Владимир Анатольевич Арсентьев

Ковчег Беклемишева

Из личной судебной практики

Моей маме Антонине Григорьевне Каверзиной посвящаю

Книга 1

Ковчег Беклемишева

Глава I

На дне

Воскресный день заканчивался в тишине. Над селом висела осенняя мгла, в которой растворялся дым печных труб, заслоняя яркое солнце и бесконечное небо. Сельские труженики оставались в своих колхозных домах на двух хозяев, устав от крестьянских дел. На улице никого не было. Не было в деревне и телевизоров с холодильниками. Не было стиральных и прочих бытовых машин. Цивилизацию заменяло радио Александра Степановича Попова (1859–1906), вещавшее 18 часов в сутки о космических успехах страны, достигаемых любой ценой.

Надвигались холода, и озеро у берега покрылось льдом. Заботливые родители уже тепло одевали своих ребятишек. Пятилетний Беклемишев вышел на прогулку в тяжёлом драповом пальто с воротником и ботинках на шнурках. На озере у самого берега две старшие девочки-школьницы на чугунных санках со спинкой катали младшую сестрёнку одной из них, с которой Беклемишев ходил в детский садик. На эти санки устанавливали обычно 30-литровую флягу и возили воду из проруби.

То ли девочка замёрзла, сидя на металлических прутьях, то ли ей надоело кататься до головокружения, но она с трудом вылезла из санок на берег. Две другие разыгравшиеся девочки усадили мальчика в санки и стали крутить его вокруг себя по льду, держа санки за верёвку. Санки с Беклемишевым набрали скорость, и девочки, запинаясь и мешая друг другу, не удержали в своих руках верёвку, отпустив санки вглубь озера, имевшего размеры примерно 11 на 7 км с глубиной около 5 метров в том месте.

Санки задним ходом стремительно уносили Беклемишева в мрачную пучину. При этом он видел родной дом, удалявшийся от него, и разбегавшихся в ужасе девочек. Мальчик подумал, что они так быстро побежали за взрослыми, чтобы вытащить его из воды. Он почувствовал опасность, когда девочки чрезмерно увлеклись забавой и доигрались. А потом не думали спасать человека. Они спрятались и никому ничего не сказали. Хотя дом Беклемишевых был рядом.

Санки влетели в свинцовую воду и сразу утонули. Пока одежда набухала, Беклемишев медленно погружался на дно и видел, как его затягивает под лёд. Через этот мутный слой воды и льда мальчик смотрел вверх на свет, и ему вдруг стало невыносимо жалко маму, которую он так сильно любит.

Ещё он любит парное молоко, когда мама, подоив корову, через марлю наливает ему большую кружку, полную жизни. По этой причине он подружился с телёнком Борькой, тоже любившим молоко своей мамы. Так они росли не по дням, а по часам. Оба были здоровыми и жизнерадостными. Всё лето были вместе. Когда Беклемишев купался в озере, Борька заходил в воду по брюхо и тревожно мычал. Вот уж Борька позвал бы на помощь всю деревню или первым бросился бы спасать, несмотря на то, что боялся воды.

Ещё он любит соседскую девочку, которая была старше и уже пошла в школу. Тогда он положил в отцовскую папку свой истрёпанный букварь, старательно исписанную чернилами тетрадку и тоже пошёл в школу. Читать и писать даже гусиным пером он умел, поэтому первое время казался первоклашкой. Но из школы его выгнали обратно в детский садик. Оттого интерес к школе уменьшился.

Ещё до школы девочка учинила безобразие в чужом огороде. Когда хозяева пожаловались, она обвинила во всём Беклемишева. Отцу пришлось отлупить старшего сына по требованию соседей. Однако, поверив сыну, отец своим ремнём отхлестал скамейку, на которой обычно пороли детей. Да и как доктор Айболит мог бить ребёнка. Потом старушки жалостливо спрашивали, больно папка хлещет, на что мальчик отвечал, мол, шибко больно. К девочке, меж тем, интерес уменьшился.

Папа работал главным ветеринарным врачом крупного хозяйства и пользовался двумя служебными автомашинами — легковой и специальной грузовой. На «Скорой ветеринарной помощи» папа отправился в отдалённые овцеводческие отары и сел в кабину с водителем. Тогда Беклемишев с подружкой залезли в отдельный отсек кабины и спрятались. В пути девочке ехать надоело, и она обнаружила себя, но возвращаться было поздно. Папа оставил детей на пасеке. Пасечник накормил их мёдом с хлебом и напоил чаем из трав. Беклемишеву показалось, что он проваливается в 200-литровую бочку с мёдом, забравшись на табурет, чтобы посмотреть, как стекает янтарный мёд, сладко завораживая ароматом жизни.

Отец иногда брал его с собой в поездки на этой автомашине. Подъехав к реке, папа ушёл за водой для радиатора. Тем временем юный водитель, сидя за рулём и играя рукоятками переключения скоростей и ручного тормоза, снял грузовик со скорости и фактически пустил машину под откос в реку. Папа уже бежал навстречу, бросив ведро с водой. Машина разгонялась самоходом прямо на него, желая задавить своего главного водителя. Тогда мальчик обеими руками рванул на себя рукоять ручного тормоза и остановил грузовик. Как ему было жутко стыдно оттого, что папа всю дорогу хвалил его и ругал себя, что не поставил машину на ручной тормоз. В действительности же папа поставил грузовик на ручной тормоз, но об этом Беклемишев не смог сказать и теперь сожалел об этом.

Ещё он помогал женщине-пастуху пасти колхозное стадо с их коровой и Борькой. Он сделал себе кнут-бич и показал тётеньке, ездившей на телеге. Она с удовольствием огрела своего мерина, который и ухом не повёл, а кнут разлетелся в разные стороны. Когда она только щёлкнула в воздухе своим ужасно-страшным бичом, огромный серо-буро-малиновый конь, выпучив глаза, сам рванул вперёд от страха, а тётя перевернулась в телеге от рывка скакуна, рассмешив паренька до слёз.

…Наконец, одежда превратилась в якорь и быстро опустилась в кромешную тьму илистого дна вместе с невинным ребёнком.

Мама неожиданно встревожилась и посмотрела в окно, выходившее на озеро. Через дорогу уже начинался берег. Она никого не увидела. Везде царила тишина и мама верила, что в Царстве Бога все живы (Лк. 20, 38).

По этой святой вере Беклемишев оказался на берегу. Дома его встретила мама, помогая снять одежду, из которой ручьём лилась илистая вода. Так закончился купальный сезон.

Когда бычка забили, для Беклемишева наступили чёрные дни. Он спросил, зачем убили Борьку? На мясо, разъяснили ему. Я друзей не ем, заявил мальчик. Родители с пониманием отнеслись к его решению. Только мама расстраивалась, когда он категорически и принципиально отказывался от мяса, вид которого вызывал ком в горле.

Через 50 лет Беклемишев в соответствующий чудесному спасению календарный период времени 40 дней читал Священное Писание на клиросе в храме во время пятидесяти Богослужений.

А пока шестилетнему Беклемишеву пришлось пойти учиться и драться с восьмилетним второгодником Ваней за место под солнцем. Этим солнцем в их звёздочке (группа октябрят) была, понятно, красивая девочка. В остальном, в средней школе номер 44, расположенной на окраине города, ему было неинтересно. Учительница заставляла мальчиков после уроков делать подарки для девочек и била огромной лакированной указкой по голове. Если указка ломалась о голову мальчика, его папа должен был купить новую в ближайшем магазинчике для школьников за 1 рубль 20 копеек и, конечно, отлупить крошку-сына за убыток, на что и был расчёт коварной женщины. У кого из мальчиков не было папы, для тех экзекуция носила бережливый для бездушной указки характер. Когда мучительница детей проходила между рядами, особенно двигаясь сзади, мальчики непроизвольно втягивали голову в плечи. Это пытка будущих защитников Родины доставляла ей удовольствие, моделируя неуставные отношения с применением похожих предметов. Что влекло за собой дисциплинарный батальон, направление в который пошло бы на пользу этой безжалостной Горгоне Медузовне, чей педагогический метод опирался на доносы и рукоприкладство, имея целью привить мальчикам чувство вины и комплекс неполноценности, подавляя личность человека и побуждая к раболепству.

Следуя такому примеру, один толстый мальчик, который не хотел служить в армии, стал также на уроке бить других логарифмической линейкой по голове просто так. Когда очередь остановилась на голове Беклемишева, её носитель взял с парты отцовский треугольник и как саблей рассёк кожу на голове толстяка, залившегося кровью и криком на всю школу.

Удивительно, но папа частично скальпированного потерпевшего с перевязанной как у красного командира Щорса головой, оказался на стороне Беклемишева и отвёз его домой на своём мотоцикле поздно вечером, когда учительница наконец-то отпустила их. Она держала их в классе до «посинения», не пуская в туалет, пытаясь скрыть свою вину и промахи в педагогике, ругая первоклашек в конфликте. Избиение мальчиков иродовой дочерью прекратилось на время — женщина-директор обезоружила её, отобрав указку, но тоже на время.

В школе учились, по выражению Медузы Горгоновны, одни хулиганы, промышлявшие вымогательством — давали ранетку и, когда мальчик её съедал, требовали 10 копеек из тех 15–20 копеек, которые имел каждый ученик на обед в школьной столовой. Всё не забирали. Беклемишев не брал ранетку только потому, что его предупредил о неблагоприятном для доверчивых мальчиков развитии событий друг из этой шайки. А какие вкусно-спелые ранетки предлагали эти условно вежливые ребята — и красные, и жёлтые, и какие хочешь! Эх, соблазн. Ну, как устоять, когда слюнки текут?

Именно поэтому Беклемишев смастерил себе пистолет, выпилив его хирургической пилой из доски. Примотал металлическую гильзу 20 калибра, в которую вставил на резинке от велосипедной камеры деревянный боёк с иглой, пробивавшей капсюль в патроне. Пристреливал самодельный пистолет на стройке. Вылетавший при выстреле капсюль пробивал многослойную полиэтиленовую плёнку с трёх шагов. При этом звук выстрела потрясал всякое воображение будущего воина, вынужденного ходить пешком в школу и обратно по пустырю в несколько километров. Конечно, можно было ездить на школьном автобусе, но свобода и воля дарили ему небесную радость бытия. Да и думать о жизни никто не мешал кроме ветра, гулявшего по степи.

На этом поле, возвращаясь со школы, Беклемишев встретил своего друга — маленького котёнка, который так и прилип к его ногам. Взяв котёнка за пазуху, он принёс его домой. Сколько радости принёс этот котёнок, оказавшийся умным и помогавший делать уроки быстро.

Однажды папа поехал по своим делам на мотоцикле и взял сына с собой. Пока папа был занят, Беклемишев сидел на мотоцикле и мечтал покататься, хотя его ноги ещё не доставали до земли. Вместо папы к нему вышел дядька и сказал ехать домой, не ждать больше. Взрослый человек завёл мотоцикл с сидящим за рулём Беклемишевым, снял с подножки и дал газ как медведю в цирке. Пришлось ехать с замирающим сердечком. Около дома, заметив штабель леса, он подъехал и одновременно с остановкой навалил мотоцикл на доски, ловко соскочив на них же. Мотоцикл припарковался удачно. Оказывается, папа попросил этого своего знакомого перегнать мотоцикл, но перегонять пришлось его малолетнему сыну, чему никто не поверил.

Зато папа выпилил сыну тачанку, ставшую гордостью школы. Беклемишев на переменах бегал к кабинету директора школы, около которого в шкафу под стеклом и замком на полке стояла его тачанка из дивизии Чапаева и любовался не только творческим произведением своего папы, но и табличкой с его именем и фамилией.

Глава II

Выбор

Ещё не окончив университет, Беклемишев исполнял обязанности следователя и ходил в тюрьму, где сначала встретил одноклассника, затем студенческого товарища в качестве арестантов. Он их знал лично и ничего предосудительного за ними не замечал, относился к ним по-дружески. Обоих осудили, но со временем реабилитировали, признав судебную ошибку уже в другом государстве. Каждый из них после своего освобождения из заключения заходил к Беклемишеву и рассказывал о причинах своих мытарств. Беклемишев в тюрьме не гнушался общением с ними и не верил в инкриминируемые каждому из них преступления, глядя в глаза обречённых на наказание. Серёгу посадили по доносу компаньона, а Ивана — по приказу партийного босса. Вероломное карательное воздействие со стороны государства отрицательно повлияло на здоровье каждого из них и сократило продолжительность их жизни. Один погиб в конце двадцатого века, другой умер в начале двадцать первого. Память о них обостряет понимание пословицы — семь раз отмерь, один раз отрежь.

Будучи молодыми людьми, они укрепили свою волю к жизни. Не благодаря, но вопреки тюрьме, потеряв деятельную часть своей единственной на земле жизни. Поэтому их глаза выдавали пережитое и сохраняли печать безвинного страдания. Совокупная травма, нанесённая общественным презрением, отчуждением и фактическим порабощением не затягивалась, посыпаемая солью бесправности, привитых «воспитанием» зависимостей и критически заниженной самооценки. Поразительно, что тот и другой остались добрыми людьми и всегда были готовы придти на помощь. Как будто торопились жить, поднимаясь с колен.

С их слов, идея презумпции невиновности чужда системе карательных органов, в которой руководит принцип: был бы человек, а статья найдётся. Оправдывая себя тем, что беспричинных явлений не существует, ведь дыма без огня не бывает.

Чтобы лучше понимать своих арестантов, число которых увеличивалось с каждым днём, и научиться разговаривать с ними по существу вопроса, следователь Беклемишев запирал себя в тюремных боксиках для временного содержания заключённых. Бездонная глубина порабощения ощущается до сих пор.

В период времени производимых арестов первых примерно пятидесяти задержанных им граждан, Беклемишев с трудом принимал пищу и мало спал. Сделал для себя вывод: без промедления расследовать уголовные дела для скорейшего рассмотрения их в суде, который и должен решить вопрос о виновности или невиновности его обвиняемых. Если человек виновен в совершении преступления, то подлежит справедливому наказанию. Если нет, то судом должен быть реабилитирован со всеми вытекающими последствиями.

Следователь завёл особый журнал для отметок своих обвиняемых, в отношении которых он предпочёл подписку о невыезде вместо заключения под стражу на свой страх и риск. Они приходили отмечаться или звонили в кабинет. Тех, кто ещё не побывал в тюрьме, Беклемишев водил на экскурсию в камеру потерянного времени. Болезненно воспринимал, когда суд лишал свободы тех, которые, по его мнению, заслуживали снисхождения и наказания, не связанного с реальным лишением свободы. Это объяснялось тем, что он пытался досконально изучать личность оступившихся обвиняемых, хотя и ошибался в людях.

Ускоряя расследование уголовных дел, Беклемишев отправился вечером после работы допрашивать свидетелей по месту их жительства в рабочем предместье промышленного города. Зайдя в одну из квартир деревянного барака, он оказался в собрании людей, сидящих за большим столом и пьющих водку по поводу освобождения из колонии одного из них. Все как-то странно и разом посмотрели через сизый папиросный дым, висевший над столом, на человека в запотевших очках и с папкой в руках, намеревавшегося их допросить. На кухне добрая женщина посоветовала ему скорее уходить, что он и сделал. А то убьют, одними губами прошептала она. Ему повезло, когда он успел на ходу заскочить в трамвай. Примерно в те же дни его сослуживцу не повезло — проломили голову чем-то тяжёлым, сделав инвалидом, а другого убили. Большая страна направляла народное достояние в частную собственность.

Одна девочка, не будучи субъектом преступления в силу малолетства, промышляла квартирными кражами с такими же подростками и была заводилой. Её деятельность по экспроприации держала в напряжении специально организованную группу оперативных сотрудников по борьбе с квартирными кражами в отдельно взятом районе города. Специалисты насчитали около 40 объектов проникновения через открытую форточку и с нетерпением ожидали праздничного для них 14-го дня рождения Гали, чтобы взять её с поличным на месте преступления и определить в детскую колонию на несколько лет.

Галя оказалась хитрой девочкой и заблаговременно дала повод поместить её в специальную школу для трудных подростков, расположенную в далёком северном районе Восточной Сибири, где и встретила свой уголовно-ответственный день рождения.

Пребывая в спецшколе, Гале удавалось наведываться в город и совершать кражи, имея алиби. Администрации закрытого специального учреждения пришлось подстричь девочку наголо, чтобы удержать от самовольных отлучек. Фотографировалась она для уголовной фиксации личности в косынке.

Только однажды она попалась, но прокурор санкцию на арест не дала. Поэтому следователю Беклемишеву пришлось самому ехать к Гале на скором поезде около 15 часов. В районном посёлке он разыскал участкового инспектора, который на своём мотоцикле доставил его в рабочий посёлок Чугунлес, где находилась спецшкола и сразу уехал.

Воспитанники ужинали. Лучшего способа собрать всех вместе не бывает. Ужин тянулся, пока следователь допрашивал с участием мужчины-педагога всех ребят. Галя оказалась ангелом. В домашней обстановке Беклемишев выяснил все обстоятельства, имеющие значение для дела. Поведение подростков казалось идеальным. На все свои вопросы следователь получил исчерпывающие ответы и переночевал в красном уголке, попив чай с пирожком, который на тарелочке с голубой каёмочкой принесли ему перевоспитанные дети, пожелав приятного аппетита.

Порядок был железным и в установленный час все спали. Следователю даже показалось, что он попал в многодетную образцово-показательную семью. Однако внутренняя дисциплина держалась на Гале. И как она относилась к человеку, так относились к нему ребята и девчата. Для доминирования требовалась материальная составляющая, которую Галя и добывала, рискуя своей свободой и здоровьем. Тем самым она имела личный авторитет и добровольно прекратить свою деятельность уже не могла.

Чуть свет Беклемишев самостоятельно добрался, преодолев 10 км по сибирским просторам, до железнодорожной станции и ему достался билет только в общий вагон. К приходу поезда на перроне появились трудные подростки, которых он ещё вчера допросил по уголовному делу.

Общий вагон оказался полным, но ребятам удалось разместиться всем вместе. Они же нашли место Беклемишеву. Где и как в пути следования растворились его новые удивительные знакомые, следователь не заметил.

Прибыв к месту службы, Беклемишев получил приказ передать уголовное дело в отношении Гали Макаренко другому следователю.

Наряду с расследованием преступлений, от следователя требовалось «читать лекции» и вести профилактические беседы в трудовых и ученических коллективах. С этой целью Беклемишев пришёл в училище и заметил ребят во дворе, где они проводили свободное время. Пообщавшись, он узнал, что в их компании были наручники. Молодые люди согласились, что опасные игры приводят к беде и отдали благородному офицеру наручники, на чём лекция успешно и продуктивно закончилась.

Приехав на поезде в портовый город Ленский Острог, где произошла перестрелка, в ходе которой был тяжело ранен сотрудник милиции, Беклемишев по воле администратора гостиницы оказался в четырёхместном номере. Рано утром городское радио объявило о его приезде. Поскольку кроме него в гостиный дом никто не заселялся, следователь почувствовал дискомфорт среди угрюмых жильцов номера, прибывших на лесоповал и уже варивших чай на тумбочке. Он был один с уголовным делом в портфеле, с которым было неудобно ходить в единственную на этаже туалетную комнату с холодной водой из-под крана.

Рассчитавшись за ночлег, Беклемишев на общественном автобусе, заполненном в основном мужчинами с одинаковым выражением лица и синими руками, державшими тело за перекладину, прибыл в городской отдел внутренних дел и представился его начальнику. Товарищ полковник, а был он при погонах, вытащил откуда-то топор, пояснив, что это — вещественное доказательство. Тем самым считал, что преступление раскрыто и квалифицировал его хулиганством, но всё же поинтересовался, что ещё нужно приезжему следователю. Беклемишев попросил помочь с жильём, кабинетом и служебным автомобилем хотя бы для осмотра места происшествия, которым ему представлялся весь город. Примерно так и оказалось — он объездил город, расположенный вдоль крупной судоходной реки, выясняя конструкцию преступления и его юридическую оценку.

Свободным оказалось место в кабинете следователя из Донецка, оказавшегося здесь по распределению с именем и отчеством Беклемишева, что создало тёплую атмосферу рабочей обстановки. После обеда обещали дать машину с водителем и экспертом в качестве фотографа. После чая с булочкой дело «пошло».

Осмотрев несколько подвалов в жилых домах, где держали потерпевших, вымогая деньги, а также место перестрелки, где держали оборону задержанные, следователь приступил к допросам последних. При этом время их содержания в изоляторе заканчивалось, поэтому жильё следователю не понадобилось. Все они были неоднократно судимы и недавно освободились из места лишения свободы. Однако успели получить выкуп за одного из заложников. Рэкет только начинался, поэтому сформулировать обвинение помогла смекалка. А без предъявления обвинения в совершении конкретных преступлений санкцию на арест получить у прокурора не представлялось возможным. Обвинение оказалось понятным каждому из особо опасных рецидивистов, поэтому изобличать себя никто из них не пожелал. В доказательство чего один из них, будучи всего несколько дней на свободе до задержания, как будто на пружине подскочил с прикрученного к полу табурета вверх и завис в воздухе, демонстрируя сеанс левитации. Женщина-адвокат потеряла дар речи, уронила на пол очки и впала в прострацию.

Прокурора следователь убедил добытыми им доказательствами в виде обрезов охотничьих ружей, дроби из гвоздей, аналогичной в патронах и в теле тяжелораненого потерпевшего, зафиксированных телесных повреждений у коммерсантов, их крови в подвалах. Показаниями ряда свидетелей и самих потерпевших, раскрывших картину связанных между собой преступлений и лиц, их совершивших, опознанных ими при этом. Кроме того, все протоколы осмотров имели наглядное приложение в виде исчерпывающих снимков материальных носителей следов преступлений, инкриминированных арестантам. Для чего эксперт-фотограф трудился всю ночь.

Получив санкции на арест каждого из задержанных на месте преступления обвиняемых, следователь с раскрытым и расследованным им с помощью водителя «Жигули» и фотографа за трое суток уголовным делом на самолёте вернулся в следственное управление и передал дело в прокуратуру области по подследственности. Дело продолжила следственно-оперативная бригада, сохранившая для областного суда текст обвинения, сформулированного и предъявленного Беклемишевым в условиях, не терпящих отлагательства с парящим в воздухе заключённым. Топор остался невостребованным, поскольку никакого отношения к делу не имел.

Глава III

Закон и совесть

Спустя 30 лет Беклемишев в своей книге «Закон и совесть» напишет, что компромисс как поиск некоторого равновесия между интересами общества и интересами криминала, устраивающего обе стороны, — так и не найден.

В XVI веке, например, в Германии при Карле V было казнено около 100 тысяч человек. Одному лишь судье фон Карпцов пришлось вынести около 20 тысяч смертных приговоров. В Англии при Генрихе VIII было повешено 70 тысяч упрямых нищих «при общей численности населения» в 4 с половиной миллиона человек. При Елизавете I в Англии было казнено 19 тысяч человек. Наместник испанского короля Филиппа II в Нидерландах герцог Альба казнил 18 тысяч человек. В период массового террора опричнины было казнено около четырех тысяч человек при Иване IV Грозном, закрепившим основы государственного строя русского национального государства.

Уместно вспомнить, что Каин из зависти убил Авеля (Быт. 4, 8) и всё его потомство погибло во всемирном потопе, случившимся по причине великого развращения человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время (Быт. 6, 5).

Затем поиски рационального объяснения происхождения негативных социальных явлений велись в двух направлениях. Сторонники первого говорили о биологической предрасположенности к девиантному поведению, представители второго искали в социальной среде основной фактор, оказывающий влияние на поступки человека. Современное криминологическое учение о личности преступника является диалектическим итогом борьбы и взаимопроникновения этих течений.

Бесспорным остается одно, что «беспреступных» моделей общественного и государственного устройства в мире, к сожалению, не оказалось. Есть более или менее оптимальные модели общественно-правового устройства, например японская, где удачно сочетаются историческое прошлое и современное настоящее, национальное и иннациональное, что позволяет удерживать преступность на относительно низком уровне. Большинство стран развивается через разрушение исторически традиционных форм социального контроля. Революции XX века оставили здесь свои негативные следы. Интенсивному росту преступности способствовало упразднение религиозных запретов.

Поскольку Конституцией РФ (часть 2 статьи 20) предусмотрена смертная казнь впредь до её отмены в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни, то следует заметить, что существование смертной казни как исключительной меры наказания мотивируется карательным (удовлетворение потребности общества в мести) аспектом или аспектом превентивным (устрашение, удержание). Умозрительность этих предположений вызывает сомнение в необходимости смертной казни. Например, в США «очередь смертников» превышает 3 тысячи осуждённых. С 1976 по 1993 год там было казнено 290 человек. Средний срок ожидания смертной казни по стране в целом — около 9 лет. Поэтому идет ежегодный рост «очереди смертников». По сообщениям средств массовой информации, в США в 2014 году получил свободу темнокожий Гленн Форд, который провел в камере смертников 26 лет. Его приговорили к смертной казни по обвинению в убийстве ювелира в 1983 году. Судьи признали 64-летнего Гленна Форда невиновным и отменили смертный приговор, вынесенный в 1984 году. 78-летний японец Ивао Хакамада провел в тюрьме 48 лет в ожидании смертного приговора. Его обвиняли в том, что в 1966 году он убил двух взрослых и двух детей и поджёг их дом. В 1980 году Верховный суд приговорил его к смертной казни. Решение о его освобождении было принято в рамках пересмотра дела. Выяснилось, что следствию не удалось собрать веских доказательств его вины. В 2013 году в Японии казнили восемь человек. В США за тот же период казнили 38 человек.

Нельзя забывать, что кардинальных успехов в борьбе с преступностью и надёжной ресоциализации заключённых не достигнуто ни одной страной мира. Кроме разве Японии, опыт которой оценивается в мире как «позитивная аномалия». И он неповторим в любой другой стране, так как базируется на национальном менталитете японцев. Поэтому унификация контроля над преступностью, в том числе и на последней стадии уголовного правосудия, опираясь на соблюдение международных стандартов и норм, по сути своей не должна быть самодовлеющей, сдерживающей развитие конкретного национального опыта, основанного на законе и совести, как фундаментальных идеалах твёрдого государственного строя. При этом контроль над преступностью исследуется автором в соответствии с положениями статьи 49 Конституции РФ на основе вступивших в законную силу приговоров суда.

Теория контроля над преступностью основана на учении Эмиля Дюркгейма (1858–1917) о преступности как социальном явлении, вечно существующем в обществе, с которым невозможно и нецелесообразно бороться, и которое надо лишь контролировать, чтобы оно не выходило за определённые рамки. Контроль социальный как правовое понятие есть элемент политической власти, основанный на дуализме гражданского общества и государства. Контроль над преступностью включает установление того, что именно в данном обществе расценивается как преступление (криминализация деяний) посредством уголовного законодательства, а также деятельность правоохранительных органов, имеющих в своей работе политический аспект. Поэтому судебный контроль относится к специализированным институтам контроля, поскольку суд является органом правосудия. Уровень преступности исследуется на основе тенденции роста преступности и тенденции «отставания» уголовно-правового контроля над ней. Расхождение учитываемых величин объективно влияет на качество государственного контроля над преступностью. При этом результат носит среднестатистический, то есть предположительный характер. Более того, величина реальной преступности составляет «тёмное» число, в разы превосходящее регистрируемую преступность. Поэтому, если допустить, что контроль над преступностью осуществляется государством не на «тёмных» числах, а на идеалах закона и совести правоприменителя, то именно это предусмотрено частью 1 статьи 49 Конституции РФ. В соответствии с этим конституционным принципом, каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Что является задачей уголовного правосудия, когда само событие и состав преступления, тем более виновность в его совершении устанавливается только приговором суда, вступившим в законную силу, и означает презумпцию невиновности.

Таким образом, Конституция РФ устанавливает достоверный механизм государственного контроля над преступностью и обеспечения прав и свобод человека и гражданина, которые определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления.

Конституция РФ устанавливает и то, что правосудие в России осуществляется только судом, перед которым все равны. Предусмотренные Конституцией РФ принципы правосудия основаны на идеалах закона и совести правоприменителя. В свою очередь, идеалы закона и совести как концепция Основного Закона Российской Федерации, — это не только принципы уголовного правосудия, не только основа твёрдого государственного строя, учитывающего традиционные для России религиозные представления о мире и человеке в нём, но и национальная идея в более узком смысле, согласно уровню национального самосознания.

Самосознание формируется, в том числе, юридическим образованием, кризисное состояние которого не позволяет в полной мере реализовать тенденции высшего гуманитарного образования, предполагающие передачу, во-первых, информации, во-вторых, навыков. При этом успех зависит от квалификации конкретного педагога и его способности построить образовательный процесс не только на передаче информации, а в первую очередь на обучении навыкам. С помощью которых преступная деятельность раскрывается общественности судебным приговором.

Так, в летний день Кашина судили за то, что он прошлой осенью в своём посёлке из дома местного охотника, куда залез, выставив стекло оконной рамы, из сейфа тайно похитил охотничий карабин с 60-ю патронами к нему и промысловое одноствольное ружьё. В этот же день Кашин на мотоцикле уехал поохотиться в другой посёлок, где проживала его знакомая, у которой он и остановился. Постреляв из карабина в лесу, он залез в соседний дом за самогоном. Когда сын хозяйки самогона искал Кашина, тот прострелил из карабина ему ногу, причинив тяжкий вред здоровью, опасный для жизни. В последнем слове Кашин суду заявил, что он виноват и раскаивается в содеянном; просил суд учесть при назначении наказания наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей и то, что потерпевший сам виноват.

Суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора, а Кашин вышел на улицу покурить. Находясь вблизи здания городского суда, он увидел у проходившей мимо девушки сотовый телефон, которым, недолго думая, захотел воспользоваться. С этой целью он направился за хозяйкой понравившегося ему телефона и напал на неё, загнав в примыкавший к дороге лесной массив. Девушка пыталась убежать, тогда он, подобрав с земли деревянную палку, стал бить потерпевшую по голове. С целью лишения жизни, он накинул и затянул на шее своей жертвы пояс-ремень от её плаща, причинив потерпевшей смерть на месте происшествия. После чего убийца завладел сотовым телефоном «Самсунг», вернулся в суд, выслушал приговор и уехал домой, получив условный срок. Осенью того же года Кашин предстал перед вышестоящим судом[1].

В судебном заседании подсудимый виновным себя в сопряженном с разбоем убийстве признал, заявил о своём раскаянии в содеянном, однако от дачи показаний — отказался.

Убийство раскрыто с помощью дактилоскопической экспертизы, обнаружившей на пачке сигарет с места происшествия след ладони руки, пригодный для идентификации личности. Этот след оставил ладонью левой руки Кашин. Будучи изобличённым, он на месте происшествия показал, где увидел девушку с сотовым телефоном на улице у здания городского суда и направление её движения; место на дороге, где он, догнав девушку, толкнул её в лесной массив; место, где выпала сумочка потерпевшей, а он потерял пачку сигарет; место в лесном массиве, где он, взяв с земли палку, ударил девушку по голове. Далее Кашин указал место, где он задушил потерпевшую кожаным поясом от её плаща, затянув на шее, а также место, где лежал выпавший телефон, который он забрал себе.

Этим телефоном злодей рассчитался за поездку на такси. Телефон опознал близкий родственник погибшей, а водитель такси опознал Кашина, от которого ему достался телефон убитой. В памяти телефона обнаружен снимок свидетеля, рассказавшего о том, что Кашин сфотографировал его, пользуясь телефоном убитой. Нашлась и свидетельница, которая видела, как подсудимый преследовал потерпевшую, пока они не скрылись в лесу. Тело дочери нашли в 30 метрах от дороги в лесу её отец, мать и брат при прочёсывании лесного массива собственными силами со своей собакой.

Судебно-медицинские эксперты подтвердили удушение потерпевшей поясом от плаща, а причинение черепно-мозговой травмы — фрагментами палки с места происшествия.

Судебные психиатры выявили у Кашина эмоционально неустойчивое расстройство личности, которое не лишает его способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, Кашин также не обнаруживал и признаков какого-либо временного психического расстройства. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Психологический анализ материалов уголовного дела и данные целенаправленной ретроспективной беседы позволили сделать вывод о том, что Кашин в момент правонарушения не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение.

Вступившим в законную силу приговором суда Кашин осуждён за разбой и убийство к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Исследуя личность и поведение Кашина, можно предположить, что совершенное им убийство — это действия страстей, как факторов, скрыто влияющих на формирование мотива и цели совершённого дерзкого преступления. И это справедливо с психологической точки зрения, при которой страсть представляет собой сплав эмоций, мотивов и чувств, сконцентрированных вокруг определённого вида деятельности или предмета. Отличительные признаки: быстрота, бурность протекания, резко выраженные органические изменения, двигательные реакции, является результатом накапливаемого эмоционального состояния.

В религиозно-философском понимании, всякое прельщение ведёт к внутреннему и часто не осознаваемому порабощению человека, приобретает «демониакальный характер», становится одержимостью страхом и страстями.

С юридической стороны каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела; доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Если подобные прикладные знания способствуют обнаружению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, а тем более подлежащих доказыванию, например таких, как мотив преступления, — существует потребность в их отыскании и обозначении.

Такой взгляд, кроме того, оправдан тем, что именно мотив определяет выбор преступного поведения, являясь, в данном случае, доминирующим побуждением или чувством. Более того, именно в мотивах конкретизируются потребности, которые определяют направленность мысли и поведения, формируя цель преступления.

Достижения современной психологии свидетельствуют о том, что основным стимулом человеческой деятельности является мотив. Мотив — явление субъективное, связанное с индивидуальными особенностями и установками личности, но в то же время, включающее в себя и её социально-психологические черты. Результаты современных криминологических исследований не позволяют утверждать, что есть специфические мотивы преступного поведения. Во всяком случае, большинство мотивов преступлений не являются таковыми и могут стимулировать иные действия. Всё зависит от нравственных черт личности, предопределяющих выбор цели и средств её достижения. Основная масса мотивов как бы нейтральна. Исключение составляют те, которые направлены на реализацию физиологической потребности в алкоголе и наркотиках.

Мотивы, как и страсти, взаимодействуют между собой, усиливают или ослабляют друг друга, могут вступать во взаимные противоречия, провоцируя конфликт интересов реальных или мнимых, основанных на квазипотребностях, результатом чего может явиться не только аморальное, но и преступное поведение.

Психическое состояние, которое характеризуется столкновением нескольких желаний или нескольких различных побуждений к деятельности, принято называть борьбой мотивов. Борьба мотивов включает в себя оценку человеком тех оснований, которые говорят за и против необходимости действовать в определённом направлении, обдумывании того, как именно действовать. Заключительным моментом борьбы мотивов является принятие решения, заключающегося в выборе цели и способа действия. Принимая решение, человек проявляет решительность.

Решительность в поведении человека направляется ведущими мотивами, которые и стимулируют поведение. При этом скрытые «стимуляторы» могут не осознаваться и носят латентный характер. Человек может быть преисполнен страстей, но не понимать этого, поскольку ему не представилось случая совершить какое-либо преступление. Именно по этой причине Кашин так и не смог объяснить, почему он совершил преступление — абсурд, лишённый всякого смысла.

Страсть — это сильное и устойчивое душевное стремление, в большинстве случаев подчиняющее себе мышление человека и оцениваемое как нравственно отрицательное. Порок и страсть сопутствуют друг другу. Стоики считали страсть соединением естественных, сильных и здоровых душевных влечений с заблуждениями разума относительно добра и зла. Страсти, когда они есть, в свою очередь вводят ум в заблуждения; возникает замкнутый круг, из которого трудно выйти, но философский разум, считали стоики, способен и должен это сделать.

Блаженный Августин (354–430) по-иному давал негативную нравственную оценку страстям и считал, что в них действует нечистая эгоистическая воля и заблуждающийся упорствующий ум, утративший ведение истины и подлинного блага. Воля к добру у человека есть, но она неустойчива, и нужна, согласно Августину, благодать, чтобы утвердить в человеке волю к добру, просветить разум и освободить от страстей.

У восточных христианских аскетов все страсти — греховные волевые навыки и склонности, они — ветви одной глубинной страсти гордости, тождественной с «гордыней» в западном понимании. В схоластике страсти не оценивались как злые по природе, но признавалось, что их действия нуждаются в руководстве воли, просвещаемой разумом. В противном случае они становятся независимыми от человека, приобретают нездоровые и нравственно отвратительные черты. Фома Аквинский видел в них проявление связи души с телом, считал их исток морально нейтральным и признавал, что они могут становиться добрыми или злыми, если соединяются со свободным (добрым или злым) действием разумного существа.

Если преступное поведение Кашина вызвано страстью или совокупностью страстей, то представляется ли возможным данный факт установить в судебном заседании для решения задач, поставленных статьями 73 и 307 УПК РФ в части установления формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. Данное обстоятельство инициируется в некоторых случаях, когда истинный мотив преступления не установлен, умудрёнными судебным опытом адвокатами — защитниками подсудимых. Именно эти участники уголовного процесса стараются раскрыть для правосудия психологические проблемы человека, связанные с его одержимостью страстями, влияющими на его поведение в личной и общественной жизни.

Положительный ответ содержится в исследованных судом доказательствах. А именно, Кашину диагностировано эмоционально неустойчивое расстройство личности, выявленное экспертным путём из данных анамнеза, медицинской документации и материалов уголовного дела, указывающих на рано развившиеся нарушения в эмоционально-волевой сфере, с трудностью адаптации в коллективе с детского возраста, на слабую школьную успеваемость, на поведенческие нарушения в подростковом возрасте, на склонность к делинквентному поведению (неоднократные привлечения к уголовной ответственности), на наклонность к суицидальному поведению, на употребление наркотиков. Диагноз подтверждён и психиатрическим обследованием: неустойчивость эмоционально-волевой сферы, явления легковесности и эгоцентричности в мышлении и суждениях.

Какой страсти соответствует такая установка сознания Кашина, если весь мир воспринимается им в эгоцентрической перспективе, когда он предпочитает свои желания всему, — страсти гордости или гордыни, что отождествляется в практике русского языка. В библейской традиции гордость — источник всякого зла, паразитирующего на добре, противопоставление себя миру и его Создателю, прельщение ложным чувством силы и свободы, неприятие трудных жизненных ситуаций и тому подобное; страсть к уничтожению, искажению; предел и источник страстей. При этом зло может действовать под видом добра. Блаженный Августин считал, что гордость есть причина зависти, поскольку гордость есть любовь к собственному превосходству, а зависть — отвращение к чужому благополучию.

Таким образом, прямой умысел Кашина при сложившихся обстоятельствах события преступления возник из описанной выше установки сознания, сформировавшей мотив и цель агрессивного корыстно-насильственного умышленного особо тяжкого преступления. Конкретные обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, установлены судом и указаны в приговоре, вступившим в законную силу.

Глава IV

Самовластный следователь

Если мотивационная сфера личности преступника-убийцы определяется эгоцентризмом, стойким конфликтом с большинством представителей окружающего общества, а также оправданием самого себя и своих действий, то система мотивов, например, представителя власти строится согласно его индивидуалистическому отношению к закону и иным нормативным предписаниям, к своим служебным и прочим обязанностям. Подобные антисоциальные характеристики содействуют совершению ряда преступлений против порядка управления, правосудия, воинских и других преступлений.

Один очень внимательный заместитель прокурора одного из северных районов Сибири, добросовестно изучая материалы уголовных дел, производство по которым прекращено по различным основаниям, обнаружил возможную фальсификацию некоторых процессуальных документов, позволивших прекратить уголовное преследование привлечённого к уголовной ответственности гражданина. Следователем по этому уголовному делу оказался один из лучших следователей района Санин. Предварительное расследование выявленного прокурорским лицом факта закончилось обвинением по четырём статьям уголовного закона. В суде Санин прокуратурой обвинялся в злоупотреблении должностными полномочиями, в служебном подлоге, в незаконном освобождении от уголовной ответственности и в фальсификации доказательств по уголовному делу следователем. Предъявленное ему обвинение по своему содержанию никак не отличалось по каждой из четырёх статей Уголовного кодекса и представляло собой копии одного и того же текста. Более того, «совпадали», наряду со всеми другими обстоятельствами, подлежащими доказыванию, мотив и цель четырёх разнящихся по составу и субъективным признакам преступлений, инкриминируемых Санину. Подсудимый проявил «твёрдость» характера и, как на следствии, так и в суде решительно отрицал все пункты предъявленного ему обвинения, а также обращал внимание суда на четырежды калькированное по статьям УК РФ обвинение, в связи с чем, — ему не понятное. Государственный обвинитель — прокурор района затруднился конкретизировать предъявленное обвинение, сославшись на суд в ином составе, ранее обратившим дело к доследованию с целью необходимости правильной юридической квалификации действий привлеченного к уголовной ответственности следователя.

Таким образом, органы следствия и сторона обвинения осложнили суду выбор правильной юридической квалификации действий следователя, предусмотренных уголовным законом, из четырёх возможных вариантов в любом их сочетании, либо в полном объёме предъявленного Санину обвинения. Возникла ли ситуация судейского усмотрения, когда выбор определяется судейской философией, представляющей собой продукт опыта и мировоззрения судьи? Очевидно усмотрение следователя и прокурора, а также предыдущего суда в ином составе, не разрешившего дело по существу. Судейское усмотрение как таковое усматривается только из судебного приговора, вступившего в законную силу. Любое другое усмотрение не выходит за рамки мнения, не имеющего для суда обязательной силы. Не может быть судейского усмотрения у кого бы то ни было, кроме как у судьи, реализовавшего его в приговоре, оттого правосудном.

В англо-саксонской правовой системе судебный и административный прецедент как источник права действует не только при отсутствии закона, но и параллельно с ним. При этом отводится огромная роль судебному толкованию закона, что обусловливает связанность правоприменительного органа не только текстом закона, но и «прецедентами толкования» предшествующих судебных решений. Например, в США сложилась в основном дуалистическая система, сходная с английской: прецедентное право во взаимодействии со статутным (законодательным) правом парламентского происхождения при приоритете прецедента. Однако законодательство в США имеет больший удельный вес, чем в Англии, причём значительным является не только объём федерального законодательства, в том числе кодексов, но и широкая законодательная компетенция штатов, которые активно ею пользуются. Более того, признание обязательности, например, судебных решений, не связывает судью, который под предлогом особенностей обстоятельств рассматриваемого случая может не следовать прецеденту. Основной отличительной чертой романо-германской (континентальной) правовой системы является признание за конституцией высшей юридической силы и установление судебного контроля за конституционностью обычных законов.

В соответствии с частью 1 статьи 120 Конституции Российской Федерации, судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. По смыслу этой конституционной нормы основного закона государства и соответствующего комментария, независимость провозглашена как самостоятельность, вне зависимости от чьей бы то ни было воли, осуществления судами судебной власти в рамках подчинения только Конституции и закону. Самостоятельность в известных определениях совести и независимости является ключевым словом, связывающим воедино эти два понятия.

Судья в соответствии с частью 1 статьи 17 УПК РФ оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Из чего следует, что Конституцией РФ и федеральным законом установлено, что реальное осуществление правосудия возможно только по государственному закону и совести независимого (самостоятельного) судьи.

Глава 39 УПК РФ содержит исчерпывающие требования к приговору суда, который должен быть законным, обоснованным и справедливым, каковым признается приговор, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ и основан на правильном применении уголовного закона. При этом обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Вина имеет формы, одна из которых представлена умыслом. Признаками прямого умысла являются сознание — если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), цель — если предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и мотив — если желало их наступления.

Отсутствие перечисленных в законе признаков преступления, хотя бы одного из них, как основного, так и факультативного в деянии лица, — исключает его виновность. Что, в свою очередь, исключает постановление обвинительного приговора.

Поэтому суд, руководствуясь законом и совестью, установил истинный мотив совершённого Саниным преступления, что дало возможность правильно квалифицировать его действия и вынести правосудный приговор, вступивший в законную силу.

Вот как излагает существо этого уголовного дела Верховный Суд Российской Федерации[2]:

Так, приговором областного суда Санин был осуждён по статьям 300 и 292 УК. Он был признан виновным в том, что, работая следователем, путём должностного подлога незаконно освободил от уголовной ответственности Рыбина, обвинявшегося по части 3 статьи 327 УК, то есть в использовании заведомо подложного документа (водительского удостоверения).

Из показаний свидетеля Рыбина усматривается, что следователь Санин допросил его в качестве обвиняемого, однако согласия на прекращение уголовного дела он, то есть Рыбин, не давал и записи в протоколе об этом не делал, с заключением эксперта, проводившего судебно-почерковедческую экспертизу, Санин его не знакомил и протокол об ознакомлении с этим заключением он не подписывал.

Свидетель Кустов также показал, что следователь Санин не допрашивал его по факту утраты им водительского удостоверения, протокол допроса он не подписывал.

Согласно выводам эксперта, подписи в протоколах допроса Рыбина и Кустова, выполнены не ими.

Таким образом, при вынесении постановления об освобождении Рыбина от уголовной ответственности, законные основания к этому отсутствовали: согласия на прекращение уголовного дела от Рыбина получено не было, а при вынесении указанного постановления были использованы подложные документы. Впоследствии постановление было отменено как незаконное, а Рыбин осуждён по части 3 статьи 327 УК.

Как установил суд, мотивом совершённого Саниным преступления явилась его личная заинтересованность, выразившаяся в нежелании производить дальнейшее расследование уголовного дела в установленном законом порядке. Рассмотрев дело в отношении Санина по его кассационной жалобе, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила приговор без изменения[3].

Субъективная сторона этого состава преступления характеризуется только прямым умыслом, поскольку имеет место заведомая незаконность освобождения подозреваемого или обвиняемого от уголовной ответственности. Поэтому следователь Санин по части 1 статьи 285, части 2 статьи 303 УК РФ судом этим же приговором был оправдан за отсутствием в его деянии состава этих преступлений.

При установлении действительного мотива совершённого следователем преступления против правосудия, под влиянием которого оформился его прямой умысел на совершение конкретного преступления (незаконное освобождение от уголовной ответственности) путём совершения другого преступления (служебный подлог), то есть реальной совокупности должностных преступлений, судья исходил не столько из системы мотивов данной категории преступлений, исходящей из индивидуалистического отношения к закону и к своим служебным обязанностям, что нашло своё отражение в действиях Санина и в этом случае, сколько из глубинной установки сознания этого человека. А именно, судья исходил из проверенных в судебном заседании данных о личности подсудимого, внешне образцового офицера и квалифицированного следователя, примерного семьянина и волевого человека, оказавшегося в далёком северном городе с женой — таким же следователем и маленьким ребенком в общежитии при скромном довольствии с невысокой перспективой. Анализ совокупности собранных сведений о личности и поведении Санина, обстоятельств дела и хода реальных событий до и после преступления, ясно выявил глубинную установку сознания — человеческое своеволие, сформировавшее указанные выше цель и мотив преступления против правосудия, которые в свою очередь породили прямой умысел на реализацию задуманного. Такова причинно-следственная связь внутренней установки сознания и её внешнее проявление в данном случае — в порочной части природы человека, подавляющей тем самым его личность. Последнее обстоятельство объясняется тем, что не всё в человеке сводимо к его природе, он имеет также и личностное достоинство. Двойственность человеческой природы производит конфликт «плоти» и «духа», как борющихся между собой принципах нашей внутренней жизни.

Следует заметить, что описанный процесс не является социальной перцепцией, представляющей из себя механизм восприятия одним человеком другого. Хотя действия следователя были прямо направлены на незаконное освобождение от уголовной ответственности другого конкретного человека, обвиняемого этим же следователем в совершении преступления, в чём заключается объективная сторона состава преступления, совершённого следователем. На первый взгляд — тот же абсурд. Поэтому феномен социальной перцепции не помог органам следствия и государственному обвинителю предложить суду истинный мотив совершённого следователем Саниным преступления против правосудия.

Суд установил искомое по делу неизвестное — мотив, исходя из внутреннего процесса отношения к себе следователя, из своего личного интереса, преступно нарушившего установленный законом порядок, умышленно создавшего путём совершения другого должностного преступления прямо противоположный правосудию результат по уголовному делу, находящемуся в его производстве. То есть следователь умышленно разрушил то, что умышленно созидал, не желая производить дальнейшее расследование уголовного дела в установленном законом порядке. Такие признаки раздвоения личности — результат своеволия. В этом и заключается глубинная установка сознания Санина, проявившая себя в совершённом им преступлении против правосудия.

Что касается проблемы раздвоения личности, то такое состояние психической деятельности возможно при конфликтах сознательного и бессознательного, а так же в процессе творчества. Хотя по этой проблеме накоплен огромный материал, но мы до настоящего времени не располагаем единой теорией по этой актуальной проблеме[4].

Может быть следователь Санин уникален? Как личность — да, а как следователь? Вот следователь Серова осуждена вступившим в законную силу приговором суда по части 2 статьи 303 УК РФ с назначением уголовного наказания и лишением права занимать должности следователя. Этим же приговором она оправдана судом по части 1 статьи 285 УК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

В таких уголовных делах, как обычно, следовало установить в содеянном Серовой наличие или отсутствие признаков инкриминируемых ей, во-первых, преступления против государственной власти, интересов государственной службы и, во-вторых, преступления против правосудия. Эту задачу ранее суд в ином составе возлагал на органы предварительного расследования, обращая дело к доследованию. Однако вышестоящий суд согласился с прокурором, принёсшим протест, в том, что такой недостаток в деле суд сам может восполнить и отменил промежуточное судебное постановление. Возможность решения задачи открылась в результате судебного разбирательства благодаря установлению судом истинного мотива-страсти в действиях следователя-подсудимой. Но это обстоятельство, установленное судом, позволившее правильно квалифицировать действия следователя, направленные на фальсификацию доказательств по уголовному делу, а не на злоупотребление своими должностными полномочиями, оказалось за рамками предъявленного Серовой обвинения, хотя никак не ухудшало её положения, а напротив — упорядочивало суть дела. Государственный обвинитель — прокурор не исправил положение, поскольку существо дела раскрывалось в глубинах сознания следователя. Суд состоялся в тишине совещательной комнаты, тайна которой охраняется законом.

Как указано в кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации[5], Серова признана виновной в том, что она, являясь следователем, сфальсифицировала доказательства по уголовному делу в отношении Репина. При этом Судебная коллегия указала, что фальсификация означает сознательное искажение представляемых доказательств, в данном случае имела место подделка протокола следственных действий. Данное преступление считается оконченным с момента приобщения фальсифицированных доказательств к материалам дела в порядке, установленном процессуальным законодательством. Субъективная сторона фальсификации характеризуется прямым умыслом. Если имела место подделка документа, значит, она была совершена не зависимо от мотива с прямым умыслом, который обнаружен в фальсифицированном документе, в данном случае в протоколе допроса, составленном от имени Репина с его фиктивной подписью. По мнению Судебной коллегии, всем собранным по делу и исследованным в судебном заседании доказательствам в приговоре дан надлежащий анализ, выводы суда о доказанности вины Серовой и о квалификации преступления в приговоре мотивированы.

Следователь Серова своей вины так и не признала, понимая нелепость своего положения, в котором она оказалась. Этот феномен, названный «стойкостью убеждений», демонстрирует: убеждения могут жить самостоятельно и сохраняться даже после дискредитации доказательства, которое их породило. Неверное мнение о других людях или о себе может продолжать существовать, несмотря на опровержение. Эксперименты показали, что очень трудно опровергнуть ложную идею, неправду, если человек логически обосновал её.

Верховный Суд РФ, таким образом, констатировал, согласившись с правосудным приговором в отношении Серовой, что прямой умысел при сложившихся обстоятельствах события преступления возник из установки сознания следователя, прямо направленной на совершение преступления против правосудия, позволившей следователю поставить себя выше закона.

Вопрос о мотиве, когда он правильно установлен судом, вынесшим приговор, для кассационной судебной инстанции по данному конкретному делу оказался второстепенным. Между тем, по мнению суда, разрешившего уголовное дело по существу, вопрос о мотиве явился ключевым в установлении умысла и вины в целом следователя Серовой в содеянном. Более того, от установления истинного мотива, как признака субъективной стороны состава преступления зависели: правильная юридическая квалификация преступления (фальсификация доказательств по уголовному делу), за совершение которого Серова осуждена и оправдание по другому преступлению (злоупотребление должностными полномочиями) за отсутствием в деянии состава преступления.

Глава V

Охотовед

Вызвал как-то судью председатель суда и спрашивает:

— Бывает убийство без мотива?

— Умышленное убийство — нет.

— А если мотив убийства не установлен, можно вынести приговор?

— Умышленного убийства нет.

А почему, — продолжим диалог и обратимся к психологической теории деятельности. Так, одной из самых главных особенностей человека является то, что он способен трудиться, а любой вид труда является деятельностью. Деятельность — это динамическая система взаимодействия субъекта с миром. В процессе этого взаимодействия происходит возникновение психического образа и его воплощение в объекте, а также реализация субъектом своих отношений с окружающей реальностью. Любой простейший акт деятельности является формой проявления активности субъекта, а это означает, что любая деятельность имеет побудительные причины и направлена на достижение определённых результатов. Побудительными причинами деятельности человека являются мотивы — совокупность внешних и внутренних условий, вызывающих активность субъекта и определяющих направленность деятельности. Именно мотив, побуждая к деятельности, определяет её направленность, то есть определяет её цели и задачи.

При этом судья узнал, что ещё до разговора с председателем суда он получил в своё производство очередное, трудно поверить, — 584-е со времён советской власти уголовное дело по факту убийства иностранного гражданина по неустановленному мотиву. Более того, с экспертным опровержением мотива, предложенного стороной обвинения и отсутствием доказательств предполагаемого органами следствия мотива в редакции предъявленного подсудимому Плахову обвинения, которое тот категорически отрицал и признательных показаний по делу не давал. К тому же дело вернулось в суд после его кассационного рассмотрения Верховным Судом РФ, ясно высказавшемся в своем определении, отменяя состоявшийся ранее по делу приговор, в котором было указано об убийстве по неустановленному мотиву, что это противоречит требованиям уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации[6].

Плахов обнаруживал признаки органического поражения головного мозга вследствие перенесённой черепно-мозговой травмы с некоторыми изменениями психики и изменениями характера в виде вспыльчивости, раздражительности. Его психологический статус исключал склонность к совершению хулиганских действий, которые в качестве пункта «и» части 2 статьи 105 УК РФ инкриминировались Плахову в вину. Этот человек имел специальность охотоведа, работал заготовителем пушнины и любил охотиться. С этой целью он приобрёл пистолет, которым, однако, убил иностранного гражданина выстрелом в голову, хотя этого никто не видел. Во время охоты пользовался очками.

Толковый словарь русского языка, показывающий правильное употребление слов в современном русском литературном языке, как общенародном в его обработанной форме, служащий средством общения и обмена мыслями во всех областях жизни и деятельности, — охоту раскрывает в двух значениях, как поиски, выслеживание зверей, птиц с целью умерщвления или ловли и как желание, стремление.

Исходя из юридического определения мотива преступления как внутреннего побуждения, обусловленного определёнными потребностями и интересами, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось при его совершении; а также цели преступления — как мысленной модели будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления, можно найти «искомую величину», известную Плахову.

Охота — это страсть, требующая слияние человека не только с окружающей природой, но и со своей тоже, где господствуют инстинкты, в том числе «бестиальный». Иначе зверя или птицу не почуешь, не найдешь и не добудешь, тогда останешься голодным, — а это уже осознанная потребность, выраженная в переживаемом человеком состоянии нужды в пище. Осознанные потребности, к слову, — это желания, которые человек может сформулировать и для реализации которых он намечает план действий. Чем сильнее желание, тем энергичнее стремление преодолеть преграды на пути его воплощения. Таких осознанных потребностей множество у каждого из нас: хочется быть здоровым и долго жить, любить и быть любимым, растить детей и радоваться их успехам; хочется интересной работы, похвалы, признания, наслаждений, красоты, музыки, новых ощущений и информации. Хочется, чтобы тебя понимали; знать, для чего живёшь. И это лишь часть желаний — наиболее существенных. А сколько преходящих! И все они толкают нас на те или иные действия или поступки. Препятствия на пути к их удовлетворению становятся причиной столкновений между людьми, особенно если противоречивыми оказываются важные потребности и желания. Страсть в психологическом понимании — ещё один вид сложных, своеобразных и встречающихся только у человека эмоциональных состояний. Она представляет собой сплав эмоций, мотивов и чувств, сконцентрированных вокруг определённого вида деятельности или предмета (человека).

Как нашёл суд, личностная сфера Плахова характеризовалась эмоциональной лабильностью, конфликтным сочетанием разнонаправленных тенденций: высокий уровень притязаний может сочетаться с потребностью в ощущении причастности к интересам группы; эгоистичность — с альтруистическими декларациями; агрессивность — со стремлением нравиться (угождать) окружающим. Прослеживались недостаточная гибкость и трудности переключения при внезапно меняющейся ситуации. При затрагивании субъективно значимых для него ценностей может дать весьма сильную аффективную реакцию по возбудимому типу. Ему присущи упорство, активное упрямство, усиливающиеся при воздействии внешних сил. Изначально к природным личностным качествам, входящим в структуру его личности, можно отнести преобладание пассивной личностной позиции, где ведущей мотивационной направленностью является избегание неуспеха. Для лиц такого типа свойственны высокий уровень осознания проблем через призму неудовлетворённости и пессимистической оценки своих перспектив, склонность к раздумьям, инертность в принятии решений, выраженная глубина переживаний, аналитический склад ума, скептицизм, самокритичность, некоторая неуверенность в себе, своих возможностях. Во избежание конфликта с социальным окружением может оттормаживать собственные эгоцентрические тенденции, способен на отказ от реализации сиюминутных потребностей. Такие индивидуально-психологические особенности (психологический статус), как правило, исключает совершение хулиганских (импульсивных) действий явно направленных на противопоставление себя обществу, принципам морали, к действиям, являющимся открытым вызовом общественному порядку. Склонность к раздумьям и инертность, пессимизм в личностной позиции Плахова, сохранность интеллектуального самоконтроля не способствуют к необдуманным, аморальным, антиобщественным действиям.

Очевидно, что личность Плахова в конфликтной ситуации оказалась в опасности своего раздвоения и следующего за этим безумия в силу своего злого произвола и потери смысла своего бытия. Выход намечался только в покаянии.

Никто в добродетели не был бы прилежным в течение всей своей жизни, если бы не сокрыт, а явлен был час смертный: не знающий своего последнего дня и содеявший бесчисленные и лютые злодеяния накануне своей кончины пришёл бы к бане покаяния и так отошёл бы отсюда[7].

В структуру личности, прежде всего, входит представление о внешнем облике «Я». Особая роль, в которой отводится лицу. Слово «лицо» и «личность» имеют общий корень. По лицу человека отличают от других. «Потерять лицо» — это ничто иное, как потерять свою индивидуальность.

Длительное время феномен раздвоения личности рассматривался в русле психиатрии и был как бы за рамками общей психологии. Проведённые за последние 50 лет исследования здоровых людей в экстремальных условиях и модельных экспериментах, а также анализ лиц творческого труда (писатели, драматурги, артисты и др.) показали, что феномен раздвоения личности может появляться и у здоровых лиц.

При судебном разбирательстве подсудимый Плахов оказался на «охоте», только теперь «облаву» устраивали другие, которые преследовали и обвиняли его в убийстве человека. Общими усилиями «зверя» искали в нём самом, в его страстях, в его личных заблуждениях. От этого процесса менялся его внутренний мир и отношение к внешнему миру, в том числе к окружающим его людям. Возможно, Плахов понял основной принцип правосудия, сформулированный в IV веке и заключающийся в том, что судья назначает наказание виновному, но причина наказания не справедливость судьи, а заслуга преступления. Может быть, он осознал, что причина его несчастья — совершённое им преступление, а не те люди, которые его изловили и привлекли к уголовной ответственности.

Исследуя скудные сведения в деле, суд предлагал подсудимому совместно поучаствовать в этом познавательном процессе, благодаря чему Плахов согласился экспертным путем проверить свой психический и психологический статус, сообщил о своих болезнях и рассказал о себе. Так постепенно раскрывая свою личность, убеждаясь в реальном действии презумпции невиновности, подсудимый приходил к осознанию своего положения. Совместный поиск сведений о мотиве убийства при судебном разбирательстве привёл Плахова к признанию своей вины и раскаянию в содеянном.

В прениях сторон государственный обвинитель отказалась от обвинения в части наличия в действиях подсудимого квалифицирующего признака убийства «из хулиганских побуждений», предусмотренного пунктом «и» части 2 статьи 105 УК РФ и согласилась с мотивом совершённого Плаховым убийства, который вытекал из анализа его показаний в судебном заседании, с учётом совокупности всех исследованных доказательств и установленных судом обстоятельств дела.

Плахов был осуждён по части 1 статьи 222, части 1 статьи 105 УК РФ с отменой условного осуждения по совокупности приговоров к лишению свободы на определённый законом срок в исправительной колонии строгого режима. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Глава VI

Капитаны

Понятием преступления характеризуется главным образом социальная сущность уголовно наказуемого деяния, а состав преступления раскрывает его юридическую структуру и необходимые характеристики. Следовательно, понятием преступления характеризуется реальное явление, а состав преступления выступает как юридическое понятие об этом явлении. Окончательная квалификация преступления закрепляется в обвинительном приговоре суда и означает полное совпадение, тождество между юридическими характеристиками реального деяния и совокупностью юридических признаков, описанных в уголовно-правовой норме. Что же делать, если в предложенной суду стороной обвинения квалификации необходимое совпадение между законом и деянием отсутствует? Значит ли это, что отсутствует и преступление? Если не установить искомое тождество путём правильной юридической квалификации содеянного, для чего требуется выяснить все обстоятельства события, влияющие на выявление юридически значимых характеристик реального деяния, инкриминируемого конкретному лицу, привлечённому к уголовной ответственности, — то признаки преступления останутся не установленными. Отсюда можно предположить, что фактический контроль над преступностью начинается не с факта общественно опасного деяния, способного причинить вред охраняемым уголовным законом интересам и даже не в досудебном производстве по уголовному делу, с чего начинается уголовная статистика, а на последней стадии уголовного правосудия, завершающейся обвинительным приговором суда, при условии последующего вступления его в законную силу. По сути, контроль над преступностью это системная судебная проверка предположений правоохранительных органов, процессуально систематизированных в материалах уголовного дела, с целью обнаружения признаков преступления, их процессуальной фиксации, надлежащей оценки и юридической квалификации, обязательного обоснования имеющимися доказательствами и сопоставления результатов этой деятельности с законом на основе совести правоприменителя. Результаты судебной проверки излагаются в приговоре суда в установленном законом порядке от имени государства. Это публичная и открытая, за некоторыми прямо перечисленными в законе исключениями, государственная деятельность, основанная на законе и совести. Вступивший в законную силу приговор суда можно назвать государственным контрольным актом над преступностью. Это воля государственной власти, имеющая силу закона.

Глубины правосудия познаются опытом, в котором правоприменитель руководствуется не своей волей, а законом и совестью. Чему объяснение находим в природе человека, который имеет внутри себя ряд сдерживающих факторов, основным из которых является совесть. Однако своя воля помогает человеку взломать ограничения совести. Совесть постепенно притупляется, человек редко прямо переступает через совесть, чаще он совесть обходит. Тогда голос совести заглушается фальшивой совестью, которая похожа на настоящую. Не имея цельного мировоззрения, человек с фальшивой совестью принимает за добро то, что добром не является.

Учитывая влияние скрытых факторов, суд выявил все признаки состава неосторожного преступления трёх капитанов, совершённого по небрежности, когда каждый из них не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих как действий, так и бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, как это видно из приговора суда[8].

В ту тёмную и страшную ночь середины короткого северного лета в глубоком и свирепом месте речного переката 3547,5 км сибирской реки Лена на дне оказались два грузовых и один легковой автомобили с находившимися в них водителями и пассажирами в количестве шести человек, которые погибли от утопления в воде. Пять мужчин и один мальчик утонули, одной девушке удалось спастись и выбраться на берег. Из трагически погибших троих нашли в автомашинах, других унесло вниз по течению. Два трупа вынесло на берег, один находился в воде, когда их обнаружили через несколько дней усиленного поиска.

Судом установлено, что смерть этих людей последовала в результате неосторожности трёх капитанов двух теплоходов, толкаемые баржи которых столкнулись во встречном направлении. Баржа судовладельца и капитана одного из теплоходов Агеева оказалась не отвечающей требованиям безопасности и не предназначенной для перевозки автомобильной техники и людей, однако, в нарушение 63-го пункта Устава службы на судах ВВП (внутренних водных путях) и Инструкции 81214–03–56, была загружена 25 автомобилями (8 грузовых и 17 легковых), в которых находились водители и пассажиры в количестве 53 человек. Судоводители — капитаны теплоходов Крис и Бобрин при встречном расхождении по своей небрежности, нарушив правила 4, 5 и 12.2 Правил плавания по ВВП, допустили столкновение левыми бортами толкаемых барж. В результате встречного удара и возникшей качки в реку Лена были сброшены и затонули на судовом ходу автомашины с людьми.

В судебном заседании подсудимые виновными себя в нарушении правил безопасности движения и эксплуатации водного транспорта не признали. При этом капитаны, имеющие длительный многолетний опыт безаварийной работы на речном транспорте, а капитан-наставник Крис и на морском транспорте, профессионально выявили нарушения в управлении встречного транспорта, чем содействовали раскрытию сложной обстановки происшествия в условиях ночного времени и опасного для движения участка речного пути. Более того, с разрешения суда подсудимые по собственной инициативе изготовили грандиозный макет участка местности и реки, где произошло столкновение составов (теплоход-баржа) речного и морского грузового транспорта, поскольку следственно-прокурорские выводы по делу оставляли сомнения в виновности каждого из трёх капитанов в совершении инкриминируемого каждому из них неосторожного преступления в связи с наличием в обвинении ссылки на специальные правила, возможное нарушение которых судоводителями не состояло в прямой причинной связи с наступившими последствиями. При таких обстоятельствах вынесение обвинительного приговора сомнительно. Это уникальное творчество, наглядно отражающее судоводительские карты этого участка водного пути, наряду с результатами судебного следствия, дало возможность высококвалифицированным столичным экспертам, приглашённых судом и побывавшим на месте происшествия, сделать верное экспертное заключение о нарушении конкретных правил судовождения, состоящих в прямой причинной связи с транспортным происшествием и последовавшей гибелью шести человек.

Совокупность собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств позволила суду установить совершение неосторожного преступления каждым из трёх капитанов и приговором суда каждый из них признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 263 УК РФ, как нарушение правил безопасности движения и эксплуатации речного транспорта лицом, в силу выполняемой работы и занимаемой должности обязанным соблюдать эти правила, что повлекло по неосторожности смерть шести лиц. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Глава VII

Проведение оперативно-розыскных мероприятий для решения задач, указанных в статье 2 Федерального Закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» как гарантия правосудного приговора [9]

Человеческая цивилизация во все времена нуждается в раскрытии преступления и установлении лиц, его совершивших. Одним из современных способов достижения этой государственной цели и, одновременно, обязанности является оперативно-розыскная деятельность, основанная на конституционных принципах законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина, а также на принципах конспирации, сочетания гласных и негласных методов и средств.

Строгое соблюдение установленного законом порядка ведёт к реализации целей и задач оперативно-розыскной деятельности. Одним из таких примеров служит вступивший в законную силу[10] приговор областного суда от 13 апреля 2009 года[11], которым Ножкина осуждена по пункту «г» части 4 статьи 290 УК РФ к лишению свободы на определённый срок за получение взятки в крупном размере. Этим же приговором осуждён Ножкин по части 5 статьи 33, пункту «г» части 4 статьи 290 УК РФ к лишению свободы на определённый срок за пособничество в получении взятки в крупном размере.

Судья установил, что Ножкина, будучи государственным налоговым инспектором по городу Китой, из корыстных побуждений получила от представителя фирмы через своего мужа Ножкина взятку в крупном размере за свои незаконные действия, выразившиеся в незаконном освобождении при ликвидации этого предприятия от налоговой ответственности в виде неуплаты налогов, штрафов и пени.

При этом Ножкина по предложению своего мужа с целью получения взятки в крупном размере согласилась, вопреки интересам службы, формально провести выездную налоговую проверку хозяйственной деятельности с оформлением документов без начисления к уплате налогов, штрафов, пени и привлечения к налоговой ответственности. С этой целью в своём служебном кабинете она предложила представителям подлежащего ликвидации предприятия воспользоваться посредническими услугами своего мужа, который при состоявшейся после этого личной встрече с последними, потребовал взятку в крупном размере.

Вечером 19 июня 2008 года Ножкин, являясь посредником и содействуя получению взятки в качестве пособника, в салоне своего автомобиля получил за незаконные действия государственного налогового инспектора Ножкиной в пользу фирмы взятку в крупном размере, после чего был задержан сотрудниками милиции. Раскрытие этого преступления и установление лиц, его совершивших, то есть выполнение задачи оперативно-розыскной деятельности, стало возможным благодаря своевременному и надлежащему исполнению Федерального закона, который не только определяет содержание оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой на территории России, но и закрепляет систему гарантий законности при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Так, в результате оперативно-розыскных мероприятий: оперативного эксперимента, наблюдения и обследования транспортного средства, проведённых 19 июня 2008 года по заявлению Поповой от 18 июня 2008 года, с помощью видеозаписывающей аппаратуры и пометки денежных купюр, зафиксировано получение посредником Ножкиным за незаконные действия государственного налогового инспектора Ножкиной в пользу фирмы взятки в крупном размере и документов по ликвидации этого предприятия. Кроме того, зафиксированы в результате оперативно-розыскных мероприятий (наблюдения) имевшие место события с участием Ножкиной, подтвердившей крупный размер взятки и навязавшей Поповой и Берг посреднические услуги своего мужа в получении взятки за свои незаконные действия; а также с участием Ножкина, требовавшим взятку за незаконные действия своей жены — государственного налогового инспектора Ножкиной в пользу фирмы, связанные с ликвидацией этого предприятия без уплаты налогов, штрафов и пени, а Бочкин, действуя в интересах этой фирмы, согласился дать взятку и передал Ножкину деньги в крупном размере.

При судебном исследовании материалов оперативно-розыскных мероприятий, судья пришёл к выводу, что их проведение оперативным подразделением уполномоченного на то Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» государственного органа соответствует положениям статей 6–8 этого Федерального закона и полученные результаты в соответствии со статьей 11 этого закона могут быть использованы судом.

Таким образом, использование судом в качестве доказательств по уголовному делу результатов оперативно-розыскных мероприятий стало возможным благодаря тому, что эти мероприятия проведены для решения задач, указанных в статье 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», по основаниям и с соблюдением условий, предусмотренных статьями 7 и 8 указанного Федерального закона, а полученные сведения представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке и закреплены путём производства соответствующих следственных и судебных действий[12]. В частности, произведённые аудио- и видеозаписи, изъятые предметы и документы соответствующими должностными лицами осмотрены и приобщены к делу; обнаруженные вещества — подвергнуты экспертным исследованиям; лица, участвовавшие в проведении оперативно-розыскных мероприятий — допрошены в качестве свидетелей.

А именно, участники оперативно-розыскных мероприятий при допросе в судебном заседании в качестве свидетелей подтвердили события, проходившие под контролем с целью задержания посредника Ножкина при получении взятки. Эти же события, воспроизведённые в установленном законом порядке в судебном заседании с помощью оптических носителей и компьютера, подтвердили подсудимые. По заключению судебной экспертизы, на лицевой стороне денежных билетов обнаружено маркирующее вещество, видимое в свете УФ-лампы в виде надписей: «ВЗЯТКА»; на поверхности двух ватных тампонов, содержащих смывы с правой и левой рук Ножкина обнаружено маркирующее вещество, однородное по качественному компонентному составу с маркирующим веществом, обнаруженным на поверхности денежных билетов и с маркирующим порошкообразным веществом, представленным в качестве образца для сравнения. По поводу чего Ножкин суду пояснил, что полученные им деньги в салоне своего автомобиля он действительно пересчитал.

Таким образом, в результате оперативно-розыскной деятельности были получены ценнейшие ориентирующие данные о преступлении и лицах, его совершивших, что явилось основой правосудного приговора.

Глава VIII

Полиграф

Когда-то Пол Экман, профессор Калифорнийского университета, от Секретной службы США получил на время фильм, в котором были собраны записи попыток убийства со всего мира; в каждом из эпизодов корреспондент или любитель снимали толпу, жаждавшую увидеть политического лидера. Иногда в течение 5–20 секунд Пол Экман мог рассматривать выражение лица убийцы, перед тем как тот доставал оружие и стрелял. Это был Джон Хинкли, пытавшийся убить президента Рейгана в 1981 году, в некоторых других эпизодах Пол Экман также смог рассмотреть выражения лиц убийц. Насилие встречается при умышленных убийствах и в других сходных случаях, которые точно так же планируются, но жертвой оказывается не политик и не знаменитый человек. Несмотря на то, что планируемое насилие встречается и среди членов одной семьи, нападение часто происходит без предварительного умысла применить насилие. Вместо того чтобы привести очередной довод в конфликте, один или оба теряют над собой контроль[13].

Несмотря на то, что в микровыражениях всегда проявляются скрываемые эмоции, необходимо помнить о двух важных моментах. Во-первых, не существует способа, позволяющего определить по микровыражениям, является ли это сокрытие эмоций намеренным или человек на самом деле не знает, какие эмоции он испытывает. И, во-вторых, сдерживаемые эмоции сами по себе не доказывают, что человек совершил или собирается совершить преступление. Как и в случае с другими эмоциональными выражениями, они не позволяют определить их источник, событие, которое их вызвало. Например, скрытая злость может проявляться, если, к слову, абсолютно невиновного человека допрашивают, подозревая в совершении преступления. При дальнейшем собеседовании можно установить, почему появились скрываемые эмоции, и это позволит избежать ошибки Отелло, заключающейся в предположении, что существует лишь один источник этой эмоции, то есть ошибки, приводящей следователя к предвзятому мнению.

Есть две основные формы лжи: умолчание и искажение, считает Пол Экман.

Жили-были далеко-далеко бабушка и внуки. Однажды внучка родила дочку, потом привела злодея, который убил бабушку, брата и дочку, зарубив всех топором.

Место глухое, искать кроме внучки и её сожителя некого. Спрашивают у них уполномоченные на то лица, а правды узнать не могут. Старались как могли, даже полиграф использовали. А детектор лжи возьми, да и скажи, что показания любовников, каждого в отдельности, отрицающих убийство трёх человек, — правда. Лесные люди, вывезенные на «большую землю», оказались «орешками крепкими». Но не растерялся следователь и, несмотря на мнение полиграфа, направил дело в суд, где разберутся, как посчитал и прокурор.

И не удивительно, поскольку в целом диагностика мотивационной сферы представляет собой очень сложную задачу с точки зрения разработки адекватных методик. Это связано с тем, что мотивы деятельности и поведения, образуя ядро личности, являются наиболее «закрытой» зоной личности. И наиболее оберегаемой (сознательно или подсознательно) самой личностью от постороннего проникновения в эту сферу[14].

Более того, в клинико-физио-логических исследованиях было обнаружено, что физиологическая активность мозга в одних различных его зонах могла практически не изменяться или меняться невоспроизводимо (недостоверно), в других — меняться воспроизводимо, причём независимо от качества реализации психологического теста, в третьих — меняться также воспроизводимо, но различно избирательно, в зависимости от того, правильно или ошибочно выполнен психологический тест. При этом пациенты не всегда осознавали ошибочность ответа. Условия обнаружения детекции ошибок в таких исследованиях свидетельствовали о том, что функциональной сущностью детекции ошибок является рассогласование с возможным планом действий, релевантной матрицей памяти. В этой трактовке феномен детекции ошибок теснейшим образом сближается с феноменом рассогласования[15]. Уточним, что в настоящее время единой теории сознания нет.

При таком поисково-познавательном подходе судья установил, что Незлобин обнаруживает признаки органического расстройства личности. Об этом свидетельствуют материалы уголовного дела, данные анамнеза: отягощённая алкоголизмом наследственность по линии родителей, неврозоподобная симптоматика, затруднения в обучении в школе, рано выявившаяся эмоционально-волевая неустойчивость с нарушениями в поведении, с лечением в психиатрическом стационаре, пониженная социальная адаптация, склонность к злоупотреблению алкоголем, с усилением эмоционально-волевой неустойчивости в состоянии алкогольного опьянения, обследование в психиатрической больнице, а также обнаруженные на фоне соответствующей органической неврологической микросимптоматики нестабильность эмоционально-волевых проявлений, поверхностность суждений, сниженный социальный самоконтроль. Указанные изменения психики не лишают его способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Кроме того, в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, он также не обнаруживал и признаков какого-либо временного психического расстройства, а находился в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения. В тот период времени Незлобин мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время он также может в полной мере осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать и оценивать события и факты, имеющие значение по делу, давать правильные показания, участвовать в следственных действиях и судебном заседании. В момент правонарушения Незлобин не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение[16]. При всём том, экспертным путём мотив установить органам следствия не представилось возможным, так как ответ на вопрос о мотиве не входит в компетенцию судебного психолога эксперта, поскольку понятие «мотива» в уголовном законодательстве наполнено несколько иным содержанием. Установление мотивов преступления находится всецело в компетенции следствия и суда. Психологической мотивацией данного правонарушения следует считать самоактуализацию, реализацию собственного Я, собственных амбиций. Уровень психического развития взрослого человека является устойчивым и сформированным.

Следует отметить, что направленность личности всегда социально обусловлена и формируется в процессе воспитания. Направленность — это установки, ставшие свойствами личности и проявляющиеся в таких формах, как влечение, желание, стремление, интерес, склонность, идеал, мировоззрение, убеждение. Причём, в основе всех форм направленности личности лежат мотивы деятельности. Чаще всего в научной литературе под направленностью понимают совокупность устойчивых мотивов, ориентирующих деятельность личности и относительно независимых от наличной ситуации.

Из ставших официально, публично и гласно известными судье сведений о жизни Незлобина, подсудимого можно было отнести к особой группе людей, которых принято называть «асоциальными личностями». Такие люди практически не имеют чувства ответственности, морали или интереса к другим. Их поведение почти полностью определяют их собственные потребности. Другими словами, у них нет совести. Если обычный человек уже в раннем возрасте представляет себе, что поведение имеет определенные ограничения и что иногда следует отказаться от удовольствия ради интересов других людей, асоциальные личности редко принимают в расчёт чьи-либо желания, кроме своих собственных. Они ведут себя импульсивно, стремятся к немедленному удовлетворению своих потребностей и не переносят фрустрации. Асоциальная личность не питает никаких чувств ни к кому, кроме себя, и не чувствует вины или угрызений совести, независимо от того, сколько страданий она причинила людям. К другим характеристикам асоциальной личности (социопата) относится необычайная лёгкость лжи, потребность будоражить себя или приводить в возбуждение и неспособность изменять своё поведение в результате наказания. У таких людей сказанное не имеет отношения к их делам и чувствам. Особенно показательными считаются две характеристики асоциальной личности: во-первых, отсутствие сочувствия и интереса к другим и, во-вторых, отсутствие чувства стыда или вины, неспособность раскаяться в своих действиях независимо от того, насколько они были предосудительны.

Незлобин отрицал содеянное, обвиняя в убийстве сожительницу, порвавшую с ним близкие отношения. Когда это версия защиты оказалась явно несостоятельной, Незлобин попытался исказить обстоятельства убийства, а именно: утверждал о своей ревности к Акимовой, в связи с чем, он совершил убийство её малолетней дочери, брата и бабушки в разной последовательности; желая совершить из ненависти убийство её брата, он убил бабушку, полагая, что убивает брата сожительницы; желая совершить из ревности убийство мнимого мужчины, который находился в кровати с Акимовой, он убил её малолетнюю дочь, полагая, что убивает этого мужчину; при этом убеждал, что находился в «сильном душевном волнении, так как ни в чём не был виноват и ошалел от того, что сделал».

Судья терпеливо, последовательно и объективно проверил эти версии Незлобина и продолжал непоколебимо устанавливать мотив убийства каждого из убитых, как бы руководствуясь известным выражением Архимеда: дайте мне точку опоры… Постепенно из совокупности исследованных судьёй доказательств составилась ясная картина трагического ночного происшествия. Когда Незлобин из стойких неприязненных отношений, сложившихся с членами семьи Акимовой, после ссоры с ними и драки с её братом, из-за чего его выгнали из квартиры, решил причинить смерть её бабушке, а затем её малолетней дочери и брату, то есть близких ей лиц, в присутствии Акимовой с целью причинения ей особых страданий. Используя топор в качестве орудия убийства, Незлобин сначала зарубил топором спящую бабушку ударом по голове, затем, сбросив с кровати мать и дочь, на глазах у матери зарубил топором 6-летнюю дочь пятью ударами по голове, шее и грудной клетке, после чего на её же глазах зарубил топором её брата тремя ударами по голове. Более того, действия Незлобина пресекались Акимовой, которая кричала при убийстве своей малолетней дочери и мешала при убийстве своего брата, однако Незлобин, осуществляя задуманное, довёл своё намерение причинить трём лицам смерть до конца. При этом его умыслом охватывалось совершение убийства малолетней дочери Акимовой и её брата с особой жестокостью. Именно эти обстоятельства содеянного подсудимым прямо свидетельствовали о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти трёх лиц и желал её наступления для каждого из них.

В силу справедливости судебного разбирательства подсудимый Незлобин виновным себя в убийстве Петровой, а также в убийстве с особой жестокостью малолетней Дины и Акимова, то есть трёх лиц, признал полностью и по существу показал, что он совместно с сожительницей, её братом и их бабушкой отмечал день рождения Дины, которой в тот день исполнилось 6 лет, в квартире Петровой. При этом все распивали спиртные напитки в компании со знакомыми. Когда закончились спиртные напитки и знакомые ушли, сожительница и её брат стали настойчиво предлагать ему продолжить распитие спиртных напитков, которые он должен был им купить или дать им денег на это, чего он не хотел. В этой связи у него произошла ссора с сожительницей и драка с её братом в присутствии Петровой и Дины. По этой причине сожительница выгнала его из квартиры, не желая поддерживать с ним близкие отношения. Уходя, он забрал ноутбук и сарафан, который он дарил ей, заявив при этом, что покупал сарафан не для шлюхи. Личные неприязненные отношения с Акимовым и Петровой у него возникли из-за того, что они противились их совместной жизни. По дороге домой, он купил в магазине бутылку водки, половину которой выпил один у себя дома. После чего, в период времени с 3 до 5 часов, он решил разобраться с сожительницей и вернулся в квартиру Петровой. Входная дверь была заперта изнутри и на его стук никто не открыл. Тогда он, испытывая обиду и злость к сожительнице и её родственникам, на почве стойких неприязненных отношений решил совершить их убийство. С этой целью он во дворе нашёл топор, которым разбил оконное стекло в прихожей и залез в квартиру. Там он прошёл в зал на первом этаже, подошёл к Петровой, спящей на диване, и с целью убийства ударил её топором по голове. После этого он поднялся на второй этаж в детскую комнату, где на кровати спали дочь и мать. Та проснулась, он схватил её за руку и сбросил на пол вместе с Диной. Чтобы причинить сожительнице особые страдания, он с целью убийства несколько раз ударил её малолетнюю дочь Дину топором по голове и телу. Затем он спустился на первый этаж в поисках Акимова, который спал на полу в прихожей. Он отталкивал от себя мешавшую ему совершить убийство сожительницу и, чтобы причинить ей особые страдания, с целью убийства он несколько раз ударил её брата топором по голове. Заставил сожительницу пойти с ним к нему домой, где он лёг спать.

С учётом всех изложенных в приговоре данных, установленных в судебном заседании, содеянное подсудимым Незлобиным судья квалифицировал по пунктам «а, в, д» части 2 статьи 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, трёх лиц (убийство Петровой, Дины и Акимова), малолетнего лица (Дины), совершённое с особой жестокостью (убийство Дины и Акимова); признал его виновным в совершении этого преступления и назначил ему наказание в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии строгого режима с последующим ограничением свободы на определённый законом срок. Приговор суда вступил в законную силу.

Глава IX

Уголовное правосудие при отсутствии трупа потерпевшего

Современные исследователи выделяют три группы факторов, способствующих развитию асоциальной личности: биологические детерминанты, особенности отношений родителей и ребенка, стиль мышления. Проведённые исследования свидетельствуют о генетических причинах асоциального поведения, особенно криминального. Так, у идентичных близнецов величина конкордантности для криминального поведения вдвое выше, чем у родственных, из чего ясно, что такое поведение частично наследуется. Изучение усыновления показывает, что преступления усыновлённых мальчиков сходны с преступлениями их биологических отцов. Кроме этого отмечается, что асоциальные личности обладают низкой возбудимостью, из-за чего они с помощью импульсивных и опасных действий стремятся к получению стимуляции, вызывающей соответствующие ощущения.

Некоторые исследователи говорят о том, что качество родительского ухода, получаемого ребёнком, имеющим склонность к гиперактивности и нарушениям в поведении, определяет в значительной степени, разовьётся ли из него полномасштабная асоциальная личность или нет. Один из лучших индикаторов нарушений в поведении детей — уровень родительского надзора: у детей, которые часто остаются без присмотра или за которыми плохо присматривают на протяжении долгого времени, гораздо чаще развивается схема преступного поведения. Близкая к этому переменная — родительская безучастность: дети, родители которых не участвуют в их повседневной жизни, чаще становятся асоциальными.

Биологические и семейные факторы, способствующие нарушениям в поведении, часто совпадают. У детей с нарушением в поведении часто есть нейропсихологические проблемы, являющиеся следствием приёма наркотиков матерью, плохого внутриутробного питания, токсического воздействия до и после рождения, жестокого обращения, осложнений при родах и малого веса при рождении. Такие дети чаще бывают раздражительны, импульсивны, неловки, гиперактивны, невнимательны и медленнее усваивают материал, чем их сверстники. Это затрудняет родительский уход за ними, и для них повышается риск плохого обращения и пренебрежения со стороны родителей. В свою очередь, родители этих детей вероятнее всего сами имеют психологические проблемы, способствующие неэффективному или грубому, несостоятельному выполнению ими родительских функций. Поэтому помимо наличия у них биологической предрасположенности к асоциальному поведению эти дети испытывают на себе обращение родителей, которое такому поведению способствует.

Третья группа факторов, обусловливающих развитие асоциальной личности, — это индивидуально-психологические особенности детей. У детей с нарушениями поведения обработка информации о социальных взаимодействиях происходит так, что у них вырабатываются агрессивные реакции на эти взаимодействия. Они ожидают, что другие дети будут к ним агрессивны, и интерпретируют их действия, исходя из этого предположения, вместо того чтобы полагаться на признаки реально встретившейся ситуации. Кроме того, дети с нарушениями поведения склонны считать всякое направленное на них негативное действие сверстников не случайным, а преднамеренным. Решая, какое действие предпринять в ответ на воспринимаемую провокацию сверстника, ребёнок с нарушенным поведением будет делать выбор из очень ограниченного набора реакций, как правило, включающих агрессию. Если такой ребёнок вынужден выбрать что-то помимо агрессии, он совершает сумбурные и неэффективные действия и всё, кроме агрессии, считает бесполезным и непривлекательным.

Дети, которые так представляют себе социальное взаимодействие, склонны проявлять агрессивное поведение к другим. Их может ожидать расплата: другие дети бьют их, родители и учителя наказывают, и они воспринимаются другими негативно. Эти ответные действия, в свою очередь, укрепляют их уверенность в том, что мир настроен против них, и заставляют их неверно интерпретировать будущие действия окружающих. Так может создаваться порочный круг взаимодействий, поддерживающий и вдохновляющий агрессивное и асоциальное поведение ребенка.

Эмоции — это один из самых интересных феноменов психики. Эмоции способны вызывать не только какие-то ощущения или общие реакции, но и конкретные действия. Одно из этих действий — агрессия. Под агрессией имеется в виду поведение, преднамеренно причиняющее вред другому человеку (физически или словесно) или разрушающее его собственность. Ключевое понятие этого определения — намерение. Особое внимание к агрессии вызвано её социальной значимостью. У многих людей часто возникают агрессивные мысли и импульсы, и от того, как они с этими мыслями справляются, зависит не только их здоровье и межличностные отношения, но и благополучие других людей. Сегодня существуют теории, которые по-разному рассматривают проблему агрессии и агрессивности человека. Например, психоаналитическая теория Фрейда рассматривает агрессию как врождённую потребность, а теория социального научения — как приобретённую в научении реакцию. Хотя мы и оснащены нервными механизмами агрессии, их активация обычно находится под контролем коры (кроме случаев повреждения мозга). У большинства индивидов частота проявления агрессивного поведения, формы, которое оно принимает, и ситуации, в которых оно проявляется, определяются в основном опытом и социальным влиянием. В теории социального научения подчёркивается важность викарного научения, или научения через наблюдение. Многие схемы поведения приобретаются путём наблюдения за действиями других и за последствиями, которые эти действия для них имеют. Теория социального научения подчёркивает роль моделей в передаче как конкретных видов поведения, так и эмоциональных реакций. В рамках данной теории отвергается понятие об агрессии как о потребности, порождаемой фрустрацией. Агрессия рассматривается в ней подобно всякой другой выученной реакции. Агрессивность может быть приобретена путём наблюдения или подражания, и чем чаще она подкрепляется, тем вероятнее её возникновение. Человек, испытывающий фрустрацию из-за того, что не может достичь цели, или обеспокоенный каким-то событием, переживает неприятную эмоцию. Какую реакцию вызовет эта эмоция, зависит от того, какие реакции этот индивид выучил для того, чтобы справляться со стрессовыми ситуациями. Человек в состоянии фрустрации может искать помощи у других, проявлять агрессию, стараться преодолеть препятствие, бросать всё или глушить себя наркотиками и алкоголем. Будет выбрана та реакция, которая успешнее всего облегчала фрустрацию в прошлом. Согласно такому взгляду, фрустрация провоцирует агрессию в основном у тех лиц, которые научились реагировать на враждебные ситуации агрессивным поведением. Однако сказать, что эта точка зрения: агрессия человека имеет социальную природу, — является абсолютно верной, психологи пока не могут. Необходимы дальнейшие целенаправленные исследования этой сложной и актуальной для человечества проблемы.

Именно эта социальная и психологическая проблема в каждом конкретном случае, связанном с преступлением разрешается только судом посредством разбирательства уголовного дела в судебном заседании открыто, то есть публично, кроме прямо предусмотренных федеральным законом случаев, на основе состязательности и равноправия сторон и завершается вступлением приговора суда в законную силу. Такой приговор суда имеет силу закона и подлежит неукоснительному исполнению. Такой приговор суда является основой государственной статистики, планирования, социализации и правоприменительной практики. Ориентиром деятельности правоохранительных органов. Истолкованием общественных запретов через нормы уголовного закона. Возможностью законотворчества. Средоточием человеческой печали и страданий в надежде на правосудие. В лапидарной форме это выглядит так: преступление — причина наказания. Любое искажение этой формулы — произвол. Этой формуле византийского (греко-римского) и русского права соответствует уголовный закон России.

Это внешняя общественная реакция на агрессию. Внутренняя причина проблемы — нечистое сердце, помрачённый и скотоподобный ум и нечистые помыслы[17]. Мотив злодея-душегубца — власть над подобными себе.

Растерянность испытывали многие люди, собираясь на судебный процесс в народный суд, не вмещавший в зал судебного заседания всех желающих. Эта ситуация неопределённости была вызвана сомнениями в самом событии преступления — убийстве мужем своей жены, от которой не осталось и следа, чтобы установить факт и причину смерти. Кроме этой неизвестности, сомнения в трагических событиях усиливал подсудимый, отрицавший убийство, настаивавший, что его жена пропала без вести. Более того, это дело иным составом суда уже «сходу» возвращалось прокурору района для производства дополнительного расследования. В связи с сомнениями относительно принадлежности изъятого со дна канализационного колодца объекта человеку. Поскольку судья изыскал сведения о том, что потерпевшая была донором и её группа крови не соответствовала образцам от объекта, уничтоженного при этом из-за гнилостного разложения. По этому поводу органы следствия ограничились допросом эксперта, которая заявила, что она ошиблась в определении группы крови по причине сильного гнилостного состояния объекта, представленного на исследование. После чего дело вновь направили в суд в надежде, что там разберутся. Ситуация, сложившаяся по делу вызывала сосредоточенность людей, соблюдавших на всём протяжении судебного процесса небывалую тишину в зале суда и внимательно прислушивавшихся к показаниям всех лиц, выступавших перед судом, а также к оглашавшимся материалам дела.

Как и 100 лет назад народный суд оказался скорым и в этом деле — правым. Исследовав доказательства в установленном законом порядке, председательствующий по делу, руководствуясь древней пословицей: утро вечера мудренее, объявил выслушать последнее слово подсудимого утром следующего дня.

В своё свободное ночное время, как обычно, народный судья подготовил проект приговора, набросав текст шариковой ручкой на листках жёлтой бумаги (компьютер у судьи появился спустя 12 с половиной лет в вышестоящем суде), и утром по прибытии конвоя, участников уголовного процесса и публики предоставил подсудимому последнее слово.

В своём последнем слове подсудимый Боркин признал себя виновным полностью, заявил о своем раскаянии и осознании тяжести содеянного, просил о смягчении своей ответственности[18].

Народный суд вынес приговор, которым Боркин признан виновным в совершении преступления, предусмотренного статьёй 103 УК РСФСР, и ему назначено наказание в виде лишения свободы на определённый законом и судом срок с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима. Приговор вступил в законную силу и был исполнен.

Как установлено народным судом и указано в приговоре, преступление Боркиным совершено при следующих обстоятельствах. В течение совместной семейной жизни между супругами Боркиными сложились личные неприязненные отношения из-за совместного и раздельного употребления спиртных напитков, супружеской неверности, обоюдных побоев и причинения телесных повреждений. По поводу чего между ними возникали частые ссоры. В процессе последней, произошедшей около 3-х часов ночи, Боркин в состоянии алкогольного опьянения у себя дома по указанному в приговоре адресу совершил умышленное убийство своей жены. При этом Боркин, взяв бельевой провод, зашёл в комнату, где лежала его жена и, сделав петлю, набросил провод на шею жены и задушил её. От этих умышленных действий Боркина, направленных на лишение жизни потерпевшей, в результате механической асфиксии вследствие сдавления шеи петлёй и последовавшего удушения на месте происшествия наступила смерть потерпевшей. С целью сокрытия Боркин унёс труп из квартиры и сбросил в канализационный колодец. Около 17 часов в этот же день труп был обнаружен работниками цеха канализации городского водоканала, которые специальным инструментом достали из переполненного канализационными сбросами колодца с глубины около четырёх с половиной метров части трупа и одежды. После чего около 10 часов следующего дня произошла самоликвидация затора под давлением большой массы воды, в связи с чем, труп потерпевшей исчез в системе канализационных и очистных сооружений города.

* * *

Судья установил, как это видно из приговора[19], что Бузин и Мутко группой лиц по предварительному сговору совершили убийство гражданина Власова при следующих обстоятельствах. Холодной осенью жители таёжного села, расположенного на расстоянии одной тысячи километров от областного центра прямо на север, распивали спиртные напитки. Среди них был Мутко. Там же в этот день Власов в ходе пьянки, как обычно, в состоянии алкогольного опьянения избил сначала свою мать, а затем отчима. Последний обратился за помощью к Мутко и Бузину, которые в связи с этим решили наказать Власова. В тот же день вечером Мутко и Бузин в ходе ссоры по указанному поводу при совместном распитии спиртных напитков на почве личных неприязненных отношений избили Власова, нанеся ему удары руками и ногами по лицу и телу, причинив побои. Бузин и Мутко, по предложению последнего, договорились между собой утопить Власова, которого с этой целью привели на лодочную станцию и посадили в моторную лодку. Осуществляя задуманное, Мутко и Бузин с целью убийства верёвкой привязали к ноге Власова стальное звено гусеницы трактора весом около 14 кг в качестве груза для утопления потерпевшего в воде. Затем оба вывезли Власова на этой лодке по воде в район острова «Кораблик», расположенного в акватории водохранилища на расстоянии около 9 км от родного села. Лишая Власова жизни, Мутко и Бузин вдвоём скинули потерпевшего за борт моторной лодки в воду вместе с грузом, привязанным к ноге, отчего Власов ушёл на дно, скрывшись под водой на глубине около 40–50 метров. Таким образом, Бузин и Мутко причинили Власову смерть, наступившую в результате его утопления в воде. Убедившись, что Власов утонул, Бузин и Мутко вернулись на моторной лодке в село, где продолжили распивать спиртные напитки.

Подсудимые виновными себя в убийстве Власова не признали, настаивая на несчастном случае с ним. Потерпевший сам утонул в воде в районе острова Кораблик, выпрыгнув из моторной лодки, на которой они прибыли в это место. При этом каждый из них показал, что в тот день от отчима, просившего их разобраться с Власовым, они узнали, что Власов опять напился, и как обычно в состоянии алкогольного опьянения, — избил его и свою мать. Избив Власова, они пошли на лодочную станцию с целью его утопления в воде и сели в моторную лодку. При этом взяли с собой «трак» — звено гусеницы трактора весом около 14 кг. Власова они вывезли в район острова Кораблик, удалившись по воде от села на 8–9 км, где заглушили мотор. Там Власов сам выпрыгнул из лодки в воду и утонул.

Потерпевшая Власова показала, что её сын нигде не работал, злоупотреблял спиртными напитками, при распитии которых избивал её и отчима. В тот день односельчане Мутко и Бузин по жалобам Соколова избили Власова. Затем Власов совместно с Мутко и Бузиным ушёл из дома и не вернулся. Со слов Мутко и Бузина она узнала, что они утопили Власова на глубине 40 метров, привязав к ноге «трак», отчего Власов сразу ушёл на дно.

Свидетель Соколов показал, что при совместном распитии спиртных напитков Власов в ссоре избил свою мать. Когда он заступился, то Власов избил и его. О побоях он пожаловался Мутко и Бузину, которые в этот день пришли к ним домой, распили спиртные напитки и избили Власова. Он с травмой, причинённой ему Власовым, лежал на кровати. Вечером Мутко и Бузин ушли с Власовым, который домой не вернулся. Через два дня Мутко и Бузин рассказали, что Власова они утопили.

Свидетель Тушин показал, что он встретил Мутко и Бузина, которые направлялись в сторону лодочной станции и несли Власова с целью утопить за то, что тот бьёт свою мать и отчима. Бузин и Мутко перенесли Власова за руки и за ноги в моторную лодку, забрав с собой «трак», и вышли из залива вглубь водохранилища. Когда они вернулись, то рассказали ему, что привязали к ноге Власова «трак» от гусеницы трактора и вместе с этим грузом выбросили Власова за борт лодки, утопив в районе острова Кораблик.

Фельдшер Зотова показала, что вечером она по вызову прибыла в дом к Соколову для оказания медицинской помощи. При осмотре у Соколова она обнаружила ссадины грудной клетки и признаки перелома 3–4 рёбер слева. Со слов пострадавшего, его избил Власов. В доме, кроме Соколова, находились мать и сын Власовы в состоянии алкогольного опьянения, а также Бузин и Мутко.

Согласно заключению экспертизы вещественных доказательств, на кожаной куртке Бузина и на его куртке из ткани обнаружена кровь человека. На левом кроссовке Мутко, а также на правом туфли Бузина обнаружены следы крови. По этому поводу подсудимый Бузин пояснил, что кровь на его куртках и правом туфли принадлежит Власову и образовалась при нанесении им Власову побоев. По тому же поводу подсудимый Мутко пояснил, что кровь на его левом кроссовке также принадлежит Власову и образовалась вечером, когда он пинал Власова ногой, обутой в этот кроссовок. Согласно заключению дополнительной экспертизы вещественных доказательств, кровь человека, обнаруженная на кожаной куртке Бузина и на его куртке из ткани, произошла от потерпевшего Власова.

При решении вопроса о направленности умысла каждого из подсудимых на убийство Власова, судья исходил из совокупности всех обстоятельств содеянного ими, при которых Бузин и Мутко из возникших в ссоре с Власовым личных неприязненных отношений по поводу нанесения им побоев своей матери и отчиму, совместно нанесли Власову удары по лицу и телу, решив между собой покончить с Власовым путём его убийства. Для чего, Бузин и Мутко по предварительному сговору группой лиц, действуя совместно с единым умыслом, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни Власова, которого они вывезли на моторной лодке в отдалённое место акватории водохранилища в 8–9 км от села. Где также вдвоём сбросили Власова в воду на большой глубине в 40–50 метров и значительной удалённости от материка в 300 м от левого берега и в 750 м от правого берега водохранилища, привязав к ноге Власова тяжёлый груз в виде стального звена гусеницы трактора весом около 14 кг. При этом температура воздуха колебалась от 2 до 10 градусов холода, а температура воды составила +6 градусов. Именно эти обстоятельства содеянного Бузиным и Мутко прямо свидетельствовали о том, что каждый из них осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Власова и желал её наступления.

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов, Бузин выявляет лёгкую умственную отсталость с нарушениями поведения. О чём свидетельствуют данные анамнеза об отягощённой алкоголизмом родителей наследственности, отставание в психическом развитии, неспособность усвоения общеобразовательных знаний, в связи с чем окончил школу со справкой, нарушения поведения, склонность к бродяжничеству, воровству, демонстративным реакциям, злоупотреблению спиртными напитками, направление на обследование к психиатру по линии военкомата, недостаточная социальная адаптация (отсутствие профессии, трудоустройства). Примитивность суждений, узкий круг интересов, конкретный тип мышления, снижение памяти, интеллекта, эмоционально-волевые нарушения. Степень умственной отсталости у него выражена не столь значительно, не сопровождается выраженными эмоционально-волевыми расстройствами, нарушениями критических и прогностических способностей и не лишает его способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Кроме того, Бузин в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, также не обнаруживал и признаков какого-либо временного психического расстройства. О чём свидетельствуют последовательность и целенаправленность его действий, отсутствие в его поведении признаков расстроенного сознания, психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций). В тот период времени Бузин мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в принудительном лечении не нуждается. По заключению психолога-эксперта, индивидуально-психологические особенности Бузина входят в структуру олигофренического патосимптомокомплекса и существенное влияние на поведение оказывают не индивидуально-психологические особенности, а степень выраженности данного патосимптомокомплекса. В момент правонарушения Бузин не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение, поскольку его эмоциональное возбуждение возникло на фоне алкогольного опьянения, в то время как физиологический аффект и состояния, приравненные к нему, возникают на основе естественных нейродинамических процессов.

Мутко каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а выявляет психопатические черты характера, не достигающие уровня расстройства личности. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По заключению психолога-эксперта, в момент правонарушения Мутко не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение, поскольку его эмоциональное возбуждение возникло на фоне алкогольного опьянения. Индивидуально-психологическими особенностями Мутко являются активная личностная позиция, преобладание беспечности, лёгкость в принятии решений, отсутствие особой разборчивости в контактах, склонность к легко возникающим гневливым реакциям, с быстрой отходчивостью, ненадёжность моральных установок, эгоцентричность, длительность, отсутствие осторожности в поступках и щепетильности в вопросах морали, сниженная способность к сопереживанию. Повышенной склонности ко лжи, фантазированию у Мутко не выявлено.

Рассмотрев дело по существу, суд приговорил Бузина и Мутко, признав каждого из них виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, к длительному сроку лишения свободы каждого в исправительной колонии строгого режима, взяв каждого из них немедленно под стражу в зале судебного заседания. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

* * *

Судья установил, как это видно из приговора[20], что Чудов и Пронин группой лиц по предварительному сговору совершили убийство гражданина Калькина; Чудов, кроме того, совершил убийство гражданина Фурсова; Якимов совершил заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления — убийства Калькина. Преступления совершены при следующих обстоятельствах. В середине октября в помещении пихтоварки в таёжном посёлке сибирского севера в вечернее время Пронин в состоянии алкогольного опьянения учинил с Калькиным ссору на почве личных неприязненных отношений, возникших при совместной работе и общении. В ходе ссоры Пронин и Чудов из возникшей личной неприязни совместно избили Калькина. Вдвоём они нанесли потерпевшему несколько ударов руками по телу, а Пронин и по лицу. После нанесения побоев, Чудов и Пронин по предложению последнего договорились между собой совершить убийство Калькина. С этой целью, осуществляя задуманное, Пронин в помещении пихтоварки ножом ударил Калькина в грудь в область сердца, отчего тот упал. Пронин и Чудов совместно оттащили Калькина к топке печи, где каждый из них по очереди нанёс одним и тем же топором удары по шее Калькина. Своими совместными действиями Пронин и Чудов причинили Калькину смерть, наступившую на месте происшествия. Желая избавиться от трупа и скрыть убийство, Пронин и Чудов уничтожили тело Калькина путём сожжения в топке печи. При этом Пронин, Чудов и Якимов, явившийся очевидцем совершённого убийства, в огонь, разведённый Чудовым и Якимовым в топке печи, поместили труп Калькина, который сожгли до полного уничтожения. Якимов тем самым, заранее не обещая, укрыл особо тяжкое преступление — убийство.

В вечернее время Чудов в состоянии алкогольного опьянения в овраге, расположенном между жилыми домами, при северном сиянии случайно встретил прохожего Фурсова, с которым у него возникла ссора из-за просьбы Фурсова дать закурить. В ходе ссоры Чудов из возникшей к Фурсову личной неприязни избил его, нанеся несколько ударов руками и ногами по различным частям тела. Решив убить Фурсова из личных неприязненных отношений, возникших в ссоре, Чудов своим ножом нанёс потерпевшему несколько ударов в грудь, шею и голову, отчего тот упал. С целью убийства Чудов несколькими движениями ножом перерезал Фурсову горло, причинив ему смерть, наступившую на месте происшествия. Кроме того, своими действиями Чудов причинил Фурсову резаную рану лобной области головы слева; колото-резаное ранение левого плеча; два колото-резаных ранения грудной клетки слева, не проникающие в плевральную полость; ушибы мягких тканей области правого коленного сустава, правой голени и правой кисти, а также резаные ранения шеи. Труп Фурсова в овраге Чудов засыпал снегом, после чего произошли поздние трупные изменения и воздействие на труп зубов животных.

В суде Чудов виновным себя в убийстве Фурсова не признал, а в убийстве Калькина признал полностью и показал, что в помещении пихтоварки в драке с Калькиным он ударил топором по шее и убил Калькина, труп которого он, Пронин и Якимов сожгли. По поводу мотива своих действий, направленных на убийство Калькина, подсудимый Чудов заявил, что убийство совершено с тем, чтобы Калькин не рассказал участковому о том, что он и Пронин его избили. Насилие над Калькиным в виде побоев Чудов объяснил ссорой, возникшей из личных неприязненных отношений, сложившихся с Калькиным при совместной работе. Других сведений подсудимый Чудов не сообщил, отказавшись давать показания.

Подсудимый Пронин виновным себя не признал и показал, что в середине октября при распитии спиртных напитков на работе он в присутствии Чудова и Якимова поссорился и подрался в лесу с Калькиным, который из-за этого пешком ушёл в пихтоварку. Когда он, Чудов и Якимов на грузовой автомашине вернулись в пихтоварку, то продолжили распивать спиртные напитки. Пришёл Калькин, с которым вновь возникла ссора, в ходе чего они потерпевшего избили. Когда от его ударов тот упал, то Чудов ударил Калькина топором по шее и убил. Он, Якимов и Чудов по предложению последнего поместили труп в печь и сожгли. По поводу личных отношений с Калькиным подсудимый Пронин заявил, что тот фантазировал и он смеялся над ним. Причину ссоры Пронин объяснить не смог. Мотив своих насильственных действий в отношении Калькина и повод к ссоре с потерпевшим подсудимый Пронин назвать отказался.

Подсудимый Якимов виновным себя признал полностью и показал, что в его присутствии Пронин и Чудов совершили убийство Калькина, труп которого он помог сжечь в печи. При этом Якимов пояснил, что в середине октября между Прониным и Калькиным сложились неприязненные отношения по поводу того, что, как утверждал Пронин, Калькин «сдал пацанов и их посадили». По этому поводу, распивая спиртные напитки с ним и Чудовым, Пронин в лесу учинил ссору и подрался с Калькиным. Отчего тот ушёл пешком в посёлок, где находилась пихтоварка. Вечером он, Пронин и Чудов на грузовом автомобиле, возившем пихту, приехали к пихтоварке, где продолжили распивать спиртные напитки. Пришёл Калькин, с которым Пронин затеял ссору по тому же поводу, в ходе чего Пронин и Чудов избили Калькина. С целью убийства Пронин ударил Калькина ножом в грудь в область сердца, отчего потерпевший упал, а Пронин и Чудов оттащили Калькина к топке печи, так как Чудов предложил сжечь труп. Поскольку Калькин был ещё живым, Пронин первым взял топор и ударил им потерпевшего по шее. После чего Пронин передал Чудову топор, которым тот также ударил Калькина по шее. После этого потерпевший признаков жизни не подавал. Он и Чудов растопили печь, в топку которой Пронин и Чудов с его помощью поместили труп. Топили печь, поддерживая интенсивный огонь, пока не уничтожили труп.

В помещении пихтоварки обнаружены и изъяты вещи Калькина. Имеется обложенная кирпичом печь цилиндрической формы длиной около 4-х метров, диаметром 1,5 м, дверца топки размером 40х40 см. В отвалах переработанной пихтовой лапки обнаружены и изъяты костные останки Калькина и его ботинки. По заключению судебной экспертизы эмиссионного спектрального анализа, костные фрагменты, обнаруженные в ходе осмотра территории пихтоварки, принадлежат одному человеку.

Мать и сестра потерпевшего показали, что Калькин в сентябре устроился на работу в пихтоварку. На работе у него забрал вещи и сумку Пронин, с которым у Калькина произошёл конфликт. 6 октября Калькин снова уехал на вахту в посёлок по вызову Пронина и домой не вернулся. Им сообщили, что Калькин пропал в середине октября. Они искали его и случайно узнали, что Калькина убили в пихтоварке, а именно «пырнули» ножом и зарубили топором, а труп сожгли в печи. Мать потерпевшего присутствовала при осмотре пихтоварки и опознала найденные там вещи сына. Костные останки и ботинки Калькина, которые она также опознала, были обнаружены в отвалах на территории пихтоварки. Кроме того, сестра потерпевшего пояснила, что брат жаловался на Пронина, с которым у него не сложились отношения в коллективе, из-за чего на работу он ехать не хотел. Брат работал в бригаде с Прониным, Чудовым и Якимовым. Когда брат пропал, на работе была пьянка. По поводу мотива убийства мать и сестра потерпевшего заявили, что в сентябре они обращались в милицию в связи с незаконным завладением их имуществом. При этом Калькин рассказал о лицах, совершивших это преступление в его присутствии. Уголовное дело впоследствии прекращено в связи с примирением сторон.

Водитель Кепов показал, что он завозил в лес рабочих с пихтоварки, возил пихту. В середине октября с ним ехали из леса Пронин, Чудов и Якимов. По дороге Пронин рассказал ему о ссоре с Калькиным, которого Пронин побил за то, что тот кого-то «продал». Калькин подходил к нему в обед, был расстроенный, ушёл в посёлок пешком.

Соснин показал, что в лесу, когда все, кроме Калькина, распивали спиртные напитки, произошла ссора между Прониным и Калькиным, из-за чего потерпевший ушёл раньше других. После этого он Калькина больше не видел, а Пронин и Чудов рассказали, что они Калькина убили и сожгли.

Фокс показала, что в октябре к ней на работу пришёл Якимов и рассказал об убийстве Калькина в ссоре при распитии спиртных напитков в пихтоварке, где потерпевшему перерубили шею, а труп сожгли. Весной следующего года, увидев по телевизору объявление о розыске пропавшего Калькина, она сообщила в милицию и родным о его убийстве.

Инспектор государственного пожарного надзора Маркин показал, что уничтожение тела Калькина в печи пихтоварки возможно, учитывая размеры печи и вид топлива. Процесс сжигания происходил в закрытом пространстве самой печи, где при постоянном поддержании огня возможно уничтожение тела человека до состояния почти полного уничтожения трупа. При длительном процессе сжигания и при имеющемся в отопительной печи зольнике часть фрагментов костей могут попасть в зольник, где температура ниже, чем в топке. Поэтому обнаружены фрагменты костей, принадлежавших, согласно экспертизе, одному человеку в стадии разрушения костной ткани, в белом состоянии. При этом Маркин уточнил, что труп Калькина подсудимые «удобно» расположили в топке печи для его полного уничтожения огнём.

Подсудимый Чудов виновным себя в убийстве Фурсова не признал и показал, что об этом убийстве ему ничего неизвестно.

При осмотре места происшествия обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти в овраге между жилыми домами. При предъявлении этого трупа на опознание, Калмыкин опознал своего брата Фурсова и показал, что последний раз он видел Фурсова в октябре прошлого года. Когда обнаружили труп, то в одежде сотрудники милиции нашли записку с его номером телефона и словом «брат», поэтому пригласили его на опознание в морг, где он и опознал своего брата. Фурсов жил сам по себе, не работал, злоупотреблял спиртными напитками.

При исследовании трупа Фурсова обнаружены повреждения в виде резаной раны лобной области головы слева, колото-резаные ранения левого плеча, грудной клетки слева, не проникающие в плевральную полость, причинившие лёгкий вред здоровью; ушибы мягких тканей области правого коленного сустава, правой голени и правой кисти, не причинивших вреда здоровью применительно к живым лицам. Не представилось возможным высказаться о причине смерти из-за поздних трупных изменений и воздействий на труп зубов животных. Признаков общего переохлаждения организма не обнаружено, смерть Фурсова от воздействия низких температур наступить не могла; колото-резаные ранения и резаная рана на трупе могли быть причинены одним предметом; все повреждения образовались незадолго до наступления смерти.

