Лорд 4

Пролог

— Дальше пойдём пешком, — сказал я своим спутникам. Пару минут назад мы с ними очутились на склоне самой высокой горы на Земле — Эвересте. А сегодня на календаре было четвёртое мая. В этот сезон здесь практически невозможно найти посторонних из-за крайне переменчивой погоды, когда за пару минут ясная погода сменяется пургой с видимостью в десять метров и менее, а под ногами может лопнуть наст, скрывающий глубокую трещину. Вон и мы сменили, так сказать, крылья на ноги из-за бурана. Мы — это я и десять соколов. Необходимость такого большого эскорта возникла по той причине, что я из осторожности решил набрать гору припасов, от амулетов до оружия с едой. Кто его знает, с чем придётся столкнуться здесь.

От Эльбруса я отказался, решив проверить другую вершину, где может располагаться ещё более сильный Источник. Зачем складывать все яйца в одну корзину, как говорят местные? То есть, поставить все свои Цитадели на территории Советского Союза. Так же не стал отправлять кого-то на разведку. Сам решил всё проверить. В случае если эта гора меня неприятно удивит и окажется чистой, то тогда ничего другого не останется, как воспользоваться запасным вариантом, то есть Эльбрусом. Лететь и проверять Монблан не стану, это как-нибудь в другой раз.

— Источник есть? — поинтересовался Струков.

— Пока не могу сказать, но маны здесь разлито много и вижу один канал, ведущий наверх. Правда, почему-то он довольно слабый, что странно, — ответил я.

На Эверест меня привело желание заполучить ещё один Очаг, и чтобы он был за пределами СССР. К Первомаю, который даже мои вассалы решили отпраздновать по старой памяти, я закончил восстановление магической матрицы. И тут же решил её использовать, пользуясь моментом, что ни враги, ни союзники меня не беспокоили. Если развитие местного очага будет проходить так же, как в белорусских лесах, то я вполне могу оставить его на время, чтобы он накопил в себе маны и притянул побольше окружающих мировых энергоканалов. Пусть я вижу сейчас только один, но со временем их прибавится. Думаю, что через месяц минимум будет два. Если останутся силы и будет желание, то после активации матрицы поброжу у подножия горы и поищу энергоканалы, чтобы сбить с тех «корку». Дальше Очаг сам притянет их к себе.

Связавшись тонкой веревкой — магия магией, но и простые средства безопасности не стоит сбрасывать со счетов — мы начали своё восхождение к вершине. В отличие от тех сумасшедших, которые рискуют здоровьем и жизнью просто так, только лишь ради того, чтобы кровушка заиграла, я тщательно подготовился к подъёму. Лучшие защитные амулеты из тех, что были мне доступны, на пару порядков облегчали путь. За них мне стоило благодарить гномок. Два грандмастера артефакторики из мифрила делали настолько великолепные вещи, что ими с удовольствием пользовались бы и мои преподаватели в академии. Амулеты защищали отряд от холода, нехватки воздуха, облегчали наш вес. У каждого имелся левитирующий амулет, который спасёт при падении. Ещё один с похожим принципом работы помогал удерживаться на крутых склонах и на сильном ветру, буквально притягивая к поверхности. Пара мощных стационарных амулетов, прикроют от лавины или позволят с комфортом отдохнуть в лагере, если вдруг разыграется поистине страшный буран, в котором даже с нашими возможностями придётся туго. Другие амулеты помогали держать направление, защищая от слепящего солнца в ясную погоду и улучшая видимость в пургу, вот как сейчас.

Очень скоро лёгкая дорога закончилась. Перед нами встала чуть ли не вертикальная снежная стена, а справа зияла глубокая расселина. Обходить слева же… ну, не лежала у меня к этому душа, когда путь вот он — прямо и вверх. К тому же у меня были способы, как легко и без лишних трудностей взять штурмом снежный склон.

Из рюкзака на свет был извлечён короткий обрез одноствольного охотничьего куркового ружья. Ствол всего в двадцать сантиметров длиной, приклад обрезан на две трети — уродец и только. Из такого не пострелять, если только в упор и крепко держа в руках на уровне бедра. Но стоило оружию попасть в руки гномок, как оно превратилось в удивительную волшебную вещь.

Переломив оружие, я вставил зачарованный и жутко длинный патрон, почти полностью заполнивший ствол. После этого направил обрез вверх и выстрелил. Чары заглушили звук настолько, что я не услышал ничего из-за шума пурги. Лишь ощутил лёгкую отдачу. Секунду спустя появилась слабая тяга, заставившая ещё крепче схватиться за оружие. Примерно минуту спустя обрез сильно задрожал, сигнализируя о выполнении задачи: где-то там высоко намертво закрепился якорь, от которого ко мне протянулась тонкая, то невероятно прочная нить. Дальше мне осталось зацепить её свободный конец за специальное кольцо на ремне.

— Держи, — я передал обрез Паше. Обрезов с собой мы взяли всего два, так как они занимали немало веса и места в рюкзаке. А в ипостаси сокола груза много не забрать, увы. Кое-как проблему с перегрузом решили облегчающие руны на оружии и боеприпасах вроде гранат. Но это так, эрзац-вариант в нашем случае. Найти бы сумку с расширенным пространством, да только у кого? Такие вещи встречаются очень редко. Сата и Ойри теоретически могут создать такой артефакт, но времени у них уйдёт просто уйма. Про редчайшие ингредиенты промолчу, уж их-то я смогу набрать для такого дела. Пока же девушки доводят до ума оборонительную башню, меняя стреломёты на немецкие зенитные «флаки». Уже скоро месяц, как возятся с ней. Впрочем, уже вторая башня потребует времени на переделку существенно меньше. К тому же я отвлекал своих грандов то на зачарование оружия, то на маскировочные амулеты для прикрытия сверху массовой вырубки лесов вокруг обоих лагерей, то посадил их за подготовку амулетов для моего похода на Эверест.

Отдав артефактное оружие подручному, и сняв общий трос, я активировал сначала амулет для сцепления со снежной стеной, а затем нить и почувствовал, как одновременно меня потянуло вверх и прижало к снегу. Благодаря последнему фактору я не стал игрушкой для сильного ветра. Эх, всё-таки хорошо иметь в своём подчинении двух грандмастеров артефакторики и почти неиссякаемый источник любых материалов и ингредиентов! Невольно, пока неспешно поднимался по снежной стене, я позволил себе помечтать о том времени, когда таких специалистов у меня будет не один десяток, а мифрилом и адамантием с прочими сверхценными материалами окажутся завалены до потолка несколько сокровищниц.

Нить принесла меня на небольшую площадку, где крутой склон превращался в пологий, по которому уже можно без проблем подниматься на своих двоих без помощи так сказать костылей. Хуже было то, что буран здесь ревел и рвал воздух с куда большей силой, чем сотней метров ниже. Возможно, почти отвесная стена как-то сдерживала мощь стихии. Когда рядом собрались все мои спутники, восхождение продолжилось. Благодаря амулетам, поддерживающим тонус организма на высоком уровне, никто не чувствовал усталости.

Следующая преграда предстала в виде широкой трещины, в которую едва не угодил оборотень, что шёл в связке самым первым. С трудом удалось рассмотреть, что на её другой стороне чистое пространство, без провалов и стен.

— Будем прыгать, — принял я решение.

Первыми совершили прыжок двое соколов, чтобы занять площадку на противоположной стороне разлома и убедиться, что там нет никакой опасности, невидимой отсюда. Сначала они забросили «кошки» с тонкой, но очень прочной бечевкой. Убедившись, что крючья крепко зацепились, они оттолкнулись от плотного наста, активировали левитирующий амулет и быстро перенеслись через препятствие. Единственной неприятностью стало то, что ветер снес их в сторону на длину верёвки. После того, как они знаками показали, что в округе всё чисто, точно таким же способом рядом с ними оказались и мы.

Ещё шесть раз дорогу к вершине преграждали отвесные склоны и провалы, но остановить нас или хотя бы отвернуть в сторону не получилось ни у кого из них. С помощью амулетов и зачарованных вещей мой отряд раз за разом оставлял их за спиной.

Наверное, ещё стоит рассказать, что мы нашли одного из тех, кого я недавно называл самоубийцами с шилом в одном месте, которые крайне экстравагантным способом решили покончить с жизнью, когда отправились покорять вершину Эвереста. Буран сдул снег вокруг огромного каменного выступа, торчащего из снега, как палец великана. С одной его стороны сидел человек в меховых одеждах, прижимаясь спиной к камню. Рядом был прислонен горный молоток-кирка на длинной ручке со стальным шипом. Казалось, неизвестный спрятался от бурана за скалой, если не принимать в расчёт тот факт, что как раз таки сидел он на самом ветру. Вот только жизни в этом теле не было. Неизвестный мог замёрзнуть здесь и день назад, и год, и век. В этом мире лютого холода с нехваткой кислорода плоть могла сохраняться тысячелетиями.

«Нужно будет потом направить фей на очистку склонов от трупов, чтобы не произошло спонтанного подъёма нежити от переизбытка маны, — пронеслась мысль в голове при виде такой картины. — Хм, да уж, разогнался… разумеется, если на вершине окажется Источник».

Буран стал слабеть по мере приближения к вершине. Полностью пропал примерно за полторы тысячи метров до неё. И в этот же миг, когда воздух очистился от снега, и стало светло от яркого солнца, я ощутил, что вокруг разлито море энергии.

— Источник! — воскликнул я, не удержав в себе эмоции.

Спутники немедленно закрутили головами по сторонам.

— Где?

— Не здесь, до него ещё не близко, если по меркам гор. Тут я ощущаю очень много свободной маны, а такое количество на Земле просто так не встречается, — торопливо пояснил я. — Так, делаем передышку. Едим, пьём и когда восстановим силы, тогда и двинемся дальше.

Как бы ни хотелось поскорее оказаться рядом с целью похода, но пренебрегать мерами предосторожности точно не стоило. Как показали дальнейшие события, поступил я правильно.

Источник природной маны расположился метрах в ста, ну или где-то около того, от вершины. Выглядел он как глыба необычайно прозрачного льда, торчащая из снега как горб великана. И у него имелся охранник, либо владелец.

— За меня, живо! — скомандовал я, почувствовав рядом с источником присутствие кого-то, обладающего крайне сильным магическим даром. — Демоны, вот это попали мы, — скрипнул я зубами, активируя все защитные амулеты, которые только имел. — Эй, покажись! Я тебя чувствую!

В ответ тишина.

На удачу выстрелил «стрелами Диррона» в сторону, выбрав один из множества местных сугробов.

Тишина. Никакой реакции на мои действия.

Следующим был огненный шар. Заклинание улетело в соседний сугроб, в котором появилось неровное крупное отверстие, из которого вырвались клубы пара. И вот на это последовала реакция.

В трёх метрах от источника снег буквально взорвался, явив нашим глазам ледяной шар полутораметрового диаметра.

— Стихийный элементаль! — не удержав эмоции в себе, воскликнул я, опознав охранника. Хотя, нет, не охранника, скорее владельца или даже пользователя. — Не вмешиваться! Активировать все защитные амулеты… а хотя… огонь!

И первым подал пример, отправив в элементаля огненный шар, за ним второй, третий, четвёртый. Спустя несколько секунд после моей команды, рядом застрекотал первый автомат, а ещё пару мгновений позже к нему присоединились остальные.

«Эх, жаль, что пули без рун или хотя бы не зажигательные», — посетовал я про себя, выставляя защитный полог с односторонней проницаемостью. Сделал это вовремя, так как пару секунд спустя в него ударили ледяные копья — сосульки толщиной с женскую руку и больше метра длиной.

— Гранату! Ту, что зажигательная! — отдал я новый приказ. Учитывая, что нам предстояло оказаться в царстве вечного холода, я позаботился, чтобы среди взятых вещей было побольше амулетов и волшебных побрякушек с огненными чарами. Той же РГД-33 можно прожечь толстый слой льда или растопить снежную стену на своём пути. Правда, грохот взрыва может вызвать лавину, но и применять зачарованное оружие стоит с умом.

В шуме автоматной трескотни и треска раскалываемого льда взрыв эргэдэшки едва прозвучал. Зато эффект вышел выше всяческих похвал! Граната рванула в тот самый миг, когда на неё наехал элементаль. Ледяной шар аж подбросило слегка вверх. По его сверкающим полупрозрачным стенкам разбежались трещины.

— Ещё! Бейте, пока он замер! — закричал я, надрывая голосовые связки и вновь принявшись пускать огненные шары и копья.

Сразу четыре гранаты рванули слева и перед элементалем, осыпав того десятками раскалённых осколков и облив волной огня. Всё это усилили автоматные пули и моя огненная магия.

Крак-к-к!

С оглушительным грохотом элементаль… лопнул. Сотни, если не тысячи ледяных осколков, прочных, как камень с острыми кромками полетели во все стороны, раскалывая ледяные наросты и снося снежные сугробы. В радиусе десяти метров от места гибели элементаля снег и частично лёд сдуло до самого камня. Там возник неглубокий кратер в снежной толще. Защитный магический полог не выдержал напора. И лишь личные амулеты, созданные Сатой и Ойри, уберегли меня и соколов от тяжёлых ранений и, может быть, смерти.

«Не элементаль», — мелькнула мысль. В самом деле, будь здесь это существо, представляющее из себя овеществлённое проявление стихии, то так просто его уничтожить не вышло бы. Скорее всего, мы наткнулись на обычного стихийного духа, разжиревшего на бесплатной кормёжке, благодаря бесхозному Источнику. Море энергии и отсутствие врагов с конкурентами позволило созданию достичь невиданного размера и ввести меня в заблуждение. Потому он и таился до самого последнего мига, боясь связываться с сильными врагами. Элементаль же, даже слабый показал бы себя, предупреждая, что место занято и гостей может ждать серьёзная трёпка. Что ж, нам это только на пользу пошло.

— Всё, Лорд? — спросил у меня Паша, сжимая в правой руке зачарованную РГД-33. Ещё одну гранату приготовил второй сокол. Прочие настороженно осматривались по сторонам и водили вслед взглядам стволами автоматов.

— Пока не знаю. Внимание не ослаблять, докладывать о любом подозрительном шевелении или странной снежинке, — ответил я ему. — Сам я займусь проверкой места. К демонам неожиданные сюрпризы.

Проверке и поискам неприятных сюрпризов мешала разлитая энергия от гибели стихийного духа и из Источника. Всё-таки, я до сих пор оставался магом с серьёзно ограниченными возможностями. Кое-как просканировав местность, я махнул рукой на более серьёзную проверку. Решил положиться на свои знания и интуицию, которые говорили, что погибший дух не потерпел бы конкурентов здесь.

— Паш, — окликнул я старшего оборотня.

— Я тут, Лорд.

— Начинайте расставлять рунные камни и ловушки.

— Слушаюсь, — кивнул он, после чего принялся раздавать указания подчинённым. Двое соколов встали в дозор, остальные занялись созданием защитного периметра. Учитывая ограниченный вес груза, рунных камней и ловушек-амулетов взяли чуть-чуть. Поэтому парни потратили на выполнение задания чуть больше пяти минут.

— Всё, лорд, — доложился Струков.

— Я вижу, молодцы, — похвалил я и следом сказал. — Я займусь Источником, а вы глядите в оба.

Перенос матрицы в ледяной Источник по времени и затраченным силам практически не отличался от аналогичного процесса, проведённого над дубом-Источником. Преобразился он после этого разительно, приняв вид многометрового ледяного фонтана, часть струй которого создали лестницу к трону в верхней части среди струй. На подлокотниках точно также лежали кольцо и корона. Первое я надел на палец, присовокупив к деревянному. В тот миг, когда они соприкоснулись, я испытал слабый болезненный укол, а кольца слились в один перстень-печатку из перекрученных между собой древесины и льда.

Налюбовавшись на новые регалии, я сел на трон и возложил на голову корону. В глубине души я побаивался, что из-за холода не смогу часами работать с новым Очагом. Но нет, что трон, что корона оказались удобными и совершенно не морозили тело.

Новый Очаг предоставил мне больше вариантов, чем скрытый в лесах Белоруссии. Целых пять рас. К сожалению, они почти все были магическими. Почему я жалею? Просто мне бы не помешал очаг с технологиями наподобие тех, которые развиваются в данный момент на Земле. Имея их, я бы за год перегнал земных конструкторов и инженеров, противопоставив, например, против их танков свои такие же, но после сотни лет развития или больше. То же касается и стрелкового оружия, и автомашин, и гражданской сферы. А потом эти сверхсовременные образчики или даже можно сказать изделия далёкого будущего зачаровали бы мои грандмастера артефакторики, которых через год у меня будет на порядок больше теперешнего. Впрочем, когда я сказал «почти», то отнёс один из вариантов к околомагическому пути развития. Как раз он вполне мог составить конкуренцию земным учёным. Правда, без Очага это направление нежизнеспособно. А теперь обо всё подробнее, а то в голове сонм мыслей носится, путается и раздёргивает сознание на кучу направлений. Оттого всё так и сумбурно объясняю.

Итак, Очаг предоставил мне выбрать один из пяти путей развития. Первыми были снежные хумансы. Это были человекоподобные создания ростом два метра двадцать сантиметров у мужчин, покрытые коротким густым волосяным покровом белого цвета и грубыми чертами лица. Женщины имели существенно меньший рост и волосяной покров. Снежные хумансы использовали в основном камень, кость и кожу. Почти все в той иной мере владели стихией Льда, что позволяло им не замерзать насмерть, избегать лавин или выбираться из-под снежных завалов, заметать свои следы или читать чужие. Магов рождалось мало, зато было полно шаманов. Снежные хумансы широко практиковали жертвоприношения снежным духам и для собственных нужд. Верховные шаманы могли призвать несколько элементалей, в основном элементалей холода. Полагаю всем понятно, почему я сразу отмёл данный вариант.

Второй путь развития был связан с чёрными гномами. Кроме способностей к отличной работе с камнем, металлами и прочими минералами особыми плюсами они не могли похвастаться. И даже непобедимый гномий хирд не сумел склонить меня на их сторону. Случись столкнуться в бою тысячному хирду бойцов в броне и с оружием, покрытыми рунами против сотни Т-34 без магии, то я поставлю на танки. Да что там! Та же артиллерия разметает непобедимых гномьих воинов, если наберётся достаточно стволов. А если гномы включат своё знаменитое упрямство и будут удерживать позиции, мол, умрём, но с места не сойдём, то с ними разберутся две или три миномётных батареи, не испытывающие нехватки в боеприпасах. В остальном гномы были получше снежных хумансов, но даже не на порядок, а так, в пару раз.

Третьим вариантом оказались люди эпохи позднего средневековья Земли. Мечи, кольчуги, луки, требушеты с баллистами и магия. Вариант неплохой, так как маги у этого варианта Очага сильные и разносторонние, есть и классические, и шаманы, и чародеи. На высоких уровнях химеры заменят лошадей, а паладины обычных рыцарей. В остальном разницы между Очагом с фейри, который в Белоруссии и этим нет никакой. Фейри даже больше дадут мне в далёком будущем, когда смогу призывать древних драконов.

Свой выбор я едва не остановил на четвёртом варианте со снежными эльфами. Это были стройные создания с белыми волосами, бледной кожей и искристо-голубыми глазами чуть большего размера, чем у людей. Самый низкорослый эльф был ростом со среднего мужчину человеческой расы. Двухметровые снежные эльфы не были редкостью. Как и снежные хумансы, эльфы обладали определённым сродством со стихией холода. Они пользовались луками и арбалетами очень сложных конструкций с кучей блоков, противовесов, зубчатыми рейками и шестерёнками, стальными тросиками в качестве тетивы и для работы внутренних механизмов. Были образчики и с алхимической начинкой, что приближало арбалеты к земным винтовкам и пулемётам. Ближний бой снежные эльфы не любили, потому-то и было у них такое развитие дальнобойного оружия. Маги снежных эльфов имели уклон в направлении стихии холода, но могли изучать и все остальные. А их архимаги по своей мощи приближались чуть ли не к младшим богам! Когда я увидел это в образах, которыми со мной делился Очаг, то едва не остановил свой выбор на них.

Но в итоге остановился на пятом варианте. Это были гномолюды. По легенде несколько легионов королевства людей ушло в высокие горы, спасаясь от нежити, захватившей их земли и разбившей их армию. Там их принял один из гномских родов, чьи мужчины почти в полном составе погибли в войне. Завалив перевалы и разрушив горные тропы, потомки людей и гномов закрылись высоко в горах от всего мира, где принялись развивать науку, полностью отказавшись от магии, которая не спасла их предков. В результате, на мой взгляд, они заметно приблизились к землянам. У гномолюдов были винтовки и пулемёты, орудия и взрывчатка, механический транспорт и многое другое. Они использовали электричество. Научились создавать множество сплавов и химических соединений. Чего у них не было, так это авиации в любом проявлении. Высокогорье как-то не располагало к полётам.

Стоит упомянуть, что был ещё один вариант развития. Он предусматривал слияние с уже имеющимся белорусским Очагом и такими же постройками.

Энергии в Очаге было море, что позволило мне выбрать несколько построек и начать их строительство без наличия строительных материалов. Камень, дерево, сталь с углём и прочее заменила сырая мана. И она же пошла на ускоренное возведение построек.

«Всё-таки как же хорошо, когда у тебя нет дефицита энергии», — с удовольствием подумал я, глядя на то, как вырастают огромные сугробы, а спустя час с небольшим истаивают, оставив после себя полдюжины построек.

Три больших рабочих барака с маленькими застеклёнными окошками. В каждом бараке жило полдюжины гномо… тьфу ты! Похожи они на людей, значит пусть и будут людьми. В общем, в каждом здании проживало по шесть мужчин или женщин. Мне досталось одно женское здание. Носили они комбинезоны с искусственным утеплителем, похожим на обычную вату и шапки как у земных лётчиков из зимней экипировки. Кожаные перчатки защищали руки, унты — ноги. На их подошвы цеплялись специальные конструкции из проволоки и стальных пластин с шипами.

Рабочим инструментом у них был некий экзоскелет. Это была конструкция из стали, резины и незнакомых мне материалов, напоминающая огромный доспех, но полностью открытый. Лишь металлические трубки, уголки, шланги с трубками и провода. Экзоскелет увеличивал силу носителя в несколько раз. Был оснащён инструментами — от механического кайла до бура. И мог переносить около тонны груза с помощью специальных силовых захватов. Их принцип действия мне напомнил заклинания телекинеза. Энергию для всех этих работ экзоскелет брал из небольшого двигателя, топливом для которого служило некое вещество — драйз. Драйз потомки легионеров и гномов добывали в горах, где он выпадал в виде крупных кристаллов после не то магических штормов, не то в местах перенасыщения маны в окружении низких температур. Именно вокруг этого вещества и была построена цивилизация гномолюдов, если так можно сказать. Именно его я имел в виду, что без Очага на Земле эта раса не сможет развиваться. А также, почему приблизил к магическому варианту. Пожалуй, каннибалы людоеды с летающими островами из вариантов развития белорусского Очага и то ближе по технологиям к землянам, чем гномолюды.

Драйз использовался в качестве компонента для получения разных сортов сталей, сплавов цветных металлов, пластичных материалов. Переработанный и смешанный с другими веществами драйз заменял порох и взрывчатку, топливо в механизмах и лекарства.

Хочу отметить кое-что интересное: колесной или гусеничной техники у моих новых подчинённых почти не было. Весь транспорт был шагающим и имел от одной пары ног до десятка. Вместо танков местные мастера использовали огромные экзоскелеты, почти как у рабочих, только закрытые листами брони и вмещающие двоих-троих бойцов. В высоту такие боевые механизмы достигали пяти метров. Будучи заметными на поле боя, чтобы не собирать соей тушкой все снаряды и пули, такой шагающий танк имел силовые щиты, прикрывающие его со всех сторон. Обычно работал только один, чтобы экономить энергию. Реже два, когда танки шли в прорыв и оказывались в окружении врагов. Первые модели, которые я получу почти в самом начале развития Очага, не отличались особой мощью. Но те, что ждут меня в конце линейки развития!.. О-о, эти взводом они уничтожат танковый полк землян и не понесут потерь. Там такие характеристики, что пальчики оближешь. Жаль, что до них мне ещё далеко. И вдвойне жаль, что этот вариант я не получил в Белоруссии. Хотя… хотя тогда я выбрал бы снежных эльфов из-за их архимагов. В тот момент я считал, что лучше магии нет ничего, и никакие чистые технологии её не заменят. Я и сейчас так считаю… почти. Лучше магии в смеси с высокими технологиями нет ничего!

Ещё двумя постройками, если эти штуки можно так назвать, были кусты высокогорной манны. Они напоминали лесную лещину с несколькими тонкими хлыстами-стволами, на которых росли коробочки красного цвета плодов размером с куриное яйцо и немного напоминали приплюснутый помидор. Кора чёрного цвета, блестящая и словно покрытая крошечными чешуйками. Вместо листвы хвоя, как у сосен, только фиолетовая. Стенки у плода тонкие и непрочные. Внутри имелись перегородки. А между ними внутренности «помидора» заполняла плотная маслянистая масса, похожая на халву — манна. Она имела сладковатый привкус с едва заметной горчинкой у сырого продукта. Её можно было варить, жарить, высушить и размолоть в муку и так далее. И в зависимости от обработки и готовки вкус у блюда заметно отличался от исходного. Десятка плодов хватало взрослому человеку на день. С каждого куста в неделю можно было собрать больше сотни «помидорок». Будучи почти — или не почти — магическим растением, которое питалось энергией от Очага, высокогорная манна плодоносила круглый год, давая урожай каждые шесть-восемь дней.

Последняя постройка — печь трансфигурации. Это было сооружение из металла, чем-то напоминавшее огромную деревенскую печь. С одной стороны находился бункер для закладки исходного сырья. С другой выходила лента транспортёра, которая выносила наружу результаты трансфигурации. Удобно было то, что жидкие и сыпучие вещества вывозились наружу в герметичных контейнерах, чаще всего стеклянных или в мягких вакуумных упаковках из материала похожего на земной целлулоид. То же самое происходило с веществами, которые активно реагировали с воздухом.

На Эвересте я провёл три дня, знакомясь с возможностями Очага и работниками. Последние оказались немногословными, любителями скупых жестов и не сторонниками суеты. Характера они оказались простого и дружелюбного, легко найдя общий язык с соколами.

Перед отлётом я дал задание работникам собирать уголь, золото, железо и драйз. Камня вокруг было полно, и он является не только строительным материалом, но и отличным сырьём для переработки в Очаге в необходимые элементы. Когда появлюсь здесь в следующий раз, то возведу Трактир, увеличу число бараков с рабочими и что-то ещё из самого необходимого, на что хватит материалов и энергии. Например, казарму, оружейную или сразу ангар с тяжёлой техникой, если Очаг позволит такой прыжок.

Глава 1

Из-за использования матрицы для Очага на Эвересте, я опять остался без магии. Вновь полагаться стоит только на амулеты, и ходить увешанным ими с ног до головы, как какой-нибудь шаман.

«Привыкаю, однако», — вздохнул я про себя.

С другой стороны, то чем я увешан сейчас, не идёт ни в какое сравнение с тем, что носил и создавал несколько месяцев назад. С такими амулетами я вполне за полноценного мага сойду, пусть и немного узконаправленного. Особого выбора в чарах нет, полдюжины из разных школ, ещё защита, очарование и отвод внимания.

В Белоруссии меня ждала приятная новость: Сата и Ойри закончили работу над первой охранной башней, расположенной недалеко от дуба-Очага. Я только проснулся после долгого полёта и сел есть, когда услышал с улицы недовольный голос Прохора:

— Цыц, оглашенные, куда прётесь-то? Лорд отдыхает, потом похвалитесь.

— А потом Лорд опять куда-то улетит или засядет за своими проектами, — услышал я голос одной из бывших гномок.

— Он Лорд! И лучше знает, что важнее, — не сдавался беролак. — Ждите, когда вызовет к себе.

«Не посидеть мне нормально», — вздохнул я про себя и отодвинул полупустую тарелку с густым мясным супом, взял в руку кружку с чаем, в другую кусок хлеба с салом и шагнул к двери. — Всем доброго дня. О чём речь?

— Вот же… — нахмурился Прохор, увидев меня с чаем и недобро посмотрел на девчонок. — Не дали человеку поесть… у-у, курицы! Волос долг, а ум короток. Всё о себе только и думаете.

— Ладно тебе, Прохор, на девчонок кричать. Я и сам хотел к ним идти, чтобы поскорее посмотреть на их работу, — пожурил я соратника. — А тут они к месту инициативу проявили, — после глянул на сестёр. — Ведите, хвалитесь своими успехами.

Спустя пять минут я стоял на стрелковой площадке башни, где места почти не осталось для посторонних после кардинальной переделки оружия.

Центром установки являлось огромное кресло из металла, дерева и резины. Оно по своим размерам, проработке деталей и внушающему виду вполне могло посоперничать с иным царским троном за это название. Впереди у подножия кресла расположились несколько педалей. Над изголовьем торчала сложная конструкция из трубок, скобок проводов и стеклянных линз с магическими кристаллами. Судя по куче шарниров, конструкция должна отличаться отличной подвижностью. На подлокотниках стояли рукоятки, чем-то похожие на штурвалы истребителей. Слева и справа от кресла стояли две установки из трёх здоровенных пушечных стволов с раструбами на дулах. Стволы располагались друг над другом. Из каждого сбоку торчала кассета с несколькими снарядами. Все крупные детали кресла и стрелковой установки были покрыты рунами, что светились от накаченной в них энергии. Мифрила, орихалка и адамантита сюда было вбухано столько, что я мог в соседнем мире купить десяток элитных отрядов наёмников, которые со своим средневековым снаряжением легко разгромят танковый полк Вермахта.

— Вот, Лорд! — в один голос произнесли девчонки и указали на установку.

— Выглядит впечатляюще, — не покривил я душой и обошёл её по кругу. — Рассказывайте и показывайте.

И они быстро затараторили, перебивая друг друга.

— Мы сейчас!

— Мы быстро!

— Эй, кто-нибудь, сюда!

— Ну что вы стоите?!

Из расчёта башни шагнул один воин. Без лишних слов и указаний он опустился в кресло и замер, ожидая дальнейших распоряжений.

— Это на голову, всё крепится очень удобно. Мы назвали её диадема-визор, — стала объяснять и показывать мне Ойри. Одновременно с этим она опустила верхнюю конструкцию кресла на голову бойцу и закрепила там при помощи подпружиненных пластин из орихалка. Верхнюю часть лица закрыла овальная пластина из гномьего хрусталя, который я сначала принял за обычное стекло.

Стрелок расчёта изображал живую куклу, позволяя двигать его руками, головой, закреплять части стрелковой установки. Видимо за время переделки артефакторши успели буквально мозг всем вынести. И всем стало проще соглашаться с ними и идти навстречу, так нервы целее будут.

— Педалями можно управлять положением кресла и направлением прицела, — стоило замолчать Ойри, как затараторила её сестра. — Эти тумблеры на рычагах подключают и отключают количество стволов в залпе. Также ими можно регулировать количество выстрелов. А рычаги управляют положением стволов — вверх и вниз. Покажи Лорду.

Стрелок подвигал рычагами. Вторя его движениям, строенные блоки стволов задрались почти вертикально вверх. Вместе с этим запрокинулось кресло, отчего боец оказался практически в лежачем положении. Орудийные стволы двигались очень плавно и быстро, чутко реагируя на движения рычагов.

— Через хрустальную линзу стрелок легко видит цель хоть за десять тысяч метров всегда: ночью, в туман, сквозь облака, в дождь. На левом рычаге есть круговой тумблер для приближения и удаления, — продолжила свой рассказ Сата. — Выстрелы видны только с помощью диадемы-визора. Никаких обычных трассирующих снарядов нет. Скорость снаряда увеличена в два с половиной раза. Все они несут несколько чар: огненное заклинание, молниевое, усиливающее удар, некротическое ядовитое облако. Ещё подумываем над тем, чтобы подсаживать в каждый снаряд какого-нибудь духа, чтобы он после удара по цели искал живых и уничтожал их в радиусе пятнадцати или двадцати шагов. Жаль только, что нужных духов здесь почти нет, придётся ждать, пока из Астрала не набегут.

— С духами не торопитесь. Сначала со мной проконсультируйтесь насчёт них, — сказал я.

— Слушаемся, Лорд, — в один голос произнесли сёстры.

— Что ещё из самого важного мне нужно знать?

— Я, я, скажу, — выкрикнула Сата и даже шагнула вперёд, ко мне, оттерев плечом сестричку. — Мы в три раза легче сделали всю установку. Стволы упрочнили чарами алмазной крепости. Их теперь невозможно сломать, погнуть, расплавить и так далее. Звуки выстрелов заглушены чарами истинной тишины. Вблизи они еле-еле слышны. А на другом конце нашего города их совсем не слышно, даже если стрелять длинными очередями.

«Да уж, нашли город, — покачал я про себя головой. — Большая часть местных деревень больше по размеру и лучше обеспечены, чем моя Цитадель».

Потом они потащили меня вниз, где ранее с помощью магии производились стрелы для баллист. Сейчас же здесь выходили из-под магического, так сказать, пресса зенитные снаряды калибром тридцать семь миллиметров немецкого стандарта с наложенными чарами. Стоит отметить, что по количеству затрачиваемой маны, ресурсам и крайне ценным ингредиентам, которые я сейчас получал только с помощью древ трансфигурации, новая башня на порядок превосходила прежнюю. Зато по эффективности она возвышалась на пару порядков! Так что, затраты того стоят.

— Вы молодцы, девушки, — похвалил я своих артефакторш. После моих слов они расплылись в довольных улыбках, и одновременно покраснели. Сата посмотрела на меня с обожанием, а Ойри в противовес ей смущённо потупилась. — Эта башня — просто чудо!

— Мы остальные ещё лучше сделаем! — заверила меня Сата.

— А вот с этим стоит погодить.

— Но почему? — она растеряно захлопнула глазами.

— Вам не всё понравилось, Лорд? — добавила её сестра, подняв взгляд на меня.

— Вы чем слушаете, красавицы? — хмыкнул я и обвёл обеих гномок внимательным строгим взглядом. — У вас получилась невероятная боевая башня. Единственное что в данный момент лишнее — это время и ресурсы. У нас идёт война, поэтому требуется что-то хорошее и способное отразить все атаки врагов, но без избыточной мощи.

— Мы поняли, Лорд, — ответила за себя и сестру Ойри. — Извините нас, забылись и вошли во вкус, хотели, как лучше.

— Всё нормально, Ойри, — улыбнулся я ей. — Сейчас займитесь защитными и отвращающими амулетами. Потом передохните и начинайте переделывать вторую башню. Только попроще, хорошо?

— Хорошо, — синхронно кивнули обе девушки. — Уменьшить количество стволов или взять другой калибр?

— И то, и другое. Хватит двадцати миллиметров и четырёх стволов. При таком увеличении скорости снаряда и наличии боевых чар на них установка легко справится с несколькими бомбардировщиками.

— Мы всё сделаем Лорд.

Стоило мне вернуться в комнату и взяться за списки с неотложными задачами, как меня опять посетили гости. Всё опять началось с ворчания Прохора, который встал грудью на защиту моего покоя. В этот раз он не пускал свою внучку.

— Прохор, впусти! — крикнул я прямо из-за стола. Впрочем, зря кричал: у беролака такой слух, что можно было даже шёпотом попросить.

Спустя полминуты дверь тихо скрипнула петлями, отворилась и впустила очередную за сегодня девушку. Хочу сказать, что с недавних пор внучка Прохора перестала проявлять свою симпатию ко мне. То ли разочаровалась во мне из-за того что у меня нет времени оказывать ей внимание, то ли её дед сумел настоять на своём, что мы с ней не пара. В том смысле, что у Лорда должна быть соответствующая спутница жизни, а не деревенская девчонка, толком жизни не видевшая. Лично я даже рад в каком-то смысле. Как уже говорил не раз, нет у меня хорошего опыта с женским полом. Плюс, когда я говорю, что у меня нет времени на личную жизнь, то даже приукрашиваю. Впрочем, ладно, всё это к делу не относится. В каком-то роде я даже рад, что отношения — и не обязательно с Машей — откладываются на неопределённый срок. Не хочется брать ответственность и… страшно.

— Здравствуй, Киррлис, — поздоровалась Маша.

— Машка, он твой Лорд! Уважение прояви, а то выпорю вожжами, — с улицы донёсся недовольный голос беролака.

— Извини, Лорд, — поправилась девушка.

— Закрой дверь и можешь обращаться, как хочешь. Прохор, а ты не подслушивай!

Усадив гостью за стол напротив себя, я налил ей чая из самовара, который очень долго сохранял напиток горячим благодаря чарам, наложенным на его пузатые бронзовые бока. И только после этого поинтересовался причиной её прихода.

— Извини, если обижу или разозлю своими словами, — первым делом сказала она, и только потом перешла к делу. — Я очень хочу поскорей подняться в небо на грифоне. И… когда? Киррлис, пожалуйста, нельзя как-то ускорить строительство Загона грифонов?

Я хмыкнул, несколько секунд смотрел ей в глаза, попутно обдумывая возможность и необходимость пойти навстречу просьбе гостьи.

— Завтра, Маша, — принял я решение. — Ближе к вечеру построю Загон.

— Спасибо!!! — завизжала та от радости, вскочила из-за стола и повисла на моей шее. — Киррлис, ты самый лучший!

— Машка!!! — раздался недовольный рык Прохора с улицы. После него девушка выпустила меня, ещё раз истово поблагодарила и стремглав унеслась прочь. Наверное, полетела радовать своих знакомых и подружек новостью. Даже дверь оставила открытой.

После её ухода беролак заглянул ко мне.

— Уж прости меня, Лорд, но зазря ты у девки на поводу пошёл, — сказал он мне. — Ни боже мой, не указываю я, Киррлис. Только ежели у баб на поводу идти, так потом тяжко будет их со своей шеи скидывать.

— Мне не сложно было, Прохор. Загон с грифонами так и так нужен. На одних соколов воздушную защиту и наблюдение нельзя скидывать.

*****

Энергии и ресурсов к этому моменту я накопил достаточно, чтобы возвести сразу две постройки. Первой был Рынок. Его я поставил далеко в стороне, на землях, где феи вырубили деревья под корень и выкорчевали пни. Для того, что на ту область дотянулось воздействие Дуба-Очага, пришлось поставить три особых стелы. Строился рынок четверо суток. Спустя этот срок я получил огромный объект, занимавший территорию немного больше, чем стандартное футбольное поле у землян-спортсменов. Об этом мне сообщил Семянчиков. Данный кусок земли был обнесён высоким пятиметровым частоколом из тонких брёвен с заострёнными макушками и крытыми наблюдательными площадками по углам и рядом с воротами, которых тут имелось три штуки, дополнительно к ним присутствовало ещё четыре широких калитки.

На территории за частоколом стояли семь больших зданий-складов и восемь значительно меньших крупных торговых лавок с крошечными собственными складами или загонами. Когда я найду для каждого здания своего хозяина, то получу доступ к древесине, камню, руде с железом, углю, киртоне (киртона — это растительное вещество, в котором нуждался чистый эльфийский Очаг, и поглощаемое эльфийскими постройками, призываемыми существами, оружием, амулетами и так далее. Аналог данного вещества — драйз, без которого невозможно эффективное развитие Очага на Эвересте) и прочему сырью. На Рынке можно покупать любых животных, кроме редких. Покупать продукты с тканями. Кстати, среди построек имелась даже лавка работорговца. Сразу скажу, что у меня в планах однажды поставить туда управляющего. Рабовладельцем становиться не собираюсь, просто с помощью этого заведения я смогу упростить возможность набора вассалов. А то напрягает необходимость регулярно посещать соседний мир, где я беру рабочих и бойцов для своей дружины.

Подходящие кандидаты для рынка у меня имелись. Я их давно уже присмотрел, переговорил с ними и получил согласие. Так я «прогнал» через обращение трёх землян и двух бывших рабов из другого мира. Один из уже бывших землян стал старшим управляющим рынка. В его руках сосредоточилась вся полнота власти на этом немалом куске земли. Он будет связывающим звеном между мной или моими порученцами и прочими управляющими складов и лавок. Второй землянин стал управляющим склада камней. Третий занял аналогичную должность в мясной лавке. Два иномирянина получили места помощников у последних бывших землян, а ныне полуэльфов. Чуть позже нужно будет придать им рабочих, благо, что имеются и такие вакансии. Это ускорит работу и повысит её эффективность. Пока же будут со всем справляться управляющий и помощник.

Как только склад и лавка получили рабочий персонал, и они разительно изменились. У них даже появился свой собственный специфический запах, мусор рядом, у мясной лавки в воздухе зажужжали жирные мухи.

Сразу после распределения должностей, я купил десять подвод самого дешёвого и бросового камня. Когда они появились на складе, феи принялись перетаскивать булыжники в Очаг на переработку. Весь этот камень я трасфигурировал в золото, которого выйдет намного больше, чем ушло на покупку подвод.

Именно на этой особенности я и строил свой расчёт по развитию Цитадели: покупать камень, превращать его в золото и вновь скупать камень на Рынке. Полученный материал превращать в золото и прочие ингредиенты, в которых нуждается Цитадель.

Я не могу точно сказать, с чем это связанно. Это может быть и задумкой Вселенной с теми великими магами, что создали заклинание матрицы Лордов. И с точно такой же вероятностью подобное может быть связано с сырой, недоделанной моей матрицей, при создании которой я мог допустить ряд ошибок при расшифровке старых летописей. Ведь приходится же мне обращать людей в полуэльфов, хотя нормальный Очаг обязан их, так сказать, рожать самостоятельно из сырья и энергии.

И по правде говоря, если момент с камнями и золотом ошибка моей матрицы, то я ей только рад. Для меня это приятный бонус, а вовсе не недочёт.

Одновременно с постройкой Рынка, я заказал Загон Грифонов. Этот объект я возвёл на противоположной стороне лагеря относительно рынка. Недалеко от котлована, откуда феи всю осень и зиму таскали землю для переработки в Очаге. Сейчас там образовалось неглубокое озеро с высокими берегами. Заодно стало заметно суше в округе, уменьшилось количество мелких болот и крошечных прудов-утятников. Кажется, у Очага есть объекты, связанные с водой. Нужно будет повысить уровень озера и поставить на нём что-то походящее. Но это позже, сейчас не до этого, ещё и ресурсов нет.

Логово грифонов, так же как и Рынок, заняло внушительную территорию, которую опоясал высокой земляной вал, заросший густым кустарником и мелкими деревцами. Внутри вала расположились пять невысоких маленьких холмов с крутыми склонами. На их вершинах находились огромные гнёзда из веток, жердей и гигантских перьев с пухом. Сейчас они пустовали.

Проблему быстро решили волколаки, отыскав в лесах несколько взрослых сохатых. Очаровывающие амулеты сделали из этих грозных и мощных животных дрессированных пуделей, позволив без проблем привести их в лагерь. Лошадей и коров я решил оставить на потом. Их у меня не так уж и много, и пользы они принесут больше в своём, так сказать, натуральном виде.

Захваченные лоси отправились в Загон, чтобы спустя час предстать перед нашими глазами в виде величественных и грозных королевских грифонов. Цвет шерсти и перьев у них был чёрным, как у лосей-доноров. Клювы и когти отливали синеватым блеском, а глаза получили яркий золотой цвет. На голове у каждого грифона рос пучок коротких золотистых перьев, похожий на корону. Именно ему они были обязаны своим названием.

Когда Маша увидела этих животных, то чуть не потеряла сознание от переполнявших её чувств. А потом, спросив у меня разрешения, с настоящими слезами радости вошла в Загон. Как общаться с ними девушка знала, так как уже прошла перерождение в Зале воинов. В нём мне пришлось потратить немного ресурсов, чтобы создать мастера-учителя по обучению наездников на грифонах.

— Небось жрут они, как не в себя, — вздохнул Прохор, наблюдая за тем, как девушка скармливает ломти мяса крылатым. Те глотали подачки одним махом и тут же вытягивали шеи за следующей порцией.

Мы с ним стояли на высоком помосте, который нам за десять минут соорудили феи, рядом с валом, чтобы можно было наблюдать за происходящим внутри, не заходя в сам Загон.

— У нас теперь мясная лавка есть на Рынке, Прохор. Прокормим не только грифонов, но и разнообразим собственный стол.

— От енто дело! — оживился собеседник. — А то хлеб с деревьев вкусной, но надоел он так, что я скоро сам корой покроюсь, а не шерстью. Ещё бы рыбки, тогда совсем лепота будет.

— Рыбная лавка на Рынке имеется, но пока без управляющего. Поставлю его, когда свободные ресурсы будут. Или на озере что-то построю, когда в нём воды наберётся побольше.

Тут мы увидели, что почти все грифоны разошлись. Рядом с Машей остался только один.

— Кажись, выбрала себе небесного скакуна, — произнёс беролак.

— Ага.

Несколько минут девушка поглаживала грифона по клюву, потом ловко забралась ему на спину и устроилась на спине. После этого грифон оттолкнулся лапами от земли, взмахнул крыльями и перелетел через вал, чтобы опустить рядом с нами.

— Спускайтесь, я познакомлю вас с Белочкой! — крикнула нам Маша и помахала рукой.

Первыми к ней подлетели любопытные феи, принявшиеся сновать перед мордой грифона. Когда тому это надоело, он несколько раз щёлкнул клювом, чтобы сцапать этих назойливых крох. Вот только те оказались слишком прыткими. Мало того, действия грифона восприняли за игру и…

— Брысь отсюда, — прикрикнул я на фей, обрывая на корню их веселье. — Кто у вас старшая? Быстро к ней и скажите, что я приказал найти для вас работу.

Те что-то с возмущением пропищали, погрозили мне кулачками, но приказ выполнили. Дисциплина, которую насаждают старшие феи, постепенно даёт результаты. В том году эти мелкие паразитки могли и послать меня в отсутствие своей старшей. А то и забросать прошлогодними шишками, если бы чрезмерно распалились.

Вблизи грифон выглядел ещё внушительнее, чем с помоста. На нас создание смотрело с интересом и словно бы изучая.

— Экая животинка вымахала из сохатого, — задумчиво пробормотал Прохор, внимательно рассматривая грифона. — Ужо как жрёт я видел. Небось, и гадит соответственно.

— Дядька Прохор! — воскликнула девушка. — Зачем вы так про Белочку? Она же всё понимает и обиделась.

— Эта-то? — фыркнул тот.

— Прохор, Мария права. Королевские грифоны очень умны. И они достаточно разумны. В моём мире в некоторых государствах их не считают животными и причисляют к младшим разумным расам. А ещё у них хорошо развита телепатия, благодаря которой из грифона и его наездника получается сплоченный тандем, которому не нужны слова для взаимодействия, — сказал я.

— Вот как, значица… — пробормотал он. — Запомнил, не повторится больше такое.

Подводя итоги, скажу, что в этот день трое грифонов из пяти обрели своих наездников. Остальным просто не хватило, так как наездников на этот момент я мог позволить себе только троих. На боевое дежурство эта троица заступила сильно позже, когда удалось купить специальную экипировку. Был бы у меня Арсенал или Оружейная, то без проблем взял бы нужные вещи оттуда. А так пришлось отправлять своего постоянного курьера в соседний мир. А это время.

Наездники в первую очередь получили хороший амулет невидимости, чтобы их не было видно ни с земли, ни в воздухе. Вместо зачарованного самострела, дротиков и прочего маго-средневекового арсенала они получили современное огнестрельное оружие, зачарованное моими грандами. По моей настоятельной просьбе они не стали делать из винтовок и гранат шедевры артефакторики. Немного упрочнили винтовки и пистолеты, наложили на стволы руны, которые увеличивали бы скорость пули, снизили вес оружия и ещё кое-что по мелочи.

Точнее, не винтовки, а автоматические карабины. Они достались мне в числе трофеев с тех немецких складов, которые я захватил с помощью рунных камней и советского осназа. По договорённостям с советским командованием, часть оружия и боеприпасов — малую часть — я забирал себе. Среди немецкого оружия там нашлись советские трофеи, попавшие на склады непонятными путями. Может, немецкие интенданты решили придержать его, чтобы в дальнейшем выгодно пристроить. Может, немецкая педантичность дала сбой, и трофеи после прошлогодних боёв банально на гигантском складе затерялись. Среди сотен винтовок, карабинов, ручных пулемётов и пистолетов-пулемётов нашлись два десятка незнакомых карабинов, похожих на сильно укороченную СВТ-40. Оружие было в масле и в провощенной бумаге. Кроме заводского отстрела из него лишнего патрона не сожгли. В документации значилось, что это некие АТК-40. Про «светку» знали все, а вот её младший брат — карабин был незнаком даже для опытных бойцов НКВД. Шелехов даже отправил радиотелеграмму в Москву, чтобы там разобрались с причинами, как редкое оружие оказалось в Белоруссии, да ещё угодило в руки врага.

Карабин заметно отличался от винтовки. Он был короче почти на двадцать сантиметров, легче более чем на килограмм и, так сказать, прихватистее из-за сместившегося центра тяжести. А вот стрельба из него оказалась не такой комфортной, как из самозарядной винтовки. Отдача была сильнее, а разброс пуль заставлял думать, что оружие специально подбросили врагу, чтобы он взял его на вооружение и ни разу не смог бы попасть по красноармейцам. При использовании автоматического режима на ста метрах ни одна пуля из пяти выпущенных не попала в грудную мишень. И это при этом, что стреляли полуэльфы, у которых бонус к меткой стрельбе с рождения в крови! Только магия позволила ликвидировать эти минусы, превратив карабин в подходящее оружие для наездников на грифонах. Мои артефакторы-гранды снизили звук выстрела по максимуму, существенно уменьшили отдачу, укрепили детали и увеличили скорость вылета пули. К карабину каждая наездница получила ещё пистолет и несколько гранат. Оружие было тоже зачарованным.

Проверка показала, что грифоны не пугаются звуков выстрелов даже из не «заглушенного» оружия. Хотя им некомфортно от грохота над головой. Попросите товарища на охоте выстрелить у себя над головой, так вы быстрее поймёте всю «прелесть» подобных ощущений.

Глава 2

— Что там опять? Проверка?

— Ага, — подтвердил догадку Игоря его напарник, — она самая. Там такие звёзды… тьфу, то есть, чины заявились! Сейчас закончат документы у капитана листать и сюда завалятся.

Так и случилось.

Спустя десять минут по стене особого вагона несколько раз ударили, а пару секунд спустя неприятно для чутких ушей волколаков сработал зуммер переговорного аппарата. Кто-то с той стороны стенки подключил телефонную трубку к внешнему устройству и вызвал на связь.

Игорь взял трубку, выждал секунду и по-немецки сказал:

— Пароль!

— Север-один-восемь-лилия-ноль-сорок-два. Отзыв!

Молодой партизан быстро в уме сверился с таблицей шифрования, убедился, что пароль верный, подсчитал и выдал требуемый результат:

— Скворец-одиннадцать-озеро-пять.

После этого открыл стопор дверного замка, чтобы проверяющие могли открыть дверь самостоятельно.

— За третий день уже восьмая особая проверка, — вздохнул Афанасий Дубрый, второй волколак.

— А ты что думал, когда мы спёрли такое? — хохотнул его товарищ. — По-другому и быть не могло.

Пока они перекидывались фразами, открылась дверь. В проёме показалась голова в фуражке гауптмана Циммермана. Немец единственный в команде сопровождения был в курсе, кто сидит в вагоне с ценным грузом и куда он едет. Вот только не знал, что именно за груз. Для него, как и для прочих, работала магическая иллюзия, скрывающая истинное содержание груза.

Циммермана нашёл Ганс Мейер во время своей командировки в Германию. Купленный с потрохами немецкий интендант искал людей подобных гауптману: со связями, на высоких должностях, в элитных подразделениях и прочее. Обязательным условием было наличие крупной проблемы у него или его родных, причём такой, с которой могла справиться лишь магия. Так Мейер завербовал и убедил дать клятву верности на крови старого барона из гражданских чиновников. Он вернул тому здоровье, передал большую часть наследства родственников (те после магического подчинения подписывали любые документы, а потом… впрочем, это уже неважно), с которыми барон сильно враждовал как раз из-за наследства отца, который обделил его много лет назад. И самое главное — помог перескочить пару ступеней в карьерной лестнице, после чего барон стал важным чиновником, получившим доступ к секретной информации и возможностям.

И таких людей, как барон, у пройдохи интенданта было несколько человек.

Что же до Циммермана, у капитана СС все дети не избежали страшного недуга — гемофилии. Из четырёх детей только старшая дочь избежала страшной участи. Трое же сыновей страшно страдали от болезни. Их суставы не менее раза в месяц опухали от кровоизлияния, особенно доставалось коленям и ступням. Старший сын минувшей зимой стал инвалидом, когда его парализовало на одну сторону тела после кровоизлияния в мозг. И на этой беде сыграл Мейер. Интендант использовал на юном калеке очень дорогой целительский амулет, который вмиг поставил на ноги мальчика. А дальше перед эсэсовцем встал выбор: семья или присяга. Мейер поклялся, что дети будут вылечены в любом случае, если гауптман даст согласие поучаствовать в особой миссии. Погибнет капитан или выживет — его семья получит крупную сумму и здоровье.

Так гауптман Адольф Циммерман оказался в охранной команде, сопровождающей поезд с особым грузом из Восточной Пруссии на Восточный фронт. Магическая клятва, данная им в нужный момент (а момент подгадал Мейер), не позволяла немцу предать партизан, случись у него приступ отчаянного патриотизма.

Осмотрев внутренности вагона, гауптман забрался внутрь. За ним следом поднялись по неудобным железным ступенькам ещё четверо: два майора, капитан и обер-лейтенант.

— Ящики вскрывать нельзя, господа, — произнёс Адольф. — У меня приказ воспрепятствовать этому всеми силами. А фельдфебелям, — он кивнул на волколаков, — открывать огонь за поражение по любому, кто предпримет такую попытку.

Проверяющие с неудовольствием и опаской посмотрели на партизан, которые недвусмысленно направляли в их сторону свои автоматы.

— Нам достаточно и этого, гауптман, — резко бросил один из майоров, после того, как просмотрел все надписи, печати и пломбы на больших снарядных ящиках, что лежали с самого края. — То, что мы ищем, в них не спрятать.

Когда немцы покинули вагон, и дверь за ними была закрыта на крепкий замок, молодые оборотни переглянулись и довольно засмеялись, даже заржали, как кони.

— Ты слышал, Афоня? То, что мы ищем, в них не спрятать, — передразнил немецкого проверяющего Игорь.

— Ага, бараны настоящие, — веселился его напарник. — Жаль, фотокарточку их рож нельзя было сделать.

— Да и чёрт с ними. Лучше попросим у Лорда разрешения сфотографироваться рядом с этой дурой, — произнёс Игорь и похлопал по броне огромного тяжёлого танка, занявшего почти всё пространство вагона. Между бортами и стенками вагона расстояния практически не было. И это притом, что на танке стояли узкие гусеницы и был снят внешний ряд катков. Кроме амулета с иллюзией снарядных ящиков, в вагоне был ещё один, уменьшающий вес танка. Иначе перегруженный вагон мог выдать тайну любому внимательному взгляду.

Ещё один тяжёлый танк прятался в другом вагоне состава. Он точно также был укрыт качественной иллюзией и облегчён амулетом, снижающим огромный вес. Обе тяжёлые боевые машины внушали уважение. Афанасий, успевший повоевать в сорок первом, испытавший на себе танковые атаки и попавший в плен из окружения, не мог не признать, что новейший немецкий танк пугает ещё больше старых машин. Успел он оценить и толщину брони, и калибр орудия. Вспомнил, как была беззащитна пехота, которая оставалась с ручными гранатами и парой «сорокопяток» против танковой лавины. А ведь там шли машины, с которыми худо-бедно ещё можно было справиться имеющимся оружием. Но чем подбивать таких монстров как этот, Афоня даже представить не мог. Только теми зачарованными «бронебойками», которые создал их Лорд во время боёв за Витебск. И из гаубиц. Ещё бомбами с самолётов.

Чем ближе состав приближался к фронту, тем больше стало проверок. Пару раз доходило до абсурда, когда одни проверяющие мерялись полномочиями с другими, пришедшими к поезду одновременно, на тему кто будет первым.

*****

На захват поезда, в котором ехали новейшие секретные немецкие танки, я привлёк все свободные силы и почти всех фей, которые потащат в Цитадель многотонные трофеи. Всё прошло как по нотам, и без шума. Очарованные магией машинисты медленно остановили состав в нужном месте. Охрана частью была выведена из строя ещё во время движения, частью в процессе торможения и после остановки. Её там и было-то сотня человек, плюс два отделения эсэсовцев, которые охраняли мои танки. Эсэсовцев перебили оборотни, которые ехали вместе с танками в вагонах и считались сослуживцами тех, кого зарезали только что. То, чего стоило им быстро добраться до Восточной Пруссии в конце апреля и попасть в отряд охраны, нужно описать в приключенческой книге.

С вагонов, которые скрывали тяжёлые танки, феи ловко и быстро сорвали стены с крышей, оставив одну платформу.

— Ого, экий сарай! — присвистнул Прохор, когда перед нашими глазами предстала первая бронированная машина. Угловатая форма, как у всех немецких танков, внушительная башня с длинноствольной пушкой, увенчанная массивным дульным тормозом.

— Угу, вызывает уважение, — кивнул я.

— Зачем они тебе, Киррлис? — поинтересовался он.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Правда, не знаю. Просто появилась возможность заполучить в свои руки эти штуки. Тем более, эту парочку смотрел сам немецкий правитель, этот фюрер Гитлер. И я пока не знаю как, но как-то использую этот момент.

— Москве продашь?

— Может быть.

Между тем мои подчинённые закрепили несколько стальных тросов на танках. За тросы ухватились феи и подняли многотонные машины в воздух.

В этот момент ко мне подошёл немецкий капитан, завербованный в Германии моим вассалом интендантом. Командир отряда охраны танков, выдаваемых за груз особых боеприпасов, отправленных на Восточный фронт.

— Господин, — резко кивнул он и вытянулся в струнку.

— Вольно, — на рефлексах ответил я, привыкнув к похожему поведению у своих подчинённых их числа бывших красноармейцев.

— Разрешите вопрос, — получив утвердительный кивок, он продолжил. — Моя часть договора выполнена?

— Да.

— Договорённости насчёт моей семьи в силе? — продолжил он задавать вопросы. Его аура кипела и светилась мрачными оттенками обречённости, отчаянной надежды и решительности. И, кажется, я догадываюсь, откуда всё это взялось. Что ж, если я не ошибаюсь, то…

— Разумеется. В ближайшие дни они получат финансовую поддержку и лечение, — подтвердил я.

— Благодарю, — он вновь вытянулся и резко кивнул, после чего быстрым шагом направился к поезду, к вагонам, рядом с которыми лежали немногочисленные мёртвые тела тех солдат, которые погибли самыми последними уже после остановки состава.

— Чегось это он задумал? — пробормотал Прохор.

— Увидишь. Нам это не навредит, не волнуйся.

Подойдя к вагону, немецкий капитан достал из кобуры пистолет, поднёс его к виску и спустил курок. На хлёсткий звук пистолетного выстрела оглянулись все, оценили картину, кто-то пожал плечами, кто-то что-то казал товарищу рядом, после чего работа вновь закипела.

— Хоть и враг, но солдат, — только и сказал Прохор.

Вскоре все работы были завершены. Снятые гусеницы и катки были закреплены на броне танков. На них же активированы дополнительные облегчающие амулеты, чтобы феям было проще с транспортировкой.

— Уходим! Отряд зачистки, здесь всё спалить дотла! — громко крикнул я.

Дело происходило поздним вечером. К тому моменту, когда немцы подняли тревогу, окончательно стемнело и найти нас в лесу сало невозможно. Хотя гитлеровцы очень старались, отправив несколько воздушных разведчиков. Наездникам на грифонах, которые кружили над нашей колонной, очень хотелось спустить этих гадов с небес на землю. Но я запретил.

Больше всего проблем доставила переноска танков в лесу. Деревья слишком тесно росли друг к другу, а трофеи оказались слишком внушительными. Очень часто приходилось останавливаться и рубить стволы, а затем их оттаскивать в сторону. Феи вымотались так, что по прилёту в лагерь они упали на землю, как листва с осенних деревьев, и замерли там без движений. Другим летающим малявкам, которые несли дежурство в Цитадели, пришлось на руках разносить своих соплеменниц по их домам-деревьям.

Захваченные танки я поставил недалеко от озера. Там им соорудили навесы из жердей и досок и оставили в покое. Их время наступит позже.

Наверное, стоит рассказать про обстановку на фронте, который с недавних пор проходил совсем рядом с моим лесом. Немцы создали очень плотную линию укреплений вдоль дороги от Лепеля до Полоцка. Оба города были превращены в мощные оборонительные очаги за короткий срок. Еврейское гетто и два лагеря с пленными красноармейцами и местными жителями были расформированы и отправлены далеко на северо-запад в местечко Шарковщина. Там по данным моих разведчиков уже имелись два гетто на окраине посёлка. За прошлую осень и минувшую зиму гитлеровцы в них уморили не одну тысячу мужчин, женщин и детей.

С южной стороны моих лесов немцы не стали делать сплошной линии. Вместо этого создали крупные опорные очаги в самых удобных местах и пустили частые патрули между ними.

Красная армия прочно закрепилась в Витебске. Немалую роль в этом сыграл я, фактически закрыв город почти с двух сторон и забрав на себя огромные силы врагов. Немцы наседают на Витебск с юга, севера и частично с северо-запада. Там, где ещё сравнительно недавно был партизанский край, сейчас всё кишело солдатами в фельдграу.

Под моим контролем оказался лесисто-болотный край в виде треугольника с вершинами Витебск, Лепель и Полоцк. Этот треугольник почти пополам рассекала Западная Двина. Наибольшая концентрация моей дружины находилась в районе Цитадели, от дороги Лепель-Полоцк до Двины, от Горян до Бочейково. В зоне треугольника находилось несколько деревень и хуторов. На текущий момент население там сильно уменьшилось. Но уже с конца апреля люди стали прибывать в них. Многие из новых жителей были те, кого согнали немцы с родной земли во время создания новой линии фронта. Разумеется, там были все — гражданские, дезертиры ещё с сорок первого года, еврейские беглецы из тех, кто до сир пор избежал ловчих сетей гитлеровцев, немецкие агенты. В каждой деревне и хуторе уже побывали мои подчинённые и разъяснили что к чему. Ничего конкретного не сказали, кроме того, что любой немецкий пособник будет казнён на месте. То же относилось и к преступникам. Чуть позже, например, летом стоит покрепче взять эти поселения в свои руки.

Зачем мне это? Всё просто: я хочу стать, если не правителем небольшого баронства, так хотя бы наместником треугольника. Немного подумал и решил, что даже согласен принять над собой власть Москвы в некоторой степени за такую возможность. Вроде как Сталин очень умный человек и вполне дойдёт до мысли, что не стоит приказывать то, что я не выполню. В свою очередь я могу обещать, что не буду часто делать то, что не понравится властям страны. Увы, совсем уж без таких экзерсисов не обойдётся из-за специфики моих занятий и разницы менталитетов.

