Валерий Роньшин

Тайна комнаты с чёрной дверью. Рассказы

© Роньшин В. М., 2019

© Ил. на обл., Лапшина Д. Ю., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Девочка с косой

Сидел как-то мальчик Гоша дома и готовил уроки. Смотрит в учебник – а сам мечтает о том, как он будет в новую компьютерную игру играть, которую ему вчера на день рождения подарили. И так ему поиграть хочется – ну прямо сил нет!.. Вдруг в дверь позвонили: дзинь-дзинь-дзинь… Гошина мама пошла открывать, а потом заглянула к Гоше и говорит:

– Гошенька, к тебе какая-то девочка пришла.

«А-а, – думает Гоша, – это, наверное, Чижикова – узнать, что по русскому задано».

Но это была не Чижикова. В Гошину комнату вошла совсем незнакомая ему девочка с косой.

– Привет, Гоша, – говорит.

– Привет, – отвечает Гоша. – А ты кто?

– Я твоя Смерть, – говорит девочка. – Так что собирайся на тот свет. Твой час настал.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Гоша, думая, что это шутка. И тоже решил пошутить: – Смерть – она взрослая. А ты девчонка, малявка…

– К взрослым взрослая Смерть приходит, – спокойно отвечает девочка. – А к детям приходит детская Смерть. У Смерти, мальчик, много обличий.

Пригляделся Гоша к девочке и видит, что она и впрямь на Смерть похожа. Одета во всё чёрное, лицо бледное, а взгляд – потусторонний…

Тут уж Гоше стало не до смеха. Понял он, что за ним действительно Смерть пришла.

– Как же так?.. – лепечет бедный Гоша. – Мне ж всего одиннадцать лет вчера исполнилось…

– Это не важно, – отвечает Смерть. – Главное – не сколько человек прожил, а сколько ему осталось. А твоя жизнь уже закончилась.

Гоша стоит, как потерянный, чуть не плачет. Оно и понятно, кому охота в одиннадцать лет на тот свет отправляться.

Девочка Смерть между тем продолжает:

– Но так как ты хорошо учился, был вежлив со старшими, не обижал младших, я…

– Отсрочку дашь?! – выпалил с надеждой Гоша.

– Не-е-т, – усмехнулась Смерть, – отсрочек я не даю. А вот последнюю твою просьбу выполнить могу. Ты ведь, наверное, хочешь напоследок с лучшим другом поговорить или с родителями?..

«Что с ними говорить?» – с тоской думает Гоша. С лучшим другом Петькой он и так наговорился в школе, да и с родичами после школы разговаривал.

– Ну, – торопит Гошу Смерть, – какая твоя последняя просьба?

И Гоша сказал:

– Можно мне в компьютерную игру сыграть?

Смерть даже слегка удивилась.

– В компьютерную игру?

– Ага.

– Хорошо, играй, – разрешила Смерть.

Гоша тотчас врубил «компик», сунул в него новый диск и видит, что игра на двоих рассчитана.

– А давай вместе сыграем, – предлагает Гоша девочке Смерти. – Один против другого.

– Я же не умею, – отвечает Смерть.

– Чего здесь уметь-то? – Гоша показывает: – На эту клавишу жмёшь – герои ходят, а на эту – герои стреляют.

– Ладно, – согласилась Смерть. – Сыграю с тобой разок.

И они начали играть.

Девочка Смерть оказалась азартным игроком. Так увлеклась – щёки разрумянились, глаза загорелись…

– У, блин! – с досадой говорит Смерть, проиграв Гоше. – Давай ещё раз!

Сыграли они по новой, и опять Смерть проиграла.

– Ещё! – прямо-таки требует она.

А у Гоши классная идея появилась. И он этак вкрадчиво напоминает:

– Не пора ли нам на тот свет отправляться?

– Успеется, – машет рукой Смерть. – Давай играть!

А хитрый Гоша – ей:

– Накинешь десять лет – тогда сыграю.

– Да накину, накину, – отвечает Смерть, вся в предвкушении игры.

Снова они сыграли. И снова Гоша выиграл.

Смерть вовсю разошлась.

– Давай ещё! – кричит.

Гоша – в ответ:

– А ещё десять лет накинешь?

– Накину!

И вновь они в компьютерную игру играют.

Короче, Гоша обыграл Смерть, как говорят футболисты, «всухую». Со счётом «десять – ноль». Вот и посчитайте, мои маленькие читатели и читательницы, сколько Гоше теперь жить осталось, если он десять раз по десять лет выиграл. Правильно. Целых сто лет!

И знаете, что ему Смерть на прощанье сказала?

– Когда я к тебе, Гошка, через сто лет приду, ты меня точно не обыграешь.

– Это мы ещё посмотрим, – ответил Гоша.

Кукла-убийца

Жила на свете девочка по имени Алина. И у неё была кукла по имени Катя. А также был папа по фамилии Тряпкин, который работал в полиции следователем. Кукла Катя умела тонким голоском говорить: «Ма-ма мы-ла ра-му». Но всё равно она не нравилась Алине, потому что лицо у Кати было злое.

Поиграла-поиграла Алина с куклой немножко, да и сунула её под диван.

Прошло несколько дней.

И вот однажды ночью спит Алина и вдруг сквозь сон слышит, как кто-то подкрался к её кроватке и говорит тоненьким голосом:

– А-ли-на, я те-бя у-бью.

Проснулась Алина утром. «Надо же, – думает, – какой странный сон мне приснился». И на всякий случай под диван заглянула: там ли её Катя?

А куклы нет.

Исчезла неизвестно куда. Алина позавтракала и побежала в школу. Прибежала, села на своё место. Тут и звонок прозвенел.

Дверь открылась, и в класс вошёл директор школы Михал Тарасыч, а с ним молодая женщина.

– Здравствуйте, дети, – говорит директор.

– Здра-а-сте, – отвечают дети.

– Познакомьтесь, это наш новый преподаватель литературы, Екатерина Васильевна.

Смотрит Алина на новую учительницу – и глазам не верит. Ну вылитая кукла Катя. Только большая.

«Ох, – думает Алина, – не кончится это добром…»

И словно в воду глядела.

На другой день по расписанию первым должен был быть урок истории.

А тут снова Михал Тарасыч заходит.

– Здравствуйте, дети, – говорит.

– Здра-а-сте, – отвечают дети.

– Так что истории у вас, детки, сегодня не будет, – говорит директор. – Лию Дмитриевну, историчку нашу, кто-то убил.

– Ура-а! – закричали дети, решив, что Михал Тарасыч шутит.

– Я не шучу, – говорит директор. – Кто не верит, может сходить в учительскую и поглядеть на труп.

Все дети сразу же испуганно затихли.

А рядом с директором опять стоит Екатерина Васильевна и криво так усмехается.

«Точно, она убила! – думает Алина. – Вот гадина!»

На следующий день по расписанию первым должен был быть урок математики. А тут снова Михал Тарасыч заходит. А с ним кукла Катя, вернее – Екатерина Васильевна.

– Здравствуйте, дети, – говорит директор школы.

– Здра-а-сте, – отвечают дети.

– Так что, ребятки, математики у вас сегодня не будет, – говорит Михал Тарасыч. – Кто-то убил математичку, Сару Моисеевну.

– Ура-а! – радостно закричали дети, опять решив, что Михал Тарасыч шутит.

– Я не шучу, – говорит директор, – кто не верит, милости прошу в учительскую полюбоваться на труп.

Дети вновь испуганно притихли. А Екатерина Васильевна стоит рядом с директором и опять усмехается.

«Ну, Катька, – думает Алина. – Она так всех учителей поубивает».

И действительно, буквально за неделю кукла Катя убила всех учителей, завуча, трёх уборщиц, двух гардеробщиц и одну библиотекаршу.

В конце концов этим делом заинтересовалась полиция. И Алинин папа – следователь Тряпкин – пришёл в школу для расследования загадочных убийств.

– Здравствуйте, детки, – сказал он, входя в класс.

– Здра-а-сте, – отвечают дети.

– Детки, – говорит Тряпкин, – вы, наверное, обратили внимание, что у вас в школе каждый день кого-нибудь убивают.

– Обратили, – отвечают дети, – вот только сегодня почему-то никого не убили.

– Ошибаетесь, – говорит следователь Тряпкин, – сегодня убили вашего директора. Михал Тарасыча.

– Ура-а! – закричали дети, решив, что это шутка.

– Это не шутка, – говорит следователь. – Поэтому постарайтесь вспомнить, не замечали ли вы в последнее время чего-нибудь подозрительного. А я завтра ещё к вам зайду.

Но назавтра следователь Тряпкин не пришёл. А пришла всё та же Екатерина Васильевна.

– К сожалению, – сказала она с усмешкой, – следователь Тряпкин сегодня не придёт. Его убили.

На этот раз дети не стали кричать «Ура-а!». Сколько ж можно, в самом деле?

Сидят тихенькие, от страха трясутся.

А Екатерина Васильевна как ни в чём не бывало говорит:

– Начнём наш урок. Кто прочтёт наизусть стихотворение Александра Пушкина «Бородино»?

– Я прочту! – решительно встала Алина со своего места. – Только вы, Екатерина Васильевна, сначала объясните, почему у вас руки в крови?!

– Ой! – ойкнула учительница, быстро убрав руки за спину. – А они и не в крови вовсе. Просто я вчера дома полы красила, вот краской и испачкалась.

– А мы сейчас это проверим! – воскликнула Алина и, чиркнув спичкой о коробок, кинула загоревшуюся спичку в куклу Катю…

Екатерина Васильевна вся вспыхнула как порох. Она же из огнеопасного материала была сделана.

В ту же секунду дверь распахнулась и в класс вбежали живёхонькие учителя, завуч, три уборщицы, две гардеробщицы, одна библиотекарша, директор школы Михал Тарасыч и следователь Тряпкин.

Михал Тарасыч держал в руке новенький аттестат зрелости.

– Вот, Алина, – торжественно сказал он, протягивая девочке аттестат. – Считай, что школу ты закончила. С отличием!

– Как же так? – удивилась Алина. – Я же только в третьем классе. Мне же ещё учиться и учиться.

– Не надо тебе учиться, – отвечает Михал Тарасыч. – Ты и так всё знаешь.

А следователь Тряпкин добавил:

– Раз ты, дочурка, окончила школу, да ещё с отличием, то иди к нам в полицию работать. Опасных преступников ловить.

И пошла Алина работать в полицию. Вскоре за хорошую работу ей присвоили звание: полковник. И теперь, когда Алина по утрам заходит на кухню и говорит: «Здравствуй, папочка», – следователь Тряпкин вскакивает со стула – ноги вместе, руки по швам – и чётко отвечает:

– Здравия желаю, товарищ полковник!

Синевласка, или Бензоколонка у старого кладбища

На окраине маленького городка, прямо у старого кладбища, находилась бензоколонка. На этой бензоколонке работала девушка. Звали её Синевласка. Она была такая красивая, что, стоило водителям, которые заправляли здесь свои машины, увидеть её хотя бы один раз, они сразу же влюблялись в Синевласку и звали замуж.

Но Синевласка всем решительно отвечала:

– Нет!

И вот однажды заехал на бензоколонку молодой водитель по имени Василий. Он на хлебовозке работал, хлеб по магазинам развозил. Увидев Синевласку, Василий, конечно же, в неё влюбился. И с тех пор стал заезжать на заправку по три раза в день. Приедет, заправится, отъедет недалеко, продаст бензин и снова едет на бензоколонку заправляться. И всё это Вася делал только для того, чтобы лишний раз полюбоваться на Синевласку.

Надо сказать, что и Синевласка не осталась к Василию равнодушной. Постоянно ему улыбалась и охотно поддерживала разговор… И, наконец, настал такой момент, когда Василий сделал Синевласке предложение:

– Выходи за меня замуж!..

Синевласка тут же перестала улыбаться и ответила печальным голосом:

– Не могу я, Васенька, выйти за тебя замуж. Хотя и не скрою: люб ты мне.

– Тогда почему не можешь? – удивился Вася.

– А потому, – говорит Синевласка, – что… мёртвая я.

– Как – «мёртвая»? – ещё больше удивился Василий.

– Пойдём со мной, – отвечает Синевласка.

И, взяв Васю за руку, повела его на кладбище. В самый отдалённый уголок.

А там, у забора, могилка с надгробной плитой. А на плите – фотография. Поглядел Василий на эту фотографию – и худо ему сделалось. Потому что со снимка на него смотрела… Синевласка.

– Вот так, мой любимый, – говорит девушка, а сама чуть не плачет. – Днём я ещё могу ходить как живая, а ночью обязана возвращаться в свою могилу и ложиться в гроб. Поэтому, как ты сам понимаешь, детей у нас быть не может. А какая семья без детишек?

На том они и расстались…

Приплёлся Вася домой; не ест, не пьёт, всё по Синевласке горюет.

А надо сказать, что, хоть Василий и работал простым шофёром, папа у него был профессор. Звали папу – Иван Иванович. Он преподавал в университете высшую математику. А в свободное время любил читать сказки.

И вот видит папа-профессор, что его сын всё время в печали пребывает… Ну и стал, конечно, интересоваться: в чём дело?.. что случилось?..

Крепился-крепился Вася, да и рассказал. И как влюбился, и как жениться хотел, и как невеста мёртвой оказалась.

– Тяжёлый случай, – покачал головой папа-профессор. – Тяжёлый, но не безнадёжный…

Василий встрепенулся от радости.

– Неужели, – спрашивает, – можно что-то сделать?

Папа-профессор бороду свою окладистую разгладил и говорит:

– Есть у меня одна хитрая штукенция. Я её недавно изобрёл. «Оживитель» называется. Хочу свою бабулю оживить. Она такие интересные сказки мне в детстве рассказывала.

Стал Вася горячо упрашивать папу-профессора оживить вначале Синевласку, а уж потом бабулю. Ну, папа и согласился.

– Ладно, – говорит. – Где там твоя милая находится? Показывай.

Пришли они на кладбище. Раскопали могилу. Вытащили гроб. Открыли.

Видит Василий: лежит его любимая в гробу, как живая. А папа-профессор достал из сумки свой «Оживитель» и подсоединил к Синевласке.

ДА КАК ВРУБИТ ТОК!!!

Синевласка так из гроба и выскочила, словно кипятком ошпаренная.

– Как самочувствие? – спрашивает у неё папа-профессор.

– Отличное! – отвечает Синевласка.