Свидетель Фатина показала, что вечером она встретилась с Чудовым и они гуляли по улице. Когда они шли вместе по пешеходной дорожке от магазина «Север», то Чудов показал ей на овраг в районе жилого дома. При этом сообщил ей, что в овраге в лесочке лежит труп мужчины и предложил показать ей этот труп, но она отказалась. Чудов рассказал ей, что убил мужчину, которого зарезал ножом, а труп закопал в снегу. Место убийства Фурсова и маршрут своего движения с Чудовым свидетель Фатина указала при проверке её показаний на месте происшествия, как это видно из соответствующего протокола этого следственного действия, содержание которого Фатина подтвердила в судебном заседании.

Что касается вопроса о направленности умысла подсудимого Чудова на убийство Фурсова, судья разрешил его, исходя из совокупности всех обстоятельств содеянного этим подсудимым, при которых Чудов из неприязни, возникшей у него в ссоре с Фурсовым, нанёс несколько ударов ножом по голове и телу потерпевшего. С целью убийства Чудов, желая лишить Фурсова жизни, перерезал ему ножом горло, чем причинил смерть, наступившую на месте происшествия. Именно эти обстоятельства содеянного свидетельствуют о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Фурсова и желал её наступления.

Чудов каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а выявляет черты эмоционально-волевой неустойчивости в рамках личностных особенностей, не достигающие уровня расстройства личности. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Анализ и обобщение индивидуально-психологических качеств подсудимых, а также психологический анализ материалов уголовного дела даёт основание полагать, что лидерские тенденции наиболее выражены и равны по силе у Пронина и Чудова. У Якимова выраженных лидерских качеств не выявляется, однако ему присущи сильные личностные качества и в силу этого ему присуща определённая самостоятельность в поведении.

Пронин каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а выявляет черты эмоционально-волевой неустойчивости на органически неполноценном фоне. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Якимов хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Рассмотрев дело по существу, суд приговорил Чудова, признав его виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «ж» части 2 статьи 105; части 1 статьи 105 УК РФ, к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; приговорил Пронина, признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; приговорил Якимова, признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 316 УК РФ к лишению свободы условно с испытательным сроком, в течение которого он должен своим поведением доказать своё исправление с возложением на него определенных законом обязанностей. Приговор военного суда в отношении Чудова, осуждённого по части 1 статьи 307 УК РФ за заведомо ложное показание к штрафу, постановлено исполнять самостоятельно. Приговор суда вступил в законную силу.

* * *

Судья установил, указав в приговоре[21], что Холин совершил убийство своего старшего брата при следующих обстоятельствах. Братья Холины после смерти своих родственников — бабушки и отца проживали вдвоём в городской квартире. Проживая совместно, Холины не работали и распивали спиртные напитки, во время чего ссорились между собой в силу сложившихся между ними личных неприязненных отношений по поводу невозможности совместного проживания. Вечером в середине июля братья в этой квартире распивали спиртные напитки, в ходе чего между ними возникла ссора по поводу того, что один стал выгонять другого из квартиры. В этой ссоре, на почве уже сложившихся личных неприязненных отношений Холин решил совершить убийство своего брата. С этой целью он, взяв нож со стола на кухне, где они в это время находились и распивали спиртные напитки, испытывая при этом злость к брату, умышленно ударил потерпевшего ножом в грудную клетку, то есть жизненно важный орган и причинил тем самым брату смерть, наступившую на месте происшествия. Совершив убийство, Холин с целью сокрытия трупа и следов преступления, расчленил труп убитого с помощью ножа и топора. Верхнюю часть трупа он в мешке вынес из квартиры и выбросил в мусорный ящик, расположенный в квартале за магазином «Пальмира». Нижнюю часть трупа Холин оставил в квартире и хранил в холодильнике, а затем вынес из квартиры и выбросил.

Подсудимый Холин, отрицая корыстные побуждения, виновным себя в убийстве брата в ссоре из личных неприязненных отношений — признал и раскаялся в содеянном. При этом подсудимый показал, что он проживал вместе со своим родным братом в квартире их покойной бабушки, расположенной в городе Китой. Они не работали и часто ссорились между собой, иногда дрались по причине невозможности совместного проживания в одной квартире, из которой поэтому брат его выгонял, а он не желал уходить. Одну квартиру, также оставшуюся им в наследство, к тому времени они уже совместно с братом продали через агентство недвижимости, а вырученные деньги разделили и потратили. Затем его брат инициировал продажу квартиры, в которой они совместно проживали, через то же агентство, куда брат отнёс документы, несколько раз брал в агентстве деньги по 2–3 тысячи рублей. Брат, имевший просроченный паспорт, оформлял наследство на него с целью продажи квартиры. Далее Холин показал, что в этой квартире 1 апреля при совместном распитии спиртных напитков в ссоре с братом из личной неприязни он ударил потерпевшего по голове бутылкой, которая от удара разбилась. В середине июля, как пояснил Холин, вечером при распитии спиртных напитков на кухне между ними вновь возникла ссора на почве личных неприязненных отношений. В ходе ссоры брат схватил его за горло, а он схватил кухонный нож со стола и ударил потерпевшего в грудь. Примерно через 10 минут брат умер у него «на глазах». Он решил избавиться от трупа, который частями выкинуть в мусорные баки. С этой целью он в ванной комнате расчленил труп с помощью ножа и топора. Затем он упаковал части трупа в мешки. Нижнюю часть трупа из ванны он поместил в холодильник, а верхнюю часть вынес из квартиры и выбросил в мусорный бак за магазином «Пальмира». Туда же он выбросил одежду с трупа и нож, которым совершил убийство, а потом выкинул и нижнюю часть трупа, которую он хранил в холодильнике.

В мусорном ящике, расположенном за торговым центром «Пальмира» в квартале города Китой, среди бытовых отходов обнаружена часть трупа в виде нижних конечностей и таза без какой-либо одежды. Ноги опутаны электрическим проводом. Фрагмент трупа представлен нижними конечностями и костями таза. Расчленение произведено на уровне 4 поясничного позвонка. Ногти в ногтевых ложах отсутствуют.

Установить причину смерти не представилось возможным в виду расчленения трупа и гнилостных изменений. При судебно-химическом исследовании мочевого пузыря от трупа расчленённого мужчины обнаружены алколоиды опия (морфин, кодеин), что может свидетельствовать о том, что незадолго до смерти потерпевший употреблял наркотические вещества опиумного ряда. Учитывая выраженность трупных явлений (гнилостные изменения трупа) давность наступления смерти примерно 1–1,5 месяца тому назад, считая от момента исследования трупа. При судебно-химическом исследовании скелетной мышцы от трупа обнаружен этиловый спирт. Эксперт Кудинов разъяснил и дополнил данное им заключение в том, что смерть потерпевшего могла наступить в середине июля при изложенных подсудимым обстоятельствах; возраст человека по исследованной им части трупа соответствует 45 годам; при судебно-химическом исследовании выявлено как алкогольное, так и наркотическое опьянение потерпевшего; судя по отслоению ногтей на пальцах ног, исследованная им часть трупа находилась в воде или во влажной среде. По этому поводу подсудимый суду пояснил, что эта часть тела расчленённого им трупа находилась в ванне около суток, а затем в двух мешках из-под сахара и картофеля в упакованном и перевязанном виде длительное время хранилась в холодильнике.

Эксперт Кудинов уточнил, что указанные подсудимым обстоятельства явились причиной отслоения ногтей на пальцах ног.

Возраст человека, которому принадлежала изъятая от трупа расчленённого мужчины бедренная кость 40–50 лет. Рост человека 157–162 см. По этому поводу подсудимый суду пояснил, что его брат был 45 лет и около 162 см в росте. Его рост равняется 159 см.

На 4-м поясничном позвонке от нижней части туловища трупа мужчины имеется 4 поверхностных рубленых повреждения. Все повреждения поверхностные, носят рубящий характер и причинены 4-х кратным воздействием рубящего предмета — топора.

Свидетель Казанцев показал, что с ним по соседству в квартире № 6 проживали два брата, один из которых как-то летом не пускал в квартиру другого — младшего. Из этой квартиры ночью в июле он слышал стуки. После этого он видел следы мазков крови в подъезде из этой квартиры, а в середине августа, когда он выносил мусор, в мусорных ящиках нашли часть человеческого тела. Стало известно, что сосед убил и расчленил своего брата, с которым проживал в этой квартире.

В квартире Холиных, то есть на месте происшествия обнаружены и изъяты вещественные доказательства. На кухонном топорике обнаружены следы крови человека. Эта кровь могла произойти от трупа мужчины, нижняя часть тела которого обнаружена в мусорном ящике. На полотенце, простыне, пододеяльнике, женском плаще, плащ-палатке, молотке с места происшествия обнаружена кровь человека, происхождение которой от того же мужчины не исключается. В пятнах на куртке и пододеяльнике обнаружены следы крови. На фрагменте обшивки дивана с места происшествия обнаружена кровь человека, происхождение которой от потерпевшего не исключается. Исключить происхождение этой же крови от подсудимого не представляется возможным. В содержимом грязи между половыми досками комнаты № 1, грязи с пола комнаты № 2, щётке, магнитной резине обнаружена кровь человека, происхождение которой возможно как от потерпевшего, так и подсудимого. В одном пятне на магнитной резине обнаружено одновременное присутствие крови человека и рогатого скота. В смыве из-под ванны, на лопате, полиэтилене обнаружены следы крови. При определении групповой принадлежности бедренной кости трупа мужчины, нижняя часть тела которого обнаружена в мусорном ящике, выявлена группа крови брата Холина, который являлся донором областной станции переливания крови, что подтвердила эксперт Исаева, разъяснив данные ею заключения. Кроме того, эксперт уточнила, что при исследовании она не могла исключить происхождение крови от подсудимого в обнаруженной крови от потерпевшего, поскольку кровь потерпевшего и подсудимого схожа и принадлежит родным братьям.

По этому поводу подсудимый с исследованными в судебном заседании экспертными заключениями согласился и подтвердил их результаты, оценивая которые, судья нашёл эти заключения обоснованными и достоверными. С учётом этих объективных исследований и собранных по делу доказательств, судья посчитал подтверждённым и доказанным принадлежность обнаруженной в мусорном ящике, расположенном в квартале города Китой за магазином «Пальмира», нижней части тела с ногами расчленённого трупа мужчины, убийство которого при изложенных выше обстоятельствах с последующим расчленением трупа инкриминируется подсудимому.

Сотрудники милиции Разин и Молотов показали, что в силу своих служебных обязанностей они работали по факту причинения телесных повреждений 1 апреля и выяснили, что при совместном распитии спиртных напитков в квартире в ссоре Холин ударил своего родного брата по голове бутылкой, которая при этом разбилась. Ссора произошла на почве личных отношений, сложившихся между братьями при совместном проживании в одной квартире. В возбуждении уголовного дела в отношении Холина было отказано в связи с отсутствием письменного заявления от потерпевшего.

Риэлторы агентства недвижимости Костин и Горин показали, что Горин занимался продажей квартиры братьев Холиных № 2, а Костин занимался продажей квартиры № 6. Между братьями никаких ссор по поводу квартир не было, они действовали совместно и согласованно. Братья получили деньги от продажи первой квартиры и уже авансом получали деньги за вторую квартиру, где они совместно проживали. По мнению риэлтора Костина, Холин материальную выгоду от убийства брата не имел, поскольку именно брат занимался оформлением квартиры на подсудимого и сделка в связи со смертью брата не состоялась.

Свидетели Холина и Носова показали, что личные отношения между братьями в состоянии алкогольного опьянения становились конфликтными, они ссорились между собой, могли подраться. При этом зачинщиком был подсудимый, который мог схватиться за нож, топор. Он обижал при жизни и своего отца, которому резал ножом руки. Поэтому, как считает свидетель Холина, мотивом убийства явилась личная неприязнь к брату в ссоре при совместном распитии спиртных напитков.

Судья исключил возможность самооговора, поскольку для этого отсутствовали какие-либо основания или причины. Более того, показания как подсудимого в отношении себя, так и указанных выше свидетелей подтверждены объективными доказательствами, сомневаться в которых нет оснований. В результате судебной проверки собранных по делу доказательств бесспорно установлено, что никто иной, а именно Холин зарезал своего брата при изложенных выше обстоятельствах и расчленил труп. Что касается версии подсудимого о совершении убийства в состоянии необходимой обороны или при превышении её пределов, то судья пришёл к выводу о несостоятельности такой версии защиты от обвинения. При этом судья исходил из всех обстоятельств дела и поведения братьев, то есть участников конфликта в ссоре, в которой злость из личных неприязненных отношений побудила в подсудимом решимость на убийство своего брата. Это своё намерение Холин реализовал с помощью ножа, умышленно нанеся смертельный для жертвы ножевой удар в область сердца. Проследив скорое наступление смерти потерпевшего, Холин расчленил труп. Эти обстоятельства свидетельствуют о целенаправленных, хладнокровных и расчётливых действиях подсудимого в достижении поставленной перед собой цели убийства потерпевшего, мотивированной личной неприязнью к этому человеку. Эти обстоятельства содеянного исключают, по мнению судьи, совершение им убийства в состоянии необходимой обороны или при превышении её пределов в связи с отсутствием таковой.

Таким образом, оценив исследованные доказательства в совокупности, судья нашёл виновность подсудимого в содеянном — доказанной. С учётом всех изложенных данных, содеянное подсудимым подлежало правильной квалификации по части 1 статьи 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При решении вопроса о направленности умысла подсудимого на убийство своего брата, судья исходил из совокупности всех обстоятельств содеянного им, при которых Холин в ссоре с братом при совместном распитии спиртных напитков со злости из личных неприязненных отношений ударил ножом потерпевшего в область сердца, то есть жизненно важный орган и зарезал таким способом, причинив потерпевшему несовместимые с жизнью телесные повреждения, от которых потерпевший скончался. Убедившись в смерти брата, Холин с помощью ножа и топора расчленил его труп и выбросил по частям в разное время в мусорный ящик, куда также выбросил одежду убитого и нож. Именно эти обстоятельства содеянного прямо свидетельствовали о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти своего брата и желал её наступления.

Вместе с тем, подлежал исключению из обвинения, предъявленного Холину квалифицирующий признак убийства «из корыстных побуждений», предусмотренный пунктом «з» части 2 статьи 105 УК РФ с учётом позиции государственного обвинителя, отказавшейся от обвинения в этой части, поскольку корыстные побуждения в действиях Холина, направленных на убийство потерпевшего — отсутствовали, что вытекает из материалов дела и результатов судебного разбирательства.

Холин страдает органическим расстройством личности в связи со смешанными заболеваниями (травмы, интоксикации). В период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, он не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства, а находился в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Холин в момент правонарушения не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение, поскольку его эмоциональное возбуждение возникло на фоне алкогольного опьянения, в то время как физиологический аффект и состояния, приравненные к нему, возникают на основе естественных нейродинамических процессов. Комиссионное заключение экспертов соответствовало материалам дела и данным о личности подсудимого, поэтому судья пришёл к выводу о вменяемости Холина в отношении инкриминируемого ему деяния, в связи с чем, он подлежал уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания судья учёл все обстоятельства, при которых совершено преступление, тяжесть и общественную опасность содеянного; характеризующие данные о личности Холина, в основном — отрицательные и его отношение к содеянному; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих. Судья принял во внимание признание Холиным своей вины и его раскаяние в содеянном, совершение преступления им впервые и посчитал это обстоятельствами, смягчающими наказание.

Суд признал Холина виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 УК РФ, и назначил ему наказание в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии строгого режима. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Глава X

Золото

В религиозно-философском понимании совесть обычно трактуется как способность человека различать добро и зло, как внутренний голос, говорящий нам о нравственной правде, о высших ценностях, о нашем достоинстве. Человек не просто «имеет совесть», но «сам есть совесть». Совесть действует сверхразумно как нравственная интуиция: «существование совести не совместимо с последовательным рационализмом, ибо её духовная реальность ограничивает претензии разума на абсолютизм, а рационализма — на право быть исчерпывающей философской позицией». В христианстве совесть — дар Божий для свидетельства Высшей правды; совесть — самое тайное и святое святых человека, где он пребывает наедине с Богом, чей голос звучит в глубине его души; через совесть дивным образом исполняется закон любви к Богу и ближнему. Нередко говорят, что она не ошибается, а её действие ограничивается или извращается ошибками разума, неверной направленностью воли, неведением, невниманием к высшим ценностям, пристрастиями к земному, самоутверждением или разладом психики человека. Искажения есть, но верно и другое: совесть не безгрешна и нуждается в очищении и развитии в духе смирения и открытости Богу и Евангелию. Человек должен всегда поступать по совести, отдавая себе отчёт в её возможности ошибиться, и должен трудиться, чтобы в голосе совести всё яснее звучал голос свыше. Совесть может омертветь, если человек не раз отвергал её и поступал вопреки. Голос совести может вступить в конфликт также и с требованиями, провозглашаемыми от имени Церкви. В таком случае долг христианина — следовать голосу совести, а не церковного авторитета. В жизни святых это, в конечном счёте, служило благу Церкви.

Русское — славянское слово «совесть» происходит от славянского слова «ведать», а по-русски «знать». Имея совесть, человек призван познавать — «ведать» волю Божию. Первый способ познания естественный — посредством своего внутреннего существа (психологический). Второй — сверхестественный или внешний, посредством откровения или положительных заповедей, записанных пророками и апостолами (исторический). Естественный способ реализуется человеком через писаные им законы для общественной жизни и воспитания в каждом человеке нравственной свободы. О существовании в человеке естественного нравственного закона — непосредственно говорит каждому совесть. Имея отношение к внутренней жизни человека, совесть проявляется через свои психические свойства в виде познания, чувства и воли. Совесть есть «голос» (как обыкновенно выражаются), возникающий из своеобразного сочетания всех трёх психических способностей, из отношения самосознания человека к его самоопределению и самодеятельности. Это естественный голос, слышимый в самой природе человека (не откровенный голос). Совесть есть нечто первобытное, врождённое человеку, а не производное, навязанное ему. Она всегда свидетельствует о богоподобии человека и необходимости исполнения заповедей Божиих. Не человек владеет совестью, а совесть владеет человеком. Совесть бывает законодательной (масштаб, в котором мы измеряем свои действия) и судящей (результат этого измерения), а последняя — наказующей или награждающей. Совесть находится в тесной связи со всем состоянием человеческой души, в зависимости от её естественного и нравственного развития, от образования, образа жизни и вообще истории. Развитие и совершенствование совести зависит от образования ума и усовершенствования воли. Строгая правдивость, в частности, любовь к истине и согласование практических действий с теоретическим познанием — вот главное основание ясности, остроты и живости совести, одним словом — совестливости. А склонность ко лжи и готовность действовать несогласно со своими убеждениями — вот главная причина помрачения, притупления, искажения совести. Содержание совести не у всех одинаково. Голос совести может быть истинным или неистинным, и то, и другое в различной степени. Истинность или ошибочность, уверенность или сомнительность, уверенность или вероятность — вот свойства совести законодательной. Судящая совесть может быть спокойной или беспокойной, мирной или тревожной, утешительной или мучительной. Последнее свойство присуще сожжённым в совести. По силе или энергии совесть называют решительной или скрупулезной (мнительной). Под влиянием страстей и шума мира человек часто недослышит совесть, которая становится оглушённой. Если голос совести часто заглушается, то он становится всё тише; совесть, так сказать, болеет или вымирает. Этот процесс оканчивается смертью совести, то есть состоянием бессовестности. Каждый человек имеет совесть только для себя. Поэтому человек должен остерегаться возвышать свою совесть на степень закона для других и таким образом причинять ущерб свободе совести. Человек должен со вниманием и пощадой относиться как к своей собственной совести, так и к совести других людей.

Наряду с изложенным исторически традиционным для России пониманием совести, в символе-понятии Русской идеи имеется и такая национальная самохарактеристика, как: «Никем не мучимые, но сами себя мучат». Некоторое объяснение этому национальному явлению в жизни человека дано известным государственным деятелем XIX века Михаилом Михайловичем Сперанским (1772–1839), утверждавшим, что «везде и во всём человек хочет быть Богом». Общественная жизнь есть ограничение человеческих притязаний на «естественную», абсолютную свободу. Общественный порядок есть своего рода равновесие между правами и обязанностями как сословий, так и отдельных граждан. Страстное желание обладать золотом и властью над себе подобными нарушает равновесие не в пользу человека, самого себя тем самым мучимого.

Судья установил, что Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов в целях завладения имуществом в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, совершили разбой, а также незаконные перевозку и хранение драгоценных металлов при указанных в приговоре обстоятельствах[22].

Так, в мае Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов из корыстных побуждений по предложению Родина договорились между собой о совместном совершении вооружённого разбойного нападения в целях хищения промышленного золота в особо крупном размере. С этой целью Родин сообщил Костенко, Аронову, Афонину и Попову о золотопромышленной кассе, где он работал охранником, о наличии и месте хранения промышленного золота, а также о режиме работы охраняемого объекта, количестве и вооружённости охранников. С той же целью Родин в арендованной им и Костенко квартире приготовил два обреза ружей и маски с прорезями для глаз.

Осуществляя задуманное, 2 июня Родин, Костенко, Афонин и Попов собрались у Аронова на даче, откуда все вместе на автомашине Афонина и под его управлением, погрузив спортивные сумки с оружием, масками, перчатками и сменной одеждой выехали для совершения разбойного нападения. Прибыв в район золотопромышленной кассы, Родин показал расположение этого объекта и нарисовал схему помещений внутри, в том числе место нахождения сейфов с золотом и охранников. При этом, расположившись в лесном массиве в стороне от здания, по предложению Родина распределили между собой роли, Родин и Попов изготовили лестницу для проникновения через забор. Реализуя совместный план действий, около 22 часов 3 июня Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов, переодевшись, надели на себя перчатки и маски, взяли с собой верёвку и ленту «скотч» для связывания охранников. Родин и Костенко вооружились обрезами ружей, Попов — обрезом ружья «ТОЗ», Афонин — пневматическим пистолетом, Аронов — дубинкой. Около 23 часов тех же суток Родин, приставив к забору лестницу, поднялся наверх и кусачками перерезал колючую проволоку, натянутую поверх забора. После чего разбойники по лестнице проникли через забор на территорию золотопромышленной кассы, где стали ждать, когда откроется входная дверь.

Около 2 часов 4 июня охранник Пузанов, выйдя из помещения во двор, оставил дверь открытой. Воспользовавшись этим, Родин и Аронов ворвались в комнату, где находился начальник участка Костин, а Костенко и Попов — в комнату охранников, где спали Сергеев, Стоценко и Полушкин. При этом Родин, схватив при входе оставленное здесь охранниками охотничье ружье, использовал его при нападении в качестве оружия. Афонин, применяя насилие, рукояткой своего пистолета нанес Пузанову удар по спине, причинив не повлекшие расстройства здоровья телесные повреждения в виде кровоподтёков, мелких ссадин и царапины мягких тканей спины. После этого Афонин, угрожая пистолетом, то есть применением оружия, провёл Пузанова в комнату охранников, где Костенко и Попов, применяя насилие, рывком сбросили с кроватей Полушкина, Стоценко и Сергеева на пол, уложив лицом вниз, угрожая расправой. Действуя одновременно с ними, Родин ружьём, а Аронов дубинкой, применяя насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, совместно избили Костина, оказавшего сопротивление, которому нанесли множественные удары по лицу и телу, причинив лёгкий вред здоровью в виде множественных кровоподтеков и ссадин мягких тканей лица, головы, ушибов правой голени и правого коленного сустава. Родин и Аронов, угрожая применением оружия, перетащили Костина в комнату, где находились Стоценко, Полушкин, Сергеев и Пузанов, которым Костенко связал руки верёвкой. При этом Родин, Попов и Афонин наставили на потерпевших оружие, держа его в руках, угрожая убийством, то есть насилием, опасным для их жизни и здоровья. После этого Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов перетащили Костина, Стоценко, Полушкина, Сергеева и Пузанова, волоча их по полу, в комнату доводки золота, где Костенко, Попов и Афонин связали им ноги принесёнными с собой скотчем и верёвками.

Своими совместными действиями Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов причинили телесные повреждения: Сергееву в виде сотрясения головного мозга, ушибов грудной клетки, ушибленных ран губ, множественных кровоподтёков лица, туловища и левого плеча, повлекшие лёгкий вред здоровью; Костину в виде множественных кровоподтёков и ссадин мягких тканей лица, головы, ушибов правой голени и правого коленного сустава, повлекших лёгкий вред здоровью; Пузанову в виде кровоподтёков, мелких ссадин и царапин мягких тканей спины, не повлекших расстройства здоровья.

Родин требовал от охранника Сергеева указать место отключения сигнализации. Не получив ответа, Родин, применяя насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, избил Сергеева, которому нанёс множественные удары по телу, голове, лицу имеющимся оружием, руками и ногами, причинив лёгкий вред здоровью в виде сотрясения головного мозга, ушибов грудной клетки, ушибленных ран губ, множественных кровоподтёков лица, туловища и левого плеча.

Родин нашёл ключи, которыми открыл помещение кассы, куда проник вместе с Костенко, Ароновым, Афониным и Поповым. Из сейфов они похитили промышленное золото, находившееся в мешочках и металлических контейнерах в количестве 80 кг, причинив ущерб в особо крупном размере.

Похищенное золото Родин, Костенко, Аронов, Афонин и Попов группой лиц по предварительному сговору перенесли в автомашину Афонина, на которой 4 июня они незаконно, не имея на то специального разрешения (лицензии), в нарушение правил, установленных 15 статьёй 4 главы Закона РФ «О драгоценных металлах и камнях», перевезли, совершив тем самым незаконный оборот драгоценных металлов, с участка Зэт в лесной массив, где закопали в землю и так хранили до 5 июня.

Подсудимые, кроме Костенко, виновными себя в разбойном нападении и незаконном обороте драгоценных металлов признали, отрицая бандитизм и организованную группу.

При этом Родин показал, что в феврале он с Костенко прибыл на заработки и занимался поиском работы. В мае Аронов предложил ему поехать отдохнуть в посёлок на автомобиле Афонина, который они совместно отремонтировали для этого. 2 июня он, Аронов, Афонин и Попов выехали из города в направлении посёлка, но по дороге машина сломалась. Остановились на лесной поляне вблизи участка Зэт. Там он показал Аронову, Афонину и Попову золотопромышленную кассу, где работал. При этом предложил похитить оттуда золото, на что все согласились. По лестнице он поднялся и перекусил проволоку. За ним во двор перелезли остальные и около 3-х часов они ждали, пока откроется дверь. Около 2-х часов ночи во двор вышел охранник, на которого напал Афонин, а он заскочил в помещение, где вооружился карабином и выбил плечом дверь в комнату Костина, с которым у него завязалась драка. В это же время Аронов и Попов ворвались в комнату охранников, которых положили на пол. Связав 4-х охранников и Костина, они перетащили их в доводочную комнату и оставили под наблюдением Афонина. Охранника Сергеева он ударил несколько раз кулаком по голове, чтобы узнать, как отключается охранная сигнализация. В комнате Костина он нашёл связку ключей, которыми открыл помещение кассы. Из двух сейфов они похитили всё золото, которое находилось в мешках, банках и перенесли в машину Афонина. По дороге прорвалось дно сумки, которую несли он и Попов, выпал один мешок и золото просыпалось. Аронов вернулся и помог им донести золото в машину, на которой они сразу поехали. В пути следования они сняли с себя маски, перчатки, камуфляж, которые с моста сбросили в реку. Золото решили спрятать в лесу, поэтому он и Попов с похищенным золотом вышли из машины, а Афонин и Аронов уехали. Он и Попов перетащили золото в ложбину ручья, где спрятали, обложив камнями. Намеревались вернуться за золотом, когда всё утрясётся.

Эти показания подсудимого Родина в судебном заседании подтвердили подсудимые Аронов, Афонин и Попов, изложив в суде по существу одни и те же обстоятельства совершённых ими преступлений.

При этом Аронов уточнил, что лично он использовал при нападении палку; маску с прорезями для глаз он сделал себе сам на поляне ножом; он перенёс в автомашину две банки с золотом.

Афонин уточнил, что он перенёс два мешка с золотом в автомашину. Когда за ручьём с золотом ушли в лес, он и Аронов вымели салон автомобиля от золота, которое рассыпалось при движении.

Попов уточнил, что он вынес сумку-рюкзак с мешками и банкой, наполненными золотом; маску из черной шапочки с прорезями для глаз он сделал сам перед нападением.

Подсудимый Костенко виновным себя не признал и показал, что о нападении на золотопромышленную кассу, в котором он участия не принимал, ему стало известно в милиции 5 июня. С 3 на 4 июня он был один и находился в квартире, где проживал у Родина, которого он не видел с 12 часов 2 июня.

Выслушав подсудимых, допросив потерпевших и свидетелей, исследовав материалы уголовного дела, судья пришёл к выводу о виновности Родина, Костенко, Аронова, Афонина и Попова в совершении инкриминируемых каждому из них преступлений, а именно в разбое и незаконном обороте драгоценных металлов.

Так, из оглашённых в судебном заседании показаний подсудимых, данных Родиным, Ароновым, Афониным и Поповым при производстве предварительного расследования, вытекают установленные судом обстоятельства вооружённого разбойного нападения на золотопромышленную кассу в ночь на 4 июня и завладения промышленным золотом в особо крупном размере.

Как показал Родин, с апреля по сентябрь он работал охранником, однако с ним не рассчитались, поэтому в феврале он вернулся в город с целью хищения промышленного золота, зная расположение золотопромышленной кассы, систему охраны, место и условия хранения золота. Примерно в апреле он предложил своим друзьям — Аронову, Афонину и Попову совершить разбойное нападение, на что те согласились. Для этого он составил план участка и рассказал им подробности совместного завладения золотом, изготовил маски с прорезями для глаз и оружие из металлических трубок и деревянных прикладов, приготовил скотч и верёвки, пневматический пистолет, рюкзак и спортивную сумку. На автомашине Афонина они прибыли на участок и остановились в лесу, где он изготовил лестницу. В ночь с 3 на 4 июня они перелезли по лестнице через забор, перекусив кусачками колючую проволоку наверху, стали ждать. Каждый из них был в маске, он был с пистолетом, а другие — с самодельным оружием и с палкой. Когда один из охранников вышел из здания, открыв входную дверь, они проникли внутрь, где положили на пол охранников и заведующего, сломив сопротивление последнего, с троими из которых он ранее работал, связав им руки верёвками, а рот и ноги заклеили скотчем. При этом для устрашения они использовали, наряду со своим оружием, стоявшее у входа внутри ружьё. Открыв помещение кассы ключами, взятыми им со стола, из двух сейфов они похитили 3 металлических контейнера и 6 мешков с золотом, сложив в спортивную сумку. По дороге к машине один мешок порвался и золото рассыпалось. На обратном пути с моста они выбросили в реку пистолет и маски. За ручьём они вышли из машины, забрав с собой золото и самодельное оружие. В стороне от дороги в лесу они закопали в землю золото. Вернувшись домой, он был задержан сотрудниками милиции, которым он рассказал о случившемся и выдал похищенное золото.

Кроме того, Родин утверждал, что для нападения на золотопромышленную кассу в целях завладения золотом он привлек своего друга Костенко, после чего они вместе приехали и проживали вдвоём в арендованной квартире.

Наряду с ранее данными показаниями, Родин последовательно их уточнил и показал, что лестницу он изготовил вместе с Поповым. При нападении они были в масках и перчатках, он и Попов были вооружены обрезами ружей, а Костенко и Афонин — пистолетами, у Аронова была палка, срубленная в лесу. Когда около 2-х часов ночи открылась входная дверь, он первым ворвался в помещение и завладел ружьём, стоявшим у входа. С Ароновым он выбил дверь в комнату Костина, оказавшего сопротивление, которое они подавили силой. При этом он указал Костенко комнату, где находились охранники, которых Костенко, Попов и Афонин положили на пол лицом вниз. С Костенко он связал охранников и надел им на голову наволочки. Костина он связал ремнём от ружья. Всех они перетащили в доводочную комнату и уложили лицом вниз. Вскрыв ключами кассу, впятером они вытащили из сейфов 3 контейнера и мешки с золотом. Он лично вынес 2 контейнера с золотом и помог Костенко нести сумку с мешками с золотом до машины. На бегу из сумки выпал один мешок и порвался. Золото ещё высыпалось в машине, потому что Афонин двигался с большой скоростью. Переоделись в машине и одежду выбросили с моста в реку. В районе ручья он, Костенко и Попов вышли из машины, чтобы спрятать золото в лесу. В стороне от дороги они лопатой выкопали яму и закопали золото. В город они вернулись пешком по лесу. По пути они избавились от оружия, спрятав под мох.

Как показал Аронов, в мае Родин предложил сначала ему, потом Афонину, а затем и Попову совершить нападение на золотопромышленную кассу, где Родин ранее работал охранником и завладеть золотом, на что они согласились. С этой целью отремонтировали автомашину Афонина совместно. 2 июня он, Родин, Костенко, Попов и Афонин на автомашине последнего выехали на разбой, взяв с собой оружие и сменную одежду. Родин показал дорогу. Переодевшись и взяв оружие, в масках около 23 часов они направились к золотопромышленной кассе. Родин и Попов были с обрезами ружей, а Костенко и Афонин — с пистолетами. Все перелезли через забор по лестнице и стали ожидать за углом, когда кто-нибудь выйдет. Около 2-х часов ночи вышел и направился в туалет охранник, которого остался поджидать Афонин, а он и Родин забежали в комнату начальника участка, Костенко и Попов — к охранникам. Родин отобрал у Костина карабин, нанеся несколько ударов. Найдя ключи, открыли кассу и из сейфов все вместе похитили золото, которое находилось в мешках и контейнерах. Он взял два контейнера и два мешка с золотом, Афонин — мешок, Родин, Костенкео и Попов несли мешки и контейнеры с золотом, которое по дороге к машине они просыпали. Когда все собрались в машине, то сразу поехали. По пути они остановились на мосту реки, в которую сбросили одежду, маски и обрез ружья. В машине рассыпалось золото и они чистили салон щёткой на ходу. По дороге Родин, Костенко и Попов, забрав с собой золото, с оружием вышли из машины, а он и Афонин поехали дальше в город, где были задержаны сотрудниками милиции.

Как показал Афонин, в мае Родин в присутствии Аронова и Костенко предложил ему «подзаработать» и он согласился. Афонин привёл обстоятельства преступления так, как они изложены Ароновым.

Как показал Попов, в конце мая Аронов предложил ему заработать денег, он сразу согласился. Попов привёл обстоятельства преступления так, как они изложены Ароновым и Афониным.

Эти же обстоятельства содеянного подсудимые Аронов и Попов сообщили на месте происшествия при проверке их показаний.

Анализ приведённых показаний, данных подсудимыми в ходе предварительного расследования в совокупности с другими, также исследованными в судебном заседании доказательствами, с учётом их последовательности, отсутствия оснований для самооговора и оговора друг друга, в том числе Костенко, проведения этих следственных действий с соблюдением конституционных прав и требований уголовно-процессуального закона, позволили судье признать их допустимыми и достоверными.

Эти показания использованы органами следствия при доказывании обстоятельств совершения преступления, формулировании обвинения и квалификации содеянного. И именно эти показания, как доказательства, исключают возможность признания судом этой группы лиц, как устойчивой и организованной, что влечёт оправдание подсудимых по статье 209 УК РФ за отсутствием состава этого преступления и переквалификацию их действий с организованной группы на группу лиц по предварительному сговору. Поскольку только о такой группе лиц, совершивших преступление по предварительному сговору между собой, можно сделать вывод из показаний подсудимых, предложенных суду стороной обвинения. При этом следует признать, что версия органов предварительного следствия о бандитизме основана на предположении.

Что касается изменения в судебном заседании подсудимыми своих показаний, в частности, в пользу Костенко, то это обстоятельство судом расценено критически, как ложное, поскольку не вытекает из материалов дела и опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами.

Установленные судом обстоятельства содеянного подсудимыми, наряду с приведёнными выше фактическими данными, подтверждены совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевший Костин показал, что он, Стоценко, Полушкин, Сергеев и Пузанов работали и проживали в помещении золотопромышленной кассы на участке Зэт. В ночь с 3 на 4 июня он находился в своей комнате, а остальные спали в комнате отдыха. Он проснулся от сильного удара по голове и увидел стоящих у его кровати двух мужчин в камуфлированной одежде и в масках с оружием в руках. Он оказал сопротивление и отбивался ногами от нападавших, наносивших ему удары кулаками, ногами и палкой по лицу и телу. Он вырвался и забежал в комнату отдыха, где увидел лежащих на полу лицом вниз работников. В комнате, кроме двух напавших на него мужчин, находились еще трое мужчин в камуфляжных костюмах с масками на лицах. У двоих из них в руках были пистолеты, направленные на него. Родин, первым напавший на него, как он узнал его в ходе нападения — как бывшего работника, в руках держал карабин — штатное оружие золотопромышленной кассы, до этого висевший у входной двери. У второго в руке была палка. В это время остальные трое стали связывать работников и по очереди вытаскивать из комнаты. Угрожая убийством, его связали верёвкой и залепили ему рот скотчем, а также ремнём от карабина связали ноги. Ему набросили на лицо тряпку и перетащили в доводочную комнату. Через некоторое время они развязались, в помещении находились Стоценко, Сергеев и Полушкин, отсутствовал Пузанов, который звонил в милицию и сообщил о происшествии. Они обнаружили, что дверь кассы открыта, золото в сейфах отсутствует. Оказалось похищенным промышленное золото в 6 специальных мешочках и 3-х металлических контейнерах в количестве 80 кг. В одном сейфе хранилось 6 не завязанных мешочков по 10 кг золота в каждом, остальное похищенное золото находилось в банках в разных количествах. Карабин с патронами находился в коридоре без ремня. Этим же утром 642 грамма похищенного золота, которые он выдал органам следствия, было найдено рассыпанным и собрано недалеко от золотопромышленной кассы.

Кроме Родина, Костин в судебном заседании указал на подсудимых Костенко и Афонина, которых он опознал в суде, как совершивших разбойное нападение.

Потерпевший Стоценко показал, что 3 июня примерно в 22 часа они легли спать в комнате отдыха, а заведующий Костин в своей отдельной комнате. Ночью он проснулся, когда ему в плечо упёрся ствол ружья. Приказали лечь на пол. Он сдвинулся с топчана и упал на пол, где руками закрыл голову сверху. Он увидел, что Сергеева и Полушкина также положили на пол лицом вниз разбойники, на лицах которых были надеты маски. Из комнаты Костина раздался шум, ругань и его крик о помощи. Затем в комнату забежал Костин, а за ним ещё двое разбойников в масках, которые приказали Костину лечь на пол, угрожая убийством оружием. Ему заломили руки за спину, приставив к затылку ствол ружья, связали верёвкой, а лицо обмотали наволочкой. Костина, как и других, связали. Волоком перетащили всех в доводочную комнату, где положили на пол и обмотали ноги скотчем. Сергеева избили, спрашивая, как отключается сигнализация. Было слышно, как открыли дверь кассы и дверцы сейфов с золотом, шаги нескольких человек оттуда. Когда хлопнула калитка, они стали освобождаться от пут. Он развязал Пузанова, который побежал звонить в милицию. Костин обнаружил, что из сейфов в кассе пропало промышленное золото в количестве 80 кг.

Потерпевший Полушкин привёл те же, что и Стоценко, обстоятельства события 3–4 июня, когда ночью он проснулся от рывка, которым его сбросили с топчана на пол, лицом вниз. Напали на каждого из них, Костина избили, угрожали оружием, могли убить. Перетащили волоком по полу, связав верёвкой, натянули на лицо наволочку. Избили Сергеева, требуя отключить сигнализацию. Он слышал, как открыли двери кассы и сейфов, звуки шагов, как хлопнула калитка. Развязавшись, они обнаружили, что из сейфов кассы похищено всё золото в количестве 80 кг.

Потерпевший Сергеев, кроме приведённых в показаниях Костина, Стоценко и Полушкина обстоятельств, о которых Сергеев также рассказал, уточнил, что около 2-х часов ночи его спящего ударили кулаком по лицу и сразу же рывком сбросили, как и других, с топчана на пол, ударили по затылку. Нападавшие были в масках, у одного из них он видел в руках карабин, прикладом которого его голову прижали к полу, когда связывали, угрожали убийством, применением оружия. Связали всех и выволокли в доводочную комнату, набросили на лицо тряпку, залепили рты и обмотали скотчем руки и ноги. Его стали бить, требуя сообщить, как отключается сигнализация. Он ответил, что не знает, тогда ему нанесли множественные удары кулаками и ногой по лицу и телу. В результате нападения из кассы было похищено 80 кг промышленного золота.

Потерпевший Пузанов, кроме приведённых в показаниях Костина, Стоценко, Полушкина и Сергеева обстоятельств, также рассказанных Пузановым, уточнил, что он проснулся около 2-х часов ночи, так как захотел в туалет и вышел из золотопромышленной кассы, открыв входную дверь. У крыльца его ударили сзади пистолетом, натянули ему куртку на голову и силой затащили в комнату отдыха, где бросили на пол лицом вниз, приставив ствол оружия. Когда Костин сопротивлялся, то нападавшие угрожали убить всех. Связав руки за спиной и поставив на колени, перетащили в доводочную комнату его, Стоценко, Полушкина, Сергеева и Костина, замотали всем ноги скотчем. Сергеева избили. После того, как похитили золото, он развязался и позвонил по телефону в милицию, сообщив о преступлении.

Костин добровольно выдал органам следствия 642 грамма промышленного золота.

Родин добровольно выдал органам следствия похищенное промышленное золото, находившееся в спортивной сумке — в 5 мешочках и 2-х металлических контейнерах.

Следователь и понятые в судебном заседании подтвердили сам факт и содержание протокола выемки от 5 июня, при которой Родин добровольно выдал похищенное золото, находившееся в спортивной сумке.

Сотрудники милиции, раскрывшие преступление по «горячим следам», в судебном заседании показали, что при задержании Родин предложил выдать похищенное золото, поскольку опасался, что его перепрячут остававшиеся на свободе соучастники преступления, в связи с чем они незамедлительно в ночное время проследовали по указанию Родина в лесной массив, где в районе сухого ручья в стороне от дороги Родин добровольно выдал похищенное золото, находившееся в спортивной сумке — в 5 мешочках и 2-х металлических контейнерах, которое он выкопал из земли, прикрытой листвой, откинув камень.

Следователь, сотрудники милиции и понятой в судебном заседании показали, что 8 июня Родин добровольно привёл их к месту, расположенному в лесном массиве в районе ручья, в стороне от автомобильной трассы, где Родин добровольно выдал органам следствия 1 кг 744 грамма похищенного промышленного золота в металлическом контейнере, который находился и был спрятан Родиным под слоем дёрна и опавших листьев.

Кроме того, свидетель Бобров в суде пояснил, что он работал по факту недостачи промышленного золота в количестве около 10 кг, похищенного подсудимыми, и установил, что это золото в одном мешочке весом в 10 кг было спрятано Костенко и Родиным в тайнике последнего, то есть скрыто от следствия и суда.

По заключению пробирно — минералогической экспертизы, золото, представленное на экспертизу, характеризуется преимущественно крупными размерами зерен, сравнительно простой формой золотых частиц, высокой пробностью.

Свидетель Батуев показал, что в ночь на 4 июня он дежурил на вахте. Около 3 часов ночи он увидел охранника Пузанова со связанными руками с золотопромышленной кассы. Пузанов позвонил в милицию и сообщил, что совершено разбойное нападение и похищено промышленное золото. Сам он поехал в сторону посёлка и по пути увидел автомашину, двигавшуюся в сторону города, о чём он сообщил в милицию.

Свидетели Жмыхов и Хоботов показали, что утром 4 июня в связи с разбойным нападением и хищением золота, работники осматривали местность, нашли рассыпанное на лесной дороге золото, собрали и передали это золото Костину.

Свидетель Дробов показал, что, получив от дежурного милиции информацию о разбойном нападении, он вместе с другими сотрудниками выдвинулся на трассу для задержания автомашины. С этой целью ими был остановлен микроавтобус под управлением водителя Афонина со спящим пассажиром Ароновым. Документы у Афонина оказались в порядке. При досмотре автомашины ничего подозрительного обнаружено не было. Поскольку автомашина проходила по ориентировке, то Афонин и Аронов были доставлены в милицию.

Свидетель Тресков показал, что в связи с разбойным нападением, он прибыл на место происшествия. В здании золотопромышленной кассы у входной двери он обнаружил и изъял ружьё, закреплённое за Костиным.

Изъятое ружьё является самозарядным ружьем, производства Ижевского машиностроительного завода и относится к охотничьему гладкоствольному огнестрельному оружию, пригодно для стрельбы охотничьими патронами 20 калибра.

Следователь и начальник уголовного розыска в судебном заседании показали, что 16 июня Аронов пожелал выдать органам следствия оружие — обрез ружья, с использованием которого было совершено разбойное нападение на золотопромышленную кассу. С этой целью по предложению Аронова они проследовали по трассе к мосту через реку, где в месте, указанном Ароновым, с помощью магнита они подняли со дна обрез ружья калибра 5,6 мм.

Представленный на исследование обрез, изъятый со дна реки, изготовлен самодельным способом путем укорачивания ствола охотничьей нарезной винтовки «ТОЗ–8», либо карабина «ТОЗ–16» калибра 5,6 мм бокового боя и самодельно изготовленного ложа. В результате укорачивания данное оружие утратило свойства охотничьего оружия, но не утратило свойств нарезного огнестрельного оружия и для стрельбы патронами калибра 5,6 мм пригодно.

На месте происшествия в помещении золотопромышленной кассы обнаружены и изъяты обрывки скотча и верёвок, наволочки, ремень от карабина. В судебном заседании осмотрена лестница, изготовленная Родиным и Поповым, что подсудимые подтвердили при этом.

Свидетель Пикова показала, что она имеет в собственности квартиру, которую в конце февраля она сдала в аренду Родину, проживавшему там со своим другом Костенко.

Судья посчитал приведённые доказательства последовательными, согласующимися между собой и никем, кроме подсудимого Родина, по существу не оспариваемыми, в связи с чем признал их относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности — достаточными для разрешения уголовного дела.

При этом судья исключил возможность оговора Костенко, поскольку для этого отсутствовали какие-либо основания или причины. Показания Родина, Аронова, Афонина и Попова на предварительном следствии, изобличающие Костенко в преступлении оказались подтверждёнными собранными по делу и исследованными в судебном заседании доказательствами, сомневаться в достоверности которых отсутствовали какие-либо основания. В результате судебной проверки алиби Костенко не нашло своего подтверждения. Версия об этом, выдвинутая Костенко в свою защиту — явилась несостоятельной и надуманной им с целью избежать уголовную ответственность за содеянное. Его отрицание с той же целью своего непосредственного участия в разбойном нападении и незаконном обороте похищенного золота, судом расценено критически, как ложное.

Свидетель со стороны защиты Зубов показал, что он видел Костенко в городе в период времени с 22 до 23-х часов 3 июня, когда заходил к Родину, которого дома со слов Костенко не оказалось. Затем Зубов вновь явился в суд и при дополнительном допросе в качестве свидетеля ложное алиби Костенко не подтвердил. Однако после этого Зубов обратился в суд с заявлением, в котором указал, что изменил свои показания в результате давления неизвестных ему сотрудников милиции.

По этому поводу проведена служебная проверка, из заключения которой следует, что факт оказания давления со стороны сотрудников милиции на Зубова с целью изменения показаний не подтвердился. Довод Зубова о незаконном воздействии не соответствует действительности и является попыткой Зубова помочь подсудимому Костенко избежать уголовную ответственность за содеянное.

Следователь суду показала, что когда Костенко явился в милицию на допрос, то заявил ей, что алиби у него нет.

При таких обстоятельствах следует признать, что показания свидетеля Зубова в суде о том, что он видел Костенко в городе в период времени с 22 до 23-х часов 3 июня — являются ложными, поскольку не соответствуют действительности.

Исследовав версию подсудимых о, якобы, незаконном воздействии на них со стороны сотрудников правоохранительных органов с целью получения признательных показаний, суд нашёл такой способ защиты несостоятельным, а эту версию — ложной, исходя из совокупности исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, из заключения судебно-медицинской экспертизы видно, что на флюорограммах органов грудной клетки и контрольных рентгенограммах грудной клетки на имя Родина достоверно переломов ребер не определяется.

Согласно справке из приёмного отделения центральной районной больницы, Родин за медицинской помощью в исследуемый судом период времени не обращался.

По сообщениям начальника изолятора временного содержания, Родин содержался в ИВС с 5 по 17 июня, в журнале медицинского осмотра записи о жалобах Родина на состояние здоровья отсутствуют, заявлений о побоях от Родина не поступало; с жалобами и заявлениями к администрации ИВС Родин не обращался.

Согласно заключению служебной проверки, заявление Родина, Костенко, Афонина, Попова и Аронова о применении к ним незаконного воздействия со стороны сотрудников милиции признано необоснованным, указанные факты противоправных действий сотрудников милиции — не нашли своего объективного подтверждения.

Постановлением заместителя городского прокурора отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению обвиняемого Родина о совершении преступлений, предусмотренных статьями 285 и 286 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления в действиях сотрудников милиции, принимавших личное участие в раскрытии преступления.

В связи с обращением Костенко в прокуратуру с заявлением об избиении сотрудниками милиции, соответствующим постановлением по материалам проверки отказано в возбуждении уголовного дела по статьям 110 и 286 УК РФ на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления.

Как следует из справки начальника изолятора временного содержания, при помещении в ИВС Костенко и его наружном осмотре телесные повреждения не зафиксированы, в период нахождения в ИВС с 5 по 11 июня Костенко за медицинской помощью не обращался.

Оказалась несостоятельной при судебном исследовании приведённых доказательств и версия подсудимых в свою защиту об отсутствии у них заранее подготовленного какого-либо оружия, в связи с чем их показания в этой части в судебном заседании судья признал надуманными.

Таким образом, оценив исследованные доказательства в совокупности, судья нашёл виновность подсудимых в содеянном — доказанной.

Содеянное подсудимыми Родиным, Костенко, Ароновым, Афониным и Поповым суд квалифицировал по пункту «б» части 4 статьи 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, в целях завладения имуществом в особо крупном размере; переквалифицировав при этом действия каждого из подсудимых с организованной группы на группу лиц по предварительному сговору по указанным выше основаниям;

и по пунктам «б, в» части 2 статьи 191 УК РФ, как незаконный оборот драгоценных металлов, а именно незаконные хранение, перевозка драгоценных металлов в любом виде, состоянии, за исключением ювелирных и бытовых изделий и лома таких изделий, совершённые в крупном размере группой лиц по предварительному сговору; переквалифицировав при этом действия каждого из подсудимых с организованной группы на группу лиц по предварительному сговору по тем же основаниям.

Кроме того, в предъявленном органами предварительного следствия каждому из подсудимых обвинении по статьям 162 ч. 4 п. «б»; 191 ч. 2 п. «б, в» УК РФ подлежит снижению стоимость похищенного имущества с учётом установленной экспертным путем пробности похищенного промышленного золота, составившей коэффициент 0,8 химической чистоты золота, а не 0,9, как это инкриминировалось подсудимым.

Вместе с тем, подсудимые органами предварительного следствия обвиняются в бандитизме и действия Родина и Костенко квалифицированы по ст. 209 ч. 1, 2 УК РФ, а Аронова, Афонина и Попова — по ст. 209 ч. 2 УК РФ.

Существо предъявленного обвинения заключается в том, что ещё зимой Родин и Костенко с целью совершения разбойного нападения на золотопромышленную кассу и завладения золотом создали устойчивую вооружённую группу — банду, в которую поочерёдно привлекли в течение мая Аронова, Афонина и Попова, каждый из которых был осведомлён относительно преступных намерений организаторов банды и дал добровольное согласие на участие в ней. В составе банды, по мнению стороны обвинения, совершены разбойное нападение и незаконный оборот похищенного золота. При этом обвинение в бандитизме основано на тех же, исследованных в судебном заседании доказательствах.

Однако эти доказательства в своей совокупности образуют такие обстоятельства, при которых обязательный признак устойчивости инкриминированного Родину, Костенко, Аронову, Афонину и Попову преступления, предусмотренного статьёй 209 УК РФ отсутствовал, а значит, в деянии подсудимых отсутствовал и состав этого преступления, в связи с чем в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ подсудимые по этому основанию подлежали оправданию по этому обвинению.

Родин каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, а выявляет черты эмоционально-волевой неустойчивости на органическом фоне. По своему психическому состоянию он мог осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Он может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания на следствии и в суде. Травмы головы существенно на его психическом состоянии не отразились. Он не обнаруживает характерных для посттравматических психических расстройств нарушений со стороны памяти, мышления, аффективной сферы, а также явлений астении. По заключению психолога-эксперта, Родину присущи лидерские тенденции, упорство в отстаивании собственного мнения, активность позиции, усиливающуюся при противодействии внешних сил. В межличностных контактах проявляется чувство соперничества, соревновательности, стремление к отстаиванию престижной роли.

Согласно заключению судебно-психологической экспертизы, Костенко явным лидером не является, но и ведомым тоже. Хотя он и играет второстепенную роль, но также имеет самостоятельность в поведении.

Аронову присущи лидерские тенденции; характерны нетерпеливость, склонность к риску, высокий уровень притязаний, склонность опираться в основном на собственное мнение, а ещё больше на собственные сиюминутные побуждения, стремление к самостоятельности и независимости.

Афонин явным лидером не является, но и ведомым тоже; хотя и играет второстепенную роль, но также имеет самостоятельность в поведении.

Попов каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает. По своему психическому состоянию он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По заключению психолога-эксперта, Попову лидерские качества не присущи, хотя он и играет второстепенную роль, но также имеет самостоятельность в поведении.

Анализ и обобщение индивидуально-психологических качеств Попова, Костенко, Родина, Афонина и Аронова, а также изучение материалов уголовного дела представило основание полагать, что явным лидером этой группы является Родин, а также по личностным качествам в данной группе положение лидера мог занимать Аронов, которым свойственны чувство соперничества, соревновательности, стремление к доминированию. Остальные члены группы, хотя и играют второстепенные роли, но также имеют сильные личностные качества и в силу этого определённую самостоятельность в поведении.

Комиссионные заключения экспертов соответствовали материалам дела и данным о личности подсудимых, поэтому судья пришёл к выводу о вменяемости подсудимых в отношении инкриминируемых деяний, в связи с чем подлежащими уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания судья учёл все обстоятельства, при которых совершены преступления, тяжесть и общественную опасность содеянного; характер и степень фактического участия в совершении преступления каждого из подсудимых в группе лиц, в частности, активную роль Родина; характеризующие данные о личности подсудимых и отношение каждого из них к содеянному; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих.

Родин характеризовался с места учёбы, как открытый, честный, трудолюбивый; с места работы, как скрытный, замкнутый; по военной службе, как спокойный, уравновешенный, способный к решительным действиям, требовательный к себе и окружающим, он, как и Попов, имеет права и льготы, установленные п. 1 ст. 16 ФЗ «О ветеранах».

Костенко, Аронов, Афонин и Попов с мест учёбы, работы и жительства, а Попов и по военной службе характеризовались положительно.

Судья признал обстоятельствами, смягчающими наказание наличие у Аронова, Афонина и Попова малолетних детей; тяжёлое заболевание Попова; признание своей вины и раскаяние Попова, Афонина, Аронова и Родина в содеянном, совершение ими преступления впервые, их активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления.

Поскольку судом была установлена действительная стоимость похищенного подсудимыми имущества, отличающаяся от цены иска, по которому в связи с этим необходимо было произвести дополнительные расчёты, требующие отложения судебного разбирательства, поэтому по гражданскому иску, заявленному о возмещении вреда, причинённого преступлением, суд признал за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передал вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Руководствуясь статьями 296–309 УПК РФ, суд оправдал Родина и Костенко, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частями 1, 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления; суд оправдал Аронова, Афонина и Попова, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Каждого из них, то есть Родина, Костенко, Аронова, Афонина и Попова, суд признал виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 4 статьи 162; пунктами «б, в» части 2 статьи 191 УК РФ и назначил наказание в соответствии с частью 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний в виде лишения свободы на длительные сроки в исправительной колонии строгого режима. Суд признал за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передал вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Глава XI

Эксгумация (вместо заключения)

Обычно прирост преступности ежегодно составлял 5 % и при этом продолжал свой рост; вместе с этим росло количество стран с интенсивными темпами роста преступности. Получаемые информационные и статистические данные по преступности при создании постоянно совершенствуемых обзоров, разрабатываемых по различным родам и перечням множества стран мира, не позволяли построить единую статистическую систему данных о преступности. Общая преступность в мире из расчёта населения на 100 тыс. за последние 20–25 лет возросла в 3–4 раза. Также происходит рост уровня преступности и сохраняется проблема взаимосвязи максимальных и минимальных показателей уровня преступности с уровнем социально-экономического развития. Учитывая, что темпы роста населения, по всей видимости, существенно не изменятся, предполагаемый уровень преступности может существенно увеличиваться[23]. Мрачный прогноз отражает реальные криминальные тенденции о выходе проблемы преступности на одно из первых мест мировых и национальных угроз[24].

Современный национальный опыт уголовного правосудия в своём развитии предполагает выполнение основных стратегических взаимосвязанных и влияющих на всё общество задач осуществления государственного контроля над преступностью и обеспечения в соответствии с положениями статьи 18 Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина, которые определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. При этом правосудие в России осуществляется только судом, перед которым все равны. Именно в этом заключаются основные принципы правосудия, основанного на идеалах закона и совести — столпов твёрдого государственного строя.

Стратегическим «кирпичиком» оборонного комплекса прав и свобод личности является вопрос об эксгумации, проблемный характер которого, наряду с регламентом раскрыт в статье: «Производство эксгумации в ходе судебного разбирательства»[25]. Законная возможность эксгумации отчасти лишает понятие «нет человека — нет проблем» фактического содержания, поскольку позволяет законным путём добыть доказательства из-под земли и разрешить проблему идентификации личности потерпевшего и причину его смерти, а также получить сопутствующие этому процессу познания сведения о возможных обстоятельствах жизни и гибели конкретного человека. Однако преимущестенно в том случае, когда органы предварительного следствия допустили неполноту в расследовании уголовного дела, вызывающую обоснованные сомнения в виновности привлечённых к уголовной ответственности лиц в совершении инкриминируемых преступлений.

Например, в суд поступило уголовное дело в объеме 35 томов, из которых обвинительное заключение занимало 9 томов в отношении 7 человек. 1 том содержал постановление следственных органов в отношении душевнобольного человека. В отношении некоторых иных лиц уголовное преследование было прекращено в ходе предварительного следствия по различным процессуальным основаниям. Дело расследовалось по 40 преступлениям, в том числе по убийствам 8 человек, из которых личности шестерых убитых остались не идентифицированными. Чем, в том числе, и занимался суд, осуществляя уголовное правосудие по этому делу. Во время чего один из привлечённых к уголовной ответственности умер в тюрьме в ходе предварительного слушания, другая подсудимая — в ходе судебного разбирательства, а третья, будучи осуждённой, — после приговора.

Судебные материалы составили ещё 35 томов, среди которых три с половиной тысячи страниц в 14 томах занял протокол судебного заседания в 23 частях, включая 2 части протокола предварительного слушания, в связи с 22 заменами секретаря судебного заседания при отсутствии помощника, которого никогда у судьи, к сожалению, так и не было. С целью идентификации личности потерпевших и тщательного всестороннего исследования сопутствующих вопросов в судебном заседании на местах захоронения произведены две эксгумации и проведено 14 экспертиз; в суде дело удвоилось и составило 70 томов.

По результатам справедливого судебного разбирательства[26] суд оправдал Фирсова и Густова в бандитизме, незаконном хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов организованной группой, в похищении человека из корыстных побуждений организованной группой за отсутствием состава этих преступлений; оправдал Фирсова в краже, то есть тайном хищении чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище, незаконном приобретении, хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, в том числе в группе и по предварительному сговору с Зуевым за непричастностью к совершению этих преступлений.

Фирсова признал виновным в совершении убийства Норкина из корыстных побуждений, покушении на мошенничество с квартирой Норкина группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, а также похищении паспорта Норкина; в организации убийства Алексеевой группой лиц по предварительном сговору, из корыстных побуждений; в совершении сопряжённого с разбоем убийства Корина; мошенничества в отношении Горчаковых группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; убийства Борисова, сестры и брата Горчаковых, то есть трёх лиц, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений; похищения официального документа — ордера на квартиру Горчаковых из корыстной заинтересованности; похищения паспорта Горчаковой; похищения паспорта Горчакова; подделки паспортов Горчаковых в целях использования и облегчения совершения другого преступления; покушения на мошенничество в отношении Кореневой и Анисимова группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; убийства Кореневой и Анисимова, то есть двух лиц, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений; похищения паспортов Кореневой и Анисимова; похищения официального документа — свидетельства о смерти Анисимова (отца) из корыстной заинтересованности; подделки паспортов Кореневой и Анисимова в целях использования и облегчения совершения другого преступления; умышленного уничтожения чужого имущества с причинением значительного ущерба потерпевшей Марченко; мошенничества в отношении Совкова группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; похищения паспорта Совкова; подделки паспорта Совкова в целях его использования и облегчения совершения другого преступления.

Фирсову назначил наказание по совокупности преступлений в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии строгого режима.

Густова признал виновным в совершении мошенничества в отношении Горчаковых группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; убийства Борисова и Горчаковых, то есть трёх лиц, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений; похищения официального документа — ордера на квартиру Горчаковых, из корыстной заинтересованности; похищения паспорта Горчаковой; похищения паспорта Горчакова; подделки паспортов Горчаковых в целях использования и облегчения совершения другого преступления; покушения на мошенничество в отношении Кореневой и Анисимова группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; убийства Кореневой и Анисимова, то есть двух лиц, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений; похищения паспортов Кореневой и Анисимова; похищения официального документа — свидетельства о смерти Анисимова (отца) из корыстной заинтересованности; подделки паспортов Кореневой и Анисимова в целях использования и облегчения совершения другого преступления; мошенничества в отношении Совкова группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; похищения паспорта Совкова; подделки паспорта Совкова в целях его использования и облегчения совершения другого преступления.

Густову назначил наказание по совокупности преступлений в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии строгого режима.

Фирсова (брата) признал виновным в совершении убийства Кореневой и Анисимова, то есть двух лиц, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений и умышленного уничтожения чужого имущества с причинением значительного ущерба потерпевшей.

Фирсову (брату) назначил наказание в виде лишения свободы на определённый срок в исправительной колонии строгого режима.

Дулину признал виновной в пособничестве мошенничеству в отношении Горчаковых группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере и назначил ей наказание в виде лишения свободы на определённый срок.

В соответствии с частью 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения назначенного наказания и наказания, назначенного по приговору районного суда, назначил Дулиной окончательное наказание в виде лишения свободы на определённый срок в исправительной колонии общего режима.

Борка признал виновным в совершении мошенничества в отношении Совкова группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере; похищении паспорта Совкова и назначил ему наказание в виде лишения свободы на определённый срок.

В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное Борку наказание посчитал условным с испытательным сроком.

Наряду с приговором суд вынес постановление в отношении Алексеева, который, согласно заключению судебной стационарной комплексной психолого-нарколого-психиатрической экспертизы, страдает хроническим психическим расстройством в форме шизофрении, у него выявлены характерные для шизофренического процесса расстройства мышления, эмоционально-волевой сферы, грубое нарушение критических способностей. Алексеев, как страдающий хроническим психическим расстройством, не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время он также не может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Как представляющий социальную опасность, он нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением, принимать участие в судебном заседании не может.

Суд освободил Алексеева от уголовной ответственности за совершённое в состоянии невменяемости общественно опасное деяние, запрещённое уголовным законом и подпадающее под признаки преступления, предусмотренного пунктами «ж, з» части 2 статьи 105 УК РФ и назначил ему принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением. Постановление суда вступило в законную силу, несмотря на настойчивые жалобы душевнобольного Алексеева, участвовавшего в судебном заседании и активно защищавшего свои права и законные интересы.

Приговор суда вступил в законную силу с некоторыми изменениями в отношении Фирсова и Густова, выразившимися, как это видно из кассационного определения[27], в том, что суд II инстанции определил: действия Фирсова в отношении Горчаковой, Горчакова, Кореневой и Анисимова переквалифицировать с п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 3 ст. 33, п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Исключить из приговора осуждение Фирсова по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (по эпизодам в отношении Норкина, Корина, Борисова) со снижением Фирсову наказания. Переквалифицировать действия Густова с п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (по эпизоду в отношении Борисова, Горчаковой) на ч. 5 ст. 33, п. «а, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ со снижением Густову наказания, назначенного по п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (по эпизоду в отношении Горчакова, Кореневой и Анисимова). Приговор в части признания за Норкиной права на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда и передаче решения вопроса о размере возмещения гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства отменить, в удовлетворении её иска отказать. В остальном этот же приговор в отношении Фирсова, Густова, Фирсова-брата, Борка, Дулиной оставить без изменения, кассационное представление государственного обвинителя, кассационную жалобу осуждённого Фирсова — без удовлетворения.

Своё решение в части изменения приговора в отношении Фирсова суд II инстанции мотивировал тем, что смерть потерпевшей Горчаковой наступила вследствие выстрела из револьвера в её голову, произведённого Зуевым. Потерпевший Горчаков скончался от асфиксии, развившейся в результате утопления его в воде Густовым и Зуевым. Потерпевший Анисимов умер от действий Фирсова-брата, Густова и Зуева, Коренева — вследствие удушения её Фирсовым-братом и Густовым. Организовавший совершение этих преступлений Фирсов не выполнял деяний, непосредственно повлекших смерть указанных потерпевших, а руководил исполнением, то есть являлся их организатором, в связи с чем его действия по причинению смерти Горчаковой и Горчакову, Кореневой и Анисимову должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 33, п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как организация убийства, совершённого группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений. В связи с этим действия Фирсова в отношении Горчаковой, Горчакова, Кореневой и Анисимова следует переквалифицировать с п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Поскольку смерть потерпевших Норкина, Корина, Борисова наступила вследствие действий одного Фирсова, квалифицирующий признак совершения их убийства, предусмотренный п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ подлежит исключению из его осуждения.

Своё решение в части изменения приговора в отношении Густова суд II инстанции мотивировал тем, что смерть Борисова и Горчаковой причинена действиями соответственно Фирсова и Зуева, стрелявших в головы потерпевших из револьвера. Густов непосредственное участие в лишении жизни потерпевших Борисова и Горчаковой не принимал, а лишь создал условия, способствующие совершению преступления, являясь пособником их убийства. Поэтому в силу ч. 5 ст. 33 УК РФ и ч. 2 ст. 35 УК РФ действия Густова в части убийства Борисова и Горчаковой должны быть переквалифицированы с п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в отношении Борисова, Горчаковой) на ч. 5 ст. 33, п. «а, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а наказание по п. «а, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в отношении Горчакова, Кореневой и Анисимова) подлежит снижению.

Своё решение в части отмены приговора по гражданскому иску Норкиной суд кассационной инстанции мотивировал тем, что согласно ст. 44 УПК РФ гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинён ему непосредственно преступлением. Согласно п. 4 ст. 5 УПК РФ к близким родственникам, относятся: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки. Преступлением, совершённым Фирсовым, вред был причинён погибшему Норкину. Поскольку Норкина является женой племянника погибшего Норкина и не относится к числу его близких родственников, непосредственно преступлением вред ей причинён не был, то она не имеет права требовать взыскания с осуждённого в её пользу денежной компенсации морального вреда. Поэтому приговор в части решения о признании за Норкиной права на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда и передаче решения вопроса о размере возмещения гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства подлежит отмене.

Между тем, при более тщательном рассмотрении можно увидеть, что пункт «ж» части 2 статьи 105 УК РФ по убийству Норкина не инкриминирован Фирсову, его действия по этому пункту уголовного закона судом, постановившим приговор, юридически не квалифицированы и по приговору он не осуждался за убийство Норкина по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, сама возможность исключения которого, таким образом, по уголовному делу и судебному приговору — отсутствовала.

Кроме того, давая новую квалификацию действиям Фирсова «по причинению смерти Горчаковой и Горчакову, Кореневой и Анисимову», кассационная инстанция не привела в своём определении содержание квалифицирующего его действия пункта «а» части 2 статьи 105 УК РФ, а именно убийство двух или более лиц, как это сделала по другим пунктам этого уголовного закона и как эти действия Фирсова квалифицировал суд в приговоре. Содержание квалифицирующего признака — убийство двух или более лиц в юридической квалификации действий как Фирсова, так и Густова последовательно указывает, как это установлено судом и приведено в приговоре, на убийство Борисова, Горчаковой и Горчакова, то есть трёх лиц, как на одно продолжаемое сложное поэтапное преступление, связанное в преступной серии с другими сопутствующими преступлениями, составляющими, по сути, целостное преступное мероприятие, но не по признакам организованной группы или банды. Однако с единым умыслом, направленным на убийство именно этих конкретных трёх лиц, препятствовавших Фирсову, Зуеву и Густову в их мошенническом завладении квартирой Горчаковых и единым корыстным мотивом действий каждого из этих трёх соисполнителей этого преступления, заранее договорившихся между собой на совместное совершение убийства трёх лиц, а именно Борисова, Горчаковой и Горчакова группой лиц по предварительному сговору, что и было реализовано этой группой в составе Фирсова, Зуева и Густова по предварительному сговору между собой.

Аналогичная по правовой конструкции ситуация, как это установлено судом, постановившим приговор, сложилась и по убийству Кореневой и Анисимова, то есть двух лиц с единой целью их убийства и завладения квартирой группой лиц по предварительному сговору между собой в составе Фирсова, Зуева, Густова и Фирсова-брата.

При этом в приговоре судом приведены конкретные целенаправленные на убийство каждого из потерпевших действия Фирсова, непосредственно совершившего убийство Борисова и непосредственно участвовавшего в убийстве Горчаковой и Горчакова, а также в убийстве Кореневой и Анисимова совместно с другими лицами: в одном случае с Зуевым и Густовым, а в другом — с Зуевым, Густовым и Фирсовым-братом, соисполнителями, действия которых, также прямо указанные в приговоре, в совокупности с действиями Фирсова привели к смерти потерпевших: в первом случае Борисова, Горчаковой и Горчакова, во втором — Кореневой и Анисимова. Приведённые обстоятельства дела, установленные судом и указанные в приговоре, таким образом, вызывают обоснованные сомнения в необходимости внесённых кассационной инстанцией изменений в квалификацию содеянного как Фирсовым, так и Густовым.

Более того, квалификация действий Фирсова по убийству Горчаковой, Горчакова, Кореневой и Анисимова со ссылкой на часть 3 статьи 33 УК РФ, а действий Густова по убийству Борисова и Горчаковой со ссылкой на часть 5 статьи 33 УК РФ противоречит требованиям части 3 статьи 34 УК РФ в том, что уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершённое преступление, со ссылкой на статью 33 УК РФ, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления. Как установлено судом, рассмотревшим уголовное дело по существу, и указано в приговоре, убийство Борисова, Горчаковой и Горчакова, то есть трёх лиц совершено группой лиц по предварительному сговору в составе Фирсова, Зуева и Густова, явившихся в соответствии с частью 2 статьи 33 УК РФ соисполнителями этого преступления; убийство Кореневой и Анисимова, то есть двух лиц совершено группой лиц по предварительному сговору в составе Фирсова, Зуева, Густова и Фирсова-брата, явившихся в соответствии с частью 2 статьи 33 УК РФ соисполнителями этого преступления. Исполнителем в соответствии с частью 2 статьи 33 УК РФ признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных УК РФ.

Вместе с тем, такой формулировки, как «лишь создавал условия, способствующие совершению убийства Борисова и Горчаковой», послужившей основанием для переквалификации действий Густова на пособничество в убийстве Борисова и Горчаковой, — уголовный закон, в частности, часть 5 статьи 33 УК РФ, — не содержит. Таким образом, действия Густова не могли быть квалифицированы со ссылкой на часть 5 статьи 33 УК РФ, тем самым пункт «ж» части 2 статьи 105 УК РФ не подлежал исключению из приговора только по этому основанию, не предусмотренному уголовным законом, в связи с чем исключение пункта «ж» части 2 статьи 105 УК РФ «из осуждения» Фирсова по убийству Борисова в группе лиц по предварительному сговору с Зуевым и Густовым, мягко говоря, не вызвано необходимостью.

Что касается отмены приговора в части решения по гражданскому иску Норкиной, то имущественный спор суд не рассматривал и решение по имущественному спору не выносил, поскольку потерпевшая Норкина никаких требований о возмещении имущественного вреда по делу не предъявляла. Между тем, иски о компенсации морального вреда в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Такое право суд своим решением признал за Норкиной в соответствии с требованиями статьи 309 УПК РФ. Однако кассационная судебная инстанция по собственной инициативе отказала в удовлетворении иска, не рассматривая его по существу, лишив потерпевшую Норкину права на компенсацию морального вреда, что не вытекает из положений статьи 42 УПК РФ, устанавливающих такое право потерпевшей. А именно, в соответствии с частью 4 статьи 42 УПК РФ по иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причинённого ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства. В соответствии с частью 8 статьи 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные статьей 42 УПК РФ, переходят к одному из его близких родственников и (или) близких лиц, а при их отсутствии или невозможности их участия в уголовном судопроизводстве — к одному из родственников. По мнению суда, рассмотревшего уголовное дело по существу, права убитого Норкина перешли к потерпевшей Норкиной и были признаны таковыми в установленном законом порядке, последовательно как органами следствия, так и судом. Права потерпевшей были реализованы Норкиной лично на следствии и в суде, в том числе и как гражданского истца. В суд кассационной инстанции Норкина не явилась, своего представителя не имела, каких-либо заявлений не подавала. В таком случае в соответствии с частью 3 статьи 250 УПК РФ суд при неявке гражданского истца или его представителя вправе оставить гражданский иск без рассмотрения. В этом случае за гражданским истцом сохраняется право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства.

Итак, снижение Фирсову и Густову наказания по эпизодам без достаточных к тому оснований, на взгляд автора, при реальном сохранении вида и размера окончательного наказания, назначенного по приговору суда, а также лишение Норкиной права на удовлетворение гражданского иска, — произведено по праву, искажая право или вне права?

Может быть, судье не стоило копать глубже следственных органов, проводить эксгумации в вечной мерзлоте и 14 экспертиз, а оставить туманную версию предварительного следствия, по которой убитыми могли быть предположительно Лена, предположительно Саша и неизвестное лицо из бывшей советской республики?

Однако эта задача с тремя неизвестными только по одному эпизоду, как и в отношении других вероятных потерпевших, судьёй решена в пользу правосудия. Преступная деятельность «чёрных риэлторов» достоверно и добросовестно раскрыта общественности судебным приговором на 84 страницах ясным и понятным языком с указанием конкретных личностей и обстоятельств их насильственной смерти, виновные в которой понесли справедливое наказание, оставленное в итоге без изменения.

Мать-старушка, больная и бедная, неделю добиралась до суда на поездах через несколько стран с одной целью: найти сына, в поисках которого она обращалась в телепередачу «Жди меня». Борисова привезла с собой фотокарточки сына и выдала их суду в судебном заседании с согласия сторон для сравнительного исследования. При фотосовмещении черепа от сожжённого в костре трупа и прижизненной фотографии Борисова получен положительный результат. С той же целью в судебном заседании с согласия сторон она выдала свои биологические образцы. Чтобы установить личности предположительно Лены и Саши, пришлось эксгумировать останки, обнаруженные и изъятые с мест убийств, указанных Зуевым и Густовым, а также останки вероятной матери с целью получения образцов для исследования ДНК. Полученные результаты позволили суду идентифицировать личности потерпевших с целью установления обстоятельств их убийства, мошенничества и других преступлений, совершение которых явилось основанием уголовной ответственности братьев Фирсовых, Густова, Борка и Дулиной.

Исследуемая проблема основания уголовной ответственности рассматривается в двух аспектах — философском и юридическом. Философский аспект проблемы заключается в решении вопроса, почему человек должен нести ответственность за свои поступки. Юридическая наука исходит из того, что социальным основанием для возложения на человека ответственности за общественно значимое поведение служит свобода воли, понимаемая как наличие возможности свободно выбирать способ поведения. Лицо отвечает перед обществом, государством и другими людьми за свои поступки именно потому, что у него имелась возможность выбирать линию поведения с учётом требований закона, интересов других лиц, общества и государства, однако он такой возможностью пренебрёг и избрал способ поведения, противоречащий правам и законным интересам других субъектов общественных отношений и поэтому запрещённый законом. Если человек не располагал свободой выбора поведения, и оно было обусловлено, например, воздействием непреодолимой силы или непреодолимого физического принуждения, то его действия не имеют уголовно-правового значения и не могут влечь уголовной ответственности. Юридический аспект проблемы основания уголовно-правовой ответственности означает выяснение вопроса за что, то есть, за какое именно поведение может наступить ответственность[28]. В соответствии со статьей 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Таким образом, философским основанием как нравственной, так и уголовной ответственности выступает свобода воли человека, а его законопослушность вытекает из свободы совести, гарантированной Конституцией РФ (статья 28), как выражение нравственных обязанностей, самоконтроля и самосознания личности. Такое толкование свободы совести приводит к пониманию национальной идеи. Тем более, в России признаётся идеологическое многообразие, и никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Эти принципы исключают принуждение каждого в реализации свободы совести каждого и одновременно обязывают государство следовать им в отношении каждого. В этом дуализме государство и личность пересекаются на идеалах закона и совести.

Обратим внимание на приведённую выше мысль о том, что современный национальный опыт уголовного правосудия в своем развитии предполагает выполнение основных стратегических взаимосвязанных и влияющих на всё общество задач осуществления государственного контроля над преступностью и обеспечения в соответствии с положениями статьи 18 Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина, которые определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. Правосудие в России осуществляется только судом, перед которым все равны. И только суд уполномочен в установленном законом порядке реализовать цели и задачи правосудия, заключающиеся в оправдании невиновного и осуждении виновного в преступлении, в чём и обнародуется гласный и открытый контроль над преступностью.

Таким образом, предусмотренные Конституцией РФ принципы правосудия основаны на идеалах закона и совести как столпов твёрдого государственного строя. В свою очередь, идеалы закона и совести как концепция Основного Закона Российской Федерации, — это не только принципы уголовного правосудия, не только основа твёрдого государственного строя, учитывающего традиционные для России религиозные представления о мире и человеке в нём, но и национальная идея в более узком смысле, соответствующая уровню национального самосознания. Диалектика развития которого по существу повторяет диалектику развития самосознания индивида, когда индивид, что значит неделимый (лат.), в поиске самого себя обретает свою личность, что является доминирующей потребностью человека и относится к его мировоззрению. Становится понятным, почему стремление к реализации идеалов закона и совести в современном национальном опыте уголовного правосудия сконцентрировано на примерах из практики отдельно взятого судьи, под председательством которого народным, военным и областным судами вынесены вступившие в законную силу приговоры в отношении 676 человек, причём, в отношении 55 человек — оправдательные. В таком, ещё более узком смысле раскрывается способ сочетания законных интересов и конституционных принципов в универсальном опыте независимого, несменяемого и неприкосновенного правоприменителя.

Книга 2

Презумпция невиновности и судейское усмотрение

Предисловие неюриста

Справедливость — одно из важнейших требований гражданина по отношению к власти. Главный институт власти, обеспечивающий справедливость это суд. Сегодня в России ведутся бесконечные дискуссии о степени независимости суда, поскольку создается впечатление (и для этого есть основания!), что исполнительная власть, которой нужен суд послушный, пытается всячески выкручивать руки власти судебной, чтобы сделать её по-советски управляемой. Здесь следует упомянуть и целый ряд инициатив, ущемляющих независимый статус судей (возраст отставки, широкие основания для дисциплинарной ответственности, механизмы для усиления послушания председателей судов). Судью стало легко уволить с должности даже за критику верховной судебной власти.

Одновременно все более «нормальным» стало выглядеть «телефонное право», когда решение судье диктовалось высокостатусным чиновником. Ко всему сегодняшний суд изъязвлен коррупцией.

Особенно печально действенное давление следствия на суд, поскольку эффективность следствия оценивается долей выигранных в суде дел. Отсюда проблема неравенства сторон в судебном процессе, когда представитель власти для судьи важнее гражданина. Эта ситуация логично попадает на уже подготовленную почву. Правосознание судьи до сих пор воспитывается на позитивистской концепции, что суд — как винтик государственной машины — обязан «карать». В то же время концепция естественного права, лежащая в основе правосудия во многих современных государствах, видит судью как независимого арбитра в конфликте государства и гражданина.

Как итог, в российском уголовном процессе абсолютно доминирует тотально обвинительный уклон. Доля оправдательных приговоров из года в год не превышает одного процента (в современной Европе примерно 15 %, а в царской России около 30 %!).

И вот перед нами размышления о судейской практике человека, который за свою многолетнюю деятельность в статусе судьи вынес оправдательных приговоров на два порядка (!) больше, нежели судья среднестатистический. Эта цифра вполне сравнима со среднеевропейской.

Презумпция невиновности — один из основополагающих принципов уголовного судопроизводства — нередко остается лишь формальной и малозначимой в правоприменительной практике. Однако для тех судей, которые высоко ценят свою репутацию и ориентированы на беспристрастность, установление (не)виновности часто упирается в проблему неустранимых противоречий, когда субъективность собственного решения становится предметом глубокой рефлексии (не хочу употреблять труднодефинированное понятие «совесть»). И здесь на первый план выступает широко дискутируемая функция судейского усмотрения, которая в публичности оценивается как чуть ли не «судебный произвол», а на практике должна рассматриваться как важнейшая гарантия независимости судьи.

Разумеется, каждый судья зависим от своего собственного биографического капитала, от истории его социализации (как воспитывали, как и чему учили), от его профессионального, да и вообще жизненного опыта. Он должен понимать, что неосознанно ангажирован всем этим опытом. И в этом самая трудная часть размышлений над принятием решения, поскольку судья постоянно должен рефлектировать по поводу того, а почему, собственно, он об этом думает так или иначе. Как социолог, я полагаю, что «истины» не существует, есть лишь интерпретация фактов. И потому в полном смысле слова «объективность» невозможна. Но к ней надо стремиться! И последнее важно для автора этой книги.

Когда я конструирую образ Владимира Арсентьева по его искренним текстам, то в нашем погрязшем в цинизме обществе вспоминаю образ православного священника из стихотворения Бориса Слуцкого:

Ну пил бы водку, жрал курей и уток,

Построил дачу и купил бы ЗИЛ, —

Так нет: святой районный, кроме шуток

Он пастырем себя вообразил.

И вот стоит он, тощ и бескорыстен,

И громом льётся из худой груди

На прихожан поток забытых истин,

Таких, как «не убий», «не укради».

Мы пальцами показывать не будем,

Но многие ли помнят в наши дни:

Кто проповедь прочесть желает людям

Тот жрать не должен слаще, чем они…

Таким «святым районным» мне видится автор, призывающий к гуманизму, верящий в справедливость и всей своей профессиональной карьерой подтвердивший, что можно оставаться независимым и принципиальным судьей в условиях постоянной угрозы такой независимости от судебной бюрократии, от ее подчиненности исполнительной власти.

Его размышления, иллюстрированные яркими примерами из собственной практики, стоит прочесть не только юристам, не только тем, кто отправляет в места лишения свободы невиновных, доля которых, по некоторым источникам, достигает одной пятой в общем числе заключенных. Для меня, достаточно скептически относящегося к поиску справедливости в сегодняшнем российском суде, представленная книга поддерживает мой оптимизм по поводу судейских практик недалекого, надеюсь, будущего, когда общественные условия в стране изменятся.

Виктор Воронков

Директор Центра независимых

социологических исследований (Санкт-Петербург)

Введение

Реализация конституционного принципа правосудия в сочетании с принципами уголовного права и процесса обеспечивает строгость уголовного судопроизводства. Требование безупречности, в том числе достоверности и надёжности уголовного судопроизводства вытекает из обязанности государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, что является высшей ценностью (статья 2 Конституции[29] РФ). В этом смысле автором понимается презумпция невиновности как юридическая формула, выведенная законодателем из неотчуждаемых прав и свобод человека, принадлежащих каждому от рождения. Презумпция невиновности содержит нравственный смысл, жизненно важный для гражданина, нуждающегося в государственной защите от возможного уголовного преследования. Судейское усмотрение, основанное на совести судьи и ориентированное на презумпцию невиновности как закон, позволяет обнаружить в доказательствах такие обстоятельства, которые однозначно свидетельствуют о невиновности или виновности обвиняемого в совершении преступления. Это законный, обоснованный и справедливый способ практического осуществления уголовного правосудия или — путь познания истины.

Презумпция невиновности как идея направляет добросовестные усилия следователя и судьи к достижению истины по уголовному делу, каждого из них в отдельности и в соответствующей его полномочиям стадии движения уголовного дела. Установленный законом порядок уголовного судопроизводства на всём протяжении уголовного преследования сопряжён с реализацией принципов уголовного права и процесса, стержневым из которых, по мнению автора, является презумпция невиновности. Этот универсальный принцип прямого действия основан на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. На тех же основаниях действуют уголовный (часть 2 статьи 1 УК[30] РФ) и уголовно-процессуальный (часть 3 статьи 1 УПК[31] РФ) законы Российской Федерации.

Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом и представляет собой вид государственной деятельности, направленной на рассмотрение и разрешение различных социальных конфликтов, связанных с действительным или предполагаемым нарушением норм права и строится на принципах, отражающих сущность и задачи демократического правового государства.

В соответствии с принципом состязательности, стороны обвинения и защиты равноправны перед судом (часть 4 статьи 15 УПК РФ). Обвиняемый, а также его защитник или защитники как консультанты по правовым вопросам, в случае своего несогласия, противостоят государственному обвинению. В этом случае сторона защиты прибегает к собиранию доказательств и оспариванию уже собранных органами уголовного преследования доказательств, на основании которых обвиняемый привлечен к уголовной ответственности. Однако представить оправдывающие доказательства далеко не всегда представляется возможным. Тогда сторона защиты обращается к государству в лице уполномоченных органов и должностных лиц, обязанных обеспечить защиту прав и свобод человека и гражданина, то есть к дознавателю, следователю, прокурору и в суд.

Конституция Российской Федерации (часть 1 статьи 45) гарантирует государственную защиту прав, включающих в себя принципы законности, справедливости, равенства людей перед законом и судом, которые соотносятся с правовой культурой и означают законопослушание как правомерное поведение. Производное от таких правовых категорий положение, по мнению автора, составляет презумпцию невиновности, которая занимает особое место среди принципов уголовного судопроизводства.

Для реализации презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве требуется судейское усмотрение, существующее там, где есть выбор, основанный на опыте. Возможность и необходимость судейского усмотрения в реализации презумпции невиновности строятся на мировоззрении и опыте автора, правоохранительная и правоприменительная деятельность которого успешно протекала в конце ХХ — начале ХХI веках в различных по конституционному строю государствах (СССР и Российская Федерация). В результате краткого аналитического обзора и исследования своего опыта автор раскрывает со своей точки зрения жизненно важную проблему человека, попавшего в сферу действия уголовного закона. При этом старается показать, что попавший в беду человек не утрачивает, а сохраняет свой правовой статус, реализация принципов которого призвана наполнять и поддерживать его уголовно-процессуальные права и законные интересы. По мнению автора, только при таком положении представляется возможным и необходимым отыскать истину в любом уголовном деле. Этот профессиональный взгляд нашел свое полное подтверждение в течение 25 лет кропотливого и тщательного исследования 800 (616 на 850 лиц рассмотренных в общем порядке и более 180 расследованных) уголовных дел в отношении более тысячи человек, находившихся в его юрисдикции.

Досточтимый судья Аарон Барак выделил несколько причин отсутствия знаний о таком таинственном феномене, как судейское усмотрение, среди которых первым является факт, что большинство судей не объясняют, как они применяют усмотрение, а у не судей часто нет информации о способах применения судьями усмотрения. Во-вторых, некоторые доктрины пренебрегают судейским усмотрением, другие, в-третьих, — не признают судейского творчества[32].

Накопленный автором опыт (более 20 лет осуществления правосудия в народном, военном и областном судах) своего личного судейского усмотрения, ориентированного на презумпцию невиновности, позволяет по результатам настоящего исследования раскрыть тайну уголовного правосудия.

Истина остается неизменной вне зависимости от текучих обстоятельств нашей повседневной жизни, поэтому её поиск в суде осуществляется непосредственно и устно, а также гласно, то есть открыто и публично. Принцип государственной защиты в определении уголовно-процессуальным законом назначения уголовного судопроизводства является ключом к пониманию цели уголовного правосудия, заключающейся в выявлении как виновных в совершении преступления для их наказания, так и невиновных для их оправдания.

Через совесть людей, собравшихся в суде в поисках правды, исполняется закон под председательством судьи, который руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон.

Проблема реализации в уголовном правосудии универсального принципа презумпции невиновности, являющегося законом, в следственной и судебной практике отдельно взятого судьи, как объект исследования, рассматривается в способе её разрешения путём судейского усмотрения, как феномена в уголовном правосудии, составляющего предмет исследования.

С целью определения взаимосвязи и взаимозависимости презумпции невиновности и судейского усмотрения как юридических и нравственных условиях осуществления правосудия, выдвинута гипотеза, заключающаяся в том, что уголовное правосудие осуществляется в реализации презумпции невиновности путем деятельности, вызывающей мышление, зависимое от закона и совести, познающее реальность и приводящее к истине посредством судейского усмотрения.

Для достижения поставленной цели сформированы задачи, определяющие основные этапы исследования в рассмотрении презумпции невиновности в системе прав человека в условиях его уголовного преследования. При этом предполагается исследовать возможное сочетание презумпции невиновности с уголовно-правовыми принципами законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма. Намечается раскрыть, насколько это возможно, закономерность реализации презумпции невиновности в осуществлении правосудия посредством судейского усмотрения, исходя из следственной и судебной практики автора. В процессе чего постараться выявить юридический и нравственный смысл презумпции невиновности, объясняющий взаимосвязь и взаимозависимость этого универсального принципа с судейским усмотрением в деятельности судьи по осуществлению уголовного правосудия.

Глава I

Презумпция невиновности в системе прав человека в условиях уголовного преследования

1.1. Общее понятие

Презумпция невиновности как принцип деятельности следователя по расследованию уголовного дела, а судьи — по его рассмотрению, является закономерным развитием принципов правового статуса человека и гражданина в уголовном процессе. Права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Принципы правового статуса человека и гражданина отражают общеправовые принципы, такие как демократизм, законность, гуманизм, социальная справедливость и другие, как получившие, так и не получившие законодательного закрепления. Универсальность этих принципов объясняется тем, что они распространяются на все без исключения права, свободы и обязанности всех членов общества, независимо от того, какой отраслью права они зафиксированы.

Так, универсальный принцип презумпции невиновности является законным механизмом для защиты прав и свобод человека. Обвиняемый в силу презумпции невиновности считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Суд, осуществляя правосудие, в ходе судебного разбирательства призван точно и полно разрешить предположение, оформленное в процессуальном порядке материалами уголовного дела и представленное суду стороной обвинения, о виновности обвиняемого в совершении преступления. При этом, имея в виду невиновность обвиняемого, который может признавать себя виновным в инкриминируемом ему преступлении, как его (обвиняемого) объективное правовое положение. В силу чего обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Компромисс между предположениями о невиновности обвиняемого или его виновности в совершении преступления уголовно-процессуальным законом, регулирующим судебное разбирательство в общем порядке, категорически исключен. Это принципиальное положение закона вытекает из правового статуса человека и гражданина. Основанный на системе конституционных, уголовно-правовых и процессуальных принципов личный поиск сначала следователя, затем судьи в установлении самого события, содержащего все признаки состава преступления и его совершение конкретным лицом, привлеченным к уголовной ответственности, — принципиально исключает саму возможность компромисса в вопросе признания человека виновным или невиновным в совершении преступления. По этой причине установление судом основания и принципов уголовной ответственности (часть 2 статьи 2 УК РФ) обвиняемого носит публичный характер, поскольку её основу образует социально-правовая оценка совершенного деяния как преступления в обвинительном приговоре, выносимого путем гласного судебного разбирательства. Открытый характер поиска истины гарантирован уголовно-правовым принципом равенства граждан перед законом. Этот принцип уголовного права вытекает из конституционного принципа равенства прав и свобод человека и гражданина, который понимается как необходимость обеспечения равенства возможностей, а не фактическое равенство. Поэтому условием решения задач уголовного правосудия выступает необходимость реализации общеправовых принципов, в частности, законности, гуманизма и справедливости.

Итак, в общее понятие презумпции невиновности входит признание человека законопослушным гражданином. Признание таковым требует безусловного обеспечения этого человека государственной защитой от обвинения в преступлении. Основанием этому служит закрепление принципа презумпции невиновности во второй главе Конституции РФ, декларирующей права и свободы человека и гражданина. В этой системе прав человека презумпция невиновности гарантирует объективное правовое положение обвиняемого в отношениях с государством, сохраняя его правовой статус во время уголовного преследования со стороны компетентных государственных органов. Следует отметить, что презумпция невиновности не только уголовно-процессуальная форма соблюдения прав человека в условиях уголовного преследования, но и гарантированное Конституцией Российской Федерации право человека считаться невиновным, пока в установленном законом порядке не доказано обратное вступившим в законную силу обвинительным приговором суда.

1.2. Презумпция невиновности в правовой системе Российской Федерации

В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Положение закона о презумпции невиновности, по существу сформулированное в статье 49 Конституции РФ и статье 14 УПК РФ, считает обвиняемого невиновным, пока не доказано обратное вступившим в законную силу приговором суда. В этом заключается глубинный юридический и нравственный смысл презумпции невиновности, вытекающий из общепризнанных принципов правового положения (статуса) человека и гражданина. Эта концепция отражена в основополагающих международных документах ООН и Совета Европы.

Так, согласно части 1 статьи 11 Всеобщей декларации прав человека (10 декабря 1948 года), каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путём гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты[33].

Согласно 14 статье Международного пакта о гражданских и политических правах (16 декабря 1966 года), все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Печать и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия; однако любое судебное постановление по уголовному или гражданскому делу должно быть публичным, за исключением тех случаев, когда интересы несовершеннолетних требуют другого или когда дело касается матримониальных споров или опеки над детьми (часть 1).

Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону (часть 2).

Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения как минимум на следующие гарантии на основе полного равенства:

a) быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основании предъявляемого ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им самим защитником;

c) быть судимым без неоправданной задержки;

d) быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника; если он не имеет защитника, быть уведомленным об этом праве и иметь назначенного ему защитника в любом случае, когда интересы правосудия того требуют, безвозмездно для него в любом таком случае, когда у него нет достаточно средств для оплаты этого защитника;

e) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него;

f) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке;

g) не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным (часть 3).

В отношении несовершеннолетних процесс должен быть таков, чтобы учитывались их возраст и желательность содействия их перевоспитанию (часть 4).

Каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону (часть 5).

Если какое-либо лицо окончательным решением было осуждено за уголовное преступление и если вынесенный ему приговор был впоследствии отменен или ему было даровано помилование на том основании, что какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, то это лицо, понесшее наказание в результате такого осуждения, получает компенсацию согласно закону, если не будет доказано, что указанное неизвестное обстоятельство не было в свое время обнаружено исключительно или отчасти по его вине (часть 6).

Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны (часть 7)[34].

Согласно 6 статье Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) в редакции Протокола № 2 от 6 мая 1963 года, Протокола № 3 от 6 мая 1963 года, Протокола № 5 от 20 января 1966 года, Протокола № 8 от 19 марта 1985 года и Протокола № 11 от 11 мая 1994 года, каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия (часть 1).

Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком (часть 2).

Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и об основании предъявленного ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;

e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке (часть 3)[35].

Приведенные выше международные стандарты в понимании правил, вытекающих из презумпции невиновности, нашли своё отражение в решениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах), и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы (пункт 5). При рассмотрении уголовных дел должен соблюдаться закрепленный в статье 49 Конституции Российской Федерации принцип презумпции невиновности, согласно которому каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. При этом с учетом положений данной конституционной нормы недопустимо возлагать на обвиняемого (подсудимого) доказывание своей невиновности. Судам необходимо иметь в виду, что в соответствии с частью 3 статьи 49 Конституции Российской Федерации неустранимые сомнения в виновности обвиняемого (подсудимого) должны толковаться в его пользу (пункт 15)[36].

Кроме того, права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. Согласно части 3 статьи 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно[37].

Итак, сочетание конституционных гарантий, общепризнанных принципов и норм международного права (часть 2 статьи 1 УК РФ), а также уголовно-процессуального принципа презумпции невиновности с уголовно-правовыми принципами законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма позволяет избегать искажений в понимании и реализации задач уголовного права России.

1.3. Презумпция невиновности и принцип законности

Конституционное определение принципа презумпции невиновности имеет четкое правовое обоснование тем, что его действие должно способствовать стабильности правопорядка, стержнем которого является законность. Уголовно-правовой принцип законности закреплен в статье 3 УК РФ. Связь и взаимозависимость этих принципов так велика, что их диалектическое единство образует фактор, имеющий значимость для общества в целом и каждой личности в отдельности. Своим действием правовые принципы презумпции невиновности и законности в системе уголовного права непосредственно участвуют в обеспечении общественного и государственного строя, являясь объективной необходимостью и социальной ценностью. Данное обстоятельство выступает как объективная потребность.

Принцип законности предусматривает, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом Российской Федерации. Применение уголовного закона по аналогии не допускается.

Реализация презумпции невиновности обеспечивает саму идею законного разрешения уголовного дела, заключающуюся в том, чтобы только виновный в совершении преступления был осужден, а невиновный — оправдан.

Так, Пугачев обвинялся в хищении государственного имущества в особо крупных размерах. Обвиняемому инкриминировалось совершение преступления, предусмотренного статьей 93–1 УК РСФСР[38], предусматривавшей исключительную меру наказания в виде смертной казни с конфискацией имущества. Была и альтернатива в виде длительного срока лишения свободы.

Получив уголовное дело с указанием срочно подготовить в суд, следователь обнаружил, что это дело уже много лет направляется в областной суд и возвращается обратно в следственное управление. Причиной тому каждый раз служило психическое расстройство, наступавшее у обвиняемого в период нахождения дела в суде от страха, с его слов, за свою жизнь в ожидании расстрела. Пугачев иногда выздоравливал, согласно заключениям стационарных психиатрических экспертиз. В эти светлые промежутки времени надо было успевать с делом следователю, прокурору и суду. Оставалось продублировать обвинение и повторить обвинительное заключение. От следователя только это и требовалось при его плотной занятости по другим уголовным делам. Изучив многотомное уже обветшалое дело, следователь прекратил по нему производство за отсутствием в деянии Пугачева состава преступления. Этим же постановлением следователь освободил выздоровевшего человека из психиатрической больницы.

По материалам уголовного дела следователь установил, что проблема заключалась в длящемся между двумя хозяйствующими субъектами в лесопромышленном комплексе многолетнем споре, связанном с недопоставками товара одним предприятием и недоплатой за поставленный товар другим предприятием. Выявленная у поставщика недостача составила основу обвинения в отношении Пугачева. Однако Пугачев оказывал каждый раз свои услуги как посредник, не имея правомочий по распоряжению и управлению имуществом, которое ему не вверялось. К образовавшейся недостаче Пугачев отношения не имел, хищение государственного имущества не совершал.

Поскольку презумпции невиновности не нашлось «противовеса», надзорные и контролирующие органы согласились с решением следователя. Обстоятельства дела свидетельствовали об отсутствии в деянии обвиняемого состава преступления и послужили основанием для прекращения уголовного дела.

Что же сделал следователь, чтобы принять законное, обоснованное и мотивированное решение по уголовному делу, находившемуся в его производстве? Он не собирал доказательства, но собранные другими следователями доказательства проверил и оценил в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу. В результате своей целенаправленной деятельности следователь по материалам уголовного дела установил обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния Пугачева. То есть на практике реализовал принцип законности, руководствуясь при этом презумпцией невиновности Пугачева. Невиновность Пугачева в совершении инкриминируемого ему преступления следователь доказал отсутствием в его деянии определенных уголовным законом признаков этого преступления.

Итак, из действующего в России законодательства можно заключить, что всеобщая и обязательная в условиях уголовного преследования реализация принципа презумпции невиновности должна способствовать стабильности правопорядка, стержнем которого является законность. Реализация презумпции невиновности, повторимся, обеспечивает саму идею законного разрешения уголовного дела, заключающуюся в том, чтобы только виновный в совершении преступления был осужден, а невиновный — оправдан. Уголовно-правовой принцип законности означает, что если нет преступления, то нет и наказания. Следовательно, органы предварительного расследования и суд по собственному произволу не вправе признавать преступлением деяние, не указанное в уголовном законе. Этим принципом запрещено применение уголовного закона по аналогии и в этом смысле закон необходимо понимать в точном соответствии с его текстом. Неотвратимость ответственности раскрывает презумпцию невиновности как объективное правовое положение обвиняемого, которое необходимо добросовестно опровергнуть в установленном законом порядке вступившим в законную силу приговором суда.

1.4. Презумпция невиновности и принцип равенства граждан перед законом

Принцип равенства граждан перед законом закреплен в статье 4 УК РФ и подлежит толкованию в системном единстве с другими принципами. Поскольку относится к лицам, совершившим преступления, которые равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от перечисленных в законе, а также других обстоятельств. Именно эти лица подпадают под действие презумпции невиновности и нуждаются в защите от обвинения как законопослушные граждане, пока не будет доказано обратное. Тем более, независимо от совокупности и объёма различных обстоятельств, которыми люди отличаются друг от друга в разной степени.

Эта разность особенно проявляется в закрытых помещениях типа тюрьмы или следственного изолятора. В одной из камер следственного изолятора содержались четыре человека, которые в одной камере находиться совместно не могли. Проблема заключалась в том, что двое из них, будучи осужденными к максимальным срокам лишения свободы по Уголовному кодексу РСФСР за тяжкие преступления, следовали этапом в исправительную колонию. Потерпевшая от них сторона представляла собой впервые оступившихся подследственных, находившихся в предварительном заключении под стражей. Один из них претерпел предполагаемое насилие, возможно сексуального характера, от сокамерников. Однако осужденные представляли дело как конфликт между несчастными подследственными.

При таких обстоятельствах следователь приступил в тюрьме к допросу Гурина и начал вслух составлять протокол его допроса. Вопросы следователя оказались естественными и простыми, главное — понятными. Вместо ответов, Гурин напомнил следователю о презумпции своей невиновности. На что тот очень странно посмотрел на него поверх своих очков и откровенно поинтересовался тихим голосом: «А что это такое?».

Эти события происходили во время перехода презумпции невиновности из правовой нормы в правовой принцип. О презумпции невиновности следователь слышал по каждому уголовному делу в выгодной для обвиняемого интерпретации. Оставаясь, однако, при своём мнении, основанном на совокупности доказательств, которые сам и собирал. Суть личного мнения следователя заключалась в том, что частично закрепленное в советском праве предположение о невиновности обвиняемого в совершении преступления призвано сохранять на протяжении всего периода уголовного преследования состояние равновесия с прямо противоположным предположением о его виновности. Именно при таком личном усмотрении следователь приближал момент истины, который в объективном виде торжествовал в приговоре суда. В этом следователь видел цель своих усилий и смысл своей деятельности.

Привлечение к уголовной ответственности законодатель прямо связывает с презумпцией невиновности, согласно которой обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в установленном законом порядке, путем гласного судебного разбирательства, с обеспечением возможности для защиты от обвинения. Это значит, что при постоянно действующем принципе презумпции невиновности как объективного правового положения, следователь, посчитав обвиняемого виновным, формулирует и предъявляет ему обвинение. Следователь составляет обвинительное заключение, которое утверждает прокурор, убедившись в виновности обвиняемого. Затем прокурор в суде поддерживает обвинение. Личное мнение этих должностных лиц не уничтожает и не умаляет принципа презумпции невиновности, поскольку уголовно-процессуальный закон наделяет их полномочиями преследовать правонарушителей в интересах государства, требующих регулирования уголовно-правовых отношений. Именно эти лица, осуществляющие производство по делу, и обеспечивают в силу своих процессуальных обязанностей право на защиту, считая при этом обвиняемого виновным. В противном случае необходимость предоставлять право на защиту от обвинения или только подозрения — отсутствует, поскольку производство по делу подлежит прекращению.

Как это случилось по уголовному делу о возможном насилии в камере следственного изолятора между заключенными, по которому следователь прекратил производство за недоказанностью участия подозреваемых лиц в совершении преступления, исчерпав все возможности для собирания дополнительных доказательств, как об этом и указал в своём постановлении[39].

Надо сказать, что причина такого решения следователя в некоторой степени исходила от потерпевших. Один решительно отрицал какое-либо насилие, а из показаний другого сформулировать обвинение в отношении конкретного лица не представлялось возможным. При таких обстоятельствах предположение о насилии оказалось сомнительным, в связи с чем, виновность сокамерников признана следователем недоказанной, что юридически абсолютно равнозначно доказанной невиновности.

Регламентированные законом в определении принципа презумпции невиновности правила заключаются по существу в том, что неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого, который не обязан доказывать свою невиновность, а также не может быть осужден на предположениях о виновности в совершении преступления. Эти правила подлежат реализации с момента возникновения обоснованных подозрений у правоохранителей в отношении конкретного человека в совершении конкретного преступления и продолжают свое действие до вступления обвинительного приговора суда в законную силу в случае вынесения такового.

В отношении Гурина вступивший в законную силу обвинительный приговор суда был обращен к исполнению. Осужденный Гурин отбывал срок наказания в виде лишения свободы. Этим приговором суда Гурин был признан виновным в совершении преступления, в котором он обвинялся. Следователь располагал копией приговора суда. При этом Гурин считался невиновным в совершении любого другого преступления, за которое он не осуждался. Такое правовое положение осужденного Гурина гарантировано принципом равенства граждан перед законом.

Итак, презумпция невиновности обеспечивается реализацией принципа равенства граждан перед законом, который закрепляет со стороны государства гарантию равенства перед законом и судом, в том числе гарантию уголовно-правовой защиты от обвинения. Этим принципом запрещены любые формы ограничения прав граждан по указанным в законе признакам (независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям), перечень которых подлежит расширительному толкованию. Принцип равенства граждан перед законом не допускает дискриминацию в пользовании правами и свободами по каким-либо основаниям, зависящим от естественных особенностей личности и ее социального статуса.

1.5. Презумпция невиновности и принцип вины

Понимание следователем принципа вины, предусмотренного статьей 5 УК РФ, основанного на презумпции невиновности, исключающей так называемый обвинительный уклон или заведомую виновность обвиняемого, позволило ему расследовать не имевшее аналогов уголовное дело. Поэтому требовалась судебная оценка. Согласно принципу вины, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.

Следователь установил вину обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 УК РСФСР, как занятие кустарно-ремесленным промыслом или другой индивидуальной трудовой деятельностью, относительно которых имеется специальное запрещение, совершаемое в значительных размерах. А также в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 196 УК РСФСР, как подделка документов, выдаваемых государственным учреждением, предоставляющих права, в целях использования таких документов самим подделывателем, другими лицами и сбыт таких документов, а равно изготовление поддельных штампов государственных учреждений в тех же целях, совершаемые систематически.

Судебную практику по части 2 статьи 162 УК РСФСР следователь не нашёл в связи с отсутствием таковой, поэтому в своей деятельности руководствовался принципом вины. После производства последовательного ряда химических и технических экспертиз вещественных доказательств, изъятых следователем в квартире одного обвиняемого и на даче другого, возникла необходимость разрешения основных связующих вопросов. Вопросы касались области полиграфии, для чего требовались специальные познания. Сужая круг поиска истины, следователь провёл следственные эксперименты, в ходе которых обвиняемые, каждый в отдельности, изготовили на своём кустарном оборудовании, которое тут же собрали и привели в рабочее состояние, вино-водочные талоны. В таких талонах — разрешениях остро нуждалась некоторая часть населения. Талон предоставлял его обладателю возможность приобрести ограниченное количество алкогольной продукции в магазинах города.

Следователь нашёл триединую формулу, позволяющую однозначно разрешить дело по существу. Такой моделью следователю представлялся множительный аппарат, предназначенный для размножения печатной продукции с использованием печатных форм.

Комиссия экспертов изучила представленные следователем материалы дела и собранные им доказательства, в том числе вещественные. В результате специалисты полиграфического дела, отвечая на вопросы следователя, пришли к заключению, что приспособление, изготовленное обвиняемыми, является множительным аппаратом. Пластины с вытравленным текстом, изготовленные обвиняемыми являются печатными формами для изготовления поддельных талонов. Изготовление обвиняемыми талонов является размножением печатной продукции.

Обвиняемые и их защитники, ознакомившись с выводами комиссионной полиграфической экспертизы[40], замечаний не имели.

Следователь истребовал действующее решение исполнительного комитета городского Совета народных депутатов «О порядке реализации вино-водочных изделий», которым установлена продажа вино-водочных изделий только по талонам, то есть на основании разрешения на приобретение вино-водочных изделий. Этим решением представительной власти введены ограничения во времени (режим работы магазинов), по возрасту (с 21 года), в количестве изделий и указаны конкретные магазины по реализации вино-водочных изделий, а также установлен учёт талонов.

К этому решению прилагалось указание о строгом лимите образцов талонов и смене расцветки по районам города по числу жителей. О заказе и определении печатных форм, о числе талонов, о выдаче талонов населению через сеть жилищно-коммунальных отделов под роспись в журналах выдачи. О признаках каждого талона, определяемых государственным органом, наделяющих гражданина строго определенным правом приобретения конкретного товара в конкретном количестве. Что в совокупности определило талон — разрешение на приобретение вино-водочных изделий как документ строгой отчётности.

Следователь установил, что обвиняемые занимались индивидуальной трудовой деятельностью как промыслом, относительно которого имеется специальное запрещение[41], а именно изготовлением множительных аппаратов, всевозможных штампов, штемпелей, печатей, шрифтов, размножением всякого рода печатной продукции. Обвиняемые в квартире одного и на даче другого умышленно из корыстных побуждений, скрывая свою деятельность, изготовили множительный аппарат для размножения печатной продукции и на каждый календарный месяц — печатные формы фотомеханическим способом. Используя которые, систематически изготавливали талоны — разрешения на приобретение вино-водочных изделий в городе. Всего изготовили 18 тысяч талонов, которые сбывали после каждого изготовления, сначала в розницу от 80 копеек до 3-х рублей за талон, а потом оптом, каждый раз по одной тысяче талонов за одну тысячу рублей конкретным гражданам, установленным следователем.

В целях использования печатных форм для изготовления талонов, обвиняемые систематически, на каждый календарный месяц изготавливали поддельные печатные формы в виде штампов. Используя которые, систематически изготавливали поддельные талоны, то есть документы, выдаваемые жилищно-коммунальными отделами по решению исполнительного комитета городского Совета народных депутатов, предоставляющие право приобретения вино-водочных изделий в городе. Всего изготовили 18 тысяч талонов, каждый раз от 100 до 3-х тысяч талонов, которые использовали сами, а также сбывали после каждого изготовления от 100 до 3-х тысяч талонов установленным следователем гражданам, извлекая при этом наживу.

Обвинение следователь конкретизировал для каждого из обвиняемых в соответствии с действиями каждого из них[42]. Сторона защиты оспорила обвинение в суде I инстанции, а состоявшийся по делу приговор — в суде II инстанции. Приговор суда вступил в законную силу без изменений.

Таким образом, реализация принципа вины, основанного на идеи презумпции невиновности, объединяет добросовестные усилия следователя и судьи в достижении истины по уголовному делу, — каждого из них в отдельности и в соответствующей его полномочиям стадии движения уголовного дела.

Принцип вины раскрывает положительное толкование презумпции невиновности как требование доказать обвинение; опровергнуть доводы стороны защиты; устранить все сомнения в виновности обвиняемого; исключить все предположения, лежащие в основе обвинения и недопустимые доказательства, в том числе основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; признать виновность обвиняемого в совершении преступления доказанной и установленной вступившим в законную силу приговором суда.

Такое понимание складывается благодаря опыту, то есть совокупности практически усвоенных знаний, навыков и умения в доказывании виновности лица в совершении преступления, формы его вины и мотивов, в обнаружении субъективных признаков преступления, поскольку объективное вменение не допускается.

Итак, принцип вины в разрыве с презумпцией невиновности означает заведомую виновность обвиняемого в преступлении и гарантированный так называемый обвинительный уклон, что делает бесполезными Конституцию Российской Федерации и уголовный закон. Вина, наряду с мотивом и целью, образует субъективную сторону преступления, без чего отсутствует состав преступления, а значит, и уголовная ответственность. Принцип вины предполагает личную, персональную ответственность. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Ответственность за «связь с преступной средой», «опасное состояние», «мысли» и тому подобное — исключается.

1.6. Презумпция невиновности и принцип справедливости

Презумпция невиновности созидает и восстанавливает справедливость, а не разрушает общественную жизнь и личность человека. В соответствии с положениями статьи 6 УК РФ, предусматривающей принцип справедливости в уголовном законе, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть 1); никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (часть 2).