«Но лучше отделить это кусок земли, как независимую территорию. У СССР земли полно, не обеднеют», — помечтал я. Но тут, опять же, всё упиралось в характер Сталина. Не тот он человек, чтобы отдавать кому-то просто так свои земли. К тому же я совершил лёгкую ошибку, когда делал больше необходимого для пользы СССР. Русские поимели с меня на порядки больше, чем я с них. И это дало им ложную мысль, что на моей шее можно и дальше кататься. Отсюда и растут ноги наглости Шелехова, приведшей к нашей с ним конфронтации.

Впрочем, об этом пока рано говорить.

Глава 3

— Здравствуйте, товарищ Киррлис.

— Здравствуйте, Аристарх Ильич, — ответил я на приветствие гостя.

Аристарх Ильич Швиц оказался новым послом из Москвы ко мне. Невысокий сильно пожилой мужчина с морщинистым лицом, седыми волосами и крупными залысинами. Но аура у него была очень хорошая. Не без чёрных пятен, конечно, но у кого их не бывает на седьмом десятке лет? Швица с его сопровождающими встретили мои патрульные на другом берегу Двины. Пять бойцов НКВД, вооружённых до зубов, и сам посол, который пришёл в галифе и гимнастёрке без знаков различия. Только на серой фуражке краснела маленькая рубиновая звёздочка с серпом и молотом. Оружия у него не было, даже ножа на поясе или за голенищем сапог. Возможно, что-то имелось в чемодане и большом вещевом мешке, с которыми он прибыл ко мне.

— Я от руководства страны с просьбой восстановить прежние отношения.

— С просьбой?

— С просьбой, — подтвердил он. — Конечно, когда меня готовили, то подразумевалась иная суть. Но я смею считать себя не настолько глупым, чтобы передавать слова тех людей. Их не иначе как требованиями можно назвать.

— Хорошо, что вы всё правильно понимаете. Вы есть хотите? Пить? Сходим в трактир, там перекусим и поговорим, — предложил я.

— Не откажусь. А мои сопровождающие?

— О них уже позаботились. Или хотите, чтобы они присутствовали при нашем разговоре? Мне всё равно так-то, — пожал я плечами.

— Не обязательно. Главное, что с ними всё хорошо.

У Петра Ильича было малолюдно, тихо и прохладно. Последнее особенно было приятно, так как вторая половина мая оказалась очень жаркой. Такая погода простоит ещё пару дней.

Пока шли в Трактир, Швиц с интересом крутил головой по сторонам. Пару раз издавал невнятные возгласы удивления, когда впервые увидел фей, а затем стал свидетелем, как волколак обернулся в животную ипостась.

Стол Пётр нам собрал большой. Тут не вдвоём, а впятером нужно садиться за него. И то, чтобы все пятеро были оборотнями, отличающимися отменным аппетитом. Единственного чего не было — это алкоголя. Пить предлагалось квас, чай, травяной отвар, холодную сыворотку и воду.

— Первым делом хочу уточнить один важный момент, — сказал Аристарх, когда мы сели на стулья. — Вы согласны продолжить прежнюю связь с Советским Союзом, товарищ Киррлис?

— Я их и не разрывай вообще-то, — усмехнулся я кончиками губ. — Думаю, вы должны быть в курсе, что недавно переслал тонну вольфрама согласно договору. Вот только как прежде уже не будет. Мной вы просто пользовались, почти ничего не давая взамен.

— Люди? — намекнул он.

— Они сами ко мне пришли. Половина моих людей вообще не земляне. Полагаю, об этом моменте вы знаете? Нет?

— Я в курсе, — подтвердил он. — Хорошо, про советских граждан, которых вы сманили к себе, не будем ничего говорить. Мне дали достаточно широкие полномочия, чтобы провести ряд первичных договорённостей…

Беседа оказалась долгой. Швиц немного рассказал о себе. Так я узнал, что больше двадцати лет назад он воевал против действующей советской власти. В восемнадцатом году пошёл добровольцем в Народную Армию Комуча, став там подполковником. А уже год спустя получил звание полковника. Но очень скоро слёг с тифом, попал в плен и чудом выжил. Немалую роль в этом сыграла его болезнь и приступы эпилепсии от контузий, из-за которых его пожалели. К тому же его нашла жена, которая смогла не только выходить, но и убедить Советскую власть, что муж больше не представляет опасности для неё. Встав на ноги, подал прошение о принятии его добровольцем в Красную армию. В этом ему пошли навстречу. Тем более, в рядах вооружённых сил молодой республики служило много «бывших». Ещё один новичок никого не удивил. После окончания братоубийственной войны Аристарх устроился в одну из местечковых газет, которых в стране было полно. Газета работала по колхозной тематике. Спустя пять лет, в середине двадцатых, Швиц сумел резко подняться, перейдя из мелкой газеты в «Красную звезду». В этом ему помогло его военное прошлое: кто-то решил осветить моменты перехода «белых» в стан «красных» и выбрал несколько кандидатов из бывших офицеров. Тогда же он вступил в партию, что дало толчок его карьере. К сороковому году Аристарх Ильич являлся видным лицом, носителем некоторых тайн и секретных госзнаний. Благодаря своему военному прошлому, доказанной верности партии и стране, высокому положению и профессии газетчика он попал ко мне. Если у нас с ним не сложится, то в Москве ждут своего часа другие кандидаты с другой профессией, возрастом и взглядами на жизнь. Руководство страны очень хотело вернуть отношения со мной. И главная причина этого заключалась в случаях пробуждения магических способностей у немцев. В СССР знали про трёх человек, получивших сверхспособности. Мои разведчики доложили о шести, причём двоих они же и прикончили. Также я знал про одного политрука, который во время боёв в направлении Полоцка инициировался, как огненный маг во время атаки. Забросил удочки насчёт этого эпизода, но советский посланник ничего не знал. Был в курсе только того старого знахаря, которого я сманил к себе. Видать, руководство решило не рассказывать ему о многом, посчитав, что так для них будет безопаснее.

— Договор по вольфраму я буду соблюдать и дальше, — сказал я ему. — Но по остальному работать с советским правительством буду только после того, как оно выполнит своё обещание насчёт родственников моих людей. Да, я в курсе, что почти всех нашли, но почему-то держат в неведении. А кого-то даже назвали преступниками и отправили в лагеря.

— Мы разберёмся с этим.

— Вот-вот, разберитесь.

На пару минут воцарилось молчание, потом Аристарх спросил:

— Когда всех родственников сюда переправят, начнём сотрудничать?

— Да.

— Сразу могу прояснить кое-какие моменты?

— Слушаю, — я внимательно посмотрел ему в глаза.

— Кхм, кхм… — откашлялся он. — Немного дико для меня звучит, признаюсь честно. Меня обязали узнать у вас насчёт обучения наших солдат в ваших… эм-м… заведениях переподготовки. В частности интересуют оборотни.

— Если с ценой договоримся, то могу пойти навстречу. Но хочу предупредить, что в вашей армии с оборотнями могут быть проблемы. Характер у них тяжёлый, вспыльчивый, они одиночки и крайне щепетильно относятся к главенству над собой. Лидерские качества у них сильно развиты, или… даже не лидерские, а черты вожака, главного самца в стае. В Красной Армии подобные воины запросто убьют того, с кем у них возникнет конфликт, невзирая на звания и должности. И убьют походя, поддавшись звериной сути.

— Но вы же справляетесь? Или нет?

— Справляюсь, — кивнул я. — Но учтите, что я для оборотней ВСЁ! Я маг — раз, — я поднял над столом сжатый кулак и отогнул большой палец, — владелец и правитель всего этого, — второй рукой обвёл круг над головой и отжал указательный палец. — Я Лорд! — к первым двум присоединился второй палец. — Не какой-то аристократ в вашем понимании, дворянин или кто-то ещё, кто фактически не отличается от крестьянина и раба, а именно Лорд — владетель магического замка, созданного его Силой. В каждом оборотне находится моя частица. И как не может правая рука пойти войной на левую, так и они не смогут противиться мне, — тут я немного слукавил, но настоящей правды собеседнику знать, точно не следовало. — Плюс, клятва верности — магическая присяга, которая окончательно привязывает их ко мне.

— А кому-то из наших командиров они могут присягнуть тем же способом, как вам?

— В принципе, это возможно, но лучше, если это будет человек с магическими способностями. Хотя даже в таком случае за оборотнями нужен строгий пригляд. Они выполнят приказы своего командира, но любого другого убьют, чтобы сбросить свою злость.

— М-да, сложностей слишком много, — вздохнул он. — А у вас есть ещё кто-то с похожими способностями, но более покладистый и дисциплинированный?

— Остальные обычные воины без магических способностей. Например, стрелки. После обучения стрельбе из винтовок каждый из них заткнёт за пояс любого опытного снайпера из ваших солдат. Во время обороны Витебска во многом благодаря их меткой стрельбе немцы не могли продвинуться на некоторых рубежах. Всего один стрелок с винтовкой останавливал роту на открытом месте. Я могу, как вы сказали, обучить красноармейцев такому.

— А что насчёт их верности после обучения? — он пытливо посмотрел на меня.

Я понял, что он хотел этим спросить.

— Они сильно изменяться внешне, внутренне же очень слабо. Фактически останутся теми же Ваньками, Петьками и Кольками.

— Вы сказали, что в тех, кто проходит через такое, остаётся ваша сила, — напомнил он мне.

— Чуть-чуть. Управлять ими не смогу, моих команд слушаться не будут. Просто не смогут пойти против меня, — я мысленно поморщился при этих словах. Не те аргументы я выбрал в предыдущем пояснении. С другой стороны, я его что? Уговариваю покупать у меня солдат? Пусть думают и принимают то решение, которое их устроит.

— Хорошо, с этим разобрались. Теперь ещё один, пожалуй, самый важный вопрос. Мы можем наладить с вами торговлю амулетами? И оружием, которое обладает свойствами амулетов?

— Да, но с рядом условий. Кое-какие амулеты я вам продать не смогу в силу того, что не настолько доверяю.

— А закупаться в другом, — тут голос собеседника дрогнул, — мире наши доверенные люди смогут?

— Пока это невозможно по техническим моментам.

— Жаль.

Следующие полчаса мы разбирали выше поднятые вопросы. Других, которых я несколько опасался услышать, где СССР стал бы настаивать на моём участии в войне с Германией, посланец из Москвы не поднимал. Скорее всего, временно, так как я бы сам на их месте обязательно сделал всё, чтобы такая мощь как у меня, обрушилась на врагов.

— Пожалуй, что и всё на сегодня.

— Пожалуй, — согласился я с ним. — А хотя… хотя, есть один момент, который вашему руководство точно понравится. За хорошую плату я могу обучить вам одного мастера артефакторики.

— Это кто?

— Тот, кто делает амулеты и зачаровывает оружие.

— А он может создавать те вещи, которые вы не хотите продавать моей стране?

— Разумеется.

— Тогда я вас не понимаю, товарищ Киррлис, — развёл он руками.

— Всё просто, Аристарх Ильич. Такие сложные амулеты невозможно создать из немагических материалов. А они на вашей Земле не встречаются. Получить их можно будет только у меня.

— М-да… — в очередной раз за время нашей долгой беседы крякнул мужчина. — А без них он на что способен? Я имею в виду этого специалиста по амулетам.

— Зачаровать земное оружие ему по силам. Даже не вспотеет.

— Это предложение очень интересное. Мне нужно сообщить в Москву о нём и о нашем разговоре, — он вопросительно посмотрел на меня.

— Радируйте, я не против. Но перед этим я хочу показать кое-что интересное. Готов поспорить на свой лучший амулет, что это очень понравится в Москве.

Швиц взял с собой двух своих сопровождающих. Наверное, в качестве дополнительных свидетелей, а не как охрану. Он выглядел умным человеком и должен был понимать, что на моей территории я могу сделать с ним всё, что пожелаю. И пара опытных бойцов в этом мне не помеха.

Привёл я их к навесу, под которым стояли новейшие немецкие тяжёлые танки. При виде их у всех троих глаза стали размером со старую царскую монету в пять копеек. А уж как их аура забурлила! Кажется, это были самые сильные эмоции у Швица за весь день.

— Это… что?! Откуда? — торопливо произнёс он. — Можно подойти ближе?

— Можете даже внутрь залезть. Патронов и снарядов там нет. Но это так, к слову.

Моим разрешением воспользовались все трое. Аккумуляторы там сели ещё во время перевозки в поезде, но москвичи не пожалели своих сил и вручную крутили всё, что должно крутиться. Дай им волю, они бы ещё и прокатились на них.

После был небольшой рассказ о том, как танки оказались у меня.

— Товарищ Киррлис, очень прошу разрешить мне сделать несколько снимков и записать на кинокамеру эти танки, — с умоляющими нотками в голосе обратился ко мне Швиц.

На секунду мне захотелось ответить отказом, учитывая наш недавний разговор. Но вид его ауры и — самое главное — моя интуиция подсказали пойти навстречу гостю.

— Только недолго и немного. С вами побудет Прохор, и… — я вопросительно посмотрел на вожака беролаков, который топтался недалеко от меня со своим сородичем, крепким плечистым молодым мужчиной возрастом за тридцать.

— Барыс, — подсказал он.

— … и Барыс, — закончил я свою фразу.

— Конечно-конечно! Большое вам спасибо.

*****

— Опоздываэтэ, товарищ Ворошилов, — заметил своему преданному сопартийцу Сталин, когда тот вошёл в кинозал. — Ви последний.

— Прошу простить, товарищ Сталин. Машина сло… — он прервался на полуслове по жесту собеседника.

— Занимайтэ своё место.

Спустя минуту затрещал аппарат за спинами почти двух десятков человек, которых вместил небольшой кинозал в Кремле. Большую часть времени он пустовал. Лишь по особым случаям персонал расчехлял аппаратуру. И сегодня был такой день.

На белом экране замельтешили чёрно-белые полосы и пятна. Вскоре они сложились в картинку. Съёмка не отличалась качеством, но главное зрители рассмотреть смогли. Короткая кинозапись показала два крупных тяжёлых танка с рубленными прямоугольными формами — особой чертой немецких танкостоителей. Оба танка имели длинноствольное крупнокалиберное орудие, увенчанное массивным набалдашником дульного тормоза. Оператор несколько раз обошёл вокруг боевых машин, делал остановки, чтобы удержать на три-четыре секунды некоторые узлы. Запись быстро закончилась. В зале включился свет. Едва зародившийся шум от начавших делиться впечатлениями мужчин стих, стоило встать со своего места Берии. С соседнего кресла он взял большую папку из кожзама. С ней он прошёл к экрану — натянутой белой материи на деревянном каркасе. Его нарком легко откатил в сторону, открыв обычную крутящуюся школьную доску. Далее он вытащил несколько крупных фотографий и приколол те на доске. На карточках были запечатлены те же танки, что и на киносъёмке.

— Про новые тяжёлые танки Германии наша разведка сообщала ещё до войны. Прошедшей зимой была получена точная информация, что они существуют и на заводах уже создаются башни и корпуса, — ровным и быстрым тоном стал рассказывать Берия, когда закончил с прикалыванием фотокарточек. — Это первые образцы, которые двадцатого апреля Порше и Хеншель продемонстрировали фюреру. Документацию получить не удалось, всё описание с чужих слов и с личных заметок наших людей, которые фотографировали танки. Лобовая броня у обоих около ста миллиметров, бортовая от шестидесяти до восьмидесяти. Возможно, позже она будет ещё увеличена по результатам испытаний. Вооружены орудиями восемьдесят восемь миллиметров. От себя хочу добавить, что снаряды получить не вышло, но всё, в том числе наличие и вид дульного тормоза, указывает на то, что боеприпасы у новых танков противника очень мощные.

С февраля этого года Берия курировал выпуск танков и снарядов к ним, так что, не мог не высказать собственные предположения и мысли, они будто сами с его языка соскочили.

— Качество стали неизвестно, но если она не хуже чем та, что идёт на корпуса и башни главных на текущий момент немецких танков, то это будет серьёзной проблемой для наших артиллеристов…

— Ви краски-то не сгущайте, товарищ Берия, — прервал его Сталин.

— Извините. Обзорность у новых танков не очень хорошая. Это отметил капитан Ястребов, командир группы осназа. Приборы наблюдения хуже или такие же, как у имеющихся танков, хотя, казалось бы, у новых машин стоило бы и их улучшить. Вес танков в пределах от пятидесяти пяти до шестидесяти тонн. Позже будут точные данные.

— Это хорошо, что они такие тяжёлые. Почти все деревянные мосты уже не смогут принять их. Да и не на каждом плацдарме у немцев получится полностью раскрыть потенциал этих машин. В каких-нибудь болотах или при переправах через реки с илистым дном и заболоченными берегами они полностью завязнут, — подал голос Жуков. — Направление ударов таких машин легче просчитать.

— А ещё что-то скажете, Георгий Константинович? — обратился к нему Сталин. Его акцент то пропадал, то проявлялся вновь.

— Мало информации. Разве что, из-за толщины брони и плохих смотровых приборов нужно будет применять тактику ударов в борта и в корму. В лоб ни один наш танк их не возьмёт, если только в упор, с дистанции пистолетного выстрела. Противотанковых орудий также у нас мало. Я имею в виду тех, кто мог бы справиться с их лобовым бронированием.

— Очэнь хорошо, — кивнул Сталин, потом посмотрел на наркома, — продолжайте, товарищ Берия.

Обсуждение вражеских машин заняло больше часа. По истечению этого времени часть зрителей переместилась в кремлёвский кабинет руководителя СССР.

— Кто из вас сделал правильные выводы из той информации, которую вы только что получили? — поинтересовался Сталин. Сейчас в его речи не было акцента.

Собравшиеся в кабинете промолчали. Спустя минуту со стула встал Судоплатов.

— Разрешите?

— Говорите.

— Все мы знаем, что танки выкрал у немцев Киррлис, шаман из другого мира. Единственное что я могу для себя подчеркнуть из этой операции, это то, с какой лёгкостью шаман её провернул. Даже не лёгкость, а показательность. Не сомневаюсь, что танки охраняли так, что даже муха к ним не могла подлететь. И всё же Киррлис сумел их без проблем привезти к себе в Белоруссию. Это ещё раз показывает его возможности и силу. Я бы не прочь получить те вещи, те амулеты, которые делают человека невидимым или превращают в кого-то другого. Уверен, что без них не обошлось при захвате секретных танков. Также не обошлось без агентов, внедрённых в высшие эшелоны Германии. Или он сумел завербовать таких.

— Отлично, я в вас не сомневался, — кивнул ему Иосиф Виссарионович. — Именно на это я и хотел вам указать. Георгий Константинович, что-то добавите?

— Я бы тоже хотел получить такие амулеты. И чем больше, тем лучше. Ещё скажу по возможностям Киррлиса, — неторопливо произнёс тот, обдумывая каждое слово. — Судя по всему, он может добраться до любого или почти любого человека, либо объекта. Но не злоупотребляет этим. Немалую роль в этом должны играть доступные ему ресурсы, стоимость амулетов и число доверенных людей. Я ситуацию вижу так: в его силах выиграть любое сражение, но не войну. Способности подчинять себе людей он показал невысокие, если считать за высшую планку возможность постоянного контроля любого человека. Киррлис же, насколько нам известно, максимально долго держал человека под контролем или гипнозом всего несколько часов. Да, за это время можно многое сделать. Вот только для длительных и многоходовых операций это не подходит. Боевые возможности у него тоже сравнительно невысокие. Больше подходят для неожиданных акций, внезапных нападений, диверсий. Битва за Витебск показала, что для полномасштабных и длительных операций у него нет средств. Недаром он так старательно уничтожает немецкую авиацию вокруг себя. Понимает, что она представляет для него нешуточную опасность.

— Он всего лишь около года на Земле и уже заимел огромную силу, с помощью которой способен захватывать города и громить крупные части, — сказал Василевский, который недавно стал начальником Генерального штаба РККА и получил материалы по «Великому Моголу». — Спустя ещё год или два ему вполне по силам будет выиграть не только сражение, но и войну с любым государством нашего мира.

— И вот потому, — резко сказал Сталин, — у нас есть мнение, что Киррлиса необходимо крепко связать с Советским Союзом. И сделать это так, чтобы он был зависим от нас больше, чем мы. Все предыдущие планы пересмотреть в пользу дружбы с этим человеком. Наладить торговые отношения в первую очередь. Сделать всё, чтобы заручиться его помощью в войне против Германии, и её союзников. Его ход с вольфрамом мы должны понимать, как шаг навстречу СССР. Отсюда и работайте.

— Это будет сложно сделать, — заметил Берия.

— Разумеется. Особенно в свете того, что ваши подчинённые саботируют ваши же приказы и наши решения. Что там с родственниками наших граждан, которые дали присягу шаману? — произнёс Сталин. И от его слов у всех мороз прошёл по коже.

— По ним ведутся оперативные работы. Все находятся под присмотром. Часть свезена в несколько мест, где живут семьями под контролем сотрудников НКВД.

— Заняться немедленной их отправкой в Белоруссию. Обеспечить воздушное прикрытие транспортных самолётов. Дальше, товарищ Берия, — хозяин кабинета недовольно посмотрел на наркома, — разберитесь кто это в вашей службе такой ретивый. Если он просто инициативный дурак, то наказать и погнать с должности. Если же это враг или считающий, что он умнее своего наркома и товарища Сталина, ведёт свою игру, то без всякой жалости покарать вместе с пособниками и теми, кто выполнял его команды и не доложил о таком самовольном изменение наших директив.

— Есть, — Лаврентий вытянулся так, как тянется молодой солдат перед старшим командиром на смотре. — Всё будет сделано.

— Теперь поговорим о другом. Александр Николаевич, раздайте всем газеты и листовки.

Его личный помощник положил на стол перед сидящими несколько газет и листовок на немецком языке. Всем хватило трёх минут, чтобы бегло ознакомиться с содержанием. Тем, кто не знал немецкого языка, зачитал шёпотом сосед, владеющий им. В прессе, предназначенной для гражданского населения и военнослужащих, сообщалось о явлении чуда. Заключалось оно в обретении сверхсил верными сынами Третьего Рейха. Точное число таких счастливчиков не уточнялись. Были указаны только две фамилии с парой строчек паспортных данных. На одной чёрно-белой фотографии был запечатлён воин в старинных доспехах и с мечом, воздетым к небу. На заднем фоне рядом с меченосцем стоял лёгкий советский танк с сорванной башней.

— Сколько у немцев таких сверхчеловеков? — спросил Сталин, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответил ему Фитин, начальник внешней разведки.

— Нам известно о пяти. Про четырёх из этого списка мы кое-что знаем: имена, должности, адреса их семей. А вот пятый загадка. Только в курсе, что его зовут Фриц Шнайдер и служил до перерождения в инженерной части.

— Почему именно перерождения, Павел Михайлович?

— Взял за пример тот процесс, который проводит Киррлис со своими подчинёнными, товарищ Сталин. В чём-то эти моменты схожи.

— Понятно. А сколько у нас переродилось?

— Двое, если не считать тех, кого успел забрать шаман. Судя по тому, как он вцепился в того старика, такие люди для него важны. По сути же он может наделить любого такими силами и всё равно тянет на себя тех, кто переродился…, кхм, инициировался самостоятельно.

— Сколько у Киррлиса таких?

— Мы знаем только про одного. Тот старик, который мыслью уничтожил несколько десятков гитлеровцев-карателей.

— Плохо работаете, плохо, — нахмурился Сталин. С минуту он молчал, потом продолжил. — Нам нужно, чтобы советские люди узнали про наших героев. Не правильно их скрывать с учётом такого хода врага. Перед печатью материалы показать мне.

— Будет сделано, — ответил Берия.

— Что сумели узнать про инициацию наших людей и оккупантов? — Сталин задал новый вопрос.

— Все они происходят вокруг леса, где построил себе базу Киррлис, — вновь взял слово Берия. — Максимальное расстояние от примерного места расположения его лагеря до точки, где случилась инициация равно примерно сорока километрам. Минимальная — чуть больше десяти. Закономерностей не выявлено, аналитики всё ещё работают над этим. По моему поручению создана команда, которая занимается поиском людей с особыми способностями. Это гадалки, ворожеи, знахари, сибирские шаманы и прочие. Лично общался с митрополитом Сергием на подобную тему. Кому как не ему знать о всяких чудотворцах. Он обещал содействие. Когда наберётся несколько человек с нужными данными, то отправлю их на Витебщину

— К Киррлису? — слегка прищурился Сталин.

— Точно нет, — нарком отрицательно мотнул головой. — Не хватало ещё, чтобы он сманил к себе новых инициирующихся. Разумеется, если такие будут.

— Что ж, разумно… Вот что ещё, — после небольшой паузы сказал глава государства, — у нас есть мнение, что нужно встретиться с представителями церкви. Срочности нет, эту встречу можно провести в середине лета. От церкви нужны будут два или три их иерарха.

— Я займусь этим, — заверил его Берия.

— Чего достигли учёные в Витебске? — Сталин задал новый вопрос.

— Они работают над результатами. Но из-за специфики вопроса им приходится распылять свои силы, что снижает эффективность.

— Плохо, очень плохо, — недовольно качнул головой Иосиф Виссарионович.

Глава 4

Я решил провести вторую процедуру награждения. Тем более что знаковых событий произошло столько, что пора бы отметить их успешное выполнение. В этот раз среди наград присутствовали ордена из магических материалов. Десять орденов из адамантия с самоподдерживающими чарами защиты, улучшения здоровья и двумя боевыми — стрелы Диррона и парализация. Ещё имелись пятьдесят орденов из мифрила с теми же чарами, что и адамантиевые за исключением заклинания некромантии. И почти две сотни не зачарованных золотых медалей. Орденами занимались мои грандки, так что за качество магических цепочек я был спокоен. Почему именно эти чары? Просто ничего другого придумать не смог из того, что будет актуально в любое время — и в войну, и после войны. Здоровье и его защита во все времена и во всех вселенных стоят на первом плане в жизненном списке любого разумного. Ордена были именными, привязывались к своему владельцу через кровь. Львиную долю наград получили феи. И я считаю, что заслуженно. Их маленькими хрупкими ручками было создано почти всё в Цитадели. Все старшие феи первого, так сказать, призыва, получили по ордену из адамантия. Их же вручил Прохору, Струкову, Семянчикову, Алексею. Ещё два ордена получили рядовые волколак и беролак, которых мне представили их вожаки.

Мифриловые ордена получили остальные старшие феи — те, что я призвал позже, когда уже Цитадель бурно развивалась. Кроме фей ими наградил своих соратников, с кем начинал свой путь, встречал врагов, громил гарнизоны и пускал под откос немецкие эшелоны. Мифриловый орден получили Озара, Пётр Ильич, инструкторы в Зале Воинов, Маша. Кое-кого пришлось обделить, вручив обычную золотую медаль. Впрочем, вот так сразу разбрасываться ценными наградами тоже не очень умно. Ведь приятнее получить вещь, которую долго ждал.

На награждении присутствовал Швиц. Один, без своих осназовцев. В отличие от Озерова он скромно стоял в сторонке и просто наблюдал, даже не просил у меня разрешения сделать несколько фотокарточек церемонии награждения.

Через час после этого я провёл обучение двух наездников. Этим я полностью поставил «под седло» свободных грифонов. Когда накопится энергия и наберу нужные ресурсы, то создам ещё пятёрку этих красивых крылатых созданий. Сейчас же всё это нужно для строительства зданий. И так скрипя зубами, потратился на наездников — просто они были ну очень нужны.

Долго думал что выбрать. Хотелось многого, но остановился на Магистрате. Данная постройка открывала в Очаге создание новых более развитых и сильных объектов. В том числе и Башню магов. Дополнительно усиливал Цитадель и расширял площадь контроля над постройками. Здание стоило очень дорого. Но мне нужно было только дождаться, когда накопится нужное количество маны. Ресурсы я получил быстро с помощью камней с Рынка.

Место для магистрата я выбрал недалеко от Трактира, так как в комплекте к новому зданию шла небольшая площадь и шесть небольших квадратных двухэтажных домов, стоящих почти вплотную друг к другу, там было где-то пара метров зазора между стенами. Когда всё это отстроится, то у меня появится аккуратный маленький кусочек будущего города. А то на данный момент у меня нечто среднее между городскими руинами, лесным лагерем и демон знает, чем ещё. К слову сказать, я могу строить дома для жилья. Это решит вопрос заселения моих людей, которые живут в бараках-срубах и землянках. К сожалению, пусть я и решил главную проблему с ресурсами, но тратить их на это дело не могу.

Стоит отметить, что один большой барак и несколько землянок пришлось снести, чтобы освободить место для Магистрата с домами. Барак разобрали феи и собрали на новом месте в течение одного дня. С землянками так быстро не получится. Поэтому их жильцам какое-то время придётся жить в палатках. К счастью, погода стоит очень тёплая, можно сказать жаркая, и даже дождей нет давно.

Место строительства превратилось в огромный холм из перевитых лиан, корней, ветвей и листвы. Если бы не магическая маскировка, то он стал бы отличным ориентиром для вражеской авиации. Я с нетерпением ждал, когда же всё это пропадёт, чтобы оценить вид и новые возможности.

И тут немцы нанесли удар.

Я уже привык к их выжидательной позиции: сидят себе в своих окопах и дзотах, наращивают ряды колючей проволоки, ставят минные поля и облетают мои леса с болотами по огромной дуге, чтобы сберечь авиацию. И вдруг…

— Лорд, немцы лес подожгли. Пожар идёт прямо к нам! — примчался ко мне запыханный Семянчиков.

Немцы устроили огромный пожар, запалив лес на пятнадцатикилометровом участке вдоль дороги Полоцк-Лепель, где устроили укреплённую полосу обороны. Ветер, дующий с запада, и жаркая погода благоприятствовала тому, чтобы огонь разгорался и двигался с огромной скоростью. За четверть часа пламя продвинулось больше чем на километр вглубь. Его скорость притормаживали мелкие болотца, ручьи, пока ещё раздувшиеся после весеннего половодья да затопленные овраги с низинами.

Разведчики, наблюдавшие за немецкой полосой укреплений, сообщили, что те на широком отрезке выпустили несколько танков с поддержкой пехоты. Оборотни и снайперы уже довольно потирали руки и поглаживали оружие, готовясь встретить «смертников» в лесу, где им не помогут никакие танки, бронетранспортёры и опыт сражений с партизанами. Играть с немцами и бравировать перед ними никто не собирался. Научились после недавней операции гитлеровцев, когда одного из волколаков они взяли в плен, второго едва не убили. А самое главное — захватили один из рунных камней, защищающих подступы к моей территории.

И вновь немцы удивили. Они не стали гнать танки в лесную чащу. Вместо этого бронированные машины, оказавшиеся огнемётными, остановились в сорока-пятидесяти метрах от крайних деревьев и залили жидким огнём опушку. Мои бойцы опешили и растерялись, а когда стали действовать, то огонь уже жадно пожирал деревья, стремительно расползаясь во все стороны. Снайперы из зачарованных винтовок уничтожили четыре танка, но те успели сделать своё чёрное дело.

— Озара, нужны амулеты и любые зачарованные вещи, которые созданы для борьбы с огнём, — сказал я торговке в волшебной лавке, куда примчался бегом. — И очень срочно.

— У меня ассортимент ещё бедный, Лорд, — развела она руками, затем стала выкладывать на прилавок нужные вещи. — Вот тут у меня есть простые зелья, амулеты, рунные камни против степных пожаров…

Хоридов я оставил у неё гору! А если учесть, что обменивать на них пришлось золото по не самому приятному для меня курсу, то подлость гитлеровцев обошлась мне в крупную сумму.

В итоге с пожаром мы справились, завалил его волшебными предметами и залил сотнями литров алхимических зелий. Вот только к этому времени пламя сожрало просто огромный участок лесного массива! При взгляде сверху открывалось огромное пепелище, на котором сквозь дым проглядывали зелёные островки леса, которые спаслись благодаря болоту рядом, ручью или бочагу, которые остановили пламя. На борьбу с пожаром мы потратили все силы, нервы и почти весь световой день. Уже в глубоких сумерках я собрал совещание у себя в комнате.

— Раздавить как вшей, как клопов вонючих! — ярился Прохор и стучал кулаком по столешнице. — Выжечь их траншеи калёным железом!

— Забыли эти гады Ночь Вервольфов! — в тон ему скалил крупные клыки Семянчиков. — так нужно им напомнить!

Злиться нам было с чего. Затратив минимум усилий, и понеся сравнительно небольшие потери, немцы заставили нас выложиться до донышка. Я потратил гору золота, чтобы купить сотни амулетов и тысячи пузырьков с алхимическими зельями для тушения лесного пожара. Пламя сожрало около трёх километров леса на протяжении более чем двадцати километров! Местами, где лес был смешанным, где хвойные деревья вспыхивали, как свечки за секунду, пожар углубился на пять с лишним километров. А ведь от моей Цитадели до немецкой линии обороны по прямой на самом коротком участке меньше пятнадцати километров. Сверху была видна чёрная широкая полоса, затянутая дымом и с кое-где вспыхивающими огоньками. Цитадель затянуло дымом, здесь им пахло всё. Оборотни особенно сильно страдали от него со своим чутким обонянием.

— Постарались так постарались, — подал голос Алексей. — Немцы народ педантичный, если делают что-то, то делают хорошо. Наверное, их метеорологи долго готовились, ждали подходящую жаркую погоду с нужным ветром.

— Метеорологи? — повторил я за ним, услышав ещё одно название врагов, которое поставил в один ряд с лётчиками. — Буду знать.

— Нужно мстить, Лорд, — ударил кулаком по столу Прохор.

— В траншеях нас точно ждут.

— И пускай, — запальчиво произнёс он. — Мы это мясо…

— Тихо, Прохор, — перебил я разошедшегося беролака, — успокойся.

— Извини, Киррлис, нашло что-то, — сдулся он. До него дошло, что он слегка перегнул палку и с эмоциями, и с тем, что практически стал требовать от меня действий. Требовать у своего лорда! Судя по лицам остальных в комнате, эта мысль пришла в голову и им, после чего они притихли вместе с вожаком беролаков. И кстати, вот яркий пример, почему оборотней особо не жалуют в армии. Они слишком импульсивны и прямолинейны, могут и на субординацию наплевать. Мне ещё повезло, что между нами имеется прочная связь. А вот другим, да хотя бы тем же советским командирам, с оборотнями не всегда получится сладить. Находись сейчас на моём месте (но не на месте Лорда) тот же Шелехов, Озеров или Швиц, то оборотни наплевали бы на любой их приказ, если тот запрещал немедленно мстить гитлеровцам. Встали бы из-за стола и отправились рвать глотки солдатам противника в траншеях. Разве что из соколов получились более-менее дисциплинированные солдаты. Эти невысокие и худощавые парни, и ещё более миниатюрные девушки в разы спокойнее и адекватнее волколаков и беролаков.

— Немцы точно что-то подготовили у себя, раз так громко заявили о себе, — продолжил я, когда соратники примолкли. — Они нас ждут. Вас ждут, дураков. Или кто-то забыл, как недавно из абверовской школы вытаскивали одного из нас? — я повысил голос и обвёл их недовольным взглядом.

— Помним, Киррлис, — тихо сказал Семянчиков.

— И помните дальше. Отомстить отомстим, но не там, где нас ждут гитлеровцы. Паша, ты только позавчера докладывал о большом скоплении немецких эшелонов где-то на северо-западе?

Струков сначала встал из-за стола и только потом ответил:

— Да, есть такое место. На самой границе, в Латвии в мелком городке на станции стоят штук двадцать эшелонов с техникой, боеприпасами и солдатами. Немецких вояк там столько, что они выгнали из домов всех местных жителей, чтобы самим спать под крышей.

Такому столпотворению я не удивился. После того, как была перерезана прямая дорога на Витебск, по которой снабжалось огромное количество соединений и частей немецких армий группы «Центр» на данном направлении, противник всё равно продолжал гнать эшелоны по «натоптанному» пути. И это несмотря на сложности с дальнейшим распределением. Потому и скопились вагоны далеко на северо-востоке на линии дороги Витебск-Даугавпилс. В Даугавпилс военные грузы и живая сила шли из Риги, чей порт гитлеровцы использовали с полной нагрузкой (и ещё чуть-чуть свыше).

Железнодорожный узел, про который мне рассказал Паша, раньше справлялся с движением составов. Но после освобождения Витебска от оккупации, там всё чаще скапливались вагоны с грузами. До меня всё это было далеко, воевать с полной самоотдачей я не собирался до того момента, пока не станет ясна позиция Москвы в мой адрес. Потому я не собирался ничего предпринимать в адрес такой вкусной цели.

Не собирался до сегодняшнего дня, который пропах гарью пожарища.

— Жители где?

— Большая часть за городом вырыли себе землянки. Кто-то остался в городке, это обслуга немецкая: повара, прачки, истопники, уборщики.

— Много?

— Человек пятьдесят-сто, — пожал плечами сокол. — Могу узнать, если нужно.

— Узнай. Пошли пару самых сообразительных, пусть они расспросят там кого нужно.

— Сделаю, — кивнул он и быстрым шагом вышел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, первым тишину нарушил Алексей:

— Хочешь устроить налёт на железный узел?

— Хочу, — кивнул я. — Спалю там всё, чтобы даже рельсы со стрелками расплавились.

И подумал, что теперь точно пристрою тот мифриловый шарик-накопитель с огненными чарами, который у меня с прошлого года лежит. Дам ещё задание полугномкам, чтобы они усилили эффективность моего кустарного заклинания. И тогда хоть двадцать, хоть сто эшелонов — все взлетят на воздух!

К утру я уже знал очень многое про цель. За это нужно благодарить соколов. Пусть в боевом плане они слабее всех в моей армии, зато как разведчики выше прочих на две головы. Даже наездники на грифонах не так эффективны в этом направлении. А ещё из соколов получаются хорошие диверсанты: незаметно пробраться на объект с воздуха, пролезть в дырку, куда по силам протиснуться только кошке, заложить взрывчатку, устранить значимого врага или забрать что-то важное и так далее.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Аристарх Ильич, — поздоровался я с гостем. — Я вас вот по какой причине пригласил. У вас ещё плёнка для кинокамеры и фотоаппарата осталась?

— Есть.

— Я сегодня планирую операцию против немцев. Ударю по железнодорожному узлу, где накопилось много составов с боеприпасами, техникой и солдатами.

— Далеко? — заинтересовался собеседник.

— В Латвии, на самой границе.

— Хотите снять нападение? Для чего?

— В основном для вас. В Москве могут выдать операцию за действия партизан или отряда разведчиков. Ещё мне нужны будут фотокарточки — решил создать зал подвигов. Думаю, что получатся они очень красивыми.

— Чтобы вышли красивыми, нужно место хорошее подобрать, откуда удобно снимать, — задумчиво произнёс Швиц.

— Место подыщем.

Он несколько секунд что-то обдумывал про себя, потом спросил:

— Я могу взять кого-то из своих сопровождающих?

— Только одного. Сложности с доставкой на место.

Тут он проявил свою проницательность, догадавшись о способе, которым я рассчитываю доставить всех на место за десятки километров.

— Мы полетим на тех крылатых зверях? — задал он мне вопрос.

— Да, на них. Боитесь?

— Не самого полёта, — после короткой паузы произнёс он. — Опасаюсь конкретного полёта на этих животных. Мало ли как они отреагируют на меня. Я же не из ваших.

— Нормально они отреагируют, если вы не станете выдирать у него перья с шерстью и собирать кровь.

— Обещаю таким не заниматься, — улыбнулся он уголками губ. — К которому часу мне быть готовым?

— Прямо сейчас собирайте вещи и возвращайтесь ко мне.

Ему хватило часа на всё. В том числе, чтобы отправить телеграмму в Москву. Я так думаю, что в Москву.

— Рассказали руководству? — поинтересовался я, когда вновь его увидел.

— Нельзя было? — вопросом на вопрос ответил он. — Извините, если сделал это зря, но вы же не запрещали?

— Ладно, пустое, — махнул я рукой, понимая, что тут он меня обыграл всего одной фразой. В самом деле, он прав: не запрещал.

С собой я взял только Прохора и Семянчикова, если не считать Швица с его помощником. Летели мы вторыми седоками на грифонах. Ещё шесть соколов сопровождали нас. Остальные пернатые оборотни остались прикрывать Цитадель с воздуха.

«Нужно увеличить число грифонов, на них удобнее перемещаться, чем с оборотным амулетом», — подумал я, когда скользил в небесной выси, сидя за спиной Маши.

Когда я слушал рассказы Паши об огромном скоплении эшелонов в мелком латвийском городке, то мог лишь примерно представить масштабы. Реальность же оказалась такой, что заметно переплюнула представления. Этот железнодорожный узел был забит так плотно, как тыква семечками. Скопившиеся составы создавали определённые сложности для поездов, проходящих транзитом через город. Маневровым паровозам приходилось растаскивать с путей часть эшелонов, пропускать «гостей», ждать пока те пополнят запасы воды с углём, после чего опять возиться с составами, которые ранее распихивали по отноркам и тупикам. Судя по свежим следам работы, железнодорожники дополнительно проложили несколько таких отстойников и установили две новые стрелки для них.

Патрулей на улицах было полно. Люди в чёрной, серой и серо-зелёной униформе заполонили город. За полчаса наблюдения я увидел всего полтора десятка местных жителей. Из них четверо были мальчишками. Струков успел собрать сведения по местным жителям. Они почти все жили за городом, кто в землянках, кто в двух ближайших деревнях, стоящих в двух-трёх километрах от городка. В том числе и те, кто работал на немцев. В самом городе жила буквально дюжина гражданских. И те полностью поддерживали оккупационную власть. Возможно, есть ещё кто-то, про кого сокол не успел разузнать. И эти бедолаги работают на немцев из-за необходимости кормить семьи. Увы, но искать таких мы не можем себе позволить. Остаётся пожелать им удачи. Пусть они выживут в том огненном Аду, который я собираюсь устроить на станции.

Всего нас здесь дожидались около двух тысяч гитлеровских вояк. Свыше сотни танков разных модификаций и бронетранспортёров. Два эшелона с цистернами с ГСМ. И демоны знает сколько сотен тонн боеприпасов с провизией и медикаментами. Просто удивительно, как немецкое командование довело ситуацию до такого состояния. Один налёт советской авиации и!.. Правда был нюанс: немцы окружили станцию крепким куполом противовоздушной обороны. Зениток здесь хватало, чтобы отразить практически любой удар с воздуха. В капонирах и на крышах крепких построек под колышущейся маскировочной сетью грозно смотрели в небо стволы зенитных установок от пулемётного калибра до мощного в восемьдесят восемь миллиметров пушечного.

«Эх, вот бы мне штуки три тех больших, — помечтал я, глядя на тяжёлые зенитные орудия, плотно стоящие на крестообразных лафетах. — Их зачаровать как следует, обучить наводчиков и тогда можно будет хоть Луну обстреливать, никакая высота не спасёт тех, кто решит полетать над моей головой!».

Мысли были откликом на моё сравнительно недавнее желание заиметь как можно больше зениток для защиты Цитадели. Это сейчас бывшие полугномки с азартом превращают оборонительные башни в крайне грозные сооружения, меняя артефактные стреломёты на зачарованные пулемётно-пушечные установки. Раньше же я мог надеяться только на то, что дротик с рунами сумеет долететь до вражеского бомбардировщика и не дать тому скинуть свой опасный груз мне и моим вассалам на голову.

— Подбирайте место, откуда будет лучше всего снимать. Только не очень близко, чтобы взрывом не задело, — сказал я Швицу, когда опустились на землю.

— На колокольне сядем. Оттуда хорошая видимость и до станции недалеко и не близко — в самый раз, — откликнулся тот.

Город в основном состоял из одноэтажных деревянных домов. Пара улиц состояла из двухэтажных построек из дерева и кирпича. Также я увидел два трёхэтажных здания с маленькими окошками на первом этаже и высокими, но сравнительно узкими арочными на двух других. Ещё здесь были две церкви. Одна небольшая действующая с высокой колокольней, которая приглянулась москвичам. Она находилась почти в центре города, выглядела ухоженной, с белёными извёсткой оштукатуренными стенами. Вторая была значительно крупнее, располагалась на окраине. Окна и двери её были заколочены щитами из досок, купола снесены, а толстые стены из тёмно-красного кирпича были местами сильно сколоты пулями и осколками. Скорее всего, в прошлом году там оборонялись красноармейцы или партийные работники из тех, кто не стал уходить перед наступающими немцами. Или не смог.

— Хорошо. Амулеты активировать не забудьте, а то некому будет фотографировать, — ответил я.

Доработанный мифриловый накопитель с огненными чарами я установил между двух эшелонов с солдатами. Ещё несколько огненных амулетов мои подчинённые положили в вагоны со снарядами и прикрепили к цистернам с бензином. Цели были выбраны те, что стояли по краям. Когда амулеты сработают, то загорится топливо и начнут рваться боеприпасы, а все прочие составы будут в колечке огня, которое обязательно перекинется на них. Выжившим немцам придётся пробираться сквозь море жидкого огня, чтобы попытаться спасти свои жизни. И я сомневаюсь, что это у них получится. Примерно таким же способом я уничтожил немецкие тайные аэродромы.

Первыми сработали обычные амулеты, купленные в лавке у Озары. Сразу несколько активировавшихся волшебных предметов с легкостью прожгли толстую сталь цистерн с бензином. Топливо фонтаном вылетело наружу и мгновенно вспыхнуло. Несколько секунд спустя заполыхали десятки вагонов, цистерн и платформ рядом с ними, залитые жидким огнём. В небо поднялись жирные клубы чёрного дыма. С запозданием в пяток секунд стали рваться снаряды.

А потом сработал мифриловый шарик.

— Ёп… — высказался Прохор, когда впереди высоко в небо поднялся огненный столб с шапкой, а под нашими ногами дрогнула земля. Энергии накопитель набрал в себя столько, что выплеснул её из себя не хуже, чем одновременная детонация вагона с мощнейшими авиабомбами.

— Вот же ж!.. — поддержал я его, видя, как во все стороны полетели обломки, в том числе и куски рельс с колесными парами вагонов. Ближайшие к месту подрыва накопителя постройки сдуло, как горсть тополиного пуха порывом ветра. Доски, брёвна, железки с кирпичами обрушились на городские улицы, сея панику и смерть. Местами мгновенно занялись пожары. Самое главное — я видел, что досталось и колокольне. Не так и далеко она оказалась от эпицентра взрывов. Амулеты, конечно, должны защитить москвичей, но они не спасут, если постройка рухнет и погребёт эту парочку под обломками. К счастью, местные жрецы строили свои культовые сооружения на совесть.

— Киррлис, позволь, а? — просительно обратился ко мне Прохор.

— Мы быстро, Киррлис, — поддержал его Семянчиков.

— Давайте, но не увлекаться, — махнул я рукой, давая добро оборотням. Мне не нужно было спрашивать, чего они хотят. Достаточно было посмотреть на то, как носились по улицам паникующие гитлеровцы — на них и положили свой кровожадный взор мои архаровцы. Просто так смотреть на взрывы вагонов им было тяжело. Вторая, звериная натура толкала их вперёд, требовала устроить кровавую вакханалию среди напуганных жертв, ведь страх для оборотней был осязаем, как аромат пекущегося в печи каравая.

В считанные минуты пламя захватило почти все вагоны и рядом стоящие здания, которые уцелели после первых взрывов. Весь городок затянуло едким дымом, а воздух стал ощутимо горячим. А ещё на месте вагонов с солдатами стала образовываться некроаура, вызванная массовой гибелью разумных созданий.

«Нужно было сферы для закачки тёмной энергии взять, — с досадой подумал я. — Не догадался в спешке. Ладно, пошлю сюда соколов с ними сразу, как только вернёмся сегодня в Цитадель».

К моменту, когда наш отряд устроился в сёдлах грифонов и полетел назад, от станции и поселения почти ничего не осталось. Вернее, на их месте бушевало жаркое пламя, местами поднимающееся в небо на десяток метров. А чёрные столбы дыма было видно за десяток километров.

Глава 5

По возвращению меня ждала интересная новость в лице трёх иномирян. Совсем молодых, чуть моложе меня парня и двух девушек. Все трое были людьми со светлой кожей, серо-голубыми глазами и тёмными волосами. Лицами походили на европейцев-землян с резко выделявшимися скулами. У всех троих аура светилась магической предрасположенностью к магии Природы. Собственно, гости и были магами Природы, слабенькими, на уровне отличников второго или лентяев третьего курса обычной магической школы.

— Ций Юфин, — представился мне первым парень.

— Миона Прош, — следом за ним назвалась первая девушка, та, что выглядела чуточку постарше своей подружки и была немного выше её.

— Исиока Аниф, — последней назвала своё имя третья гостья, невысокая и в меру пухлая девчонка.

Общались мы в небольшой комнатке в Трактире. Наружу троица ещё не выходила, сохранив за собой возможность покинуть Землю и вернуться к себе домой, если не договоримся. О чём? А вот сейчас и узнаем. Хотя в целом меня просветили, что хотят эти молодые дарования.

— Киррлис, Лорд этой Цитадели, — представился я после них. — Что у вас за просьба ко мне?

— Ваш рекрутёр сказал, что вам нужны маги, с’ша… Лорд, — тут же ответил мне парень. — Он провёл нас сюда и велел ждать.

— Вы маги?

На этот раз ответ прозвучал не сразу.

— Мы подмастерья, Лорд, — спустя пять или шесть секунд произнёс он с нотками смущения и досады. — Если позволите, то расскажу поподробнее о том, что нас привело к вам.

Я молча кивнул, дав разрешение. Получив его, Ций стал рассказывать.

Ций прошёл обучение в обычной магической школе, где ни преподаватели, ни выпускники не блистали особыми талантами. В неё набирали всех обладателей мало-мальски значимого дара из простонародья. То есть тех, у кого не было больших денег, чтобы заплатить за обучение. В военное время такие маги становились пушечным мясом и чернорабочими, выполняя ту работу, которая по силам лишь одарённым, но «неприлична» для чародейской элиты. И таких школ в его родной стране хватало. У парня было несколько предрасположенностей, но он выбрал магию природы. Во-первых, на таких специалистов был постоянный спрос. Во-вторых, эта предрасположенность оказалась наиболее сильной из всех. Всё было бы хорошо, да только у парня с главой школы случился конфликт. Его итогом стало отчисление из школы за год до её окончания и выдача медальона подмастерья магии природы, а не полноценного мага. Неприятности на этом не закончились. Пока Ций учился, в мир вышли сотни его коллег — магов и подмастерий. И как-то само собой случилось, что они наконец-то полностью — даже с излишком — заняли все вакансии. Цию, разве что только в глухую деревню можно было идти, где за его работу ему платили бы медяками и продуктами. Не такого будущего он себе хотел. Мыкался он долго, перебиваясь мелкими заказами, денег с которых с трудом хватало на еду, одежду, ночлег и дорогу. Низкий ранг, небольшие знания, крайне небольшой опыт и отсутствие связей сильно мешали найти достойное место. Он уже почти отчаялся и был готов хоть в глушь, хоть в криминал пойти, когда его занесло в земли одного из с’шагунов. Там он случайно познакомился с Исиокой и Мионой, которые оказались его коллегами… во всех смыслах. Тоже подмастерья магии природы, тоже без опыта и с малым багажом знаний, тоже без связей и без постоянного места работы и так далее. Вот только в отличие от него девушки прослышали про с’шагуна из другого мира, который набирает подданных из всех слоёв и ищет любых магов. О некоторых минусах они также были в курсе. Вроде невозможности в ближайшее время покинуть тот мир. Они и уговорили Ция присоединиться к ним, дождаться рекрутёра из другого мира и попытать удачи там. Вот так он и оказался у меня.

У девушек история была похожая. Только что без ссор с учителями и главами школы, родителями и прочими. Свои ранги получили из-за слабого дара и не очень сильного желания корпеть над учебниками, чтобы с помощью знаний нивелировать слабость магической способности. Хотя я чуть поспешил, когда сказал, что ссор у них не было. По их словам, они обе отличаются красотой, ценимой мужчинами в их стране. К тому же носительницы магического дара, плюс тот не боевой и слабый. Всё это сделало их целью для всяческих любителей экзотических красавиц. Им за последний месяц поступило десять предложений стать содержанками, жёнами в гареме и элитными шлюхами в борделе. Когда они почувствовали, что запахло жареным и скоро охотники перестанут заниматься ерундой и просто-напросто их похитят (или на их место придут совсем уж неблагородные ценители красоты), то спрятались в Цитадели с’шагуна. И уже там узнали обо мне, когда поселились в трактире, дверью которого регулярно пользовался Гай.

«И что же мне с вами, такими неумехами, делать? — подумал я. — Послать вас, что ли назад?» — а вслух поинтересовался: — Сколько деревьев каждый из вас сможет вырастить, эм-м, скажем за месяц?

Те переглянулись, ненадолго задумались.

Первым опять ответил Ций.

— Если таких, что видел за окном, то сотню за месяц вытяну. С поддержкой особых эликсиров или накопителей, то раза в два больше, — сказал он.

— Я меньше, штук сорок без поддержки, — сообщила Исиока.

— И я, наверное, столько же, — произнесла Миона.

«Даже двух сотен сосен в месяц не получить, — опять вздохнул я про себя. — А гонору небось будет, как у архимагов», — затем сказал. — У меня будет ряд условий перед тем, как возьму вас к себе. Если хотя бы одно из них покажется неприемлемым или захотите что-то изменить в ту или иную сторону, то считайте, что не договорились.

— Говорите, Лорд, — за всех сказал Ций.

Троица иномирян-природников согласилась со всеми пунктами. Наверное, принять кое-что неприятное из мною озвученного им помогла оплата в виде адамантия. Всё дело в том, что после заключения договора я обещал выплатить каждому по три монеты из мифрила, а раз в год выплачивать одну адамантиевую монету. Дополнительно им шла плата серебром и золотом. Плюс я их брал на полный пансион: жильё, еда, одежда, лечение, снабжение амулетами и ингредиентами и так далее. За это они должны из кожи вон вылезти при исполнении моих приказов. Магический договор крепко привязал их ко мне на десять лет. И это ещё по-божески. В своём мире они попали бы в кабалу минимум на четверть века при таких условиях оплаты. Хотя, кто бы их, таких неумех, взял? Реальность показала эту возможность лучше всех учителей и предсказателей.

Главная задача для них была такая: в самые скорые сроки восстановить ту часть леса, которую вывели на корню феи, когда собирали сырьё для трансфигурации. По грубым прикидкам, с поддержкой в виде амулетов и зелий из лавки Озары, я смогу получить от двухсот полувековых сосен и прочих дубов с липами, до трёх с половиной сотен их же. А если не гнаться особо за возрастом, размером и толщиной деревьев, то, наверное, это число можно увеличить вдвое.

Следующая встреча состоялась с моими ближайшими соратниками, которые успели накопать кое-что по инциденту с поджогом немцами леса.

— Операцию спланировал и контролировал некто фон Рох — полковник абвера. Гад в основном сидит в Берлине, но ради нас прилетел сюда. Потом улетел в тот же день, когда немцы подожгли лес, — сообщил мне Тишин.

— Найти и показательно уничтожить, — немедленно отреагировал я. — Повесить его на самом видном месте и обязательно довести до прочих военачальников с высшими чиновниками, за что с ним так.

— Так легко? — воскликнул Прохор. — Пусть он гниёт заживо эта паскуда!

— Я бы тоже посоветовал что-то более яркое, чем обычное повешение, — заметил Алексей.

Пришлось задуматься.

— Хорошо, на твоё усмотрение, — наконец, сказал я.

— Моё? — переспросил бывший учитель.

— Да. Ты начал этим делом заниматься, тебе его и заканчивать.

— Понял. Всё сделаю.

Только-только разгрёб самые важные дела, требующие личного участия, как «созрел» Магистрат. Чтобы на него поглазеть собралось, сбежалось и слетелось всё население Цитадели, свободное от нарядов и службы. Выглядело всё это так, словно великан выкопал кусочек города и перенёс его в лес. Даже прочие постройки так не выделялись, как магистрат с площадью и жилыми домами. К новым зданиям очень органично прилепились на свободной стороне площади Трактир и магическая Лавка.

Запретив заходить в новые постройки, я отправился внутрь Магистрата. Некое чувство подсказывало, что с кое-какими особенностями и возможностями этого объекта нужно знакомиться в одиночестве.

Магистрат имел три этажа и чердак. Все ярусы были высокими, метра по четыре. Арочные окна в рост среднего человека. На чердаке всего два окна — с торцов. Зато они были круглыми и метра два в диаметре. Первый этаж был разделён на множество небольших кабинетов и каморок. Многие из них не имели окон. Мебель простая, деревянная, струганная, без отделки и обработки краской или лаком. Практически такой же пользуемся мы в лагере. Много массивных шкафов и сундуков с большими навесными и внутренними замками.

На втором этаже помещений было меньше, зато они оказались просторнее и почти все с окнами. Обстановка отличалась от первого этажа в лучшую сторону. Имелись даже гобелены кое-где, дверные ручки из начищенной меди. Замки на шкафах и сундуках все врезные и закрытые в месте скважины декоративными резными пластинами с простенькими узорами. Стёкла в оконных рамах отличались высокой чистотой, без мути, разводов и прочих дефектов.

Третий этаж от первого отличался, как небо от земли. Во-первых, здесь помещений было в разы меньше. Всего несколько кабинетов и большой зал, занимающий немалую часть этажа. В трёх стенах зала сверкали хрусталём окна в вычурных рамах. В четвёртой расположились двойные двери от пола и почти до потолка. Ширина у них была такая, что в них легко бы проехала боевая колесница, запряжённая парой скакунов. На пол здесь пошли доски из драгоценных пород древесины, которые отшлифовали до зеркального блеска и покрыли дорогим лаком. Потолки были сделаны по схожей технологии, только отличались они цветом: где-то голубоватые, где-то белые, как снег, где-то розоватые, напоминающие небо на рассвете.

Самым роскошным был кабинет наместника или градоправителя. Название зависело от того, кого я посажу в это кресло, что напоминает маленький трон. Наместник, так сказать, дороже, зато и функций у него больше. Градоправитель обойдётся дешевле, но справляться со своими обязанностями будет хуже, если дел наберётся гора. Сейчас-то их с гулькин нос. Но на будущее наместник будет полезнее в Цитадели.

«А ведь я могу запросто занять кресло-трон, пройдя через перерождение, — пронеслась в голове мысль, когда я устроился в упомянутом кресле. — Наместник Цитадели — это фигура! Второе лицо после Лорда. А если лорд и наместник одно лицо, то… то, даже и не знаю, что в итоге выйдет. Но не думаю, что будет плохо».

Благодаря ошибке в магической матрице, часть функций Лорда мне была недоступна, а часть возвысила меня над моими, так сказать, коллегами. Лорды, как тот, чьим Трактиром пользуется Красный Обсидиан, призывают существ. С этим им проще создавать армию, набирать ремесленников, горожан, магов и прочее, и прочее. Вон достаточно вспомнить, какие я испытывал проблемы, когда создавал свою дружину. Зато я могу провести через Очаг человека (или представителя другой расы) с рядом знаний, которые он не потеряет после перерождения. Этот момент помог мне быстро и без проблем перевооружить арбалетчиков на огнестрельное оружие, с которым они были знакомы до магического процесса. А если вспомнить то, как я с помощью рынка перестал испытывать нужду в сырье для трансфигурации ингредиентов, то мне сильно повезло с этой ошибкой в сложнейшем древнем заклинании.

Что же до недавних мыслей, то от места наместника точно откажусь. Я всё ещё хочу стать архимагом. И этот момент заметно приблизился с постройкой магистрата. Теперь я могу построить новые здания, которые раньше были мне не доступны. И не только здания, могу ещё получить новых воинов и мастеров.

В магистрате просидел долго. Здесь, за столом наместника я видел всю свою Цитадель, чувствовал каждого вассала. Наверное, пройдя перерождение, то мог бы, сидя в кресле-троне, мысленно общаться с ними. А то и строить здания прямо отсюда, не перебираясь на трон у дуба-Очага.

В большой книге, что лежала на столе, ряд страниц был исчеркан ровными строчками цифр и предложений. Они давали полный расклад по всему, что мне принадлежало: количество золота, ресурсов, людей, зданий, животных, оружия, имена, фамилии и расу подчинённых, их возраст и многое другое. Это в очередной раз заставило меня подумать с восхищением о тех, кто создал настолько сложное заклинание — Кольцо Лорда.

Чуть позже, когда закончил знакомиться с новыми постройками, решил перебраться на чердак Магистрата. Там нашлись несколько приличных комнат, одна аж с лифтом! Как раз та, где имелось огромное круглое окно. Лифт, правда, имел механический привод, который требовал наличия работника с крепкими мускулами. Благодаря чарам, он в одиночку мог легко поднимать и опускать кабину с несколькими пассажирами. Не знаю, правда, кого посажу в подвал, где находилась вся эта система тросов, блоков и прочих механизмов. Может дать указание поискать в соседнем мире какого-нибудь полутролля или недалекого усидчивого крепыша другой расы?

В один из домов поселил свеженанятых подмастерьев иномирян. В другой дом устроил москвичей, хотя Швиц немного поломался, мол, нам и в избе хорошо, уже привыкли, в тесноте, да не в обиде. Остальные дома приказал распределить между самыми достойными подчинёнными. От назначений в магистрат временно отказался, решил подождать. Плюс энергии и ресурсов оставалось немного, а их требовалось для столь важной должности слишком много.

Глава 6

Дополнительные особенности магистрата проявились через пару дней после его возведения.

В моё новое жилище ворвался встревоженный Прохор:

— Киррлис, там!.. Чужие! У Ильича!

В первое мгновение я подумал, что это москвичи что-то сотворили. Например, захотели силой прорваться в соседний мир.

— Четверо пришли, борзые как петухи. Среди них баба одна, магичка, — торопливо стал рассказывать беролак. — Им Ильич говорит за порог не соваться, а им плевать. Послали его и наружу. А там с нашими парнишками схватились, баба тут же огнём стала кидаться. Один ножички достал… — тут Прохор запнулся и виновато отвёл взгляд в сторону. — Их, короче, того, порешили.

— Всех?!

— Двоих мужиков. Бабу схомутали, а один сбёг обратно.

До меня опять не сразу дошло.

— То есть, один из тех, кто вышел из Трактира, потом опять вернулся в свой мир? — уточнил я, когда осознал сказанное оборотнем.

— Так и есть, — резко кивнул он.

А ведь всё происходило совсем рядом со мной. Но я не услышал и не увидел ничего из своей новой комнаты.

— Пошли.

К моему приходу убитых гостей успели утащить с площади и обыскать. Убитые ничем особым не выделялись. Средние по цене одежды, из доспехов только на одном кожаная кираса с колечками и ремешками для крепления снаряжения. Недорогое оружие — мечи, кинжалы, амулеты, один кистень в виде стального шарика с голубиное яйцо на стальной цепочке из небольших звеньев с кожаной петлёй на втором конце. Три золотых монеты, два десятка серебряных разного размера и пригоршня меди. На шеях и пальцах надеты несколько колец из серебра, две серебряных цепочки, три медальона на кожаных шнурках. Также нашлись четыре фляги и три заплечных тощих мешка с разной походной мелочёвкой.