– Чудеса-а, – изумляется Вася.

– Никаких чудес здесь нет, – поучительным тоном вещает папа-профессор. – Это обыкновенная наука. А тебе, Василий, надо не баранку крутить, а учиться, учиться и ещё раз учиться.

– Здра-а-вствуйте, люди добрые, – вдруг раздался голос.

И все увидели старушку, которая шла по кладбищенской дорожке.

– Бабуля! – ахнул папа-профессор. – Ты-то откуда взялась?!

– Оттудова, Ванечка, оттудова, – показывает бабка рукой на землю.

– Неужели и на тебя в «Оживителе» энергии хватило?!

– А много ль мне надо, старухе-то?.. – отвечает бабуля и улыбается хитро: – Знаю, знаю, внучок, для чего ты меня с того свету вытащил. Небось, сказочки захотел послушать. Ты, я помню, до них ба-а-альшой охотник был.

– Я и сейчас до них большой охотник, – застенчиво признался папа-профессор.

…И с тех пор забросил Иван Иваныч всю свою научную деятельность; сидят они теперь с бабкой на кухне, пьют чай с бубликами, и бабулька, знай, всё новые сказки рассказывает. А папа-профессор слушает да щурится от удовольствия, что твой кот, объевшийся сметаны.

Зато Василий, увидев, какие чудеса способна творить наука, пошёл учиться, учиться и ещё раз учиться. Закончил с отличием Институт международных отношений и был направлен на дипломатическую работу в Африку. Синевласка поехала вместе с ним. И вскоре у них там родился ребёночек. Мальчик. Чёрный-пречёрный. Потому что в Африке у всех дети чёрными родятся. Счастливые родители назвали его – Ванечкой, в честь папы-профессора.

Вот такие дела, мои маленькие читатели и читательницы.

Школа мертвецов

Жили-были две подружки. Анька и Танька. Больше всего на свете они любили смотреть «ужастики» про оживших мертвецов. И до того насмотрелись, что в один прекрасный день Танька и говорит:

– Анька, тебе не кажется, что наша училка по химии – оживший мертвец?

– Кажется, – отвечает Анька. – А как это проверить?

– Элементарно, – говорит Танька. – Надо ей кнопку на стул подложить. Если она живая, то подскочит. А если мёртвая – не подскочит. Мертвецы же уколов не чувствуют.

– Точно! – говорит Анька. – Давай ей кнопку подложим.

И перед уроком химии подружки положили на стул учительницы кнопку. Прозвенел звонок.

Дверь в класс отворилась, но вошла почему-то не химичка, а физичка. И говорит:

– Сегодня у вас вместо химии будет физика.

И садится на стул с кнопкой. Танька с Анькой дыхание затаили. Ну, сейчас училка завопит!

А физичка – хоть бы что.

Анька Таньке шепчет:

– Я всё поняла. Физичка – тоже оживший мертвец.

– Слушай, Анька, – осенило Таньку, – а что если все учителя нашей школы – это ожившие мертвецы?

– Давай проверим, – предложила Анька.

– Давай!

И подружки всем учителям стали подкладывать кнопки на стулья: математичке, русичке, географичке, ну и так далее. А учителю физкультуры даже две кнопки подложили, но не на стул, а в кроссовки. Одну кнопку – в одну кроссовку засунули, другую – в другую. Физрук весь урок пробегал по физзалу и ничего не почувствовал. И остальные учителя тоже ничего не почувствовали.

– Я фигею, – говорит Танька. – Прямо как в «ужастике» «Школа мертвецов» получается. Помнишь, там тоже все учителя живыми мертвецами оказались.

– Точно, – говорит Анька. – А после они ещё и всех учеников в живых мертвецов превратили.

И тут Таньку с Анькой посетила страшная догадка.

– Анька, а что если и мы… – начала Танька.

– …ожившие мертвецы, – закончила Анька.

Девчонки, не сговариваясь, сели на кнопки и…

И ничего не почувствовали.

– Ой, мамочка, – в страхе шепчет Танька.

– Ой, папочка, – в страхе шепчет Анька.

Потом пригляделись – а кнопки – то бракованные. О них уколоться невозможно.

– Ну мы с тобой и дуры! – захихикала Танька.

– Точно, дуры, – захихикала и Анька.

С тех пор Танька с Анькой перестали смотреть «ужастики» про мертвецов, а начали смотреть фантастику про инопланетян. И вот в один прекрасный день Танька и говорит:

– Анька, тебе не кажется, что наша училка по химии – инопланетянка?

– Кажется, – отвечает Анька. – Давай проверим?!

– Давай!

Страшная фамилия

Один мальчик, с довольно редкой фамилией – Вампиров, любил по утрам пить томатный сок. А умываться, наоборот, не любил. Поэтому губы у него всё время были в томатном соке.

И вот примерно с третьего класса начал Вампиров замечать, что учителя относятся к нему не так, как к другим ученикам. На других они и покрикивали, и двойки им ставили. А с Вампировым разговаривали очень вежливо и ставили одни пятёрки, даже если он неправильно отвечал.

И одноклассники к Вампирову тоже относились уважительно. Что у них Вампиров ни попросит – сразу же дают, без разговоров. Он только руку протянет: «Дай-ка». А ему тут же: «Бери».

И даже директор школы смотрел на Вампирова как-то по-особенному. При встрече с Вампировым в школьном коридоре всегда первым здоровался, заискивающе улыбался и интересовался:

– Учителя к тебе не придираются?

– Да нет, – отвечал изумлённый Вампиров.

– Если что, сразу же сообщай мне, – говорил директор. – Я их быстренько приструню.

Год проходит… второй… третий… Перешёл Вампиров в шестой класс. А тут его родители взяли, да и поменяли фамилию Вампиров на фамилию Вампилов. Надоело им Вампировыми быть. Вампиров-младший к тому времени спортом занялся; бегал по утрам, а после пробежки пил томатный сок и принимал душ.

Так что губы у него больше не были соком испачканы.

И Вампиров, то есть уже Вампилов, начал замечать, что не всегда ему теперь учителя пятёрки ставят, а бывает, что и тройку поставят, а то и двойку влепят. И одноклассники Вампилову тоже не всё с готовностью дают. Да и директор школы первым здороваться перестал…

«Что за чертовщина?» – удивляется Вампилов.

Но долго удивляться ему не пришлось, потому что он с родителями переехал в другой район. И пошёл в другую школу.

Пришёл он первый раз в новый класс, а там шум с гамом стоит, и не только на переменках, но и на уроках. Оказывается, в этой школе шестой класс самый хулиганистый… Но вот прозвенел звонок на последний урок – и шестиклассников будто подменили. Все сидят смирненькие и со страхом на дверь смотрят.

– Чего это все замолчали? – спрашивает Вампилов у соседа по парте.

– Сейчас математика будет, – дрожащим голосом отвечает тот.

– Ну и что? – не понимает Вампилов.

– Её Вурдалаков ведёт.

В эту минуту дверь отворилась, и в класс вошёл учитель Вурдалаков. Тишина наступила – прямо как на кладбище. Мёртвая.

Смотрит Вампилов на учителя математики и видит, что у того губы кровью испачканы.

– Здравствуйте, – говорит Вурдалаков, улыбаясь кровавыми губами.

Все вскочили, как один.

– Здрасте, Игорь Петрович!

– Садитесь, – говорит Вурдалаков.

Все, как один, сели.

– Выучили математику?

– Выучили, Игорь Петрович! – хором докладывает 6 «А».

И вправду, кого Вурдалаков ни спросит, у того ответ прямо от зубов отскакивает.

– И почему на вас другие учителя жалуются?.. – недоумевает математик. – Такой замечательный класс… – Тут он увидел Вампилова. – Ты новенький? – спрашивает.

– Да.

– А как твоя фамилия?

– Вампиров… ой, то есть Вампилов.

– Иди к доске.

Вышел Вампилов к доске, пригляделся к Вурдалакову и видит, что губы у того вовсе не в крови, а в томатном соке. Да и как ему было это не понять, если он сам столько лет по утрам томатный сок пьёт.

Вампилов и говорит:

– Игорь Петрович, у вас губы…

Класс прямо дыхание затаил после этих слов. Сидят ни живы ни мертвы от страха.

– Что – «губы»? – спрашивает Вурдалаков.

– Томатным соком испачканы.

– Ой, извините, – смутился Вурдалаков и быстренько вытер губы носовым платком.

С тех пор учитель математики приходил в школу с чистыми губами.

Короче, с ним приключилось то же самое, что и с Вампировым-Вампиловым: Вурдалаков любил по утрам пить томатный сок, а умываться не любил. И представьте себе, мои маленькие читатели и читательницы, Вурдалакову НИ РАЗУ никто не сказали, что у него губы томатным соком испачканы. Потому что боялись. Думали – это не сок, а – кровь, и что Вурдалаков – вурдалак… Но все недоразумения разъяснились. И вскоре математик женился на учительнице пения и взял её девичью фамилию. Стал не Вурдалаковым, а – Солнышкиным.

Одно только было плохо – 6 «А» совсем от рук отбился. Никого не слушался. До тех пор, пока в школе не появился новый учитель физкультуры по фамилии Людоедов. У него были большие и острые зубы… Но об этом в другой раз.

Три поросёнка-вампира

Жила-была девочка Маша. Исполнилось ей десять лет. По случаю своего дня рождения она позвала гостей. Было очень весело. В самый разгар веселья зазвенел дверной звонок – дзинь-дзинь-дзинь… Маша помчалась открывать, думая, что пришёл ещё один гость. Но это был не гость, а какой-то маленький толстенький человечек.

– Ты девочка Маша? – спросил толстяк.

– Да, – ответила Маша. – А вы кто?

– Я посыльный. Мне велено передать тебе торт.

И протянул Маше коробку с её любимым тортом «Сюрприз». А потом быстро ушёл.

Маше так не терпелось попробовать тортик, что она сразу же открыла коробку. И… обомлела. Нет, в коробке действительно лежал торт, но только в виде… кладбища. Крестики из шоколадной глазури, могильные холмики из кокосового крема. А посредине торта клюквенным кремом было написано: «Поздравляю с Днём Смерти». И подпись: «Ниф-Ниф».

Маша, конечно же, заплакала от страха. День рождения был безнадёжно испорчен.

Пролетел год. Опять настал Машин день рождения. Снова она пригласила гостей. Все едят пирожные, пьют кока-колу, веселятся… И вдруг – дзинь-дзинь-дзинь… – звонок в дверь, как и в прошлый день рождения. Маша открыла. А на пороге вновь стоит маленький толстяк-посыльный и протягивает Маше красивый свёрток, перевязанный золотистой ленточкой.

– Велено передать подарочек, – говорит.

Отдал Маше свёрток и быстро ушёл. Развернула Маша подарок – и у неё прямо ноги от страха подкосились. Потому что в свёртке был… гроб. Точнее, кукольный гробик. А когда Маша его открыла, у неё прямо сердце в пятки ушло. Внутри гробика лежала кукла с Машиным лицом. В руке кукла держала записку, в которой было написано: «Будь счастлива, Машенька, но только в гробу». И подпись: «Нуф-Нуф».

Маша, конечно, в слёзы. Праздник опять был безнадёжно испорчен.

Ещё год пролетел, и у Маши снова наступил день рождения. Но она не стала его отмечать, боясь, что вновь придёт посыльный и всё испортит. Посыльный действительно пришёл, на сей раз с телеграммой.

– Тебе поздравительная телеграмма, Машенька, – говорит.

Отдал телеграмму и быстренько удалился.

Маша раскрыла телеграмму и прочла: «Смерть уже рядом. Наф-Наф». На сей раз Маша не заплакала, а задумалась – она ведь была уже взрослой девочкой, как-никак двенадцать лет исполнилось. Маша поняла, что её хотят убить и что это последнее предупреждение. Почему последнее? Да потому что поросят в известной сказке всего трое: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Но какое отношение сказка «Три поросёнка» имеет к Маше – вот вопрос.

И Маша решила проследить за посыльным. Выскочила на улицу и тайком пошла следом за толстяком. И он привёл её… в свинарник. И видит потрясённая Маша: маленький толстенький посыльный снял с себя парик, отклеил нос, уши, брови… потом сбросил всю одежду, встал на четвереньки и оказался… жирным поросёнком.

К нему подбежал ещё один жирный поросёнок.

– Привет, Ниф-Ниф, – прохрюкал он.

– Привет, Нуф-Нуф, – прохрюкал в ответ «посыльный».

– Ну что, отдал девчонке телеграмму?

– Отдал.

– По-моему, пора её уже съесть, – облизывается Ниф-Ниф.

– Точно, пора… – облизывается и Нуф-Нуф.

Слушает Маша разговор двух жирных поросят. И тут вдруг её кто-то ка-а-к схватит!

Оглянулась Маша в ужасе – а это третий жирный поросёнок.

– Ниф-Ниф, Нуф-Нуф! – захрюкал он. – Идите скорей сюда!

– Ну чего тебе, Наф-Наф?! – хрюкают те в ответ.

– Смотрите, кого я поймал!

Маша с силой оттолкнула Наф-Нафа – и бежать! А три поросёнка припустили за ней в погоню.

– Лови! – визжит Ниф-Ниф.

– Держи! – визжит Нуф-Нуф.

– Хватай! – визжит Наф-Наф.

Прибежала Маша в самый конец свинарника и видит – дальше хода нет.

А три поросёнка уже с трёх сторон на неё надвигаются. Морды у них позеленели, глаза выпучились, а под «пятачками» острые клыки торчат. Словом, превратились поросята в вампиров.

– Ой, мамочка, – в испуге пискнула Маша и… проснулась.

В окошко солнышко светит, а Маша в кроватке лежит.

«Надо же, какой кошмар мне приснился, – подумала она. – Будто я человек, и свиньи-вампиры хотят высосать из меня кровь. Ну и бредятина».

С этими мыслями Маша вскочила с кроватки, напудрила перед зеркалом свой «пятачок», покрыла лаком свои копытца и, весело виляя хвостиком-«запятой», побежала в школу.

Новая мама

Жили-были мама, папа и девочка Маруся. И всё у них шло прекрасно. Папа бегал по магазинам, обеды готовил, стирал, шил… В общем, хозяйством занимался. А мама в цирке выступала акробатом-эксцентриком: она складывалась в несколько раз и забиралась в малю-ю-сенький сундучок. Зрители ей за это аплодировали, а в кассе ей за это платили денежки.