В Российском праве понимание совокупного действия общеправовых принципов справедливости и гуманизма контрастирует с теми же принципами в их уголовно-правовом изложении. В адекватном толковании принципы справедливости и гуманизма, предусмотренные, соответственно, статьями 6 и 7 УК РФ, относятся к наказанию и иным мерам уголовно-правового характера, применяемым к лицу, совершившему преступление. Следовательно, справедливость и гуманизм как юридические категории в уголовном законе распространяются только в отношении лица, совершившего преступление, и заключены в рамки соотношения между преступлением и наказанием. При таком положении уголовный закон, устанавливающий принципы справедливости и гуманизма, как бы лишает человека, оказавшегося в условиях уголовного преследования и, в силу презумпции невиновности, невиновного в совершении инкриминируемого ему преступления, — справедливости и гуманизма при буквальном толковании этих уголовно-правовых норм закона.

Чтобы избежать искажений в толковании принципов уголовной ответственности, уголовный закон основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права, что предусмотрено частью 2 статьи 1 УК РФ. Согласно чему, на базе универсальных принципов законности, гуманизма и справедливости реализуются права и свободы всех членов общества, в том числе в период уголовного преследования любого из них.

Принцип справедливости, как это видно из определения, тесно связан с принципом равенства всех перед законом и судом. Такое положение предполагает, что наказывается не столько преступник, сколько преступление, как это и закреплено в статьях Особенной части УК РФ. При этом тяжесть преступления должна определять строгость наказания за него. Однако статья 6 УК РФ обязывает суд при назначении наказания, наряду с тяжестью преступления, учитывать и личность виновного, что было бы, по мнению законодателя, справедливым. Таким образом, закон предполагает расширение судейского усмотрения, внося в судебную практику начала целесообразности и нравственной оценки. Последнее обстоятельство может усугубить положение виновного, скажем, в бандитизме или терроризме, поскольку само участие в такой группе при юридической квалификации его действий по части 2 статьи 209 УК РФ, — расценивается как самостоятельное преступление и представляет опасность для общества. При таких обстоятельствах строгость в соблюдении презумпции невиновности не вызывает сомнений и оправдывает необходимость и неотвратимость воздаяния.

Таким образом, уголовно-правовой принцип справедливости в концепции прав человека реализуется в системном единстве с принципом презумпции невиновности. Имея в виду, например, что наказание невиновного в любом случае не может быть справедливым. Личность человека и жизненные ситуации, в которых она проявляется, сопутствующие этому обстоятельства, слишком сложны, чтобы предусмотреть всё многообразие реально значимых фактов в законе.

Так, после своего условно-досрочного освобождения из мест лишения свободы Ухов возмущался предельной строгостью своего наказания по приговору суда, мотивируя тем, что потерпевшая на следствии и в суде претензий к нему не имела. Несмотря на это народный суд по уголовному делу Ухова оказался суровым и закончился назначением предельно возможного уголовного наказания, предусмотренного санкцией статьи уголовного закона, по которой он был признан виновным в совершении преступления.

По делу Ухова следователь установил, что тот, систематически истязая свою сожительницу Хромову, надевал на её голову ведро с негашеной известью при отсутствии в доме воды и сломал ей руку. Фактически устраивая пытки, Ухов преследовал цель наказания за пьянство, которым страдала потерпевшая.

Одним из поводов к истязанию, как установил следователь, послужил следующий случай. Ухов вернулся с работы и отдал деньги Хромовой, которая поспешила в вино-водочный магазин за спиртными напитками. Ухов ждал Хромову весь вечер и пошел к магазину, который уже закрылся. За углом вино-водочного магазина в кустах Хромова в компании нескольких граждан распивала спиртные напитки. С появлением Ухова Хромова претерпела от него физическое насилие в виде побоев.

После лишения свободы Ухова, Хромова продолжала злоупотреблять спиртными напитками. Во время длительного запоя с ней произошел несчастный случай и в больнице она умерла.

Тот же следователь осмотрел место происшествия, а также труп потерпевшей в морге с целью обнаружения телесных повреждений и их локализацию, чего не было указано в телефонограмме, а история болезни ещё не была оформлена.

Следователь допросил сожителя Хромовой — Кустова в качестве подозреваемого, а также свидетелей и организовал следственный эксперимент с участием Кустова и судебно-медицинского эксперта. Провел судебно-медицинскую, биологическую, трасологическую и наркологическую экспертизы. Нашел нож, которым Кустов пытался строгать полено, чтобы затопить печь в доме по просьбе Хромовой. При этом Хромова проявила излишнюю активность, неожиданную для Кустова, в результате чего получила травму в виде ранения в паховой области. Оба пребывали в тяжелом запое. Вспомнив на третий день о происшествии, Кустов вызвал «Скорую медицинскую помощь». На следующий день он пришел в больницу и узнал от медсестры, что Хромова умерла. Такие последствия Кустов предвидеть не мог.

После опознания ножа, следователь с помощью экспертизы идентифицировал его с предметом, от которого могло произойти ранение у потерпевшей. По результатам судебно-медицинской экспертизы следователь установил причину смерти Хромовой, наступившую от гнойного перетонита, развившегося на фоне ранения подвздошной кишки. Показания Кустова, в том числе на месте происшествия и следственном эксперименте, не противоречили совокупности объективных данных, свидетельствовавших о несчастном случае с Хромовой.

На основании собранных по уголовному делу доказательств, следователь пришел к выводу о невиновности Кустова в смерти Хромовой. В связи с чем, следователь прекратил уголовное преследование Кустова по части 2 статьи 108 (умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее за собой смерть потерпевшей) и статье 106 (неосторожное убийство) УК РСФСР за отсутствием состава преступления[43].

Чтобы вынести это законное, обоснованное и мотивированное постановление, следователь в полном, исчерпывающем объеме провел предварительное расследование по уголовному делу, возбужденному им по факту смерти потерпевшей в больнице. По результатам своей деятельности следователь доказал невиновность Кустова в смерти Хромовой и опровергнул доводы в неосторожном убийстве и умышленном тяжком телесном повреждении, повлекшем за собой смерть потерпевшей. Следователь устранил все сомнения в невиновности подозреваемого и исключил все предположения, лежащие в основе подозрения, то есть реализовал по уголовному делу правила презумпции невиновности, руководствуясь при этом справедливостью.

Итак, уголовный закон в реализации принципа справедливости предполагает расширение судейского усмотрения, внося в судебную практику начала целесообразности и нравственной оценки. Чем должен руководствоваться и следователь. При таких обстоятельствах строгость в необходимости выполнения правил презумпции невиновности не вызывает сомнений, поскольку уголовное наказание невиновного в совершении преступления человека в любом случае не может быть справедливым. Не может быть справедливым и то, что при наказании невиновного человека, уголовной ответственности и наказания избегает тот, кто совершил это преступление. Не может быть справедливым и то, когда при отсутствии в деянии подсудимого состава преступления, либо его непричастности к совершению преступления, а также при неустановленном событии преступления — подсудимый осуждается и подвергается уголовному наказанию.

1.7. Презумпция невиновности и принцип гуманизма

В соответствии со статьей 7 УК РФ, устанавливающей принцип гуманизма, уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека (часть 1); наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства (часть 2).

Сформулированное уголовным законом в принципе гуманизма правовое положение исходит из требований статьи 21 Конституции РФ, согласно которой достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления (часть 1). Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть, без добровольного согласия, подвергнут медицинским, научным или иным опытам (часть 2).

Исходя из того, что государство не способно выполнять свои функции без принуждения и насилия, реализация уголовно-правового принципа гуманизма предполагает соблюдение конституционного принципа презумпции невиновности. Если виновность обвиняемого в совершении преступления будет доказана в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, которым виновному назначено уголовное наказание, то в силу принципа гуманизма целями такого наказания являются восстановление справедливости, предупреждение преступлений и исправление преступников.

Презумпция невиновности как бы реализована. Однако известны случаи, когда находятся потерпевшие, за убийство которых отбывают уголовное наказание невиновные. Или становится известным убийца, за убийства которого отбывают уголовное наказание невиновные. Следовательно, презумпция невиновности, продолжая действовать непрерывно и после вступления обвинительного приговора суда в законную силу, служит по существу тем же целям, что и принцип гуманизма, а именно восстановлению справедливости — наказанию виновного в преступлении лица и реабилитации невиновного человека.

Принцип гуманизма выражается в том, что уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека. Назначение уголовного судопроизводства по определению уголовно-процессуального закона (статья 6 УПК РФ) заключается в государственной защите человека. Презумпция невиновности занимает особое место среди принципов уголовного судопроизводства. Тем самым, презумпция невиновности как уголовно-процессуальная форма и принцип гуманизма как уголовно-правовое содержание отвечают одним и тем же целям и задачам — обеспечению безопасности человека посредством его государственной защиты.

Причина единства уголовно-процессуальной формы и уголовно-правового содержания содержится в принципах правового статуса человека и гражданина, отражающих такие общеправовые принципы, как демократизм, законность, гуманизм, социальная справедливость, презумпция невиновности и другие. В них воплощаются общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации.

Гарантированное правовое положение человека, подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления обязывает государственные органы и должностных лиц, уполномоченных законом осуществлять уголовное преследование минимизировать и по мере возможности исключить сопутствующие раскрытию и расследованию преступления нежелательные последствия государственного принуждения и насилия над личностью по причине непрерывно действующего универсального принципа презумпции невиновности. Учитывая, что унижение и страдания невиновного, равно как и считающегося таковым, в совершении преступления человека не являются адекватным средством достижения адекватных целей.

Так, по факту обмана игравшего во дворе дома ребенка, следователь приступил к допросу опасной рецидивистки Светлановой, трижды судимой и каждый раз отбывавшей наказание в местах лишения свободы. По существу заданных следователем вопросов Светланова рассказала, как это видно из протокола допроса, составленного следователем, что с целью завладения личным имуществом граждан она использовала доверие, доброту, неопытность, слабости пожилых людей и детей. Благодаря этому, она входила в квартиры людей под различными предлогами — попить воды, поговорить о проблемах. Представлялась при этом знакомой, подругой, дальней родственницей хозяев квартир, коллегой по работе. Такой способ является обманом и для его применения она выбирала какой-нибудь многоквартирный дом и обходила квартиры, стучалась и звонила в двери. Старалась в дневное время, когда взрослые находятся на работе. Если двери открывали дети, то она предварительно узнавала, есть ли дома взрослые, если никого не было, то входила в такие квартиры. При этом говорила о том, что мама или папа ребёнка обещали ей что-либо. Убеждала в своей искренности, оставляла записки с вымышленными текстами, адресами, именами. Встречала детей на улице, заводила разговор и вместе с ребенком заходила в квартиру. Там она осматривалась, искала деньги, драгоценности, дорогие вещи. Если обстоятельства позволяли, отправляла ребенка в кухню или другую комнату и тайно похищала имущество. Если ребенок находился с ней, то забирала имущество, мотивируя несуществующими разрешениями родителей. Якобы на день рождения или свадьбу. Обещала заехать вечером или на следующий день, вернуть имущество. Звала с собой, предлагала заехать за родителями. Таким образом, она совершила мошенничества и кражи в нескольких городах у многих граждан.

В микрорайон Дружбы народов крупного города Светланова приехала с целью кражи. В одном доме обошла несколько квартир, но никто ей входную дверь не открыл. Когда она позвонила в ещё одну квартиру, то ей открыла ранее незнакомая девочка Аня. Светланова прошла в квартиру написать записку, отправила Аню принести воды и за это время увидела импортный магнитофон «Интернационал». Сказав Ане, что её папа разрешил взять магнитофон на свадьбу, забрала этот магнитофон и вышла из квартиры. Магнитофон продала за 464 рубля[44] цыгану в другом городе.

В городе, где Светланова продала похищенный магнитофон, она также как с Аней, познакомилась с девочкой Таней. Представилась Тане знакомой матери и прошла в квартиру. Увидев магнитофон «Россия», она сказала, что Танина мама разрешила ей взять магнитофон на день рождения. Оставила записку, забрала магнитофон, звала с собой Таню, которая отказалась. На автобусной остановке продала этот магнитофон незнакомым людям за 100 рублей.

В том же городе Светланова на улице познакомилась с мальчиком Женей и пришла к нему домой. Пока Женя находился в ванной комнате, она тщательно проверила содержимое шифоньера. В кармане коричневого в полоску пиджака она нашла и похитила кошелек с деньгами. Убедила Женю, что она подруга матери. Увидев в комнате кассетный магнитофон, она попросила Женю дать ей кассеты. Женя отдал ей четыре магнитофонные кассеты, которые она взяла с собой. Написала и оставила записку, что приглашает родителей мальчика на день рождения, подписалась Верой. В кошельке оказались 400 рублей, которые она потратила на себя, а кассеты раздала.

Вернувшись в областной центр, Светланова с целью кражи прогуливалась во дворе многоквартирного дома, где играли девочки. С одной девочкой по имени Даша она заговорила и узнала, что родителей дома нет. После чего под предлогом оставить маме этой девочки записку, она прошла вместе с Дашей домой к ребенку. Находясь в комнате, она открыла шифоньер под предлогом посмотреться в зеркало. При этом заметила в коробочке золотые украшения. Отправив Дашу за водой, она похитила два золотых кольца, перстень и набор бижутерии. Осматривая квартиру, она увидела на полке кошелек. Показав повреждение у себя на губе, она попросила Дашу принести ей вазелин или масло. Когда Даша ушла в другую комнату, она похитила этот кошелек. Оставив записку на двух абонементных автобусных билетах, скрылась. В кошельке оказалось около 30 рублей.

В микрорайон Рыбный Светланова приехала с целью кражи. В девятиэтажном доме она обошла несколько квартир, пока одну из дверей ей не открыл мальчик. Она представилась знакомой родителей и прошла в квартиру. Чтобы мальчик не мешал ей воровать, она сначала отправила его за водой, потом, чтобы поставить чай. Затем попросила найти мамину записную книжку, которую тот стал искать. Когда мальчик не видел, она с тумбочки похитила золотую цепочку с кулоном, а из ящика этой тумбочки — золотые кольцо, печатку и два обручальных кольца, нефритовое кольцо, печатку из серебра, серьги две пары, косметичку. Из шифоньера похитила женское пуховое пальто. Из шкафа в детской комнате похитила пуловер.

В другом городе на проспекте Светланова обходила квартиры с целью кражи и мошенничества. На её звонок в дверь одной из квартир, из соседней квартиры вышла женщина, принявшая её за родственницу хозяев квартиры, в которую она звонила. В эту квартиру соседка её впустила, оставила ключ и ушла к себе, взяв бигуди. В квартире она находилась около 10 минут, собрала в сумку женские и детские вещи, четыре новые магнитофонные кассеты и с похищенным имуществом ушла из квартиры.

В многоквартирном доме, расположенном на одной из центральных улиц Светланова позвонила в квартиру, дверь которой открыла женщина и спросила: «Вы — сестричка?». Получив утвердительный ответ, женщина впустила её в соседнюю квартиру, в которой оказалась девочка. Соседка сказала: «Это к вам» и ушла. В одной из комнат квартиры находилась больная бабушка. Светланова поболтала с ними. Девочка рассказала ей, что у мамы есть золотые украшения, которые Светланова попросила найти, но та не нашла. Тогда она отправила девочку ставить чай, а потом заняла её распутыванием металлических цепочек. В это время она в маленькой комнате в шифоньере в боковом кармане плаща нашла и похитила золотые цепочку и перстень с камнем красного цвета в коробочке. Она не смогла сразу покинуть квартиру, поскольку сначала пришел брат девочки, а за ним их отец. С каждым из них она вежливо поздоровалась, поговорила, распрощалась и вышла вон[45].

Некоторые из приведенных эпизодов краж и мошенничества в юридическом оформлении — не существовали. Не было ни одного вещественного доказательства. Не было ничего, кроме показаний Светлановой, которые предстояло проверить.

Путем личного поиска в незнакомом городе следователь только по показаниям Светлановой разыскал всех потерпевших, которые не знали, что их обворовали, а их детей обманули. Застав взрослых, следователь предлагал им проверить наличие конкретных материальных ценностей, о которых знал по описанию Светлановой, в местах, указанных Светлановой. Взрослые люди, обнаружив отсутствие своих ценностей, просили следователя ещё раз показать им своё служебное удостоверение. На этот раз потерпевшие читали внимательно, сличая фотоизображение в документе с живым оригиналом перед ними.

Все обстоятельства, которые рассказала Светланова, с точностью подтвердились в результате деятельности следователя. Светланова рассказала следователю и про мальчика, который возвращался со школы и встретился с ней около своего дома. Она спросила, почему он с ней не здоровается. Мальчик ответил, что не знает её. Та спросила: «Во сколько придет твоя мама?», на что он ответил, что в 15 часов. Светланова посмотрела на часы и пошла дальше, потому что времени на кражу не оставалось. Этот мальчик опознал Светланову и подтвердил её показания.

Следователь, соединив все уголовные дела в одно производство, всесторонне, полно и объективно исследовал обстоятельства дела. В процессе уголовного преследования следователь предъявил Светлановой и доказал обвинение; опровергнул доводы стороны защиты; устранил все сомнения в виновности обвиняемой и исключил все предположения. По результатам предварительного расследования состоялся суд, признавший виновность обвиняемой Светлановой в совершении инкриминируемых ей преступлений доказанной. Вынесенный судом приговор вступил в законную силу.

Следует заметить, что следователь выполнил свою прямую обязанность осуществления уголовного преследования от имени государства по уголовному делу в отношении Светлановой. При этом следователь минимизировал и по мере возможности исключил сопутствующие раскрытию и расследованию преступлений, совершенных Светлановой, нежелательные последствия государственного принуждения и насилия над личностью Светлановой. Причиной успешной деятельности следователя служили принципы гуманизма и презумпции невиновности.

Итак, отыскание истины по уголовному делу и восстановление социальной справедливости возможны в системном единстве принципов гуманизма и презумпции невиновности. В их совокупном действии раскрывается смысл уголовного законодательства Российской Федерации, заключающийся в обеспечении безопасности человека. Это означает гарантированную уголовно-правовую охрану личности и защиту человека от произвола государства, его органов и должностных лиц. Гарантией государственной защиты гражданина выступает общеправовой принцип презумпции невиновности, который становится решающим фактором в достижении истины по уголовному делу с целью осуществления правосудия.

1.8. Презумпция невиновности и свобода совести

Принципы свободы совести и презумпции невиновности вытекают из равенства граждан перед законом. В силу конституционной самостоятельности каждого из них, эти принципы реализуются в сочетании с рассмотренными выше принципами уголовного закона.

В соответствии со статьей 28 Конституции РФ каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Основополагающей гарантией указанных свобод является светский характер государства, закрепляемый в качестве основы конституционного строя Российской Федерации, согласно статье 14 Конституции РФ.

Федеральный закон от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях»[46] предусмотрел систему гарантий реализации принадлежащей каждому человеку свободы совести, исходя из равенства перед законом независимо от отношения к религии и убеждений. В соответствии с частью 3 статьи 16 этого закона, проведение религиозных обрядов и церемоний в помещениях мест содержания под стражей допускается с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Уголовно-процессуальные требования к государственным органам и должностным лицам содержатся в пункте 2 части 1 статьи 6 УПК РФ, согласно которым уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения его прав и свобод.

В соответствии со статьей 14 УПК РФ, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1). Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (часть 2). Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом, толкуются в пользу обвиняемого (часть 3). Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (часть 4).

Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека (часть 1 статьи 7 УК РФ), гарантируя уголовно-правовую охрану личности и защиту человека от произвола государственных органов и должностных лиц.

Таким образом, конституционное, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации, наряду с общепризнанными принципами и норами международного права признает, соблюдает и защищает свободу совести человека, рассматривая его права и свободы как высшую ценность, что прямо указано в статье 2 Конституции Российской Федерации в качестве государственной обязанности.

Заметим, что свобода выбора как неотчуждаемое право человека, принадлежащее каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции РФ), проявляется в возможности выбирать мировоззренческие ориентиры своей жизни. Благодаря действию принципа свободы совести человек конкретизирует свой выбор, в соответствии с которым проявляется его свободная воля и защищает от произвола по отношению к его внутреннему миру, от навязывания ему силой каких-либо убеждений и позволяет сохранить свою личность.

Для правоприменителя закон и совесть имеют уголовно-процессуальное значение при оценке доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, при этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (статья 17 УПК РФ).

Так, совесть следователя явилась условием реализации им принципов свободы совести и презумпции невиновности при расследовании уголовного дела в отношении особо опасного рецидивиста Дутиса, находившегося во всесоюзном розыске[47].

После задержания Дутис рассказал следователю[48], что он выбрал Рыбсоюз[49] для преступной деятельности, так как в этой организации имелись автомашины для продажи[50]. С этой целью он пользовался именем Пузовского Эдуарда Феликсовича и должностью заместителя председателя Рыбсоюза. Свои действия по фиктивной реализации автомашин он придумал сам, придавая своей деятельности логическую достоверность. После отыскания желающего приобрести автомашину, он предлагал внести деньги в госбанке на счёт Рыбсоюза. После чего такой человек отдавал деньги, а он передавал взамен фиктивные квитанции или чеки, которые он сам и изготавливал о переводе денег. Для более длительного периода преступной деятельности, он изготавливал и показывал потерпевшим справки о сдаче ими сельхозпродуктов, в частности мяса государству на определённые суммы, что в итоге должно было составить стоимость автомашины. В это время он устраивал потерпевших в гостиницы, на квартиры, оплачивал их проживание, выплачивал им суточные и командировочные как заготовителям Рыбсоюза из полученных от них же денег за автомобили. Полученные таким способом деньги он присваивал себе.

Весной 1987 года он познакомился с Гуриевым и Аскаевым, которым представился Пузовским Эдуардом Феликсовичем — заместителем председателя Рыбсоюза. Назвал адрес и телефон Ширямовой, в доме которой предложил встретиться вечером. Договорились о покупке двух автомашин «Волга». В квартире Ширямовой Гуриев и Аскаев по его предложению написали заявления о приёме на работу в Рыбсоюз в качестве заготовителей — сдатчиков сельхозпродуктов и свои заявления отдали ему. Он объяснил им, что деньги они будут отдавать ему, то есть вносить через него свои деньги на счёт Рыбсоюза на сумму, равную стоимости двух автомашин «Волга», которые они хотели приобрести. Они должны были передать ему 32680 рублей. За короткий срок он изготовил несколько справок о сдаче Гуриевым и Аскаевым мяса государству через заготконтору и постепенно отдавал эти справки, а они отдавали деньги, в обмен на которые он отдавал квитанции о перечислении денег на счёт Рыбсоюза. Таким образом, Гуриев и Аскаев передали ему 32680 рублей. Через некоторое время Гуриев и Аскаев стали требовать вернуть им деньги, на что он написал им расписку о получении от них 32680 рублей. По состоянию Гуриева и Аскаева он понял, что они могут обратиться в милицию. Опасаясь этого, он вынужден был отдать им деньги частями, после чего они улетели домой.

В тот же период времени он нашел ранее ему незнакомых Турсяна и Метояна, которые хотели купить автомашины «Нива». Он представился им Пузовским Эдуардом Феликсовичем — заместителем председателя Рыбсоюза и пригласил домой к Ширямовой. Там объяснил им, что есть «горящие» автомашины, которые его организация продаёт своим заготовителям. Он предложил перевести деньги, равные стоимости желаемой автомашины на счёт Рыбсоюза, а он соберет необходимые справки о сдаче мяса государству. На следующий день он получил от Турсяна 9010 рублей, а от Метояна 9100 рублей и отдал им заранее приготовленные чеки о переводе денег на счёт Рыбсоюза. В конце месяца Метоян стал сомневаться в возможности получения автомобиля и стал требовать возвращения денег. Он был вынужден вернуть Метояну деньги. За это время он снимал для Турсяна и Метояна жильё, платил им суточные, купил авиабилеты и отправил их домой самолетом.

В том же месяце его знакомый Супсян привёл домой к Ширямовой ранее ему незнакомого Гадаряна, которому была нужна автомашина «Волга». Он пообещал Гадаряну приобрести автомобиль через своих знакомых в Рыбсоюзе. При этом объяснил, что нужно перевести деньги, равные стоимости автомашины, а именно 16340 рублей на счёт Рыбсоюза. После чего он соберет необходимые справки о сдаче Гадаряном мяса на эту сумму и получит автомобиль. Гадарян предложил перевести деньги в госбанке через несколько дней. В назначенный день он встретился с Гадаряном и ранее ему незнакомым Микояном, которые принесли деньги. В госбанке он попросил Ширямову забрать у Гадаряна деньги. Ширямова забрала у Гадаряна 16340 рублей, которые попали к нему. После этого он отдал Гадаряну квитанцию о перечислении денег на счёт Рыбсоюза и потом показывал справки о сдаче мяса.

Весной того же года он познакомился с Ивановым, Петровым и Сидоровым, которым представился заместителем председателя Пузовским Эдуардом Феликсовичем после того, как узнал от них, что они хотят купить автомашины. Он дал адрес и номер телефона квартиры Ширямовой, предложил позвонить, а он узнает о возможности приобретения автомобилей. В назначенное время они позвонили, но он ответил, что автомашины будут месяца через два. Примерно через два месяца Иванов, Петров и Сидоров опять позвонили ему на квартиру Ширямовой и попросили приобрести им автомашины. Он пригласил их домой к Ширямовой, где объяснил вариант приобретения ими автомашин, как заготовителями Рыбсоюза. Иванов передал ему 4550 рублей, Петров 1800 рублей и Сидоров 7500 рублей с целью приобретения автомашин. Иванов, Петров и Сидоров были уверены, что он внёс деньги в Рыбсоюзе за автомашины. После этого он устроил их проживание в городе. Через некоторое время они разоблачили его, узнав, что он — Дутис.

Изложенные Дутисом факты выдержали не только следственную, но и судебную проверку, заняв своё место в приговоре суда, который вступил в законную силу и был исполнен. Народный суд ограничился минимальным сроком лишения свободы, предусмотренным санкцией статьи уголовного закона, по которой Дутис был признан виновным.

Окончив расследование, следователь объявил об этом обвиняемому, содержащемуся под стражей в следственном изоляторе, предоставив Дутису материалы уголовного дела для ознакомления. При этом заключенный высказал следователю просьбу свозить его в церковь на исповедь, что было запрещено в принципе. Подобных примеров ни тот, ни другой не знали, поскольку советская власть пропагандировала воинствующий атеизм, заменив религию коммунистической идеологией. К тому же следователь был членом партии[51] и офицером МВД СССР[52], уже успешно сдавшим квалификационный экзамен на должность судьи, тогда ещё народного. А его обвиняемый оказался верующим человеком. Библейских книг в тюрьме со времени установления советской власти не было, поэтому покаянные псалмы кающийся грешник читал по памяти.

Удивительным было то, что обвиняемый, в отличие от следователя, не сомневался в удовлетворении своей просьбы. Вернувшись в свой кабинет, следователь позвонил в епархию.

Правящий архиерей ответил:

— Приходите.

При личной встрече архиерей благословил:

— Привозите.

Следователь хранил в своём служебном сейфе, кроме уголовных дел, наручники, оперативную кобуру для пистолета Макарова и табельное оружие — служебный ПМ калибра 9 мм с патронами к нему в двух обоймах. Отметка о разрешении хранения и ношения огнестрельного оружия и боеприпасов к нему имелась в его служебном удостоверении.

Следователь руководствовался законом, в том числе Постановлением Верховного Совета СССР, разрешившим в критических условиях борьбы с уголовным элементом исключительные меры, включая применение оружия при возникновении ситуаций, представляющих особую опасность[53].

Советская власть посчитала необходимым усилить уголовную ответственность за посягательство на жизнь и достоинство работников милиции и других лиц, участвующих в борьбе с преступностью и нарушениями общественного порядка[54].

Следователь руководствовался также и своей совестью, когда вывел обвиняемого из тюрьмы. Они проследовали в один из трёх храмов Русской православной церкви[55]. Пройдя притвор, они остановились. Пока глаза привыкали к сумраку помещения, к ним быстро подошёл священнослужитель и приказал следователю снять наручники и выйти. Следователь, реализуя цель прибытия, передал попу[56] своего кающегося рецидивиста для исповеди, при которой совершается таинство покаяния и остался в притворе. Других людей в церковной ограде и в самом храме не было, везде царила тишина. Время остановилось. Когда обвиняемый очистил свою совесть, следователь препроводил его обратно в тюрьму и вернулся в свой служебный кабинет.

Итак, почему же обвиняемый, с которого по инструкции сняли нательный крест при водворении в камеру изолятора временного содержания, а затем следственного изолятора, накопивший личный опыт выживания в исправительно-трудовых колониях, не сомневался в удовлетворении следователем просьбы о проведении религиозного обряда? Не касаясь религиозного аспекта этого вопроса, ответ заключался в правильном и должном понимании обвиняемым презумпции невиновности как гарантии соблюдения его неотчуждаемых прав, позволившей ему действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями и реализовать свободу совести.

Итоги первой главы

В системе прав человека принцип презумпции невиновности закреплен во второй главе Конституции РФ, декларирующей права и свободы человека и гражданина. Тем самым презумпция невиновности гарантирует объективное правовое положение обвиняемого в отношениях с государством, сохраняя его правовой статус во время уголовного преследования со стороны компетентных государственных органов.

После осуждения и отбытия уголовного наказания, согласно части 6 статьи 86 УК РФ, погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. Это положение уголовного закона «реанимирует» презумпцию невиновности. Так что же, процесс реализации права на защиту был временно приостановлен исполнением приговора суда, вступившего в законную силу? Никак, поскольку вероятность судебной ошибки, когда осуждению и наказанию подвергается невиновный человек за преступление, которого он не совершал, исключить нельзя. Поэтому уголовно-процессуальный закон предусматривает возможность пересмотра вступившего в законную силу приговора суда в кассационном и надзорном порядке, а также возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Такая уголовно-процессуальная возможность предусмотрена с целью реабилитации невиновного в совершении преступления лица, осуждённого вступившим в законную силу приговором суда и претерпевающего уголовное наказание в случае его назначения. Диалектика взаимодействия материального и процессуального права состоит в том, что установленный порядок уголовного судопроизводства (процедура) не только служит реализацией уголовно-правовых принципов, норм и правил, но также в свою очередь оказывает на них своё активное влияние. Установленный порядок уголовного судопроизводства является обязательным для судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства.

Уголовное законодательство основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. Презумпция невиновности, являясь одним из таких основополагающих правовых принципов, — не абстракция, лишённая по отношению к людям практического значения, но выступает в качестве руководящей идеи, отражающей существенные свойства права. Основными идеями уголовного права выступают принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма, которые более доступны и достаточно известны людям как безусловные, обычные, само собой разумеющиеся нормы жизни, выделяющие культуру правовую.

Правовая культура, охватывая элементы всей правовой системы, в том числе гарантии прав и свобод человека, а также действующее законодательство, является основой правопорядка. В единстве правосознания и обусловленного им правомерного поведения правовая культура воздействует на общественные отношения. В этом социальном взаимодействии забвение правил презумпции невиновности со стороны государственных органов влечёт правовой нигилизм его должностных лиц. В результате деформируется и искажается правосознание у большинства людей, обостряя отношения между ними, способствуя отрицательному, деструктивному поведению человека, вызванному материальными и социальными условиями его жизни.

Для поддержания общественного порядка, а также должного регулирования общественных отношений в случае их нарушения, что относится к обязанностям государства по отношению к своим гражданам, законом установлены правовые принципы, гарантирующие соблюдение прав и свобод человека. Эти гарантии обеспечиваются правосудием в целях оправдания невиновного и наказания виновного в совершении преступления. Нарушение принципов уголовной ответственности, установленных первой главой Уголовного кодекса Российской Федерации, препятствует осуществлению задач уголовного закона.

Основные цели реализации прав и свобод человека и гражданина, сформулированные в Конституции Российской Федерации и уголовном законе в условиях уголовного преследования от имени государства по уголовным делам и справедливого судебного разбирательства достигаются соблюдением положительных правил юридической формулы презумпции невиновности, исходя из смысла статьи 14 УПК РФ, без отрицательной частицы «не».

1. Сторона обвинения в споре безусловно доказала обвинение и убедительно опровергла доводы, приведённые в защиту обвиняемого (часть 2 статьи 14 УПК РФ).

2. Сторона обвинения устранила в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом все сомнения в виновности обвиняемого (часть 3 статьи 14 УПК РФ).

3. Суд исключил все предположения из обоснования обвинительного приговора (часть 4 статьи 14 УПК РФ).

4. Виновность обвиняемого в совершении преступления доказана в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1 статьи 14 УПК РФ).

Тем самым, презумпция невиновности представлена в законе необходимостью доказать обвинение; опровергнуть доводы стороны защиты; устранить все сомнения в виновности обвиняемого; исключить все предположения, лежащие в основе обвинения и недопустимые доказательства, в том числе основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; признать виновность обвиняемого в совершении преступления доказанной и установленной вступившим в законную силу приговором суда.

Идея презумпции невиновности способна объединить добросовестные усилия следователя и судьи в достижении истины по уголовному делу, разумеется, каждого из них в отдельности и в соответствующей его полномочиям стадии движения уголовного дела.

Из схемы № 1 и схемы № 2 в Приложении № 1 следует, что уголовно-процессуальный механизм реализации требований, установленных правилами статьи 305 УПК РФ об обязанностях суда при составлении приговора, — оставлен законодателем на разрешение (усмотрение) суда. Видимой причиной выступает функция разрешения уголовного дела, составляющая деятельность суда, в которой стороны обвинения (уголовного преследования) и защиты от обвинения — участия не принимают. Участники уголовного судопроизводства могут высказать свои предложения в рамках и пределах судебного разбирательства, которые для суда обязательной силы не имеют. Суд не связан мнениями сторон по делу и никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Поэтому для разрешения уголовного дела по существу требуется судейское усмотрение. Положение, закрепленное в части 2 статьи 305 УПК РФ о недопустимости включения в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного, как нельзя лучше оформляет функцию разрешения уголовного дела судейским усмотрением, предполагая абсолютную несостоятельность результатов уголовного преследования. Этому служит нравственно-юридический принцип презумпции невиновности.

Приложение № 1

Схема № 1

Схема № 2

Глава II

Презумпция невиновности и судейское усмотрение

2.1. Общее понятие

Истина остается неизменной вне зависимости от жизненных обстоятельств и желаний одного человека, группы лиц или всех вместе людей и человечества в целом. Каждый человек склонен ошибаться, особенно в гневе. Поэтому закон и совесть осуществляют охранную функцию, то есть защиту судьи от заинтересованности в пользу одной из сторон. Умышленное нарушение установленного порядка уголовного судопроизводства, являющегося обязательным для всех участников уголовного процесса, может привести к вынесению заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта, что преследуется по уголовному закону и влечет за собой уголовное наказание по статье 305 УК РФ. Судейское усмотрение предполагает отсутствие интереса в достижении конкретного результата в виде виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности человека.

Принцип презумпции невиновности предельно ясно определяет отношение к обвиняемому со стороны общества и государства, его органов и должностных лиц. В соответствии со статьей 49 Конституции РФ, каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1). Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (часть 2). Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (часть 3).

Приведенное правовое положение обвиняемого получило продолжение и уголовно-процессуальное развитие в статье 14 УПК РФ в части 2 о том, что бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения; в части 3 о том, что неустранимые сомнения — это все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации; в части 4 о том, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Это ограничительное для суда правовое положение, закрепленное в части 4 статьи 14 УПК РФ конкретизировано в части 4 статьи 302 УПК РФ о том, что обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Между тем, в обвинительном заключении, что касается доказательств, следователь указывает только перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания. По отношению к доказательствам следователь ограничивается лишь их достаточностью для обвинения лица в совершении преступления.

Однако первоначальный диагноз может оказаться ошибочным, поэтому дополнительные исследования и сбор анамнеза снижают вероятность ошибки диагностики. Принцип презумпции невиновности как врач призван снизить риск постановки окончательного диагноза патологоанатомом, когда невиновный реабилитируется посмертно.

Казалось бы, претерпевающий уголовное преследование человек обладает исчерпывающим комплексом государственных гарантий защиты от обвинения. В таком случае законодательные усилия в совершенствовании уголовно-процессуального механизма оправдания человека, невиновного в совершении инкриминируемого ему преступления — излишни. В силу того, что гарантии прав и свобод человека обеспечиваются ему с момента возникновения обоснованного подозрения со стороны государственных органов, осуществляющих уголовное преследование в совершении конкретного преступления. При таком положении в суды должны поступать уголовные дела исключительно в отношении виновных в совершении преступлений граждан с целью их наказания, формально признавая гипотетическую возможность оправдания в исключительных случаях.

Но и такая возможность ограничена требованиями части 7 статьи 246 УПК РФ. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечёт за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 УПК РФ.

Приводит ли такое предположение о безусловном соблюдении прав и законных интересов обвиняемого со стороны органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, то есть органов уголовного преследования, — к уголовно-правовым достижениям, обычно выражающимся в том, что каждый человек твердо уверен в охране его прав и законных интересов. Каждый чувствует заботу государства о неприкосновенности его личности, об уважении его чести, достоинства, репутации. Ни один виновный в совершении преступления не избежал уголовной ответственности, ни один невиновный не привлечен к ней.

Вряд ли это так, поскольку обычный прирост преступности составляет 5 % ежегодно и продолжает свой рост. Общая преступность в мире за последние 20–25 лет возросла в 3–4 раза. Предполагаемый уровень преступности может существенно увеличиваться. Тем самым проблема преступности становится мировой и национальной угрозой[57].

Поэтому достижение перечисленных результатов, предписанных Конституцией Российской Федерации, составляющих цель и задачу уголовной политики государства, — связано, с точки зрения автора, с реализацией фундаментального принципа презумпции невиновности посредством судейского усмотрения, поскольку права и свободы человека и гражданина обеспечиваются правосудием, исходя из положений статьи 18 Конституции РФ.

Судейское усмотрение как способ реализации презумпции невиновности, что видно из схемы № 1 и схемы № 2 в Приложении № 1, является условием вынесения оправдательного или обвинительного приговора суда. То есть заключает в себе предписанное статьей 118 Конституции РФ осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства. Поэтому правосудие осуществляется только судом. При этом судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Судьи несменяемы и неприкосновенны (статьи 120–122 Конституции РФ).

Одним из принципов уголовно-процессуальной политики, вытекающим из презумпции невиновности и сформулированным в части 2 статьи 47 УПК РФ является то, что обвиняемый, по уголовному делу которого назначено судебное разбирательство, именуется подсудимым. Обвиняемый, в отношении которого вынесен обвинительный приговор, именуется осужденным. Обвиняемый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, является оправданным. Законодатель акцентирует внимание на том, что обвиняемый только именуется подсудимым и осужденным, а оправданным — является. Оправданный подлежит реабилитации, поскольку суд признал его невиновным в совершении преступления по предъявленному ему обвинению. В случае признания подсудимого виновным в совершении преступления суд решает вопрос о его наказании в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. После исполнения приговора суда, погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. Тем самым законодатель признает обязанность государства по отношению к своим гражданам в должном регулировании общественных отношений при их нарушении — выполненной.

Конечным исполнителем выраженной в законе воли государственной власти является суд. Осуществляя правосудие (часть 1 статьи 118 Конституции РФ и статья 8 УПК РФ), только суд может признать обвиняемого виновным или невиновным в совершении преступления. Уголовное правосудие заключается в деятельности судьи или суда при коллегиальном рассмотрении уголовного дела, в судебном заседании в целях оправдания невиновного или наказания виновного в совершении преступления. Направление этой деятельности сформировано правовыми принципами уголовной ответственности, рассмотренными в первой главе, следуя которым достигается до того неизвестный, хотя и предполагаемый результат. В случае если результат известен, деятельность по его достижению утрачивает смысл, правосудия как такового не происходит. Поэтому Конституция РФ устанавливает возможность осуществления судебной власти посредством уголовного судопроизводства, то есть в порядке, определенном уголовно-процессуальным законодательством.

Итак, национальный опыт уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи[58] свидетельствует о том, что заданный законом и совестью смысл деятельности судьи по осуществлению судебной власти заключается в реализации презумпции невиновности в порядке уголовного судопроизводства с помощью судейского усмотрения. Основной Закон России обязывает всех без исключения считать каждого обвиняемого в совершении преступления невиновным на всём протяжении уголовного преследования и судебного разбирательства вплоть до вступления в законную силу решения высшей и последней судебной инстанции — Президиума Верховного Суда РФ. Определив правовой статус каждого обвиняемого, законодатель предельно ясно обязал судью строить свою деятельность в пределах своих властных полномочий на основе принципа презумпции невиновности с целью самой возможности осуществления уголовного правосудия. Это единственный законный способ успешной реализации уголовной политики государства, сила права которого выражена законом и совестью.

2.2. Презумпция невиновности и обвинение в бандитизме

2.2.1. Торжество закона

В силу закона суд оправдал, как это видно из вступившего в законную силу судебного приговора[59], Сомина и Ромина по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 209 УК РФ, частью 3 статьи 222 УК РФ, пунктом «а» части 3 статьи 126 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава этих преступлений.

Сомин, кроме того, судом оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 158 УК РФ, частью 1 статьи 222 УК РФ, частью 2 статьи 222 УК РФ, частью 1 статьи 222 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ за непричастностью к совершению этих преступлений.

Основанием оправдания Сомина и Ромина по пункту «а» части 3 статьи 126 УК РФ, то есть в похищении человека из корыстных побуждений организованной группой послужил отказ государственного обвинителя от обвинения в совершении этого преступления. В связи с чем, каждый из них подлежал оправданию по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава этого преступления.

При этом суд согласился с мнением государственного обвинителя, полагавшей, что данный состав преступления не нашел своего подтверждения в судебном заседании. Изложенный суду государственным обвинителем мотив отказа заключался в том, что умысел Сомина и Ромина был направлен на убийство Г. и совершение мошенничества по квартире, для чего необходимо было найти документы на квартиру, вызвать с её помощью брата, то есть похищение Г. явилось способом облегчить совершение указанных преступлений.

Кроме того, государственный обвинитель отказалась от обвинения Сомина по предъявленному ему обвинению:

— по части 1 статьи 222 УК РФ в незаконных приобретении, хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия — обреза двуствольного охотничьего ружья модели ИЖ–43М 12 калибра № 8810273, 1988 года выпуска, производства Ижевского механического завода и боеприпасов к нему — патронов 12 калибра в количестве не менее 11 штук;

— по части 2 статьи 222 УК РФ в незаконных хранении, перевозке и ношении того же обреза ружья с патронами к нему в группе и по предварительному сговору с З.;

— по части 1 статьи 222 УК РФ в незаконных хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия — неустановленного револьвера и боеприпасов к нему — патронов калибра 7,62мм в количестве не менее 7 штук, мотивируя недостаточностью доказательств, подтверждающих это обвинение.

Соглашаясь с прокурором, суд учёл, что инкриминируемые Сомину в качестве огнестрельного оружия: обрез ружья — по судебному решению признан недопустимым доказательством, а револьвер — органами следствия не установлен и в судебном заседании стороной обвинения не представлен.

При таких обстоятельствах Сомин подлежал оправданию по предъявленному ему обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 222 УК РФ, частью 2 статьи 222 УК РФ, частью 1 статьи 222 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ за его непричастностью к совершению этих преступлений.

Вместе с тем, Сомин и Ромин органами предварительного следствия обвинялись в бандитизме и действия каждого из них были квалифицированы по части 1 статьи 209 УК РФ, как создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан, участие в банде и в совершаемых ею нападениях. А действия Сомина и как руководство такой группой (бандой).

При этом Сомин и Ромин обвинялись по части 3 статьи 222 УК РФ в незаконных хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия — неустановленного револьвера и боеприпасов к нему — патронов калибра 7,62 мм в количестве не менее 7 штук, организованной группой.

Существо предъявленного обвинения заключалось в том, что Сомин и Ромин в областном центре создали устойчивую вооруженную преступную группу (банду) в целях совершения нападений на граждан, сопряженных с хищением имущества, убийствами, мошенническими действиями с квартирами потерпевших. Сомин, наряду с руководством бандой, являлся исполнителем преступлений, совершаемых бандой. Ромину отводилась роль соисполнителя преступлений под руководством Сомина.

Сомин предоставил в распоряжение банды приобретенный в неустановленном месте, в неустановленное время, неустановленный следствием револьвер с приспособлением для бесшумной стрельбы (глушителем) и патроны к нему, о наличии которого и пригодности его к стрельбе был осведомлен Ромин.

Сомин вовлек в деятельность банды З. в качестве соисполнителя преступлений.

Сомин предоставил в распоряжение банды принадлежащий ему автомобиль, а также неустановленный следствием автомобиль, гаражный бокс.

Ромин предоставил в распоряжение банды квартиру, расположенную в городе, в которой он проживал вместе со своей матерью.

Сомин подбирал потерпевших с целью убийства, хищения личных документов и документов на квартиры, их подделку, привлек к совершению преступлений Д., П., М. Используя подложные документы, Сомин оформлял в комитетах администрации города договоры приватизации на квартиры потерпевших, а затем реализовывал их, оформляя сделки в соответствии с законодательством в государственных учреждениях города.

Деятельность банды характеризовалась устойчивостью, выражавшейся в стабильности ее состава, общности интересов членов банды, их одинаковой мотивации, множественности и продуманности совершенных преступлений, постоянстве форм и методов преступной деятельности, распределении ролей и функций между участниками банды, наличии организатора и руководителя и определенного уровня внутригрупповой дисциплины, общем использовании всеми участниками банды по решению ее руководителя оружия и боеприпасов.

В определенный период времени Сомин и Ромин в составе банды совершили следующие преступления: мошенничество по квартире в крупном размере организованной группой; убийство трёх лиц организованной группой, из корыстных побуждений, сопряженные с бандитизмом; похищение ордера на квартиру и паспортов, их подделку; покушение на совершение мошенничества по другой квартире в крупном размере организованной группой; убийство двух лиц организованной группой, из корыстных побуждений, сопряженное с бандитизмом; похищение паспортов этих лиц; похищение свидетельства о смерти из корыстной заинтересованности; подделку паспортов в целях их использования, с целью облегчить совершение другого преступления; умышленное уничтожение имущества М. путем поджога; мошенничество по иной квартире в крупном размере, организованной группой; похищение паспорта С. и подделку в целях его использования, с целью облегчить совершение другого преступления.

Кроме того, Сомин и Ромин незаконно хранили, перевозили и носили огнестрельное оружие и боеприпасы организованной группой — неустановленный следствием револьвер и патроны калибра 7,62 мм в количестве не менее 7 штук.

Сомин и Ромин, каждый из них виновным себя в бандитизме, а также в незаконном хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов не признал и обвинение в этой части отрицал.

В доказательство обвинения Сомина и Ромина по статьям 209 части 1, 222 части 3 УК РФ органами предварительного следствия приведены одни и те же доказательства, использованные в доказывание эпизодов в отношении потерпевших Б. и Г., имевших самостоятельную юридическую квалификацию, отличную от диспозиции статьи 209 УК РФ. А также уже использованные в доказывание эпизодов в отношении потерпевших Н. и К., не входивших в объём обвинения по статье 209 УК РФ. Несмотря на повторяемый по указанным эпизодам скопированный текст одних и тех же сведений в отношении одних и тех же предметов доказывания, их содержание не подтверждало наличие основных признаков состава преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ. Наличие обстоятельств, подлежащих доказыванию, а именно виновность лица в совершении преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ, форма его вины и мотивы следственными органами подразумевалось в иных обстоятельствах, подлежащих доказыванию по другим преступлениям, тяжесть и общественная опасность которых не вызывали сомнений. Однако доказанные по делу обстоятельства содеянного — юридических признаков бандитизма не содержали.

Между тем, ответственность по статье 209 УК РФ наступает за сам факт создания устойчивой вооружённой группы (банды) в целях нападения на граждан или организации. В связи с чем, органам уголовного преследования, а затем и суду необходимо установить конкретные действия виновных лиц, направленные на создание банды, их роль как организаторов этой банды, их действия по вовлечению в члены вооружённой группы, по распределению ролей между ними.

Такие обстоятельства по уголовному делу по существу остались не выясненными, а содержание предъявленного Сомину и Ромину по статье 209 УК РФ обвинения оказалось формальным.

Эти обстоятельства выяснялись в судебном заседании посредством исследования представляемых сторонами доказательств, наряду с показаниями подсудимых. В результате чего установить конкретные действия Сомина и Ромина, направленные на создание банды, их роль как организаторов этой банды, их действия по вовлечению З. в члены вооружённой группы, по распределению ролей между ними — не представилось возможным.

Вооружённость группы, как обязательный элемент банды, на инкриминируемый указанным лицам период времени не нашёл своего необходимого подтверждения. Поскольку неустановленный револьвер применялся оба раза в разных по составу группах, то сделать бесспорный вывод о вооруженности группы и какой именно, неустановленным револьвером — не представилось возможным. Стороной обвинения этот вопрос фактически был оставлен на усмотрение суда.

Суд при этом учёл, что по статьям 209 и 222 УК РФ Сомину и Ромину инкриминирован, в связи с отсутствием другого оружия, неустановленный револьвер, что исключает признание судом наличия огнестрельного оружия в их распоряжении и незаконный оборот с ним.

Вместе с тем, само по себе совершение убийства Б. и Г. с применением огнестрельного оружия не может свидетельствовать об обоснованности предъявленного Сомину и Ромину обвинения в бандитизме.

При таких обстоятельствах, отсутствие одного из обязательных элементов банды — её вооружённости, влечёт за собой признание отсутствия состава преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ.

Наряду с этим, при исследовании всех обстоятельств, связанных с обвинением Сомина и Ромина в создании устойчивой организованной группы, целью которой являлось бы совершение преступлений, — имеющиеся в распоряжении суда доказательства исключали возможность признания судом разносоставной группы лиц как устойчивой и организованной. В силу того обстоятельства, что никто из участников заранее не объединялся для совершения одного или нескольких преступлений, что повлекло оправдание Сомина и Ромина по статье 209 УК РФ за отсутствием в деянии состава этого преступления. При этом суд признал, что версия органов предварительного следствия о бандитизме была основана на предположении.

Поскольку устойчивость и вооружённость, как элементы состава инкриминируемого Сомину и Ромину преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ — отсутствовали, в деянии этих лиц отсутствовал и состав этого преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ Сомин и Ромин по этому основанию подлежали оправданию.

По тем же основаниям Сомин и Ромин подлежали оправданию и по части 3 статьи 222 УК РФ в связи с отсутствием огнестрельного оружия и боеприпасов, незаконное хранение, перевозка и ношение которых им необоснованно инкриминировалось.

Сомин, кроме того, органами предварительного следствия обвинялся в краже, то есть тайном хищении чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище и его действия были квалифицированы по части 3 статьи 158 УК РФ.

Существо предъявленного обвинения заключалось в том, что в неустановленное следствием время, пользуясь отсутствием собственников имущества в жилище, Сомин незаконно проник в квартиру, откуда похитил телевизор, стоимостью 7500 рублей, принадлежащий К. и А., а также другое неустановленное следствием имущество неустановленной стоимости, причинив тем самым значительный ущерб потерпевшим. Хищение указанного имущества не было охвачено умыслом участников банды Ромина и З. Похищенным имуществом Сомин распорядился по своему усмотрению.

Сомин виновным себя в краже не признал и обвинение в этой части отрицал.

В доказательство обвинения Сомина по статье 158 части 3 УК РФ органами предварительного следствия приведены: показания Ромина о том, что после убийства К. и А. он помог вынести из квартиры телевизор, а З. намеревался забрать из квартиры вещи; показания Ф. о том, что в квартире он видел телевизор; показания И. о том, что Ромин и З. вынесли телевизор; показания С. о том, что Ромин забрал документы на телевизор, который обещал забрать позже; протокол осмотра места происшествия об отсутствии телевизора.

При таких обстоятельствах Сомин подлежал оправданию по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 158 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ за непричастностью к совершению этого преступления. Принимая во внимание, что ни одно из приведенных органами предварительного следствия доказательств не изобличало Сомина в совершении кражи телевизора.

Согласно приговору суда, все неустранимые сомнения истолкованы в пользу привлеченных к уголовной ответственности лиц. Следуя своему решению, суд исключил из перечня доказательств, предъявленных в судебном разбирательстве, ряд процессуально недопустимых доказательств. Что закономерно повлекло за собой уменьшение объёма предъявленного подсудимым обвинения посредством отказа государственного обвинителя от обвинения в соответствующей его части и последующего оправдания. А также повлекло переквалификацию действий подсудимых с более тяжкого на менее тяжкий уголовный закон и исключение квалифицирующих признаков, не нашедших своего подтверждения в судебном заседании, в том числе и по предложению стороны обвинения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев в судебном заседании уголовное дело по кассационному представлению государственного обвинителя, просившей суд II инстанции отменить состоявшийся по уголовному делу судебный приговор в полном объёме, признала изложенное в приговоре суда и приведённое выше оправдание законным и обоснованным[60].

Итак, закон торжествует, когда судья не на словах, а на деле руководствуется уникальным принципом презумпции невиновности. Закон торжествует, когда судья не зависит от внутренних и внешних условий, препятствующих установлению истины по делу. Закон торжествует, когда судья оправдывает невиновных и осуждает виновных в совершении преступления. Феномен презумпции невиновности — это система непосредственно действующих правил защиты прав и законных интересов обвиняемого, исполнение которых позволяет государству принять на себя ответственность за правильность признания подсудимого виновным и его осуждения. В случае вынесения в отношении подсудимого оправдательного приговора, государство в полном объеме возмещает вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

2.2.2. Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом

В силу закона суд оправдал, как это видно из вступившего в законную силу судебного приговора[61], Родина и Сергеева, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частями 1, 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления; оправдал Волина, Иванова и Попова, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Существо предъявленного обвинения заключалось в том, что Родин и Сергеев с целью совершения разбойного нападения и завладения золотом в особо крупном размере создали устойчивую вооруженную группу — банду. В состав банды они поочередно привлекли Волина, Иванова и Попова, каждый из которых, по мнению органов предварительного следствия, был осведомлен относительно преступных намерений организаторов банды и дал добровольное согласие на участие в ней.

В составе банды, по мнению стороны обвинения, совершены разбойное нападение и незаконный оборот похищенного золота в особо крупном размере при изложенных в приговоре обстоятельствах.

Между тем, обвинение в бандитизме было основано исключительно на доказательствах, предложенных стороной обвинения в судебном заседании в качестве доказательств разбойного нападения и незаконного оборота похищенного золота.

Именно эти доказательства в своей совокупности содержали исчерпывающие сведения, на основе которых суд установил отсутствие обстоятельств, подтверждающих обязательный признак устойчивости инкриминированного Родину, Сергееву, Волину, Иванову и Попову преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ. Из чего следовал единственно правильный юридический вывод о том, что в деянии подсудимых отсутствовал состав этого преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ подсудимые по этому основанию подлежали оправданию.

Верховный Суд Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело в установленном законом порядке, согласился с выводами суда и, отказав в удовлетворении кассационного представления государственного обвинителя, оставил приговор без изменения[62].

Итак, основанием уголовной ответственности, согласно статье 8 УК РФ, является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Обеспечение и соблюдение законности и прав человека предполагает точное определение основания уголовной ответственности. Признание состава преступления единственным основанием уголовной ответственности означает, что уголовная ответственность не может наступить, если совершенное общественно опасное деяние не содержит признаков ни одного состава преступления, описанного в уголовном законе.

Состав преступления включает: объект преступления (общественные отношения, на которые посягает лицо, совершающее преступление, и которым причиняется или может быть причинен вред в результате общественно опасного деяния, их перечень дан в части 1 статьи 2 УК РФ); объективную сторону (признаки, характеризующие преступление с внешней стороны, — общественно опасное деяние (действие или бездействие), общественно опасные последствия, причинная связь между ними, способ, орудия и средства, место, время и обстановка совершения преступления); субъективную сторону (психическую деятельность лица во время совершения им преступления, к признакам которой относятся вина, то есть психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям в форме умысла и неосторожности, указанных в статьях 24–27 УК РФ, мотив и цель); субъекта, то есть физическое лицо, совершившее преступление, характеризующееся указанными в законе признаками возраста и вменяемости (статьи 19–22 УК РФ).

Отсутствие в деянии состава преступления является одним из обстоятельств, исключающих производство по делу. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по основаниям, указанным в части 1 статьи 24 УПК РФ.

2.2.3. Опасность систематической ошибки

В силу закона суд оправдал, как это видно из вступившего в законную силу судебного приговора[63], Алексеева и Юрьева, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления; оправдал Романова по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Существо предъявленного обвинения заключалось в том, что Алексеев и Юрьев создали организованную устойчивую вооруженную группу — банду для совершения нападений на граждан в городах и прилегающем к областному центру районе для завладения денежными средствами и материальными ценностями. Алексеев и Юрьев определились быть исполнителями разбойных нападений и руководителями соучастников преступлений. С целью вооружения банды Алексеев приобрел пневматический пистолет А–101 № 0424479 калибра 4,5 мм и охотничье ружье 32 калибра, из которого изготовил обрез. Такой же пневматический пистолет в распоряжение банды приобрел и Юрьев. После чего Алексеев и Юрьев вовлекли в банду Романова, имевшего сигнальный револьвер РС–31 № 15049, который был осведомлен относительно преступных намерений организаторов банды и дал добровольное согласие на участие в ней. Для участия в нападениях привлекли и других лиц. Алексеев, Юрьев и Романов в составе банды совершили ряд разбойных нападений.

Алексеев, Юрьев и Романов, каждый из них, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании виновным себя в бандитизме не признал и обвинение в этой части отрицал.

Рассмотрев уголовное дело по существу, суд установил отсутствие обстоятельств, на основании которых могла бы наступить ответственность по статье 209 УК РФ за сам факт создания устойчивой вооружённой группы (банды) в целях нападения на граждан или организации.

В судебном заседании стороной обвинения не предложены и судом не установлены конкретные действия обвиняемых, направленные на создание банды, их роль как организаторов этой банды, их действия по вовлечению в члены вооружённой группы, по распределению ролей между ними.

Органы предварительного расследования, собрав доказательства по эпизодам разбойных нападений, предположительно посчитали их общую совокупность достаточной для квалификации одних и тех же действий обвиняемых, направленных каждый раз на совершение конкретного разбойного нападения, и по статье 209 УК РФ. Без реального учёта отсутствия уголовно-правовых признаков состава этого преступления, подлежащих доказыванию.

В материалах уголовного дела это обстоятельство было обозначено тем, что обвинение Алексееву, Юрьеву и Романову по статье 209 УК РФ, предусматривающей ответственность за бандитизм, предъявлено в конце предварительного расследования. Тогда как обвинение привлечённым к уголовной ответственности по делу лицам предъявлялось ранее лишь за отдельные эпизоды разбойных нападений и обстоятельства совершения преступлений устанавливались исходя из конкретного предъявленного обвинения. При окончательном предъявлении обвинения Алексеев, Юрьев и Романов вины своей не признали и отказались давать какие-либо показания. Таким образом, возможность установить наличие или отсутствие обстоятельств создания банды и вовлечение в члены банды, по существу не представилась. В таком виде сторона обвинения фактически предложила суду восполнить пробелы уголовного преследования, что в компетенцию суда не входит согласно принципу состязательности сторон.

Однако суд создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В результате чего подлежащие доказыванию обстоятельства выяснялись в судебном заседании посредством исследования представляемых сторонами доказательств, наряду с показаниями подсудимых. На основе исследованных доказательств суд установил отсутствие обстоятельств, свидетельствующих о конкретных действиях Алексеева и Юрьева, направленных на создание банды, их роли как организаторов этой банды, их действиях по вовлечению Романова в члены вооружённой группы, по распределению ролей между ними.

Вооружённость группы в разных её составах, как обязательный элемент банды, на инкриминируемый период времени не нашёл своего необходимого подтверждения в судебном заседании, поскольку наличие у Алексеева спортивного пистолета установлено по двум эпизодам обвинения в разбойных нападениях. Алексеев же приобрел свой пневматический пистолет в установленном законом порядке в целях самообороны и в распоряжение других лиц или группы лиц это спортивное оружие не передавал.

Вместе с тем, само по себе совершение разбойного нападения с применением спортивного оружия не могло обосновать предъявленное Алексееву, Юрьеву и Романову обвинение в бандитизме.

Что касается обреза охотничьего ружья 32 калибра и пневматического пистолета Юрьева, то эти предметы ни органами предварительного следствия, ни судом не установлены, следовательно, доказательствами вооружённости быть не могли.

Суд установил, что сигнальный револьвер РС–31 № 15049 Романова оружием не являлся, а был предназначен для подачи звуковых и шумовых сигналов.

По эпизоду разбойного нападения в магазине Романову инкриминировалось использование в качестве оружия газового пистолета «VALTRO», изъятого при обыске по месту жительства Ч.

Между тем, суд установил, что по учётам ИЦ и ГИАЦ в БД владельцев АИПС «Оружие-МВД», данных на газовый пистолет «VALTRO mod. 85 COMBAT», калибра 9 мм, номер на раме CAT 6093 № А–17082, — не значится.

Далее суд установил, что газовый пистолет «VALTRO mod. 85 COMBAT» калибра 9 мм приобретается согласно лицензии, разрешения, выданного органом внутренних дел по месту жительства гражданина.

Сведений о существовании таких лицензии или разрешения на имя Ч. или Романова, либо иного лица, в частности, родственников Ч. — материалы уголовного дела не содержали и сам газовый пистолет именно со своими маркировкой и номерами, то есть индивидуальными признаками, как установил суд, — на специальном учёте не значился.

По этому поводу Ч. пояснил суду, что указанный газовый пистолет он не приобретал, не хранил ни дома, ни в ином месте, не использовал и не передавал другим лицам, в том числе Романову.

По этому поводу Романов пояснил суду, что указанным газовым пистолетом он никогда не пользовался.

Поскольку происхождение и принадлежность газового пистолета «VALTRO mod. 85 COMBAT», калибра 9 мм, номер на раме CAT 6093 № А–17082 установить не представилось возможным, объективное вменение данного газового пистолета в качестве доказательства суд исключил.

Таким образом, суд установил отсутствие одного из обязательных признаков банды — её вооружённости, что свидетельствовало об отсутствии состава преступления, предусмотренного частями 1, 2 статьи 209 УК РФ.

Одновременно с этим, исследовав все, представленные в распоряжение суда доказательства, суд установил отсутствие данных, позволявших признать разносоставную группу лиц, в которую могли входить в разное время Алексеев, Юрьев и Романов — как устойчивую и организованную. Суд установил отсутствие обстоятельств, могущих указать, что кто-нибудь из участников заранее объединился для совершения одного или нескольких преступлений. Установленные факты явились основанием для оправдания Алексеева, Юрьева и Романова по статье 209 УК РФ за отсутствием состава этого преступления и вызвали переквалификацию их действий, а также действий С., Ч., К. и Ш. с организованной группы на группу лиц по предварительному сговору.

При этом суд признал, что версия органов предварительного следствия о бандитизме была основана на предположении.

В действительности признаки состава инкриминируемого Алексееву, Юрьеву и Романову преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ как устойчивость и вооружённость, — отсутствовали. Поэтому в деянии отсутствовал и состав этого преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ Алексеев, Юрьев и Романов по этому основанию подлежали оправданию.

Рассмотрев уголовное дело в кассационном порядке, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации признала оправдание Алексеева, Юрьева и Романова законным и обоснованным.

При этом кассационная инстанция, как это видно из кассационного определения[64], указала, что, оправдывая указанных выше лиц, суд пришёл к выводу об отсутствии у них оружия в ходе совершения разбойных нападений. Всякий раз состав лиц, совершавших преступления, менялся, что, по мнению суда, свидетельствует об отсутствии устойчивости группы, а это, в свою очередь, опровергает версию органов предварительного следствия о создании организованной группы.

Именно эту версию органов предварительного следствия о создании организованной группы государственный обвинитель последовательно отстаивала в судах I и II инстанции, предлагая использовать информацию о связях между фигурантами в месте прежнего отбывания наказания и на свободе. Эта информация в совокупности с конкретными обстоятельствами совершённых преступлений является подтверждением устойчивости группы, которая, по мнению государственного обвинителя, заранее была создана для совершения преступлений, а это, в свою очередь, свидетельствует о совершении преступлений в составе организованной группы. Более того, государственный обвинитель настаивала на вооружённости этой банды, исходя из наличия у них оружия при совершении отдельных эпизодов преступной деятельности.

Поскольку достоверных доказательств устойчивости и вооружённости группы, а также её организованности стороной обвинения суду представлено не было, прокурор, выступавшая в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, кассационное представление государственного обвинителя — не поддержала.

Итак, как следует из приговора, имеющего силу закона относительно уголовного дела, по которому он вынесен, версия органов предварительного следствия и мнение государственного обвинителя, основанные на предположении, влекут за собой постановление судом оправдательного приговора. Оставление без внимания правил презумпции невиновности создает опасность систематической ошибки.

2.2.4. Осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства

С наступлением XXI века законодатель исключил из общих условий судебного разбирательства принцип непрерывности, в соответствии с которым судебное заседание по каждому уголовному делу происходило непрерывно, кроме времени, назначенного для отдыха. Рассмотрение теми же судьями других дел ранее окончания слушания начатого дела не допускалось. По этим уголовно-процессуальным правилам судебной коллегией по уголовным делам областного суда в составе председательствующего — судьи и двух народных заседателей было начато судебное разбирательство по уголовному делу в отношении Петрова и других. Обвиняемым инкриминировалось совершение ряда тяжких и особо тяжких преступлений в городах, посёлках и на больших дорогах не только этой области, но и соседнего края. Поэтому председательствующий по делу наметил рассмотрение дела не только по месту нахождения суда в административном центре области, но и в другом регионе, а также в северном таёжном посёлке области, то есть по месту жительства наибольшего числа свидетелей, доставить которых в областной суд не представлялось возможным.

Принцип непрерывности судебного разбирательства, по мнению автора, исключал не только волокиту по делу, но реально уменьшал степень искажений в восприятии судьями обстоятельств дела, вытекающих из непосредственно и устно исследуемых доказательств, непрерывно до разрешения дела по существу. Это неукоснительное правило, нарушение которого влекло за собой безусловную отмену любого судебного решения, поскольку такое решение оказывалось вне закона, обеспечивало независимость судей и подчинение их только закону и своей совести. Доказательством этому служит введение статьи 8–1 УПК РФ о независимости судей после исключения из принципиальных положений уголовно-процессуального закона принципа непрерывности судебного разбирательства.

Этот принцип[65] решал многие задачи судебной власти, в том числе предписывал обязательные условия, исключающие постороннее воздействие на судей, занятых исключительно судебным разбирательством конкретного уголовного дела. Вмешательство государственных органов, организаций, должностных лиц или граждан в деятельность судей по осуществлению правосудия, не считая партийного контроля, сводилось к ложно понятому «праву» некоторых председателей судов или их заместителей, если они сами не рассматривали дело, влиять на судью — председательствующего по делу. Уголовный закон Российской Федерации (статья 294 УК РФ) под угрозой уголовного наказания категорически запрещает вмешательство, в какой бы то ни было форме, в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия (часть 1), тем более, с использованием своего служебного положения (часть 3). Этот запрет в первую очередь касается председателей судов и их заместителей, если они сами не рассматривают дело. По своей идее принцип непрерывности как раз обязывал этих лиц должным образом обеспечивать судьям, рассматривающим уголовные дела, возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с законом. В этом и заключается одна из ключевых проблем, когда прямая обязанность обеспечить судью должными условиями — перекладывается на самого судью, занятого разбирательством уголовного дела.

Скрытый конфликт искажает мировоззрение судьи фактической зависимостью от мнения председателя суда и лишает правосудие открытости и прозрачности. В этом раскрывается запрещенная уголовным законом цель воспрепятствования осуществлению правосудия, поскольку в соответствии с частью 1 статьи 118 Конституции Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Судебная власть осуществляется посредством уголовного судопроизводства (часть 2). Это значит, что если председатель суда не осуществляет судопроизводство по конкретному делу, то и не имеет по этому делу судебной власти. Его возможное влияние в какой бы то ни было форме лично, прямо или косвенно относится к запрещенному уголовным законом вмешательству в правосудие по конкретному уголовному делу. Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом (часть 3), которые запрещают вмешиваться в разбирательство дела кому бы то ни было.

Реализация идеи непрерывности в одном из основных принципов судебного разбирательства явилась достижением как судебной реформы 1864 года, так и уголовно-процессуального закона 1960 года. С такой исторической преемственностью принцип непрерывности судебного разбирательства своим развитием способствовал бы конституционному укреплению судебной власти как таковой в Российской Федерации. Ведь принцип непрерывности предусматривает дисциплину уголовного процесса, выступая реальным условием свободной (самостоятельной и независимой) оценки доказательств судьями при коллегиальном рассмотрении дела или судьёй единолично по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

В соответствии с пунктом 52 части 1 статьи 5 УПК РФ, суд первой инстанции — это суд, рассматривающий уголовное дело по существу и правомочный выносить приговор.

Осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства судом I инстанции по уголовному делу в отношении Петрова и других выглядело следующим образом. Судья — председательствующий по делу в соответствии со статьей 243 УПК РФ публично руководил судебным заседанием по разбирательству дела в отношении семи подсудимых, обвинявшихся в преступлениях, за которые в том числе предусмотрена смертная казнь. При этом судья принял все предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Обеспечил соблюдение распорядка судебного заседания, разъяснил всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также ознакомил с регламентом судебного заседания. Возражения участников судебного разбирательства против его действий заносились в протокол судебного заседания. Желающие вели аудио и видеозапись.

С 1 июля 2002 года в производстве судьи последовательно оказалось 30 уголовных дел областной подсудности о бандитизме, убийствах и взятках при отягчающих обстоятельствах, других каверзных и даже редких преступлениях[66], требующих немедленного судебного разбирательства. Материалы уголовных дел превысили 100 томов в отношении 65 человек, большинство из которых находилось под стражей в следственном изоляторе, и содержали обвинение в совершении около 100 эпизодов возможной преступной деятельности. Эти уголовные дела судья был вынужден рассмотреть наряду с уголовным делом в отношении Петрова и других. Причём, только 6 из них по месту нахождения суда, остальные — в других городах и районных центрах области.

Утратив принцип непрерывности судебного разбирательства, судья не получил процессуального механизма одновременного судебного рассмотрения двух и более уголовных дел. Закономерное введение статьи 6–1 УПК РФ о разумном сроке уголовного судопроизводства предполагало реализацию права человека на справедливое и публичное разбирательство его дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом. Согласно части 4 этой статьи уголовно-процессуального закона, обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, а также рассмотрение уголовного дела различными инстанциями не может приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства. В случае, если после поступления уголовного дела в суд дело длительное время не рассматривается и судебный процесс затягивается, заинтересованные лица вправе обратиться к председателю суда с заявлением об ускорении рассмотрения дела (часть 5). Заявление об ускорении рассмотрения уголовного дела рассматривается председателем суда в срок не позднее 5 суток со дня поступления этого заявления в суд. По результатам рассмотрения заявления председатель суда выносит мотивированное постановление, в котором может быть установлен срок проведения судебного заседания по делу и (или) могут быть приняты иные процессуальные действия для ускорения рассмотрения дела (часть 6).

Предписанные председателю суда процессуальные действия входят в процессуальные полномочия председательствующего по уголовному делу, находящемуся в его производстве. Следовательно, председатель суда в целях выполнения требований статьи 6–1 УПК РФ должен принять уголовное дело к своему производству со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями и лично ускорить рассмотрение дела.

В таком случае можно надеяться, что руководитель суда не поручит судье, рассматривающему предельно сложное с правовой и фактической сторон уголовное дело, одновременное производство 30 уголовных дел в отношении 65 человек, обвинявшихся, в основном, в убийствах, то есть в совершении преступлений, предусматривающих в качестве наказания смертную казнь.

Общие правила, предусмотренные статьей 6–1 УПК РФ, не содержат правовых норм о порядке рассмотрения более одного уголовного дела в производстве одного судьи, поскольку уголовное судопроизводство по одному уголовному делу не должно зависеть от производства по другим уголовным делам. Поэтому требования статьи 6–1 УПК РФ относятся к разумному сроку уголовного судопроизводства отдельно по каждому уголовному делу. Таким образом, производство по другим уголовным делам значение не имеет и во внимание не принимается при определении длительности рассмотрения отдельно взятого конкретного уголовного дела.

Согласно требованиям части 1 статьи 30 УПК РФ, рассмотрение уголовных дел осуществляется судом коллегиально или судьей единолично. Состав суда для рассмотрения конкретного дела формируется с учётом нагрузки и специализации судей в порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства, в том числе с использованием автоматизированной информационной системы. Законодатель прямо указал, что фактическое распределение уголовных дел происходит в порядке, исключающем влияние на формирование состава суда лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства. Председатель суда или его заместитель имеют реальную возможность принять в своё производство любое из поступивших в суд уголовных дел или распределить их без учёта нагрузки и специализации судей в связи с отсутствием контроля. Опасность произвола является поводом к сомнению в законности и справедливости распределения уголовных дел председателем суда или по его поручению — его заместителем. Соблюдение конституционных прав и свобод человека и гражданина, в круг которых входят все участники уголовного судопроизводства, в том числе — судья, предполагает распределение уголовных дел с использованием автоматизированной информационной системы, призванной обеспечить гарантии независимости судей, гласности и прозрачности при осуществлении каждым из них правосудия.

Несмотря на независящую от судьи его судейскую нагрузку, затягивающую судебный процесс по уголовному делу в отношении Петрова и других, суд по этому делу заслушал показания подсудимых, потерпевших, около 120 свидетелей в трёх населённых пунктах, расстояние между которыми составляет более одной тысячи километров в одну сторону. Выслушал заключения экспертов и осмотрел вещественные доказательства. Огласил 17 томов протоколов и иных документов, а также произвёл все предложенные сторонами судебные действия по исследованию доказательств. Суд разрешил все многочисленные заявленные ходатайства и выполнил связанные с этим необходимые судебные действия в дополнение судебного следствия, по окончании которого выслушал выступления участников прений сторон, их реплики и последнее слово каждого из подсудимых. В результате чего суд вынес приговор, часть которого оказалась оправдательной.

Так, судебная коллегия по уголовным делам областного суда установила, как это видно из вступившего в законную силу приговора[67], что по одному из эпизодов преступной деятельности Петрова, Данилова и Викторова органами предварительного следствия обвинялись Сергеев и Лукин в пособничестве, как содействовавшие совершению Петровым, Даниловым и Викторовым разбойного нападения на трёх лиц.

При этом действия Сергеева и Лукина органами предварительного следствия были квалифицированы по статьям 33 части 5, 162 части 3 пункты «а, б, в» УК РФ.

Преступные действия Сергеева, по мнению следственных органов, выражались в том, что Сергеев сообщил Петрову об оружии у Лукина при встрече в поселковом магазине «Кедр». Затем он указал Петрову на автомобиль КАМАЗ, на котором вечером потерпевшие с крупной суммой денег поедут в административный центр соседнего края для оптовой закупки товаров, то есть снабдил информацией.

Преступные действия Лукина, по мнению следственных органов, выражались в том, что Лукин передал Петрову охотничье ружьё с вкладышем калибра 7,62 мм и 10 патронов к нему для разбойного нападения. При этом сообщил, когда обычно коммерсанты выезжают из посёлка в крупный город за товаром, в какие дни и время суток, то есть предоставил информацию и оружие для совершения преступления.

Кроме того, Сергеев органами предварительного следствия обвинялся в незаконном хранении и сбыте Лукину ружья 16 калибра с нарезным вкладышем в стволе под патрон калибра 7,62 мм, что было квалифицировано по части 1 статьи 222 УК РФ.

Лукин органами предварительного следствия обвинялся в том, что он незаконно приобрел у Сергеева это ружьё за услуги по ремонту автомашины, перенёс домой, положил в гараж, где и хранил.

В те же годы Лукин, по мнению следственных органов, приобрел в посёлке не менее 10 патронов калибра 7,62 мм, которые он перенёс к себе домой, положил в гараж, где и хранил также незаконно.

Затем Лукин, как считали следственные органы, у себя дома передал Петрову для разбойного нападения ружьё с вкладышем калибра 7,62 мм и 10 патронов к нему, совершив незаконный сбыт огнестрельного оружия и боеприпасов.

Инкриминируемые Лукину действия были квалифицированы по частям 1, 2 статьи 222 УК РФ.

Выслушав наряду с другими подсудимыми Сергеева и Лукина, которые вину не признали, допросив потерпевших и свидетелей, а также исследовав доказательства, суд установил иные обстоятельства уголовного дела, которые заключались в следующем.

Как установлено из исследованных судом доказательств, предварительный сговор на сопряженное с разбоем убийство трёх лиц у Петрова, Данилова и Викторова между собой состоялся в день совершения преступления. С этой целью они проследовали к месту нападения на грузовую автомашину из числа транспорта, направлявшегося как обычно вечером в воскресенье в крупный город за товаром по этой дороге.

Приготовившись к нападению в районе 66 км трассы, Петров и другие выследили автомашину КАМАЗ с предпринимателями на автозаправочной станции недалеко от посёлка и вернулись к месту нападения из засады. Где стали ждать, а затем совершили разбойное нападение и убийство трёх лиц из ружья Петрова с нарезным вкладышем калибра 7,62 мм при изложенных в приговоре обстоятельствах, но без участия в качестве пособников Сергеева и Лукина.

Вывод суда о непричастности Сергеева и Лукина к совершению этого преступления основан не только на доказательствах невиновности Сергеева и Лукина, содержащихся в исследованных судом материалах уголовного дела, но и на сведениях, полученных по этому поводу в судебном заседании.

Так, подсудимый Сергеев показал, что неизвестное ему ружьё с вкладышем он не хранил и Лукину не передавал. Лукин ему автомашину не ремонтировал. Он с Петровым не встречался и об оружии у Лукина Петрову не сообщал, поскольку ничего об этом не знал. В день нападения он с Петровым также не встречался и на автомашину КАМАЗ с предпринимателями Петрову не указывал. О том, что те поедут в город за товаром с деньгами он сам не знал.

Далее Сергеев пояснил суду, что Петров приходится ему двоюродным братом, они вместе выросли. Как-то вечером Петров приезжал к нему за деньгами от продажи автомашины по просьбе отца Петрова. Он передал Петрову 50 тысяч рублей, из которых 25 тысяч рублей дал взаймы и тот уехал домой. Чем занимался Петров — он не знал.

Показания Сергеева суд расценил в качестве достоверных, поскольку они не содержали противоречий и по существу никем не были оспорены.

Подсудимый Лукин показал, что автомашину Сергеева он не ремонтировал. У Сергеева ружьё с вкладышем он не приобретал. Нигде патроны калибра 7,62 мм он не приобретал. Домой ружьё с патронами он не носил и в гараже их не хранил. В инкриминируемый ему день ружьё и патроны он Петрову не передавал, о коммерсантах Петрову ничего не рассказывал и не сообщал.

Те же обстоятельства, касающиеся Сергеева и Лукина, привёл в суде и Петров, подтвердив показания Сергеева и Лукина.

Что касается доказательств, приведённых в обвинительном заключении, то они как каждое в отдельности, так и в совокупности не давали оснований для вывода о виновности подсудимых Сергеева и Лукина в инкриминируемом им преступлении. В то же время выводы органов предварительного следствия о пособничестве Сергеева и Лукина, как источниках получения Петровым оружия и сведений о потерпевших, носили предположительный характер.

Так, свидетель К. в судебном заседании показал, что зимой 1993–94 г. к нему, как к участковому инспектору милиции обратился Ковригин с просьбой вернуть ему изъятое у него на охоте егерем Сергеевым охотничье ружьё 16-го калибра с запрещенным вкладышем под патрон калибра 7,62 мм. По этому поводу Сергеев ему сообщил, что «ствол» Ковригина выбросил.

Согласно протоколу осмотра территории, указанной свидетелем К. в посёлке на железнодорожном переезде, проведён осмотр прилегающей к дороге местности до и после железнодорожного переезда, где со слов К. Сергеев зимой 1993–94 г. выбросил, приведя в негодность, вкладыш с нарезами под боевой патрон калибра 7,62 мм. При осмотре ничего не обнаружено.

Между тем, в судебном заседании свидетель Ковригин и подсудимый Сергеев показания К. не подтвердили, сообщив суду, что Сергеев у Ковригина ружьё 16-го калибра с вкладышем под боевой патрон не изымал, нарезной вкладыш не забирал.

Кроме того, Сергеев пояснил суду, что Ковригина он видит впервые, а К. он ничего не говорил. К. испытывает к нему неприязнь из личных с ним отношений.

При таких обстоятельствах, производные от Ковригина показания К. о его попытке незаконного возврата Ковригину запрещенного законом огнестрельного оружия являются сомнительными.

Более того, К. утверждает о том, что Сергеев нарезной вкладыш Ковригина привел в негодность и избавился от него зимой 1993–94 г.

Такие показания К. Сергеева оправдывают.

Согласно справке начальника районного отдела внутренних дел, егерем Сергеевым в милицию было сдано гладкоствольное охотничье ружьё 16 калибра № 76926 и вкладыш калибра 7,62 мм без номера.

Из справки с места работы, Сергеевым оружие в оружейную комнату не сдавалось, протоколы не составлялись.

По мнению подсудимого Сергеева, указанное в справке обстоятельство не соответствует действительности.

К такому же выводу приходит и суд, поскольку, как видно из предыдущей справки, выданной начальником милиции, оружие, в том числе нарезной вкладыш калибра 7,62 мм Сергеевым сдавалось, протокол составлялся.

Более того, свидетель Рижский, начальник местного отдела областного охотуправления, в судебном заседании показал, что егерь Сергеев не боялся браконьеров и не имел ни одного случая несдачи изъятого оружия.

Свидетель Носков, главный охотовед госпромхоза, в судебном заседании показал, что он работал совместно с Сергеевым, у которого случаев несдачи изъятого оружия не было.

Свидетель Маринин, главный охотовед района, в судебном заседании показал, что ранее он работал с Сергеевым и утверждает об отсутствии фактов присвоения Сергеевым оружия.

Указанные обстоятельства подтвердила в судебном заседании и свидетель Маринина, товаровед пушно-мехового сырья и оружейной комнаты, пояснившая в суде, что Сергеев работал егерем и нареканий по своей работе, как с разрешительной системой ОВД, так и с браконьерами не имел. Случая, чтобы Сергеев не передал изъятое оружие — не было.

Свидетель Н., начальник межрайонного отдела госконтроля природных ресурсов области, в судебном заседании показал, что он сосед Сергеева, которого в тот день дома не было, к Сергееву никто не приезжал.

Факт отсутствия Сергеева подтвердил в судебном заседании и другой сосед Сергеева — свидетель Р.

Свидетели Ч. и Б. в судебном заседании показали о нахождении с ними на работе весь день Сергеева, к которому Петров не приезжал.

Свидетели Сергеевы, жена и сын подсудимого Сергеева, в судебном заседании показали, что Сергеев находился на работе и Петров к нему не приезжал.

Свидетель обвинения З. в судебном заседании показал, что он был в посёлке и видел Сергеева, а Петрова не видел.

Свидетель обвинения С. в судебном заседании показала, что Петров на работу к Сергееву не приезжал.

Свидетель Ш. в судебном заседании показал, что он нанимал Лукина для перевозки картофеля на автомашине МАЗ, на которой они ездили в другой район за 300 км от посёлка.

Свидетель М. в судебном заседании показал, что перед поездкой с Ш. Лукин несколько дней находился вместе с ним в поездке в город за товаром на автомашине МАЗ.

Свидетель В. в судебном заседании отрицал передачу Петрову оружия.

Стороной обвинения в качестве доказательства вины подсудимых Сергеева и Лукина в совершении преступления предлагался протокол дополнительного допроса обвиняемого, составленного в кабинете изолятора временного содержания (ИВС) в отсутствие защитника следователем К., который, как указано в протоколе, «дополнительно допросил обвиняемого Лукина». Однако содержащиеся в этом протоколе показания Лукина следует признать в соответствии со статьей 75 УПК РФ недопустимым доказательством. Поскольку они получены с нарушением уголовно-процессуальных требований, а именно пункта 1 части 1, пунктов 1, 2, 3, 8 части 4, части 6 статьи 47 УПК РФ, статьи 46 УПК РСФСР, то есть с нарушением права Лукина на защиту.

Нарушение указанных уголовно-процессуальных требований выразилось в том, что Лукин допрашивался в качестве обвиняемого по обвинению, предъявленному ему в будущем, спустя семь с половиной месяцев после допроса и знать в чем он обвиняется, — Лукин не мог.

Лукин мог допрашиваться в ином качестве, в соответствии с иными уголовно-процессуальными требованиями, предписанными статьей 46 УПК РФ, статьей 52 УПК РСФСР, как подозреваемый, что в дальнейшем и произошло, как это видно из материалов дела, вплоть до вынесения соответствующего постановления о привлечении его в качестве обвиняемого.

Процессуальная ошибка следственных органов была допущена в связи с тем, что Лукин на тот день являлся обвиняемым, но по другому уголовному делу, где ему было предъявлено другое обвинение в совершении других преступлений, в связи с чем, он содержался под стражей и, как обвиняемый, уже был допрошен.

Несмотря на то, что первое уголовное дело в отношении Лукина впоследствии было соединено с настоящим уголовным делом, устранить ошибку не представилось возможным, поскольку Лукин таких показаний больше не давал и в суде их не подтвердил, объяснив причину.

На тот день Лукин обвинялся в совершении двух преступлений. Уголовное преследование Лукина по одному из них, в связи с ходатайством государственного обвинителя прекращено в судебном заседании в силу требований статей 24, 27 УПК РФ по основанию его непричастности к совершению преступления, предусмотренного часть 1 статьи 222 УК РФ. А по обвинению Лукина в передаче своему брату охотничьего гладкоствольного ружья государственный обвинитель в прениях сторон предложила суду, отказавшись от этого обвинения, исключить это деяние Лукина из его обвинения за отсутствием состава преступления.

Поскольку преступность деяния по передаче гладкоствольного огнестрельного оружия, совершенной неоднократно, устранена уголовным законом, имеющим в порядке статьи 10 УК РФ обратную силу, суд пришел к выводу о том, что в этом деянии Лукина отсутствует состав преступления, предусмотренного частью 2 статьи 222 УК РФ. В связи с чем, по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ по этому обвинению Лукин подлежал оправданию.

На следующий день Лукин был освобождён из-под стражи на подписку о невыезде по причине, как считал Лукин, дачи им показаний, которые при судебной проверке оказались ничтожными.

Несостоятельны в качестве доказательств и показания допрошенного в судебном заседании свидетеля К. о сведениях, полученных им в качестве следователя от Лукина при допросе в тот день, а также показания свидетеля Н. в судебном заседании, являющиеся производными от тех же показаний Лукина, которые Лукиным отрицаются.

И последнее, обосновывающее, по мнению стороны обвинения, предъявленное Сергееву и Лукину обвинение в пособничестве разбойному нападению, совершенному Петровым, Даниловым и Викторовым, доказательство, вытекающее из чистосердечного признания Лукина передачи Петрову оружия, принятое следователем К. в тот же день.

При судебном исследовании видно, что этот документ подписан Лукиным так: «01, 2001», что может означать январь 2001 г., либо 1-е число 2001 г. без указания месяца.

По этому поводу Лукин пояснил суду, что он, находясь под стражей в ИВС, подписал «чистуху[68]» с целью выйти на свободу в болезненном состоянии во время сердечного приступа после перенесения 2-х инфарктов, когда он дважды был при смерти, отчего опасался за свою жизнь и здоровье. Поэтому на предложение следователя К. подписать этот документ — он согласился, оговорив себя, а затем Сергеева.

Следователь К. по этому поводу суду пояснил, что Лукин в ИВС ему действительно жаловался на своё здоровье. Говорил ему, что болит сердце. Лукин был освобождён из-под стражи на следующий день.

Судом осмотрен журнал оказания медицинской помощи и вызова медицинских работников изолятора временного содержания районного отдела внутренних дел (РОВД), в котором фельдшером ИВС сделана запись о том, что содержащийся под стражей Лукин обратился за медицинской помощью с жалобами на головную боль и боли в области сердца. При этом Лукину диагностирована гипертоническая болезнь 1 степени.

Судом осмотрен журнал № 1 «приёма вызовов» центральной районной больницы, в котором имеется запись о том, что в день исследуемых событий был принят вызов врача из районного отдела внутренних дел к Лукину по поводу болезни сердца.

Судом осмотрен журнал № 2 вызова врача центральной районной больницы, в котором под № 5 в тот же день зарегистрирован вызов врача в РОВД для Лукина, которому в 12:30 часов в течение 20 минут оказана медицинская помощь и диагностированы гипертоническая болезнь 1 степени, а также острая респираторная вирусная инфекция.

Судом осмотрена и медицинская карта больного Лукина, где имеется запись, сделанная после его освобождения из-под стражи, с жалобами Лукина о том, что в течение 2-х недель у него постоянные боли за грудиной, не может пройти один лестничный пролёт, при попытке лечь на левый бок останавливается сердце. Указан и диагноз: Лукин страдает ишемической болезнью сердца, прогрессирующая стенокардия.

Согласно записи, сделанной через день, состояние Лукина ухудшилось, в связи с чем, больной направлен на стационарное лечение, где он находился две недели с диагнозом: ишемическая болезнь сердца, прогрессирующая стенокардия с переходом в стенокардию напряжения. При выписке Лукину рекомендовано, в том числе избегать физического и эмоционального напряжения, наблюдение у врача.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, что чистосердечное признание Лукина являлось в силу статьи 75 УПК РФ недопустимым доказательством, полученным в период угрозы и опасности для жизни и здоровья Лукина, то есть с нарушением требований статей 9, 10 части 3 УПК РФ.

Таким образом, версия органов предварительного следствия:

— о виновности Сергеева и Лукина в пособничестве разбойному нападению, совершенному Петровым, Даниловым и Викторовым,

— а также в хранении и сбыте одного и того же огнестрельного оружия,

— а Лукина и в приобретении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, в судебном заседании опровергнута совокупностью исследованных судом доказательств. Их анализ позволял заключить, что выводы о виновности Сергеева и Лукина, приведенные в обвинительном заключении, носили предположительный характер. Установленные судом обстоятельства уголовного дела исключали виновность подсудимых Сергеева и Лукина в совершении преступления. Подсудимые Сергеев и Лукин не были причастны к совершению преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 2 части 2 статьи 302 УПК РФ по делу в отношении каждого из них подлежал постановлению оправдательный приговор.

Сергеев и Лукин имели право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда в порядке, предусмотренном статьями 135–136 УПК РФ.

По этому уголовному делу Петров, Данилов, Викторов, Алексеев и Телегин органами предварительного следствия обвинялись в бандитизме и действия Петрова, Данилова и Викторова квалифицировались по части 1 статьи 209 УК РФ, а Алексеева и Телегина — по части 2 статьи 209 УК РФ.

Существо предъявленного обвинения заключалось в том, что Петров, Данилов и Викторов создали устойчивую вооруженную группу — банду с целью совершения нападений на граждан и организации, завладения их имуществом, участвовали в ней и совершаемых ею нападениях. Петров осуществлял руководство бандой и привлёк Алексеева.

Телегин, не являясь членом банды, знал о её существовании и осознавал, что принимает участие в двух преступлениях, совершенных бандой.

При этом Петров и Данилов предоставили автотранспорт. Алексеев — свою квартиру. Петров — пистолет Макарова без номеров калибра 9 мм и боеприпасы к нему. Викторов — два газовых револьвера «Айсберг» и газовый пистолет «6П42». Данилов вовлёк Телегина, а Петров — С. и совместно с Викторовым — неустановленное лицо по имени Саша. Петров привлёк в качестве пособников Сергеева и Лукина.

Алексеев, будучи задержанным, а затем и осужденным вместе с Телегиным к лишению свободы, вынужденно выбыл из состава банды, а Телегин и не состоял в ней.

Банда прекратила своё существование, поскольку Петров был осужден к лишению свободы, Викторов был задержан, а Данилов скрылся.

В составе банды совершены разбойные нападения на М., а также на Ф. и других Петровым, Даниловым, Викторовым, Алексеевым и Телегиным. Сбыт поддельных 300 долларов США Петровым и Викторовым. Разбойное нападение на Г. и М. Петровым и Викторовым. Разбойное нападение на трёх лиц и их убийство Петровым, Даниловым, Викторовым, С. и Сашей.

Установленные судом обстоятельства уголовного дела заключались в следующем. Разбойное нападение на М. в квартире совершено подсудимыми Телегиным, Алексеевым, Викторовым и Даниловым по предварительному сговору группой лиц с использованием наемной автомашины и газового револьвера «Айсберг».

Разбойное нападение на Ф. и других в помещении организации совершено подсудимыми Петровым, Даниловым, Викторовым, Алексеевым и Телегиным по предложению Данилова группой лиц по предварительному сговору с использованием газового оружия и автомашины Петрова, в которой Петров и ожидал остальных у здания во время нападения.

Сбыт поддельных 300 долларов США в двух посёлках совершен подсудимыми Петровым и Викторовым на автомашине Петрова.

Разбойное нападение в дороге на Г. и М. совершено подсудимыми Петровым и Викторовым по предварительному сговору группой лиц с использованием пистолета Макарова без номеров калибра 9 мм на той же автомашине Петрова.

Сопряженное с разбоем убийство трёх лиц на трассе совершено подсудимыми Петровым, Даниловым и Викторовым с не привлеченными к уголовной ответственности двумя лицами. По предварительному сговору, состоявшемуся в тот же день, группой лиц с использованием ружья с нарезным вкладышем в стволе под патрон калибра 7,62 мм и автомашины, взятой во временное пользование Петровым.

Суд установил, что каждое из разбойных нападений совершено разными по составу участников, их количеству и инициаторам группами лиц, объединенных между собой лишь местом проживания в крупном городе. В каждой из этих групп стабильно участвовал лишь Викторов, а инициировал преступления Данилов. Причём, каждая из этих групп имела своё оружие, пригодное для совершения нападения в конкретных условиях и подобранное для конкретного нападения.

При таких обстоятельствах обязательные признаки, как устойчивость и вооруженность, инкриминированного Петрову, Данилову, Викторову, Алексееву и Телегину преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ, отсутствовали. Значит, в деянии отсутствовал и состав преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ эти подсудимые подлежали оправданию по этому основанию.

Исследованные в судебном заседании доказательства, подтверждавшие основания оправдания подсудимых Петрова, Данилова, Викторова, Алексеева и Телегина изложены в приговоре, других доказательств по этому обвинению материалы дела не содержали и в суд не представлялись.

Некоторые из доказательств, представленных стороной обвинения, оказались недопустимыми и были отвергнуты судом из-за нарушения требований уголовно-процессуального закона при их получении. Другие же стороной обвинения оценены ошибочно с обвинительным уклоном, поскольку вывод о виновности подсудимых в бандитизме был основан на предположениях.

Эти же обстоятельства сформировали судебное решение и по следующим вопросам.

Поскольку подсудимый Петров не был причастен к разбойному нападению на М., совершенному Даниловым и Викторовым с осужденными за это Алексеевым и Телегиным, этот эпизод подлежал исключению из предъявленного Петрову обвинения.

Суд исключил из обвинения Петрова, Данилова и Викторова по убийству — квалифицирующие признаки «сопряженное с бандитизмом» и с целью скрыть другое преступление, то есть пункт «к» части 2 статьи 105 УК РФ по ходатайству государственного обвинителя как излишне вмененные; признак организованной группы суд переквалифицировал на группу лиц по предварительному сговору.

Суд исключил из обвинения Петрова, Данилова, Викторова, Алексеева и Телегина по разбою — излишне вмененные квалифицирующие признаки неоднократности по ходатайству государственного обвинителя. У Петрова, Данилова и Викторова — исключил «в целях завладения имуществом в крупных размерах», а также стоимость грузового автомобиля «КАМАЗ», поскольку его хищение в планы подсудимых не входило и их умыслом не охватывалось; признак организованной группы суд переквалифицировал на группу лиц по предварительному сговору.

Суд исключил из обвинения Петрова и Викторова по сбыту поддельной иностранной валюты — квалифицирующий признак организованной группы как излишне вмененный, в связи с чем, их действия с части 3 статьи 186 УК РФ суд переквалифицировал на часть 1 статьи 186 УК РФ.

Суд исключил из обвинения Петрова, Данилова и Викторова по оружию — излишне вмененный квалифицирующий признак неоднократности по ходатайству государственного обвинителя; признак организованной группы суд переквалифицировал на группу лиц по предварительному сговору.

Поскольку Данилов и Алексеев не были причастны к оружию Петрова — пистолету Макарова без номеров калибра 9 мм с боеприпасами к нему, то у Данилова этот пистолет подлежал исключению из обвинения, а Алексеев подлежал оправданию по части 3 статьи 222 УК РФ по указанному основанию.

Подлежали оправданию подсудимые Петров, Данилов и Викторов по ходатайству государственного обвинителя, отказавшейся от их обвинения по частям 1, 2 статьи 325 УК РФ, поскольку эти подсудимые не были причастны к похищению и уничтожению паспорта К., водительского удостоверения Х. и свидетельства о регистрации автомашины «КАМАЗ».

Государственный обвинитель предложила суду освободить Викторова от наказания по частям 1, 4 статьи 222 УК РФ в связи с истечением сроков давности.

Суд посчитал Викторова подлежащим освобождению от наказания по указанному прокурором основанию за незаконное хранение боеприпасов — 4-х патронов калибра 6,35 мм и незаконный сбыт Данилову газового оружия — пистолета «6П42» № НКН 4266.

Таким образом, судебная коллегия оправдала Сергеева по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 33 частью 5, 162 частью 3 пунктами «а, б, в»; 222 частью 1 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений.

Судебная коллегия оправдала Лукина по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 33 частью 5, 162 частью 3 пунктами «а, б, в»; 222 частями 1, 2 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступлений.

Его же, то есть Лукина судебная коллегия оправдала и по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 222 УК РФ по эпизоду передачи гладкоствольного огнестрельного оружия на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

При этом судебная коллегия указала, что в соответствии с частью 3 статьи 302 УПК РФ оправдание по указанным основаниям означает признание Сергеева и Лукина невиновными и влечёт за собой реабилитацию каждого из них в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Судебная коллегия оправдала Телегина и Алексеева, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Судебная коллегия оправдала Алексеева и по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 222 УК РФ на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.

Судебная коллегия оправдала Петрова, Данилова и Викторова, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 209 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления. А по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частями 1, 2 статьи 325 УК РФ каждого из них судебная коллегия оправдала на основании пункта 2 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оправдательный приговор в отношении Телегина, Алексеева, Викторова, Данилова, Петрова, а также Сергеева и Лукина оставила без изменения, а кассационное представление прокурора и кассационные жалобы Петрова, Викторова и Данилова — без удовлетворения.

Как следует из кассационного определения[69], Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации нашла доводы кассационного представления государственного обвинителя об отмене приговора из-за неправильного оправдания осужденных в части предъявленного обвинения в создании банды и участии в совершаемых ею нападениях, а также о незаконном оправдании Лукина и Сергеева, — необоснованными. Из описательно-мотивировочной части приговора видно, что вывод суда об отсутствии признаков состава преступления, предусматривающего ответственность за создание вооруженной организованной группы и участие в совершаемых этой группой нападениях, мотивирован и, по мнению судебной коллегии, является правильным. Находя его таковым, судебная коллегия принимает во внимание, что преступления, инкриминируемые осужденным, совершены при участии разных лиц, разрыв во времени совершения между преступлениями составляет три-четыре года. Телегин и Алексеев осуждены за разбойное нападение с целью завладения имуществом М., Петров осужден за сбыт части поддельной валюты и незаконные действия с огнестрельным оружием. И все эти преступления, как было предъявлено обвинение, были совершены вне устойчивой вооруженной группы. Вывод следствия в той части, что при установлении других участников преступления (Данилова и Викторова) имелись основания полагать, что эти преступления совершены в составе банды, судебная коллегия считает ошибочным. Не содержится в материалах дела достоверных доказательств, подтверждающих вывод следствия в той части, что Петров, Данилов и Викторов заранее спланировали нападение с целью завладения деньгами потерпевших К., О. и Х. Не находит судебная коллегия оснований к отмене приговора и в части оправдания Сергеева и Лукина в пособничестве к совершению преступления. Вывод суда об отсутствии доказательств, подтверждающих вину указанных лиц в совершении преступления, и о мотиве их оправдания приведен в приговоре (стр. 46–50). Судебная коллегия находит вывод суда в этой части правильным, оснований ставить под сомнение этот вывод суда не имеется.

Судебная власть по уголовному делу осуществлялась в судебном заседании судом I инстанции в составе судьи и двух народных заседателей, а также судом II инстанции в составе трёх судей Верховного Суда Российской Федерации. Суд I инстанции разрешил дело по существу и постановил приговор, вступивший в законную силу после рассмотрения дела в кассационном порядке судом II инстанции.

В соответствии с частью 2 статьи 303 УПК РФ приговор был написан от руки председательствующим по делу — судьей и подписан народными заседателями.

Во время уголовного судопроизводства по этому делу в производстве судьи находилось 30 уголовных дел в отношении 65 подсудимых. За период рассмотрения уголовного дела в отношении Петрова и других, судья рассмотрел 29 уголовных дел на 58 человек и вынес приговоры, которые вступили в законную силу после их рассмотрения в кассационном порядке Верховным Судом Российской Федерации.

Судья не имеет права выбора уголовных дел и их количества. Отсутствие у судьи альтернативы в отношении уголовных дел компенсировалось принципом непрерывности судебного разбирательства.

Удержание в памяти судьи имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, установленных из исследованных в судебном заседании доказательств, зависит от его опыта.

Построенные на этом опыте схемы № 1, № 2 и № 3 в Приложениях № 1 и № 2 о судейском усмотрении, презумпции невиновности и основных обязанностях суда, — позволяют судье строить свою деятельность по осуществлению правосудия на основании закона и совести, приводящую (деятельность) к познанию истины.

Итак, судебная власть представляет собой систему судебных органов государства, осуществляющих правосудие. Характерными свойствами судебной власти являются самостоятельность, исключительность, подзаконность и полнота. Назначением судебной власти является защита прав и свобод граждан, конституционного строя Российской Федерации, обеспечение соответствия актов законодательной и исполнительной власти Конституции РФ, соблюдение законности и справедливости при исполнении и применении законов и иных нормативных актов. Обеспечение реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина составляет основное содержание деятельности судов, чем предопределено их особое положение в государственном механизме. Общей задачей всех судов является обеспечение надлежащего правового режима во всех областях общественной жизни. В соответствии со статьей 1 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», судебная власть в Российской Федерации осуществляется только судами в лице судей и привлекаемых в установленном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных и арбитражных заседателей. Никакие другие органы и лица не вправе принимать на себя осуществление правосудия (в ред. Федерального конституционного закона от 03.02.2014 № 1-ФКЗ). Исключительное право суда осуществлять правосудие исходит из того, что деятельность суда протекает в особом правовом порядке, который создает такие преимущества в рассмотрении и разрешении дел, которыми не располагает ни одна иная форма государственной деятельности. Этот порядок заключает в себе наибольшие гарантии для вынесения по делу законного и справедливого решения. Осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства, которое определяется Уголовно-процессуальным кодексом, имеет цель оправдания (реабилитацию) невиновного или осуждения (наказания) действительно виновного в совершении преступления.

2.2.5. Опыт

Судебная коллегия по уголовным делам областного суда, как это видно из вступившего в законную силу приговора[70], Кожина, Денисова и Андреева, каждого признала невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 209 УК РФ. Бадиева признала невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 209 УК РФ, и оправдала каждого из них за непричастностью к совершению преступления.

Кожина, Денисова, Андреева и Бадиева, каждого судебная коллегия признала невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 222 УК РФ, и оправдала каждого из них за отсутствием в деянии признаков преступления.

Кожина и Денисова, каждого судебная коллегия признала невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 222 УК РФ, и оправдала каждого из них за отсутствием в деянии признаков преступления.

Подсудимые Кожин, Денисов, Андреев и Бадиев подлежали оправданию как непричастные к совершению преступления, предусмотренного статьей 209 УК РФ в связи с отказом государственного обвинителя от этого обвинения за недоказанностью.

Каждый из этих подсудимых подлежал оправданию и по части 4 статьи 222 УК РФ в незаконном приобретении и ношении газового револьвера «Айсберг» № 019006, поскольку в этом деянии подсудимых отсутствовали признаки преступления.

Данный вывод суда был основан на заключениях баллистической экспертизы о неисправности этого газового револьвера и холостом патроне в нём. А также показаниях свидетелей Миловановых, которые видели у Денисова именно этот газовый револьвер, поскольку опознали его, без бойка.

Данное обстоятельство могло свидетельствовать о негодности газового револьвера, что судебная коллегия как неустранимое сомнение истолковала в пользу подсудимых.

Кроме того, органами предварительного следствия Кожин и Денисов обвинялись по части 3 статьи 222 УК РФ в незаконной передаче, хранении, перевозке и ношении похищенного при разбойном нападении у Б. оружия и боеприпасов. По мнению судебной коллегии, эти подсудимые подлежали оправданию, поскольку в этом деянии Кожина и Денисова отсутствовали признаки преступления, дополнительно инкриминированного каждому из них.

Такой вывод суда был основан на том, что фактически эти же действия подсудимых квалифицировались по пункту «б» части 4 статьи 226 УК РФ, предусматривающей ответственность за хищение оружия и боеприпасов, что включает в себя и возможность распорядиться похищенным, что в свою очередь, дополнительной квалификации не требует.

Кожин и Денисов также обвинялись в незаконном ношении газового пистолета, похищенного ими у Б. при разбойном нападении. Эти действия квалифицировались по части 4 статьи 222 УК РФ, как незаконное ношение газового оружия.

Однако какие-либо доказательства, которые могли бы свидетельствовать о том, что похищенный у Б. предмет являлся именно газовым оружием — органами предварительного следствия не добыты, а государственным обвинителем суду такие доказательства не представлены. Поэтому подсудимые Кожин и Денисов подлежали оправданию по этому обвинению по тем же основаниям[71].

Итак, чем руководствовался государственный обвинитель, отказываясь от обвинения Кожина, Денисова, Андреева и Бадиева по статье 209 УК РФ, мотивируя недоказанностью обвинения этих разбойников в бандитизме. Учитывая, что прокурор, поддержав обвинение в остальной части, не мог знать, высказавшись об этом в прениях сторон, как суд в совещательной комнате разрешит изложенные выше вопросы, связанные с оружием, прямо влияющие на обвинение в бандитизме. Наверное, — принципом презумпции невиновности, когда все неустранимые в процессуальном порядке сомнения в виновности толкуются в пользу обвиняемого, то есть законом. Чтобы руководствоваться законом, необходимо его понимать. Чтобы понимать закон, требуется практический опыт. Чтобы применять полученный опыт — нужна совесть, поскольку возникает выбор. Тем самым закон и совесть реализуются благодаря опыту.

2.3. Презумпция невиновности и обвинение в убийстве

2.3.1. Строгость правил презумпции невиновности

В практической реализации принципа презумпции невиновности, когда все сомнения в виновности толкуются в пользу обвиняемого, иногда ускользает от внимания сначала следователя, а потом судьи конституционная (часть 3 статьи 49) и уголовно-процессуальная (часть 3 статьи 14) обязанность устранить все сомнения в виновности обвиняемого в совершении преступления. Причём, в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Только после надлежащего выполнения этого условия, оставшиеся существенные сомнения в виновности обвиняемого в совершении преступления могут быть признаны процессуально неустранимыми. Тогда эти неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. В этом заключается строгость правила презумпции невиновности о неустранимых сомнениях, обязывающего следователя принять все предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры к устранению сомнений в виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности и представшего перед судом.

Каждое правило презумпции невиновности содержит совершенно конкретную обязанность по законному и обоснованному исследованию всех обстоятельств уголовного дела, как оправдывающих, так и уличающих с целью установления виновности или невиновности обвиняемого в совершении преступления. В пределах судебного разбирательства, которое проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Произвольное толкование правовой нормы, независимое от воли законодателя, искажает смысл каждого правила презумпции невиновности и ведёт к судебному произволу.

В положительном толковании презумпция невиновности требует доказать обвинение; опровергнуть доводы стороны защиты; устранить все сомнения в виновности обвиняемого; исключить все предположения, лежащие в основе обвинения и недопустимые доказательства, в том числе основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; признать виновность обвиняемого в совершении преступления доказанной и установленной вступившим в законную силу приговором суда.

Однако суд не обязан доказывать обвинение и опровергать доводы стороны защиты, поскольку не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, и осуществления предоставленных им прав. Председательствующий по делу — судья руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Судья обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания.

При судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Именно суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств.

Если судья самоустранился от руководства судебным заседанием по исследованию обстоятельств дела и доказательств, их подтверждающих или опровергающих, подменив свои процессуальные обязанности административным командованием участниками процесса, — будет ли приговор, им составленный, содержать обстоятельства, подлежащие доказыванию, их анализ и оценку по результатам судебного заседания. Вне зависимости, обвинительный это приговор или оправдательный. Ведь, приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, а не на обвинительном заключении, составленном следователем.

Если в судебном заседании поверхностно исследованы доказательства виновности обвиняемого в совершении преступления, но при этом сделан преждевременный вывод об отсутствии доказательств вины подсудимого, без изложения установленных судом обстоятельств уголовного дела, что повлекло вынесение оправдательного приговора, — такой приговор не может быть признан законным, обоснованным и подлежит отмене.

Не может быть признан законным и обоснованным оправдательный приговор, содержащий формулировки, ставящие под сомнение невиновность оправданного.

Так случилось с уголовным делом в отношении гражданина Немилова, зарубившего топором трёх человек, из которых один выжил.

Однако суд оправдал[72] Немилова и освободил его из-под стражи, мотивируя свое решение тем, что «по данному делу таких доказательств в деле нет». Имея в виду отсутствие доказательств, изобличающих Немилова в совершении инкриминируемых ему преступлений.

Как видно из этого приговора, «суд установил наличие существенных противоречий в показаниях обвиняемого и свидетеля Дымова, которые не были выявлены и разрешены в стадии предварительного расследования. Материалы дела свидетельствуют о том, что заявления обвиняемого о непричастности к преступлениям не проверялись и не опровергнуты, а предварительное расследование проведено односторонне. Нет в материалах дела сведений о том, что проверялись иные версии о мотивах убийства и обстоятельствах, а также о причастности к ним других лиц. Обвинение Немилова в совершении изложенных в обвинении преступлений основано на предположениях, улик против него суду не представлено и суд находит не доказанной причастность Немилова к совершению преступлений, изложенных в обвинении…».

Из кассационного определения суда II инстанции — Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации следует, что, постановляя оправдательный приговор, суд сослался на то, что «признательные показания обвиняемого» не могут быть положены в основу приговора при отсутствии совокупности других доказательств, подтверждающих его виновность. Версии о причастности к убийствам других лиц (за исключением Немилова) — не проверены. Суд пришел к выводу о том, что обвинение Немилова основано на предположениях.

Кассационная инстанция, отменяя оправдательный приговор в отношении Немилова, указала, что судебная оценка представленных доказательств — отсутствует, показания подсудимого Немилова и потерпевшего Ванина, изложенные в приговоре, не соответствуют их показаниям, содержащимся в протоколе судебного заседания.

Кроме того, суд II инстанции обратил внимание на преждевременный вывод суда в приговоре о том, что до 14 часов в день убийства потерпевшие были живы. При этом Судебная коллегия указала, что само по себе время убийства и покушения на убийство не свидетельствует ни о виновности, ни о невиновности Немилова в этих преступлениях, направив дело в тот же суд на новое судебное разбирательство со стадии судебного разбирательства[73].

Получив дело в своё производство, судья между служебными командировками по рассмотрению на выезде текущих уголовных дел, попытался вызвать Немилова в суд, что не имело успеха, поскольку в материалах дела он значился в следственном изоляторе под стражей.

Проблема заключалась в том, что дело прокурору не вернёшь, Немилова под стражу не возьмёшь и в розыск его не объявишь по причине того, что известить его надлежащим образом не представлялось возможным. Копия кассационного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по уголовному делу в его отношении ему направлялась в следственный изолятор и вернулась обратно без исполнения в связи с отсутствием получателя, то есть — не вручалась. Законные основания для движения дела отсутствовали. Основания для отложения или приостановления судебного разбирательства — также отсутствовали.

Оптимальный выход из процессуально затруднительного положения, возникшего по делу и препятствовавшего его движению, виделся в понимании права как производного от воли государства социально-нормативного регулятора, а также в самом соотношении права и закона[74], в рамках которого существует институт судейского усмотрения. Необходимо востребованный в современном обществе, которое основано, в сущности, на сочетании правил и принципов, прецедента и усмотрения. Конечно, центральный вопрос относится к должному равновесию между этими двумя позициями[75].

Выбор судьи в пользу обеспечения возможности полного и независимого осуществления правосудия раскрывается правопониманием в широком (общесоциальном) и узком (юридическом) смыслах, разработанным доктором культурологии и кандидатом философских наук И. А. Арзумановым.

Так, при общесоциальном подходе понимания права в его структуру включается широкий спектр социально-нормативных регуляторов в виде норм обычаев, морали, религиозных, юридических и пр., обеспечивающих возможность, свободу социально значимого и оправданного обществом определенного поведения участников общественных отношений.

В рамках данного подхода понимается, что правом являются не только нормы, официально установленные или санкционированные органами государства. Право существует и в неофициально-институализированной нормативности.

В рамках юридического (узкого) смысла понимания права под правом понимается свобода (как возможность определенного поведения участников общественных отношений), устанавливаемая или признаваемая государством. Соотношение права в общесоциальном и юридическом смысле базируется на объективных закономерностях взаимодействия данных уровней в контексте антропо-юридических факторов — правосознания и правовой культуры. Право, как и экономика, и политика, является первичным по отношению к государству элементом социальной системы. Правовое регулирование возникло раньше государственно-правового в силу наличия комплекса общесоциальных нормативных регуляторов ещё до возникновения государства как центрального звена политической системы. Понятия государственного и правового регулирования не совпадают. Государственное (позитивно-правовое) регулирование может быть и неправовым в связи с возможным «неправовым» характером норм позитивного права[76].