Ещё были три амулета: два защитных и один боевой. Качеством все три сильно не блещут. Немногим лучше тех, которые покупал Озеров у Озары для Красной Армии.

Одному покойнику было лет двадцать пять, второй моложе года на два. Пленнице было примерно столько же лет, как и первому. Почему ту Прохор назвал бабой, а не девкой, стало ясно, когда я увидел её. Телосложение и лицо — натуральная баба! Это чувство сложно словами описать, нужно самому увидеть, чтобы осознать и прочувствовать.

Пока пытался разобраться в ситуации в трактир пришли новые гости. На этот раз всего трое и намного спокойнее. С ними пришлось переговорить лично. И узнал от этой троицы кое-что интересное. Оказывается, несколько дней назад проход на Землю из другой Цитадели в соседнем мире стал возможен безо всяких ограничений. Если раньше тамошнее авантюрное население опасалось совать к нам нос из-за того, что навсегда останутся здесь, то отныне — свободный проход туда и сюда. Правда, первыми полезли самые яркие обладатели бурлящей крови. Те, кто живут по принципу «сначала залезем, а потом видно будет». Ещё один нюанс имелся: приходили только из того Трактира, который был перевалочной точкой для Красного Обсидиана.

«Выходит, магистрат не только усиливает и открывает новые уровни развития, но и снял блокаду перемещений между Трактирами, — подумал я. — И что же мне это принесёт?».

Как будто услышав мои мысли, рядом оказался Семянчиков и спросил:

— Что будем делать, Киррлис? Вернее, что нам делать?

— Пока ничего. Пленницу в тюрьму. Если кто спросит про неё, то отвечать, что она напала на охрану и нарушила все наши законы, за это признана преступницей со всеми вытекающими. Новых гостей не выпускать из… хотя, хрен мы удержим их внутри, когда там наберётся толпа, — я задумался на несколько секунд. — Ладно, эту проблему придётся решать мне лично. Пока что никого из трактира не выпускать, объяснять всем, что рядом с лагерем ведутся боевые действия с использованием мощного оружия. Выстави часовых у всех важных зданий. Приставь пару самых надёжных бойцов к москвичам, пусть вежливо гонят прочь всех гостей из иного мира, которые захотят поболтать с ними.

— Сделаю…

К счастью, большого наплыва иномирян в этот день не случилось. А те, кто заскочили к нам на огонёк, оказалась вполне адекватными и понимающими. Или тот беглец растрещал всем, что здесь убивают за косой взгляд. Вот и ведут себя все прилично.

Я до самой темноты расставлял рунные камни на территории Цитадели и вокруг неё. Феи с простыми людьми, самыми надёжными из второго лагеря, строили ограду вокруг важных объектов. По итогу вышло, что густой паутиной из колючей проволоки, а местами высоким частоколом с ней же поверху были обнесены почти все здания, кроме трактира с площадью, жилыми домами, рынком и торговой лавкой. Большая часть натоптанных тропинок оказалась перекрыта. Теперь жителям Цитадели придётся серьёзно изменить свои привычные маршруты и привычки. Придётся делать кое-где огромный крюк, чтобы обойти преграду. Ну, разве что феи вряд ли заметят какие-то неудобства в силу специфики передвижения. Да ещё соколам будет проще перекинуться в птицу и перелететь по прямой, чем в человеческом облике топать метров двести-триста в обход.

— На днях сюда рванёт целая толпа чужаков, — произнёс я. В данный момент я сидел в своём новом кабинете, где собрались все мои помощники и более-менее важные лица Цитадели, например, Озара и Ильич. — Там нормальных людей не будет, сплошь те, кто любит щекотать себе нервишки, искать лёгкую прибыль, искатели информации, наёмники с торгашами и им подобный сброд. Их нужно укорачивать сразу в трактире. Предупреждать, что Цитадель находится в окружении врагов и потому запрещено свободное перемещение. Любой нарушивший наш закон будет считаться преступником со всем из этого исходящим. Ойра, Сата, вы башню закончили?

— Совсем немного осталось, дня за три справимся, — немедленно ответила младшая сестричка.

— Придётся отложить её ещё ненадолго. Нужно сделать хорошие амулеты от магических атак. Особенно ментальных. Эти амулеты раздать бойцам, которые будут патрулировать Цитадель и её окрестности. Прохор, Иван, — я перевёл взгляд на беролака и волколака, считавшихся старшими в своих стаях, — выделить постоянные патрули. Амулеты, которые сделают девушки, передавать им на время дежурства.

— Народу мало, Лорд, — вздохнул Семянчиков. — Нам же ещё нужно леса патрулировать, за немцами следить, да за союзниками в Витебске вполглаза приглядывать.

— Ванька дело говорит, Киррлис, — поддержал собрата Прохор. — Попервой ребятушки нормально будут службу тянуть. А вот как усталость накопится, вот тут и звереть начнут. А там и до беды недалеко. Своих-то не тронут, а вот гостюшек порвут. Мож даже и насмерть.

— М-да… ясно, — озадачился я после его ответа. — Ладно, думаю, что пара дней у нас есть. За это время можно набрать маны и золота с самоцветами для перерождения некоторого количества оборотней.

Простых солдат, новых то есть, я решил не ставить в строй. Оборотни сейчас полезнее будут. Они легко поставят на место любого зарвавшегося наёмника иномирянина, даже среднего мага. Плюс выследят любого хитреца, решившего нарушить мой закон о запрете покидать территорию Цитадели. Нарушители, конечно, могут и подготовиться, что по их следам пойдут оборотни. А могут и обмишуриться, как скажет Прохор. Так что со всех сторон выбор оборотней для ближайшего перерождения — это лучший вариант.

— Это, Киррлис, — вновь подал голос Прохор, — народу нормального мало на примете, мужиков раз-два и обчёлся, иху его.

— Сколько?

— Я за четверых готов ручаться.

— А у меня пятеро на примете, — следом сказал Семянчиков.

— Этого мало? — я вопросительно посмотрел на них.

— Да у нас сейчас полтора десятка здесь ходят, ещё столько же вокруг по лесу круги наматывают. Да у передка сидят со снайперами немало ребят. Так что, девять — это мало. Ещё бы два раза по столько же хотя бы.

— Ого, почти три десятка! — покачал я головой.

— Много? Не хватит энергии волшебной? — слегка обеспокоился Прохор.

— Хватить-то хватит, не грандмастеров же обучать, — ответил ему, машинально посмотрев на своих мастериц. — Но где взять ещё почти двадцать надёжных человек, если у вас только девять?

И тут эта парочка так многозначительно переглянулась между собой, что я понял: решение проблемы у них есть, правда, раз они сразу не сказали, то решение весьма неоднозначное.

— Та-ак, — протянул я, заметил эти переглядывания, — рассказывайте, что у вас там за идея.

— Да мы тут покумекали с парнями и решили, что можно и девок с бабами брать к нам. В смысле, побольше брать. Те, что есть, нормально себя ведут. И никто за них не дерётся, — быстро сказал беролак.

— А теперь поподробнее, — потребовал я.

— Да чего тут рассказывать-то…

Всё было так, как я и подозревал, едва услышав про желание оборотней увеличить свои ряды за счёт слабого пола. Эти кандидатки оказались подружками бойцов из волчье-медвежьей дружины. После перерождения у молодых мужчин энергии оставалось в избытке, несмотря на всю муштру и постоянные вылазки на разведку, в патрули, да на боевые вылазки. Этих остатков хватало и на женский пол, который, к слову, с огромным интересом посматривал на обладателей пары обликов — человеческого и звериного. К тому же, среди них было больше всего владельцев наград. А побрякушки, как ни крути, очень привлекают противоположный пол. Это и в моём мире работало. Ещё очень многие из оборотней оказались одинокими: вдовцами да бобылями. Поэтому ничего удивительно не было в том, что за несколько месяцев все или почти все такие одинокие волки (и медведи тоже) обзавелись подругами и невестами.

— Вы же в курсе риска? — спросил я оборотней.

— Да.

— А они?

Под «они» подразумевал оборотней и их избранниц.

На этот вопрос мои собеседники ответили вразнобой:

— Да, наверное… должны быть… это ж всем известно.

— Понятно, — недовольно произнёс я. — Полчаса даю на то, чтобы посчитали ваших кандидатов, сообщили о рисках и узнали о том насколько они готовы его принять.

— Сделаем, — заверили они меня, затем переглянулись, кивнули друг другу, после чего Семянчиков встал из-за стола и быстро вышел из кабинета. Прохор тут же сказал. — Ванька всё сделает, а я тут посижу, а то негожа уходить всем вожакам с совета лордовского.

Дальше я коснулся весьма щекотливого момента, касающегося сближения с Советским Союзом. В свете новой информации и предположений требовалось сыграть на опережение и заключить пару договоров. Причем по-настоящему, на бумаге, с подписями, печатями и прочими местными чиновничьими правилами. Плюс от себя добавлю магии чуть-чуть. Это будет — или должно стать — определёнными гарантиями на тот случай, если к русским попадут иномиряне и согласятся работать на них. Пара слабеньких магов, легко пустят пыль в глаза государственной верхушке, заставив посчитать себя как бы не более сильными и выгодными партнёрами, чем я.

— Ещё нам нужно будет договориться с красноармейцами о совместном ударе по немцам в нескольких направлениях, — перешёл я к новой теме. — Необходимо отодвинуть линию фронта от нас как можно дальше. Для этого нужно захватить Полоцк, Ушачи и Лепель. А ещё очистить направление Лепель-Витебск от немцев. К счастью, там нет сплошной линии обороны, как между Лепелем и Полоцком, только отдельные укрепузлы и патрули между ними.

— Зато они дюже крепкие эти укрепузлы, — подал голос Прохор.

— Так и есть, — подтвердил Паша, который из-за своей природы и прошлого стал главой воздушной разведки. Собственно, львиная часть разведданных поступала от его сородичей соколов.

— Плевать, — отмахнулся я. — Даже лучше для нас, что большая толпа гитлеровцев собрана в одном небольшом месте. Накрыть сначала массовым заклинанием сна или паралича, потом пустить оборотней, чтобы добить — всё!

— Ты лорд, тебе лучше видать, что делать.

— Иномирные гости могут и к немцам перейти, не только к нашим, — вдруг сказал Есин.

— Могут, — тяжело вздохнул я. — Сам об этом думаю и дёргаюсь. Зато… — я на пару секунд взял паузу, потом продолжил, — зато если такое случится, то русские должны лояльнее с нами общаться.

— Ага, как же, — фыркнул Прохор. — Как бы совсем не подумали, что енто мы на две стороны решили сыграть.

— Ну, — пожал я плечами, — будущее покажет. Сейчас мы может только предполагать и попробовать подготовиться к тому или иному развитию событий.

Зря я сожалел когда-то, что мой Очаг имеет такую плохую связь с остальными Очагами из других миров. То время было настоящей сказкой. Теперь же… ладно, прорвёмся. Может даже мне только на руку будет всё это. Когда у немцев окажутся свои знатоки магии — а они точно будут, ещё до конца этого года — то в СССР просто обязаны пойти мне навстречу в моём желании обзавестись личным независимым кусочком территории. Каким бы собственником и жёстким правителем Сталин ни был, но перед лицом большой неприятности он должен выбрать малую, если я правильно понял, что он за человек.

Вскоре появился Семянчиков со списком кандидатов на перерождение и с заверением, что все они в курсе опасности и готовы рискнуть жизнью, и мужчины, и женщины. Данным вопросом я занялся поздним вечером. Первым делом я принимал клятву верности у кандидатов, после чего они уходили в Казематы Оборотней, откуда возвращались уже в новом облике. Всего набралось одиннадцать мужчин и двадцать пять женщин разного возраста. Из них всего троих не приняла вассальная клятва. Причём один из этой троицы был из тех, кто буквально сегодня согласился стать оборотнем в ответ на призыв Ивана вступать в дружину. Вторым был пожилой мужчина из проверенных кандидатов. Оказалось, сменить человеческую шкурку на волчью шерсть он хотел из чисто эгоистических побуждений: омолодиться. Служить кому-то он не хотел, причём напрочь не желал. Хотя на словах говорил совсем другое, оттого и смог втереться в доверие. Третьим неудачником, вернее неудачницей стала разбитная бабёнка из полуцыган, попавшая во второй лагерь с беженцами. Отец у неё был белорус, мать цыганка. Последняя воспитала свою дочь в привычном ключе, так как папаша сначала махнул рукой на воспитание из-за малого возраста, а потом умер — утонул пьяным во время ловли рыбы в составе артели. В общем, бабёнка тоже была себе на уме, привыкнув жить по принципу: втираться туда, где лучше. Для неё молодость, здоровье, сила с уважением и инаковость оказалось этим самым «лучше».

Последний оборотень вышел из Казематов ранним утром. К этому моменту я был полностью выжат. Мечтал поскорее упасть в кровать и забыться сном часиков на пять.

— Я отдыхать, — сообщил я товарищам. — Будить только в том случае, если случится что-то очень важное или опасное.

И ушёл в свою комнату на чердаке магистрата. Всё, в ближайшее время я был потерян на окружающих. Надеюсь, ничего экстраординарного не случится и соратники справятся без меня.

Глава 7

Гости из иного мира постоянно прибывали. Одни уходили, разочаровавшись. Им на смену приходили новые. Но пока что всех их удавалось держать внутри трактира и на огороженной территории. Всё это получалось благодаря предупреждению о том, что вокруг враги и боевые действия ведутся в считанных часах пешего пути от Цитадели. И тому, что любого чужака, оказавшегося за пределами границы Цитадели, патрули немедленно уничтожат не разбираясь.

Но всё это работало до поры до времени. Рано или поздно найдутся те, кто решит посмотреть на окружающий мир и ускользнёт из-под внимательного взора оборотней. Тем более, немагический мир с только-только пробуждающейся магией — это возможность для слабого мага-авантюриста занять место рядом с одним из правителей земных государств. Я бы сам попробовал такое провернуть на месте чужаков. Уровень жизни на Земле даже без магии очень высок. Стоит совместить местные разработки и достижения с магическими, как сразу же последует положительный скачок во всех отраслях и слоях населения. Земные рабочие и крестьяне получат то, что имеют обнищавшие дворяне в моём мире. Правда, стоит добавить, что мной двигает не желание обладать властью, а возможность двигать чародейскую науку вперёд, стать во главе этого движения.

К счастью, мой Очаг всё ещё оставался «неправильным». Проход ко мне существовал только из одного Трактира единственного соседнего мира. Это хоть как-то успокаивало. Однако я каждый день ждал посыльных от Лорда, то есть, с’шагуна оттуда. Связаться со мной, своим коллегой, чьи подручные шастают туда-сюда через его Цитадель, прям само напрашивалось. Либо у него времени нет, либо всё ещё собирает обо мне сведения и составляет план, как себя вести со мною. И это напрягало.

Хочу ещё отметить, что в общем зале, в котором появлялись иномиряне, я приказал установить два секрета с пулемётами, заложить под потолком четыре мины с электродетонаторами, а стойку Ильича сделать из бронестали, закрыв ту для красоты деревянными дощечками. Ещё три пулемётных расчёта по моему приказу были установлены снаружи. Они расположились на вершинах невидимого треугольника, в центре которого находился мой трактир. Плюс всё те же мины с запалами, подрыв которых должен осуществляться по проводам, закопанным в землю. Мины были и простые, и усиленные магией. Ещё в планах было поставить одну, а лучше две оборонительных башни таким образом, чтобы они полностью простреливали все сектора вокруг трактира. Вот только пока что у меня не было на их постройку материалов. Да и полугномки ещё не завершили переделку уже имеющихся башен.

Только у меня появилось свободное время, как разговора со мной попросил Швиц.

— Здравствуйте, Киррлис.

— Здравствуйте, Аристарх Ильич. Каким ветром вас ко мне занесло? Не посчитайте меня грубияном, но дел у меня сейчас очень много, а вот времени совсем нет.

— Я знаю. Постараюсь не занять его много. Моё руководство интересуется насчёт пересмотра одного соглашения.

— Какого? — нахмурился я. В последнее время неприятности (к счастью более-менее мелкие, не катастрофичные) приучили меня, что идут они друг за другом, как правило. Вот и сейчас я подумал, что услышу их.

— По поводу вольфрама.

— Хм?

— Меня попросили узнать возможность изменить помощь в виде поставок тонны вольфрама на иную помощь моей стране.

Первая мысль была о том, что сейчас услышу про амулеты. Потом подумалось, что это слишком на поверхности и как-то подозрительно «вовремя» случилась эта беседа после появления иномирян. Вот только пока не могу себе представить, как может быть связана просьба москвичей с ними. Может, хотят попросить разрешение сходить в соседний мир? Выторговать разрешение на самостоятельную торговлю там?

Ещё мелькнула мысль напомнить о своих словах, что все договорённости и соглашения с Москвой я возобновлю только после доставки родственников моих подчинённых. Подумал, ещё раз подумал и решил, что не стоит быть таким принципиальным в создавшихся условиях. Иногда данное слово можно — даже нужно — забрать. В конце концов, я сейчас отвечаю не только за себя, но и за сотни доверившихся мне людей. К тому же я не собираюсь забывать про этот момент. В скором времени обязательно напомню.

— Что за помощь?

— Амулеты.

«М-да, первая мысль была правильной», — мысленно хмыкнул я.

Видя моё молчание, Швиц торопливо добавил:

— Там понимают, что стоимость почти обычного металла и волшебных вещей несопоставима. Поэтому согласны, что количество амулетов должно соответствовать цене тонны вольфрама. Просьба одна: хотя бы сотня амулетов должна быть лечебными.

— Хотя бы сотня, — повторил я за ним. — Аристарх Ильич, вы были у Озары в ближайшие дни?

— Да.

— Тогда должны были заметить, что ассортимент у неё увеличился. Появились более качественные вещи. И цена на них другая. Боюсь, что стоимость тонны вольфрама, цена этого обычного металла не покроет цену ста качественных амулетов лечения.

— Примерное количество можете назвать? Сам я даже примерно не могу определиться, так как не знаю курса редкоземельных металлов и волшебных вещей. У Ильича в трактире стоимость покупки и продажи вещей, как… кхм… у жидовского ростовщика, уж извините за такое сравнение. И потому отталкиваться от них не получается. А Озара не покупает ничего, что не имеет магии.

— И я сейчас не могу ничего сказать. Попрошу помощников разобраться с этим вопросом. В ближайшие дни будет точный ответ.

— Спасибо, буду ждать с нетерпением.

— Что-то ещё?

— Да. Моё руководство хочет узнать, что вы хотите за те два немецких тяжёлых танка, которые угнали у гитлеровцев. Они у вас всё равно просто так стоят под дождём, ржавеют. А наши учёные смогли бы изучить их, чтобы научиться уничтожать такие же на поле боя. Это сбережёт сотни, если не тысячи жизней. И приблизит нашу победу. Нашу общую победу, — последние слова он произнёс с нажимом, намекая на то, что немцы и мои враги тоже.

— Вопрос танков озвучите ещё раз после того, как все родственники моих людей окажутся здесь, — жёстко ответил я. — До этого момента они будут ржаветь. И поторопите, Аристарх Ильич, своё московское руководство. Если они будут долго тянуть, то танки я отправлю на переплавку. Там больше ста тонн отличной стали, которая мне ой как пригодится.

— Хорошо, я понял вас, товарищ Киррлис. Всё будет передано незамедлительно. И от себя потороплю с выполнением вопроса о переброске семей ваших подчинённых. Только попрошу не торопиться с переплавкой. Вы скажите, когда решитесь на такое. Возможно, получится из Витебска доставить аналогичный по весу груз.

Как только московский посланец ушёл, я отправил дежурную старшую фею на поиски Прохора и Струкова.

— Вот что, друзья мои, мне нужна пара кандидатур на должности чиновников в магистрат. Кто-то с крепкой хваткой, въедливый и дотошный, умеющий считать доход и расходы, берегущий каждую копеечку, — сказал я им, стоило им появиться в кабинете. — Я на них хочу свалить всю торговлю и прочее. Вон с теми же москвичами пусть поработают. А то мне уже скоро придётся создавать доппелей или разорваться на части, чтобы решить всё новые и новые вопросы.

— Найдём, — первым ответил беролак. — И наших людей найдём. Уж прости, Киррлис, но жидов, душа не лежит ставить на такое место, — он прижал руку к левой стороне груди. — Озара, конечно, хорошая еврейка, почитай русская, а не жидовка. Но таких среди ейного племени маловато будет.

— Мне всё равно, Прохор. Всё равно на место поставлю только после клятвы мне. А с клятвой хоть русский, хоть немец, хоть еврей будет служить не за страх, а на совесть.

— Так-то оно так, — покивал собеседник, — но всё ж русскому человеку приятственнее служить, чем жиду.

— Прохор, служишь ты мне, — поставил я точку. Потом обвёл обоих помощников взглядом. — Будете долго тянуть с кандидатурами, так я выберу первого свободного из верных мне. Всё равно после перерождения даже крестьянин будет знать, как управлять Цитаделью.

*****

— Наш союзник не даёт спокойно сидеть, — такими словами начал очередное срочное совещание Сталин. — Товарищ Берия, докладывайте.

— Наш сотрудник сообщил о ряде очень важных происшествий у Киррлиса. Несколько дней назад он создал новые объекты, жилые и административные здания. Одно из них, называемое магистратом, улучшило сообщение с соседним миром. Магистрат предположительно находится в точке А-четыре, — нарком достал из папки несколько больших листов бумаги, сложенных вдвое, и передал соседям слева и справа от себя. А те пустили их дальше по столу. На листах оказалась не очень качественные чёрно-белые копии карты с десятками разноцветных карандашных пометок. — После этого его лагерь стали навещать иномиряне. Люди, да и не только люди, были непростые. Все знакомы с магией, владеют амулетами.

— Они пришли на службу к шаману? — задал вопрос Жуков, который прилетел на самолёте с фронта из-за срочности известий.

— Нет. Эти личности появились на Земле из простого любопытства. И они из авантюристов, наёмных убийц, воров и им подобного сброда. Товарищ Рачков может кое-что рассказать о подобных им.

Взгляды скрестились на представителе внешней разведки.

— Кхм, — кашлянул тот. — Это обычные наёмники, ценящие свою жизнь дороже всего прочего, и за деньги с властью легко продадут кого угодно.

— Нэ отвлэкайтесь, товарищ Бэрия, — подал голос Сталин. — Товарищ Рачков сам всё расскажет, когда нужно будет.

— Прошу простить. Итак, из другого мира в наш пришли не самые лучшие лица. Пришли, причём, сами, не по приглашению всем известного шамана. И потому не контролируются им.

— Они опасны? Чем? С ними как-то можно наладить связь не через Киррлиса? — задал вопрос Молотов.

— В первую очередь опасны своей неподконтрольностью. Во вторую — обладанием теми же способностями, что и Киррлис. Но если с ним у нас имеется ряд договорённостей, и он привязан к одному месту, то наёмники вольны творить что угодно, и не имеют определённого лагеря. Также мы не знаем, насколько плотно они привязаны к переходу в лагере Киррлиса. Кто-то из них может владеть особым портальным амулетом для возвращения в свой мир. В разговоре с нашим человеком шаман подтвердил такой вариант. Добавил, что цена на подобную вещь крайне высока, но приобрести её может почти любой. Насчёт налаживания связей с ними могу сказать только то, что наши люди работают в этом направлении. Но им приходится сложно в том окружении.

— Хочу пояснить про второй вариант опасности, который Лаврэнтий не стал уточнять. Эти наёмники могут предложить свои услуги нэмцам. С таким знанием и поддэржкой у врага мы рискуэм потэрять недавние наши достижения и победы, — сказал Сталин, воспользовавшись паузой в речи Берии, решившего чуть-чуть перевести дух. Говоря, он вспомнил и о крупных катастрофах, которые случились на фронтах.

— А Киррлис нам не хочет дальше помогать? — поинтересовался Жуков.

— Хочет, — кивнул Берия, — но сейчас он почувствовал свою силу и уже требует оплату за всё. Мало того, он намекает на оплату земельной территорией…

За столом возник ропот негодования, который быстро стих после жеста хозяина кабинета.

— Тихо, товарищи, тихо. С этим мы разберёмся. Никто нэ собирается отдавать нашу землю, ни врагу, ни союзникам, — сказал он, подняв руку и слегка покачав ладонью. — Продолжай, Лаврэнтий.

— Про опасность попадания к врагу важных знаний о магии и работающих образцов амулетов мы, собственно, узнали от самого Киррлиса. Он сам и его подчинённые о таком не кричали на каждом углу, но и не делали из этого секретность. Особенно болтливыми оказались оборотни. Шаман опасается подобного исхода. Из-за этого он запретил свободное перемещение иномирян за пределы своего поселения. В связи с этим он планирует нанести несколько сильных ударов по позициям немцев и отогнать их далеко от территории, которую контролирует. Нам удалось узнать, что в его планах освободить Лепель с Полоцком и выбить врагов из укрепрайонов на южном и юго-восточном направлениях.

Участники совещаний вновь зашуршали картами.

— На юге шансы у него точно имеются. Там у немцев больших сил нет. Но занять линию Лепель-Полоцк?!. — произнёс Жуков. — Именно занять, в этом я сомневаюсь. Нанести поражение — да, это вероятно.

— И вот тут должна отлично поработать Красная Армия, — пояснил Сталин. — Мы считаем, что Киррлис не должен воевать с нашими бойцами, если те займут позиции, с которых он выбьет немцев.

— А если начнёт, тогда как реагировать?

— Тогда мы будэм точно знать, что этот маг из другого мира враг СССР. И наши бомбардэровщики нанэсут сокрушительный удар по его лагэрю. Но будэм надеяться, что до такого не дойдёт, так как сотрудничэство с шаманом для нашей страны крайне полезно.

— Как и для самого Киррлиса сотрудничество с нами, — добавил Берия.

— А если нанести авиаудар по его Очагу, чтобы разрушить портал и убрать угрозу магов перебежчиков к немцам? — предложил Жуков.

Ответил ему Берия:

— Во-первых, эти маги уже могут быть у немцев. Уничтожение портала лишь лишит их связи с родным миром, но не сверхсил. Беря в качестве примера Киррлиса, мы получаем через полгода один-два-три и более Очагов где-нибудь на территории Германии. Мало того, если сам Киррлис выживет после бомбардировки, то в его лице мы обретём крайне опасного врага. И пусть даже он не станет помогать немцам, но его сил достаточно, чтобы ускорить наше поражение. Во-вторых, резервные авиаполки сейчас переброшены на юг. По сути, нам нечем бить по шаману, текущих сил недостаточно для проведения операции. Оголять участки фронта, чтобы набрать требуемое количество бомбардировщиков, невозможно. Потери во время налёта будут обязательно огромные. И победив шамана, мы проиграем немцам, которые обязательно воспользуются ситуацией. Вам, Константин Георгиевич, это должно быть понятно лучше всех.

Почти никто из находившихся в кабинете Сталина не смог сохранить лицо неподвижным, услышав слова Берии. Кольнул их не упрёк Жукову, а напоминание о недавних поражениях Красной Армии. Первое — это разгром армий под Харьковом, когда Тимошенко и Хрущёв попытались отбросить немцев, воспользовавшись наличием, так называемого Барвенковского выступа. Их попытка освободить Харьков не только лишила РККА плацдарма, но и позволила немцам закрыть в «котле» больше двадцати дивизий и танковых корпусов трёх армий. Число безвозвратных потерь в живой силе приблизилось к двумстам тысячам. Уничтожены сотни единиц техники и сотни орудий и миномётов. Окружённые соединения несут огромные потери от постоянных авианалётов. Вторая катастрофа — разгром Крымского фронта. Комфронта Козлов и представитель Ставки Мехлис были слишком заурядными командирами и не смогли ничего противопоставить Манштейну, одному из самых выдающихся командующих Германии. И, конечно же, свою роль сыграла нехватка личного состава во всех трёх армиях.

Ещё час продлилось совещание. Сталин отпустил всех, оставив у себя только наркома внутренних дел.

— Насколько сэрьёзно Киррлис настроен на отчуждение части нашей территории в Белоруссии? — спросил он наркома, когда остался с ним наедине.

— Если верить нашему сотруднику, работающему там, то очень серьёзно. Все его подчинённые и бывшие наши граждане из тех, кто не прошёл перерождение, уже не считают ту землю нашей, — Берия достал из своей папки другую карту, где пометок имелось куда больше, чем на тех, что он показал во время совещания. — Вот эта часть, — он указал на овал, обведённый двойной синей линией, — фактически уже его. Деревня и хутора патрулируют его бойцы. В них налажена из местных жителей своя служба охраны. Полицейские и немецкие каратели боятся в эти края сунуть нос. А вот наши граждане из других населённых пунктов ведут себя с точностью наоборот, они стремятся попасть туда. До самого Минска многие в курсе про территорию, где можно свободно и без страха жить. С учётом количества граждан, оставшихся на оккупированных территориях, к Киррлису может прийти существенный процент из них.

— Не так много в целом, но сам прецендент мнэ сильно нэ нравится, — недовольно произнёс Сталин. — Вот это что значит? — его палец провёл вдоль тройной тёмно-синей линии. Она проходила совсем рядом с Витебском, Лепелем и Полоцком и заходила далеко на юг между Витебском и Лепелем, образуя неровный ромб.

— Это та территория, которая предположительно в итоге окажется под властью мага, — пояснил нарком.

— Много, — нахмурился глава государства.

— Иосиф Виссарионович, нам или придётся уничтожить мага, или пойти ему на земельные уступки.

— А ми сможэм его уничтожить? — поднял взгляд от карты Сталин и посмотрел в глаза собеседника. — Если рискнуть и снять авиацию с нескольких участков фронта, о чём вы говорили товарищу Жукову?

— Сейчас некоторые шансы имеются. Но с той скоростью, с которой Киррлис набирает мощь, уже в конце года он окажется нам не по зубам. И… и сейчас он полезнее нам, чем мы ему. С его амулетами и поддержкой мы сможем заметно уменьшить наши потери и скорее вернуть потерянные территории. Как я сказал прочим товарищам, с Киррлисом нам выгоднее дружить, даже если дружба обойдётся дорого.

— Значит, уступки. Лаврэнтий, у тебя есть мысли, как нивэлировать ущерб для нашей страны в данном вопросе? — он внимательно посмотрел на собеседника.

«Ведь знаешь, что делать, но сам не хочешь озвучивать то, что так сильно не нравится», — недовольно подумал Берия с каменной маской на лице. Это было банально: оба знали, что знает и думает каждый из них. Но каждый следовал правилам игры, по которым правитель, фактически лицо страны, не должен был озвучивать некоторые крайне щекотливые моменты. — Можно предложить ему арендовать часть территории СССР. Или создать новое территориальное формирование с автономным управлением. Лично я больше за аренду. Это даст некоторые преференции в будущем, когда о шамане узнают иностранцы.

Сталин кивнул и спросил:

— Поясни свою позицию, Лаврентий.

— Автономная область для нас сродни мины замедленного действия. Договор аренды можно пересмотреть, расторгнуть в самом крайнем случае. Тем более, что витебщина, её часть, которую хочет забрать себе Киррлис, находится почти в центре СССР. Всегда будет возможность внести поправки, ссылаясь на национальную безопасность. Автономная область же несёт опасность полной потери нашего контроля над ней. Иностранцы обязательно воспользуются фактором наличия портала в другой мир, истолковав его как границу с иным суверенным государством. А ведь по закону любая наша республика, из пограничных, имеет право выйти из состава Советского Союза на законных основаниях.

— Продолжай, Лаврэнтий, — поторопил его хозяин кабинета, когда нарком взял пазу, чтобы перевести дух и ещё раз мысленно пересмотреть информацию, которую стоит озвучить перед собеседником.

— Так вот, если Таджикистан, Кавказские республики, та же Прибалтика пусть и интересует наших заграничных заклятых друзей, которые мечтают, чтобы те отделились от нас, но сами не готовы рисковать очень многим или даже всем ради этого. Другое дело — это округ под руководством шамана, который предоставляет совсем иные возможности. Ради того, чтобы лишить нас даже минимального преимущества перед ними в магической сфере, другие страны пойдут на всё. Вплоть до развязывания новой войны или поддержания Гитлера в этой…

На этих словах Сталин машинально кивнул, соглашаясь со словами наркома, нашедшими отражение в его мыслях.

— …самое лёгкое для нас — это санкции. Но если их введёт вся Европа, США и её союзники, то для нас последствия могут быть ничуть не лучшими, чем результаты военных действий, так как там будет совсем не мелочь. Они лишат нас самого необходимого — того, что мы получаем из-за границы за валюту и золото, — продолжил рассказывать Берия. — Что-то можно получить у Киррлиса. Но опасно полагаться только на один источник, к тому же не самый надёжный.

— Значит, аренда земли… — подвёл итог Сталин, когда его первый и ближайший помощник умолк. И тут же задал новый вопрос. — Что узнали о майском отсутствии шамана в своём лагере?

— Ничего, — вздохнул Берия. — Лишь подтверждён данный факт. То, что Киррлиса не было длительное время на месте. И то, что сопровождали его лишь соколы. Это косвенно указывает на то, что шаман улетал куда-то очень далеко. Возможно, за пределы СССР.

— Плохо, Лаврэнтий, очень плохо, — нахмурился Сталин. — Чтобы строить отношения с этим шаманом из иного мира, нам важно точно знать, где он был. Одно дело, если он проводил разведку или даже подыскивал себе место для новой базы, тайной, где его не нашли бы ни мы, ни немцы, ни кто-то ещё. И совсем другое, если его отъезд был связан с секретными переговорами с правительствами других стран. В том числе и с Германией. Немцам есть что ему предложить, это понятно любому здравомыслящему человеку. В том числе и то, чтобы заплатить за ненависть, которую он к ним испытывает. Киррлис не похож на фанатика, идущего до конца. Он достаточно гибок, просто вспыльчив и прямолинеен по молодости. И на этом могут сыграть наши враги. Поэтому рой землю, Лаврентий, копай как хочешь глубоко, но узнай ради чего и куда шаман улетал в начале мая. Это важно для нас. Для страны. В конце концов, это важно для нашей победы!

Сталин редко проявлял эмоции. И тем сильнее подобное действовало на окружающих, ставших свидетелями подобных моментов.

— Товарищ Сталин, аналитики высчитали три версии, наиболее вероятных, — торопливо сказал Берия. — Во-первых, Киррлис мог искать новое место с источником магии, чтобы создать новую базу, так как имеющаяся известна и оттого слишком уязвима. Место это должно быть вдалеке от населённых пунктов, где не бывает людей. Например, в горах, в пустынях, степях. По мнению аналитиков, шаман должен создать базу вне СССР. Возможно, даже в Германии, чтобы аннексировать потом территорию после капитуляции немцев. Либо на территории её явных союзников. Но тут версий предостаточно и все имеют очень много нюансов, чтобы даже примерно выбрать подходящие. Во-вторых, Киррлис мог инсценировать отъезд. На самом деле прошёл через портал в другой мир ради каких-то важных дел.

— Озеров говорил, что проход в соседний мир с Земли почти невозможен. Связным у шамана служит некий гном, — перебил его Сталин.

— Учитывая, что сейчас проход свободный и оттуда к нам приходят десятки авантюристов, невозможность перехода была несколько надуманна. Аналитики связывают недавнее открытие портала с майской поездкой Киррлиса туда. Он проводил переговоры с владельцем соседнего портала. Момент этот щекотливый, секретный и открывать его перед соратниками Киррлис не посчитал нужным. Свободный проход замаскировал под постройку новых объектов Очага. Именно так полагают аналитики. Суть переговоров они не берутся разгадать, так как слишком у нас разные взгляды и жизненные ориентиры.

— Про наёмников иномирян у них есть версии?

— Слишком много, чтобы взять одну или две и по ним работать. Это может быть и отвлекающий момент, и издержки секретного договора, заключённого им в мае, когда он отсутствовал несколько дней.

— Хорошо, об этом позже поговорим. Продолжай.

— Последняя, третья версия связана с возможностью переговоров Киррлиса с кем-то из земных правительств. Учитывая момент с поджогом леса и его последствиями, Германия отпадает в качестве основного переговорщика. Там не стали бы наносить такой сильный удар после встречи, даже если бы на ней получили отказ.

— Больше вэрсий нэт? — в голосе хозяина кабинета вновь проскочил кавказский акцент.

— Есть и много. Но только эти три наиболее подходящие. По ним уже начата работа моими людьми. К сожалению, результатов нет.

— Лучше работайте…

Глава 8

Прохор привёл ко мне на должность главы магистрата бабку, которая выглядела так, будто разменяла давным-давно век. По ауре же было видно, что ей ближе к восьмому десятку. Невысокая, согнутая временем и тяжёлой работой, старушка между тем отличалась живостью. А взгляд и вовсе был как у молодой.

— Лорд, это Клавдия Васильевна Ростовцева, — представил мне свою спутницу беролак. — Из неё выйдет отличный директор магистрата.

— Там бургомистр должен сидеть, — поправила его старушка. — Неуч.

И тут произошло удивительное — Прохор смолчал.

— Только одного кандидата нашли? — поинтересовался я у беролака, закончив рассматривать Ростовцеву.

В ответ он мотнул головой в сторону старой женщины.

— Позволите? — отозвалась она и, получив мой разрешающий кивок, сказала. — Если пройду вашу проверку, Лорд, то сама подберу помощников и представлю тех вам. С новым взглядом, на новом месте и с иными способностями я лучше решу, кому и чем заниматься.

— Хм, — я посмотрел на старушку совсем по-другому. — Интересный взгляд.

— Правильный, — отчеканила она.

Клятву верности на крови она дала без какого-либо сопротивления. И магия признала её. Так я получил нового помощника. Провести Ростовцеву через Очаг на место главы магистрата стоило дорого. Но оно того стоило, вот такой каламбур. Она стала Наместником, получив в свои руки немногим меньше власти, чем имел я. Как только она заняла кабинет (я ей его отдал с удовольствием, оставив за собой помещение мансарды), так у всех в Цитадели и во втором лагере начались жаркие деньки. Разброд и шатание, царившие там, по словам Ростовцевой, мигом пропали. Число полуэльфов — чаще всего это были оборотни — и обычных людей, попадавшихся с характерным запашком, снизилось до нуля. Кажется, даже брагу прекратили ставить, а у Ильича перестали пить всё, что крепче пива и лёгкого вина. Да что там говорить, если даже феи притихли, перестали проказничать на каждом шагу! Старшие феи влетали в кабинет наместницы практически по стойке смирно. Младшие старались не попадаться ей на глаза. Бывшая старушка, превратившаяся в статную высокую полуэльфийку со стальным взглядом льдисто-голубых глаз, вникала в каждую мелочь. Ходила она в длиннополом платье фасона прошлого века, со сложным головным убором из обычной ткани с вуалью и кружевным жабо, закрывающим шею, плечи и верхнюю часть груди со спиной. Широкий шёлковый пояс туго стягивал тонкую осиную талию. Совершенно случайно я узнал, что этот наряд схож с платьем классной дамы женской гимназии прошлого века. Клавдия Ростовцева проработала там немало лет. Потом была Первая Мировая война, на которую женщина ушла на должность сестры милосердия. Правда, по Цитадели пошли слухи, что это выдумка и на самом деле наместница служила в женском батальоне смерти. Лично я в последнюю версию не особо верил, так как видел ауру женщины. Там не было такого количества черноты, будь Ростовцева воином. А имеющаяся больше подходит к случаям, когда раненые умирали на её руках, не успев получить помощь или из-за сложности раны.

Как и обещала, бывшая согнутая временем бабулька подобрала себе трёх подчинённых. Двух мужчин и молодую женщину. Все бессемейные и бездетные, с образованием не ниже десятилетки. Один из её помощников мужчин имел за плечами институт. А женщина после окончания школы проучилась на счетовода полтора года в ТУ — техническое училище.

Убедившись, что эта Цитадель находится в надёжных руках, я решил на время оставить её и навестить вторую. Да и делать мне сейчас в Белоруссии было нечего: операция против гитлеровцев готовится и моего участия в этом не требуется, ману и ресурсы я истратил почти в ноль, заниматься магическими экспериментами с мизерным запасом энергии в резерве не тянуло.

С собой взял всего двух соколов, чтобы сильно не ослаблять защиту. Напрашивалась Маша, но ей отказал, аргументировав тем, что наездников на грифонах в дружине слишком мало, а задач для них слишком много. Кстати, после перерождения в полуэльфику девушка стала более сдержаннее и дисциплинированнее. Правда, только со мной. Своего дядьку она как бесила поведением, так и продолжает бесить.

Несколько дней неторопливого полёта через Европу, подъём по крутым склонам самой знаменитой горы на Земле и вот я на месте. Местность вокруг Ледяного Очага встретила меня упорядоченными энергопотоками, и заметно сниженным количеством разлитой свободной маны. Очень порадовал новый энергоканал, который притянул Очаг. Сейчас он, гималайский Очаг, по количеству маны превосходил белорусский во много раз, может быть даже на целый порядок.

— Ну, рассказывайте, что было, что сделали, — приказал я рабочим, после приветствия и осмотра своих высокогорных владений. Хотя, честно сказать, владений тех на данный момент было с гулькин нос.

— Лорд, всё было тихо. Чужаки не появлялись, ниже несколько раз свирепствовала буря, но к нам не поднималась, — ответил один из рабочих, видимо, старший, выбранный товарищами за то время, пока они были оставлены на самих себя. — Наготовили много камня и драйза. Всё.

«Коротко и ясно», — подумал и вслух похвалил. — Молодцы.

Я обвёл взглядом группу рабочих и вдруг вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Всю голову сломал, как же доставить на Эверест достаточно людей для перерождения в ледяном Очаге. На грифонах много не перевезти. Оборотные амулеты совсем не вариант из-за сложности и длительности обучения пользования ими. И в эту минуту вдруг подумалось: а нельзя ли рабочих поднять уровнем выше? Это же не феи, которые принадлежат другой расе, что накладывает ряд ограничений по набору населения в белорусскую Цитадель. Надежды я возлагал на «сломанную» структуру магической матрицы. Возможно, это позволит переводить людогномов с одной, так сказать, касты на другую.

— И как бы мне это проверить? Что построить?

На данном развитии Очага я мог возвести немногое. Казармы, ремонтный цех, инженерный цех, малую исследовательскую лабораторию, обогатительный завод. Воины мне сейчас не требовались, а ремонтировать нечего. Обогатительное предприятие как таковое мне было не нужно вообще, так как трансфигурация позволяла получать любой материал в любом качестве. Оставались только два варианта: инженерный цех и лаборатория. Первое здание давало мне инженеров разных рангов. Их можно было использовать почти в чём угодно, даже вместо солдат, если припрёт, так как опытные специалисты могли использовать военные экзоскелеты и прочую сложную военную технику. В лаборатории сидели те же инженеры и проводили опыты, выпуская в свет различные улучшения. В принципе, она мне тоже была не нужна, так как сплавы, присадки и так далее мне давала всё та же трансфигурация. Ну, а для опытов у меня не было базы от слова совсем. В смысле, над чем их ставить и зачем на данный момент?

Вот так прогнав «за» и «против» в мыслях, я решил построить инженерный цех. Пока не появятся сложные механизмы, инженеры станут работать в качестве простых работников.

На вершине места под крупную постройку не нашлось. Пришлось спускаться немного ниже и искать на склоне подходящую площадку. Потом её расчищать от снега, сбивать каменные выступы. В общем, работы заняли два дня. Дополнительно понадобилась особая мачта беспроводной передачи энергии — аналог магической стелы для того, чтобы возводить постройки далеко от Очага.

Запас строительных материалов и море маны позволили возвести постройку за несколько часов. А потом, мысленно вознося молитвы богам своего мира, я отправил двух добровольцев на перерождение.

И-и…

— Да… Да! Слава всем богам и духам, — выдохнул я с облегчением, когда ко мне вышли два инженера шестого — максимального — ранга. Внешне мужчины никак не изменились. Имею в виду на лицо и фигуру. Может, чуть ухоженнее стали, лучше осанка, а так это были всё те же работники.

От рабочих инженеры отличались другой одеждой и особым экзоскелетом, который был значительно компактнее, легче и частично складывался в рюкзак за спиной. Инструментов экзоскелет не имел, зато к нему можно было подключить гору внешнего оборудования. Мощная энергоячейка могла обеспечить энергией почти всё! Дополнительно радовало то, что у меня остались два свободных рабочих экзоскелета.

Глядя на преобразившихся товарищей, ко мне подошли все остальные работники с просьбой сделать их такими же. Отказывать им я и не подумал. Если верить тем образам, что я увидел при единении с Очагом, то у инженеров куда как выше работоспособность и безопасность труда. Проведя всех рабочих через Инженерный цех, я потратил оставшиеся ресурсы на постройки. Таким способом я разовью Цитадель достаточно, чтобы построить местный аналог Ратуши. Это в свою очередь откроет для меня новые объекты, более лучшие.

Что же до перемещения между Цитаделями, то тут придётся обратиться к гномам в соседнем мире. Или к кому-то другому, кто поможет с приобретением стационарных грузовых телепортов. С их помощью я смогу перемещать людей, технику и грузы из Гималаев в Белоруссию и наоборот. Правда, платить придётся за это адамантием и в немалом количестве. Но что делать? Тут неприятность заключается даже не в том, что придётся перевести часть Древ и гору ресурсов на изготовление этого магического металла. Куда опаснее недовольство с’шагуна, чью монополию я разрушу своими действиями. Хоть бери и договаривайся с ним, продавая ценнейший элемент через него.

«Ладно, об этом я подумаю позже», — принял я решение. В самом деле, проблемы в моём случае нужно решать по мере поступления. Для меня сейчас опаснее нашествие авантюристов, которые могут открыть проходы в рунных камнях моим врагам. Сейчас я силён и неуязвим только за счёт неприступности Цитадели. А если… — Тьфу-тьфу-тьфу. Даже не думать о таком… — оборвав на середине мысль, я суеверно сплюнул через левое плечо.

На пути в Белоруссию мне в голову пришла очередная мысль. И она так плотно засела в моей голове, что сразу после возвращения я собрал совещание из нескольких человек.

— Вы рассказывали, что в СССР по тюрьмам сидит очень много умного интеллигентного народа. Учёные разные, инженера и прочие специалисты, — с этих слов я начал разговор с подчинёнными.

— А тебя, Киррлис, интересуют умные или интеллигентные? — задала вопрос Ростовцева. — Учёные и интеллигенция — это разные люди. Одни цитируют и читают труды запрещённых в Союзе поэтов и среди них большая часть бездарей и неумех, хотя и начитанных. Другие просто не согласны с политикой партии большевиков или сознательно увеличивают количество брака на производстве, при этом у них растут руки из нужного места. Утрирую слегка конечно, но в целом где-то так и будет.

— Мне нужны именно учёные, — уточнил я. — Хочу отправить их в гималайский Очаг, чтобы из земных инженеров сделать инженеров людогномских.

— Я поняла тебя, — кивнула женщина в ответ. — Хочешь совместить знания землян и людогномов. Похвальное стремление.

— Будет возможность улучшить танки с помощью инженерных решений гималайского Очага. Вместо пехоты использовать лёгких пехотинцев в военных экзоскелетах. Это на первых порах, пока не разовью тот Очаг. Потом обычные танки вряд ли будут нужны, появятся шагающие боевые машины. Да и в целом есть надежда, что специалисты с техническим образованием после перерождения в специалистов с таким же техническим уклоном будут… как бы так сказать… умнее что ли, находчивее и гибче в технических вопросах.

— А авиация? — успел первым задать вопрос Струков, опередив Ростовцеву.

— Там нет ничего похожего. Развитие связано с высокогорной местностью, где условия для авиации плохие.

— Я не про то, лорд, извини, что неправильно спросил. Инженеры оттуда смогут нашу авиацию улучшить?

Паша явно лелеял мечту вернуться обратно за штурвал летательного аппарата. Отсюда и такие вопросы.

— Наверное. Нужно будет проверять, — пожал я плечами. Лично для меня земные самолёты были ерундой. Слишком сложные в производстве, слишком уязвимые, слишком капризные в вопросах полётных условий и посадочных площадок. Наездники на грифонах, вивернах и тем более драконах в моих глазах превосходили авиацию во много раз. Что же до транспортников, то однажды я насыщу Землю стационарными телепортами. С их помощью получится перебрасывать грузы и людей мгновенно.

Поняв мои чувства. Струков грустно вздохнул и примолк.

— Ты не вздыхай тут. Нечего строить из себя умирающего лебедя, — немедленно дала ему втык Ростовцева. — Сейчас тебе лорд задачу будет ставить.

— Хм? — я вопросительно посмотрел на неё.

— А ты лично хочешь заниматься поиском инженеров и доставкой в наш город? — поинтересовалась она у меня. — Ставь задачу соколам и пусть работают, а не вздыхают, как гимназистки.

«Да уж, так скоро она и меня строить будет. Ядрёная бабка, как говорит Прохор», — хмыкнул я про себя.

— Это я и собирался сделать, Клавдия Васильевна. Вы слишком рано вмешались в нашу с Павлом беседу.

— Прошу простить, Лорд.

Эксперимент с инженерами стоило провести как можно скорее. Поэтому я приказал Струкову отправить в Москву двух своих подчинённых из наиболее сообразительных и трезвомыслящих. Они должны были выйти на контакт с завербованными москвичами и поставить им задачу найти подходящих для моих планов кандидатов. Среди заключённых, что в каком-то роде было мне на руку, так как каторжники точно не будут держаться за старое, за страну. Пример бывших военнопленных, хлебнувших страшного лиха в немецких концлагерях, налицо. Или среди обычных граждан, желательно недовольных властью или с крупными проблемами, справиться с которыми смогу только я.

Что же до моих агентов в Москве, то такие там были. Или кто-то думал, что я сделаю ставку лишь на немцев? Недовольные имеющимся положением или готовые на всё ради лишнего года жизни присутствуют среди всех рас и национальностей независимо от взгляда на жизнь, вероисповедания и прочего. Нашлись такие и среди влиятельных партработников СССР. Я ещё попозже и англичан с французами приберу к рукам. Как понял, Англия и Франция являются крупными и сильными государствами в этом мире. Если верить слухам и некоторым историческим книгам с учебниками, то Англия вообще половиной мира недавно владела. После такого у неё должны остаться многие связи. Достаточно завербовать пару человек, владеющих ими или хотя бы приближённых к ним, и я тоже получу доступ к этим самым связям.

Как только закончили с первоочередным вопросом, перешли к тем, что накопились за время моего отсутствия.

— Авантрюсты проблем доставили много? — спросил я собравшихся.

— Ежели бы разрешил их прибить на месте, то и не было бы никаких проблем, — пробурчал Прохор.

— Понятно, — фраза беролака мне рассказала всё. — Есть проблемы.

— Куда же по нашей жизни без проблем, — спокойно и как-то по-филосовски произнесла Ростовцева. — Шалят иноземцы, законов наших не слушают.

Пять происшествий случилось, пока меня не было в Цитадели. Две крупных драки на территории Цитадели с ранеными как среди иномирян, так и среди моих подчинённых. Ещё две стычки с похожим исходом в лесах, в которые смогли улизнуть слишком хитрые авантюристы. И последняя стычка опять же в лесах, но иномиряне так яростно стали огрызаться, что убили одного оборотня из молодых. За это их прикончили на месте.

— Все рунные камни на месте, волколаки постоянно обходят периметр. Чужих следов от нас за их границу не обнаружили ни разу, — сообщил Семянчиков. — Но гарантии не дам, что никто не сумел обмануть парней. Мы с вражеской магией не сталкивались, не знаем, что от неё ожидать. Тем более что наши амулеты не такие, как у чужаков.

— Кто погиб? — сквозь зубы спросил я.

— Ефим Мелюскивец. Из последнего набора был, — ответил Иван и дал ответ, опередив меня с вопросом. — Семья есть, мать с тремя сёстрами и невеста на сносях… ну, жена, то есть, значит… Им помогли, чем смогли. И дальше помогать будем.

— Молодцы. Что-то ещё есть?

— Есть, как же не быть, — подала голос Ростовцева. — Москвичи с чужаками снюхались. Торговать хотят друг с другом. Одним амулеты нужны, другим винтовки понравились с пушками.

— О, как!

От наместницы я узнал, что Швиц наладил контакты с парочкой иномирян из числа торговцев. По крайней мере, те таковыми назвались. И даже продал им две винтовки с небольшим количеством патронов. Иномиряне ушли через Дверь и вернулись на Землю спустя несколько часов. Огнестрельное оружие им понравилось. Или тем, кому его перепродали. Это видно по тому, что они попросили у Швица ещё сотню винтовок и что-то помощнее. Московский гость после этого пришёл в гости к Ростовцевой с просьбой разрешить поторговаться с чужаками.

— Они ему за винтовку с полусотней патронов обещали один защитный амулет вроде тех, что Озара в своей лавке продаёт, — сказала наместница.

— Мог и соврать, — вполголоса прокомментировал Прохор.

— У меня не врут!

— Скажешь москвичу, чтобы часа через три пришёл ко мне, — я посмотрел на Прохора. — Ничего другого ему сообщать не надо.

— Ясное дело, не балаболы мы, — фыркнул беролак. — Разумеем что по чём.

— Ещё хочу кое-что добавить к сказанному, Киррлис, — произнесла наместница. — Эта парочка торговцев сильно отличается от сброда, гуляющего туда-сюда через таверну Петра Ильича. Может так случиться, что они служат с’шагуну или кому-то из владетелей того мира.

— Я тоже заметил в них странное. Не обычные авантюристы они, — подтвердил её слова Семянчиков.

— Со мной встретиться никто не хотел? Может, записки были, намёки какие-нибудь?

— Ничего, — женщина отрицательно мотнула головой.

— Ясно. Значит, пока ждём. Про него что-то известно?

Такое поведение иномирного Лорда озадачивало. По всем писанным и неписанным законам он давно должен был связаться со мной. Красный Обсидиан и сёстры гномки прибыли в те края издалека и не знали ничего про с’шагуна. Рабы принадлежали тому сословию, которое не интересовалось даже слухами про настолько высшую знать. Максимум знали какие-то байки и сплетни, в которых реальной правды было мало. Расспрашивать про него гному я запретил на всякий случай. И только недавно, когда открылся свободный проход с Земли в другой мир, появилась возможность от авантюристов собрать информацию о моём коллеге.

— Разное говорят, много противоречивого, — произнёс Семянчиков. — Тут народу говорливого бы побольше и времени. Тогда что-то и станет точно известно. А пока так-сяк.

— Ладно, я понял. Старайтесь.

В назначенное время пришёл Швиц. Хоть и не мог никто ему рассказать о цели вызова, но он уже знал причину, легко сам обо всём догадался. В ходе беседы он ничего не стал скрывать. Его стране требовались магические вещи, причём прямо сейчас. За них СССР был готов платить без разговоров. Вот только цены у Озары были ого-го какие! К тому же, качество амулетов было такое себе. Торговцы-иномиряне пообещали, что предоставят такие же амулеты за куда как меньшую цену. Вроде как простейшие амулеты и зелья магические гильдии способны изготовить в огромных количествах. И они выйдут дешевле тех, которые предоставляют постройки Очага. За огнестрельное оружие и тех, кто обучит им пользоваться, они пообещали гору дешёвых амулетов и алхимических зелий.

— Что за оружие им продали, Аристарх Ильич?

— Охотничьи штуцеры под винтовочный патрон. Они удобны тем, что разбираются и не привлекают внимания. Боюсь, что с винтовкой в таверну меня могли и не пустить, — спокойно ответил он.

— Вам никто не запрещает носить на территории оружие.

— Ну, мало ли… — пожал он плечами. — Не хотелось рисковать. К тому же, кроме штуцеров у меня не было другого оружия, где всё просто с заряжанием и использованием. Автоматы куда сложнее, особенно набивка диска.

— Ясно, — сказал я и задумчиво стал постукивать пальцем по столу. Мне в процессе беседы пришла мысль в голову, что и сам могу наладить аналогичную торговлю с чужаками. Они мне амулеты или какие-нибудь ингредиенты, а я им трофейное оружие. Вон у меня одних К98к скопилось под тысячу. Есть пара немецких короткоствольных пехотных пушек и одна или две похожих красноармейских. Патронов полно. Снарядов… ну, снаряды можно и у немцев забрать. Получится очень выгодно. Но это для меня. А вот русским придётся отдавать оружие, которого и так не хватает на фронте. С ругой стороны, тысяча амулетов, использованная в каком-нибудь важном сражении, может принести пользы на порядок больше, той же тысячи винтовок или десяти лёгких пушек.

И иномирян тоже можно понять. На одной чаше весов лежит дешёвый одноразовый амулет, годный лишь на одну битву. И то не факт, что он сумеет защитить своего владельца до конца сражения. На другой чаше иномирное оружие, требующее особые боеприпасы, зато способное пройти через десяток битв и больше в умелых руках. Оружие, превосходящее луки и арбалеты в несколько раз. Я сам уже давно оценил мощь пулемётов и пушек. Десяток тех и других с хорошим запасом боеприпасов даже магов заставят побежать с поля боя при умелом использовании.

Несмотря на то, что в том мире (да и в моём родном тоже) существует магия, она редко становится источником победы в битвах. Всё решает обычная пехота или конница, где амулеты в лучшем случае есть у каждого десятого. Иначе бы никто не собирал ополчение, не держал бы в армии тысячи копейщиков из «чёрной кости» и таких же лучников и прочих легионеров, которых можно было распустить по их крестьянским домам, чтобы увеличить количество урожая и налогов. Только дворянская кавалерия и элитные наёмники могут позволить себе зачарованные побрякушки. То есть успех победы зависит от обычной оружейной стали и рук, что её держат, а не побрякушек, наполненных магией и чарами. Но это относится к армиям, где с обеих сторон имеются маги и магическая поддержка. Или их нет ни у кого.

— Вы же на некоторое время заморозили взаимодействие между нашими странами, хм, между нами. И я подумал, что обмен между мной и покупателями из другого мира не попадает под запрет, — ровным тоном и с дружелюбной улыбкой произнёс Швиц.

— С чего бы вдруг? Товары проносятся через мою таверну. Значит, вы пользуетесь моими ресурсами.

— Прошу простить, не подумал, — тут же согнал с лица улыбку собеседник.

«Да всё ты подумал и знал, только схитрил», — промелькнула недовольная мысль. Захотелось как-то поставить на место москвича. Но сумел сдержаться. Я и сам нарушаю договорённости иногда. Поэтому сейчас стоит закрыть глаза на чужой поступок. — Кто эти торговцы? Представились или нет?

— Если им верить, — быстро произнёс Швиц, обрадованный сменой темы, — то они служат какому-то герцогу, чьи владения граничат с землями с’шагана с одной стороны, и варварами с другой. Против варварских орд винтовки и пушки будут огромным подспорьем.

— А вам самим не жалко отдавать оружие куда-то на сторону, когда оно так нужно на фронте? — поинтересовался я у него.

Тот ответил не сразу.

— Амулеты, всё же, важнее будут, Киррлис. Полк с амулетами защиты сможет выполнить задачу за себя и за другую часть, в которой нехватка оружия и боеприпасов, — сказал он. — Но главное то, что мы обменяем трофеи. Тем более что их сюда недолго доставить. Дивизионные склады немцев под Витебском помнишь?

— Помню, — кивнул я. Как не помнить, если сам же подумал про них. Ещё понял, что такая откровенность неспроста. Швиц ею хочет настроить меня на покладистость и попытаться уговорить изменить решение. — Мысль хорошая. Но напомню ещё раз о запрете использоваться моё до окончательного решения вопроса с родными моих людей.

— Разумеется, — ровным тоном произнёс собеседник. Между тем аура у него буквально полыхнула злостью и досадой. Не получилось у него размягчить меня. — Этот вопрос решается на самом верху. Товарищ Сталин уже наказал виновных в задержке.

— Очень рад этому, — нейтрально отозвался я.

— Товарищ Киррлис, позвольте один личный вопрос?

— Слушаю.

Аура вновь выдала эмоции мужчины. То, что он хочет узнать у меня, представляет для него огромный интерес. Возможно, даже не только для него, но и для тех, кто стоит над ним.

— В Москве обеспокоились вашим длительным отсутствием в мае.

— И? — удивился я. — Я жив-здоров, пусть не беспокоятся.

— Эм-м, дело немного в другом, товарищ Киррлис, — замялся Швиц. Я раньше его таким не видел. Неужели тема, которую он хочет сейчас обсудить, настолько серьёзная и для него — может и для меня — щекотливая? — Меня уполномочили узнать о причине вашего отсутствия в начале мая. Вы уже однажды пропадали надолго. После этого, вскоре… сравнительно вскоре, появился у немцев неуязвимый викинг. Кое-кто подозревает вас в… эм-м… двойной игре. Будет очень хорошо, если вы сумеете предоста…

В одно мгновение меня кинуло в жар от злости. Захотелось изжарить собеседника за его наглость. Видимо, желание промелькнуло в моих глазах настолько явственно, что он его заметил и правильно интерпретировал. Швиц непроизвольно отшатнулся.

— Где я бываю и чем занимаюсь — это моё личное дело, — отчеканил я, упрятав ярость глубоко в себе. — Свои договорённости с Советским Союзом я исполняю полностью. С вашими врагами не веду дел и не собираюсь, пока вы честно исполняете свои обязанности.

— Прошу извинить…

— Я не договорил. Раз в Москве начали вести разговоры обо мне в неприветливом тоне, то я жду послов для заключения договора о взаимном сотрудничестве на магической основе. Без него я прекращаю всяческую связь с СССР.

От моих слов Швиц помрачнел. Его аура выдала о желании вести разговор дальше, чтобы попытаться смягчить последствия расспросов. Но посмотрел мне в глаза и отказался от этого, поняв, что серьёзно рискует жизнью и здоровьем.

На этом беседа наша закончилась.

«Давно нужно было пригласить московского чиновника — голос Вождя, чтобы скрепить договор», — подумал я, глядя в спину уходящему москвичу.

Глава 9

— А вот и наши результаты! — Ций с гордостью показал на молодую поросль сосен и елей, ровными рядами заполнивших вырубку, созданную моими феями чуть более чем за полгода. Деревьев здесь было несколько тысяч. От небольшой веточки, высотой мне до колена, до молодого дерева в два моих роста.

— Как добились?

— Мы попросили помощи у ваших людей из второго посёлка. Леди Ростовцева разрешила их привлечь. Они сажали ростки, а мы потом накладывали чары роста и укрепления жизни деревьев.

— Ростки откуда?

— Большую часть мы создали из отломанных свежих ветвей. Остальные ваши люди выкопали в окрестных землях там, где молодь всё равно заглушили бы взрослые растения.

— Сумеете поддерживать темп их роста?

— Сумеем, Лорд, — практически в один голос ответили мне три подмастерья из другого мира.