Ну а девочка Маруся ходила в школу.

Так они и жили.

Но вот однажды – бац! – мама исчезла.

Неделю мамы нет… две недели… три… Маруся уж и волноваться начала.

– Да не волнуйся ты, дочка, – успокаивает её папа. – Найдётся мама.

А тут звонок в дверь: дзинь-дзинь.

И заходит в квартиру модно одетая женщина.

– Вот и мама пришла, – улыбается папа.

– Пап, ты что? – говорит Маруся. – Какая ж это мама?

А папа рукой машет.

– Ой, да не всё ли тебе равно? Была одна мама, теперь другая. Все женщины одинаковы.

А незнакомка потрепала Марусю по щеке и сказала:

– Новая вещь, детка, завсегда лучше старой.

Потом к маминому шкафу подошла и створки раздвинула.

– Ух ты! – обрадовалась. – Одёжки-то сколько! Да вся моднявая!

Звали новую маму Дарья Петровна. Работала она в пивном баре. Барменшей.

Ну что ж… стали опять они жить втроём. Маруся, папа и Дарья Петровна.

Да только с того дня снится Марусе каждую ночь один и тот же сон. Словно бы хоронят её на кладбище. И она присутствует на собственных похоронах. Но её никто не видит, кроме Дарьи Петровны.

А Дарья Петровна с нехорошей такой усмешечкой говорит:

– Вот ты, детка, и померла, наконец.

В одну из таких ночей проснулась Маруся и видит, что она не на кровати лежит, а – на пригорке. В лесу.

Да ещё и связанная по рукам и ногам.

Еле-еле Маруся развязалась и побежала домой. Прибегает – а там свадьба! Папа на Дарье Петровне женится.

– Папа! Папа! – кричит Маруся. – Дарья Петровна меня связала и в лесу бросила!

А папа молчит и как-то странно на Марусю смотрит. И все гости тоже умолкли и тоже странно смотрят.

– Доча, – наконец говорит папа, – откуда ты взялась? Мы же тебя вчера похоронили.

– Как похоронили?! – опешила Маруся.

– Очень просто, – отвечают гости. – В гроб положили, на кладбище снесли и в землю зарыли. Потому что ты умерла.

– Да! Да! – выскочила из-за стола Дарья Петровна. – Умерла, умерла, детка! Так что нечего тута! У нас и справочка с печатью имеется о твоей смерти!..

И машет у Маруси перед носом справочкой с печатью.

– Но папа, – чуть не плачет Маруся, – вот же я, живая! Неужели ты мне не веришь?..

– Уф-ф, – папа пот со лба вытирает. – Ну я-то, положим, дочурка, тебе верю. Но это ж ничего не значит, раз справка с печатью имеется.

– Да что ты с ней разговариваешь?! – орёт Дарья Петровна. – Не видишь что ли, что она самозванка! Гони её в шею!

– Вот именно, в шею! – подхватили гости. – Умерла так умерла!

Папа обнял Марусю за плечи и шепчет ей на ухо:

– Доча, ты бы, и правда, ушла отсюда. Погулять. А я тебе денежку дам. На мороженое. А, дочурка?.. – И протягивает Марусе какие-то копейки.

– На эти деньги, папа, даже половинку мороженого не купишь, – со вздохом отвечает Маруся.

– А ты купи четвертинку. А то у меня больше нет. Дарья Петровна все деньги забрала.

А Дарья Петровна разговор их подслушивает.

– Обойдётся без мороженого, – шипит злобно. – Ишь, наглая какая. Половину мороженого ей подавай. Сразу видать, что – самозванка. Та-то девка поскромнее себя вела.

Заплакала Маруся и побрела куда глаза глядят.

Брела, брела и забрела в самый дальний угол двора. На помойку. Смотрит: а на помойке сундучок валяется, с каким мама в цирке выступала. Открыла Маруся этот сундучок…

А там – мама! – сложенная в несколько раз!.. Да не мёртвая, а – живая!

Нет слов, как Маруся обрадовалась. А уж как мама обрадовалась, тем более слов нет.

– Мама! Мама! – прыгает Маруся от радости. – Как ты здесь оказалась?!

– Как, как, – отвечает мама, а сама разгибается, сгибается, плечами шевелит; тело своё затёкшее разминает. – Папаша твой с Дарьей Петровной обманом засунули. Пристали ко мне: покажи да покажи, как ты в такой маленький сундучок забираешься. Ну я сдуру и показала. А они сундучок на крючок и на помойку…

– Ни фига ж себе, – ахнула Маруся.

Короче, пошли они в полицию и рассказали всё, как есть.

– Ни фига ж себе, – ахнула полиция.

И тут же арестовала папу и Дарью Петровну. И отправила их в Сибирь – лес валить и комаров кормить – папу на десять лет, а Дарью Петровну на двадцать; потому что женщины дольше живут.

Ну а мама вскоре привела Марусе нового папу. Дядю Юру. Он художником работал. Деньги рисовал.

И стали они с тех пор жить богато и весело.

Классный прикол

Подошла восьмилетняя Машенька к зеркальному шкафу и стала глядеть на своё отражение.

– Чё уставилась, дура?! – говорит ей вдруг отражение.

Машенька ушам не поверила.

– Ой, – ойкнула она, – а кто это сказал?

– Кто, кто – конь в пальто! – отвечает голос из зеркала.

Тут Машенька всё поняла. Она отодвинула зеркальную дверцу и увидела своего старшего брата. Двенадцатилетнего Вадика.

– Классно я тебя, Маха, приколол! – хохочет он.

– Я тебя, Вадька, тоже когда-нибудь классно приколю, – пообещала Машенька.

– Ха-ха-ха, – пуще прежнего заливается Вадик. – Видали мы таких прикольщиц.

Ничего Машенька на это не ответила.

И вот спустя несколько дней уже Вадик подошёл к зеркалу и начал корчить рожи. Покорчил всласть, а напоследок показал сам себе язык. И вдруг видит, что язык у него не розовый, как обычно, а – зелёный! Вадик от испуга целый день рта не раскрывал. И вечером лёг спать в надежде, что за ночь язык снова розовым станет.

Но не тут-то было.

Утром посмотрел на себя Вадик в зеркало и ахнул. Мало того, что язык зелёным остался, ещё и нос в хоботок превратился. От такого сюрприза у Вадика глаза на лоб полезли, да так на лбу и остались. Вадик сильно-сильно затряс головой, думая, что всё это ему только кажется. А от тряски уши у Вадика – р-раз! – и отвалились. И на их месте появились два длиннющих усика.

Вадик хотел было закричать от страха – а голоса нет, лишь слабое стрекотание раздаётся: стрик… стрик… стрик… Вадик в отчаянии замахал руками, а это уже вовсе не руки, а – тонкие лапки. И ноги тоже лапками стали.

Смотрит Вадик с ужасом на своё отражение и видит, что у него за спиной крылышки появляются. Разноцветные… И вот уже не Вадик перед зеркалом стоит, а порхает по комнате бабочка.

Комната в один миг большой-пребольшой сделалась, а Вадик, наоборот, маленьким-премаленьким, какими обычно бабочки и бывают.

В это время дверь отворилась и в комнату вошла Машенька-великанша с огромным сачком в руках. Поймала она Вадика-бабочку и поместила в свою коллекцию бабочек, приколов там за крылышки.

– Ну, что, Вадька, – говорит Машенька, глядя на брата сверху вниз, – классно я тебя приколола?!

И действительно – классно приколола. Вадик ни правым крылышком шевельнуть не может, ни левым; а только лишь лапками сучит, усиками шевелит да стрекочет жалобно: стрик… стрик… стрик…

Баня № 666

Жила-была в доме № 14 девочка Таня. Она очень любила смотреть по телевизору передачки про всякую мистику и чертовщину. И до того насмотрелась, что ей стало казаться, что кругом одни ведьмы да колдуны. Выйдет, к примеру, Таня во двор, а во дворе дворничиха метлой мусор метёт. Таня сразу думает: «Ага-а, дворничиха-то ведьма и по ночам на своей метле на ведьминский шабаш летает». Или ещё, к примеру, спускается Таня на лифте со своим соседом дядей Гришей, а лифт возьми да и остановись сам собой между этажами. «Ага-а, – опять думает Таня, – дядя Гриша-то колдун. Из-за него лифт остановился».

А напротив Таниного дома № 14 располагался дом № 13, в котором, в свою очередь, располагалась баня № 666. «Ага-а, – как всегда думает Таня, – неспроста это. Ведь тринадцать и шестьсот шестьдесят шесть – дьявольские числа». И решила Таня понаблюдать за баней. В бинокль. Из своего окна. День наблюдала… два наблюдала… Но ничего подозрительного не увидела. Баня как баня. Посетители в дверь заходят, белый дым из трубы выходит… Но вот однажды лежит Таня ночью на кровати. Не спится ей. Всё про баню № 666 думает. Что-то всё-таки там не так, хотя с виду, вроде бы, всё и так.

Встала Таня с кровати, взяла бинокль, подошла к окну и видит, что из трубы валит клубами дым. Но не белый, как днём, а – чёрный. «Ага-а, – думает Таня, – в бане по ночам ведьмы и колдуны чёрной магией занимаются, поэтому и чёрный дым из трубы идёт». Но как это узнать наверняка?.. И решила Таня сходить в баню…

Сходила.

Баня и внутри была – баня как баня – горячая вода, холодная вода, парилки, душевые кабинки… Ничего подозрительного. Вот только… у кассирши, которая Тане билет в баню продала, на правой руке не пять пальцев оказалось, а шесть. Таня в первый раз даже глазам своим не поверила, поэтому пошла в баню во второй раз.

Пришла.

И точно – шесть пальцев на руке у кассирши. «Ага-а…» – тотчас подумала Таня, а вслух спросила:

– А вы до скольки работаете?

– Круглые сутки мы работаем, девочка, – ответила шестипалая кассирша.

– Что, и ночью тоже? – уточнила Таня.

– Да, и ночью, – подтвердила кассирша.

И Таня решила сходить в баню ночью, чтобы уж окончательно убедиться, что никакая это не баня, а – колдовское логово. И пошла…

Отдала кассирше деньги за билет. А та ей и говорит:

– Тебе, девочка, ещё мыло с мочалкой надо купить.

– Зачем? У меня свои есть, – отвечает Таня.

– По ночам в нашей бане положено намыливаться только нашим мылом и мыться только нашей мочалкой, – объясняет кассирша. – Вон инструкцию почитай… – и тычет шестым пальцем в листок, висящий на стене. А на листке написано:

«С 00 час. 00 мин. до 05 час. 00 мин. в бане № 666 разрешается мыться мылом и мочалкой, приобретёнными только в бане № 666».

Таня купила мыло с мочалкой и прошла в душевую. Решив, что из душевой ей будет удобнее наблюдать за тем, что в бане по ночам происходит.

Но пока что в бане ничего не происходило. Стояла мёртвая тишина. Кроме Тани, посетителей больше не было. Таня подождала часок-другой. Но так ничего и не дождалась.

Тогда Таня решила помыться – ну, чтобы кассирша ничего не заподозрила. Она разделась, включила воду, намылила себя купленным мылом с головы до ног и стала тереть себя купленной мочалочкой… И вот когда Таня, встав под тёплые струи воды, начала смывать с себя мыльную пену, она с ужасом увидела, что вместе с пеной смывается и всё её тело. Прямо на глазах смылись ноги, потом руки, затем голова… Таня ахнуть не успела, как от неё остались одни глаза. И то лишь только потому, что она их не намылила. Таня хотела закричать от страха, да было уже нечем, рот-то ведь тоже смылся.

В общем, одни только Танины глаза висели в воздухе, растерянно моргая.

Так Таня и не узнала, что за мистические дела творятся по ночам в бане № 666. И не узнает теперь ни-ко-гда.

Фантик от конфеты

Жила на свете Оленька. Очень хорошая девушка. Она любила есть шоколадные конфеты. Но ела их редко, потому что конфеты стоили дорого, а у Оленьки не было денег.

И вот как-то раз идёт Оленька по улице. Шоколадных конфет ей хочется – прямо сил нет. И вдруг видит: фантик в урне валяется. И как раз от шоколадной конфетки. «Дай, – думает Оленька, – я его оближу».

Вытащила она фантик из урны и облизала.

И в ту же секунду превратилась в самую настоящую ведьму!

Нет, с виду Оленька осталась прежней Оленькой. А внутри – форменная ведьма… И замашки у неё стали как у ведьмы. Смотрит – папа её с работы возвращается. Тотчас ударилась она оземь и обернулась серой волчицей.

Папа как увидел волчицу, что несётся на него, клацая зубами, так и припустил во весь дух. Прибежал домой, весь от страха трясётся. А Оленька уже здесь. Вместе с мамой латиноамериканский сериал смотрит по телевизору.

– Волки! – орёт папа. – Волки!

– Ты что папочка, заболел? – ласково спрашивает у него Оленька. – Какие волки в центре города?

Короче, уложили папу спать. Спал он плохо. Всю ночь метался по кровати и бредил. А утром проснулся и запел с придурошной улыбочкой:

– Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк…

Приехала «скорая» и забрала папу в психушку.

Осталась Оленька вдвоём с мамой. А та вдруг такой разговорчивой сделалась. Говорит и говорит без умолку… Оленьке прямо убить её хочется, чтоб перестала, наконец, болтать.

А тут и ночь. Легли они спать. Мама сразу захрапела, а Оленька тихонечко подкралась к маминой кровати и начала колдовать.

Поколдовала, поколдовала… У мамы – р-раз! – голова и отвалилась. Взяла Оленька мамину голову и в шкаф спрятала.

Наутро мама просыпается – а головы нет.

Приехала «скорая» и увезла маму в реанимацию.

Так что осталась Оленька в одночасье без мамы и без папы. Но с женихом по имени Саша. Он как раз в это время к ней в гости пришёл.

– Здравствуй, Оленька, – говорит Саша.

– Здравствуй, Саша, – отвечает Оленька.

– А где твой папа? – интересуется Саша.

– В сумасшедшем доме, – отвечает Оленька.

– А почему он там? – интересуется Саша.

– Потому что с ума сошёл, – отвечает Оленька.

– А где твоя мама? – продолжает интересоваться Саша.

– Что это ты такой любопытный? – насторожилась Оленька. – Вынюхиваешь всё, как собака.

– Оленька? – ахнул Саша. – Ну у тебя и выражения!