Под государственным регулированием понимается как деятельность государства и других субъектов, направленная на упорядочение общественных отношений с помощью норм позитивного права и других юридических средств, так и сам процесс упорядочивающего воздействия на общественные отношения данных средств[77].

Досточтимый судья Аарон Барак с целью помочь судебной власти формулировать судебную политику при осуществлении судейского усмотрения, свою мысль изложил так: «В основе моего подхода лежит принятие той идеи, что судья творит право. Это делается как бы малыми правотворческими актами; это законодательство между строк. Судья же не просто декларирует, в чем состоит действующее право. Кроме того, судья также не участвует исключительно в выработке судебной политики. Законодательствование судьи является случайным и побочным по отношению к разрешению дела, и, когда он творит право, он делает это не как законодатель, а только как судья[78]».

Приведённые определения в понимании права современных мыслителей ориентируют председательствующего по делу — судью принять меры по обеспечению полного и независимого осуществления правосудия, возможного при условии состязательности и равноправия сторон.

Этот фундаментальный принцип уголовного судопроизводства состязательности и равноправия сторон содержит условие, при котором осуществляется правосудие в Российской Федерации. Таким обязательным условием является разделение функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела, которые отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

По этому закону судья не может подменять собой ни обвинителя, ни защитника. Его функция — разрешить уголовное дело, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Направление основных прав и обязанностей сторон в уголовном процессе сконцентрировано в положительных правилах презумпции невиновности. Из чего можно предположить, что в реализации положительных правил презумпции невиновности сосредоточен смысл уголовного правосудия.

Осуществляя правосудие в соответствии с фундаментальными принципами, председательствующий по делу — судья, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении Немилова, установил, что Немилов совершил убийство граждан Ваниной и Котова, то есть двух лиц; покушение на убийство и третьего лица — Ванина; а также кражу имущества убитой им Ваниной при следующих обстоятельствах, как это видно из вступившего в законную силу приговора суда[79].

В доме Ваниной Немилов совместно с хозяйкой Ваниной, её сыном Ваниным и сожителем Котовым несколько дней распивал спиртные напитки. Во время чего у Немилова с каждым из них сложились личные неприязненные отношения, возникшие по поводу поиска средств на приобретение спиртного, а также распития уже приобретенного. В частности, Ванин препятствовал его участию в распитии спиртных напитков, когда выгонял Немилова и не пустил его в дом ночевать.

Утром следующего дня Немилов поссорился с Котовым и Ваниными по поводу телевизора, который Немилов намеревался продать, а вырученные деньги пропить, на что Ванина отказалась, тогда Немилов избил Котова.

Распив спиртное, все легли спать, а Немилов допил водку, оставленную Ваниным для употребления после сна, из-за чего произошла ссора с Ваниным. В ходе ссоры Немилов из неприязни, возникшей на почве личных отношений, с единым умыслом и одновременно, то есть в быстрой последовательности совершил убийство Ваниных и Котова — трёх лиц, которое не было доведено до конца по не зависящим от него обстоятельствам, поскольку Ванин выжил.

При этом Немилов с целью убийства трёх лиц нанёс топором, который находился в доме, поочередно рубящие удары по голове сначала Ванину, а затем Котову и Ваниной. Двум последним Немилов причинил смерть, наступившую на месте происшествия в этот день в период времени с 9 до 13 часов каждого из них от несовместимых с жизнью телесных повреждений.

Смерть Ванина не наступила по независящим от Немилова обстоятельствам, благодаря оказанной ему своевременно медицинской помощи в лечебном учреждении, куда он был доставлен после обнаружения его сестрой — Яниной, вернувшейся домой.

Полагая всех троих убитыми, Немилов здесь же с целью кражи, обернув покрывалом телевизор марки «Витязь–54», стоимостью 5490 рублей, тайно похитил из дома это имущество убитой им Ваниной, причинив значительный ущерб. Телевизор Немилов продал, а вырученные за него 500 рублей — пропил.

В судебном заседании подсудимый Немилов виновным себя не признал и показал, что, освободившись из места лишения свободы, «начал собирать документы». Случайно встретил своего знакомого Котова, продававшего книжки. Вместе выпили спиртные напитки, распитие продолжили в доме, где тот жил. Там находились Ванина и её сын. Все вместе стали распивать спиртные напитки. Затем Котов предложил сдать «металл», чтобы ещё выпить. Продолжали выпивать, сдавая вещи. Покупали спирт с Ваниным. Они поссорились по причине того, что Ванин не пустил его к себе домой. Сказал через окошко: «иди отсюда, ночевка кончилась». При этом Котов и Ванина находились в доме. Утром он пришел снова к ним, принёс с собой спирт и они выпивали в доме. В это время он ударил Котова за то, что тот выразился нецензурно. Когда покупали спирт с Котовым, тот предложил ему продать телевизор Ваниной. Котов привёл его к Дымову, который согласился взять телевизор за 1 тысячу рублей. Утром он и Котов сходили за спиртом, который начали распивать в начале 9-го часа утра он, Ванины и Котов на кухне. Допив спиртное, Котов предложил ему унести телевизор в одеяле к Дымову. Дымов дал ему 500 рублей за телевизор. Через несколько дней за нарушение общественного порядка его задержали в другом городе. В милиции выяснилось, что он в розыске за убийство Ваниной и Котова, покушение на убийство Ванина и кражу их телевизора.

Подсудимый Немилов уточнил в суде, что при задержании он признался, что «порубил» Ваниных и Котова. Из тюрьмы он написал жалобу, которая приобщена в суде, об убийстве им Котова и Ваниных. Просил очную ставку с тем, кто остался в живых из них.

На вопросы государственного обвинителя подсудимый Немилов пояснил, что он на предварительном следствии изменил свои признательные показания в инкриминируемых ему преступлениях на отрицание своей вины в содеянном, поскольку следователь не мог «достать» его в тюрьме. На месте происшествия он, действительно, сам показал и продемонстрировал органам следствия, как убивал Ваниных и Котова.

По поводу показаний в судебном заседании потерпевших и свидетелей, подсудимый Немилов заявил суду, что «все врут».

Выслушав подсудимого, потерпевших и свидетелей, исследовав представленные сторонами доказательства и материалы уголовного дела, судья пришёл к выводу о виновности Немилова в совершении изложенных выше преступлений.

При этом судья исходил из анализа как показаний Немилова на предварительном следствии и в суде, так и других доказательств, изобличавших Немилова в содеянном.

Так, согласно заявлению Немилова о явке с повинной в адрес прокурора, зарегистрированному в тот же день за № 1010 в книге заявлений и сообщений о преступлениях территориального подразделения внутренних дел, Немилов в письменном виде добровольно сообщил о совершенном им преступлении.

При этом Немилов указал, что на остановке он встретил своего знакомого Котова, который позвал его выпить к Ваниной домой. Там они прогуляли несколько дней. Утром он проснулся, взял топор и ударил им Ванина, Ванину и Котова, убив их. Затем он взял телевизор и отнёс к скупщику металла, который раньше обещал ему взять телевизор за 1 тысячу рублей. Указал Немилов и мотив этого убийства — «мы поругались».

Приведенное заявление Немилова судья допустил в качестве доказательства его виновности, поскольку это заявление соответствует требованиям, установленным статьями 141, 142 УПК РФ, а изложенные в нем сведения нашёл достоверными.

Как видно из протокола № 163 о задержании Немилова по подозрению в совершении преступления, Немилов собственноручно указал, что с задержанием согласен.

Из жалобы Немилова, с которой он обратился в областную прокуратуру, где она и была зарегистрирована, выданной государственным обвинителем и подтвержденной Немиловым в судебном заседании, следует, как указано в ней Немиловым, что он с Котовым и Ваниными находился в доме Ваниной. Проснувшись утром, он направился выпить водки. Налив себе в стакан водки, он услышал ругань в свой адрес потерпевшего Ванина. Из-за личных отношений, возникших между ними накануне, он топором нанес Ванину удар по голове. В этот момент он услышал голос потерпевшей Ваниной, поэтому её и Котова также ударил топором. Свою жалобу Немилов просил приобщить к материалам уголовного дела.

Приобщенная в суде жалоба Немилова является допустимым доказательством, поскольку она соответствует требованиям, установленным главой 16 УПК РФ.

Будучи подозреваемым, Немилов показал, что после трёхдневного обильного распития спиртных напитков в доме Ваниных, он топором ударил по голове Ванина. Затем ударил топором Ванину и Котова. Взяв покрывало, завернул в него телевизор, который принёс в дом Дымова и предложил приобрести за 1 тысячу рублей. Пообещав принести документы на телевизор потом, он выручил от продажи телевизора Ваниной 500 рублей, которые пропил.

Эти показания, как собственноручно указал Немилов в этом же протоколе его допроса, даны им добровольно в присутствии адвоката, без какого-либо физического и психического давления со стороны работников милиции и прокуратуры. Здесь же Немилов написал, что вину он признаёт полностью и в содеянном раскаивается.

Аналогичную запись Немилов сделал и в протоколе осмотра места происшествия с его участием, при производстве которого Немилов, демонстрируя, рассказал, как и прежде, об обстоятельствах совершенного им убийства Ваниных и Котова, кражи телевизора. Когда утром в доме Ваниной в ссоре из-за оставшейся водки Немилов из неприязни топором нанёс удары по головам сначала Ванина, а затем Ваниной и Котова. Убил их при этом и похитил из дома телевизор.

Содержание этого протокола, составленного в соответствии с уголовно-процессуальными требованиями, в судебном заседании подтвердили допрошенные в качестве свидетелей понятые М. и Ш., а также статист Б., принимавшие участие в этом следственном действии.

Из протокола допроса обвиняемого Немилова видно, что Немилов собственноручно подтвердил полностью свои показания, приведенные выше.

И последние показания Немилова в ходе предварительного расследования зафиксированы в протоколе допроса обвиняемого, где Немилов, отрицая свою вину в убийстве, заявил алиби, то есть о своём нахождении ночью и утром в день убийства в другом месте — в доме своей матери.

С целью проверки алиби в судебном заседании было предложено дать показания свидетелю Немиловой, которая отказалась свидетельствовать против своего сына — подсудимого Немилова, воспользовавшись положением статьи 51 Конституции РФ. В связи с чем, были исследованы её показания на предварительном следствии, из которых установлено, что после освобождения из исправительной колонии Немилов не работал, пьянствовал, часто не ночевал дома. В исследуемый период времени Немилов ушёл из дома, не ночевал и вернулся в день убийства только вечером около 18 часов. Был пьяным, в грязной одежде, которую она замочила и выстирала. На следующий день Немилов ушел из дома и больше она его не видела.

Подсудимый Немилов в суде не подтвердил алиби, заявленное им на предварительном следствии.

Судья признал отсутствие у Немилова алиби в силу ложности его заявления об этом.

Несостоятельными оказались утверждения Немилова и о каком-либо давлении со стороны органов следствия, а также о незаконных методах раскрытия этого преступления с помощью применения к нему противогаза и угроз насилием. Эти заявления Немилова в суде проверены путём допроса в качестве свидетелей следователя О. и заместителя начальника уголовного розыска Ж. В результате чего подлежала исключению указанная версия подсудимого, поскольку никакого незаконного воздействия на Немилова не оказывалось. Из чего следовал вывод о том, что эта версия возникла у подсудимого с целью опорочить свои первоначальные признательные показания и уйти от уголовной ответственности.

Поэтому показания Немилова об убийстве им, как он полагал, Ваниных и Котова с последующей кражей телевизора Ваниной — являются последовательными и достоверными, кроме надуманной им версии о попытке Ванина напасть на него с топором.

Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, Немилов каким-либо хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает, а обнаруживает последствия органического поражения центральной нервной системы сложного генеза (натального, травматического, интоксикационного) с психопатизацией личности. По состоянию своего психического здоровья в момент инкриминируемых ему деяний Немилов мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, как и в настоящее время, а также правильно воспринимать обстоятельства и факты, имеющие существенное значение для дела, и давать о них правильные показания. Ссылки Немилова на «запамятование» ряда обстоятельств периода исследуемой ситуации не противоречат заключению и укладываются в картину амнестических форм простого алкогольного опьянения, хотя нельзя исключить установочно-защитный характер данных высказываний. По заключению психолога, личностная сфера Немилова характеризуется эмоционально-волевой неустойчивостью, вспыльчивостью, раздражительностью, эгоцентризмом, тенденцией к конфликтным ситуациям, легко вспыхивающих агрессивных тенденций. Основным мотивом поведения Немилова в исследуемой ситуации является акцентуализация собственного «Я».

Как видно из акта этой экспертизы, комиссии экспертов: врачам-психиатрам и психологу Немилов заявил, что на агрессию его спровоцировал Ванин, который «не дал опохмелиться», «это меня взбесило: пили на мои деньги, а опохмелиться мне нельзя?!».

Личная позиция Немилова с момента задержания и процессуально надлежащее получение от него сведений по его собственной инициативе и свободной воле, — прямо свидетельствуют о ложности отрицания им в дальнейшем покушения на убийство Ванина, Ваниной и Котова, убийства двух последних лиц и кражи телевизора. Что им совершено при обстоятельствах, установленных благодаря источнику, которым он сам и явился. Именно эти обстоятельства дела и личности виновного нашли своё полное и объективное подтверждение в изложенных в приговоре доказательствах, исследованных в судебном заседании.

Так, потерпевший Ванин в судебном заседании показал, что Ванина, Котов, Немилов и он в доме его матери несколько дней все вместе распивали спиртные напитки, которые приобретали на средства его матери, а затем на вырученные от продажи «металла» деньги. Утром они все вместе вновь распивали спирт на кухне, после чего легли спать. Оставшуюся водку он унёс в комнату, где спал. Проснувшись, он увидел, как Немилов допивает эту водку и сказал Немилову оставить им опохмелиться. Немилов, допив водку и взяв топор, подошел к нему и неожиданно ударил его, лежащего в постели, по голове рубящей частью топора. Очнувшись, он увидел незнакомых людей, на вопросы которых он ответил, что нет телевизора и топора. Понял, что Немилов убил его мать и Котова, зарубив топором. И забрал телевизор, который накануне предлагал продать, чтобы пропить и избил Котова, с которым спорил по этому поводу, а его мать отказалась пропивать свой телевизор.

Для правильной и объективной оценки показаний Ванина в судебном заседании проведена стационарная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, по заключению которой Ванин обнаруживает признаки органического расстройства личности токсического, травматического генеза с нерезким мнестико-интеллектуальным снижением. Это подтверждается длительной массивной алкоголизацией, неоднократными госпитализациями в областной психоневрологический диспансер, фактом черепно-мозговой травмы. Однако данные особенности психической деятельности Ванина выражены не столь значительно и не препятствуют его возможности правильно воспринимать исследуемые события, давать о них объективные показания. Полученная Ваниным черепно-мозговая травма кого-либо существенного влияния в настоящее время на его мнестико-интеллектуальную деятельность не повлияла. Полученная черепно-мозговая травма могла вызвать кратковременную амнезию. На данном исследовании признаков повышенной внушаемости и склонности к фантазированию не выявлено.

Результаты экспериментально-психологического исследования указывают на такие индивидуально-психологические особенности Ванина как стремление к соблюдению социально одобряемых норм поведения в конфликтных ситуациях. Познавательные процессы не нарушены, способность устанавливать причинно-следственные связи, мнестические функции продуктивны. Каких-либо нарушений в эмоционально-волевой сфере не выявлено. Однако можно отметить склонность к неудовлетворенности собой, к волнениям, грусти, утомляемости. Настроение несколько понижено, что связано с переживанием сложившейся ситуации.

Оценивая приведённые показания потерпевшего Ванина в совокупности с заключением комиссии врачей-психиатров и психолога, а также с учётом собранных по делу доказательств и личности Ванина, следует признать, что они соответствуют действительности, являются допустимыми и достоверными, исключающими оговор Немилова в связи с отсутствием причин для этого. Не назвал каких-либо причин для оговора и подсудимый Немилов.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, у Ванина обнаружены повреждения в виде открытой черепно-мозговой травмы, ушиба головного мозга средней степени тяжести, ран в лобно-височной области справа, вдавленного перелома лобной части справа с повреждением мозгового вещества. Что причинено, возможно, ударным воздействием топора в пределах нескольких часов на момент поступления в стационар, то есть в период времени с 9 до 13 часов. Относится к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; а также легкий вред здоровью в виде раны в лобной области слева также от топора и в тот же срок.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Ваниной последовала от открытой черепно-мозговой травмы в виде рубленых ран головы, переломов костей черепа, ушиба головного мозга, сопровождавшейся отеком и дислокацией головного мозга. Повреждения возникли от воздействия рубящего предмета, чем мог быть топор незадолго до наступления смерти потерпевшей и в своей совокупности относятся к категории повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Все повреждения головы возникли в достаточно короткий промежуток времени. В крови от трупа обнаружен этиловый алкоголь в количестве, соответствующем применительно к живым лицам обычно сильной степени алкогольного опьянения.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Котова последовала от открытой проникающей черепно-мозговой травмы в виде рубленой раны височно-затылочной области справа, ушибленной раны затылочной области, кровоизлияния в кожно-мышечный лоскут головы соответственно ранам, рубленого перелома височной и затылочной костей справа с переходом на кости основания черепа, повреждения твердой и мягкой мозговых оболочек справа, субарахноидальных и вентрикулярных кровоизлияний, ушиба головного мозга и отёка. Этот комплекс повреждений возник от неоднократного воздействия рубящего предмета незадолго до наступления смерти и относится к категории повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Подобная травма обычно сопровождается потерей сознания. В крови и моче от трупа обнаружен этиловый алкоголь в количестве, соответствующем применительно к живым лицам обычно средней степени алкогольного опьянения.

Судья пришёл к выводу о научной обоснованности и процессуальной допустимости приведённых экспертных заключений. Учитывая при этом показания в судебном заседании судебно-медицинского эксперта Х., подтвердившего и уточнившего свои выводы, вытекавшие из исследования им трупа Котова; показания потерпевшего Ванина; результаты осмотра места происшествия и показания потерпевшей Яниной.

Изложенные факты позволили судье сделать выводы об орудии убийства — топоре. О месте расположения трупов Ваниной и Котова на кровати рядом на одном боку головами в одну сторону, вопреки утверждению Немилова, что они лежали «вальтом», то есть головами в противоположные стороны, что не соответствует действительности и в этой части показания Немилова являются ложными. О тяжести телесных повреждений у Ваниных и Котова, от которых наступила смерть Ваниной и Котова на месте их убийства, а Ванин выжил благодаря своевременному оказанию медицинской помощи. О механизме образования этих телесных повреждений — от неоднократных ударов топором, причём его рубящей частью каждому из них. О давности причинения телесных повреждений каждому из потерпевших в одно и то же время с 9 до 13 часов и, наконец, о локализации повреждений у потерпевших на голове, то есть жизненно важном органе.

С учетом этого доводы стороны защиты о невиновности Немилова в связи с отсутствием вещественного доказательства — топора из дома Ваниной и крови погибших на одежде Немилова подлежали критической оценке. Добытые сведения об орудии убийства позволяли с достоверностью сделать вывод о том, что таковым явился топор из дома Ваниной. По поводу исследования стираной и чистой одежды Немилова, при котором кровь потерпевших не обнаружена, судья решил, что это обстоятельство само по себе не давало оснований для вывода о его невиновности в преступлениях и оправдания. Со слов Ванина, совершая убийство, Немилов находился в другой верхней одежде, что соответствовало действительности.

Как видно из протокола осмотра места происшествия, в доме Ваниной на одной кровати справа от входа в комнату обнаружены трупы Котова и Ваниной с многочисленными рублеными ранениями в области головы, лежат каждый на левом боку рядом, головами в одну сторону. На пластиковой бутылке на полу обнаружены следы пальцев рук.

Согласно заключению дактилоскопической экспертизы, изъятый из дома Ваниной след пальца руки оставлен средним пальцем правой руки Немилова.

Как следует из заключения экспертизы вещественных доказательств — биологической, папироса и 4 сигареты, окурки которых изъяты из дома Ваниной, могли быть выкурены Немиловым.

Несовершеннолетняя потерпевшая Янина, дочь погибшей Ваниной, в судебном заседании показала, что в доме она проживала с матерью, братом Ваниным и Котовым. Утром в день убийства она уехала из дома, где оставались её мама, брат, Котов и Немилов. Топор стоял около телевизора «Витязь». Под вечер этого дня она вернулась домой и обнаружила маму и Котова мертвыми, брата в крови. Всех там, где они спали. Не было Немилова, топора и телевизора. Когда она проснулась, то видела, как Немилов бил Котова, а мама ругалась. При этом мама, брат, Котов и Немилов распивали на кухне водку и ругались из-за телевизора. В это время она и ушла из дома. Немилов ночевал и жил у них несколько дней. Ванин выгонял Немилова, но тот не уходил.

Представитель несовершеннолетней потерпевшей Яниной — Б. в судебном заседании показала, что в день убийства от Яниной она узнала, что утром та ушла из дома, где оставались её мама, брат, сожитель матери Котов и Немилов, которые все вместе на кухне распивали водку. Немилов ссорился с Ваниным, а Котова избил. Когда Янина вернулась домой, её мама и Котов оказались зарубленными топором, а брат был в крови. Телевизор забрал Немилов. Со слов Ванина, его ударил топором Немилов.

Потерпевшая Котова, мать погибшего Котова, в судебном заседании показала, что её сын остался жить в доме Ваниной, чтобы строить баню. Накануне его убийства она видела у него синяк под глазом. Там же находился и Немилов, который, как она считает, зарубил её сына топором.

Свидетель Дымов в судебном заседании показал, что накануне убийства он с Немиловым у себя на завалинке в ограде дома распивал спиртные напитки. В ходе чего Немилов предложил ему купить телевизор, на что он согласился. На следующий день до обеда Немилов принёс телевизор, завернутый в покрывало и продал ему.

Свидетель К. подтвердил показания Дымова о продаже телевизора Немиловым.

Свидетель З. в судебном заседании показал, что за два месяца до происшествия он вместе с Яниной и Ваниной приобрел в магазине за 5500 рублей телевизор марки «Витязь–54», который он передал семье Ваниной в счёт доплаты за обмен её квартиры на частный дом. Котов — его работник, жил у Ваниной, куда привёл Немилова.

Согласно справке, примерная стоимость телевизора марки Витязь–54 6054–1, диагональю 54 см по состоянию на время происшествия по сети магазинов фирмы «Фрейм» составляла 5490 рублей.

Таким образом, приведенные и согласующиеся между собой доказательства, показания потерпевших Ванина и Котовой, а также свидетелей не вызывают сомнений в своей достоверности и никем по существу, кроме подсудимого, не оспариваются, соответствуют действительности.

Изменение подсудимым своей позиции с полного признания на отрицание своей вины в убийстве и краже нельзя признать состоятельным, поскольку является надуманным.

Доводы же Немилова по этому поводу, в частности, что утром в день убийства он ушел из дома, когда Ванин спал, а Ванина и Котов распивали спиртные напитки — опровергнуты прямыми изобличениями Ванина, оставшегося в живых и совокупностью исчерпывающих и неопровержимых в силу их объективности доказательств, последовательно подтвердивших показания Ванина.

Утверждение подсудимого о том, что телевизор он продал вместе с Котовым опровергнуто показаниями свидетелей Дымова и К., не доверять которым нет никаких оснований. Не привел таких оснований и Немилов.

Доводы стороны защиты об отсутствии доказательств виновности Немилова, как и слова подсудимого о том, что «все врут» — несостоятельны, поскольку не основаны на материалах дела и результатах судебного следствия.

Судья, оценив исследованные доказательства в совокупности, нашёл виновность подсудимого в содеянном — доказанной.

С учётом всех изложенных данных, действия Немилова судья квалифицировал по пункту «а» части 2 статьи 105 УК РФ, как умышленное причинение смерти другому человеку — убийство двух лиц;

— по части 3 статьи 30, пункту «а» части 2 статьи 105 УК РФ, как покушение на умышленное причинение смерти другому человеку — убийство трёх лиц;

— по пункту «в» части 2 статьи 158 УК РФ, как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину, переквалифицировав с пунктов «б, г» части 2 статьи 158 УК РФ в связи с изменением уголовного закона и исключением признака неоднократности.

При решении вопроса о направленности умысла Немилова в покушении на убийство Ванина, Ваниной и Котова, то есть трёх лиц, при котором им совершено убийство Ваниной и Котова, то есть двух лиц, судья исходил из совокупности всех обстоятельств содеянного подсудимым. При которых Немилов из неприязни, возникшей на почве личных отношений с каждым из потерпевших, в ссоре, желая лишить жизни каждого из них, то есть трёх лиц, используя для этого топор, нанёс им множество ударов сначала Ванину, а затем Ваниной и Котову в жизненно важный орган — по голове каждому из них. Чем причинил Ваниной и Котову смерть, наступившую на месте происшествия от несовместимых с жизнью телесных повреждений, а также Немилов полагал наступление смерти и Ванина, что охватывалось его единым умыслом, и было совершено им почти одновременно — поочередно в быстрой последовательности.

Именно эти обстоятельства содеянного Немиловым свидетельствовали о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Ванина, Ваниной и Котова и желал её наступления для каждого из них. Смертельный исход Ванина не наступил по независящим от подсудимого обстоятельствам — благодаря оказанной Ванину своевременно медицинской помощи в лечебном учреждении, куда он был доставлен сразу после обнаружения.

Приведенное выше заключение экспертов о психическом состоянии Немилова не противоречит материалам дела, соответствует показаниям потерпевших и свидетелей, поэтому судья пришёл к выводу о его вменяемости в отношении инкриминируемых ему деяний, в связи с чем, он подлежал уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания судья учёл все обстоятельства, при которых совершены преступления, одно из которых явилось неоконченным, тяжесть и общественную опасность содеянного; отрицательно характеризующие данные о личности Немилова и отношение его к содеянному; обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Судья принял во внимание явку с повинной Немилова и его активное способствование раскрытию преступления, наличие у него малолетнего ребенка, а также его инвалидность и нашёл это обстоятельствами, смягчающими подсудимому наказание.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого, судья признал рецидив преступлений.

Судья приговорил Немилова к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Признав его виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 2 статьи 105; пунктом «в» части 2 статьи 158 УК РФ и в покушении на преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, пунктом «а» части 2 статьи 105 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев в судебном заседании дело по кассационным жалобам осужденного Немилова, приговор в его отношении оставила без изменения, а кассационные жалобы осужденного — без удовлетворения[80].

Итак, строгость в реализации правил презумпции невиновности составляет смысл уголовного правосудия в национальном опыте из практики отдельно взятого судьи, поскольку выражает идеал правосудия согласно части 2 статьи 6 УПК РФ. Положительный опыт автора выражен вступившими в законную силу приговорами, которыми осужден за убийства 121 виновный; за покушение на убийство — 14 виновных; переквалифицировано с убийства в отношении 1 человека и с покушения на убийство в отношении 1 человека. Оправданы по обвинению в убийстве 13 невиновных человек. Освобождены от уголовной ответственности за совершение деяния, запрещенного уголовным законом (убийство), — 5 душевнобольных. Всего рассмотрено уголовных дел по обвинению в убийстве в отношении 155 человек. Общая численность подсудимых составила 850 человек, из которых 621 виновный осужден и 55 невиновных — оправданы. То есть 676 приговоров (по лицам) получили силу закона относительно уголовных дел, по которым они вынесены. В отношении 174 подсудимых приняты иные решения, которыми уголовные дела разрешены по существу.

2.3.2. Сопряжение принципов вины и невиновности в приговоре как решении суда о невиновности или виновности подсудимого

По вступившему в законную силу приговору суда Крюков признан виновным в убийстве Носова, совершенном при следующих обстоятельствах.

Как установлено судом и указано в приговоре[81], Крюков из личных неприязненных отношении около кафе «Марина» в городе N с целью убийства произвёл в Носова несколько выстрелов с близкого расстояния из пистолета «ТТ» калибра 7,62 мм. Тем самым Крюков причинил потерпевшему пулевые ранения живота с повреждением внутренних органов и левой нижней конечности, от которых наступила его смерть в больнице.

При решении вопроса о направленности умысла Крюкова на убийство Носова, суд исходил из совокупности всех обстоятельств содеянного. При которых Крюков с расстояния около 1 метра несколькими выстрелами из пистолета смертельно ранил Носова в живот, то есть в жизненно важный орган человека. Тем самым причинил несовместимые с жизнью телесные повреждения, отчего последовала смерть Носова, несмотря на скорую квалифицированную медицинскую помощь в условиях стационарного лечебного учреждения, в чем и заключались намерения Крюкова, осуществившего задуманное.

Именно эти обстоятельства содеянного Крюковым свидетельствовали о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Носова и желал её наступления.

Отрицание же Крюковым убийства Носова суд расценил критически, как ложное, а его объяснение этому суд счёл надуманным. Поскольку заявленное им алиби не нашло своего подтверждения при судебной проверке, а совершение им убийства Носова при обстоятельствах, установленных судом бесспорно следует из изложенных в приговоре показаний очевидцев убийства, прямо указавших на Крюкова, стрелявшего в Носова.

Приведенные в приговоре показания иных свидетелей происшествия никак не противоречат данным о личности стрелявшего в Носова, которым оказался Крюков. Поскольку каждый из них рассказал только то, что видел сам в темное время суток при недостаточном освещении, с разных мест и при разном удалении от места убийства.

При этом сомневаться в показаниях указанных в приговоре целого ряда очевидцев об убийстве Носова именно Крюковым у суда не было никаких оснований. Эти лица находились в непосредственной близости от потерпевшего и Крюкова, в личности которого ошибку каждый из них исключил в суде.

Что касается версии в судебном заседании Нилова и Кирова о «маске» на лице Крюкова, то, по мнению суда, такое утверждение является несостоятельным, поскольку Киров не разглядел лицо Крюкова, а Нилов скрывает Крюкова, изменив в его пользу свои показания.

Квалифицировав действия Крюкова по части 1 статьи 105 УК РФ, суд исключил при этом из предъявленного Крюкову обвинения как необоснованно инкриминированные квалифицирующие признаки, предусмотренные пунктами «а, е, ж» части 2 статьи 105 УК РФ. А именно, как убийство двух лиц общеопасным способом по предварительному сговору группой лиц, что не нашло своего подтверждения в судебном заседании. Необходимость такого решения суд усмотрел в том, что органами предварительного следствия не были представлены доказательства убийства Крюковым Петренко, насильственная смерть которого по материалам дела наступила от воздействия другого огнестрельного оружия, Крюкову не инкриминированного. Более того, в производстве выстрела из пистолета калибра 9 мм, которым был убит Петренко, Крюков не обвинялся.

Кроме того, общеопасный способ убийства Носова, якобы избранный Крюковым, по мнению органов следствия, заключался в создании Крюковым опасности для жизни посторонних людей. Что не имело места в действиях Крюкова. Как суд установил в судебном заседании, Крюков производил прицельные выстрелы с расстояния около 1 метра именно и только в Носова. Крюков имел для этого соответствующую огневую подготовку в средней, а затем в высшей школе МВД СССР и за длительный период оперативной службы в органах внутренних дел. Кроме Носова от этих действий Крюкова никто другой не пострадал.

Усмотрение суда о необоснованности обвинения Крюкова в убийстве Носова по предварительному сговору группой лиц вытекает из того, что причастность кого-либо, кроме самого Крюкова к убийству Носова органами предварительного следствия не установлена, а Дмитриеву — не доказана. Смерть Носова прямо связана лишь с действиями Крюкова, направленными на лишение жизни Носова и ни с чем иным.

Кроме этого, Крюков обвинялся в незаконном приобретении, хранении и ношении огнестрельного оружия — пистолета «ТТ» калибра 7,62 мм, то есть в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 222 УК РФ. По этому обвинению Крюков подлежал оправданию за недоказанностью его участия в совершении этого преступления, поскольку по делу оказались исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств, то есть в порядке пункта 2 статьи 208 УПК РСФСР.

Основанием для судейского усмотрения явились обстоятельства того, что это оружие органами предварительного следствия не было обнаружено и в суд в качестве вещественного доказательства не было представлено. Время, место и источник приобретения оружия, как было указано в постановлении о привлечении Крюкова в качестве обвиняемого по делу, органами предварительного следствия не установлены. Оказались не установленными эти обстоятельства, подлежащие доказыванию, и в судебном заседании.

Органами предварительного следствия подсудимый Крюков обвинялся, кроме того, по части 3 статьи 30, пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105 УК РФ в покушении на убийство 14 человек, то есть двух и более лиц общеопасным способом по предварительному сговору группой лиц; а также по части 2 статьи 222 УК РФ в незаконном приобретении, хранении и ношении боеприпасов — 20 патронов калибра 7,62 мм, неоднократно.

Подсудимый Дмитриев обвинялся по пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105 УК РФ в убийстве Носова и Петренко, то есть двух лиц общеопасным способом по предварительному сговору группой лиц; по части 3 статьи 30, пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105 УК РФ в покушении на убийство тех же 14 человек, то есть двух и более лиц общеопасным способом по предварительному сговору группой лиц; по части 1 статьи 222 УК РФ в незаконном приобретении, хранении, ношении огнестрельного оружия, «приспособленного для стрельбы калибра 9 мм», а также по части 2 статьи 222 УК РФ в неоднократном незаконном приобретении, хранении, ношении боеприпасов — 11 патронов калибра 9 мм.

Подсудимый Конев обвинялся по статье 316 УК РФ в заранее необещанном укрывательстве особо тяжкого преступления — убийства Носова, Петренко и ранения Чуркина, выразившимся в сборе и уничтожении гильз от огнестрельного оружия, из которого производились выстрелы.

То есть в преступлениях, совершение которых не доказано, по мнению государственного обвинителя, отказавшейся от обвинения Конева и Дмитриева, а Крюкова в соответствующей части. В связи с чем, подсудимые, а Крюков в соответствующей части предъявленного ему обвинения, подлежали оправданию по указанному прокурором основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 208 УПК РСФСР при недоказанности участия в совершении преступлений, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств.

Рассмотрев уголовное дело по существу, суд оправдал:

— Конева по статье 316 УК РФ;

— Дмитриева по пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105; части 3 статьи 30, пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105; части 1 статьи 222; части 2 статьи 222 УК РФ;

— Крюкова по части 3 статьи 30, пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105; части 1 статьи 222; части 2 статьи 222 УК РФ за недоказанностью участия в совершении этих преступлений.

Крюкова суд признал виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 УК РФ, и назначил ему наказание в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии строгого режима.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев в судебном заседании дело по кассационным протестам государственного обвинителя и заместителя прокурора области, кассационным жалобам адвокатов осужденного, оставила приговор областного суда без изменения, а кассационные протесты и жалобы — без удовлетворения.

В своём определении[82] суд кассационной инстанции указал, что приговор в отношении Крюкова, Дмитриева и Конева постановлен законно и обоснованно. Доказательства, положенные в основу приговора были исследованы в судебном заседании, приведены в приговоре в соответствии с материалами дела, им дана судом надлежащая оценка.

Потерпевшие И. и А. в судебном заседании показали, что были очевидцами того, как Крюков произвёл в Носова с близкого расстояния несколько выстрелов, тяжело ранив в живот, отчего он впоследствии скончался. Такие же показания дал на следствии потерпевший Ч., показания которого были оглашены и проверены судом в связи с его смертью. Носова в суде показала, что ей в больнице Носов говорил, что в него стрелял Крюков. Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что смерть Носова наступила от пулевых ранений живота с повреждением внутренних органов и левой нижней конечности, осложненных кровопотерей и почечной недостаточностью. Доводы об алиби Крюкова были внимательно исследованы судом и мотивированно отвергнуты судом как несостоятельные. Судебная коллегия находит, что вывод суда о доказанности вины Крюкова в убийстве Носова сделан правильно, действия его получили верную юридическую оценку по ст. 105 ч. 1 УК РФ. Оснований для отмены приговора по доводам кассационных жалоб адвокатов Е. и Р. судебная коллегия не находит.

Доводы кассационных протестов о неправильной переквалификации действий Крюкова со ст. 105 ч. 2 п.п. «ж, е, а» УК РФ на ст. 105 ч. 1 УК РФ нельзя признать правильными, поскольку в суде наличие квалифицирующих признаков не подтвердилось. Прокурор в суде от обвинения Дмитриева, которому вменялось совершение убийства в группе с Крюковым, отказалась. Суд в приговоре мотивировал отсутствие в действиях Крюкова общеопасного способа убийства и судебная коллегия с ним в этом согласна. Участие Крюкова в убийстве Петренко не установлено. От обвинения Конева по ст. 316 УК РФ прокурор отказалась за недоказанностью его вины в этом, равно как и от обвинения Крюкова и Дмитриева по ст. 222 ч. 2 и по ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п.п. «а, е, ж» УК РФ.

Выводы суда в части оправдательного приговора обстоятельно мотивированы. Суд привёл доказательства, послужившие основанием для оправдания и доказал мотивы, объясняющие, почему суд отвергает доказательства, на которых было основано обвинение. Оснований для отмены приговора по доводам кассационных протестов судебная коллегия не усмотрела. Таким образом, приговор получил силу закона относительно уголовного дела, по которому был вынесен.

Итак, сопряжение принципов вины и невиновности в приговоре как решении суда о невиновности или виновности подсудимого, позволило суду сделать единственно правильный вывод о невиновности подсудимых Конева, Дмитриева и Крюкова в преступлениях, которые они не совершали и виновности подсудимого Крюкова в совершенном им преступлении. Причём, именно в том объёме предъявленного Крюкову обвинения, в котором его виновность в совершении конкретного преступления, требовавшего верной юридической переквалификации, подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств и только в ходе судебного разбирательства. Несмотря на отказ государственного обвинителя — прокурора, имевший место по результатам судебного разбирательства уголовного дела, от обвинения в отношении Конева и Дмитриева, а также существенного объёма предъявленного Крюкову обвинения, суд в ходе судебного разбирательства установил, изложив в приговоре, обстоятельства уголовного дела, послужившие основанием оправдания подсудимых. Суд установил, изложив в приговоре, и доказательства, подтверждающие основания оправдания подсудимых. Суд установил, изложив в приговоре, также мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения. Суд не допустил включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданных, признав несостоятельность результатов уголовного преследования Конева и Дмитриева в полном объёме предъявленного обвинения, а Крюкова в соответствующей части предъявленного ему обвинения.

Именно установление судом в ходе судебного разбирательства полной ясности и понимания предъявленного каждому из подсудимых обвинения и связанных с этим действий или бездействия каждого из них, либо отсутствия таковых, убедили государственного обвинителя — прокурора отказаться от оказавшегося при судебной проверке несостоятельным обвинения.

С целью должного и правильного применения закона, когда исчерпаны все уголовно-процессуальные возможности для исполнения положительных правил презумпции невиновности, законодатель фактически оставил на усмотрение суда иные обстоятельства уголовного дела, подлежащие установлению и доказыванию судом с приведением мотивов, по которым суд отвергает доказательства, изложенные следователем и утвержденные прокурором в обвинительном заключении. Следовательно, судейское усмотрение по конкретному уголовному делу формирует правосудие, осуществляемое по этому делу, выполняя функцию разрешения уголовного дела. Законодатель отделил деятельность суда по разрешению уголовного дела от несвойственных ему функций обвинения и защиты. При этом обязал суд создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, установив равноправие сторон перед судом. Деятельность сторон обвинения и защиты в уголовном процессе заканчивается в их прениях и последнем слове подсудимого. Суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора. Составляя оправдательный приговор, суд обязан изложить в его описательно-мотивировочной части обстоятельства уголовного дела, которые установил; основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие; мотивы, по которым отвергает доказательства, представленные стороной обвинения; избегая формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного.

Источником сведений в судебном разбирательстве в соответствии с положениями статьи 240 УПК РФ являются показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осмотр вещественных доказательств, оглашение протоколов и иных документов, производство других судебных действий по исследованию доказательств. Из которых суд должен усмотреть то, что обязан изложить в оправдательном приговоре в соответствии с требованиями статьи 305 УПК РФ. Следовательно, оправдание подсудимого зависит от судейского усмотрения и только при наличии оправдывающих подсудимого доказательств, благодаря которым суд должен установить обстоятельства уголовного дела, как они есть в действительности, основания оправдания и мотивы исключения уличающих доказательств.

2.3.3. Судейское усмотрение в отношении иностранных граждан о преступлениях прошлых лет

В силу закона суд, как это видно из вступившего в законную силу приговора[83], признал Дзинь невиновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктами «а, з, н» статьи 102; части 3 статьи 146 УК РСФСР и оправдал его за непричастностью к совершению этих преступлений.

Суд признал Лунь невиновным в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а, з, и, н» статьи 102 УК РСФСР и оправдал его за непричастностью к совершению этого преступления.

Этим же приговором суд осудил Янь, Чунь и Лунь за разбойное нападение, при котором Янь и Чунь совершили умышленное убийство трёх лиц, за что и были осуждены к длительным срокам лишения свободы.

По мнению государственного обвинителя, содеянное подсудимыми следовало квалифицировать:

— Янь и Чунь по статье 102 пунктам «а, з, н» УК РСФСР; по статье 146 части 2 пунктам «а, б, в» УК РСФСР, переквалифицировав со статьи 146 части 3 УК РСФСР;

— Лунь и Дзинь по статье 146 части 2 пунктам «а, б, в» УК РСФСР, переквалифицировав со статьи 146 части 3 УК РСФСР; по статьям 17, 102 пунктам «а, з» УК РСФСР, переквалифицировав со ст. 102 п. «а, з, и, н» УК РСФСР у Лунь и ст. 102 п. «а, з, н» УК РСФСР у Дзинь.

При этом в действиях Лунь и Дзинь государственный обвинитель усмотрела лишь пособничество в убийстве, выразившееся по её мнению в их молчаливом согласии и вооруженности, а для Лунь и в поиске денег в комнате, что, по мнению государственного обвинителя, следовало также квалифицировать и по ст. 146 ч. 2 п. «а, б, в» УК РСФСР.

Поскольку предложенная государственным обвинителем формулировка обвинения Лунь и Дзинь не была предусмотрена уголовным законом — статьями 17, 102 пунктами «а, з» УК РСФСР и не содержала пособничества, предусмотренного частью 6 статьи 17 УК РСФСР, Лунь и Дзинь подлежали оправданию в убийстве за непричастностью к совершению этого преступления.

При этом суд исходил не столько из формальной позиции государственного обвинителя, лишавшей суд возможности обсуждать весь объём обвинения, сколько из установленных судом обстоятельств, вытекавших из приведённых в приговоре доказательств о том, что Лунь и Дзинь непосредственно не участвовали в процессе лишения жизни потерпевших.

По этим же основаниям из обвинения Лунь подлежал исключению пункт «в» части 2 статьи 146 УК РСФСР, предусматривавший причинение тяжких телесных повреждений при разбое.

По тем же основаниям Дзинь подлежал оправданию и в разбое за непричастностью к совершению этого преступления, поскольку государственным обвинителем не были представлены, а материалы уголовного дела не содержали каких-либо доказательств противоправных действий этого подсудимого, инкриминируемых ему.

Требование государственного обвинителя признать Лунь особо опасным рецидивистом не основано на законе.

По существу осуждения: Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, как это следует из кассационного определения[84], указала, что суд обоснованно пришёл к выводу о виновности осуждённых Янь и Чунь в умышленном убийстве потерпевших из корыстных побуждений и в виновности этих лиц и Лунь в совершении разбойного нападения на потерпевших.

По существу оправдания: оснований для удовлетворения кассационного представления государственного обвинителя в отношении оправданного Дзинь судебная коллегия не усматривает. Имеющиеся доказательства не подтверждают причастности данного лица к совершению разбойного нападения на потерпевших, нет в его действиях и пособничества в убийстве.

Итак, судейское усмотрение в отношении иностранных граждан о преступлениях прошлых лет не отличается от отношения к другим гражданам и лицам без гражданства, за исключением лиц, пользующихся иммунитетом (часть 2 статьи 3 УПК РФ).

Однако существует разница в понимании права, осложненном различиями в языке и культуре. Так, при рассмотрении этого уголовного дела суд выяснил, что Лунь, понимая один язык, владел письменностью на другом языке, а сам, пользуясь устной речью, смешивал эти иностранные языки, считая это своеобразное наречие своим родным языком, не совпадающим ни с его национальностью, ни с его гражданством, которые тоже не совпадали.

В соответствии с пунктами 6, 7 части 4 статьи 47 УПК РФ обвиняемый имеет право давать показания и объясняться на родном языке или языке, которым он владеет; пользоваться помощью переводчика бесплатно.

Чтобы пригласить переводчика, следует ответить на вопросы: каким языком владеет подсудимый или какой язык является его родным? Сам подсудимый на эти вопросы отвечал непониманием. Суд приглашал к подсудимому разных переводчиков, пока тот сам не нашёл общий язык с одним из них. Подсудимые не только категорически отрицали свою вину и причастность к содеянному на следствии и в суде, но и по существу дела объяснений не давали. Тщательно исследуя само событие происшествия многолетней давности и действия каждого из его участников, суд установил обстоятельства дела, при которых Лунь, участвуя в разбойном нападении, остался в коридоре наблюдать за окружающей обстановкой и зашел в комнату в поисках денег после убийства, в совершении которого он участия не принимал. В то же время Дзинь, при входе в комнату спрятался от всех за входной дверью и личного участия в разбойном нападении и убийстве трёх лиц не принимал. Установленные судом обстоятельства уголовного дела свидетельствовали о невиновности Лунь и Дзинь в убийстве и невиновности Дзинь в разбойном нападении, в связи с чем эти подсудимые были судом оправданы по обвинению в преступлениях, которые они не совершали.

Судейское усмотрение состоялось в том, что суд, следуя правилам презумпции невиновности, установил реальные обстоятельства дела, однозначно свидетельствовавшие о невиновности одних подсудимых, несмотря на их уголовное преследование, и виновности других в одном событии преступления. Однако для этого приговору суда требовалось получить силу закона, поскольку оправдательный приговор в отношении Дзинь оспаривался государственным обвинителем в вышестоящей судебной инстанции.

2.3.4. Презумпция невиновности как способ защиты осужденного за преступление от возможной судебной ошибки

В современной концепции прав человека ключевое место занимает признание субъектом прав и свобод индивидуально каждого конкретного человека. Права и свободы человека и гражданина означают, в первую очередь, неотъемлемость прав личности как таковой и невмешательство государства во внутреннюю жизнь человека. Государство законодательно гарантирует защиту прав и свобод человека и гражданина. Принципиальным продолжением презумпции невиновности в Конституции Российской Федерации является закрепление положения о том, что каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания. Это право осужденного означает, что любой приговор суда по уголовному делу, рассмотренному по первой или апелляционной инстанции до вступления его в законную силу, может быть обжалован в апелляционном или кассационном порядке самим осужденным, его защитником и законным представителем. Этим правом государство обеспечивает защиту осужденного за преступление от возможной судебной ошибки.

Способы защиты обвиняемым своих прав и законных интересов предусмотрены положениями статьи 47 УПК РФ. В соответствии с пунктом 18 части 4 статьи 47 УПК РФ обвиняемый имеет право обжаловать приговор, определение, постановление суда и получать копии обжалуемых решений. Обвиняемый имеет право участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций (пункт 16 части 4 статьи 47 УПК РФ).

В подготовительной части судебного заседания в соответствии со статьей 267 УПК РФ председательствующий разъясняет подсудимому его права в судебном заседании, предусмотренные статьей 47 УПК РФ и статьей 82–1 УК РФ.

Когда подсудимому разъяснения председательствующего по делу — судьи действительно понятны, он свободно реализует свои права и законные интересы в свою пользу, что судом ему обеспечивается в рамках закона. Точно так же, как и каждому из участников уголовного судопроизводства.

Так, суд установил, указав в приговоре[85], что Силин и Андреев совершили разбойное нападение на Римского. При этом Силин совершил его убийство, а также незаконно приобрел, носил и хранил огнестрельное оружие при следующих обстоятельствах.

В дневное время подсудимые, вооруженные снаряженным несколькими патронами калибра 5,6 мм пистолетом конструкции Марголина, находившимся у Силина, распивали спиртные напитки в квартире Римского. В ходе чего подсудимые договорились между собой о разбойном нападении на Римского в целях хищения его имущества. При этом Силин предложил Андрееву убить Римского и завладеть его компьютером.

Осуществляя задуманное, Силин с целью убийства произвёл два выстрела из своего пистолета калибра 5,6 мм в правый глаз и шею Римского, чем причинил ему смерть, наступившую здесь и сразу от огнестрельного пулевого слепого ранения лица справа с повреждением головного мозга, костей основания черепа. Кроме того, Силин причинил Римскому огнестрельное пулевое ранение шеи слева.

После чего Силин и Андреев совместно похитили из квартиры и поделили между собой имущество Римского на общую сумму 48230 рублей, в том числе компьютер.

В этот период времени Силин незаконно носил при себе и незаконно хранил в кафе, где работал, огнестрельное оружие — пистолет конструкции Марголина № К4157 с пятью патронами калибра 5,6 мм к нему, который он незаконно приобрел у неустановленного следствием лица.

В судебном заседании подсудимые фактически признали свою вину и пояснили:

— Андреев о том, что с утра он распивал с Силиным спиртные напитки. Сначала в кафе, а затем у него дома, где Силин показывал ему и разбирал пистолет, из которого стрелял в дверь. Этот пистолет Силин носил при себе за брючным поясом. Они продолжили распивать водку и в квартире Римского, куда оба пришли по его предложению. Во время чего, увидев в квартире компьютер, Силин предложил ему убить Римского и тем самым завладеть этим компьютером. Он видел, как Силин дважды подряд выстрелил из своего пистолета в лицо и шею Римского, которого убил на месте. После чего он нанял Бутова на автомашине перевезти имущество Римского. Силин забрал себе компьютер. Он забрал остальное имущество Римского и распродал похищенное.

— Силин о том, что представленный суду пистолет он купил у неизвестного человека и хранил его в кафе, где работал, а также носил при себе. С Андреевым он распивал спиртные напитки в кафе и у того дома, где он стрелял из пистолета в дверь. По предложению Андреева они вместе пришли в гости к Римскому, где продолжили распивать спиртное. В ссоре с Римским он два раза подряд выстрелил в него и убил. После чего Андреев выносил из квартиры вещи, а он вынес монитор. Андреев остановил автомашину, на которой они уехали с вещами.

Потерпевшая Римская в судебном заседании показала, что когда она пошла на работу, то в подъезде встретила Андреева и Силина. Вечером она обнаружила входную дверь квартиры открытой, внутри беспорядок, отсутствие перечисленного ею при этом имущества, а сына — убитым. От соседа Бутова она узнала, что он перевозил Андреева и Силина с вещами и видел у Силина пистолет. Похищенное Андреевым и Силиным имущество, что было изъято, она опознала как своё, а именно: телевизор, видеокассеты и аудиокассеты, компьютер, пальто и куртку. Потерпевшая Римская указала стоимость каждого из предметов похищенного Андреевым и Силиным имущества.

Свидетель Бутов в судебном заседании показал, что, занимаясь частным извозом, он перевозил на своей автомашине Силина и Андреева по просьбе последнего от подъезда дома, где проживал Римский, откуда Силин и Андреев выносили вещи. При этом Силин вынес монитор от компьютера и видеомагнитофон, а Андреев — пакет с клавиатурой от компьютера, сумку с видеокассетами и аудиокассетами, чемодан, телевизор, что они оба погрузили в его автомашину, забрав с собой. Когда он их развозил, то Силин забрал себе компьютер и чемодан, а Андреев — всё остальное. Он видел у Силина за брючным поясом и в руках — пистолет. Вечером от Римской он узнал об убийстве из пистолета её сына и хищении из квартиры имущества, которое, как оказалось, он перевозил. В судебном заседании Бутов опознал пистолет конструкции Марголина, который он видел у Силина.

Свидетель Бутов в судебном заседании подтвердил показания своего отца — Бутова в том, что в его присутствии Андреев договаривался о перевозке вещей, а также приведенные выше обстоятельства со слов Римской.

Свидетель Седов в судебном заседании показал, что Андреев предлагал ему телевизор, видеомагнитофон. С Андреевым был Силин, у которого он видел за поясом пистолет. Андреев распродал на улице вещи, оставив кассеты, которые он выдал сотрудникам милиции. Согласно протоколу выемки, у Седова изъяты 25 видеокассет и 35 аудиокассет.

Из показаний свидетеля М. следует, что он купил у Андреева телевизор. Телевизор Римской изъят у М., что видно из протокола выемки.

Свидетель А. в судебном заседании показал, что Андреев принёс ему на работу пакет с видеокассетами и аудиокассетами, а также телевизор и видеомагнитофон, которые Андреев в этот же вечер продал прохожим.

Свидетель В. в судебном заседании показал, что он видел у Силина на работе в кафе и при себе накануне и в день убийства пистолет конструкции Марголина калибра 5,6 мм. Утром к Силину в кафе пришел Андреев, с которым тот стал распивать спиртные напитки. Ночью в кафе при обыске изъяли этот пистолет Силина и компьютер. В. опознал пистолет конструкции Марголина калибра 5,6 мм как пистолет Силина.

Как видно из протокола обыска, в кабинете администратора кафе, то есть по месту работы Силина обнаружены и изъяты: пистолет конструкции Марголина калибра 5,6 мм с двумя патронами в обойме; чемодан, системный блок компьютера, монитор, клавиатура, манипулятор, диски, самоучитель; куртка, пальто и туфли.

Как следует из заключения баллистической экспертизы, изъятый пистолет конструкции Марголина является спортивным десятизарядным автоматическим пистолетом калибра 5,6 мм производства Ижевского механического завода — ручным нарезным короткоствольным огнестрельным оружием. Пистолет для производства выстрелов штатными патронами калибра 5,6 мм — пригоден. Два патрона калибра 5,6 мм к стрельбе пригодны, к категории боевых припасов не относятся.

Согласно протоколу осмотра квартиры Андреева, в нижней части двери в кухню обнаружена и изъята деформированная малокалиберная пуля.

Как видно из заключения судебно-медицинской экспертизы, смерть Римского наступила от огнестрельного пулевого слепого ранения лица справа с повреждением головного мозга, костей основания черепа. Кроме того, обнаружены огнестрельное пулевое слепое ранение шеи слева, ссадины правого предплечья. В полости черепа и в мягких тканях шеи обнаружены две деформированные свинцовые пули. Данный вид пороха, частицы которого обнаружены в области повреждений, обычно применяется для снаряжения патронов к оружию калибра 5,6 мм. Локализация, характер, количество огнестрельных повреждений, направление раневых каналов соответствует результатам следственного эксперимента, при котором Андреев указал, как на его глазах Силин убил Римского выстрелами из пистолета.

Приведённые доказательства, в том числе показания подсудимых, кроме утверждения Силина об убийстве Римского в отсутствии Андреева, потерпевшей и свидетелей не вызывают сомнений в своей достоверности и никем по существу не оспариваются, поэтому соответствуют действительности. Оценив исследованные доказательства в совокупности, судья нашёл виновность каждого из подсудимых в содеянном — доказанной.

Содеянное подсудимыми подлежало правильной квалификации:

— Силиным по пункту «з» части 2 статьи 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем;

— им же по пункту «в» части 3 статьи 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего;

— им же по части 1 статьи 222 УК РФ, как незаконное приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия, исключив квалифицирующие признаки «его основных частей и боеприпасов», как излишне вменённые;

— Андреевым по пунктам «а, г» части 2 статьи 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия. Переквалифицировав с пункта «в» части 3 статьи 162 УК РФ и исключив пункт «б» части 2 статьи 162 УК РФ с учётом мнения государственного обвинителя.

Вместе с тем, Андреев подлежал оправданию по статье 105 части 2 пунктам «ж», «з» УК РФ за непричастностью к убийству Римского в связи с отказом государственного обвинителя от этого обвинения.

По тому же основанию подлежал исключению из обвинения Силина пункт «ж» и квалифицирующий признак «из корыстных побуждений» части 2 статьи 105 УК РФ.

Направленность умысла Силина на убийство Римского, сопряженного с разбоем, подтверждена в судебном заседании совокупностью исследованных судом доказательств. Согласно которым Силин, в целях завладения имуществом Римского, произвел в него из пистолета в упор два выстрела подряд в лицо и шею. Тем самым Силин причинил потерпевшему несовместимые с жизнью телесные повреждения — убил на месте. Именно эти обстоятельства содеянного Силиным свидетельствовали о том, что он осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Римского и желал её наступления.

Ложность утверждения подсудимых о хищении имущества Римского как тайном, а также Силина — об убийстве Римского в отсутствии Андреева, установлена приведенными в приговоре и исследованными в судебном заседании доказательствами, прямо свидетельствовавшими о разбойном нападении Силина и Андреева на Римского, убитого при этом Силиным.

По заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы, Силин хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает, не обнаруживал он и признаков какого-либо временного психического расстройства, а находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Согласно заключению стационарной комплексной нарколого-психолого-психиатрической судебной экспертизы, Андреев психическими заболеваниями не страдал и не страдает, а обнаруживает психопатические черты характера по неустойчивому типу. Алкогольная зависимость средней степени. Имеющиеся у него эмоционально волевые нарушения не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Не было у него и какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности. В принудительном лечении он не нуждается.

Заключения экспертов не противоречили материалам дела, соответствовали показаниям свидетелей о психическом состоянии каждого из подсудимых, поэтому судья пришел к выводу о вменяемости Силина и Андреева в отношении инкриминированных каждому из них деяний, в связи с чем, подсудимые подлежали уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания судья учёл все обстоятельства, при которых совершены преступления, тяжесть и общественную опасность содеянного; роль и степень участия Силина и Андреева в группе; характеризующие данные о личности каждого из них и их отношение к содеянному; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих.

Судья принял во внимание признание своей вины подсудимыми; совершение Силиным преступления впервые и наличие у него малолетних детей; активное способствование Андреева раскрытию преступления и изобличению другого соучастника преступления, найдя это обстоятельствами, смягчающими каждому из подсудимых, соответственно, наказание.

Судья признал Андреева невиновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 105 частью 2 пунктами «ж, з» УК РФ и оправдал его за непричастностью к совершению этого преступления.

Судья приговорил Андреева, признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а, г» части 2 статьи 162 УК РФ, к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Судья приговорил Силина, признав его виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «з» части 2 статьи 105; пунктом «в» части 3 статьи 162; части 1 статьи 222 УК РФ, к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

В кассационных жалобах, как это видно из кассационного определения суда II инстанции[86], осуждённые Силин и Андреев просили разобраться в фактических обстоятельствах дела и ставили вопрос о пересмотре дела с изменением приговора суда. При этом Силин, признавая убийство Римского, считал, что он убил его на почве ссоры, а поэтому просил его действия переквалифицировать со ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ на ст. 105 ч. 1 УК РФ. Андреев просил его действия переквалифицировать со ст. 162 ч. 2 п. «а, г» УК РФ на ст. 158 ч. 2 УК РФ, полагая, что он не давал согласия на разбой своего знакомого и принимал участие лишь в краже его вещей.

Потерпевшая Римская в своей кассационной жалобе просила оставить приговор суда без изменения, считая, что убийство и ограбление её сына Римского совершили оба осужденных вместе, и они должны нести наказание за содеянное.

В результате рассмотрения судебная коллегия Верховного Суда РФ переквалифицировала действия осуждённого Андреева со ст. 162 ч. 2 п.п. «а, г» УК РФ на ст. 158 ч. 2 п.п. «а, в» УК РФ, по которой назначила лишение свободы на определенный срок с отбыванием наказания в колонии — поселении. Мотивируя тем, что Андреев по существу принимал участие лишь в краже чужого имущества, но не в разбойном нападении.

Сложность в понимании новой квалификации действий осужденного Андреева по кассационному определению вызвана следующими фактами.

Согласно этому решению, Андреев совершил кражу имущества Римского группой лиц по предварительному сговору с Силиным, совершившему разбой группой лиц по предварительному сговору с Андреевым. В этой группе лиц по предварительному сговору между собой Силин применил огнестрельное оружие при разбойном нападении на Римского, которого и убил при этом на месте двумя выстрелами из пистолета в лицо и шею. В этой же группе лиц по предварительному сговору между собой содеянное Андреевым дополнительно квалифицировано по пункту «в» части 2 статьи 158 УК РФ как кража с причинением значительного ущерба гражданину.

Между тем, причинение значительного ущерба Римскому ни органами предварительного следствия, ни судом, постановившим приговор, — не инкриминировались ни Силину, ни Андрееву. Не содержалась такая юридическая формулировка и в описании преступного деяния, признанного судом, постановившим приговор, — доказанным. Не заявляла об этом и потерпевшая Римская, просившая суд II инстанции оставить приговор суда без изменения. Государственный обвинитель — прокурор была согласна с приговором суда I инстанции, поскольку все её ходатайства, имевшие место в судебном заседании, судом, постановившим приговор, были удовлетворены в соответствии с законом. Не просил об этом и прокурор Генеральной прокуратуры РФ, участвовавший в судебном заседании при кассационном рассмотрении дела в Верховном Суде РФ, предложивший оставить приговор суда без изменения с исключением из приговора дополнительного наказания в виде конфискации имущества (в связи с изменением уголовного закона после вынесения приговора).

Перечисленные участники уголовного судопроизводства исходили из требований части 2 статьи 35 УК РФ, согласно которой преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нём участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Как установлено судом и указано в приговоре, в дневное время Силин и Андреев, вооруженные снаряженным несколькими патронами калибра 5,6 мм пистолетом конструкции Марголина, находившимся у Силина, распивали спиртные напитки в квартире Римского. В ходе чего Андреев и Силин по предложению последнего договорились между собой о разбойном нападении на Римского в целях хищения его имущества. После чего и осуществили задуманное.

В соответствии со статьей 36 УК РФ эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат.

Однако эксцесс исполнителя по этому делу не признавался ни судом I инстанции, ни судом II инстанции, в связи с отсутствием такового.

Итак, суд кассационной инстанции удовлетворил жалобу осужденного Андреева, переквалифицировав его действия на кражу, исходя из действий осужденных Андреева и Силина, установленных судом, постановившим приговор.

Презумпция невиновности прямо предписывает толковать в пользу обвиняемого неустранимые сомнения в его виновности. Однако юридическая квалификация действий Андреева по разбою в сговоре с Силиным никаких сомнений в своей правильности не вызывала. Кроме осужденного Андреева, обратившегося в вышестоящий суд с целью пересмотра приговора и реализовавшего тем самым своё право на защиту от возможной судебной ошибки.

2.4. Презумпция невиновности и обвинение в получении взятки

2.4.1. Презумпция невиновности и судейское усмотрение в уголовном правосудии

Одним из правил презумпции невиновности является то, что недоказанная виновность юридически равнозначна доказанной невиновности. Такое принципиальное положение отражено в исчерпывающем перечне оснований оправдания подсудимого, приведённых в части 2 статьи 302 УПК РФ, в частности, когда не установлено событие преступления, или подсудимый не причастен к совершению преступления, или в деянии подсудимого отсутствует состав преступления. Оправдание по любому из оснований, предусмотренных частью 2 статьи 302 УПК РФ, означает признание подсудимого невиновным и влечёт за собой его реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК РФ (часть 3 статьи 302 УПК РФ).

Часть 4 статьи 302 УПК РФ начинается с изложения одного из правил презумпции невиновности, выражающегося в том, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Выбор правильного решения по уголовному делу как результат деятельности суда возможен при условии выполнения судом своих основных процессуальных обязанностей. Эти обязанности заключаются в доказывании, состоящем в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, на основании которых можно сделать вывод о невиновности или виновности обвиняемого в совершении преступления.

Собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства судом путём производства процессуальных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом (часть 1 статьи 86 УПК РФ).

Эта обязанность суда вытекает из правила презумпции невиновности о том, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. В соответствии с частями 2, 3 статьи 86 УПК РФ, обвиняемый и его защитник вправе, но не обязаны собирать доказательства.

Презумпция невиновности (часть 2 статьи 14 УПК РФ) возлагает бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого на сторону обвинения.

По вопросам судебной практики Верховный Суд Российской Федерации разъяснил[87], что бремя опровержения доводов стороны защиты о показаниях подсудимого, полученных с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия (пункт 12).

В пункте 13 указано, что при наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре.

Проведение необходимых судебных действий с последующим изложением в приговоре их результатов и выводов суда позволяет признать приговор законным, обоснованным и справедливым.

Так, из вступившего в законную силу приговора суда следует, что «все версии защиты в судебном заседании проверены, в том числе алиби Ф. в ночь убийства двух лиц, а также в череду убийств трёх лиц, оказавшееся при судебной проверке ложным.

С этой целью по инициативе подсудимого Ф. в судебном заседании допрошены в качестве свидетелей (перечислены фамилии восьми человек), показания которых в части попытки обеспечить Ф. ложное алиби оказались несостоятельными.

Что касается версии подсудимых о том, что при расследовании дела использовались органами следствия незаконные методы воздействия на них с целью получения признательных показаний, то такие доводы при судебной проверке оказались надуманными.

С целью проверки доводов, выдвинутых подсудимыми в свою защиту, в судебном заседании допрошены в качестве свидетелей следователи (перечислены фамилии шести человек), сотрудники правоохранительных органов (ещё шести человек), эксперты (ещё семи человек), сотрудники пенитенциарной системы (ещё трёх человек), психиатр Ч., адвокаты (ещё шести человек), а также граждане (ещё двадцати двух человек).

Исходя из чего, критически оценить результаты следственной деятельности по уголовному делу, на чём настаивает подсудимый Ф., суд не может по причине отсутствия таких оснований.

Имевшиеся сомнения истолкованы в пользу привлеченных к уголовной ответственности лиц, что выразилось в исключении из перечня доказательств, предъявленных в судебном разбирательстве, процессуально недопустимых доказательств, что повлекло за собой уменьшение объёма предъявленного подсудимым обвинения посредством отказа государственного обвинителя от обвинения в соответствующей его части и последующего оправдания, а также переквалификации действий подсудимых и исключения квалифицирующих признаков, не нашедших своего подтверждения в судебном заседании, в том числе и по предложению стороны обвинения.

Других, кроме приведённых выше (в приговоре), оснований для оправдания подсудимых материалы уголовного дела, исследованные в судебном заседании, не содержат.

Кроме того, в судебном заседании исследованы личные дела Ф., З., Г., результаты проверок жалоб и заявлений подсудимых, иные материалы, истребованные судом по ходатайствам сторон, медицинские документы, журнал регистрации случаев алкогольного и неалкогольного опьянения среди спецконтингента следственного изолятора № 1 города N. Просмотрена видеозапись показаний Ф. на месте происшествия. При судебной проверке этих материалов доводы подсудимых не подтвердились.

По поводу показаний на предварительном следствии непосредственных участников событий З. и Г., которые подсудимый Ф., изобличенный этими показаниями, оспаривает в суде, следует вывод о их процессуальной допустимости. Поскольку, как это видно из материалов дела, З. и Г. показания давали по своему желанию, при согласии каждого из них на это, их допросы проводились с участием адвокатов, а проверка показаний — с участием понятых и других лиц. Ни от кого из них при проведении этих следственных действий не поступало заявлений о применении каких-либо недозволенных методов ведения следствия. Более того, эти показания З. и Г. подтверждены совокупностью других достоверных доказательств. Имевшее место в судебном заседании утверждение Г. о том, что он за наркотики давал показания на следствии — явилось средством его защиты от обвинения[88]».

По этому уголовному делу исследованный в судебном заседании комплекс доказательств, собранных судом, — требовал проверки. В соответствии со статьей 87 УПК РФ, проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Эта обязанность суда вытекает из принципа презумпции невиновности. При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела (часть 1 статьи 88 УПК РФ). В случаях, указанных в части второй статьи 75 УПК РФ, суд признает доказательство недопустимым (часть 2 статьи 88 УПК РФ).

Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что использование в качестве доказательств по уголовному делу результатов оперативно-розыскных мероприятий возможно только в том случае, когда такие мероприятия проведены для решения задач, указанных в статье 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных статьями 7 и 8 указанного Федерального закона, а полученные сведения представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке и закреплены путем производства соответствующих следственных или судебных действий. Например, произведенные аудио- и видеозаписи, изъятые предметы и документы должны быть осмотрены и приобщены к делу; обнаруженные вещества — подвергнуты экспертным исследованиям; лица, участвовавшие в проведении оперативно-розыскных мероприятий, — при необходимости допрошены в качестве свидетелей.

В случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми они не могут быть восполнены путем допроса сотрудников органов, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия[89].

Проведение оперативно-розыскных мероприятий для решения задач, указанных в статье 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» выступает гарантией правосудного приговора[90]. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Так, из вступившего в законную силу приговора суда следует, что «согласно материалам оперативно-розыскной деятельности, в результате оперативно-розыскных мероприятий: оперативного эксперимента, наблюдения и обследования транспортного средства, проведённых 19 июня по заявлению Титовой от 18 июня, с помощью видеозаписывающей аппаратуры и пометки денежных купюр, зафиксировано получение посредником Снежиным за незаконные действия государственного налогового инспектора Снежиной в пользу предприятия «Ф» взятки в сумме 340 тысяч рублей и документов по ликвидации предприятия «Ф», — от Гаврилова в автомобиле Снежина 19 июня в 18 часов 35 минут в городе N.

А также зафиксированы в результате оперативно-розыскных мероприятий: наблюдения — события 3, 17 и 18 июня с участием Снежиной, а также 18 и 19 июня с участием Снежина, при которых:

Снежин требовал взятку за незаконные действия своей жены — государственного налогового инспектора Снежиной в пользу предприятия «Ф», связанные с ликвидацией этого предприятия без уплаты налогов, пени и штрафов, а Гаврилов, действуя в интересах «Ф», согласился дать взятку и передал Снежину деньги в сумме 340 тысяч рублей;

Снежина, подтвердив крупный размер взятки, навязала Титовой и Борисовой посреднические услуги своего мужа — Снежина в получении взятки за свои незаконные действия, выразившиеся в формальном проведении выездной налоговой проверки хозяйственной деятельности предприятия «Ф» с оформлением документов без начисления к уплате налогов, штрафов, пени и привлечения к налоговой ответственности. Титова и Борисова, в свою очередь, свели Гаврилова с Снежиным для передачи взятки государственному налоговому инспектору Снежиной.

При судебном исследовании материалов оперативно-розыскных мероприятий, представленных стороной обвинения, следует вывод о том, что их проведение государственными правоохранительными органами предусмотрено положениями статей 6–8 Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и полученные результаты этой деятельности в соответствии со статьей 11 того же Закона могут быть использованы судом.

Более того, участники этих событий, а именно Гаврилов, Титова и Борисова, а также оперативные сотрудники милиции Г., Б. и К. в качестве свидетелей в судебном заседании, а понятые Ц. и Г. на предварительном следствии подтвердили события, проходившие под контролем с целью задержания посредника Снежина при получении взятки. Эти же события, воспроизведённые в установленном законом порядке в судебном заседании с помощью оптических носителей и компьютера, подтвердили подсудимые Снежины.

Согласно заключению судебной экспертизы специальных химических веществ, на поверхности представленных на исследование 68 штук денежных билетов Банка России достоинством 5000 рублей каждый образца 1997 года с серийными номерами: (перечислены серия и номер каждого билета) обнаружено маркирующее вещество, имеющее в свете УФ-лампы (366нм) голубую люминесценцию. Это маркирующее вещество, обнаруженное на поверхности денежных билетов, однородно по качественному компонентному составу с маркирующим порошкообразным веществом, представленным в качестве образца для сравнения.

На лицевой стороне представленных на исследование 20 штук денежных билетов Банка России достоинством 5000 рублей каждый образца 1997 года с серийными номерами: (перечислены серия и номер каждого из 20 билетов) обнаружено маркирующее вещество, видимое в свете УФ-лампы в виде надписей: «ВЗЯТКА», имеющих оранжевую люминесценцию. Образец для сравнения — фрагмент карандаша, имеет в свете УФ-лампы оранжевую люминесценцию.

На поверхности двух ватных тампонов, содержащих смывы с правой и левой рук Снежина обнаружено маркирующее вещество, однородное по качественному компонентному составу с маркирующим веществом с голубой люминесценцией, обнаруженным на поверхности 68-ми денежных билетов и с маркирующим порошкообразным веществом, представленным в качестве образца для сравнения.

По поводу обнаруженного на руках и изъятых денежных купюрах специального химического вещества, однородного между собой, подсудимый Снежин пояснил, что полученные им от Гаврилова деньги в сумме 340 тысяч рублей в салоне своего автомобиля он действительно пересчитал.

Согласно протоколу обыска от 20 июня, в служебном кабинете государственного налогового инспектора Снежиной обнаружены и изъяты документы предприятия «Ф» в 11 папках, блокнот с записями Снежиной, дело предприятия «Ф», информационный носитель.

Как видно из протокола осмотра, дело предприятия «Ф» на налоговом учёте с 14 августа, заведённое отделом камеральных проверок инспекции ФНС России и находившееся в производстве государственного налогового инспектора Снежиной, состоит из 252 листов, среди которых содержатся следующие документы: решение о ликвидации предприятия «Ф» от 16 апреля; запросы по контрагентам; повестки о вызове свидетелей от 16 июня; рукописный текст о контрагентах; копии финансовых документов; расчёт от 26 мая по налогу на доходы физических лиц; документы предприятия «Ф» о перечислении и удержании налога на доходы физических лиц; копия договора комиссии с предприятием «Д»; повестка; решение от 12 мая о проведении выездной налоговой проверки предприятия «Ф» в связи с ликвидацией и решение от 26 мая о проведении выездной налоговой проверки по соблюдению валютного законодательства предприятием «Ф»; программа выездной налоговой проверки предприятия «Ф»; финансовые документы предприятия «Ф»; таблицы платежей; поручение об истребовании документов; сведения о расчётных счетах и финансовые документы предприятия «Ф».

В ходе осмотра изъяты решения от 12 и 26 мая о проведении выездной налоговой проверки предприятия «Ф» в связи с ликвидацией для производства почерковедческой экспертизы.

Согласно заключению почерковедческой экспертизы, краткая запись, расположенная под текстом на листе 2 решения о проведении выездной налоговой проверки от 12 мая, выполнена не Светловой, а иным лицом.

Подпись от имени Светловой, расположенная под текстом на листе 2 решения о проведении выездной налоговой проверки от 12 мая выполнена, вероятно, не Светловой, а иным лицом с подражанием подписи Светловой.

Подпись от имени Светловой, расположенная под текстом в нижней части решения о проведении выездной налоговой проверки от 26 мая выполнена, вероятно, не Светловой, а иным лицом с подражанием подписи Светловой.

Как следует из протокола осмотра информационного содержания системного блока из служебного кабинета государственного налогового инспектора Снежиной, проведённого с участием специалиста К., допрошенного в судебном заседании и подтвердившего полученные результаты, налоговым инспектором Снежиной на рабочем компьютере составлены следующие документы по проверке предприятия «Ф»: СПРАВКА о проведенной налоговой проверке предприятия «Ф», файл создан 10 июня, последнее сохранение — 11 июня; СПРАВКА о проведенной налоговой проверке предприятия «Ф», файл создан 10 июня, последнее сохранение — 11 июня; файл от 27 мая с протоколом планируемого допроса; файл от 7 июня, последнее сохранение — 10 июня с актом проверки соблюдения валютного законодательства предприятием «Ф» от 26 июня без нарушений; файл от 10 июня, последнее сохранение — 10 июня с актом выездной налоговой проверки предприятия «Ф» от 26 июня без нарушений.

При осмотре изъятого у Титовой протокола допроса свидетеля, обнаружено, что протокол составлен и подписан государственным налоговым инспектором Снежиной для осуществления налогового контроля сделок предприятия «Ф» с контрагентами, но не заполнен, в частности, отсутствуют показания допрашиваемого лица и сведения о нём.

Согласно решению заместителя начальника инспекции ФНС А. от 12 августа, вынесенному по материалам налоговой проверки, в том числе акту выездной налоговой проверки от 1 июля, предприятие «Ф» привлечено к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения в виде неуплаты налогов и начислено к уплате налогов, штрафов, пени на сумму 5.305.632,26 рублей.

Из приведённых доказательств видно, что действия государственного налогового инспектора Снежиной, как должностного лица, в пользу предприятия «Ф», направленные на освобождение от уплаты налогов, пени и штрафов, являются незаконными в силу их неправомерности, поскольку совершались Снежиной вопреки интересам службы.

Согласно протоколу осмотра детализации состоявшихся соединений, изъятых у Титовой, Борисовой и сотовой компании ЗАО «БВК» в отношении Снежиных, обнаружены совместные соединения и время направления сообщений с сотовых телефонов в период: с 1 мая по 20 июня абонентского номера, зарегистрированного на Титову и абонентского номера, зарегистрированного на Борисову; абонентского номера, зарегистрированного на Снежину и абонентского номера, зарегистрированного на Снежина[91]».

Раскрытие этого преступления и установление лиц, его совершивших, то есть выполнение задачи оперативно-розыскной деятельности (статья 2), стало возможным благодаря своевременному и надлежащему исполнению Федерального закона, который не только определяет содержание оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации, но и закрепляет систему гарантий законности при проведении оперативно-розыскных мероприятий[92].

Используя в доказывании результаты оперативно-розыскной деятельности в совокупности с другими доказательствами, собранными по делу, судом установлено, что Снежина, будучи государственным налоговым инспектором ФНС России по городу А., из корыстных побуждений получила от представителя предприятия «Ф.» через своего мужа Снежина взятку в крупном размере за свои незаконные действия, выразившиеся в незаконном освобождении при ликвидации этого предприятия от налоговой ответственности в виде неуплаты налогов, штрафов и пени.

При этом Снежина по предложению своего мужа с целью получения взятки в крупном размере согласилась, вопреки интересам службы, формально провести выездную налоговую проверку хозяйственной деятельности с оформлением документов без начисления к уплате налогов, штрафов, пени и привлечения к налоговой ответственности. С этой целью Снежина в своём служебном кабинете предложила представителям подлежащего ликвидации предприятия воспользоваться посредническими услугами своего мужа, который при состоявшейся после этого личной встрече с последними, потребовал взятку в крупном размере.

Вечером 19 июня Снежин, являясь посредником и содействуя получению взятки в качестве пособника, в городе N в салоне своего автомобиля получил за незаконные действия государственного налогового инспектора Снежиной в пользу предприятия «Ф.» взятку в крупном размере, после чего был задержан сотрудниками милиции[93].

В процессе доказывания на каждой ступени исследования каждого доказательства вплоть до его изложения в приговоре с раскрытием основного содержания, судья, выполняя свои процессуальные обязанности, не может не иметь своего судейского усмотрения. Необходимость относительной свободы в виде судейского усмотрения в применении права с целью разрешения уголовного дела по существу предъявленного обвинения и в отношении привлеченного к уголовной ответственности лица, то есть подсудимого, вызвана системным подходом в деятельности суда. При котором, суд, обеспечивая справедливое судебное разбирательство по уголовному делу на всем его протяжении, стремится выполнить свою функцию и разрешить дело, постановив приговор именем Российской Федерации. Это значит, что по вступлению приговора суда в законную силу, государство берёт на себя ответственность за законность, обоснованность и справедливость решения суда по уголовному делу о невиновности или виновности человека в совершении преступления. Имея в виду, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства, как это гарантируется в статье 2 Конституции Российской Федерации.

В совещательной комнате судья разрешает вопросы, перечисленные в статье 256 УПК РФ и вопросы, разрешаемые при постановлении приговора, перечисленные в статье 299 УПК РФ. В совещательной комнате в соответствии со статьей 17 УПК РФ судья свободно оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Чтобы доказательства оценить, их нужно собрать и проверить. В этом процессе доказывания судья устанавливает обстоятельства события преступления (время, место, способ и другие) либо не устанавливает событие преступления; виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы либо его невиновность в виде непричастности к совершению преступления или отсутствия состава преступления в его деянии. В первом случае судья постановляет обвинительный приговор, а во втором — оправдательный. В каждом из этих двух принципиальных случаев судья руководствуется законом и совестью. Руководствоваться законом означает соблюдать требования уголовно-процессуального закона и правильно применять уголовный закон (часть 2 статьи 297 УПК РФ), обладая процессуальной самостоятельностью и исключительной компетенцией в этом деле. Руководствоваться совестью означает пользоваться нравственной свободой в способе познания[94], выраженной судейским усмотрением при выборе уголовно-процессуальных и уголовно-правовых норм, в полной мере обеспечивающих справедливость судебного разбирательства, а также справедливость, обоснованность и законность приговора суда.

Осуществление уголовного правосудия с помощью судейского усмотрения предложено законодателем в юридической формуле презумпции невиновности, имеющей нравственный смысл: считать обвиняемого невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Таким образом, судейское усмотрение в уголовных делах, принципиально основанное на презумпции невиновности, проявляется в установлении или не установлении самого события, содержащего или не содержащего признаки состава преступления и его совершение конкретным лицом, привлеченным к уголовной ответственности, либо его непричастности к совершению преступления.

Законный, то есть соответствующий требованиям уголовно-процессуального закона подход к разрешению уголовного дела не может не привести к законному результату. Судейское усмотрение, вытекающее из правильного понимания закона, представляется одновременно юридическим и нравственным правилом в осуществлении правосудия.

Показательным примером судейского усмотрения, основанного на презумпции невиновности, может послужить уголовное дело в отношении Алексеева.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в своём определении[95] указала, что в кассационном протесте прокурор просил приговор в части оправдания Алексеева по ст. 290 ч. 4 п.п. «а, в» УК РФ отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение. Полагал, что передача взятки установлена и суд дал неправильную оценку собранным по делу доказательствам. Суд без достаточных оснований усомнился в показаниях потерпевшего Казакова и поверил объяснениям Алексеева, которые являются противоречивыми.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ, заключение прокурора, полагавшей удовлетворить кассационный протест, судебная коллегия нашла, что приговор в отношении Алексеева постановлен законно и обоснованно.

Суд исследовал все собранные по делу доказательства. Указал доказательства, послужившие основанием для оправдания Алексеева, указал мотивы, объясняющие, почему суд отверг доказательства, на которых основано обвинение. Как видно из материалов дела, никто из свидетелей, наблюдавших за Алексеевым и Казаковым, не видел того, чтобы Алексеев принял от Казакова деньги. Не видно этого ни из производившейся видеозаписи, ни из стенограммы беседы. Как установлено судом, Казаков характеризуется крайне отрицательно, страдает наркоманией.

Свидетели — очевидцы показали, что видели, как Алексеев кричал о помощи «Помогите, суют деньги!» При задержании Алексеев был тяжело ранен в грудь выстрелом из пистолета. Сам Алексеев последовательно утверждал, что деньги ему подсунул в карман Казаков, когда он был ранен, а два милиционера удерживали его за руки. Вопрос о правомерности применения оружия в отношении Алексеева в установленном порядке не разрешен, материал об этом выделен в отдельное производство.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ нашла, что вывод суда о недоказанности вины Алексеева в получении взятки сделан правильно. Кассационный протест удовлетворению не подлежал.

В силу изложенного, руководствуясь ст. ст. 332, 339 УПК РСФСР, судебная коллегия определила: приговор суда в отношении Алексеева оставить без изменения, а кассационный протест прокурора — без удовлетворения.

Согласно этому, вступившему в законную силу приговору суда[96], органами предварительного следствия подсудимый Алексеев обвинялся в том, что 17 января около 15 часов, как это указано в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, на уличной территории Ц. рынка города N сотрудники милиции Алексеев и Сажин (уголовное дело в отношении которого прекращено за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления), следуя на служебной автомашине ВАЗ–21063 задержали по подозрению в хранении наркотических средств Казакова. При личном досмотре Казакова, Сажин и Алексеев обнаружили под козырьком шапки Казакова белый сверток. Алексеев и Сажин объяснили Казакову, что в свертке находится наркотическое средство. Они, как сотрудники милиции, обязаны сдать его в Кировский РОВД для привлечения к уголовной ответственности за совершенное преступление, предусмотренное ст. 228 ч. 1 УК РФ, квалифицируемое как незаконное хранение наркотиков. Алексеев и Сажин потребовали от Казакова взятку в сумме трех тысяч рублей за то, что они не станут сдавать его в милицию и таким образом освободят Казакова от уголовной ответственности. Испугавшись приведения угрозы о привлечении к уголовной ответственности к исполнению, Казаков согласился передать милиционерам взятку. Алексеев и Сажин назначили Казакову время и место передачи им взятки, а именно 15 часов 25 января на уличной территории Ц. рынка. После чего в нарушение требований ст. 11 п. 7 Закона РФ «О милиции» в редакции от 6 декабря 1999 года и п. 1, 2, 8 «Обязанностей милиционера отдела вневедомственной охраны при Кировском РОВД города N» от 5 января 1999 г. Казаков не был сдан в органы милиции, а был отпущен.

25 января около 15 часов на уличной территории между Торговым комплексом и Ц. рынком к Казакову подошел Алексеев и, узнав у Казакова, что последний принес с собой взятку, повел его за собой в здание Торгового комплекса.

Около 15 часов 30 минут 25 января на 1-м этаже Торгового комплекса в коридоре около комнаты милиции Алексеев, имея умысел на получение взятки за совершенные им действия в интересах взяткодателя, из корыстных интересов, с целью личного обогащения путем вымогательства получил от Казакова взятку в сумме трех тысяч рублей. После чего Алексеев был задержан сотрудниками милиции с поличным.

Действия Алексеева квалифицированы по ст. 290 ч. 4 п. «а, в» УК РФ, как получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег за действия (бездействие) в пользу взяткодателя, если такие действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица, либо оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям (бездействию), совершенное по предварительному сговору группой лиц, с вымогательством взятки.

Приведенный текст предъявленного Алексееву обвинения по ст. 290 ч. 4 п. «а, в» УК РФ, по мнению органов предварительного следствия, подтверждался следующим:

Показаниями Алексеева о том, что во время его задержания 25 января наркоман засунул ему в карман деньги.

В судебном заседании подсудимый Алексеев виновным себя в получении взятки не признал и уточнил, что 25 января этим наркоманом оказался Казаков, от которого 17 января он ничего не требовал и не просил, в его досмотре Сажиным — личного участия не принимал. Взятку не требовал и не получал.

Показаниями Сажина в качестве подозреваемого, а затем в качестве свидетеля о том, что 17 января им у мужчины был обнаружен бумажный сверток, принадлежность которого себе тот отрицал.

В судебном заседании свидетель Сажин уточнил, что тем мужчиной оказался Казаков, в бумажном свертке которого какое-либо содержимое отсутствовало, поэтому Казаков был отпущен.

Показаниями Казакова, признанного органом расследования по делу потерпевшим о том, что 17 января он был задержан сотрудниками милиции, находившимися на служебной автомашине, водитель которой во дворе, досмотрев его и подкинув при этом ему сверток, потребовал от него взятку в сумме трех тысяч рублей за свободу, на что он согласился. 25 января в Торговом комплексе (далее — ТК) он передал деньги Алексееву, который был задержан сотрудниками милиции.

В судебном заседании Казаков уточнил, что водителем был Сажин, который и требовал от него деньги за свободу по поводу подброшенного им же свертка с наркотиком — героином, как Сажин и заявил ему. Алексеев при этом находился в автомашине и в действиях Сажина участия не принимал, хотя и присутствовал при этом.

Показаниями свидетеля Нефедова о том, что 25 января в 15 часов 30 минут, увидев группу людей около комнаты милиции на 1-м этаже здания ТК, от Федорова он узнал о задержании Алексеева, которого он видел минут за 10 до этого с каким-то парнем.

Показаниями свидетеля Федорова о том, что он с Сергеевым находился в комнате милиции ТК, когда услышал крики и возню в коридоре, где был задержан Алексеев.

Показаниями свидетеля Сергеева о том, что в коридоре он видел Алексеева с молодым человеком, которые разговаривали. Затем он зашел в комнату милиции, откуда услышал шум в коридоре, где был задержан Алексеев.

Показаниями свидетеля К. о том, что он вместе с В. задержал Алексеева, оказавшего сопротивление, пытавшегося засунуть свою правую руку в карман своей куртки. При задержании парень в плаще находился от Алексеева в трех метрах.

Протоколом осмотра и пометки денег Казакова 25 января в сумме трех тысяч рублей, которые «описаны и помечены» надписью «взятка».

В судебном заседании по этому поводу Казаков пояснил, что деньги, якобы переданные им Алексееву, ему не принадлежали и не принадлежат, а были получены им от работника милиции для вручения взятки Алексееву. Эти денежные купюры в его присутствии либо с его участием, как об этом указано в протоколе, не помечались. В прокуратуру он обратился с целью уличить работников милиции во взяточничестве, однако своих денег для этого он не имел.

Протоколом личного обыска 25 января около 15 часов 30 минут на 1-м этаже здания ТК, при котором у Алексеева изъяты 30 денежных купюр достоинством 100 рублей каждая, ПМ и две снаряженные патронами обоймы к нему.

Протоколом осмотра изъятых денежных купюр, на которых обнаружена надпись «взятка».

Протоколом осмотра видеокассеты, на которой якобы имеется видеозапись получения Алексеевым взятки от Казакова.

В судебном заседании этот протокол исследован, откуда видно, что Казаков деньги Алексееву не передал, а потребовал вернуть паспорт, на что Алексеев пообещал это сделать и был задержан.

Видеозапись, произведенная Казаковым, передачи денег не содержит, что и подтвердил в судебном заседании Казаков.

Он же при этом пояснил суду, что задержание, прервавшее их беседу, произведено не по его сигналу.

Записанная руководителем операции В. стенограмма разговора, состоявшегося между Казаковым и Алексеевым, сведений о передаче денег не содержит.

По этому поводу подсудимый пояснил, что при задержании он был тяжело ранен в грудную клетку выстрелом из пистолета и Казаков насильно засунул ему деньги в карман куртки, когда его держали за руки. Затем ему надели наручники, повалили на пол, закрыли лицо и так удерживали до прибытия следователя, составившего протокол его обыска, при котором он заявил, что деньги ему подбросили.

Такое заявление Алексеева зафиксировано в протоколе личного обыска.

Других доказательств виновности Алексеева в получении взятки от Казакова с её вымогательством по предварительному сговору группой лиц органами предварительного следствия не представлено и материалы дела таковых не содержат.

Вместе с тем, протокол осмотра и пометки денег от 25 января судебная коллегия по уголовным делам областного суда не могла допустить в качества доказательства по делу, поскольку его содержание в части принадлежности денег Казакову и их пометки в его присутствии либо с его участием не соответствовало действительности.

При таких обстоятельствах судебная коллегия областного суда нашла обвинение Алексеева в получении взятки недоказанным, а все возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпанными, поэтому Алексеев по статье 290 части 4 пунктам «а, в» УК РФ подлежал оправданию по основанию, предусмотренному статьей 208 пунктом 2 УПК РСФСР.

При этом судебная коллегия исходила из совокупности собранных по делу доказательств, прямо свидетельствовавших:

— о невиновности Алексеева в событии от 17 января, а именно в обнаружении у Казакова наркотического средства, как он обвинялся органами предварительного следствия, либо в подбрасывании такового, как об этом показал Казаков, имея в виду другое лицо, а также в требовании в связи с этим денег от Казакова;

— о недоказанности участия Алексеева в событии от 25 января, а именно в получении взятки.

Так, Алексеев и Сажин в судебном заседании показали, что 17 января Казаков досматривался Сажиным как наркоман, однако наркотическое средство при этом обнаружено не было. 25 января Сажин ремонтировал служебную автомашину, а Алексеев нёс службу в Торговом комплексе, где ему при задержании Казаков подбросил деньги. Поэтому Алексеев кричал: «Помогите, суют деньги».

Казаков, В-ов, Нефедов и Сергеев в судебном заседании подтвердили эти крики Алексеева, поскольку каждый из них слышал их.

При этом, как показали суду Нефедов и Сергеев, из комнаты милиции их не выпускали.

В-ов, кроме того, показал, что задержание Алексеева производилось по его команде, когда Казаков считал десятую купюру из тридцати. Он удерживал Алексеева за левую руку, а К-ев — за правую. В это время К-ев произвел случайный выстрел в Алексеева, которого затем уложили на пол с наручниками за спиной и удерживали так до прибытия следователя.

Свидетель Ч-ин, участник задержания Алексеева, в судебном заседании показал, что он прибыл к месту задержания, когда Алексеев уже лежал на полу с наручниками за спиной.

Утверждение Казакова о получении Алексеевым взятки судебная коллегия оценила критически, поскольку передача денег в качестве взятки, в чем Алексеев обвинялся, в судебном заседании не подтвердилась совокупностью исследованных доказательств. Показания Казакова оказались противоречивыми и непоследовательными, как уличающими — надуманными, опровергнутыми приведенными в приговоре объективными доказательствами по делу. Такими, как сделанная им же аудиозапись, протокол осмотра этого вещественного доказательства, стенограмма беседы.

Кроме того, судебная коллегия приняла к сведению данные о личности Казакова, отчисленного из университета за академическую неуспеваемость; не работавшего; страдавшего наркоманией, в связи с чем, состоявшего на диспансерном учёте по месту жительства, откуда характеризовавшегося крайне отрицательно, в связи с чем, состоявшего на учёте в милиции.

Эти факты свидетельствовали о правдивости показаний Алексеева о личности Казакова, утверждавшего обратное.

Показания Алексеева об обстоятельствах событий, произошедших с ним 17 и 25 января, — соответствовали действительности, поскольку сомневаться в их правдивости у судебной коллегии не было никаких оснований.

Судебная коллегия оправдала Алексеева за недоказанностью его участия в совершении преступления, предусмотренного статьей 290 частью 4 пунктами «а, в» УК РФ.

Итак, презумпция невиновности как основа судейского усмотрения в уголовном правосудии заключается в том, что суд создал необходимые условия для того, чтобы доказать обвинение и опровергнуть доводы защиты, устранить все сомнения в виновности обвиняемого, исключить предположения. В процессе исполнения положительных правил презумпции невиновности из исследованных в судебном заседании доказательств суд установил обстоятельства уголовного дела и усмотрел в них основания оправдания подсудимого. При этом суд установил и мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения. Свою публичную деятельность по осуществлению уголовного правосудия суд отразил в приговоре в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, предъявляемыми к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления.

Таким образом, по своему усмотрению, основанному на правилах презумпции невиновности, запрещающих осуждение на предположениях о виновности в совершении преступления, суд в приговоре признал доказанной невиновность подсудимого в инкриминированных ему событиях 17 января и его недоказанную виновность в инкриминированных ему событиях 25 января. Результатом внутреннего убеждения судьи явилась невиновность подсудимого в совершении преступления, а судейского усмотрения — его оправдание по юридически равнозначным основаниям, вытекающим из презумпции невиновности, что закономерно повлекло за собой вступление приговора суда в законную силу.

2.4.2. Внутреннее убеждение судьи и его судейское усмотрение

Внутреннее убеждение судьи в основном вопросе уголовного дела и в отношении подсудимого о его невиновности или виновности в совершении преступления, как и судейское усмотрение в выборе решения на этом основании, являются личностными факторами в реализации судебной власти, призванной осуществлять правосудие. Правосудие представляет собой вид государственной деятельности, направленной на рассмотрение и разрешение различных социальных конфликтов, связанных с действительным или предполагаемым нарушением норм права и строится на принципах, отражающих сущность и задачи демократического правового государства.

Внутреннее убеждение судьи формируется в процессе рассмотрения уголовного дела, находящегося в его производстве. При исполнении своих полномочий по осуществлению правосудия судья обладает процессуальной самостоятельностью и исключительной компетенцией. Судья не связан доводами сторон, свободен в оценке представленных ими доказательств, независим от любых посторонних влияний и действует исключительно как орган правосудия. При этом судья освобожден от обязанности отчитываться перед кем бы то ни было о своей деятельности. Единственное исключение состоит в вынесении судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта, что преследуется по уголовному закону (статья 305 УК РФ). В то же время любое вмешательство в деятельность по осуществлению правосудия — также преследуется по уголовному закону (статья 294 УК РФ). Поэтому судья не вправе и не обязан руководствоваться мнением, предлагаемым кем-либо другим, а также перелагать обязанность разрешения вопросов, возникающих во время судебного заседания, а также вопросов, предусмотренных при постановлении приговора и ответственность за неё на другое лицо.

Для этого законодателем установлен принцип свободы оценки доказательств. Так, в статье 17 УПК РФ судье предписано оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Смысл этой процессуальной нормы, представленной в законе одним из принципов уголовного судопроизводства и цель её реализации, раскрываются в понимании свободы как права знать истину. В самой статье уголовно-процессуального закона закреплена деятельность судьи по достижению истины в уголовном деле, то есть нового знания путём правового и нравственного осознания реальной действительности, представленной совокупностью имеющихся в уголовном деле доказательств. Либо отсутствия таковой в случае несоответствия исследованных в судебном разбирательстве доказательств обвинения жестким требованиям истины как соответствия реальным фактам.

Поэтому, руководствоваться законом означает осуществлять правосудие в соответствии с уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, основанным на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права. Уголовно-процессуальный закон, кроме того, устанавливает порядок уголовного судопроизводства, обязательный для судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства.

Руководствоваться совестью означает осуществлять правосудие в соответствии с моральными нормами и нравственными ориентирами, как основой уголовного судопроизводства. Основание для такого утверждения содержится в Конституции Российской Федерации.

Так, Конституцию открывает преамбула, которая устанавливает, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ, который учреждает основы государственного и конституционного строя посредством принятия Конституции. Что означает для судьи служение народу и каждому его представителю, чьи права и законные интересы затрагиваются в уголовном процессе по делу, находящемуся в его производстве.

Преамбула не содержит правовых норм, однако она имеет существенное значение для понимания смысла Конституции в целом и её отдельных статей. Как часть Конституции преамбула имеет и юридическое значение, которое состоит в том, что все положения Конституции должны соответствовать целям и принципам, указанным в преамбуле. Что означает для судьи руководствоваться совестью в понимании юридического и нравственного смысла Конституции, реально регулирующей общественные отношения и оказывающей непосредственное воздействие на всю систему органов государственной власти.

Государственные законы, действующие в Российской Федерации, по существу должны отвечать основным целям, определяющим их главные задачи. Основополагающие для законотворчества цели, реализация которых является главной задачей государства, названы в преамбуле Конституции Российской Федерации. Это утверждение прав и свобод человека, гражданского мира и согласия в Российской Федерации, сохранение исторически сложившегося государственного единства, возрождение суверенной государственности России, утверждение незыблемости демократических основ российского государства, обеспечение благополучия и процветания России. Эти цели лежат в основе всех конституционных норм и имеют своё продолжение в законах и иных правовых актах (в том числе судебном приговоре), принимаемых в Российской Федерации, которые не должны противоречить Конституции.

Что означает для судьи обязанность целенаправленно формировать своё внутреннее убеждение в конституционных целях, в частности, утверждения прав и свобод человека для выполнения задач правосудия в уголовном деле. Поскольку человек, его права и свободы являются высшей ценностью, уголовному процессу сопутствует психологическое состояние ценностного выбора, являющегося волевым актом предпочтения одного решения при наличии законной альтернативы. Осознанный выбор определяется судейским усмотрением, мотивированным правовым и нравственным сознанием судьи, то есть законом и совестью. Таким образом, внутреннее убеждение судьи является основанием для судейского усмотрения.

Реализация конституционных целей и государственных задач в осуществлении правосудия требуется по каждому уголовному делу.

Например, по результатам судебного разбирательства суд установил, как это видно из вступившего в законную силу приговора суда[97], что Юркин и Николаев, являясь каждый должностным лицом, группой лиц по предварительному сговору получили взятку при следующих обстоятельствах.

28 февраля около 16 часов капитан милиции Юркин, будучи оперативным уполномоченным и находясь в связи с этим при исполнении своих служебных обязанностей, в районе остановки общественного транспорта задержал автомашину «Тойота Марк — 2» с транзитным номером под управлением владельца Маслова для установления подлинности номера кузова автомобиля.

При этом Юркин изъял у Маслова паспорт транспортного средства и справку — счёт о его принадлежности Маслову, а также водительское удостоверение и разрешение на имя Маслова. После этого препроводил к автотехническому эксперту для разрешения причины задержания, для чего требовалось экспертное исследование 2 марта.

Юркин, проверив и установив, что этот автомобиль и личность Маслова в базе компьютерных данных УВД области не значатся, доставил Маслова в свой служебный кабинет. Его автомашину Юркин поставил на штраф — площадку с помощью оперативного уполномоченного — лейтенанта милиции Николаева. После этого Юркин вернул Маслову водительские документы и обязал его явкой в совместный с Николаевым служебный кабинет 2 марта.

В этот период времени Николаев и Юркин по предложению последнего договорились между собой получить от Маслова взятку в виде денег на сумму 500 долларов США за возврат автомобиля, то есть с использованием каждым из них своего служебного положения.

2 марта Юркин и Николаев, осуществляя задуманное, потребовали от Маслова за возвращение автомашины 500 долларов США. При этом, поторговавшись с Масловым, оба согласились уменьшить размер взятки до 400 долларов США, которые Маслов должен был передать им 5 марта и получить от них свой автомобиль.

5 марта Юркин и Николаев, реализуя сговор на получение взятки, во втором часу дня за зданием музея получили от Маслова деньги в сумме 200 долларов США (5730 рублей), которые здесь же поделили между собой по 100 долларов. При этом Юркин требовал от Маслова 400 долларов США сразу, а Николаев предложил отдать половину этой суммы денег сейчас, а остальные — после получения Масловым своего автомобиля, на что Маслов согласился, получив после передачи денег документы на автомашину.

Около 16 часов этого же дня Юркин вернул Маслову автомобиль со штрафной стоянки и доставил Маслова для получения от него денег в свой служебный кабинет. Там Юркин удерживал Маслова до 18 часов, то есть до прихода Николаева, вместе с которым Юркин получил от Маслова ещё 100 долларов США (2865 рублей). После чего Юркин и Николаев были задержаны. У каждого из них были обнаружены и изъяты по 100 долларов США.

Подсудимый Николаев в судебном заседании виновным себя признал полностью и показал, что 28 февраля Юркин задержал автомашину Маслова и попросил поставить на штраф — площадку, что он и сделал вместе с Юркиным. Затем Юркин предложил ему получить от Маслова деньги в сумме 500 долларов за возврат автомашины, поделив их пополам, на что он согласился. 2 марта он и Юркин уговорили Маслова передать им 400 долларов, на что тот согласился, чтобы получить свою автомашину. По инициативе Юркина, избравшего время и место, 5 марта во втором часу дня за зданием музея в районе сквера, куда они втроем проехали, Юркин, обыскав Маслова, стал требовать сразу все деньги, то есть 400 долларов. А он предложил Маслову отдать им 200 долларов, а после возвращения автомобиля ещё 200 долларов. Тогда Маслов передал им 200 долларов купюрами по 100 долларов каждая, которые он и Юркин здесь же поделили между собой по 100 долларов каждому. После этого они разменяли деньги. Он свою часть денег потратил, поменяв на рубли и купив пейджер, изъятый у него впоследствии. Юркин предложил ему взять у Маслова вечером ещё 100 долларов. Около 18 часов он пришел в служебный кабинет, где его ждали Юркин и Маслов, которому Юркин уже вернул автомобиль. Он потребовал от Маслова ещё 100 долларов, которые Маслов здесь же передал им. После чего Юркин отпустил Маслова. Через несколько минут их задержали и изъяли у каждого по 100 долларов, полученных ими от Маслова. Остальные деньги он потратил.

Подсудимый Юркин в судебном заседании виновным себя не признал. Отрицая получение от Маслова взятки лично, Юркин пояснил, что при приведённых Николаевым обстоятельствах получил от Маслова взятку Николаев за возврат задержанной им 28 февраля и возвращенной им же Маслову 5 марта автомашины «Тойота Марк — 2» с транзитным номером. Причина задержания — его сомнения в подлинности номера кузова этого автомобиля, что достоверно проверить ему не удалось, поскольку провести автотехническую экспертизу не представилось возможным.

При этом Юркин показал, что вечером 5 марта в его с Николаевым служебном кабинете в его присутствии Маслов передал Николаеву 100 долларов за возврат автомобиля.

Вместе с тем, Юркин не отрицал получение Николаевым от Маслова днём 200 долларов за то же самое.

Далее, объясняя суду свое предложение Маслову за деньги вернуть автомобиль, подсудимый Юркин заявил, что им проводился оперативный разведопрос Маслова.

Выслушав подсудимых, допросив потерпевшего и свидетелей, проверив материалы дела и исследовав доказательства, в том числе вещественные, суд нашёл виновность каждого из подсудимых в содеянном установленной и подтвержденной.

Признанный органами предварительного следствия потерпевшим Маслов в судебном заседании показал, что около 16 часов 28 февраля он управлял своей автомашиной «Тойота Марк — 2» с транзитным номером и следовал на государственную регистрацию этого автомобиля, когда в районе остановки общественного транспорта его задержал с помощью инспекторов ГИБДД[98] Юркин. Юркин изъял его документы на автомашину и водительские документы, препроводил к эксперту, где он узнал, что надо проводить экспертизу по номеру кузова из-за ремонтного сварного шва. После чего Юркин доставил его в свой служебный кабинет, где с помощью Николаева оформил и поставил на штраф — площадку его автомобиль, а его самого вызвал к себе 2 марта. 2 марта Юркин и Николаев автомашину ему не выдали и на экспертизу не отправили, а потребовали от него для себя взятку в 500 долларов за возврат автомобиля. Убедил его в этом Юркин и он согласился на 400 долларов, которые он должен был передать Юркину и Николаеву 5 марта и получить от них свой автомобиль. После этого он обратился с письменным заявлением в РУБОП[99], где ему вручили спецсредства для производства тайной аудиозаписи передачи взятки. А также зафиксировали номер и серию представленных им денег в сумме 400 долларов США купюрами по 100 долларов каждая, одну из которых ему там же передали до их фиксации, поскольку он имел в наличии только 300 долларов США. С этими деньгами и «жучком» он явился в назначенные Юркиным время и место — служебный кабинет, откуда по указанию Юркина они прибыли втроем во втором часу дня 5 марта за здание музея в районе сквера, где Юркин вывел его из автомашины и обыскал. После чего Юркин потребовал передать ему 400 долларов немедленно, а Николаев предложил дать им 200 долларов сейчас и ещё 200 долларов после возврата ими автомашины. Поэтому он отдал Юркину и Николаеву в руки последнему 200 долларов купюрами по 100 долларов, после чего они его отпустили, передав ему взамен денег документы на автомобиль. В назначенное Юркиным время он приехал в их служебный кабинет. При встрече Юркин вернул ему автомашину со штраф — площадки. Затем Юркин для получения остальных денег держал его в служебном кабинете, дожидаясь, как он понял, Николаева. Когда тот пришел, то потребовал от него ещё 100 долларов. Тогда он положил на стол перед Юркиным 100 долларов, поэтому Юркин его отпустил. Через несколько минут он увидел, что Юркина и Николаева задержали сотрудники РУБОП и изъяли у них деньги, переданные им Юркину и Николаеву в качестве взятки за возврат автомобиля.

Согласно протоколу личного обыска Юркина, 5 марта в 18 часов 30 минут в правом боковом кармане его верхней одежды обнаружены и изъяты деньги в сумме 100 долларов США.

Согласно протоколу личного обыска Николаева от 5 марта, в левом нагрудном кармане его куртки обнаружены и изъяты деньги в сумме 100 долларов США одной купюрой серии АВ № 08195326S, а также 193 рубля.

Как видно из протокола осмотра денег от 5 марта, в 10 часов 40 минут Масловым предъявлены для осмотра 400 долларов США достоинством в 100 долларов, имеющие номера, в том числе АВ № 08195326S, которые переданы Маслову в связи с его заявлением о вымогательстве у него взятки Юркиным и Николаевым за возврат автомобиля.

Кроме того, у Николаева при его задержании 5 марта изъяты документы о приобретении им в этот же день пейджера за 1264 рубля 20 копеек в 16 часов 24 минуты, а также изъят пейджер в кожаном футляре, что следует из протокола выемки.

Согласно материалам проведенного с участием Маслова оперативного эксперимента, со 2 по 5 марта зафиксировано получение Юркиным и Николаевым взятки от Маслова за возврат автомобиля, в том числе с помощью наблюдения, осмотра денег и аудиозаписи. Из протоколов осмотра следуют требования взятки, высказанные Маслову как Юркиным, так и Николаевым и её получение от Маслова за возврат автомобиля.

Исследуя представленные в уголовном деле материалы оперативного эксперимента, суд пришел к выводу, что такие действия государственных правоохранительных органов вытекают из требований статей 6–8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и поэтому являются законными. Участники этих событий, а именно оперативный и технический сотрудники, соответственно, свидетели С. и Ч., а также понятые Н. и С. в судебном заседании подтвердили имевшие место события, протокольно зафиксированные, проходившие под контролем с целью задержания с поличным Юркина и Николаева.

Свидетели братья К., сотрудники ГИБДД, в судебном заседании показали, что около 16 часов 28 февраля в районе остановки «У.» один из них остановил автомашину «Тойота Марк — 2» с транзитным номером под управлением владельца Маслова. Юркин задержал этот автомобиль для установления подлинности номера кузова. При этом Юркин изъял у Маслова паспорт транспортного средства и справку — счёт о его принадлежности Маслову, а также водительское удостоверение и соответствующее разрешение на имя Маслова. Затем Юркин препроводил этот автомобиль с Масловым к экспертам, после чего к зданию УВД для составления рапорта.

Свидетель К., автотехнический эксперт, в судебном заседании показал, что во второй половине дня 28 февраля по просьбе Юркина он осмотрел задержанный автомобиль «Тойота Марк — 2» Маслова. При этом обнаружил, что разделительная перегородка моторного отсека, где крепится бирка с номером кузова, имеет незаводской сварной шов, в связи с чем, требовалось экспертное исследование.

По этому поводу свидетель П., начальник отделения экспертно-криминалистического управления, в судебном заседании показал, что направление на исследование автомобиля Маслова ни от Юркина, ни от Николаева в экспертное отделение не поступало.

Свидетель Б., сотрудник милиции, показал, что в конце рабочего дня 28 февраля по просьбе Юркина он проверил по компьютеру автомобиль Маслова и его агрегаты, которые в угоне и среди похищенных — не значились. А также личность самого Маслова по его документам. Маслов оказался не судимым и к уголовной ответственности не привлекавшимся.

Свидетель К., начальник штраф — площадки и милиционер Т. в судебном заседании показали, что 28 февраля по рапорту Юркина с резолюциями соответствующих должностных лиц на штраф — площадку был поставлен автомобиль «Тойота Марк — 2» Маслова Юркиным и Николаевым. 5 марта этот автомобиль без оплаты со штраф — площадки забрал Юркин.

Согласно акту № 344 от 28 февраля, в 19 часов 35 минут милиционер Т. принял от Николаева на штраф — площадку автомобиль Маслова, полученный Юркиным 5 марта того же года.

Свидетель С., сотрудник милиции, в судебном заседании показала, что 2 марта она находилась в служебном кабинете Юркина во время его беседы с Масловым, которого Юркин при этом обыскивал. По предложению Юркина Маслов должен был найти деньги, возможно, 400 долларов до понедельника, то есть 5 марта.

Кроме того, офицер милиции С. подтвердила содержание прослушанной в судебном заседании аудиозаписи этой беседы от 2 марта, наряду с Юркиным и Масловым.

Юркин, Николаев и Маслов в судебном заседании подтвердили содержание аудиозаписи, произведенной как 2, так и 5 марта с участием каждого из них.

Свидетель Р., брат Маслова, в судебном заседании подтвердил приведённые выше обстоятельства получения Юркиным и Николаевым взятки от Маслова за возврат автомобиля, что ему известно со слов брата.

Кроме того, Р. показал, что переданные Юркину и Николаеву в качестве взятки деньги в сумме 300 долларов США Маслов взял у него.

Судом также исследованы в судебном заседании и приведены в приговоре приказы уполномоченных на то начальников о присвоении специальных званий Юркину и Николаеву и о назначении каждого из них на должность.

Оценив исследованные доказательства в совокупности, суд нашел вину каждого из подсудимых в содеянном доказанной.

С учётом всех изложенных данных содеянное Юркиным и Николаевым суд квалифицировал по пункту «а» части 4 статьи 290 УК РФ, как получение взятки, то есть получение должностным лицом лично взятки в виде денег за действия в пользу взяткодателя, входящие в служебные полномочия должностного лица, группой лиц по предварительному сговору.

При этом суд исходил из обстоятельств содеянного подсудимыми, при которых Юркин и Николаев, являясь каждый должностным лицом, в силу своих служебных полномочий занимаясь проверкой автотранспорта на предмет угона или кражи, предварительно договорившись между собой, лично получили взятку в виде денег от Маслова за свои действия в его пользу.

Вместе с тем, подлежал исключению из обвинения каждого из подсудимых квалифицирующий признак вымогательства взятки за недоказанностью с учётом позиции государственного обвинителя, отказавшейся от обвинения Юркина и Николаева в этой части.

Исследовав отрицание Юркиным получения взятки от Маслова, а также его утверждение о том, что изъятые у него 100 долларов принадлежали его сожительнице К., а в связи с этим и такое же утверждение К., суд расценил их критически, как надуманные, опровергнутые всеми собранными по делу и исследованными судом доказательствами. А именно, прямыми изобличениями Николаева и Маслова, правдиво рассказавшими о событии преступления, сомневаться в показаниях которых у суда не было никаких оснований. Показания Николаева и Маслова нашли свое полное подтверждение в приведенных выше показаниях многочисленных свидетелей, а также в указанных в приговоре объективных доказательствах. Совокупность этих доказательств, исследованных в судебном заседании, прямо свидетельствовала о получении Юркиным и Николаевым взятки от Маслова за возврат автомобиля.