— Ещё до заморозков наш лес сравняется по высоте деревьев со старым, — добавил Ций. — Эм… почти сравняется. Но разница там будет почти незаметна.

— Вы молодцы. Исполните свои обещания, получите очень хорошую награду. Я не поскуплюсь на неё.

После разговора с молодыми недодруидами, я отправился инспектировать оборонительные башни. После заскочил в Трактир, перекинулся несколькими фразами с Петром Ильичом. От него узнал о странной гостье, которая сняла каморку и большую часть времени там пропадает.

— Странная она, жутко с ней рядом находиться. Не то, чтобы страшно. Скорее ощущаешь себя школьником, который не сделал урок и боится, что его сейчас к доске вызовут, — рассказал он про свои ощущения, потом вдруг дёрнулся и кивнул в сторону. — А вот и она, на ужин вышла.

Я обернулся, посмотрел на пожилую женщину магическим взглядом и вздрогнул, как недавно мой собеседник: аура незнакомки выдавала в ней сильного мага. Мгновением позже её взгляд упал на меня. На секунду женщина остановилась, потом продолжила движение. Шла она ко мне.

— Приветствую, Лорд, — уважительно, хоть и не очень низко поклонилась она мне.

— Доброго дня, уважаемая, — с не меньшим уважением ответил ей я, хоть и обошёлся вместо поклона обычным кивком. С другой стороны, я Лорд, а она простой маг — разница между нашими статусами колоссальная.

— Я Юлирия, Лорд, — представилась она.

— Что привело вас в мой домен, уважаемая Юлирия?

— Интерес и дар, Лорд. Я Видящая, если вам это что-то говорит.

— Оракул?

После небольшой паузы та утвердительно кивнула:

— Да, меня и так можно назвать. Вчера мне привиделась одна прелюбопытнейшая картина будущего, и это привело меня сюда. Если вы не против, то я некоторое время поживу у вас.

— Не против. Но прошу соблюдать условия, они для всех гостей одинаковы. Если что-то понадобится особое или возникнут вопросы, с которыми не справятся мои подчинённые, то вам я разрешаю обратиться ко мне лично.

— Благодарю, Лорд, — вновь поклонилась она мне. А потом вдруг сказала. — Будет у тебя скоро гость важный. Скатайся к нему и к себе пригласи. Польза для вас обоих будет великая.

Когда женщина отошла от меня, я тихо произнёс Петру Ильичу:

— Не спускай с неё глаз! Не вмешивайся в её дела, но при этом запоминай каждый её шаг. Особенно следи за теми, с кем она будет общаться.

— Сделаю, — заверил он меня.

Оракулы в моём мире законно считались самыми странными и порой опасными магами. Они не только могли показать твоим недругам их или твоё будущее, но и слегка изменить его. Правда подобное вмешательство было по силам только самым могущественным ясновидящим. Юлирия к таковым явно не относилась, если, конечно, не замаскировала свою ауру. Связываться с ней у меня никакого желания не было… Нет, вру. Хотелось немного приоткрыть завесу над своим будущим. Вот только точно знаю, что без последствий, порой серьёзных, подобное любопытство не обходится.

Ночью получил сообщение, что в Витебск прибыли несколько сотен человек — дальние и близкие родственники моих вассалов. Теперь предстояло их провести из города в мою Цитадель. Ярким событием стало присутствие родных Паши, которых он искал зимой под Ленинградом.

Прямо ночью я отдал приказ о подготовке жилья для новых гостей.

— Киррлис, уж извини меня, но чего ты тащишь всех сюда? — на срочном ночном совещании выкатила мне претензии наместница.

— Поясните, Клавдия Васильевна. Возможно, я так устал, что не вижу более простого и удобного выхода, — произнёс я.

— Под нашим контролем уже шесть деревень и семь хуторов. В деревнях хватает мест, чтобы принять в каждую несколько десятков человек. Мало того, увеличение их населения крайне положительно скажется на хозяйстве. Увеличится число огородов, площади покосов, повысятся объёмы заготовки дров. А что будет, если ты всех соберёшь здесь? Да ничего хорошего! Толкучка и скандалы. Земель здесь для огородничества мало, косить траву негде — полно болот, да ещё вырубки кругом и свежие овраги, где трава ещё не укоренилась. Так ещё и фашисты могут ударить из своих пушек. Так что народ нужно отправлять в деревни, вот моё мнение.

«А ещё это удобно в плане наблюдения за иномирянами. Сейчас уже все друг друга знают, изучили привычки и легко заметят чужака, если тот не будет постоянно использовать ментальную магию, — подумал я. — Да и в целом, если смотреть в будущее, уже пора заселять людей по землям, которые я считаю своими».

— Ещё посоветую отправить друидов в деревни, чтобы они занялись огородами. Чёрт с ними, с этими деревьями, пусть работают маскировочные амулеты. Лучше урожай увеличить, чтобы было чем кормить людей зимой.

— Прокормим, — уверенно ответил я ей. — С продуктами проблем нет.

— Э нет, Киррлис, проблемы скоро будут. По моим подсчётам, к середине зимы количество наших людей выйдет за отметку в десять тысяч. А то и больше.

— Откуда они возьмутся? — поинтересовался я. Кое-какие догадки у меня появились после её слов. Но хотелось услышать это от Ростовцевой.

— Ты планируешь ударить по немцам и отогнать их вплоть до Лепеля, Полоцка и дальше. Гражданское население из этих городов и из деревень рядом с ними, которые ещё не спалили каратели, побегут в нашу сторону. Часть окажется в Витебске или уйдут дальше в тыл. А часть осядет у нас. И народу там будет много, тысячи и тысячи.

Что же, я практически точно угадал.

— Нужны будут ментальные амулеты, чтобы опрашивать беженцев, — заметил Прохор под одобрительное угумканье двух Иванов. — Немцы обязательно зашлют к нам десятки своих шпионов. Да и среди тех, кто в Витебск прибыл сегодня, найдутся агенты энкавэдэ. Они нам тоже не нужны.

— Да тут много чего нужно, — вздохнул я. — С московскими засланцами помягче стоит обойтись. Уверен, что там чужаков не будет, только сыновья, родители, да тётки с кумовьями. Пусть их родичи, в смысле наши бойцы с ними пообщаются, когда таких найдём.

— Эт правильно, — согласился со мной Прохор.

Совещание продолжалось почти до утра. Соколы носились от нас в Витебск, потом по деревням, и вновь к нам и дальше по кругу. Все оборотни были отправлены в патрули и в сопровождении колонны с их близкими. Феи и обычные люди в бешеном темпе занялись установкой палаток для проживания людей. Позже их сменят качественные землянки и срубы-бараки.

Отдохнуть получилось три часа и лишь вечером. В девятом часу ко мне постучался Прохор с несколькими молодыми беролаками.

— Чего тебе? Случилось что-то?

— Не, тихо всё, справляемся со всем сами и никаких проблем, — успокоил он меня. — Тут такое дело, — он оглянулся на своих подчинённых, — родители ребяток тоже хотят с немчурой воевать. Мужики там старые, но правильные и знающие с какой стороны за винтовку браться. Из башни выйдут молодыми, годки скинут вмиг.

— Ресурсов мало, Прохор. Ты их в отдельный отряд выведи, хорошо? Месяц за ними понаблюдай, посмотри, кто на что годен, о жизни поговори с ними. А через месяц приму у них клятву и проведу через башню.

— Благодарствую, Лорд, так я и сам думал поступить.

Только он ушёл, как ко мне заявились Иваны оба-два. Эти пришли не только с подчинёнными, но и тремя гражданскими, одна из них была немолодой женщиной. Как оказалось, последние были их родственниками. Мало того, троица оказалась из тех, кто согласился сотрудничать с НКВД. После встречи с сыновьями и отцами они рассказали обо всём, а те тут же сообщили информацию своим вожакам.

— Молодцы. К Прохору их отведите. Пусть он пообщается и решит, что делать.

Иваны что-то буркнули себе од нос, явно выражая недовольство, что их людьми будет распоряжаться беролак. Пришлось показать кулак, после чего недовольство мигом пропало.

— Накажет? — тихо спросил молодой волколак, наверное, сын одного из горе-шпионов.

— Почему сразу накажет? Подумает, как поступить: обманывать энкавэдэшников или порвать с ними связи, — сказал я. — Плохого никто ничего ещё не успел сделать. Мало того, они добровольно сообщили о сотрудничестве.

Ещё два дня прошли в круговерти лихорадочной подготовки к скорым боевым действиям с немцами. Оборотни вели регулярный обстрел и осуществляли ночные нападения на их позиции, притаскивали «языков», почти всегда офицеров, реже старых унтеров, которые часто знали больше, чем их молодые командиры. Я снял полугномок с башен и отправил зачаровывать лёгкие трофейные зенитки калибром двадцать миллиметров. Скорость зачарования в этом случае увеличится как бы не на два порядка. Это позволит мне увеличить число тяжёлого оружия против авиации противника. Десяток лёгких зениток можно легко перетащить на любое место. И даже построить им башни или вышки, чтобы поднять повыше. Гай трудился над стрелковым оружием, накладывая руны на противотанковые ружья и пулемёты, готовя их против немецкой бронетехники и огневых точек. МГ и ДП сами по себе способны пробить броню «ганомагов» и защиту лёгких ДЗОТов на близком расстоянии. А после того, как на пулемёты наложат чары, то им и танки с кирпичными стенами станут по плечу. Как минимум бортовая броня и гусеницы. Можно ещё и расстрелять стволы орудий, приведя их в негодность.

На третий день ко мне подошёл Швиц и попросил встретиться с представителем из Москвы, прибывшим в Витебск ради меня. Ко мне в леса он не горел желанием ехать. Но Аристарх Ильич в конце добавил, что важный московский гость обязательно побывает у меня, если наше общение сложится к взаимному удовольствию по ряду договорённостей. Уезжать в Витебск и тратить демоны знают, сколько часов на бюрократические и дипломатические заходы и словеса, мне страшно не хотелось.

«А не про него ли мне рассказала Юлирия? — вдруг всплыл в памяти разговор с магессой из соседнего мира. — Интересно».

Слова оракула не стоило игнорировать. Раз она сказала, что я получу пользу от этой встречи, то нужно ехать. Так как до этого у меня совсем не складывались отношения с высокими представителями СССР, то с собой я взял Ростовцеву. Пусть Клавдия Васильевна попробует то, что не получалось у меня.

«Дорогу что ли сделать? — подумал я, трясясь трофейном бронетранспортёре, которым рулил один из волколаков, отлично водивший почти любую технику. Бывший военнопленный, спасённый из Витебского концлагеря. Успел провоевать несколько месяцев сначала на БТ-7, потом только-только пересел на Т-34 после мизерного двухнедельного курса обучения, и сразу же ранение и плен. Парень был из детдомовских, все родные погибли или пропали во время Гражданской, поэтому он легко согласился пойти под мою руку. Немалую роль в принятии данного решения сыграл бравый и боевой вид моих оборотней, которые всем своим видом демонстрировали непобедимость и отсутствие страха. Кажется, зовут его Николаем Ивановым. В детдоме особо никто не заморачивался с фамилиями, когда ставили на учёт подростков, среди которых многие почему-то не назывались настоящими именами. В его лице я получил отличного механика и водителя для трофейной техники. За спаркой пулемётов МГ стоял лично Прохор. Ещё один пулемёт был закреплён на вертлюге над кормовой дверью. Оружие было непростое, с рунами. Немецкие пулемёты обладают очень высокой скорострельностью. Но из-за перегрева боевая, рабочая скорость стрельбы равна такой же, как у советского пулемёта. Магия убрала эту проблему, дополнительно немного увеличив скорость пули, тем самым добавив и точность, и эффективность поражения цели. Плюс Гай из чьих рук вышли пулемёты, ещё кое-что улучшил в них. На пулемётах «ганомага» стояли короба с лентами на двести пятьдесят патронов каждый. Это позволяло накрыть врага или участок местности настоящим облаком из горячего свинца. Пули зачарованных МГ-34 по своей эффективности по цели не уступали пулям, выпущенным из обычного крупнокалиберного пулемёта МГ.17 и более новой версии МГ.131, которых у меня в арсенале хватало благодаря захваченным немецким самолётам. Хотя тут мысли свернули на отзывы моих немецких и русских бойцов, оценивших трофейное оружие, новый немецкий «крупняк» был заметно слабее, например, советского «березина». И дело было в патроне, обладающим очень лёгкой пулей, быстро теряющей энергию в полёте. Разумеется, магия решила и этот момент, хотя заклинаний пришлось накладывать больше и использовать более крупные накопители маны из драгоценных чародейских металлов.

Хочу отметить, что всё оружие у моих сопровождающих имело магические руны. Большая часть оборотней носило ППШ, отдавая ему должное за огромное количество патронов в дисковом магазине. Пара беролаков не расставались с ДП. Ещё в отряд я включил трёх разведчиков и столько же стрелков с СВТ. К зачарованному огнестрельному оружию у каждого имелись хорошие амулеты — боевые, защитные, отвода взгляда и лечебные. Кроме полуэльфов дополнительно взял старшую фею из последнего призыва со всем населением её древа. В нехоженом лесу и среди болот никто лучше них не проложит путь и не поможет выбраться из непроходимых мест.

— Вот же на старость лет довелось по колдобинам покататься, — проворчала Ростовцева, когда БТР, наконец, остановился.

— Клава, какая старость? Да ты в двадцать лет, небось, так хорошо не выглядела и не чувствовала, — крикнул ей со своего места Прохор.

— А ты помолчи, — резковато ответила ему женщина.

— Лететь нужно было, тогда и не трясло бы, — не обратил внимания на раздражительную реплику собеседницы беролак.

Если бы не наместница, то я бы долетел до Витебска на грифонах, а оборотни добежали на четырёх лапах, пусть и немного отстав от меня. Но Клавдия Васильевна наотрез отказалась подниматься в небо. Мол, может позже и полетаю, но только не сегодня. Вот и пришлось слегка задержаться, чтобы подготовить транспорт. Повезло, что с неделю назад во время очередной ночной диверсии бойцы приехали на немецких бронетранспортёрах и большом трёхосном грузовике с боеприпасами. Технику я не успел отправить на переработку, а сама она оказалась в отличном состоянии и не требовала серьёзного ремонта. Дополнительно на каждый «ганомаг» Ойра и Сата поставили защитные и облегчающие амулеты самой простой конструкции. Такие магические безделушки полугномки могли лепить как пирожки по штуке за пару часов каждая. Для сравнительно лёгкого «ганомага» не требовались слишком сложные амулеты, такие как для тяжёлых танков.

«Нужно ускорить развитие горного Очага. Шагающий транспорт гномолюдов сильно пригодился бы сейчас», — пришла в голову очередная мысль. Увы, разорваться на пару Киррлисов я не мог, и тут же дал себе зарок после общения с представителем СССР заняться вербовкой репрессированных советских учёных. Их списки у меня уже были, спасибо тем людям, которых подкупили соколы Струкова. В самом-то деле, не одних же немцев использовать в личных целях? Интересы у меня лежат и там, и там. А чуть позже загляну в гости и к таким странам, как Англия, Франция, Турция и к прочим, имеющим определённый вес в мире.

Западную Двину форсировали при помощи фей, которые без видимых трудностей перенесли бронетранспортёры через реку. За ней вскоре нашли старую лесную дорогу, которой не пользовались с прошлого года. Хоть она и была узкая, явно набитая деревенскими телегами, но для «ганомагов» подошла отлично.

Километров за десять до Витебска, точнее до оборонительных рубежей вокруг города, мы услышали далёкую перестрелку. Били из ручного стрелкового оружия, иногда хлопали глухие взрывы. Скорее всего, из миномётов, так как ручные гранаты не услышали бы отсюда.

«Не хватает ещё вляпаться в бой, — недовольно подумал я. — А не могли москвичи специально подстроить, чтобы моими руками жар загрести?».

Я покосился на Швица, который ехал со мной в одном бронетранспортёре. Но аура того показывала лишь небольшое волнение и усталость. Или не знает о планах соотечественников, или не придаёт большой важности «хитрому» ходу, считая его само собой разумеющимся.

Через пять минут на дорогу перед нашей машиной опустился сокол с сообщением о том, что происходит впереди.

— Не то разведка боем, не то дежурная перестрелка, — сказал он. — Все сидят в окопах и блиндажах и иногда постреливают друг по другу. Сверху никаких шевелений в траншеях не увидел, народ не скапливается, расчёты орудий сидят ровно, не суетятся.

После доклада он на карте указал два места, где будет проще всего нашему отряду пройти через порядки немцев и красноармейцев, не попав под случайную пулю или мину. Разумеется, под маскировкой. Одно из таких мест было заболоченной низиной, в центре которой протекал ручей. А второе…

— Минное поле? — переспросил я.

— Оно небольшое. Феи легко перенесут броневики.

— Мы справимся, Лорд, — тут же сказала Деяна — старшая фея.

— Хорошо, пускай будет. Теперь лети в Витебск и свяжись с командованием. Скажешь, что мы скоро будем… — я прервался, выбирая из двух мест самое удобное, и секунды три спустя ткнул в болото. К демонам эти мины, вдруг ещё по закону подлости там сдетонирует одна из них в тот момент, когда феи станут проносить машину, — вот тут.

Пока ехали к нужному месту, я не смог удержаться и использовал оборотный соколиный амулет. Оказавшись в небе, я несколько минут кружил над передовой линией. Оборона у немцев была откровенно дырявой и слабой, в отличие от укреплений красноармейцев. Захватить позиции гитлеровцев не составит большого труда при умелом управлении войсками. Вот только советскому командованию это явно не нужно на текущий момент. Или просто опасаются адекватного ответа с северо-запада и севера, где у немцев были крупные силы.

В Витебск мы попали легко, и не привлекая чужого внимания. Феи пронесли «ганомаги» над головами солдат и поставили позади второй линии обороны, на участок более-менее сохранившейся улицы. Здесь я сбросил маскировку и стал ждать встречающих. Почему-то они не нашлись на месте.

Но первыми нас нашли простые бойцы. Сначала из-за полуразрушенного дома выскочила полевая кухня. При виде нас повар потянул поводья, останавливая гнедую низкорослую и мохнатую лошадь. Один из волколаков приветливо помахал ему рукой. Вот только реакция повара оказалась странной: он хлопнул вожжами и быстро скрылся среди руин. Буквально через минуту оттуда выскочили четверо бойцов с винтовками. При виде нас они разбежались в стороны и залегли в воронках и за кучами мусора, в которые превратились многие дома на улице. В чём-то я их понимаю: немецкая техника, а рядом с ней не пойми кто в гражданском и с оружием в руках. А ведь ещё не так давно в городе в спину красноармейцам стреляли гитлеровские прихлебатели из числа горожан.

— Ну едрёшки-рогоножки, щас исчо пулять станут, бисовы дети, — выругался Прохор. — Где твои архаровцы, товарищ дорогой?

Последние слова были обращены к Швицу. Тот открыл рот, но ответить не успел — опередили.

— А-атставить! — кто-то невидимый рявкнул из-за спин стрелков. — Встать, на позиции марш!

Из-за тех же руин почти бегом на улицу вылетела группа командиров в фуражках, среди которых маячил мой сокол. Несколькими секундами позже к ним присоединились четверо серьёзных бойцов с ППШ. Командир с петлицами майора поинтересовался ещё издалека, не дойдя до нас:

— Товарищ Киррлис, товарищ Швиц?!

— Это мы, — ответил Аристарх Ильич, бросив на меня беглый взгляд и получив кивок, мол, тут тебе карты в руки, общайся с соотечественниками. — Вы кто?

— Простите, — встречающие уже подошли к нам и остановились. Обладатель двух прямоугольников на петлицах или «шпал», как их называли в армии, вытянулся. — Висла-шестнадцать.

— Волк-пять, — дал отзыв Швиц и пожурил командира. — С этого и нужно было начинать, а не кричать на весь город наши имена.

Майор стал пунцовым. В его ауре я прочитал как гнев, так и досаду, замешанные на страхе. Боялся видимо того, что серьёзно накажут за такую оплошность.

— Давайте отъедем подальше? — предложил я и первым протянул руку майору. — Киррлис.

— Майор Стрельников, Наум, — ответил он, в меру крепко пожимая мне руку. — Ещё раз прошу простить за досадное происшествие. У фрицев снайпер завёлся, неделю продыху не даёт. И как специально сегодня на этом участке обустроился. Вот и задержались из-за него, пока обходили опасную зону.

— Всё в порядке. А со снайпером… — я на секунду взял паузу, решая, как поступить. И продолжил, приняв решение. — С ним разберутся мои помощники. Прохор, отправь кого-нибудь, чтобы без шума и пыли разобраться с немецким стрелком.

— Живым гадёныша брать али как?

— Всё равно.

— Если возможно, то забрать документы его с оружием, — влез в наш разговор Стрельников.

— Если винтарь понравится, то ребятушки его себе приберут, — нахмурился беролак, которому не понравилось поведение майора. — А документов нам не жаль.

Зачем я решил побравировать, хотя перед этим думал вести себя иначе? А вот захотелось и всё! В конце концов, постоянная демонстрация своих возможностей на данном этапе моего развития и известности полезна. Пусть говорят, вон, мол, немецкий снайпер чувствовал себя безнаказанно, пока не появился Киррлис, который гитлеровца мимоходом прихлопнул.

Спустя двадцать минут мы подъехали к штабу, расположенному в центре города в сохранившемся двухэтажном кирпичном здании старой, как здесь говорят, царской постройки. Здесь и состоялась встреча с представителем Ставки, прилетевшим из Москвы ради встречи со мной. Им оказался мужчина среднего роста, сбитый, с крупным лицом и высоким лбом. Он обладал усами и пенсне, вкупе с внимательным, почти въедливым взглядом. Аура у него была того человека, который много повидал и натворил в жизни.

— Вячеслав Михайлович Молотов, — представился он первым и первым же протянул руку.

— Киррлис, — ответил я на рукопожатие и подумал, что пора бы уже тоже взять себе второе имя или родовое прозвище. Возможно, стоит дать название своей Цитадели и ею же назваться.

Молотов руководил наркоматом иностранных дел, то есть был министром. Раз такой человек прилетел сюда ко мне, то СССР решился на серьёзное полноценное сотрудничество со мной. В разговоре с министром будет определён мой статус.

«Хм, — вдруг подумалось мне, — министр иностранных дел к простому человеку не прилетит. Получается, что мой статус в Москве подняли до правителя или полномочного представителя другого государства. Ха! Это же отлично!»

После встречи было застолье, которое удивило своим разнообразием и качеством приготовленных блюд. При этом Молотов и пара его помощников несколько раз мимоходом отметили, что стол так себе, простой. Хороший фронтовой конечно для важного гостя, но не блещущий. А вот в Москве меня бы угостили, так уж угостили. После был разговор на разные темы, мало касающиеся причины — будущего между мной и СССР — прилёта наркома иностранных дел. Говорили о разном. Часто всплывала тема магии и иных миров. Порой Ростовцева вмешивалась в нашу беседу, уводя с темы, которую ещё рано было знать моим союзникам. Я по молодости и неопытности попадался на ловкие ходы собеседников и мог рассказать слишком многое москвичам. Спасибо наместнице, которая зорко следила за порядком.

Только спустя несколько часов после нашего знакомства, Молотов перешёл к цели прилёта. И вот тут-то и пришло время Ростовцевой, которая насела на министра СССР как дракон на стадо телят. Наступление ночи не помешало общению и — я почти не преувеличиваю — торгам. Да-да! Немолодой министр крупного и одного из самых сильных государств на планете торговался с моей наместницей, будто оба были базарными и жадными лавочниками, у которых песка в пустыне даром не получить.

Передышку решили сделать далеко после рассвета, чтобы между своими обдумать те темы, что подняли во время серьёзного разговора. А уже после полудня началась вторая часть обсуждения договора о сотрудничестве. Одним из пунктов, на которые не соглашался Молотов, была магическая клятва. Как я понял, он знал о том, что все поклявшиеся мне стали моими вассалами и боялся попасть под контроль. Объяснений, что в этом случае всё по-другому, он не хотел принимать.

— Это вы маг, а я нет. Какая же тут честность? — горячился он.

— Эта магия равно действует в обе стороны и наличие чародейского дара не важно, — объяснял я в очередной раз. — Без этого я не стану заключать никакое соглашение, Вячеслав Михайлович. Раз договор уровня государств, то он должен подкрепляться магией. Тем более что в нём куча пунктов, как раз связанных с магией. Простая бумажка меня не интересует.

— Будь дело в вашем мире, уважаемый Киррлис, то я бы согласился. Но вы же на Земле, — развёл он руками. — Здесь все договорённости между странами скрепляются, как вы сказали, на бумажке.

— И сильно эта бумажка помогла вашей стране, когда Германия напала? А, Вячеслав Михайлович? — произнёс я, открыто намекая на пакт о ненападении, под которым стояла подпись моего собеседника. Ох и полыхнула у него аура после моих слов! А я продолжил, видя, что отвечать прямо сейчас нарком не собирается, ищет нужные слова. — А если соглашение скреплено магией, то правительство Германии серьёзно пострадало бы, вплоть до смертельного исхода, будь то внесено в пакт. Сама страна также пострадала бы. Вы читали в библии о Казнях Египетских? Вот вам яркий пример последствий нарушения магической клятвы между народностями.

В ответ Молотов произнёс не то, что я хотел услышать, совсем-совсем не то.

— Вы полагаете, что в те времена на Земле имелась магия и жили те, кто мог ею управлять? — спросил он.

Я пожал плечами:

— Возможно. Чтобы дать точный ответ, нужно потратить много времени на изучение старинных записей.

Молотов чуть помолчал и опять взялся за своё:

— Неужели нет другого способа, чтобы прийти к соглашению? Без магии?..

Глава 10

Назад в Цитадель мой отряд возвращался заметно увеличившись. Кроме моих полуэльфов и фей на двух «ганомагах» группа увеличилась на грузовик и два легковых автомобиля. Последняя парочка была из трофеев, которые достались советским солдатам ещё при захвате Витебска красноармейцами с моей помощью. Немецкие штабные машины прихватили такие же штабисты из РККА. А потом их забрал Молотов под себя и своих сопровождающих, чтобы не трястись в кузове или кабине грузовика, где минимальным комфортом даже и не пахнет. В одной ехали пятеро, включая водителя. В другой, где устроился нарком, только четверо. И десять человек в грузовике: пара в кабинете, восемь в кузове.

Из-за важности гостей, пришлось озаботиться безопасностью дороги. Сокол домчался до Цитадели, передал мои указания и вернулся в компании трёх товарищей. Вчетвером они полностью «закрыли» небо, а от их зоркого взора не могло укрыться ничего на земле. Дополнительно на земле окрестности вдоль дороги взяли под контроль волколаки. Благодаря острому нюху матёрые оборотни могли учуять даже гостей из иного мира, решивших скрыть себя магией. Жаль, не всех. Но вряд ли настолько сильные личности решат податься именно сюда.

По возвращению домой, я заселил гостей в один из пустующих домов на площади. Его я специально держал свободным для подобных случаев.

«Нужно ещё достроить, мало ли кто полезный придёт с той стороны. В трактире будет моветоном его или их селить», — подумал я.

Не успел я временно попрощаться с Молотовым и его людьми, как меня перехватил на пути в магистрат Швиц.

— Товарищ Киррлис, товарищ Киррлис! — крикнул он ещё за дюжину шагов до меня.

— Слушаю, — недовольно произнёс я.

— Простите, что отвлекаю от дел. Один вопрос назрел, который я не успел уточнить до вашего отъезда.

— Что за вопрос?

— Если не ошибаюсь, вы обещали передать СССР тяжёлые немецкие танки после того, как будет решена проблема с родными ваших людей?

— А-а, всё понял, — догадался я. — Можете забирать.

Однако тот не торопился уходить.

— Не хочу показаться наглым, но можно ли попросить у вас помощь для транспортировки?

Рядом Прохор тут же подал голос:

— Дайте, дяденька, воды напиться, а то так есть хотца, ажно переночевать негде.

— Хорошо, я помогу, — пообещал я Аристарху Ильичу. После удачного соглашения с СССР я был в отличном настроении, покладист и благодушен.

Поблагодарив, Швиц быстро ретировался.

— Чой-то он так засуетился с танками-то? — произнёс Прохор, глядя москвичу в спину.

— Хочет показать свои успехи Молотову с прочими, — ответил я, догадавшись о причинах, которые подтолкнули Аристарха к срочному разговору со мной. — Готов поклясться, что он не станет говорить, когда договорился по танкам со мной. Если, конечно, его о таком не спросят.

— Ага, вот оно как… — хмыкнул беролак.

Остаток пути до моей комнаты в магистрате мы прошли молча и никем не потревоженные. Оказавшись у себя, я первым делом достал папку с десятком бумажных листов. На них с одной стороны машинописным шрифтом были нанесены десятки пунктов моего договора с СССР, несколько подписей и печатей присутствовали на каждом. А её каждый лист светился магией в чародейском зрении. Да-да, мне удалось убедить Молотова заключить соглашение с её помощью. Видать, Советский Союз слишком припекло, раз нарком пошёл навстречу после моего категоричного отказа поверить обычному слову и ничего не несущим строчкам из букв и цифр на бумаге. И я примерно догадываюсь, что их подтолкнуло. Это в зоне, так сказать, моего внимания и присутствия у Красной Армии имеются успехи во фронтовых делах. А вот дальше всё было плохо. Во-первых, так и не удалось снять блокаду Ленинграда. Там немцы так плотно окружили город и нагнали войск, что у РККА, до сих пор не оправившейся после прошлогодних поражений, не имелось ни шанса для прорыв. Во-вторых, в мае у моих союзников случились два невероятно крупных разгрома на юге СССР. Сотни тысяч убитых и захваченных в плен красноармейцев, огромные потери в технике и прочем материальном имуществе. В-третьих, сильное падение духа у граждан и военнослужащих на фоне фронтовых катастроф. А это куда опаснее проигранных сражений. Вот и решились в правительстве сделать ставку на меня. Вернее, на сотрудничество со мной.

Первое и самое главное — мне отдали в аренду на пятьдесят лет огромный кусок территории. Правда, внушительным он был только в моих глазах. На карте мои земли выглядели в виде неровного четырёхугольника со сторонами девяносто-сто километров на сорок-пятьдесят. На севере они протянулись почти от Полоцка и немного не доходили до Витебска. На юге — от Лепеля до Орши. Сами города мне отказались отдавать, вручив малообжитые территории, полные болот, лесов и полей с оврагами. На текущий момент здесь даже деревень с хуторами ничто малое количество. И за это я вскоре спрошу с гитлеровцев, чьи каратели сожгли поселения вместе с тысячами их жителей. Также мне разрешили брать под свою руку граждан СССР с их согласия. Исключением были преступники, решившие сбежать от справедливой кары, и видные лица страны, приносившие пользу государству. Их вопрос должен согласовываться на совместной коллегии между мной и представителями правительства СССР. Дополнительным условием являлось наличие двойного гражданства — советского и моего. Мол, аренда однажды закончится, и куда потом деваться людям, если я не пожелаю её продлять? Здесь был какой-то резон у Советского Союза, но пока я его не видел. Ещё был включён пункт про идеологию и агитацию. Я и мои подчинённые не должны были активно агитировать и склонять к своему образу жизни и строю. И уж тем более запрещалось каким-либо образом обесценивать и пятнать коммунистический строй и идеологию СССР! Обратное же, приветствовалось. Мол, советская магия самая магическая магия в мире!

Насчёт аренды земель… все всё понимали правильно. За пятьдесят лет я здесь так пущу корни, что никто не сумеет их выкорчевать. Потом останется провести референдум и отдать их мне… вместе с окрестными, которые обязательно захотят ко мне присоединиться. Но и СССР требовалось не терять своего авторитета перед мировой общественностью. Именно потому официально — аренда и только аренда. Не удивлюсь, если спустя несколько лет, когда обо мне узнает последний лавочник на Земле, Союз станет даже бравировать, мол, вон как мы лихо подсуетились, отдали кусок болотистых земель в обмен на магическое могущество.

Когда услышал о таком предложении от Молотова, то заподозрил какую-то нечистую игру союзников. Насколько я смог узнать характер Сталина тот бы никогда не пошёл на такое. Но оказалось, что это не первая предложенная им сделка в области территорий. От советского наркома по большому секрету я узнал, что в прошлом году дважды проводились секретные переговоры с Германией о заключении мира. Главными уступками со стороны СССР были территориальные. Сталин был готов отдать сначала территории по старой границе. А потом почти все те, что Германия успела захватить до осени. Так что, крохотный кусочек лесных и болотных земель на фоне прошлогодних уступок — это ничто.

Моя земля отныне называлась Юррдурэ-Хак. Это же отныне была и моя фамилия. С моего языка в самом точном переводе на русский она означала Мастер по Коже. Этим я хотел отдать дань своему погибшему и неотомщённому отцу. В документах территория проходила под грифом округа с особым определением.

Также был осуществлён ещё ряд серьёзных уступок и льгот для меня со стороны СССР. Например, ни налогов, ни пошлин мой округ не платит. Правда и Союз тоже. Впрочем, это мелочи. И русские, и я своё получим и без этого.

Теперь про другую сторону. Молотов для СССР вытребовал очень много. В первую очередь я подписался под разрешением свободой торговли на моей территории. Вернее будет сказано: свободной покупки всего, что они пожелают в моих лавках и торговых гильдиях. Также представители Советского Союза могли свободно проходить в соседний мир, правда, только с моими сопровождающими. Самым главным пунктом шёл запрет торговли с иными странами без разрешительной санкции СССР. Сталин хотел быть единственным посредником в деле торговли магическими вещами. Но и тут были нюансы: вряд ли особые службы Советского Союза смогут проконтролировать меня. Сам я могу слегка обойти магический контроль соглашения. Но только в крайнем случае, когда выгода будет стоить риска. Вдруг мне иностранцы предложат какой-нибудь божественный артефакт или знание о таком? Или что-то в этом роде. В свою очередь я поставил аналогичный запретительный пункт о свободной торговли СССР с представителями из иного мира. Ходить ходите, сувенирчики берите, а вот что-то серьёзное ни-ни без моего разрешения.

Ещё Молотов вписал пункты об оказании мною помощи СССР. Она заключалась в первую очередь в обучении магии присланных людей. Так до конца этого года я обязался провести через Зал мастеров двух магов-артефакторов и не менее сотни снайперов. Впрочем, эти пункты были фактически мелочью на фоне самых первых.

«А вот с советскими инженерами придётся поломать голову, чтобы обойти пункт о преступниках, — с досадой подумал я. — Эх, рановато Молотов прилетел. На недельку бы попозже, когда я решил бы часть вопроса по специалистам для перерождения в ледяном Очаге».

Это мысль прочно засела в моей голове, где и так имелись сотни её товарок, мешая спокойно работать. Не выдержав, я отправился к Ростовцевой за советом. Надеялся, что она поможет найти нужное решение. Вон как она с Молотовым помогла. Не уверен, что смог бы получить территорию в аренду без её помощи.

— А что тут думать? Прямо сейчас приглашаем к себе наркома и обещаем в ближайшие дни обучить одного артефактора, — сказала она. — Только простого, гранда им отдавать чересчур жирно будет. Им и такого за глаза хватит. К магу добавим немного магических ингредиентов, чтобы он по возвращению в Москву в скором порядке смог удивить руководство своими талантами. И за такую скорость требуй у него десятка четыре репрессированных инженеров и конструкторов. А потом соглашайся не менее чем на две дюжины. Так и нам будет польза, и Союз будет считать, что один артефактор — это о-го-го, раз стольких обученных людей стоит. Я с Молотовым сама поговорю на эту тему. Но завтра, сегодня есть дела срочные. Да и он пусть помаринуется.

— Пожалуй, это выход… — согласился я с ней. — И Ойру с Сатой подошлю к нему. Якобы случайно столкнутся. Пусть он оценит их, приглядится, послушает.

— С девками сама поговорю. Подскажу им, как вести себя с москвичом. Тот мужик слишком умный и внимательный, сможет понять, что наши гранды себя специально расхваливают. И придумает себе бог весть чего, — чуть помедлила и добавила задумчиво, — даже как бы не лишнего, чего мы и сами не хотим.

— Хорошо, — кивнул я.

К Молотову и его людям я приставил нескольких сопровождающих, чтобы гости не вляпались ненароком в неприятности. Мои-то подчинённые их не тронут, а вот за иномирян я не стану говорить.

На следующий день после возвращения из Витебска, я заглянул в трактир, чтобы узнать, что делала и как вела себя ясновидящая.

— Вчера поздно вечером у неё был тот важный мужик с усами, — произнёс Ильич. И следом спросил, — Это ж сам нарком, да?

— Да, министр внутренних дел. Может, знаешь, о чём они говорили?

Но трактирщик меня расстроил. Он отрицательно покачал головой:

— Не, Лорд, не знаю. Но вышел он от неё белее снега, глаза стеклянные, чуть не оступился на лестнице и не загремел вниз. Может, она ему про его смертный день поведала?

— Может, — задумчиво произнёс я, — всё может быть…

Захотелось самому посетить гостью и попробовать вызнать у неё то, что так сильно выбило из колеи московского гостя. Уверен, это точно помогло бы мне в моих отношениях с союзниками.

— А она ночью ушла обратно, — огорчил меня Ильич.

— Тьфу, демоны их всех подери!

Молотов со своими сопровождающими покинул нас днём. Перед этим купил почти пять сотен амулетов в лавке у Озары за драгоценные камни, обмененные на хориды в Трактире. Он взял несколько десятков лечебных, остальные были защитные. Последние качеством были слегка получше тех, которые покупал Озеров. Новые выдержат на пару пуль больше и проработают в активном ожидающем состоянии раза в три дольше. Я хотел замутить разум москвичам и узнать что же такое шокирующее поведала ему Юлирия. Но сдержался, решив не превращаться совсем уж в откровенного подлеца, сующего свой нос всюду. Может и не правильно. Зато в своих глазах я чист. Когда таким способом развязывал языки Озерову с “журналисткой”, то был в своём праве, фактически защищался, так как те гости прибыли ко мне совсем не с теми желаниями, про которые мне рассказали при знакомстве. С Молотовым же ситуация немного другая. И самое главное — магический договор уже не даст навредить Союзу мне. Может, нарком и увидел последствия разрыва договора СССР в одностороннем порядке или обмана меня по ряду пунктам в нём? Если так, то это даже хорошо, что он пообщался с ясновидящей, просто замечательно.

*****

— Михаил Харитонов? — я окликнул немолодого мужчину в старом пиджаке, брюках и кепке с выгоревшим «сидором» за спиной.

— Да, — ответил тот и с опаской посмотрел на меня. Учитывая, что он сегодня вышел из трудовой колонии, расположенного в Архангельской области, его эмоции были понятны. Тем более, пара человек, таких же бывших зэка как и он сам, будто специально, демонстративно не обращали внимания на нас с ним. А ведь это тоже действует на нервы, словно тебя оставили одного против всех. Откуда же ему было знать, что от посторонних зевак его и меня прикрывает амулет отвода внимания.

— Я хочу с вами поговорить о вашем будущем. Не пугайтесь так, оно будет точно лучше того, которое вам светит без меня.

— А можно посмотреть на ваши документы? — произнёс он.

— В принципе можно, но это вам ничего не даст. Я Киррлис, или товарищ Киррлис, можете обращаться и так, и так. Как вам проще. По документам… вам какие показать? Рабочего с завода или порученца товарища Сталина? Я могу предоставить любые, но моей сути они не отразят.

Лицо собеседника и так не отличавшегося здоровым цветом, стремительно побелело, а с висков скатились несколько капель пота.

— Гражданин начальник…

— Уж лучше товарищ Киррлис, — поправил я его.

— Товарищ Киррлис, — сглотнул он, — разрешите добраться до станции? Я ни в чём не виноват… меня жена с дочкой ждут в Туле.

— Михаил Сергеевич, сначала разговор, хорошо? Поверьте, хуже от него вам не будет. Кстати, вы есть хотите? Мы за час доедем до столовой, там перекусим и поговорим.

Мужчина обречённо кивнул головой.

В «эмку» он садился, как будто подставлял шею палачу.

— Кое-что хочу сказать сразу, Михаил Сергеевич. Я прибыл сюда из Белоруссии с особой… территории, где право карать и миловать принадлежит только мне, так как законы СССР действуют постольку поскольку. Для ряда секретных работ и экспериментов я ищу людей с высшим инженерным образованием. Мой выбор пал на вас и других ваших товарищей.

— Опять зона, только не в ватнике, а в халате? — тихо сказал он.

— Нет, ничего подобного. Хотя ограничение в передвижении будет. Но не из опасения, что сбежите. Просто место находится вблизи фронта, существует опасность попасть в руки немецких разведчиков или подорваться на мине. Ещё можно запросто поймать случайную пулю от патруля, которые сначала стреляют, а потом кричат: «Стой! Кто идёт?».

Мужчина с удивлением посмотрел на меня.

— Пока этого хватит. Больше расскажу после обеда.

В небольшом городке, откуда на время взяли «эмку» местного чиновника, и находящегося сравнительно недалеко от колонии с зэка, имелась небольшая столовая. Когда мы зашли внутрь, там ели семь человек. На нас они даже взглядом не повели, не обратив внимания благодаря амулетам. Я лично налил в тарелки горохового супа, наложил макарон, взял два стакана со светлым чаем — на заварке экономят — хлеба и принёс за стол, куда немногим ранее усадил спутника…

К сожалению, Харитонов отказался со мной ехать в Юррдурэ-Хак. Не смог перебороть страх перед новой «зоной» сразу после освобождения.

«Наверное, зря решил сделать ставку на семейного человека. Или нужно было дать ему помариноваться некоторое время после освобождения, а потом уже делать предложение? — с лёгкой досадой подумал я, летя соколом в Цитадель. — Хоть бы у других получилось сманить кого-нибудь».

Общение с Харитоновым, бывшим инженером машиностроительного завода, попавшего под статью за пару лет до войны, было попыткой обойти договор с СССР и получить образованных людей прямо сейчас. Во-первых, те, кто освободился из трудового лагеря, уже не были преступниками. Во-вторых, они точно не являлись важными объектами.

На этот шаг меня толкнули подгорающие сроки моего же плана по инженерам для ледяного Очага и то, что Молотов не стал немедленно соглашаться на предложение «вы нам полсотни техников и инженеров с семьями, а мы вам настоящего мага-артефактора». То, что он узнал от оракула, так сильно его выбило из колеи, что он попросил время для принятия решения.

В следующее мгновение меня посетила другая мысль.

«Демоны меня побери, а зачем мне именно советские инженеры? Неужели в Германии или Франции нет таких, кто ненавидит свой государственный строй и готов сбежать от него при первой возможности?» — подумал я.

А ведь есть ещё и другие страны, те же Латвия с Литвой, где хоть и гуляют сильные антисоветские настрои, но и коммунистов хватает. Особенно в заводской среде, которая меня и интересует. Ну не получу я инженера, да и демоны с ним! Мне мастер цеха тоже сгодится.

Глава 11

— Лорд! Лорд, вставай! — сквозь сон я услышал писк феи. Их голос я ни с чем не перепутаю.

— Случилось что-то? — хриплым со сна голосом спросил я.

— Да, Лорд. В трактире тёмные устроили бойню.

— Твою ж… демонов всем в тёщи, — выругался я, подлетая с постели, как подброшенный пружиной. — Что за тёмные?

— Эльфы тёмные. Дроу.

«Вот и привет от шоульцев», — подумал я. Почему-то сразу мысль коснулась отряда чернокожих наёмников из другого мира, которые решили спрятаться на Земле от гнева дроу.

Спустя несколько минут я был в трактире.

— Фью-ю! — присвистнул я, оценив окружающий разгром и количество мёртвых тел с лужами крови. — Как так-то?! Пётр Ильич!

— Нет его. В лазарет утащили, — с порога ответил мне Прохор. — Ужо сильно его негритянки ушастые поранили.

— В курсе, что здесь произошло?

— Угу. Дроу эти, оказывается, под могучими личинами прятались.

Аура у беролака кипела так яростно, что это на простую злость из-за чужого нападения нельзя было списать.

— Кто-то из наших парней погиб?

— Трое, Киррлис. Двое семянчиковских и один мой.

На эти слова аура собеседника отреагировала очередным всплеском. Но что-то всё равно было не так. Не только смерть оборотней так вывела его из себя.

— И?

— Они Машку скрутили и хотели к себе утащить. Её грифониха учуяла беду и напала на дроу у дверей трактира, чуть не опоздала. Те внутрь, а там…

Мои перестраховки не прошли даром. Заложенные лёгкие мины, амулеты и скрытые пулемёты не оставили шансов тёмным эльфийкам. Правда, под пули и осколки попали и гости. Но тут уже ничего поделать никто не мог. И так в попытке обойтись малой кровью я потерял трёх отличных бойцов и хороших парней. Только после этого Ильич активировал весь свой арсенал. Мины и амулеты перегрузили магическую защиту дроу, а пулемёты завершили дело. Всё-таки, на близкой дистанции да зачарованными пулями из пары «косторезов» с их дикой скорострельностью можно и дракона пополам при удаче разрубить.

— С Машей что?

— Спит покамест. Гадины её усыпили, не добудиться, — сказал Прохор.

— Ясно. Пленных, так понимаю, нет? — спросил я, особо не веря в это.

— Есть парочка. Одна может уже и отошла. А вторая почти живая.

— О, как! Веди к ним.

Тяжелораненая отдала богине душу буквально за минуту до того, как я к ней подошёл. Лечить её никто не собирался, так что исход был закономерным. А вот вторая тёмная эльфийка была сравнительно в порядке. Шишки с ссадинами, пара лёгких ранений в руку и ногу, и скользящее ранение в голову, которое вырубило лазутчицу лучше любого оглушающего заклинания. Это была высокая худощавая девушка с небольшой прекрасной грудью с длинными белыми волосами, сейчас превратившимися в грязные сосульки от крови. Тёмная кожа, красивое европейское лицо, которое здесь называлось аристократическим, длинные заострённые ногти. До попадания в плен она была одета в кожу с головы до ног. Штаны и куртка местами были дополнительно усилены кожаными квадратами. Сейчас же лежала полностью голая и связанная. Причём так, что была похожа на натянутый лук: руки и ноги оборотни стянули за спиной друг к другу. Раны ей перевязали, кроме той, что на голове. Ту залили густой целебной мазью, которая быстро застыла, превратившись в нечто напоминающее живицу.

— Все цацки с неё поснимали, волосню тоже местами обрезали, а то у неё там чего только не было заплетено, — доложил мне Семянчиков, лично охранявший пленницу.

— С ногтями тоже поосторожнее будьте, — предупредил я всех. — Дроу на них наносят смертельный яд, и противоядия от него нет.

— Ясно. Сейчас мы их ей срежем.

Спустя пять минут девушке отхватили ногти по самое «мясо». А дополнительно ещё и волосы почти полностью срезали на всякий случай. Пришедшая наместница не побрезговала обыскать пленницу. Причём, успешно. Из… кхм… дроудессы Ростовцева вытащила несколько хрустальных шариков с нанесёнными на них рунами. Опознать я их не смог и приказал отдать полугномкам. У тех знаний хоть отбавляй. Ещё были два кожаных футляра размером с палец, внутри которых лежало по три металлических иглы.

— Всё, больше ничего не нашла, — сказала Клавдия, отходя от тёмной эльфийки. — Прям молодость свою вспомнила. Были у меня среди девиц такие оторвы, что матерь божья помоги! Одну как-то обыскивали, знали, что она стащила бутылку шустовского, и выбросить не успела. Всю ощупали, до исподнего раздели — нету! Отправили её посидеть на лавке, пока сами думали, что делать. И вдруг слышим стук такой странный от лавки. Оказалось, что эта дрянь бутылку себе в срамное место засунула. И та ударилась донышком о лавку, когда девка села. Хорошо, что деревянная была, никаким войлоком не обитая.

— В чувство приводим… хотя, стоп, — сказал и тут же отменил свой приказ. — Нужен амулет какой-нибудь на всякий случай, чтобы её ослабить. Мало ли какие у неё способности. Если будет приходить в себя, то лупите её без жалости по голове. Дроу крепкие, должна выдержать.

— Это мы за ради бога! — стиснул кулак Семянчиков и недобро посмотрел на пленницу.

— Только специально не убивайте.

Отыскав Сату и Ойру, я поставил им задачу в самые сжатые сроки создать амулет, которые вытянет всю ману из дроудессы и ослабит её физически. Ради срочности и для надёжности разрешил взять мифрил и немного адамантия для амулета.

— Кольца сделать или браслет? — уточнила старшая сестра.

Я на несколько секунд задумался, вспоминая всё то, что знал про тёмных эльфов.

— Ошейник лучше всего. Вдруг она решит отгрызть себе руки, чтобы устроить магический взрыв и попытаться забрать нас с собой на тот свет, — наконец, ответил я. — Эти дроу и не на такое способны.

— Брр, — передёрнула плечами Ойра. — Грызть себе руки? Фу, мерзость.

Спустя час мне был вручен ошейник, состоящий из нескольких узких и чуть изогнутых пластин из мифрила. На каждой из них имелась крошечная адамантиевая заклёпка.

— Из-за срочности сделали самый простой. Чтобы активировать придётся капнуть кровью дроу на металл. Но после этого ошейник только в переплавку, — сказала мне Ойра.

К моему возвращению пленница так и не пришла в себя. Измазав в крови из раны на голове ослабляющий амулет, я нацепил его на шею дроудессе. Всё, теперь его снять могут только полугномки или я.

Как только ошейник оказался на предназначенном для него месте, так сразу же его обладательница зашевелилась. Сначала она жалобно простонала, потом открыла глаза. Секунду рассматривала нас, потом оценила свой вид и задёргалась. Вернее, попыталась. Сил у неё хватило только на то, чтобы пару раз пошевелиться. Её тёмная кожа от страха посерела, зрачки сузились, а аура дрожала от испытываемого ужаса перед нами.

Возможно, какие-то чары удерживали её в бессознательном состоянии. И как только они лишились притока маны, то отключились, и девушка пришла в себя.

«Не похожа она на суперубийцу, скорее на новобранца, пошедшего на первое задание и встрявшего в крутую передрягу. Или очень хорошая актриса», — подумал я, затем опустился перед ней на корточки и произнёс. — Назови своё имя.

Та с силой сжала губы.

— Ты знаешь, кто я?

Даже не шевельнулась, изображая статую, только зрачки на мгновение изменили свой размер, показывая, что пленница в курсе моей личности.

— Ты со своими сёстрами напала на мой дом, хотела похитить близкого мне человека и убила нескольких моих воинов. За такое придётся отвечать, — ровным тоном продолжил я. — Предложу тебе два варианта. Первый — ты всё рассказываешь мне и я, возможно, смягчу твою участь. Второй — я ухожу, и с тобой начинает работать мой палач. И заверю тебя, что у него легко найдутся способы развязать тебе язык. Ты будешь визжать от боли, как гоблин в железной бочке на костре. Станешь мечтать о смерти, но умереть тебе никто не даст. И вскоре ты сама захочешь поделиться всеми своими тайнами в обмен на милосердный удар в сердце.

Она крепко зажмурилась, а потом её затрясло. В первый момент я подумал, что сработало какое-то заклинание, убивающее в случае попадания в плен. Но затем увидел, как из-под век скатываются мелкие слезинки, и понял, что у той истерика из-за страха.

— Тю, соплюшка, испужалась, — сказал Прохор. — Она там не обмочилась часом?

— Сухая, — откликнулся Семянчиков и добавил зловещим тоном. — Пока.

Пленница рассказала всё. И вроде бы аура показала, что она была с нами искренняя. По её словам, всё произошло вот в таком ключе. Одна из кандидаток в младшие жрицы Богини-паучихи решила проявить себя, отыскав шоульцев, убивших жрицу их Дома. Ресурсов у неё было мало, поэтому она взяла на операцию слабую звезду воительниц. Пленницу включили в отряд перед самой вылазкой, чтобы заменить одну из дроу, которую тяжело ранили на дуэли. Под чужими личинами дроу больше недели жили в Юррдурэ-Хак. Амулеты кандидатка в жрицы выдала всем очень качественные, поэтому никто у нас не опознал тёмных эльфиек. Кроме маскировочных амулетов, у незваных гостей были и другие волшебные вещицы. Например, ментальные для допросов и для отвода чужого внимания. С их помощью они смогли получить достаточно информации, чтобы начать действовать. Маша была выбрана в качестве цели из-за её собственного поведения и языка. Дроу «расспросили» достаточно народу, чтобы узнать, что та «моя правая рука и вообще почти невеста».

— Выпорю, ей-богу выпорю эту вертихвостку! — вспылил Прохор, когда пленница дошла до этого момента.

Тёмные эльфы рассчитывали обменять её на Гнарга Айро с его наёмниками или хотя бы на информацию, где эти обидчики тёмных эльфов обитают. Моей мести они особо не опасались. Сравнили мои силы и мощь своего Дома и поняли, что я сильно уступаю. Не сильно удивлюсь, что в голове у кандидатки в жрицы крутились мысли предложить матриарху или страшим жрицам подчинить меня. Всё-таки, я в некотором роде уникален: и по развитию Очага, и по окружающему миру без магов, и по отсутствию у меня сильных союзников. В общем, бери — не хочу.

Стоит ещё отметить, что дроу сумели украсть несколько образцов огнестрельного оружия с боеприпасами и перетащить образцы к себе. Винтовку и несколько пистолетов с ручными гранатами. По словам пленницы, земное вооружение его соплеменниц не впечатлило. Во-первых — оно грубое, и царапает утончённую эльфийскую натуру темнокожих убийц. Во-вторых — тяжёлое и громоздкое, а ещё слишком шумное и без капли магии. На больших дистанциях, для которых создана винтовка, дроу не воюют или делают это очень редко. А на коротких дистанциях они превосходно управлялись с амулетами, метательным оружием, арбалетами и клинками. Ничего удивительного в их точке зрения не было. Все долгоживущие расы смотрят свысока и с презрением на поделки короткоживущих. А на Земле ещё и магического искусства нет.

«Много вы понимаете, — про себя подумал я, слушая «языка». — Не содрогались ваши пещеры от тонн взрывчатки и сами не узнали ещё страха перед кинжальным пулемётным огнём и картечью».

Вся тёмноэльфийская звезда полегла в трактире. На той стороне их команду ждёт полукровка из агентов дроу, которых те внедряют в города и государства, где видят для себя выгоду. Кто он и где живёт, пленница не знала. С полукровкой общалась только старшая. Немного зная тёмных эльфов, я был почти уверен, что никого в свои планы старшая дроу в своём мире не поставила. И уж тем более не рассказала агенту полукровке, зачем пошла на Землю. А тот, не дождавшись новых указаний, не проявит никакой инициативы. Украденное оружие попадёт в тайник, где и будет с годами сожрано ржавчиной.

— В камеру её и не спускать глаз. Обо всех странностях докладывать мне незамедлительно. На провокации не поддаваться, на жалобы не обращать внимания. На сиськи не таращиться и не соблазняться, если будет соблазнять, — приказал я оборотням. — Поставить в охрану пару самых надёжных бойцов. Позже решу, как с ней поступить. А ты, — я посмотрел на дроу, — веди себя тихо. Любая твоя незапланированная выходка приведёт к тому, что прикажу оторвать тебе голову.

*****

В кремлёвском кабинете сидели двое. Его хозяин и недавно прилетевший из Белоруссии Молотов.

— Это не мог быть ход со стороны шамана? — резко спросил Сталин своего наркома и ближайшего соратника.

— Я не знаю, Иосиф Виссарионович. Я ничего не знаю. Видение было чётким, словно я сам там находился в первых рядах. Голос, внешность, местность — всё соответствовало, — ответил Молотов. Перед его мысленным взором в очередной раз пронеслась картина, как самый знаменитый политик Великобритании стоит на трибуне с американским символом и с множеством микрофонов. Его взгляд опущен вниз, на листы с бумагами, с которых он читает свою речь. Несколько его фраз особенно чётко врезались в память наркома:

«…Протянувшись через весь континент от Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море, на Европу опустился железный занавес. Столицы государств Центральной и Восточной Европы — государств, чья история насчитывает многие и многие века — оказались по другую сторону занавеса. Варшава и Берлин, Прага и Вена, Будапешт и Белград, Бухарест и София — все эти славные столичные города со всеми своими жителями и со всем населением окружающих их городов и районов попали, как я бы это назвал, в сферу советского влияния. Влияние это проявляется в разных формах, но уйти от него не может никто. Более того, эти страны подвергаются все более ощутимому контролю, а нередко и прямому давлению со стороны Москвы…».

Молотов не только был незримым зрителем, но он ещё и чувствовал эмоциональный фон собравшихся. И в нём плескалось слишком много отрицательных эмоций в адрес СССР.

— Речь Черчилля в Фултоне, — произнёс Сталин. — Это город в США. Зачем туда занесло британского политика?

— Не знаю, в видении этого не было. Только откуда-то почувствовал, что в этот день между нами и нашими союзниками случился раскол. Словно нас разделила непробиваемая стена, железный занавес.

— Что ещё ви, видэли, Вячэслав Михайлович?

И вновь перед глазами министра иностранных дел встали образы, которые ему показала странная женщина-маг, с которой он случайно столкнулся в поселении Киррлиса, когда решил поменять драгоценные камни на золотые хориды, которые принимала торговка в магической лавке. На этот раз он видел страшный взрыв, после которого в небо поднялся столб дыма и пыли в виде гигантского гриба. Сам взрыв снёс неизвестный город, похожий на японский своими жилыми постройками и храмами. Следом в памяти прозвучали слова, сказанные на американском диалекте английского: доклад № 329… операция «Пинчер»… операция «Чариотир» и многие другие, которые обещали Советскому Союзу крайне незавидную участь, такую же, как неизвестному японскому городу.

— На эту ситуацию можно взглянуть с иной точки зрения, Вячэслав Михайлович, — сказал Сталин, выслушав наркома, который в который раз произносил одно и то же. — Из ваших видэний становится ясно, что войну с Гэрманией ми выиграли. А что же до планов союзников, которые, как оказалось, нам нэ союзники, то ми их расстроэм с пользой для себя, — а про себя подумал: — «Главное, чтобы это не было ходом шамана, которому понадобилось столкнуть нас с англосаксами».

Глава 12

Удалось завербовать всего четырёх инженеров и одиннадцать опытных рабочих, обладающих великолепными знаниями станков и сложных механизмов. Все они в той или иной степени пострадали от советского правосудия. Кто-то за дело, как пятеро «несунов», решивших из заводского металла выточить кое-что дефицитное на рабочем месте, чтобы потом продать на рынке. Другие по доносу, как инженер Румынов, которого подсидел его заместитель, решивший подняться на место начальника цеха на крупном машиностроительном комплексе. Про них я узнал благодаря связам среди чиновников СССР, получивших от меня здоровье и золото в немалых количествах. Всего несколько человек, но сидели они достаточно высоко, чтобы получать сведения почти по любой сфере в Советском Союзе, пользуясь своей властью. Например, получить список специалистов, недавно освободившихся из колоний и лагерей. Мне и моим соколам удалось переговорить с несколькими десятками кандидатов. Но только полтора десятка приняли моё предложение. Почти все они оказались бессемейными, то есть их ничего не держало в этой стране. К сожалению, не все они пройдут через клятву. А без неё на текущий момент мне не нужны подчинённые, которые пройдут перерождение в одном из Очагов.

Из пятнадцати четверым я сразу предложил поклясться мне. Ну как сразу, на третий день жизни в Юррдурэ-Хак. Этого времени им хватило проникнуться местным духом и вникнуть в детали — наличие магии. Я уже научился определять по ауре, насколько велика вероятность, что человек подойдёт. Эта четвёрка была почти идеальна. И как показали дальнейшие события, я не ошибся.

— Летали когда-нибудь? — поинтересовался я у них.

Те переглянулись и отрицательно помотали головами.

— Значит, получите такой опыт.

— На самолёте полетим? — поинтересовался Румынов.

— Нет, на грифонах.

Мужчины слегка сбледнули с лица, но никто из них не отказался от полёта. Сам я воспользовался оборотным амулетом, чтобы не занимать лишнее место. Чтобы не лишать Цитадель воздушных бойцов, я пропустил через Зал Воинов трёх кандидатов, изъявивших желание стать наездниками на грифонах. И двух лошадей в Загоне превратил в грифонах, укомплектовав наездников транспортом.

«Нужен телепорт, очень нужен. Займусь им после возращения», — подумал я, превращаясь в сокола и взмывая в небесную синь. Полёт прошёл без эксцессов, не считая того, что седоки в первый день чувствовали себя очень паршиво. Из-за этого приходилось часто делать привалы. Глядя на это, мне в голову пришла мысль усыплять пассажиров на время полёта. Для этого придётся слегка переделать сбрую на грифонах, чтобы не потерять спящего.

На Эвересте всё было тихо. Маскировочные амулеты надёжно прикрывали вершину иллюзией плотного облака, не давая никому издалека увидеть, что здесь творится. А на горе работа кипела. Драйз и строительные материалы собирались и складывались на складе. У работников настроение было на высоте, проблем с едой не имелось. Познакомив их с землянами и наездниками, я оставил всех и ушёл к ледяному фонтану Очага. Там я с головой ушёл в дела. За сутки я «заказал» сразу три важных здания, без которых нечего было и мечтать о тяжёлой шагающей технике, и военной и гражданской. Пока они строились, я обратил землян в гномолюдов, сделав их инженерами этой расы. А потом опять был полёт теперь уже в обратном направлении. Только в этот раз я летел на грифоне и спал, восстанавливая силы, которые потратил за время, проведённое на Эвересте.

В Юррдурэ-Хак сильно неприятных происшествий не было. Иномиряне после происшествия с дроу сильно присмирели, хотя их число не уменьшилось. Напротив, кажется, даже стало больше. Во втором поселении случилась крупная драка между евреями и прочими. В числе последних были и иномиряне — бывшие рабы. Уж не знаю каким образом носители пейсов разозлили их. С ними разбирается Ростовцева. Наместница пообещала всем, что виновные получат по заслугам. Вплоть до расстрела.

Ещё немцы совершили две вылазки до границы рунных камней. Почти батальон вошёл в леса. И там же весь остался, пополнив мой арсенал со складами оружием, боеприпасами и прочими полезными вещами да продуктами. Возле Витебска в моё отсутствие немцы совершили наступление и сумели прорвать оборону в двух местах. Но были отброшены с помощью ударов с воздуха. Противопоставить свою авиацию Советской, гитлеровцы не могли, так как за небом следили мои соколы и наездники на грифонах. Они сбивали любой самолёт с чёрно-белыми крестами на крыльях не только в пределах моих земель, но и рядом с ними. А ведь с недавних пор моя территория резко увеличилась, дойдя почти до Витебска.

— Демоны, нужно будет ещё с деревенскими пообщаться, довести до них этот момент. А то ведь крючкотворы из Москвы легко обернут этот просчёт в свою пользу, — пробормотал я, вспомнив о данной проблеме. — Но сначала телепорт.