– Ладно, переморгаем, – отвечает Оленька. – Пошли чай пить.

И они пошли на кухню пить чай.

Оленька и тут принялась колдовать. Только Саша хотел сделать глоток из чашки – глядь! – а там муха дохлая плавает. Саша, конечно, не стал пить.

А Оленька злорадно спрашивает:

– Чего это ты, милый, чай не пьёшь?

Саша покраснел и пробормотал:

– У меня в чашке дохлая муха плавает.

Оленька как захохочет.

– Сам ты, – говорит, – дохлая муха!

И Саша тотчас превратился в муху. Правда, не в дохлую.

Жжжжжжж… залетал он по кухне.

Оленька, недолго думая, схватила мухобойку и начала гоняться за женихом. Загнала его между холодильником и посудным шкафом да ка-а-к хлопнет мухобойкой!

Жених Саша так и остался на стене прихлопнутый.

А Оленька села чай допивать.

Смотрит – а на столе коробка с шоколадными конфетами лежит. Это Саша к чаю принёс, а предложить не успел.

Ну, тут уж Оленька отвела душу. Слопала все конфеты и вновь стала прежней Оленькой. Доброй и отзывчивой.

Вспомнила она всё, что натворила, будучи ведьмой, и горько заплакала.

Но сделанного не исправишь. Папа – в психушке; мама – в реанимации; жених Саша – по стенке размазан… «Сон козас де ла вида» – как говорят латиноамериканцы в своих сериалах. Такова жизнь.

Учёный Питер и его мёртвая невеста Луиза

Давным-давно жил на свете великий учёный Питер. Он был такой умный, что когда брал в руки лампочку – она тут же ярко загоралась. А ещё у него была невеста – прекрасная девушка по имени Луиза. Питер и Луиза очень любили друг друга. Всё лето они гуляли по лесам и полям. Питер собирал яркие цветы и украшал ими голову любимой. Наступила осень, и они уже собирались пожениться, но как раз в этот момент Питера пригласили на международный симпозиум. И он уехал.

Однажды Луиза вышла на улицу, промочила ноги и простудилась. Это случилось в понедельник, а во вторник она умерла. А в среду её похоронили. Вот так всё в жизни и бывает, мои маленькие читатели и читательницы, сегодня вы есть – а завтра вас нет.

Когда Питер вернулся с симпозиума, на вокзале его встретил хозяин городского кладбища господин Шульц.

– Вот что я тебе хочу сказать, Питер, – сказал он. – Смерть – гостья каждого. Она не спросит – придёт да скосит. Поэтому мёртвых на земле всегда больше, чем живых.

Услышав эти слова, Питер сразу понял, что Луиза умерла. Он бросился на кладбище, отыскал там могилу своей любимой и разрыдался как ребёнок. Он рыдал до тех пор, пока не выплакал все слёзы. А потом пошёл к хозяину кладбища.

– Господин Шульц, – принялся умолять его несчастный Питер, – позвольте мне хоть одним глазком взглянуть на Луизу.

Хозяин кладбища отложил в сторону арбузный ломоть – на завтрак у него был арбуз – и сказал:

– Вот что я тебе скажу, Питер: жизнь – это бесконечная череда дней, а смерть – это бесконечный сон без пробуждения. Поэтому бери лопату и следуй за мной.

Взяли они по лопате и пошли на кладбище. И выкопали там чёрный гроб… Луиза лежала в гробу в белом платье и была ещё прекрасней, чем при жизни.

Бедный Питер опустился на колени и принялся осыпать лицо любимой поцелуями. Он что есть силы прижался своим огромным лбом учёного к холодному как мрамор лобику Луизы и… О, ЧУДО… ресницы девушки затрепетали. И она открыла глаза.

Радости Питера не было предела. А господин Шульц сказал:

– Вот что я тебе ещё хочу сказать, Питер: когда судьба даёт – она даёт сразу всё. Поэтому я пошёл обедать.

И он пошёл доедать арбуз, который не доел за завтраком.

А вновь обретшие друг друга влюблённые отправились гулять в городской парк. Они катались там на каруселях, бродили по жёлтой листве, а ближе к вечеру сидели на берегу осенней реки и говорили, говорили, говорили…

Но жизнь так устроена, что после радости всегда приходит печаль.

Не прошло и недели, как Луиза поднялась из гроба, и вот она уже впала в какое-то оцепенение. Целыми днями Луиза лежала на кровати и смотрела в потолок. А однажды ночью Питеру приснился кошмарный сон: будто он заживо погребён в ледяной пещере. Когда Питер проснулся, рядом с ним лежала холодная как лёд Луиза.

Девушка взяла ледяными пальцами тёплую руку возлюбленного и сказала:

– Ты вдохнул в меня свою творческую энергию, Питер. Но мёртвый никогда не станет живым. Я – мертвец, любимый мой. И как только твоя энергия иссякнет, меня придётся опять закопать в могилу.

– Нет! Нет! Любимая!.. – вскричал Питер. – Этого не случится! У меня много творческой энергии, и я буду отдавать её тебе снова, снова и снова!..

И он отдавал свою энергию снова, снова и снова… И Луиза, в знак благодарности, целовала его мёртвыми, но алыми губами.

Однако запасы творческой энергии даже у таких гениальных учёных, как Питер, далеко не безграничны. Поэтому с каждым днём он худел и бледнел всё больше и больше. А в голове у него теперь вместо смелых и оригинальных идей тяжело ворочались куски размокшей серой ваты.

Как-то раз к Питеру заглянул господин Шульц. И посмотрев на него, сказал:

– Вот что я тебе скажу, Питер: кто слишком много думает о других – тот забывает о себе. Луиза замечательная девушка, но она мёртвая и её место на кладбище. Ты же – великий учёный! И должен – должен! – направлять свою творческую энергию на благо живых.

– Нет, – тихо, но твёрдо ответил Питер. – Истинная любовь всегда шествует рука об руку со смертью. И когда двое по-настоящему любят друг друга, один всегда платит за другого. Жизнью…

– Ну что ж, – сказал господин Шульц, – тогда я пойду рыть вторую могилу.

Питер грустно улыбнулся.

– Не надо, господин Шульц. Нам с Луизой вполне хватит одной.

А вскоре над землёй закружили метели. Стало холодно и как-то неуютно жить. Питер заботливо укутывал замерзающую Луизу платками, шалями и пледами.

– Закутайся потеплее, любимая, – ласково говорил он, – смертью веет…

И как в воду глядел. В своём чёрном автомобиле к дому подъехала Смерть. Она усадила Питера и Луизу на чёрные атласные сиденья и повезла туда, где рано или поздно окажется каждый из нас. То есть на кладбище.

– Открывайте ворота, господин Шульц, – приказала Смерть. – Я привезла вам двух влюблённых: Питера и Луизу.

– Эх, мадам, мадам, – сказал господин Шульц, – если б вы только знали, какой гениальный учёный был Питер. Как много он мог совершить великих открытий.

– Я гостья каждого, – усмехнулась Смерть. – И будь это гений или самый горький пьяница, мне абсолютно всё равно. Я не выбираю – я беру всех.

Колёса чёрного автомобиля зашуршали по булыжной мостовой, поднимая в воздух снежную пыль.

А потом…

Потом пришла весна. И снова запели в лесу птицы, заквакали на болотах лягушки, зажужжали над цветами пчёлы… На могиле влюблённых зазеленела травка. Господин Шульц установил в изголовье Питера и Луизы надгробный камень, собственноручно выбив на нём вот такую надпись:

«Здесь покоятся великий учёный Питер и его прекрасная возлюбленная Луиза. Они очень любили друг друга и умерли в один день».

Возвратясь с кладбища домой, господин Шульц собрал в дорожную сумку самое необходимое и, переступив порог, навсегда исчез в этом огромном мире.

Жёлтый платок

Давным-давно в городе Лондоне жил некий юноша по имени Джонни. И очень ему в жизни не везло. Он перепробовал массу всяческих занятий, но ни одно из них не принесло ему успеха. Джонни был близок к отчаянию и даже согласился работать помощником гробовщика. Но, как известно, человеку не может быть всё время плохо. Нет-нет, да и улыбнётся ему счастье. Вот и Джонни оно улыбнулось. Полюбил он прекрасную девушку Дженни. А прекрасная девушка Дженни полюбила его.

К тому же родители Дженни обладали достаточно большим состоянием, что, согласитесь, являлось неплохим дополнением к любви молодых людей.

И вот однажды Дженни решила навестить своих родителей, которые жили на севере Англии. Это была первая разлука влюблённых. И естественно, Джонни захотелось сделать своей любимой подарок. Но денег у него, как всегда, не было… Опустим здесь мучительные переживания Джонни, готового положить к ногам возлюбленной целый мир и в то же время бывшего не в состоянии купить ей даже пару серёжек. Перейдём сразу к тому, с чего, собственно говоря, и начинается наша история.

Как уже было сказано, Джонни работал помощником гробовщика. И его позвали в один богатый дом, где при таинственных обстоятельствах умерла некая молодая женщина. Джонни оставили наедине с покойницей, чтобы он снял с неё мерки для изготовления гроба. Женщина лежала в белом платье и с жёлтым шёлковым платком на шее.

Вот этот-то, судя по всему, очень дорогой платок и привлёк внимание юноши. Не особенно задумываясь о моральной стороне своего поступка, Джонни снял платок с умершей и положил к себе в карман. Затем, исполнив работу, он поспешно покинул дом.

Далее всё сложилось, с точки зрения Джонни, как нельзя лучше. Пропажи никто не заметил, молодую женщину похоронили, а Джонни подарил Дженни жёлтый платок, который она тут же повязала себе на шею.

На следующий день Дженни уехала к родителям. А Джонни, проводив её на вокзал, вернулся домой и лёг спать.

И снится ему сон…

Словно бы пришла к нему с кладбища мёртвая женщина в белом платье и говорит печальным голосом:

– Ах, Джонни, Джонни, ну зачем же ты снял у меня с шеи жёлтый платок? Ещё б немного, и его похоронили бы вместе со мной. А теперь он снова начнёт приносить людям несчастье.

Сказав это, призрак исчез. Джонни проснулся и, томимый неясной тревогой, поспешил вслед за своей возлюбленной. Когда он приехал в город, где жили родители невесты, то первой, кого он там увидел, была заплаканная мать Дженни. Захлёбываясь от рыданий, она сообщила Джонни печальное известие: Дженни внезапно умерла…

Опустим описание душераздирающих мук, охвативших юношу при известии о скоропостижной кончине любимой. И сразу перейдём к тому моменту, когда Джонни уже несколько успокоился и вспомнил о том, что послужило причиной его приезда.

Со слов окружающих он узнал, что Дженни ни на минуту не расставалась с его подарком. Однако же после её смерти жёлтый платок бесследно исчез.

Джонни начал осторожное расследование и вскоре выяснил, что юная служанка, обряжавшая Дженни для похорон, вот уже два дня как не появляется. Джонни отправился на поиски исчезнувшей девушки. Подойдя к дому служанки, он услышал громкие рыдания.

– Что здесь случилось? – спросил Джонни у старика, сидящего у ворот.

– Случилась смерть, – печально ответил старик. – Позавчера ночью кто-то задушил мою внучку.

– Жёлтым платком?! – вскричал Джонни.

Старик кивнул.

– А где этот платок? – с волнением спросил юноша.

– Сыщик из Лондона забрал его как вещественное доказательство, – ответил старик.

Джонни ничего другого не оставалось, как поспешить в Лондон с тем, чтобы предупредить сыщика о зловещих свойствах жёлтого платка. В поезде, чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей, юноша купил газету. Раскрыв её, он сразу же увидел короткое сообщение, обведённое траурной рамкой: «Таинственная смерть одного из лучших сыщиков Скотланд-Ярда». Джонни пробежал заметку глазами. В ней говорилось, что сыщик был задушен у себя дома каким-то мягким предметом, предположительно платком. Однако – сообщалось далее – никакого платка на месте преступления обнаружено не было.

Бросив газету, Джонни впал в глубокую меланхолию. Эта меланхолия не оставила его и по приезде в Лондон. Он ушёл с работы и целыми днями лежал дома на кровати, глядя в потолок.

Лето прошло. Наступила осень.

Скромные сбережения молодого человека таяли, как мартовский снег. Наконец у него осталась только сумма, на которую можно было купить железнодорожный билет. Что Джонни и сделал. Он купил билет и поехал в небольшой городок на берегу моря, где жила его единственная родственница – тётушка Матильда.

Тётушка жила в крохотном домике, тихо и уединённо, вместе со своей семилетней воспитанницей Мери.

Но и на берегу моря чёрная тоска не отпустила Джонни. Целыми днями он просиживал у окна, созерцая бескрайние морские просторы.

Первое время добрая старушка не докучала племяннику расспросами. Но затем она всё же выведала у Джонни его такую нехитрую, но такую печальную историю. И в свою очередь призналась чистосердечно, что в юности баловалась белой магией. Порывшись в чердачном хламе, тётушка извлекла оттуда старинную книгу и, спустившись в гостиную, принялась перелистывать пожелтевшие от времени страницы.

– Так, так, – бормотала она под нос. – Философский камень – не то… эликсир молодости – тоже не то… Ага, вот, что нам надо! – воскликнула она и стала громко читать.

Джонни же весь обратился в слух.

«Жёлтый платок, – читала тётушка Матильда, – принадлежал князю Тьмы. Все, к кому этот платок попадает, в скором времени умирают. Уничтожить магическую силу жёлтого платка можно лишь огнём. Для этого надо сжечь платок во «время дьявола», то есть от полуночи до трёх часов. Тогда все люди, погубленные жёлтым платком, тотчас воскреснут и не будут помнить, что умирали. А люди, хоронившие их, не будут помнить, что хоронили…»

Как только старушка закончила чтение, дверь отворилась и в гостиную вбежала маленькая Мери. Она начала прыгать через скакалку, напевая при этом:

Эни-бени-рики-таки.

Тай-бары-барыки-смаки.

Эн-бен-турумбен.

Вакс-с-с…

Джонни взглянул на девочку – и у него от волнения перехватило дыхание. На шее у Мери был повязан… жёлтый платок! Тётушка тоже заметила дьявольскую вещицу и, сделав племяннику незаметный знак, приступила к расспросам:

– Где ты гуляла, крошка? – ласково спросила она у своей воспитанницы.