При назначении наказания суд учёл все обстоятельства, при которых совершено преступление, тяжесть и общественную опасность содеянного; роль и степень участия в группе каждого из подсудимых, инициативу и активность Юркина; положительно характеризующие данные о личности Николаева и Юркина, отношение к содеянному каждого из них; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих.

Суд принял во внимание совершение каждым из подсудимых преступления впервые, полное признание своей вины и раскаяние в содеянном Николаева, беременность его жены и изобличение им другого соучастника преступления, найдя это обстоятельствами, смягчающими каждому из подсудимых, соответственно, наказание.

Совокупность обстоятельств, смягчающих наказание Николаева при отсутствии отягчающих, его второстепенную роль и поведение во время и после совершения преступления, содействие раскрытию группового преступления, суд расценил в качестве исключительного обстоятельства, позволившего назначить Николаеву наказание с применением статьи 64 УК РФ ниже низшего предела, предусмотренного частью 4 статьи 290 УК РФ.

Суд признал Юркина и Николаева, каждого виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 4 статьи 290 УК РФ и приговорил каждого из них к лишению свободы на определенный срок с конфискацией имущества в исправительной колонии строгого режима, а Николаева с применением статьи 64 УК РФ ниже низшего предела.

Вещественные доказательства в виде денег, изъятых у Юркина и Николаева как предметы взятки суд конфисковал в доход государства.

Как видно из определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации[100], в кассационном протесте прокурора, поддержавшей государственное обвинение в суде, ставился вопрос об изменении приговора в отношении осужденного Николаева и назначении ему условной меры наказания с применением статьи 73 УК РФ.

В кассационных жалобах осужденный Юркин и в защиту его интересов адвокат Т. просили разобраться в фактических обстоятельствах дела. При этом осужденный Юркин ставил вопрос об отмене приговора с направлением дела на доследование, а адвокат Т. просил отменить приговор и дело производством прекратить за отсутствием состава преступления в действиях его подзащитного Юркина.

Адвокат Б. в своей кассационной жалобе в интересах Николаева просила с учетом признания осужденным своей вины и раскаяния в содеянном изменить приговор и назначить ему условное наказание с применением статьи 73 УК РФ.

Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб и протеста прокурора, а также выслушав объяснения адвокатов в поддержку кассационных жалоб с учетом представленных ими ходатайств и дополнительных материалов о семейном положении Николаева и о болезни матери Юркина, судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации полагала возможным изменить приговор в части назначенного им наказания, смягчив каждому наказание на 1 год лишения свободы. В остальном приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы и кассационный протест прокурора — без удовлетворения, ибо в отношении осужденного Николаева правомерно была применена ст. 64 УК РФ о назначении ему наказания ниже низшего предела с учетом указанных в приговоре суда смягчающих его ответственность обстоятельств.

Вина осужденных Юркина и Николаева в содеянном, т. е. в получении ими взятки у Маслова в сумме 300 долларов США установлена судом всеми материалами дела, в частности, показаниями самих осужденных и потерпевшего Маслова о конкретных обстоятельствах дачи им взятки обоим за возврат ему задержанной Юркиным автомашины, что объективно подтверждается протоколами задержания и обыска их с обнаружением и изъятием у них долларов, а также показаниями свидетелей по данному делу и другими доказательствами, изложенными в описательной части приговора суда.

При решении вопроса о назначении наказания осужденным суд учел характер и степень общественной опасности преступлений, данные характеризующие личность виновных, степень участия и роль каждого в совершении преступления.

Наличие ряда обстоятельств, смягчающих наказание Николаеву позволило суду рассмотреть их в совокупности как исключительные обстоятельства, дающие основания к назначению ему наказания ниже низшего предела, предусмотренного законом, по которому он осужден.

Оснований для применения ст. 73 УК РФ судебная коллегия не усмотрела.

Вместе с тем, с учетом дополнительно представленных в судебную коллегию материалов, судебная коллегия Верховного Суда РФ полагала возможным смягчить наказание обоим осужденным.

Исходя из этого и на основании изложенного, судебная коллегия Верховного Суда РФ, руководствуясь ст. ст. 332 и 339 УПК РСФСР определила: приговор областного суда в отношении Юркина и Николаева изменить, смягчив наказание, назначенное им по ст. 290 ч. 4 п. «а» УК РФ, Юркину с 8 до 7 лет лишения свободы, а Николаеву с 4 до 3 лет лишения свободы.

В остальном приговор о них оставить без изменения, а кассационные жалобы и протест прокурора — без удовлетворения.

С таким изменением приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Суд II инстанции смягчил наказание осужденным, мотивируя дополнительно представленными в судебную коллегию материалами о семейном положении Николаева и о болезни матери Юркина.

Однако основанием к изменению приговора могло послужить несоответствие назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осужденного (пункт 5 статьи 342 УПК РСФСР). Не соответствующим тяжести преступления и личности осужденного признавалось наказание, когда оно хотя и не выходило за пределы, предусмотренные соответствующим уголовным законом, но по своему размеру являлось явно несправедливым как вследствие мягкости, так и вследствие суровости (статья 347 УПК РСФСР).

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации признает несправедливым приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости (часть 2 статьи 389–18 УПК РФ).

Смягчение кассационной инстанцией наказания, назначенного по ст. 290 ч. 4 п. «а» УК РФ Юркину с 8 до 7 лет лишения свободы, а Николаеву с 4 до 3 лет лишения свободы означало признание наказания, назначенного судом, постановившим приговор — явно несправедливым вследствие его суровости. Не искажает ли такой подход в кассационной практике саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Не умаляет ли авторитет суда, постановившего законный, обоснованный и справедливый приговор.

Итак, внутреннее убеждение судьи и его судейское усмотрение своим источником имеют закон и совесть. Из преамбулы Конституции следует, что многонациональный народ Российской Федерации как законодатель Конституции Российской Федерации, исходя из своей истории, культурных традиций и общепризнанных принципов, определяет правовые нормы и нравственные критерии соблюдения прав и свобод человека, достижения гражданского мира и согласия. Сформулировав основополагающие цели и государственные задачи в связи с этим, законодатель установил исходные правовые требования, которым должна подчиняться вся деятельность по осуществлению правосудия по уголовному делу от начала до конца. Для осуществления этих задач Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, которыми являются: законность (статья 3), равенство граждан перед законом (статья 4), вина (статья 5), справедливость (статья 6), гуманизм (статья 7); основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ (статья 8).

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации к принципам уголовного судопроизводства относит: законность (статья 7), осуществление правосудия только судом (статья 8), уважение чести и достоинства личности (статья 9), неприкосновенность личности (статья 10), охрану прав и свобод человека и гражданина (статья 11), неприкосновенность жилища (статья 12), тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (статья 13), презумпцию невиновности (статья 14), состязательность (статья 15), обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту (статья 16), свободу оценки доказательств (статья 17), язык уголовного судопроизводства (статья 18) и право на обжалование процессуальных действий и решений (статья 19).

Обращает на себя внимание то, что основное место среди принципов уголовного судопроизводства занимают презумпция невиновности и состязательность. Презумпция невиновности — это предположение, признаваемое истинным, пока не доказано обратное. Считать обвиняемого в совершении преступления невиновным до вступления в его отношении обвинительного приговора суда в законную силу — требует волевых усилий в предпочтении нравственности, свободы и ответственности. Нравственный смысл содержат в себе и правила, вытекающие из презумпции невиновности. Соблюдение этих правил является способом существования современного человека и сохранения гражданского мира и согласия.

Таким образом, нравственные требования, основанные на общечеловеческих ценностях и истинах, объединяют судейское усмотрение и внутреннее убеждение судьи. При этом внутреннее убеждение предлагает судейскому усмотрению выбор между несколькими законными решениями, например, вопроса о виде и размере наказания подсудимого, признанного судом виновным в совершении преступления. Внутреннее убеждение судьи складывается в процессе рассмотрения уголовного дела, когда как судейское усмотрение требуется при выборе решения по этому делу.

2.4.3. Презумпция невиновности и судейское усмотрение в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи

Основные обязанности суда по осуществлению уголовного правосудия сосредоточены по существу в положениях статьи 74 УПК РФ о том, что доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном уголовно-процессуальным законом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечислены в статье 73 УПК РФ. В целях установления этих обстоятельств суд осуществляет доказывание, состоящее в собирании, проверке и оценке доказательств в порядке главы 11 УПК РФ.

Деятельность суда состоит в выполнении приведённых в законе обязанностей, направленных на организацию справедливого судебного разбирательства, по результатам которого суд постановляет приговор.

Судебный приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор суда признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Приговором является постановленное именем Российской Федерации решение суда по уголовному делу о невиновности или виновности подсудимого и назначении ему наказания либо об освобождении от наказания.

Конституционное положение о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, определяет значение судебного приговора как важнейшего акта правосудия и обязывает суды неукоснительно соблюдать требования законодательства, предъявляемые к приговору[101].

Если в распоряжении дознавателя, следователя, прокурора разработаны и существуют для руководства в своей деятельности соответствующие криминалистические методики расследования уголовных дел, то для суда подобные методики не существуют. При этом судья, исходя из своего опыта, не может не знать, по какой модели проведено расследование уголовного дела, находящегося в его производстве. Это знание содействует результативности судебной проверки представленных материалов. Не забывая о том, что идеальной модели не существует, поэтому расследование без недостатков не бывает.

Полномасштабные процессуальные действия востребованы от судьи — председательствующего по уголовному делу потому, что суд, прокурор, следователь и дознаватель законодателем перечислены в одном процессуальном ряду исполнителей обязанности доказывания, состоящего в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 УПК РФ. Как видно из сформулированных в законе обязанностей, судья является исполнителем закона. Именно он должен решить проблему, заданную органами уголовного преследования в обвинительном заключении в отношении обвиняемого и по предъявленному ему обвинению. Предложения сторон в судебном разбирательстве являются альтернативами, в ряду которых судья находится в состоянии выбора, осуществляя тем самым свою свободу. Внутренняя деятельность судьи по разрешению ситуации неопределенности автору представляется судейским усмотрением.

При таком положении судья не может приказывать участникам судебного разбирательства, тем более принуждать их к доказыванию и направлять их деятельность, то есть выступать на стороне обвинения или стороне защиты. Кроме мер воздействия за нарушение порядка в судебном заседании, предусмотренных статьей 258 УПК РФ, судья не наделен законом иными полномочиями в отношении участников судебного разбирательства в судебном заседании. Участники судебного разбирательства в отношениях подчиненности к судье — председательствующему по делу и другим судьям при коллегиальном рассмотрении уголовного дела, а также друг к другу не состоят. Каждый из участников судебного разбирательства обладает процессуальной самостоятельностью в пределах своих прав и обязанностей, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Поэтому законодатель поручает судье самому лично разобраться в уголовном деле и вынести законное, обоснованное и справедливое решение.

Результаты предписанной законом деятельности по осуществлению уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи составляют национальный опыт, который и является для судьи способом приобретения нового знания, то есть познания истины по уголовному делу. Практический опыт позволяет судье реализовать саму суть правосудия и раскрывает смысл судебного приговора как государственного акта. Посредством личного опыта, изложенного судьей в процессуальной форме приговора, получившего силу закона относительно уголовного дела, по которому он вынесен, происходит подтверждение или опровержение адекватности представленных органами уголовного преследования доказательств, — результатам их судебной проверки при судебном разбирательстве в условиях гласности и прозрачности правосудия. В этом смысл императивных предписаний, изложенных в конституционных, уголовно-правовых и процессуальных принципах, основным из которых выступает презумпция невиновности.

Внутренний смысл презумпции невиновности заключается в возможности подсудимого при справедливом судебном разбирательстве осознать своё действительное нравственное состояние, связанное с чувством совести. Совесть как «внутренний суд» обнаруживает дела, слова и желания, за которые взрослому человеку, не страдающему психическими расстройствами, свойственно чувство личной ответственности. Имея в виду, что преступление — это личное деяние. Допускать же личную вину там, где нет свободной личности, значит отрицать само понятие о вине и вменяемости. Перевоспитание воли подсудимого составляет нравственную задачу презумпции невиновности.

Судья обеспечивает подсудимому выбор в ходе всего судебного разбирательства, включая последнее слово, когда подсудимый может признать свою вину в совершенном им преступлении и раскаяться в содеянном. А суд, в свою очередь, учитывает это обстоятельством, смягчающим ему наказание. В соответствии с частью 1 статьи 61 УК РФ, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления (пункт «и»); оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (пункт «к») — признаются обстоятельствами, смягчающими наказание. В соответствии с частью 1 статьи 62 УК РФ, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и (или) «к» части первой статьи 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Таким образом, во всех случаях деятельного раскаяния уголовный закон предусматривает снисхождение в наказании. При назначении наказания могут учитываться в качестве смягчающих и обстоятельства, не предусмотренные частью первой статьи 61 УК РФ. Однако суд не принуждает подсудимого, а исполняет предписания закона.

Например, при судебном разбирательстве подсудимый Птенцов оказался на «охоте», только теперь «облаву» устраивали другие, которые преследовали и обвиняли его в убийстве человека. Общими усилиями «зверя» искали в нем самом, в его страстях, в его личных заблуждениях. От этого процесса менялся его внутренний мир и отношение к внешнему миру, в том числе к окружающим его людям. Возможно Птенцов понял основной принцип правосудия, сформулированный в IV веке и заключающийся в том, что судья назначает наказание виновному, но причина наказания не справедливость судьи, а заслуга преступления[102]. Может быть, он осознал, что причина его несчастья — совершенное им преступление, а не те люди, которые его изловили и привлекли к уголовной ответственности.

Исследуя скудные сведения в деле, суд предлагал подсудимому совместно поучаствовать в этом познавательном процессе, благодаря чему Птенцов согласился экспертным путем проверить свой психический и психологический статус, сообщил о своих болезнях и рассказал о себе. Так постепенно раскрывая свою личность, убеждаясь в реальном действии презумпции невиновности, Птенцов приходил к осознанию своего положения. Совместный поиск сведений о мотиве убийства при судебном разбирательстве привёл подсудимого к признанию своей вины и раскаянию в содеянном[103].

В дальнейшем, каждый осужденный за преступление имеет право просить о помиловании или смягчении наказания (часть 3 статьи 50 Конституции РФ).

Презумпция невиновности содержит жесткие правила — требования безусловного соответствия обвинения реальным фактам. Надлежащее исполнение правил презумпции невиновности раскрывает действительность и обнаруживает истину как соответствие реальности её пониманию. Для этого законодатель обязывает судью руководствоваться наряду с законом и совестью, чтобы понимать реальность без искажений, свойственных человеку, то есть беспристрастно. В этих условиях выбора возникает ситуация судейского усмотрения. Поскольку для осуществления правосудия необходим как объективный, так и субъективный подход. Тем самым, реализация презумпции невиновности порождает необходимость судейского усмотрения.

В лапидарной форме суд состоит из двух частей — исследование невиновности или виновности подсудимого, во-первых, и, во-вторых, провозглашение в его отношении приговора.

Приговор нельзя понимать в смысле только объявления судебного решения, поскольку вступивший в законную силу приговор суда влечёт за собой фундаментальные для личности и общества последствия в виде оправдания (реабилитации) или осуждения (наказания) подсудимого. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом (часть 2 статьи 8 УПК РФ).

Личный опыт автора позволяет сделать вывод о том, что его судебная практика по рассмотрению и разрешению социально значимых и общественно опасных конфликтов, угрожающих общественному порядку и государственному строю (шпионаж, бандитизм, убийства, взятки и др.), может служить критерием истины в получении нового знания при судебном разбирательстве уголовных дел. Такой судейский опыт целиком построен на конституционных, уголовно-правовых и процессуальных принципах. Практика судьи как основа и цель познания истины в уголовном деле строится на его внутреннем убеждении в невиновности или виновности подсудимого в совершении преступления и его судейском усмотрении в выборе решения.

Совершенствование судебной системы, по мнению автора, состоит в совершенствовании практической деятельности судьи, лично осуществляющего правосудие. Уголовное дело рассматривает не судебная система, а конкретный судья. Однако его положительный опыт растворен или фрагментирован в обобщениях судебной практики. Тем самым подвергается сомнению наличие системного подхода в совершенствовании деятельности носителя судебной власти — судьи, осуществляющего правосудие и именем Российской Федерации постановляющего приговор. Размещение обезличенных судебных приговоров на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» оторвано от судьи и его деятельность по осуществлению правосудия не улучшает.

С целью совершенствования судебной системы — повышения открытости и прозрачности уголовного правосудия, исходя из принципа презумпции невиновности, результатом реализации которого является вступивший в законную силу приговор суда, автор предлагает вниманию собственный практический опыт в реализации своего судейского усмотрения в конкретных уголовных делах, находившихся в его производстве.

Положительная оценка деятельности судьи по осуществлению уголовного правосудия по конкретным уголовным делам в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах высшим судебным органом государства является признанием судейского усмотрения как такового.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, как это видно из кассационного определения[104], рассмотрела в судебном заседании дело по кассационному представлению государственного обвинителя З., по кассационным жалобам потерпевшего Кудинова и его представителя О. на приговор областного суда, которым Викторов и Васильев оправданы по ст. 290 ч. 4 п. «а, б, в» УК РФ за отсутствием в их действиях состава преступления, Горин оправдан по ст. 33 ч. 5 и ст. 290 ч. 4 п. «а, в» УК РФ за отсутствием состава преступления.

В резолютивной части приговора указано, что в соответствии с ч. 3 ст. 302 УПК РФ оправдание по указанному основанию означает признание Викторова, Васильева и Горина невиновными и влечет за собой реабилитацию каждого из них в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Викторову и Васильеву было предъявлено обвинение в том, что они, являясь должностными лицами, группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, путем вымогательства получали взятки в виде выгод имущественного характера за совершение действий в пользу взяткодателя, входящих в служебные полномочия должностного лица.

Горин обвинялся в том, что он оказал пособничество в совершении вышеуказанного преступления, выразившемся в содействии в устранении препятствий в совершении преступления.

Суд пришел к выводу о том, что выводы органов следствия о виновности подсудимых, приведенные в обвинительном заключении, носят предположительный характер. Установленные судом обстоятельства уголовного дела исключают виновность подсудимых в совершении преступления, и признал установленным отсутствие в деянии Викторова, Васильева и Горина состава преступления.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Л., прокурора З. по доводам представленного ею кассационного представления об отмене оправдательного приговора, объяснения потерпевшего Кудинова и адвоката О., просивших об отмене оправдательного приговора, объяснения адвоката А. в защиту интересов Васильева, просившей об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия установила:

В кассационном представлении государственный обвинитель З. ставит вопрос об отмене оправдательного приговора с направлением дела на новое судебное рассмотрение. В представлении высказывается мнение о том, что суд дал неправильную оценку собранным по делу и исследованным в судебном заседании доказательствам. Поскольку в нарушении требований закона исключил из числа доказательств результаты оперативно-розыскной деятельности. В представлении указывается, что суд допустил нарушение требований ст. 283 УПК РФ при производстве технической экспертизы, поскольку экспертиза была назначена судом по собственной инициативе, но поставленные перед экспертом вопросы не были судом оглашены, поэтому участники процесса были лишены возможности высказать свое мнение по этим вопросам и представить дополнительные вопросы эксперту. По мнению государственного обвинителя, судом дана необъективная, односторонняя оценка исследованным в судебном заседании доказательствам, без учета показаний свидетелей, объяснивших причину исправления даты в протоколе вручения спецсредств и показаний понятых, подтвердивших дату составления указанного протокола, данных, содержащихся в приобщенных к делу документах, подтверждающих факт бесплатного использования услуг сауны.

В кассационных жалобах, основной и дополнительной, потерпевший Кудинов и адвокат О., в защиту интересов потерпевшего, просят об отмене приговора с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Выражая свое несогласие с приговором, потерпевший и адвокат высказывают мнение о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в стадии судебного разбирательства. В жалобе потерпевшего обращается внимание на то, что он, в отличие от оправданных, давал последовательные показания об обстоятельствах совершенного преступления, которые при проверке нашли свое объективное подтверждение в других материалах дела. Он утверждает, что на него оказывалось давление с целью понуждения его к изменению своих показаний. По его мнению, суд принял за основу оправдательного приговора очевидно ложные измененные показания свидетелей Мусиной и Саблиной, данные ими в стадии судебного следствия, оставив без оценки их последовательные показания в период предварительного расследования дела. В жалобах и потерпевшего, и адвоката содержатся ссылки на то, что суд оставил без оценки исследованные в судебном заседании доказательства, в том числе показания свидетелей, документы, приобщенные к делу, уличающие оправданных в совершении преступления. По мнению адвоката, решение суда об исключении из числа доказательств обвинения ряда доказательств было принято в нарушение уголовно-процессуального закона и установленных в стадии судебного разбирательства данных о причинах возникновения противоречий в исследованных доказательствах.

В возражениях на кассационные жалобы и кассационное представление государственного обвинителя, оправданные Горин, Васильев и Викторов, адвокаты К., К. и А. просят об оставлении оправдательного приговора без изменения, а кассационных жалоб и представления — без удовлетворения, полагая, что выводы суда основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах и являются правильными.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного представления и кассационных жалоб, судебная коллегия считает, что приговор является законным и обоснованным, а доводы кассационного представления и кассационных жалоб об отмене оправдательного приговора противоречат фактическим обстоятельствам и опровергаются полно приведенными в приговоре материалами дела, правильно оцененными судом в их совокупности.

В судебном заседании Викторов, Васильев и Горин не признали своей вины.

Из показаний потерпевшего Кудинова видно, что он оплатил услуги бани, оказанные Васильеву и Викторову, внеся деньги в кассу.

Викторов и Васильев данное обстоятельство категорически отрицали.

Исследовав в судебном заседании все представленные органами следствия доказательства в этой части, суд пришел к выводу о том, что других доказательств вышеуказанного обвинения в материалах дела не содержится, указав в приговоре, что «возможные участники или очевидцы этого события не установлены, какие-либо документы или иные сведения в суд не представлены». «Версия органов следствия о виновности Викторова и Васильева во взятке не подтверждена, а опровергнута совокупностью исследованных судом доказательств».

Признав несостоятельным обвинение Викторова и Васильева в том, что каждый из них получил лично взятку в виде выгод имущественного характера за общее покровительство по службе, совершенное группой лиц по предварительному сговору, то есть в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 4 статьи 290 УК РФ, суд правильно указал в приговоре следующее. Данное обвинение находится в противоречии с законом, согласно которому к общему покровительству по службе могут быть отнесены, в частности, действия, связанные с незаслуженным поощрением, внеочередным, необоснованным повышением в должности, совершением других действий, не вызываемых необходимостью. Не согласиться с данным выводом суда у судебной коллегии не имеется оснований, поскольку, как правильно отмечено в приговоре, ни Викторов, ни Васильев не находились в служебных отношениях с Кудиновым и поэтому покровительствовать ему, с точки зрения уголовного закона, не могли.

Из показаний Викторова, Васильева и Горина, отрицавших свою вину, видно, что в установленном Федеральным законом «О пожарной безопасности» порядке и в соответствии с планом работы была проведена проверка предприятия Кудинова, в ходе которой были выявлены грубейшие нарушения противопожарных требований, норм и правил эксплуатации этого предприятия. По результатам проверки начальником этого подразделения Гориным было принято решение, на основании которого вынесено постановление о приостановлении дальнейшей работы предприятия до устранения указанных в постановлении нарушений требований пожарной безопасности. Кудинов обратился с жалобой на указанное постановление к вышестоящему государственному инспектору государственного пожарного надзора. Обязанности данного инспектора в этот период времени исполнял Васильев, в связи с нахождением в отпуске Викторова. Было принято решение о снятии печатей с входных дверей для устранения выявленных нарушений. Викторов не оспаривал того, что он, находясь в отпуске, по приглашению Т., в один из дней посетил сауну. При этом он утверждал, что услуги сауны ими были оплачены. Через несколько дней он вместе с Д., С. и Е. вновь посетил сауну с полной оплатой предоставленных им услуг. Васильев утверждал, что он не мог посещать сауну в связи с полученной им травмой ноги, о чем представил соответствующие документы.

Согласно показаниям Горина, решение о проверке предприятия принимал инспектор Митин, который и доложил ему о выявленных нарушениях. На основании этого доклада он дал указание приостановить деятельность этого предприятия. Ему известно о том, что управляющий Ч. был намерен обжаловать это решение. Потом ему позвонил Кудинов и сообщил, что предприятию разрешено работать.

Указанные показания суд признал достоверными, поскольку они не противоречивы и объективно подтверждены другими доказательствами, содержащимися в деле, в том числе и полученными в стадии судебного следствия.

В судебном заседании к делу было приобщено заключение служебного расследования по факту вынесения постановления о приостановлении работы предприятия, из которого усматривается, что действия сотрудников отряда МЧС[105] России признаны обоснованными и правомерными, не противоречащими ст. 6 ФЗ «О пожарной безопасности». При этом отмечено, что вмешательство иных должностных лиц в их деятельность недопустимо.

Таким образом, было официально установлено, что действия должностных лиц Викторова, Васильева и Горина при осуществлении функций государственного пожарного надзора соответствовали требованиям законодательных актов, регламентирующих деятельность государственной противопожарной службы МЧС РФ.

По обвинению Викторова и Васильева в получении взятки от Сомовой при соучастии Горина, в стадии судебного следствия было установлено, что частный предприниматель Сомова в установленном законом порядке получила заключение о соблюдении на её объектах требований пожарной безопасности, подписанное Васильевым. Васильев обладал по своему служебному положению такими полномочиями. При этом Сомова, согласно её показаниям, ошибочно полагала, что оказывает этой государственной службе спонсорскую помощь, перечислила на счёт релейного завода пять тысяч рублей и указанная сумма ей была возвращена, как ошибочно перечисленная.

К выводу о несостоятельности вышеуказанного обвинения суд пришел на основании не опровергнутых в стадии судебного разбирательства показаний Викторова о том, что по причине его отсутствия, его обязанности начальника исполнял Васильев. Никакого отношения к Сомовой и её деятельности как частного предпринимателя, к релейному заводу, а также к частному предпринимателю Зуеву и к выдаче Сомовой заключения — он не имел. О перечислении Сомовой пяти тысячи рублей на счет релейного завода и последующем возврате ей этих денег ему стало известно только после возбуждения уголовного дела.

Васильев показал, что когда он исполнял обязанности Викторова, к нему в кабинет заходила Сомова, которой он разъяснил порядок получения заключения и направил ее в лицензионный отдел. Никаких взаимоотношений с релейным заводом, с частными предпринимателями Зуевым и Сомовой у него не было. Сомова, как и другие частные предприниматели, в установленном законом порядке получила заключение о соблюдении на своих объектах требований пожарной безопасности. О перечислении Сомовой денег для релейного завода ему стало известно от органов следствия.

Из показаний потерпевшей Сомовой видно, что она обратилась с вопросом о продлении лицензии к Васильеву, который обещал ей переговорить с руководителем. При новой встрече Васильев поинтересовался у нее возможностью оказания спонсорской помощи. С ее согласия кто-то ей дал счет и назвал сумму в пять тысяч рублей. Был ли это Васильев — она не помнит. Пять тысяч рублей она перевела через банк на релейный завод по несуществующему договору без номера. Передать платежное поручение она попросила заведующую магазином Фукс, которая сообщила ей о том, что платежное поручение она отдала. Через Фукс она получила заключение на получение лицензии, которое было выдано в установленном законом порядке за подписью Васильева. Ни Васильеву, ни Викторову она взятку не давала, о чем сразу и сообщила оперативному сотруднику С., под диктовку которого она писала заявление после «внезапного и неожиданного для нее вызова в милицию». Следователю она написала заявление, что никаких претензий к Викторову и Васильеву она не имеет.

В стадии исследования приобщенных к делу документов по данному обвинению было установлено, что согласно протоколу обыска в служебном кабинете Викторова, в числе прочих документов было изъято платежное поручение на сумму пять тысяч рублей от предпринимателя Сомовой, в котором получателем значился релейный завод, а назначение платежа: «Предоплата за услуги по договору б/н». Сомова, давая объяснение по указанному обстоятельству, пояснила, что именно этот экземпляр платежного поручения она передала лично оперативному сотруднику С. по его требованию.

Из приобщенного к делу письменного извещения генерального директора релейного завода М. видно, что платежным поручением денежные средства в сумме пять тысяч рублей отправлены частному предпринимателю Сомовой. В платежном поручении указано, что релейный завод произвел возврат денежных средств Сомовой в сумме пять тысяч рублей.

Опровергнуть в стадии судебного разбирательства показания Викторова и Васильева о том, что платежное поручение от Сомовой в служебном кабинете Викторова оказалось в день производства обыска не представилось возможным. При этом суд обоснованно сослался на нарушение органами следствия требований части 13 статьи 182 УПК РФ при составлении протокола обыска.

От второго, приобщенного к делу документа, Сомова отказалась, пояснив, что это платежное поручение от ее имени выполнено на компьютере, она же сама печатала поручение на пишущей машинке, запись в поручении выполнена не ее рукой и ее подписью не заверена, а вместо штампа «получено» стоит штамп «оплачено Барчук». Барчук она не знает.

С учетом изложенного судебная коллегия не может не согласиться с выводами суда о том, что признать допустимыми доказательства, представленные органами следствия в подтверждение вины Викторова и Васильева нельзя.

Анализ доказательств, приведенных в обвинительном заключении и представленных государственным обвинителем в судебном заседании, позволил суду прийти к обоснованному выводу о том, что выводы органов предварительного следствия о получении Викторовым и Васильевым при пособничестве Горина взятки в сумме пять тысяч рублей от Сомовой носят предположительный характер.

В приговоре полно приведены показания свидетелей (перечислены фамилии 32-х человек). Показания указанных лиц были проверены в стадии судебного разбирательства и, по мнению судебной коллегии, правильно оценены судом в совокупности.

В стадии судебного разбирательства судом были исследованы перечисленные в приговоре вещественные доказательства. Проверены представленные Васильевым медицинские документы, подтверждающие наличие у него травмы ноги в указанный им период времени. В приговоре дана оценка выводам почерковедческой экспертизы. Подробному анализу подвергнуты в приговоре показания потерпевшего Кудинова.

Правильно в приговоре отмечены нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные в стадии расследования уголовного дела, которые явились существенным препятствием для признания их допустимыми доказательствами.

Выводы суда об отсутствии в действиях Викторова, Васильева и Горина состава преступления и несостоятельности предъявленного им обвинения в оправдательном приговоре полно мотивированы с приведением обоснования признания достоверными доказательств, принятых судом за основу оправдательного приговора и несостоятельными тех, которые были отвергнуты судом. По мнению судебной коллегии, выводы суда в этой части являются правильными и основанными за законе.

Ни в кассационном представлении, ни в объяснениях, данных в кассационной инстанции в обоснование незаконности оправдательного приговора и в защиту интересов потерпевших, не содержится ссылки на материалы, которые не были бы исследованы судом и не получили бы оценки в приговоре (курсив мой — В. А.). Ссылку на нарушение судом требований статьи 283 УПК РФ судебная коллегия не может признать состоятельной, поскольку участники судебного процесса не были лишены возможности высказать свои замечания относительно выводов технической экспертизы, заявить ходатайство о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, которые, по их мнению, не были разрешены экспертом, но подлежали разрешению. Однако в стадии судебного разбирательства по этому поводу каких-либо замечаний участниками процесса не было высказано, никаких ходатайств не заявлялось (курсив мой — В. А.).

При проверке дела не установлено нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия определила: приговор областного суда в отношении Викторова, Васильева и Горина оставить без изменения, а кассационные жалобы и кассационное представление без удовлетворения.

Вступивший в законную силу приговор суда[106], постановленный судьей единолично, достоверно, предельно ясно и однозначно раскрыл реальные события, при которых предприниматель, не желая устранять выявленные нарушения требований пожарной безопасности, препятствующие эксплуатации предприятия, «заказал» трёх старших офицеров МЧС России — начальствующих должностных лиц, находившихся между собой в отношениях подчиненности. Их законная деятельность стороной обвинения была представлена суду детективной историей в виде неоднократного вымогательства у предпринимателей взятки группой лиц по предварительному сговору.

Тайна уголовного правосудия заключена в судейском усмотрении, ориентированном на презумпцию невиновности. Судья, постигая тайну уголовного правосудия, нуждается в своей личной деятельности по разрешению уголовного дела, чтобы у него возникло мышление. Следование при этом закону и совести приближает судейское мышление к реальности. Соответствие мышления судьи реальности обнаруживает истину, в которой содержится новое знание. Происхождение нового знания создает конкуренцию с предположениями сторон, связанными с предъявленным подсудимому обвинением. В связи с чем, для принятия решения требуется выбор. Для осуществления ценностного выбора необходимо судейское усмотрение.

На практике деятельность судьи по осуществлению правосудия отражена в составленном им приговоре.

Так, по эпизоду с Сомовой, как видно из текста предъявленного Викторову и Васильеву обвинения, каждый из них органами следствия обвинялся в получении должностным лицом взятки в пользу представляемых им лиц за действия в пользу взяткодателя, которые входят в служебные полномочия должностного лица, совершенное группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, с вымогательством взятки, что квалифицировалось каждому из них по ст. 290 ч. 4 п. «а, б, в» УК РФ.

Между тем, применительно к данному случаю, этот уголовный закон устанавливает уголовную ответственность за получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег за действия в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если такие действия входят в служебные полномочия должностного лица.

В результате простого анализа видно, что предъявленное Викторову и Васильеву обвинение явно несостоятельно и не предусмотрено уголовным законом, поскольку получение должностным лицом взятки в пользу представляемых им лиц за действия в пользу взяткодателя, которые входят в служебные полномочия должностного лица — не являются, с точки зрения уголовного закона, преступлением.

Органы следствия, вопреки уголовному закону, не установив и не указав в обвинении один из основных признаков состава инкриминируемого подсудимым преступления, подменили уголовно-правовые понятия и отнесли представляемых взяткодателем лиц к лицам, представляемым взяткополучателем. Такие лица находятся за рамками уголовного закона и органами предварительного следствия такая формулировка обвинения для демонстрации причинно-следственной связи явно надумана.

Кроме того, невиновность подсудимых заключается и в следующем. Получение должностным лицом взятки считается оконченным с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей. Таких обстоятельств по делу не установлено.

Далее, не может быть квалифицировано как покушение на получение взятки намерение лица получить деньги в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало, что и установлено в ходе предварительного расследования дела.

При всех изложенных обстоятельствах признаки инкриминируемого как Викторову, так и Васильеву преступления отсутствуют, отсутствует и состав этого преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ подсудимые подлежали оправданию по этому основанию.

По эпизоду с Кудиновым судом установлено, что инспектор государственного пожарного надзора Митин произвел плановую проверку противопожарного состояния помещений, занимаемых предприятием Кудинова, в здании общежития и выявил нарушения, для устранения которых подготовил соответствующее постановление о приостановлении работы этого предприятия.

Горин подписал это постановление о приостановлении работы предприятия по причине выявленных нарушений правил пожарной безопасности для их устранения.

Васильев, в связи с обращением Кудинова в порядке обжалования действий Горина, принял решение, указанное в этом же постановлении, разрешающее снятие печатей с входных дверей предприятия для устранения выявленных нарушений.

Кудинов известил Горина о принятом Васильевым решении, и предприятие продолжило свою работу, которую фактически не приостанавливало.

Среди значительного объёма исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, выделяется судебное исследование выданных стороной обвинения в качестве доказательств по уголовному делу результатов оперативно-розыскных мероприятий, использованных органами уголовного преследования в доказывании обвинения подсудимых в получении взятки.

Свидетель С., оперативный сотрудник, которому Сомова передала лично платежное поручение по его требованию, в суде пояснил, что к нему обратился Кудинов по факту вымогательства Викторовым и Васильевым взятки. В связи с чем, осуществлялась запись разговоров Кудинова с Викторовым и Васильевым, а также осуществлялась видеозапись посещения ими сауны, при которой передача денег не фиксировалась, момент оплаты Васильевым, Викторовым или Т. он не видел. Личная заинтересованность Горина не установлена. Он выдал спецсредства Кудинову раньше, чем было вынесено постановление об оперативном эксперименте и составлен план оперативных мероприятий. К нему Кудинова привел сотрудник милиции Б., с которым Кудинов знаком с детства, они вместе занимались спортом. Заявление Кудинов написал после вручения спецсредств, то есть после реализации оперативной информации. До этого никакого заявления не было, была оперативная информация.

По этому поводу судья установил, что суд лишен возможности проверить наличие или отсутствие, законность или необоснованность заявленной С. оперативной информации. Поскольку материалы дела каких-либо сведений об этом не содержат, а наоборот, свидетельствуют об инициативе Кудинова в добывании такой информации, реализация которой опровергла его же заявление, составленное на бланке и от имени предприятия без номера и даты на имя начальника оперативно-розыскного бюро, подписанное Кудиновым как генеральным директором.

Это заявление Кудинова о преступлении органом дознания направлено прокурору области по подследственности после истечения процессуального срока, предусмотренного для принятия такого решения, то есть в нарушении требований статьи 109 УПК РСФСР, статьи 144 УПК РФ. Однако этот вопрос сторонами не ставился, поэтому дело судом рассмотрено по существу.

Приведенные в приговоре показания допрошенных свидетелей и потерпевшего бесспорными доказательства вины Викторова и Васильева во взятке, а Горина в пособничестве получения взятки — не являются. Поскольку сведений о предварительной договоренности Горина с Викторовым и Васильевым на получение взятки, о посещении Васильевым сауны и о неоплаченных услугах сауны во время пребывания там Викторова — не содержат. Напротив, — подтверждают установленные судом иные обстоятельства, изложенные в приговоре, прямо свидетельствующие о невиновности подсудимых.

Показания работников предприятия по существу являются производными от одного и того же источника — администратора, которым в двух случаях явилась Саблина, а однажды — Мусина, чьи показания также свидетельствуют о невиновности подсудимых.

Что касается показаний Кудинова, то из них видно, что он сам лишь организовал предоставление услуг своего предприятия пожарным как заинтересованное лицо, однако очевидцем либо непосредственным участником произошедших событий он не был. Не принял Кудинов мер и к устранению выявленных инспектором государственного пожарного надзора Митиным нарушений требований пожарной безопасности на своем предприятии.

Сам лично Кудинов Горина не обвиняет, Васильева в сауне не видел, расчет за услуги сауны с Викторовым не производил, от С., Т. и Е. денег не получал. Использовал, как установлено судом — ложную информацию от подчиненных ему и зависимых от него, как работодателя лиц, выполнявших его необычные требования по отношению к пожарным.

Как следует из показаний Кудинова, у Саблиной и Мусиной о событиях он не интересовался, в подробности не вникал, действовал по своему убеждению. А именно, заранее предполагая корыстный интерес должностных лиц, от решения которых зависел его бизнес, он обратился в оперативно-розыскное бюро, используя свое личное знакомство.

Версия же Кудинова о договоренности с Викторовым и Васильевым о предоставлении им бесплатных часов пользования сауной оказалась не подтвержденной.

Такие показания Кудинова судом не могли быть использованы в доказывании виновности подсудимых, поскольку они носили предположительный характер.

В судебном заседании исследованы с исчерпывающей полнотой все собранные по делу доказательства, подтвердившие вывод суда о невиновности подсудимых. В этой связи в приговоре приведены представленные стороной обвинения остальные доказательства и мотивы, по которым суд их отверг.

Доказательствами вины подсудимых в совершении преступления, по мнению органов предварительного следствия, являлись:

Постановление о проведении оперативного эксперимента, который поручен С., заключавшийся в скрытом наблюдении за помещениями предприятия с применением аппаратуры видеозаписи и в контроле переговоров Кудинова с сотрудниками государственной противопожарной службы.

С. в суде уточнил, что опрос Кудинова и вручение спецсредств произведены не в рамках этого оперативного эксперимента.

Государственный обвинитель в суде выдала постановление о проведении оперативного эксперимента, которым С. поручено опросить Кудинова и организовать активное наблюдение за Викторовым, Васильевым и Гориным в ходе встречи с Кудиновым с применением специальных технических средств аудиозаписи.

Выполняя поручение, С. вручил Кудинову диктофон с аудиокассетой, о чем составил протокол вручения спецсредств, содержащийся в материалах уголовного дела, признанный постановлением суда недопустимым доказательством, полученным с нарушением требований статьи 166 УПК РФ, статьи 102 УПК РСФСР. В частности, экспертным путем в суде была установлена иная дата составления этого протокола, затем исправленная на другую дату, что в протоколе никак не оговорено и не удостоверено подписями участвовавших лиц. В протоколе были указаны недостоверные данные понятых, что установлено в суде путем их допроса. Исправление даты в протоколе и искажение данных понятых признал в суде и С.

При таких обстоятельствах суд признал ничтожность результатов проведенной Кудиновым негласной аудиозаписи переговоров, как он утверждает, в кабинете Викторова, зафиксированных в стенограммах, поскольку соответствующий событию протокол в материалах дела отсутствует, а исправленный протокол с иной датой, оказался процессуально порочным.

По тем же основаниям нельзя было признать допустимым доказательством и протокол выемки этого диктофона с аудиокассетой у Кудинова.

Как указано в обвинительном заключении, доказательством являлся протокол осмотра указанных диктофона и аудиокассеты, в ходе которого выполнены стенограммы двух разговоров. Диктофон и аудиокассета были признаны вещественными доказательствами.

Как видно из этого протокола, осмотр произведен с 9:10 до 12:13 часов в присутствии понятых Кротова и Федорова с письменной фиксацией в этом же протоколе следователем записи на осматриваемой аудиокассете путем ее прослушивания на осматриваемом диктофоне. Как установлено в судебном заседании, эти сведения не соответствуют действительности и получены с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Так, нарушение порядка производства осмотра, то есть частей 1, 4 статьи 177 УПК РФ выразилось в том, что диктофон, аудиокассета и содержащаяся там запись в полном объеме понятым при осмотре не предъявлялись, осмотр произведен без участия понятого.

Нарушение при составлении протокола осмотра, то есть требований статей 180, 166 УПК РФ выразилось в том, что письменная фиксация в протоколе следователем записи на аудиокассете не произведена. Вместо этого к протоколу приобщена составленная ранее без участия понятых, то есть вне этого следственного действии стенограмма записи, что в протоколе никак не оговорено и не указано.

По этому поводу следователь К., выполнивший это следственное действие, как и расследовавший уголовное дело, в судебном заседании, будучи допрошенным в качестве свидетеля, пояснил, что для прослушивания аудиокассеты он использовал свой личный магнитофон, вопреки указанию в протоколе о прослушивании на диктофоне. Изготовленную до осмотра распечатку аудиозаписи он заранее дал понятым.

Понятые Кротов и Федоров, следователи органов внутренних дел, допрошенные в суде в качестве свидетелей, показали, что они случайно оказались у К.

При обозрении вещественных доказательств в суде, среди которых находились предметы осмотра с их участием в качестве понятых — диктофон и аудиокассета, Кротов заявил, что той аудиокассеты, которую он прослушивал при осмотре у следователя К., в суде нет. По поводу диктофона, тот ли, он положительно утверждать не может.

Кротов, кроме того, пояснил, что расшифровка записи уже была изготовлена заранее и именно она составляет текст и содержание протокола.

Это обстоятельство Кротовым указано при обозрении стенограммы, из которой состоит протокол, кроме бланкетных, заполненных следователем от руки, первого и последнего листа.

Следователь К. по этому поводу заявил в суде, что он переписал распечатку в протокол на компьютере.

Однако понятые Кротов и Федоров это заявление следователя К. отрицали.

При этом Федоров пояснил в суде, что с 9:10 до 12:13 часов при осмотре он не присутствовал и своего личного участия не принимал. Он был привлечен следователем К. в качестве понятого только вечером около 17–18 часов, ближе к окончанию рабочего времени следователя К. Никитина, как указано в протоколе, не было. Следователь предъявил аудиокассету и ее расшифровку. Вещественное доказательство — диктофон он видит в суде впервые, у К. диктофон не видел и тот ему не показывал. Он не может подтвердить соответствие расшифровки и записи на аудиокассете, то есть результаты осмотра, поскольку запись прослушана не в полном объеме, только минут 5, так как слушать надоело, запись некачественная.

По стенограмме в протоколе Федоров подтвердил прослушивание при осмотре текста, находящегося на трех с небольшим листах из восьми листов текста этой стенограммы. Остальное содержание протокола он не подтвердил, так как эту запись не слышал.

Таким образом, содержание протокола осмотра диктофона и аудиокассеты, в ходе которого, якобы, выполнены стенограммы двух разговоров, не соответствует действительности. Поэтому недопустимость такого доказательства с учетом явного нарушения указанных выше требований уголовно-процессуального закона является очевидной. В связи с чем, вещественные доказательства — диктофон и аудиокассета с записью утрачивают свое процессуально — доказательственное значение по делу.

Между тем, спорная фонограмма в суде прослушана, стенограммы государственным обвинителем оглашены, по поводу чего подсудимые, отрицая их содержание, пояснили:

Викторов — голос не его, в разговоре он не участвовал, с Кудиновым не общался;

Васильев заявил, что исследуемые материалы не содержат ни даты, ни времени и никак к нему не относятся. При озвученном разговоре он не присутствовал, никаких его слов нет.

При этом Васильев повторил, что в тот день он Кудинова не видел, а на следующий день он сделал лишь запись на постановлении Горина.

Как следует из заключений фоноскопических экспертиз, при исследовании аудиокассеты признаков монтажа и изменений на спорных фонограммах не обнаружено; установить принадлежность голоса и речи на двух фонограммах Викторову — не представилось возможным.

Других результатов активного наблюдения за Викторовым, Васильевым и Гориным в ходе проведения оперативного эксперимента в суд не представлено, а материалы дела таковых не содержат.

Результаты скрытого наблюдения за помещениями сауны с применением аппаратуры видеозаписи в рамках оперативного эксперимента выразились в следующем.

Согласно рапорту С. о проведении им наблюдения за помещением сауны с применением аппаратуры видеозаписи, с 23:40 часов замечено, что перед входом три автомашины, в баре мужчины вчетвером употребляют спиртные напитки, двое в армейской форме, отличительных примет не имеется; в 23:55 часов все четверо из бара прошли в помещение сауны, где в 0:15 часов приняты под дистанционное видеонаблюдение до 01:30 часов.

Приведенные сведения, добытые оперативным путем, не противоречат установленным в суде обстоятельствам пребывания в этот день в качестве клиентов бара и сауны Т., М., Н. и Викторова, что они и подтвердили.

Из протокола осмотра видеокассеты, признанной вещественным доказательством следует, что на ней имеется видеозапись с изображением помещения сауны, где видны обнаженные люди и слышатся голоса.

В судебном заседании при исследовании этого протокола и просмотра видеозаписи, как-то идентифицировать этих лиц с подсудимыми не представилось возможным. Не идентифицированы личности и на предварительном следствии. Несмотря на это, в обвинительном заключении указано, что следствием установлены эти лица, однако источник таких сведений остался неизвестным.

При таких обстоятельствах признать допустимым такое доказательство с учетом требований статьи 74 УПК РФ представляется невозможным. В соответствии со статьей 75 УПК РФ такого рода доказательства являются недопустимыми.

По личной инициативе Кудинов предоставил органам следствия свой диктофон, при осмотре которого, согласно протоколу, получены стенограммы разговоров Кудинова с неустановленным лицом и адвокатом И. с предложениями забрать заявление из прокуратуры.

По этому поводу, удовлетворив ходатайство Кудинова, в судебном заседании допрошен в качестве свидетеля адвокат И., воспользовавшийся положением статьи 51 Конституции РФ и отказавшийся от дачи показаний.

Из контрольно-наблюдательного дела по общежитию, приобщенного в качестве вещественного доказательства видно, что предприятие Кудинова проверялось и ранее на предмет пожарной безопасности.

Согласно протоколу выемки, Кудиновым органам следствия добровольно выдано письмо и. о. начальника за подписью Васильева о том, что помещения сауны требованиям пожарной безопасности соответствуют.

Это письмо осмотрено и приобщено к делу в качестве вещественного доказательства.

Как показали подсудимые, именно на этот документ ссылались Ч. и Кудинов, оспаривая действия инспектора Митина и постановление Горина.

При этом Васильев пояснил, что этот документ поддельный, поскольку он не подписывал это письмо, несоответствующее установленной форме, хотя и выполненное на бланке подразделения государственной противопожарной службы.

Согласно заключению проведенной в суде почерковедческой экспертизы, подпись от имени Васильева, расположенная в строке «И. о. начальника …» письма на имя генерального директора предприятия Кудинова, выполнена не самим Васильевым, а другим лицом с подражанием подлинной подписи Васильева.

При таких обстоятельствах, положенное органами предварительного следствия в основу позиции Кудинова и обвинения подсудимых вещественное доказательство, оказавшееся при судебной проверке поддельным, суд признал недопустимым.

В служебном кабинете Васильева при обыске обнаружены и изъяты ежедневник с записями рабочего характера, на одной из страниц которого написана фамилия Горина и визитная карточка предприятия Кудинова.

Из чего органами следствия сделан вывод о предварительном сговоре Васильева с Гориным на вымогательство взятки у Кудинова для получения Викторовым и Васильевым бесплатных услуг сауны. Однако представленные для такого предположительного вывода вещественные доказательства об этом не свидетельствуют.

В доказательство причинения Викторовым, Васильевым и Гориным ущерба предприятию Кудинова органы предварительного следствия ограничились справкой, согласно которой, как указано в обвинительном заключении, Викторовым, Васильевым и Гориным причинен предприятию Кудинова ущерб на сумму 9900 рублей.

Между тем, в материалах уголовного дела имеется «Справка о величине ущерба», подписанная Кудиновым о том, что сумма неполученных денежных средств составила 9900 рублей. Итоговая величина прямого некомпенсируемого убытка Кудинова составила 8633,89 рублей.

Однако указанное содержание справки Кудинова не соответствует действительности и противоречит приведенным в приговоре показаниям работников предприятия, его учредителя, а также кассовым чекам на эту сумму об отсутствии материального ущерба.

Противоречит эта справка и показаниям Кудинова, утверждавшего, что в кассу он вносил свои личные денежные средства на эту сумму.

В то же время версия Кудинова о внесении в кассу сауны денежной суммы в 9900 рублей в судебном заседании не нашла своего подтверждения.

По этому поводу Кудинов показал, что он оставлял в кассе около 10 тысяч рублей для оплаты услуг сауны за Викторова и Васильева.

Однако это обстоятельство отрицается лицами, имевшими доступ к кассе предприятия.

Кроме того, администраторы Саблина и Мусина, бухгалтер Саидова показали, что Саблина и Мусина сдавали Саидовой деньги, счета и кассовые чеки, что каждый раз ими проверялось. При этом недостача не обнаружена, излишек не осталось, что исключает версию Кудинова о нахождении в кассе неучтенной денежной суммы около 10 тысяч рублей.

Более того, учет производился в отсутствии Кудинова, то есть до его приезда на работу, что наряду с указанными лицами, подтвердили охранники предприятия и сам Кудинов.

Таким образом, указанная версия Кудинова является надуманной, а обвинение Викторова, Васильева и Горина в причинении предприятию Кудинова материального ущерба — несостоятельным.

Анализ показаний Саблиной и Мусиной, чьи первоначальные показания, по мнению органов предварительного следствия, являются правдивыми, а последующие — ложными, позволяет сделать вывод о необоснованности предъявленного Викторову, Васильеву и Горину обвинения, поскольку сведений, изобличающих подсудимых они не содержат.

Из протокола допроса свидетеля Саблиной следует, что она получила указание Кудинова о предоставлении работникам пожарной части с фамилиями Викторов и Васильев услуг сауны, выписать счет и дать им расписаться, а в счете указать, что услуги предоставлены без оплаты. На следующий день около 18:30 часов позвонил мужчина, представился Васильевым. Она попросила перезвонить и связалась с руководством. Получив подтверждение указания Кудинова, она назначила звонившему мужчине время с 19 до 22-х часов. К 19 часам в сауну подъехали пять мужчин в форме сотрудников пожарной охраны, и один из них назвался Васильевым. До 22-х часов они находились в сауне, после чего она выполнила указание Кудинова.

Аналогичные события произошли через несколько дней, когда около 16:30 часов ей позвонил мужчина и представился Викторовым, которого она также попросила перезвонить и сообщила о звоне управляющему Ч., который разрешил принять Викторова без оплаты. Около 17 часов приехал, как она предположила Викторов, с которым были другие лица, всего четверо или пятеро. Они находились в сауне три часа, после чего Викторов расписался в счете, где она в скобках написала «без оплаты».

По этому поводу Саблина в суде пояснила, что приведенные показания она дала со слов и под давлением Кудинова, угрожавшего ей увольнением, оговорив Викторова и Васильева, в связи с чем, она обратилась к прокурору области с заявлением, содержащимся в материалах уголовного дела.

Из протокола последующего допроса свидетеля Саблиной следует, что под угрозой увольнения Кудинов заставил ее взять подписи на счете и указать там «без оплаты», если в сауну прибудут клиенты по фамилии Викторов и Васильев. По принуждению Кудинова она так и сделала оба раза, несмотря на то, что клиенты оплачивали услуги сауны. При этом приписку «без оплаты» она делала после их ухода. Полученные от них деньги она вносила в кассу и пробивала чек на эту сумму.

Что Саблина и подтвердила на очной ставке с Кудиновым, после чего, как заявила в суде Саблина, Кудинов угрожал плеснуть кислотой ей в лицо, то есть расправиться с ней.

Из протокола допроса свидетеля Мусиной следует, что Кудинов предупредил ее, что если будут посещения сауны работником пожарной охраны с фамилией Викторов, то она должна предоставить ему услуги бесплатно. В 23:10 часов ей позвонил мужчина, назвавшийся Викторовым. Через 15–20 минут приехали трое мужчин, один из которых представился ей Викторовым, с которым, как она предположила, был и Васильев. В 24 часа она пригласила их в сауну, где они пробыли до 3-х часов. Она выписала счет на 3300 рублей и передала для подписи Викторову. Там же указала «без оплаты». Лично Викторов рассчитался за бар, а за сауну нет.

По этому поводу Мусина в суде пояснила, что она оговорила Викторова и Васильева со слов Кудинова, поскольку была бы уволена, в связи с чем, она обратилась к прокурору области с заявлением, содержащимся в материалах уголовного дела.

Из протокола последующего допроса свидетеля Мусиной следует, что Викторов после посещения сауны заплатил ей 3300 рублей, а вместо Васильева был кто-то другой. Кудинов денег ей не оставлял.

Что Мусина и подтвердила на очной ставке с Кудиновым, дополнив, что с Викторовым в сауне находился Т.

В связи с изменением Саблиной и Мусиной своих показаний в пользу Викторова и Васильева, органами предварительного следствия проверялась выдвинутая Кудиновым версия о подкупе этих свидетелей подсудимыми, в результате чего это утверждение Кудинова не нашло своего подтверждения.

По этому поводу в обвинительном заключении имеется ссылка на письмо заместителя директора санатория «Заря», на показания свидетелей Ш. и Е., из чего следует, что Саблина и Мусина в санатории «Заря» не проживали.

Кроме того, к материалам дела приобщены, как указано в обвинительном заключении, результаты оперативно-розыскной деятельности, проведенной на основании судебного постановления в виде восьми аудиокассет с прослушиванием переговоров Саблиной по её домашнему телефону со стенограммами эти разговоров.

Дополнительно к этому в обоснование законности оперативно-розыскной деятельности в отношении Саблиной и Мусиной в судебном заседании государственным обвинителем выданы два судебных постановления с разрешением проведения оперативно-розыскных действий, связанных с ограничением прав личности как Саблиной, так и Мусиной на тайну телефонных переговоров путем получения трафика телефонных переговоров по домашнему телефону каждой из них.

Между тем, как видно из находящегося в деле судебного постановления и судебных постановлений, представленных стороной обвинения в отношении Саблиной и Мусиной, основанием разрешения на проведение оперативно-розыскных действий послужило подозрение сотрудниками оперативно-розыскного бюро свидетелей Саблиной и Мусиной в заведомо ложных показаниях на предварительном следствии. То есть в совершении ими действий, подпадающих под признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 307 УК РФ, являющегося преступлением небольшой тяжести.

Однако, в соответствии с частью 4 статьи 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», прослушивание телефонных и иных переговоров допускается только в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлениях.

Ни Саблина, ни Мусина к указанной законом категории лиц не относились.

В соответствии с примечанием к статье 307 УК РФ, свидетели Саблина и Мусина освобождаются от уголовной ответственности, поскольку они добровольно в ходе предварительного следствия заявили о ложности данных ими показаний при допросе.

Таким образом, законных оснований для проведения оперативно-розыскных действий в отношении Саблиной и Мусиной не имелось, в связи с чем, результаты оперативно-розыскной деятельности в соответствии со статьей 75 УПК РФ суд признал недопустимыми доказательствами.

Вместе с тем, в судебном заседании стенограммы телефонных разговоров Саблиной и Мусиной государственным обвинителем оглашены, из которых сведений, уличающих подсудимых в совершении преступления судом не обнаружено.

Анализ показаний подсудимых на предварительном следствии, из которых, по мнению органов следствия, показания подозреваемого Викторова являлись правдивыми, а остальные — ложными, позволили суду сделать вывод о необоснованности предъявленного Викторову, Васильеву и Горину обвинения, поскольку сведений о преступлении они не содержат.

Из протокола допроса подозреваемого Викторова следует, что Кудинов предложил услуги бани бесплатно из-за проверки предприятия Гориным. Васильев разрешил эксплуатацию предприятия для устранения недостатков. Он и другие посетили сауну, услуги которой он и С. совместно оплатили по счету, выписанному администратором, которая никаких других материальных претензий не высказала.

При этом в протоколе зафиксировано, что Викторов понимал, что лично он платит за бар, а не за сауну.

По этому поводу Викторов в суде пояснил, что его допрашивали, когда он находился в болезненном состоянии. Острые боли мешали ему правильно отвечать на вопросы следователя.

Доказательством заявленного Викторовым обстоятельства является выданный им в суде выписной эпикриз, согласно которому, Викторов находился на стационарном лечении в урологическом отделении военного госпиталя по поводу мочекаменной болезни; мелкие камни почек, склонные к самостоятельному отхождению; правосторонняя почечная колика; вторичный хронический пиелонефрит, обострение.

Поэтому признать приведенные показания Викторова бесспорным доказательством не представляется возможным.

После стационарного лечения подозреваемый Викторов не подтвердил приведенные показания, по поводу которых заявил, что находился в болезненном состоянии.

По существу Викторов показал, что Кудинов предложил ему взятку, но он отказался её принять, поэтому отправил Кудинова к Васильеву, чтобы тот разобрался. Бесплатные часы в сауне он у Кудинова не просил и тот ему не предлагал. Он посещал сауну по приглашению Т., который и оплатил услуги сауны администратору. Услуги бара он оплатил администратору. Сауну без оплаты он не посещал.

Из протокола допроса обвиняемого Викторова следует, что он Горину указаний о проверке предприятия Кудинова не давал. Он и Т. посетили сауну, за услуги которой они полностью рассчитались. В другой раз он с друзьями посещал сауну, услуги которой оплатил администратору. При этом на счете, где он расписался, никаких записей «без оплаты» не было.

Из протокола допроса подозреваемого Васильева следует, что к нему приехал Кудинов с постановлением Горина о приостановлении эксплуатации помещений, в котором он написал резолюцию о разрешении эксплуатации предприятия, услугами которого он не пользовался.

Других показаний на предварительном следствии Васильева материалы дела не содержат.

Из протокола допроса подозреваемого Горина следует, что решение о проверке предприятия принимал инспектор Митин, который доложил ему о выявленных нарушениях, в связи с чем, он принял решение о приостановлении деятельности предприятия. Митин подготовил, а он подписал постановление об этом. Однако Митина на предприятие больше не пустили. Обратившегося к нему управляющего он направил обжаловать вынесенное постановление, поскольку сам не желал его отменять. По телефону ему звонил Кудинов, которому он разъяснил, что приостановить действие постановления могут руководители Викторов и Васильев, к которым следует обратиться. От Васильева он узнал, что тот приостановил действие постановления.

Других показаний Горина на предварительном следствии материалы дела не содержат.

Анализ доказательств позволил суду заключить, что выводы о виновности подсудимых, приведенные в обвинительном заключении, носили предположительный характер. Установленные судом обстоятельства уголовного дела исключали виновность подсудимых в совершении преступления. В деянии Викторова, Васильева и Горина отсутствовал состав преступления, в связи с чем, в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ по делу подлежал постановлению оправдательный приговор.

Викторов, Васильев и Горин имели право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда в порядке, предусмотренном статьями 135–136 УПК РФ.

Руководствуясь статьями 302, 305, 306 УПК РФ, суд оправдал Викторова и Васильева, каждого по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а, б, в» части 4 статьи 290 УК РФ, а также Горина по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного статьями 33 части 5, 290 части 4 пунктами «а, в» УК РФ, на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

В соответствии с частью 3 статьи 302 УПК РФ оправдание по указанному основанию означает признание Викторова, Васильева и Горина невиновными и влечет за собой реабилитацию каждого из них в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Итак, презумпция невиновности, будучи законом, представляет своими правилами жесткую формулу — схему осуществления правосудия и предполагает судейское усмотрение. Поэтому конечную реализацию этих правил законодатель поручил судье с целью обеспечения стабильности общественного и государственного строя. Для реального исполнения этой задачи законодатель освободил судью от обязанности осуществлять уголовное преследование от имени государства по уголовным делам в соответствии со статьей 21 УПК РФ в отличие от прокурора, а также следователя и дознавателя. Согласно воле законодателя, судья свободен от политических, общественных и иных заказов, что гарантировано статьями 118–124 Конституции Российской Федерации о независимости, несменяемости и неприкосновенности судьи.

Заключение

Демократический режим характеризуется конституционным закреплением и реальным осуществлением прав и свобод человека, вытекающих из равноправия всех граждан. Правовыми формами осуществления государством своих функций являются правотворческая, правоприменительная, правоохранительная, оперативно-исполнительная и контрольно-надзорная деятельность государственных органов. Осуществляя свои функции, государство издает законы, через которые выражает свою волю и охраняет установленные правила поведения, образующие правовую систему. В правовой системе государства (РФ) основными источниками являются нормативные правовые акты. Этим объясняется принятие Конституции Российской Федерации как Основного Закона государства, имеющего высшую юридическую силу и прямое действие. Конституция реально регулирует общественные отношения и оказывает непосредственное воздействие на всю систему органов государственной власти.

Цели, лежащие в основе всех конституционных норм, реализация которых является главной задачей государства, состоят в утверждении прав и свобод человека, гражданского мира и согласия в РФ, сохранении исторически сложившегося государственного единства, возрождении суверенной государственности России, утверждении незыблемости демократических основ российского государства, обеспечении благополучия и процветания России.

Провозглашенный Конституцией Российской Федерации принцип презумпции невиновности гарантирует объективное правовое положение обвиняемого как истинное, выражающее собой его невиновность в совершении преступления, пока не доказано обратное вступившим в законную силу приговором суда.

Презумпция невиновности вытекает из основных прав и свобод человека, являющихся неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения. Конституционные гарантии в развитии прав и свобод человека и гражданина соответствуют стандартам, принятым в мировом сообществе.

Доказательством чего является особое место презумпции невиновности среди принципов уголовного судопроизводства.

Уместно вспомнить Пленум Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 года «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту», постановивший, что в целях обеспечения обвиняемому (подсудимому) права на защиту суды должны строго соблюдать конституционный принцип, согласно которому обвиняемый (подсудимый) считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана в предусмотренном законом прядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. На основании закона обязанность доказывания обвинения лежит на обвинителе. Исходя из этого, недопустимо возлагать на обвиняемого (подсудимого) доказывание своей невиновности. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Все сомнения, которые не представляется возможным устранить, должны толковаться в пользу обвиняемого (подсудимого)[107].

А также оптимистический взгляд доктора юридических наук Александра Михайловича Ларина (1924–1998), высказанный им в своей книге «Презумпция невиновности», изданной в 1982 году. По мнению А. М. Ларина, устанавливая, что только суд, постановляющий приговор, управомочен признавать обвиняемого виновным и определять ему наказание, законодатель исходит из того, что этот суд видит перед собой живого человека, непосредственно исследует доказательства, взвешивает все обстоятельства дела и потому никакому другому органу доверить такие решения нельзя. В тексте статьи 160 Конституции СССР выражена неразрывная связь презумпции невиновности и требования разрешать судебные дела в соответствии с законом. Только неукоснительное выполнение всех и каждого установлений закона при расследовании и судебном разбирательстве дает возможность принять обоснованное и справедливое, убедительное и назидательное решение об ответственности и наказании того, кто действительно виновен, и о реабилитации невиновного. Этому и служит гуманный и демократический конституционный принцип презумпции невиновности[108].

С точки зрения автора как практика, открывающего малоизвестные факты из своей следственной и судебной деятельности, полученные результаты уголовного правосудия составляют национальный опыт, который и является для судьи способом приобретения нового знания. Это знание позволяет реализовать саму суть правосудия и раскрывает смысл судебного приговора как государственного акта. Посредством личного опыта, изложенного судьей в процессуальной форме приговора, получившего силу закона относительно уголовного дела, по которому он вынесен, происходит подтверждение или опровержение адекватности представленных органами уголовного преследования доказательств, — результатам их судебной проверки при судебном разбирательстве в условиях гласности и прозрачности правосудия. В этом смысл императивных предписаний, изложенных в конституционных, уголовно-правовых и процессуальных принципах, основным из которых выступает презумпция невиновности.

Внутренний смысл презумпции невиновности заключается в возможности подсудимого при справедливом судебном разбирательстве осознать своё действительное нравственное состояние, связанное с чувством совести. Совесть как «внутренний суд» обнаруживает дела, слова и желания, за которые взрослому человеку, не страдающему психическими расстройствами, свойственно чувство личной ответственности. Имея в виду, что преступление — это личное деяние. Допускать же личную вину там, где нет свободной личности, значит отрицать само понятие о вине и вменяемости. Перевоспитание воли подсудимого составляет нравственную задачу презумпции невиновности.

Судья обеспечивает подсудимому выбор в ходе всего судебного разбирательства, включая последнее слово, когда подсудимый может признать свою вину в совершенном им преступлении и раскаяться в содеянном. А суд, проверив и убедившись в достоверности совершенного подсудимым деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом, учитывает это обстоятельством, смягчающим ему наказание.

Презумпция невиновности содержит жесткие правила — требования безусловного соответствия обвинения реальным фактам. Надлежащее исполнение правил презумпции невиновности раскрывает действительность и обнаруживает истину как соответствие реальности её пониманию. Для этого законодатель обязывает судью руководствоваться наряду с законом и совестью, чтобы понимать реальность без искажений, свойственных человеку, то есть беспристрастно. В этих условиях выбора возникает ситуация судейского усмотрения. Поскольку для осуществления правосудия необходим как объективный, так и субъективный подход. Тем самым, реализация презумпции невиновности порождает необходимость судейского усмотрения.

Формула уголовного правосудия, составленная автором, выражается в реализации презумпции невиновности путем деятельности, вызывающей мышление, зависимое от закона и совести, познающее реальность и приводящее к истине посредством судейского усмотрения.

Таким образом, проблема реализации в уголовном правосудии универсального принципа презумпции невиновности, являющегося законом, в следственной и судебной практике отдельно взятого судьи, как объект исследования, рассмотрена в способе её разрешения путём судейского усмотрения, как феномена в уголовном правосудии, составившего предмет исследования.

Тем самым достигнута цель исследования в определении взаимосвязи и взаимозависимости презумпции невиновности и судейского усмотрения как юридических и нравственных условиях осуществления правосудия.

В системе прав человека как принципах уголовного правосудия нашла своё подтверждение гипотеза о реализации презумпции невиновности путем деятельности, вызывающей мышление, зависимое от закона и совести, познающее реальность и приводящее к истине посредством судейского усмотрения.

Выполнению поставленных задач способствовало рассмотрение презумпции невиновности в системе прав человека в условиях его уголовного преследования в сочетании с уголовно-правовыми принципами законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма. При этом раскрывалась, насколько это возможно, закономерность реализации презумпции невиновности в осуществлении правосудия посредством судейского усмотрения, исходя из следственной и судебной практики автора. В процессе чего выявлялся юридический и нравственный смысл презумпции невиновности, объясняющий взаимосвязь и взаимозависимость этого универсального принципа с судейским усмотрением в деятельности судьи по осуществлению уголовного правосудия.

В конечном счете, в трудных делах выбор (курсив мой — В. А.) судьи определяется его судейской философией, которая есть продукт его опыта и его мировоззрения[109].

Основанием свободного выбора, где нет места фантазии, — является совесть как способность различать добро и зло[110].

Выбор — это мировоззренческая социально-психологическая установка личности, вытекающая из неё деятельность, связанная с принятием решений[111]. Ценностный выбор является волевым актом предпочтения нравственности, свободы и ответственности в способе существования человека, достигшего личностной зрелости[112]. Формулу определения выбора как установки личности любезно предложила автору кандидат философских наук Виктория Сергеевна Кузнецова.

Совпадение личных мнений двух почётных судей — Аарона Барака и автора, как представителей двух поколений, двух независимых демократических государств, двух основных правовых систем современности, со всеми вытекающими отсюда особенностями, позволяет сделать вывод о том, что судейское усмотрение имеет нравственное начало в совести судьи, охватывающей его философию, опыт и мировоззрение.

Презумпция невиновности как юридическая формула, выведенная законодателем из неотчуждаемых прав и свобод человека, принадлежащих каждому от рождения, содержит нравственный смысл, жизненно важный для гражданина, нуждающегося в государственной защите от возможного уголовного преследования. Судейское усмотрение, ориентированное на презумпцию невиновности, позволяет обнаружить в доказательствах такие обстоятельства, которые однозначно свидетельствуют о невиновности или виновности обвиняемого в совершении преступления. Судейское усмотрение как способ реализации презумпции невиновности, что видно из схемы № 1 и схемы № 2 в Приложении № 1, является условием вынесения оправдательного или обвинительного приговора. Тем самым заключает в себе предписанное статьей 118 Конституции РФ осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства. В схеме № 3 Приложения № 2 отражен законный, обоснованный и справедливый способ практического осуществления уголовного правосудия или — путь познания истины.

Приложение № 2

Схема № 3

Послесловие

Размышления о презумпции невиновности и судейском усмотрении в уголовном правосудии привели автора к выводу, что своим источником эти феномены имеют общее этическое «золотое» правило: поступайте по отношению к другим так, как Вы хотели бы, чтобы другие поступали по отношению к Вам!

Книга 3

Приговор при свечах

Введение

В «Жизни Арсеньева» Иван Алексеевич Бунин (1870–1953), лауреат Нобелевской премии по литературе, точно подметил душевное состояние брата главного героя романа — социалиста Георгия, задержанного в родительском доме и сопровождаемого жандармами «в Харьков, где было то подполье, за причастность к которому и был он арестован». При этом брат имел вид «арестантской обособленности и бесправности: он и сам хорошо понимал её, чувствовал всю свою униженность и неловко улыбался».

Замечательно, пишет Бунин, что в то самое утро, когда жандармы арестовали Георгия, доносчика убило деревом, которое по его распоряжению, рубили в саду.

На самом выезде из города высился необыкновенно огромный и необыкновенно скучный жёлтый дом, не имевший совершенно ничего общего ни с одним из доселе виденных мною домов. В нём было великое множество окон, и в каждом окне была железная решётка. Он был окружён высокой каменной стеной, а большие ворота в этой стене были наглухо заперты. И стоял за решёткой в одном из этих окон человек в кофте из серого сукна и в такой же бескозырке. С жёлтым пухлым лицом, на котором выражалось нечто такое сложное и тяжкое, что я ещё тоже отроду не видывал на человеческих лицах: смешение глубочайшей тоски, скорби, тупой покорности и вместе с тем какой-то страстной и мрачной мечты…

Конечно, мне объяснили, какой это был дом и кто был этот человек. Это от отца и матери узнал я о существовании на свете того особого сорта людей, которые называются острожниками, каторжниками, ворами, убийцами. Но ведь слишком скудно знание, приобретаемое нами за нашу личную краткую жизнь — есть другое, бесконечно более богатое, то, с которым мы рождаемся. Для тех чувств, которые возбудили во мне решётка и лицо этого человека, родительских объяснений было слишком мало: я сам почувствовал, сам угадал, при помощи своего собственного знания, особенную, жуткую душу его. Страшен был мужик, пробиравшийся по дубовым кустарникам в лощине, с топором за подпояской. Но то был разбойник, — я ни минуты не сомневался в этом, — то было нечто очень страшное, но и чарующее, сказочное. Этот же острожник, эта решётка…[113].

Гений Ивана Алексеевича Бунина «сам почувствовал, сам угадал, при помощи своего собственного знания, особенную, жуткую душу» заключённого, исследовав его арестантскую обособленность и бесправность с помощью собственных чувств, совести, интуиции и знания. Тогда как человеку современному с той же целью, скорее всего, наряду с перечисленными способами познания, потребуется жизненный опыт других людей, выживших в критических условиях своего существования. Знание, вытекающее из подобного опыта, может привести к собственному благополучию в силу мирного состояния души и гармонии. Такое состояние возникает при воздержании от соблазна и осуждения себе подобных, попавших в беду не всегда по своей воле. Интуиция проложит путь чувствам, следуя по которому разум откроет для себя правовую реальность, где созидателем мира человека является сам человек и наглухо запертые большие ворота в тюремной стене откроются сами, как это случилось некогда с автором и его арестантом.

Ощущая и познавая окружающую действительность, естественный человек пытается ради жизни реализовать свои естественные права, принадлежащие ему от рождения, о которых он не может не знать. Не только быть, но и жить человеком, вне которого право не существует. А вне права, по слову М.М. Сперанского (1772–1839), основателя российской юридической науки, — «действительно же свободных людей в России нет, кроме нищих и философов»[114]. Поэтому граф Сперанский, разработав и реализовав первое комплексное законодательство Сибири (1819–1822), затем впервые систематизировал и кодифицировал законодательство Российской империи.

Урожай от трудов Михаила Михайловича Сперанского наряду с отменой крепостного права гражданское общество России получило в 1864 году в виде судебной реформы, положившей правовые начала в судопроизводстве.

Глава I

Истина никогда не торжествует без борьбы и препятствий

1.1. Особое мнение

Особое мнение судьи при коллегиальном рассмотрении уголовного дела в российском уголовном судопроизводстве не представляет уголовно-процессуальной ценности как таковой, поскольку не имеет процессуальной самостоятельности и не влечёт за собой правовых последствий. Поэтому остаётся редчайшим правовым явлением в отечественном уголовном процессе. Судья, оставшийся при особом мнении, обязан подписать приговор, вынесенный двумя другими судьями. Своё принципиальное несогласие с решением коллег судья вправе письменно изложить в совещательной комнате в виде отдельного документа, либо не позднее 5 суток со дня провозглашения приговора. При изложении своего особого мнения судья не вправе указывать в нём сведения о суждениях, имевших место при обсуждении и принятии судебного решения, о позиции отдельных судей, входивших в состав суда, или иным способом раскрывать тайну совещания судей.

Однако особое мнение судьи как феномен уголовного правосудия в своём культурологическом аспекте способно проявить родовые качества представителей интеллигенции, вовлечённых в правосудие. Например, такое демократическое качество как независимость судьи, чем и заслуживает внимание.

Так, не раскрывая охраняемую законом тайну совещания судей, исследуем несколько шире уголовно-процессуальных рамок, насколько это возможно, проблему личного мнения судьи, связанного с выполнением своих прямых обязанностей по осуществлению уголовного правосудия и возможность реализации своего выбора в реальных условиях уголовного судопроизводства.

Имея в виду, что с психологической точки зрения источником мышления человека являются его ощущения, поступающие через собственные органы чувств. Если судья сам не исследует доказательства непосредственно, то не получает ощущений, в связи с чем у него не возникает мышления. Отсутствие критического мышления лишает судью воли, как регулятора поведения и принятия решения. У него нет выбора, поскольку соотношение между явлениями и предметами окружающего мира ему не открывается. Следовательно, утрачивается возможность их преобразования и упраздняется компетенция судьи как исследователя. Возникает тип судьи — чиновника, для которого правосудный, то есть вступивший в законную силу оправдательный приговор в принципе становится невозможным, поскольку для этого требуется критическое отношение к обвинительной версии следственных органов, необходимым условием которого выступает свобода воли.

То есть речь идёт применительно к общим условиям или общему порядку судебного разбирательства, содержательной основой которого является судебное следствие, когда исследуются доказательства. Само доказывание виновности обвиняемых в преступлениях происходит в суде гласно, непосредственно и устно. В этом состязательном уголовном процессе задействуются культурные коды, в частности функции речи — коммуникативная в виде передачи информации другим людям и интеллектуальная как способ формирования и формулирования мыслей. В результате чего возникает понимание, достигаемое с помощью всего культурного комплекса выразительных средств. Описываемые гуманистически ориентированные идеалы представляются автору — почётному судье безусловной ценностью. В этом гуманистическом ключе естественного и позитивного права исследуются феномены уголовного правосудия, в том числе особое мнение.

Особое мнение судьи способно «смягчить» ответственность виновного в случае обжалования приговора, обратив на себя деятельное внимание вышестоящей судебной инстанции.

Особое мнение судьи строго ограничено в публичности и для общественности закрыто, поскольку «приоткрывает» тайну совещательной комнаты судей. При указанных в законе условиях особое мнение доступно исключительно представителям сторон в уголовном процессе в виде гарантии реализации их прав.

Особое мнение не расщепляет личность судьи, а свидетельствует о её нравственной цельности: как законопослушный гражданин судья, выполняя свой долг, участвует в правосудии и подписывает итоговый документ — приговор суда, а придя к иному существенному для исхода уголовного дела выводу, благодаря демократическим началам уголовного правосудия, выражает особое мнение.

Приведённые рассуждения в отношении особого мнения нашли своё подтверждение при конкретном практическом применении исследуемого правового положения.

Когда уголовное дело в отношении гражданина Клюева[115] оказалось в производстве судьи, организовавшего и руководившего его рассмотрением по существу предъявленного обвинения, уже истекали десятилетние сроки давности уголовного преследования Клюева. По делу ранее выносился обвинительный приговор, отмененный вышестоящей судебной инстанцией в середине 1990-х годов в связи с нарушением права на защиту.

В ХХI веке новый (в ряду многих по этому делу) состав суда, после получения председательствующим дела в своё производство, направил уголовное дело прокурору области для производства дополнительного расследования. Основанием послужило то, что уголовное дело по обвинению Клюева органами предварительного следствия прекращено за недоказанностью ещё 16 апреля 1999 года. Данный факт исключал уголовное преследование подсудимого и лишал суд возможности принять решение по существу дела без обращения уголовного дела к доследованию. Возможно, в связи с прекращением уголовного дела остались без исполнения органами предварительного расследования указания по этому делу областного суда, Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1997 года, а также Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 6 августа 1997 года.

В результате чего дело имело многолетний затяжной, волокитный характер. Конкретное обоснование любого из всего двух возможных решений о (не)виновности представляло непреодолимую сложность весьма длительное время, в течение которого Клюев содержался под стражей в тюрьме. Арестант имел учёные степень и звание, будучи человеком науки и ни в чём предосудительном замечен не был. Был женат и воспитывал детей. После разлада с женой оказался надолго в тюремном заключении, но никаких компромиссов по поводу своей невиновности с органами следствия не допускал. Через пять лет семь месяцев и девять дней предварительного заключения Клюев добился в судебных инстанциях своего освобождения из-под стражи под залог.

Рассмотрев в закрытом судебном заседании уголовное дело по существу, областной суд в составе председательствующего судьи и двух народных заседателей признал Клюева виновным в совершении некоторых преступлений из инкриминируемых ему деяний. При этом ограничился наказанием, равным предварительному содержанию под стражей в тюрьме, освободив его от отбывания наказания в порядке пункта 2 части 6 статьи 302 УПК РФ[116].

Одновременно с этим председательствующий по делу — судья в порядке части 5 статьи 301 УПК РФ остался при своём особом мнении по постановленному приговору и письменно изложил его в совещательной комнате (исходя из запрета законодателя, — содержание особого мнения не раскрывается).

Руководитель судебного заседания подписал приговор последним, что видно из подлинника приговора, который провозгласила в зале суда одна из двух других судей, участвовавших в рассмотрении уголовного дела.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда изменила, исключив осуждение Клюева по эпизодам, по которым к тому времени (после вынесения приговора) истекли сроки давности и по эпизодам, по которым прокурор отказалась от обвинения за отсутствием события преступления, прекратив дело в этой части. В остальной части приговор оставлен без изменения, а кассационные жалобы Клюева без удовлетворения[117].

Так закончилась долголетняя и сложная, в то же время уникальная история этого уголовного дела и зрелая часть жизни и судьбы профессора Клюева, никак не ожидавшего особого мнения. Публично выразившего суду свою личную признательность и благодарность за принципиальное соблюдение его прав и свобод, особенно — презумпции невиновности.

Что касается особого мнения, то вступлением приговора в законную силу поставленная цель осуществления правосудия была достигнута. При всей своей процессуальной ничтожности особое мнение выразило должное, категорически противоречащее основному принципиальному выводу в приговоре как сущему. Вышестоящая судебная инстанция в составе трёх профессиональных судей Верховного Суда Российской Федерации высказала своё законное мнение, приведённое выше. При этом строгая законность судебной процедуры осуждения Клюева не вызвала никаких сомнений высокой инстанции, что и указано в соответствующем судебном решении.

В законодательной модели постановления приговора в совещательной комнате, при котором все вопросы разрешаются большинством голосов, председательствующий голосует последним. В крайне ограниченных процессуальных условиях мнение председательствующего, принципиально противоположное уже высказанному мнению двух других судей, становится особым мнением. Если не исполнять это законоположение, то коллегиальное рассмотрение уголовных дел теряет свой смысл. Когда судья, поступая иначе, становится законодателем по конкретному делу, то оказывается выше закона и тем самым отчуждается от правосудия.

Решение правовой проблемы законной возможности выражения судьёй своего личного мнения, отличного от мнения большинства судей по одному и тому же рассматриваемому этой судебной коллегией уголовному делу, востребовано обществом. Тем более в условиях государственного усиления начала диспозитивности, когда законодатель впервые в истории отечественного уголовного судопроизводства установил зависимость от позиции и волеизъявления сторон самой возможности судебного разбирательства и постановления судебного приговора.

Более того, актуальность темы вызвана новыми законоположениями, позволяющими сторонам в уголовном процессе ходатайствовать об ознакомлении с особым мнением судьи не только по поводу приговора суда первой инстанции, но и апелляционного приговора, который всегда постановляется коллегиально. Естественная потребность в примере вытекает из общего порядка передачи потомкам накопленного предками жизненного опыта, позволившего человеку выжить и сохранить культуру.

Как религиовед, автор не может не заметить, что особое мнение позволило судье реализовать свободу своей совести и письменной речью изложить свои убеждения, возникшие по результатам судебного рассмотрения уголовного дела.

1.2. Судья-контролёр

Другой случай личного мнения судьи — народного заседателя не развился в особое мнение, благодаря критическому мышлению и трудоёмкому способу его выражения в культуре спора.

Так, районный суд в составе председательствующего по делу — судьи и двух народных заседателей рассмотрел уголовное дело и вынес обвинительный приговор, вступивший в законную силу.

При рассмотрении дела одна из женщин — народных заседателей имела имплицитно настрой оправдательный, считала подсудимого невиновным и желала освобождения его из-под стражи. Вторая женщина — народный заседатель слушала дело внимательно и с пониманием относилась к действиям председательствующего по организации и руководству уголовным процессом. Председательствующий по делу каждое решение суда согласовывал с народными заседателями, совещался с ними и учитывал мнение каждой из них даже тогда, когда этого по закону прямо не требовалось, а оставлялось на усмотрение председательствующего в силу его процессуальных полномочий.

Более того, судья обращал внимание на все, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела обстоятельства не только участников судебного заседания со стороны защиты и обвинения, но и состав суда. Когда значимые для дела обстоятельства представлялись непонятными кому-либо из участников уголовного процесса, в первую очередь членам суда, председательствующий возвращался к дополнительному исследованию связанных с ними доказательств.

Постепенно перед судом открылась ясная и понятная картина содеянного подсудимым, который по этой причине перестал агрессивно отрицать свою вину, хотя и не признавал себя виновным.

Когда в процессе доказывания виновность подсудимого становилась очевидной, профессиональный судья изложил на бумаге проделанную судом работу и предложил заседателям ознакомиться с целью возможной критики и предложений по устранению в судебном заседании недостатков судебного следствия. При этом судья не торопил своих коллег и предоставил возможность спокойного и делового обсуждения текущих проблем судебного разбирательства, надеясь на их жизненный опыт и сознание своего гражданского долга по осуществлению правосудия, принятого ими на себя добровольно после оказанного им доверия общим собранием трудового коллектива по месту работы. Вообще, народные заседатели оказались лучшими представителями современного им общества. Такой вывод судья сделал, осуществляя совместно с ними правосудие в народном (районном), военном (гарнизонном) и областном (региональном) судах.

Народный заседатель, импонировавшая стороне защиты, но не давшая повод для своего отвода, тщательно изучив рукопись судьи, заявила, что она готова подписать этот текст, поскольку он соответствует действительности. А соответствовать действительности труд судьи мог только в одном случае, — когда содержал публично установленную судом по делу истину. Для особого мнения объективные основания отпали. В тот исторический период развития государства Российского уголовное правосудие отличалось традиционной непрерывностью и общими условиями судебного разбирательства. При которых суд в составе председательствующего по делу — судьи и двух народных заседателей был обязан принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства.

На 1 апреля 1991 года народный судья имел в своём производстве одновременно 98 уголовных дел в общем порядке, которые не вмещались в сейфы судьи и секретаря судебного заседания. А также десятки гражданских дел и материалов из исправительной колонии, из специальной комендатуры для «химиков» — условно осуждённых для работы на стройках народного хозяйства, из психиатрической больницы, поэтому свободного времени не имел и был перегружен работой.

…Подписывали законный, обоснованный и справедливый приговор в совещательной комнате, в которой суд не задержался. После провозглашения приговора на процедурный вопрос председательствующего осуждённый спокойно ответил, что приговор ему понятен. И от себя добавил, что с приговором он согласен.

Эмпирический путь познания заложен законодателем в конструкцию приговора и предполагает наполнение этого решения суда о невиновности или виновности подсудимого тем, что суд установил в судебном заседании, то есть новым знанием, соответствующим действительности. Между тем, копирование предположений органов дознания или следствия выходит за рамки законоположения о судебном приговоре, упраздняя правосудие. На этот случай правовая система защиты от обвинения в целом и презумпция невиновности в частности содержат дополнительную гарантию прав человека в уголовном процессе в виде особого мнения судьи, которое может быть использовано при обжаловании приговора вплоть до высшего судебного органа государства и Президента России, осуществляющего помилование.

1.3. Расстрел рабочих

Третий случай повлиял на персональный состав выездной сессии областного суда. Председательствующий — судья — назначил рассмотрение уголовного дела о расстреле рабочих, как писала местная газета, двумя коренными жителями, — в районном центре. По списку народных заседателей областного суда в этом посёлке могли быть таковыми всего две женщины. Когда заседателей известили о деле, одна из них отказалась от участия в составе суда, мотивируя своими религиозными убеждениями. И это не был самоотвод, регламентированный уголовно-процессуальным законом. Поэтому в командировку поехали судья, народный заседатель и секретарь судебного заседания. Второй заседатель присоединилась к ним уже в районном суде, где и произошло рассмотрение уголовного дела.

Несмотря на то, что племянник брал всю вину на себя, а его дядя отрицал своё личное участие в убийстве, суд установил виновность каждого из них в убийстве гражданина К. и покушении на убийство гражданина С.

При этом судом установлено, что в ночное время вооружённые подсудимые ворвались в дом, где отдыхали пять человек, в том числе хозяин дома. Дядя из охотничьего карабина, а его племянник из снайперской винтовки открыли стрельбу, убив в упор К. и тяжело ранив С., который успел отвести упершийся в грудь ствол винтовки. После чего убийцы были обезоружены мужчинами, рисковавшими жизнью и находившимися в зоне обстрела, и переданы прибывшим по их вызову сотрудникам милиции. Эти героические мужчины немедля организовали доставку своего истекавшего кровью тяжелораненого товарища в больницу, где врачи спасли ему жизнь.

Невинно пострадавшие наёмные рабочие никакого отношения к убийцам не имели. Оба преданных суду человека были осуждены к длительным срокам лишения свободы[118]. Дядя умер в пересыльной тюрьме[119]. До того, как стать убийцей, в голодное время года он кормил в своей деревне одиноких, больных и неимущих людей, нуждавшихся в помощи. Он был внушительных физических размеров, и клетка давила его, поэтому председательствующий разрешил ему давать показания, отвечать на вопросы и заявлять ходатайства сидя. Хотя узкая скамья подсудимых, ограниченная стеной и решёткой, была неудобной для этого великана. Отвечая на вопросы приезжего народного заседателя, он называл её бабушкой. В той местности такое обращение было приветливым и мягким. Член суда, к которой он так обращался, давно была на пенсии и не сердилась, но вопросов к этому подсудимому больше не имела. Эта добрая женщина значительную часть своей жизни отработала прокурором и по своей профессиональной привычке задавала вопросы «не в бровь, а в глаз». По совместительству она преподавала мудрость в государственном университете будущим юристам.

Три дня судебная коллегия по уголовным делам областного суда рассматривала это дело при большом стечении народа, отчего единственный в здании зал судебного заседания не вмещал желающих. Все три местных адвоката защищали двоих подсудимых. В ходе процесса один из адвокатов неожиданно пропал. Найти вызвался его добросовестный коллега, который до своей адвокатской практики работал начальником уголовного розыска в большом городе, а в недалёком будущем стал судьёй. Оказалось, что исчезнувший адвокат в обеденный перерыв пошёл в свой огород подкопать картофель, чтобы утолить голод. За этим делом между грядок на него напал сон. Осень только начиналась, в полдень солнце согрело людей и землю. А в ночной тишине, когда судья в холодном номере поселковой гостиницы работал над проектом приговора, слышался только бубен шамана…

В один из трёх дней судья видел женщину — народного заседателя, отказавшуюся от участия в деле в качестве судьи. Вид она имела монашеский. По священным канонам монахи не должны иметь своего мнения, тем более — особого. А при постановлении приговора в совещательной комнате, судья не вправе воздержаться от голосования. Выбор оказался верным, поскольку в правилах, которым она следовала, закрепились традиции духовности. Эта женщина содействовала правосудию, а не препятствовала его осуществлению.

Итак, изложенный многолетний правосудный опыт при комплексном культурологическом и юридическом подходе позволяет автору сформулировать своё понимание особого мнения, как:

— правовой возможности реализации свободы совести (убеждений) судьи при коллегиальном рассмотрении уголовного дела;

— реального культурного показателя независимости судьи и демократических начал уголовного правосудия;

— дополнительной гарантии прав человека, вовлечённого в уголовный процесс, в частности, на обжалование приговора.

Имея в виду, что с религиозно-философской точки зрения совесть находится в тесной связи со всем состоянием человеческой души, в зависимости от её естественного и нравственного развития, от образования, образа жизни и вообще истории. Развитие совести зависит от образования ума и совершенствования воли. Строгая правдивость, в частности, любовь к истине и согласование практических действий с теоретическим познанием — вот главное основание ясности, остроты и живости совести, одним словом — совестливости. Каждый человек имеет совесть только для себя. Поэтому человек должен остерегаться возвышать свою совесть на степень закона для других и таким образом причинять ущерб свободе совести.

1.4. Некоторые особенности культуры уголовного правосудия

Отечественное уголовное правосудие, на взгляд автора, сохраняет некоторые элементы, подходы и принципы древнееврейского права, провозгласившего право человека на своё свободное самоопределение; византийского права, утвердившего неравенство; а также славяно-русских общинных обычаев. Чем обнаруживает своё исходное культурно-правовое начало и в первую очередь — славяно-русский общинный строй, имеющий древнейшие корни.

Совокупное исторически нелинейное воздействие восточных и западных правовых традиций повлияло на формирование элитарной культуры российского уголовного правосудия не без издержек — с преобладанием власти над законом. Эта историко-юридическая тенденция внутриполитического характера закрытого общества нашла своё выражение, наряду с общим порядком судебного разбирательства, — в некоторых особенностях уголовного процесса, составивших с начала ХХI века особый порядок судебного разбирательства, заключающийся в возможности постановления обвинительного приговора суда без проведения судебного разбирательства.

Консервативная идеология неравенства, выраженная в особом порядке, стремится изменить в массовом сознании современного общества отношение к уголовному правосудию, допускающему сделку с подсудимыми, согласившимися с обвинением или к сотрудничеству. Поощряя только за это ограничением предполагаемого наказания, которое в таком случае не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. То есть, послабляя уголовную ответственность обязательно реальным смягчением уголовного наказания, назначение которого в общем порядке судебного разбирательства возможно лишь после состязательной процедуры судебного доказывания и установления виновности в совершении преступления, а не до того, особый порядок представляется крайностью в отступлении от правовых идеалов. При этом обращение к массовому сознанию, в котором личность растворена, обусловлено тем, что согласие на особый порядок вынесения в отношении себя заведомо обвинительного приговора может допустить, за редким исключением, зависимый человек с подавленной волей, либо под принуждением.

В особом порядке проведения судебного заседания и постановления обвинительного приговора судья не проводит исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу. При этом могут быть исследованы обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, и обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Законодатель предлагает ограничиться формально-субъективным согласием подсудимого с предъявленным обвинением, что допускает предположение о признании вины в преступлении, однако для постановления обвинительного приговора в особом порядке признание вины не требуется.

Таким образом, при юридически формальной процедуре постановления обвинительного приговора, основанного на предположении о виновности подсудимого в инкриминируемом ему деянии как преступном, в силу его согласия с предъявленным ему обвинением, — уголовное наказание отбывается им реально. Такое неравновесное положение обвинения и защиты может носить временный «военно-полевой» или переходный характер, демонстрируя усиление борьбы с преступностью за счёт уголовного правосудия, упрощая процедуру там, где осуществляется само правосудие. То есть, в конечном итоге, — за счёт общества.

В этом отношении традиционная культура постепенно утрачивает своё влияние в связи с фактическим отказом от преемственности и опыта предыдущих поколений. Воля представителей власти, выраженная в уголовно-процессуальном законе, принятом в конце 2001 года, раскрывает параллельную реальность, возникшую в период становления Московской Руси (XIV–XVII вв.) в результате замещения идеи государственной независимости — имперской идеей. Заимствованный древний тип культуры реализован в новом по форме законе, предлагающем единственную истину, не нуждающуюся в критическом осмыслении и состязательном подтверждении, — обвинение, выдвинутое следственными органами в некотором деянии (действии или бездействии), по их мнению — преступном.

Между тем, в правовой реальности основная функция культуры остаётся гуманистической и основной принцип правовой культуры прежним — добровольное исполнение законов в силу их разумности и целесообразности. При условии возможности реального выбора в пользу раскрытия творческого потенциала свободной личности в целях поиска смысла жизни и деятельности с помощью критического мышления человека. На основе демократического общественного и государственного устроения и соответствующей правопорядку культуры.

Культура как лучший и проверенный временем способ общественных отношений выделяет правовую культуру как способ выживания человека с помощью «культа» права. «Служителями культа права» являются представители государственной власти, в том числе судебной, а предоставляет им возможность служения многонациональный народ Российской Федерации — носитель суверенитета и единственный источник власти в России. Именно народ осуществляет свою власть непосредственно и формирует право. Интересы народной власти — демократии составляют смысл и цель культуры правосудия и выражаются в общепризнанных гуманистических ценностях, перечисленных и гарантированных Конституцией РФ.

Так, Конституция РФ во второй главе провозглашает, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Правосудие в Российской Федерации обязано обеспечить:

— равенство всех перед законом и судом;

— право на жизнь каждого человека и гражданина;

— достоинство личности, для умаления которого ничто не может быть основанием;

— право на свободу и личную неприкосновенность каждого человека и гражданина;

— право на неприкосновенность частной жизни, право на личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени;

— право на жилище и его неприкосновенность;

— право каждого, кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства;

— право свободно выезжать и беспрепятственно возвращаться в Российскую Федерацию;

— свободу совести и свободу вероисповедания;

— свободу мысли и слова;

— право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов;

— право собираться мирно, без оружия;

— право участвовать в управлении делами государства, кроме граждан, признанных судами недееспособными, а также содержащимися в местах лишения свободы по приговору суда;

— право участвовать в отправлении правосудия;

— право частной собственности, в том числе на землю;

— право на труд и вознаграждение за труд;

— право на социальное обеспечение;

— право на охрану здоровья и медицинскую помощь;

— право на благоприятную окружающую среду;

— право на образование;

— право интеллектуальной собственности, свободу творчества, доступ к культурным ценностям;

— защиту прав и свобод человека и гражданина, право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом;

— право на рассмотрение дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом;

— право на получение квалифицированной юридической помощи;

— право считаться невиновным, пока виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (презумпция невиновности);

— право на пересмотр приговора вышестоящим судом и право просить о помиловании или смягчении наказания;

— право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников.

Эти и некоторые другие положения, содержащиеся во второй главе Конституции РФ, составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном Конституцией РФ.

Особый порядок, позволяющий при формально-юридическом подходе постановить только обвинительный приговор без реализации общепризнанных принципов и норм международного права, оказался способным в экспериментальном режиме генерировать в исторической реальности имперскую идею. В складывающейся уголовно-процессуальной ситуации, критической для обвиняемого, соглашаясь с обвинением в преступлении или к сотрудничеству со следственными органами, гражданин отказывается защищать себя всеми законными способами, комплекс которых задействуется при исследовании доказательств, в особенности презумпция невиновности. Причины такого отказа от защиты — официально неизвестны, поскольку судья в особом порядке не обязан разъяснять подсудимому презумпцию его невиновности.

Данное явление в историко-философском и правовом смыслах дискредитирует культуру правосудия как гуманистическую систему ценностей. Одновременно этот феномен сигнализирует участникам так называемой сделки с правосудием о неотвратимости последствий нарушения прав человека, как для самих «соучастников», так и для общества в целом, являясь опаснейшим элементом человеческого общежития.

Вероятно, скрытым началом упрощённой судебной процедуры является утилитарное мышление, реализация которого на практике не позволяет раскрыть неочевидное преступление без признания вины — «царицы доказательств».

Так, на предположении двух нетрезвых женщин арестовали невиновного человека, которого те никогда не видели и не знали. Около шестидесяти дней и шестидесяти ночей мужчину содержали в следственном изоляторе с целью получить от него признание в убийстве подружки этих двух женщин. При этом сотрудники оперативно-следственной группы убийцу и тело убитой не искали, полагая, что убийство раскрыто ими «по горячим следам». Правоохранители два месяца пытались получить сведения о трупе убитой и доказательствах убийства от обвиняемого ими в убийстве, которого тот не совершал. Тело потерпевшей с помощью такого тюремно-кабинетного метода сыска не нашли, а доказательства её убийства искал суд, только в отношении другого человека, совершившего убийство. По этой причине невиновного освободили из тюрьмы, но не в связи с отсутствием в материалах уголовного дела доказательств его вины. Никто не понёс никакой ответственности, кроме виновного в убийстве, приговорённого судом к длительному сроку лишения свободы. Причём, убийство раскрыла другая женщина, назовём её Клавдией, которая сначала интуитивно, а затем достоверно вычислила убийцу. Критическое мышление Клавдии протекало совершенно независимо от деятельности правоохранителей, направленной исключительно в отношении невиновного гражданина.

Следует заметить к вопросу о доверии граждан, что правоохранительные органы Клавдия информировала анонимным письмом, не желая раскрывать себя. А в судебном заседании по личной инициативе Клавдия открыто изобличила убийцу, сообщив суду, что это она написала письмо. При этом Клавдия озвучила содержание своего письма, которое не раскрывалось по причине неизвестности источника осведомлённости. Показания Клавдии в суде заложили основу обвинительного приговора. Такое неожиданное событие, произошедшее в ходе судебного разбирательства, побудило особо опасного рецидивиста признать свою вину в убийстве и дать показания по существу дела[120].

Краткое описание псевдо метода предварительного расследования убийства, при котором цель не оправдала средства в связи с ошибкой в субъекте преступления, позволяет допустить влияние утилитарного мышления в правоохранительной деятельности и объясняет вынужденные действия законодателя. Эти действия выразились в снятии запрета на постановление обвинительного приговора без исследования доказательств, без судебного доказывания и без проведения судебного разбирательства в общем порядке. Тем самым государство в своём отношении к человеку, согласившемуся с обвинением в преступлении или к сотрудничеству в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления, — определило его средством в достижении целей уголовно-правовой политики в борьбе с преступностью.

Обращает на себя внимание противоречие, скорее парадокс, при котором утилитарное мышление игнорирует неотвратимость непредсказуемых последствий нарушения прав человека, поскольку не доверяет им при обязанности соблюдать их. Особый порядок предоставил суду как органу правосудия в системе государственно-судебной власти новую функцию непосредственного, деятельного и результативного участия в политической борьбе с преступностью наряду с правоохранительными органами государственно-исполнительной власти. Между тем, суды, осуществляющие уголовное правосудие по уголовному законодательству Российской Федерации, такой задачи не имеют и не должны иметь, исходя из основополагающих и общепризнанных принципов, при которых в идеале тюрьма должна быть вне политики.

Психологический аспект исследуемого автором социального конфликта заключается в том, что утилитарность является одной из связей между психопатическими и духовными качествами личности, становясь преобладающим типом мышления. По выражению Николая Александровича Бердяева (1874–1948), принцип утилитаризма в высшей степени неблагоприятен для принципа личности, он подчиняет личность пользе, которая тиранически господствует над личностью[121] и несёт несвободу. В результате особый порядок выглядит новым только по форме, оставаясь репрессивным по содержанию. Проявляя политическое насилие, особый порядок может порождать страх особого рода у тех правоприменителей, которым чужда природа приказа в правосудии, им навязанная. Другой части исполнителей исключение из уголовного процесса основной правовой деятельности — приносит удовольствие.

Таким образом, изменение системы мышления приводит к кризису личности правоохранителя, обесценивая её должные качества, и усиливает кризисное состояние культуры уголовного правосудия, что, благодаря особому порядку постановления обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства, оказалось диалектически взаимосвязано.

1.5. Общие начала правосудия в библейской истории

С изгнания началась жизнь первого человека после его умышленного преступления и неминуемого наказания, о чём повествует третья глава книги Бытия. Психологическая достоверность библейского повествования о первом преступлении — грехопадении подтверждается его внутренней правдивостью.

Прежде всего, змей приступает не к мужу, а к жене, которая больше живет чувствами, чем умом, а поэтому легче прельщается. Подкравшись, он притворно интересуется, действительно ли сказал Бог «не ешьте ни от какого дерева в раю»? (Быт. 3, 1). Тем самым змей пытается передать ей чувство недоверия и неприязни к Богу. Своё недовольство строгостью заповеди жена выражает тем, что к запрету вкушать плоды древа познания она ещё добавляет то, чего Бог не запрещал: «и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть» (Быт. 3, 2). Так жена допускает ложь и вступает на путь падения.

Услышав сочувствие своей злобе, змей действует уже наглее и прямо клевещет на Бога, представляя Его лживым и завистливым. Он обещает: «нет, не умрёте, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 4–5). Змей подсказывает простой способ: он внушает, что плод обладает волшебной силой, делающей человека равным Богу. Приняв внушение искусителя, жена смотрит на древо как бы другими глазами: древо хорошо для пищи (похоть плоти), приятно для глаз (похоть очей) и вожделенно, потому что дает знание (равное всеведению Бога — гордость).

Вместо прежних святых мыслей о Боге, наполнявших душу жены, всё её существо прониклось одними чувственными помыслами и пожеланиями, обращёнными на запретный плод. Грех богоотступничества уже совершён в душе. Осталось только исполнить свой злой умысел на деле. «И взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел» (Быт. 3, 6).

Однако змей был только внешней причиной падения первых людей. Действуя хитростью, он обольщал, склоняя жену к греху, но не принуждал к преступлению заповеди Божией. Поэтому внутренняя и главная причина происхождения греха заключалась в самих прародителях. Склонившись на обольщение искусителя, они злоупотребили своей свободной волей, но сделали это не по необходимости и принуждению, а единственно по своему собственному решению, почему и понесли ответственность за свою вину.

После изгнания из рая у Адама и Евы стали рождаться дети: сыновья и дочери (Быт. 5, 4). Когда у них родился первый сын, Ева назвала его Каином, что значит: «приобрела я человека от Господа» (Быт. 4, 1), ошибочно полагая, что это Христос, а второго Авелем.

Каин занимался земледелием, а Авель пас стада. В жертву Богу Каин приносил плоды земные, а Авель — лучшее животное из своего стада. Авель, будучи добрым и кротким, приносил жертву от чистого сердца, с любовью и верою в обетованного Спасителя, с молитвой о помиловании и надеждою на милость Божию. Каин же был нрава злого и жестокого, приносил жертву только как обычай, без любви и страха Божия.

Каин стал завидовать своему брату, что Бог принял его жертву, вызвал Авеля в поле и там убил его. Бог, желая, чтобы Каин покаялся, спросил: «Где брат твой Авель»? Каин дерзко ответил: «Не знаю, разве я сторож брату моему?» Тогда Бог сказал ему: «Что ты сделал? Кровь брата твоего вопиет ко Мне от земли. За это ты будешь проклят и будешь скитаться по земле». И Каин, мучимый совестью, с женой бежал от своих родителей в другую землю.

Жизнь человека есть дар Божий, поэтому человек не имеет права ни сам себя лишать жизни, ни отнимать её у других. Отнятие жизни у ближнего называется убийством, а лишение самого себя жизни называется самоубийством и есть самый тяжкий грех.

Проклятие, вызванное первородным грехом, пало на землю и посредственно на человека. Когда грех дошёл до убийства, проклятие падает уже на самого убийцу. Ввиду тяжести возложенного наказания — изгнания, упорство Каина сломилось и перешло в малодушие. «Наказание моё, — воскликнул он, — больше, нежели снести можно. Пусть всякий, кто встретится, убьёт меня». Но это желание Каина, вызванное его отчаянием, было преступно и потому не могло быть исполнено. Как наказанный убийца, он должен был служить предостерегающим примером для других. Поэтому «всякому, кто убьёт Каина, отмстится всемеро» (Быт. 4, 15). Поникшее, искажённое злодейством лицо его должно было служить знаком, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его. Убийце оставляется жизнь, но со знамением осуждения и наказания — трясение головы и правой братоубийственной руки, чем предупреждались люди: не убивай Каина. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12, 19; Втор. 32, 35).

Каин есть в каждом человеке, — его зависть и злоба. А человек зло уничтожить не в силах, но побеждает зло добром (Рим. 12, 21), — в себе самом и, может быть, своим собственным примером. Причём, единственным способом — покаянием, то есть изменением ума плотского, которым судил Каин, на ум духовный, в котором рассуждал и освящался Авель. «Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6, 63).

Человеческое общество в лице государственной власти обязано временно покарать преступника, достоверно установив его виновность в конкретном злодеянии. Однако убийцы после Каина предаются смерти по причине отсутствия милосердия у людей. Поэтому международным сообществом установлена презумпция невиновности в качестве гарантии от произвола людей, не победивших в себе палача — злой воли к убийству.

По наблюдениям Джима Каури, вице-президента Национальной ассоциации начальников полиции США, признаки, типичные для психопатических серийных убийц, в равной степени присущи политикам и мировым лидерам. Такие, как невероятное чувство собственного достоинства, убедительность, внешнее очарование, безжалостность, отсутствие угрызений совести и манипуляция другими людьми. Другими словами, тем, кто не скрывается от полиции, а обращается к ней. Каури отмечает, что подобный профиль позволяет своим обладателям делать то, что они хотят и когда они хотят, полностью игнорируя социальные, моральные или юридические последствия своих действий[122].

Презумпция невиновности как стержень уголовного правосудия в отношении предполагаемого убийцы подвигает сторону обвинения, при реальной возможности расстрела, не требовать ему смертной казни, оставить жизнь, лишив свободы на определенный уголовным законом срок.

Так происходит, когда председательствующий — судья при судебном рассмотрении уголовного дела предоставляет сторонам возможность реализовать свои процессуальные права и интересы. Однако эта возможность становится реальностью только в условиях, когда судья знает и умеет применить на практике механизм реализации в судебном заседании прав на защиту от обвинения и, в первую очередь, правил презумпции невиновности.

Как-то заслуженный прокурор обратилась к председательствующему по уголовному делу, в котором принимала своё участие в качестве государственного обвинителя и пошутила, что она осталась без работы в уголовном процессе. При этом межрайонный прокурор серьёзно добавила, что она намеревалась просить исключительную меру наказания для подсудимого в виде смертной казни — расстрела, но по исчерпывающим результатам судебного следствия она ограничится в своей обвинительной речи предложением о наказании в виде максимально возможного срока лишения свободы. Позиция прокурора казалась гуманной и объективно соответствовала установленным по делу фактам, поэтому судебная коллегия прислушалась к мнению государственного обвинителя.

А дело было так. Некто Мусин, не догадываясь, долгое время держал в страхе женское население того города, прокурором которого и была государственный обвинитель. Особенно тех из них, кто носил брюки. В подтверждение бедствия появились страшные находки в виде женских трупов с характерными признаками насильственной смерти. Общим для несчастных было сексуальное насилие и удушение. Боязливые женщины стихийно сплачивались на остановках, ожидая общественный транспорт для поездки на работу и обратно, ограничивали свои выходы из дома. Другие же относились к криминальным событиям в городе безразлично.

И вот злодей, щуплый на вид, объявился в преследовании одной семейной женщины. Она несколько раз от него убегала, а он из-за своих вредных привычек не мог её догнать. При этом вслед грозил ей: «все равно выслежу и поймаю». Других своих жертв изнасилования и убийства он подкарауливал в кустах или за углом в глухом переулке, за что и был осуждён. Правоохранительные органы заявление по этому поводу не принимали. Семья находилась в тревоге. Муж был вынужден возить свою жену на её работу и обратно, в связи с чем, на своей работе у него обострились отношения с начальством. Желающих на его место было предостаточно по причине безработицы. Безвыходность ситуации побудила мужа — бульдозериста и экскаваторщика одного из угольных разрезов самостоятельно и в одиночку, рискуя жизнью и здоровьем, вести поиски изворотливого и опасного убийцы-маньяка.

В частном определении[123] суд отметил проявленные этим жителем города высокую сознательность и мужество при выполнении общественного долга в раскрытии преступления и задержании Мусина. При этом суд указал, что в течение двух месяцев Мусин преследовал Ясную на улицах и в общественном транспорте города. Об этом она рассказала своему мужу и описала внешность Мусина, сообщив приметы, в частности, характерную наколку на пальцах левой руки. По этим приметам и указанной наколке в городе с населением в полсотни тысяч человек Ясный однажды вечером задержал Мусина и после его опознания Ясной, доставил в милицию. Далее суд указал, что при установлении судом личности Мусина совпали приметы, а также наколка, имеющаяся у Мусина.

Герой нашего времени Ясный явил собой классический образ следопыта Дерсу Узала и сыщика на деле! Такими людьми пополнялись ряды правоохранительных органов советского государства путём партийных и комсомольских наборов (последний был проведён в середине 1980-х годов). Товарищ Ясный лишился работы, сна и покоя не по своей вине, но восстановил мир в семье и порядок в городе!

Но не тут-то было. После передачи Мусина в местный отдел внутренних дел, Ясный почему-то не уехал домой, хотя было уже поздно, а решил подождать на крыльце у входа в здание, как подсказывала интуиция. И дождался. Мусина отпустили на все четыре стороны, но его злобную радость опять пресёк Ясный. Наш герой сгрёб Мусина в охапку ковшом экскаватора и затолкал бульдозером обратно в участок.

Дежурный сотрудник завел Мусина в служебный кабинет и оставил одного посидеть-подумать. Задержанный оказался как раз напротив сейфа, на котором красовался фоторобот разыскиваемого местного маньяка с перечислением совершённых им преступлений. Как пригодилось Мусину умение читать! Он узнал о себе много нового. Однако, внимательно рассмотрев изображение на фотороботе, составленном для отчёта или для «галочки», что почти одно и то же, — усомнился в подлинности рисунка, поскольку его видела только Ясная, а других он удавил. На портрете злодей-убивец совершенно не походил на него. Мусин даже пристально всмотрелся в своё лицо здесь же в кабинете, отражённое в зеркале, — точно не тот со звериным оскалом с плаката. Нет, не похож, — решил Мусин.

Тем временем в кабинет вернулся оперативный сотрудник и предложил Мусину признаться в убийствах, перечисленных на фотороботе. На что тот ответил, что признаваться ему не в чем, он ни в чём не виноват. Из нераскрытых убийств, совершение которых «примеряли» к Мусину, осталось два, по которым имелись следы биологического происхождения, сходные с образцами от Мусина. Но и эти убийства Мусин деловито отрицал, уверенный в своей непричастности. При этом недоумевал, почему не ищут того, который на фотороботе. Даже ставил в известность прокурора о бездействии в поисках особо опасного преступника.

Таким трудным путём дело оказалось в суде, куда доставили лохматое звероподобное существо с заросшим лицом по типу снежного человека. Сверкали на судью только глаза. Но председательствующий по выражению глаз подсудимого не торопился устанавливать его личность и искал в материалах дела документ. Нашлась справка об освобождении из места лишения свободы, правда, — без фотокарточки. По поводу чего судья поинтересовался у подсудимого, куда она могла исчезнуть? На что Мусин, не отрицая принадлежность своего документа, сидя ответил, что фотокарточка отклеилась и потерялась.