Эту нужную для меня вещь я хотел получить в соседнем мире. Риск был огромен! Но и нужда в мгновенном переносе грузов и живых существ была ещё больше! Ойра и Сата опять забросили свои дела и занялись моими хотелками. Требовались мощные амулеты защиты и нападения, лечения и маскировки. Ради этого я отдал девушкам треть запасов адамантия. Кстати, СССР я хочу сказать спасибо за то, что отказался от поставок вольфрама. Высвободившиеся ресурсы я бросил на изготовление самого ценного магического металла. Сейчас у меня в сейфе его лежало пять с небольшим килограмм. И ещё около десяти смогу трансфигурировать в течение недели. Правда, ради этого придётся почти все Древа трансфигурации перевести на производство адамантия. Ну, и весь камень с рынка пойдёт на это дело.

Много народу брать не стал. Прохор, Гай, Семянчиков, Сата с Ойрой и ещё два оборотня из гладиаторов-рабов. Специально решил взять побольше местных жителей, которые знают жизнь снизу доверху.

Когда шагнул через дверь в трактире с мыслью попасть в соседний мир, то боялся, что этот меня не отпустит. Где-то в старых записях, тех, что расшифровал в академии, было упоминание про сложность межмировых переходов Лордов. Вроде как требовались определённые условия. Вникать я тогда не стал, так как меня интересовала в первую очередь матрица заклинания. И вот сейчас в груди ёкнуло… а потом я сделал шаг вперёд, в глазах потемнело, но миг спустя свет появился вновь.

— Ну да, я же сломанный Лорд, — пробормотал я себе под нос, — у меня всё не как у… нормальных. Демоны, теперь назад бы вернуться.

Вот насчёт возращения я не подумал совсем. Опасался, что трактир не выпустит меня с Земли. М-да…

— Киррлис, что стоишь на пороге? — раздался рядом голос Гая, который первым прошёл в свой родной мир. Я строго-настрого запретил своим спутникам обращаться ко мне по титулу. Киррлис или командир — точка.

— Да так, задумался.

— А-а, — протянул тот, будто что-то понял. А может, подумал что-то своё. — Пошли стол найдём.

— Лучше дождёмся остальных.

— Да никуда они не денутся, — отмахнулся тот. — Переход по-разному проходит. Для кого пять секунд, а другим пяти минут мало будет. Так чего торчать тут, привлекать внимание?

— Ладно, уговорил, — сдался я.

Стол нашли сразу, их примерно треть пустовала. Гном немедленно подозвал разносчицу и заказал ей пива и закуску.

— Я тут всегда сижу с часок. Не стоит менять традицию и привлекать ненужное внимание, — деловито сказал мой спутник. — И так трактирщик может приметить нашу компанию, раньше-то я один ходил туда-сюда. Киррлис, да не пялься ты так!

Я с трудом отвёл взгляд от входной двери, в которую только что вошёл местный мужчина, одетый небогато. С этими переходами из мира в мир для меня всё непонятно. Вот кто это? Точно местный или путешественник из другой вселенной вроде меня и гнома? Хотя, гном-то местный. И ведь скажи мне кто: «ты же сам Лорд, неужели не разбираешься?». И что ответить, если в самом деле не разбираюсь?

Я вздохнул.

— А вот и пиво, — оживился Гай. — Спасибо, Бетариса, — улыбнулся он разносчице и положил на стол перед ней несколько серебряных монет. Одну отдельно. — Наливай, командир. Здесь почти такое же вкусное, как у Ильича.

Я кивнул, налил себе, ему и придвинул к нему одну кружку. Гном сразу же приложился к ней и стал пить большими глотками. Я же сделал один и поставил обратно на стол. В меня сейчас ничего не полезет.

— О-о, пивко! — неожиданно прозвучал голос Прохора. Невольно я вздрогнул. А тот упал рядом и схватил кувшин. После чего ничуть не чинясь стал пить из него.

При виде такого произвола, Гая чуть сердечный удар не хватил:

— Ты что творишь, мохнатый?!

Беролак ответил ему только после того, как опустошил посудину.

— Ничего так, но у Ильича повкуснее будет.

Гай несколько секунд сверлил его свирепым взглядом, потом опять махнул рукой. Новый кувшин он поставил рядом с собой и всем своим видом показывал, что Прохору из него не достанется даже пенки со дна.

— Держи, — я пододвинул свою кружку Прохору. — В меня не лезет что-то.

— Зря, хорошее пиво, — отметил тот. — Ну, хозяин-барин.

Да, я волновался и ещё как! Это для Гая хождение туда-сюда стало обыденностью. Прохор, будучи оборотнем, относился к ситуации по принципу «ввяжемся в драку, а там будем смотреть…чего раньше нервы зазря трепать». Плюс, я чувствовал где-то очень глубоко в душе некую пустоту, разрыв, отчего настроение было мрачным и тревожным. Не ошибусь, если предположу, что так моя суть Лорда реагирует на то, что мои Очаги остались в другом мире.

Разносчица принесла ещё один кувшин пива и большое блюдо с тёмными полосками вяленого мяса, посыпанного специями. Может, перцем, а может, мелко размолотыми пряными травами.

— Эй, куда лапы тянешь, лохматый? — в очередной раз возмутился Гай, когда Прохор придвинул к себе и пиво, и мясо.

— Я когда волнуюсь, то ем много, — ответил ему беролак, даже и не думая делиться. Посмотрел на пиво и добавил: — И пью.

Под ленивое переругивание своих спутников, я дождался, когда появится Ойра. После этого скомандовал:

— Всё, на выход.

Прохор парой глотков допил пиво в кувшине, всей пятернёй вытащил остатки мяса из блюда и забросил то в рот… хм, в пасть я бы сказал, у нормального человека даже с комплекцией Прохора рот разорвётся от такого количества еды.

На Земле заранее договорились, что разделимся на два отряда. В одном буду я с Гаем и Прохором. В другом все остальные, где оборотни будут выдавать себя за телохранителей полугномок. Правда, в реальности двум грандам от артефакторики охрана нужна лишь для статуса или, чтобы потешить эго. Но это так, отступил от темы. Гай заранее присмотрел несколько гостиниц, а потом мы сообща выбрали одну из них, что была большая и достаточно статусная. Совсем уж в элитную селиться не стал, так как мест там мало и все на виду. Плюс, полно кичливых аристократов, с которыми мои импульсивные оборотни обязательно устроят свару. А матёрый оборотень с адамантиевыми амулетами — это машины смерти даже для опытных магов или воителей с магической поддержкой.

Я получил двухкомнатный номер. Одна, та, что самая просторная, предназначалась мне. Вторая отводилась слугам или охране, была не так пышно обставлена и заметно меньше размером.

Едва только заселились, как стали разбирать вещи. Из одного из узлов появилась на свет небольшая немецкая радиостанция с запасом заряженных сухих батарей. Она была немедленно включена. Полчаса спустя сквозь треск эфирных помех раздался вызов.

— Всё, Киррлис, на месте вторая группа, — сообщил мне Прохор, который исполнял обязанности радиста. — Можем собираться и двигать в харчевню на встречу.

— Отлично, — с моей души свалилась часть груза переживаний за товарищей. Может, не стоило так перестраховываться и разделяться? Спокойней был бы. С другой стороны, если для возможных недоброжелателей останется в тайне наличие отряда полугномок, то это даст мне шанс выбраться из передряги при самом неблагополучном раскладе.

Но не успели мы оказаться на улице, как к нам подкатила шикарная огромная карета с гербом правителя Шоргуш-Гуа. С запяток соскочили двое молодых слуг в ливреях, расшитых золотом и украшенных жемчугом с драгоценными камнями. Один из них открыл дверь, а второй помог спуститься по высоким ступенькам мужчине в дорогих одеждах.

Человек и сильный маг.

— Господин, позвольте представиться, — первым сказал он, пока в моей голове роился сонм мыслей, от гадания, кто это, до желания ударить первым и бежать обратно в трактир, чтобы вернуться на Землю. — Маг пятой ступени Данкален Лирнский, личный секретарь с’шагуна Грунда Великолепного — полновластного и неоспоримого правителя Шоргуш-Гуа и окрестных земель. Грунд Великолепный приглашает вас и ваших спутников к себе на званый обед.

— Прямо сейчас?

— В любое удобное для вас время. Но было бы хорошо, если бы прямо сейчас. Так вы ответите вежливостью на вежливость моего владыки.

— Сожалею, но я не захватил парадной одежды.

— Пустое, — улыбнулся он мне. — Разумного красят поступки и сила, а не внешняя пыль, которая сегодня есть, а завтра нет.

— Хорошо, раз так, то едем. Гай, — я посмотрел на гнома, — останься в номере.

— Да, командир.

Гнома я оставил из того расчёта, что вот сразу отправить в гостиницу беролака не смог бы. Тот, мня себя моим защитником, обязательно попытался бы если не оспорить, то точно стал бы умолять меня взять с собой. С двумя же ехать не счёл нужным. Кто-то же должен держать связь со второй группой и рассказать, куда я поехал и с кем.

«Однако хорошо работают у местного Лорда информаторы! Я тут чуть больше часа, а тот уже знает про меня», — думал я, пока карета шустро несла в центр города, во дворец правителя. Как он узнал, что я — это я, ещё предстояло выяснить. Вариантов полно: он почувствовал мою энергетику в момент прохода через дверь трактира; его информаторы сидят в зале круглые сутки и у них есть моё описание; каждый Лорд ощущает своего «коллегу», когда тот оказывается рядом (может моё состояние связанно с этим, а не удалением от очага) и так далее.

Зачем я ему? Тоже скоро станет ясно. Лично я ставлю на обычное любопытство. Правителя Шоргуш-Гуа заинтересовало, зачем я тут появился. Может быть, получится напрямую с ним договориться насчёт портала? Чувство опасности зудит лишь слегка, то есть, смертной угрозы не предвидится… вроде бы.

В окно кареты я видел, как сменяются улицы, кварталы и районы. Дважды проезжали через ворота в оборонительных стенах. Не внешних, те побольше будут. Скорее, через те, что делят города на районы бедноты, торгашей и аристократов. Плюс, отделяют важные постройки Очага от обычных зданий, которые возводятся руками зодчих. Кажется, я даже увидел несколько из них. Пусть выглядят они не так, как у меня, но что-то общее, характерное для построек Очага в них было. То, что эти здания я приметил недалеко от центра города, говорило о том же.

— Мы уже почти на месте, господин, — отвлёк меня от мыслей мой провожатый. — Прошу простить, но сейчас нужно будет пройтись пешком.

— Нужно — пройдёмся, — кивнул я.

Что заметил в первую очередь — роскошь! Брусчатка из идеальных плиток и камней. Все разных расцветок, создающие разноцветные узоры. Стены зданий, стен, колонн, статуй со стелами, бортики фонтанов и прочее, и прочее также были созданы из разного материала и дополнительно украшены искусной тонкой резьбой. Рядом с обычными стеклянными окнами располагались прекрасные витражи. Но не только камень со стеклом, металлом и обработанной древесиной я видел. Здесь хватало и зелени. Многоярусные клумбы, висячие оранжереи — чуть ли не сады. Хватало и крупных кустов с деревьями, ухоженных и подстриженных.

— Вот же красота-то какая, лепота, — пробормотал Прохор, впечатлённый до самого сосредоточия души. — Итить же сюда денег вбухано!

— Наш с’шагун не жалеет казны ради красоты, — заметил Данкален, услышав слова оборотня. — А ещё больше он ценит порядок.

Чем дальше мы шли, чем богаче становилась вокруг нас обстановка. У меня даже закралась в голову мысль, что нас ведут единственно красивым путём, украшенным специально для гостей Лорда, чтобы пустить пыль в глаза. Я из учебников истории, которые у Марии брал, вычитал, что когда-то во Франции правил король, любящий роскошь, балы и красоту вокруг себя. Сначала он облепил золотом и драгоценностями свой дворец, истратив казну и набрав долгов. Потом по мере того, как начинал требоваться ремонт, с второстепенных мест снималась отделка. Она или продавалась, или шла на улучшение вида в прочих местах. И это длилось до тех пор, пока не остался один коридор, через которых водили важных гостей к королю. И если бы кто-то решил свернуть в другую дверь, то был бы поражён запустению, грязи и обваливающимся стенам на фоне позолоты и инкрустаций всего в паре шагов. Впрочем, у Лорда должен быть неиссякаемый источник любых материалов. Полудрагоценные и отделочные камни с кристаллами он может производить тоннами без особых усилий и трат.

Наконец, мы оказались в огромном зале, в конце которого находились двойные двери от пола до потолка. Створки блистали от позолоты так, словно были выполнены из чистого золота. Рядом с ними стояла четвёрка латников в чёрно-алой броне с большими кинжалами на поясе и протазанами в руках. И пара слуг, крепких молодых парней, разодетых в шелка и бархат, с золотыми цепями, кольцами и браслетами. Когда наша троица оказалась в десяти шагах от дверей, то слуги отработанным движением распахнули их. Мы даже шага не сбавили, чтобы пройти дальше. Как только переступили порог, так двери бесшумно и быстро закрылись за нами.

— Мой повелитель, — низко поклонился маг единственному человеку, находившемуся в комнате. Хотя, комнатой это огромное помещение можно назвать лишь только на фоне зала, через который мы только что прошли.

Помещение было обставлено со вкусом. Здесь нашлось место для цветов в вазонах из камня и цветного стекла, для статуй, в основном женских. На стенах пристроились гобелены и картины, богато украшенное оружие как обычного, так и крайне экзотического вида. Причём всё оно — от небольшого кинжала до огромного копья с двумя наконечниками, оказалось зачарованным магом не ниже мастера артефакторики. Дальнюю стену от входной двери почти полностью занимала оконная рама со стёклами, некоторые из которых были цветными. Рядом с этим окном стоял мужчина высокого роста со смуглой кожей и угольно чёрными длинными волосами, завязанными в хвост на затылке. Носил он просторные белые штаны и рубаху того же цвета с полами на ладонь выше колена, с широкими рукавами и высоким стоячим воротником. Штаны и рубашку покрывала вышивка из золотых и алых нитей. Ещё хочется вернуться к его росту. Даже на моём фоне он был высок. Не менее двух метров и тридцати сантиметров. К немалому росту добавилось крепкое телосложение. Буквально человек-гора!

Но самое главное — это аура незнакомца. Она ослепляла! Передо мной стоял архимаг.

— Ты отлично справился с поручением, Данкален. Теперь ты можешь быть свободен, ступай, — ответил нашему провожатому.

— Благодарю, с’шагун, — ещё раз поклонился маг и быстро вышел из комнаты.

Как только мы остались одни, великан посмотрел на меня:

— Приветствую, с’шагун. Или лучше Лорд? — сказал правитель Цитадели, показав, что в курсе некоторых отличительных мелочей между нами.

— Приветствую, с’шагун, — склонил я голову. — Лорд мне более привычен. Или по имени.

— Тогда и ты, Киррлис, зови меня Грундом. Присаживайся, — он плавно провёл рукой перед собой. И там появился низкий большой столик и два плетёных кажущихся воздушными кресла на невысоких ножках. Прохора он проигнорировал, будто того и не было. По всей видимости посчитал того за мебель — слугу или телохранителя. Обычное явление для сильных мира, привыкших к личным слугам, воспринимаемых в качестве одушевлённых предметов.

— Благодарю.

Кресло оказалось очень удобным, несмотря на свой материал. Изначально я опасался, что очень быстро тело устанет сидеть на прутьях, можно сказать, сплетённых в циновку.

После очередного пасса рукой на столике появились небольшие блюда с едой и кубки с напитками.

— Пища натуральная, не создана магией. Приготовлена заранее и хранилась в магическом кармане под чарами стазиса, — просветил меня Грунд и первым взял со стола правой рукой кубок, а пальцами левой ухватился за кончик деревянной шпажки, на которой были насажены несколько маленьких кусочков мяса. — У моего народа принято перед любым разговором разделить стол в качестве уважения собеседников друг перед другом.

Я последовал его примеру. Выбрал кубок с почти прозрачным напитком, с ароматом фруктов. Оказалось что-то похожее на медовуху с большим количеством ягод. Крепость у напитка была небольшая, намного меньше, чем у деревенской бражки, поставленной на природных дрожжах. Этот грибок часто появляется на перезревших сливах и яблоках. Этим пользовались люди до того, как научились разводить дрожжевые грибки специально и в любом количестве.

— Как вам у меня, Киррлис?

— Всё очень нравится, — ничуть не покривил я душой. — Красиво, чисто, идеальный порядок. Горожане спокойные и опрятные.

— Спасибо за похвалу. Я люблю порядок и за его нарушение караю безжалостно. Видели бы вы Шоргуш-Гуа лет семьдесят назад. Он немногим лучше был, чем город какого-нибудь обычного графа или князька…

Грунд вёл неторопливую беседу, в основном рассказывая о своём прошлом. Иногда задавал вопросы или взглядом просил поучаствовать в беседе. Тогда мне приходилось делиться своими историями. Рассказывал я лишь то, что он и так мог сам узнать от своих разведчиков. Разговор понемногу сошёл на особенности Очагов и Лордов. Для меня подобные знания были на вес адаманта.

— Грунд, простите за мой вопрос, если он вам покажется оскорбительным. Обидеть вас у меня и мысли не было, — заранее извинился я и спросил. — А у вас сколько Очагов под контролем? И есть ли границы в их развитии?

Он посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. Кажется, я только что сморозил чепуху ранге эпической. Только понять бы: запрещено узнавать такие вещи или они общеизвестны?

— Киррлис, что вы вообще знаете про это?

Я пожал плечами и сказал то, что не собирался. Почувствовал, что в этот момент искренность мне поможет разговорить собеседника.

— Практически ничего, — ответил ему. — Мне случайно достались знания заклинания для создания Очага и становления Лордом. И то, кажется, в заклинание закралась ошибка, так как работает мой очаг не так, как описывалось в древних свитках.

— Ошибка? — переспросил он и хмыкнул. — Вряд ли. Чары подобного масштаба просто не сработают или развеют в пыль заклинателя, решившего применить их. Ваш Очаг, вероятно, из редких комбинаций, которые создавались с’шагунами на самой заре нашего появления. Возможно, это было сотни тысяч лет назад, или же и вовсе миллионы. Позже их доработали и улучшили. Вы же имеете в виду тот факт, что Очаг не создаёт разумных, а перерождает уже, так сказать, готовых? — этим он показал, что в курсе некоторых нюансов работы моего Дуба-Очага.

— Да, я об этом, — подтвердил я. — Мешает пополнять ряды подчинённых. Приходится искать лояльных людей, брать клятву верности и только потом отправлять в Очаг. Это очень затратно по времени.

— Согласен, много лишнего приходится делать. Ещё и ресурсы теряются. Ведь для создания воина или рабочего нужно забрать крестьянина из деревни. Или купить раба, — он пригубил кубок, чуть помолчал и продолжил. — Что же до вашего вопроса, точнее вопросов, то на первый мой ответ — один. Каждый с’шагун может владеть только одним единственным Очагом. Это правило для всех нас. Ответ на второй вопрос: бесконечно. Можете хоть весь мир превратить в огромную Цитадель. Главное, чтобы хватило маны для работы Очага.

— Вот как, — пробормотал я. Откровение собеседника слегка шокировало. Ведь у меня уже два подконтрольных Источника с двумя разными расами. И вроде как в старых свитках в академии вычитал немного другое. Или просто перевёл не так?

— А вы возжелали получить власть над многими расами и цивилизациями? — улыбнулся Грунд.

— Да. Полагал, что как достаточно разовью первый Очаг, так сразу же восстановлю заклинание и использую то на другом источнике. Выберу иную расу, чтобы убрать минусу у той, которая сейчас у меня под рукой, — сказал я практически чистую правду. Ведь так я и думал перед своим первым полётом на Эверест.

— Увы, это невозможно, — покачал тот головой. — Остаётся работать с тем, что выбрали при активации магической матрицы. Но вы не расстраивайтесь так сильно. Любая раса имеет положительные стороны, которые могут вознести её над остальными. Главное, правильно этим распорядиться и определить слабые стороны врагов.

— Позвольте ещё один важный вопрос, уважаемый Грунд?

— Конечно задавайте. Я вас и пригласил ради этого, чтобы мы могли, как следует побеседовать друг с другом, — кивнул он.

«Ну-ну, прям только ради беседы за кубком с вином позвал», — невольно подумалось мне. После чего спросил. — Лорды между собой воюют? — и непроизвольно задержал дыхание в ожидании важного для меня ответа. Об отношениях между с’шагунами я слышал много противоречивой информации. И захотелось узнать про данный момент напрямую из, так сказать, первоисточника.

— Да.

Сердце у меня ёкнуло.

— Но вам нечего бояться, Киррлис. Угрозу Лорды представляют друг другу только находясь в одном мире. Такие как мы с вами, дружат крепко, чтобы торговать тем и получать то, чего в своём мире нет или крайне сложно получить, — успокоил он меня. — Зато, будучи в одном мире мы сражаемся до конца… одного из нас. Иногда противостояние может затянуться на десятилетия и века.

— Сурово, — тихо произнёс я.

— Повторюсь, вам нечего бояться. Тем более, в Шоргуш-Гуа, — сказал он. — Или у вас в планах покинуть его?

— Не хотелось бы. Но в ваш мир я пришёл ради одного деликатного дела. Если не получится его решить у вас, то предполагал двинуться дальше.

— К гномам? — опять продемонстрировал похвальную осведомлённость с’шагун.

— В первую очередь к ним, — подтвердил я кивком.

Примерно с полминуты он молчал, рассматривая вино в своём кубке. Потом посмотрел на меня:

— У гномов точно не может быть того, чего не имею я. И если у вас нет какого-либо предубеждения в мой адрес или не мешает магическая договорённость с коротышками, то я готов помочь вам в любом деле. К взаимному удовольствию, — тут он вновь взял паузу на несколько секунд и продолжил. — Ведь у меня к вам тоже имеется дело. Очень серьёзное и достаточно выгодное.

«А вот и причина, ради которой я тут сижу и пью дорогое вкусное вино», — подумал я. — Я весь во внимании, уважаемый Грунд.

— Мои агенты изучили Землю как смогли. В их докладах меня заинтересовала высокая техническая степень развития аборигенов. Особенно понравилось оружие. Алхимия без магии и создание механизмов высшего качества! Вам повезло с этим миром, Киррлис. Связав магию Очага с достижениями землян у вас получится стать настоящим владыкой того мира. Тем более в отсутствии конкурентов. Увы, мне с ними не повезло. Двое таких мерзавцев заключили союз против меня. Своими силами мне с ними не справиться, поэтому хочу предложить вам выгодную сделку.

Первой моей мыслью была: «попросит моих оборотней или провести его людей через мой Очаг, чтобы сделать матёрыми оборотнями». Но сразу же её отмел. Грунд слишком умён, и уже показал себя очень информированным в моих делах. То есть, он точно в курсе, что мне самому не хватает личного состава. Тогда что?

«Оружие! — осенило меня. — Он и начал с него, хоть и упомянул вскользь».

— Вам нужно земное оружие, Грунд?

— Да, — кивнул он. — Мой агент договорился с аборигеном, проживающим в вашей Цитадели о продаже земного оружия. Точнее, о мене оружия землян на недорогие амулеты. Но во вторую встречу абориген сообщил, что вы запретили ему вести дела с нами.

— Было такое.

— Я поддерживаю подобное отношение с аборигенами, не нужно простым смертным лезть вперёд таких, как мы. Буду только рад вести торговлю напрямую с вами, Киррлис. В моих планах было в ближайшее время отправить к вам посланца с предложением встретиться. Но вы меня опередили и сами появились у меня в гостях. Кстати, не поделитесь, что вас привело?

Я решил ничего не скрывать и не тянуть время, чтобы не давать лишнего неудовольствия за мою недоверчивость или глупое набивание цены.

— Мне нужен хороший телепорт с большой пропускной способностью. И нужен прямо сейчас, — дал я ему ответ.

— Стационарный? Временный?

— Стационарный, — и решил отвести подозрения, если вдруг мысль собеседника решит свернуть куда-то в сторону, опасную для меня. Вдруг он свяжет мои вопросы про два Очага у одного Лорда и телепорт? — На Земле идёт страшная война между десятками стран. Я хочу воспользоваться этим и захватить несколько земель, поставить там базы. Портал даст мне возможность переправлять за секунды бойцов к месту.

— Похвально. Очень похвально, — покивал Грунд. — Я могу помочь вам с этой проблемой.

— Буду рад, — и продемонстрировал ему радушную улыбку. — В свою очередь могу предложить прямо сегодня в качестве подарка три пушки с комплектом снарядов и людей, знающих, как ими управлять. К сожалению, они будут из числа пленных, так как пушки трофейные.

— Станут боевыми рабами, — даже не улыбнулся, а довольно оскалился с’шагун. — Вы сами займётесь или отдадите указание своим людям?

— Сам. Это выйдет быстрее. Дельных помощников у меня мало, остальные справятся с задачей в лучшем случае через пару дней.

— Что ж, буду ждать. И в качестве подарка прошу принять амулет одноразового портала. Хотел подарить кое-что другое, но портал будет куда лучшем даром с моей стороны в вашей ситуации.

Ещё на два часа задержался я в этом мире, включая завершение беседы с правителем Шоргуш-Гуа, получение подарка и дорогу в гостиницу за вещами и гномом, а потом в трактир. Вернувшись на Землю, я развил кипучую деятельность. Вызвал к себе командиров оборотней и простых солдат.

— Мне срочно нужны немецкие артиллеристы, которые знакомы с короткоствольной пушкой семидесятипяткой… как там её? — я посмотрел на волколака из бывших немцев, которые перешли на мою сторону после попадания в магическое окружение в болотах минувшей зимой. Они там превратились в пауков в банке, принявшись в конце пожирать друг друга. Кое-кто из них это делал в буквальном смысле. Таких, разумеется, я к себе не взял. Слишком сильное разрушение рассудка и даже перерождение не справится с ним до конца. Получился бы невероятно кровожадный оборотень.

— Ля́йхтес инфантери́гешютц, — как по писаному отбарабанил он, заслужив уважительные взгляды товарищей. Я бы сам не сумел бы без запинки вслух озвучить название орудия. — Семь и пять сантиметров. Оно?

— Оно самое, — подтвердил я.

— На передовой в районе Витебска я видел такие. Их немного, но есть.

— Да, орудия устаревшие, — вставил слово немец-волколак. — Такие в частях эсэс используют в основном. Могут и мортирой быть, и работать против советских танков на прямой наводке и с максимальным пороховым зарядом.

— Знаком?

— Да, Лорд, знаком. В прошлом году мой батальон некоторое время провоевал бок о бок с батареей этих пушек. Насмотрелся на их работу, много разговаривал с расчётами, слушал их рассказы. Если нужно…

— Не нужно, тут другое, — оборвал я его и повернулся к главному соколу. — Паша, собирай своих, всех кто свободен.

— Может, патрули уменьшить? Хотя бы на один?

— Не стоит. Им за себя, свою смену и за грифонов придётся отслужить, — я отрицательно покачал головой.

— Ясно.

— Клавдия Васильевна, отправьте прямо сейчас кого-нибудь из своих помощников в арсенал, чтобы они посчитали, сколько у нас таких пушек и снарядов к ним. А ты, — я перевёл взгляд на немца, — помоги им, чтобы не перепутали чего.

— Сделаю, Лорд, — он поднялся из-за стола и склонил голову. — Разрешите приступить к выполнению приказания?

— Да, ступай.

Я так загорелся идеей захватить нужных немецких специалистов, что решил лично в ней поучаствовать. Десять соколов и семь наездников на грифонах с семью оборотнями-пассажирами помогут сделать так, что операция пройдёт без сучка и задоринки.

Первыми улетели соколы, чтобы провести разведку. Чуть позже за ними полетел я в птичьем обличье и наездники на грифонах с оборотнями. Моя команда устроилась в небольшом лесу на немецкой территории позади третьей линии обороны. Амулеты отвода внимания делали нас невидимыми для патрулей и собак, которых немцы использовали очень плотно в данной местности. Спустя час с небольшим ожидания один из соколов прибыл с новостью, что отыскалась подходящая артиллерийская батарея с расчётами. Располагалась та недалеко от передовой, что слегка мешало незаметному захвату пленников. И был риск, что по закону подлости в момент появления моего отряда на позициях или немцы решат начать обстрел красноармейцев, или другие оживятся и устроят свистопляску.

«Придётся всё делать очень быстро. Мне ещё сегодня перетаскивать пушки на ту сторону».

Возле каждого орудия-коротыша находилось по человеку, и ещё один располагался немного в стороне с биноклем, поглядывая то в небо, то в сторону советской линии окопов. Остальные солдаты из батареи занимались кто чем, пользуясь моментом затишья. Человек пять дремало под солнышком, расстелив советские плащ-палатки на земле. Большая группа шутце играли в карты. Были те, кто читал книги или газеты. Остальные писали письма, свои дневники или болтали, делясь жизненными историями и мечтая о хорошем будущем.

Недалеко от них находились обычные стрелки из пехотных подразделений. Изначально я хотел ударить площадным заклинанием сна или парализации, чтобы вырубить всё живое на позиции немецкой батареи. Но нахождение поблизости немецких пехотинцев всё ломало. Там обязательно заинтересуются, с чего бы соседи вдруг все разом прилегли поспать.

— Действуем под амулетами невидимости. Никого не трогаем, отводим вон в ту палатку и допрашиваем. Мне нужны командиры или самые опытные солдаты, которые знают про пушку всё и легко заменять любого из расчёта, — отдал я указание. — Наездники кружат в воздухе, спускаются по сигналу. Прохор, твои не мешаются, никого не режут. После завершения операции своим ходом уходите в Цитадель. Разрешаю вот здесь устроить немцам козью рожу, — я указал точку на карте. Здесь у немцев стоял штаб какого-то полка, и недалеко располагались танки и самоходки. — Всё делаете быстро, в длительную заварушку не ввязываться. Запрещаю как-то себя показывать немцам! Пусть думают, что их уделали советские разведчики. Это приказ! Ясно?

— Ясно, Киррлис, всё сделаем по уму, тебя не подведём.

И понеслось.

Оборотни легко подчиняли по два-три человека, выдёргивали картёжников, поднимали спящих, отрывали от чтения, после чего конвоировали их в палатку. Там я задавал несколько вопросов и в зависимости от ответов приказывал отправлять назад или вязать. Кстати, просто так никто из отбракованных не ушёл. Все они получили «метку смерти»: в случае сильного стресса, например, во время очередного боя, у них или остановится сердце, или случится кровоизлияние в мозг. Очень чистое уничтожение врагов, с которыми меня не должны связать. Ну, умер человек от страха и умер.

Всего я получил шестерых «языков» с нужными умениями. Пять унтеров и немолодой лейтенант, который ещё в Первую войну служил в артиллерии, а в этой сначала получил унтеровское, а этим летом и офицерское звание. Крепко зачарованные, они были усажены на грифонов.

— Всё, домой! — приказал я.

Дело было сделано.

По возращению уже в сумерках меня ждал доклад от заместителя Ростовцевой, который был отправлен в компании немецкого оборотня на ревизию в арсенал.

— Лорд, есть три нужных пушки. Одна старая, ещё на деревянных колёсах, — доложил молодой мужчина.

— Совсем старая? — я поочередно посмотрел на него и немца.

— Устаревшая, Лорд, — ответил мне оборотень. — Состояние у орудия очень хорошее, от двух других отличается колёсами и, возможно, какими-то мелочами. Я не разбираюсь сильно.

— Понятно. Сейчас возьми одного пленника и пусть он тоже посмотрит орудия. Что по снарядам?

— Семнадцать всего. Десять картечь и семь осколочно-фугасных. Внешне без повреждений.

— Ясно. Пошли за пленным.

Несмотря на спешку и суматоху, до конца суток я успел отправить презент Грунду. Переправкой лично не занимался, чтобы не терять авторитета в глазах с’шагуна. С пленниками и оружием ушёл небольшой отряд оборотней под командованием Красного Обсидиана.

Глава 13

Первое июля сорок второго года на Витебщине для немцев оказалось крайне неприятным. Уточню, что для некоторых немцев. Тех, которые засели в опорных пунктах к югу от меня. Ночью несколько групп оборотней с варгами, при поддержке соколов и грифоновых наездников с помощью обычных бойцов-людей ударили по ним магией, огнём и холодной сталью. Были ещё феи, но в нападении они не участвовали. Летающие малявки предназначались для другого. Практически я отправил в бой все свои имеющиеся силы, и полуэльфов, и обычных людей, кандидатов на перерождение.

Массовые заклинания сна и парализации выводили из строя десятки солдат в считанные секунды. Никто не успевал ничего понять. Патрули, шатающиеся между опорными пунктами, уничтожались двойками волколаков. На каждый участок между точками я отправил по одной такой группе. С их быстрыми ногами им не составит труда быстро и без проблем разобраться со всеми патрулями.

Немецкий опорный пункт был представлен рядами траншей с ДЗОТами и блиндажами, позициями для пулемётов, миномётов и орудий. Каждый пункт обороняли две-три роты с взводом тяжёлого оружия, двумя расчётами миномётов и двумя лёгкими пехотными орудиями. Последние имелись только на трёх точках. Ещё на четырёх стояли дополнительные миномёты. Между опорниками днём и ночью курсировали патрули. Одни излишне хитрые и ленивые забрали телегу с лошадью и катались на ней туда-сюда, чтобы не трепать зря ноги.

До недавнего времени немцы здесь считали службу чуть ли не синекурой: вдали от фронта, партизаны не балуют, есть деревни, которые ещё не сожгли каратели и не до конца разграбили полицаи с тыловыми службами Вермахта. Иногда оборотни вырезали патрули или устраивали отстрел офицеров на опорных пунктах, уничтожали технику. Но в целом немцам здесь было раздолье по сравнению с их соотечественниками на линии Полоцк-Лепель, где была создана полноценная оборона из двух рядов траншей с множеством огневых точек, техникой, дальнобойной артиллерией и прочим, и прочим. Там торчали две неполных пехотных дивизии, одна слабо обученная из мобилизованных солдат возрастом за сорок и выше. Вторая боевая, точнее с боевым костяком, понёсшая потери на фронте, после чего отведённая в тыл и получившая пополнение. Потом дивизия попала сюда.

Пехотинцев (хотя простыми стрелками их тяжело назвать, так как каждая дивизия имела и танки, и орудия с миномётами) немецкое командование усилило танковым батальоном, состоящим почти полностью из «двоек» и старых моделей «троек», ещё не имевших длинных и мощных пушек. В резерве стояли два кавалерийских эскадрона, особая рота «охотников на партизан» и две роты егерей. Даже несмотря на то, что дивизии только назывались таковыми и имели сильно не полный штат, сил немцы нагнали порядком. И я обязательно понесу потери, когда начну штурмовать их позиции. Вот потому сейчас шла не только охота за трофеями, чтобы сменять их на портал в другом мире, но и отработка наших действий.

Убивать такое количество людей мне не хотелось. Это будет не сражение, не бой, а бессмысленная казнь, которая серьёзно испортит мне ауру. А там недалеко и до превращения в тёмного мага без принципов и морали. Можно было бы наложить «метку смерти». Но я решил пойти другим путём. Пусть эти сотни солдат и унтеров станут опасной заразой для прочих солдат германской армии. Напуганные до седых волос, они станут распространять панику, которая порой губит бойцов больше, чем пули и снаряды. Что же до офицеров, то на них у меня другие планы.

Несколько бронетранспортёров и грузовиков феи принялись загружать трофеями. В первую очередь собирались пушки-коротыши с боеприпасом к ним. Потом миномёты с минами. Пулемёты с патронами и винтовки тоже никто не собирался оставлять. Я их продам Грунду позже. Здесь их под тысячу набралось. Несколько оборотней, явно из бывших евреев, потрошили немецкие каптёрки на опорных пунктах. Брали они продукты, инструмент, хорошую запасную одежду, котелки-ложки и так далее. В общем, всё то, что крайне необходимо в тех же деревнях с хуторами, где население сильно увеличилось.

— Командиров ихних собрали, Киррлис. Почитай семь десятков гадов, — подошёл ко мне с докладом Прохор. — Будешь смотреть их или?..

— Без меня, — отмахнулся я. — Я другим занят.

— Понял, сами так сами.

Пока я возился с амулетами, которые должны были наслать на немцев чувство жути, Прохор с помощниками, такими же злыми на оккупантов из-за смерти близких, занялся подготовкой к казни. Когда мы уходили обратно в лес, то вдоль бывшей немецкой линии обороны болтались семьдесят три тела в офицерских мундирах, от лейтенанта, до майора… и почти тысяча рядовых военнослужащих, удиравших сломя голову с позиций. Многие ломали ноги и руки, когда спотыкались в предрассветных сумерках о муравейники и кротовьи кучки.

Несмотря на успех, без потерь не обошлось. К счастью, погибли только варги, двое из которых подорвались на минах. В этот же день орудия со снарядами были переправлены в Шоргуш-Гуа. С’шагун Грунд, к слову, закрыл для посторонних трактир, через который осуществляется связь с Землёй. Сделал он это, чтобы никто посторонний не видел, чем мы с ним занимаемся. Тем самым невольно перекрыл поток авантюристов в мою Цитадель, позволив вздохнуть всем нам с огромным облегчением. Эти незваные гости и до случая с дроу мотали нервы. А уж после…

«Главное, чтобы никто из них не успел удрать сквозь заслон из рунных камней к немцам», — пришла в голову мысль.

*****

— Курт, оставление боевого поста карается расстрелом. Но если ты мне расскажешь что-то полезное, то я смогу заменить трибунал штрафной ротой, — доброжелательно произнёс оберлейтенант со знаками войск СС рядовому, сидевшему напротив на массивном табурете, доставшемся захватчикам вместе с домом, чьи хозяева лежали вместе со многими жителями деревни в овраге в километре от поселения.

Шутце был сильно избит и полностью седой, хотя ему ещё не было и тридцати. Губы его постоянно кривились, словно он хотел закричать, но сдерживался из последних сил. В глазах у молодого мужчины плескался страх — отголосок недавно пережитого ужаса. И источником его были не те двое здоровяков в чёрной форме, стоявшие за его спиной с деревянными дубинками в руках.

— Я всё рассказал, господин оберлейтенант, всё.

— Никто тебе не верит, Курт. Никаких следов наступления, никаких следов яростной обороны. Ни одной свежей гильзы нет на твоей позиции, — в голосе допрашивающего лязгнул металл. Пока только слегка, намекая на неприятные последствия, если обвиняемый продолжит стоять на своём. — Ты с остальными солдатами просто струсил. Привыкли, что у вас не стреляют партизаны и можно грабить крестьян, набивать брюхо свининой и молоком! — оберлейтенант ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть солдата. Рассказывай, пока моя доброта не закончилась!

— Я всё рассказал, всё… они шли волной, их было сотни, тысячи, — торопливо стал говорить штрафник, — я стрелял и стрелял, ствол перегрелся и я поставил новый… потом закончились патроны, а они всё шли… падали, вставали и шли… а я стрелял… а они вставали, — под конец он стал кричать, брызжа слюной. — Я их убивал, а они шли… они прошли по минам… а потом пришли на наши позиции и стали нас есть…

Оберлейтенант кивнул помощникам. Один из них пинком сбил штрафника с табурета на пол, второй наступил ему на бедро и ударом дубинки раздробил колено. Хруст кости был так громок и неприятен, что даже привыкший к подобному следователь поморщился.

— А-а-а! — завопил от боли шутце, — Я не вру, я сам видел их, и я стрелял, пока были патроны и можно было держаться… а-а-а!

Через два часа оберлейтенант разговаривал с одним из своих товарищей, который занимался тем же — допрашивал солдат с укреплённых пунктов между Оршей и Лепелем, закрывавших партизанский лес, где творилась чертовщина.

— Александр, скажи мне, что у тебя нет психов, рассказывающих о неубиваемых Иванах, которые шли под пулемётами и не умирали, — произнёс он.

— Тогда я лучше промолчу, Линд, — тяжело вздохнул он, потёр ладонями лицо, с трудом сдержал зевок и потянулся за стаканом с крепким чаем.

— Ясно. Это гипноз или они видели в самом деле неуязвимых коммунистов?

— Следов боя почти нет. Всего несколько сработавших мин и сотня свежих гильз на всю территорию блокирующей оборонительной линии.

— И семьдесят висельников с надписями, что они убийцы, насильники и военные преступники, — опять чуть не зевнул Александр. Он отпил глоток чая, закрыл глаза и помассировал веки большим и указательным пальцами. Всю ночь ему и ещё двум десяткам следователей пришлось допрашивать солдат, покинувших свои посты. Тех из них, кто находился в наиболее адекватном состоянии. Несколько сотен их сослуживцев были связаны, а многим ещё и рты заткнули кляпами, чтобы заглушить их истошные крики. Эти несчастные практически лишились разума, столкнувшись с чем-то неведомым и страшным.

— Забыл добавить, что там ещё было написано о том, что это пример для всех прочих офицеров, кто будет участвовать и потворствовать в преступлениях против мирного населения, в казнях заложников. Или просто закрывать глаза на действия своих сослуживцев.

— Чёртовы унтерменши, — выругался эсэсовец. — Они уже диктуют нам условия. Да ещё таким способом!

— Плевать на них, забудь. Нам нужно подать рапорт о происшествии, которое на контроле у самого фюрера. И наши фамилии указаны во всех документах. Если кому-то понадобится найти крайнего, то первыми возьмутся за нас, обвинив в некомпетентности и лени. Знаешь, что после этого с нами будет?

Его собеседник криво усмехнулся:

— Разжалуют и пошлют рядовым в штрафную роту. И знаешь, лучше на нормальную передовую, чем оказаться на месте таких как те, кого мы допрашиваем.

— Или просто расстреляют, чтобы мы не сболтнули лишнего, так как знаем слишком много.

— Или так…

Оба некоторое время молчали, пили чай, про себя мечтая о хорошем свежем кофе, которое здесь не найти. А глотать эрзац из солдатских пайков… уж лучше чай, который хоть не отличался качеством, но на его фоне был вполне ничего.

С минуту Александр крутил в руках пустой стакан с чёрными чайными потеками на стенках, потом сказал:

— Я укажу, что допрос дезертиров и следственные мероприятия показали, что против наших солдат был применён галлюциногенный газ.

— Они скоро нас станут травить ипритом, как крыс каких-то, — в ответ произнёс его собеседник и ударил кулаком по колену. — Чёрт, нужно, чтобы фюрер здесь всё вытравил.

— Вытравит рано или поздно. По некоторым слухам, не то он сам, не то кто-то из его любимчиков хочет прибрать эти места под свою руку, чтобы получить некий источник тайной силы. Когда там, — немец поднял стакан вверх, прямо намекая про кого он говорит, — поймут, что обычными способами с унтерменшами в лесах не справиться, то привлекут всё, что хранится в арсеналах. В том числе и в секретных.

На этом их беседа закончилась.

Глава 14

Немцев сильно разозлили наши действия. Это выразилось в массированном обстреле района леса, где находились мои поселения. Правда, гитлеровские артиллеристы ни разу не попали даже близко, так как едва соколы заметили нездоровое оживление у врага, так немедленно доложили мне. Первым желанием было уничтожить их вместе с орудиями, но тут же пришла другая идея, которая мне понравилась больше. Как минимум её стоило использовать в качестве разнообразия. А то всё убиваю да крушу.

И вот, не успели пушкари выпустить первые пристрелочные снаряды, как их разумы попали под ментальный контроль. Нет, по своим они не стали стрелять. Слишком это просто и без особого вреда выйдет — мигом остановят. А вот заставить истратить сотни дорогих снарядов тяжёлых гаубиц мне показалось достойной идеей.

Два часа полтора десятка дальнобойных орудий перемешивали болото в нескольких километрах от Юррдурэ-Хак.

«Ничего, ничего, скоро вы у меня умоетесь кровавыми слезами. А гаубицы я заберу себе, — думал я, морщась, когда разрывы снарядов сливались, оттого особо неприятно лупя по ушам и раскачивая землю. Несколько километров до падения снарядов, а почва дрожит иногда так, словно по болотному ковру ступаешь, под которым спряталась бездонная трясина. — Потом или себе оставлю, или продам».

Одновременно со стороны уничтоженных опорников в лес вошли несколько крупных отрядов полицаев и охранных немецких частей, которые выполняли роль карателей в Вермахте. Не нужно иметь семи пядей в уме, чтобы определить их цель: деревни и хутора. Немцы точно про них знали: сколько, где и кто там живёт. Однажды придётся серьёзно взяться за чистку населения в них, чтобы вывести всех гитлеровских прислужников, агентов и прочих холуёв, продавших врагам соотечественников. Сейчас, увы, не только мне нет до этого дела, но даже не могу послать по деревням кого-то из подчинённых с ментальными амулетами. У меня все при деле сейчас. Даже патрульные, которые контролируют леса в тех краях. Совмещать одно с другим — поиск засланных агентов и патрулирование, крайне сложно. В итоге пострадает качество и того, и другого.

Чтобы перехватить врагов, я отправил полусотню разведчиков и оборотней. Среди них был десяток со спецзаданием: увлечь подальше в леса и болота самый крупный вражеский отряд, после чего окружить его рунными камнями. Устанавливать их вызвалась Ойра, упросив меня отпустить её в бой, а то «кровь застоялась». Я был не против. Никакая опасность ей не грозила, так как грандмастеру артефакторики только архимаг опасен. С остальными угрозами гранд справится, так или иначе.

Хочу ещё сказать, что сегодня пришёл к Ильичу посланец Грунда с сообщением, что портал готов и можно забирать, внеся перед этим остаток платы. Вчера вечером я переправил ему пушки с боеприпасами. Осталось добить оговоренную плату моими запасами адамантия.

Дорого он, портал то есть, мне обошёлся, но что делать? Древа трансфигурации работали постоянно, высасывая ману и ресурсы в гигантских объёмах. Ойра с Сатой сделали бы мне в разы дешевле, а возможно, и качеством лучше, так как, как говорится, для себя. Но это заняло бы у них очень много времени. Сейчас мне выгоднее переплатить. Время — деньги!

Передавал адамантий и получал портал я лично. С собой взял Сату, чтобы та оценила качество товара. Грунд также присутствовал на сделке. Сам портал состоял из двух арок и находился в разобранном виде. Основа — древесина мелорна. На деревянные части создатель прикрепил руны из мифрила и добавил совсем маленькие накопители из адамантия. Последние Сата предложила потом заменить на более крупные, которые улучшат работу портала. Каждая арка была пять метров в наивысшей точке и шесть в ширину от нижнего края каждой «ножки».

Вернувшись на Землю, я развил кипучую деятельность по установке арок. Сутки ушли на развёртывание первой части портала. А вот потом пришлось серьёзно побороться с собственной жадностью. Та требовала привлечь к переносу второй арки на Эверест грифонов. Здравый же смысл сообщал, что это сложная операция с риском потерять какую-нибудь деталь. Это не человека отнести, который удобно закреплён в седле на спине животного. И потому лучше всего использовать подарок с’шагуна — одноразовый портал.

— Легко пришло — легко уйдёт, — наконец, принял я решение. Желание поскорее связать оба своих Очага оказалось сильнее бережливости.

Впрочем, без помощи наездников на грифонах всё равно не обошлось. Двое унеслись в сторону Эвереста, везя меня и Сату с одноразовым порталом.

На самой высокой горе этого мира царили спокойствие и безопасность. Рабочие продолжали дробить породу, заполняя ею конвейер, получая на выходе драйз и другие нужные материалы.

Не успел я слезть с грифона, как вокруг меня собралась толпа из рабочих и инженеров. Если первые интересовались событиями в мире и пожирали взглядами мешки с газетами и книгами, которые мы с полугномкой привезли с собой, то инженеры желали похвастаться.

— Лорд, смотрите, что мы создали, — лучась от удовольствия, сказал Кирилл Луцкий, инженер, который попал в тридцать восьмом под репрессии и отсидел почти четыре года в колонии. Вышел на свободу в мае сорок второго и с трудом устроился на работу. По возрасту — ему было сильно за пятьдесят — его не взяли в армию, также отказали в добровольцах, а лагерное прошлое закрыло ему дорогу обратно на прежнюю должность. Не повезло ему и с соседями, которые подчёркнуто демонстрировали старику своё недовольство его статусом. И да — выглядел он настоящим стариком, тюремное прошлое сказалось. После перерождения получил внешность молодого мужчины слегка за тридцать.

— Что? Простите, это подождать может? А то у меня сейчас голова другим занята, — ответил я ему. Идти в мастерские с инженерами мне сильно не хотелось. Все желания были связаны с порталом и только порталом.

— Это займёт буквально десять минут, — торопливо произнёс он. — Очень прошу вас. Мы все вас просим.

Прочие инженеры часто закивали и чуть ли не в один голос повторили просьбу товарища, обещая меня удивить, поразить и ошеломить.

— Ладно-ладно, — сдался я, — гляну я на вашу работу.

Спустя несколько минут передо мной на стол положили два автомата. От ППШ и немецких они заметно отличались. Но имели и схожие черты. Первая модель от «шпагина» отличалась только тем, что имела складной приклад, пистолетную рукоятку, как у М-40, и ещё одну рукоять после магазина для удобства удержания оружия при стрельбе. Остальное похожее: дырчатый кожух вокруг ствола, такие же прицельные приспособления и дисковый магазин.

— Оружие сделано из сплавов на основе драйза — это самое главное, что хочу отметить. Приклад складной телескопического типа, — Луцкий взял в руки оружие после того, как я повертел автомат в руках. — Можно подстроить оружие под любого стрелка с любой длиной рук. Для удобства стрельбы есть пистолетная рукоятка, а то старый приклад был хорош только для охотничьих ружей, а не армейского скорострельного оружия. Используется патрон для ТТ. В дисковом магазине их шестьдесят пять штук. Проблем с пружиной нет, можно не бояться заряжать магазин полностью. И держать заряженным сколько угодно. Чтобы удобно и крепко держать пистолет-пулемёт мы установили вторую ручку после магазина, а в ней — вот, — он с усилием сдвинул что-то в торце ручки большим пальцем, после чего ему в ладонь выпал длинный тонкий цилиндр из синеватого металла. — Здесь драйз с особыми добавками. В момент каждого выстрела он поступает в крошечном количестве в ствол, увеличивая скорость пули почти на пятьдесят процентов! Жалко, что пуля лёгкая и быстро теряет убойную силу со скоростью. Но на трёх сотнях метров из этого пистолета-пулемёта можно стрелять с эффективностью винтовки. Сейчас разрабатываем новую пулю из сплава свинца с сурьмой и драйзом. Она будет значительно тяжелее, чем у ТТ или нагана. И будет подходить только для нашего оружия. Возможно, на близкой дистанции… м-м… метров пятьдесят-семьдесят такая пуля с закалённым стальным сердечником будет способна пробить броню немецких танкеток и бронетранспортёров.

— Ясненько. А без драйза в передней рукояти автомат будет работать?

— Это пистолет-пулемёт… а-а, ладно, — поправил он было меня, но потом махнул рукой, мол, ладно, автомат, так автомат. — Да, будет работать. Но нужно перевести предохранитель вот в это положение, — он показал, куда отводить флажок на ствольной коробке. — Тогда автоматика сработает так, как надо. Но сами понимаете, Лорд, эффективность будет уже не та. Точность и дальность ухудшатся. Ещё и прицельные планки отрегулированы для стрельбы с драйзом.

— На сколько выстрелов хватит драйза в цилиндре?

— На шесть полных магазинов, — с гордостью сказал инженер. — Солдат без экзоскелета столько снаряжённых магазинов с трудом унесёт.

— Ясненько, — повторил я и взял в руки второй образец. Этот был немного другой формы. С удлинённым стволом без кожуха и внушительным просто огромным цевьём, смотрящимся инородно на оружии. Магазин…

— А магазин где? — удивился я.

— А это наша разработка, — усмехнулся Луцкий. — Позвольте, — он забрал у меня оружие, взялся за цевьё левой рукой, большим пальцем правой нажал где-то сбоку и… снял его. — Это и есть магазин, — инженер продемонстрировал горловину, в которой виднелись необычные патроны. — Сорок семь патронов.

— Он выглядит больше, чем у этого, — я кивнул на первый автомат.

— Да больше… а-а, вот вы о чём, Лорд. Так ведь патроны здесь крупнее, — мужчина вытащил один странный патрон и вручил тот мне. — Это от тяжёлых пистолетов нашей расы. Он безгильзовый и по мощности не уступает винтовочным боеприпасам землян. Отличная баллистика, великолепная поражающая способность! Вот он пробьёт немецкий бэтээр с двух сотен метров даже в лобовую проекцию. А вблизи и борт какого-нибудь лёгкого танка.

Автомат тоже имел телескопический приклад, который можно было подогнать под себя. Что я и сделал.

— Лорд, может, постреляете? Есть недалеко место с мишенями. Пройти буквально метров двести и немного спуститься по склону.

— Времени сейчас нет, сначала портал, — отказался я. — Лучше скажите, сколько у вас такого оружия?

— Только эти образцы, — вместо Луцкого мне ответил другой инженер, бывший мастер, вышедший из рабочих. — Ещё разрабатываем лёгкий пулемёт под патрон от лёгкой штурмовой винтовки нашей расы. По эффективности наше оружие переплюнет «максим», при этом будет легче в разы, даже легче пулемёта Дегтярёва. Через пару дней будет готов.

— Через пару дней загляну, — пообещал я. — А теперь я к Сате.

Одноразовый портальный амулет установить и активировать было совсем легко. Сата с этим легко справилась без меня, просто ждала, чтобы его открыть. Как только портал заработал стабильно, так сразу же мы — я с полугномкой и наездники с грифонами — перешли в Белоруссию. Здесь меня уже ждали.

— Груз нести? — спросил Прохор. — Али погодить покамест?

— Нести, конечно. Времени у нас не так уж и много.

Разобранный стационарный портал хранился под усиленной охраной в магистрате. Первую арку занесли в портал, ведущий на Эверест. Собирать его придётся потом, и для этого нужно будет вновь лететь на грифонах на вершину горы. А пока что все силы сосредоточил на той арке, которая будет стоять в Юррдурэ-Хак. Её я поставил между грифоньим гнездом и котлованном-озером. Здесь вокруг много пустого места, что требуется для переброски большого количества людей или техники. Я же не только с Эверестом налажу портальное сообщение. Позже в эту сеть включу другие порталы, например, из той же Африки.

Половину суток ушло на сборку и настройку арки. После этого устроил себе пару часов отдыха и вновь полетел на грифоне в сторону ледяного Очага.

*****

— Чёртовы зажигалки, — плюнул в сторону дымящихся останков тяжёлого бомбардировщика командир его экипажа. К счастью, никто не пострадал, но теперь внутренняя безопасность намотает всем нервы на кулак. Новейший бомбардировщик, пошедший в серию только этой весной, то и дело подкидывал неприятностей. Уже в первый месяц, как попал в войска, за склонность к самовозгоранию двигателей «хенкель» получил прозвище — зажигалка.

— Может, это судьба, Карл? — тихо предположил штурман, вставший рядом с ним за левым плечом. В нескольких метрах от них топтались и тяжко вздыхали остальные члены экипажа. Но услышать тихую беседу двух своих товарищей они не могли.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты же знаешь, где служит мой брат?

Командир молча кивнул. Родственник штурмана обретался в достаточно высоких кругах СД.

— А помнишь про наших суперсолдат, особенно про того стрелка, в ком пробудился дух его предка викинга?

— Генрих, говори уже, что хотел? — скрипнул зубами командир бомбардировщика. Потеря самолёта и скорый неприятный разговор со следователями из безопасности серьёзно испортили ему разговор. А тут ещё друг наводит тумана и ведёт к сказкам из газет, в которые здравомыслящий немец никогда не поверит. Пусть даже слова в газетных строках озвучены самим фюрером.

— А то, что нас отправляют бомбить логово русских, где каждый первый или оборотень, или с пробуждённым неуязвимым духом предка. За последние полгода командование предпринимало несколько попыток стереть с лица земли этих русских. И каждый раз потери были от восьмидесяти до ста процентов. Там даже провели вторую эшелонированную линию оборону вдоль лесов, где прячутся эти Иваны. Против нескольких сотен унтерменшей поставили несколько дивизий, которых не хватает на фронте! — под конец лётчик невольно повысил голос, чем привлёк к себе внимание окружающих.

— Но их уничтожили?

Генрих посмотрел на собеседника очень многозначительно, с нескрываемым сарказмом.

— Уничтожили? А зачем тогда отправляют нас на новейших самолётах, которые ещё в этой войне не использовались? Конечно, их не уничтожили! Тьфу, — и он плюнул себе под ноги.

Сорок тяжёлых Не.177, почти всё, что авиазавод сумел поставить «на крыло» и довести до рабочего состояния — это все работоспособные новейшие самолёты, которыми Германия сейчас обладала. Точнее, уже тридцать девять. К последнему приложил руку Генрих. Когда брат рассказал ему о будущей судьбе, то у него в голове немедленно сформировался план, как избежать полёта, с минимальным шансом вернуться на аэродром. За крупную сумму в рейхсмарках один из техников покопался в двигателе самолёта, членом экипажа которого являлся штурман. Крайне тесное расположение в мотогондоле спаренных двигателей со всеми узлами, в том числе топливными трубками и маслопроводами, приводило к тому, что эти трубки постоянно перегревались, а иногда и раскалялись. Разумеется, это приводило к выходу из строя двигателя, а порой заканчивалось пожаром. Вот и сейчас после действий техника во время прогрева двигателей, в левой мотогондоле возник пожар.

— И ты рад, что мы не полетим? — командир самолёта словно догадался о том, кто виноват в пожаре.

Штурман ответил не сразу.

— Я рад, что пожар не случился в воздухе где-нибудь над захваченными землями унтерменшей. А то, что мы не полетим на задание… знаешь, давай посмотрим сколько наших вернётся назад. И тогда каждый решит — повезло нам или я паникёр, — с кривой усмешкой произнёс он.

*****

Илья Любимкин всего несколько минут назад покинул Минск, где встречался с одним и вассалов своего Лорда Адольфом Беккером. Бывший главврач заштатного госпиталя в мелком лечебном заведении с помощью золота и амулетов лечащего и ментального типа (амулетами пользовались доверенные люди Киррлиса, чаще всего это был Тишин) сумел резко подняться и стать во главе крупного госпиталя в Минске. В нём лечились многие высокопоставленные германские офицеры и гражданские специалисты, приезжавшие на оккупированную территорию из Германии. Благодаря этому Беккер обладал важной информацией, которую регулярно передавал своему сюзерену через соколов. Любимкин был одним из таких связных.

Внезапно острый слух оборотня на самой грани слышимости приметил далёкий гул множества мощных моторов. Звук был из тех, которые нельзя игнорировать. Ведь не просто так Киррлис устраивал регулярные нападения на немецкие аэродромы, заставив гитлеровцев убрать их в радиусе более чем сотни километров от Цитадели. Илья резко заработал крыльями, начав набирать высоту, развернулся и полетел на запад, откуда доносился шум самолётов. Спустя пару минут острое зрение позволило разобрать далеко-далеко на западе тёмные точки десятков самолётов.

«Фрицы перебрасывают подкрепления? Нужно проследить и узнать, где их аэродром, а потом рассказать лорду», — принял решение парень и устремился навстречу вражеским машинам.

Когда он оказался достаточно близко к ним, чтобы хорошо рассмотреть, у него появились сомнения в том, что самолёты перебазируются. Крошечные детали показывали, что бомбардировщики загружены под завязку.

«Какие-то они странные и огромные. И летят подозрительно точно в нашу сторону. Может, и на Витебск, а может…», — ему стало страшно. Не собираясь больше терять ни секунды, Илья развернулся и со всех сил полетел в Минск. В городе он влетел в слуховое окно трёхэтажного дома старой царской постройки. Оказавшись на чердаке, он обратился в человека и бегом помчался по лестнице на второй этаж, где в одной из квартир жил нужный человек.

— Открывай! — он застучал кулаком по двери. — Быстрее!

Через несколько секунд дверь приоткрылась. Увидев Любимкина, хозяин квартиры тихо произнёс, не скрывая своего раздражения:

— Совсем рехнулся? Соседи же сдадут гестапо.

— Плевать на гестапо, — толкнул дверь сокол и ворвался в прихожую. — Запускай аппарат, нужно сообщение передать.

Хозяин квартиры был ещё одним агентом, работающим на Киррлиса. Но завербовал его Тишин, когда жил под чужой личиной в Минске. У агента была спрятана радиостанция. Она была нужна для самых срочных случаев, когда даже быстрокрылые соколы рисковали доставить важные сведения с опасным опозданием. Всего дважды он выходил с неё в эфир, а потом с помощью амулетов водил за нос поисковые команды гитлеровцев, которые успевали запеленговать работу аппаратуры.

Пока агент доставал из тайника рацию, собирал её и настраивал, потом та разогревалась, сокол чуть ли не ногти себе сгрыз до мяса от волнения.

— Готово, что сообщать? — наконец, подал голос радист.

— Срочно передавай, что в сторону Цитадели с запада, со стороны Минска на большой высоте летят тридцать девять тяжёлых бомбардировщиков с бомбами. Предположительно для бомбёжки Витебска. Но есть шанс, что они идут на нас.

— Понял, — кивнул тот в ответ головой. Через несколько секунд в комнате раздался частый прерывистый стук «ключа». — Всё, готово. Подтверждения ждать не буду, а то нас тут тёпленькими накроют.

Ещё пять минуты ему понадобилось, чтобы собрать радиостанцию и упаковать в толстый чемодан, уложить личные вещи в кожаный саквояж и заплечный мешок, который сунул соколу. По истечении шестой минуты она вышли из квартиры. В тот момент, когда за ними закрылась подъездная дверь, на улице появились немцы. Они перекрыли проезжую часть и тротуары, недвусмысленно наводя винтовки на редких прохожих и на зевак, осторожно выглядывающих из окон домов.

— Быстро они на этот раз, — прокомментировал агент действия врагов.

— Облава?

— Она самая.

Сокол и радист спокойно прошли мимо солдат, которые даже глазом не повели в их сторону. Для врагов они были невидимы.

— Увидишь Лёньку, скажи ему, что я буду менять хату. Три раза с одного адреса выходил, пора уже новый подыскивать. Сейчас пока что пересижу у бабки Моти, он знает, где это.

— Угу, — угукнул в ответ Илья. — Ладно, я полетел.

— Ни пуха.

— К чёрту! — ответил парень, после чего в мгновение ока обернулся в птицу и взлетел в небо.

Почти в это же время в цитадели Юррдурэ-Хак дежурный радист передал расшифрованную радиограмму своему старшему. Тот, пробежав по коротким строчкам взглядом, выругался под нос и бегом умчался искать кого-то из ближайших помощников Лорда. Первым ему попался на глаза Семянчиков. Реакция волколака на содержание радиограммы была аналогичная, разве что он использовал куда более сочные выражения и делал это в полный голос.

Прошло ещё несколько минут, и на территории цитадели началась суматоха. Все старшие командиры собрались в кабинете наместницы.

— Предлагаю встречать фашистов, — сказал Прохор. — К нам они или нет, но нужно их бить.