– Я гуляла на кладбище, мэм, – ответила та.

– А откуда у тебя такой красивый платочек? – продолжала интересоваться тётушка.

– Он лежал на одной из могил, мэм. Платочек мне понравился, и я взяла его себе. Я ведь не совершила ничего дурного, мэм?

– Нет, милая, – успокоила её старушка. – Ступай, играй дальше.

Итак, стало ясно, что своей очередной жертвой жёлтый платок выбрал маленькую Мери.

Когда девочка ушла, Джонни и тётушка Матильда разработали план действий. А около полуночи приступили к его осуществлению. Джонни проник в спальню маленькой Мери и спрятался за шторы. Мери мирно посапывала в кроватке. Жёлтый платок висел на спинке стула. Часы начали отбивать полночь.

Наступало «время дьявола»; время всех чёрных и злобных сил.

И вот с последним ударом часов жёлтый платок зашевелился. В щёлку между штор Джонни видел, как платок, извиваясь, словно змея, пополз по спинке стула, затем по сиденью и, спустившись по ножке на пол, устремился к кроватке маленькой Мери.

Джонни выскочил из своего укрытия и схватил жёлтый платок обеими руками. Платок впился в кожу юноши, будто пиявка, и начал высасывать кровь. Почти теряя сознание, Джонни кинулся в гостиную, где тётушка Матильда поддерживала огонь в камине. Рывком оторвав проклятый платок от посиневшей кожи, Джонни бросил его в камин.

Жёлтый платок вспыхнул как порох. Гостиная озарилась ярким светом. За окнами сверкнула молния. ТРАХ-ТАРАРАХ!.. – громыхнул гром.

И всё было кончено.

Во всех уголках Земли люди, погубленные дьявольским платком, тут же воскресли. Они совсем не помнили, что умирали. А люди, хоронившие их, не помнили, что хоронили.

На следующий день Джонни, сердечно попрощавшись с тётушкой Матильдой и её воспитанницей Мери, первым же поездом отправился к своей заново обретённой Дженни. Она встретила его с распростёртыми объятиями. Не откладывая дело в долгий ящик, молодые люди в этот же день сыграли свадьбу.

Таким образом, всё закончилось благополучно. Что, согласитесь, мои маленькие читатели и читательницы, бывает не всегда.

Чёрное молоко

Жили-были папа Коля, мама Оля и дочка Аля. Они очень любили друг друга. Вот однажды мама Оля пришла из магазина и говорит:

– Ну и ну. В магазине продаётся чёрное молоко.

– Как это – чёрное? – удивилась дочка Аля.

– А вот так, – отвечает мама Оля и вынимает из сумки три бутылки с чёрным молоком. Потом наливает в чашку молока и протягивает Але: – Попей, доченька.

– Нет, мамочка, – отказывается дочка Аля, – сначала ты попей.

– Доченька, – укоризненно качает головой мама Оля, – как тебе не стыдно. Ты что ж думаешь – я боюсь пить чёрное молоко и поэтому тебе подсовываю, да?

– Ничего я, мамочка, не думаю, – говорит дочка Аля. – Просто ты сама же меня учила, что старшим надо всегда уступать. Вот я тебе и уступаю.

Неизвестно, как долго продолжался бы этот спор, если б не вернулся с работы папа Коля.

– Здравствуйте, мои любимые, – сказал он.

– Здравствуй, папочка, – ответила дочка Аля.

– Здравствуй, Коленька, – ответила мама Оля и добавила: – Наверное, проголодался, мой хороший? Сейчас я тебе молочка с булочкой дам. – И наливает в чашку чёрного молока. – Пей, милый.

Папа Коля собрался было пить, но тут увидел, что молоко чёрное.

– Это ещё что за ерунда? – говорит. – Почему молоко чёрное?

– Такое в магазине продают, – отвечает мама Оля. – Импортное. Наверное, из Африки.

– А вы его уже пили? – подозрительно спрашивает папа Коля.

– Пили, пили, – в один голос подтверждают мама Оля и дочка Аля.

Папа Коля отодвинул чашку. Лицо его омрачилось.

– Тогда покажите пустую бутылку, – требует. – Где бутылочка, из которой вы пили, а?.. Или, может, вы её съели?!

– Николаша, ну ты прямо странный какой-то, ей-богу, – всплеснула руками мама Оля. – Да мы выпили молоко, а бутылку я в мусоропровод выбросила.

Папа Коля хмыкнул недоверчиво.

– Что, так сразу и побежала бутылку выбрасывать?! За дурака меня принимаешь?!

– Я тебя не понимаю, Николай, – пожимает плечами мама Оля. – Ты что, боишься пить это молоко?.. Может, ты думаешь, мы с Алечкой решили тебя отравить?

– Вполне возможно, – говорит папа Коля.

– Папа, папа! – возмущённо воскликнула дочка Аля. – Перестань сейчас же! Мы тебя так любим, а ты…

– Ну, если ты меня любишь, доченька, – говорит папа Коля, – то выпей из моей чашки. Сделай, милая, хотя бы один глоток.

– Я уже напилась, – отвечает дочка Аля.

– Тогда ты, Олечка, – протягивает папа Коля чашку жене.

– Я тоже напилась, – отказывается мама Оля.

Тут послышался голос бабушки Тони. Она была старая-престарая, больная-пребольная. Да к тому же ещё и слепая.

– Родненькие мои, – звала их бабушка из маленькой комнатки. – Дайте мне чего-нибудь попить.

Папа Коля, мама Оля и дочка Аля обрадовались и понеслись к бабушке Тоне.

– Мамуленька, хочешь молочка свеженького? – предлагает мама Оля.

– Соглашайся, бабуленька, – вторит ей дочка Аля. – Молочко вкусненькое…

– Вкусненькое да беленькое, – подхватывает папа Коля и суёт в руки бабушки Тони чашку с чёрным молоком.

А та и не видит, что молоко чёрное.

– Спасибо, мои родненькие, – благодарит. И пьёт молоко. До последней капельки.

Папа Коля, мама Оля и дочка Аля смотрят на бабушку Тоню. Ждут, что же сейчас будет?

И ВДРУГ!..

Превратилась бабушка Тоня… в мерзкое чудовище с кривыми перепончатыми лапами!

– Р-Р-Р-Р!.. – страшно зарычало чудовище, приподнимая зелёную морду с подушки.

– Ай-ай-ай! – испуганно завопили дочка Аля, мама Оля, папа Коля.

И бросились вон из комнаты.

По дороге мама Оля налетела на папу Колю, а папа Коля, налетел на дочку Алю; они все попадали, потом вскочили, и, отталкивая друг друга, полезли в дверной проём.

Затем помчались на кухню; закрыли за собой кухонную дверь, и придвинули к ней холодильник.

А через минуту дверь затрещала под мощными ударами бабушки-чудовища.

– Дайте мне чёрного молока! – ревела разъярённая бабушка Тоня. – Хочу чёрного молока!

Мама Оля схватила помойное ведро, вывалила весь мусор на пол, и вылила чёрное молоко из всех трёх бутылок в это ведро. И как раз вовремя, потому что чудовище, высадив дверь, и повалив холодильник, уже вползало в кухню.

– Пожалуйста, Антонина Петровна, пейте, – заискивающе сказал папа Коля, поставив перед чудовищем помойное ведро.

Мерзкое существо опустило в ведро свою противную морду и громко захлюпало.

– Наша бабулечка молочко кушает, – льстиво сказала мама Оля.

– Она очень любит молочко, – подхватила дочка Аля.

Чудовище вытащила морду из ведра и облизала её длинным языком, который на конце раздваивался, как у гадюки.

– Ещё хочу! – рявкнуло. – Давай ещё! А то счас всех сожру, к чёртовой матери!

– Я сбегаю в магазинчик, куплю… – засуетился папа Коля и хотел было убежать.

– А ну, стой, – прижало его лапой к полу чудовище. – Улизнуть надумал, зятёк?

– Да вы что, Антонина Петровна?! – возмутился папа Коля. – Как я могу бросить свою любимую жену и дорогую дочурку. Разумеется, я вернусь… ну а если не вернусь, вы можете их съесть.

– Вообще-то верно, – рассудило чудовище. – Ладно, беги, да поторапливайся.

В этот момент из валявшегося на полу холодильника выкатилась бутылка с молоком. Да не с чёрным, а с белым.

– Есть молоко! Есть молоко!.. – заверещала мама Оля. – Не надо идти в магазин! Не надо!.. Я тебе сейчас налью, мамочка.

И мама Оля быстренько вылила всю бутылку в помойное ведро.

– Пей, мамулечка, пей…

Чудовище, захрюкав от удовольствия, опять полезло зелёной мордой в ведро. Тут же всё выхлебало и…

И вмиг стало прежней ласковой и доброй бабушкой Тоней.

– О-хо-хонюшки, – вздохнула она, – если б вы знали, родненькие мои, какой мне страшный сон приснился. Форменный кошмар. Будто я превратилась в мерзкое чудовище и пила из помойного ведра чёрное молоко. Представляете?..

– Представляем, – сказал папа Коля.

– Бедненькая ты наша, – добавила мама Оля.

А дочка Аля предложила:

– Давайте сходим сегодня в зоопарк. Поглядим на диких зверей в клетках.

И дружная семья отправилась в зоопарк глядеть диких зверей.

Красный телефон

Одному маленькому мальчику, по имени Вовочка, родители подарили на день рождения игрушечный телефончик. Вовочке очень понравился подарок. Он целый день с ним играл, а вечером лёг спать.

Спит он в своей кроватке. И вдруг – звонок: дзинь-дзинь-дзинь…

Вовочка проснулся. В комнате темно. И игрушечный телефончик звонит. Взял Вовочка трубку.

– Алло, – говорит.

– Мальчик Вова? – спрашивает трубка зловещим голосом.

– Да, это я, – подтвердил Вовочка.

– Завтра твой папа умрёт! – сообщила трубка, и тут же пошли короткие гудки: ту-ту-ту-ту…

На другой день папа ни с того ни с сего взял и умер.

Поплакали, погоревали, схоронили папу. Стали жить дальше… И вот в одну из ночей игрушечный телефончик снова звонит. И всё тот же зловещий голос сообщает мальчику Вовочке:

– Завтра, Вова, твоя мама умрёт. Так что будь готов.

И точно, на другой день мама – р-раз! – и умерла. Схоронили и её. Остался маленький Вовочка один в двухкомнатной квартире. Лёг спать. Но что-то ему не спится. Ждёт очередного звонка.

А тут и звонок.

– Здрасте.

– Здрасте.

– Мама умерла?

– Умерла.

– Папа умер?

– Умер.

– Та-ак. Хорошо. Ну а сегодня ночью умрут бабушка с дедушкой и тётя Тамара.

Наутро вновь звонок, но уже в дверь. Почтальон на пороге стоит.

– Вам телеграмма, – говорит.

Взял Вовочка телеграмму. А в ней написано:

«Сегодня ночью умерли бабушка, дедушка и тётя Тамара. С приветом, дядя Гриша».

На следующую ночь Вовочка, лишь только телефончик зазвонил, сразу же схватил трубку, и, не дожидаясь зловещего голоса, крикнул:

– Ну, а сегодня кто умрёт?!

– Ты умрёшь! – крикнул в ответ зловещий голос.

Вовочка ка-а-к шмякнет телефончик об пол; тот сразу и разлетелся на мелкие кусочки. А внутри разбитого телефончика сидит дядя Гриша собственной персоной. Только маленького роста.

– Дядя Гриша?! – вытаращился Вовочка. – Так это вы всё время звонили?!

– Я, – спокойно отвечает дядя Гриша.

– И это вы говорили, что мама с папой, бабушка с дедушкой и ваша жена, тётя Тамара, умрут?

– Совершенно верно.

– А зачем? – не может понять Вовочка.

– А затем, – разъяснил дядя Гриша, – что мне своих аквариумных рыбок кормить нечем. Корм кончился, а в магазине не продают.

– Так вы хотите их моими родителями кормить, – догадался Вовочка. – А также бабушкой с дедушкой.

– Ну да, – кивает дядя Гриша. – И ещё тётей Тамарой.

– Но они же все умерли.

– Ничего они не умерли, – отвечает дядя Гриша. – Я их просто уменьшил. Они у меня в спичечном коробке сидят.

И показывает спичечный коробок.

Смотрит Вовочка – и правда, бегают в спичечном коробке малюсенькие мама с папой, бабушка с дедушкой и тётя Тамара. Бегают и пищат тонюсенькими голосками.

– Дядя Гриша, – предлагает Вовочка, – я вам принесу рыбного корма. У нас в детском саду его полным-полно. Сделайте снова всех большими.

Подумал-подумал дядя Гриша.

– Ладно уж, – говорит. – Сейчас сделаю.

И в тот же миг мама, папа, бабушка, дедушка и тётя Тамара стали большими. Они с криком набросились на дядю Гришу. Громче всех кричала, конечно, тётя Тамара.

– Это что ж такое?! – прямо орала она. – Родную жену хотел рыбам скормить!

– Ну вы прямо странные какие-то, – удивляется дядя Гриша. – По-вашему выходит, пускай рыбки от голода погибают, да? Сами-то, небось, по три раза в день едите.

Все сразу встали в тупик от такой постановки вопроса.

– Вообще-то верно, – почесал затылок папа. – Мы вроде как того получаемся… эгоисты.

– А я про что говорю?! – восклицает дядя Гриша.

Все очень сильно расстроились; стоят, чуть не плачут. А дедушка – так тот прямо требует решительно:

– Уменьшай, Гриня, меня снова! Пущай рыбины лопают!

– Да есть же корм! – напоминает мальчик Вовочка.

– Ой, да много ли проку от этого корма? – отмахивается толстая тётя Тамара. – Вот меня съедят так съедят!.. Хватит и на завтрак, и на обед, и на ужин…

– Постойте! – вдруг спохватилась мама и посмотрела на дядю Гришу. – Григорий Евграфыч, у вас же нет никаких рыбок!

– А я хочу купить, – отвечает дядя Гриша. – Давно мечтал, да всё денег не было.

– Так их и в магазине нет, – вспомнила бабушка.

– Да и магазина нет, – вспомнил дедушка.

– А мы-то хоть есть? – спрашивает тётя Тамара.

– Нет, – говорят все. – Нас нет.

– Как это – нет? – растерялся мальчик Вовочка. – Мама!

– Я не мама, – отвечает мама.

– А кто же ты?