Надо сказать, что у судьи в этом городе были еще дела по убийствам, в том числе с ожившим на месте происшествия потерпевшим при его осмотре как трупа среди убитых и вывезенных за город на лёд замёрзшей реки в ожидании скорого ледохода. Судья предложил прокурору представить подсудимого на суд в надлежащем виде и с удостоверяющим его личность документом.

К просьбе отнеслись в тюрьме добросовестно. Мусин предстал перед судом с тщательно обритой головой и таким же лицом. Новую фотокарточку подсудимого скрепляла с новым документом гербовая печать, удостоверяя его личность.

В закрытом судебном заседании подсудимый Мусин, убедившись в справедливости суда, на вопросы председательствующего виновным себя признал полностью и впервые правдиво рассказал об обстоятельствах содеянного им. Приговором суда Мусин признан виновным в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, связанных с изнасилованиями и убийствами. Наказание суд назначил в виде лишения свободы на длительный срок в исправительной колонии особого режима, с отбыванием части срока в тюрьме. Приговор суда вступил в законную силу и был исполнен.

Глава II

Сила права против права силы

2.1. Угрюм-река

Павел Иванович Новгородцев (1866–1924), юрист-философ, основатель «идеалистической школы права», считал, что понятие о достойной человеческой жизни открывает простор для бесконечных требований и предложений во всю меру бесконечного человеческого идеала. Но когда говорят о праве на достойное человеческое существование, то под этим следует разуметь не положительное содержание человеческого идеала, а только отрицание тех условий, которые совершенно исключают возможность достойной человеческой жизни. Точно так же говорим мы о праве свободной мысли и верующей совести, в смысле отрицания внешних стеснений для духа, хотя хорошо знаем, что положительное осуществление идеала внутренней свободы одним этим не может быть достигнуто. Речь идёт в данном случае о том, чтобы обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнёта таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно[124]. Новгородцев доказывал неразрешимость противоречия между личными и общественными принципами. При этом показывал тенденцию к обоснованию юриспруденции на религиозных принципах.

По мысли правоведа и выдающегося мыслителя Русского Зарубежья Ивана Александровича Ильина (1883–1954), духовность составляет сущность права, а бытие живого духа есть цель права. При этом «духовное обращение человека или совершается изнутри из его свободы, в глубине его самобытного духовного естества, или не совершается вовсе[125]».

Реальность правового обеспечения и охраны достоинства личности, в том числе личной свободы, в чём состоит задача права, может выражаться в осознании своих прав самим человеком и наличия возможности реализации гражданином своих прав в уголовном процессе. В этом мирном движении к соединению учения и знания в различении добра состоит смысл суда и способ познания истины.

На пути исследования обстоятельств жизни и смерти человека суд призван обнаружить в конкретной ситуации его естественное право. Последнее вытекает из природы человека, требующей для своего существования свободу, равенство и справедливость, предполагающую обязательное возмездие за содеянное, то есть ответственность. Поэтому человек способен интуитивно обладать правом и реально делать выбор в пользу реализации своих прав, свобод и законных интересов или отказаться от них. В последнем случае человек подавляет свою личность и лишается внутренней свободы. Бесправие рождает страх и отчуждает от полноценной жизни в радости и счастье. Восстановить равновесие — задача уголовного правосудия.

На рубеже веков в единственный на Угрюм-реке город судья прибыл в мае месяце на самолёте с багажом уголовных дел по убийствам. Четыре многотомных дела на шесть человек занимали все три отделения китайской сумки-гармошки. Секретаря судебного заседания в командировку не дали в связи с отсутствием денежных средств, а помощника у него никогда не было.

По той же безденежной причине судье предстояло, рассматривая уголовные дела в городе, организовать движение по большой воде. Пройти всего 260 км: сначала вниз по течению Угрюм-реки и вернуться обратно «в гору» с одной целью — рассмотреть в районном посёлке уголовное дело в отношении Сухой и вынести законный, обоснованный и справедливый приговор.

Чтобы уголовный процесс по уголовному делу в отношении Сухой состоялся, кроме обычных организационных мероприятий по вызову в суд участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты, а также потерпевших и свидетелей, требовалось обеспечить явку в суд потерпевшего из областного центра (оплатить проезд) и свидетеля из тюрьмы (организовать конвоирование). Кроме того, при назначении судебного заседания по этому делу судья обнаружил загадочные обстоятельства, связанные с мерой пресечения обвиняемой в покушении на убийство двух лиц и в посягательстве на жизнь сотрудника милиции.

При утверждении обвинительного заключения заместитель прокурора области изменил обвиняемой меру пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу. Однако в следственном изоляторе Сухой не оказалось. Не было её как в изоляторе временного содержания при городском отделе внутренних дел, так и в районном отделе внутренних дел того посёлка, о невыезде из которого она дала подписку следователю. Эту подписку следователь отобрал у обвиняемой при освобождении её из-под стражи. Под стражу Сухая была взята после задержания на месте кровавого преступления.

Если подсудимой заблаговременно не вручить специально для неё изготовленную копию обвинительного заключения, то процесс не состоится, пока копия не будет вручена ей лично и не пройдет предусмотренное законом время для ознакомления подсудимой с этим важным процессуальным документом. Выручил вновь назначенный прокурор района, взявший на себя поддержание государственного обвинения в суде. Оказалось, что в тот день он только приступил к исполнению своих служебных обязанностей.

Возвращаясь с работы, судья спускался к свирепой порожистой реке и наблюдал, как вдруг из мрачной глубины грозно поднимались вверх могучие брёвна-торпеды и шлёпались подобно Левиафану в бурлящий поток тёмно-коричневой ледяной воды, несущейся с простёртых к небу гор в Ледовитый океан. По противоположному берегу реки лежал снег, стеной стояли горы, ещё покрытые тайгой. Путь лежал на северо-запад. В растерянности судья брёл в гостиницу и не мог понять, как ему преодолеть естественные препятствия и осуществить правосудие. Нанять лодку он не мог в связи с отсутствием денежных средств. Его суточные в служебной командировке с обязательным выполнением задания особой государственной важности на северных территориях страны составляли в мировой валюте меньше двух североамериканских долларов при заработной плате около двухсот долларов в месяц.

Судья не видел на реке ни одной лодки, катера или баржи с толкачом. Даже рыбаки объявили перерыв в своём промысле. По местным климатическим условиям судоходство пока было невозможным, — навигацию не открыли. Оставалось соорудить плот из тех воинствующих на всё живое брёвен с парусом из сумки-мешка. Точь-в-точь как в романе Вячеслава Яковлевича Шишкова (1873–1945) «Угрюм-река» (1933):

«Купец поставил крест и сказал:

— Это деревня Подволочная на Угрюм-реке. Там построишь плот либо купишь большую лодку — шитик называется, — сухарей насушишь. Да там тебе укажут мужики, что надо. А весной, по большой воде поплывёшь вниз.

— Зачем, папаша? — спросил Прохор и взглянул на мать. Из её глаз текли слёзы. — Зачем же мне туда ехать?

— Ну, это не твоё дело. Слушай.

И целый час объяснял Прохору, что он должен делать.

— Река большая. Слышал я — три тыщи вёрст. Она впала в самую огромную речищу, а та — прямо в окиян. Тунгусы, якуты по ней. Там большие капиталы приобрести можно. Будут встречаться торговцы в деревнях — всех расспрашивай и всё записывай в книжку. А язык за зубами — кто ты таков, по какому случаю. А просто проезжающий. Ну, вот, милячок, опасности тебе много будет. А может, и погибнешь, не дай боже. Это к тому, что остерегайся, ухо востро держи». А Угрюм-река плывет по поверхности земли из конца в начало[126], как будто возвращается и обратная дорога в жизни кажется короче.

По первому же здесь уголовному делу потерпевшие не вняли наставлениям своему сыну Прохору бывалого купца-сибиряка Петра Громова, отец которого Данило был разбойником и душегубом, и пропали-погибли в здешних суровых безлюдных местах на Угрюм-реке.

К тому времени суд уже провёл комплексную судебную наркологическую и психиатрическую экспертизу. Основанием послужило сомнение суда в психической полноценности подсудимого Коленко, обвинявшегося в убийстве двух человек. Сирота Коленко заикался и плохо слышал. Младенцем был перевезён с Украины на Крайний Север, где рос и воспитывался в интернате, затем в училище автономного округа. Скрывал травмы, полученные на военной службе. По причине его пьянства семья распалась[127].

Эксперты, отвечая на вопросы суда, обнаружили у Коленко признаки хронического алкоголизма с психопатизацией личности, что не препятствовало продолжению судебного разбирательства дела.

В эти насыщенные полнотой судебного следствия два дня суд установил, что в северный посёлок к Коленко со Среднего Урала приехали двое мужчин, предварительно созвонившись и договорившись с Коленко, с целью приобретения двух килограммов промышленного золота, имея с собой крупную сумму денег. Психопат Коленко под видом поездки на прииск за товаром завёз их в глухое место вне населённых пунктов. В закрытом кузове грузовой автомашины он из обреза ружья застрелил одного и ранил другого. Раненого добил тем же обрезом ударами по голове, проломив кости черепа. После чего завладел деньгами. С помощью водителя Поспеева он избавился от трупов, выбросив их на снежном перевале за обочину дороги. Тела убитых были замечены случайно, когда растаял снег.

Поспеев за заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления, совершённого Коленко, подпал под действие акта амнистии, в силу чего судом был освобождён от наказания.

Коленко за убийство двух лиц из корыстных побуждений судом приговорён к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима[128].

Через день непрерывного судебного разбирательства суд вынес приговор Батыеву. Чтобы приговор состоялся, суд заблаговременно направил уголовное дело в отношении Батыева областному прокурору для производства дополнительного расследования. Как выяснилось в суде, ранее судимый за убийство и другие преступления Батыев со всеми материалами дела ознакомлен не был. Обвинение в убийстве с особой жестокостью ему предъявлено с нарушением права на защиту. При этом протоколы составлены без участия Батыева и с иным адвокатом Н., не являвшимся его защитником. Поэтому адвокат Д. — реальный защитник Батыева о таких важных для дела мероприятиях следователя, оказавшихся по этой причине процессуально ничтожными, уведомлена не была и не принимала участия в следственных действиях.

Можно было понять следователя, нарушившего уголовно-процессуальный закон и право Батыева на защиту. Понять и прокурора, утвердившего обвинительное заключение и направившего уголовное дело в суд в ненадлежащем виде. Одной из возможных причин тому могла явиться психопатическая личность возбудимого круга привлечённого к уголовной ответственности Батыева. Он обнаруживал последствия повторных черепно-мозговых травм с усилением аффективной неустойчивости. Поэтому с ним, уже отбывшим 15 лет лишения свободы в советской исправительно-трудовой колонии строгого режима, трудно было обвинителям найти общий язык.

Тем более следовало щепетильно отнестись к больному человеку в отношении его права на защиту, достоверно зная его физическое и психическое состояние. Ведь следователь и прокурор не могли не понимать, что в случае признания Батыева виновным в убийстве при отягчающих обстоятельствах срок его реального наказания уголовный закон предусмотрел не меньшим ранее отбытого с учётом особо опасного рецидива преступлений. В будущем суд признал Батыева вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния, однако для этого требовалось судебное следствие в общем порядке судебного разбирательства.

Между тем, чтобы установить вопиющие факты нарушения права на защиту обвиняемого Батыева и проверить его заявление, судом тщательно проделана кропотливая работа в судебном заседании с участием сторон по изучению и сравнительному анализу материалов уголовного дела с материалами личного дела арестованного Батыева, истребованного судом с этой целью. В результате суд установил приведённые выше нарушения права на защиту Батыева, скрытые следователем, невосполнимые в судебном заседании и препятствующие судебному рассмотрению уголовного дела по существу предъявленного обвинения[129].

Однако прокурор К., не согласившись с решением и доводами суда, принесла частный протест. Государственный обвинитель предложила вышестоящей судебной инстанции отменить определение областного суда и рассмотреть этому суду в ином составе судей уголовное дело по существу предъявленного Батыеву обвинения.

При кассационном рассмотрении представитель Генеральной прокуратуры России — прокурор С. полагал определение суда оставить без изменения, а частный протест государственного обвинителя — без удовлетворения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, согласившись с решением и доводами суда, определение в отношении Батыева оставила без изменения, а частный протест государственного обвинителя — без удовлетворения[130].

После дополнительного расследования, восстановления и последующего строгого соблюдения процессуальных прав и законных интересов Батыева, суд установил, что старатель Батыев после обильной ночной попойки в квартире Лисиной обнаружил на следующий день отсутствие своих денег и документов. Поэтому стал требовать от Лисиной вернуть их. При этом Батыев избил хозяйку квартиры. Не получив своих документов и денег, психопат Батыев намотал вокруг шеи Лисиной синтетический шарф и задушил её. Труп положил на кровать и накрыл одеялом. Дождавшись дочери убитой, получил свои документы, спрятанные Лисиной.

Версия подсудимого о том, что Лисину задушили её же шарфом неизвестные лица, была судом тщательно проверена и оказалась ложной.

Государственный обвинитель отказалась в суде от обвинения Батыева в особой жестокости совершённого им убийства, поэтому суд исключил этот квалифицирующий признак из обвинения.

Написав от руки за ночь проект приговора, судья выключил настольную лампу, но свет не погас. Он не заметил, как в тишине пришёл новый день и подарил свет. В распоряжении труженика оставался один час. В прошлую ночь он захватил для себя не только восстанавливающий короткий сон в 1–1,5 часа, но и расслабляющий длинный сон в 2–2,5 часа.

«Дерсу заметил, что я целые дни сидел за столом и писал.

— Моя раньше думай, — сказал он, — капитан так сиди, — он показал, как сидит капитан, — кушает, людей судит, другой работы нету. Теперь моя понимай: капитан сопка ходи — работай, назад город ходи — работай. Совсем гуляй не могу.

Такое представление у туземцев о начальствующих лицах вполне естественно. В словах Дерсу мы узнаём китайских чиновников, которые главным образом несут обязанности судей, милуют и наказывают по своему усмотрению[131]».

Батыев был осуждён за убийство, совершённое неоднократно к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии особого режима[132].

Поскольку Батыев виновным себя не признал, то обжаловал приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда в отношении Батыева оставила без изменения, а кассационную жалобу осуждённого Батыева — без удовлетворения[133].

Через два рабочих дня суд вынес приговор Иванову и Краснову. Это уголовное дело судья ранее возвращал прокурору, не выходя из служебного кабинета. Основания были те же, что и в деле Батыева. Обвиняемые активно защищались, ссылаясь на допущенные в отношении каждого из них нарушения уголовно-процессуального закона. Поскольку их требования были законными и обоснованными, судья удовлетворил ходатайства и обратил дело к доследованию.

Подсудимые надеялись, что «в суде их отпустят» за отсутствием доказательств неочевидного преступления. При этом они утверждали, что Сизых был убит Ершовым, часть от ботинка которого была найдена на месте происшествия. Пока суд не установил алиби Ершова и его непричастность к содеянному подсудимыми, эта версия Иванова и Краснова тщательно проверялась в судебном заседании.

Кроме того, Иванов и Краснов настаивали на своей невиновности, используя в свою защиту отсутствие вещественных доказательств — ножа и мочалки. Нож действительно обнаружен не был. А мочалку случайно нашла соседская девочка в одном из огородов, когда сошёл снег. Эта мочалка оказалась из квартиры Сизых и служила орудием его убийства. Место обнаружения мочалки совпало с маршрутом движения подсудимых из квартиры Сизых после совершения его убийства, что усмотрел суд при публичном разбирательстве дела.

Рассматривая уголовное дело по существу, суд установил, что в посёлок, где проживал Сизых, Иванов и Краснов приехали на заработки. Однако склонность к злоупотреблению спиртным привела их в компанию Сизых, пьянствовавшему третий день. Во время совместного распития спиртных напитков в квартире Сизых, между ними возникла ссора, перешедшая в драку. При этом Иванов и Краснов избили Сизых. Повалив на пол, они пинали с двух сторон Сизых ногами. Психопат Иванов из куража в спину и ягодицы Сизых втыкал нож. Краснов придавил сопротивлявшегося Сизых к полу, а Иванов тем временем задушил потерпевшего мочалкой.

Иванов и Краснов были осуждены за убийство, совершённое группой лиц к длительным срокам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима[134].

Поскольку Иванов и Краснов виновными себя не признали, то обжаловали приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда в отношении Иванова и Краснова оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённых — без удовлетворения[135].

Для высокой судебной коллегии оказался важным, наряду с другими значимыми для дела обстоятельствами, вывод суда I инстанции о времени наступления смерти Сизых в момент сдавливания его шеи петлёй из мочалки. Именно в это время Иванов и Краснов находились в квартире потерпевшего. Эти обстоятельства, исходя из доказательств, исследованных в судебном заседании, не вызывали сомнений в своей достоверности и как неоспоримые факты позволили суду установить событие преступления, при котором Иванов и Краснов задушили Сизых.

С многолетней жизненно-важной целью осуществления правосудия, на следующий день до рассвета легко одетый усталый судья с грузом тяжких дел в своих руках ушёл из города по воде в сторону Северного Ледовитого океана.

2.2. Женщина-детектив

Полгода назад свидетелей по уголовному делу попутно вывез вахтовый вездеход из уже ликвидированного населённого пункта. Рабочий посёлок с административной карты страны по приказу исчез, а люди остались вне заботы государства.

Между жилыми бараками и рекой на равном удалении находилось сторожевое помещение склада, сторож которого пропал во время своего ночного дежурства. Его труп обнаружили дети, собиравшие ягоду в лесу. Девочка и её младший братик случайно заметили старика, как будто обнимавшего своими руками выступающий из воды валун посередине горной реки. Осталось необъяснимым, как тело человека не соскользнуло с Шаман-камня вниз по течению реки в необитаемую от чрезмерного холода страну и не пропало без вести. Дети привели взрослых. Мужчины вытащили труп Сазонова из бурного потока ледяной воды, рискуя своей жизнью.

Убийство раскрыла женщина-домохозяйка из своего любопытства по «горячим следам». Она пошла в сторожку, из которой по «свежим» следам дошла до реки, где нашла зажигалку Барановича. Присмотревшись к следам обуви, определила две дорожки от резиновых галош и сапог по бокам от следов волочения, уходящих в воду. В такой обуви ходили Баранович и Хуан соответственно. Баранович по её мнению находился под полным влиянием Хуана со времени их совместного отбывания уголовного наказания в исправительно-трудовой колонии. Накануне убийства они совместно распивали спиртные напитки. Между сторожем и Хуаном произошла ссора по поводу ружья последнего, утраченного Сазоновым. В её присутствии Хуан угрожал расправой старику, требуя деньги за ружьё. Барановича она видела после происшествия в мокром трико, из чего решила, что он заходил в воду по пояс.

Всё, о чём рассказала женщина-детектив, в суде объективно подтвердилось с точностью до мельчайших подробностей.

Так, психопаты Баранович и Хуан, оба с наклонностью к злоупотреблению спиртным, будучи пьяными, ночью пришли в сторожку, в которой находился Сазонов в возрасте 71 года. Там по поводу утраченного ружья они учинили ссору, в ходе которой Хуан ударом руки свалил сторожа на пол, а Баранович вынес его на дорогу. После чего оба с целью убийства потащили Сазонова за руки волоком к реке, в которую сбросили, утопив в воде. При этом Баранович, зайдя по пояс в реку, протащил Сазонова под водой по дну реки головой вперед, лицом вниз. Затем пустил труп сторожа вниз по течению.

Рассмотрев дело по существу, суд приговорил Хуана и Барановича за убийство, совершённое группой лиц к длительным срокам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима[136].

Суд оправдал Хуана за недоказанностью умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью.

Суд оправдал Барановича за недоказанностью угрозы убийством.

Суд исключил из обвинения Хуана и Барановича излишне предъявленные каждому из них органами следствия, квалифицирующие умышленное убийство признаки: убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии; с целью скрыть другое преступление и предварительный сговор. А также суд исключил из обвинения удушение Сазонова за шею шнурком Барановичем и электропроводом Хуаном в сторожевом помещении, что не нашло своего подтверждения в судебном заседании. Суд учёл позицию по этим вопросам государственного обвинителя — прокурора К.

В суде после провозглашения приговора Хуан кулаком пробил насквозь дверь при выходе из зала судебного заседания под конвоем. А в ходе суда он зависал над полом, карабкаясь по вертикальным столбам вверх, желая вырваться на волю.

Поскольку Хуан и Баранович виновными себя не признали, то обжаловали приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда в отношении Хуана и Барановича оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённых — без удовлетворения[137].

По данным Роберта Хэера, у тюремных заключённых антисоциальное расстройство личности считается своего рода психиатрическим эквивалентом обыкновенной простуды, так как 80–85 % заключённых соответствует критериям этого расстройства. Однако всего лишь 20 % заключённых подпадают под определение психопатов. Кроме того, это меньшинство, составляющее всего 20 %, существенно перевешивает по серьёзности своих преступлений. Примерно 50 % самых серьёзных преступлений (например, убийств или серийных изнасилований) совершили психопаты[138].

2.3. Прецедент

Декабрь только начинался, а народный заседатель пенсионер-геолог предупредил судью, что если он до конца недели не улетит, то улетит домой только в следующем году по причине наступающей нелётной погоды из-за надвигающегося на город лютого холода и ледяного тумана. За двое суток можно было выбраться по зимней дороге, по которой через несколько лет будет выезжать на «большую землю» его младший брат — такой же судья того же суда. При первой климатической возможности брат-судья проведёт эксгумацию в вечной мерзлоте и идентифицирует орудие убийства — нож, микрочастицы клинка которого эксперты обнаружат в характерном повреждении костей черепа убитого этим ножом потерпевшего при разбойном нападении[139], что позволит суду вынести законный, обоснованный и справедливый приговор.

Этому предшествовал опыт автора, раскрывшего тяжкое преступление в дежурные сутки, будучи следователем.

Так, вечером 22 ноября 1987 года дежурный следователь выехал на место происшествия, где по сообщению из больницы потерпевшему причинены опасные для жизни телесные повреждения в виде сквозного ранения в области живота. Найдя двухэтажный деревянный жилой дом с несколькими квартирами в одном подъезде, следователь с понятыми стал осматривать место происшествия, которым оказался коридор первого этажа. Здесь под окном деревянный крашеный пол был залит жидкостью, похожей на кровь. Было видно, что на этом месте топтались два человека. Следы обуви этих двух человек вели к дому потерпевшего, который отсюда был доставлен каретой скорой помощи в больницу. Далее следы обуви уже одного человека привели следователя и понятых в квартиру другого дома, при осмотре которой были обнаружены одежда и обувь со следами, похожими на кровь.

На внутренней поверхности входной двери примерно на уровне головы человека следователь заметил свежее отверстие, оставленное возможно клинком ножа. По поводу чего хозяйка квартиры рассказала, что приходил Сергеев, переоделся и, выходя, с силой воткнул нож в дверь. Следователь в присутствии понятых и хозяйки квартиры снял слепок отверстия на пластилин и упаковал в спичечный коробок.

Следы, изъятые следователем в присутствии понятых с пола и подоконника в коридоре, с крыльца, в квартире, где изъята одежда и обувь, на самой одежде и обуви Сергеева, а также на слепке отверстия, образованного клинком ножа с входной двери, — совпали с кровью потерпевшего.

В этот же вечер Сергеев был задержан. На допросе он рассказал следователю, что у окна в коридоре дома, поссорившись, он ударил потерпевшего ножом в живот. Раненого отвёл домой. Затем пришёл в квартиру своего отца, где переоделся, оставив одежду и обувь в крови потерпевшего. Выходя из квартиры, в ссоре с хозяйкой воткнул нож в дверь, ударив сверху.

Следы крови потерпевшего с клинка ножа остались в отверстии деревянной двери, в которую Сергеев с силой воткнул нож, как и предположил следователь, создав прецедент. Тем самым следователь реализовал на практике криминалистические методы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления, чему была посвящена его дипломная работа в 1986 году. Этот труд вернулся к автору через несколько лет, когда он, будучи народным судьёй, писал рецензию на подобную работу.

В эту же зиму поздно вечером следователь с места кровавого происшествия-поножовщины уверенно пошёл по следам крови на тропинке вдоль частных деревянных домов. Дойдя до пересечения с другой такой же тропинкой, ведущей к ближайшему дому, следователь фонариком высветил дорожку следов в том направлении, по которому он двигался.

По следам крови с места преступления он пришёл к дому, хозяйка которого никак не могла понять цель его визита. Следователь нашёл на крыльце её дома аналогичную каплю уже замёрзшей жидкости, похожей на кровь. Взволнованная женщина ногтем пальца руки соскребла вещественное доказательство и попробовала на вкус. Предложила следователю, сунув под нос. При этом объяснила, что она в этот вечер со столовой, где работала, привезла домой на санках бидон с пищевыми отходами, в том числе остатками борща, плескавшегося по дороге…

Сергеева пришлось вновь разыскивать, когда он совершил побег из тюрьмы. Этот побег Сергеев совершил в группе десяти заключённых из одной камеры, в которой содержались одновременно от 33 до 36 человек, переполняя в несколько раз удушливую запертую на замок комнату.

Следователь установил, что из 10 человек, ушедших в побег, девять находились в предварительном заключении под стражей, а один уже отбывал в этой камере уголовное наказание. За несколько ночей в два этапа невольники просверлили стену камеры под потолком в виде лаза, через который перед рассветом в летний день они вышли на крышу. Первый из них стал спускаться по простыням, захваченным из камеры, но оборвался и упал на землю. Поэтому другие спустились по водосточной трубе и разошлись в разные стороны. Беглецов изловили и вернули в следственный изолятор, ускорив рассмотрение их дел в судах области. От побега пострадал один сотрудник тюрьмы, уволенный из органов МВД СССР за профессиональную неподготовленность, как указано в приказе.

Спустя много лет в конце ХХ века, когда в гостинице не было воды, судья в сугробах черпал снег алюминиевой кружкой. В кружке топил снег и варил кашу. Потом варил чай. С помощью кипятильника. Первые дни этой служебной командировки судья испытывал гнетущее чувство и не мог понять, чем оно было вызвано. На третий день, выйдя из помещения на мороз в минус сорок градусов по Цельсию в полдень, — увидел бледное солнце, цеплявшееся за вершины сопок Угрюм-реки. Прилив сил подсказал, что ему не хватало солнечного света. Скоро зимнее солнце спряталось за горами.

2.4. Приговор при свечах

Спустя полгода судье для осуществления правосудия понадобился уже не вездеход, а речное судно. В предрассветном тумане малый катер отошёл от правого берега, на котором располагался город и трое в лодке ушли по «большой воде» вниз по течению с неустановившимся ещё движением.

Зашифрованный мир Угрюм-реки таил испытания, особенно когда мужской экипаж стремительно зашёл в ворота и оказался между огромных скал. Свирепая река, ударяясь в каменные стены, сужавшие путь, поднимала волны в разные стороны, подбрасывая судно словно мячик. Бурлящая вода поднималась до верхнего края борта и покрывала катер своими пенными хлопьями и брызгами, превращая его в подводную лодку. Рёв сжатого между скал потока глушил мысли. Река в разы увеличила скорость своего движения, стараясь проскочить ущелье и вырваться на свободу.

В самой лодке каждый занимался своим делом, не мешая друг другу и не отвлекая: уставший от тюрьмы паренёк спал, рулевой рулил, а судья, подняв голову вверх, увидел узкую полоску синего неба, воззвал и Господь услышал его. Не имея выбора, свободная воля раздвигала преграды, сжимавшие сознание. Борьба человека обнаружила смысл жизни в самой жизни, в её духовных основаниях. Наконец, буйство стихии умолкло, когда катер пробкой вылетел на речной простор. Радость, молитва и благодарность расширили сердце человека.

Примерно через восемь часов водного пути по течению реки нос катера упёрся в левый берег, вдоль которого расположился рабочий посёлок. Время было обеденное. Пробудившегося от сна свидетеля судья обязал явкой в суд в конкретный час и отпустил домой к маме. Рулевой предупредил:

— Завтра в 13:00 уйду обратно, ждать никого не буду!

— А где здесь суд?

— Направо.

— А милиция?

— Налево.

Посмотрев по сторонам и не увидев ни того, ни другого, судья пошёл прямо, чтобы выбраться с берега к жилым домам. Там он разглядел в конце улицы одноэтажный деревянный синий дом с решётками на окнах и поспешил туда. Тяжёлая котомка с делами и затёкшие ноги замедляли путь. На улице никого не было, собаки не лаяли, кошки дорогу не перебегали. Над входом в синий дом имелась надпись: «Милиция». Из тамбура кроме подсудимой никого не было видно. Она прошла по коридору с миской, наполненной только что почищенным и порезанным картофелем.

Пока сотрудники районного отдела внутренних дел обедали по расписанию, судья ожидал, сидя на лавке для посетителей при входе в милицию. Наконец, справа в окошке с надписью «Дежурная часть» появилось сытое лицо в форменной рубашке без погон и галстука.

Носитель судебной власти в Восточной Сибири представился, показав через решётку своё служебное удостоверение, подписанное лично Президентом Российской Федерации и вручённое его представителем в Сибирском федеральном округе, спросил:

— Сухая здесь?

— Здесь.

— Доставьте её в суд, — и указал время. — Известите прокурора.

— Он знает.

— Подбросьте до суда.

— Здесь недалеко.

Обременённый делами, которые он не выбирал, но обязан был немедля рассмотреть и принять решение, невзирая на лица и обстоятельства, судья по той же безлюдной улице в направлении, указанном рулевым на берегу, дошёл до здания бывшего районного комитета Коммунистической партии Советского Союза, в котором теперь располагался районный суд.

Судью приветствовал Владимир Ильич Ленин, основатель Советского социалистического государства, стоя на постаменте. Судья несколько раз в семидесятых и начале восьмидесятых годов двадцатого века бывал в мавзолее Ленина, состоял в его партии до её роспуска 6 ноября 1991 года, являясь на тот момент секретарём партийной организации районной прокуратуры и народного суда. Неоднократно избирался коммунистами-сослуживцами МВД СССР делегатом партийных конференций разного уровня. Причиной тому служили его личностные качества, главными из которых, как писала районная газета[140], были стремление добраться до истины при раскрытии любого дела и в избытке желание защищать справедливость, чему ничто не могло помешать.

Зайдя внутрь, судья остановился посреди коридора. Откуда-то сверху раздался женский голос, вызвавший эхо в пустом здании и назвавшийся заведующей канцелярией суда. Со второго этажа на него смотрело должностное лицо, сообщившее, что будет секретарем по «его делу». При этом секретарь судебного заседания предупредила председательствующего, что последние двадцать лет она судебный протокол не вела.

Последнее обстоятельство чуть позднее проявилось в том, что в процессе судебного рассмотрения уголовного дела она пыталась дополнительно уточнять исследуемые судом обстоятельства дела для правильного их отражения в протоколе судебного заседания. Тогда председательствующий, как только секретарь намеревалась уточнить что-либо, сам устранял возникающие неясности и неточности в исследовании доказательств, интересуясь при этом, кому и что непонятно, поглядывая на заведующую канцелярией. Как человек опытный она всё поняла и без разрешения председательствующего не вмешивалась в ход событий. Только теперь сама иногда посматривала на профессионального судью, обращая тем самым его внимание на неизбежные промахи, как ей казалось, в разбирательстве «женского» дела. Так достигалось взаимопонимание между участниками судебного заседания в ходе процесса. Судья лично никого не знал и видел всех впервые кроме подсудимой, которую случайно заметил за решёткой в милиции с сырой картошкой в миске и прибывшего с ним в состоянии глубокого сна свидетеля-арестанта.

Оставив поручения по организации уголовного процесса, судья поспешил в магазин-избушку. Закупив продукты, он поторопился на берег и передал пакет с провизией голодному, отчего злому рулевому.

Вернувшись в суд, судья обнаружил отсутствие защитника подсудимой — адвоката, который накануне ушёл в тайгу. Никто не знал, когда он вернётся, связи не было. Другой адвокат оказался братом следователя, расследовавшего уголовное дело. По этой причине он не мог участвовать в суде в качестве защитника Сухой. Других адвокатов в районе не было, кроме общественного защитника, которым оказалась бывший помощник прокурора района, уволенной из органов прокуратуры за физическое насилие 8 марта над мэром посёлка. Брат-адвокат знал тропинку, ведущую в зимовье своего коллеги. Ему пришлось ехать по лесной трущобе на мотоцикле, предварительно отсоединив коляску. Экспедиция по поиску в тайге и доставке в суд адвоката-охотника прошла успешно.

Тем временем собрался суд, состоявший из председательствующего по делу — судьи и двух народных заседателей. В зал судебного заседания торжественно прибыла подсудимая в сопровождении двух конвоиров, следовавших за ней гуськом. Один из них аккуратно нёс на своем согнутом под прямым углом предплечье левой руки джинсовую курточку Сухой. А второй милиционер ловко подставил в уголочке ей стул, на который она с нескрываемым достоинством присела. Курточку охранник повесил на спинку стула. По требованию председательствующего Сухая пересела на скамью подсудимых и в своё время выслушала конституционные и процессуальные права, которые оказались ей понятными. Копию обвинительного заключения она получила вовремя, дав расписку и ознакомившись с содержанием.

Стали подходить потерпевшие и свидетели. Раздался шум летящего над посёлком самолета Ан–24. Прокурор района, захвативший с собой из камеры хранения вещественные доказательства, указал пальцем вверх и победно сообщил, что летит потерпевший милиционер. Прокурор исполнял обязанности государственного обвинителя и предвкушал успех своей миссии, поскольку явка лиц со стороны обвинения обещала быть достаточной для сурового обвинительного приговора.

В перерыве судья узнал, что в посёлке нет электричества и воды. Не теряя времени, он отправился в тот же магазин-избушку и купил свечи размером с рукоятку молотка каждая, других не было. Вода продавалась только в стеклянных пол-литровых бутылках с этикеткой, предупреждавшей о крепости жидкости в 40 градусов, отчего называлась огненной.

Допросив вызванных по списку обвинительного заключения лиц, исследовав материалы уголовного дела и осмотрев вещественные доказательства, судья уже в сумерках объявил перерыв до утра.

…Свечи коптили как паровоз и не хотели гореть, с треском бросая во все стороны искры. Судья отодвинул их в дальние углы стола. При всей своей худости, натуральные свечи оказались надёжнее подержанного японского ноутбука, купленного им несколько лет спустя с батареей на полтора часа работы.

От руки исписывались страницы, восстанавливая на бумаге события минувших дней со слов очевидцев и участников трагедии. Со временем огонь свечей успокоился и светил почти ровно, подсказывая ход криминальной истории и обстоятельства, сопутствующие происшествию. В игре светотени причудливо возникали миражи разыгравшейся беды.

В гостинице, занимавшей один из подъездов жилого дома при входе с обратной стороны этого дома, судья оказался единственным гостем. Ночью прошёл короткий дождь. Дежурная успела набрать полведра воды из пролетевшей низко тучи. Судья поймал несколько косых капель в свою кружку, выставленную им в открытую форточку. Единственное в крохотном номере окно выходило на подветренную сторону, поэтому доступная для сбора вода стекала только с крыши и то недолго. Пришлось в темноте, держась за стену, спуститься на первый этаж к одинокой дежурной, которая встретила гостя со шваброй наперевес.

— Мне бы водички, — протягивая алюминиевую кружку, попросил постоялец.

— Знаю вас! Ишь! Водички ему, — грозилась ефрейтор в юбке, заняв оборону в углу тесного от мрака помещения, тыкая концом швабры в противоположный угол, — вон, в ведре.

Караульной амазонке померещился призрак монаха Авеля, в темноте наугад попавший кружкой в ведро, что она поняла по всплеску воды. Почерпнув дождевую воду, монах исчез в темноте, удалившись в свою келью. Перед рассветом альфа-ритм в состоянии писателя незаметно пригласил короткий сон за письменным столом.

В объявленный накануне утренний час слушание дела было продолжено. Сухая обвинялась в совершении особо тяжких преступлений, а именно в покушении на убийство Тяпкина и Потаповой, то есть двух лиц и в посягательстве на жизнь сотрудника милиции Волкова. По просьбе сторон суд выслушал дополнительных свидетелей, уточнил показания потерпевших и подсудимой, выслушал ходатайства и разрешил их. После чего суд перешёл к прениям сторон. Суть речи государственного обвинителя — прокурора глухого северного района Восточной Сибири совпала с ещё тайным ночным проектом судьи и вытекала из результатов судебного разбирательства. Затем суд предоставил последнее слово подсудимой и удалился в совещательную комнату. После подписания председательствующий провозгласил приговор.

Согласно приговору[141], суд установил, что Сухая умышленно причинила Тяпкину тяжкий вред здоровью; а также угрожала убийством Потаповой и Волкову при следующих обстоятельствах:

Около 11 часов 18 апреля Сухая в состоянии алкогольного опьянения на лестничной площадке в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений ударила кухонным ножом своего сожителя Тяпкина в живот. Тем самым Сухая умышленно причинила Тяпкину тяжкий вред здоровью, опасный для жизни в виде колото-резаного ранения передней брюшной стенки справа, проникающего в брюшную полость с повреждением общего желчного протока и желчного пузыря, вызвавшего желчный перитонит.

Этим же ножом, примерно в то же время и там же, Сухая, затеяв ссору, из личных неприязненных отношений угрожала убийством своей дочери Потаповой и Волкову, находившемуся у той в гостях.

При этом имелись основания опасаться осуществления этой угрозы каждому из них, поскольку Сухая пыталась ударить ножом в живот Потапову, а затем, после ранения Тяпкина, пыталась ударить ножом в пах Волкову, отобравшему у Сухой нож.

В судебном заседании подсудимая Сухая пояснила, что утром в ссоре на лестничной площадке возле своей квартиры своим же кухонным ножом она ударила Тяпкина в живот; другие подробности она не помнит из-за своего алкогольного опьянения.

При этом подсудимая конфликт с Потаповой и Волковым не отрицает, потому считает, что последний и отобрал у неё нож там же, где она ранила Тяпкина.

Выслушав подсудимую, допросив потерпевших и свидетелей, проверив материалы дела и исследовав доказательства, судебная коллегия нашла виновность подсудимой установленной и подтверждённой следующим:

Потерпевший Тяпкин в судебном заседании показал, что ссора, перешедшая в драку вечером 17 апреля с Сухой, продолжалась между ними и утром следующего дня. Когда он, чтобы не ссориться с Сухой, распивавшей спиртные напитки у себя дома, ушёл к Потаповой — её дочери, проживавшей в соседней квартире, куда Сухая дважды врывалась, ссорилась с присутствующими, оскорбляя их при этом, разбила оконное стекло. Когда он вывел Сухую из квартиры Потаповой, на лестничной площадке Сухая ударила его ножом в живот, отчего он упал и потерял сознание.

Потерпевшая Потапова в судебном заседании показала, что утром 18 апреля в её квартире Потапов и Косолапов распивали спиртное, когда в гости к ней пришёл Волков, а затем зашёл и Тяпкин. После чего Сухая дважды врывалась в её квартиру, оскорбляя всех нецензурной бранью, затеяла ссору, разбила оконное стекло. Во второй раз Сухая пришла к ней с ножом и, угрожая ей убийством, что она восприняла реально, пыталась ударить её в живот ножом. После этого Сухая на лестничной площадке ударила Тяпкина в живот ножом. При этом Сухая свободной рукой схватила Тяпкина за одежду, стащив одежду ему на голову и наклонив его тем самым к себе, во время чего другой рукой с ножом ударила Тяпкина в живот. Здесь же Сухая, угрожая убийством Волкову, пыталась ударить его ножом в пах. В этой схватке Волкову удалось отобрать у её матери нож. Она вызвала милицию и «Скорую помощь».

Потерпевший Волков в судебном заседании подтвердил приведённые показания Потаповой об обстоятельствах нападения Сухой с ножом на неё, угрожая убийством; затем на Тяпкина, которого Сухая нагнула за одежду, стянув её на голову, и ножом ударила Тяпкина в живот.

Далее Волков показал, что здесь и сразу же Сухая, угрожая ему убийством, что им было воспринято реально, оскорбляя его, пыталась ударить его в пах ножом, который ему при этом удалось отобрать.

Свидетели Потапов и Косолапов в судебном заседании каждый рассказал об обстоятельствах нападения Сухой с ножом на Потапову, затем на Тяпкина, пострадавшего от этого и Волкова в их присутствии так, как они изложены выше.

Согласно протоколам выемки и последующего осмотра, в квартире Сухой обнаружен и изъят кухонный нож с деревянной рукоятью и длиной клинка в 170 мм, где имеются следы, похожие на кровь.

По этому поводу подсудимая пояснила, что именно этим ножом она причинила Тяпкину тяжкий вред здоровью ударом в живот.

Как следует из заключений судебно-медицинских экспертиз, Тяпкину причинён тяжкий вред здоровью, опасный для жизни в виде колото-резаного ранения передней брюшной стенки справа, проникающего в брюшную полость с повреждением общего желчного протока и желчного пузыря, вызвавшего желчный перитонит; повреждение причинено ножом, представленным на экспертизу.

Оценивая исследованные доказательства в совокупности, судебная коллегия нашла виновность подсудимой в содеянном доказанной.

С учётом всех изложенных данных, по мнению судебной коллегии, содеянное Сухой подлежало правильной квалификации по части 1 статьи 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека — Тяпкина и по статье 119 УК РФ, как угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы в отношении как Потаповой, так и Волкова.

Переквалифицировав при этом действия подсудимой с части 3 статьи 30, пункта «н» части 2 статьи 105 УК РФ, как покушение на убийство сначала Потаповой, а затем Тяпкина и со статьи 317 УК РФ, как посягательство на жизнь сотрудника милиции Волкова. В связи с позицией государственного обвинителя, отказавшегося от соответствующей части обвинения, предъявленного Сухой органами предварительного следствия, поскольку подсудимая сознательно не довела убийство каждого из потерпевших до конца, причём сотрудник милиции Волков находился у Потаповой в гостях из личных отношений, не связанных с его служебной деятельностью.

Согласно заключению комплексной нарколого-психиатрической судебной экспертизы, Сухая хроническим психическим расстройством не страдает, а обнаруживает признаки хронического алкоголизма с психопатизацией личности; она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; в отношении инкриминируемых ей деяний Сухую следует считать вменяемой. Как лицо, страдающее хроническим алкоголизмом, Сухая нуждается в принудительном противоалкогольном лечении, противопоказаний к которому нет.

Заключение экспертов не противоречило материалам дела, соответствовало показаниям потерпевших и свидетелей о психическом состоянии подсудимой и поэтому, по мнению судебной коллегии, Сухая должна была нести уголовную ответственность за содеянное.

Кроме того, это заключение соответствовало данным о личности подсудимой, страдающей хроническим алкоголизмом, что и было установлено комиссией экспертов. Поэтому судебная коллегия посчитала необходимым в соответствии с пунктом «г» части 1 статьи 97, части 2 статьи 99 УК РФ наряду с наказанием назначить Сухой принудительную меру медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра от алкоголизма.

При назначении наказания судебная коллегия учла все обстоятельства, при которых были совершены преступления; тяжесть и общественную опасность содеянного; отрицательно характеризующие данные о личности подсудимой и её отношение к содеянному; обстоятельство, смягчающее наказание и отсутствие отягчающих.

Принимая во внимание наличие у подсудимой малолетнего ребёнка, судебная коллегия нашла это обстоятельством, смягчающим ей наказание.

Руководствуясь статьями 301–303 УПК РСФСР, судебная коллегия приговорила Сухую к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии общего режима. А также назначила ей принудительную меру медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра от алкоголизма.

Не согласившись с приговором суда, осуждённая Сухая его обжаловала, ссылаясь на то, что предварительное и судебное следствие проведены неполно. По её мнению, не выяснен характер отношений с Тяпкиным, а также не выяснены и не добыты все смягчающие по делу обстоятельства.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, признав доводы Сухой несостоятельными и необоснованными, приговор областного суда в отношении Сухой оставила без изменения, а кассационную жалобу осуждённой — без удовлетворения[142].

За рамками судебного разбирательства и приговора суда остались сведения из материалов уголовного дела о том, что предыдущие сожители Сухой закончили каждый свою жизнь трагически. Вероятное убийство одного из них осталось нераскрытым. На мусорной свалке нашли расчленённый труп без головы. Поскольку Сухая не опознала своего сожителя, то его сочли пропавшим без вести. На том дело и закончилось. А убийство следующего сожителя районный суд квалифицировал Сухой со смягчающими уголовную ответственность обстоятельствами и ограничился условной мерой уголовного наказания. Рок не миновал и Тяпкина, заявившего в суде, что он умирает. Кто следующий?

Закончив уголовный процесс и выполнив все необходимые организационно-процедурные мероприятия, судья со своей большой сумкой государственных дел особой важности пришёл за пять минут до назначенного рулевым времени на берег Угрюм-реки. Там целая ватага парней и девчат провожала его спутника обратно в тюрьму. Все взаимно и вежливо поздоровались. Судья почувствовал респект-уважение со стороны добрых и справедливых молодых людей. Замешкался только рулевой.

Обратная дорога предстояла «в гору», то есть против течения реки около двенадцати часов. В прошедшую ночь все трое не спали, но у каждого из них причины были разные. Поэтому некоторый отрезок пути катер самостоятельно двигался в заданном направлении при полном отсутствии внешнего управления, пока рулевому что-то не приснилось. Тогда «Прохор Громов круто повернул руль у корабля: корабль зарылся носом в берег[143]». Все разом проснулись, оказавшись на песке. По всему берегу не найти было более благоприятного места для остановки. Чтобы идти дальше, пришлось потрудиться, сталкивая в воду неповреждённый от столкновения катер.

Движение по реке отсутствовало, поэтому второй день речное судно бороздило волны в полном одиночестве. В этом районе до переписи населения 2002 года число жителей по сравнению с 1989 годом за тринадцать лет сократилось на 58,2 %[144], а после 2002 года за примерно такой же период времени — ещё сократилось более чем в два раза.

Добравшись до города около полуночи, судья поспешил в гостиницу, откуда только вчера до восхода солнца отправился в путь. Все двери были заперты. Окна не светились. Хозяйка одноимённой гостиницы, располагавшейся в деревянном двухэтажном доме, проживала в одной из квартир на втором этаже с отдельным входом и лестницей. Однако на стук в дверь никто не отвечал. Вход в квартиру хозяйки осуществлялся с открытой лестничной площадки, продуваемой с реки.

Судья присел на корточки рядом со своей тяжёлой сумкой, заполненной уже рассмотренными в общем порядке судебными коллегиями по уголовным делам регионального суда под его председательством уголовными делами за 8 дней с приговорами на 6 человек за преступления в отношении 7 потерпевших, из которых четверо убиты, в двух северных районах Сибири. Все приговоры своевременно и успешно «прошли» Верховный Суд РФ без изменения, вступили в законную силу и были исполнены.

В ту ночь не было только протоколов, находившихся у секретаря городского суда. Эта девушка была в положении и намеревалась родить в Украине, куда спешила уехать, при этом работала не торопясь по пословице: «Работа не волк, в лес не убежит, потому её, окаянную, делать и надо».

С реки тянуло холодом, завладевшим кожаной курточкой, рубашкой и брюками, впитавшими речную свежесть за время путешествия. Далёкое мерцание звёзд заменяло уличное освещение. Луна предпочла остаться незамеченной. Идти было некуда. Сотовой связи не существовало. Самолёт через день. В палисаднике можно было развести костёр, как это сделал бы Дерсу Узала.

Вдруг глухая утеплённая дверь приоткрылась, высунувшаяся в темноту ночи голова хозяйки объявила:

— Мест нет, — и дверь закрылась.

Эту женщину, как, в принципе, и любую другую, можно понять — родной брат уже пятый год томился в тюрьме, ожидая суда. Она носила передачи, жаловалась, обивая пороги кабинетов, но «воз и ныне там». Холод, голод и хроническая усталость лишали судью последних сил отдуваться[145] перед хозяйкой гостиницы за положение её брата. Вынужденная прогулка по суровой сибирской реке заканчивалась в пустыне с населением в 16,5 тысяч человек. Потерю бойца отряд не замечал…

Долго ли, коротко ли, входная дверь опять приоткрылась и хозяйка, наслышанная о «суде скором, правом и милостивом, равном для всех[146]», который всемерно стремился осуществлять её ежегодный постоялец, поинтересовалась:

— Вы таки будете здесь сидеть? Есть трёхместный номер, там педагоги отмечали окончание курсов. Ещё не убирался — нет воды.

— Спасибо, — поблагодарил, возвращаясь из другого мира, странник и получил «золотой» ключик от номера, в котором о повышении квалификации свидетельствовали пять пустых пол-литровых бутылок из-под водки и три гранёных стакана. В остальном порядок был почти не нарушен — педагоги отдыхали культурно.

Утром пришла девушка-горничная и попросила переселиться в другой номер. Потом пришла девушка-секретарь и принесла протоколы судебных заседаний по рассмотренным здесь уголовным делам, поставив председательствующего в известность, что скоро уедет и вряд ли вернётся.

Угрюм-река — жизнь, сделав крутой поворот прочь от скалы с пошатнувшейся башней, текла к океану времён, в беспредельность[147].

2.5. Разумный подход

Мирные занятия философией не могли продолжаться вдали от политической жизни. Сократу и Платону пришлось вскоре столкнуться с этим непреложным фактом. Правители города пытались восстановить былой порядок и неукоснительное следование законам, обращаясь к религиозному чувству и древним обычаям, но в погоне за сильной властью одновременно сами же нарушали демократические традиции. Так, Сократ оказался замешанным в трагической истории, происшедшей с афинскими стратегами в 406 году, после сражения при Аргинусских островах. Афинский флот во главе с десятью стратегами одержал блестящую победу над пелопоннесцами. Однако афиняне не успели из-за поднявшейся бури похоронить своих погибших воинов. Боясь кары, на родину вернулись только шесть стратегов, остальные бежали. Вернувшиеся были сначала награждены за победу, а затем их обвинили как нарушителей отечественных религиозных обычаев. Власти так спешили расправиться со стратегами, желая устрашить граждан, что потребовали решить их судьбу в один день и голосовать сразу единым списком, а не обсуждать дело каждого в отдельности. Сократ же в 406 году был избран членом афинского «совета пятисот» (буле), членом которого мог быть каждый гражданин, достигший тридцати лет. Сократ вошёл в совет от своего родного дема Алопеки, входившего в филу Антиохиду. Совет делился на десять отделений по числу аттических административных единиц, так называемых фил. В каждом отделении заседали 50 человек. И в течение примерно сорока дней обязанности поочередно исполняло каждое из десяти отделений. Заседания булевстов именовались пританией, а сами участники сессии пританами. Оказалось, что в момент суда над стратегами Сократ как раз был в числе пританов и, более того, в самый день суда он явился эпистатом, то есть главою всего совета на данный день. Всегда независимый и справедливый, Сократ резко воспротивился незаконному поспешному суду без всякого разбирательства. Ксенофонт, современник событий, в своей «Греческой истории» и поздний историк Диодор подробно рассказывают об этом тягостном деле. Чтобы обойти упорство Сократа, решили отложить постановление суда на следующий день, когда совет возглавил уже другой эпистат. Стратеги были признаны виновными и казнены. Сам же Сократ едва избежал преследований от правящей партии, нарушившей свои демократические установления. Искатель истинного знания и абсолютной справедливости, Сократ невольно вступал в конфликт и с демократами, и с их врагами, не подчиняясь политическим изменениям и интригам, хотя сам совершенно был неопытен в соблюдении формальностей и даже заслужил всеобщее осмеяние, так как не знал, как надо собирать голоса в совете.

В 399 году на Сократа был подан донос, составленный Мелетом, богачом-кожевником Анитом и оратором Ликоном. В обвинении значилось следующее: «Это обвинение написал и клятвенно засвидетельствовал Мелет, сын Мелета, пифеец, против Сократа, сына Софрониска из дема Алопеки. Сократ обвиняется в том, что он не признаёт богов, которых признаёт город, и вводит других, новых богов. Обвиняется он и в развращении молодёжи. Требуемое наказание — смерть». Ни одного конкретного, фактически установленного обвинения не существовало. Сократу приходилось, как он сам говорил, сражаться с тенями и слухами. Но он прекрасно понимал, что в клевете на него участвуют или люди, ничтожество и невежество которых он вскрывал постоянно, или наивные простаки, идущие на поводу у слухов.

По свидетельству Платона, за оправдание Сократа был подан 221 голос, а против — 280 голосов. Ему не хватило всего лишь 30 голосов, так как для оправдания надо было иметь минимум 251 голос из 501 количества присяжных.

Тем, кто его осудил, Сократ предсказал приход новых обличителей. Они будут тем суровее, чем они моложе. И их обличение несправедливости превзойдет всё то, что до сих пор делал Сократ. Тем, кто казнил Сократа, ещё придётся дать отчёт за нарушение справедливости, и их вскоре постигнет кара тяжелее той смерти, которую присудили самому Сократу.

По преданию, обвинители Сократа испытали на себе его предсказание. Рассказывают, что афиняне, одумавшись, изгнали их из города, лишили их «огня и воды», так что им ничего не оставалось делать, как повеситься. Потомкам очень хотелось, чтобы возмездие когда-нибудь настигло убийц Сократа. И вот создавалась легенда о том, как Анит, главный подстрекатель и преследователь, был побит камнями и умер в страшных мучениях[148].

Суть философии Сократа, по мнению Монтеня, в предпочтении духовного плотскому. Поэтому именно Сократ на глазах у всего греческого войска простоял в экстазе целый день и целую ночь, охваченный и взволнованный какой-то глубокой мыслью. Первый среди стольких доблестных воинов, устремился он на помощь окружённому врагами Алкивиаду, прикрыл его своим телом и с помощью своего оружия оттеснил врагов. Первым среди всего афинского народа, возмущённого, как и он, недостойным зрелищем, попытался спасти Ферамена, которого вели на казнь по приказу тридцати тиранов. И хотя ему помогали только два воина, он отказался от своей попытки лишь после того, как его попросил об этом сам Ферамен. Некая красавица, в которую он был влюблён, стремилась в его объятия, но обстоятельства сложились так, что ему надо было отказаться от счастья, и у него хватило на это сил. Все видели, как в битве при Делии он поднял и спас Ксенофонта, сброшенного с коня. Как на войне он постоянно ходил босой по льду, одевался одинаково и зимой и летом, превосходил всех своих товарищей терпением в труде и на пирах ел ту же пищу, что и всегда. Всем известно, что двадцать семь лет он с невозмутимым выражением лица переносил голод, бедность, непослушание своих детей, злобный нрав жены и под конец клевету, угнетение, темницу, оковы и яд. Но если этого же человека призывали к учтивому состязанию с чашей в руках — кто кого перепьёт, — он первый во всём войске одерживал победу[149].

В суде присяжных Сократ, руководствуясь своей совестью, мыслил и искал справедливость, упорным трудом добывая истину. При этом добродетель Сократа словом и делом отражала идеальную сущность права — справедливость, свободу, равенство как общие начала правосудия.

Из общего принципа Сократа вытекает общественный идеал Платона, что и в видимом мире явлений живёт идеальное начало[150], бытие которого остаётся неизменным и не зависит от сознания человека. Аристотель пришёл к мысли, что идея присутствует в каждой материальной вещи, что идея слита с материей, находится внутри её. Материя и идея, или, как её впоследствии называли по-латыни, форма, стали неотъемлемы и нераздельны, определяя собою друг друга[151].

Право как система общеобязательных норм и правил поведения исходит из воли людей, наделённых государственной властью. При этом зависит от их сознания и не зависит от воли конкретного человека в реализации. В то же время право как высший принцип не зависит от сознания человека, наделён он государственной властью или нет. Поэтому государство, организуя общество и жизненный мир человека, должно исходить из принципов, при которых нравственность и право соответствуют условию «человек — не средство, а цель».

Понимание этого феномена юридически оформилось в презумпцию невиновности, выведенную законодателем из неотъемлемых прав и свобод человека, обусловленных его природой как разумного существа, принадлежащих ему от рождения, которые государство обязано гарантировать и охранять.

Во второй статье Конституции РФ сформулирован Основной Закон, составляющий лапидарную формулу бытия, а именно: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства». Права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Следовательно, позитивное право также выражает и закрепляет идеи справедливости и свободы. Тем самым нормы права служат естественным правам человека.

Смысл правосудия раскрывается в судейском усмотрении как свободе совести и мысли, вытекающих из самой природы человека и образующих его естественное право быть независимым от постороннего произвола. Способы реализации свободы совести и мысли, обеспечивающие развитие судебной системы необходимо отражаются в приговорах ясным и понятным языком.

Правосудие осуществляет конкретный человек, наделённый государственно-судебной властью и полномочиями. Поэтому реализация судейского усмотрения на практике представляет проблему выбора. Суть проблемы видится автору в существенном несовпадении необходимости соблюдения непосредственно действующих прав и свобод человека и гражданина с необходимостью рассмотреть и разрешить в судебном заседании в установленном законом порядке уголовное дело, при этом постановить приговор именем Российской Федерации, который должен быть законным, обоснованным и справедливым. Несовпадение заключается в том, что, имея приоритетом уголовно-правовой охраны защиту личности, после чего — общества и только потом — государства, суд выполняет карательную функцию государства, неотъемлемым атрибутом которого являются принуждение и насилие над гражданином, подавление его воли.

Судья вынужденно находится в состоянии фундаментального выбора, решая задачи правосудия, первой из которых по факту является обнаружение, изобличение и наказание виновных в преступлении лиц. Выполнение государственных задач составляет основные обязанности суда в судебном разбирательстве по уголовному делу в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона[152]. Вместе с тем, возможность онтологического выбора в пользу человека[153] оправдывает судейскую деятельность и наполняет её смыслом в силу реализации гармоничного сочетания принципов правосудия.

Доминирование приказа в двойственном характере права нашло своё отражение в уголовно-процессуальном законе 2001 года. Одна из возможных причин сводится к экономии материальных средств и ресурсов государства на сложное разграничение истины и лжи в суде. Законодатель предложил ограничиться «заменителями» истины на основе суждения о том, что в праве понятие истины не применимо. При этом заложив в обоснование нового закона суррогаты истины — целесообразность, значимость, эффективность. На этом пути не приходится ожидать успеха в улучшении условий существования человека, обрекаемого быть средством в интересах носителей государственной власти.

Поэтому в реальной действительности превалирует максимально упрощенный, утилитарный способ осуществления уголовного правосудия в виде особого порядка[154] постановления обвинительного приговора, при котором судья не проводит исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу. Анализ доказательств и их оценка судьей в приговоре не отражаются.

Более того, статья 316 УПК РФ, регламентирующая порядок проведения судебного заседания и постановления приговора без проведения судебного разбирательства, не предусматривает разъяснение подсудимому положений статьи 14 УПК РФ и статьи 49 Конституции РФ о презумпции его невиновности. В частности, как этого требует Конституция РФ, о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Поэтому особый порядок постановления обвинительного приговора прочной юридической основы не имеет.

Как следствие, приговор, постановленный в соответствии со статьей 316 УПК РФ, не может быть обжалован в апелляционном порядке по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 38915 УПК РФ (несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции). Поскольку суд при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением фактические обстоятельства дела не устанавливает.

Между тем, гипотетически, оправдание невиновного человека возможно лишь при рассмотрении уголовного дела в общем порядке, при котором обстоятельства дела публично устанавливаются судом в судебном заседании на принципах состязательности и равенства сторон, согласно требованиям формальной стороны уголовного процесса.

Что касается фактической или содержательной части судебного следствия, то оправдание невиновного предполагает абсолютную несостоятельность результатов уголовного преследования, проведённого специально подготовленными высокообразованными юристами — представителями власти из системы правоохранительных органов государства под надзором прокурора. Под надзором прокурора проходит и деятельность в суде государственных обвинителей, ему подчинённых.

Наряду с правоохранителями в ходе досудебного производства в этом же уголовном деле принимает решения суд в случаях, связанных с нарушением или ограничением конституционных прав граждан, предусмотренных положениями статьи 29 УПК РФ.

При такой деятельной концентрации уполномоченных со стороны государства должностных лиц в одном уголовном деле, — в конечном итоге судье предлагается измерить справедливостью и взвесить правдой[155] полученные результаты в отношении подсудимого, считающегося невиновным по предъявленному ему обвинению. В этом измерении, названном законом тайной[156], судье никто не может и не должен помогать.

Хотя продолжает действовать сложившаяся в судебной практике советская традиция оказания «помощи» суду в осуществлении правосудия государственными органами: прокуратурой, органами дознания и предварительного следствия, являющимися стороной в уголовном процессе. Очевидно, что «помощь» носит обвинительный характер и оказывается с целью усиления обвинительного настроения судьи, в производстве которого находится уголовное дело. Если это не так, то пусть «помощники» помогают себе в надлежащем исполнении своей функции обвинения согласно принципам уголовного судопроизводства, оставляя суду функцию разрешения уголовного дела и не вмешиваясь в правосудие, а лишь участвуя в суде на законных основаниях. Однако желание мифологизировать своё участие в суде востребовано народным поверьем (преданием, приметой), упрощающим понимание справедливости. Отсюда победные или досадные реляции, в том числе в средствах массовой информации. Последнее обстоятельство искажает смысл правосудия в общественном сознании, лишая гражданина надежды на судебную защиту.

Законный, обоснованный и справедливый механизм преодоления псевдо помощи и вмешательства в правосудие расписан в основных обязанностях суда[157] и раскрыт в правилах презумпции невиновности как условиях вынесения обвинительного приговора и судейском усмотрении как условии вынесения оправдательного приговора. При таких правовых условиях псевдо помощь и вмешательство в правосудие со стороны любого лица (физического или юридического) становятся ничтожными и остаются таковыми, если следовать указанным нормам права.

В частности, законодатель ясно предписывает условие, при выполнении которого возможно постановить обвинительный приговор, — если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Исполняя это требование закона, именно суд обязан доказать обвинение и опровергнуть доводы защиты; устранить все сомнения в виновности обвиняемого; исключить предположения; признать виновность обвиняемого в совершении преступления доказанной в предусмотренном уголовно-процессуальном порядке и установленной вступившим в законную силу приговором суда. Исполнить прямую волю законодателя представляется возможным только одним путём, — реализуя правила презумпции невиновности.

По той же воле законодателя приговор может быть и оправдательным при условии судейского усмотрения. В этом условии законодатель чрезвычайно требует от суда установить: обстоятельства уголовного дела; основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие; мотивы, по которым отвергает доказательства, представленные стороной обвинения и мотивы решения в отношении гражданского иска. При этом законодатель вводит категорический запрет на включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного человека.

Приведённые выше правила, прямо указанные и перечисленные в уголовно-процессуальном законе, составляют функцию разрешения уголовного дела. Эта специфическая государственно-властная функция отделена от функций обвинения и защиты и возложена законодателем исключительно на судью, в производстве которого находится уголовное дело.

Именно такой профессиональный взгляд нашёл своё полное подтверждение в течение более 25 лет кропотливого и тщательного личного исследования восьмисот уголовных дел в отношении более тысячи человек, находившихся в юрисдикции автора. В том числе более 180 расследованных им уголовных дел в качестве следователя. Общая численность подсудимых составила 850 человек, из которых 621 виновный осуждён и 55 невиновных — оправданы. То есть 676 написанных от руки и изготовленных автором судебных приговоров получили силу закона относительно уголовных дел, по которым они вынесены в результате справедливого судебного разбирательства с принципиальным соблюдением фундаментальных прав и свобод человека и гражданина.

Один из них, осуждённый за неочевидное убийство, совершённое при отягчающих обстоятельствах к длительному сроку лишения свободы в своей жалобе в Верховный Суд РФ написал: «Я никогда не признавал себя виновным и оспаривал обвинение. После суда я перечитал приговор, прочитал протокол судебного заседания и… осознал себя виновным в совершённом мною убийстве человека. Мне ничего не остаётся, только просить прощения».

Этот раскаявшийся человек выразил фундаментальный принцип правосудия: обвиняемый в преступлении человек в соответствии с презумпцией невиновности имеет право на справедливое судебное разбирательство его дела независимо от его отношения к обвинению. Что никак не может ухудшать его положение. Особый порядок постановления обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства лишает конкретного гражданина и общество в целом естественного права контроля и верховенства над правящей властью, что в свою очередь упраздняет принципы демократии вопреки положению части 1 статьи 1 Конституции РФ. Необходимость следования международным стандартам (общепризнанным принципам и нормам международного права, международным обязательствам государства) удерживает Российскую Федерацию в демократических рамках, — как результат закрепления демократического курса в Конституции РФ, при котором международные правовые нормы входят в правовую систему России.

Какова принципиальная основа закона — такова его сущность. Между тем, справедливость не служит политическим режимам, но изобличает отступление от общепризнанных принципов. Соблюдение же таковых зависит от правоприменителя.

Трансформация в смысле развития предполагает переход от простого к сложному, от низшего к высшему и так далее и может иметь своей основой идею общественного прогресса. Однако трансформация может быть регрессивной, имитационной и тому подобной.

С целью исследования направления в развитии общественных отношений в сфере уголовного правосудия и предпринята автором попытка показать варианты решения этой национальной задачи. Поскольку права и свободы человека требуют своего добросовестного соблюдения при осуществлении правосудия, в чём смысл последнего, то естественное право становится частью позитивного, когда идеал правосудия не искажается на практике. Позитивное право, выраженное волей законодателя в законах, по мысли Георга Гегеля (1770–1831), требует при своей реализации соблюдения принципов естественного права на основе разумного подхода.

Российский законодатель посредством уголовно-процессуального закона (в связи с предъявленным гражданину обвинением при условии его невиновности в совершении преступления) обязывает суд обнаружить в деянии этого гражданина признаки преступления или их отсутствие. При этом зафиксировать результаты своей деятельности в протоколе судебного заседания. В случае обнаружения при судебном разбирательстве признаков преступления — установить фактические обстоятельства и дать юридическую квалификацию содеянного. В совещательной комнате при постановлении приговора разрешить все вопросы, перечисленные в статье 299 УПК РФ.

Изложенная воля законодателя может быть исполнена исключительно в результате справедливого судебного разбирательства с принципиальным соблюдением фундаментальных прав и свобод человека и гражданина.

Наряду с традиционным подходом в регламенте уголовного правосудия, законодатель установил особый порядок постановления обвинительного приговора. Новый по форме порядок законодатель распространил на обвиняемых, согласившихся с предъявленным обвинением и/или к сотрудничеству в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления. В последнем случае прокурор выносит представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу. Он же в представлении удостоверяет полноту и правдивость сведений, сообщённых обвиняемым при выполнении им обязательств, предусмотренных заключённым с ним досудебным соглашением о сотрудничестве.

Эта крайняя законодательная установка исключает суд как орган правосудия, поскольку проверить полноту и правдивость любых сведений, имеющих значение по уголовному делу, без проведения судебного разбирательства — не представляется возможным. Закономерным результатом является обвинительный приговор, основанный на предположении о виновности обвиняемого.

В силу преюдиции, предусмотренной статьей 90 УПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Хотя судья в особом порядке фактические обстоятельства уголовного дела не устанавливает, однако предложенные стороной обвинения обстоятельства преступления, с которыми согласился обвиняемый — принимает без изменения и удостоверяет приговором.

В соответствии с целями особого порядка этот приговор, вступивший в законную силу и изложенные в нём факты, не требующие дополнительной проверки, становятся как бы твёрдым основанием в расследовании уголовного дела в отношении других обвиняемых, изобличённых в особом режиме осуждённым в результате своего сотрудничества.

Фактически судья вовлечён представителями законодательной и исполнительной власти в не свойственную ему функцию обвинения. Таким образом, закономерность каких явлений отражает новое правило уголовного процесса? Не отражает ли особый порядок политические аспекты в виде конфиденциальности и непрозрачности…

«Весело затрещали сухие дрова в костре. Мы грелись около огня и делились впечатлениями предыдущей ночи. Я заметил, что Дерсу собирается меня о чём-то спросить, но, видимо, стесняется. Я помог ему высказаться.

— Моя слыхал, русские хунхузы тоже есть. Правда это или нет? — спросил он, конфузясь.

— Правда, — отвечал я, — только русские хунхузы ходят по одному, по два человека и никогда не собираются такими большими шайками, как китайские. Русское правительство не допускает этого.

Я думал, что моё объяснение удовлетворило гольда, однако я заметил, что мысли его были направлены в другую сторону.

— Как это? — рассуждал он вслух. — Царь есть, много всяких капитанов есть, и хунхузы есть. У китайцев тоже так: царь есть и хунхузы есть. Как наша живи? Царя нету, капитанов нету, и хунхузов нету.

Сначала мне показалось странным сопоставление — царь и хунхузы, но, вникнув в смысл его слов, я понял ход его мысли. Раз происходит сортировка людей по сословиям, то должны быть богатые и бедные, праздные и трудящиеся. Раз их сортируют на честных и бесчестных, то преступный элемент отделяется, ассоциируется и образует нечто вроде особой касты, по-китайски именуемой хунхузами[158]».

Однажды судья-капитан заглянул в кабинет многоопытного следователя-майора, который неуловимо, но смутился. Почувствовав это, судья обратил внимание на то, чем он занимался. Следователь переписывал протокол допроса. Не копировал, а наполнял показания обвинительным содержанием, фальсифицируя доказательство.

В этом конкретном случае суд при рассмотрении уголовного дела не принял в качестве доказательства поддельный протокол допроса и вынес законный, обоснованный и справедливый приговор. В других случаях следователи-фальсификаторы, в том числе женщина-офицер, были осуждены к лишению свободы условно с поражением в гражданских правах[159] по инициативе районных прокуроров, лично выявивших их преступления. Один из таких образцово-показательных приговоров предложен Верховным Судом РФ в качестве положительного примера осуществления правосудия по преступлениям против правосудия[160]. Вслед за приговорами их автора Верховный Суд РФ рекомендовал в свои ряды, руководствуясь государственной целесообразностью.

Следственные органы как таковые могут быть упразднены без ущерба для гражданского общества. Без этого искусственного политического института дознаватель (судебный следователь, товарищ прокурора и т. п.) может задержать подозреваемого; установить, если есть, потерпевшего; зафиксировать свидетелей, список которых передать прокурору. Тот в свою очередь и по своему усмотрению может представить свидетелей для первого и, желательно, последнего допроса в суде; в своей речи сформулировать обвинение и предложить решение. По результатам судебного следствия суд может вынести оправдательный или обвинительный приговор. Длительность производства по делу — 10 дней, в исключительных случаях — 20 дней и в особых — 1 месяц. Пересмотр судебного решения возможен в апелляционном порядке, а отмена — только в кассационном и только в случае существенного нарушения судебной процедуры. Присяжные заседатели участвуют в рассмотрении уголовного дела только по желанию обвиняемого, заявленному им до начала судебного разбирательства.

Итак, свободолюбие — настроение не политическое, однако склонное подвергать сомнению или критическому осмыслению власть, родившую собственность и новую реальность. Выразителем новых кризисных отношений явился особый порядок, демонстрирующий катастрофическое неравенство и «право сильного», ведущих, в конечном счёте, к общественной деморализации. Реакционный характер изменений закрепился мифологической процедурой — механизмом подавления воли человека и, может быть, почвой для новых преступлений. Поскольку «миф — не свободный вымысел: истинный миф — постулат коллективного самоопределения, а потому и не вымысел вовсе и отнюдь не аллегория или олицетворение, но ипостась некоторой сущности или энергии[161]», писал Вячеслав Иванов (1866–1949), представитель гуманитарного мышления и философии культуры ХХ века, переживший свою критическую эпоху.

Переживём ли мы свою?

Глава III

Интеллект-метод

3.1. Судья — следователь

Через четыре года дополнительных расследований и промежуточных судебных разбирательств, создавших волокиту по уголовному делу в отношении Кочетова по причине стремления использовать других в своих целях и страха быть использованным, судья получил в своё производство это дело, связанное с неочевидным убийством.

Из материалов дела усматривалось, что суд неоднократно предлагал следственным органам эксгумировать останки потерпевшей для опознания предположительно Днепровой и проверить тем самым версию защиты Кочетова. Сторона обвинения настаивала, что версия проверена в объёме опознания кисти из обнаруженных останков, куска платья и крестика на тесёмке. Во время споров Кочетов то освобождался из-под стражи, то снова водворялся в тюрьму. Определения суда оставались по существу невыполненными, — по делу никто не работал, занимаясь бумаготворчеством.

Наряду с этим, как выявил судья при изучении материалов уголовного дела, органы следствия обвиняли Кочетова в том, что он сначала расчленил и сокрыл неопознанный труп в канализационном колодце, а спустя некоторое время совершил убийство Днепровой при невыясненных обстоятельствах. И вновь обратил дело к доследованию[162].

Кассационная инстанция в основу своего определения положила протест прокурора и согласилась с ним. Что касалось вновь выявленного уголовно-процессуального нарушения, вытекавшего из текста предъявленного Кочетову обвинения, то вышестоящая судебная коллегия посчитала это опечаткой и предложила суду первой инстанции самому исправить допущенную органами следствия ошибку, мотивируя тем, что «время совершения действий по сокрытию преступления в состав преступления, в котором Кочетов обвиняется, не входит»[163].

Хотя в своём постановлении судья прямо указал со ссылкой на конкретные материалы дела и процессуальные документы, составленные следственными органами, что текст постановления о привлечении Кочетова в качестве обвиняемого противоречил обстоятельствам, вытекавшим из материалов дела, что требовало дополнительного расследования и являлось препятствием к рассмотрению дела судом. Тем более, изложение противоречивых между собой событий происшествия делало обвинение по существу ничтожным и, более того, не подпадало под понятие опечатки как ошибки в печатном тексте, обычно в результате случайности. Наоборот, закономерностью выглядело перекладывание на суд несвойственной ему функции обвинения, поскольку по делу сложилась ситуация, при которой необходимо было не только добыть доказательства, из которых установить обстоятельства преступления, но и сформулировать на полученном основании обвинение Кочетову. В данном случае имел место утилитарно-формальный подход в удовлетворении протеста прокурора, выразивший обвинительную направленность до разрешения судебного дела по существу. А каким судом судите, коллеги, таким и будете судимы.

В подобных случаях не судебная власть, подчинённая закону, а власть законодательная возлагает на государственного обвинителя обязанность доказать обвинение в суде, тем более сформулировать или конкретизировать обвинение в соответствии с законом. Именно этого ждут от прокурора сторона защиты и суд, а в конечном итоге — гражданское общество.

Но тогда возникает вопрос о нарушении права на защиту, поскольку Кочетов ни на следствии, ни в суде не понимал из предъявленного ему обвинения, в чём он обвиняется и какие конкретные его действия инкриминируются ему в качестве преступных. Утверждая при этом, что Днепрову он не убивал, а принадлежность трупа, обнаруженного на болоте — органами следствия не установлена. В этот период времени, согласно обвинению, Днепрова была жива и находилась у себя дома. Затем её забрали родственники к себе. К сокрытию частей неизвестного трупа, обнаруженного около канализационного колодца, он не причастен.

Председательствующий по делу предложил государственному обвинителю разъяснить подсудимому предъявленное обвинение, что не имело и не могло иметь успех, так как противоречивое обвинение никому не было понятно уже четыре года. Опечаткой в обвинении была названа жизнь Днепровой после её смерти, обстоятельства которой предстояло установить суду. Поэтому высокая судебная инстанция в пятый год движения уголовного дела разобраться в нём предписала суду.

Оказавшись крайним в череде должностных лиц, судья приступил к расследованию уголовного дела во время его судебного разбирательства, проходившего в шахтёрском городе, куда он ездил на электропоезде в течение трёх часов в одну сторону и оставался ночевать в гостинице. Это место в городе неслучайно называли Комарово от обилия насекомых.

Организуя свою поисковую деятельность, суд выяснил, что граждане Чуркин и Рыбин в составе бригады по ремонту канализации прочищали колодец, из которого через верх шла вода, расположенный на болоте у реки, куда и стекала вода из этого колодца. Пикой из колодца они вытащили мешок, как решили — с мусором. Примерно через две недели, проходя мимо, Чуркин ткнул этот мешок ломом, обнаружив расчленённый труп человека, о чём сообщил в милицию.

В морге холщовый мешок вскрыт и из него извлечён труп женского пола в состоянии жировоска, нижние конечности отчленены, рёбра на ощупь переломаны, имеется двусторонний перелом нижней челюсти, перелом костей черепа справа, открытые переломы левого плеча и многофрагментарный перелом правой плечевой кости.

Опекун Днепровой — Шульц опознала отчленённые части трупа, как принадлежащие Днепровой, 1922 года рождения. Она же и потерпевшая Борисова опознали крестик на тесёмке с трупа, как принадлежащий Днепровой. Опекун покупала этот крестик и на тесёмке повесила Днепровой на шею. Опекун и потерпевшая в морге опознали труп и его части, а также предметы и остатки одежды, как принадлежащие Днепровой.

Смерть Днепровой наступила от открытой тупой черепно-мозговой травмы в виде вдавленного перелома костей черепа, возможно — обухом топора и вероятно — при горизонтальном положении Днепровой. Кроме того обнаружены множественный двусторонний перелом рёбер, перелом грудины, двусторонний перелом нижней челюсти. Эти прижизненные повреждения у Днепровой не могли возникнуть при падении с кровати с последующими ударами о тупые выступающие предметы, как утверждал Кочетов. Посмертными повреждениями явились частичные отчленения верхних конечностей, отчленение нижних конечностей на уровне паховых складок с расчленением их на фрагменты, которые возникли от воздействия рубящего предмета типа топора.

Изменения опорно-двигательного аппарата, обнаруженные при исследовании трупа, соответствуют изменениям, описанным в карте диспансерного учёта Днепровой. Днепрова являлась инвалидом первой группы с диагнозом: ревматоидный полиартрит с поражением крупных и мелких суставов рук и ног, нетрудоспособной, нуждавшейся в постоянном постороннем уходе, была лежачей больной. Днепрова завещала свой жилой дом Кочетову.

В тёмной комнате без окна, куда Днепрову из её спальной комнаты переселил Кочетов, на полу и на матраце обнаружена кровь, несмотря на произведённый Кочетовым ремонт. Найден топор и санитарная книжка Днепровой. Её паспорт и пенсионное удостоверение находились у Кочетова.

Уход за одинокой Днепровой осуществляла медицинская сестра и опекун Шульц, сожитель которой Кочетов выгнал её с детьми из дома Днепровой. После чего Кочетов оформил прописку и завещание на себя. Накануне убийства, со слов соседки Черемисовой, Днепрова находилась в угнетённом состоянии и плакала, опасаясь Кочетова, который один был прямо заинтересован в её смерти, чтобы распорядиться её имуществом — домом.

Наряду с изложенными исчерпывающими обстоятельствами дела, суд установил факт нахождения Днепровой у себя дома в ночь её убийства, вопреки утверждениям подсудимого, исключив вероятность нахождения Днепровой в ином месте.

Таким образом, суд установил, что, проживая в доме Днепровой и ухаживая за ней в связи с её инвалидностью и невозможностью из-за заболевания самостоятельно двигаться, Кочетов после оформления завещания дома Днепровой на себя и прописки в нём, решил совершить убийство Днепровой из корыстных побуждений для завладения домом.

С этой целью ночью, осуществляя задуманное, психопат Кочетов в спальне, где лежала на кровати Днепрова, обухом имевшегося в доме топора нанёс ей по голове и груди множественные удары, причинив смерть, наступившую здесь и сразу от открытой тупой черепно-мозговой травмы в виде вдавленного перелома костей черепа. А также причинил множественный двусторонний перелом рёбер, перелом грудины, двусторонний перелом нижней челюсти. После чего Кочетов вынес труп Днепровой во двор дома, где и оставил между забором и сараем, забросав снегом.

Спустя несколько дней ночью Кочетов, скрывая труп, занёс его в подсобное помещение дома, где топором частично расчленив, сложил в мешок вместе с двумя кирпичами для груза. На санках Кочетов вывез этот мешок с частями тела Днепровой к реке, где сбросил в канализационный колодец.

Содеянное Кочетовым суд квалифицировал как умышленное убийство Днепровой из корыстных побуждений, совершённое лицом, ранее совершившим умышленное убийство.

По заключению судебно-психиатрической экспертизы, Кочетов психическим заболеванием не страдал и не страдает, а является психопатической личностью возбудимого типа.

Суд приговорил Кочетова к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии строгого режима[164].

Не признав себя виновным и не соглашаясь с приговором суда, осуждённый Кочетов и его защитник — адвокат обжаловали приговор, ссылаясь на то, что Кочетов в убийстве не виновен и достаточных доказательств в деле нет. А суд был вынужден искать доказательства, на которых построил свой приговор.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда в отношении Кочетова оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённого и адвоката — без удовлетворения[165].

По вступлению обвинительного приговора в законную силу, прокурор, писавший протесты ранее и довольный исходом дела теперь, победно поставил в заслугу карательным органам добросовестные усилия судьи, ничтоже сумняшеся присвоил чужой труд, уничижая правосудие, осуществлённое судом. А какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

Когда человек долго живёт в привычной ситуации, он становится компетентным и заскорузлым. Его мышление деградирует, так как он не решает новых задач. Привычные задачи он уже не решает, а обкатывает. Он «экономит» мышление, живя привычным образом. Потом он начинает избегать новых задач[166].

3.2. Экспертиза

Непосредственно перед делом Кочетова в том же городе судья рассмотрел уголовное дело в отношении Климова и Митюкова, обвинявшихся в убийстве Мангалова. Проблема заключалась в организации поиска и обеспечения явки в судебное заседание, наряду с другими, одиннадцати человек из компании, в которой произошло убийство по версии следственных органов, инкриминируемое Климову и Митюкову. А также Климов оспаривал принадлежность обнаруженных на его рубашке следов крови и утверждал, что эти следы возникли от крови Кротова, с которым он накануне подрался и разбил Кротову нос. Сам Кротов был неуловим, а группа его крови совпадала с группой крови на рубашке Климова и, как утверждал последний, произошла от него, а не от потерпевшего Мангалова. Чтобы надлежащим образом проверить предположение, нужен был лично Кротов, который по делу свидетелем не являлся и данных о его личности материалы дела не содержали. Государственный обвинитель видела в этом угрозу для обвинения и никаких мер к разрешению этой проблемы не предпринимала. Справку о группе крови Кротова представила сторона защиты в подтверждение невиновности Климова, отрицавшего свою причастность к убийству Мангалова.

Найти Кротова — полдела, у него, установив личность, необходимо с его согласия и официально взять кровь, исследовать образцы, в том числе от трупа Мангалова и сравнить их с образцами на рубашке Климова. Для этого требовалась судебно-медицинская экспертиза, а для её проведения — вещественные доказательства и лично Кротов. Эти препятствия второй год сдерживали ход дела в производстве предыдущих должностных лиц. Что же делать?

Во время судебного разбирательства уголовного дела в незнакомом городе с населением в 60 тысяч человек, судья находит Кротова и обеспечивает его явку в суд.

В судебном заседании Кротов подтвердил показания Климова. По этой причине суд назначил судебно-медицинскую экспертизу, исследовав вещественные доказательства, в том числе рубашку Климова. Что же дальше?

А дальше судья на электричке везёт Кротова с паспортом в областное бюро судебных экспертиз, где эксперт берёт у Кротова кровь на исследование.

Получив вещественные доказательства — образцы крови Кротова и Мангалова, а также рубашку Климова, эксперты провели исследование и выдали своё заключение. Из которого следовало, что кровь Мангалова и Кротова относятся к одной и той же группе. При дифференцировании образцов в их крови выявлены различия по системе MNS, кровь Мангалова относится к MN группе, а Кротова к M группе. В крови на рубашке Климова выявлены антигены MN, следовательно, кровь могла произойти от Мангалова и не могла от Кротова.

Собирая и исследуя доказательства, суд установил, что в вечернее время неуравновешенный от повторных черепно-мозговых травм Климов и психопат Митюков учинили физическую расправу над Мангаловым с последующим убийством из личных неприязненных отношений, возникших в связи с его насильственным завладением накануне золотым кольцом и туфлями Митюкова.

Климов и Митюков следовали к месту отдыха в лесопосадках на грузовой автомашине ГАЗ–52 под управлением и принадлежащей Климову с родственниками и знакомыми в количестве одиннадцати человек. По дороге они встретили Мангалова и Шапкина, которых забрали с собой, нанеся при этом Мангалову несколько ударов кулаками по лицу.

Прибыв на место, Климов и Митюков отвели Мангалова в сторону и, требуя возврата золотого кольца, нанесли ему удары кулаками по лицу и телу, а Митюков и берёзовой палкой, сломавшейся при этом.

Мангалов боролся за свою жизнь и оказал активное сопротивление. Тогда Климов с целью убийства обухом топора наотмашь ударил Мангалова по голове, отчего тот упал на землю, потеряв сознание.

Спустя некоторое время Митюков с целью убийства сбросил пришедшего в себя Мангалова в мусорную яму, находившуюся в стороне от места отдыха, где Климов с той же целью сдавил шею Мангалова петлёй из резиновой оболочки кабеля, отчего тот потерял сознание.

После этого Климов и Митюков, забросив Мангалова в кузов автомашины, привезли к озеру, где вдвоём, взяв Мангалова под руки с обеих сторон, с целью лишения жизни сбросили в водоём. Климов при этом, зайдя в озеро, своими руками погрузил голову Мангалова под воду и удерживал в таком положении до тех пор, пока тот не перестал подавать признаки жизни, умышленно причинив совместно с Митюковым смерть Мангалову, наступившую здесь и сразу от утопления в воде.

Суд приговорил Климова и Митюкова к длительным срокам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима за убийство Мангалова, совершённое группой лиц[167].

Не соглашаясь с приговором суда, осуждённые Климов и Митюков обжаловали приговор, ссылаясь на то, что Мангалова били многие, отчего потерпевший признаков жизни не подавал.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор областного суда в отношении Климова и Митюкова оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённых — без удовлетворения[168].

Кевин Даттон, доктор психологии (Оксфорд, Великобритания), выявил любопытную закономерность: наличие психопатии на самом деле позволяет прогнозировать успех преступления. В широком смысле психическое состояние означает способность видеть в когнитивном и эмоциональном смысле, что происходит с другими людьми. Нельзя сказать, что психопаты не чувствуют тревогу в определённых ситуациях. Просто они не замечают угрозу: всё их внимание целиком сосредоточено на выполняемой задаче, а все внешние отвлекающие факторы безжалостно отфильтровываются. Психопаты со своей тонкой и высокочувствительной настройкой на выявление уязвимости (в ходе экспериментов психопаты лучше, чем непсихопаты, выбирали жертв нападения просто по походке), просто «чуяли запах крови»[169].

3.3. Расправа

Приехав в районный центр национального округа, судья приступил к рассмотрению уголовного дела в отношении Дзюбан, обвинявшейся в убийстве, совершённом в глухой заброшенной деревне. Подсудимая страдала алкогольной зависимостью и обнаруживала признаки органического расстройства личности с некоторыми нарушениями психики, которые не лишали её способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.

В судебном заседании Дзюбан признала себя виновной и показала, что вечером 14 марта у себя дома после совместного распития спиртных напитков она спичками подожгла спящего Жарова, предварительно облив его из банки бензином, который она налила из канистры в кладовой дома.

Совместно пьянствуя с 11 марта каждый день, она ругалась с Редькиным. В силу личной неприязни у неё возникло желание убить брата. С этой целью она 17 марта около 13 часов после совместного распития спиртных напитков и очередной ссоры на почве личных неприязненных отношений, дождавшись, пока Редькин уснёт на диване, принесла из кладовой дома канистру с бензином, которым облила с головы всё тело брата. Она разожгла газету и подожгла Редькина, который выбежал на крыльцо и упал. Она затащила его в дом и сбросила в подполье.

Жаров рассказал, что он пришёл в гости к Глухову с бутылкой водки, при распитии которой он уснул на диване. Дзюбан облила его бензином и подожгла. Он выскочил из дома и упал в снег, сбил пламя и затушил огонь. Когда он горел, Дзюбан смеялась над ним. Он сбросил с себя прогоревшие штаны, куртку и убежал домой.

Жаров получил термические ожоги ягодиц и нижних конечностей, которые причинены в результате воздействия высокой температуры и повлекли средний вред здоровью по признаку длительности его расстройства. Фельдшер направила его в больницу, опасаясь заражения крови.

Дочери Дзюбан видели, как их мать облила бензином спавшего на диване Жарова и подожгла его, но он убежал. На этом же диване их мать облила бензином из канистры спавшего Редькина, разложила газету и подожгла. Редькин выскочил на крыльцо и упал. Старшая девочка позвала фельдшера, которая вызвала милицию.

В присутствии фельдшера в подполье дома сотрудники милиции обнаружили обгоревшее тело Редькина в позе боксёра, головой вниз, ногами на лестнице. С признаками жизни потерпевшего доставили в больницу, где вечером этого же дня Редькин скончался.

Причиной смерти Редькина явились термические ожоги тела, в результате которых у него развился ожоговый шок тяжёлой степени, что обусловило остановку сердечной деятельности и дыхания, прекращения функции центральной нервной системы. На трупе обнаружены повреждения в виде термических ожогов, которые образовались от действия высокой температуры. Причинённые Редькину травмы несовместимы с жизнью, при их получении он испытывал особые страдания от боли. Со слов врача-хирурга, ожоговая рана занимала всю поверхность туловища, конечностей, кроме тыльной поверхности правой стопы. Дном разрывов кожи являлась варёная мышечная ткань.

Мать, сестра и муж подсудимой в суде отказались давать показания.

Рассмотрев дело по существу, суд в составе судьи единолично установил, что вечером 14 марта Дзюбан в состоянии алкогольного опьянения, находясь в своём доме, на почве личных неприязненных отношений и в ссоре с Жаровым решила причинить ему телесные повреждения огнём.

Дождавшись, когда Жаров уснул на диване в силу своего алкогольного опьянения, Дзюбан в кладовой дома налила в банку из канистры смесь бензина и моторного нефтемасла. С целью причинения Жарову особых страданий и мучения, проявляя особую жестокость, Дзюбан облила спящего Жарова легковоспламеняющейся горючей жидкостью из банки и подожгла. Под воздействием пламени одежда на теле Жарова загорелась. Охваченный огнём, Жаров выскочил на улицу и упал в снег, самостоятельно потушил на себе огонь, сбросив с себя одежду.

Тем самым Дзюбан умышленно причинила Жарову термические ожоги ягодиц и нижних конечностей, повлекшие за собой средней тяжести вред здоровью по признаку длительности его расстройства сроком более трёх недель.

С 11 марта Дзюбан во время многодневного совместного распития спиртных напитков со своим младшим братом Редькиным, гостившим у неё с 9 марта, в ссорах с ним на почве сложившихся между ними личных неприязненных отношений решила причинить ему смерть путём сожжения заживо.

17 марта около 13 часов Дзюбан в состоянии алкогольного опьянения, там же в своём доме, после совместного распития спиртных напитков и возникшей ссоры на почве личных неприязненных отношений с Редькиным, осуществляя задуманное, когда Редькин уснул на диване, взяла из кладовой дома канистру со смесью бензина и моторного нефтемасла. С целью убийства Редькина с особой жестокостью путём причинения ему особых страданий, Дзюбан облила голову и всё тело спящего Редькина легковоспламеняющейся горючей жидкостью из канистры, разожгла газету и подожгла Редькина. Под воздействием пламени голова и одежда на теле Редькина загорелись. Охваченный огнём, Редькин выбежал на крыльцо дома и упал, догорая живьём.

Тем самым Дзюбан причинила Редькину несовместимые с жизнью телесные повреждения в виде термических ожогов, повлекшие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни и стоящие в причинной связи с его смертью.

Считая Редькина убитым, Дзюбан перетащила его тело в дом, где скинула в подполье. Там Редькин был обнаружен сотрудниками милиции и доставлен в лечебное учреждение, где последовала его смерть вечером того же дня.

Таким образом, Дзюбан с особой жестокостью причинила Редькину смерть, наступившую от термических ожогов тела, в результате которых развился ожоговый шок тяжёлой степени, что обусловило остановку сердечной деятельности и дыхания, прекращения функции центральной нервной системы.

За убийство Редькина с особой жестокостью и умышленное причинение Жарову средней тяжести вреда здоровью с особой жестокостью и мучениями для потерпевшего суд приговорил Дзюбан к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии общего режима[170].

Не соглашаясь с приговором суда, осуждённая Дзюбан его обжаловала, ссылаясь на то, что убийство Редькина она совершила под воздействием психического расстройства, поскольку Редькин, якобы, неоднократно напоминал ей об изнасиловании отчимом. Причинение телесных повреждений Жарову было вызвано тем, что Жаров, якобы, неоднократно предлагал ей вступить в половые отношения, угрожая расправой. Доводы своих жалоб осуждённая Дзюбан поддержала в суде кассационной инстанции.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, признав доводы Дзюбан несостоятельными и необоснованными, приговор областного суда в отношении Дзюбан оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённой — без удовлетворения[171].

Дзюбан обнаруживала признаки органического расстройства личности с некоторыми нарушениями психики, выразившимися в слабой успеваемости в школе, пониженной социальной адаптации, склонности к злоупотреблению алкоголем, с усилением эмоционально-волевой неустойчивости в состоянии алкогольного опьянения, наличии сосудистой патологии. Наряду с чем, на фоне соответствующей органической неврологической микросимптоматики, у Дзюбан обнаружены невысокий интеллектуальный уровень, нестабильность эмоционально-волевых проявлений, а также поверхностность суждений, нерезко сниженные по органическому типу мышление, объём памяти и внимания, сниженный социальный самоконтроль. Кроме того, наследственность Дзюбан отягощена — мать злоупотребляла спиртным. Дзюбан ранее судима. Злоупотребляла в течение двух лет, утратив ситуационный и количественный контроль.

Способ защиты от обвинения, избранный Дзюбан, не подтвердившийся в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела, выражен в женском взгляде на женское перевоплощение. «Каждая женщина может максимум наработать две маски за свою жизнь: сексуальную маску и имидж свой рабочий. А дома она может раскиснуть и вообще неизвестно, кем быть[172]», психология женской преступности допускает всё, лишь бы это всё осталось неизвестным. При этом ни Жаров, ни Редькин, ни в чём лично перед Дзюбан не провинились, но оказались жертвами её особой жестокости, выразившейся в сожжении заживо. Их мучения и особые страдания от боли только веселили Дзюбан. Сваренного живьём в огне своего младшего брата она сбросила в подполье вниз головой.

Вариативный способ защиты с целью маскировки истинного мотива преступления проявился при рассмотрении автором ряда уголовных дел в отношении подсудимых женщин с вынесением 45 (по лицам) обвинительных приговоров.

45 женщин судом признаны виновными и осуждены за убийства (22), в том числе с разбоем (5), грабежи (5), кражи (4), в том числе карманные, мошенничество (2), разбой (1), взятки (1), фальсификацию доказательств (1), сексуальное насилие (1) и другие преступления (8). Что составило более 7 % от общего числа осуждённых за преступления в общем порядке в личной практике автора. При этом наблюдался рост женской преступности по особо тяжким преступлениям, совершённым, преимущественно, в силу злой одержимости завистью, местью за оскорблённое самолюбие, гневом, наращивая тем самым колоссальные запасы вражды и страха в обществе. Зверь завладел человеком и зло исходит из человеческих душ-сердец.

Так, ранее судимая за убийство Горелова, она же Топоркова, будучи условно-досрочно освобождённой из колонии почти на два года раньше конца срока наказания, на третий месяц своего бродяжничества затаила мелочную обиду на Бабаева, не придавшему этому никакого значения. Во время совместного распития спиртных напитков в сгоревшем доме она сумела, используя женское влияние, подговорить сначала одного, а потом вместе с ним и второго соучастника, заочно обвинив Бабаева в сотрудничестве с правоохранительными органами. По этой причине один из них сзади ударил Бабаева кирпичом по голове, уложив на землю, а другой пытался зарезать Бабаева ножом Гореловой, что у него не получилось. Второй по очереди тоже пытался зарезать Бабаева ножом Гореловой, но безуспешно. Бабаев тем временем стал приходить в себя. Тогда Горелова сама взяла свой нож. Сказав двум друзьям держать Бабаева, Горелова множество (десятки) раз била его ножом в шею, отсекая голову от тела, чем причинила смерть.

Горелова своей вины не признала и показаний по делу не давала.

В судебном заседании сотрудничество Бабаева с правоохранительными органами не подтвердилось, являясь выдумкой Гореловой с целью побудить собутыльников к убийству Бабаева. Несмотря на то, что один из подсудимых, находясь под влиянием Гореловой, пытался её выгородить, обвиняя себя в инициировании убийства Бабаева за его, якобы, сотрудничество с милицией. Другой же подсудимый обвинял во всём Горелову, в том числе в нанесении Бабаеву ударов кирпичом.

Суд инкриминировал подсудимым убийство Бабаева на почве личных неприязненных отношений группой лиц по предварительному сговору. Для Гореловой приговор суда был суровым, но справедливым, законным и обоснованным.

Экспертам-психиатрам Горелова-Топоркова рассказала, что «у меня каменное сердце, я во время драки никого не щадила», хотя в течение 18 лет она работала нянечкой и воспитателем в детском саду…

В первой половине осени девушка по имени Ада автостопом пересекала Восточную Сибирь, следуя на Дальний Восток. В пути она задержалась у придорожного кафе, расположенного в небольшом посёлке, где-то между Иркутском и Улан-Удэ и пропала без вести.

В начале мая следующего года снег в Забайкальском лесу начал таять и распустились подснежники, приготовился цвести багульник. В лесной чаще, примерно в 100 метрах от Транссибирской железной дороги были обнаружены череп человека и остатки челюсти, а также некоторые предметы одежды и обувь.

Исследовав скелетированные останки неизвестного человека, эксперты причину смерти не установили. Череп принадлежал лицу женского пола 18–25 лет европеоидного расового типа.

На предметах нижней одежды эксперты нашли колото-резаные и резаные повреждения, возникшие, вероятно, от клинка ножа.

Женская обувь с места происшествия привела сыщиков к местным жительницам Деньгиной и Базаренко, у которых нашли верхнюю одежду убитой.

В суде выяснилось, что эти молодые женщины у того же кафе распивали пиво. Заметив хорошо одетую потерпевшую, вещи которой понравились Базаренко, пригласили её в свою компанию. Под надуманным предлогом они вывели девушку по тропинке в лес, где напали на неё, повалив на землю. Базаренко своими руками зажала ей рот и нос, а Деньгина нанесла тем временем клинком ножа множество (десятки) ударов в грудь и живот потерпевшей. Совершив убийство, они завладели имуществом убитой и забросали труп опавшей листвой.

Базаренко, мать двоих детей, виновной себя не признала, а Деньгина признала убийство, отрицая при этом разбой.

За убийство, сопряженное с разбоем суд приговорил Деньгину и Базаренко к длительным срокам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Не согласившись с приговором суда, каждая из осуждённых его обжаловала. Однако их жалобы в вышестоящей судебной инстанции остались без удовлетворения, а приговор суда — без изменения.

Деньгина и Базаренко привлекли к разбойному нападению и убийству несовершеннолетнего К., с которым распивали пиво. На месте происшествия лидер этой преступной группы Деньгина после своих ударов по телу потерпевшей передала нож подростку, чтобы тот поучаствовал в убийстве человека. Несколько раз он ударил ножом потерпевшую, которую удерживала на земле Базаренко, и вернул нож Деньгиной, добившей Аду многими ударами ножом в сердце и грудь, причинив смерть. За что парень получил почти максимальный для несовершеннолетних срок лишения свободы в воспитательной колонии.

Расчёт Деньгиной и Базаренко, сожительствовавшей с 16-летним К. на то, что тот «возьмёт всё на себя» и ему как несовершеннолетнему «много не дадут», не оправдался — К. свою вину не признал.

По другому делу Свинцова, 36 лет, мать двоих детей, как установил суд, из мести с помощью несовершеннолетних дочери и племянницы в коридоре квартиры свалила на пол своего пьяного мужа, пришедшего домой. Втроём они связали руки и ноги мужчине, крепко обмотав капроновой верёвкой. Затем Свинцова, находясь на кухне, решилась довести задуманное до конца. Срезав в ванной комнате капроновую бельевую верёвку и используя беспомощное состояние мужа с кляпом во рту, она обмотала несколько раз его шею этой верёвкой и душила до смерти. При этом протрезвевший муж мог только смотреть, угасая, на свою жену-убийцу. Опять втроём они закатали труп в ковёр-палас и выбросили на помойку. Народный суд, в отличие от Свинцовой, предоставил и выслушал её последнее слово. Мужеубийца была лишена свободы на определённый уголовным законом срок.

Борцова, 40 лет, хронический алкоголик и психопат, встретившись со своим бывшим сожителем, стала распивать с ним спиртные напитки. Во время чего они возобновили свои близкие отношения в его доме. Борцова жила с другим мужчиной и возвращаться, о чём её просил сожитель-любовник, не намеревалась. Уходя, она обнаружила входную дверь запертой и стала требовать ключ. Возмутившись отказом, она зарубила мужчину топором. При этом она нанесла множество (десятки) ударов топором и ножом по голове, лицу, шее и телу, причинив смерть. На трупе развела огонь, пытаясь сжечь. Когда огонь опасно разгорелся, Борцова потушила пламя, испугавшись пожара. Тогда она стала расчленять труп топором, но закончить не смогла и сбросила труп в подполье. Ушла из дома, заперев входную дверь. Народный суд приговорил Борцову к длительному сроку лишения свободы в исправительно-трудовой колонии общего режима и применил принудительное лечение от алкоголизма.

Убивающий готовит себе моменты самого тяжкого, самого подавляющего бессилия: духовного бессилия перед вещественной невосстановимостью, им самим вызванною к бытию. Вообще говоря, страшно не умереть, а умирать; страшна не смерть, а непоправимость; страшно это сознание, что «больше никогда». И вот перед этим «никогда» убивающий ставит и себя, и убиваемого. И притом в самый тягостный момент для обоих, — в момент ощущения себя вырванным из живого реального всечеловеческого единства[173].

Несомненное зло мира — убийство, насилие, порабощение, злоба и т. п. — это уже последствия начального зла, которое соблазняло обличием добра[174].

3.4. Следователь — не писарь

Свобода в философско-правовом понимании есть сущность личности следователя и судьи и, одновременно, онтологическая (фундаментальная) причина права и обязанности каждого из них защищать права и законные интересы лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а равно защищать личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод. В отношении уголовного дела свобода выражена личной ответственностью следователя за его расследование, а судьи за его рассмотрение. Поскольку на чувстве свободной ответственности основано всё достоинство человека.

Основными руководящими принципами уголовного судопроизводства являются закон и совесть. Благодаря чему строятся правовые отношения в демократическом государстве, существующем за счёт общества и выражающем его власть. Именно так гражданское общество призвано контролировать результаты труда следователя и судьи как представителей государственно-властной организации. В случае справедливого разрешения ими социального конфликта, удовлетворяющего сложившиеся общественные отношения, — общество принимает их деятельность путём сохранения правопорядка. В противном случае общество способно к неповиновению. Поэтому морально-правовой регулятор общественных отношений призван направлять личные усилия следователя в расследовании, а судьи в рассмотрении уголовного дела.

Успешное противодействие незаконному предпринимательству, например, связано с реализацией принципа системности законодательства. Имея в виду, что законодатель не может определить принципы уголовного права произвольно, поэтому для правильного применения уголовного закона в сочетании с принципами уголовного процесса, в частности презумпции невиновности, — требуется интеллектуальная интуиция, основанная на свободе воли и опыте творческой деятельности. Свобода воли, в свою очередь, выступает необходимым условием критического мышления, помимо которого истина по уголовному делу является непостижимой.

Уникальный следственный опыт приобретается в любом месте жизнедеятельности человека, оставляющего следы в качестве доказательства своей преступной деятельности. По уголовному делу в отношении фальшивомонетчика следователь собирал доказательства не в своём кабинете и не в кабинете начальника, а там, где могли остаться следы преступления.

Следователь установил, что гражданин Груздев в домашних условиях печатал государственные казначейские билеты Союза Советских Социалистических Республик пятирублёвого достоинства, образца 1961 года и расплачивался ими на территории страны. Проведя все необходимые следственные действия, уместившиеся в два пухлых тома, он передал уголовное дело в Главное следственное управление Министерства внутренних дел Советского Союза для дальнейшего расследования. При этом обнаружил, зафиксировал и изъял некоторые составные части печатной машинки, самодельный нательный пояс для перевозки поддельных денежных купюр и сами эти фальшивые денежные знаки, а также другие вещественные доказательства. Их совокупность позволила изобличить Груздева в совершении преступления и осуществить правосудие.

Не обошлось без курьёза. Следователь случайно узнал, что жена Груздева вынесла из квартиры, где он уже провёл обыск, в ведре мусор, который выбросила во второй по счёту от её дома контейнер.

Что мог предположить полномочный организатор расследования государственного преступления, за совершение которого когда-то вливали кипящий свинец в глотку, если на месте происшествия он лично металлическим штырём прощупал землю в огороде Груздева в поисках печатной машинки и клише? А из тайника в подполье дома-дачи он изъял спрятанный за деревянной обшивкой нательный пояс с делениями для перевозки фальшивых денег. Возможно, сообщница-жена, которая ранее задерживалась на сбыте поддельных денежных купюр, избавилась под видом мусора от главной улики — клише пятирублёвой купюры. Недолго думая, он отправился к месту события на общественном транспорте, так как личный транспорт в советское время представлял роскошь, а не средство передвижения и был недоступен следователю следственного управления области.

Прибыв на место, представитель власти издали с помощью своей интеллектуальной интуиции идентифицировал мусорный контейнер и отсканировал его содержимое. Ничто его не заинтересовало и не прибавило энтузиазма. Вспомнилось расследованное им дело о побеге заключённого, пытавшегося покинуть до срока в таком же контейнере исправительно-трудовую колонию, расположенную в городе.

Зная систему проверки мусорных контейнеров, вывозимых из колонии, следователь оглядел прилегающую местность. Его интересовали предметы, которые могли бы сойти за щуп для прокалывания содержимого контейнера до дна. Подобных предметов вокруг не оказалось. К тому же режимный способ проверки содержимого мусорного контейнера во дворе жилого многоквартирного дома мог привлечь излишнее внимание наблюдательных граждан. По внешним специфическим признакам казалось, что с утра в этом контейнере ещё никто не копался. Срыв поисковой операции старший лейтенант юстиции допустить не мог, поскольку действовал на свой страх и риск, как обычно, по собственной инициативе и самостоятельно.

Смоделировав ситуацию на успех, следователь организовал вывоз мусора. Подъехав на мусоровозе, он забрал интересующий его объект и вывез на свалку, где нашлись специалисты, которые очень скоро разгребли кучу мусора, в которой искомого предмета не оказалось…

Зато бравого офицера торжественно встретили в другом месте. Внешне мрачно-усталый сугубо мужской контингент специальной исправительно-трудовой колонии усиленного режима для бывших сотрудников правоохранительных органов оказался приветливо-тёплым внутри зоны, несмотря на хмурую осень. Следователь находился в новой натуральной серо-красно-блестящей форменной одежде с белым кашне по случаю смотра личного состава накануне главного государственного праздника — очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. В таком виде и с хозяйственной сумкой, в которой располагались необходимые для допросов материалы, он следовал во внутренний служебный кабинет с начальником оперативной части этого закрытого учреждения. На плацу по линейке выстроились отряды осуждённых на вечернюю проверку, которая проходила в это время.

В тишине, наступившей от неожиданного фактического представления нового обмундирования офицера МВД СССР, раздался ещё звонкий молодой голос, весело спросивший: почему не переодели? Громом грянул оглушительный хохот, эхом прокатившийся по вечернему городу. Смеялись все! От такого радушного приёма продуктивность допросов увеличилась с обеих сторон. За вечер следователь перевыполнил свой план допросов. Хотя брал он на себя, будучи секретарём комсомольской организации, повышенные обязательства, руководствуясь лозунгом: «Пятилетку в три года!», лучше за год, исполняя партийное поручение.

К нему без очереди даже успел зайти и поговорить бывший оперативный уполномоченный районного отдела внутренних дел. Ранее они лично знакомы не были, но показательный судебный процесс был известен своей излишней суровостью для устрашения многих. Этого человека самый гуманный в мире суд лишил свободы на 10 лет за 10 рублей в одной купюре, которую он взял. После чего взяли его. Бывший сотрудник, образованный и одарённый, крайне болезненно переживал явную несоразмерность назначенного наказания содеянному, при всех его прежних заслугах перед государством и обществом, когда он себя не жалел в борьбе с преступностью. Ему отказали во всех инстанциях Советского Союза, куда он жаловался на несправедливость приговора в силу чрезмерной строгости уголовного наказания.

Следователь одновременно, как обычно, расследовал текущий ряд уголовных дел о преступлениях, совершённых в этой колонии, в тюрьме и на территории, представлявшей собой городское предместье с большим скоплением промышленных предприятий, баз, контор, речного порта, складов и многих других производственных объектов, включая соответствующую инфраструктуру, обеспечивавшую жизнедеятельность населения. На обслуживаемой им территории находился даже монастырь.

Один и тот же человек мог свидетельствовать сразу по нескольким преступлениям, например в колонии, тогда следователь составлял по каждому уголовному делу свой протокол допроса одного и того же свидетеля.

Некоторые из интересующих следователя лиц содержались в помещении камерного типа. Это тюрьма в колонии. К ним он пришёл в солнечный день. Однако в подземелье, где томились нарушители режима содержания в виде отказа от работы, было очень сыро и мрачно. С потолка звонко большими каплями шлёпалась о влажный бетонный пол вода как в бане, но жарко не было. Посетитель разглядел в тесном помещении двух человек в майках. Поздоровался, изложил причину своего визита и удивился их осведомлённости. Пообщавшись, он узнал, что принудительные работы, с какой целью и были созданы исправительно-трудовые колонии для оступившихся советских граждан, разрушают человеческую личность, унижают достоинство и нарушают основные права человека. Стараясь не нарушать права, тишину и уединённость дважды изолированных узников, он не задержался во внутренней тюрьме. Абстрагировавшись от конкретных сидельцев, отказавшихся от дачи показаний, кандидат в народные судьи пытался понять принцип вины, а ещё больше — невиновности.

Следующие несколько человек, с которыми ещё не общался следователь, находились в колонии-поселении, куда они были переведены по причине своего желания трудиться на заготовке леса. Промышленная зона, где распиливали этот лес, располагалась в самой колонии. Ранним утром следующего дня на дальний таёжный участок уходил из колонии самосвал «ЗИЛ» и представитель власти не преминул этим воспользоваться в интересах дела. На самосвале ехать некомфортно, зато надёжно в глухом лесу, тем более в кабине, которую толкает тяжёлый кузов. После долгого пути грузовик выехал на опушку леса, где стоял барак, а по периметру четыре столба, обозначавшие границы колонии-поселения. Самосвал загрузился и уехал обратно, чего не ожидал следователь, вынужденный остаться.

К вечеру из леса вышла бригада лесорубов. Барак был добротный с печкой, столом, табуретками и несколькими металлическими кроватями с панцирной сеткой, на которых отдыхали осуждённые. После ужина в виде каши, хлеба и крепкого чая, следователь провёл допросы, составив протоколы. Все бумаги, ставшие по заполнению материалами уголовного дела, он сложил в свою хозяйственную сумку. Одна кровать как бы случайно оказалась свободной.

Рано утром на мотоцикле «Днепр» без коляски приехал начальник в чине прапорщика внутренних войск и согласился после своих дел подбросить нежданного гостя до деревни, куда он намеревался заехать. Это устроило следователя, который сам был мотоциклистом и в своё время любил гонять на мотоцикле по лесным тропинкам. Самосвал ждали только через неделю. Ночью прошёл ливень, и дороги не стало. Водитель мотоцикла не сомневался, что, мол, проскочим, рассчитывая на авось и как-нибудь.

Пассажир держался за мотоцикл ногами, потому что одной рукой он закрывался от веток, будучи без мотошлема, а в другой была его сумка с делом. На полпути водитель остановился перед огромной лужей и процедил сквозь зубы: её здесь не было. Слева направо перед ними катилась потопная вода. Становилось очевидным, что будет ещё хуже с каждой минутой. Местность была низменной и болотистой, оттого мрачной даже днём. Спокойствие попутчика объяснялось не только тем, что он уже бывал участником международного марафонского заплыва в открытом море по случаю юбилея болгарского города Приморско в августе 1982 года, где победили мастера спорта из Германии и Болгарии, но и в силу комсомольской концепции, суть которой заключалась в том, что препятствия преодолевать надо!

Миноносец «Бесшумный» то спускался в глубокие промежутки между волнами, то вновь взбегал на волны, увенчанные белыми гребнями. Когда пенистая волна накрывала лёгкое судёнышко с носа, казалось, что вот-вот море поглотит его совсем, но вода скатывалась с палубы, миноносец всплывал на поверхность и упрямо шёл вперёд[175]. Точно так следователь, будучи студентом-юристом, в течение нескольких часов преодолевал по морю расстояние между международным молодёжным центром и городом Приморско. Братья-болгары оказали ему радушный приём на финише, куда из советско-университетской делегации он пришёл первым, и с призом за участие в спортивном мероприятии доставили обратно в интернациональный лагерь на белом морском катере. При этом пловец-любитель оказался единственным представителем своей Родины, поскольку его соотечественники — группа молодых товарищей, вовремя одумавшись, сошли с дистанции сразу после старта, отказавшись от борьбы.