— Я за это же, — поддержал его Семянчиков, а следом за ним кивнул Иван-два.

— Где встречать будем? Здесь? Если пара тех бомберов высыплет свой груз, то нам всем будет очень плохо. Зениток на такую армаду у нас не хватит даже с поддержкой соколов и грифонов, — заметила Ростовцева. — Нужно бить их за Лепелем или дальше.

В этот момент в кабинет заглянул один из помощников наместницы.

— Соколов и грифонов уже почти всех собрали, — сказал он.

— Отлично. Пусть ждут на площади, через минуту им поставим задачу.

— Ясно, — ответил тот и скрылся.

Семянчиков поднялся со своего стула и подошёл к карте Витебщины. Там ткнул пальцем в точку, расположенную недалеко от недавно уничтоженной немецкой линии опорных пунктов.

— Вот здесь хорошая голая вершинка. Высокая и лес далеко, ничего не будет загораживать зениткам обзор. Предлагаю переправить сюда все лёгкие установки, которые у нас имеются.

— Это сколько ж по времени будет, — нахмурился Прохор.

— Феи на что? Они за полчаса справятся точно. Или даже быстрее.

— Ну, ежели только феи помогут…

— Все зенитки не забирать. Вдруг какая паскуда сюда прорвётся? — несильно хлопнула по столу Ростовцева.

— Васильевна, да у тебя ж башня есть. Она одна целой батареи стоит, — воскликнул Прохор.

Время серьёзно поджимало. Немецкие бомбардировщики со своей скоростью быстро окажутся над лесом. Нужно было принимать решения без долгих споров и дискуссий.

— Соколы и наездники вылетают сейчас. Пернатые пусть берут боевые амулеты для площадных атак. В воздухе такие тоже себя хорошо покажут. Главное, пусть разобьют строй у бомберов. Наездники будут потом добивать тех, кто не сойдёт с курса. Зенитки… четыре штуки берите, не больше.

— Но зачарованные, — подал голос Семянчиков.

— Хорошо, их.

Соколы успели.

Строй немецких тяжёлых бомбардировщиков был уже недалеко от Лепеля, когда рядом с ними появились шестнадцать пернатых оборотней. Поднявшись выше последнего эшелона, она на несколько секунд возвращались в человеческий облик, чтобы активировать боевой амулет и метнуть тот вниз.

Первые взрывы произошли в стороне от самолётов, так как в спешке, и сильно нервничая, соколы не рассчитали траекторию бросков волшебных бомб. Но даже так это произвело хороший эффект на вражеских лётчиков. Когда в воздухе стали появляться огненные и морозные вспышки, а по остеклению кабин простучали ледяные иглы, многие самолёты стали ломать строй, на рефлексах выполняя противозенитный маневр.

Один из самолётов резко клюнул носом вниз и полетел к земле. Это кто-то из соколов рискнул подобраться вплотную к кабине и ударил по пилотам стрелами Диррона. Хоть и с большим трудом некротические костяные иглы смогли поразить людей.

Стрелки в турельных башнях чуть с ума не сошли, то видя людей в воздухе, то вновь теряя их из виду. Кто-то в панике полоснул из спаренной установки крупнокалиберных пулемётов и поразил своего товарища. Да так удачно попал, что один из двигателей мгновенно загорелся, оправдывая «народное» прозвище сто семьдесят седьмого.

«У страха глаза велики, — подумала Маша, когда подлетела к месту воздушного боя… или побоища. От красивого и грозного строя новейших «хенкелей» не осталось и памяти. С десяток бомбардировщиков сбросили свой смертоносный груз, чтобы облегчить свой вес и улучшить скорость и маневренность. Когда девушка увидела фонтаны из огня и земли под собой, то закусила губу: ей представилось, что было бы с цитаделью, упади эти бомбы на неё. Вовремя, ох как вовремя подоспели они! Ещё бы четверть часа и бой начался бы в небе над Юррдурэ-Хак. — Ну, твари, держитесь. Это вам за Кольку!

Зачарованный советский карабин показал себя великолепно. Девушка сделала несколько одиночных выстрелов по кабине выбранного самолёта, приказав грифону остановиться на одном месте чуть выше курса, по которому следовала цель. Увидев, как некрасиво дёрнулись пилоты и штурман, девушка взлетела выше и стала искать новый самолёт. Рядом также действовали её товарищи.

Пули с чарами упрочнения легко пробивали металлические фюзеляжи, дырявили двигатели, разбивали узлы.

Незаметно для всех в считанные минуты бой добрался до позиций зениток. Они только-только были установлены, когда в пределах досягаемости появились некоторые немецкие самолёты, решившие уйти из-под непонятного обстрела путём снижения. Будь «флаки» обычными, то даже на такой высоте они бы не достали до бомбардировщиков. Но благодаря рунам их снаряды превратились в страшные гостинцы, опасные даже на той высоте, где самолёты всегда себя чувствовали в безопасности от зенитного обстрела.

Один за другим сразу три «хенкеля» превратились в огненные облака, когда сдетонировали бомбы в бомбовых отсеках. Взрывная волна и осколки зацепили ещё несколько самолётов, которые потеряли управление и круто полетели к поверхности. Из одного успели выброситься трое лётчиков. Прочие же так и не смогли выправить полёт, решив испробовать на прочность земную твердь. Поверхность оказалась крепче.

— Так их! — закричала Маша, увидев, как уцелевшие самолёты стали разворачиваться на запад, в сторону Литвы. — Роняй гадов, чтобы ни один не ушёл!

Её никто не слышал, но девушке было всё равно. Она впервые за всё время, с того момента, когда её едва не изнасиловали полицаи и убили Кольку, почувствовала себя нужной.

Глава 15

— Фитин и Квасников ждут, — сообщил Поскрёбышев.

— Пусть заходят.

Спустя несколько секунд в кабинет к главе государства зашли два высокопоставленных командира. Начальник главного разведывательного управления СССР и его заместитель — начальник технической разведки.

— Здравствуйтэ, товарищи.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — почти в один голос ответили вошедшие.

— Присаживайтэсь.

Как только разведчики сели за стол, Иосиф Виссарионович продолжил.

— Разговор пойдёт о физике ядра. Помнится, почти два года назад вы, Леонид Иванович, подавали рапорт про наших сэвэроамериканских союзников, которые рэзко прекратили и запретили все научные статьи на данную тему, выходящие в свободную прессу.

— Так точно, товарищ Сталин, — ответил тот. — В сороковом году из американских журналов пропали все упоминания про ядерную физику. Я сделал вывод, что все работы засекречены по причине военного интереса по данной тематике. Агентура в США и Англии шлёт данные о том, что изучение физики ядра и возможность создать оружие на основе расщепления ядра, на контроле лично правителей и первых лиц. Особенно в Англии.

— И каковы у них успэхи?

— Точно не могу сказать, подобраться к учёным очень сложно. Приходится работать с обрывочными данными и скорее слухами, чем точной информацией.

— И всё жэ, Леонид Иванович?

— Успехи у них минимальные. Можно сказать, что никаких. Лишь те, о которых сообщалось учёными в своих статьях в международных журналах. Американцы и вовсе практически готовы забросить их, так как траты не соответствуют полученным результатам. Англичане продолжают искать решения.

— А у гэрманских учёных?

— На них у нас ещё меньше выходов. Но кое-что даёт полагать, что они продвинулись очень далеко.

— Дальше наших учёных?

После секундной паузы Квасников кивнул:

— Так точно, дальше. Такими темпами за три-четыре года они могут достигнуть весомых результатов.

— А англичанэ? — задал очередной вопрос руководитель СССР.

— Англичане что-то получили, как я уже сказал, но у них не хватает средств для полноценных опытов и очень мало материала.

— Есть мнэние, что они попросят помощи у амэриканцэв, попутно подэлившись с ними всеми своими наработанными матэриалами.

Начальник технической разведки на миг посмотрел на Сталина с нескрываемым удивлением.

— Да, от одного агента поступали сведения о предположительных переговорах Черчилля с самим Рузвельтом на тему совместных ядерных изысканий… Но информация до сих пор не проверена никак, поэтому я не стал о ней сообщать, — наконец, справившись с сильнейшим удивлением, сказал он.

— Значит, это правда… — сказал задумчиво, словно самому себе ответил, Сталин. Затем посмотрел на собеседников. — Есть свэдэния, что уже в сэнтябрэ этого года англичане с амэриканцами придут к общим договорённостям. Главным по проекту могут назначить генерала Оппенгеймера, а тот будет набирать учёных, которых хорошо знает и доверяет им.

— Ядерщиков в США очень мало, буквально по пальцам одной руки можно пересчитать, — заметил Фитин, который впервые подал голос с момента начала серьёзного разговора.

— Прэдположитэльно, Оппенгеймер возьмёт учёных из Колумбийского университета из округа Манхэттен. Возможно, даже проэкт назовёт также — проект Манхэттэн, — ровным и спокойным тоном без спешки произнёс Сталин. — Дополнитэльно привлэчёт англичан и канадцев. Будэт брать всех специалистов. Лишь бы хоть что-то знали по теме.

Разведчиков так и подмывало спросить у него источник всех этих новостей. Они в силу профессии и знания поднятого вопроса отлично знали, чего стоило всё то, что им сообщил Иосиф Виссарионович. И уж сомневаться в его словах для них — это последнее дело. Не потому, что боялись. Сталин не стал бы о таком рассказывать, если бы не был уверен в сказанном.

И тут Фитина осенило:

«А ведь недавно Молотов летал в Витебск и лично общался с тем таинственным шаманом. А когда вернулся, то у него лица не было. Не оттуда ли дровишки?».

— Если приедут англичане и канадцы, то… то они буквально опустошат свои институты, — сказал Квасников. — Это сотни учёных. Ни мы, ни немцы такое точно не пропустим.

— Разумэется, — кивнул Сталин. — Как только это произойдёт, то мы будэм знать, что союзники плотно занялись созданиэм оружия на основе расщеплэния ядер урана. Исслэдовательский центр предпложитэльно будет находиться в Лос-Аламосе.

Разведчики переглянулись между собой и одновременно кивнули.

— Теперь, когда мы знаем предположительный состав будущего коллектива учёных, то сможем завербовать среди них агентов, — озвучил свои и коллеги мысли Фитин. — А может, товарищ Сталин, их слега проредить? Или захватить и переправить на нашу сторону?

— Нэ стоит. Без нашего сэрьёзного вмешательства всё будэт идти так… — на мгновение Сталин запнулся, подбирая нужное определение, — как положено. И потом, мы же можем позже получить рэзультаты их исслэдований, в которые амэриканцы вложат сотни миллионов долларов, — он удивил разведчиков, вдруг улыбнувшись и подмигнув. Он редко когда проявлял эмоции таким образом. Чаще просто шутил. И то, сталинские шутки порой мало чем отличались от серьёзных вещей. И многие их боялись так же, как его недовольства. — Почти бэсплатно получим. Только сейчас нужно поработать как слэдуэт.

— Поработаем, Иосиф Виссарионович, все силы приложим, — заверил его Леонид Иванович.

— И про нэмцев не забывайте. Очэнь многое сделают они, чем потом американцы воспользуются. Кое-кто из наших товарищей сдэлал анализ американской темы и вывел, что уже летом сорок пятого у них будет минимум одна ядэрная бомба. Если же американская и британская развэдка смогут выкрасть нэмэцкие секретные докумэнты и похитить учёных, то получат двэ. Мы же догоним их при тэкущих рэзультатах нэ раньше, чем черэз два года.

Лица Фитина и Квасникова заметно помрачнели. Озвученные Сталиным перспективы их совсем не обрадовали.

— Иосиф Виссарионович, разрешите озвучить одно предложение? — Фитин даже встал из-за стола и машинально одёрнул гимнастёрку.

— Говоритэ, Павэл Михайлович, — кивнул ему хозяин кабинета и с интересом посмотрел на разведчика. Фитину показалось, что тот уже догадался, о чём он будет просить.

— Хочу предложить обратиться за помощью к шаману в Белоруссии и купить либо сменять на что-то для него ценное несколько тех устройств, амулетов, как он их называет. Нужны амулеты для смены личности и гипноза. Только те, которыми шаман сам пользуется. То есть, очень высокого качества и с длительным рабочим сроком, либо с возможностью быстро и просто перезарядить их.

— Ясно, садитэсь, Павэл Михайлович. Ми подумаем над вашим прэдложением. Но разве советские развэдчики не смогут справиться самостоятельно, только своими силами без помощи каких-то шаманом?

— Смогут, Иосиф Виссарионович. Но с амулетами качество работы вырастет значительно, — ответил тот. — К тому же, если всё то, что я о них слышал правда, то с ними можно расширить действия агентов. Им не придётся действовать в узких рамках, которые отлично известны вражеской разведке.

— Хорошо, я вас услышал.

*****

Не успел я пройти через заработавший портал, как меня огорошили новостью о немецком авианалёте. К счастью, неудавшимся. Бомбардировщики каким-то чудом вовремя успел заметить сокол-связной в Минске и сообщить по радиостанции про них. А дальше их встретили за несколько десятков километров до цитадели, не дав тем и шанса нанести нам хоть какой-то урон.

Увы, но совсем без жертв не обошлось. Погибли три сокола и два наездника. Оборотни, скорее всего, пострадали от близких взрывов боеприпасов. Самолёты несли по нескольку тонн бомб. И когда они одновременно взрывались, то выжить не получалось даже у матёрых оборотней. Также погибли и наездники со своими животными. Они не обладали феноменальной живучестью перевёртышей. Защитные амулеты отвели самые первые осколки и отключились, а следующие убили людей и животных. К сожалению, те подобрались слишком близко к «хенкелям» не имея достаточного опыта для борьбы с самолётами. Это всё набирается со временем и с помощью крови. Своей и чужой.

Тела соколов так и не нашли. Скорее всего, их сожгло дотла в обличье птиц. Много ли там нужно для крошечной тушки? По истечению трёх дней в могилки положили личные вещи парней. Наездников похоронили вместе с их грифонами.

Первые крупные потери. Неприятно и больно было сильнее вдвойне из-за того, что бой, по сути, был обычным. Соколы уже не раз схватывались с асами из люфтваффе. Да я сам помнится, спустил с небес на землю несколько врагов.

С другой стороны, с настолько крупными силами и мощными самолётами нам сталкиваться ещё не приходилось. Да ещё и в условиях, когда промедление стоило бы жизни людям на земле. И не только им — Очагу!

И всё же было очень больно на душе. Столько сражений и операций, столько побед над врагами, и почти ни одного погибшего. А тут…

— Война, Киррлис! Не они первые, не они последние, — тихо сказал Прохор, почувствовав моё состояние. — Мы воины и рождены, чтобы умирать в боях. Больно, тяжко. Но у нас каждому на роду написано уйти к костлявой ровно в тот день, когда суждено. Ни раньше, ни позже. Важно то, как уйдём. Парни ушли достойно! Но отомстить немчуре нужно, — на последних словах в его голосе проскочили яростные рыкающие нотки свирепого зверя.

— Отомстим…

После воздушного боя были захвачены пленные и немало. Общим счётом к нам в руки попали девятнадцать лётчиков. Наглые и гонористые до изумления, демонстрирующие своё презрение в наш адрес и сыплющие угрозы с оскорблениями даже невзирая на тумаки. Вместо ответов на наши вопросы плевались и обещали, что нас вскоре обязательно повесят.

— Лорд, позволь? — обратился ко мне Прохор. — Они быстро станут шёлковыми.

То, что он задумал, я сразу понял и кивнул, давая разрешение. Можно, конечно, и ментальными чарами поработать. Так результат даже лучше получится. Но иногда стоит и подчинённым пойти навстречу, тем более оборотням, чтобы они не взбесились от ничегонеделания во время патрулей и дежурств в Цитадели.

Получив моё одобрение, Прохор на глазах у толпы пленников перекинулся в медведя, яростно взревел и бросился к ним. Те же, будучи связанными, только и могли, что извиваться на земле да вторить звериному рёву истошными паническими криками. Оказавшись рядом с одним из тех, кто громче других демонстрировал своё презрение к нам и к смерти, беролак ударом лапы распорол ему живот. Крик несчастного сменился страшным хрипом. Пару немцев вырвало желчью, ещё несколько боролись с приступами тошноты. И я их вполне понимаю: страшно, чудовищно и пахуче.

Между тем, оборотень не успокоился на выпускании кишок. Следующим ударом он буквально сорвал скальп и лицо у несчастно и отбросил их на ближайших пленников. А уж кровью забрызгало всех без исключения.

— Хватит! — громко произнёс я, когда беролак повернул голову в сторону следующего немца. Тот от вида звериного оскала, забрызганной кровью бурой шерсти на морде и бешеных глаз задёргался, а потом истошно заорал-завыл на одной ноте. — «Готов, рехнулся».

Прохор после моего окрика вернулся на своё старое место и принял человеческий облик.

— Слабоваты в коленках оказались, — плюнул он в сторону пленных. — Только и могут слабых мучить и бомбить деревни, — затем повысил голос. — Ну, языки развязались? Или кто-то ещё хочет поиграть в героического сына третьего рейха? Ежели что, то милости просим, а то я не наелся, — и ухмыльнулся, демонстрируя белоснежные зубы с клыками чуть большего размера, чем полагается иметь людям.

Героев не нашлось. Привыкшие к, так сказать, обычному миру, после демонстрации нового разрыва шаблона, немцы превратились в тесто — бери и лепи, что хочешь. Воздушные асы оказались из самого Берлина, где находился их аэродром. Самолёты, которые спустили с небес на землю мои товарищи, были новейшими аппаратами, на которые возлагали большие надежды многие из верхушки Германии. Правда, как и всё новое, они обладали множеством проблем. Из хорошего узнал, что вся та воздушная армада, что валяется в виде кое-где всё ещё дымящихся обломков по лесам Витебщины — это практически все дальние бомбардировщики, которые успели изготовить немцы. Больше нет, только несколько штук, требующих капитального ремонта. Их даже десятка не наберётся. Впрочем, учитывая расстояние от того же Берлина до меня, гитлеровцы вполне могут использовать и обычные старые самолёты. Пусть те поднимают бомб меньше, зато количественно летательных аппаратов куда больше.

— Где находится завод по производству новых бомбардировщиков? — спросил я пленных.

— Не знаем, — был мне ответ.

— Этих в тюрьму, не спускать глаз, — приказал я оборотням и ушёл в магистрат.

На очередном срочном совещании я поставил Тишину задачу найти информацию по авиазаводу, который производит новейшие бомбардировщики. После чего уничтожить его, всю документацию и всех инженеров, кто более-менее разбирается в теме. Струкову приказал создать отдельный отряд соколов, который будет вести разведку с воздуха на большом расстоянии от Цитадели. Главная задача у отряда — это поиск немецких аэродромов. Уничтожу все, до которых у меня руки дотянутся!

После попросил старшую фею сообщить Швицу, что хочу с ним поговорить.

— Аристарх Ильич, здравствуйте. Чай будете? Или кофе? — поздоровался я с ним, когда он появился у меня в магистрате.

— Чай, пожалуйста, — порадовал он меня выбором, так как самовар только недавно закипел.

К серьёзному разговору мы перешли минут через десять.

— У меня в плену почти два десятка немецких лётчиков с новейших бомбардировщиков. Они вам интересны?

— Да, — энергично кивнул он. — А…

— Отдаю просто так, — опередил я его с ответом на незаданный вопрос. — Ещё хочу сообщить, что в течение месяца, может быть даже в последних числах июля, я нанесу несколько ударов по немцам. По Полоцку, в сторону Орши и на запад за Лепель почти до самой литовской границы. Своими силами я сумею прорвать любую оборону, — и тут же поправился, увидев, как сверкнула аура мужчины лёгким недоверием, — или почти любую. Но удержать захваченные рубежи не смогу. В этом я хочу попросить помощи у СССР. Дополнительно к прорыву гитлеровских укреплений могу обеспечить воздушное превосходство вашей авиации. В небе над местами боёв не будет немецких самолётов. Или их будет незначительное количество, которое не сможет угрожать успеху операции. Красная армия с воздуха сможет громить немцев так же, как в прошлом году это делали их лётчики.

Швиц сильно поморщился после моих последних слов и ненадолго замолчал.

— Я сообщу в Москву о ваших словах, товарищ Киррлис, — наконец, произнёс он.

— Буду ждать ответа. Почти месяц подготовки, полагаю, достаточно.

— На остальных фронтах дела обстоят куда хуже, чем здесь. Все резервы идут туда, — покачал собеседник головой и грустно вздохнул.

— Когда мы устроим гитлеровцам разгром на нашем направлении, то те везде ослабят натиск и начнут перекидывать дивизии сюда, — произнёс я. За почти год жизни на Земле в условиях военного времени я уже стал разбираться в некоторых его нюансах. Немцам негде взять резервы в достаточном количестве, чтобы попытаться вернуть территорию, которую я планирую захватить. Ничего другого им не останется, как снять войска с других участков фронта. — Одно это стоит того, чтобы ударить совместно со мной.

— Я не могу говорить за командование. У них могут быть другие взгляды, — вновь вздохнул он.

— Ясно. Что ж, буду верить в их здравомыслие, — сухо сказал я.

Едва завершил беседу с московским послом, как прилетела Василиса с сообщением, что в трактире меня ждёт посланник от Грунда Великолепного. Пришлось идти туда.

— Господин, — при моём появлении из-за стола недалеко от двери (и Двери) поднялся и тут же согнулся в поклоне знакомый маг, бывший ближайшим помощником с’шагуна из соседнего мира.

— Приветствую, Данкален Лирнский, — кивнул я ему. — Что привело тебя ко мне? Что-то случилось?

— Мой с’шагун попросил ещё земного оружия. Его интересуют миномёты и винтовки с боеприпасом. И, конечно, пленные, которые в совершенстве владеют всем этим. Разумеется, с’шагун щедро заплатит за всё это.

На несколько секунд я задумался, потом произнёс:

— Сегодня смогу передать и то, и другое. Сколько нужно?

— Хотя бы десять миномётов и две, может, три сотни винтовок с патронами. И пленных обязательно.

— С пленными так быстро не получится. Не раньше, чем завтра смогу найти нужных.

— Всё хорошо, Лорд, это очень быстро!

Сразу после этого разговора я отправил в арсенал посыльного, чтобы тот подсчитал количество миномётов с винтовками и боеприпасами для них. И перешёл на Эверест. Там я насел на Луцкого.

— Можно переделать рабочие экзоскелеты так, чтобы улучшить у них подвижность и скорость?

— В принципе, возможно, — задумчиво кивнул инженер. — Но зачем? Увеличится износ деталей, повысится расход энергии. Да и в целом пользы не будет никакой, скорость работы не сильно увеличится, зато её эффективность снизится за счёт увеличения трат на ремонт и замену экзов. Рабочие экзоскелеты рассчитаны от и до. Ни больше, ни меньше. Крайне не советую что-то в них менять.

— Экзоскелеты хочу использовать в качестве замены военным костюмам.

— Никак невозможно, — резко замотал головой Луцкий. — У них ни защиты от поражения боевым оружием и перегрева двигателя, ни особых режимов, ни направленных энергетических щитов, ничего.

— Защита будет другого типа, общая без неприкрытых зон. Требуется в сжатые сроки переделать несколько сотен рабочих экзоскелетов так, чтобы их носитель передвигался с большой скоростью и получил повышенную подвижность, максимально приближённую к человеческой.

Инженер задумался на несколько минут. Судя по взгляду, ушёл глубоко в свои мысли, что-то подсчитывал в уме, иногда беззвучно шевелил губами.

— Лорд, — наконец прервал он своё молчание, — тебе же ещё и оружие потребуется?

— Желательно, — кивнул я.

— И когда? Сколько времени у нас есть?

— Три недели, максимум пять.

— Хм… хм… — похмыкал он. — Не выходит. Нас мало, не уложимся в сроки. Ещё бы десяток инженеров в помощь. А лучше все два. Вот тогда другой разговор получится.

«Нанять рабочих и перевести их в инженеров? Жаль, что не земляне будут, у которых останется своё родное знание дополнительно к новому. Но что делать. Или попробовать уговорить тех, кто ещё мнётся в Юррдурэ-Хак?», — подумал я, а вслух сказал.

— Через три дня будут помощники. А пока начинайте понемногу работать над экзами. Без излишеств только, хорошо? Они нужны, чтобы боец очень быстро со всей своей экипировкой добрался до вражеских траншей и не застрял в них.

— Сделаем. Батарею рассчитывать на сколько часов работы?

Я прикинул примерное время, чуть-чуть добавил и озвучил:

— Четыре часа.

— Понял.

На Эвересте я провёл восемь часов. Всё это время я покупал рабочие экзоскелеты, нанял дополнительные две дюжины рабочих. Из старых (хотя, сколько они живут здесь? Тьфу и растереть) сумел сманить семерых на перерождение в инженеров. По итогам, я передал под руку Луцкому новичков с сотней экзов и разрешил ему забирать две трети синтезированного драйза.

«А ведь ещё нужно провести обучение бойцов по пользованию новинками! Да и набрать их тоже», — тяжко вздохнул я про себя. Несмотря на внушительное количество дружинников, для скорого наступления их катастрофически не хватало. Оборотни с разведчиками и стрелками едва закрывали дыры во внутренних и внешних патрулях и разведке. Кандидатов хватало, но было мало маны и ресурсов в белорусском Очаге.

Глава 16

— Господин, — мужчина в чёрной ливрее низко поклонился вошедшему в его комнату. Его гостем был высокий мужчина в мундире германских вооружённых сил со знаками различия старшего офицера СД.

— Добрый день, господин Жэфф, — поздоровался с ним сотрудник спецслужбы. — Я Генрих Дотт, назначен фюрером в качестве вашего постоянного наблюдателя и спутника. Все свои просьбы, предложения и жалобы сообщайте мне. Я передам их выше по инстанции, если не смогу исполнить своими силами.

— Я рад, господин Дотт. Вижу, что вы достойный и умный человек. С вами мне будет очень приятно сотрудничать. О просьбах чуть позже, сейчас же предлагаю посмотреть на демонстрацию того, что я могу предоставить вашей империи.

— Не здесь и не прямо сейчас. Нужно подготовить место и, наверное, потребуется материал? — он вопросительно посмотрел на обладателя ливреи.

— Материал точно нужен, — как-то недобро усмехнулся тот. — Но для вас он не будет стоить ничего. Мне нужны несколько преступников, приговоренных к казни. Или ненужных рабов.

— Сколько? — деловито поинтересовался сотрудник СД.

— Пятерых хватит для демонстрации. Даже троих, чтобы поскорее перейти к основной части показа, — мужчина в ливрее вновь мерзко ухмыльнулся…

Спустя два часа Жэфф, Дотт и ещё двадцать человек, из которых шестнадцать были охраной, спустились глубоко под землю.

— Это заброшенная шахта, господин Жэфф. Ни одного постороннего человека и в ближайшей округе нет дорог и поселений. Так что можете делать всё, что пожелаете, — сказал ему Дотт.

— Рабы где? — спросил тот, пропустив мимо ушей сказанное немцем.

— Военнопленные унтерменши. Пригнали полсотни человек, они в вашем полном распоряжении.

— Отлично, отлично, — довольно потёр ладони Жэфф. Троих пусть приведут сюда. А остальным пусть выдадут оружие.

— Оружие? — переспросил гитлеровец и слегка нахмурился. — Считаете подобное разумным?

— Да что-нибудь просто им вручите, не обязательно дорогие рыцарские мечи или секиры. Хоть колья из забора или камни. Так демонстрация будет нагляднее.

— Ах, вот вы о чём. Забыл, что вы не из нашего мира и не в курсе насколько отличаются наши арсеналы, — успокоился немец. — Оружие будет, я сейчас распоряжусь.

Через несколько минут к Жэффу подвели трёх сильно исхудавших молодых мужчин в обносках, бывших когда-то военной формой.

— Отлично, отлично, — пробормотал он, обойдя военнопленных по кругу, затем приказал конвоирам. — Свяжите их. Одного положите здесь, — он топнул ногой по земле, — остальных в сторонке где-нибудь в дюжине шагов.

Сломленные в плену красноармейцы не сопротивлялись, покорно дав себя скрутить верёвками снизу доверху. Зато стоило им увидеть, как одному из них Жэфф воткнул в бок нож, а потом поднёс к ране котелок, чтобы набрать кровь, то сразу же задёргались и заорали. Впрочем, конвоиры быстро успокоили их ударами сапог и прикладами винтовок.

Стоит добавить, что в стороне стояли целых три кинокамеры и столько же фотографов с «лейками», на которые скрупулёзно фиксировался каждый шаг, каждое движение человека в чёрной ливрее.

Набрав полный котелок крови, Жэфф на ровном и чистом участке пола стал рисовать знаки, не виденные прежде никем из собравшихся. При этом он неразборчиво и очень тихо что-то шептал. Некоторые знаки он соединял кровавыми линиями. В итоге у него получился шестиугольник, в вершинах которого находились самые сложные и крупные узоры, на которые крови мужчина не пожалел, и внутри знаки меньше и проще. Когда он закончил рисовать, раненый красноармеец был ещё жив.

— Тащите тех двоих и укладывайте вот сюда и сюда. Верёвки с них снимите. Аккуратнее, не наступайте на руны, — отдал он очередное указание немецким солдатам. — И врежьте рабам посильнее по головам, чтобы не дёргались. Только не убейте, они нужны живыми для ритуала.

Оглушённым пленникам он нанёс несколько кровавых мазков где придётся: на коже, рваной одежде. И только после этого он вернулся к раненому и добил его ударом в сердце. В тот самый миг, когда красноармеец испустил дух, кровавый рисунок засветился алым светом и стал часто пульсировать. Несколькими секундами позже двух пленных стало корёжить. Их конечности изгибались под немыслимым углом, рвалась одежда, раздавался мерзкий хруст, бульканье и хрипы. Под взглядами побледневших людей тела пленных кардинально менялись. Спустя примерно пять минут с каменистого пола старой шахты поднялись два чудовища, в которых лишь отдалённо угадывались человеческие черты. Их кожа была покрыта мелкими складками, словно существо долго пролежало в воде, и заимела белесый цвет. Ещё они были страшно худыми. Спина у бывших советских солдат сильно изогнулась, и сквозь кожу проступили позвонки, где на каждом торчал крупный шип. Шея удлинилась и с виду казалась такой тонкой, что будет достаточно сильной оплеухи, чтобы она сломалась с треском. Голова стала крупнее и приобрела форму идеального шара, а рот растянулся от уха до уха, лишившись губ, зато заполнившись треугольными крупными зубами, которым и акула позавидует. Ступни стали больше, приобретя три передних крупных пальца и один мощный задний. На каждом появилось по остроконечному чёрному когтю. Изменились и руки. У одного существа правая удлинилась почти до середины голени и стала напоминать костяной клинок от локтя. Левая до кисти выглядела человеческой, если не обращать внимания на вид кожи, но вот пальцев стало больше, и они извивались, как будто пиявки. На каждом чернел трубчатый остроконечный шип сантиметров пять в длину. У второго создания обе руки были одинаковые и представляли из себя костяные клешни, словно лучевая и локтевая кости разошлись в стороны, удлинились, стали более плоскими и обзавелись мелкими зубчиками на одной стороне. Глаза у монстров ничего не выражали, они были блеклыми и закрытыми мутной плёнкой, как у дохлой несвежей рыбы.

— Кто это, господин Жэфф? — крикнул Генрих. Подходить к иномирянину, рядом с которым стоят две таких образины, он посчитал излишним. Даже эсэсовцы-конвоиры благоразумно свалили подальше от места ритуала, когда начали меняться тела пленников.

— Это то, что я хотел вам показать. Обычные боевые химеры, созданные из мусора, — не скрывая удовольствия в голосе, ответил ему маг. — Я их пару сотен в день могу делать.

Знай он, что сейчас находится под прицелами замаскированных огнемётов и пулемётов, среди которых имелись крупнокалиберные, то не лучился бы так счастьем и довольствием.

— Подойти могу?

— Конечно, господин Дотт. Этих красавцев я полностью контролирую.

Офицер спецслужбы несколько раз обошёл вокруг свежесозданных монстров, которые стояли неподвижно, создавая обманчивое впечатление неживых статуй. Потом он махнул рукой, подзывая к себе одного из фотографов, чтобы тот сделал фотоснимки с близкого расстояния и с нескольких ракурсов.

— Хотелось бы посмотреть на них в деле, — произнёс он, когда осмотр и фотографирование были закончены.

— Разумеется. Где прочие рабы?

— Там, — немец указал в нужную сторону. — Только попрошу несколько минут на подготовку. Нужно заново установить кинокамеры.

— Конечно, конечно!

Спустя четверть часа химеры атаковали несколько десятков пленных красноармейцев, которых согнали в просторную пещеру, бывший тупиковый проход шахты. Немцы выдали им лопаты, ломы и кирки в качестве оружия. Нескольким достались штыки от немецких винтовок. Видимо, охранники отдали свои по приказу офицеров.

Это была бойня. Двое против сорока семи человек. Пленники хоть и находились в плохой форме из-за недоедания и тяжёлой работы, но могли справиться, просто завалив телами врагов. Могли бы, да… оказалось, что их бывшие товарищи приобрели не только кошмарный внешний вид, но и удивительную живучесть. Их не один десяток раз резали и протыкали ножами, разрубали лопатами, пробивали черепа ломами и кирками. Но до конца убить так и не смогли. А вот химеры убивали людей с двух-трёх ударов. Когда мясорубка завершилась, оба монстра выглядели крайне непрезентабельно. Один лишился руки с пиявками-пальцами. Его голова стала выглядеть, как яблоко, которое мальчишки как следует попинали. Уцелевшая рука, ноги и туловище выглядели ужасно из-за огромного количества ран. Второй выглядел не лучше, разве что сохранил обе руки в более-менее целом состоянии. И при всём при этом они оставались на ногах и могли перебить ещё один такой же отряд. Или два!

— Господин Жэфф, мы все впечатлены таким результатом. Теперь расскажите, кто это, насколько сложно получить армию подобных существ и можно ли как-то контролировать изменения? — обратился к тёмному магу Дотт.

— Контроль возможен, но как по мне это будет лишней, и замечу, что немалой, тратой ресурсов и энергии, — ответил тот. — Для создания этих двух красавцев я использовал жизненную силу третьего человека. Можно было бы упростить. Тогда бы родились практически такие же, только поддавались бы меньшему контролю и прожили бы от силы дня три. Эти же протянут на полученной энергии не меньше десяти, а то и две недели, Хотя… — он бросил взгляд на свои творения. — С такими ранами они начнут гнить уже через пару суток. Можно создать ещё больше, превратив рабов во что-то вроде зомби. Они будут выглядеть обычными людьми, но убить их окажется не каждому под силу. Их укусы и кровь станут заражать любого простого человека, сваливая с ног сразу же и убивая в течение суток. Сами зомби через три-четыре часа разрушатся, превратятся в кучи гниющего мяса.

— А продлить их… хм… жизнь как-то можно?

— Это точно не нужно, даже вредно, — отрицательно покачал головой тёмный маг. — Такие химеры не поддаются контролю. В них один инстинкт — голод и размножение.

— То есть? Они будут убивать мужчин и насиловать женщин? И кто же родится от такого союза? — заинтересовался немец.

— У магических тёмных химер-зомби процесс размножения происходит несколько иначе. Те, кого они укусят и есть потомство. Потому в первую очередь зомби стараются нанести мелких ран как можно большему количеству людей или иным разумным. И лишь потом начинают питаться, выбирая самых искалеченных врагов.

— Вот даже как… — задумчиво произнёс Генрих. — Оружие с возможностью самовосстановления и увеличения своей численности, — потом задал следующий вопрос. — А потомство можно контролировать?

— Нет. Да и не будет его. Все укушенные или заражённые кровью просто умирают и не поднимаются. В этом ритуале, в моих химерах-зомби изменена магическая составляющая главных чар, отвечающих за размножение. Сделано это для того, чтобы не получить массовое нашествие живых мертвецов, отчего пострадают все, а не только враги.

— А вы можете изменить эту часть заклинания?

— Могу, но не стану. Я давал клятву мастера не заниматься подобным. Простите, но это мои принципы и кодекс, — с уверенным видом на честном глазу солгал Жэфф. В своём мире он являлся слабым тёмным магом, побывавшим в нескольких разбойничьих шайках. Благодаря крысиному чутью, помогавшему вовремя сбежать с тонущего корабля, маг рвал отношения с подельниками незадолго до того, как тех накрывала стража или отряды гильдейских авантюристов, подвизавшихся на стезе охотников за головами. Тем и выживал до сих пор. Правда, подобная тактика не способствовала накоплению богатства. Что же до предложения немецкого офицера, то Жэфф с радостью бы пошёл тому навстречу. Да только не мог. Владел он всего несколькими десятками чар, из которых большая часть была небоевыми. Создание химер и зомби с использованием жертвоприношения было его самым сильным козырем. И признаваться в своей слабости он считал неправильным. Лучше показать себя сильным, но принципиальным в глазах новых союзников. Со всех сторон выгоднее.

— Очень жаль. Великой Германии пригодилось бы такое оружие, — поджал губы эсдэшник. Про себя он обозвал мага глупым законником. Но вслух поостерегся. А то ведь, майоров в СД полно, а магов всего один, если не считать тех сверхлюдей, которые непонятным образом получили особые способности на захваченной территории в Белоруссии. И если Жеффу захочется сорвать злость на нём, то командование лишь пожурит его и приставит нового помощника и связника. — На сегодня всё?

— Да, — кивнул маг. — Хотелось бы отдохнуть.

— Вам будет предоставлено всё самое лучшее. Особые предпочтения у вас есть, господин Жэфф?

— Да, — вновь кивнул маг. — Хорошее белое вино, жареную рыбу, а на десерт — тут он усмехнулся и облизал губы, — молодую девушку, только созревшую, и ещё одну постарше лет на пять или шесть. Будет совсем хорошо, если обе окажутся со светлыми волосами и голубыми глазами. Только прошу девиц брать не из пленников, как вон те, — Жэфф мотнул головой в сторону трупа красноармейца, чью жизненную силу он использовал для ритуала. — Слишком заморенные и потухшие. А я люблю живчиков.

— Это будет легко исполнить, — заверил его немец. — И раз нас тут больше ничего не держит, то поедем назад.

*****

С’шагун Грунд Великолепный не только помог с порталом и предложил хорошую сделку, но и без вопросов выкупал у меня сферы с некротической энергией, чем облегчил их сбыт. Вместо них передавал камни с нейтральной маной, которой мне вечно не хватает для белорусского Очага. С гномами… совсем отношения с ними рвать я не стал. Как-никак у нас было заключено соглашение. О чём я и сообщил Грунду, который хоть и не показал виду, что уход на сторону некоторой части адамантия его волнует, но неким чувством я это понял. Будто сам стал ясновидящим.

Да, стоит сказать, что и за винтовки с миномётами я попросил заполненные накопители маны. И всё это море магической энергии было влито в пополнение дружины. Несколько дней я принимал клятву верности у мужчин и женщин, а после отправлял их в Зал Воинов. Оттуда они выходили с заострёнными ушами, помолодевшие, если в старой жизни перешагнули немалый рубеж лет, и с новыми знаниями. Я, если так можно сказать, выгреб всех подходящих людей из обоих своих поселений и деревень с хуторами. Набралось ровно триста сорок человек. Из них женщин шестьдесят девять. Но семнадцать из них стали — волчицами и медведицами. Остальные стали стрелками. Мужчин разделил на две группы. Самая многочисленная состояла из штурмовиков, две сотни бойцов, которые должны будут прорывать плотные вражеские ряды или устанавливать осадные лестницы, подводить тараны к стенам под смертельными ударами со всех сторон. Изначально это были крупные воины в тяжёлых латах и с большими ростовыми щитами, вооружённые кто мечом, кто секирой или булавой. К сожалению, оружие и доспехи не вышло получить магические, я просто не потянул такой расход маны. Но после перевооружения, каждый получил модифицированный экзоскелет и штурмовую винтовку гномолюдов с подствольным магазином. Точнее ещё получат, это всё впереди. Сейчас готова только небольшая партия, которую планирую использовать в качестве учебного пособия. Учиться новобранцам придётся днём и ночью, буквально на износ. Инструкторами у них были несколько солдат-пехотинцев гномолюдов, которые знали своё оружие и снаряжение на пять с плюсом. Родились, если так можно сказать, они из рабочих. Данный факт меня очень радовал с момента, как я узнал про него. Эх, если бы у меня с белорусским Очагом также было бы, чтобы не пришлось собирать кандидатов с бору по сосенке, а получать солдат из рабочих! Увы, но с феями так не выходило. Совсем другая раса, отличающаяся от полуэльфов.

К слову сказать, оборотней, если не считать женщин, я обратил меньше десяти человек. Дорого они обходятся, да и простые воины были нужнее. Такие, кто знает дисциплину и устав, а не впадает в кровавое безумство во время сражения, забывая порой всё и всех. И если в небольших стычках оборотни держали в узде инстинкты. То в предстоящих крупных сражениях они точно превратятся в берсеркеров.

«Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не накаркать» — мысленно поплевал я через левое плечо.

Следующими были наездники на грифонах и сами грифоны. Со вторыми всё было отлично, ресурсы имелись. А вот кандидатов в наездники найти удалось только пятерых, хотя хотел не меньше дюжины.

Только-только разобрался с основными делами, как ко мне попросился на разговор Швиц. Будто специально ждал момента, когда у меня в голове от усталости будет пусто, как в барабане. На миг захотелось послать его, но потом вспомнил про договор, на заключении которого сам же и настоял.

— Здравствуйте, товарищ Киррлис.

— Добрый день, Аристарх Ильич, — кивнул я в ответ на его приветствие.

— Я не вовремя?

— Устал, — утвердительно ответил я ему. — Но если разговор будет недолог, то готов выслушать.

— Тогда сразу к сути. Из Москвы пришёл ответ на ваше предложение по инженерам. Там согласны передать вам сто инженеров и опытных мастеров с семьями. Разумеется, только тех, кто согласился на переезд и ряд тонкостей, которые они узнают лишь на месте.

— Согласились?

— Да. Как раз сто человек и согласились. Как мне передали, там большая часть людей в возрасте или, эм-м, больны и не могут в полной мере трудиться. Но вас же не пугает это? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Ничуть. Проблемы возраста и организма могу исправить, — кивнул я. — Меня больше интересует мастерство этих людей.

— За это не беспокойтесь, там все великолепные специалисты.

— Из преступников?

— Двенадцать человек из осужденных, получивших амнистию. Остальные законопослушные граждане. Просто в силу возраста и самочувствия с трудом могут исполнять свои обязанности. Но совсем уж беспомощных, нет.

— Хм…

— Товарищ Киррлис, сами же понимаете, что сейчас у нашей страны сложная ситуация и раздавать полезные кадры мы не можем. Но и скидывать плохих специалистов вам также считаем недостойным поступком. Поэтому там, — он мотнул головой вверх, — решили выбрать зол… серебряную, так сказать, середину.

— Ясно. Сейчас ничего не могу сказать, Аристарх Ильич. Составлю мнение только после того, как поговорю с этими людьми. И будьте готовы к тому, что откажусь от тех, кто мне не понравится.

— Ваше право, — согласился он со мной.

— И если мы договорились на сотню специалистов, то ваше руководство направит ко мне новых вместо тех, кого я забракую.

— Справедливо, — вновь кивнул он, соглашаясь с моими условиями.

— И за этих людей… — я не стал договаривать и внимательно посмотрел на него.

— Мага, способного делать амулеты и магическое оружие. И, — он на секунду замолчал, и аура сообщила о его сильнейшем волнении, — несколько редких амулетов, которые меняют личность и позволяют гипнотизировать посторонних.

— Зачем? Или скажете, что не знаете?

— Знаю, но лишь в общих чертах. Амулеты нужны нашим разведчикам, чтобы добыть секретные сведения, которые нам помогут быстрее победить в войне и уменьшить потери.

Я чуть не предложил помочь с этим, мол, скажите что и где, и я скоро принесу вам это на блюдечке. Заодно узнаю, что именно СССР нужно и не пригодится ли это и мне. А потом подумал: а нужно ли? Так и так узнаю, просто чуть позже, нужно будет всего лишь поставить задачу Тишину, который как-то само собой стал у меня кем-то вроде главы внешней разведки.

— Инженеры только за мастера артефактора, вернее за то, что я обучу вашего человека магии зачарования. А что за ментальные амулеты?

— Хм, — поджал тот губы и нахмурился.

— Хм, — ответил я ему тем же.

— Хорошо, что взамен?

— Договоримся, — чуть улыбнулся я. — Пошли к Клавдии Васильевне.

Лицо у Швица скисло, как свежее молоко от уксуса. Наместница себя показала, как обладательница стальной хватки. За десяток особых амулетов она выжмет из СССР всё возможное и немного больше. Он с трудом выдавил из себя:

— Да, конечно.

Глава 17

Все специалисты с семьями прибыли в Витебск в один день. А вместе с ними и человек, которого я должен был сделать мастером-артефактором. Дополнительно с ним прислали с большим запасом золото и драгоценные камни. Всё это требовалось для его перерождения. Я не собирался тратить свои ресурсы на чужого мага. Да и договор подобного не предусматривал. Часть золота уйдёт в Очаг, на оставшееся куплю недостающие ингредиенты. Драгоценные камни заменю самоцветами из Древ Трансфигурации. Ну и кое-что (буквально гроши) останутся у меня от выданного золота.

Мимоходом, когда знакомился с новичками, подумал, как же быстро меняется мнение у сильных мира сего, политиков и правителей. Вот только сравнительно недавно мне высказывали буквально в лицо, что в Советском Союзе нет рабства и не принято фактически продавать своих людей, как каких-то крепостных. А теперь — вон оно что! Но мне… плевать. По правде говоря, я до последнего не верил, что Сталин решится отдать мне хоть и маленький, но всё же свой кусочек земель. То, что в аренду — это не суть важно. Задокументированный срок даёт мне кучу возможностей продлить её, аренду, или вовсе создать собственное крошечное государство. Впрочем, это всё неважно.

Инженеров расселил во втором поселении. Менее чем за полгода лагерь, где жили простые люди, которым не доверял и не решался селить рядом с Дубом-Очагом, увеличился в несколько раз и его границы существенно приблизились к границам Цитадели. Сейчас там жили все — и простые люди, и кандидаты на перерождение, и оборотни с дружинниками. Впрочем, уже и таиться не было смысла. Все или почти все знали про меня и мои способности. Не удивлюсь, если и сведения про Очаг ушли к немцам.

Расселением занимался помощник Ростовцевой. Сама же Наместница буквально утащила меня к себе.

— Лорд, хочу сказать, что твоя затея с башнями глупость, — прямо в лоб заявила она мне.

— Вот тебе и здрасте! — удивился я. — Клавдия Васильевна, что не так с башнями?

— Всё не так, — сказала, как отрезала она. — Девицы тратят уйму сил, времени и средств на их переделку. Между тем недавний налёт немцев показал, что с самолётами может справиться даже обычная зенитка с рунами, без специального расчёта, особой башни и прочего. Тем более, встречать врагов нужно на подступах к городу, а не когда они уже оказались над крышами.

— И что предлагаете?

Я уже понял, что женщина всё обдумала и у неё есть подходящий вариант решения, иначе не стала бы заводить этот разговор.

— Пусть девицы доделывают башню, с которой сейчас возятся и начинают трудиться над обычными зенитками. Далее их нужно расставить по обычным башням, которые построят феи вокруг Юррдурэ-Хак на некотором удалении. В двух-трёх километрах от границы наших двух посёлков.

— Долго провозятся с постройкой, — покачал я головой.

— Если будут строить из камня. А если из сырого леса, то до осени с десяток возведут.

— Деревянные башни? — с нескрываемым скепсисом хмыкнул я.

— Да, деревянные. В старину из дерева крепости строили, некоторые из которых никакой враг не мог взять, — чуть повысила голос собеседница, задетая моим тоном. — Ставить башни нужно на вершинках, чтобы с высоты боевой площадки расчёты видели небо до самого горизонта, и лес им не мешал. Я уже нашла подходящие места. Там высота холмов с высотой башни позволят отлично контролировать небо. Башни укрепить и защитить зодчими амулетами, подступы закрыть рунными камнями. Расчёты сменяемые, как и охрана. На каждую хватит двух зениток небольшого калибра. Тридцати семи миллиметров вполне достаточно. Всё это обойдётся намного дешевле, чем расставлять стелы, строить оборонительные башни и потом их перестраивать под зенитки.

— М-да-а… — протянул я. Заниматься ещё и этим мне совсем не хотелось. И так дел невпроворот. На тот же сон опять времени не хватает.

— Лорд, всем этим я займусь сама. Мне только нужно знать — да или нет. Подходит проект или пусть идёт всё так, как идёт.

— Подходит. Половину фей можно на это дело перевести.

— Вот и хорошо, вот и ладушки, — улыбнулась она мне.

И опять мне отдохнуть не вышло. Только поднялся к себе и лёг, как в голову пришла идея, чем можно будет попытаться на некоторое время занять немцев. Пусть переключатся с подлостей мне на помощь своим солдатам.

Пришлось с кряхтением подниматься с кровати, одеваться и слать фею за ближниками. Спустя десять минут у меня собрались Струков, Прохор и два Ивана.

— Итак, народ, я тут подумал, что стоит попробовать переключить фашистов. Пусть перестанут нас бомбить и займутся чем-то полезным. Они же ищут таинственное место? Так вот — нашли они его.

— Что?!.

— Какое место?!.

— Не поняли мы, Киррлис…

— Я тут припомнил, как немцы пытались своих вытащить из того кольца рунных камней на болотах, — пояснил я им. — А что если нам создать ложный отряд немцев с радистом и якобы посадить его южнее или севернее Юррдурэ-Хак? Радист будет слать немецкому командованию шифровки, что их отряд нашёл что-то такое эдакое. Например, портал в другой мир, откуда я пришёл. Отряд будет из тех, кто в лес вошёл недавно, когда мы ещё линию укреплений разнесли. Я давал указание окружить какую-нибудь немецкую группу рунными камнями. Как чувствовал, что они пригодятся. Ну, а если Сата с этим не справилась, то не беда, немцев в округе хватает.

— Стоит ли раскрываться? — сказал Прохор.

— Уверен, что немцы уже много чего знают про меня. В Москве же все в курсе, а там агентов сидит полно. И не только немецких, но и английских, и американских с французскими, — махнул я рукой в ответ. — Никакая секретность не поможет против сильной заинтересованности. Я удивлён, что к нам только немцы с русскими засылали своих агентов и переговорщиков.

— А к чему нам это? Вдруг, гитлеровцы только усилят нападения? — поинтересовался Иван-два. — Вроде как оттянуть наши силы от окружённых, пока те удерживают

— Ну… тогда и посмотрим. Если всё пойдёт не по нашему плану, то ликвидируем обманку.

— Нам всем вместе этим заниматься или как? — задал вопрос Семянчиков.

— Кто-то один. С этим сами разберитесь. Паш, ты подыщи удобное место для ложной цели. Не на болотах только, мало ли какие ассоциации сыграют у них и распознают ловушку.

— Ну да, прошлый раз они запомнили надолго, — хохотнул беролак.

— Вот ты и займись этим, — предложил ему Иван-два.

— Не-не, — отрицательно помотал головой Прохор, — я с Лордом буду. Это мой крест от сих, и до сих.

— Чего? — поднял я бровь. — Находиться со мной — это как крест нести?

— Э-э… — стушевался беролак. — Не енто я хотел сказать, Киррлис. Извини, ляпнул не подумав. Не мастак я словеса красивые крутить, от души говорю, отсюда, — он прижал обе ладони к левой стороне груди. — А ужо вышло, как вышло.

— Ладно, забыли, — и посмотрел на Ивана-два, — Иван, ты тогда этим займись. Подбери кадры и начинай игру с немцами. Радиостанцию залегендируешь… — я на несколько секунд задумался. — Пусть будет снятой с одного из бомбардировщиков, упавшего в наших краях. Будто упал совсем рядом с окружённым отрядом рядом с порталом. В общем, подтяни парней посмекалистей, кого-то из наших немцев, и пусть сообща продумают всё.

— Я понял, всё сделаю.

Лишь после этого отправился спать. И, кажется, уснул ещё до того, как голова упала на подушку.

После пробуждения навестил тренирующихся бойцов. Несколько сотен по очереди учились пользоваться модернизированными рабочими экзоскелетами и новейшими штурмовыми винтовками и пистолетами-пулемётами.

— Справляются? — поинтересовался я у ближайшего инструктора.

— Так точно, Лорд, — вытянулся тот. — Не без проблем, но всё решаемо.

— Что-то нужно?

— Связи не хватает. В таком костюме, как у меня и парней, — он ударил кулаком по нагрудной бронепластине армейского лёгкого экзоскелета, — стоят передатчики для связи и координации действий бойцов. А в шахтёрских бегунках пусто.

— Ясно, попробую решить этот вопрос.

Тут я заметил, что к нам торопится другой инструктор. Тот, что учил стрелять новобранцев из штурмовой винтовки с подствольным магазином.

— Здравия желаю, Лорд.

— Приветствую. Что-то случилось?

— Никак нет, — отрицательно мотнул он головой. — Разрешите предложение озвучить?

Я молча кивнул.

— Нам не хватает тяжелого вооружения, Лорд. Нужно что-то дальнобойное, способное легко разрушать вражеские укрепления. Причём с большой точностью и мобильное.

— А конкретнее?

— Было бы здорово пополнить штурмовые группы хотя бы парой отделений тяжёлых штурмовиков. У этих парней имеются тяжёлые носимые гранатомёты с несколькими типами гранат. На дистанцию до пятисот метров они могут вести точную стрельбу, — сказал он и вытянулся в струнку в ожидании моего ответа.

— Я понял, — произнёс я. — Подумаю, как помочь.

Слова про штурмовиков гномолюдов я пропустил мимо ушей. На данный момент эти элитные солдаты мне были недоступны. Ещё и стоили они ого-го сколько! Вроде бы среди построек есть здание, выпускающее лёгкую разведывательную шагающую технику, оснащённую чуть более мощным орудием. И стоит этот тарантас столько же, сколько тяжёлый штурмовик из пехоты. Опять же все ресурсы ледяного очага уходят на изготовление рабочих костюмов-экзоскелетов и на стрелковое оружие. Я едва нашёл их на простых лёгких пехотинцев, бывших рабочих. А тут — элитные солдаты да ещё пара отделений!

А потом вспомнил про шоульцев.

Искать их и повторно нанимать не собирался. Просто они сыграли подсказкой: можно же нанять магов на одну-две операции. Только не простых, а тех, кто бьёт вдаль. Здесь им магические щиты не помешают по полной воспользоваться своими способностями. Осталось только таких найти и договориться о цене. Этим я и занялся уже на следующий день.

Поправлюсь — занялись мои помощники. Гай с телохранителями и одним подручным наместницы ушёл в соседний мир в поисках наёмных магов. Наверное, можно было попросить помощи у Грунда Великолепного, и тот бы не отказал в ней, но я меньше всего желал притащить к себе его соглядатаев. Сильные маги без проблем и незаметно для окружающих выведают то, что я хочу скрыть от посторонних. Главная моя тайна — это владение двумя Очагами! Судя по тому, что мимоходом узнал от с’шагуна во время нашего с ним разговора, подобное невозможно. Почему получилось у меня? Тут только боги и высшие демоны в курсе. Моя магическая матрица заклинания Кольцо Лорда вообще была странная по конечным результатам. Сам я точно ничего не знал. Откуда? Ведь всё про Лордов я узнал из легенд и мифов, прочитанных на ветхих листах пергамента и бумаги в академической библиотеке. Узнавать пока не стану, чтобы не навести своими поисками и расспросами никого на ненужные подозрения и размышления. Вопросы на определённые темы и в определённой последовательности, знаете ли, сами могут стать ответами для умных людей.

Кроме той беседы с Грундом, я ещё и с его порученцем Данкаленом Лирнским пообщался, исподволь выпытывая у него ту информацию, которая важна для меня, но в силу ряда причин не могла быть секретной, и запрещена к распространению на уровне магической клятвы. После этого я в очередной раз утвердился в мысли об уникальности своей магической матрицы Кольцо Лорда. Я имел возможность возводить торговые лавки, где мог покупать очень многие товары априори недоступные обычным Лордам или с’шагунам. На эту мысль меня навело желание Грунда приобрести земное огнестрельное оружие.

Как оказалось, в его лавках продавались товары из иных миров — там, где обжились другие Лорды — только той направленности, которая была сутью его Очага: стандартная магия и технологии уровня Средних веков на Земле. То есть, требушеты вместо пушек и танков, катапульты, мечи с луками взамен винтовок и так далее. А вот у меня были некоторые послабления и более широкий ассортимент в лавках, доступных на высоком уровне Очага. До них мне ещё далеко, но сам факт возможностей имеется. Точно так же, как мне кажется, обстоят дела с сетью порталов через Трактиры, Гостиницы, Постоялые дворы и прочие подобные постройки. Грунд мог попасть только в магическое средневековье.

Обо всём этом знаю только я… хм… наверное… Уже и сам ни в чём точно не уверен. В лавке у Озары продаются товары, которые для иномирян из мира Грунда не представляют ничего исключительного. С этой стороны я полностью прикрыт, а вот меняльные возможности Петра Ильича как бы не навели кого-нибудь сообразительного и вдумчивого на ненужные мысли. Он же может поменять одни деньги на другие даже из далёкого мира, про который никто не слышал.

«Не забыть бы запретить Ильичу менять деньги чужакам на другие, кроме хоридов и земной валюты», — мелькнула у меня дельная мысль в голове.

Очень хорошо, что портал я установил далеко от обжитой части Цитадели Юррдурэ-Хак и окружил его хорошей охраной, дополнительно защитив маскировочными амулетами. Прятал я его от любопытства русских, немного от внимания иномирных авантюристов. Но теперь нужно учитывать внимание агентов Грунда. Этот с’шагун и так узнал обо мне очень много, отправив лазутчиков в мою Цитадель под видом авантюристов и торговцев иномирян, которых у меня в трактире побывало немало. С его ресурсами и отличными ментальными амулетами Грунду не составило большого труда выяснить очень многое про мою жизнь и возможности. Мне теперь предстоит бросить значительные силы на скрытое магическое противостояние. Надеюсь, что он ещё не успел найти портал и не узнал, куда он ведёт. Я слабо поверил его словам про то, что Лорды из разных миров друг с другом не воюют. Уж если сражаются между собой в одном мире, то просто обязаны сражаться и в других мирах. Просто причина для вражды нужна другая, редкая. Хуже всего, что я против Грунда, как немцы против меня. Может и не стоит ему продавать земное огнестрельное оружие. Вот только за винтовки и пушки получаю от него сферы с маной. А та идёт на ускоренное развитие белорусского Очага и пополнение моей дружины. Куда ни кинь, всюду клин, как говорит Прохор.

Ко всему прочему, я не сильно удивлюсь, если на Земле уже бродит специальная группа из подчинённых с’шагуна — или даже не одна — собирающая информацию о мире. Потом сюда придут другие, те, кто станет налаживать взаимоотношения с земными правителями. Рано или поздно Грунд поставит межмировой портал, и я не стану ему нужен. А дальше… демоны знают, что там будет дальше.

«Опять Сату и Ойру придётся перекидывать на новые поручения, не давая закончить старые, — мысленно посетовал я. — Но что делать, когда нужны охранные и маскировочные амулеты от грандмастеров, а тех всего двое в наличии?».

На оборотней надежда была слабая. Зная с кем предстоит столкнуться, лазутчики Грунда обязательно озаботятся амулетами и зельями против чутких носов волколаков и беролаков. Тут только мощные маскировочные амулеты помогут закрыть портал. Ещё рунные камни отвода внимания, производства полугномок.

Время летело, как эльфийская стрела. Казалось, только отправил Гая в соседний мир за наёмниками-магами, сам засел за неотложные работы, как вдруг прилетает фея и сообщает, что гном уже дожидается меня в трактире с кандидатами. Отправив фею обратно с сообщением, что буду готов их принять в течение двадцати минут, я стал быстро приводить себя в порядок. Не стоит показываться перед возможными работниками помятым и с кругами под глазами. Для таких срочных моментов у меня был набор зелий, амулетов и одежды.

Кандидатов оказалось пятеро. Из них одна женщина.

— Приветствуем, с’шагун, — почти одновременно произнесли они, войдя в кабинет наместницы, который я занял под переговоры. Клавдия Васильевна скромно устроилась справа от меня за вторым столом, приставленным к моему узкой стороной. Перестановку наместница сделала по принятому здесь стандарту: делать из столов букву «Т», где за перекладиной сидел начальник, а за ножкой все остальные.

— Доброго дня. Устраивайтесь поудобнее, — ответил я на приветствие и указал на стулья. — Сейчас принесут вина.

Аура у пятёрки была сильная, особенно у женщины. У неё она отдавала эдакой сталистой синевой, указывающей на уклон в направление холода. Двое мужчин были пироманами, один отдавал предпочтение магии воздуха, последний предпочитал водяную.

«Эх, когда же я достигну уровня Очага, чтобы строить собственные башни магов? — мысленно вздохнул я с грустью. — Сколько же вопросов это позволило бы закрыть».

— Обращайтесь Лорд или господин Киррлис, — подала голос Клавдия Васильевна. — С’шагуны остались в вашем мире. У нас принято другое обращение.

— Да, госпожа, — первой ответила ей женщина. Следом подали голос прочие маги.

— Мой помощник должен был описать задачи, для которых я вас хочу нанять, — произнёс я. — Мне нужны маги с дальнобойными заклинаниями. Расстояние до тысячи шагов. Ближе бить не придётся или очень редко.

— А против кого? Точнее, по кому бить? — спросил один из пироманов.

— В основном по небольшим укреплённым точкам из камня, земли и дерева. Реже по открытым участкам, где у врагов установлены мощные дальнобойные орудия. Вроде требушетов и катапульт, но созданных по иной технологии и на иных принципах.

— И как далеко бьют эти орудия? — поинтересовалась женщина. — Мы рискуем попасть под выстрел?

— Бьют очень далеко, на несколько тысяч шагов с уничтожением всего живого на десятки шагов во все стороны.

Маги после этих слов зашевелились и переглянулись между собой.

— Риск будет хорошо оплачен. За отличную работу дополнительно награжу, — добавил я. — Адамантием.

— Ого! — воскликнула магесса.

— Риск будет сведён к минимуму, — продолжил я. — У местных совсем другие правила ведения войны. Никакой магической защиты, никакой атакующей магии. Вы будете бить их, как зайцев на охоте. Мои командиры заранее покажут главные цели, а в ходе сражения будут помогать с выбором новых. С простыми солдатами справятся мои бойцы.

— А посмотреть на врагов можно? — спросил воздушник. — Для нас в новинку сражаться против врагов без магии, но с техникой куда сложнее, чем у гномов.

— Да. Могу предложить грифонов, — кивнул я в ответ. — Сверху увидите всё, что вам нужно. И заранее хочу показать вашу оплату.