– НИКТО.

– Папа! – в страхе закричал Вовочка.

– Я не папа, – отвечает папа.

– А кто же ты?

– НИКТО.

– Бабушка! Дедушка! – кинулся Вовочка к бабушке с дедушкой.

– Мы не бабушка и не дедушка, – отвечают те.

– А кто же вы?

– НИКТО.

– Да говорят же тебе: нас нет, – объясняет Вовочке тётя Тамара.

– А что же есть? – растерянно моргает Вовочка.

– А ничего нет, – хмыкает дядя Гриша.

И действительно – кругом ничего нет. Даже и мальчика Вовочки уже нет.

Вот такая история, мои маленькие читатели и читательницы. Куда всё подевалось, и куда все подевались?.. Не-по-нят-но.

День рождения Юлии

В одной школе училась очень красивая девушка. Звали её Юлия. Она дружила с парнем из своего класса. Они всюду ходили вместе. И решили, что после окончания школы сразу же поженятся.

Но, как известно, большие несчастья происходят от маленьких причин. Купили на беду мама с папой парню мотоцикл. Поехал он на нём кататься и разбился насмерть. Заахали, заохали родители, да уж чего теперь охать и ахать. Кого на кладбище отнесли, того обратно не принесут.

Погоревала-погоревала Юлия да и забыла о своём погибшем суженом. Дело молодое…

Но он не забыл.

И вот однажды… отмечала Юлия свой день рождения. Дом был полон гостей. Все едят, пьют, веселятся. Музыка громко играет. Сама Юлия сидит во главе стола, вся такая нарядная. А справа от неё – жених. Да, да, жених. Молодой, интересный, в Америке дипломатом работает. Сидят они рядышком, смотрят друг на друга с любовью.

И тут вдруг чьи-то тяжёлые руки легли на плечи Юлии. Оглянулась она и прямо обмерла от страха. Потому что позади неё стоял… окровавленный мотоциклист!

Вот так в жизни и бывает, мои маленькие читатели и читательницы, кругом веселье, смех – а рядом с Юлией покойник стоит и на неё смотрит. А кроме Юлии его и не видит никто.

– Юлия, – говорит окровавленный мотоциклист, – я пришёл за тобой.

– Как за мной? – шепчет девушка, а у самой зуб на зуб от страха не попадает.

– А ты разве забыла, что слово дала за меня замуж выйти?

– Я давала слово выйти замуж за живого, – отвечает Юлия. – А ты уже пять лет как мёртвый.

– Ах так, – разозлился мертвец, – ну ладно! Ты ещё пожалеешь!

И – исчез…

И снова вокруг: шум, смех, музыка… А Юлия осматривается недоумённо; и понять не может – приходил мёртвый мотоциклист или ей это только привиделось.

Попили гости, поели и разошлись. Жених в Америку улетел. Осталась Юлия одна. Но с того дня как подменили её. Бледная вся сделалась, неразговорчивая, ходит по квартире, словно тень. В общем, что-то неладное с ней творится.

Мать, видя, как её родное дитя мается, говорит:

– Поезжай-ка ты, Юленька, в деревню, к бабушке. Молочка парного попей, яблочек наливных покушай, чистым деревенским воздухом подыши. Глядишь, и спадёт с тебя эта напасть проклятая.

Послушалась Юлия свою маму и поехала в деревню. Молочко парное пила, яблочки наливные ела, чистым деревенским воздухом дышала… Не спадает напасть, хоть ты тресни. И на сердце у Юлии тяжко-претяжко, будто камень кто положил.

Возможно, так бы и угасла Юлия, словно свечечка, не узнай она случайно, что на окраине деревни живёт одна старушка – страшная колдунья. Но добрая.

Пришла к ней Юлия. Так, мол, и так, говорит… Рассказала и про день рождения, и про окровавленного мотоциклиста, и даже про жениха американского.

– Да уж, девка, – отвечает бабулька, – трудно твоему горю помочь. Потому как увёл упокойничек твою душу. И не куда-нибудь увёл, а аж в Магонию – город мёртвых.

– Что же мне теперь делать, бабушка? – жалобно спрашивает Юлия. – Без души-то?..

– А вот погоди, – говорит колдунья, – я тебя научу.

И научила…

– Как помру я, то снесут гроб с моим телом в церкву. И станут искать человека, чтоб надо мной псалтырь читал. Ты и вызовись. И читай молитвы две ночи кряду. А на третью ночь, под самый рассвет, вытащи моё тело из гроба, да и схорони. А сама в церкву возвернись, ляг в мой гроб и крышкой прикройся. А как схоронят тебя, так и окажешься ты в Магонии – городе мёртвых. А там уж, девка, не теряйся. Ищи свою душу. Найдёшь её – скажи: «Душа, душа, поди на место…» Ну, а что далее делать, я тебя на том свете научу…

Вскоре померла колдунья. Стали в деревне искать, кому над ней псалтырь читать. Юлия и вызвалась… Читала две ночи подряд, а на третью ночь вытащила мёртвое тело из гроба, снесла на кладбище, да и закопала там. Потом вернулась в церковь, легла в пустой гроб и крышку над собой закрыла… Лежит в тёмном гробу ни жива ни мертва от страха.

Тут и утро. Затопали похоронщики, застучали молотками, вгоняя острые гвозди в крышку гроба. Потом подняли гроб и понесли. Слышит Юлия, как в могилу её опускают. И как комья земли сверху сыпятся. Зарывают, значит…

И всё. Похоронили Юлию.

Полежала она немножко – похороненная, – а затем крышку гроба толкнула; открывается ли?.. Крышка сразу же и отскочила, словно и не была гвоздями прибита.

Встала Юлия, смотрит: поля, леса, дорога извилистая… Ну, она и пошла по этой дороге. Шла, шла и пришла в какой-то город. Народу в городе видимо-невидимо. И все как один – мертвецы. Юлия сразу и поняла, что это и есть Магония – город мёртвых.

Идёт она по улице – словно ведёт её кто. Уже заранее знает, где прямой улочкой пройти, а где в кривой переулочек свернуть. Глядит: дом стоит – и будто именно сюда ей и надо. На крылечко поднялась, дверь отворила…

А за дверью – свадьба. Сидят мёртвые гости, а на месте жениха с невестой – окровавленный мотоциклист и Юлина душа.

Душа в подвенечном платье, а лицо всё заплаканное. Повернулся к ней окровавленный мотоциклист.

– Целуй меня! – требует.

– Нет, нет, – в ужасе шепчет Юлина душа, отстраняясь.

– Горько! Горько! – кричат мёртвые гости.

Тут Юлия как крикнет:

– Душа, душа, поди на место!

Тотчас Юлина душа вся прозрачная сделалась и под потолок взлетела. Мертвецы со своих мест повскакивали, руками над головами машут, пытаясь её поймать. А душа – в облачко белое превратилось. Подлетело это облачко к Юлии и окутало её с головы до ног. Юлия два раза глубоко вздохнула и почувствовала, как душа в неё вошла.

– Убейте её! – закричал окровавленный мотоциклист, указывая на Юлию окровавленным пальцем. И первый бросился к девушке.

А за ним бросились остальные мертвецы.

Юлия же припустилась наутёк. Бежит, бежит и чувствует – всё! Нет больше сил. Вот сейчас мертвецы её догонят и растерзают. Забежала она в первый попавшийся дом, а там – бабулька-колдунья её дожидается. Держит наготове старушечье платье и чёрный платок.

– Переодевайся скорей! – торопит.

Не успела Юлия всё это на себя надень, как в дом ворвался окровавленный мотоциклист. Смотрит: сидит себе старушка, пряжу прядёт.

– Эй, бабка! – грозно приступил к ней окровавленный мотоциклист. – Здесь не пробегала молодая красивая девушка?

– Нет, милок, – отвечает Юлия, – не пробегала. Уж я бы видела.

А в это время колдунья на цыпочках подкралась сзади к окровавленному мотоциклисту да ка-а-к звезданёт его дубиной по голове! Мотоциклист так и грохнулся на пол без чувств.

– Ну, всё, – говорит колдунья, – в ближайшие двести лет он не очухается. Уж я об этом позабочусь. Можешь, девка, спокойно замуж выходить и детишек рожать. Никто тебе мешать не будет…

Распрощались они сердечно. Показала колдунья, где с того света на этот свет выйти можно. Да ещё так удачно получилось, что выход в Америке оказался. Вот Юлия и вышла прямо в городе Нью-Йорке, где её жених дипломатом работал. Он так обрадовался появлению своей невесты, что тут же написал заявление об увольнении. И поехали они в Россию, в Орловскую область; обвенчались там и поселились в деревне Сковорода. Дипломат пошёл работать пастухом, очень ему здесь дипломатическое образование пригодилось; а Юлия устроилась дояркой, потому что ей понравилось пить парное молочко.

Вот вам и вся сказочка, а мне бубликов вязочка.

Данилушка

Жил на свете маленький мальчик. Звали его Данилушка. И была у него очень строгая мать. О чём её Данилушка ни попросит, она всегда говорит: «Нельзя». И то нельзя Данилушке, и сё нельзя Данилушке. Короче, ничего ему нельзя.

Но пуще всего запрещала ему мать ходить в правую сторону от дома. В густой таинственный лес.

И вот однажды Данилушка подумал: «И чего это мама мне всё запрещает? Вот возьму да и схожу в лес».

Взял, да и пошёл…

Идёт он по лесу, идёт и вдруг видит: впереди, за деревьями, озеро блестит на солнце. Подошёл Данилушка поближе. Вода в озере чистая-чистая. Каждый камешек на дне виден.

Сел Данилушка на прибрежный песок. Отдыхает.

И чудится ему, словно бы зовёт его кто-то:

– Дани-и-илушка-а-а… Дани-и-лушка-а-а…

Вскочил Данилушка, всмотрелся в воду и увидел красивую-прекрасивую женщину, лежащую на дне.

– Кто вы? – испуганно шепчет Данилушка. – И откуда знаете моё имя?

– Как же мне не знать, Данилушка, – отвечает утопленница печальным голосом, – если я мама твоя родная.

– Врёте вы всё, – топнул Данилушка ножкой. – Никакая вы мне не мама. Моя мама сейчас дома.

Вздохнула женщина тяжко. Пошли по воде волны. И слышит Данилушка такие слова:

– Не мама она тебе вовсе. А злая ведьма-вампирша. Утопила она меня обманным путём. А у тебя, мой родной сыночек, каждый вечер кровь из шейки сосёт.

– Как это – кровь сосёт? – спросил Данилушка, холодея.

– Не могу я больше говорить, – замогильным голосом отвечает женщина. – Тяжко мне… тяжко…

Повернулся Данилушка и со всех ног бросился бежать. Прибежал домой, юркнул под одеяло, зажмурил глаза, а в ушах звучит голос утопленницы:

– Тяжко мне… тяжко…

Тут дверь отворилась, и раздался другой голос:

– Данилушка, ты уже спишь? Давай я тебя перед сном в шейку поцелую.

– Не надо, – отвечает Данилушка из-под одеяла, а сам весь дрожит от страха.

– Но я ведь каждый вечер тебя в шейку целую. Почему же ты сегодня не хочешь, чтобы мама тебя в шейку поцеловала?

– А потому не хочу, – набравшись храбрости и откинув одеяло, выкрикнул Данилушка, – что никакая ты мне не мама! А ведьма-вампирша проклятая! И не целуешь ты меня, а кровь сосёшь!..

Не успел Данилушка произнести эти слова, как с ужасом увидел, что волосы у «матери» превратились в извивающихся змей, нос вытянулся и заострился, а ногти на пальцах стали чёрными.

– Ах ты, щенок! – закричала ведьма-вампирша страшным голосом и бросилась на Данилушку.

Но Данилушка, ловко увернувшись, выскочил из комнаты и закрыл за собой дверь на задвижку. Потом подбежал к телефону и набрал номер полиции – «02».

– Сержант Травкин слушает! – раздался в трубке решительный голос.

– Злая ведьма-вампирша хочет высосать из меня кровь! – что есть силы закричал Данилушка.

– Ясненько, – сразу разобрался в ситуации сержант Травкин. – Выезжаем.

И не успел Данилушка положить трубку, как на улице послышался сигнал полицейской сирены: ВАУ-ВАУ-ВАУ… А в следующую секунду перед Данилушкой появился мужественный сержант Травкин.

И как раз вовремя…

Потому что ведьма-вампирша вышибла дверь и бросилась на Данилушку. Но сержант Травкин успел подставить ей ножку. Ведьма-вампирша грохнулась на пол. А пока она падала, Травкин ей наручники надел и – КЛАЦ-КЛАЦ – их на замок защёлкнул.

Данилушка хотел было рассказать сержанту, что произошло. Но Травкин и так всё понял.

– Статья двенадцатая! Пункт «Д», – сказал он. – «Вампиризм». Карается сроком до десяти лет со строгой изоляцией в самых отдалённых уголках Сибири.

– Чего? Чего? – с кривой усмешкой спросила ведьма-вампирша.

– А того самого, – отрубил сержант Травкин. – Вы у мальчонки кровь пили? Пили! А теперь с вас кровушку попьют. Увести преступницу…

Короче говоря, ведьму-вампиршу посадили в полицейскую машину и увезли в тюрьму. А Данилушка и сержант Травкин отправились на берег лесного озера.

Здесь Травкин, не снимая кителя, нырнул в воду и вытащил маму Данилушки.

– Благодарю вас, сержант! – сказала она. – Вы поступили как настоящий герой.

– Да какой я герой, – смутился Травкин. – Я простой полицейский.

– Нет, вы не простой полицейский, – возразила Данилушкина мама. – Вы самый лучший полицейский в мире!

– Ну уж вы загнули, – говорит Травкин, а сам стоит довольный-предовольный.

– Вы спасли меня и моего сына, – продолжает мама Данилушки. – Поэтому просите всё, что хотите.

Сержант Травкин покраснел, как помидор.

– Я прошу вас выйти за меня замуж, – сказал он застенчиво.

– Я согласна, – ответила мама Данилушки.

– Значит, теперь у меня будет папка-полицейский! – радостно закричал Данилушка. – Кла-а-ссно!..

И с тех пор стали они жить втроём: Данилушка, его мама и сержант Травкин.

Дедушкин портрет

Однажды мы сидели на кухне и ужинали. Вдруг заходит моя бабушка и говорит:

– Смотрите, что я нашла в старом альбоме.