Дезертир — это человек, который жил так, что умирать за своё жизненное содержание ему не стоит, и у которого нет ничего такого, что он любил бы больше себя. Таково душевное состояние человека, который деморализуется немедленно после начала духовного испытания: призыв на войну есть для него начало падения, а не подъёма. Восстать на защиту, не опасаясь мучений и не избегая, если нужно, и смерти, поистине может только тот, кто вообще способен любить что-нибудь больше себя[176].

К слову сказать, из 152-х осуждённых за дезертирство и другие преступления военным судом под председательством автора, — около 80 % получили женское воспитание по причине безотцовщины и оказались неспособными нести тяготы и лишения военной службы, а также ужиться в мужском коллективе. Интересно, что примерно 63 % всех уголовных дел, находившихся в производстве автора, рассмотрены им по существу в 10-дневный срок со дня поступления уголовного дела в военный суд.

Студент попытался в середине пути, не видя берега, будучи крайне обессиленным и в одиночестве, взобраться на одну из яхт, которыми ограничивался коридор маршрута. Однако яхта отдалялась от него, а яхтсмен кричал много раз: «Los! Hopp!», — махая рукой в сторону туманного финиша.

Началась борьба за существование. Сгустившийся мрак природной стихии поглотил пространство и время. Борец за жизнь плыл в невидимом мире, ничего другого не желая. Ему ещё не было девятнадцати лет, и его воля получила закалку: «Истина добывается не только интеллектом, но и волей, и всей полнотой духа[177]».

Слово «надо» было словом партии, на которое обычно комсомол (Коммунистический союз молодёжи) отвечал «есть». Воин-водитель решил двигаться только вперёд и, разогнавшись, угодил через пять метров движения по воде в яму-колодец. Они утонули в этом стихийном лесном озере. Горе-водитель нырял за мотоциклом, а пассажир за делом в сумке. На его счастье сумка ненадолго показалась недалеко от него так, что он успел её схватить в мутном бурлящем потоке воды, а мотоцикл ушёл на дно размытой стихией ямы, где быстро заносился илом. На этом их совместное путешествие закончилось.

Расстроенный неожиданным происшествием старший прапорщик махнул рукой, указав старшему лейтенанту направление в деревню, а сам намеревался вернуться в зону. При этом его мимика и жесты заменили известные слова и выражения. Следователь оставил его угрюмо сидящим на берегу, где они расстались. «Астра» одного и «Прима» другого со спичками превратились в месиво. Отовсюду моросил дождь. Непривычно шлось по тайге в летней одежде после купания в ледяной воде. Вздыхая, хлюпала грязь под ногами, а болотная жижа в туфлях, стремившихся остаться в трясине. Горожанин пытался шагать по обочине лесовозной дороги, где было поменьше воды, но скатывался в колею по колено из-за отсутствия протекторов на подошве обуви.

Вышел он из тогда ещё глухого леса в стороне от деревни. На единственной остановке общественного транспорта стояла празднично одетая женщина. Она, видимо, приехала из города и ждала встречающих, сообщив прохожему, что автобус уже ушёл. И добавила, что следующий будет завтра в это же время, когда вернётся из города. При этом улыбалась, глядя на молодого человека, заблудившегося, по её мнению, в лесу. И что он там делал, — подумала она.

Офицер ринулся в атаку и догнал автобус, уже переваливший за гору. Когда он разместился на заднем сиденье, то с удивлением обнаружил, что его одежда на ветру подсохла. И даже прилипшая грязь на бегу почти отвалилась. Но всё равно к нему никто не подсаживался. Он вспоминал название деревни и соображал, хватит ли ему денег, чтобы оплатить проезд. Аккуратно разгладил на сиденье раскисшие рублёвые купюры и посчитал мелочь. Водитель поворчал, принимая деньги за проезд.

С автовокзала многоборец шёл пешком четыре остановки, потому что в каждом трамвае висели объявления, предупреждавшие советских граждан в грязной одежде не садиться под угрозой штрафа. Придя домой в съёмное жильё, первым делом он сушил дело, подвесив каждый лист прищепкой на бельевой верёвке в сенях деревянного дома, которому исполнилось к тому времени примерно 250 лет. Все протоколы остались читаемыми, несмотря на чернильные разводы.

Следуя в рейсовом автобусе, член партии вспоминал, как по этой же дороге он возвращался из другой деревни, но на тракторе «Беларусь», расследуя хищение шоколадной продукции с городской кондитерской фабрики. Из города он приехал на попутном грузовике «КАМАЗ», водитель которого упрекнул офицера МВД СССР, что тот одет не по форме, то есть в гражданской одежде, а остановил его на выезде из города жезлом регулировщика и был прав.

А по деревням, куда вели шоколадные следы, его возил на своём мотоцикле без номеров местный школьный учитель. Этот скромный человек после совместного турне по местам шоколадной славы похвастался следователю, что, будучи по своим делам в областном центре, он с братом задержал маньяка, которого после суда расстреляли, за что начальник областной милиции наградил их наручными часами. Часы с армейской символикой и гравировкой они носили по очереди.

Трясясь на ухабах по обочине дороги, тракторист рассказал пассажиру, который подпрыгивал на крыле правого заднего большого колеса в кабине белорусского трактора, рассчитанной только на одного водителя, об обстоятельствах преступления, которое как раз расследовал попутчик, поведав новые эпизоды шоколадной эпопеи. На следующий день заместитель начальника районного отдела внутренних дел по оперативной работе был весьма рад, когда следователь принёс ему заполненные статистические карточки на раскрытое преступление.

Сельский учитель знал, где кто находится, поэтому следователь за тихий вечер допросил всех свидетелей, найти которых в обычном порядке не представлялось возможным даже участковому инспектору. Одна из трёх деревень, которые они успели посетить, оказалась «очень» национальной. Местные жители государственный язык недопонимали. Учитель-мотоциклист поучаствовал в допросах в качестве переводчика для взаимопонимания. Тогда одна бабушка показала им кусок шоколада, чем убедила в раскрытии преступления.

После поучительной поездки к любителям горького шоколада, следователь обнаружил тайный лаз, через который шоколад десятками килограммов за ночную смену продолжал исчезать из цеха кондитерской фабрики прямо на улицу, где их подбирал осведомлённый человек, так и оставшийся в тени уголовного дела. Как говорится, не пойман — не вор. Однако нелегальный шоколадный поток прекратился.

Между прочим, обвиняемый в хищениях шоколада всё это время находился под стражей в следственном изоляторе и к дальнейшему хищению социалистического имущества отношения не имел. Несмотря на бесспорное алиби, выявленную недостачу фабрика как потерпевшая ущерб сторона предполагала возложить через органы правопорядка на своего бывшего работника, томящегося в неволе. Тем самым становилась более тяжкой статья уголовного закона и строже ответственность за преступление вплоть до расстрела. А расстреливали тогда в Центральной, ещё царской тюрьме «Белый лебедь», где содержался обвиняемый, несколько сотен каждый год таких же, как он, и леденящие душу стенания обречённых делали безжизненным окружающее пространство. Расстрелянные росли и воспитывались не на Луне, а представляли собой бесчисленные ядовитые пороки общества, от которого и претерпели жуткую расправу — смертную казнь.

Усилиями следователя в установлении действительного объёма похищенной обвиняемым социалистической собственности, — произвол не состоялся, что дало законную возможность народному суду ограничиться наказанием, не связанным с реальным лишением свободы. Тем более для раскаявшегося в силу очевидной справедливости подсудимого, хотя и судимого ранее. Разумный подход обнаружил правосознание, без которого презумпция невиновности — пустая декларация.

А разжалованного капитан-лейтенанта Северного флота Советского Союза задержали и добавили срок за побег.

Итак, следственный опыт как совокупность практически усвоенных знаний, навыков и умения в доказывании виновности лица в совершении преступления, формы его вины и мотивов, в обнаружении субъективных признаков преступления, — без внутренней борьбы и внешних препятствий не приобретается. Более того, использованные при раскрытии и расследовании преступления криминалистические методики, уровень и качество применения которых зависит от опыта следователя, прямо влияют на судебное исследование представленных доказательств и косвенно на организацию и ход уголовного процесса. Поэтому условиями формирования личной следственной практики, а затем судебной, являются: свобода как личное начало и совесть как нравственное начало в деятельности следователя, а затем судьи.

При этом свобода как сущность личности, формируемой на отрицании зла, понимается в первую очередь в способности дать ответ за свои действия или бездействие, то есть в личной ответственности перед собой и обществом. Только тогда возникает право и возможность реализации базовых принципов. Тем самым следователь создаёт фундамент для справедливого судебного разбирательства уголовного дела и вынесения по его результатам законного и обоснованного судебного приговора. Только такие потенциальные специалисты призваны осуществлять уголовное правосудие, потому что «не всякий способен взяться за меч, и бороться им, и остаться в этой борьбе на духовной высоте. Для этого нужны не худшие люди, а лучшие, люди, сочетающие в себе благородство и силу; ибо слабые не вынесут этого бремени, а злые изменят самому призванию меча…[178]».

3.5. Стропальщик

Через 365 суток предварительного расследования уголовного дела в отношении прораба Лапенко и стропальщика Храпова районный прокурор при утверждении обвинительного заключения вызвал следователя и спросил:

— В чём вина Лапенко и Храпова?

— В гибели человека.

— Они могут быть виновными только в случае наличия доказанной причинно-следственной связи между нарушениями, допущенными каждым из них и входящими в обязанности каждого из них, действующих строительных правил и гибелью человека при производстве строительных работ.

— ?

— Если суд вернёт дело, то мы его прекратим. — Утвердив обвинительное заключение авансом, прокурор направил дело в народный суд.

Вслед за прокурором результаты предварительного следствия выразила афоризмом защитник Храпова — адвокат Меерсон: если на железной дороге виноват стрелочник, то на стройке — стропальщик!

В условиях фактической неопределённости обвинения, выявленной надзирающим прокурором, народный суд приступил к рассмотрению этого уголовного дела в судебном заседании.

Согласно приговору[179], народный суд, выслушав подсудимых и свидетелей, исследовав материалы дела, пришёл к выводу о виновности Лапенко и Храпова, каждого в совершённом преступлении, то есть в наличии прямой причинной связи между нарушениями каждым из них строительных правил при производстве строительных работ и гибелью потерпевшей Петровой.

Данный вывод суда подтверждается не только показаниями виновных в гибели машиниста крана Петровой лиц, привлечённых к уголовной ответственности, но и показаниями многочисленных свидетелей, в том числе очевидцев происшествия, должностных лиц, а также объективными доказательствами по делу. Что в своей совокупности раскрывает перед судом событие преступления и преступные деяния, выразившиеся как в действии, так и в бездействии подсудимых Лапенко и Храпова, направленных на нарушение строительных правил при производстве строительных работ, что повлекло за собой гибель потерпевшей Петровой.

Так, допрошенная по инициативе суда свидетель Мурина, машинист крана, суду показала о своей работе на кране Петровой, когда прораб Лапенко потребовал от неё разгрузки панелевоза, который на следующий день разгружала Петрова, однако она отказалась. Действительный вес перегородок ей не был известен, также как и Петровой, из-за чего стал возможным перегруз крана, вызвавший его падение и гибель Петровой, что исключалось бы при наличии достоверной информации о весе груза от прораба Лапенко.

Допрошенный по инициативе суда свидетель Качин, машинист крана, суду подтвердил отсутствие достоверной информации о весе перегородок ПЖ–43–1 у машинистов крана и стропальщиков. Пояснил об отсутствии схемы строповки на эти перегородки, что входит в обязанности прораба. Поэтому стала возможной ошибка в весе груза Храповым и Петровой, производивших подъём и перемещение груза в отсутствии прораба Лапенко, обязанного инструктировать их о весе строительных материалов, что не было им известно в отношении изделия ПЖ–43–1.

Допрошенный по инициативе суда свидетель Тресков, монтажник, суду показал, что он слышал, как машинист крана Петрова сказала Храпову о зацеплении 6 перегородок, что и было сделано Храповым. Он сам заблуждался в весе типовых перегородок ПЖ–43–1, считая его гораздо меньшим, также как стропальщик и машинист крана. Этот груз и вызвал падение крана и гибель Петровой.

Свидетель Панов суду показал, что он обучал Петрову профессии машиниста крана, которая не допускала нарушения безопасности работы. Во время происшествия он видел падение крана от перегруза на стрелу, когда в кабине металась Петрова. Кран ударился об землю, подскочил и вновь упал. Груз был типовым, однако и он в то время не знал действительный вес перегородки ПЖ–43–1, что, вероятно, и ввело в заблуждение Петрову.

Другие свидетели суду показали о технической исправности крана до происшествия и достаточном опыте работы и квалификации машиниста крана Петровой.

Руководители строительства в судебном заседании, не отрицая фактов нарушения прорабом Лапенко и стропальщиком Храповым строительных правил при производстве строительных работ, суду высказали предположение о причине падения крана и гибели Петровой. Связанной, по их мнению, с несрабатыванием ограничителя грузоподъёмности и его принудительного вывода из работы машинистом крана Петровой, мотивируя отсутствием пломбы на релейном блоке ограничителя грузоподъёмности в кабине машиниста крана и наличием в нём посторонних предметов.

Аналогичное предположение о причине происшествия следует из фактической позиции защитников и самих подсудимых.

Поэтому суд, по своей инициативе, тщательно проверив указанные обстоятельства, не нашедшие отражения в ходе предварительного расследования дела, истолковывая все сомнения в пользу лиц, привлечённых к уголовной ответственности, — допускает возможность несрабатывания ограничителя грузоподъёмности в механизмах крана и его принудительного вывода из работы машинистом крана Петровой при отсутствии достоверных данных об этом и возможности получения новых доказательств.

Но исключает указанное обстоятельство как причину падения крана и гибель потерпевшей Петровой, последовавших в результате нарушения строительных правил стропальщиком Храповым и прорабом Лапенко, допустивших отсутствие схемы строповки и данных о весе груза в виде перегородок ПЖ–43–1, значительно превышающего известный машинистам крана, в том числе Петровой, вес типовых перегородок в 1200 кг при действительном весе 1950 кг, что в общей массе груза создало перегруз, повлекший за собой падение крана и гибель Петровой.

Петрова, не подозревая об этом, осуществляла подъём и перемещение этого груза, сознавая допустимую и безопасную грузоподъёмность крана до 9 тонн, при действительной массе груза в 11 тонн 200 кг. Такой критический перегруз Петрова допустить не могла, так как в противном случае, данное обстоятельство выходит за пределы реальной действительности и не может быть принято судом за достоверное обстоятельство с учётом профессиональной деятельности машиниста крана Петровой и всех других обстоятельств дела.

Одновременно с этим, суд считает, что действия потерпевшей Петровой способствовали совершению преступления подсудимыми Лапенко и Храповым в том, что она производила работу крана с предельно допустимым перегрузом, не рассчитывая на ошибку в весе груза, фактически неизвестной ей, что и установлено в судебном заседании.

Преступная небрежность прораба Лапенко вытекает из того, что ни стропальщик, ни машинист крана не знали о действительном весе изделия ПЖ–43–1. Это является нарушением строительных правил прорабом Лапенко, создавшим возможность опасного перегруза крана, произведённым стропальщиком Храповым в нарушение строительных правил, что и повлекло за собой падение крана и гибель в связи с этим машиниста крана Петровой.

Механизм падения крана в результате перегруза подтверждается расположением опрокинутого башенного крана с грузом и потерпевшей Петровой на земле при осмотре места происшествия.

По результатам специального расследования, произведённого комиссией Госгортехнадзора РСФСР, причиной падения крана явился перегруз по вине прораба Лапенко и стропальщика Храпова, допустивших нарушение строительных правил.

Согласно судебно-медицинскому исследованию трупа, смерть Петровой последовала от множественного перелома костей скелета с повреждением внутренних органов, полученных при падении с высоты в кабине крана с последующей травматизацией деталями кабины и оборудования.

Подсудимый Лапенко в суде пояснил, что, не обеспечив стропальщика Храпова и машиниста Петрову данными о весе груза, дал им задание о разгрузке панелевоза с типовыми перегородками, не убедившись в наличии маркировки груза, штампа ОТК изготовителя и указания веса изделия при отсутствии схемы строповки этих изделий. Понадеявшись на Храпова и Петрову, уехал с места производства работ. Получив известие о падении крана, прибыл на место происшествия и узнал о гибели Петровой.

Подсудимый Храпов в суде пояснил, что он зацепил 4 перегородки. По предложению Петровой он зацепил ещё две, чем допустил перегруз, не зная фактической массы груза. Надеясь на срабатывание ограничителя грузоподъёмности в механизмах крана, он дал команду Петровой на подъём груза, во время чего обнаружил отсутствие маркировки и указания веса груза, но не принял никаких мер безопасности. При перемещении груза кран упал, и он видел гибель машиниста крана Петровой. О весе и схеме строповки строительных материалов ПЖ–43–1 он не был осведомлён прорабом Лапенко.

В судебном заседании, таким образом, установлена причинная связь между нарушениями строительных правил, допущенными подсудимыми Лапенко и Храповым и наступившей гибелью потерпевшей Петровой.

За 3 дня народный суд установил, что 15 января в период с 9 до 10 часов на строительной площадке в жилом микрорайоне города при строительстве жилого дома строительным подразделением предприятия «Энскгражданстрой», прораб по монтажу, назначенный на эту должность приказом № 153 подсудимый Лапенко, будучи ответственным лицом за безопасное ведение работ по перемещению грузов кранами, —

в нарушение требований статей 339, 346 пункт «ж» Правил устройства и безопасной эксплуатации грузоподъёмных кранов допустил подъём груза, на который не разработаны схемы строповки весом более 500 кг, не имеющего маркировки и указания о фактическом весе в своё отсутствие и без своего руководства;

в нарушение требований пунктов 6 «а», «б»; 7 «б», «т» Инструкции по безопасности эксплуатации грузоподъёмных кранов не выполнил свои обязанности по организации ведения работ кранами в соответствии с проектом устройства работ и постоянного контроля за выполнением машинистом крана и стропальщиком инструкции; а также не выполнил свои обязанности по обеспечению безопасности работ кранами, а именно, не следил, чтобы на строительных площадках грузы складировались в соответствии с проектом производства работ и чтобы на местах производства работ были вывешены или выданы на руки машинистам и стропальщикам схемы правильной обвязки и зацепки грузов, транспортируемых кранами, а также таблицы с указанием массы перемещаемых грузов; допустил подъём железобетонных и бетонных изделий массой более 500 кг, не имеющих маркировки и указания о фактической массе;

в нарушение пункта 12 должностной инструкции прораба, согласно которой, являясь руководителем и организатором труда и производства на участке строительных или монтажных работ, не выполнил свои обязанности по осуществлению безопасного ведения строительно-монтажных работ, отвечая за безопасное перемещение грузов кранами.

Подсудимый Храпов, принятый на работу стропальщиком 3-го разряда по приказу № 21, в нарушение требований пунктов 12 «а», «б»; 13 «а» Инструкции по безопасному ведению работ для стропальщиков, обслуживающих грузоподъёмные краны, в отсутствие прораба Лапенко должным образом не произвёл обвязку грузов в соответствии со схемами строповки грузов; не проверил массу груза, предназначенного к перемещению краном по списку грузов или по маркировке на грузе; не имея возможности определить массу груза, не узнал её у прораба Лапенко; не зная массу груза, произвёл его строповку, что ему запрещено;

в нарушение требований пункта 3 Инструкции № 27 для такелажников-стропальщиков, обслуживающих грузоподъёмные краны, не знал вес груза, предназначенного для подъёма краном; не получил от прораба Лапенко список весов грузов, предназначенных к подъёму и перемещению; допустил подъём груза, вес которого превышает грузоподъёмность крана, что ему запрещено;

и в нарушение требований пункта 4 указанной инструкции допустил подъём железобетонных и бетонных изделий, не имеющих маркировки и указаний о весе изделий, что запрещено.

Грубо нарушая указанные строительные правила, прораб Лапенко дал задание стропальщику Храпову и машинисту башенного крана Петровой разгрузить панелевоз, стоящий на стройплощадке, не обеспечив их данными о весе груза, что мог и обязан был сделать. После чего разрешил подъём немаркированного груза без указания веса и не имеющего схем строповки в своё отсутствие на месте производства строительных работ. Не осуществив безопасное ведение строительно-монтажных работ, уехал с места производства работ. Проявив невнимательность к указанному грузу и небрежность к безопасности строительных работ, легкомысленно надеялся на предотвращение вредных последствий стропальщиком Храповым и машинистом крана Петровой. В силу преступной самонадеянности и небрежности допустил реальную возможность перегруза крана, что явилось причиной его падения, в результате чего последовала смерть Петровой.

Грубо нарушая указанные строительные правила, стропальщик Храпов, приступив к разгрузке панелевоза, зацепил 6 перегородок марки ПЖ–43–1 без маркировки и указания веса этого груза, имевшего фактическую массу в 11 тонн 200 кг, проявив невнимательность и преступную небрежность к надлежащему исполнению своих прямых обязанностей. После чего, проявляя преступную самонадеянность и легкомыслие, рассчитывая на срабатывание ограничителя грузоподъёмности в механизмах крана, сознательно допустил перегруз. Подал команду машинисту Петровой, находившейся в кабине крана, расположенной на высоте 46–48 метров от земли, что равносильно высоте 10–11-этажного дома, сделать натяжку, освободил удерживающий трос на панелевозе и подал команду «подъём», после чего указал, куда подать груз, туда же пошёл и сам.

Машинист крана Петрова подняла груз на высоту около 1 метра над панелевозом, включила ход и поворот крана. При этом кран стал крениться в сторону подвешенного груза, произошёл отрыв от рельс ходовых тележек и кран упал на землю в результате перегруза. Это вызвало причинение Петровой множественного перелома костей скелета с повреждением внутренних органов, отчего наступила её смерть на месте происшествия, что находится в прямой причинной связи с нарушениями прорабом Лапенко и стропальщиком Храповым строительных правил при производстве строительных работ.

Народный суд квалифицировал перечисленные действия и бездействие подсудимых Лапенко и Храпова как нарушение при производстве строительных работ строительных правил, повлекшее гибель человека.

Народный суд, признав Лапенко и Храпова, каждого виновным в совершении преступления, назначил каждому из них уголовное наказание, от которого освободил вследствие акта амнистии.

В этот же день народный суд в общем порядке рассмотрел уголовное дело в отношении Прутова и вынес приговор[180].

После чего в этот же день народный суд в общем порядке рассмотрел уголовное дело в отношении Сорокина и вынес приговор[181].

На следующий день народный суд в общем порядке рассмотрел уголовное дело в отношении Коркина и вынес обвинительный приговор за грабёж и оправдал Коркина в похищении документов[182].

Список рассмотренных в общем порядке уголовных дел по шпионажу, бандитизму, убийствам, взяткам и другим преступлениям прекратился через почти двадцать лет с уходом автора в почётную отставку. Судья не распоряжался своей нагрузкой, не мог отказаться от дел или затянуть их рассмотрение, но чрезмерный труд изнурял его днём в процессах по рассмотрению дел, а ночью за работой над проектами приговоров. За редким исключением все его судебные решения подвергались всесторонней и тщательной проверке в вышестоящей судебной инстанции, в результате чего торжествовало правосудие. Любая ошибка, в том числе — мнимая, грозила неблагоприятными последствиями.

Например, 25 марта 2004 года за несогласованное с администрацией суда вынесение оправдательного приговора[183] в отношении трёх старших офицеров судью демонстративно наказали, максимально ущемив в денежной премии и публично проявив неуважение на расширенном Президиуме регионального суда, обвинив в вынесении неправосудного приговора. При этом судье не дали слова, не ознакомились с приговором[184] и не поинтересовались материалами уголовного дела.

29 сентября 2004 года этот безупречно-правовой оправдательный приговор в результате рассмотрения дела Верховным Судом Российской Федерации вступил в силу по причине своей законности и обоснованности[185].

При этом Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ вынесла в адрес областного прокурора частное определение в отношении государственного обвинителя — прокурора за публично проявленное ею в судебном заседании неуважение к судье, постановившему оправдательный приговор, не имеющий аналогов.

Реабилитации в виде восстановления чести и репутации судьи в региональном суде и прокуратуре — не состоялось. Усилиями заместителя председателя суда — Заслуженного юриста Российской Федерации К., пытавшейся восстановить справедливость, судье вернули пятую часть незаконно удержанной надбавки к заработной плате через полгода.

В 2002 году в своей публичной лекции в Академии правосудия (Москва, Россия) известный западный мыслитель-философ и вместе с тем профессор-юрист Б. назвал подобное явление — кабалой.

Философское объяснение этому явлению дал граф Бертран Рассел (1872–1970), лауреат Нобелевской премии по литературе, для которого привилегии означали, прежде всего, определённые обязанности и долг перед теми, кто не обладал преимуществами. «Апостол гуманности и свободомыслия[186]» считал, что человек, не обладающий вкусом к философии, проходит сквозь жизнь закабалённым повседневными предрассудками, обычными убеждениями своего века, своей среды и мнениями, выросшими в его сознании без участия или согласия судящего разума. Для такого человека мир ограничен, определён, понятен; обычные предметы не возбуждают вопросов, а необычные возможности с пренебрежением отбрасываются[187], создавая для разума тюрьму. Отличаясь от свободного интеллекта желанием быть «здесь» и «теперь». В такой жизни нет мира, но постоянная борьба настойчивости желаний с беспомощностью воли.

Духовно здоровые люди вызывают у такого человека лишь раздражение и злобу и разжигают в нём больное властолюбие, в проявлениях которого вспышки мании величия неизбежно чередуются со вспышками мании преследования.

Кабальная зависимость от своего мнимого превосходства и желания повелевать исказила правопонимание некоторых должностных лиц, публично проявивших неуважение к судье в связи с осуществлением им правосудия.

Тот, кто судит, тот должен быть и сам готов к суду над собою; и это означает, что он всегда должен судить самого себя так, как он судит злодея. Мера судейской компетентности определяется мерою творящегося самоочищения; злодей не судья злодею; и погрязшему в страстных слабостях не дано побивать камнями слабого и страстного грешника; но «вынь прежде бревно из твоего глаза», и тогда увидишь, необходим ли меч и где именно[188].

Итак, защищая себя от несправедливости, человек защищает не только себя лично, но и саму правду, защищать которую его священный долг[189].

Глава IV

Трансформация уголовного правосудия

4.1. План Сперанского

Как и везде, местное туземное население находилось в полном порабощении. Не имея никакого понятия о письменности, удэхейцы совершенно не знали, кто из них и сколько должен китайцам. Последние численностью превосходили их раз в двадцать, если не больше. Тут можно было видеть рабство в буквальном смысле этого слова. Так, например, удэхеец Сиба-юн за то, что к указанному сроку не доставил определённого числа соболей, был так избит палками, что на всю жизнь остался калекой. Жену и дочь у него отобрали, а самого его продали за 400 рублей в качестве бесплатного работника другому китайцу[190].

За 100 лет до описываемых Владимиром Арсеньевым (1872–1930) в своих романах событий, по поручению императора Всероссийского Александра I (1777–1825) М.М. Сперанский выработал общий план государственного преобразования, законченный им осенью 1809 года.

План Сперанского предусматривал три параллельных ряда учреждений — законодательных, судебных и исполнительных или административных. Законодательный ряд образовали «думы» — волостные, уездные, губернские и государственная.

Волостная дума составлялась из земельных собственников волости и из депутатов от казённых крестьян[191] (по одному от 500 душ); она выбирала волостное правление и депутатов в уездную думу; уездная дума выбирала уездное правление и депутатов в губернскую думу; губернская дума выбирала губернское правление и депутатов в государственную думу.

Государственная дума собирается ежегодно, рассматривает и одобряет вносимые правительством законопроекты и государственный бюджет, делает представления о нуждах народа, об ответственности министров и о распоряжениях властей, нарушающих основные государственные законы.

Исполнительной властью являются правления волостные, уездные и губернские — избираемые местными думами, а министры назначаются государём.

Судебную власть образуют волостные суды, затем — уездные и губернские суды, состоящие из выборных судей и действующие с участием присяжных. Высшую судебную инстанцию составляет Сенат, члены которого избираются Государственной думой и утверждаются императором.

Для объединения и согласования действий высших государственных учреждений создаётся Государственный Совет, состоящий из высших государственных сановников по назначению монарха. Совет является совещательным органом, который рассматривает новые законодательные предложения и финансовые мероприятия до их внесения в Государственную думу, а также наблюдает за исполнением законов во всех областях государственного управления.

Александр одобрил, в общем, план Сперанского и 1 января 1810 года было издано Образование Государственного Совета. Государственный Совет разделялся на четыре департамента: законов, военных дел, дел гражданских и духовных и государственной экономии. Общее собрание составлялось из членов всех департаментов и министров. Председательствовал сам государь или особое лицо, им назначенное. Совет должен был рассматривать все законы, уставы и важные мероприятия, его решения представлялись на утверждение государя; «высочайше утверждённое мнение Государственного Совета» становилось законом[192].

Составление законодательного кодекса было поручено Сперанскому уже императором Николаем I (1796–1855). Под руководством Сперанского 2-е отделение[193] произвело колоссальную кодификационную работу, которую пытались произвести с 1700 года. В 1830 году было закончено Полное Собрание Законов Российской Империи в 45 томах, заключающих в себе в хронологическом порядке старые законы и указы от Уложения 1649 года до воцарения императора Николая. К 1833 году был составлен и напечатан Свод Законов Российской Империи в 15 томах с изложением в систематическом порядке действующих законов.

Деятельность Сперанского в преобразованиях государственной машины и социальной политике проходила в условиях усиливавшегося с конца XVIII века кризиса феодально-крепостнической системы. Перемены, которые стремился внедрить Сперанский, должны были привести к ликвидации крепостного права путём предоставления политических и гражданских прав населению России, а также к постепенному внедрению в русское общество принципов европейской политической культуры.

Старый дореформенный суд в России справедливо почитался «кривосудием». В закрытых заседаниях без участия сторон или их представителей на основании бумажных полицейских «дознаний», без всякого общественного контроля выносили суды свои приговоры, которые зачастую обуславливались не требованиями закона, а пристрастием, произволом и взятками. Например, в Сибири атаманы и воеводы, являясь единоличными правителями, творили произвол и насилие по своему усмотрению. Поэтому управлять для них одновременно означало и судить. Так, сибирский губернатор Гагарин за взятки, казнокрадство, кражу драгоценностей и другие злоупотребления по должности был повешен[194].

По завершении ревизии Сперанского два губернатора и 48 чиновников были отданы под суд, а всего обвиняемых насчитывалось 680 человек[195]. Однако причины злоупотреблений лежали не в людях, а в целой системе. Торговая кабала над инородцем и крестьянином составляла язву страны.

Уже к январю 1820 года Сперанский посчитал свою миссию выполненной и доложил царю, что ему делать в Сибири совершенно нечего, управлять ею невозможно. Несмотря на это, он пробыл в Сибири ещё год. По его первым впечатлениям, Сибирь «не место для жизни и высшего гражданского образования»[196]. Сперанский был масоном с 1810 по 1822 годы, когда масонство было запрещено в России. Он знал работы западноевропейских мистиков и перевёл на русский язык произведение Фомы Кемпийского «О подражании Христу» (1819).

В дореформенной России господствовала инквизиционная форма судопроизводства. Весь процесс проходил в глубокой тайне. Господствовал принцип письменности, предполагавший, что суд решает дело не на основе живого, непосредственного и устного восприятия, а опираясь на письменные материалы, полученные во время следствия. Собранные доказательства оценивались по формальным основаниям. Их сила заранее определялась законом, твёрдо устанавливающим, что является доказательством. Признание характеризовалось как лучшее свидетельство на всём свете и, следовательно, имело предустановленную силу. Для получения признания широко применялась пытка. Обвиняемый осуществлял свои права только в пределах, предоставленных ему следователем, и превращался в объект розыскной деятельности[197].

Новые судебные уставы, опубликованные 20 ноября 1864 года, совершенно преобразили это «тёмное царство». Они провозгласили своей целью гарантировать «суд скорый, правый и милостивый, равный для всех», и действительно всемерно стремились осуществить эту цель. Одновременно с «учреждением судебных установлений» были опубликованы новые уставы уголовного и гражданского судопроизводства, а также «устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

Новый суд был, прежде всего, открытый и гласный, с активным участием сторон. Как по гражданским, так и по уголовным делам был введён так называемый состязательный процесс. По гражданским делам перед судьями выступали стороны или их представители, по уголовным выступал, с одной стороны, государственный обвинитель — прокурор или «товарищ прокурора», с другой — защитник подсудимого, адвокат — из состава вновь образованного автономного «сословия присяжных поверенных» (в которое входили лишь лица с юридическим образованием). Если подсудимый был не в состоянии оплатить адвоката, суд ему назначал бесплатного защитника. Вопрос о виновности подсудимого решался коллегией из 12 присяжных заседателей, избиравшихся по жребию «из местных обывателей всех сословий», записанных в соответственные списки.

Судебная власть, по новым уставам, принадлежала следующим учреждениям: менее важные дела разбирались мировыми судьями, которые избирались уездными земскими собраниями. Их первой обязанностью было склонять спорящие стороны к примирению и пытаться закончить дело полюбовным соглашением. Следующей инстанцией для мирового суда были Съезды мировых судей в каждом уезде, избиравшие из своей среды председателя.

Для более важных дел учреждены окружные суды, разделявшиеся на гражданские и уголовные отделения. Они состояли из коронных судей. Для производства предварительного следствия по уголовным делам была учреждена должность судебных следователей. Апелляционной инстанцией для окружных судов были Судебные палаты, учреждённые в нескольких больших городах и стоявшие во главе соответственных судебных округов.

Высшей судебной инстанцией для всей империи был Правительствующий Сенат. Однако он действовал лишь в качестве «верховного кассационного суда», то есть он мог отменять приговоры низших судебных инстанций лишь в тех случаях, если эти приговоры были постановлены с нарушением установленных законом правил судопроизводства.

Сенаторы назначались «по непосредственному усмотрению Императорского Величества», а члены окружных судов и судебных палат назначались из кандидатов, представленных этими учреждениями. Все назначаемые правительством члены судебных мест пользовались независимостью и несменяемостью, они «не могут быть увольняемы без прошения», как гласил закон.

Руководителям судебной реформы удалось подобрать хороший персонал для замещения судейских должностей, а участие в суде красноречивых и популярных адвокатов зачастую привлекало в судебные заседания массу посторонней публики. Новые суды скоро приобрели большую популярность в либеральных общественных кругах и, наоборот, вызвали большое недовольство консерваторов и реакционеров, которые усматривали в многочисленных оправдательных приговорах, выносимых присяжными заседателями, «потрясение основ» общежития и даже политическую опасность. Правительство также было смущено либерализмом новых судов, и уже при Александре II дела о «государственных преступлениях» были изъяты из ведения суда присяжных и передавались для суждения в «особые присутствия» Сената или судебных палат, а в исключительных случаях — в военные суды[198].

В Сибири суд и прокурорский надзор не были независимыми от администрации. Приговоры по судебным делам утверждал губернатор, и в случае его несогласия с решением губернского суда Совет Главного управления осуществлял пересмотр дел.

Губернский суд состоял из председателя и четырёх советников. Суд рассматривал гражданские и уголовные дела.

В состав окружного суда входили окружной судья, два или три заседателя в зависимости от населения округа и окружной стряпчий. Суд рассматривал «гражданские тяжебные и уголовные дела», за исключением дел о злоупотреблениях служебным положением, которые слушались в губернском суде.

Земский суд образовывали земский начальник «яко председатель» и два (порой три или четыре) заседателя в зависимости от населённости и площади округа. Суд осуществлял надзор за крестьянским самоуправлением, информировал население округа об указах и постановлениях властей, принимал «меры в случае повальных болезней и скотских падежей», контролировал состояние хлебных, соляных и винных магазинов.

Важной особенностью сибирских земских судов был надзор за ссыльными: распределение ссыльных по их назначению, надзор в их провожании и водворении[199].

Ссылка (изгнание) как вид уголовного наказания в качестве основного или дополнительного существовала в России с 1649[200] года до 18 февраля 1993 года[201], хотя применялась и ранее с конца XVI века как способ политической борьбы за власть. Объяснение упирается в дилемму: или утрата общественной значимости ссылки как уголовного наказания или Россия настолько приросла Сибирью…

4.2. Решение суда

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима

За 70 лет до установления в Московском царстве крепостного рабства, когда социальный произвол власти стал законом, французский философ эпохи Возрождения Мишель де Монтень (1533–1592) замечал, как судьи, стараясь выудить у обвиняемого факты, обманывали его несбыточными надеждами на снисхождение или помилование, прибегая при этом к бессовестной лжи. И Фемида, и Платон, одобрявший подобные приёмы, немало выиграли бы в глазах Монтеня, предложи они способы, которые пришлись бы ему более по душе. Злобой и вероломством своим такое правосудие, по его судейскому мнению, подрывает себя не меньше, чем его подрывают другие.

На моих глазах, продолжает Монтень, случилось следующее. Несколько человек осудили на смертную казнь за убийство, причём решение это не было ещё объявлено, но резолюция уже была вынесена. И вот судьи получают от соседней низшей судебной инстанции извещение, что у них есть заключённые, сознавшиеся в этом преступлении и прояснившие дело. Однако судьи начинают совещаться, следует ли отложить приведение в исполнение приговора, вынесенного первым обвиняемым. Высказывают различные доводы о необычности данного случая, о том, что он может явиться прецедентом для отсрочек в других случаях, что обвинительный приговор вынесен с соблюдением всех юридических правил и судьям не в чем себя упрекать. Одним словом, бедняги были принесены в жертву юридической формуле. Филипп или кто-то другой разрешил подобную же задачу следующим способом. После того как он убедительно присудил одному человеку уплатить очень большую сумму денег другому, выяснилось, что это его решение было неправильным. С одной стороны, надо было считаться с доводами справедливости, с другой — с доводами юридических норм. Ему удалось соблюсти и те и другие, оставив приговор в силе и вернув осуждённому уплаченные им деньги из своего кармана. Тут дело оказалось поправимым; люди же, как говорит Монтень, были самым непоправимым образом повешены[202].

Почётный Римский гражданин, свободно избранный горожанами мэр Бордо, добросовестный землевладелец и замечательный юрист Мишель де Монтень в своей жизни не допускал мысли закабалить наёмных работников-крестьян, не имевших своей земли и обрабатывавших его поля. То есть не желал превратить трудящихся в своих рабов, руководствуясь принципом справедливости по классическому римскому определению: «Право есть творчество в области доброго и равного».

Одной из главных причин Реформации — широкого религиозного, культурного и общественно-политического движения в Западной и Центральной Европе XVI века, направленной на реформирование католической церкви, явилась узурпация власти в христианской общине её руководителями, в ходе истории наделившими свою административно-экономическую власть сакральным (священным) характером. Хотя сам Иисус Христос ничего не говорил ни о самих епископах, ни об их особых правах в общине и довольствовался скромным званием «учитель».

Реформация, повлияв на изменение феодальных экономических отношений в пользу капиталистических, повлекших за собой отмену рабства и эпоху Просвещения, провозгласила духовное равенство. Тем самым открыв дорогу равенству политическому и развитию свободомыслия, благодаря чему принципы Просвещения легли в основу американской Декларации независимости, 1776 года и французской Декларации прав человека и гражданина, 1789 года, выразившими концепцию равноправия и свободы, принадлежащей каждому от рождения. Причём, просветительские идеи воплощены наряду с религиозными убеждениями. Естественными правами человека и гражданина признавались свобода личности, свобода слова, свобода убеждений, право на сопротивление угнетению.

К угнетению человека в то же самое историческое время стремились властители Московского тоталитарного государства, где царила неправда[203], выраженная господствующей «симфонической» государственно-религиозной идеологией. В частности, в древнерусском памятнике Московского царства XVI века — «Домострое».

Так, за грехи «гордости, ненависти, злопомнения, гнева, вражды, обиды, лжи, татьбы, клятвы, сквернословия, чарования и волхования, смеха, кощунства, объедения, пьянства безвременного, рано и поздно, и всяких злых дел, и всякого блуда, и всякой нечистоты», — Бог наводит, по учению религиозных идеологов, наряду с мором, гладом, пожаром, потопом и другими бедами, «от царского гнева разграбление имению и самому (человеку) казнь без милости и паличная смерть; и от разбойников убийство и грабёж, и от татей ограбление; и от судей продажа и мучение[204]», уравнивая невозможное: дело человеческое и дело Божие.

Вселенская Церковь, согласно своему Символу веры, является соборной и апостольской. Апостолы, пресвитеры и братия на своём собрании постановили «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите» (Деян. 15, 28–29). Выражая, тем самым, заповедь о взаимной любви (Ин. 13, 34) — свободной, добровольной и бескорыстной, как начало ученичества под руководством Основателя и Главы Церкви. Утверждая при этом принцип взаимности, в котором закон Христов (Гал. 6, 2), а Иисус умер за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин. 11, 51–52).

Однако по причине умножения беззакония, во многих охладела любовь (Мф. 24, 12) и пришли волки хищные в овечьей одежде (Мф. 7, 15) с дьявольской душой (Афанасий Великий), которые всегда к истине присоединяют обман, имея будто бы особые преимущества.

Имперская религиозно-политическая идеология исказила христианское вероучение мифом рабской покорности всякому властителю «как самому Богу» (глава 5 «Домостроя»), принуждая под страхом смерти поклоняться твари вместо Творца. Притворно оправдывая продажу в рабство, мучительную смерть под пытками и членовредительство волей Бога, мифотворцы преследовали цель устрашить и подавить свободную волю человека с целью его порабощения и господства над ним. Однако нет ничего более лживого, чем оправдание преступлений волей богов (лат.). По Платону, неправда достигает предела, когда несправедливое полагается как справедливое[205].

«Я сказал: вы — боги и все — сыны Вышнего. Однако вы, как люди, умираете и, как всякий из начальников, падаете» (Пс. 81, 6–7). Отец наш Небесный «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45). И убитые Пилатом Галилеяне, кровь которых он смешал с жертвами их, разве были грешнее всех Галилеян; и те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, разве были виновнее всех, живущих в Иерусалиме? (Лк. 13, 1–5).

«Ибо ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды, — а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3, 17). «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (Мф. 19, 30). «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Мф. 20, 25–27).

«Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами» (Ин. 15, 14–15), поскольку ученики Его по своей свободной воле оказались способными «возлюбить ближнего, как самого себя» (Мф. 22, 39) и «положить душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13), учит Евангелие. «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор. 7, 23), призывает апостол Павел. Пётр же и апостолы, не покорившись первосвященникам и начальникам народа, в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян. 5, 29).

Апостол Пётр запретил пастырям господствовать над наследием Божиим (1 Петр. 5, 3; Деян. 10, 26, 28), но быть примером. И учить, как учит Божественное правоведение, что Закон Божий возвещён через сотворение человека. Ибо человек, получив душу, сотворённую по образу Божию, не мог не знать, что вся сущность Божественного Закона состоит в том, чтобы любить Бога более всего, ибо образ Божий был в праведности и святости истины. Через сотворение каждой души, каждого сердца, потому говорится, что Закон Божий написан в сердце. Тому же учит апостол Павел, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чём свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2, 14–15).

Но восстали цари земли, и князья собрались вместе против Господа и против Помазанника Его (Пс. 2, 2; Деян. 4, 26). В личных интересах правители «на веки» прикрепили к земле до того свободных землепашцев. Тем самым, превратив род избранный, царственное священство, народ святой Божий (1 Петр. 2, 9–10) — в своих рабов. Упразднив понятие «детство», принудили с пятнадцати лет к взросло-кабальной жизни, средняя продолжительность которой равнялась приблизительно тридцати годам. По рабе холоп, и по холопе раба[206].

При Екатерине II (1729–1796) завершился процесс превращения крепостных в рабов, как их называла Екатерина и её современники. Самой мрачной стороной крепостного права был неограниченный произвол феодалов в распоряжении личностью и трудом крепостных. Оттого истопники геенны огненной «исполнены всякой неправды» (Рим. 1, 29). В трудах людей не участвуют и (наравне) с людьми не терпят наказаний. Посему овладела ими гордость их совершенно, оделись они в неправду и нечестие свои (Пс. 72, 5–6), трепетали от страха, где не было страха (Пс. 52, 6). Итак, по плодам их, узнаете их (Мф. 7, 20), учит Иисус Христос.

Способы осуществления правосудия, о которых мечтал судья Монтень, воплотились на полвека в России лишь с конца 1864 года, благодаря судебной реформе, случившейся после отмены крепостного права. Судебная система и судебный процесс получили новые принципы судоустройства и судопроизводства. Уставы уголовного и гражданского судопроизводства предусматривали осуществление правосудия на принципах всесословности (бессословности) построения судебной системы; отделения суда от администрации и подчинения его только закону; несменяемости судей; непрерывности, когда одно дело рассматривалось судом в одном составе; выборности судей в системе мирового суда; состязательности судебного процесса; организации российской прокуратуры; гласности судопроизводства за исключением определённых категорий дел, которые рассматривались при закрытых дверях, и устности судопроизводства. В результате государственной реформы «сверху» основные права человека и гражданина впервые в русской истории получили законодательное закрепление и признание. Реализация в судебной практике перечисленных принципов положила начало формированию правового статуса личности, в том числе неимущих граждан.

Так, 1908 года ноября 6-го дня мировой судья 1-го участка Енисейского округа Красноярского окружного суда, рассмотрев в открытом публичном заседании уголовное дело по обвинению Галушкиной, установил:

22 октября был составлен протокол полицией по заявлению Герке, который заподозрил свою кухарку Галушкину в краже и потребовал её обыскать. При обыске в вещах Галушкиной были обнаружены 2 нагрудника детских и несколько ленточек, поэтому к Галушкиной предъявлено обвинение в краже. В судебных заседаниях 5 и 6 ноября выяснилось следующее:

Потерпевший Герке обвинял Галушкину в краже и нанесении ему обиды на словах и просил допросить в удостоверение этого Сорокину, Полухину, Густова, Корину Герке и Пагонину.

Обвиняемая Галушкина виновной себя не признала ни в оскорблении Герке, ни в краже вещей, которые по её словам, подарила ей Корина Герке за то, что обвиняемая чесала ей голову.

Ни Сорокина, ни Полухина, ни Пагонина не слышали, чтобы Галушкина кричала «караул, грабят» и ругала Герке.

Показаниями же Сорокиной, Полухиной установлено, что Герке выталкивал Галушкину из кухни плачущую.

Показаниями же предыдущих свидетельниц и городового Густова установлено, что когда Густов поднимал на улице плачущую Галушкину, которая не выказывала никакого сопротивления и, по словам свидетельницы Сорокиной, говорила городовому: «Подождите, я сама пойду». В это время вышел из квартиры Герке, толкнул Галушкину в шею и сказал: «Шагом марш, стрелять буду».

Показаниями Густова установлено, что при осмотре вещей Галушкиной обнаружены ленточки и нагрудники детские, принадлежащие детям Герке.

Показаниями Пагониной установлено, что ленточку красную Корина искала дней пять, и спрашивала у свидетельницы несколько раз.

Малолетняя Корина Герке показала, что она не дарила ни ленточек, ни нагрудников Галушкиной.

Из изложенного вытекает, что у Галушкиной в вещах обнаружено 2 нагрудника и 3 ленточки, которые сам потерпевший оценивает в два рубля и в конце заседания заявил, что он Галушкину не преследовал бы за такую «безделицу», если бы Галушкина не была груба с потерпевшим. Принимая во внимание, что всё обвинение Галушкиной в краже основано на показании Корины Герке, 7 лет, по словам обвиняемой эти ленточки ей подарившей, я не нахожу возможным обвинять Галушкину на основании показания этой единственной свидетельницы — дочери Герке, — находя улики недостаточными. Что же касается обвинения в оскорблении потерпевшего Герке Галушкиной на словах, то в виду того, что ни один из свидетелей не слышал, чтобы Галушкина ругала Герке, — нахожу и в этой части обвинение недоказанным, на этом основании приговорил:

крестьянку Маклаковской волости, села Каменского Анну Петровну Галушкину, 18 лет, по обвинению в краже оправдать, а также по обвинению в нанесении обиды Герке на словах оправдать. Меру пресечения отменить[207].

Герке Роберт Робертович обратился в Красноярский окружной суд с апелляционной жалобой на решение мирового судьи. Определением Красноярского окружного суда от 26 февраля 1909 года приговор был утверждён, апелляционная жалоба оставлена без последствий.

Однако ещё 28 октября 1908 года Галушкина Анна Петровна из Енисейской тюрьмы обратилась с жалобой к прокурору на действия мирового судьи Герке, к которому она в первых числах октября того же года поступила на службу. Через несколько дней Герке предложил ей «пойти с ним в баню, потереть ему спину», на что она отказалась и попросила расчёт. Тогда Герке стал угрожать избить кнутом и посадить в тюрьму. При этом оторвал рукав от её жакета. Герке вызвал городового и обыскал её вещи. После чего отправил её в тюрьму по своему капризу за то, что она не пошла с ним в баню «тереть ему спину». Анна Галушкина просила привлечь Герке к ответственности по закону за тяжкое оскорбление и освободить её из-под стражи. 6 ноября 1908 года мировой судья Сливак, оправдав Галушкину в краже и нанесении обиды, освободил её из-под стражи.

Приговоры как памятники сохраняют сведения о праве, его искажениях, либо иной параллельной реальности вне права.

Законодательство христианских государств, в том числе и прежде всего Римской империи, после издания Миланского эдикта, по мнению современного богослова, усваивая право языческой эпохи, подвергло его ревизии, удалив те его нормы, которые стоят в прямом противоречии с Божественным законом, но вовсе не ставило перед собой утопической задачи — создать правовую систему, основанную исключительно на Евангелии[208].

Московское государство, однако, не только не ставило перед собой задачу наполнения права евангельским смыслом, но, напротив, закрепило карательную систему по принципу талиона «око за око, зуб за зуб», предполагая равное и даже большее на практике возмездие, чем первобытная норма обычного права. Расправа, соединённая с целью устрашения, приумножая душераздирающую скорбь рабского существования, дошла до невероятной лютости чудовищными пытками, членовредительством и многообразием мучений смертной казни: сожжением заживо, закапыванием заживо в землю женщин за супружескую измену, сажанием на кол, колесованием и четвертованием. При этом в случае признания человека «лихим», — деспотическая власть не обременяла себя доказыванием вины, либо ограничивалась признанием под беспощадно-жестокими пытками.

Что идеологически объясняется невозможностью построить на евангельских заповедях гражданское или уголовное право и называется утопией. Следуя такой традиции, права и свободы человека и гражданина, закреплённые второй главой Конституции РФ, выглядят утопией.

Между тем, правовая система общества, основанного на демократии и критическом мышлении индивидов[209], открыта евангельским принципам через совесть участников правоотношений, религиозные предпочтения которых или отсутствие таковых — не имеют и не должны иметь значения для правового состояния общественных отношений. Закон и совесть в таком случае закономерно приводят к оправданию невиновных и охране достоинства личности человека, к реализации идеалов свободы, равенства, справедливости, одним из проявлений которых в конституционном, уголовном и уголовно-процессуальном законах, действующих в России, являются правила презумпции невиновности. Именно принципы определяют наше поведение и отношение к человеку. Исключительная ценность жизни человека проповедуется Евангелием любви (Ин. 13, 34).

Таким образом, не утопия-мечта, существующая как понятие с XVI века, мешает торжеству Благой вести, в том числе и прежде всего в правовой системе, а религиозная идеология приказа — способа превратить человека в собственность под угрозой смерти, а потому враждебная Евангелию жизни (Ин. 14, 6; 6, 63). Приказ[210] окончательно поразил церковный организм усилиями патриарха Филарета Никитича Романова (1553–1633) и расколол до сего дня церковное общество насилием над христианами монаха Никона (1605–1681), бывшего патриархом, что закономерно привело к синодальной церковной организации, встроенной в систему государственной власти с 1721 года и государственному управлению церковью с января 1918 года.

Поэтому руководители религиозной организации, рассчитываясь за свои привилегии, вовлечены в карательную политику расправы с любым проявлением свободы, навязывая с детства униженную покорность царю в качестве священного идеала и поддерживая эти превратные воззрения в течение жизни искажением смысла обряда страхом смерти. Эксплуатируя при этом глубокую народную веру в искупительную силу безвинного страдания, будучи придатком царской власти и весьма далеко отстоя от истины и примирения. Хотя именно обряд как обычай, символ, традиция, история, ритуал, порядок, предание, миф и религия является одним из средств достижения цели христианства. «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы» (Мф. 9, 13). Не нужны Богу твои жертвы, если ты отказываешь ближнему в милости[211] (Иоанн Златоуст).

Ибо я знаю, говорит апостол Павел, что, по отшествии моём, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою (Деян. 20, 29–30).

Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви, составленный по поручению Синода митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым) в 1823 году, называет оправдание заведомо виновного и осуждение заведомо невиновного преступлением и нарушением шестой Божественной заповеди, запрещающей убийство, или лишение жизни любым способом. К убийству относит случаи, когда богатый допускает бедному умереть от голода. Или когда кто-либо превышающими силы работой и жестокими наказаниями изнуряет подчинённых и тем ускоряет их смерть[212].

Рабское положение характеризуется тотальным ограничением прав человека, его свободы, личной неприкосновенности, принуждением к подневольному труду, к выполнению работы, не ограниченной по времени или неопределённой по характеру, к сексуальной несвободе, а также эксплуатации лица в качестве объекта права собственности. Что изнуряет человека и ускоряет его смерть, поэтому и относится к убийству.

В 1763–64 годах была произведена секуляризация церковных и монастырских имений с населением около одного миллиона душ мужского пола[213], при общей численности населения России примерно в девятнадцать миллионов человек. С резким протестом против отобрания церковных имений выступил митрополит Ростовский Арсений (Мацеевич), который поплатился за это лишением сана и ссылкой.

По канонам Вселенской Церкви, созданной в 30-х годах I века Господом Иисусом Христом в Иерусалиме, эти преступления (убийство) влекут отлучение на 20 лет (Васил. 56), извержение из сана (Васил. 32), — в случае покаяния. В противном случае — влекут за собой проклятие, поскольку «никакой человекоубийца не имеет жизни вечной» (1 Ин. 3, 15). В частности, 66-е апостольское правило предусматривает отлучение, а 22-е правило Анкирского собора — отлучение от причастия до конца жизни. А также правила 7, 8, 11, 43, 52, 55, 57 Василия Великого разъясняют признаки этого преступления и последствия его совершения.

Явно предавшиеся страстям своим не только не ужасаются наказания, определяемого священными правилами, но дерзнули даже ругаться над ними. Ибо они превращают оные и, ради страстной воли своей, искажают смысл их, дабы по избытку страстного обольщения, как сказано Григорием Богословом, зло казалось у них не только не осудительным, но даже божественным (Двукр. 10).

Итак, да не попустим себе погибнуть с таковыми, но убоявшись тяжкого суда, и имея перед очами страшный день воздаяния Господня, да не захотим погибнуть купно с чужими грехами. Ибо, если не научили нас страшные судьбы Господни, и такие удары не привели нас в чувство того, яко за беззаконие наше оставил нас Господь, и предал в руки варваров, и яко народ отведён в плен неприятелями и предан рассеянию, понеже на таковые дела дерзали носящие имя Христово: если не познали, не уразумели, яко за сие пришёл на нас гнев Божий, то, — что нам общего с ними. Но и днём, и ночью, и всенародно, и наедине мы должны засвидетельствовать им истину; но да не попустим себе увлечённым быть их беззакониями, наипаче же да молимся, дабы приобрести их, и извлечь из сети лукавого. Если же сего не возможем: то поспешим, по крайней мере, свои души спасти от вечного осуждения (Васил. 85).

Каноны собраны в Книге правил, издававшейся в России с 1839 по 1893 годы вместо славянской Кормчей — аналога греческого Пидалиона и Византийского Номоканона. Репринтное воспроизведение издания 1893 года вышло в 1993 году усилиями зарубежной Русской православной церкви. В 2016 году Книга правил издана в гражданской орфографии усилиями автора в частном порядке[214]. Второе издание состоялось в 2018 году с грифом цензуры РПЦ усилиями автора в частном порядке[215]. Тем самым уникальная Книга правил обрела свою новую церковную и научную жизнь в XXI веке — в современной гражданской орфографии русского языка.

Кроме того, в частном порядке состоялось издание авторского краткого систематического указателя священных канонов по Книге правил и собрание неизменных Божественных заповедей, насколько это возможно, воедино в 2016 году[216] и с грифом цензуры РПЦ в 2017 году[217] усилиями автора.

Цель этих трудов по каноническому праву заключается в том, чтобы показать, что высшей инстанцией является Священное Писание — единственный источник истины, объясняющий мир и человека в нём с точки зрения этой истины. В том числе через систему священных канонов Вселенской Церкви, явившейся правовой системой, построенной на Евангелии. Другими словами, — показать правила жизни по Евангелию, поскольку задачами канонов остаются единство веры, равновесие и единообразное применение Закона Божия. Поэтому человек имеет возможность ценностного выбора: следовать Новозаветному идеалу, когда «суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2, 27), или использовать другого человека как средство в достижении своих утилитарных целей, ничего общего с Евангелием не имеющих.

Возможность свободного выбора обеспечивается конституционным принципом светскости государства как фундамента государственно-конфессиональных отношений, призванным исключить соблазн искажать вероучение религиозной идеологией в пользу государства. И быть соработниками Бога, по слову апостола Павла (1 Кор. 3, 9), а не государства, как декларируют «Основы социальной концепции РПЦ» 2000 года (III, 8–9). Поскольку с января 1918 года в России церковь отделена от государства, а школа от церкви. Этот принцип закреплён в Конституции РФ 1993 года ради утверждения свободы религии, а не ради свободы от религии.

Что касается ссылки идеологов приказа на установление власти от Бога (Рим. 13, 1), то апостол Павел здесь же разъясняет, что начальник есть тогда Божий слуга, когда поощряет добро и наказывает зло (Рим. 13, 3–4), потому и носит меч. Если же наоборот, то такая власть — от Бога попущение, называется политической и выдаёт зло за добро.

Подтверждением чему явились Февральская, а затем Октябрьская революции 1917 года в России, на практике упразднившие правовые начала, подменив правосудие классовой борьбой и заложив основы полицейского государства. Само слово «класс» (крестьяне и помещики) классики марксизма-ленинизма заимствовали у Сперанского, придав антагонистический характер понятию с целью социальной вражды и, как следствие, взаимоуничтожения в Гражданской войне (1917–1922).

В автобиографии «Воспоминания о русском Дворе» Анна Александровна Танеева-Вырубова (1884–1964), фрейлина и ближайшая подруга императрицы Александры Фёдоровны, писала о проводившихся с ней допросах по приказу Временного правительства: «Не меньше пятнадцати раз я представала перед судьей Владимиром Рудневым[218], и всякий раз он старательно пытался отыскать истину, действуя во имя справедливости и отделяя факты от истерических слухов. В его докладах обо мне есть несколько ошибок, правда, не очень серьёзных, перепутано несколько дат, но не слишком важных, да раз или два попадаются несправедливые суждения, за которые я не испытываю к нему никакой злобы. Например, судья Руднев обвиняет меня в болтливости, в том, что в моих показаниях я безосновательно перепрыгивала с одной мысли на другую. Мне же очень интересно было бы узнать, смог ли бы даже образованный судья, после недель заключения, сопровождавшихся нечеловеческими оскорблениями и нанесением физических ран, говорить в спокойной и естественной манере, впервые получив возможность для объяснения и защиты. Тем не менее, я не жалуюсь на то, что Руднев говорит обо мне. Я благодарна этому единственному русскому из облечённых властью, который по-рыцарски допускал возможность моей невиновности[219]».

Дело закончилось расстрелом без суда царя Николая Александровича Романова, его семьи, включая несовершеннолетних детей и массовым террором. В тоталитарном режиме советской власти приговоры судов отражали политическую борьбу, наполняя «грязный чан», в котором скисает всё, что бы ты в него ни влил (лат.). Или подобно тому, как на поверхности моря возникают белые гребни, затем море постепенно набухает, волны всё выше и выше, и, наконец, волна от самого дна вздымается к небесам (лат.), сметая всё на своём пути. И в первую очередь — свободы человека, поставленного в крепостную зависимость по отношению к государству[220].

Так, согласно приговору № 1444, 13 сентября 1933 года народный суд Иркутского района в составе народного судьи Ерентенко, народных заседателей Колотыгина и Просекина, при секретаре Бушуевой, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по обвинению:

гражданина села Галковского Павлова Алексея Евдокимовича, 38 лет, имеющего 5 человек семьи, имевшего с отцом общее кулацкое хозяйство, в настоящее время индивидуально обложенного, имеющего дом, лошадь, корову, 2 гектара посева, со слов не судившегося, преданного суду по 107 статье УК.

Выслушав судебное следствие, установил, что обвиняемый Павлов, имея явно кулацкое хозяйство, в 1928 году фиктивно разделился и, прикрывшись в категорию средников, начал злостно не выполнять государственное задание. По закону правительства о зернопосевах Павлов обязан был сдать в августе месяце 30 кг зерна. Этого он злостно не выполнил, а имеющийся хлеб обмолотил на скрытой заимке и укрыл его в целях спекуляции. А поэтому суд считает обвинение доказанным и на основании 107 статьи УК приговорил:

Павлова Алексея Евдокимовича к десяти годам лишения свободы с конфискацией всего имущества. Предложить имеющийся хлеб изъять и передать государству. Меру пресечения избрать содержание под стражей. Приговор обжалуется в 5-дневный срок.

За один только мирный день 12 сентября 1938 года три человека — Сталин, Молотов и Жданов утвердили 4825 смертных приговоров. За 25 лет царствования Александра I в России не был приведён в исполнение ни один смертный приговор. За 112 последних лет императорской России (исключая годы первой мировой войны) российская власть лишила жизни 3975 человек[221].

Нас поражает, писал в сороковых годах ХХ века один из основных представителей экзистенциализма Карл Ясперс, то тайное чувство неполноценности, которое испытывают в современном мире власть имущие, маскируя его своеобразной инфантильностью и гневными претензиями[222]. По закону нравственного мира обидчик более ненавидит обиженного, чем обиженный своего притеснителя. Обе стороны подвергаются нравственной порче, а семя зла сильнее развивается в самом сеятеле и злое деяние рано или поздно возвращается к своему источнику. Зло, как бы оно не прикидывалось добром, разрушает не только всё вокруг себя, но и само себя — в этом его сущность[223].

Так и произошло. Распад Союза Советских Социалистических Республик и образование Российской Федерации в 1991 году повлекли установление нового экономического строя на основе закрепления права частной собственности. Судебная реформа в «свете» нового общественно-политического строя, предельно усилив уголовную ответственность в 1996 году и, при этом, искажая право человека на справедливое судебное разбирательство, реанимировала в конце 2001 года под видом особого порядка возможность вынесения обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства, отказавшись от основных принципов судопроизводства. При условии согласия обвиняемого с обвинением и/или к сотрудничеству.

Наряду с особым порядком, остался «неудобный» и затратный для государства общий порядок судебного разбирательства, требующий строгого соблюдения принципов судопроизводства, в том числе правил презумпции невиновности, в чём и состоит правосудие. Только общий порядок позволяет осуществлять гражданский контроль деятельности органов правосудия как при открытом, гласном и устном судебном разбирательстве, так и при публичном провозглашении приговора суда. Между тем, обвинительный приговор, вынесенный в особом порядке, доказательств обвинения не содержит, поскольку само доказывание обвинения в суде не происходит. Обнаружение, фиксация и изъятие следов преступления с одновременным и необходимым процессуальным оформлением добытых доказательств, их изложение в материалах уголовного дела и представление в суде — остаётся за рамками публичной судебной проверки. Профессиональные знания и умения в надлежащем проведении предварительного и судебного следствия утрачиваются, полагаясь на приказ, которым, по мысли Иммануила Канта, самопознание как справедливое требование разума[224] — отрицается. Тем самым разрушается личность человека.

В начале XXI века вокруг озера Байкал ещё оставались нетронутыми техникой места, притягивавшие желающих дарами природы, сбором которых и жили эти бедные люди. К таким лесным собирателям на огонёк их костра ночью, бродя по тайге, вышел Колодин со своим топором за поясом. Двое мужчин не отказали в гостеприимстве, но, со слов Колодина, чем-то его обидели. Когда они уснули здесь же у костра, Колодин своим топором отрубил им головы. Одну он спрятал в дупло дерева, а другую закопал под ним.

О событии убийства и подробностях его совершения Колодин впервые рассказал в суде, где его, уже ранее судимого сначала за разбой, потом за убийство человека, теперь судили за убийство двух лиц. Обстоятельства нового преступления Колодин не скрывал и суду пояснил, что Галкина пригласила его к себе домой, где она сожительствовала с Палкиным. Втроём они распивали спиртные напитки несколько дней. Из-за ревности Палкина они поссорились. Тогда он достал свой топор и зарубил сначала Палкина, а затем и Галкину. Пытался отрубить им головы, но сил не хватило.

Признание Колодина в убийстве двух мужчин в лесу суд направил прокурору. Когда приговор суда в отношении Колодина за убийство Палкина и Галкиной вступил в законную силу, судья поинтересовался у прокурора ходом проверки заявления Колодина о преступлении. Прокурор сообщил, что Колодин отказался сотрудничать, чем дело и закончилось.

Беспомощность воли при отсутствии возможности принуждения и насилия обнажает крайность в неуважении к себе и себе подобным, и неспособность к борьбе за истину-добро. Свои возможности человек черпает в свободе, которая состоит в том, чтобы обладать властью над самим собой. Однако, не свободу, но сон выбирает человек по причине страха перед свободой самобытия, — посадив свой ум на цепь, по выражению Фридриха Ницше (1844–1900).

Дело в том, что, как учит нравственности Иммануил Кант (1724–1804), поскольку у людей всё доброе всегда несовершенно, то закон, наглядно показанный на том или ином примере, всегда смиряет мою гордость. Для этого и даёт мне мерило человек, которого я перед собой вижу, чьё несовершенство, которое всё ещё может быть ему присуще, я знаю не так, как своё собственное. Уважение — это дань, которую мы не можем не отдавать заслуге, хотим ли мы этого или нет; в крайнем случае мы можем внешне не выказывать его, но не можем не чувствовать его внутренне.

Уважение есть чувство удовольствия в столь малой степени, что его лишь неохотно проявляют к тому или другому человеку. Всегда стараются что-то найти, что могло бы облегчить нам бремя того же самого, найти что-то достойное порицания, чтобы вознаградить себя за то унижение, которое мы испытываем из-за такого примера; даже покойники не всегда гарантированы от такой критики, особенно в том случае, если их пример кажется неподражаемым[225].

Итак, отсутствие уважения — это жадность гордого человека и трусость обнаружить своё жалкое положение.

4.3. Миф и реальность

Платон доказывал, беседуя с Дионисием, что тираны беднее всех мужеством, ибо держат окружающих только силой страха и сами испытывают страх перед каждым человеком. А когда зашёл разговор о справедливости, выяснилось, что подлинного счастья достойны лишь справедливые люди, а несправедливость есть не что иное, как несчастье. На вопрос о том, кто самый счастливый человек, Платон назвал без колебаний Сократа. Судьи, даже справедливые, похожи на портных, дело которых зашивать порванное платье. Тиран самый боязливый человек на свете, так как он дрожит перед своим цирюльником, опасаясь, как бы тот не зарезал его бритвой. За такое красноречие Дионисий велел продать Платона в рабство на остров Эгину.

Платон убедился в том, что не только беззаконие и нечестие, но, главное, дерзкое невежество плодит всевозможное зло, рождающее для тех, кто его создал, горький-прегорький плод. Платоновский идеализм потому и называется объективным, что признаёт существование вполне реального, независимого от сознания человека, то есть объективного идеального бытия.

Объективный идеализм Платона есть учение о самостоятельном существовании идей как общих и родовых понятий. Недаром свой основной философский метод Платон назвал диалектическим, то есть вопросно-ответным.

Сами же древние утверждали, что Платон первый ввёл в рассуждения вопросы и ответы, первый употребил термин «диалектика» и аналитический способ исследования. Видимо, здесь имеется в виду, что Платон систематически стал проводить в логически завершённой и литературно выраженной форме то, что его поразило в устных беседах Сократа, этого прирождённого диалектика. Если распределить диалоги Платона по шкале этого художественно-условного времени, то окажется, что они все связаны с фактами из жизни Сократа. А когда Платон сам станет стариком и осуществит в «Законах» идеал сурового и жестокого законодательства, на страницах этого сочинения не найдётся места Сократу, вся жизнь которого противоречила строгости и безликости закона[226].

В делах государственных новое поколение продолжает строительство, начатое предками, пользуясь плодами их трудов. И сами трудятся и сеют для того, чтобы плоды посеянного пожали те, кто будет после них.

Российский законодатель 1996 и 2001 годов, с точки зрения автора, пересмотрел правовые подходы, реализованные на практике при осуществлении правосудия судебной реформой 1864 года и советским уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, наиболее адаптированным в России с 1961 года в смысле относительной простоты и прочности правовых конструкций, не считая идеологии.

В частности, чрезвычайно усложнив возможность постановления оправдательного приговора, в то же время исключил необходимость доказывания в суде виновность обвиняемых, согласившихся с обвинением или к сотрудничеству, в отношении которых ввёл особый порядок постановления обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства.

В этих условиях утрачены надёжные критерии осуществления правосудия в виде реализации правил презумпции невиновности обвиняемого и судейского усмотрения по результатам этой реализации в судебном разбирательстве. При этом выбор ограничен предположением о виновности обвиняемого в вероятном преступлении, указанном в предъявленном обвинении, которое само по себе не является ни доказательством, ни иным источником сведений, а само нуждается в подтверждении. Обвинительный уголовный процесс без судебного следствия обеспечивает обвинительный приговор, основанный на версии виновности в отношении лица, согласившегося с обвинением. В исторической перспективе особый порядок претендует остаться в памяти потомков репрессивной формой судопроизводства с вытекающими последствиями.

В ситуации уголовного преследования и ареста крайне сложно сохранить самообладание и спокойствие, поэтому человек глубоко надеется на справедливое судебное разбирательство. В то же самое время, впадая в отчаяние, ему почти невозможно отказаться от предложений избежать публичного судебного разбирательства, согласившись на особый порядок.

В своём служебном кабинете следователь допросил только что пойманного с поличным молодого человека и составил протокол, который тут же передал в руки допрошенного лица и предложил прочитать, после чего — подписать. Задержанный уткнулся в протокол и стал внимательно читать свои показания. Следователь спросил: всё понятно? Да, — последовал ответ. Тогда следователь подошёл к нему и перевернул протокол. Юноша держал протокол низом вверх и ничего не понимал, потому что думать не мог. Следователь присел рядом с ним, чтобы он мог следить за текстом и прочитал протокол вслух, не дав подписать сразу по собственной инициативе.

Ближе к ночи следователь, закончив работу, направился домой. На остановке общественного транспорта, как и по всей улице, было темно, холодно и пусто. Появилась девушка, самонадеянно где-то задержавшаяся. Вдруг из темноты выскочил парень и вырвал сумочку, повалив девицу в сугроб. Следователь его догнал и сбил с ног. Сумочку отдал девушке, взяв номер телефона для вызова на допрос, а грабителя потащил в участок. От неожиданного задержания похититель сумочки потерял самообладание и как медуза на берегу, растёкся на снегу. Признаков жизни не подавал и почти не дышал. Взяв за шиворот, следователь волоком притащил его в милицию и сдал дежурному. Этот парень был готов подписать всё, лишь бы его отпустили домой к маме. Так и произошло.

В другой раз по пути следования с работы домой пешком около полуночи на перекрёстке улиц следователь увидел, как из разогнавшегося с горы советского автомобиля, в котором дверцы не блокируются, при резком повороте на асфальт кубарем вылетела женщина и разбилась о бордюрный камень. Через открывшуюся на ходу дверцу, откуда выпала пассажир, следователь нырнул в салон автомашины и задержал водителя, оказавшегося пьяным. На этой же машине следователь доставил задержанного нарушителя в милицию вместе с автомобилем и двумя пассажирами — собутыльниками водителя. Проезжавшая мимо другая автомашина забрала пострадавшую. Ошеломлённый происшествием горе-водитель, не читая, подписал в дежурной части протокол.

Несмотря на очевидность для следователя общественной опасности действий задержанных им лиц, государство обязано гарантировать каждому из них справедливое судебное разбирательство при любой их позиции.

Спустя 30 лет советский следователь-ветеран и, одновременно, российский старший офицер запаса, следуя по вызову в районный военный комиссариат за мобилизационным предписанием на случай войны, не стал задерживать двух потенциальных воинов, кое-как уносивших ноги. За ними гналась спортивно-боевого и полицейского вида потерпевшая, слегка зарёванная, но решительная, способная остановить скачущего коня. Не трудно было догадаться, что из последних сил убегавших несчастных воришек ждала физическая расправа и срок в особом порядке, то есть двойное наказание, что вне закона. А Родину защищать пенсионерам?

Своеобразная мутация прав обвиняемого в уголовном процессе вызвана, по мнению автора, отказом системы наполнять формы позитивного права его естественно-правовым содержанием. Необходимость этого формально отпала по причине того, что особый порядок постановления обвинительного приговора без судебного разбирательства «построил» участников судопроизводства «в одну шеренгу». Судья и стороны обвинения и защиты оказались на одной линии поражения. Общая для всех процедура доказывания вины в преступлении оказалась излишней. Обвиняемые, принципиально считающиеся невиновными до вступления обвинительного приговора суда в законную силу, особым уголовно-процессуальным порядком обречены на наказание, подписав договор с государством о согласии с обвинением или о сотрудничестве. При отсутствии гарантии со стороны государства справедливого судебного разбирательства, упразднённого законодателем в особом порядке.

Между тем, уникальным историко-юридическим фактом является то, что в судебной практике автора 25 подсудимых обвинялись в бандитизме, признаки которого при всей тщательности и полноте судебного следствия — обнаружены не были. По этой причине 25 невиновных в бандитизме человек были оправданы и 25 безупречных оправдательных приговоров в отношении каждого из них вступили в законную силу после рассмотрения каждого уголовного дела высшим судебным органом государства в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах по протестам прокуроров. Стопроцентный результат абсолютной несостоятельности 25 обвинений в бандитизме из практики только одного федерального судьи подвергает сомнению юридические доводы в пользу особого порядка постановления обвинительного приговора без проведения судебного разбирательства по любой категории преступлений.

Данный факт ничтожности усилий следственно-прокурорских органов, выявленный судом в результате справедливого судебного разбирательства с принципиальным соблюдением фундаментальных прав и свобод человека и гражданина с очевидностью свидетельствует о независимости судьи и его подчинении только Конституции РФ и федеральному закону. Многолетняя деятельность судьи по вынесению 676 правосудных приговоров является беспристрастным показателем возможности стратегического развития судебной системы России в пользу человека и гражданина, в реализации его прав и свобод. При этом каждый четвёртый (из находившихся в юрисдикции автора подсудимых) в XXI веке был оправдан судом по причине невиновности в совершении инкриминированных преступлений в полном объёме или части предъявленного обвинения.

Представляя судебную власть по конкретным уголовным делам, судья выполнил обязанности государства по отношению к своим гражданам в целях сохранения мира естественным путём, предусмотренным второй статьёй Конституции РФ. Продемонстрированная прерогатива онтологического выбора в пользу невиновного человека оправдала судейскую деятельность и наполнила её идеальным смыслом в силу реализации гармоничного сочетания принципов правосудия, сформированных в стратегии естественного права.

По мысли немецкого философа, психолога и психиатра Карла Ясперса (1883–1969), естественное право ограничивается вопросами человеческого существования. Его конечная цель всегда относительна — это цель непосредственного существования, но вырастает она из абсолютной конечной цели подлинного и полного человеческого бытия в мире[227]. Выдающийся мыслитель ХХ века считал, что в естественном праве с давних пор делались попытки выявить общие свойства, связывающие всех людей. Естественное право устанавливает права человека, стремится создать внутри мирового порядка инстанцию, которая защищала бы отдельного человека от насильственных действий со стороны государства посредством действенных правовых процессов под эгидой суверенитета всего человечества. Тотальное государство и тотальная война противоречат естественному праву, ведут к уничтожению прав человека.

Поэтому так важен личный опыт осуществления правосудия по результатам судейского усмотрения, основанного на свободе совести и мысли. Поскольку такой опыт может указать источник существования независимости в самой природе человека, являясь его естественным правом. Участвуя при этом в обеспечении развития и совершенствования судебной системы в целом.

Бытие человека в мире привело к необходимости реализации принципа презумпции невиновности, раскрытого в концепции естественного права на основе договора личности с государством о правовой защите в силу суверенитета, вытекающего из неотчуждаемых прав и свобод человека. Выполняя условия этого договора, личная практика четверть века вливалась в национальный опыт уголовного правосудия. Этому способствовали судьи Верховного Суда Российской Федерации, разделившие в установленном законом порядке с автором ответственность за вынесенные приговоры. А также Президент России, лично изучивший вступивший в законную силу приговор суда (написанный и провозглашённый автором) и в установленном законом порядке помиловавший осуждённого гражданина. Поэтому разночтение предполагает существенное несовпадение основ мышления.

4.4. Девиз-идея

Сократ научил Платона уважать человека, стремящегося к знанию и нравственному идеалу. По утверждению мыслителя ХХ века Алексея Фёдоровича Лосева (1893–1988), вся человеческая история есть стремление к свободе, «это — жизнь, стремящаяся к свободе», главное в которой не труд или творчество, а свобода в результате труда. Но это не значит, что все свободны. Нет, но к свободе стремятся все, и поэтому «каждое отдельное мгновение человеческой жизни уже невозможно без ощущения свободы». И эта необходимость, которой подчиняется человек, не есть внешнее насилие, наоборот, эта необходимость «есть моё последнее и максимальное внутреннее желание».

Не эта ли свобода, рождённая в результате творческого труда, того «жизненного порыва», каким являлась жизнь Лосева, заставила вполне сознательно, обладая знанием, встать на путь героизма. Принцип целостности бытия, высшего синтеза всех его составляющих — основной для философа, когда идея одушевляет материю, а эта последняя придаёт идее плоть, овеществляет её[228].

Платон, Аристотель и Плотин признавали наличие сокровенных онтологических связей между всеми существами в мире — связей, которые преодолевают все преграды во времени и пространстве. Эту же мысль мы находим у всех христианских мыслителей, у отцов церкви и великих схоластиков, а также у Фихте, Шеллинга, Гегеля и всех русских религиозных философов[229].

Суд как справедливость — это жизнь и в то же время школа, где господствует основная идея права, выраженная общим этическим «золотым» правилом: поступайте по отношению к другим так, как Вы хотели бы, чтобы другие поступали по отношению к Вам! Это же правило составило и основополагающий принцип права — «не делай другому того, чего не желаешь себе». Тем самым право исходит из самой жизни, опираясь на совесть. Как нельзя отменить совесть, так нельзя отменить и право. Право можно приспособить с помощью закона к новым обстоятельствам, руководствуясь принципами исторической непрерывности и прецедентности. В силу которых, человек обладает неотчуждаемым правом быть не средством, а целью существования и деятельности государства. Естественное право в таком случае составляет часть позитивного права, ориентированного на идеи свободы, равенства, справедливости. По существу естественное право является законом свободы.

По мнению Иммануила Канта, свобода в практическом смысле есть независимость воли от принуждения импульсами чувственности. Моральность же есть единственная закономерность поступков, которая может быть выведена совершенно a priori из принципов[230].

Основные принципы осуществления уголовного правосудия формируются идеями свободы выбора добра (истина) или зла (ложь, насилие); равенства всех людей (равное право) перед законом и равные возможности; справедливости, когда при выборе добра человек становится лично свободным и лично ответственным, а при выборе зла заслуживает наказания в виде зависимой и подавленной воли.

Уголовно-правовые принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма образуют систему прав человека в условиях уголовного преследования в сочетании с презумпцией невиновности и свободой совести.

Так, принцип законности предусматривает, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом РФ. Применение уголовного закона по аналогии не допускается. Законность является стержнем правопорядка, стабильность которого зависит от реализации принципа презумпции невиновности. Реализация презумпции невиновности, в свою очередь, обеспечивает саму идею законного разрешения уголовного дела, заключающуюся в том, чтобы только виновный в совершении преступления был осуждён, а невиновный — оправдан. Уголовно-правовой принцип законности означает, что если нет преступления, то нет и наказания.

Принцип равенства граждан перед законом подлежит толкованию в системном единстве с другими принципами, поскольку относится к лицам, совершившим преступления, которые равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от перечисленных в законе, а также других обстоятельств. Именно эти лица подпадают под действие презумпции невиновности и нуждаются в защите от обвинения, пока не будет доказано обратное. Тем более, независимо от совокупности и объёма различных обстоятельств, которыми люди отличаются друг от друга в разной степени. Этим принципом запрещены любые формы ограничения прав граждан по указанным в законе признакам (независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям), перечень которых подлежит расширительному толкованию. Принцип равенства граждан перед законом не допускает дискриминацию в пользовании правами и свободами по каким-либо основаниям, зависящим от естественных особенностей личности и её социального статуса.

Согласно принципу вины, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Принцип вины в разрыве с презумпцией невиновности означает заведомую виновность обвиняемого в преступлении и гарантированный так называемый обвинительный уклон, что делает бесполезными Конституцию РФ и уголовный закон. Вина, наряду с мотивом и целью, образует субъективную сторону преступления, без чего отсутствует состав преступления, а значит, и уголовная ответственность. Принцип вины предполагает личную, персональную ответственность. Ответственность за «связь с преступной средой», «опасное состояние», «мысли» и тому подобное — исключается.

Исходя из уголовно-правового понимания принципа справедливости, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми. То есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление.

Принцип справедливости тесно связан с принципом равенства всех перед законом и судом. Такое положение предполагает, что осуждается преступление — наказывается преступник. При этом тяжесть преступления должна определять строгость наказания за него. Уголовный закон обязывает суд при назначении наказания, наряду с тяжестью преступления, учитывать и личность виновного, что было бы, по мнению законодателя, справедливым. Тем самым закон предполагает расширение судейского усмотрения, внося в судебную практику начала целесообразности и нравственной оценки в условиях необходимости и неотвратимости воздаяния.

В соответствии с принципом гуманизма, уголовное законодательство призвано обеспечить безопасность человека; наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.

Поскольку государство не способно выполнять свои функции без принуждения и насилия, реализация уголовно-правового принципа гуманизма предполагает соблюдение конституционного принципа презумпции невиновности. Если виновность обвиняемого в совершении преступления будет доказана в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, которым виновному назначено уголовное наказание, то в силу принципа гуманизма целями такого наказания являются восстановление справедливости, предупреждение преступлений и исправление преступников.

При этом презумпция невиновности как уголовно-процессуальная форма и принцип гуманизма как уголовно-правовое содержание призваны отвечать одним и тем же целям и задачам — обеспечению безопасности человека посредством его государственной защиты.

Причина единства уголовно-процессуальной формы и уголовно-правового содержания содержится в правовом статусе человека и гражданина, отражающего такие общеправовые принципы, как демократизм, законность, гуманизм, социальная справедливость, презумпция невиновности и другие. Гарантированное правовое положение человека, подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления обязывает государственные органы и должностных лиц, уполномоченных законом осуществлять уголовное преследование минимизировать и по мере возможности исключить сопутствующие раскрытию и расследованию преступления нежелательные последствия государственного принуждения и насилия над личностью по причине непрерывно действующего универсального принципа презумпции невиновности. Учитывая, что унижение и страдания невиновного, равно как и считающегося таковым, в совершении преступления человека не являются адекватным средством достижения адекватных целей.

Принципы свободы совести и презумпции невиновности вытекают из равенства граждан перед законом. В силу конституционной самостоятельности каждого из них, эти принципы реализуются в сочетании с принципами уголовного закона. Основополагающей гарантией свободы совести, свободы вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними, является светский характер государства, закреплённый в качестве основы его конституционного строя.

Федеральный закон от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях»[231] предусмотрел систему гарантий реализации принадлежащей каждому человеку свободы совести, исходя из равенства перед законом независимо от отношения к религии и убеждений. В соответствии с частью 3 статьи 16 этого закона, проведение религиозных обрядов и церемоний в помещениях мест содержания под стражей допускается с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства.

Уголовно-процессуальные требования к государственным органам и должностным лицам содержатся в пункте 2 части 1 статьи 6 УПК РФ, согласно которым уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения его прав и свобод.

В соответствии со статьей 14 УПК РФ, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1). Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (часть 2). Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом, толкуются в пользу обвиняемого (часть 3). Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (часть 4).

Уголовное законодательство обеспечивает безопасность человека (часть 1 статьи 7 УК РФ), гарантируя уголовно-правовую охрану личности и защиту человека от произвола государственных органов и должностных лиц.

Таким образом, конституционное, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации, наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права признаёт, соблюдает и защищает свободу совести человека, рассматривая его права и свободы как высшую ценность, что прямо указано в статье 2 Конституции РФ в качестве государственной обязанности.

Свобода выбора как неотчуждаемое право человека, принадлежащее каждому от рождения, проявляется в возможности выбирать мировоззренческие ориентиры своей жизни. Благодаря действию принципа свободы совести человек конкретизирует свой выбор, в соответствии с которым проявляется его свободная воля и защищает от произвола по отношению к его внутреннему миру, от навязывания ему силой каких-либо убеждений и позволяет сохранить свою личность.

Для судьи закон и совесть имеют уголовно-процессуальное значение при оценке доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, при этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Правильное и должное понимание презумпции невиновности как гарантии соблюдения неотчуждаемых прав позволяет человеку действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями и реализовать свободу совести[232].

Итак, осуществление уголовного правосудия происходит в процессе реализации основных принципов, вытекающих из идей свободы, равенства, справедливости. Благодаря чему, соблюдение прав и свобод человека является целью, а правосудие — средством достижения этой цели уголовного судопроизводства при условии уважения к каждому человеку. Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Закреплённый в уголовно-процессуальном законе идеал уголовного судопроизводства выражает смысл уголовного правосудия.

4.5. Судейское усмотрение как условие вынесения оправдательного приговора

Какие же суть главные улики против Прохора Петровича?

Главная улика — это логика, — сказал следователь.

Общее же заключение по следствию было неопределённо и расплывчато: живые кандидаты в подсудимые — Ибрагим-Оглы и Прохор Громов — лишь подозревались в преступлении, явных же улик на них не возводилось. В параллель с этим было выдвинуто измышление, что доподлинный убийца мог быть и политический преступник Аркадий Шапошников, находившийся в связи с Анфисой и бесследно исчезнувший на другой же день после убийства, а может статься, и сгоревший вместе с ней. И, в конце концов, красочно изложена была версия, навеянная Иннокентием Филатычем: дескать, потерпевшая застрелена каким-нибудь бродягой с целью ограбления, но в момент убийства ему, дескать, кто-то помешал; он пришёл грабить в другое время, подпоил караульного, забрался в квартиру, наткнулся в буфете на вино, напился, в пьяном состоянии устроил нечаянно пожар и сам сгорел. К сожалению, мол, следствию не удалось извлечь пули из черепа сгоревшей Анфисы Козыревой, и поэтому следствие принуждено лишь строить те или иные предположения, но ни в коем случае не утверждать.

И все-таки, несмотря на блестящую речь прокурора, присяжные заседатели вынесли приговор «нет, не виновен» — Прохору Громову, и «да, виновен» — Ибрагиму-Оглы[233].

Производство в суде с участием присяжных заседателей ведётся в общем порядке с учётом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ. Поэтому в уголовном процессе «суда присяжных» действуют общие правила признания оспариваемых доказательств недопустимыми при наличии оснований, прямо указанных в законе. Такое решение принимает единолично председательствующий по делу — профессиональный судья.

До рассмотрения уголовного дела в отношении N судом с участием присяжных заседателей, автор рассматривал материалы о продлении срока содержания под стражей матери N по тому же уголовному делу. Усомнившись в допустимости процедуры получения признания N в совершении убийства двух лиц, из которого возникли остальные доказательства по делу, судья отказал стороне обвинения в продлении срока содержания матери N под стражей и освободил её из-под стражи в зале судебного заседания.

Его опытный и добросовестный коллега — председательствующий по делу в отношении N отказал стороне защиты в исключении из числа доказательств оспариваемое признание N, посчитав следственный протокол с его показаниями допустимым доказательством.

В результате последовал обвинительный вердикт коллегии присяжных заседателей.

Не принесён ли N в жертву юридической формуле, о чём 440 лет назад предупреждал Мишель де Монтень?

Рассмотрев четыре уголовных дела за полторы тысячи километров от своего дома в дальнем северном городе, в вечную мерзлоту которого упирается одноколейный железнодорожный путь, открытый в 1974 году, судья вернулся в свой рабочий уголок с письменным столом и деревянным табуретом в служебном кабинете размером в несколько шагов на троих судей. Со временем этот табурет завхоз заменила креслом.

Судье принесли многотомное уголовное дело с начальствующей пометкой: рассмотреть. Выполняя служебное задание, в уголовном процессе он обнаружил, что в копиях обвинительного заключения, вручённых в следственном изоляторе подсудимым, отсутствовал эпизод по бандитизму, инкриминированный каждому из этих арестованных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Обвинительное заключение в материалах уголовного дела этот эпизод содержало. Согласно чему подсудимые в бандитизме обвинялись, но знать обстоятельства, при которых, по мнению следственных органов, совершено это особо тяжкое преступление им, как бы, не полагалось. Тем самым право на защиту от обвинения нарушалось.

Дополнительно изготовив и вручив надлежащие копии, судья предоставил подсудимым и время для их ознакомления в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Рассмотрев тем временем другое уголовное дело.

Таким образом, копии обвинительного заключения, изготовленные органами следствия для обвиняемых в особо тяжких преступлениях, санкции за совершение некоторых из них предусматривали смертную казнь в качестве исключительной меры уголовного наказания, — не соответствовали обвинительному заключению в материалах дела. Это несоответствие судья выявил с помощью стороны защиты при тщательном выяснении у каждого из подсудимых: понятно ли ему обвинение, признаёт ли он себя виновным и желает ли он или его защитник выразить своё отношение к предъявленному обвинению. Всего инкриминировалось около двадцати преступлений, и по каждому из них судья опрашивал каждого из восьми подсудимых, кому они были предъявлены.

Устранив нарушение права на защиту, суд приступил к рассмотрению уголовного дела по существу предъявленного обвинения.

Суд установил[234], как это видно из приговора[235], что органами предварительного следствия, с учётом позиции государственного обвинителя, поддержавшей в судебном заседании предъявленное обвинение, изменив лишь его объём, —

подсудимый Порохов обвиняется по части 1 статьи 209 УК РФ в создании и руководстве бандой с января по декабрь, а подсудимые Перов, Первушин, Сергеев, Моисеев и Брагин обвиняются по части 2 статьи 209 УК РФ за участие в банде.

При этом каждому из подсудимых, кроме Беднякова и Князева, предъявлено обвинение в том, что в январе Порохов предпринял действия, направленные на организацию вооружённой группы посредством объединения преступных элементов под своим началом. С целью разработки планов, обеспечения условий и последующего совершения членами банды нападений на граждан и организации. А равно иных тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе убийств, вымогательств и краж. С этой целью Порохов предложил вступить в банду Первушину и Лескову, сам привлёк Перова, через Первушина и Лескова — Моисеева и Брагина, соответственно, а в апреле вовлёк в банду личного охранника Сергеева; а также 4-х неустановленных следствием лиц, в чьи обязанности входило непосредственное совершение преступлений, от чего, как предъявлено органами следствия, в дальнейшем, Порохов самоустранился.

Порохов в январе передал в распоряжение банды два пистолета «ТТ» калибра 7,62 мм, которые он при неустановленных обстоятельствах совместно с Лесковым незаконно приобрёл в неустановленном месте у неизвестных лиц, а затем вечером этого же дня через Лескова передал Дроздову на хранение.

Лесков в январе неизвестно где, как и у кого приобрёл иное огнестрельное оружие, которое находилось в неустановленном тайнике. А именно: пистолет и 15 патронов к нему калибра 9 мм, два пистолета «ПМ» с боеприпасами в неустановленном количестве, тротиловая шашка, шашка имитации взрыва, капсюль-детонатор, два наземных сигнальных патрона жёлтого цвета.

Первушин в июле при неизвестных обстоятельствах приобрёл два гранатомёта РПГ–18 и неизвестно где хранил.

Порохов организовал совершение бандой следующее:

— убийство Петрова в составе банды во дворе дома;

— убийство в составе банды Бариновой и Светловой;

— покушение на убийство Ежова, Пыжова и Кожина;

— покушение на жизнь Светловой, Бариновой и Суховой;

— уничтожение имущества Ежова, Бариновой, Суховой, Светловой и Кожина;

— повреждение имущества Ай;

— кражу из гаража автомобиля и последующее его уничтожение;

— угрозу убийством Ежову в конце октября в гостинице и продолженную утром в доме;

— незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку и ношение огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств в период деятельности банды с января по декабрь; при этом только гранатомёт Сергееву и только пистолет «ТТ» Брагину.

По мнению органов предварительного следствия, эти преступления совершены подсудимыми при следующих обстоятельствах:

Порохов, Лесков и Первушин в неустановленном месте разработали план по физическому устранению предпринимателя Петрова, согласно которому предполагалось выследить Петрова и совершить его убийство около дома с привлечением по найму постороннего лица.

С этой целью Порохов обратился к Дроздову передать пистолеты «ТТ» и боеприпасы к ним Первушину. При неустановленных обстоятельствах Дроздов передал оружие неустановленному лицу.

Лесков подыскал при неустановленных обстоятельствах Пастухова, согласившегося убить Петрова.

Прудон по просьбе Первушина возил по городу за автомобилем Петрова в течение трёх дней Брагина, который, затем, стал несколько дней возить Пастухова, которому и передал пистолет «ТТ», полученный им от Первушина для убийства Петрова.

Пастухов, наметив убийство, около 21 часа, вызвав звонком в калитке Петрова из дома, произвёл из пистолета «ТТ» три выстрела, в том числе в голову, от чего наступила смерть Петрова на месте происшествия.

После убийства Петрова Пастухов вернулся в автомобиль Брагина и покинул место происшествия.

Порохов при неустановленных обстоятельствах произвёл с Пастуховым, Лесковым, Первушиным и Брагиным расчёт за убийство в неустановленной денежной сумме.

В конце октября Порохов, Лесков и Перов разработали план по физическому устранению Пыжова, Ежова и Кожина. С этой целью Порохов пригласил Пыжова и Ежова в гостиницу, где угрожал им физической расправой. Лесков организовал слежку за домом Ежова, для чего привлёк Беднякова и неустановленных следствием лиц, которые контролировали передвижение по городу Пыжова, Ежова и Кожина. Проверял их Перов, о чём докладывал Порохову.

В конце октября в ночное время Моисеев на своей автомашине, находясь возле дома, с целью убийства произвёл в Ежова множественные выстрелы из неустановленного автоматического оружия, однако никаких телесных повреждений Ежову не причинил, поскольку тот заскочил во двор этого дома.

На следующий день Лесков в районе пристани с целью убийства Пыжова, Ежова и Кожина произвёл множественные выстрелы из неустановленного пистолета в Ежова и Кожина, находившихся в автомашине, принадлежащей Ай. В них же произвёло множественные выстрелы из неустановленного пистолета и неизвестное лицо из автомобиля Лескова. Этот пистолет стрелявший получил от Лескова при неустановленных обстоятельствах.

При этом Кожин и Ежов на автомашине стали скрываться, а Лесков, преследуя их на своём автомобиле, производил в них выстрелы из того же неустановленного оружия. Ежов и Кожин самостоятельно спаслись, поэтому не пострадали, а автомашина оказалась повреждённой.

Через день Порохов несколько раз звонил домой Ежову, угрожая физической расправой в грубой форме. Поэтому Пыжов, Ежов и Кожин скрылись от преследования Порохова.

Вечером того же дня в гостинице Порохов, Лесков и Перов разработали план бандитского нападения на членов семьи Ежова с целью убийства Бариновой, Суховой и несовершеннолетней Светловой, предполагая ночью поджечь дом с помощью бензина, а затем выстрелить из гранатомёта, чтобы никто не покинул дом.

В эту же ночь Перов, Сергеев, Моисеев и Лесков в автомобиле последнего обсудили детали и решили привлечь к совершению преступления не являющихся членами банды Беднякова и Князева, которым Лесков разъяснил цель — уничтожить дом путём поджога, и сообщил об отсутствии в доме людей.

По указанию Порохова, опосредованному телефонным сообщением Лескова, Брагин похитил из гаража автомобиль и перегнал его на место встречи, где передал другим членам банды, после чего сел в машину к Блинову и покинул это место.

По указанию Лескова: Князев сел за управление похищенным автомобилем, куда Бедняков перегрузил банки с бензином, Моисеев перегрузил ещё банку с бензином и два факела. Сергеев сел в машину с гранатомётом, полученным от Моисеева.

Автомобиль проследовал к дому, где Моисеев и Бедняков разбили стёкла в окнах и забросили по банке с бензином. Моисеев поджог и закинул вслед за банками два факела. Сергеев выстрелил из гранатомёта.

Все сели в машину и переехали в другое место, где Бедняков облил автомобиль бензином и поджог. Он же и Князев уехали с Лесковым, который передал им денежное вознаграждение при неустановленных обстоятельствах.

При пожаре дома сгорели Баринова и Светлова, Сухова выскочила в окно дома, получив две ожоговые раны в области правой и левой стоп от пламени.

Приведённый текст обвинения, предъявленного подсудимым, по мнению органов предварительного следствия, подтверждается следующим.

Показаниями Порохова, не признавшего себя виновным, о том, что с Петровым он был знаком несколько лет и поддерживал с ним дружеские отношения, конфликтов не имел. Об убийстве Петрова узнал от Медведева, однако какие-либо обстоятельства этого ему неизвестны.

В судебном заседании подсудимый Порохов виновным себя не признал и пояснил, что с обвинением не согласен, поскольку он не совершал инкриминируемые ему действия.

Показаниями Перова, не признавшего себя виновным, о том, что в начале ноября он по просьбе Лескова приезжал в район, где тот находился, однако к расправе над кем-то по инициативе Лескова он участия не принимал. Кроме Лескова на месте происшествия никого не видел.

В судебном заседании подсудимый Перов виновным себя не признал и пояснил, что на месте происшествия он не был, Лескова он не видел, а находился в ту ночь у себя дома. Приведённые выше его показания на предварительном следствии он дал под давлением сотрудников, обещавших его освободить.

Показаниями Первушина, не признавшего себя виновным, о том, что он к убийству Петрова не причастен. Ни Прудона, ни Брагина, он ни о чём не просил и ничего не предлагал, последнего ни с каким Матвеем не знакомил. В январе он приобрёл у Полянского автомобиль в аварийном состоянии для дальнейшей продажи Пыжову на запчасти.

В судебном заседании подсудимый Первушин виновным себя не признал и пояснил, что по поводу инкриминируемых ему гранатомётов и пистолетов ему ничего неизвестно. Пастухова он не знает. Весной того года он находился в следственном изоляторе под стражей по другому уголовному делу, а летом того же года он находился на стационарном лечении в больнице в связи с травмой позвоночника, полученной им при дорожно-транспортном происшествии.

Показаниями Сергеева, не признавшего себя виновным, о том, что он с апреля работал охранником у Порохова, который занимался бизнесом, офис располагался в гостинице. На различных встречах Порохова он не присутствовал, никакого оружия не видел. В середине сентября он уехал в посёлок, откуда с Власовым и Коневым заехал в тайгу на добычу пушнины по договору, откуда они вышли в начале ноября того же года. С того времени до середины ноября он безвыездно находился в таёжном посёлке, проживая у Коневых. Вернувшись в город, он узнал об уничтожении дома, однако какие-либо обстоятельства этого ему неизвестны.

В судебном заседании подсудимый Сергеев виновным себя не признал и подтвердил алиби, заявленное им на предварительном следствии. При этом он рассказал подробности своего пребывания в посёлке в инкриминируемый ему период времени.

Показаниями Моисеева, не признавшего себя виновным, о том, что Порохова, Перова, Первушина и Сергеева он ранее не знал, а с Лесковым познакомился летом того же года. Об убийстве Петрова ему ничего неизвестно. В ночь происшествия он находился в другом городе в квартире Лесковой, откуда не отлучался, поскольку принимал участие в подготовке к похоронам её мужа, погребение которого состоялось на следующий день на кладбище. Только к вечеру он вернулся в Энск. О происшествии он узнал из газеты. С Пыжовым, Ежовым и Кожиным он знаком не был, о покушении на них ему ничего неизвестно.

В судебном заседании подсудимый Моисеев виновным себя не признал и подтвердил алиби, заявленное им на предварительном следствии. При этом он рассказал подробности своего пребывания в другом городе в инкриминируемый ему период времени.

Показаниями Брагина, не признавшего себя виновным, о том, что весной по просьбе Первушина он несколько дней возил сначала Прудона на автомашине и видел у последнего пистолет «ТТ», а затем Матвея за автомобилем зелёного цвета. Через месяц Прудон взорвал автомашину, на которой он того возил. Из газеты он узнал, что застрелили предпринимателя Петрова.

В судебном заседании подсудимый Брагин виновным себя не признал и пояснил, что он возил Прудона за автомобилями, которые можно угнать. При этом владельцы и водители таких машин ему были неизвестны. С той же целью он возил и Матвея дня 2–3 до 8 марта, когда уехал в другой город, где постоянно находился до 11 марта. Там он проживал у своих родителей и занимался восстановлением сгоревшей бани. Какие-либо обстоятельства убийства Петрова ему неизвестны, кто совершил убийство, он не знает. Показания на предварительном следствии о том, что Петрова убил Матвей — он не давал, поскольку ничего об этом не знал и не знает, версию об этом ему навязали допрашивавшие его лица, но он не подтвердил.

В судебном заседании подсудимые Бедняков и Князев виновными себя признали, однако, при этом, от объяснений отказались, воспользовавшись своим правом, предусмотренным статьёй 51 Конституции РФ, в связи с чем, суд лишён возможности выслушать свободный рассказ этих подсудимых по обстоятельствам дела, а их показания на предварительном следствии приведены ниже.

Показаниями свидетеля Прудона о том, что в середине февраля, занимаясь хищением автомашин, он возил Брагина за автомобилем Петрова. Разъезжая по городу, он видел у Брагина пистолет «ТТ». Из разговоров Порохова, Первушина и Брагина он понял, что они хотят убить Петрова. В начале марта Порохов отстранил его от участия в убийстве Петрова. После убийства, кем — он не знает, из разговоров между Первушиным и Брагиным он узнал, что Первушин обещал Брагину поторопить кого-то с уплатой денег и рекомендовал Брагину спрятаться. Общаясь с Лесковым и Первушиным, он понял, что убийство Петрова совершили Брагин и кто-то из окружения Лескова, кто — он не знает. Примерно через месяц после убийства Петрова Брагин взорвал автомобиль, на котором ездили за автомашиной Петрова. За неделю до убийства Петрова он и Бибиков забрали у Тетерина и Пыжова автомобиль «Мерседес», похищенный у Петрова, разобранный впоследствии. В июле Первушин приобрёл у Перцева два предмета, похожие на гранатомёты, судьба которых ему неизвестна. В начале ноября он находился в тюрьме, где содержался Первушин. От Первушина он узнал, что Лесков взорвал дом Ежова по причине конфликта с Пыжовым.

В судебном заседании свидетель Прудон отказался от оглашённых судом приведённых выше показаний на предварительном следствии, которые не подтвердил и пояснил, что таких показаний он не давал. При этом суду заявил, что он оговорил Первушина по гранатомётам. Оговорил Брагина по пистолету «ТТ». Оговорил Порохова, что видел того у Первушина и слышал какие-либо их разговоры. У Пыжова и Тетерина автомобиль «Мерседес» не брал. С Брагиным ездил какое-то время за автомашиной Петрова лишь с целью её угона, что осуществить им не удалось.

Допрошенный в судебном заседании повторно по инициативе обвинителя в дополнениях к судебному следствию, свидетель Прудон, не давая показаний по существу и отказавшись от своего свободного рассказа, заявил на вопросы прокурора о том, что свои показания на предварительном следствии он подтверждает. При этом свидетель Прудон пояснил, что когда-то видел в автомашине у Брагина пистолет, однако описать его не может. Данное обстоятельство, по его мнению, с убийством Петрова никак не связано. Они ездили за автомашиной Петрова, чтобы украсть её. Видеть у Первушина гранатомёты он не мог и не видел, поскольку видел лишь пакеты, содержимое которых ему неизвестно, принесённые Первушиным в автомобиль. О чём разговаривали Порохов и Первушин, а также Брагин между собой, он слышать не мог и не слышал, так как находился в другой комнате. Автомобиль «Мерседес» у Пыжова и Тетерина он не забирал. О какой автомашине он рассказывал следователю — пояснить не может.

При осмотре места происшествия Прудон указал место, где были обнаружены останки сгоревших автомобилей. Со слов Прудона, в том числе Петрова.

Между тем, в материалах дела имеется заявление от 8 марта Петрова, погибшего 10 марта, о краже его автомобиля 7 марта в 17 часов. То есть за трое суток до его смерти, а не за неделю, как утверждал на предварительном следствии Прудон, уточнивший в судебном заседании, что он не знает, о какой машине он рассказывал следователю и какое это имеет отношение к убийству Петрова, — он также не знает.

Кроме того, утверждение Прудона на предварительном следствии по поводу автомашины Петрова противоречит показаниям потерпевшей Петровой, у которой угнали автомобиль «Мерседес» накануне убийства её мужа — Петрова, а также свидетеля Эл, приведённые ниже, что последней известно со слов Петровой.

Поэтому представленные органами предварительного следствия доказательства уничтожения автомобиля «Мерседес» с участием Брагина, Первушина и Порохова не свидетельствуют об уничтожении этими подсудимыми автомобиля «Мерседес», принадлежавшего именно Петрову. То есть факт разукомплектования и уничтожения неустановленного автомобиля «Мерседес», либо иного другого в то время, — к делу не относится и не может свидетельствовать о причастности, как это предлагает сторона обвинения, к убийству Петрова подсудимых, обвиняемых в этом органами предварительного следствия.

Показания на предварительном следствии о возможном приобретении Первушиным гранатомётов у Перцева в судебном заседании свидетель Прудон не подтвердил. Пояснив при этом, что видел лишь пакеты у Первушина, содержимое которых ему неизвестно. По этому поводу судом исследованы показания Перцева, протоколы допросов которого содержатся в материалах дела, оглашённые в судебном заседании по ходатайству защиты Первушина, отрицавшего приобретение любого оружия, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании.

Из этих протоколов допроса подозреваемого и арестованного в связи с этим Перцева следует, что Первушин приобрёл у него в магазине глушитель для автомобиля «Мерседес» Порохова, но не гранатомёт и никакое другое оружие. Этот глушитель, имеющий цилиндрическую форму, он с Первушиным мог загрузить в автомашину последнего. Об оружии, в том числе гранатомётах ему ничего неизвестно.

Из постановления о прекращении уголовного дела видно, что уголовное преследование Перцева органами предварительного следствия прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления в событии приобретения Первушиным глушителя в автомагазине.

Из чего следует, что показания свидетеля Прудона в судебном заседании оказались правдивыми.

Участие Брагина в убийстве Петрова, по мнению органов предварительного следствия, подтверждается протоколом предъявления на опознание личности по фотографии, из которого следует, что Брагин опознал на фото № 3 Матвея, которого он в марте возил на автомашине. Машина, за которой он и Матвей ездили, была зелёного цвета.

По этому поводу подсудимый Брагин пояснил, что он ездил с Матвеем за указанной в протоколе опознания машиной с целью её угона. Ни владелец, ни возможный водитель этой автомашины ему неизвестны. Принадлежала ли она Петрову — он не знает. Пастухова он также не знает.

Какие-либо показания Пастухова материалы дела не содержат, допросить это лицо в судебном заседании также не представилось возможным, поскольку его местонахождение неизвестно, не было установлено место его нахождения и органами предварительного следствия.

В судебном заседании проверено заявленное Брагиным алиби, нашедшее своё подтверждение в следующем:

Свидетели Брагины в судебном заседании показали, что во второй половине дня 8 марта их сын Брагин приехал в город Удинск, где и находился неотлучно по 11 марта. Приезжал по просьбе отца, которому помогал восстанавливать ранее сгоревшую баню во дворе их дома.

Свидетель Дорохова, сожительница Брагина, в судебном заседании подтвердила показания родителей Брагина о его нахождении в городе Удинске в течение 8–11 марта, после чего он вернулся домой.

Далее, по мнению органов предварительного следствия, виновность подсудимых подтверждается показаниями свидетеля Абова о том, что, как он собственноручно указал в протоколе, он ездил за автомашиной Петрова вместе с Брагиным и Прудоном с целью её угона.

При этом, как указано в протоколе следователем, по инициативе Прудона и под управлением последнего 3–4 раза; никакого оружия ни у кого из них не было, в том числе у Брагина; никаких действий в отношении Петрова и его автомобиля они не произвели; об убийстве Петрова он узнал от сотрудников милиции осенью следующего года; кто именно уничтожил автомобиль, на котором они ездили за машиной Петрова — он не видел.

Следователем также указано, что об осведомлённости Первушина по поводу Петрова свидетелю ничего неизвестно. Что связывало Порохова и Первушина, и каков характер их взаимоотношений — ему неизвестно. Об уничтожении дома ему ничего неизвестно.

В судебном заседании Абов заявил, что он не помнит обстоятельств, о которых свидетельствовал, однако после их оглашения судом, подтвердил приведённые выше показания.

Показаниями свидетеля Тикова о том, что в марте по просьбе Первушина он разукомплектовал автомобиль «Мерседес», который он перегнал в лес, где автомобиль сгорел. Принадлежность и происхождение этой автомашины ему неизвестны. В его присутствии примерно в то же время Брагин уничтожил автомобиль, на котором ранее ездил. Причину этого, а также принадлежность и происхождение у Брагина этой автомашины ему неизвестны.

Показаниями свидетеля Пчелинцева о том, что в августе-сентябре предыдущего года на улице Порохов сказал ему зайти за угол гостиницы и у парня забрать два мешочка, которые спрятать у себя. После разговора он зашёл за угол, где парень по имени Егор передал ему два мешочка и он уехал. В них оказались два пистолета, которые он спрятал в тайник в подвале жилого дома, куда часто ходил и осматривал пистолеты, «разряжал магазин», они оказались марки «ТТ» с десятью патронами в обоймах. На трёх патронах имелись вдавления на капсюлях от осечек, один из которых и два целых патрона он оставил у себя. В феврале Порохов сказал ему передать «его человеку» два пистолета на проспекте Камыш, что он и сделал, передав два мешочка с пистолетами неизвестному ему лицу.

В этом же протоколе со слов Пчелинцева указано, что с начала года Порохов стал его в чём-то подозревать, в связи с чем, между ними не было никаких отношений.

При следующем допросе Пчелинцев уточнил, что два пистолета «ТТ» он получил от Лескова летом предыдущего года, а в начале года он передал их неизвестному человеку из «близкого окружения» Первушина.

При очередном допросе Пчелинцев заявил о том, что Порохов никогда не носил с собой оружия.

Протоколом предъявления для опознания о том, что Пчелинцевым опознан пистолет «ТТ» с места происшествия по убийству Петрова как тот, который он хранил у себя, переданный ему Лесковым и отданный им неустановленному следствием лицу.

Протоколом выемки об изъятии трёх патронов к пистолету «ТТ» в помещении прокуратуры города Энска у Пчелинцева, выдавшего их добровольно.

Заключением баллистической экспертизы о том, что три патрона, изъятые у Пчелинцева, являются боеприпасами калибра 7,62 мм и пригодны для производства выстрелов из пистолета «ТТ», Маузера, пистолетов-пулемётов конструкции Шпагина, Дегтярева и Судаева; след на капсюле одного из патронов образован при нахождении патрона в патроннике ствола в результате незначительного внешнего удара по курку пистолета, а также при ручном спуске курка с боевого взвода. Данный след мог быть образован бойком ударника представленного пистолета «ТТ», 1952 года выпуска.

Между тем, в исследовательской части этого заключения указано, что по виду повреждения в области центра капсюля можно предположить, что данный след мог быть образован бойком ударника представленного пистолета. Однако микроструктура поверхности бойка на капсюле отобразилась слабо, что не позволяет признать след пригодным для идентификации.

Из этого следует вывод, что возможное нахождение патрона с повреждённым капсюлем, изъятым у Пчелинцева, в пистолете «ТТ», изъятом при осмотре места происшествия по убийству Петрова, является сомнительным, в связи с чем, вытекающее отсюда, по мнению органов предварительного следствия, доказательство причастности подсудимых Порохова и Первушина к убийству Петрова — несостоятельно.

Приведёнными же выше показаниями свидетеля Пчелинцева ни Порохов, ни Первушин в наличии у них какого-либо оружия не изобличаются.

Какие-либо показания Лескова материалы дела не содержат, допросить это лицо в судебном заседании так же, как и Пастухова, не представилось возможным, поскольку его местонахождение неизвестно, не было установлено место его нахождения и органами предварительного следствия.

Далее, показаниями потерпевшей Петровой о том, что вечером 7 марта, пока она находилась в магазине, угнали автомобиль «Мерседес» Петрова, на котором она сюда приехала. Кто это сделал ей неизвестно.

В начале десятого часа вечера 10 марта Петрова убил неизвестный человек во дворе дома, где их семья проживала, когда открыл калитку. При этом она, находясь в доме, услышала два выстрела и увидела из окна, как тот человек произвёл ещё один выстрел, возможно из пистолета, в голову уже лежавшего на земле Петрова, после чего скрылся. Кто совершил убийство её мужа и в связи с чем, — ей до сих пор неизвестно.