Помощник Ростовцевой, до этого момента сидевший в уголочке как мышь, поднялся и положил перед каждым гостем по небольшой деревянной лакированной коробочке, размером в половину ладони. Когда маги их открыли, то не смогли удержаться от удивленных охов.

— Адамантий?!

— Это же адамантий!

В каждой коробочке лежала прямоугольная пластина из фиолетового металла толщиной в полтора миллиметра размерами два на четыре сантиметра.

— Одна пластина после заключения магического договора о найме. Две после завершения срока действия. И ещё одна для тех, кто покажет себя с самой лучшей стороны во время сражений, — ровным тоном произнёс я, пока они жадными взглядами пожирали содержимое коробочек.

— Я хочу посмотреть на условия, — быстро сказала женщина.

— Клавдия Васильевна, — я повернул голову в сторону наместницы. Та кивнула своему помощнику, после чего он быстро подал магессе лист бумаги с написанными от руки пунктами будущего найма.

Примерную суть они знали уже, Гай должен был поведать. Сейчас же они получили полный расклад.

— Я согласен, — первым прочитал договор воздушник. — После осмотра с воздуха мест, где и по ком нужно будет бить, приму договор. Ну, если меня устроит осмотр места. И ещё хочу поговорить с вашими солдатами. Секреты не нужны, богами клянусь, просто послушаю, что они про врагов расскажут. Истории простых солдат часто помогают лучше в планировании и расчётах, чем планы военачальников.

За ним в том же духе выразились остальные.

Глава 18

— Я думал, что нас потопят к бениной бабушке, — сказал Олег своему товарищу после выгрузки с корабля.

— Да уж не ты один, — отозвался Кузьма. Сравнительно короткая дорога на десантном корабле в Севастополь вымотала его и морально, и физически. Как-то вдруг неожиданно навалилась жуткая морская болезнь, из-за которой даже гитлеровские «юнкерсы» оказались на втором плане.

Бойцы тридцать девятого полка НКВД (точнее его часть в виде трёх стрелковых рот неполного состава) были в срочном порядке переброшены в Севастополь на помощь частям, оборонявшим город. Держались они там из последних сил, на честном слове и силе воли. В строю находились все, кроме тяжелораненых, не способных держать оружие или пребывавшие в бессознательном состоянии. Майский разгром Крымского фронта мгновенно свёл на нет всю подготовку Красной армии на данном рубеже к длительной обороне. На данный момент горстка обороняющихся удерживала небольшую часть Севастополя. Остальной город был в руках немцев. Ежедневно днём и ночью гитлеровцы атаковали позиции красноармейцев и краснофлотцев. Постоянные обстрелы из тяжёлых орудий, налёты бомбардировщиков и меткие выстрелы снайперов всё уменьшали и уменьшали силы защитников города.

По всем расчётам немецкого командования (да и кое-кого из советских военачальников) Севастополь должен был пасть ещё в конце июня. И это был самый крайний срок, практически фантастический, по мнению гитлеровских аналитиков. Но уже наступила середина июля, а город продолжал держаться.

— А ведь не просто нас сюда закинули, дружище, — неожиданно произнёс Кузьма, к которому быстро вернулись силы и хорошее настроение на твёрдой земле.

— Сам также думаю. Вон как нас охраняли от фашистских стервятников, — кивнул в ответ его друг. — И командиры куда-то умчались, будто им скипидара в портки налили.

Три роты НКВД разместились в нескольких полуразрушенных складах, всё ещё сопротивляющихся обстрелам и авианалётам благодаря прочным толстым стенам. Вскоре принесли еды, обычные сухари. Вода у бойцов имелась своя во фляжках. К слову сказать, местные бойцы посоветовали её беречь, так как с пресной водой случаются проблемы. Точнее с её своевременной доставкой на позиции.

Вечером чуть более трёх сотен мужчин собрали в одном месте и поставили задачу прорвать линию немецкого окружения и нанести максимум урона фашистам. Каждой роте выделилось своё направление и главные цели.

И главное — ротам новь выдали знакомые металлические кругляши. Как и предыдущие, их перед атакой требовалось смазать своей кровью. Кое-кто получил даже один дополнительный медальон, тот, что отвечал за защиту. Вместе с защитными все получили по медальону, дарующему способность отлично видеть в темноте.

Немцы как специально дали время подготовиться к ночной атаке. С момента прибытия пополнения всего-то один часовой артналёт провели. По словам севастопольцев это было ни о чём, детские игрушки. Били немцы в районе порта, видимо, стараясь повредить технику, которую могли доставить туда десантные корабли. Вообще, вряд ли гитлеровцы точно знали, что и кто прибыл в город. Советские истребители плотно закрыли небо и конвой от люфтваффе. Не только не дали разбомбить корабли, но и отогнали всяческих наблюдателей. Так что немцам оставалось лишь гадать и долбить артиллерией по квадратам. Ещё и готовиться к возможной атаке. Наверное, именно потому и притихли: спешно укрепляли позиции, подвозили боеприпасы взамен растраченных и так далее. Но если бы они только знали, с кем — и чем — им предстоит столкнуться в ближайшие часы…

Никакой подготовки перед атакой не было. Просто в час ночи из траншей и укреплений на русской стороне выскочили сотни человеческих фигур с оружием в руках. Безлунная ночь только помогала им быстро и ловко перемещаться среди руин, где каждый неверный шаг мог стоить перелома. Первая осветительная ракета, которая выдала наступающих, взлетела в небо, когда до немецких позиций ротам оставалось преодолеть чуть больше половины пути. Немедленно затрещал первый пулемёт, к нему присоединился второй, третий, но ни один из нападавших не упал. Зато в ответ с советских позиций, специально подготовленных для этой ночи на высоких местах, раздались меткие выстрелы снайперов и пулемётчиков.

Уже минуту спустя первые бойцы особых рот НКВД оказались на позициях гитлеровцев. В блиндажи и огневые точки полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Не стоит думать, что от огня стало светлее. Наоборот, клубы чёрного дыма и ломаные тени от пламени сделали только хуже, мешая немцам видеть поле боя. Очень быстро появились первые жертвы от дружественного огня. Взлетающие в воздух яркие ракеты сделали несколько участков, где кипела битва, светлыми, будто днём.

«Нужно было наступать днём, чтобы фрицы видели нас и сходили с ума от страха, — подумал Олег, бросая в узкий проход пулемётного ДЗОТа гранату. — А так они лишь только половину происходящего и понимают в этой темноте. И это в лучшем случае. Тут недодумали наши командиры».

Он расстрелял половину диска ППШ по группе немцев, выскочивших в десятке метров из-за стены — всё, что осталось от дома. Пятеро упали, но оружие заклинило. Двое уцелевших врагов вскинули винтовки и успели сделать по выстрелу. Один даже попал, к счастью медальон всё ещё не утратил своих свойств, а потом на них налетел Олег и ударил одного прикладом, а второго от души пнул в низ живота. От дикой боли немец раскрыл рот в беззвучном крике и повалился на землю, где получил ещё один пинок в горло, удачно подставленное. После такого выжить — это чудо.

С матерками под нос Олег передёрнул затвор, выбросил осечный патрон и выстрелил одиночным в немца со сломанной челюстью. После чего присел и снял несколько гранат с ремней убитых. Получил с убитых три «яйца» и две «толкушки». Последние сунул за ремень на спину.

Краем взгляда увидел совсем рядом с собой движение, вскинул автомат, наводя его туда. И опустил, опознав одного из товарищей. Тот приветливо махнул рукой, мол, свой и тебя узнал, после чего скрылся за развалинами здания. Собственно, бой вели практически одиночки с советской стороны, чтобы охватить как можно большую протяжённость фронта. Уже за ними шли красноармейцы и краснофлотцы, добивая деморализованных гитлеровцев, окружая крупные очаги сопротивления, занимая вражеские укреплённые позиции и поворачивая трофейное оружие против его недавних владельцев. Но это всё было ещё впереди, а в данный момент роты НКВД, благодаря магической поддержке рвали полосу немецкой обороны.

Вскоре после уничтожения неполного отделения немецких стрелков, Олег нос к носу столкнулся с вражеской самоходкой с кургузым толстым стволом. Бронемашина вела огонь сразу из двух пулемётов правее красноармейца. Один из пулемётов был установлен на крыше рубки и за ним сейчас стоял танкист в чёрном комбинезоне, по пояс высунувшись из люка. Неподалёку от самоходки, за укрытиями, расположились несколько гитлеровских пехотинцев, вооружённых винтовками, и пулемётный расчёт.

Ба-ах!!

За те несколько секунд, что Олег наблюдал за врагами, «штуга» сделала выстрел. Звук больно ударил по ушам, заглушив все прочие звуки и подняв впереди машины небольшое облако пыли.

«Удачненько», — в голове красноармейца проскочила мысль. Он прицелился и короткой очередью срезал пулемётчика на самоходке, а потом ещё двоих стрелков, расположившихся к нему ближе всего. Далее он разбежался, ловко заскочил на корпус вражеской машины, положил ППШ на броню и вытащил из-за ремня обе трофейные М-24. Сорвав полускрученные колпачки, дёрнул шнурки запалов и бросил одну за другой гранаты в нутро «штуги» через открытый люк, на краю которого безжизненно лежал танкист-пулемётчик. Перед тем как спрыгнуть на землю, он прошёлся очередью по пулемётному расчёту.

Взрывы гранат внутри корпуса прозвучали еле-еле слышно для забитых ушей. Сразу после этого из открытого люка и щелей наружу вырвались струи дыма. И всё. Боекомплект так и не сдетонировал, чего ожидал Олег.

Гитлеровцы даже не заметили того, что лишились половины товарищей и поддержки артиллерийской установки. Ночь, суматоха, враги со всех сторон, грохот выстрелов и разрывов…

Олег легко добил остальных врагов, после чего на пару секунд выскочил на открытое место и помахал автоматом, давая знак товарищам. Тем, против кого работала самоходка, что с сопротивлением здесь покончено.

Буквально через минуту он вышел в тыл не менее чем взводу гитлеровцев, которые вели огонь по почти целому одноэтажному зданию царской постройки из красного кирпича с небольшими узкими окнами. Из него иногда раздавались короткие очереди ДП и выстрелы из самозарядных винтовок. Таким оружием были вооружены моряки и бойцы специальных рот НКВД.

Пользуясь тем, что его не успели засечь, Олег спрятался в воронке в считанных метрах от крайнего вражеского стрелка. Там он приготовил все имеющиеся гранаты к бою: вывернул пробки у гранат, вытряхнул шнурки с фарфоровыми шариками и положил их, гранаты, под правой рукой. Затем осторожно выглянул, оценил обстановку и взял в руку первую гранату. Выдернув шнур, он сосчитал до четырёх и метнул её в пулемётчика в пятнадцати метрах от себя. Потом поступил также с оставшейся «карманной артиллерией», накрыв ею самых дальних и неудобно для него засевших врагов. Едва прозвучал первый взрыв, он поднялся над краем воронки и стал расстреливать гитлеровцев, будто мишени в тире. Почти одновременно с ним на немцев обрушили ливень горячего свинца засевшие в здании красноармейцы, словно увидели действия своего товарища. Через несколько секунд с той стороны раздался слитный крик: «Полундра!» после чего из окон выскочили фигуры в тельняшках и в бескозырках.

Лишившиеся к этому моменту половины личного состава и всех пулемётов с автоматчиками, которых первыми выбил энкавэдэшник, немцы дрогнули, а потом и вовсе побежали. Двоих из них Олег успел уложить на землю выстрелами в спину. Успел бы и больше, но у него опустел диск в ППШ.

— Братишка, ты цел, где сам? — крикнул один из моряков.

— Тут я! — крикнул в ответ Олег, выбираясь из воронки.

— Спасибо за подмогу, вовремя ты немчуру расчихвостил, — задорно крикнул моряк. — Да ещё один! Могёшь!

— Могём, — усмехнулся в ответ Олег. Он отстегнул диск от автомата, скинул «сидор» с плеч, достал из него патроны и стал быстро снаряжать магазин.

— Здорово вы фрицев лупите, — к нему подошёл всё тот же моряк, который первым начал разговор. В руках он держал гранатную немецкую сумку с четырьмя «толкушками». — Возьмёшь? Классно получается у тебя с гранатами.

— А то ж! — кивнул Олег, принимая трофей и положив рядом с собой, после чего вернулся к набивке автоматного диска.

— С нами были двое из ваших, но их срезали из пулемётов с двух сторон. Эти штуки, — моряк на секунду замялся, подыскивая слова для описания амулетов, про которые ничего не знал, — как понимаю, отбивающие пули, не смогли все сдержать. Но зато парни нас спасли, дали время засесть в доме и подготовить круговую оборону. Вот с патронами всё плохо. С последними магазинами пошли в прорыв, когда увидели, твои взрывы. Слушай, у тебя ещё пустые есть? Давай подмогну, пока братишки с немцев патроны снимают.

— Не откажусь.

Олег передал собеседнику пустой диск ППШ. Вдвоём они быстро закончили снаряжать магазины. К этому моменту краснофлотцы закончили собирать трофеи. С видимым сожалением они оставили своё личное оружие, к которому не осталось патронов. Вместо них они взяли два пулемёта, шесть «шмайсеров» и несколько карабинов. Плюс все гранаты и пистолеты, которые нашлись у немцев. К сожалению, у гитлеровцев их осталось немного. Большую часть гранат они истратили до встречи с моряками, а пистолеты были только у офицеров.

— Вместе пойдём дальше? — поинтересовался моряк у Олега.

— А давай, — кивнул тот. — Только пока держитесь позади, чтобы не попасть под пули, которые в меня станут лететь.

Вскоре их небольшой отряд оказался на второй линии обороны, созданной немцами. Здесь уже было куда меньше паники, и почти отсутствовала инициатива у наступающих советских войск. Вернее удары особых рот для гитлеровцев уже не являлись неожиданными. К тому же у многих бойцов НКВД защитные амулеты истощили энергию и больше не прикрывали от пуль своих владельцев. И если бы не польза от амулетов ночного зрения, то наступление бы уже захлебнулась. Засевшие на возвышенностях бойцы спецрот, пользуясь превосходством в видимости, выбивали метким огнём одного врага за другим, выбирая первыми пулемётчиков, офицеров, расчёты орудий. Против бронебойных пуль орудийные щиты не спасали. Пули влетали в амбразуры и бойницы ДОТов, в окна, частично заложенные кирпичами и мешками с землёй, метко разя укрывавшихся там врагов. Самые отчаянные морячки под прикрытием темноты и снайперского огня подбирались к укреплённым точкам и закидывали в амбразуры гранаты с бутылками КС.

На некоторых участках гитлеровцы дрогнули и стали отступать ещё дальше в тыл. Останавливать простых солдат было некому, так как офицеры с унтерами к этому моменту оказались убитыми или ранеными. В эти бреши устремились роты красноармейцев и моряков. А где-то далеко позади уже урчали двигатели немногочисленных советских танков, которые ещё были на ходу к середине июля. За ними катили свои орудия артиллеристы, спеша занять выгодные позиции и замаскироваться, чтобы при свете дня встретить вражеские бронемашины и пехотные роты.

Радисты слали шифрограммы о захваченных рубежах и успехах атакующих. Стоящие под парами баржи и десантные суда везли подкрепления — живую силу и технику, спеша закрепить успех операции.

Кузьма попал в отделение с двумя младшими сержантами. У которых кроме стандартного набора медальонов было по одному особенному, выпускавшему сгустки огня на сотню с лишним шагов. При попадании пламя накрывало участок в десяток квадратных метров. Практически ручная гаубица да и только!

Когда группу моряков прижали два ДОТа огнём пулемётов и лёгкого орудия, то уничтожили их расчёты именно они, эти двое молодых мужчин, выделенных командованием из нескольких сотен бойцов. Подобравшись на сто метров, сержанты одновременно выпустили по огневым точкам огненные шары каждый величиной в два кулака. Те с удивительной точностью влетели в амбразуры ДОТов и превратились в пламенные облака уже внутри, осветив на секунду окружающее пространство оранжево-красными языками, вырвавшимися наружу. После этого ДОТы замолчали, никто из гитлеровцев, находящихся внутри, не выскочил наружу. Глядя на их участь, другие спешно отступили назад, оставив хорошо укреплённые позиции Красной армии.

— Видишь, ту пушку? — лейтенант морпехов указал Кузьме на немецкое орудие, для которого немцы оборудовали позицию крайне неудобную для советских бойцов. Те никак не могли пройти дальше, чтобы под огневым прикрытием совершить последний рывок и оказаться в немецких траншеях — не пускали пулемёты и вражеская пушка. Последняя уже сожгла один танк и обязательно спалит второй, он же последний, который поддерживал атаку краснофлотцев и энкавэдшников.

— Да.

— Сможешь?..

— Амулет сдох, — отрицательно помотал головой Кузьма.

— Чёрт, — лейтенант в сердцах ударил кулаком по кирпичу, оказавшемуся под рукой.

— У нас амулеты для ночного зрения ещё действуют. Давай мы выбьем немцев там и там, а твои доберутся оттуда к окопам, — предложил один из младших сержантов, указав на две точки. — Через те развалины можно незаметно метров на пятьдесят подползти, если снять тех стрелков.

Лейтенант всматривался в темноту добрую минуту. Если бы не ракеты, запускаемые гитлеровцами часто и сразу по нескольку штук, то ничего бы так и не высмотрел бы.

— Осветителей тоже убрать бы. Не сможем без шума подобраться, пока они люстры пускают, — наконец, произнёс он.

— Если только на мушку попадут, — пожал плечами младший сержант. — Попробуем расчёт пушки достать, если бронебойных патронов подкинете.

— Лады, давай ваш план попробуем. А патроны есть! Правда, лишь на пару магазинов, — кивнул командир и следом с завистью добавил. — Эх, вот бы всему моему взводу такие штуки, как у вас. Хотя бы для того, чтобы в темноте как кошка видеть.

— Рано или поздно они у всех будут, — пообещал ему младший сержант. — Только появились и стоят дорого, на всех не хватает.

Бойцы особой роты быстро заняли свои позиции и открыли меткий и крайне смертоубийственный огонь. Все трое поменяли своё оружие на СВТ и винтовку Мосина. Два ППШ и один ДП отдали морпехам.

Кузьма поймал на мушку голову во вражеском шлеме и через секунду надавил на спусковой крючок. Противник посчитал, что в темноте он невидим для врага, за что и поплатился. Сразу после первого выстрела Кузьма перевёл ствол правее, где показалось грязное лицо ещё одного гитлеровца. Того явно обеспокоила гибель товарища под боком. Но пока он не понял, что того убило: случайная пуля, которых тут летало в огромном количестве, или снайпер. Прямо в лицо в грязных разводах Кузьма и влепил пулю из «светки». И тут же отполз в сторону с засвеченной позиции. Может, и зря, так как с немецкой стороны сюда не прилетело ни одной пули.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

СВТ исправно отправляла пулю за пулей во врагов. На момент, когда магазин в винтовке опустел, Кузьма мог записать на счёт шестерых немцев. Среди них был и пулемётный расчёт. За шумом боя никто не слышал его работу, а вспышки просто не замечали, либо не выделяли те из десятков таких же, которыми была расцвечена эта ночь в Севастополе.

Бойцы особой роты даже перевыполнили план. Немцы даже не заметили, как у них один фланг лишился почти всех своих защитников. Запаниковали лишь тогда, когда младшие сержанты устроили кошмарную прополку среди них в центре обороны. Один из советских бойцов, который вооружился «осинкой», снарядил две обоймы бронебойно-зажигательными патронами от ШКАСа (других с подобными свойствами у морячков не нашлось), обладающих повышенной мощностью. С помощью них он легко простреливал бронещитки на немецких позициях, за которыми прятались пулемётчики. Досталось и орудию, из-за которого приостановилось наступление отряда красноармейцев. Несколько пуль пробили щит и смертельно ужалили артиллеристов за ним.

Когда в атаку пошли бойцы лейтенанта, поддерживаемые Т-34, то они встретили совсем слабое сопротивление.

— Пушка почти целая? Это отлично, она нам пригодится, — обрадовался командир. — Ну, ребята, вы герои! Да вы одни фрицев тут разгромили. Мы-то так, на всё готовенькое пришли.

— Ничего подобного, — возразил младший сержант с «мосинкой». — Тут каждый герой.

— Наградные на вас подам. Фамилии скажете?

— Нам нельзя сообщать о себе никому кроме своих командиров и комиссара, — отрицательно покачал головой его собеседник.

— Ну и ладно. Просто напишу ваши звания и укажу, что сделали. Пусть те, кто выше, дальше принимают решения и разбираются, — ничуть не расстроился лейтенант. А потом в порыве чувств, крепко обнял по очереди энкавэдэшников.

На двух участках в городе перепуганные гитлеровцы бросили в бой танки и бронетранспортёры, когда советские бойцы прорвали их оборону, как гнилую ткань и далеко вклинились в порядки. И… бесславно потеряли свои бронированные грозные машины на городских улицах, где они стали лёгкой добычей для солдат особых рот. Амулеты неуязвимости и ночного зрения делали из них настоящих хищников, попавших в курятник. Оккупанты практически ничего не знали про амулеты и не имели тактики борьбы против их обладателей. Поэтому небольшое подразделение носителей магических безделушек с лёгким вооружением, с гранатами и бутылками с зажигательной смесью сумели совершить немыслимое в глазах всех современных тактиков и стратегов. Превосходство бойцов НКВД над немцами в Севастополе было выше даже не на голову или две, а на целый порядок!

К утру немцы подвели неутешительные для себя итоги: достигнутые результаты боёв за последние пару недель были уничтожены в ходе всего одной ночной атаки крошечными силами противника. Несколько тысяч солдат были убиты, ранены или пропали без вести, скорее всего, угодили в плен. Десятки орудий и миномётов достались в качестве трофеев Красной Армии. Около сорока танков и самоходок, среди которых были и мощные новые танки третьей и четвёртой модели, также были или уничтожены, или захвачены. Мало того, под удар попали две батареи тяжёлых орудий, которые обстреливали позиции последних защитников города. Три крошечных группы советских бойцов прошли незаметно для всех через немецкие порядки и устроили диверсии на артиллерийских позициях, лишив тем самым гитлеровцев серьёзного козыря.

Вермахту предстояло вновь с боями идти вперёд, возвращая потерянное, если они не хотят держать крупные силы в Крыму против советских войск, угрожающие многим планам немецкого командования. Вот только теперь им придётся столкнуться с новыми советскими полководцами, не такими нерешительными, как предыдущие, с опытом года кровопролитных сражений. Сражаться с частями из кадрового костяка, собранного заново, а не против «туземных полков», где мало кто знал русский язык, и львиная доля военнослужащих обладала крайне низким боевым духом.

В Севастополь за ночь были переброшены несколько свежих полков с миномётами и лёгкими орудиями. Небо над ним заполонили истребители и штурмовики с красными звёздами на крыльях. В ответ захватчики подняли в воздух свои. И началась страшная воздушная мясорубка. Потери были огромные с обеих сторон. Но краснозвёздной авиации досталось много больше.

Гибель советских лётчиков не прошла даром. Пока они умирали в небе, на земле красноармейцы и моряки укрепляли свои позиции и выжигали немцев, которые засели в домах и подвалах, попав в окружение во время ночного удара спецрот НКВД.

Стоит добавить, что энкавэдэшникам тоже крепко досталось. Из трёх сотен бойцов поднявшихся в атаку после полуночи, к полудню отошли в тыл около ста человек. В том числе и тяжелораненые, которых успели отыскать санинструкторы и доставить в госпиталь. При этом выжившие отмечали, что новые амулеты были куда лучше старых, с которыми они однажды шли в первый свой бой. Добавляли, что сильно не хватало тех амулетов, которые прибавляли сил. С ними первый рывок под немецкими пулемётами вышел бы куда менее кровавым, и возможно, совсем обошлось бы без потерь. Да и потом лишняя бодрость с ловкостью помогли бы не раз быстрее и проще бить врага. Также они отметили, что защитные амулеты пригодились бы на танках. Именно на танках, а не у танкистов. Почти все советские бронемашины были сожжены в ночном бою. Какие-то сгорели от зажигательной смеси или гранат, применяемых немцами наравне с советскими бойцами. Другие получили в борт снаряд замаскированного или просто незамеченного в ночи орудия.

С дугой стороны, немцы понесли потери во много крат большие. Одних убитых свыше тысячи человек. В плен попало около двух, в том числе даже один генерал и несколько штабных офицеров пехотного полка с секретными документами. Уничтоженных и захваченных танков с бронемашинами позже насчитали сто девять единиц. Орудий с миномётами также свыше сотни. Но куда сильнее досталось боевому духу солдат вермахта. Все отступившие перестали быть боевыми единицами, превратившись в несчастных, забывших про сон и боящихся советских бойцов сильнее следователей СД. Счёт тех, кто сошёл с ума, шёл на десятки. Ещё большее количество совершило самострелы, чтобы их не послали обратно в бой, отбивать потерянные позиции. Кое-кто из самострельщиков пустил пулю не в руку или ногу, а в голову.

Глава 19

— Кирилл, я тебе пополнение привёл. Семь новеньких уже прошли через Очаг, ещё два десятка ждут свою очередь. Заодно присматриваются. И все с семьями, — сообщил я инженеру из ледяного Очага, когда навестил того в очередной раз.

— С семьями? — переспросил он.

— Да, с ними. Поэтому нужен будет контроль, чтобы они не вышли за защитный периметр. Для них местный климат смертельно опасен, а амулетов у них нет. Там ещё и детей хватает, а они точно в любую щель влезут.

Луцкий скривился, как от съеденного пучка молодого щавеля.

— Старший у них есть?

— Да, — вновь кивнул я. — Но и ты обязательно присматривай.

— Без семей никак?

— Не стал разделять. В Белоруссии хватает ненужных глаз, которые могут приметить, как к жёнам и детям с родителями ходят твои коллеги. Новые и будущие, которые пока будут приглядываться. Здесь же всё для них в диковинку.

— Построил бы что-нибудь для них.

— Что? — пожал я плечами. — Все доступные здания полностью специфичны. Никаких обычных школ, детских лагерей с приютами и прочего.

— Лазареты для женского состава. Там же и детей можно пристроить. Теплицы для выращивания грибов. Комбинат по изготовлению питательной массы, — стал перечислять Луцкий. — Комбинат этот состоит из залов, где в ваннах зреет специальная смесь на основе дрожжевых грибков и перемолотых в кашу обычных грибов. За этим могут присматривать подростки без специального образования и даже не обязательно из нас, в смысле гномолюдов.

— Откуда ты только всё узнал, — покачал я головой и стал вслух размышлять. — В принципе, лазарет возвести могу. Там десяток вакантных мест и сотня коек для размещения больных. Как раз хватит для семей новичков. А вот для теплиц и комбината Очаг ещё недостаточно развит.

— Ты наш Лорд, тебе и решать.

— Вот ты жук, — вновь покачал я головой в ответ на его слова. — То советуешь, то в кусты.

— Да я так, сгоряча наговорил, Киррлис, — отвёл он взгляд в сторону, а потом вернул его назад на меня. — А ты только по вопросу новичков пришёл? Есть время посмотреть на наши работы? Мы пулемёт почти собрали. Ну, тот, про который я рассказывал.

— Вы мне экзы собирайте и винтовки! — нахмурился я и повысил голос. — От них вскоре будут зависеть тысячи жизней.

— Пулемёт в свободное время и без вреда для остального, — торопливо произнёс он. — С пополнением дела пойдут ещё быстрее. За пару дней введём в курс дела, а потом только ящики подставляй под оружие и костюмы.

— Хорошо если так… Так, смотреть у меня времени нет. Тем более я к тебе с новым поручением.

— Дел много, Киррлис, — буквально взмолился инженер, почуяв, что вот-вот получит ворох новых задач к горе уже имеющихся.

— Ничего, я тебе новичков привёз, — отмахнулся я от его жалоб. — В общем, мне нужна примерно сотня передатчиков в экзы. Два канала, дальность в пару-тройку километров и защита от помех от советских и немецких радиостанций.

— Придумаем что-нибудь, — вздохнул Луцкий. — Это всё?

— Ага. Или тебе мало? — прищурился я.

— Не-не, Лорд — замахал он руками. — И так головой завалены! Пожалуйста, пока больше никаких новых проектов.

— Пока не будет ничего, обещаю. Если только случится нечто срочное, форс-мажор. Вот тогда придется всё бросить и переключиться на него. Но передатчики сделай обязательно. Связь нужна вот так, — я провёл пальцем себе по шее.

После разговора с инженером я пошёл инспектировать склады с ресурсами и ману в Очаге. Просто в голову запали слова Кирилла о лазарете, куда можно будет поселить людей и гномолюдов. Изначально планировал расселить их по палаткам, и рабочих тоже, а женщинам с детьми предоставить освободившиеся жилища. И если у меня хватит ресурсов, то одну постройку точно поставлю уже сегодня. И туда отправлю всех людей.

— Прям тютелька в тютельку, — сказал я себе под нос, когда обнаружил, что драйза с камнем и энергии хватает на Лазарет. Недостающие элементы будут трансфигурированы из маны в процессе постройки.

Забравшись на ледяной трон, я закрыл глаза и сосредоточился на здании. Благодаря тому, что Цитадель у гномолюдов способна строиться не только вширь, но и вниз, я мог на сравнительно небольшой горной вершине построить огромный город с многотысячным населением и сотнями зданий. Это я к тому веду, что Лазарет ушёл в глубину горы. Это сохранило свободное пространство вокруг Очага-Источника и позволит экономить тепло.

До окончательной постройки лазарета оставались почти сутки. Потом мне останется переместиться сюда, провести через перерождение несколько человек из членов семей инженеров, чтобы новое здание не пустовало, и было кому за ним следить. Впрочем, это уже малозначительные подробности, самое важное я только что сделал.

По возвращению в Белоруссию узнал, что мои помощники нашли авиазавод, на котором фашисты изготавливали новейшие бомбардировщики. Те, которые летели ко мне с полными бомбоотсеками гостинцев, способных вызвать смертельную изжогу. Оставалось доставить туда боевые амулеты с чарами, бьющими по площадям.

Следующая новость была от Тишина, который сообщил, что нашёл в Германии кандидатов для ледяного Очага на технические должности. Пока только двадцать семь человек. Пятнадцать из них были из коммунистов, которые потеряли почти всё с приходом к власти партии националистов. Таким ещё повезло остаться на свободе, а вот многих отправили в тюрьмы и концлагеря. Оставшиеся кардинально не разделяли взгляды фюрера и уже стояли на заметке у гестапо. Все эти люди были рады уехать с Родины, которая стала для них хуже злой мачехи. Даже в СССР, на территорию, где бушевала война. Среди них были инженеры, учёные, умелые врачи и некоторые другие ценные специалисты, которые резко стали не нужны своей стране из-за своих политических взглядов. В принципе, в СССР всё точно также. Да и в других странах вряд ли ситуация сильно отличается.

В этот же день в гости пришёл Данкален Лирнский с кристаллами с маной и сотней отличных защитных амулетов. Неидеальные, но качеством намного выше тех, которые я могу приобрести у Озары. Сделать такие я могу и сам. Но время, демоны меня побери, время! А эта сотня амулетов спасёт своих хозяев от десятков попаданий пуль и крупных осколков. А то и от близкого разрыва снаряда гаубицы или тяжёлой пушки!

— Грунд Великолепный спрашивает, не нужна ли ещё какая-либо помощь? — поинтересовался он у меня, пока мы сидели в кабинете у Ростовцевой и неспешно смаковали очень хорошее домашнее вино, которое наловчились делать из ягод кое-кто из моих полуэльфов. Чуть крепковатое, но градус можно было понижать путём добавления в него сока или воды. Правда, помощнику с’шагуна оно нравилось в чистом виде. — Вы уже установили портал?

— Да, портал стоит. Сейчас он скрыт маскировочными амулетами, чтобы враги раньше времени не обнаружили его, — кивнул я. — Пользуются им только разведчики. Собирают информацию, пока обучается и пополняется моя дружина.

— Мой господин в качестве жеста доброй воли предлагает две сотни своих гвардейцев. Они в несколько раз лучше любого солдата. И даже без огнестрельного оружия всё равно на голову выше любого стрелка в этом мире. Даже лучше ваших матёрых оборотней, господин Киррлис, простите, если задел вас этими словами, — он чуть склонил голову, жестом демонстрируя извинение дополнительно к словам.

— Это слишком дорого для меня, — вздохнул я.

— Грунд Великолепный не попросит ничего взамен. Это добрый жест партнёра партнёру.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, — отрицательно качнул головой и сопроводил тяжёлым вздохом. Две сотни гвардейцев априори не могут стоить дешево. Ведь вряд ли с’шагун направит солдат голыми, без их экипировки, зачарованных доспехов, оружия и амулетов. Это не одноразовый, хоть и мощный портал подарить. Такой подарок налагает определённые обязательства. Подобные нюансы я узнал на уроках этикета в академии в своём мире. — Правда, не могу. Не в моих правилах принимать столь дорогие подарки.

— Я понял вашу позицию, Лорд Киррлис, — ответил мой собеседник. — И передам ваши слова своему господину.

— И мои извинения за отказ, — добавил я. Мысли о непомерной цене за использование гвардейцев с’шагуна — это первый момент. Второй — это непонимание ради чего владетель могущественной Цитадели из иного мира вдруг даёт мне сильный отряд элитных воинов. Точно не с тайной целью захватить мои земли. А вот с какой… я не знаю. Ходов может быть великое множество. Просчитать их может только подобный Грунду. Я же всего лишь обычный студент, которому пришлось срочно взрослеть и получать опыт правителя.

— Ещё хочу уточнить вопрос получения одной тысячи винтовок с достаточным запасом патронов. Это возможно?

Я молча кивнул.

— Сколько на это потребуется времени?

— Не меньше месяца. Или неделя, но кое-что потребуется.

— Что?

— Портал. Одноразовый, главное, чтобы проработал хотя бы часов пять и связал точки, между которыми не менее сотни километров.

Тот несколько секунд помолчал, потом кивнул:

— Хорошо, он будет. Что-то ещё?

— Нет, со всем остальным я справлюсь сам.

Портал он принёс уже на следующий день и от себя — по его словам — попросил ускорить доставку винтовок. Мне даже стало интересно, с чем же связаны такая спешка и количество винтовок. К слову сказать, портал оказался так себе. В сравнении с тем, который я получил от Грунда в нашу первую встречу, этот был как детская игрушка рядом с взрослой вещью. Почти такой или немногим лучше я получил от шоульцев за преждевременное расторжение нашего с ними контракта. Впрочем, для моих планов и такой сгодится.

Я уже давно облизывался на немецкие склады с оружием и боеприпасами за Оршей. Там лежали тысячи винтовок, сотни пулемётов и демоны только знают, сколько патронов и ручных гранат. Были там и лёгкие пушки, и крупнокалиберные пулемёты, и огнемёты и многое другое. В том числе и зенитки. Правда, они не лежали на складах, а защищали их содержимое от налётов советской авиации. И тут такой подарок со стороны своего союзника. Я теперь могу одним выстрелом убить двух зайцев.

Соколы доставили первую часть портального амулета до места, после чего я активировал его. В воздухе открылась светящаяся арка три на три метра, внутри которой сильно преломлялся воздух. Через несколько секунд из неё на нашу сторону вышел сокол, один из той группы, что отправилась под Оршу.

— Всё в порядке, Лорд, — доложил он. — Склады мы контролируем.

— Молодцы.

Первой в портал вошла четвёрка беролаков, за ними шагнул я и оказался на утоптанной до каменной твёрдости земляной просторной площадке. Слева и справа располагались входы на склады с оружием. Выглядело это так: кирпичная арочная стена и двойная деревянная дверь, обитая железными полосами с навесными замками. Стены и потолок представляли из себя толстый слой земли. Вернее, слой земли накрывал кирпично-бетонное основание, под которым пряталось огромное помещение с оружейными ящиками. С другой стороны склада неискушённый взгляд легко принял бы его за правильный холм или старый отвал, заросший травой. То, что это не просто холм выдавали трубы со шляпками-грибками — вентиляция.

Рядом стояли двое соколов. Один из них сказал:

— Мы взяли под контроль взвод охраны в караулке и семерых часовых, которые были рядом на постах. Трех собак пришлось убить. Не подчинялись, собаки серые.

— Эй, без сравнений! — обидчиво воскликнул молодой волколак, который в этот момент перешёл через портальную арку.

— Цыц у меня, — зыркнул на него Прохор. Под его взглядом волколак притих.

Отряд оборотней и разведчиков быстро разбежался по немаленькой охраняемой территории. Самые большие группы гитлеровцев усыплялись, другие подчинялись ментальными амулетами, а кто-то отправлялся на небеса. К тому времени, когда вся охрана была так или иначе нейтрализована, три старших феи со своими подчинёнными уже вовсю работали, таская из склада в портал ящики с винтовками.

— Пелагея, бери своих и за мной! — крикнул я одной из старших. — Нужно будет зенитки перетащить.

Раньше я смотрел на огнестрельное оружие постольку-поскольку, привыкнув к магии и считая только её лучшим средством решения любых вопросов и проблем, в том числе и в деле уничтожения разумных и неразумных. Именно поэтому я с прохладцей отнёсся к захваченным складам под Витебском, которые отдал Красной армии почти в нетронутом виде. Но сейчас сильно пересмотрел эту точку зрения. Особенно сильно на мое новое мнение подействовал интерес Грунда к земному оружию.

Сейчас я планировал набрать оружия по максимуму. Чтобы и с’шагуну продать, и себе на будущее оставить. Оно, так или иначе, пригодится, пусть даже оружие гномолюдов заметно лучше и эффективнее, чем «кары», «мосинки» и ППШ с МГ.

— Фрицам прям хоть спасибо говори — всё по полочкам разложили и подписали, — с довольным видом сообщил мне Прохор. — Ничего искать не нужно.

— Скажешь потом сам, — усмехнулся я. — Через прицел вот этого оружия, — и мотнул головой в сторону вереницы ящиков, который феи затаскивали в портал.

— Мне вот этого хватит, — беролак пару раз хлопнул ладонью по рукояти ножа на своём поясе.

Оружие с патронами складывали прямо на голой земле недалеко от портала. Феи укладывали ящики штабелями. Потом их накроют брезентом от непогоды и грязи. Но это потом, а сейчас немецкие склады пустели с невероятной скоростью. Десяток зенитных малокалиберных пушек, столько же пулемётных установок из сдвоенных крупнокалиберных МГ и четыре крупнокалиберных зенитных орудия калибром восемьдесят восемь миллиметров.

*****

— Здравствуй, Коба.

— Здравствуй, Лаврэнтий, — улыбнулся в усы Сталин в ответ на приветствие ближайшего помощника с упоминанием старого партийного прозвища. Такое происходило нечасто. — Хорошие новости принёс?

— Полагаю, что да, — кивнул он. — Аналитики собрали данные по шаману. По их сведениям с очень высокой вероятностью его майская отлучка связанна с открытием нового Очага. На это указывает появление новых вещей, которые не укладываются в общую систему белорусского Очага. Также есть косвенная информация о том, что оба Очага связаны постоянным порталом.

— Таким же, как тот, с помощью которого он помог переправить наши войска в Витебск? — перебил его Сталин.

— Таким же. Но этот отличается временем работы и, скорее всего, дальностью. Киррлис несколько раз за лето надолго отлучался из Юррдурэ-Хак. Но с момента появления портала его отлучки прекратились.

— Портал в Цитадели?

— Да, — Берия достал из папки несколько раз сложенную карту, развернул её и положил на стол рядом с собеседником. Затем указал пальцем на яркий жёлтый крестик на ней. Рядом с ним стояли другие разноцветные пометки: кружки, кресты, ромбы с квадратами. — Пройти туда невозможно. Патрули заворачивают всех назад. И его не видно. О местонахождении можно только догадываться. Метка приблизительная.

— Что за вэщи, про которые говорил? — поменял тему Сталин.

— Новое оружие и экипировка. Недалеко от Юррдурэ-Хак тренируются солдаты Киррлиса. Он за несколько дней увеличил число своей дружины примерно на триста человек.

— Оборотни?

— Странно, но нет. Оборотней там и сотни нет. В основном стрелки и некие штурмовики. Они изначально выходили в тяжёлых латах и с большими щитами. Потом снимали это средневековое железо и получали обычную одежду, по большей части немецкую форму, перекрашенную в другой цвет. Оружие им не выдали. Только то, с которым они по очереди тренируются. Точно также обстоят дела и с экипировкой. Её описать подробно у наших людей не получилось. Нечто опутывающее тело трубками и прутьями из металла или металлических сплавов. Самые уязвимые места на теле закрываются крупными толстыми пластинами. Есть шлем, который совмещён к этой экипировкой и отдельно не носится. Самое главное, — тут Лаврентий сделал короткую паузу, чтобы перевести дух, — экипировка увеличивает скорость и силу бойцов. Оружие двух типов. Одно похоже на наш ППШ и использует те же патроны. Второе не имеет аналогов, если верить записям в шифровках. И боеприпасы к нему незнакомы, — тут он увидел блеск в глазах собеседника и правильно его интерпретировал. — И я почти уверен, что он нам эти вещи не продаст.

— Почэму?

— Раз он на тренировки выделил их небольшое количество, и курсантам приходится терять время в ожидании, пока до них дойдёт очередь, то оружия и костюмов-усилителей у него мало. Аналитики высказались, что они производятся в том месте, которое он создал в мае и куда ведёт скрытый портал.

— Нужно узнать гдэ это, Лаврэнтий.

— Землю роем. Рано или поздно узнаем, — заверил его нарком. — С большой долейм вероятности, это место находится вне территории СССР.

— Для чэго ему нужны инжэнэры узнали?

— Только догадки. Их он переправляет во второй Очаг, где, скорее всего, изменяет тем же способом, как и в белорусском Очаге. То, что ему нужны люди с техническими знаниями, и появление необыкновенных технических новинок указывают на немагический характер нового Очага. Или магия в нём играет последнюю роль.

— Предположения или твёрдая увэрэнность, Лаврэнтий? — с прищуром посмотрел на него хозяин кремлёвского кабинета.

— Предположения. С недавних пор шаман стал уделять большое значение сохранению своих тайн. Он меньше делится информацией с нашими людьми, больше скрывает от них и ограничивает их действия.

Сталин достал из стола трубку, начатую пачку табака и стал неторопливо набивать её. Одновременно он обдумывал новую информацию, полученную от Берии.

— Что со связями с той стороны? — наконец, спросил он.

— Ничего. Киррлис закрыл трактир для перехода в другой мир. Аргументирует тем, что это условие с’шагуна.

— Он с ним торгует вместо нас?

Нарком пожал плечами:

— А что мы можем сделать? По договору, который заключил Молотов, он в своём праве. Точно также мы запретили ему торговать с другими государствами на Земле.

— Нужно было как-то смягчить этот пункт, — недовольно покачал головой Сталин. — Ми теряэм больше, чем он. Попытайтесь перэсмотреть данный момент. Ввэдите ценовой диапазон торговых сдэлок, которые нэ обязательно сторонам контролировать.

— Сделаем, — кивнул Берия.

Закончив с табаком, Сталин поджёг спичку и стал раскуривать трубку. В перерывах между затяжками спросил:

— А как поживает товарищ Баранкин?

Баранкин — это фамилия того, кто прошёл через перерождение в Белоруссии в Очаге шамана из иного мира и стал магом, способным создавать амулеты и зачаровывать различные вещи.

— Отлично поживает. Он повторил амулеты, которые мы покупаем у Киррлиса. По его словам, это самые простые магические вещи. Такие он сможет делать по несколько десятков в сутки, при условии, что у него будет подходящий материал.

— У нас есть этот матэриал?

— Золото, серебро, бронза с медью, кость и даже дерево. Сейчас он работает с моржовой костью, которая по его словам немногим уступает золоту при наложении некоторых чар. Но золото с драгоценными природными камнями лучше всего. Вот, — нарком достал из папки пачку больших фотографий, — здесь снимки двух танков Т-34 с которыми поработал Баранкин. На одном он установил защитный амулет по типу того, которым пользуются наши бойцы особых рот. На втором танке он магией увеличил прочность и установил волшебный накопитель энергии для чар из мифрила, который ему подарил Киррлис. На танковом же амулете стоит крупный алмаз среднего качества.

Пока он рассказывал, Сталин внимательно рассматривал снимки. На них по большой части были запечатлены пробоины, различные повреждения на броне танка. Каждая царапина, каверна, трещина или скол имели подписи, указывающие калибр снаряда, оставившего след, и дистанцию.

— Амулет выдержал пять попаданий из пушки немецкого танка третьей модели с новейшим длинноствольным орудием. Обстрел вёлся с двухсот и ста метров. С пятисот метров нужно было сделать уже шесть попаданий. А на дистанции в километр потребовалось уже десять попаданий, чтобы закончилась энергия в амулете. С зенитной восьмидесяти восьмимиллиметровой пушкой всё куда хуже. Со ста и двухсот метров амулет разряжался уже с первого выстрела более чем наполовину. Второй снаряд пробивал магическую защиту и поражал броню. При попадании в борт или корму происходит полное или частичное пробитие с отделением частиц внутренней части корпуса. На пятистах метрах частичное пробитие случается на третьем выстреле. С километра немецкая тяжёлая зенитка поражает тридцатьчетвёрку четвёртым выстрелом. К этому моменту амулет едва держится и четвёртый выстрел даже в лоб часто выводит танк из строя. Особенно если попадание происходит в люк механика-водителя, либо в шаровую пулемётную установку.

— Эти фотографии? — уточнил Сталин, ткнув в фотографию с меткой в верхнем углу, сделанной красной тушью. Точно такие же были примерно на половине фотокарточек. Оставшаяся часть снимков была помечена синим химическим карандашом.

— Да, это они, — подтвердил нарком. — Другие фотографии принадлежат второму танку, который Баранкин превратил в… эм-м… так сказать, амулет со снимаемым накопителем магической энергии.

На фотоснимках повреждения второго танка заметно отличались. Мелких каверн и глубоких борозд от столкновения брони со снарядами здесь было куда больше. Будто советский танк пытались вскрыть при помощи огромного зубила и кувалды.

— Со ста метров броню нашего танка пушка немецкой «тройки» смогла пробить лишь с тринадцатого попадания. Крупнокалиберной зенитке понадобилось четыре снаряда. На пятистах метрах картина ещё лучше. И намного. С дистанции в километр зачарованный танк выдерживает восемь тяжёлых зенитных снарядов. А пушка немецкого танка практически неопасна, — и пояснил: — В реальном бою наши танкисты на такой машине быстрее уничтожат несколько вражеских, прежде чем те достаточно повредят их танк. Правда, это касается только массовых средних танков вермахта. Против тяжёлых Т-34 очень слабы. Чтобы пробить бортовую броню новейшего немецкого танка нашим танкистам придётся приблизиться к нему метров на двести или даже меньше. На пару минут в кабинете наступила тишина. Сталин рассматривал фотографии, что-то помечая в своём блокноте. А Берия молча следил за ним, ожидая новых вопросов.

— Сколько амулэтов может сделать Баранкин в сутки? Или зачаровать танков?

— Один. С амулетом справится быстрее и сможет лучше отдохнуть. На танк уходит больше сил, — тут же дал ответ нарком. — От него же поступило предложение местного зачарования танковой брони. Например, только башни и лобового листа. Это почти втрое сэкономит время и энергию. И увеличит срок действия чар, так как накопитель лучше оставить прежний, с большим запасом энергии.

— Это стоит лучше обдумать, — кивнул Сталин. — Как и тактику использования таких танков. Что ещё есть?

— Баранкин не только усиливал защиту танков, но и повышал их атакующие способности. Здесь фото немецких танков, в том числе и новейших, которых расстреливали на полигоне в Кубинке, — Берия достал из своей папки, казавшейся бездонной, ещё одну тонкую пачку фотографий и передал собеседнику. Всё те же пробоины, трещины, разошедшиеся бронелисты с пометками дистанции и калибра, только на этот раз танки на снимках были немецкие. — Баранкин работал с танковыми орудиями семьдесят шесть миллиметров и пятьдесят семь. Второе показало высокую эффективность. Оба орудия легко пробивали немецкую лобовую броню любых танков на дистанции в километр. С расстояния два километра они поражали лобовые листы средних танков моделей три и четыре, в том числе и новейших модернизированных. Сил, времени и ресурсов уходит на все орудия практически одинаково. Разница незначительна, даже при больших объёмах. Моё мнение такое: нужно зачаровывать самые массовые наши пушки, те, что стоят на тридцатьчетвёрках, а также противотанковые калибром сорок пять миллиметров.

— Почэму имэнно их?

— Из расчёта, что они обладают большим манёвром и менее заметны. А ещё дешевле семидесятишестимиллиметровые даже с учётом использования золота для наложения магии.

— Ясно, — только и сказал ему Сталин. В этот момент в его руке была зажата фотография с искорёженным немецким танком. Снимок был сдвоенный: одна половина показывала переднюю часть башни с небольшой пробоиной рядом с маской орудия, вторая демонстрировала заднюю часть этой же башни с вырванным куском бронелиста. Снаряд советского орудия насквозь пробил башню. Подписи сообщали, что это дело «рук» танковой Ф-22 на дистанции в триста метров. А целью является недавно модернизированный средний танк четвёртой модели с новым мощным орудием и более толстой бронёй.

Было фото и тяжёлых новейших танков, которые с большим трудом доставили на Кубинку из Витебска, куда переправил их шаман, следуя договорённостям с советскими властями. Броня одного из них напоминала сорт сыра, состоящий из сплошных дыр. А под меловыми метками и следами окалины и брызг жидкого металла исчез исходный серый цвет.

— Что для нас самое важное, так то, что наш маг способен создавать амулеты для смены личности и взятия любого человека под контроль.

— Это хорошо, но нужэн контроль за ним. Самый плотный из возможных. Но, — Сталин поднял трубку вверх, — бэз давления. Лучше, чтобы Баранкин не видэл никого лишнего, только приставленных к нэму.

— Ясно. Я ещё хочу попросить у Киррлиса несколько защитных амулетов высокого качества. Лучше тех, которые способен сделать Баранкин, — произнёс нарком и вопросительно посмотрел на собеседника.

— Для охраны мага?

— Да, — кивнул Берия. — Если случится невозможное, то бойцы с такими амулетами остановят его.

— Хорошо, это дэльная мысль. Довэряй, но будь готов.

— Баранкин ещё попросил уговорить Киррлиса повысить ему ранг до грандмастера артефакторики. Если он его получит, то скорость зачарования увеличится в несколько раз. Также уменьшится количество используемых ресурсов для магических работ.

— А шаман может это сделать? И как дорого будет стоит это повышение специальности? — пыхнул Сталин ароматным табачным дымом.

— Лично я согласился бы на любую цену, если она обойдётся в золоте или драгоценных камнях. Лояльный маг такого уровня того стоит. Он быстро окупит все затраты, — ответил нарком. — Вот только вряд ли Киррлис даже теоретически согласится на это. Товарищ Швиц уже прощупывал его по этому поводу и получил в ответ категорический отказ без объяснений. У шамана, к слову, всего двое таких специалистов. Полагаю, для их обучения требуются крайне редкие ресурсы, в которых даже он испытывает дефицит. Иначе он должен был бы увеличить их число.

— Плохо, но понятно. Тогда предложи Киррлису любую нашу помощь за обучение ещё нескольких магов подобных Баранкину.

— Будет сделано.

— Есть ещё что-то важное, связанное с нашим союзником из соседнего мира?

— Только опосредствуемо. Буквально два дня назад был взорван крупный немецкий авиазавод, на котором создавались новейшие тяжёлые дальние бомбардировщики. Несколько десятков таких летели бомбить Юррдурэ-Хак, но были остановлены и полностью уничтожены воздушными силами шамана в районе Лепеля. Есть информация, что в этом бою его дружина понесла серьёзные потери.

— Вот как… — задумался Сталин. — Любит мстить за своих. Возьми это на замэтку, Лаврэнтий. Есть ещё что-то?

— Это всё.

— Тогда, ступай, работай. Хватит у меня чаи гонять, — усмехнулся Иосиф Виссарионович.

Глава 20

— Давно не виделись, Алексей, — я обнял Тишина, который только сегодня прибыл в Белоруссию из Европы.

— Даже трёх недель не прошло, — хмыкнул тот.

— Тут столько всего произошло, что три недели кажутся годом, — вздохнул я.

Тот повторил вздох. С минуту мы молчали, потом Тишин сказал:

— Того фона, который спланировал поджог нашего леса, и его заместителей я казнил. Но немцы замяли происшествие. Их смерть выдали за гибель во время налёта вражеской авиации. Мне нужно что-то сделать?

— Да к демонам их всех, — махнул я рукой. — Виновник наказан, а вышестоящие ублюдки в курсе причин его гибели — вот что главное.

— Понятно. Мне же проще, — спокойно ответил он и тут же сообщил интересную новость. — Я нашел одного интересного человека, который может быть нам полезен. В Югославии воюет против фашистов в силах местного Сопротивления. Наш человек, из бывших, как сейчас говорят. Бывший подполковник императорской армии и казак Фёдор Махин. В девятнадцатом уехал во Францию, где очень активно в течение многих лет вёл антисоветскую пропаганду среди организаций из наших эмигрантов. В прошлом году высказался крайне нелицеприятно в адрес Германии за то, что она напала на Советский Союз, и выступил в его поддержку. Потом перебрался в Югославию и сейчас сражается среди партизан против немцев.

— И зачем он мне? Людей сейчас и без него хватает, — не понял я дальнего захода товарища. — Меня сейчас больше волнуют ресурсы, которых практически нет.

— У него выходы на многих авторитетных белоэмигрантов, которые отрицательно относятся к германским действиям. В одной Франции наших, в смысле бывших, с семьями и детьми несколько сотен тысяч. В Англии, Чехии, Югославии тоже немало. В Америке ещё. Эти люди могут стать частью нашего населения.

— Сотни тысяч в этих лесах не поместятся, — хмыкнул я.

— В другом месте. Ты не думал захватить территорию у Германии или у её союзников? Пусть советы станут нам поддержкой наверху при решении вопросов с другими странами, в обмен на нашу помощь. На эти земли перебросим порталами наших эмигрантов. Их часть станет армией и полицейскими частями, которые станут наводить порядок после захвата.

— Не нужно упоминать полицейских, Алексей. Дурная слава у этого слова. Лучше милиция или стража.

— Без разницы, ты понял. Пусть будут жандармами.

— Сложный вопрос ты поднял… и интересный, — задумчиво произнёс я. Не стану скрывать, что подумывал о расширении своих земель. Только переносил этот момент на несколько лет вперёд, даже на многие годы. Когда закончится война, когда расширю свои Очаги, укреплю своё положение в этом мире с помощью магов и тяжёлой элитной техники гномолюдов, может, даже подгребу под свои руки ещё один крупный Источник и активирую на нём матрицу заклинания Кольцо Лорда. Именно тогда я и хотел присоединить к себе Лепель с Полоцком и земли на десятки километров от них на запад, даже может быть до самой границы. С другой стороны, именно сейчас неплохое время, чтобы прибрать к рукам кусок покрупнее, пользуясь военным положением.

— Точно ты выразился — интересный, — кивнул Тишин.

«Ради такого можно и ментальной магией мозги правителям промыть. Демоны с этими принципами. Если с ними расставаться, то только ради высшей цели. Использовать адамантиевый ментальный амулет, с которым правители не будут расставаться, чтобы чары подольше держались, месяцы или даже годы, — стал я быстро размышлять про себя. — Амулету придать форму любимой вещи человека. Того же обручального кольца. Или вовсе в тело вживить и полностью скрыть следы операции. Но сейчас такого не провернуть, нет сил ни для захвата территории, ни для демонстрации своего могущества».

— Захват территории — это не скоро будет, — будто услышал мои мысли мужчина. — Но если решишься, то подготавливаться к этому нужно уже сейчас. И людей готовить.

— Предлагаешь открыться Махину?

— Пока нет. Просто показать наши возможности. Для этого будет достаточно десятка наших оборотней, лучше соколов. Они уничтожат несколько гарнизонов или немецкие склады в Югославии, чтобы подполковник не просто услышал про это, но и мог лично посмотреть на последствия наших ударов. Тогда он сам станет искать выходы на нас.

— Угу-угу, — покивал я, гадая, где же взять ману и ресурсы для десятка соколов, которых нужно будет отправить в чужое государство. Выдергивать из дружины — это точно нет, категорически. И так каждый боец на счету. — Ладно, ты пока к нему присматривайся, к этому казаку. Сейчас мне не до него. Нам для начала нужно в этом месте как следует закрепиться. Только потом уже будем думать о расширении.

Когда Тишин ушёл, то оставил меня с гудящей от сонма мыслей головой. Идею он подсказал интересную. Вот только Сталин может её не принять, всё-таки в итоге появится небольшое государство, населённое теми, кто сильно не любит советскую власть. Власть, которая убила их родных, лишила дома, заставила нищенствовать на чужбине. Между тем Сталин мне нужен в качестве крепкого союзника. Того, кто встанет на одну сторону со мной против всех недовольных в этом мире. Увы, увы, но сам я ещё долгие годы вряд ли смогу плевать на гегемонов Земли. Тех, кто вершит мировую политику явно и тайно. Или открыто вмешиваться в чужое сознание, плюя на собственные принципы и прочее… А ещё, рискуя своим будущим. Ведь уже сейчас Земля открыта для иномирян. Спустя годы здесь будут, чуть ли не представительства с’шагунов или Лордов. Или не чуть ли… Их маги или послы рано или поздно обязательно обнаружат вмешательство в сознание земных правителей. Такой моей оплошностью они обязательно воспользуются. Такое приведёт к моему противостоянию с теми, кого я сейчас подчиню. В общем, если кратко, то решив проблемы лёгким путём сейчас, я обязательно заполучу огромные проблемы в будущем.

— Не всё так просто, — вздохнул я и прошептал. — Ладно, будем думать. Время ещё есть.

Сходил на Эверест, забрал небольшую партию передатчиков для модифицированных рабочих экзоскелетов. Затем буквально выпросил двух инженеров у Лукина, чтобы они установили передатчики в костюмы, которые используются для обучения.

— Лорд, хочу вас ознакомить с новым изобретением, — насел на меня неугомонный инженер, заполучивший шило в одно место после перерождения. — Это не займёт много времени, клянусь, — он прижал обе ладони к левой стороне груди.

— Пулемёт сделали? — попробовал угадать я.

— Сделали. Но я хочу показать не его.

— Ладно, пошли, — вздохнул я, поняв, что не сумею от него отделаться. — Только быстро.

— Конечно-конечно…

Привёл он меня к шахте, ведущей под землю. Она была вырублена вручную рабочими, а не создана при помощи Очага. Если кажется, что это тяжелейший труд и куча времени, то зря. Экзоскелеты и буры на порядок упрощали и ускоряли работу. Камень из шахты пошёл в качестве первичного сырья для синтеза драйза и прочих ресурсов. Позже инженеры установили здесь простенький лифт работающий от драйза, а рабочие, как оказалось, пробили от шахты два горизонтальных ответвления — туннели. Один из них инженеры забрали себе в качестве полигона. Укрепили свод, стены, пробили несколько узких шахт для вентиляции и сброса давления, возникающего в ходе их экспериментов. В своём туннеле инженеры умудрялись испытывать даже гранаты, и при этом ещё ни разу не было не то что обвалов, но даже трещин! Правда, за это стоит говорить спасибо драйзу, который использовался в сплавах конструкций, применявшихся для укрепления туннеля.

— Это Антон Чирков, — представил мне молодого гномолюда с лохматой шевелюрой и рыжеватой, короткой неровной бородкой. — Автор новой разработки.

— Приветствую, Лорд, — резко поклонился тот. Было видно, что он сильно нервничает

— Приветствую, — кивнул я в ответ. — Показывай, что ты там придумал.

Тот засуетился, кинулся к одному столу, накрытому плотной тканью, под которой топорщилось что-то громоздкое.

— Антон работал одно время в конструкторской школе с Курчевским в тридцатых годах. Курчевского расстреляли в тридцать седьмом, Антону повезло — всего лишь в тюрьму попал, — сообщил мне про своего коллегу Лукин.

— Вам бы так повезло, — буркнул тот от стола. — Вот, лёгкое динамо-реактивное орудие калибра сорок пять миллиметров. В Советском Союзе от них отказались задолго до начала войны, так как они сильно не соответствовали возлагаемым надеждам и требованиям. Настолько сильно, что почти всех нас, кто разрабатывал их и проталкивал в армию, осудили как врагов народа. Кого-то поставили к стенке, другим дали сроки. А ведь сделали на заводах несколько тысяч всевозможных вариантов: носимых, возимых и даже для самолётов. И потом всё это в плавильню отправили, — тут он вздохнул. — Обидно. Пушки просто недоработанные были, и вот эта установка, — мужчина с силой хлопнул ладонью по металлическому тонкостенному стволу, — это доказывает.

Орудие выглядело как двухдюймовая труба с тонкими стенками (тонкими, по сравнению со стандартными артиллерийскими орудиями), длиной в полтора метра или около того. С большим раструбом с одного конца, соединённым с основной частью ствола запорным механизмом на петле. На сопле и ближе к дульному срезу имелись Г-образные скобы, вероятно рукоятки для переноски силами двух человек. Недалеко от середины, с небольшим смещением к раструбу, под стволом располагалась пистолетная рукоятка со спусковым крючком. Также примерно в центре трубы находилось крепление под оптический прицел. Похожую планку я видел на снайперских винтовках. Толька эта слегка поднималась над стволом и также слегка была сдвинута влево для удобства стрелка. Рядом на столе лежал собственно сам прицел. Внешним видом он отличался от обычных земных, что советских, что немецких. Имел прямоугольную форму с резиновым ребристым наглазником. Ещё на столе находилась массивная металлическая тренога, явно станок-лафет для приведения в боевое положение неведомой артиллерийской установки. Тут же стоял небольшой плоский ящик, выкрашенный в светло-серый цвет с замками-защёлками.

Антон перенёс детали орудия на стрелковую позицию, где ловко его собрал. Из ящика достал снаряд, которых там лежало пять штук. По внешнему виду они слегка отличались от обычных, применяемых к стандартным пушкам. Гильзы у них как таковой не имелось. Вместо неё к снаряду пристёгивались несколько зарядов на основе драйза. Основной — самый крупный, почти в половину моей руки, и два-три дополнительных, длиной по семь сантиметров.

— Здесь простая болванка с песком, имитирующим вес основного заряда, — показал мне снаряд Чирков. — Пока что смогли сделать два типа: противопехотную осколочно-фугасную гранату и кумулятивный снаряд против бронетехники противника. Кстати, — в его голосе появились хвастливые нотки, — наш бронепрожигной снаряд вместе со стволом без нарезов действует крайне эффективно. Уже сейчас он способен поражать цель с толщиной брони триста миллиметров! Всё благодаря особой смеси из драйза и тому, что снаряд не закручивается нарезами ствола.

— А дистанция? — поинтересовался я у инженера.