И показывает военную фотографию дедушки. Дедушка в фуражке набекрень, усы лихо закручены, на шее автомат висит.

– Снесу её в фотостудию, – говорит бабушка. – Пусть большой портрет сделают. А я его на стенку повешу, у себя в комнате.

Прошла неделя. Наступила ночь.

Спим мы себе, и вдруг на всю квартиру:

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!!!

Мы вскочили и помчались в бабушкину комнату. Прибегаем, а там бабушка лежит, вся изрешечённая пулями.

Приехала, конечно, полиция. Смотрели-смотрели. Кто стрелял?.. Откуда стреляли?..

Ни-че-го непонятно.

Начали мы было горевать по нашей бабушке, а папа и говорит:

– Да чё о ней горевать-то?! Зато комната освободилась.

Ну, мы и перестали горевать… Прошла ещё неделя. Прилетела к нам на самолёте тётя Груша из Мухоморска. Рояль купить. Мама ей постелила на бабушкиной кровати. Легли мы все спать.

Вдруг посреди ночи:

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!!!

Вскочили мы и понеслись в бабушкину комнату. Прибегаем и видим: лежит тётя Груша, вся изрешечённая пулями.

Опять приехала полиция. Опять смотрели-смотрели. Опять ничего не поняли.

Начали мы было горевать о тёте Груше, а папа и говорит:

– Да чё о ней горевать-то? Зато теперь у нас рояль есть.

Прошла ещё неделя. И вот как-то захожу я в бабушкину комнату, смотрю на дедушкин портрет и вижу: раньше автомат у дедушки на шее висел, а сейчас он его в руках держит.

Тут-то я всё и понял.

– Дедушка, – говорю, – так, значит, это ты стрелял?!

– Тише, тише, внучок, – зашикал на меня дедушка. – Ишь какой сообразительный.

– Да уж, сообразительный, – вздохнул я. – В школе одни двойбаны получаю.

– Это дело поправимое, – отвечает дедушка. – Возьми мой портрет, снеси его в школу и повесь в кабинете литературы, вместо писателя Толстого.

На следующий день я так и сделал. Пришёл на полчаса раньше всех и заменил Толстого на дедушку.

А тут и урок. Заходит в класс преподаватель Сергей Иваныч и говорит:

– Ну-ка, Головастиков, расскажи про Грибоедова.

А Головастиков – это я.

– Грибоедов, – начал я рассказывать, – любил есть грибы…

– Двойка, Головастиков! – говорит Сергей Иваныч.

Не успел он это сказать, как раздалась автоматная очередь:

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!!!

Сергей Иваныч так на пол и повалился, весь пулями изрешечённый.

Вот тебе и Грибоедов…

На другой день дедушка мне говорит:

– Теперь снеси мой портрет в кабинет истории и повесь вместо полководца Суворова.

Отнёс я дедушку в кабинет истории и повесил вместо Суворова.

Заходит Нонна Петровна. Наша историчка.

– Головастиков, – спрашивает с ходу. – Кто такой Наполеон?

– Наполеон, – отвечаю, – это торт!

– Двойка! – возмущённо кричит Нонна Петровна.

Ну-ну, думаю, ставь двойку.

Только она журнал открыла… А тут:

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!!!

И Нонны Петровны как не бывало.

Больше никто мне двоек не ставил. Я сделался круглым отличником и окончил школу с золотой медалью. Потом поступил в университет и окончил его с красным дипломом. Потом стал аспирантом, потом доцентом, потом профессором, потом академиком, потом президентом Академии наук…

И везде, где бы я ни находился, со мной был портрет дедушки с автоматом в руках.

Принцесса Алёна и водолаз Генка

Жила-была принцесса Алёна, прекрасная, но бледная. Почему – бледная? Да потому что у неё не было крови. Ни капельки. Это очень огорчало папу-короля. И вот однажды позвал он во дворец колдунью и спросил у неё совета.

А колдунья и говорит:

– Пускай принцесса пойдёт одна в дремучий лес, найдёт там Кровавое озеро и напьётся из него крови.

Как колдунья сказала, так Алёна и сделала. Пошла в дремучий лес, нашла Кровавое озеро и начала пить кровь… Пьёт-пьёт и не замечает, что к ней колдунья подкрадывается. А та подкралась, да и столкнула принцессу в озеро.

Алёна тотчас захлебнулась и утонула. Опустилась на самое дно и превратилась из принцессы в утопленницу.

Прошло несколько тысяч лет.

За это время Кровавое озеро стало обычным озером. А на месте дремучего леса теперь располагалась детская спортивная база под названием «Юный подводник». Тренером на этой базе работал водолаз Генка. Вот как-то плывёт Генка под водой в водолазном костюме и видит: на дне, среди водорослей, лежит красивая девушка. Генка сразу в неё влюбился и решил на ней жениться. Вытащил он принцессу Алёну (а это была она) на берег, сделал ей искусственное дыхание, а заодно и предложение: так, мол, и так, выходи за меня замуж.

Алёна очнулась, огляделась, увидела, что совсем другие времена настали и согласилась выйти за Генку.

Привёл Генка принцессу к себе домой.

– Сейчас, – говорит, – я тебя со своей бабушкой Клавой познакомлю.

А тут и бабушка входит. Смотрит Алё-на – а это та самая колдунья, что её в Кровавое озеро столкнула. Принцесса виду не подала, что колдунью узнала; однако ж про себя решила последить за бабушкой Клавой.

Вот в полночь встала бабушка Клава с кровати и куда-то пошла. Алёна за ней.

Шли они шли и пришли на кладбище. Колдунья дотронулась до одной из могил; могилка и раскрылась. Спустилась колдунья в могилу и пропала. Алёна, недолго думая, тоже в могилу полезла. И оказалась в тёмном коридоре. Шла она шла по этому коридору и пришла в огромный зал. Посредине зала золотой трон стоит, а на троне её папа-король сидит.

Увидел король свою дочку-утопленницу. Обрадовался, конечно. И принцесса Алёна тоже рада без памяти.

– Папка, – радостно кричит, – а я замуж выхожу!

– Замуж – это хорошо, – одобрил папа-король. – Надеюсь, за принца?

– Нет, – отвечает Алёна. – За водолаза.

– За Генку, что ли? – спрашивает король.

Принцесса Алёна так на пол и села от удивления.

– А ты откуда знаешь?!

– Как же мне не знать, – хихикает король, – если он мой родной сын.

Алёна сидит на полу и ушам своим не верит.

Тут в зал вошла королева – Алёнина мама – и всё объяснила:

– Я продавщицей работала. В обувном магазине. Там мы с королём и познакомились. Он зашёл ботинки купить. А после привёл меня тайным ходом из моей эпохи в свою.

Выслушала всё это принцесса Алёна и заплакала.

– Значит, Генка – мой брат, – всхлипывает, – а колдунья – моя бабушка?

Тут в зал вошла бабушка Клава. И говорит:

– Колдунья колдунье рознь, внученька. Есть злые колдуньи, а есть добрые. И добрых называют – волшебницами. Так вот, я – волшебница.

– А для чего ты тогда меня в Кровавое озеро столкнула? – не понимает Алёна.

– Для твоей же пользы, – отвечает бабушка Клава. – Чтоб в тебе больше кровушки было. Зато смотри, какая ты теперь румяная да пригожая.

Тут в зал вошёл водолаз Генка.

– Привет семейству, – рукой машет.

– Геночка, – бросилась ему на шею Алёна. – Никогда мы с тобой не сможем пожениться, потому что мы родные брат и сестра.

– А вот и сможете, – хитро посмеивается бабушка Клава. – Я сейчас поколдую.

Поколдовала-поколдовала – и Генка с Алёной из брата с сестрой превратились в мужа с женой. Все, конечно, очень обрадовались такому превращению, сыграли свадьбу, и стали молодые жить-поживать да добра наживать.

Вскоре папа-король ушёл на пенсию, и королём стал Генка. Но подводное плаванье не бросил. Регулярно участвовал в международных соревнованиях. А недавно даже мировой рекорд установил: пробыл под водой три с лишним месяца. Причём без водолазного костюма.

Так-то вот, мои маленькие читатели и читательницы!

Про мальчика Митю, который всё делал наоборот

Жил-был мальчик по имени Митя. Он всё делал наоборот. Ему говорят – не сори, а он сорит. Ему говорят – не хами, а он хамит. Вот едет как-то Митя в вагоне метро, а там на дверях написано: «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ». Ну он, естественно, тут же прислонился. А дверь возьми, да и откройся. И мальчик Митя вывалился из вагона. И головой ка-а-к хрястнется о стенку тоннеля. И убился. Но не до смерти.

В другой раз летел мальчик Митя на самолёте. А в самолёте тоже дверь и тоже с надписью – «НЕ ОТКРЫВАТЬ». Митя, конечно же, взял, да и открыл её. И выпал из самолёт. Да ка-а-к шмякнется о землю. И снова убился. Но опять не до смерти.

В третий раз идёт мальчик Митя по улице. Смотрит – трансформаторная будка, а на ней написано: «НЕ ВХОДИТЬ». Но вы же знаете мальчика Митю, он же всё делает наоборот. Вошёл Митя в гудящую будку. Его там ка-а-к шарахнет током. И он вновь убился. И на сей раз уже до смерти.

Сколько ж можно, в самом деле, не до смерти убиваться?!

Даша и людоед

Жила-была девочка Даша, очень симпатичная, но непослушная. Ни в школе никого не слушала, ни дома. И вот однажды Даша так расшалилась, что мать возьми да и скажи в сердцах:

– Ах, какая же ты несносная девчонка! Вот сейчас придёт людоед и съест тебя вместе с косточками!

На беду, в это самое время, под окнами проходил настоящий людоед. Звали его Пётр Ильич. Услышал он материны слова и, конечно, страшно обрадовался; потому что наступило время ужина, а на ужин у людоеда никого не было.

Тук-тук-тук – постучал он в дверь. Мать открыла, недоумевая, что за поздний гость пожаловал?

– Добрый вечер, – говорит людоед. – Давайте знакомиться. Меня зовут Пётр Ильич. Можно просто Петя.

– И что дальше? – не понимает мать.

– Ничего, – отвечает Пётр Ильич. – Пришёл вашу дочку есть. Как вы и хотели.

Ахнула мать от такого сюрприза, но делать нечего: слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Вы уж как-нибудь того… – просит она людоеда, – побыстрей её ешьте. Чтоб девочка не мучилась.

– Не беспокойтесь, мамаша, – говорит Пётр Ильич. – У меня и батюшка людоедом был, и матушка – людоедка. Я своё дело знаю: так проглочу вашу дочку, что она даже не заметит.

– Ой, спасибо, голубчик, – с облегчением вздохнула мать. – Утешил.

На том и распрощались.

Привёл людоед Дашу к себе домой; огонь в очаге развёл; здоровенную кастрюлю над огнём повесил.

– Полезай, – приказывает, – в кастрюлю и варись ровно сорок минут. Да смотри не забывай себя регулярно помешивать и подсаливать.

А сам сел на лавку и стал напильником зубы точить.

Тут только Даша ясно поняла, что она одной ногой в могиле стоит, и если сию же секунду чего-нибудь не придумает, то и другой ногой в могилу встанет. А надо сказать, что девочка она была хоть и непослушная, но умная.

– Пётр Ильич, – говорит Даша вкрадчиво, – а вы знаете, что вас зовут точно так же, как великого композитора Чайковского?

Людоед, конечно, этого не знал и поэтому очень удивился.

– Врёшь, поди, – глядит недоверчиво. – Чтоб людоеда звали так же, как и великого композитора? Да в жизнь не поверю.

– А вот и не вру, – отвечает Даша и, чтобы ещё сильнее запутать людоеда, предлагает: – Хотите, я вам его балет «Лебединое озеро» станцую?

И, не дожидаясь людоединого согласия, девочка протанцевала весь балет от начала до конца. Да ещё и музыку из балета просвистела.

Людоеду это о-о-очень понравилось; особенно когда Даша на одной ноге тридцать два раза прокрутилась, изображая умирающего лебедя.

– Ух ты! – с восторгом завопил он. – Всё! Точка! Решено! Я тоже буду композитором!

А хитренькая Даша ему в ответ:

– Чтобы стать композитором, надо есть одни одуванчики.

Людоед тотчас бросился варить щи из одуванчиков… Похлебали они этих щей, поболтали о том о сём… Наконец Даша и говорит:

– Ну, ладно, Петя, пора мне домой бежать, а то мать, наверное, с ума там сходит. А ты ешь побольше одуванчиков и попробуй сочинить оперу.

Прибежала Даша домой, а мать действительно с ума сходит, почти уже сошла.

– Дашенька! – кричит диким голосом, – ужинать будешь?!

– Спасибо, мамочка, – отвечает Даша. – Не откажусь ещё разок перекусить. А то людоед костлявый попался, а ты у меня пухленькая, мягонькая…

Как услышала мать эти слова, так вся и задрожала, словно осенний листок.

– Не губи, доченька, – молит слёзно. – Прошу, не губи!

– Да я пошутила, – смеётся Даша. – У тебя что, мама, чувства юмора нет?

– Уф-ф, – вытирает мать со лба холодный пот. – Шутница ты у меня, дочурка.

В общем, поужинали они и легли спать.

А на следующий год опять Пётр Ильич к ним заявился: во фраке, в лакированных ботинках… Та-акой важный, и не подумаешь, что когда-то людоедом был.

– Здравствуйте, дамы, – степенно этак здоровается. – Разрешите пригласить вас в оперный театр на премьеру моей оперы «Я никого не ем».

И протягивает матери и Даше два пригласительных билета.

Вот так-то!

Про мальчика Филю, который любил всех душить

Жил один мальчик. Звали его Филя. И у него была такая манера: подкрадётся тихонечко сзади, схватит за шею и давай душить. И вот ему исполнилось восемь лет. И Филина мама пригласила на день рождения сына свою лучшую подругу – Надежду Сергеевну. Сидят Филина мама и Надежда Сергеевна за столом. Беседуют. А в это время Филя, по своей давней привычке, тихонько подкрался к Надежде Сергеевне, схватил её за шею и стал душить.

Душил-душил, да и задушил. Надежда Сергеевна и ойкнуть не успела.

Филина мама, конечно, очень расстроилась.

– Филенька, – сказала она, погрозив сыну пальчиком. – Ай-яй-яй…

– А чё? – не понял Филя.