В судебном заседании Петрова подтвердила свои показания на предварительном следствии, дополнив их тем, что когда она сообщила о происшествии с машиной мужу, то есть Петрову, тот обвинил её в этом.

Показаниями свидетеля Эл, сестры Петровой, о том, что вечером 10 марта со слов Петровой по телефону она узнала, что в Петрова стреляли, и сестра просила её быстрее приехать. Когда она зашла в ограду дома Петровых, где уже находились сотрудники милиции, то увидела у ворот труп Петрова. Сестру нашла в доме, от которой она узнала подробности происшествия так, как они приведены выше в показаниях потерпевшей Петровой, от которой ей также известны обстоятельства угона автомобиля «Мерседес» вечером 7 марта.

Показаниями свидетеля Жулева о том, что он проживает на одной улице с Петровыми и примерно в первых числах февраля поздно вечером у своей ограды видел автомашину, пассажиров которой описать не может. Этот автомобиль проследовал за его автомашиной, поэтому он заметил госномер, который принадлежит, как он потом выяснил, автомашине Полянского. Подозрительная ему машина ночевала там же, однако больше её он не видел вплоть до утра 10 марта, когда он увидел этот автомобиль на своей улице. Однако кто находился в нём — он не видел. Об убийстве Петрова он узнал в этот же день вечером, когда загонял свой автомобиль в ограду и увидел возле дома Петровых большое количество людей.

В судебном заседании свидетель Жулев заявил, что таких обстоятельств он не помнит, однако подтвердил их после оглашения судом его показаний на предварительном следствии.

Показаниями свидетелей Кляровой, Васильевой, Глухарёвой и Паниной, заявивших в судебном заседании о том, что событие они не помнят. Однако подтвердивших оглашённые при этом судом показания на предварительном следствии, когда каждая из них утверждала, что в феврале — первых числах марта они видели неизвестную им автомашину с неизвестными им лицами недалеко от дома Петровых.

Показаниями свидетеля Биденко о том, что вечером 10 марта она находилась на улице, когда услышала звуки, похожие на три выстрела, однако ни автомашин, ни людей при этом она не видела. Ранее, в середине января и в конце февраля она видела на улице неизвестные ей автомашину и двух парней в ней.

Эти показания Биденко подтвердила в судебном заседании.

Показаниями свидетелей Голенко, Казалупова, Барчукова и других Биденко, подтвердивших приведённые выше показания свидетеля Биденко.

Показаниями свидетеля Ёлкина, в том числе в судебном заседании о том, что 10 марта он в составе экипажа охранного агентства «Кедрон» во время своего дежурства прибыл на объект, откуда около 21 часа сработала тревожная кнопка, где во дворе дома обнаружили труп хозяина. По «горячим следам» никого обнаружить и задержать не удалось.

Показаниями свидетеля Мышкина, подтвердившего показания Ёлкина.

Показаниями свидетеля Полянского, подтвердившего их после оглашения в судебном заседании о том, что в конце июля он приобрёл автомобиль, 1994 года выпуска белого цвета, который 10 ноября разбил, в связи с чем, поставил в автосервис, где встретил Первушина, которому и продал этот автомобиль в аварийном состоянии. При этом сделку не оформлял.

Показаниями по этому поводу потерпевшего Пыжова о том, что Первушин продал Бублику аварийный автомобиль Полянского. При этом он явился посредником.

В судебном заседании потерпевший Пыжов от дачи показаний отказался.

Показаниями свидетеля Бублика о том, что в январе с Пыжовым он договорился в автосервисе о приобретении на запчасти автомашины, стоявшей на улице. В феврале он приобрёл этот автомобиль и забрал себе.

Протоколом очной ставки между Первушиным и Полянским, где Первушин пояснил, что номер автомобиля Полянского он не видел.

Подсудимый Первушин суду подтвердил отсутствие номеров на приобретённой им разбитой автомашине, оставленной Полянским на улице, откуда её забрал Бублик.

Протоколом очной ставки между Первушиным и Бубликом, где последний заявил о том, что забрал автомобиль у Первушина без госномеров, которые Первушин, при этом, не видел.

В судебном заседании Первушин подтвердил, что автомобиль был без госномеров.

Протоколом осмотра автомобиля в разбитом и разобранном состоянии с отсутствующими государственными регистрационными номерами.

Показаниями свидетеля Бузиной о том, что вечером 10 марта она находилась в доме Петровых, где оказывала ветеринарную помощь кошке. После чего со своим мужем, который в это время ждал её на улице в автомашине «Жигули», уехала. Ничего подозрительного она не заметила ни в доме, ни на улице.

Показаниями свидетеля Зорина, которые он подтвердил в судебном заседании после их оглашения о том, что вечером 10 марта на своём автомобиле он приехал к Петрову домой, где находился примерно до половины девятого часа, помогая Петрову прокачивать систему отопления, после чего уехал. При этом подозрительных машин или людей он не заметил.

Показаниями свидетеля Плигина о том, что он работал в созданной Петровым фирме, у которой каких-либо проблем финансового характера, либо столкновений с криминальными структурами не было. Личные проблемы Петрова ему неизвестны.

Показаниями свидетелей Коровиной и Кустова об изложенных Плигиным фактах, приведённых выше в его показаниях.

Показаниями свидетеля Сидорчука о том, что он знаком с Пороховым. Знал Петрова, об убийстве которого ему ничего неизвестно, как он пояснил в судебном заседании.

Показаниями свидетеля Хотькова о том, что с декабря по 11 марта он осуществлял охрану Порохова, после чего был переведён на объект. 10 марта Порохова должны были охранять Дудин и Портнов, что он подтвердил в судебном заседании.

Показаниями свидетеля Жоголя о том, что он работает в охранном агентстве «Трон» и охранял Порохова с 7 на 8 марта. По делу ничего пояснить не может, так как ничего не знает, что он и подтвердил в судебном заседании.

Показаниями свидетеля Портнова о том, что он охранял Порохова. 10 марта около 21 часа он, Порохов, сотрудник охранного агентства «Трон» и Первушин совершали совместную поездку на автомашине последнего по городу, а затем к Порохову домой, где тот и остался, что он подтвердил в судебном заседании.

Такими же показаниями, как Портнова, свидетеля Дудина.

Показаниями свидетеля Эл о том, что он с Петровым отношений не поддерживал, об обстоятельствах убийства Петрова ему известно только со слов жены — Эл, чьи показания приведены выше.

Показаниями свидетеля Ивосян о том, что он работал с Петровым, об обстоятельствах убийства которого пояснить ничего не может, он никак не связывает это с предпринимательской деятельностью Петрова.

Показаниями свидетелей Татаринова и Сундукова, как и в судебном заседании о том, что каждый из них занимал у Петрова деньги для осуществления предпринимательской деятельности, однако никаких конфликтов не возникало, об обстоятельствах его убийства им ничего неизвестно.

Показаниями свидетеля Ус, супруги подсудимого Первушина о том, что Первушин занимается криминальной деятельностью, связанной с возвратом транспорта владельцам за вознаграждение, что в судебном заседании Ус отрицала, пояснив, что по делу она ничего не знает.

Протоколом осмотра места происшествия от 10 марта о том, что во дворе дома обнаружен труп Петрова с двумя огнестрельными ранениями головы и груди справа, а также три патрона с пробитым капсюлем калибра 7,62 мм и три такие же гильзы. На улице у гаража найден пистолет «ТТ», 1952 года выпуска, из которого произошёл выстрел.

Заключением баллистической экспертизы о том, что пистолет «ТТ» калибра 7,62 мм, 1952 года выпуска является нарезным огнестрельным оружием, исправен и пригоден для стрельбы патронами калибра 7,62 мм «ТТ».

Протоколом выемки у судебно-медицинского эксперта Хэй одежды с трупа Петрова и пули, обнаруженной в одежде.

Заключением судебно-медицинской экспертизы о том, что смерть Петрова последовала от трёх огнестрельных пулевых сквозных ранений головы, груди, живота с повреждением внутренних органов и вещества головного мозга, что сопровождалось острой массивной кровопотерей, разрушением вещества головного мозга. Ранение головы от «выстрела в упор», а груди справа и правой заднебоковой поверхности груди — от двух выстрелов из огнестрельного оружия пулевыми снарядами в короткий промежуток времени, носят признаки прижизненности, повлекли тяжкий вред здоровью.

Заключением медико-криминалистической экспертизы вещественных доказательств о том, что на спортивных куртке и майке Петрова обнаружены одно выходное огнестрельное повреждение и два входных. Одно из которых от выстрела «в упор», а другое — с расстояния вне пределов действия дополнительных факторов выстрела; установлено совпадение огнестрельных повреждений на трупе и предметах одежды; вероятнее всего — пуля, обнаруженная в складках одежды перед вскрытием трупа, вышла из тела, и для повреждения одежды ей не хватило кинетической энергии.

Протоколом выемки у Беднякова тротиловой шашки, двух зелёных цилиндров, цилиндра белого цвета, шашки имитации взрыва и 15 патронов.

Заключениями баллистических экспертиз о том, что добровольно выданные Бедняковым:

— тротиловая шашка типа «200» является взрывчатым веществом, для использования по назначению пригодна;

— шашка имитации взрыва артиллерийского снаряда — серого дыма является взрывным устройством, для использования по назначению пригодна;

— два зелёных цилиндра являются наземными сигнальными патронами жёлтого дыма, относятся к пиротехническим средствам, взрывными устройствами не являются;

— цилиндр белого цвета является капсюлем-детонатором, у которого часть гильзы обрезана самодельным способом, имеет преимущественно военно-инженерное назначение;

— 15 пистолетных патронов калибра 9 мм образца «Парабеллум» иностранного и отечественного производства являются боеприпасами, исправны и для использования по назначению пригодны.

Показаниями по этому поводу Беднякова о том, что боеприпасы, взрывчатые устройства и вещества ему оставил на хранение Лесков в сумке. Эту сумку он хранил у себя дома, увидев содержимое, добровольно выдал органам следствия.

Появление боеприпасов в январе следующего года у Лескова и Беднякова органами предварительного следствия ошибочно использовано в доказательство вооружённости подсудимых с января по декабрь предыдущего года, то есть в том, в чём обвиняются Порохов, Перов, Первушин, Сергеев, Моисеев и Брагин.

Виновность подсудимых в событиях, связанных с пожаром в доме Ежова, по мнению органов предварительного следствия, подтверждается следующим.

Показаниями свидетеля Прыгунова о том, что со слов Перова ему стало известно, что между последним и Пыжовым произошла ссора по поводу джипа, в ходе которой Перов ударил Пыжова. В одну из следующих ночей он на автомашине «Жигули» забрал Перова из дома и привёз в частный сектор, где в машину сели Моисеев и Сергеев. Вскоре подъехал Лесков с тремя неизвестными ему парнями. Перов, Моисеев и Сергеев пересели в автомашину Лескова. Перов спросил про канистры с бензином, а Лесков про факелы, на что Моисеев ответил, что их можно быстро сделать, используя тряпку и палку. На вопрос Моисеева: «не перепутают ли они кнопку зелёную и красную», — Лесков ответил, что там одна кнопка. Перов вернулся и они уехали. По дороге он увидел в стороне зарево, но взрыва не слышал. Он отвёз Перова домой, больше ему ничего неизвестно.

В судебном заседании Прыгунов отказался от этих показаний на предварительном следствии, отрицая приведённые в них сведения, поскольку в ту ночь он находился у себя дома и никого из названных ранее лиц не видел. Показания им были даны под давлением оперуполномоченного Б. Более того, во время отобрания у него показаний, он находился под воздействием наркотиков. Летом он прошёл лечение от наркомании, поскольку в тюрьме начал употреблять наркотики, поэтому и подписал «готовый» протокол, который не читал, показаний таких не давал. Показания он подписал, находясь в следственном изоляторе под стражей по этому делу, только после этого его отпустили, и дело в его отношении прекратили.

Что касается приведённых выше показаний Прыгунова на предварительном следствии, то из них видно, что очевидцем происшествия у дома он не был;

какие-либо конкретные действия, которые привели к исследуемым судом последствиям и лиц, их совершивших, — он не назвал;

бензин, факелы, гранатомёт, либо иное оружие и лиц, у которых эти предметы могли бы находиться, — он не видел.

Показаниями потерпевшего Ежова о том, что он видел номер на автомашине, когда на ней к нему домой приезжали Первушин и Брагин. По его мнению, Порохов распорядился убить Петрова, что и было сделано. Как ему кажется, Порохов хотел уничтожить Пыжова после убийства Петрова, однако между ними конфликтов не было. Поводом для этого послужило похищение у знакомого Порохова автомобиля. Порохов решил «убрать» Пыжова. За неделю до событий в гостинице Порохов угрожал ему и Пыжову физической расправой с участием Перова. При этом насилие не применялось. Со слов Пыжова, тому стреляли в ногу, били, топили. На следующий день Порохов по телефону продолжал высказывать угрозы ему и Пыжову. Около дома его обстреляли из автомата, кто стрелял — он не видел. Повреждений не получил, так как заскочил во двор дома. Когда он и Кожин в автомашине находились в районе пристани, их прижали к обочине две автомашины, в одной из которых находились, кроме других, ему неизвестных, Лесков и Моисеев. При этом Лесков вышел из-за руля автомобиля и произвёл в них более десяти выстрелов из пистолета. Также стрелял в них и другой парень, находившийся в автомашине Лескова, не выходя из неё, из пистолета более десяти раз. Кожину, управлявшему автомашиной, удалось выехать и скрыться. Однако Лесков на автомобиле преследовал их и произвёл на ходу ещё около восьми выстрелов в них. После чего погоня прекратилась. Через несколько дней он, Кожин и Пыжов уехали в другой город, скрываясь от Порохова. Порохов инициировал описанные им события, а также взрыв его дома, что было направлено на физическое уничтожение его лично и Пыжова. Уничтожением дома и находившегося там имущества общей стоимостью около двух миллионов рублей ему причинён значительный ущерб.

В судебном заседании потерпевший Ежов свои показания подтвердил, однако, при этом, источник своей осведомлённости указать не смог, в связи с чем, в соответствии с частью 2 статьи 75 УПК РСФСР эти его показания, кроме прямого изобличения Лескова, не могут служить доказательством по делу в отношении названных им подсудимых.

Также не смог потерпевший Ежов объяснить суду и отрицание потерпевшими Пыжовым и Кожиным, чьи показания приводятся ниже, заявленных им обстоятельств.

Показаниями потерпевшего Пыжова о том, что в конце октября Порохов предложил ему встретиться в гостинице, куда он приехал вместе с Ежовым и разговаривал с Пороховым в коридоре. Порохова интересовало местонахождение какой-то похищенной машины. К этому он был непричастен, о чём и сказал Порохову. При этом какого-либо насилия или угроз не было. Сначала ушёл Ежов, а затем он. Никаких телесных повреждений он не получал, Ежову ничего не рассказывал. Ему Порохов ничем не угрожал ни в то время, ни в другое. По этому поводу в отношении Ежова ему ничего неизвестно. Через один или два дня Ежов и Кожин уехали заниматься заготовкой леса. Как-то он узнал, что взорвали дом Ежова и в результате пожара погибли жена и дочь Ежова, однако обстоятельства этого, лиц, совершивших и возможные причины — ему неизвестны. На его жизнь никто не покушался. Покушались ли на жизнь Ежова — ему неизвестно.

В судебном заседании потерпевший Пыжов от дачи показаний отказался, пояснив, что в суде ни подтверждать, ни опровергать ничего не будет.

Показаниями потерпевшего Кожина о том, что погибшие Баринова и Светлова приходились ему, соответственно, матерью и сестрой, пострадавшая Сухова — его бабушка, с которыми он и Ежов проживали в одном доме. Конфликтов не было, угроз не слышал. За один или два дня до происшествия он и Ежов уехали по своим делам. Там и узнали о гибели Бариновой и Светловой. Впоследствии он со слов Ежова и из прессы узнал о возможной причастности Порохова к уничтожению их дома, однако никакие другие обстоятельства этого ему неизвестны. В конце октября он и Ежов ехали на автомашине под его управлением около пристани, где две автомашины прижали их. Из одной автомашины стали стрелять, однако кто стрелял — он не видел. Ему удалось уехать, но джип преследовал их два или три километра и из него продолжали обстреливать, затем отстали. Других фактов покушения на его жизнь или на жизнь Ежова — не было. Незадолго до отъезда ночью к ним домой пришёл Пыжов замёрзшим, на нём была кровь. Однако Пыжов ничего им не рассказывал, по этому поводу ему ничего неизвестно.

Изложенные обстоятельства, как заявил в судебном заседании потерпевший Кожин, он не помнит, однако после их оглашения судом — подтвердил и дополнений не имел.

Показаниями потерпевшей Суховой о том, что она проживала в доме с дочерью Бариновой, её мужем Ежовым, внуками Светловой и Кожиным. В конце октября дочь обратила её внимание на автомашину, стоявшую недалеко от дома на протяжении нескольких дней. Со слов Ай ей известно, что стреляли в Ежова. О каких-либо конфликтах и угрозах она не слышала. По телефону кто-то спрашивал Ежова, но она отвечала, что тот уехал в командировку. Ночью она проснулась от шума и запаха гари, стала искать в доме свою сумку с пенсией, которую так и не нашла, поскольку всё было в дыму. Пока искала, обожгла ступни ног, поэтому выскочила в окно. Потом узнала, что погибли её дочь и внучка. Пожаром было уничтожено её имущество на общую сумму 19 тысяч рублей, чем ей причинён значительный ущерб.

Свои показания на предварительном следствии потерпевшая Сухова подтвердила в судебном заседании.

Показаниями потерпевшей Ай, как и в судебном заседании о том, что она передала Кожину свой автомобиль, который она обнаружила накануне пожара во дворе дома своей матери в повреждённом состоянии. Со слов матери ей стало известно, что в таком состоянии машину вернул Ежов. Позже Ежов рассказал ей, что на него и Кожина было совершено вооружённое нападение, в результате которого её автомашина пострадала, чем ей причинён значительный ущерб.

Показаниями свидетеля Букина, которые в судебном заседании он не вспомнил, после оглашения — подтвердил, что он работал охранником у Лескова. Зимой после похорон и поминок Бирюка, он, Лесков, Бедняков и Князев направились в город Энск. Ночью они остановились в каком-то тупике. К ним сел парень, со слов Князева — охотник, с которым он не знаком. У этого парня Лесков спрашивал о гранатомёте, как он действует, на что тот сказал, что гранатомёт может и не сработать, то есть отказать, после чего вышел, и он охотника больше не видел. Через некоторое время подошла автомашина, к которой Лесков отправил Беднякова и Князева, после чего поехал куда-то. Лесков сказал ему, что сейчас должен прозвучать взрыв, однако он никакого взрыва так и не услышал. К ним заскочили Бедняков и Князев, от последнего пахло бензином. На вопрос Лескова Князев ответил, что машину сожгли, а гранатомёт бросили в машине. С горы он увидел горящий дом. В автомашине Лескова стояли трёхлитровые банки с бензином, которые забрали с собой Князев и Бедняков.

Согласно справке, приобщённой к делу в судебном заседании, по архивным данным Бирюк, умерший 30 октября, захоронен на кладбище 4 ноября.

Из просмотренной в судебном заседании, по инициативе обвинителя, негласной видеозаписи беседы следователя Дмитриева с задержанным Пороховым видно, что Порохов утверждает об использовании гранатомёта не Сергеевым, а Лесковым, от которого лично ему это известно.

Что касается заявления Порохова на этой же негласной видеозаписи о том, что Сергеев мог консультировать Лескова как стрелять из гранатомёта, то, судебная коллегия не может принять это за доказательство виновности Сергеева, поскольку Пороховым не назван источник этих сведений.

Показаниями свидетеля Нижнева о том, что в августе у него похитили автомобиль, в чём он заподозрил Пыжова, в связи с чем, обратился к своему знакомому Буторину. Похищенный у него автомобиль был обнаружен сотрудниками милиции на Дальнем Востоке и возвращён ему.

Показаниями свидетеля Павленко о том, что он работал водителем у Лескова на двух автомашинах. По делу ему ничего неизвестно.

В судебном заседании Павленко дополнил свои показания на предварительном следствии тем, что Князев водителем, а Бедняков охранником у Лескова не были.

Показаниями свидетеля Малявиной, охарактеризовавшей Моисеева положительно.

Показаниями свидетеля Кукса о том, что он и Уткин по служебной необходимости подъехали к гостинице, где находились Лесков, Порохов, Перов и Сергеев. Он разговаривал с Пороховым, который торопился на похороны в другой город.

В судебном заседании Кукс подтвердил свои показания на предварительном следствии после их оглашения судом.

Показаниями свидетеля Уткина, подтвердившего показания Кукса о встрече с Пороховым у гостиницы, где он также видел, среди других, охранника Порохова — Сергеева. При этом свидетель дату не назвал. В судебном заседании Уткин день встречи не уточнил.

Показаниями свидетелей Коневых, Власова, Гуревич, Щукина, Сергеева, Воронова, Зябликова, Глухова и Бурковской — очевидцев о том, что, как и в судебном заседании, каждый из них подтвердил алиби Сергеева, находившегося и временно проживавшего в таёжном посёлке после выхода из тайги и охоты там в первой декаде ноября, когда каждый из них сам лично видел Сергеева при различных обстоятельствах.

Кроме того, заявленное Сергеевым алиби подтвердили в судебном заседании свидетели Пузикова и Матвеев, жители более дальнего и глухого таёжного посёлка, пояснив о нахождении Сергеева среди других охотников в тайге северного района Восточной Сибири в инкриминируемый ему период времени.

Показаниями свидетелей Лесковой, Телегиной и Сопиной, как и в судебном заседании, каждая из них подтвердила заявленное Моисеевым алиби, поскольку в инкриминируемый ему период времени Моисеев неотлучно находился у Лесковой в другом городе, где каждая из них видела Моисеева. Всё это время Моисеев помогал, был «на глазах», участвовал в происходящем.

Кроме того, алиби Моисеева подтвердила в судебном заседании и свидетель Зуляр, опознавшая Моисеева, которого она видела в доме Лесковой в инкриминируемый ему ночной период времени.

Таким образом, материалы дела не содержат, а в судебном заседании обвинителем не предложены суду для исследования какие-либо фактические данные, позволяющие усомниться в правдивости, либо свидетельствующие о заинтересованности в исходе дела указанных выше свидетелей алиби как Сергеева, так и Моисеева, то есть суду не представлены основания не доверять им, а, следовательно, и алиби этих подсудимых.

Такие же обстоятельства по делу лишают суд возможности сомневаться в алиби Брагина на день убийства Петрова.

Показаниями свидетеля Базюка о том, что он находился на дежурстве и в составе экипажа группы быстрого реагирования прибыл на место происшествия. Там уже находилось много пожарных машин и вневедомственной охраны, дом полыхал. Когда он опросил свидетелей, ничего не выяснив и не записав, то заметил, как один из пожарных нашёл какой-то предмет. Это было за дорогой напротив соседнего дома и за опорой линии электропередачи. Подойдя, он увидел, что это гранатомёт, который он забрал и положил в свою машину. Когда подъехала оперативная группа районного отдела внутренних дел, то он, переговорив со следователем — женщиной, передал ей гранатомёт. Та положила его к себе в машину. Другим он гранатомёт не показывал, никто не фотографировал и на видеоплёнку не снимал.

Как видно из протокола осмотра, на месте происшествия Базюк указал место, где один из пожарных нашёл предмет, похожий на гранатомёт — на земле рядом со световой опорой № 94 на противоположной стороне дороги во взведённом состоянии без гранаты выхлопной трубой в сторону дома, а другим концом в сторону забора.

Однако, из ориентирующего снимка (фото № 2) приложения к этому следственному действию видно, что обнаруженный неустановленным пожарным предмет расположен напротив другого дома по той же улице на обочине дороги в ином положении, чем это указано в протоколе осмотра.

Протоколом осмотра предметов — пускового устройства реактивной противотанковой гранаты РПГ–18 с маркировкой и номером.

Протоколом выемки в прокуратуре в 8 часов 40 минут у Базюка гранатомёта РПГ–18 следователем прокуратуры Власовым. Что не соответствует приведённым выше показаниям Базюка, передавшего похожий предмет без какого-либо оформления примерно в это же время неустановленной женщине — следователю милиции на месте происшествия, которая положила этот предмет к себе в автомашину. В связи с чем, судьба этого предмета осталась невыясненной.

При этом вещественное доказательство по делу — корпус пускового устройства РПГ–18 Базюку на опознание не предлагался и не предоставлялся, в связи с чем, им не опознавался, что восполнить невозможно из-за гибели Базюка.

При оценке показаний на предварительном следствии Базюка, судебная коллегия учитывает сведения пресс-службы регионального оперативного управления, опубликованные в средствах массовой информации. Этой государственной службой опубликован фотоснимок с места происшествия, на котором изображено неизвестное лицо, демонстрирующее как гранатомёт предмет, схожий с тем, который органами предварительного следствия представлен в суд в качестве вещественного доказательства.

Поэтому сделать бесспорный вывод о происхождении представленного органами предварительного следствия в суд вещественного доказательства — корпуса пускового устройства реактивной противотанковой гранаты одноразового применения РПГ–18, — не представляется возможным с учётом противоречивых показаний свидетеля Базюка и приведённых выше манипуляций с предполагаемым вещественным доказательством.

Более того, именно этот предмет опознан Броневицким как гранатомёт, из которого именно он произвёл выстрел по дому Ежова.

Показаниями свидетелей Рогова, Барановой, Пескова, Артамоновой, Пуришкевич, Шубиной и Крамника о том, что около 4-х часов они увидели взрыв дома. По поводу событий, связанных с этим, им ничего неизвестно.

Однако в судебном заседании указанные свидетели, кроме умершего Пескова, уточнили, что взрыва они не видели, а видели только пожар. На заборе и самом доме каких-либо повреждений от огнестрельной очереди из автоматического оружия — не имеется.

Протоколами осмотров места происшествия о том, что обнаружен обгоревший деревянный двухэтажный дом, надворные постройки. Обнаружены обгоревшие трупы Бариновой и Светловой.

Заключениями судебно-медицинских экспертиз о том, что смерть Светловой и Бариновой могла наступить в районе 4-х часов от высокотемпературного воздействия пламени с развитием ожогового шока и последующим обугливанием трупов.

Заключением судебно-медицинской экспертизы о том, что Суховой причинён средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья свыше 21 дня в виде двух ожоговых ран в области правой и левой стопы от действия высоких температур.

Заключением пожарно-технической экспертизы о том, что зона очага пожара располагалась внутри гостиной дома на первом этаже. Пожар распространился в течение нескольких минут, горение развивалось в сторону наиболее интенсивного газообмена с окружающей средой, а именно в сторону окон, дверей и на потолочное перекрытие, через дверной проём в помещение кухни. В результате данных процессов горение распространялось преимущественно в сторону окон и далее на перекрытие дома и далее на крышу дома, а также на потолочное перекрытие и второй этаж. Следы легковоспламеняемых и горючих жидкостей могут быть обнаружены при исследовании строительных конструкций дома. Однако высокая динамика развития пожара свидетельствует о наиболее вероятном наличии значительного количества легковоспламеняемых веществ (предположительно, бензина). Причиной пожара явилось внесение в помещение гостиной дома, расположенной на первом этаже, источника зажигания большой мощности, наиболее вероятно, закидывания в окна дома банок с бензином и последующего поджога разлившейся жидкости горящими факелами и выстрела в дом из гранатомёта.

Вместе с тем, в самом исследовании причины пожара этой экспертизы указано, что оплавление кирпичей камина свидетельствует о воздействии на них источника тепла, не присутствующего при развитии пожара деревянного дома.

Такой источник тепла мог образоваться только при взрыве кумулятивной гранаты. Другими факторами взрыва являются мгновенное нарастание давления и частичное разрушение строительных конструкций, способствующие развитию пожара.

При исследовании очага пожара указано, что на кирпиче камина, находящегося в гостиной, имеются следы оплавления.

В то же время зоны локальных разрушений, образование прогаров пола, локальных повреждений перегородок и стен не выявлено.

При этом, как следует из заключения экспертизы, следы легковоспламеняемых и горючих жидкостей не обнаружены. Данный факт подтверждается, кроме того, протоколами осмотра места происшествия об отсутствии таких специфических следов.

Более того, материалы дела не содержат данных о возможных следах, свидетельствующих о взрыве кумулятивной гранаты в доме. Такие следы при неоднократном осмотре места происшествия не обнаружены, что следует из протоколов этих следственных действий.

При таких обстоятельствах вывод о причине пожара в доме представляется теоретическим, сделанным без достаточных к тому оснований.

Заключение экспертизы следует признать при отсутствии следов взрыва гранаты, а также легковоспламеняемых и горючих жидкостей, противоречивым, а потому сомнительным. Поскольку такие выводы не исключают иную причину пожара. При которой быстрому развитию пожара способствовало, как установлено в судебном заседании из показаний соседей и потерпевшей Суховой, наличие в доме большого количества различной бытовой действующей техники. В том числе трёх обогревателей, газовых баллонов для печи, а также легковоспламеняемой внутренней обшивки, что не было учтено при экспертном исследовании и не отражено в заключении.

Более того, установленная пожарно-техническим экспертом зона очага пожара не соответствует инкриминируемым со слов Князева и Беднякова подсудимым обстоятельствам поджога дома.

Исследовать же в судебном заседании строительные конструкции дома на предмет поиска, обнаружения и соответствующей процессуальной фиксации возможных следов легковоспламеняемых и горючих жидкостей и/или взрыва гранаты судебной коллегией по собственной инициативе не представляется возможным.

Таким образом, следует признать, что причина пожара органами предварительного следствия не установлена.

Данный вывод суда объективно подтверждается заключением пожарно-технической экспертизы о том, что отверстие в куске древесины, изъятом из дома, не является следом воздействия кумулятивной струи, а образовано до пожара и могло служить для крепления каких-либо конструкций либо для прокладки труб или кабеля.

Заключением пожарно-технической экспертизы о том, что причиной пожара автомобиля является внесение источника зажигания каким-либо лицом. Очаг пожара автомобиля находится внутри салона, ближе к задней его части. Источником зажигания мог послужить как малокалорийный источник зажигания (тлеющее табачное изделие), так и источник открытого пламени. Распространение пламени по самому автомобилю до его обнаружения могло занимать промежуток времени от 5 до 10 минут. Перемещение автомобиля от дома до места его обнаружения за период развития горения — возможно. Воспламенение салона автомобиля от воздействия реактивной струи гранатомёта возможно как при нахождении гранатомёта внутри салона, так и вне его.

Несмотря на наличие в материалах дела такого экспертного заключения, органами предварительного следствия суду предложена версия уничтожения этого автомобиля путём его обливания Бедняковым бензином и последующего поджога. Что, согласно приведённому экспертному заключению, не соответствует действительности, поскольку автомобиль сгорел от пламени гранатомёта или тлеющего окурка, но никак от бензина, что объективно подтверждается приведённым выше протоколом осмотра сгоревшего автомобиля, при котором следы легковоспламеняемых и горючих жидкостей не обнаружены.

Заключением комиссионной взрыво-технической экспертизы о том, что представленный на экспертизу предмет является корпусом пускового устройства реактивной противотанковой гранаты одноразового применения РПГ–18; в таком виде он к стрельбе не пригоден. Для производства выстрела из одноразового гранатомёта РПГ–18 используется кумулятивная граната имеющая калибр 64 мм. Прицельная дальность стрельбы из гранатомёта 200 метров, бронепробиваемость 200 мм. Из данного гранатомёта был произведён боевой выстрел снарядом, использующим в качестве стартового заряда бездымный порох.

Как видно из протокола предъявления для опознания предметов, Броневицкому предъявлено для опознания 4 гранатомёта, среди них: РПГ–7Д1, РПГ–7В и два, как указано в протоколе, аналогичных — РПГ–18. При этом именно такие идентификационные признаки вещественного доказательства по делу — корпуса РПГ–18 с маркировкой, обозначающей номер изделия и дату его выпуска, а также код изделия — установлены приведённой выше экспертизой.

Как следует из этого протокола, Броневицким опознан гранатомёт под номером 2–РПГ–18, из которого, как при этом заявил Броневицкий, «он произвёл выстрел из машины».

Однако номер изделия и дата выпуска в протоколе оказались исправленными на другие. Это исправление в протоколе не оговорено.

По этому поводу в судебном заседании допрошен свидетель Рогов, проводивший в качестве следователя это следственное действие, расследуя в то время это уголовное дело. Подтвердив приведённые результаты опознания, Рогов пояснил, что при проведении этого опознания и при составлении этого протокола никаких исправлений не вносилось. Его рукой внесён в протокол номер изделия и дата выпуска, эти данные им не изменялись, исправление внесено не им, кем — ему неизвестно.

Свидетель Броневицкий в судебном заседании по этому поводу пояснил, что им опознан именно тот гранатомёт, из которого он произвёл выстрел в дом с заднего сиденья автомобиля, который сгорел, а ему пламенем был причинён ожог. Эти события имели место в ночь пожара.

Вместе с тем, Броневицкий на предварительном следствии и в суде категорически отрицал и отрицает какую-либо причастность подсудимых к событиям, связанным с гибелью Бариновой и Светловой. В чём он принимал непосредственное участие. При этом свидетель Броневицкий продемонстрировал суду следы от ожога на своём теле.

Кроме того, Броневицкий суду уточнил, что уверен в своём опознании именно вещественного доказательства по делу, поскольку, когда, после опознания, подняли со стола опознанный им гранатомёт, то на обратной стороне он увидел нарисованный мелом крестик, на что присутствовавшие при этом сотрудники пояснили, что этот гранатомёт с места происшествия.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, у Броневицкого комиссией экспертов выявлено телесное повреждение в виде термического ожога правой подмышечной области и правой заднебоковой поверхности грудной клетки общей площадью до 6 % поверхности тела. Это повреждение причинено в результате воздействия высокой температуры (пламени и пороховых газов) и имеет срок давности причинения около двух недель и могло быть причинено в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении, то есть в результате выстрела из гранатомёта. Давность ожога в две недели подтверждается наличием хорошо сформированного струпа в центре ожоговой раны и хорошо выраженных грануляций по краям ожога.

Это повреждение не могло быть причинено в результате ожога кипятком при падении на электроплиту с кастрюлей горячей воды, что подтверждает чёткость контуров, однородность ожога, степень ожога — не характерные для ожога жидкостью и отсутствие вертикальных, косо-расходящихся полос ожога вследствие потёков жидкости, которые характерны для ожога жидкостью.

Повреждение в виде ожога правой боковой поверхности грудной клетки и правой половины спины могло быть причинено в результате воздействия пламени и пороховых газов от выстрела из гранатомёта при нахождении выхлопной трубы в области правой подмышечной впадины. При этом ось длинника гранатомёта должна была быть направлена под углом от 100 до 180 градусов по отношению к передней поверхности тела Броневицкого в зависимости от близости преграды выхлопа гранатомёта (например, спинки кресла автомобиля).

Контактограмма на химические вещества с повреждения не проводилась в виду значительного времени, прошедшего после получения травмы, проводившейся хирургической обработки раны с наложением мазевых повязок, а также в виду отсутствия одежды, в которой было получено данное повреждение.

Данное повреждение в виде ожога правой подмышечной впадины, правой боковой поверхности грудной клетки и правой половины спины относится к категории повреждений, причинивших средний вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья свыше 3-х недель.

Свидетель Броневицкий в судебном заседании, подтвердив выводы приведённой экспертизы, последовательно и подробно, как ему известно, изложил обстоятельства получения им этой травмы при производстве выстрела из гранатомёта в дом Ежова из автомобиля. О чём Броневицкий утверждал на многочисленных допросах в ходе предварительного расследования дела. При этом он длительное время содержался в следственном изоляторе под стражей по этому делу.

Так, признательные показания Броневицкого об уничтожении им дома Ежова содержатся в томе 2 в качестве подозреваемого на листах дела 31–34 следователю прокуратуры Власову.

На листах дела 36–50 заместителю городского прокурора Назаровой.

На листе дела 51 следователю прокуратуры Рогову.

На листе дела 55 тому же следователю, как и далее.

На листах дела 59–61 при проведении следственного эксперимента на месте происшествия.

Здесь и далее с участием адвоката — защитника Броневицкого с приложением собственноручной схемы Броневицкого на листе дела 61.

А также в качестве обвиняемого в убийстве Бариновой и Светловой по части 2 статьи 105 УК РФ на листах дела 66–69 с приложением собственноручной схемы на листе дела 70 и на листе дела 91.

Где, как и в судебном заседании, Броневицкий подтвердил приведённые выше экспертные исследования обстоятельств уничтожения огнём автомобиля, возгоревшегося от пламени при его выстреле из гранатомёта, а также исследование корпуса РПГ–18, опознанного им, представленного в суд на обозрение.

Эти же выводы экспертиз, проведённых в связи с изобличением Броневицкого в ходе предварительного следствия в убийстве Бариновой и Светловой путём уничтожения дома с использованием гранатомёта;

при приведённых им как на предварительном следствии, так и в судебном заседании одних и тех же обстоятельств, —

в судебном заседании подтвердили свидетели: капитан специального отряда быстрого реагирования МВД России Стасов и офицер Главного ракетно-артиллерийского управления Минобороны РФ Волков, пояснившие, что наступившие последствия могли произойти при описанных Броневицким обстоятельствах.

Поэтому не доверять выводам экспертиз: по телесному повреждению у Броневицкого; сгоревшему автомобилю и корпусу РПГ–18, — у судебной коллегии нет никаких оснований, в связи с чем, их следует признать достоверными.

Боле того, показания Броневицкого об обстоятельствах уничтожения им дома убедительно подтверждаются показаниями очевидцев этого происшествия — Яковлевой и Тигун. Эти свидетели пояснили, что примерно в половине 4-го часа ночи они вместе проходили по улице и оба видели, как навстречу им двигался автомобиль, который, подъехав к дому, остановился. Из него в дом вылетело что-то, как из ракетницы, отчего раздался взрыв, а автомобиль уехал. В это время дом начал сильно гореть.

В судебном заседании по инициативе сторон допрошены дополнительные свидетели, в том числе указанные выше, для восполнения пробелов произведённого предварительного следствия и устранения установленных и приведённых выше противоречий.

Так, следователь по особо важным делам следственного управления области Призов в судебном заседании показал, что он расследовал уголовное дело в отношении Первушина и Прудона. Прудон пожаловался ему при ознакомлении с материалами уголовного дела, что из-за давления Тетерина он отказался в суде по делу Порохова от своих показаний на предварительном следствии.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Тетерин отрицал какое-либо давление на Прудона.

Показания свидетеля Прудона приведены выше.

Свидетель Вершинин в судебном заседании показал, что Порохов руководил своей бандой, но не исполнял совершённые ею преступления, о чём ему, как одному из руководителей регионального оперативного управления, известно из оперативных источников, которые он не назвал.

Свидетель Назарова в судебном заседании заявила о виновности подсудимых в инкриминируемых им преступлениях, поскольку у неё имеется папка с её же надписью: «банда Пороха или беспредельщики», в которой содержатся объяснения допрошенных ею лично свидетелей по делу, изобличающие подсудимых.

При этом свидетель зачитала вслух из своей папки объяснение, которое, по её утверждению, дал ей Прыгунов.

Однако, при этом, судебная коллегия была лишена возможности надлежащим образом в установленном законом порядке исследовать такие документы, установить их подлинность, отношение к делу и процессуальное значение, поскольку материалы дела таких объяснений не содержат, а свидетель — надзиравший за расследованием уголовного дела прокурор — этого не предложила. Не просила об этом и обвинитель.

По этому поводу свидетель Прыгунов суду пояснил, что показания он давал в кабинете с табличкой: прокурор города, — «какой-то женщине». Причём, кроме содержащихся в материалах дела и оглашённых при его допросе в судебном заседании, — других показаний он не давал.

Оценивая приведённые показания свидетеля Назаровой, в том числе о наличии иных, не содержащихся в материалах дела показаний, в том числе свидетеля Прыгунова, судебная коллегия приходит к выводу, что такие её показания уличающих подсудимых в инкриминируемых преступлениях сведений не содержат, их источник остался неизвестен.

Более того, свидетель Назарова в судебном заседании заявила, что её папка содержит, в том числе оперативную информацию, источники которой ею не названы.

Свидетель Дроздова в судебном заседании пояснила, что она защищала Прыгунова, когда он привлекался к уголовной ответственности по этому делу за причастность к убийству Бариновой и Светловой, которая не подтвердилась. В связи с этим Прыгунов длительное время содержался под стражей, когда давал показания по делу, после чего был освобождён из тюрьмы. О его наркотической зависимости и употреблении наркотиков при даче показаний она утверждать не может, поскольку Прыгунов скрывал это. Однако Прыгунов склонен к употреблению алкоголя и наркотиков.

Следователь по особо важным делам прокуратуры города Дмитриев, прокурор — криминалист Блинов, оперативный сотрудник Бородин и бывший следователь Рогов, — в судебном заседании показали, что, работая по уголовному делу в отношении Порохова и других, они допрашивали Прыгунова, на которого незаконное давление не оказывалось. Во время допросов никто из них не замечал алкогольного или наркотического опьянения Прыгунова, об этом им не было известно.

Свидетель Нахимов, директор частного охранного агентства «Трон» в судебном заседании показал, что Сергеев работал в агентстве по 14 сентября, когда охранял Порохова, после чего взял отпуск. С тех пор до настоящего времени Сергеев к работе не приступал.

Свидетель Кабанов в судебном заседании показал, что, работая в охранном агентстве «Трон», он охранял Лескова, заменив Моисеева, который занялся своим бизнесом и с Лесковым не общался. Поэтому он знает, что Бедняков охранником Лескова не был и у последнего не работал. Князев приходил иногда к Лескову, которого не охранял и водителем не являлся.

Заведующий экстренной травматологией городской клинической больницы Бадмаев в судебном заседании показал, что он являлся лечащим врачом Первушина, который 21 июня поступил в больницу с сотрясением головного мозга и травмой позвоночника. Находился на стационарном лечении до 30 июня, когда по собственной инициативе был выписан на амбулаторное лечение. Эту травму Первушин получил 19 июня в Бурятии при дорожно-транспортном происшествии, когда был водителем автомобиля.

При этом свидетель Бадмаев выдал суду для обозрения в судебном заседании стационарную карту и другие медицинское документы по заболеванию и лечению Первушина, ксерокопии которых приобщены к материалам дела, из чего видно соответствие его показаний медицинским документам.

В судебном заседании, кроме того, исследованы показания подсудимых Князева и Беднякова на предварительном следствии, в результате чего установлено следующее:

Князев, будучи задержанным через один год после пожара, в качестве подозреваемого в убийстве Бариновой и Светловой по части 2 статьи 105 УК РФ, то есть в преступлении, за которое в качестве меры наказания может быть назначена смертная казнь, на следующий день, без реального предоставления ему адвоката в качестве защитника его прав и законных интересов, впервые показал, что по указанию и под непосредственным руководством Лескова вечером в частном секторе он управлял автомобилем, который подогнал Матвей и передал ему. В автомобиль сели Бедняков, Моисеев и охотник с гранатомётом. В ногах Беднякова он заметил трёхлитровую банку. Он выехал на улицу и подъехал к дому, который ему назвал Лесков. Все подошли к дому. Бедняков и Моисеев палками, подобранными по дороге, стали бить стёкла, затем бросили внутрь банки. В это время он побежал к машине и видел, как Бедняков бросает в окно горящую тряпку. Когда он сел в машину, то услышал взрыв. Сразу же в машину сели Бедняков вперёд, Моисеев и охотник сзади. Гранатомёта ни у кого не было. Он завёл машину и поехал, свернул на другую улицу и остановил у дома. Бедняков облил салон бензином и поджог автомобиль. Он и Бедняков сели в машину к Лескову и уехали.

В материалах дела отсутствует соответствующее процессуальное опознание так называемого «охотника» не только Князевым и Бедняковым, но и всеми допрошенными на предварительном следствии лицами, которые сообщали о таком лице. Несмотря на что, органы предварительного следствия предположили, что охотником мог быть Сергеев.

Подсудимый Сергеев по этому поводу, как и прежде, пояснил, что осенью того года, как обычно, будучи охотником, он действительно находился на охоте в тайге северного района области, а затем в таёжном посёлке и никакого отношения к делу не имеет.

На следующий день Князев, при своём вынужденном отказе от защитника, поскольку, как он заявил, он боится разглашения своих показаний, поэтому от услуг адвоката отказывается, хотя, при этом, как и ранее, адвокат ему реально не предлагался и не предоставлялся, —

на месте происшествия изменил свои показания и заявил, что он остановил машину на обочине дороги у дома, где Бедняков, Моисеев и охотник совершили свои действия, что следует из протокола дополнительного осмотра места происшествия с участием подозреваемого Князева. При этом объектом осмотра явился, как указано в этом протоколе, путь следования Князева на машине Лескова.

Спустя неделю, Князев в том же качестве, лишённый возможности надлежащим образом реализовать своё право на защиту, вновь изменил свои показания и стал утверждать, что банки были с бензином. Бедняков и Моисеев бросили в окна палки, обмотанные тряпкой. Из машины он видел, как охотник раздвигает трубу, слышал взрыв, выстрел не видел. После взрыва все трое сели в машину и сказали ехать прямо, остановиться у забора, где Бедняков сжёг автомобиль. Моисеев и охотник уехали с Климкиным. Лесков увёз его и Беднякова в другой город.

Ещё через три недели, спустя месяц после задержания, Князев при таком же своём положении, заблуждаясь относительно своего права на защиту, изменив свои показания, пояснил, что Лесков сказал ему сесть за руль автомобиля. Они подъехали к дому не сразу, а, развернувшись, на обратном пути. Он так же, как Бедняков и Моисеев, взял из машины банку и с ней пошёл к дому. Когда Бедняков поджог тряпку, он вернулся в машину и раздался взрыв.

Спустя более одного года после последнего допроса, Князеву и Беднякову в один день был предоставлен один и тот же адвокат Штерн в качестве защитника того и другого, между интересами которых имелись с первоначальных показаний Беднякова годовой давности не устранённые органами предварительного следствия противоречия. Эти противоречия оказались неустранимыми и в судебном заседании, поскольку подсудимые Бедняков и Князев отказались суду объяснить что-либо.

Более того, ещё до начала судебного разбирательства по делу, подсудимый Бедняков от услуг адвоката Штерна отказался, так как тот защищал на предварительном следствии его и Князева, а их интересы противоречивы. При этом защитник Беднякову судом был предоставлен по назначению по просьбе Беднякова в связи с его материальным положением, из-за чего он не мог самостоятельно пользоваться услугами адвоката ни на предварительном следствии, ни в суде.

Как представлено органами предварительного следствия в материалах дела, подозрение Князева в убийстве Бариновой и Светловой не подтвердилось. В связи с чем, через два с половиной года расследования, ему впервые по делу предъявлено обвинение в пособничестве Беднякову, Моисееву и Сергееву, а также, по мнению органов предварительного следствия, и другим подсудимым, обвиняемым в банде, в уничтожении дома и автомобиля. А также, с того дня Князев обвинялся по части 2 статьи 222 УК РФ в незаконной перевозке гранатомёта, как оружия, отчего в судебном заседании обвинитель отказалась и просила его оправдать.

В этот же день Князев с участием адвоката Штерна — защитника Беднякова, признав себя виновным полностью в пособничестве по уничтожению имущества и не признав свою вину в перевозке гранатомёта, поскольку его не видел, изменив в очередной раз свои показания, пояснил, что в тот день вечером он с Лесковым, Бедняковым и Букиным приехал на автомашине Лескова в Энск. Около 1–2-х часов ночи они прибыли в район улицы, куда через некоторое время Брагин подогнал автомобиль. Он сел за управление. К нему сел Бедняков с двумя трёхлитровыми банками бензина и Моисеев с такой же банкой и двумя факелами. С Моисеевым сел Сергеев. По указанию Моисеева он подъехал к дому. Моисеев и Бедняков вышли из машины, взяв по банке с бензином и по факелу. Моисеев, угрожая ему своим намерением стрелять, продемонстрировал пистолет, принуждая его выйти из машины и взять с собой третью банку с бензином. Что делал Сергеев — он не видел. Моисеев и Бедняков разбили в доме два окна, куда закинули банки с бензином, подожгли палки с тряпками и забросили их в окна. Он сел в машину и увидел в зеркало заднего вида силуэт Сергеева, раздвигающего гранатомёт. После взрыва все сели в машину и проехали на другую улицу, где Бедняков облил салон бензином из третьей банки и поджог автомобиль.

Однако, несмотря на явную противоречивость и безмотивное изменение своих показаний, подсудимый Князев в судебном заседании подтвердил все свои показания на предварительном следствии, а от объяснений отказался.

Бедняков, подозреваемый в убийстве Бариновой и Светловой по пунктам «а, е, ж» части 2 статьи 105 УК РФ, то есть в преступлении, за которое в качестве меры наказания может быть назначена смертная казнь, через год с лишним после пожара, без реального предоставления ему адвоката в качестве защитника его прав и законных интересов, впервые показал, что после похорон Бирюка он с Лесковым, Димой и ещё с кем-то поехал в Энск, где несколько часов они ждали Лескова в гостинице. Затем ездили по городу. Лесков разговаривал с Лысым, а он с охотником пошли посмотреть дом, который они в целях устрашения должны сжечь. За 2–3 дня до этого он по указанию Лескова следил за этим домом с тремя неизвестными ему парнями с целью установления Герольда, который, со слов Лескова, убил Бирюка. Убедившись, что свет в окнах не горит, он с охотником вернулся обратно, где он увидел Моисеева. Лесков сказал, что в этом доме никого не должно быть. Около 3-х часов к ним подъехали две автомашины, в которых находились Брагин, Дудко и Блинов. Перед этим у охотника на руках он видел трубу и решил, что это гранатомёт, потому что видел по телевизору. В прибывшую автомашину перегрузили три банки с бензином и два факела. Лесков распределил между ними роли. Он с Князевым должны были закинуть в окна дома по банке с бензином, а Моисеев — зажжённые факелы, охотник — стрелять из гранатомёта; одну банку они должны оставить для сожжения автомашины. Князев подъехал к дому. Охотник к этому времени привёл гранатомёт в боевое положение. Он и Князев бросили в окна банки, а Моисеев забросил в разбитые окна зажжённые факелы. Охотник произвёл выстрел из гранатомёта, после чего они сели в машину. Князев подвёз их сначала к машине Лескова, а затем свернул и остановился у дома, где кто-то облил автомобиль бензином и поджог.

В тот же день, как это видно из протокола, между Бедняковым и Князевым без защитников проведена очная ставка, в результате которой противоречия в показаниях не устранены, каждый из них остался на своей позиции. Однако, при этом, Князев отказался от своих показаний о лицах, совершивших поджог, как дома, так и автомобиля, заявив, что он не видел того, кто кидал банки в окна дома и факелы, а также он не видел того, кто поджигал автомобиль.

На следующий день на месте происшествия Бедняков без защитника изменил свои показания в том, что Сергеев стрелял из гранатомёта под пистолетом Моисеева, как это следует из протокола дополнительного осмотра места происшествия, с участием подозреваемого Беднякова, с целью проверки его показаний.

Как представлено органами предварительного следствия в материалах дела, подозрение Беднякова в убийстве Бариновой и Светловой не подтвердилось. В связи с чем, через два с половиной года после пожара, ему впервые по делу предъявлено обвинение в уничтожении дома и автомобиля. А также с того дня Бедняков обвинялся по части 2 статьи 222 УК РФ в незаконной перевозке гранатомёта, как оружия, отчего в судебном заседании обвинитель отказалась и просила его оправдать.

В этот же день Бедняков с участием адвоката Штерна — защитника Князева, признав себя виновным полностью, вновь изменил свои показания в том, что на месте происшествия Лесков пояснил, что приехали жечь дом Ежова. Он и Сергеев пошли смотреть обстановку возле этого дома, где он кинул в окно камешек, чтобы убедиться, что в нём нет людей, о чём попросил его Лесков. Лесков передал Моисееву для подстраховки пистолет. Он и Моисеев подожгли факелы, затем закинули банки с бензином в окна первого этажа дома. Сергеев бросил гранатомёт у дома. Кто поджог салон автомобиля он не видел. Моисеев и Сергеев сели к Блинову в машину, которую он не видел.

В судебном заседании Бедняков явную противоречивость и безмотивное изменение своих показаний объяснить отказался.

При таких обстоятельствах, правдивость показаний Князева и Беднякова на предварительном следствии вызывает сомнение.

Их показания в том виде и объёме, как они представлены в материалах дела, опровергаются приведёнными выше доказательствами, суть которых выражается в следующем:

— показаниями подсудимых Порохова, Первушина, Перова, Сергеева, Моисеева и Брагина, отрицающих как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании своё участие в событиях, произошедших при пожаре в доме Ежова и связанных с этим обстоятельств, инкриминируемых каждому из них преступлений;

— показаниями потерпевших Пыжова и Кожина, отрицающих какое-либо посягательство со стороны каждого из подсудимых на их жизнь, здоровье и имущество, а также их утверждениями о том, что Ежов и Кожин уехали в другой город по своим делам, а, не скрываясь от Порохова; потерпевшей Суховой об обстоятельствах развития пожара в доме, при котором она проснулась не от взрыва, а от шума и запаха гари, после чего по дому она искала свою сумку с пенсией. Когда, по версии органов предварительного следствия, в гостиной дома разорвалась противотанковая граната. А также, вопреки утверждению Беднякова, о том, что перед возгоранием, во дворе дома собаки не лаяли, стёкла не разбивались, а вылетели под давлением начавшегося пожара изнутри дома. А также, предшествующие события никакой опасности либо угрозы расправой не несли;

— показаниями большого круга свидетелей, расширенного в судебном заседании, а именно:

Нижнева, исключившими мотив преступления для подсудимых, вопреки версии органов предварительного следствия по поводу исчезновения его автомобиля, возвращённого ему сотрудниками милиции;

Павленко и Кабанова, отрицающих связь Лескова с Князевым и Бедняковым, вопреки их утверждениям;

Блинова и Дудко, как и Брагина, уехавшего с ними сразу после передачи автомобиля Лескову, вопреки утверждению Князева и Беднякова о том, что Блинов увёз Моисеева и Сергеева с места происшествия;

Прыгунова в судебном заседании. Поскольку, как видно из его показаний на предварительном следствии, от которых он отказался и объяснил суду причину этого, что он слышал разговор, который и передал следователю, якобы произошедший, с его слов, между Перовым, Моисеевым, Сергеевым и Лесковым в автомашине последнего, когда он сам, при этом, находился в другой автомашине. При таком получении сведений, признать их достоверными — затруднительно;

— очевидца Букина, отрицающего взрыв дома и причастность к этому подсудимых, кроме Беднякова и Князева, от которого пахло бензином, бросившего гранатомёт в машине, которая сгорела, о чём в его присутствии тот доложил Лескову;

— многочисленных жителей близлежащих к месту происшествия домов о развитии пожара иначе, чем утверждали Князев и Бедняков;

Базюка о ином месте обнаружения возможного корпуса РПГ–18, вопреки утверждениям Князева и Беднякова;

Броневицкого, с его слов, совершившего убийство Бариновой и Светловой при обстоятельствах, инкриминируемых подсудимым, исключающими виновность подсудимых в этих событиях;

— специалистов военного дела Стасова и Волкова, подтвердивших показания Броневицкого;

— очевидцев Тигун и Яковлевой, безоговорочно подтвердивших обстоятельства события так, как они приведены Броневицким;

— многочисленных жителей двух таёжных посёлков, а также Нахимова, подтвердивших алиби Сергеева;

— указанных выше свидетелей, подтвердивших алиби Моисеева;

— и наконец, всеми исследованными по делу объективными доказательствами, в частности: справкой о захоронении Бирюка в том, что именно от этого события исходят показания Букина, Беднякова и Князева, а также оперативных сотрудников Кукса и Уткина. С чем органы предварительного следствия связывают последующие события. Из чего невозможно сделать правильный вывод, о каком времени даны показания этими лицами. Поскольку инкриминируемые подсудимым события, по мнению органов предварительного следствия, произошли в предыдущее захоронению Бирюка время.

При отсутствии прокурорской оценки этого обстоятельства, устранить это противоречие в суде не представилось возможным, так как в судебном заседании Букин подтвердил, что все события, о которых он рассказал на предварительном следствии произошли, по его мнению, после похорон и поминок Бирюка;

оперативные сотрудники Кукс и Уткин, с их слов, встречались с Пороховым тогда, когда он торопился на похороны в другой город, где состоялся вынос тела Бирюка;

Бедняков и Князев в суде от объяснений отказались;

— далее, видеозаписью, представленной обвинителем. Полученной участвующим в деле прокурором, как это видно из сопроводительной к видеокассете, от руководства регионального оперативного управления. Где Порохов указывает на иное лицо, уничтожившее дом Ежова, исключив участие в этом событии всех подсудимых;

— протоколом выемки корпуса РПГ–18 с учётом показаний Базюка, которые взаимно исключаются как доказательства. Поскольку показания Базюка исключают выемку у него корпуса РПГ–18, либо иного другого предмета, а протокол выемки исключает правдивость показаний Базюка. В связи с чем, происхождение вещественного доказательства — корпуса РПГ–18 органами предварительного следствия добросовестно не установлено. Суд лишён возможности устранить это противоречие из-за гибели Базюка, как источника доказательства, а потому корпус РПГ–18, представленный в суд, не может быть положен в основу обвинения подсудимых;

— протоколами осмотров дома и автомобиля об отсутствии следов бензина и, соответственно, взрыва гранаты, вопреки утверждениям Князева и Беднякова;

— заключениями судебно-медицинских экспертиз о смертельных повреждениях у Бариновой и Светловой, а также телесных повреждениях у Суховой от пламени при пожаре, вопреки утверждениям Князева и Беднякова о взрыве гранаты;

— заключением пожарно-технической экспертизы по дому, в котором не найдено следов легковоспламеняемых и горючих жидкостей, а также разрыва гранаты, вопреки обратным утверждениям Князева и Беднякова;

— заключением пожарно-технической экспертизы по куску древесины из дома, исключившим следы воздействия кумулятивной струи при запуске гранаты, вопреки обратным утверждениям Князева и Беднякова;

— заключением пожарно-технической экспертизы по автомобилю, исключившим уничтожение этого автомобиля с использованием бензина, вопреки обратным утверждениям Князева и Беднякова, в то же время подтвердившим утверждение Броневицкого о возгорании автомобиля от пламени гранатомёта;

— опознанием корпуса РПГ–18 Броневицким, вопреки утверждениям Князева и Беднякова;

— заключением судебно-медицинской экспертизы по Броневицкому, подтвердившим показания Броневицкого, вопреки утверждениям Князева и Беднякова.

При таком положении, признать показания Князева и Беднякова на предварительном следствии бесспорным свидетельством исследуемых событий не представляется возможным.

Более того, показания, отобранные у Князева и Беднякова на предварительном следствии, не могут быть использованы в качестве доказательств виновности подсудимых, в том числе самих Князева и Беднякова. Поскольку эти показания органами предварительного следствия получены с нарушением закона, в частности, права на защиту как Князева, так и Беднякова, что выразилось в нарушении органами предварительного следствия требований статей 46, 47, 49 УПК РСФСР, предписывающих обязательное участие защитника по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания может быть назначена смертная казнь.

В совершении именно такого преступления подозревались Князев и Бедняков, когда с ними проводились следственные действия без защитника для каждого из них при наличии между их интересами явных противоречий, в связи с чем, согласно тем же требованиям уголовно-процессуального закона об обязательном участии защитника, следователь и прокурор были обязаны обеспечить участие защитника в деле как для Князева, так и для Беднякова. Однако и в дальнейшем, в грубом нарушении права на защиту Князеву и Беднякову был предоставлен один и тот же адвокат Штерн в качестве защитника и Князева, и Беднякова, одновременно защищавший каждого из них до направления дела о них в суд.

Кроме того, органами предварительного следствия было оставлено без внимания заявление Князева по поводу защитника о том, что он «боится за разглашение своих показаний». Данное обстоятельство судебной коллегией расценивается как вынужденный отказ от защитника, что и привело к нарушению права Князева на защиту.

Более того, в течение около полутора лет органами предварительного следствия ни Князеву, ни Беднякову реально адвокат не предлагался и не предоставлялся. Мотив отказа от защитника Бедняковым судом не может быть признан соответствующим действительности, поскольку опровергнут Бедняковым о необходимости замены ему защитника из-за противоречий с интересами Князева, когда Бедняков заявил в том числе и о том, что самостоятельно он не мог пользоваться услугами защитника из-за своего материального положения, что также привело к нарушению права Беднякова на защиту.

Именно поэтому судебная коллегия признаёт показания Князева и Беднякова не имеющими юридической силы, в связи с чем, как порочные доказательства, не может положить их в основу предъявленного подсудимым обвинения.

Других доказательств виновности подсудимых органами предварительного следствия и обвинителем суду не представлено.

Таким образом, предложенные органами предварительного следствия доказательства виновности каждого из подсудимых в инкриминируемых каждому из них преступлениях, исследованные в судебном заседании и приведённые выше — таковых не содержат. События же, материалы о которых представлены в суд, никем не оспариваются, однако участие подсудимых в них не доказано. В связи с чем, подсудимые подлежат оправданию в порядке статьи 208 УПК РСФСР при недоказанности участия обвиняемых в совершении преступлений, поскольку исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств в отношении подсудимых, что и установлено в судебном заседании.

На основании изложенного, судебная коллегия приговорила:

Порохова по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 209 ч. 1; 105 ч. 2 п. «а, в, д, е, ж, з, к, н»; 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. «а, б, в, д, е, ж, з, к, н»; 119; 163 ч. 3 п. «а, б, в»; 158 ч. 3 п. «а»; 167 ч. 1; 167 ч. 2; 222 ч. 3 УК РФ оправдать за недоказанностью его участия в совершении этих преступлений.

Первушина, Перова, Сергеева, Моисеева и Брагина, каждого, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 209 ч. 2; 105 ч. 2 п. «а, в, д, е, ж, з, к, н»; 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. «а, б, в, д, е, ж, з, к, н»; 119; 167 ч. 1; 167 ч. 2; 222 ч. 3 УК РФ оправдать каждого из них за недоказанностью участия каждого из них в совершении этих преступлений.

Беднякова по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 167 ч. 2; 222 ч. 2 УК РФ оправдать за недоказанностью его участия в совершении этих преступлений.

Князева по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 222 ч. 2 УК РФ, а также в пособничестве совершению преступления, предусмотренного статьями 33 ч. 5, 167 ч. 2 УК РФ оправдать за недоказанностью его участия в совершении этих преступлений.

Меру пресечения Порохову, Первушину, Перову, Сергееву и Моисееву — содержание под стражей отменить каждому и освободить каждого из них из-под стражи немедленно в зале судебного заседания.

Меру пресечения Брагину, Беднякову и Князеву — подписку о невыезде отменить каждому.

Приговор может быть обжалован и опротестован в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Энский областной суд в течение семи суток с момента его провозглашения всеми участниками процесса.

Государственный обвинитель — прокурор, не согласившись с приговором, подала кассационный протест, в котором просила приговор отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение, считая приговор необоснованным, поскольку при оценке доказательств суд ошибочно признал доказательства в одних случаях порочными, в других — недостаточными для признания обвинения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, как это видно из кассационного определения[236], проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в кассационном протесте и приведённые в возражениях на него, нашла приговор суда законным и обоснованным[237].

В соответствии со ст. 314 УПК РСФСР, действовавшей в период рассмотрения настоящего уголовного дела, в описательной части оправдательного приговора излагается сущность обвинения, по которому проводилось судебное разбирательство; обстоятельства дела, установленные судом; приводятся доказательства, послужившие основанием для оправдания подсудимых с указанием мотивов, объясняющих, почему суд отвергает доказательства, на которых было основано обвинение.

Все перечисленные предписания закона судом первой инстанции выполнены в полной мере, и в кассационном протесте не приведено убедительных доводов, которые бы свидетельствовали о допущенных судом нарушениях в этой части.

Суть содержания кассационного протеста сводится в целом к оспариванию данной судом оценки доказательств, с предложениями иного подхода.

При этом предлагаемая в протесте позиция обусловлена, прежде всего, теми фактическими данными, которые были добыты в ходе предварительного следствия, и фактически игнорируются результаты судебного следствия, либо оспаривается правильность записей в протоколе судебного заседания, что само по себе является недопустимым, поскольку замечания на протокол судебного заседания были рассмотрены до подачи кассационного протеста в установленном законом порядке.

Вместе с тем, областной суд обосновал свои выводы, как того требует закон, на тех доказательствах, которые были получены и исследованы непосредственно судом в процессе судебного разбирательства, не оставляя при этом без внимания, проверки и оценки все доказательства, положенные в основу обвинения.

Между тем, приведённое в приговоре по обвинительному заключению описание события преступления, связанного с убийством Петрова, с самого начала не могло не вызвать целый ряд вопросов, требующих разрешения для устранения неясностей и сомнений.

По избранной следственными органами версии план по физическому устранению предпринимателя Петрова в неустановленном месте разработали Порохов, Лесков и Первушин. Лесков при неустановленных обстоятельствах подыскал исполнителя убийства — Пастухова, который тремя выстрелами из пистолета «ТТ» убил Петрова возле его дома и вместе с Брагиным на автомобиле покинул место происшествия.

Порохов при неустановленных обстоятельствах произвёл с Пастуховым, Лесковым, Первушиным и Брагиным расчёт за убийство в неустановленной денежной сумме.

Таким образом, наиболее значимая роль в этом преступлении, помимо Порохова, отведена Лескову и Пастухову. Согласно обвинению, Лесков являлся также одним из главных лиц по разработки плана и осуществлению покушения на убийство Пыжова, Ежова и Кожина, а также бандитского нападения на членов семьи Ежова с целью убийства Бариновой, Суховой и несовершеннолетней Светловой.

Между тем, ни Лесков, ни Пастухов органами предварительного следствия не установлены и какой-либо информации от них не получено. По этой причине не могли они быть допрошены и в процессе судебного разбирательства.

Оправданный Порохов виновным себя в инкриминируемых ему деяниях не признал и пояснил, в частности, что с Петровым был знаком, находился с ним в нормальных отношениях и не имел мотивов для его убийства.

Оправданный Первушин виновным себя не признал и заявил, что к убийству Петрова не имеет никакого отношения.

Оправданные Перов, Сергеев и Моисеев также отрицали свою вину в предъявленном обвинении, и каждый из них дал подробные объяснения в свою защиту, которые проанализированы судом и получили соответствующую оценку в приговоре. В частности, Сергеев подтвердил в суде алиби, о котором им было заявлено ещё в ходе предварительного следствия.

В кассационном протесте уделено значительное место показаниям Князева, Беднякова и Брагина, а также показаниям свидетеля Прудона.

Однако анализ показаний этих лиц на предварительном следствии и в судебном заседании в сопоставлении с другими доказательствами даёт основание заключить, что ни одно из них в отдельности и в своей совокупности не позволяет сделать какой-то определённый вывод о наличии вины как в действиях самих Князева, Беднякова и Брагина, так и о совершении преступлений другими лицами, обвинявшимися по настоящему делу.

Действительно, как правильно обращено внимание в протесте, свидетель Прудон на предварительном следствии давал показания, свидетельствующие о какой-то причастности Порохова, Первушина, Брагина, а также Лескова к убийству Петрова. Однако эти показания носили весьма неопределённый и неконкретный характер. В частности, Прудон заявлял, что, общаясь с Лесковым и Первушиным, он понял, что убийство Петрова совершили Брагин и кто-то из окружения Лескова.

В судебном заседании Прудон отказался от своих показаний на предварительном следствии и заявил, что оговорил Брагина, Первушина и Порохова.

В ходе дальнейшего судебного разбирательства по ходатайству гособвинителя Прудон был допрошен судом повторно и на вопросы прокурора ответил, что подтверждает свои показания, которые он давал на предварительном следствии, объяснив, как указывается в протесте, причину отказа от этих показаний в суде.

Однако после вынесения приговора Прудон обратился в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением, в котором вновь отказывается от своих показаний на предварительном следствии. При этом указывает, что после допроса в суде он был вызван в прокуратуру, где под угрозой арестом согласился подтвердить свои прежние показания при повторном допросе.

При таком положении ссылка в протесте на возможность обосновать обвинение на показаниях такого свидетеля, является явно несостоятельной.

Судебная коллегия считает, что судом дана правильная оценка показаниям как свидетеля Прудона, так и Князева, Беднякова, Брагина. Поэтому доводы протеста в этой части не могут быть приняты во внимание.

Судом первой инстанции подробно исследованы также обстоятельства, связанные с событиями, происшедшими на улице Комсомольской. В приговоре содержится подробное изложение мотивов, объясняющих, почему суд отверг доказательства, на которых было основано обвинение. В частности, проанализированы и получили надлежащую оценку показания свидетеля Прыгунова, потерпевших Ежова, Пыжова, Кожина.

Нашло своё убедительное объяснение и принятое судом алиби Сергеева, Моисеева, а также алиби Брагина на день убийства Петрова.

По событиям, связанным с пожаром, суд пришёл также к выводу, что причина пожара по улице Комсомольской следственными органами не установлена. Своё решение в этой части суд обосновал соответствующими аргументами, в том числе путём анализа и оценки пожарно-технической экспертизы.

Приведённые же в кассационном протесте доводы малоубедительны, не свидетельствуют о неполноте судебного исследования и ошибочности вывода суда.

С достаточной полнотой суд исследовал и показания свидетеля Броневицкого, сообщившего об обстоятельствах уничтожения им дома Ежова путём выстрела из гранатомёта.

При этом нельзя не учитывать, что суд рассматривал дело по обвинению не Броневицкого и, поэтому, с правовых позиций, не мог непосредственно решать вопрос о его виновности. Однако был обязан исследовать утверждение Броневицкого и связанные с этим заявлением обстоятельства с точки зрения проверки и оценки обоснованности и достоверности обвинения, предъявленного Сергееву, Моисееву и другим. Это условие судом выполнено в полном объёме, а все сомнения истолкованы в пользу оправданных лиц.

В протесте прокурора не приведено убедительных доводов, которые свидетельствовали бы о несостоятельности возникших у суда сомнений.

Правильно подошёл суд к оценке показаний свидетеля Назаровой, первого заместителя прокурора города Энска, поскольку недопустимость такого рода доказательств является очевидной, а доводы протеста — явно необоснованны.

Таким образом, ссылка в протесте на односторонний подход суда к оценке доказательств, противоречит фактическим обстоятельствам дела и не может быть принята во внимание.

Исходя из изложенного, судебная коллегия определила:

приговор Энского областного суда в отношении Порохова, Первушина, Перова, Сергеева, Моисеева, Брагина, Беднякова и Князева оставить без изменения, а кассационный протест прокурора — без удовлетворения.

Итак, судейское усмотрение, ориентированное на презумпцию невиновности явилось условием вынесения безупречного оправдательного приговора, не имеющего аналогов. Приговор, получивший силу закона после коллегиальной проверки материалов уголовного дела высшим судебным органом государства, был написан председательствующим — судьёй от руки за десять дней в совещательной комнате при созданном им самим как руководителем в уголовном процессе спокойствии правового состояния[238], выразив высокую культуру правосудия.

Рассмотрение уголовного дела по существу заняло около трёх с половиной месяцев, в кассационной инстанции — в два раза дольше. После провозглашения приговора судью в спешке направили в служебную командировку за полторы тысячи километров на Север с семью уголовными делами по 15 эпизодам убийств и других преступлений в отношении девяти человек, не успев вручить обвиняемым копии обвинительного заключения. Потратив время на реализацию каждым из подсудимых своего права на защиту, судья вернулся через пять недель, выполнив служебное задание по осуществлению правосудия по всем уголовным делам выездной сессией областного суда, которую он и представлял вместе с народными заседателями. Помощника у судьи не было и все тяготы и заботы по организации рассмотрения уголовных дел наряду с изготовлением протокола судебного заседания лежали на секретаре судебного заседания.

Летом 1991 года у него не было и секретаря судебного заседания. Народный судья приглашал трёх народных заседателей и один из них исполнял обязанности секретаря судебного заседания в гражданских и уголовных процессах. В остальное время и всю остальную работу секретаря судебного заседания выполнял судья. Спустя 20 лет при рассмотрении им «бандитского» дела, секретаря судебного заседания в одном уголовном процессе поменяли 22 раза. Любое вмешательство в деятельность судьи приносило вред правосудию, поэтому какое бы то ни было вмешательство в правосудие запрещено уголовным законом и карается лишением свободы на определённый срок.

Уместно вспомнить, как за два с половиной года до описанного выше торжества правосудия, согласно решению суда[239] города Праги об экстрадиции, органами полиции ЧР были арестованы Порохов и Перов на основании ордера на арест, выданного прокурором города Энска.

Прокурор прокуратуры города Праги подал в суд города Праги представление о взятии под стражу этих лиц.

Председатель сената выслушал показания обоих арестованных, ознакомился с материалами и пришёл к заключению, что представление прокурора обоснованно и законно. Оба арестованные являются гражданами Российской Федерации, а в ЧР находились в течение относительно непродолжительного периода. Арестованный Перов прибыл в ЧР, согласно его показаниям, в данный год, а Порохов приехал в ЧР в прошлом году, а ранее был приглашён в ЧР на постоянное пребывание.

Оказалось, что на Порохова и Перова прокурором был выдан ордер на их арест на основании того, что оба арестованных в Энской области совершили противоправные деяния. Перов обвиняется в том, что вместе с другими соучастниками нанёс ущерб работникам фирмы, от которой под угрозой получил значительные финансовые средства. Порохов обвиняется в том, что, будучи членом преступной группы, взимал так называемый налог в Энской области.

Однако, приведённое в решении суда города Праги обвинение, на основании которого Порохов и Перов были арестованы полицией иностранного государства и переданы под стражей в Россию по ордеру на арест, выданному прокурором города Энска, — оказалось за рамками уголовного дела в отношении Порохова и Перова, расследованного в прокуратуре города Энска. Представленное в международную организацию Интерпол и в суд иностранного государства обвинение Порохова и Перова в противоправных деяниях, — в суд Российского государства по подсудности для рассмотрения не поступало. Несмотря на то, что арест Порохова и Перова, экстрадиция и дальнейшее содержание каждого из них под стражей более двух с половиной лет в следственном изоляторе, — был обоснован именно этим, неизвестным Российскому правосудию обвинением, оказавшимся в иной параллельной реальности вне права.

В итоге, правосудию чужды доносы, искажающие действительность и представляющие истину вверх ногами, на которых было основано изложенное в оправдательном приговоре обвинение Порохову, Перову и другим, оказавшееся ничтожным при тщательном и всестороннем судебном исследовании в открытом заседании. Правосудие стремится установить до предусмотренного законом процессуального предела реальные факты жизнедеятельности человека, вовлечённого в уголовный процесс либо отсутствие таковых. При условии осуществления общепризнанных прав и свобод человека и гражданина всеми участниками судебного процесса под руководством председательствующего по уголовному делу — профессионального судьи. Судейское усмотрение призвано способствовать реализации правил презумпции невиновности на пути познания истины по уголовному делу и вынесения законного и обоснованного приговора по результатам справедливого судебного разбирательства. При таких обстоятельствах человек становится не средством, а целью существования и деятельности государства, в котором идеалы свободы, равенства, справедливости составляют высшие принципы осуществления уголовного правосудия и обеспечивают спокойствие правового состояния гражданского общества, определяя всё наше поведение.

Заключение

Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965) в своём блестящем очерке по истории русской философии (1951, Нью-Йорк, США) привёл мысль о том, что правда-истина и правда-справедливость (дополняющие одна другую) могут раскрыться только цельному человеку, способному использовать всё многообразие опыта, т. е. не только чувственный опыт, но и опыт совести, эстетическое чувство и религиозно-мистическую интуицию[240].

Эти цельность и разумность судьи в осуществлении уголовного правосудия достижимы путём его самопожертвования как наилучшего средства победы. При условии уважения к человеку, соблюдения свободы и достоинства его личности.

Идея свободы личности выражена основными принципами, вытекающими из общепризнанного понимания свободы, равенства, справедливости, соблюдение которых составляет смысл уголовного правосудия и приближает к правовому идеалу. Именно это торжество правосудия в своём движении и развитии попытался показать автор из своих дел, а равно приговором при свечах!

Источники

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О99–4.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О99–112.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–18.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–21.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–114.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–140.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–141.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–157.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–172.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–178.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О01–180.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О02–89.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–36.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–45.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–60.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–71.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–113.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О04–34.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О04–82.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О05–73.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О05–123.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О06–165.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О08–140.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О09–27.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О09–44.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О09–104.

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О12–30.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–318–98.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–356–98.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–377–98.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–55–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–110–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–111–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–323–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–388–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–410–99.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–28–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–139–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–175–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–187–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–196–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–219–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–224–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–271–00.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–172–01.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–308–01.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–22–02.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–160–02.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–308–02.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–15–03.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–98–03.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–102–03.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–210–03.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–6–04.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–26–04.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–27–04.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–6–05.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–81–05.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–8–06.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–61–06.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–190–06.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–89–07.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–132–07.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–12–08.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–47–08.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–66–08.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–161–08.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–14–09.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–20–09.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–5–11.

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–33–11.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–63–91.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–185–92.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–552–92.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–111–93.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–113–93.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–118–93.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–143–93.

Архив Свердловского районного суда, дело № 1–144–93.

Архив Пражского городского суда, Nt 331/99.

Иные источники

Административно-судебная система Восточной Сибири конца XIX — начала XX века в лицах и документах: Материалы к энциклопедии / Сост. В.Г. Вишневский. — Иркутск, 2004. — 400 с.

Арзуманов И.А. Государственное регулирование этноконфессиональных общественных отношений в России (на примере Байкальского региона в XIX–XXI вв.): монография / И. А. Арзуманов. — Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. — 393 с.

Арзуманов И.А. Проблемы государственного регулирования этноконфессиональных отношений: общетеоретический анализ: монография / И.А. Арзуманов. — Иркутск: Изд-во ИГУ, 2019. — 235 с.

Аристотель. Риторика: [пер. с древнегреч. М. Платоновой] / Аристотель. — Москва: Изд-во «Э», 2017. — 256 с.

Арсентьев В. Презумпция невиновности и судейское усмотрение / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2020. — 200 с.

Арсентьев В.А. Каноническая деятельность Церкви в сжатом изложении / Сост. В.А. Арсентьев. — 2-е изд. — Иркутск: ИНЦХТ, 2018. — 280 с.

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — 188 с.

Арсентьев В.А. Традиционные источники церковного права. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — 68 с.

Арсентьев В.А. Проведение оперативно-розыскных мероприятий… // В кн.: Государство и право: эволюция, современное состояние, перспективы развития: Материалы XIV международной научно-теоретической конференции / под ред. Н.С. Нижник. В 2-х т. Т. II. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2017. — 362 с.

Арсентьев В.А. Правовые основы деятельности Церкви в сжатом изложении. — Иркутск: ИНЦХТ, 2016. — 156 с.

Арсентьев В.А. Психологические аспекты религиозного выбора // В. А. Арсентьев. Правовые основы деятельности Церкви в сжатом изложении. — Иркутск: ИНЦХТ, 2016. — 156 с.

Арсентьев В., Китаева В. Производство эксгумации в ходе судебного разбирательства // В журнале: «Уголовное право» № 6/2011.

Арсеньев В.К. В дебрях Уссурийского края. — М.: Мысль, 1987. — 492 с.

Арсеньев В.К. Дерсу Узала: романы / Владимир Арсеньев. — М.: Вече, 2011. — 496 с.

Алипий (Кастальский-Бороздин), Исайя (Белов). Догматическое богословие. — СТСЛ, 2012. — 288 с.

Барак Аарон. Судейское усмотрение. Перевод с английского. — М.: Издательство НОРМА, 1999. — 376 с.

Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). — 14-е изд., перераб. и доп. — Москва: Проспект, 2018. — 608 с.

Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс в вопросах и ответах: учебное пособие. — 8-е изд., перераб. и доп. — Москва: Проспект, 2017. — 328 с.

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. Репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS, 1955 г. — М.: Наука, 1990. — 224 с.

Бердяев Н.А. Философия свободы. — М.: ЗАО «Сварог и К», 1997. — 416 с.

Бехтерева Н.П. Здоровый и больной мозг человека / Н.П. Бехтерева; под ред. С.В. Медведева. — М.: АСТ; СПб: Сова; Владимир: ВКТ, 2010. — 399, [1] с.: ил.

Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Российское библейское общество. — М., 2005. — 1296 с.

Бунин И.А. Жизнь Арсеньева: роман / Иван Бунин. — М.: Вече, 2015. — 352 с. — (100 великих романов).

Бэттс Ричард. Пшеница и плевелы. Беспристрастно о Г. Е. Распутине. Перевод с английского. — М.: Издательство «Российское Отделение Валаамского Общества Америки», 1997. — 250 с.

Василенко Л.И. Краткий религиозно-философский словарь / Л.И. Василенко. — М.: Истина и жизнь, 1996. — 256 с.

Георгий (Капсанис). Пастырское служение по священным канонам. / Пер. с греч. А. Данилина. — М.: «Святая Гора», 2006. — 304 с.

Горохов С.А. Религии народов мира: учебное пособие / С.А. Горохов, Т.Т. Христов. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: КНОРУС, 2014. — 424 с.

Грибоедов А.С. Горе от ума / Александр Грибоедов. — Москва: Изд-во «Э», 2016. — 192 с.

Давыденков О., прот. Догматическое богословие: Учебное пособие / Протоиерей Олег Давыденков. — М.: Изд-во ПСТГУ, 2014. — 622 с.

Дамешек И.Л. Сибирь в системе имперского регионализма. — Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2002. — 208 с.

Даттон К. Мудрость психопатов / Пер. с англ. — СПб.: Питер, 2014. — 304 с.

Димитрий Ростовский. Летопись, повествующая о деяниях от начала Миробытия до Рождества Христова. — М.: Правило веры, 2011. — 720 с.

Домострой. Под ред. В. Сенина. — СПб.: Лениздат, 1992. — 141 с.

Евсевий Памфил. Церковная история. — М.: ПСТГУ, 2016. — 608 с.

Зубов А.Б. Россия: продолжение истории? Полития. 2011. № 3.

Иванов В.И. Родное и вселенское / Сост., вступ. ст. и прим. В.М. Толмачева. — М.: Республика, 1994. — 428 с.

Иерофей (Влахос), митрополит. Православная психотерапия. — 2-е изд. — СТСЛ, 2010. — 368 с.

Иконникова, Г.И. Философия права: учебник / Г.И. Иконникова, В.П. Ляшенко. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Изд-во Юрайт, 2010. — 351 с.

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою / И.А. Ильин; сост., предисловие и комментарий Ю.Т. Лисицы. — М.: Айрис-пресс, 2007. — 576 с.

Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский и всея Сибири, святитель. Илиотропион, или Сообразование человеческой воли с Божественною волею: В 5 кн. / Пер. со слав. И.А. Максимовича. — М.: Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2011. — 494 с.

История России с древнейших времен до наших дней / А.Н. Боханов, Л.Е. Морозова, М.А. Рахматуллин, А.Н. Сахаров, В.А. Шестаков: под ред. А.Н. Сахарова. — Москва: Изд-во АСТ, 2018. — 1744 с.

Кант И. Критика чистого разума / Иммануил Кант; [пер. с нем. — Н.О. Лосский]. — Москва: Изд-во «Э», 2016. — 160 с.

Кант И. Критика практического разума: [пер. с нем.] / Иммануил Кант. — Москва: Изд-во «Э», 2016. — 224 с.

Кафка, Франц. Процесс: [роман] / Франц Кафка; [пер. с нем. Р. Райт-Ковалевой]. — Москва: АСТ, 2015. — 288 с.

Кормчая. — СПб.: Воскресение, 2011. — 1487 с.

Костина А.В. Культурология: учебник / А.В. Костина. — 6-е изд., стер. — М.: КНОРУС, 2016. — 336 с.

Ларин А.М. Презумпция невиновности. — М.: Наука, 1982. — 152 с.

Лебедев В.И. Раздвоение личности и бессознательное. — М.: Сирин, 2002. — 336 с.

Личный архив автора, 1985–2012.

Лопухин А.П. Библейская история. Толковая Библия. Ветхий Завет и Новый Завет / А.П. Лопухин. — Москва: Эксмо, 2016. — 640 с.

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон: Миф и реальность / Алексей Лосев, Аза Тахо-Годи. — М.: Молодая гвардия, 2014. — 312[8] с.

Лосский Н.О. История русской философии. — М.: «Сварог и К», 2000. — 496 с.

Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции / В.В. Лунеев. — М.: Издательство НОРМА, 1997. — 525 с.

Маклаков А.Г. Общая психология: Учебник для вузов. — СПб.: Питер, 2014. — 583 с.

Международные избирательные стандарты. Сборник документов // Отв. ред.: А.А. Вешняков; Науч. ред.: В.И. Лысенко. — М.: Изд-во ВЕСЬ МИР, 2004. — 1152 с.

М.М. Сперанский: Сибирский вариант имперского регионализма / Л.М. Дамешек, И.Л. Дамешек, Т.А. Перцева, А.В. Ремнев. — Иркутск: Оттиск, 2003. — 264 с.

Монтень М. Опыты: Сборник эссе в 3 кн. Кн. 3/М. Монтень/ /Пер. со старофранц. — Мн.: ООО «Попурри», 2004. — 464 с.

Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Верин В.П., Ворожцов С.А., Демидов В.В., Журавлев В.А., и др.; Под ред.: Лебедев В.М. — М.: Норма, 2005. — 919 с.

Новгородцев П.И. Лекции по философии права. Избранные произведения / П.И. Новгородцев. — М.: Юрайт, 2019. — 327 с.

Образование и наука в России: состояние и потенциал развития. Сборник научных трудов. М.: Центр социологических исследований, 2016–384 с.

Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / Российская АН.; Российский фонд культуры; — 3-е изд., стереотипное — М.: АЗЪ, 1996. — 928 с.

Перлина Т.И. Философия и психология 21 века / Татьяна Перлина. — Иркутск, 2006. — 409 с.

Платон. Апология Сократа. Критон. Протагор.: [пер. с древнегреч.] / Платон. — Москва: Эксмо, 2015. — 128 с.

Полный православный богословский энциклопедический словарь: в 2 томах / Ред. Д.А. Булатова. — Репринтное издание. — Москва: Возрождение, 1992. — 2240 с.

Положение о кустарно-ремесленных промыслах граждан, утверждённое Постановлением Совета Министров СССР от 3 мая 1976 года с изменениями, внесёнными Постановлением Совета Министров СССР от 28 января 1983 года.

Постановление Верховного Совета СССР «О решительном усилении борьбы с преступностью» от 4 августа 1989 года // Газета «Известия» от 6 августа 1989 года.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. № 5 «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту». Бюллетень Верховного Суда СССР, 1978 г. № 4.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 1.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 12.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 город Москва «О судебном приговоре» // Российская газета — Федеральный выпуск № 7145 (277) от 7 декабря 2016 года.

Православный катехизис. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2003. — 222 с.

Практикум по уголовному праву России / Под ред. проф. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан, И.А. Тарханова. — М.: Статут, 2014. — 520 с.

Пушкарев С.Г. Обзор русской истории / С.Г. Пушкарев. — Нью-Йорк: Изд-во имени Чехова, 1953. — 510 с.

Радько Т.Н. Теория государства и права в схемах и определениях: учебное пособие. — Москва: Проспект, 2014. — 176 с.

Реан А.А. Психология личности. — СПб.: Питер, 2013. — 288 с.

Россия глазами русского. Чаадаев, Леонтьев, Соловьев / Сост. А.Ф. Замалеев, В.Д. Комаров, А.И. Новиков. — СПб.: «Наука», 1991. — 364 с.

Русская Православная Церковь в советское время (1917–1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Составитель Г. Штриккер. М.: «Пропилеи», 1995. — 400 с.

Русская философия. Малый энциклопедический словарь. — М.: Наука, 1995. — 624 с.

Святоотеческое толкование на Евангелие от Матфея. Париж, 1949. — 240 с.

Селянин А.В. Криминология: конспект лекций / А.В. Селянин. — Ростов н/Д: Феникс, 2014. — 176 с.

Смертная казнь: за и против / Под ред. С.Г. Келиной. — М.: Юрид. лит., 1989. — 528 с.

Серкин В. Хохот Шамана / Владимир Серкин. — Москва: АСТ, 2014. — 285, [3] с.

Слободской Серафим. Закон Божий. — М.: «Оранта», 2007. — 800 с.

Столяренко Л.Д. Психология: Учебник для вузов. — СПб.: Питер, 2014. — 592 с.

Тахо-Годи А.А. Лосев. — М.: Мол. гвардия; Студенческий меридиан, 1997. — 459[5] с.

Уголовное право России. Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. — 3-е изд., с изм. и доп. — М.: Эксмо, 2009. — 496 с.

Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» в ред. от 03.02.2014 № 1-ФКЗ.

Федеральный закон от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» в ред. от 06.07.2016 № 374-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3349. …2013. № 51. Ст. 6689.

Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» // СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

Хрестоматия по философии: учеб. пособие / сост. П.В. Алексеев. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005. — 576 с.

Хюбшер А. Мыслители нашего времени (62 портрета) / Артур Хюбшер (Пер. с нем. И.А. Саца; Общая ред. проф. А.Ф. Лосева). — М.: Изд-во ЦТР МГП ВОС, 1994. — 320 с.

Цыпин В. Каноническое право. — 2-е изд. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2012. — 864 с.

Шахов М.О. Правовые основы деятельности религиозных объединений в Российской Федерации. — 2-е изд., доп. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2013. — 528 с.

Шишков В.Я. Угрюм-река: роман / Вступ. статья Г. Маркова; Послесл. В. Борисовой. — М.: Худож. лит., 1982. — 892 с.

Экман П. Психология лжи. — СПб.: Питер, 2014. — 384 с.

Ясперс К. Смысл и назначение истории: Пер. с нем. 2-е изд. — М.: Республика, 1994. — 527 с.

Arsentyev V. Presumption of Innocence and Judical Discretion / V. Arsentyev. — Irkutsk: ISCST, 2020. — 176 p.

Billington James. Orthodoxy and Democracy // Journ. of Church and State. — Wash., D.C. 2007. V. 49. # 1. P. 19–26.

Canetti Elias, Masse und Macht. Frankfurt/Main, Classen, 1984. Элиас Канетти. Масса и власть. Пер. на русский: Л. Ионин. — М., 1997. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 20.03.2012. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/5454/5465

Аудиокниги

Владимир Арсентьев «Приговор при свечах»

https://disk.yandex.ru/d/rIJqvL2E-n_vdw

Владимир Арсентьев «Ковчег Беклемишева»

https://disk.yandex.ru/d/89JMzNfkbLenMQ

Владимир Арсентьев «Псалтирь на русском»

https://disk.yandex.ru/d/NkyOKBGPhyzAjg

https://disk.yandex.ru/d/E40bEypa9l1fsQ

Примечания

1

Архив Иркутского областного суда. Уголовное дело № 2–132–07.

2

Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Верин В.П., Ворожцов С.А., Демидов В.В., Журавлев В.А., и др.; Под ред.: Лебедев В.М. — М.: Норма, 2005. С. 723.

3

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–36.

4

Лебедев В. И. Раздвоение личности и бессознательное. — М.: Сирин, 2002. С. 6, 327.

5

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О05–123.

6

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–8–06.

7

Димитрий Ростовский, святитель. Летопись, повествующая о деяниях от начала Миробытия до Рождества Христова. — М.: Правило веры, 2011. С. 553.

8

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–6–05.

9

Государство и право: эволюция, современное состояние, перспективы развития (навстречу 300-летию российской полиции): Материалы XIV международной научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 27–28 апреля 2017 г. / под ред. Н. С. Нижник. В 2-х томах. Т. II. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2017. С. 75–78.

10

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2009 года № 66-О09–104 приговор Иркутского областного суда от 13 апреля 2009 года в отношении Н-на и Н-ной оставлен без изменения, а кассационное представление государственного обвинителя Ж., кассационные жалобы осуждённого Н., адвокатов Т., К. и Л. — без удовлетворения.

11

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–20–09.

12

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 город Москва «О судебном приговоре» // Российская газета — Федеральный выпуск № 7145 (277) от 7 декабря 2016 года.

13

Экман П. Психология лжи. — СПб.: Питер, 2014. С. 359.

14

Реан А. А. Психология личности. — СПб.: Питер, 2013. С. 94.

15

Бехтерева, Н. П. Здоровый и больной мозг человека / Н.П. Бехтерева; под ред. С.В. Медведева. — М.: АСТ; СПб: Сова; Владимир: ВКТ, 2010. С. 379, 381, 388.

16

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–33–11.

17

Иерофей (Влахос), митрополит. Православная психотерапия. — 2-е изд. — СТСЛ, 2010. С. 16.

18

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–111–93.

19

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–12–08.

20

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–190–06.

21

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–89–07.

22

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–61–06.

23

Селянин А. В. Криминология: конспект лекций / А. В. Селянин. — Ростов н/Д: Феникс, 2014. С. 62.

24

Лунеев В. В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции / В. В. Лунеев. — М.: Издательство НОРМА, 1997. С. 462.

25

Арсентьев В., Китаева В. Производство эксгумации в ходе судебного разбирательства // В журнале: «Уголовное право» № 6/2011. С. 94–99.

26

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–5–11.

27

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66–012–30.

28

Практикум по уголовному праву России / Под ред. проф. Ф. Р. Сундурова, М. В. Талан, И. А. Тарханова. — М.: Статут, 2014. С. 68.

29

Конституция Российской Федерации была принята 12 декабря 1993 года по результатам всенародного голосования, проведённого в соответствии с Указом Президента России от 15 октября 1993 года № 1633 «О проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации».

30

Уголовный кодекс Российской Федерации (УК РФ) от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ, вступил в силу с 1 января 1997 года — основной и единственный источник уголовного права, единственный нормативный акт, устанавливающий преступность и наказуемость деяний на территории Российской Федерации.

31

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (УПК РФ) от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, вступил в силу с 1 июля 2002 года — основной источник уголовно-процессуального права, устанавливающий и регулирующий порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации.

32

Барак Аарон. Судейское усмотрение. Перевод с английского. — М.: Издательство НОРМА, 1999. С. 9.

33

Международные избирательные стандарты. Сборник документов // Отв. ред.: кандидат юридических наук А. А. Вешняков; Науч. ред.: доктор юридических наук В. И. Лысенко. — М.: Издательство ВЕСЬ МИР, 2004. — С. 42.

34

Международные избирательные стандарты. Сборник документов // Отв. ред.: кандидат юридических наук А.А. Вешняков; Науч. ред.: доктор юридических наук В.И. Лысенко. — М.: Издательство ВЕСЬ МИР, 2004. — С. 63–64.

35

Международные избирательные стандарты. Сборник документов // Отв. ред.: кандидат юридических наук А.А. Вешняков; Науч. ред.: доктор юридических наук В.И. Лысенко. — М.: Издательство ВЕСЬ МИР, 2004. — С. 538. Ратифицирована Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ // СЗ РФ. № 20. Ст.2143.

36

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 1. С. 3–6.

37

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 12. С. 3–8.

38

Уголовный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1960 года — уголовный кодекс в виде закона РСФСР, утверждённый Верховным Советом РСФСР 27 октября 1960 года. Вступил в силу с 1 января 1961 года, и действовал, пока 1 января 1997 года в силу не вступил принятый 13 июня 1996 года Уголовный кодекс РФ 1996 года.

39

Личный архив автора, 1985–2012.

40

Не путать с экспертизой, где применяется полиграф или «детектор лжи». См.: Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. С. 37–43.

41

Положение о кустарно-ремесленных промыслах граждан, утверждённое Постановлением Совета Министров СССР от 3 мая 1976 года с изменениями, внесёнными Постановлением Совета Министров СССР от 28 января 1983 года.

42

Личный архив автора, 1985–2012.

43

Личный архив автора, 1985–2012.

44

Курс доллара США в те годы составлял примерно 0,6 рубля за 1 доллар или около 1,7 долларов за 1 рубль.

45

Личный архив автора, 1985–2012.

46

СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

47

Вид оперативного розыска на всей территории Советского Союза.

48

Личный архив автора, 1985–2012.

49

Здесь и в других примерах фамилии и названия изменены.

50

Распределение продукции автомобилестроения в СССР проходило в условиях строго лимитированных и нормируемых рыночных фондов.

51

Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС) — правящая политическая партия в Союзе Советских Социалистических Республик. Дата основания 8 марта 1918 (как РКП(б)), 1 марта 1898 (как РСДРП). Дата роспуска 6 ноября 1991 года.

52

Союз Советских Социалистических Республик (СССР, Советский Союз, Союз ССР) — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Восточной Европы, части Центральной и Восточной Азии. СССР образован на территории, которую к 1917 году занимала Российская империя без Финляндии, части Польского царства и некоторых других территорий.

53

Постановление Верховного Совета СССР «О решительном усилении борьбы с преступностью» от 4 августа 1989 года. Газета «Известия» от 6 августа 1989 года.

54

Там же. — Пункт 2.

55

Русская православная церковь (РПЦ, другое официальное наименование — Московский патриархат (МП)) — самая крупная автокефальная поместная православная церковь в мире. Самая крупная и влиятельная религиозная организация в России.

56

Священник.

57

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — С. 75.

58

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017.

59

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–5–11.

60

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О12–30.

61

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–61–06.

62

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О06–165.

63

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–47–08.

64

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О09–44.

65

Автор надеется на восстановление в уголовно-процессуальном законе принципа непрерывности судебного разбирательства, являющегося, по его мнению, показателем стабильности правовой культуры.

66

Например, уголовное дело о трёх капитанах по факту гибели шести человек. См.: Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — С. 29–32.

67

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–6–04.

68

Чистосердечное признание в совершении преступления.

69

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О05–73.

70

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–160–02.

71

Этот приговор суда вступил в законную силу за исключением одного эпизода оправдания (здесь не приводится), по которому при новом рассмотрении суд в ином составе вновь вынес оправдательный приговор, вступивший в законную силу.

72

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–102–03.

73

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–45.

74

Арзуманов И. А. Государственное регулирование этноконфессиональных общественных отношений в России (на примере Байкальского региона в XIX–XXI вв.): монография / И.А. Арзуманов. — Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. — С. 352.

75

Барак Аарон. Судейское усмотрение. Перевод с английского. — М.: Издательство НОРМА, 1999. С. 351.

76

Арзуманов И. А. Государственное регулирование этноконфессиональных общественных отношений в России (на примере Байкальского региона в XIX–XXI вв.): монография / И.А. Арзуманов. — Иркутск: Изд-во ИГУ, 2014. — С. 353.

77

Там же. — С. 357.

78

Барак Аарон. Судейское усмотрение. Перевод с английского. — М.: Издательство НОРМА, 1999. С. 354.

79

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–27–04.

80

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О04–34.

81

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–187–00.

82

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–172.

83

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–308–02.

84

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–71.

85

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–98–03.

86

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О03–60.

87

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 город Москва «О судебном приговоре» // Российская газета — Федеральный выпуск № 7145 (277) от 7 декабря 2016 года.

88

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–5–11.

89

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 город Москва «О судебном приговоре» // Российская газета — Федеральный выпуск № 7145 (277) от 7 декабря 2016 года. Пункт 9.

90

Арсентьев В. А. Проведение оперативно-розыскных мероприятий для решения задач, указанных в статье 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» как гарантия правосудного приговора // В кн.: Государство и право: эволюция, современное состояние, перспективы развития (навстречу 300-летию российской полиции): Материалы XIV международной научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 27–28 апреля 2017 г. / под ред. Н. С. Нижник. В 2-х томах. Т. II. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2017. — С. 75–78.

91

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–20–09.

92

Федеральный закон от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (ред. от 6 июля 2016 года № 374-ФЗ) // СЗ РФ, 1995, N 33, ст. 3349; 1999, N 2, ст. 233; 2000, N 1, ст. 8; 2001, N 13, ст. 1140; 2003, N 2, ст. 167; N 27, ст. 2700; 2005, N 49, ст. 5128; 2007, N 31, ст. 4008; 2008, N 52, ст. 6235; 2013, N 51, ст. 6689.

93

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. С. 33–36.

94

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. С. 157–158.

95

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О00–157.

96

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–219–00.

97

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–308–01.

98

Государственная инспекция безопасности дорожного движения — самостоятельное структурное подразделение центрального аппарата Министерства внутренних дел Российской Федерации.

99

Региональное управление по борьбе с организованной преступностью (1993–2001 годы) МВД России.

100

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О01–180.

101

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 город Москва «О судебном приговоре» // Российская газета — Федеральный выпуск № 7145 (277) от 7 декабря 2016 года.

102

Арсентьев В. А. Правовые основы деятельности Церкви в сжатом изложении. — Иркутск: ИНЦХТ, 2016. С. 32.

103

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — С. 28.

104

Архив Верховного Суда РФ, дело № 66-О04–82.

105

Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.

106

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–26–04.

107

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. № 5 «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту». Текст постановления опубликован в Бюллетене Верховного Суда СССР, 1978 г., № 4. А также в журнале «Социалистическая законность», 1978 г., № 9, с. 78. Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 указанное постановление признано не действующим на территории РФ.

108

Ларин А. М. Презумпция невиновности. — М.: Наука, 1982. — С. 141–142.

109

Барак Аарон. Судейское усмотрение. Перевод с английского. — М.: Издательство НОРМА, 1999. С. 3.

110

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи / В. Арсентьев. — Иркутск: ИНЦХТ, 2017. — С. 157–158.

111

Арсентьев В.А. Психологические аспекты религиозного выбора // В. А. Арсентьев. Правовые основы деятельности Церкви в сжатом изложении. — Иркутск: ИНЦХТ, 2016. — С. 149.

112

Там же. — С. 148.

113

Бунин И.А. Жизнь Арсеньева: роман. М., 2015. — С. 15–16, 105, 108.

114

М.М. Сперанский: Сибирский вариант имперского регионализма. Иркутск, 2003. — С. 45.

115

Здесь и далее фамилии изменены.

116

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–15–03.

117

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О03–113.

118

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–271–00.

119

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–178.

120

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–552–92.

121

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. — С. 47.

122

Даттон К. Мудрость психопатов. СПб., 2014. — С. 27.

123

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–55–99.

124

Новгородцев П.И. Лекции по философии права. М., 2019. — С. 244.

125

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. М., 2007. — С. 75, 394.

126

Шишков В.Я. Угрюм-река: роман. М., 1982. — С. 26, 190.

127

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–410–99.

128

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–28–00.

129

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–388–99.

130

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–18.

131

Арсеньев В.К. Дерсу Узала: романы. М., 2011. — С. 486.

132

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–196–00.

133

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–114.

134

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–175–00.

135

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–141.

136

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–323–99.

137

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–21.

138

Даттон К. Мудрость психопатов. СПб., 2014. — С. 78.

139

Арсентьев В., Китаева В. Производство эксгумации в ходе судебного разбирательства. «Уголовное право» № 6/2011. — С. 96.

140

Газета «Металлист» от 18 ноября 1988 года.

141

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–139–00.

142

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О00–140.

143

Шишков В.Я. Угрюм-река: роман. М., 1982. — С. 330.

144

Газета «СМ Номер один» № 31 от 7 августа 2003 года.

145

В переносном значении: без вины терпеть неприятности за бездействие коллег.

146

Цель судебной реформы 1864 года в России.

147

Шишков В.Я. Угрюм-река: роман. М., 1982. — С. 873.

148

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон: Миф и реальность. М., 2014. — С. 39–40, 44, 47–50.

149

Монтень М. Опыты: Сборник эссе в 3 кн. Кн. 3. Мн., 2004. — С. 401.

150

Новгородцев П.И. Лекции по философии права. М., 2019. — С. 197.

151

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон: Миф и реальность. М., 2014. — С. 107.

152

Статьи 240; 305 ч. 1 п. 3, 4; 307 п. 2; 74; 273 ч. 2; 276; 75 ч. 2 п. 1; 307; 305 УПК РФ.

153

Статьи 45–51 Конституции РФ.

154

Из доклада председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева 12.02.2019 по итогам работы за 2018 год: в особом порядке рассмотрено 69 % уголовных дел от общего объёма; в каждом пятом случае Европейский суд по правам человека признал нарушение статьи 6 Конвенции о праве на справедливое судебное разбирательство.

155

Книга пророка Исайи 28, 17.

156

Статья 298 УПК РФ.

157

Арсентьев В. Презумпция невиновности и судейское усмотрение. Иркутск, 2020. — С. 195.

158

Арсеньев В. В дебрях Уссурийского края. М., 1987. — С. 219.

159

Арсентьев В. Закон и совесть в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи. Иркутск, 2017. — С. 16–23.

160

Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Верин В.П., Ворожцов С.А., Демидов В.В., Журавлев В.А., и др.; Под ред.: Лебедев В.М. — М.: Норма, 2005. — С. 723.

161

Иванов В.И. Родное и вселенское. М., 1994. — С. 40.

162

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–318–98.

163

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О99–4.

164

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–110–99.

165

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О99–4.

166

Серкин В. Хохот Шамана. Москва, 2014. — С. 238.

167

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–111–99.

168

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О99–112.

169

Даттон К. Мудрость психопатов. СПб., 2014. — С. 143, 155, 251, 254.

170

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–161–08.

171

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О08–140.

172

Перлина Т.И. Философия и психология 21 века. Иркутск, 2006. — С. 20.

173

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. М., 2007. — С. 227.

174

Бердяев Н.А. Философия свободы. М., 1997. — С. 132.

175

Арсеньев В.К. Дерсу Узала: романы. М., 2011. — С. 288.

176

Ильин И.А. Духовный смысл войны. М., 2007. — С. 247.

177

Бердяев Н.А. Философия свободы. М., 1997. — С. 93.

178

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. М., 2007. — С. 204.

179

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–118–93.

180

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–144–93.

181

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–143–93.

182

Архив Свердловского районного суда Иркутской области, дело № 1–113–93.

183

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–26–04.

184

Арсентьев В. Презумпция невиновности и судейское усмотрение. Иркутск, 2020. — С. 173–188.

185

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О04–82.

186

Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1994. — С. 294.

187

Рассел Б. Ценность философии. Проблемы философии. СПб., 1914. — С. 112–118.

188

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. М., 2007. — С. 37, 214.

189

Лопухин А.П. Библейская история. Толковая Библия. Москва, 2016. — С. 375.

190

Арсеньев В.К. В дебрях Уссурийского края. М., 1987. — С. 246.

191

Сперанский имел в виду постепенное освобождение помещичьих крестьян, но в то время пользоваться политическими правами они не могли.

192

Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. Нью-Йорк, 1953. — С. 372–373.

193

2-е отделение «собственной Его Величества канцелярии», заменившее прежнюю «комиссию составления законов».

194

Административно-судебная система Восточной Сибири… Иркутск, 2004. — С. 56.

195

Дамешек И.Л. Сибирь в системе имперского регионализма. Иркутск, 2002. — С. 107.

196

М.М. Сперанский: Сибирский вариант имперского регионализма… Иркутск, 2003. — С. 11, 71, 135.

197

Административно-судебная система Восточной Сибири… Иркутск, 2004. — С. 142.

198

Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. Нью-Йорк, 1953. — С. 408.

199

Дамешек И.Л. Сибирь в системе имперского регионализма. Иркутск, 2002. — С. 113.

200

Ст. 13 гл. XIX Соборного Уложения 1649 года.

201

Закон РФ от 18 февраля 1993 года № 4510–1.

202

Монтень М. Опыты: Сборник эссе в 3 кн. Кн. 3. Мн., 2004. — С. 6, 353.

203

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. — С. 10, 11.

204

Домострой. СПб., 1992. — С. 15–16.

205

Монтень М. Опыты: Сборник эссе в 3 кн. Кн. 3. Мн., 2004. — С. 322.

206

Ст. 31 гл. ХХ Соб. Ул. 1649.

207

Административно-судебная система Восточной Сибири… Иркутск, 2004. — С. 80.

208

Цыпин В. Каноническое право. М., 2012. — С. 14.

209

Идея открытого общества Карла Поппера (1902–1994).

210

Приказ как отсроченный смертный приговор, по выражению Элиаса Канетти (1905–1994) — лауреата Нобелевской премии по литературе (1981).

211

Святоотеческое толкование на Евангелие от Матфея. Париж, 1949. — С. 218.

212

Православный катехизис. М., 2003. — С. 206.

213

Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. Нью-Йорк, 1953. — С. 336.

214

Арсентьев В.А. Каноническая деятельность Церкви в сжатом изложении. Иркутск, 2016.

215

Арсентьев В.А. Каноническая деятельность Церкви в сжатом изложении. 2-е изд., испр., доп. Иркутск, 2018.

216

Арсентьев В.А. Правовые основы деятельности Церкви в сжатом изложении. Иркутск, 2016.

217

Арсентьев В.А. Традиционные источники церковного права. Иркутск, 2017.

218

Владимир Михайлович Руднев — товарищ прокурора Екатеринославского Окружного Суда, командированный в чрезвычайную следственную комиссию по расследованию злоупотреблений министров, главноуправляющих и других должностных лиц, с правом производства следственных действий.

219

Бэттс Р. Пшеница и плевелы. М., 1997. — С. 245.

220

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. — С. 115, 119.

221

Зубов А.Б. Россия: продолжение истории? Полития. 2011. № 3. С. 22–33.

222

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. — С. 214.

223

Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. М., 2007. — С. 7.

224

Кант И. Критика чистого разума. Москва, 2016. — С. 5–6.

225

Кант И. Критика практического разума. Москва, 2016. — С. 109–110.

226

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон: Миф и реальность. М., 2014. — С. 64–65, 94, 107, 150, 181, 192, 247, 252.

227

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. — С. 210.

228

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон: Миф и реальность. М., 2014. — С. 59, 211, 427.

229

Лосский Н.О. История русской философии. М., 2000. — С. 487.

230

Кант И. Критика чистого разума. Москва, 2016. — С. 101, 147.

231

СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

232

Арсентьев В. Презумпция невиновности и судейское усмотрение. Иркутск, 2020. — С. 44.

233

Шишков В.Я. Угрюм-река: роман. М., 1982. — С. 309, 314–315, 329.

234

Приводится в сокращении; фамилии, имена, названия изменены или не указаны.

235

Архив Иркутского областного суда, дело № 2–22–02.

236

Архив Верховного Суда Российской Федерации, дело № 66-О02–89.

237

Приводится в сокращении.

238

Кант И. Критика чистого разума. Москва, 2016. — С. 130.

239

Архив Пражского городского суда, Nt 331/99.

240

Лосский Н.О. История русской философии. М., 2000. — С. 78.

Content

Владимир Анатольевич Арсентьев
Ковчег Беклемишева
Из личной судебной практики

Книга 1 Ковчег Беклемишева

Глава I На дне

Глава II Выбор

Глава III Закон и совесть

Глава IV Самовластный следователь

Глава V Охотовед

Глава VI Капитаны

Глава VII Проведение оперативно-розыскных мероприятий для решения задач, указанных в статье 2 Федерального Закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» как гарантия правосудного приговора

Глава VIII Полиграф

Глава IX Уголовное правосудие при отсутствии трупа потерпевшего

Глава X Золото

Глава XI Эксгумация (вместо заключения)

Книга 2 Презумпция невиновности и судейское усмотрение

Предисловие неюриста

Введение

Глава I Презумпция невиновности в системе прав человека в условиях уголовного преследования

1.1. Общее понятие

1.2. Презумпция невиновности в правовой системе Российской Федерации

1.3. Презумпция невиновности и принцип законности

1.4. Презумпция невиновности и принцип равенства граждан перед законом

1.5. Презумпция невиновности и принцип вины

1.6. Презумпция невиновности и принцип справедливости

1.7. Презумпция невиновности и принцип гуманизма

1.8. Презумпция невиновности и свобода совести

Итоги первой главы

Приложение № 1

Глава II Презумпция невиновности и судейское усмотрение

2.1. Общее понятие

2.2. Презумпция невиновности и обвинение в бандитизме

2.2.1. Торжество закона

2.2.2. Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом

2.2.3. Опасность систематической ошибки

2.2.4. Осуществление судебной власти посредством уголовного судопроизводства

2.2.5. Опыт

2.3. Презумпция невиновности и обвинение в убийстве

2.3.1. Строгость правил презумпции невиновности

2.3.2. Сопряжение принципов вины и невиновности в приговоре как решении суда о невиновности или виновности подсудимого

2.3.3. Судейское усмотрение в отношении иностранных граждан о преступлениях прошлых лет

2.3.4. Презумпция невиновности как способ защиты осужденного за преступление от возможной судебной ошибки

2.4. Презумпция невиновности и обвинение в получении взятки

2.4.1. Презумпция невиновности и судейское усмотрение в уголовном правосудии

2.4.2. Внутреннее убеждение судьи и его судейское усмотрение

2.4.3. Презумпция невиновности и судейское усмотрение в национальном опыте уголовного правосудия из практики отдельно взятого судьи

Заключение

Приложение № 2

Послесловие

Книга 3 Приговор при свечах

Введение

Глава I Истина никогда не торжествует без борьбы и препятствий

1.1. Особое мнение

1.2. Судья-контролёр

1.3. Расстрел рабочих

1.4. Некоторые особенности культуры уголовного правосудия

1.5. Общие начала правосудия в библейской истории

Глава II Сила права против права силы

2.1. Угрюм-река

2.2. Женщина-детектив

2.3. Прецедент

2.4. Приговор при свечах

2.5. Разумный подход

Глава III Интеллект-метод

3.1. Судья — следователь

3.2. Экспертиза

3.3. Расправа

3.4. Следователь — не писарь

3.5. Стропальщик

Глава IV Трансформация уголовного правосудия

4.1. План Сперанского

4.2. Решение суда

4.3. Миф и реальность

4.4. Девиз-идея

4.5. Судейское усмотрение как условие вынесения оправдательного приговора

Заключение

Источники

Примечания