— Наиболее эффективная в пределах двухсот или двухсот пятидесяти метров. К сожалению, в условиях высокогорья нам приходится прикладывать большие усилия для создания стандартных условий, в которых предстоит работать расчётам установки, — ответил тот. — Если увеличить калибр до, например, восьмидесяти пяти или девяноста миллиметров, то сможем получить дистанцию боя метров на семьсот.

— Не так и далеко, — покачал я головой.

— Очень даже далеко, — с жаром ответил тот, не согласившись со мной. — Это со стандартным зарядом. С увеличенным же сорокопятка-ДРО поражает цели на четыреста шагов. Правда, сильно загрязняется ствол и после уже десяти выстрелов его нужно чистить, а это долгая процедура.

— Сколько? — задал я очередной вопрос.

— Минут десять. Драйзовая копоть от пороха, применяемого в метательных зарядах, спекается и крепко сцепляется со стенками ствола. Нужно не просто шомполом тереть, но и смачивать специальной жидкостью, — развёл он руками, демонстрируя сожаление, что его детище не настолько совершенно, как ему хотелось, а затем торопливо добавил. — Но я уже работаю над новыми составами метательных зарядов. Они должны давать меньше копоти.

После этого он показал, как стреляет его изобретение. Чтобы зарядить, нужно было откинуть сопло в бок, вставить с казны снаряд в трубу, закрыть сопло и зафиксировать то. Затем мужчина встал на колено, наклонился и прижал лицо к наглазнику прицела, подкрутил «барашки» на лафете, на пару секунд замер и нажал на спуск. Звук выстрела по сравнению с тем же противотанковым орудием показался значительно слабее. Правда, по ушам всё равно «надавило» порядком. Из сопла вылетел клуб белесого дыма с языком пламени. Ещё одна пламенная струя рванула из среза ствола вслед за снарядом, который улетел к жестяной мишени, стоявшей примерно в сотне метрах от нас. Там он оставил ровную круглую дырку и застрял в стене из мешков с песком, расположившейся в десяти метрах за мишенью.

— Снаряд летит не очень быстро, нужно делать поправки при ветре или по движущейся мишени уже после сотни метров. Зато граната выкашивает осколками всё живое в радиусе пяти метров на ровной поверхности. Про кумулятив уже рассказывал. Ещё в планах спроектировать зажигательную гранату, которая будет создавать облако огня. Такая пригодится там, где полно естественных или искусственных защит. Ну там, камни, овраги… ямки всяческие с окопами и блиндажами. Пламя же протиснется всюду, в самую маленькую дырочку. И если не убьёт, то выведет солдат из строя ожогами. Ослепшие или с обожжёнными лёгкими и носоглотками — плохие бойцы.

— Ясно. Это единственный образец?

— Да.

— Сколько нужно времени, чтобы сделать ещё три пушки и штук пятьдесят снарядов?

Инженеры переглянулись между собой, Антон почесал макушку, приведя свою причёску в ещё более бесформенное состояние вида «воронье гнездо».

— Дня за три я смогу всё сделать, — ответил он неуверенно. — Но мне бы помощника или двух.

Лукин немедленно надулся и зафыркал, как рассерженный кот. Он всем своим видом демонстрировал, что людей не даст. Сейчас он пожалел, что захотел похвастаться достижениями коллеги передо мной. Не подумал, что я захочу получить партию подобных установок.

— Кирилл, помоги ему, — я посмотрел на главного специалиста среди гномолюдов. — На три дня, потом всё.

— Мне хватит, клянусь, — торопливо произнёс Чирков. — Будут «дронки» и снаряды к ним в требуемых количествах.

— Всё сделаю, Лорд, — с видимым сопротивлением сказал Лукин и вновь сердито глянул на товарища. Чуть позже, уже на улице, когда я с ним поднялся на лифте на поверхность, он попросил. — Нельзя ли нам построить харчевню или что-то похожее, как в Белоруссии? Хочется иногда отдохнуть за кружечкой чего-то покрепче чая, музыку послушать, потанцевать с девушкой. Я даже не за себя прошу, а за парней-работяг. У них вообще никаких развлечений толком нет.

Прикинув количество ресурсов и энергии, накопившихся с момента постройки лазарета, я сказал:

— Посмотрю, что можно будет сделать.

— И лавку бы нам, а? С какими-нибудь мелочами, чтобы комнаты обставить, детишкам игрушки и жёнам что-то подарить.

Я тяжело вздохнул и повторил:

— Гляну, может, что-то придумаю. Не забывай, что у меня ещё кого-то ставить в лазарет надо. Кстати, ты нашёл людей туда?

— Конечно, — тот даже слегка показал возмущение, мол, как это я могу не справиться с поставленным поручением?!

— Зови их. Пообщаюсь, посмотрю на них, гляну, что из себя представляют.

Набралось двенадцать человек. Из них только трое немолодых мужчин, остальные женщины возрастом от совсем девицы до зрелой матроны. Присутствие мужской половины слегка удивило. Вроде как Кирилл в прошлый раз высказался только о женщинах, предлагая только их в качестве персонала лазарета. Оказалось, что эта троица бодрых стариков искала себе занятие, чтобы не киснуть в подземных помещениях просто так. Один из них был много лет назад медбратом, застав окончание Империалистической войны, а потом ещё год потаскал раненых на Гражданской. И вот он решил вспомнить былое, заодно подбив на это дело пару новых знакомых, с которыми сошёлся уже здесь на Эвересте. Эта троица являлась отцами и дядьями тех инженеров, которых я уже переправил на Эверест. Ну и, соответственно, женщины — это матери, жёны, сёстры и даже взрослые дочери некоторых технических специалистов. Принятие клятвы я начал с них и… закончил. Как только получил двух вассалов из их числа, так сразу же сообщил остальным, что набор в лазарет временно закончен. Не хотелось с остальными терять время, которого у меня дефицит.

Одна женщина была в возрасте, почти достигнув полувекового рубежа. В противовес ей вторая оказалась из молодёжи, едва-едва успев отметить двадцатилетие. И именно её я поставил главой лазарета, так как у девушки имелось кое-какое образование в виде десятилетки и двух лет училища. В отличие от неё взрослая дамочка была обычной крестьянкой — дояркой в колхозе, куда с семьёй ушла после того, как муж попал под репрессии в тридцать седьмом. Окончила когда-то восемь лет школы и дальше махнула рукой. Муж был из «городских» и выбрал её из-за внешности, часть которой дамочка сохранила даже в пятьдесят лет, не растеряв красоту под гнётом жизненных невзгод. Впрочем, всё это было неважно. Получив от них клятву верности, я провёл их через перерождение, назначив девушку главой лазарета, а женщину провизором лазарета.

— Представляю, как теперь остальные бабы будут кусать себе локти, глядя на Зинку, — сказал ухмылявшийся Лукин, когда всё было закончено. — Я их всех уговаривал, а они ни в какую. Десяток только набрал. Зато теперь…

— Зато теперь тебе с ними разбираться и объяснять, почему я не буду никого из них делать гномолюдкой, — перебил я его.

Слова инженера относились к преобразившейся дамочке, той самой Зинаиде-доярке. После перерождения она стала выглядеть максимум лет на пять старше, чем её новая начальница. Женская красота вернулась и заблистала новыми красками. Из новых изменений во внешности женщин стоит отметить их уменьшившийся рост. Что девушка, что дамочка — обе были высокими, выше мужчины среднего роста. Сейчас же их рост уменьшился на голову. К слову сказать, с инженерами таких кардинальных изменений не было. Их рост не уменьшался так сильно при перерождении из человека в гномолюда.

— Вот же… ма-ать! — сплюнул Лукин, поняв, что я хотел ему сказать. — Ладно, разберусь как-нибудь.

— Старшего назначь или двух. Любого возраста и пола. Я через неделю сделаю из них кого-нибудь подходящего. Может, новую постройку для этого возведу. Остальным скажешь, чтобы вели себя примерно, выполняли указания и ждали. Всех нарушителей отправлю обратно в Союз. И пусть они там сами объясняются с энкавэдэ, почему оказались для меня негодными.

— Хорошо, — кивнул он.

Глава 21

Стоило мне войти в магистрат, как ко мне обратился дежурный волколак. Не то часовой, не то дневальный, не то кто-то ещё из этой военной братии. Место здесь считалось среди всех дружинников одним из самых плохих. Краем уха я слышал, что сюда часто ставили на дежурство проштрафившихся бойцов. И причина в таком отношении к посту — наместница. Ростовцева пользовалась уважением на грани страха у всех жителей без исключения. Вспыльчивые волколаки от одного её взгляда превращались в пушистых и мирных заек. А уж если она повышала голос!.. По слухам, после её отповеди или ругани, тот, в чей адрес она повысила голос, потом чувствовал себя сильно не в свой тарелке. Очень сильно. Причём не нервничал или истерил, а с точностью до наоборот — подавленное настроение, сильнейшая грусть, самобичевание и огромнейшее нежелание ещё раз пообщаться с Клавдией Васильевной.

— Лорд, уважаемая наместница просила вас зайти к ней, если будет время, — сообщил мне молодой парень.

— Она здесь?

— Да, Лорд, — кивнул он. — К себе в кабинет поднялась около часа назад, — бросил он быстрый взгляд на настенные ходики с парой гирек и кукушкой.

Поборов желание сначала зайти к себе и полчаса отдохнуть, я направился к Ростовцевой.

— Клавдия Васильевна, если разговор надолго, то скажите кому-нибудь сделать кофе и побольше. А к нему что-то перекусить.

— Лукин не накормил? Вот же скупой мужик, — высказалась она, беря в руки большой колокольчик на деревянной ручке. Тряхнув им несколько раз, вызвала мелодичный громкий перезвон и поставила его обратно на стол.

— Не до еды было, — встал я на защиту инженера.

— Да-да, конечно некогда, — фыркнула она с возмущением. В этот момент вошёл молодой паренёк, которого я раньше здесь не видел. — Ваня, сделай нам кофе и к нему что-то поесть. Пироги свежие есть? Вот их с десяточек принеси. И блинчиков.

— Хорошо, Клавдия Васильевна, всё сейчас сделаю, — сказал он, потом посмотрел на меня и торопливо произнёс. — Приветствую, Лорд!

— Добрый день, — кивнул я в ответ и машинально посмотрел его ауру. — Ого!

— Что-то не так, Лорд? — напрягся тот.

— Всё в порядке. Ступай.

Когда парень вышел, Ростовцева, мигом понявшая причину моей эмоции, с лёгкой улыбкой сказала:

— Все мы люди и хотим немного счастья. Ванюша очень милый мальчик, ему не нужно от меня ничего, кроме тепла и женского внимания. И мне от него нужно тоже только это.

— Да мне… я ничего не хотел сказать в упрёк, Клавдия Васильевна, — ответил ей. Мне и в самом деле было всё равно, что там в личной жизни своей помощницы. Предать она не сможет, скорее лично придушит любимого человека, если услышат от того предложение предать меня.

— Тебе бы тоже стоит найти девицу, а то совсем себя загонял. Всем нам нужна отдушина, а то сгорим, — сменила тему и перешла в наступление женщина. — Я тут узнала, что ты Маше симпатизировал когда-то.

— Симпатизировал? — переспросил я.

— Нет?

— Знаков внимания не оказывал.

— Ладно, не хочешь её, я познакомлю с другой, на неё не похожую. У меня на девиц глаз намётан, вижу каждую насквозь. Так что, не бойся, плохую не найду.

— Клавдия Васильевна!

— Ладно, потом поговорим, — тут же свернула она разговор. — Тогда о деле. Про ту черномазую девку ещё не забыл?

— В каком смысле? — опешил я от такого поворота. — Уж не хотите ли вы сказать…

— А она тебе нравится?

Я посмотрел на неё, подбирая слова.

— Шучу я, шучу, — усмехнулась собеседница. — Собрала я информацию про этих дроу и вот что подумала.

— Что?

— А не использовать ли её знания нам на благо, вот что. Разведчики и диверсанты из дроу лучше не придумаешь. Если эту пленную девку перевербовать да отправить на перерождение, то получим высококлассного мастера разведки. Пусть натаскивает наших ребят.

— Её?! Не знаешь ты дроу, Клавдия Васильевна, — покачал я головой. — Без клятвы верности я её не выпущу из тюрьмы. А клятву она не пройдёт. Сам не знаю, зачем ей жизнь сохранил после допроса, нужно было сказать оборотням, чтобы они её быстро и без мучений удавили.

— Девица молодая, впервые к серьёзному делу подпущена, разум не до конца загажен верой дроу, — стояла на своём наместница. — Я уже с ней пообщалась немножко и прямо тебе говорю — нашей она будет.

Я с сомнением покачал головой:

— Не знаю, не знаю…

— Не знает он, — передразнила она меня. — Сейчас перекусишь, посидишь у меня полчасика, и сходим к ней в гости. Получится — хорошо. Не получится — да и чёрт с ней.

— Прям уж так чёрт. Ресурсы потрачу на её перерождение, потому что без этого клятва не сработает.

— Это мелочи, не так их и много там твоих ресурсов. Не гранда из неё станешь делать.

Словно услышав слова своей любовницы, в комнату со стуком вошёл паренёк Ваня, тащивший огромный поднос с чашками, баночками, тарелками и блюдцами. Без слов водрузил его на стол перед нами и немедленно ретировался.

От запаха свежей снеди и её крайне аппетитного вида у меня заурчало в животе.

— Дай поухаживаю за своим господином как того моё вассальное призвание требует, — сказала наместница и взялась за большую, просто огромную медную турку, исходившую густым ароматным дымком.

Последующие четверть часа мы уделили перекусу. И хотя наместница бурчала, что кофе с пирожками и блинами — это варварство, я на это не обращал внимания. Главное, что мне нравится, остальное ерунда.

Заморив червячка, как говорят местные, я с Ростовцевой занялся углублением плана по вербовке пленницы. В особый успех я не верил. Вспомнил провалы по преображению немцев в оборотней, которых после этого приходилось убивать.

— Если с клятвой всё получится, то её можно в сокола переродить, — предложил я вариант. — Это ей будет отличным подспорьем в делах разведки.

— Для полётов ей хватит хорошего оборотного амулета, — отмахнулась от моего предложения женщина. — Нужно что-то другое. Её бы хорошим магом сделать, вот это было бы отлично.

— Хорошим магом стать и я бы не отказался, — заметил я.

— Может, жрецом каким? — вопросительно посмотрела на меня она, пропустив мимо ушей мои последние слова.

— Это храмы нужно строить. Дорогое удовольствие ради невнятных перспектив, — отрицательно покачал я головой. — И меньше всего я хочу связываться с богами или ими подобным существам. Даже самым мелким и слабым.

— Бывают жрецы и без богов.

— Слабые жрецы. Я про таких в курсе.

— Пусть слабые, значит, постройка будет недорогая.

Я вздохнул, Ростовцева не отвяжется, что ей ни говори. Поможет лишь прямой приказ. Но вот как раз этого-то делать я не хотел. В целом идея с перерождением тёмной эльфийки мне нравилась. Из темнокожей девчонки получится отличная подручная Тишину. Что в моём родном мире, что в мире Гая дроу считались лучшими специалистами по разведке, получению информации, интригам и прочим делам мастеров кинжала и плаща. Но, демоны всех разорви, как же мне было жаль ресурсов! Сначала нужно потратить их на постройку, потом на перерождение… У меня с прошлого года развилась патологическая жадность в этом вопросе, когда я испытывал нужду во всё, даже так — во ВСЁМ! Мне теперь от этого чувства скупердяйства будет непросто избавиться.

После перекуса я отправился под дуб, где устроился на троне и возложил на голову корону. Далее принялся просматривать варианты построек Очага, которые были мне доступны на данном уровне развития. Разумеется, те постройки, что подходили к моим целям.

«Вот же будет досадно, мягко говоря, если с этой чёрной ничего не выйдет», — подумал я, когда остановил свой выбор на небольшом и не очень затратном по ресурсам объекте.

Круг Веры. Так называлась постройка. Выглядела она как круг, выложенный из каменных плиток. В его центре стояли каменные столбы, в свою очередь образующие ещё один круг. Каждый из них был высотой около двух с половиной метров, из слегка светящегося минерала и имел свой цвет. Красный, синий, чёрный, белый, золотой, серебряный и медный. В этом круге проходили посвящение жрецы. Но не те, кто выбрал служение богам, демонам и прочим высшим сущностям. Жрецы становились на некий абстрактный путь, к которому чувствовали тягу. Каждый столб или стела были материальным отображением таких направлений как Гармония, Порядок, Гибкость, Сокрушение, Любовь, Твёрдость и Величие. Каждый жрец получал от выбранного направления ауру, помогающую ему в служении Высшей цели. Аура не только помогала лично жрецу, но и воздействовала на окружающих, давая им те установки, которым следовал обладатель ауры. Так жрец Величия, став советником или духовником какого-нибудь бедного, но амбициозного разумного, поможет тому открыть или развить в себе нужные качества, чтобы быстро подняться на вершину власти. Жрец Сокрушения полезен для воинов или тех, кто действует прямолинейно, напролом, снося реальные и духовные преграды на своём пути. Причём, это касалось не только внешних препон, но и внутренних. К слову, именно последние в большей мере мешают идти вперёд. Это не только страх, лень или чувство неуверенности, но и моральные принципы. И даже совесть. Про Любовь всё, думаю, ясно. Твёрдость идеальна для стоиков, тех, кто борется с трудностями и живёт ради этого. Гармония и Порядок в чём-то схожи. Их жрецы ратовали за упорядочивание и равенство в желаниях, возможностях и прочем. Жрецы Гибкости могли научить и наставить на путь, который, как вода в тихом ручье, плавно обходил препятствия, не разрушая те и даже не страгивая их с места. К слову, самая подходящая стела для нашей дроу, если у меня с ней получится найти общий язык. Для шпиона-агента способность находить обходные пути и не вступать в конфликты на пути к достижению цели — это рецепт успешной работы.

Сейчас этот круг почти бесполезен для меня. Вот позже, когда население увеличится на порядки, жрецы помогут людям найти спокойствие в душе, прогнать смятение, тоску. Особенно полезны будут жрецы Порядка, Гармонии, Любви и Твёрдости. Плюс этого круга в том, что можно будет увлечь людей идеей, далёкой от религии. Вон как коммунисты ловко провернули со сменой высших ценностей в духовном плане. Фактически они придумали новую религию, оказавшись на её вершине. Получив ВСЕ нити управления. И если понадобится, то легко поменяют любые догмы, правила и установки.

«Нет ничего выгоднее, чем создать свою религию и привлечь в неё миллионы разумных», — промелькнула в моей голове мысль.

Что же до нового объекта Очага, то в целом, на мой взгляд, стоимость постройки и перевода разумных в жрецов соответствовали приносимой ими пользе, то есть, так-сяк. Даже странно, что она открылась только после появления Магистрата.

За то время, что я не видел дроу, она сильно изменилась в худшую сторону. Исхудала так, что ещё чуть-чуть и станет похожа на узников немецких концлагерей. А ведь и так была не местная доярка, которых деревенские мужики ценят за крепкий зад и пышный бюст. Остриженные волосы немного отросли, почти скрыв грубый шрам при ранении осколком, полученном во время прорыва через трактир в свой мир.

— Вы её голодом морили? — с раздражением посмотрел я на сторожа, стоявшего рядом по стойке смирно.

— Никак нет! Даём ей столько, что она всё не съедает до конца. Кашу с мясом, хлеб и молоко или воду. Ещё зелени ей подкидываем, чтоб зубы не закровянили. Два раза в день кормим.

— М-да. Решила себя голодом уморить или амулет вытягивает всю ману? Даже ту, которая необходима дроу для поддержания здоровья? — вслух предположил я.

— Если ест, то точно не морит себя, — заметила Ростовцева, которая пришла к пленнице вместе со мной. — Амулет, наверное. Или наш мир ей вреден.

— Ну, это вряд ли. Тогда бы они сюда не сунулись. Дроу себя очень любят, чтобы так рисковать, — покачал я головой, потом опять посмотрел на пленницу. — Ладно, пора к делу переходить.

Та вздрогнула от моего взгляда и едва заметно съёжилась.

«Совсем девчонка. И какая из неё маститная разведчица выйдет?» — недовольно скривился я, затем сказал. — Слушай моё предложение, дроу. Полагаю, что ты в курсе моих способностей по перерождению живых созданий. Вы тут пожили порядочно и многих расспросили, так что должны были это узнать, — та кивнула. — Так вот, я предлагаю тебе послужить мне. Я сделаю тебя такой, как она, — я указал на Клавдию Васильевну, — после чего ты станешь обучать моих людей тому, чему научилась в своих подземельях. Разведке, интригам и так далее…

— Я не смогу, — перебила она меня. Её голос был под стать внешности — такой же болезненный и тихий. — На мне не одна клятва, данная Матриарху и Ей у алтаря. Мне даже неприятно о таком думать. Если бы не эта вещь, которая вытягивает из меня всю ману, — девушка прикоснулась к ошейнику-амулету, — то сейчас бы потеряла сознание от сильнейшей боли. Держусь только благодаря этому и тому, что в этом мире нет Её присутствия и Её алтарей.

— После перерождения твоя аура и душа полностью станут чистыми от чужого воздействия. Ты сохранишь только свои собственные желания и стремления, больше ничего. Ну, и воспоминания, разумеется. Без них не имеет смысла твоё перерождение, — сказал я, дождавшись, когда она закончит свою речь. — Даже внешне ты изменишься так, что тебя не узнают твои соплеменники. По ауре в том числе.

В глазах собеседницы мелькнуло что-то похожее на надежду и радость.

— Один вопрос, — я пристально посмотрел на неё.

— Спрашивайте, господин, — откликнулась она. Такое обращение мне понравилось. Девушка уже решила для себя, как поступить с моим предложением.

— Чему тебя учили дроу и учили ли вообще?

Та после короткой паузы слабо кивнула:

— Да, господин, учили. Восемь лет меня обучали разведке, сбору информации, подбору агентов среди других рас, поиску их слабых точек, чтобы лучше провести вербовку. В вашем мире что-то из этого не пригодится, но в целом я справлюсь. Тем более, здесь нет магии и не разработана защита от неё.

— Кем ты была в звезде и чем занималась до того, как жрица тебе предложила в неё войти?

Странно, но мой вопрос её смутил. Это было видно по изменившему цвету лица, которое покраснело.

— Я в звезде была целителем и менталистом. Должна была лечить своих, а ещё пытать и допрашивать врагов. Целитель ведь может прирастить руку, а может заставить её заживо гнить у врага. Родные силы у меня небольшие, но госпожа передала мне на время операции несколько усиливающих амулетов…

Ага, кажется, я знаю, о чём идёт речь. Про те стеклянные или хрустальные шарики, которые тёмная эльфийка прятала в себе. Они были так хорошо экранированы и великолепно вписаны в ауру пленницы, что без Ростовцевой их бы так быстро не нашли. И я не уверен, что амулет полугномок, сляпанный на скорую руку, сумел бы перебороть эти волшебные штуковины. Был небольшой шанс, что девчонка в темнице оклемалась бы, а затем воспользовались ими, чтобы выбраться на свободу, подчинив охрану. Кажется, Сата и Ойра тоже говорили, что они помогают быстрее впитывать ману из окружающего мира и усиливают некоторые заклинания из ментальной магии. Я тогда примерно такого и ожидал от дроусской экипировки, потому не удивился и быстро забыл про трофеи. Эти шарики полезны для носителей ментального дара, но никак не для тех, кто пользуется ментальными амулетами.

— … а до этого я работала на ферме, где выращивались клунконы. Это такие мясные жуки, размером с кролика. Они агрессивные и часто нападают на всех вокруг, и на себя тоже. Но легко попадают под ментальное воздействие, которое очень долго держится на них. Я ослабляла их агрессию и заставляла больше питаться, а перед убоем вводила их в транс.

— Да уж, видать твою старшую чернавку сильно припекло, раз она взяла фермершу в свой отряд на такую операцию в другой мир, — произнесла Ростовцева, чем ещё больше вогнала в краску нашу собеседницу.

Фермерша, значит. Услышав это, я стал склоняться к тому, что план наместницы может и получится. Нормальная дроу ни за что не пойдёт на такое место, которое предназначено для низшей касты — мужчин. Под тёмноэльфийской нормальностью я понимаю фанатичность и отсутствие моральных заслонов с безграничной жестокостью. И раз пленница там оказалась, то у неё с этим проблемы. Разумеется, если она не лжёт, пусть её аура и показывает искренность. От дроу всего можно ожидать. Окончательно я ей поверю только после того, как получу клятву верности на крови.

— Так ты согласна с моим предложением? — спросил я.

— Да, — она кивнула в ответ.

— Тогда вставай и пошли. Не будем тянуть кота за хвост, всё сегодня сделаем.

К Кругу Веры я приказал подтянуть пару пулемётов и скрытно те установить метрах в тридцати-сорока. Демоны знают, что может выкинуть наша пленница, когда обретёт свободу и силу. Лучше её сразу расстрелять из гитлеровских «косторезов» на месте. И пусть при этом пострадает новая постройка… Уж лучше так, чем заполучить куда большие неприятности впоследствии от дроу. Перед тем, как отправить её на перерождение, я приказал снять ошейник-амулет, так как не знал, как магия Очага подействует на девушку с таким украшением.

Для пленницы я выбрал стелу Гибкости, снова всё прикинув, и посчитав это направление наиболее подходящим для будущей разведчицы. А уж с её ментальными способностями жреческая аура ещё полнее раскроется. Ну, или её дар менталиста улучшится под воздействием ауры. Дело остаётся за малым: получить от неё клятву верности.

Момент превращения никто не увидел. Весь Круг вместе с девушкой, прикоснувшейся к выбранной стеле, так ярко засиял, что свет скрыл все подробности. Когда он пропал, то перед нашими глазами предстала преобразившаяся пленница. Её худоба исчезла, сменившись прежней худощавостью. Волосы отросли и были заплетены в толстую косу, кончик которой опустился ниже ягодиц. При этом они сменили цвет на светло-русый. Вокруг лба девушки была повязана белая лента, концы которой свисали вдоль косы сантиметров на пятнадцать. Трофейная немецкая форма, коей на складе у нас было полно, сменилась просторными штанами и длиннополой… рубахой, что ли с широкими рукавами, которые скрывали руки до кончиков пальцев, и рядом пуговиц, начинавшихся у ворота и заканчивающихся у низа живота. Вместо тапочек из толстой резины и двух кожаных полосок крест-накрест появились сандалии с ремешками, охватывающими икры. На шее у неё, болтаясь поверх рубахи, висел крупный амулет в виде круга диаметром сантиметров шесть или семь с большим молочно-белым камнем в центре, а в правой руке она сжимала длинный жезл около метра в длину.

Дроу простояла у стелы примерно две минуты. Потом сделала несколько шагов к краю каменного круга.

— Клятву! — потребовал я.

В этот момент у меня всё сжалось внутри. Решающий миг — или она с нами или прозвучат пулемётный очереди.

— Да, мой Лорд, — ровным тоном ответила она и опустилась сначала на одно колено, а затем на второе. Посох положила рядом с собой. После чего откуда-то из левого рукава достала совсем крохотный нож с кольцом для пальца вместо рукояти. Им она полоснула себя по мякоти ладони рядом с запястьем и произнесла слова клятвы.

Едва только девушка смолкла, как я почувствовал — свершилось! Только что у меня стало на одного верного вассала больше. Ростовцева будто в воду глядела или обзавелась зачатками ясновидения, когда уверяла, что у нас всё получится. Мало того, она из нас троих включая бывшую дроу, единственная была в этом уверена, так как девушка только что сама удивилась, когда поняла, что магия приняла её клятву. Хорошо ещё, что она от всей души желала присягнуть мне и готова была служить не за страх, а за совесть. И небольшие сомнения в успешности присяги не повлияли на её конечный результат. А то ведь мало ли как всё могло повернуться.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я у свежеиспечённой смуглокожей полуэльфийки. До этого мне абсолютно неинтересно было её имя, так как не верил в успешный исход плана наместницы. Считал, что пусть остается безымянной пленницей, раз всё равно придётся отдать приказ оборотням о её казни.

— Моё новое имя Белогора, мой Лорд.

Глава 22

Подготовка к наступлению шла своим ходом. Гай смог договориться ещё с четвёркой магов. Вернее, из тех, кого он привёл ко мне на собеседование, я с четырьмя заключил договор. Один из тех, кому я отказал, был демонологом. Запускать такого одарённого в мир, где демоны существуют лишь в легендах и нет способов с ними бороться, я посчитал невозможным. Ещё двое отличались скорее амбициями, чем реальными знаниями. Эта парочка прослышала про то, что на Земле нет магии и решила, что даже такие, как они станут сверхмогучими чародеями. Прочие мне не понравились своей аурой, которая пестрела чёрными и багровыми пятнами. Из новых принятых на службу подчинённых трое владели магией льда, один был повелителем молний. Дополнительно провёл перерождение ещё сотни штурмовиков. Сейчас я мог отправить в бой пять сотен бойцов, не считая тех, кто оставался бы на охране Цитадели. Но этого было мало, требовалось ещё столько же. Или увеличить в наступающих порядках число магов раз в пять. Хоть бери и соглашайся на предложение Грунда. Две сотни его гвардейцев без проблем возьмут тот же Лепель и легко смогут удерживать город длительное время, если прикрыть их от ударов с воздуха. Вот только это будет огромной ошибкой с моей стороны. С’шагун мне не откажет, но к неназванному долгу прибавится весомая прибавка, и я заработаю отрицательные баллы в его глазах, как разумный, который не постоянен в своих желаниях. Нет уж, как-нибудь справлюсь сам.

В будущем наступлении меня будут поддерживать несколько советских стрелковых дивизий, две танковых бригады, несколько партизанских бригад численностью около двух тысяч человек, которые надавят на немцев с севера между Полоцком и Витебском, и несколько авиаполков — штурмовики, истребители и бомбардировщики. По словам Швица, с воздуха наше совместное наступление станут поддерживать около двух сотен самолётов. Практически половина всей авиации нашего участка фронта, не считая резервов.

При всём при этом первым буду бить я. Для этого мне нужны минимум три боевых группы, ещё лучше, чтобы групп было пять. Кровь из носа, а набрать их нужно, так как вот-вот подойдут назначенные мной сроки наступления. Июль уже скоро закончится.

— Немцы что-то знают про наши приготовления, — сообщил Струков на очередном совещании. — В Полоцк подтянули подкрепления, ещё в Ушачи и Лепель переброшено по пехотному полку и танковому батальону.

— В Орше?

— Там тихо. Кажется, никто из гитлеровцев не подозревает, что город в зоне нашего внимания.

— Ну да, ну да, — покивал я. До Орши от Юррдурэ-Хак свыше сотни километров, в то время как до Лепеля и пятидесяти не наберётся, а до Полоцка ещё меньше. — Тем хуже для них.

— У немцев своя разведка есть. Увидели, что в Витебск Красная армия стянула немалые силы, вот и поняли, что грядёт наступление, — произнёс Семянчиков. — А уж не дураки они точно! Должны понять, что без нас наступление не обойдётся.

— Ещё они укрепляют полосу укреппунктов, которую мы недавно разгромили. По виду там строят такую же линию, как между Полоцком и Лепелем, — продолжил доклад командир соколов. — Языки говорят, что будет ещё подкрепление, и что-то из тяжёлого оружия.

— Что по аэродромам? — задал я новый вопрос.

— Нашли пять. Один в Латвии рядом с Даугавпилсом. К северу от Минска два, там бомбардировщики и истребители базируются. Рядом с Невелем ещё один аэродром с пикировщиками и к югу от Орши последний, там тоже пикировщики сидят. Есть десяток аэродромов дальше, триста и больше километров. Истребители, пикировщики и бомбардировщики. На карте я их нанёс все. Считаю, что самые опасные для нас первые пять, самые дальние это минские. Там около сотни «хенкелей» сто одиннадцатых на одном и шестьдесят истребителей «фокеров» на другом. Часть из них может использоваться в качестве штурмовиков и нести одну-две небольших бомбы.

— Всё ясно. Дальше, Паш, — кивнул я.

— Здесь расположены склады с вооружением и боеприпасами. Возможно, какие-то получится прибрать себе. Здесь, — Струков продолжил показывать и расшифровывать метки на большой карте на стене, — находятся немецкие артиллерийские батареи. Тут гаубицы… тут, считай на самой передовой, противотанковые. А здесь, здесь, здесь, — парень часто постучал по однотипным значкам, — и здесь замаскированы миномёты. В том числе и две батареи многоствольных реактивных. Минные поля, — указка обвела несколько заштрихованных квадратов. — Почти все противопехотные. Только тут и тут стоят смешанные мины, большая их часть предназначена против танков.

Мы внимательно смотрели и слушали, кое-кто даже записывал что-то себе в блокнот.

— Есть ещё интересный момент, — сказал Струков, когда закончил доклад. Его указка вновь прошлась по карте, обведя круг в глухом районе болот и лесов между Полоцком и Шарковщиной. — Здесь образовалась самоуправленческая территория, которая отрицает любую власть. Две деревни и несколько хуторов.

— Странные партизаны? Или полицаи? — подал голос Илья.

— Ни те, ни другие. Пару раз прогнали взашей полицаев с немцами, которые собирали продукты. Но они же прогоняли и настоящих партизан и окруженцев, а кого-то и убили.

— Значит, полицаи, — рыкнул Прохор и так сдавил пальцами край столешницы, что та затрещала.

— Тихо, Прохор, — бросил я на него быстрый взгляд. — И не порть мебель.

— Прощеньица просим, Киррлис, случайно вышло.

— Старостой там стоит Никифор Барюк. Вроде как к нему из Полоцка приезжали немцы для переговоров, чтобы он со своими бойцами им не мешал. Правда или нет — не знаю. Это рассказали моим парням местные жители из числа приближённых к Барюку. Самого расспросить не вышло, так уж получилось, — вздохнул и развёл руками Павел. — Для нас главным является то, что там все настроены антисоветски. То есть, нас посчитают врагами, так как мы с СССР союзники и воюем сообща.

— Ты же сказал, что они и немцев не любят, — напомнил ему Семянчиков.

— Немцев они не любят, но считаются с ними, признавая не то нейтралами, не то союзниками. Добраться до деревни непросто, там сплошь болота и чащи. Поэтому немцам они не особо интересны, пока не станут гадить или помогать партизанам и красноармейцам, — пояснил ему сокол.

— Выжечь их там всех, — вновь подал голос Прохор. — Детей да девок оставить, кто не замарался в крови.

— Потом, — произнёс я. — Местечко интересное, но к нам отношения не имеет. Пусть сидят в своих болотах и ждут, когда энкавэдэ с ними начнёт разбираться. — По штабам что?

— Практически знаем про все. Перед тем, как всё завертится, мы там всех к ногтю прижмём, как вшей раздавим, — ответил мне Семянчиков, к которому и был обращён вопрос.

— Иван, а у тебя как дела с обманкой для немцев? — следующий вопрос я задал Ивану-два.

— Уже дважды выходили в эфир вот с этой точки, — он поднялся с табурета, быстро подошёл к карте и ткнул в чистое место на карте к югу от нас. Примерно в двадцати километрах от Цитадели. — Ответа пока не получили. Или фрицы не поверили, или переслали сообщение выше и ждут ответа, а сами опасаются что-то делать.

— Ясно, ладно, будем ждать.

С этого дня я прекратил производить адамантий и сосредоточился на производстве золота. Для большей эффективности даже пришлось увеличить количество Древ трансфигурации на пять, потратив часть дефицитной маны на них. С первой же партии полученного драгоценного металла принялся покупать ресурсы для перерождения людей в полуэльфов. А также для создания грифонов. Девять человек из десяти становились штурмовиками или стрелками. Десятый попадал в наездники, либо соглашался стать оборотнем-соколом. Среди добровольцев из кандидатов было достаточно много женщин. Ещё, наверное, стоит отметить тот факт, что было немало тех, кто отказывался стать обычным полуэльфом и просился в оборотни. За такой демарш стоило «поблагодарить» Семянчикова с Прохором. Именно эта парочка провела слишком рьяную агитацию среди нашего населения на тему становления оборотнем. И у многих людей это так крепко засело в сознании, что они были готовы рисковать своей жизнью простого человека в предстоящих боях, лишь бы дождаться очереди и получить вторую ипостась — в серой шкуре или бурой. Такие фанатики — а по-другому у меня язык не поворачивается их назвать — не считали соколов за достойное перерождение. Только волколак или беролак.

«Ну я вам потом покажу, — мысленно пригрозил я им, стараясь запомнить всех упрямцев. — Завоете у меня, мохнатые».

Среди наездников на грифонах увеличилось число женщин. Восемь представительниц слабого пола изъявили желание стать соколами. Но тут заслуга была не моя и не агитации за пернатых оборотней, а парней, которые давно получили второй крылатый облик. В глазах многих девушек и молодых женщин эти невысокие и худощавые спокойные ребята выигрывали перед задиристыми крепко сложенными волколаками и беролаками.

За неделю я довёл наступательную группу до восьми с половиной сотни бойцов. Ещё около сотни будет задействовано в немецких тылах: уничтожать склады, аэродромы, вырезать штабы, прерывать снабжение припасами передовой и рвать связь. Основная работа ляжет на плечи, точнее крылья соколов. Наездников планирую использовать во время наступления на месте боёв. Они уже обучены пользоваться передатчиками, и станут координаторами сверху, наводя наземные отряды. Или будут наносить удары с воздуха по наводке штурмовиков, когда те столкнуться с яростным немецким сопротивлением. Для этого Гай, Сата и Ойра зачаровывают ручные гранаты, превращая те в мощные смертоносные гостинцы, легко способные уничтожить средний немецкий танк.

Все дружинники получили экзоскелет с передатчиком, стрелковое оружие из ледяного Очага и несколько хороших амулетов.

До наступления оставалось два дня. И за эти сорок восемь часов мне нужно было пропустить через Очаг ещё почти двести человек и не менее пятнадцати лошадей — будущих грифонов. А ещё найти хотя бы трёх-четырёх дальнобойных магов в соседнем мире.

*****

Погода в ночь удара вышла как по заказу. Небо заволокло тучами, ветер усилился. Иногда налетал порывами, заставляя скрипеть деревья. Трепал брезент, гнал клубы пыли и уносил осветительные ракеты прочь, делая их применение бессмысленным. Но хотя ветер мешал и моим летающим бойцам, особенно лёгким соколам, всё равно польза от него было куда большая, чем вред.

Где-то далеко-далеко на западе раздался сильно приглушённый расстоянием мощный взрыв.

— А вот и наши ребятушки сработали, — довольно произнёс Прохор. — Склад рванули, видать. Али колонну с припасами накрыли.

Диверсанты будто сговорились. Под далёкий гул взрыва множества боеприпасов или топлива в цистернах, ко мне обратился радист:

— Лорд, пятая группа докладывает, что уничтожен аэродром в Латвии.

— Отлично, отлично, — оживлённо потёр ладони беролак. Иногда в его голосе проскакивали рыкающие нотки, сообщающие о сильном возбуждении Прохора, рвущегося в бой.

После взрыва склада пошли один доклад за другим от диверсионных групп, отправленных на уничтожение важных целей в тылу гитлеровцев: штабов, складов, аэродромов, пунктов связи и радистов, орудийных и миномётных батарей. Последние уничтожались частично, временно выводились из строя так, чтобы немцы не успели ими воспользоваться или отремонтировать, а я получил после завершения наступления гору отличных трофеев, которые потом продам или сменяю на что-то для себя полезное.

— Вперёд, — приказал я. — Сигнал к наступлению!

В небо взлетело сигнальное заклинание. Ему не была помехой погода, а увидеть и услышать знак должны были все мои отряды. Для самого крупного, который сейчас стоит под Оршей, сигнал начала атаки передали по радиостанции.

Триста пятьдесят оборотней, штурмовиков, стрелков при поддержке десятка наездников на грифонах и такого же количества соколов с двумя наёмниками-магами после получения сигнала ударили по гитлеровцам в районе Орши. Их поддерживали два полка красноармейцев и сорок лёгких танков и броневиков, выдвинувшихся из Витебска на позиции ещё несколько дней назад. Магия и мои подчинённые помогли им быстро и незаметно для врага пройти через болота и леса, мимо немецких патрулей и полицейских постов.

Около сотни дружинников и сто пятьдесят обычных людей с пятью соколами и наездниками в качестве воздушной поддержки, а также с одним магом нацелились на Лепель. Две группы по две сотни дружинников включая летающих, каждая усиленная сотней простых бойцов, с тремя наёмными магами (один в одной группе и два в другой) начали действовать в направлении на Полоцк. Ещё три группы, где в каждой было всего по сто пятьдесят обычных людей и дружинников, с одним магом и несколькими бойцами воздушной поддержки, зато с большим количеством варгов ударили по линии укреплений между Полоцком и Лепелем. Десять парных групп из беролаков и волколаков с координаторами в лице нескольких соколов с передатчиками гномолюдов разбежались по огромной территории между Оршей и Лепелем. Их задачей было уничтожение мелких немецких отрядов и задержка крупных, обрыв связи, нападение на связных и радистов. Эти два десятка оборотней способны навести суматоху и страх на многократно превосходящие силы врага благодаря своей неуязвимости и скорости передвижения. К тому же у каждого оборотня при себе были боевые дальнобойные амулеты. Огненный шар или шаровая молния на двухстах метрах легко уничтожит средний танк «тройку» новейшей модели. Или гарнизон мощного ДОТа.

С севера по немцам ударили несколько партизанских бригад. Из Витебска выступили советские подразделения, подготовленные для наступления согласно моему договору с СССР. Одновременно по сигналу, переданному Красной армии моим радистом, с аэродромов поднялись штурмовики и бомбардировщики. Их экипажи получили от меня амулеты ночного глаза и бодрости для повышения эффективности налётов. Учитывая тот факт, что у немцев авиации считай, что и нет благодаря моим действиям, советские лётчики станут действовать, в самых что ни на есть комфортных условиях. Места для ударов с воздуха заранее были оговорены, чтобы никто не пострадал от дружественного огня.

Сам я не собирался отсиживаться в стороне. Вместе с небольшим отрядом оборотней и штурмовиков в экзоскелетах со штурмовыми винтовками, которые меня как-то удивили своим необычным подствольным магазином, направился в сторону крупного посёлка к северу от Лепеля, который гитлеровцы превратили в мощный оборонительный пункт. Стоит упомянуть, что вместе со мной шёл Швиц со своими подчинёнными. А ещё в Полоцкой и Оршанской наступательной группе имелись несколько наблюдателей от Красной Армии. Конечно, я понимал, что они нужны были не столько для координации наших действий, сколько для сбора сведений о моих боевых возможностях и тактике. Можно было бы и не брать никого. Но нужно ли? Без магии никакой толковой защиты против моей тактики никто не создаст. Да, в СССР появился мастер маг-артефактор. Вот только он один — это капля в море. Зато в плане правильного воздействия на умы военачальников и правящей верхушки доклады советских наблюдателей будут крайне полезны. Договор договором, но свидетельства моей силы тоже будут кстати. Тем более, что воспоминания о захвате Витебска, уверен, успели выветриться из голов советских руководителей. Будет полезным их освежить.

*****

Рэвэл Алт, боевой маг холода, чувствовал себя на Земле практически всемогущим. Чуть-чуть портило настроение присутствие рядом матёрых оборотней, с которыми будет тяжело справиться даже ему. Пусть они и союзники, но подспудно наличие под боком этих кровожадных и слабо контролируемых созданий нервировало. Удивительно, что местный с’шагун решил создать костяк армии их них. И вдвойне удивительна железная дисциплина, которой придерживаются всё оборотни без исключения. И ведь дело не в наказании, здесь их вообще нет! Ни виселицы за тяжкие проступки, ни порки у позорного столба, ни отрубания рук или ног. Удивительно, очень удивительно и странно. Может, всё дело в расе и особом складе менталитета аборигенов, которые стали оборотнями? Впрочем, сильно забивать голову маг не собирался. С’шагун заключил с ним магический договор, нарушить который ни одна из сторон не способна без последствий. Потому и оборотни правителя Цитадели не могут причинить вреда Рэвэлу.

В остальном же мага всё устраивало. И это ещё слабо сказано! Впервые он мог развернуться во всю свою мощь, наплевав на защиту от вражеской магии и вражескую же магическую защиту. Немецкие пули, снаряды и снарядные осколки — кусочки металла, выпущенные из технических боевых устройств землян — оказались не способны пробить полог, создаваемый личными защитными чарами. А если и пробьют, то на их пути встанет дорогостоящий амулет.

Далеко впереди, шагах в семистах, сверкала огненными вспышками укреплённая боевая точка аборигенов Земли, с которыми воевал с’шагун Киррлис вместе со своими союзниками из числа других аборигенов. Вокруг точки, закопавшись в землю по самую голову, засело не менее полусотни вражеских стрелков, вносящих весомый вклад в обстрел наступающих дружинников Киррлиса. И хотя те могли без особых проблем и практически без потерь самостоятельно разобраться с врагами, сейчас дело было за магом. Для того его и наняли, чтобы экономить время и ману в защитных и боевых амулетах оборотней и штурмовиков.

Вскинув к ночному хмурому небу руки, Рэвэл громко речитативом запел заклинание морозного метеора. По мере чтения над его головой стал проявляться в воздухе чуть светящийся бело-голубой шар изо льда диаметром с колесо грузовика. К моменту, когда чтение заклинания было завершено, шар достиг в поперечине метра.

— Хха! — громко и резко выдохнув, маг взмахнул руками, будто бросил мяч из-за головы в сторону позиции врагов. Ледяной шар сорвался с места и стремительно улетел ввысь по крутой дуге, чтобы рухнуть на немецкий дот. Когда овеществлённое заклинание ударилось о землю рядом с одной из бойниц, то местность вокруг на секунду засветилась и скрылась, словно бы за пологом метели. Одновременно с этим стрельба мгновенно стихла, как отрезало.

Отдохнув с минуту, Рэвэл взялся за чтение нового заклинания, чтобы уничтожить врагов правее от накрытого дота. Там немцы создали несколько пулемётных точек, чьи пули могли в считанные секунды снять магическую амулетную защиту на любом из штурмовиков.

— Ха! — и очередной морозный метеор улетел во врагов. Спустя несколько секунд на вражеских позициях коротко сверкнуло, после чего пулеметная стрельба смолкла и там.

Устало вздохнув и вытерев со лба лёгкую испарину, маг холода взялся за создание третьего заклинания. Оно предназначалось для ещё одного дота, находившегося немногим далее тысячи шагов от одарённого и его боевой группы. Далеко, но не предел для Рэвэна.

После того как стрельба смолкла и там, отряд сорвался с места и бросился вперёд.

«За такую броню для своей гвардии все короли отдадут самое ценное, что у них есть. Половины сокровищницы не пожалеют, — мысленно оценил маг холода скорость и ловкость дружинников Киррлиса в странной экипировке. Она оставляла слишком много открытых мест. Но этот минус с лихвой покрывали защитные амулеты. — Да и земное оружие не настолько плохое. В нашей армии лишь немногие имеют амулеты, то же «чёрное мясо» легионов защищается массовыми заклинаниями магов. А те быстро выдохнутся, когда по ним ударят сотни пуль, летящие быстрее стрел и болтов. Попробовать, что ли прикупить позже несколько комплектов и показать богатым владетелям? А если ещё договориться с каким-нибудь артефактором, чтобы нанести на доспехи и оружие руны, то перспективы открываются просто замечательные. Так, решено, с этим с’шагуном нужно завязать дружеские отношения. Вдруг получится договориться о покупке и сбить цену «по знакомству».

Между тем действия мага были замечены немецкими наблюдателями. Благодаря заметному следу от морозного заклинания, его позиция были мгновенно обнаружена и передана миномётчикам, расположившимся менее чем в километре за линией передовых траншей. Те успели выпустить только пристрелочные мины, которые легли с перелётом. После чего на них сверху упал сокол. Затормозив крыльями у самой земли, он обратился в человека. Благодаря амулету отвода внимания, никто из четырёх немецких расчётов не заметил его. А потом стало поздно. Сокол выхватил из нагрудной кобуры пистолет и открыл убийственно точный огонь почти в упор. Каждая пуля, выпущенная им из трофейного парабеллума, убила на месте или смертельно ранила солдат вермахта. Первым погиб командир. За ним получил свою пулю унтер, стоящий у ящиков с боеприпасами на краю позиции миномётчиков. Следом погибли трое членов расчёта у ближайшего к оборотню миномёта. На всё это у стрелка ушло меньше десяти секунд. Немцы же спохватились только после того, как сокол сменил пустой магазин в своём оружии.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Бойцы группы, сопровождающей Рэвэла Алта, быстро добрались до немецких позиций, подвергнувшихся магической атаке.

— Федь, глянь, фрицы, что твои снеговики, — окликнул товарища один из волколаков, что первыми оказались во вражеских окопах. — Будто сутки на крепком морозе пролежали.

— Как бы не больше. Они ж все в инее, — откликнулся тот.

Трупы немцев застыли в том состоянии, в каком их застигла ледяная смерть. Бело-синие лица были покрыты крупинками инея, который выступает зимой на стёклах. Вся одежда стояла колом и напоминала фанеру, а не мягкую ткань. Иней покрывал оружие и землю.

— Брр, — волколаки поёжились от холода. — Прям как на Крещение рядом с прорубью без порток и без сугрева. Дубак, ядрёна вошь.

Расчётам пулемётов и орудия, засевших в прочном железобетонном доте, не повело так же, как и их соплеменникам снаружи. Морозный метеор достал и их, превратив в насквозь промороженные статуи некогда живых людей.

На других участках происходило нечто похожее. Где-то немцев десятками замораживало, где-то превращало в обугленные головешки, валявшиеся рядом с оплавленными железками. Там, где действовали маги ветра и воды, гитлеровцы задыхались. Их разрывало чудовищным давлением, топило в водяной взвеси, что не давала вздохнуть воздух. Пыль и песок сдирали заживо кожу, заполняли лёгкие и выбивали глаза. И всё это происходило в считанные минуты.

На участке к югу от Полоцка два мага, огня и ветра, создали огненный торнадо высотой в десятки метров и диаметром не менее чем в двадцать. Попавшие в него солдаты вермахта мгновенно превращались в пепел. Когда торнадо добрался до двух танков, закопанных по башни в землю, то легко поднял их в воздух, закрутил и швырнул далеко прочь. Учитывая, что такое магическое слияние заклинаний освещало местность на многие километры, за зрелищем наблюдали тысячи глаз. И если наступающие приняли его с восторгом, то обороняющиеся так сильно упали духом, что во многих местах началось массовое отступление, очень быстро превратившееся в панику. Бегущие солдаты даже не всегда успевали замечать смерть офицеров, унтеров и рядовых из числа ветеранов, которые пытались их остановить. Таких врагов, едва они попали в поле зрения наездников на грифонах или соколов, очень быстро убивали с воздуха. Или с ними разбирались стрелки-снайперы, следующие в наступающих порядках дружинников.

Ночь, непогода и амулеты ночного зрения давали просто гигантское преимущество штурмовикам с оборотнями и магам. Местами численное преимущество у немцев превышало десятикратное. Но даже так они теряли окоп за окопом, роту за ротой, деревню за деревней. Магические сферы Ашшуанума, заранее расставленные на местах боёв, жадно впитывали в себя некроэнергию, текущую рекой в эту ночь. Магия и оборотни оставляли после себя только трупы. Огненный шар летел в любую подозрительную щель или в траншею, где почудилось движение. Потому раненых среди немцев оказалось очень мало.

Гитлеровская оборона, которую они строили с весны и всё лето, была разорвана во многих местах всего за час. Часто возникали ожесточённые стычки уже на позициях, в траншеях, но заканчивались они быстро и всегда одинаково: на земле оставались мертвецы в фельдграу, а бойцы в экзоскелетах и оборотни уходили дальше.

*****

— Они сумасшедшие, если хотят в такой ветер прыгать с парашютами, — сказал Иван Мякшин. В армии он служил в пятнадцатом году. Тогда потерял половину пятки и оглох на правое ухо в результате немецкого артобстрела, после чего был комиссован. С того момента трудился в колхозе, а после прихода немцев чуть не угодил зимой в огненный амбар. Так он назвал не случившуюся казнь деревенских жителей. Карателей и полицаев убили оборотни из летучего отряда, а жителей освободили и помогли им добраться до безопасного места в лесу, куда оккупантам и их прихлебателям хода не было. Во время июльского набора в дружину он оказался среди счастливчиков, сумевших стать оборотнями. Иван выбрал себе в качестве второй ипостаси медведя. После перерождения он не только скинул пару десятков лет, но и избавился от увечий.

— Да не такой он уж и сильный. Если прыгают, то знают, что делают, — не согласился с ним незнакомый парню штурмовик в необычной экипировке. Это было похоже на то, как если бы все части тела бойца заключили в клетки, а те соединили проводами, шарнирами и амортизаторами с кучей неизвестных узлов и механизмов. И эти «клетки» добавляли парню столько прыти, что за ним Мякшин угонится только в своём медвежьем облике. И не только прыти. Силушки в обладателе клеток было столько, что Иван не стал бы бороться с ним ни за какие коврижки. Один из штурмовиков походя загнул вражеский пулемётный ствол под прямым углом. А другой пинком отбросил немецкого пехотинца на пяток шагов, как узел с тряпьём.

Дюжина штурмовиков, оборотней и стрелков сейчас защищали большое поле западнее Полоцка, куда советское командование решило выбросить воздушный десант. Сверху на грифоне наворачивала круги наездница, ведя разведку с воздуха. Никто не думал, что погода испортится, когда строили планы в советском штабе. Но и менять их потом там не стали, посчитав, что тучи не помеха лётчикам с амулетами ночного глаза, а ветер не настолько силён, чтобы десантники не справились с посадкой на чистое поле, защищаемое союзниками.

— Ага, как же, — буркнул в ответ Иван и дальше спорить не стал.

Всем дружинникам было в тягость просто так торчать в чистом поле тогда, когда в городе сражаются их товарищи. Иногда в той стороне раздавались настолько мощные взрывы, что дрожала земля под ногами. А уж про ярчайшие вспышки и зарево над Полоцком и вовсе можно было не упоминать. Яростные схватки на улицах обязательно приведут к гибели многих жителей и разрушению домов. И как бы дружинники ни старались свести к минимуму подобное, совсем без них не получалось обойтись.

— Ольга передаёт, что к нам с севера приближается несколько машин и два броневика. Немецких, разумеется, — вдруг сказал штурмовик. Ольга — это наездница на грифоне, ведущая наблюдение с воздуха. У неё с собой был такой же передатчик, как у штурмовиков в экзоскелете. — Спрашивает, что делать?

— Ничего пусть не делает! — торопливо произнёс волколак. — Пусть их нам оставит, а то скучно совсем. Мы быстро туда и обратно. Всё равно самолётов ещё не слышно даже, так что успеем.

Сказал и немедленно обернулся в волка. Вслед за ним также поступили остальные оборотни. После чего вся группа рванула в ту сторону, откуда к ним ехали гитлеровцы. Штурмовики в экзоскелетах ничуть не уступали в скорости оборотням в зверином обличии.

В считанные минуты они добрались до врага. Немцы даже не успели покинуть машины, когда по ним пронёсся вихрь раскалённого свинца. Тяжёлые пули из штурмовых винтовок и пистолетов-пулемётов гномолюдов с легкостью дырявили тонкие борта «ганомагов». А уж брезент и доски с жестью на грузовиках пули пробивали, будто промокашку из школьных тетрадей. Два взвода солдат вермахта потеряли больше половины личного состава ещё до остановки автомобилей. Убитые и раненые сослуживцы мешали уцелевшим быстро выбраться наружу.

Расстреляв магазины, дружинники взялись за гранаты с рунами. Несколько негромких взрывов выпустили в окружающий мир сотни стрел Диррона, которые пронзили тела ещё живых людей.

Один из грузовиков неожиданно вспыхнул. Пламя в считанные секунды охватило кабину и кузов. Оттуда выпрыгнули две человеческих фигуры. Одну буквально на лету срезал короткой очередью молодой волколак. Второго немца прикончил штурмовик одиночным выстрелом в голову, стоило тому оказаться на земле. Перед тем, как уйти обратно на позиции, в каждый грузовик и бронетранспортёр дружинники забросили по две обычные гранаты и одиночными выстрелами проконтролировали неподвижные тела немцев, которые успели выпрыгнуть наружу.

Стоило им вернуться на поле, как сначала Ольга сообщила, что слышит шум самолётов на востоке, а потом гул авиационных двигателей уловили чуткие уши оборотней. Уже скоро появились транспортники. Они шли под самыми облаками, иногда скрываясь в них. Дружинники разбежались по полю, принявшись раскидывать осветительные амулеты.

— И что не прыгают? Пора бы уже, — вслух сказал Мякшин, смотря за советскими самолётами, задрав голову. И словно его услышав, из нутра самолётов посыпались крупные ящики, а вслед за ними человеческие фигурки. Быстро открылись парашюты.

Первые оказавшиеся на земле десантники сбросили парашюты и схватились за автоматы, принявшись водить стволами по сторонам. Следующие взялись за ящики, в которых лежали пулемёты и противотанковые ружья с гранатами. Мякшина, который незамеченным подобрался к группе парашютистов на краю поля, чуть не пристрелили.

— Свои! — крикнул он при виде наведённых стволов, забыв про пароль.

— Да… в бога душу мать! — высказался один из бойцов. — Чего подкрадываешься? А если бы убили?

— Меня сложно убить, — хмыкнул Иван и только сейчас спохватился, громко назвал пароль. — Яуза!

Ответил ему совсем другой красноармеец, до которого было метров тридцать.

— Осётр! — крикнул он и почти бегом сорвался с места, торопясь поскорее оказаться рядом с дружинником.

Выдвинулись десантники к Полоцку только спустя полчаса, которые понадобились на сбор и распаковку ящиков, где лежало тяжёлое оружие: ручные и станковые пулемёты, противотанковые ружья, гранаты и взрывчатка.

Дружинники же остались на месте, чтобы встретить вторую волну парашютистов. Им в помощь остался взвод бойцов, которые принялись торопливо расчищать поле от парашютов и ящиков.

Эпилог

Наступление завершилось полным успехом. Красная Армия заполучила огромный плацдарм, освободив три крупных города и множество деревень и посёлков, не считая хуторов. Сражение длилось двое суток. Наступающие советские части смогли дойти до границы с Латвией. Но без поддержки растянувшиеся соединения попали под несколько сокрушительных ударов гитлеровцев, спешно подтянувших резервы, и были вынуждены отступить. Под Оршей до сих пор кипит бой. Там красноармейцы отбиваются от немцев, наседающих на них с трёх сторон. Мои дружинники и маги помогают удерживать город. Без этого гитлеровцы давно бы вернули назад свои позиции. Соколы и наездники на грифонах «держат» небо, где вовсю хозяйничает краснозвёздная авиация. Советские лётчики вызывают у меня уважение. Они раз за разом совершают вылеты, забыв про отдых и сон. И пусть им не мешают «мессеры» и «фоккеры», но угроза с земли осталась. Вражеская пво постоянно собирает кровавую жатву.

Лепель отчего-то меньше всего интересовал немцев. Там сражения практически затихли. Остались лишь бои местного значения и выкуривание мелких групп оккупантов, оказавшихся в окружении. Вокруг Полоцка накал боёв заметно стих, хотя совсем уж тишины там не было. На третьи сутки немцы провели две крупных атаки с предшествующим им артиллерийским налётом. Третьей атаки не было. Возможно потому, что соколы навестили их и вывели орудия из строя вместе с расчётами. Воздушные разведчики докладывают, что немцы подтягивают подкрепления через Латвию. Остаётся дождаться, когда там наберётся достаточно эшелонов с живой силой и техникой, после чего провести диверсию с мощными магическими амулетами, как уже делал.

К слову сказать, сейчас мои дружинники и маги действуют, так сказать, по заявкам Красной Армии. Они передают данные по миномётным и артиллерийским батареям, которые им досаждают, танкам и снайперам. После этого оборотни и наездники на грифонах по мере сил разбираются с целями. Штурмовики и стрелки с передовой ушли. Они зачищают мои земли от немецких окруженцев и недобитков, разыскивают в лесах беженцев и отправляют их в поселения поближе к Юррдурэ-Хак или отмечают на карте лагеря с землянками и хутора, откуда люди не хотят уходить. Заодно сообщают об изменениях в статусе территории, на которой отныне эти люди живут.

Если посмотреть на карту, то отвоёванная территория напоминала гриб с обгрызенной шляпкой. Временно эта территория, точнее та её часть, что ближе к линии фронта, находится под советскими войсками.

Ещё у меня состоялся сложный разговор с московским посланцем по поводу жителей, которые ушли из советских городов и деревень на мои земли.

— Товарищ Киррлис, поймите, что эти люди наши. Позже вы обязаны будете их отпустить.

— А их кто-то держит, Аристарх Ильич?

— Вы забираете их в свои поселения.

— Только чтобы помочь. Среди них много пожилых людей и маленьких детей, больных и раненых. Они умрут без помощи.

— Но то, что делаете вы, сейчас называется скорее агитацией, чем простой помощью беженцев. Давайте начистоту.

— Давайте.

— Эти люди после всего, что получили от вас и услышали от ваших людей, с большой вероятностью у вас и останутся. Мало кто вернётся в свои дома. Или, если уж совсем напрямки — назад в Советский Союз.

— Гражданство СССР у них останется.

Швиц с раздражением посмотрел на меня, потом вздохнул и потёр лицо ладонями.

— Я всё понимаю. Но всё это неправильно как-то, — произнёс он с очередным тяжёлым вдохом.

Я его понимал. В Москве его по головке не погладят, если он не вернёт людей назад под крыло государства. А вернуть беженцев будет сложно после того, как они вкусят жизни под моим правлением (если уж совсем точно, то под руководством Ростовцевой, которая следит за всей жизнью на моих землях). Уже есть план, как расставить стелы на десятки километров от Очага и «построить» важные объекты, которые дадут рабочим и крестьянам работу и заработок. Такие как лесопилки, рыбные фермы, пастбища, птичьи и животноводческие фермы и даже заводы с цехами, где можно выплавлять высококачественную сталь, производить великолепную мебель, одежду, ткани и многое другое. Я свой край болот и нехоженых лесов, превращу в, как тут говорят в обетованные земли. А ещё есть портал в иной мир и моя Цитадель с магическими лавками, где установлю цены для «своих» много ниже реальной. Ростовцева уже составила план, как это будет происходить: половину или треть суммы будет выплачивать моя казна. Сейчас она работает над тем, как свести контрабанду и нечистых на руку спекулянтов к минимуму. Такие дельцы всё равно будут. И для всеобщей пользы как-то нужно встать во главе их, чтобы быть в курсе что, кому, куда и когда ушло из магических (да и не только их) товаров на сторону.

— О том, что правильно, а что нет, пусть судят сами люди, Аристарх Ильич, — ответил я ему. — Главное, чтобы эти люди были живы и здоровы, — и тут же мысль. — «А я позабочусь, чтобы и живы были, и решили правильно».

Мне местные жители были очень нужны. На одних рабах я не смогу быстро создать своё государство.

КОНЕЦ

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Лорд 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Послесловие