– Я же тебя просила не подкрадываться сзади. И тем более не душить. Какой же ты у меня непослушный.

– Нет, послушный, – говорит Филя.

– Нет, непослушный, – говорит мама.

– Нет, послушный, – говорит Филя.

– Нет, непослушный, – говорит мама. – Ты Надежду Сергеевну задушил.

– Послушный, послушный, послушный… – затараторил Филя.

В это время пришёл Филин папа – Прохор Петрович. Он ходил покупать Филе на день рождения торт «Сюрприз». А его дома другой сюрприз ожидает.

– Наш Филенька задушил мою подругу Наденьку, – сообщила мужу Филина мама.

– Это какую же?.. – спрашивает Прохор Петрович – Ту, что стюардессой работала?

– Да нет, – отвечает Филина мама. – Ту, что балериной подрабатывала.

– А-а, – вспомнил Филин папа.

– Так что Филюша её задушил, – повторила Филина мама. – А отвечать придётся тебе, дорогой.

– А почему – мне? – спрашивает Прохор Петрович.

– А потому, что ты его отец.

– А ты его мать, – парировал Прохор Петрович. – Значит, тебе отвечать.

– Нет, тебе!

– Нет, тебе!

Филины родители заспорили. И спорили до тех пор, пока Филя к ним не подошёл и не сказал:

– Мамка, папка, ну чё вы ругаетесь. Всё должно быть по-честному. Раз я задушил, я и отвечать буду.

– Кха!.. – вдруг кашлянула Надежда Сергеевна, и ещё раз: – кха-а…

– Надюшка! – обрадовалась Филина мама. – Господи, как ты нас напугала.

– Кха-а-а, кха-а-а, – продолжала кашлять Надежда Сергеевна.

– А Филенька – больше всех испугался, – тараторит Филина мама. – Бегает вокруг тебя, плачет-плачет: «Тёть Надь, тёть Надь, не умирай! Я тебя очень люблю!» Скажи, Филенька.

– Ага, – сказал Филя, ковыряя пальцем в носу.

Надежда Сергеевна наконец откашлялась и говорит:

– Вот в рот компот! Чуть не сдохла.

А Прохор Петрович достал торт и весело сказал:

– Да бросьте вы, Надя. Всё хорошо, что хорошо кончается. Давай-те пить чай с тортом.

Пустая Варя

Жил-был Иван, не то чтобы совсем уж дурак, но какой-то чокнутый. Всё, бывало, на печи лежал да сказки про мертвецов почитывал. А жена его, Варя, как дело к ночи, собиралась и куда-то уходила. А возвращалась только под утро.

– Куда это ты по ночам шастаешь? – не раз спрашивал у неё Иван.

– По своим делам, – отвечала ему Варя.

И всё. Ни слова больше.

«Ну, – думает Иван, – точно Варька ведьма и ходит на кладбище мертвецов жрать. Дай-ка я за ней послежу».

И вот в одну из ночей отправился он вслед за женой. Смотрит – и правда, пришла Варя на кладбище; разрыла могилу и гроб достала… Тут Ивану захотелось спать, и он уснул. Проснулся – уже утро. Солнышко светит, птички чирикают, а жены Вари и в помине нет.

«Ладно, – думает Иван, – в следующий раз не усну…» Снова наступила ночь; снова Иван пошёл за женой; снова за кустом схоронился. А когда жена начала гроб из могилы вытаскивать, Ваня возьми да и усни… Наконец в третью ночь заметил он, какую могилку жена всё время раскапывает. Пришёл вечерком с лопатой, тоже разрыл эту могилку, достал гроб и раскрыл его. А в гробу, вместо мертвеца, какой-то приборчик мудрёный лежит. С кнопочками, стрелочками, ручечками и прочими прибамбасами.

Тут-то Ваня и смекнул, что никакая его жена не ведьма, а самая настоящая шпионка. И по ночам не мертвецов жрёт, а передаёт за границу секретную информацию. Тем самым подрывая и без того подорванную обороноспособность нашей Родины.

Вернулся Иван домой да ка-а-к гаркнет на жену:

– А ну выкладывай, на кого работаешь?!

Та сразу в слёзы:

– Только не кричи, Ванюша. Всё как на духу расскажу.

А после взяла да и открутила себе голову от шеи, словно крышку от банки.

– Загляни, Ванечка, в меня, – говорит.

Встал Иван на табуретку и заглянул в жену. А внутри – ничего. Пусто.

Варя голову на место прикрутила.

А Ваня всё никак опомниться не может.

– Кто ж ты такая? – спрашивает.

– Сама не знаю, – отвечает Варя. – Знаю только, что должна я на кладбище по ночам ходить и выполнять всё, что мне та штука в гробу скажет.

Крепко задумался Иван. Жалко ему Варю стало. Всё ж таки жена, хоть и пустая. И вот что он придумал. Пошли они вдвоём на кладбище, вырыли гроб с таинственным прибором, домой его принесли и на стол поставили.

Ваня и так и этак соображает – ничего понять не может. Взял он тогда топор, да и порубал мудрёную штукенцию на кусочки.

А поутру останавливается у Ваниной избы чёрный лимузин. И выходит их него мужик в очках.

– Здравствуйте, – говорит. – Разрешите представиться, профессор Кислощеев.

– Ну, – отвечает ему на это Ваня.

– У вас жена есть? – интересуется профессор.

– Ну, – снова отвечает Ваня.

– Видите ли, в чём дело, – объясняет Кислощеев, – мы в своей лаборатории работаем над созданием искусственного человека. Сейчас пробная модель проходит испытание в вашем селе.

– Ну, – в третий раз «нукает» Иван.

– Вот вам и «ну», – говорит Кислощеев. И добавляет: – Ваша жена Варвара и есть эта пробная модель.

– Так она что, не человек? – спрашивает Иван.

– Человек, но только искусственный, – уточняет профессор.

– Ну и ну, – чешет Ваня затылок.

– Так что, милейший, – продолжает профессор, – вашу жену я забираю в нашу лабораторию.

– Вот уж фигушки, – упёрся Иван. – Надо вначале у неё спросить, хочет ли она ехать в вашу лабораторию.

– Да чего у неё спрашивать-то, – смеётся Кислощеев. – Она же искусственная. Как я ей скажу – так и сделает.

– А это мы счас поглядим, – отвечает Ваня.

Сгонял он в избу и быстренько залез в Варю (благо, она растягивалась как резиновая). А потом к профессору Кисловщееву выходит и говорит тонюсеньким голоском:

– Никуда я с вами не поеду. Я женчина замужняя.

– Да какая ты женщина, – раздражается Кислощеев. – Ты пробная модель ДУР-12-П.

– Сами вы ДУР-12-П, – отвечает ему Ваня из Вари. – А ежели будете обзываться, я мужа кликну, он вам быстро рожу-то начистит.

У Кислощеева от такого ответа очки на лоб полезли.

В общем, так и укатил профессор Кислощеев на своём лимузине, не солоно хлебавши. А Ваня с Варей стали жить себе да поживать. И хоть Варя внутри пустая была, а всё ж таки как-то исхитрилась и родила Ивану трёх прелестных дочурок. И хоть те внутри тоже пустыми оказа-лись, зато голоси-и-стые. Как начнут частушки-«садюшки» орать, на всю деревню слыхать:

Ехал мальчик на машине,

Весь размазанный по шине!

Как Наталья Николаевна съела поэта Пушкина

Мало кто знает, что жена Александра Сергеевича Пушкина – Наталья Николаевна Гончарова – была самой настоящей людоедкой. Приедет, бывало, великий поэт в Михайловское стихи пописать. Вдруг, в разгар вдохновения, стук в дверь.

– Ну кого там чёрт несёт?! – с досадой поворачивается от стола Пушкин.

Дверь отворяется и появляется управляющий.

– Так что, барин, – докладывает, – жена, значит, ваша намедни двух мужиков, энто самое, съела.

– Каких ещё мужиков?! – морщится Пушкин, слыша неправильную русскую речь.

– Прохора, пастуха, стало быть. И Егора Трофимова, он в кузне работал.

А тут и Наталья Николаевна впархивет в кабинет, и этаким котёнком ластится.

– Сашенька, Сашенька. Не дашь ли денег на булавки?

– Ты вот что, Наталья, – строго говорит ей Пушкин, – ты кончай такими делами заниматься. Мы всё-таки не в Африке живём, а в Михайловском.

– О чём ты, дорогой? – дурочкой прикидывается Наталья Николаевна.

– Ты дурочкой не прикидывайся. Только что управляющий приходил. Опять ты двух мужиков съела. Ты же в прошлый раз мне слово давала, что с этим навсегда покончено!

– А ежели мне кушать хочется?! – капризничает Наталья Николаевна.

– Мне тоже много чего хочется, – говорит Пушкин. – Но я себя сдерживаю. И ты изволь себя сдерживать!

– Хорошо, – зловеще так отвечает Наталья Николаевна. – Хорошо…

И – молча – за дверь.

А на другой день – где Пушкин?.. Нет Пушкина.

Искали-искали… В пруду багром шарили. Лягушки – есть. Раки – есть. Великого русского поэта – нет.

Съела.

Это уж потом придумали Дантеса… дуэль на Чёрной речке… Нет, Дантес, конечно, тоже был. Да только прожорливая Наталья Николаевна его ещё раньше Пушкина слопала. Так что убить «солнце русской поэзии» он никак не мог.

Девочка Верочка и дедушка-водопроводчик

Жила-была девочка Верочка со своими мамой и папой. И вот однажды, зимой, закапала у них вода из крана – кап-кап… кап-кап… И мама с папой вызвали водопроводчика. А сами на работу ушли.

А тут и звонок в дверь – дзинь-дзинь…

– Кто там? – спрашивает девочка Верочка.

– Водопроводчик, – отвечает мужской голос.

Верочка открыла дверь и увидела водопроводчика. У него были длинные-предлинные усы. Точно такие же усы были у Верочкиного дедушки.

Впрочем, это и был Верочкин дедушка.

– Дедуля?! – ахнула девочка Верочка. – Как ты здесь оказался?!

– Так это ж мой участок, – ответил дедушка-водопроводчик.

– Но ты же умер, – сказала Верочка.

– Здрасте, я ваша тётя, – хмыкнул дедушка. – Когда это я, интересно, умер?

– Пять лет назад, – напомнила Верочка. – Ты возвращался с футбола. И у тебя сердце остановилось. Вспомнил?..

– Нет, не вспомнил, – ответил дедушка. – А по-моему, так это ты умерла. Точно, точно… Под машину угодила, когда из детского садика возвращалась.

– Да нет же! – воскликнула девочка Верочка. – Это ты возвращался с футбола!..

– Нет, ты – из садика!..

– Нет, ты – с футбола!..

– Нет, ты!..

– Нет, ты!..

Они заспорили и спорили до тех пор, пока дедушка-водопроводчик не сказал:

– Да ладно тебе, внучка. Какая, в принципе, разница, кто откуда возвращался? Есть дела поважнее. Где тут кран-то протекает?

– На кухне, – сказала Верочка.

– Счас исправим, – сказал дедушка.

Кап-кап… капала вода из крана.

Вжик-вжик… лязгал разводной ключ.

Пам-пам… падали снежинки за окном.

Как я летал в Малайзию

Как-то раз написал я сказку и решил отнести её в детский журнал «Тик-Так». Прихожу в редакцию, а там, прямо на столе, сидит главный редактор, задумчиво уставившись на потолок.

– Надо же, – рассуждает он сам с собой, – сколько на потолке места свободного. И диван можно поставить, и стол, и телевизор…

– Здравствуйте, – говорю я. – Вот сказку написал.

– Ну и что? – пожимает плечами главный редактор. – Прикажете сплясать по этому поводу?

И он, соскочив со стола, сплясал зажигательную «Лезгинку», затем исполнил па-де-де из балета «Спартак», а под конец сбацал брейк-данс.

– Теперь показывайте свою сказку, – говорит. – Толька издалека.

Я достал рукопись и показал. Главный редактор, чтобы лучше видеть, вытянул шею. Шея у него оказалась очень длинная. Почти как у лебедя.

– Ну что ж, отличная бумага, прекрасный шрифт. Будем печатать. Вот только… – он замялся, – как с гонораром быть?.. Денег ведь вы не берёте?!

– Не беру, – твёрдо ответил я. – Деньги портят человека.

– Н-да, – озадаченно сказал главный редактор и, порывшись в кармане, вытащил оттуда зажигалку, авторучку, подшивку «Тик-Така» за позапрошлый год, яблочный огрызок, дырку от бублика и многое-многое другое. Наконец он нашёл то, что искал.

– Вот, держите, – протянул он мне мятый билет на самолёт. – Через час вы летите в Малайзию. По-моему, вас там только и не хватает… – Подумав, редактор протянул мне ещё и яблочный огрызок. – Возьмите яблочко на дорожку.

Я взял огрызок и отправился в аэропорт.

Как только «Боинг 747» взмыл в синее небо, в салон вошла стюардесса.

– Добрый день, дамы и господа, – сказала она. – Меня зовут Алёнушка. Наш полёт проходит на высоте 6000 метров. Мы летим в Малайзию. Командир экипажа – лётчик первого класса Игнат Терентич Кадыгроб. Игнат Терентич – очень опытный пилот. Пять раз он попадал в авиакатастрофы и все пять раз оставался в живых. Счастливого вам полёта, дамы и господа. Спасибо за внимание.

После этого стюардесса подошла лично ко мне.

– Вы случайно не Ханс Кристиан Андерсен? – спросила она.

– Нет, – ответил я, – мои родители назвали меня по-другому.

– Но вы же пишете сказки?.. А наш командир обожает сказочки. Как только он узнал, что вы летите этим рейсом, он сразу же захотел с вами познакомиться.

Я прошёл в носовой отсек. Там сидел лётчик Кадыгроб и его помощник. Они играли в шашки. В поддавки.

– А-а! – радостно вскричал Кадыгроб, пожимая мне руку. – Здравствуйте, здравствуйте, господин Андерсен. Очень приятно познакомиться. Кадыгроб Игнат Терентич.

– Мне тоже очень приятно, – ответил я. – Но, к сожалению, я не Андерсен.

Он удивился.

– А разве это не вы написали про Снежную королеву, которая живёт на крыше?

– Нет, не я.

– Тогда до свидания. – Кадыгроб вновь пожал мне руку. – Если увидите Андерсена, передайте ему привет. – И он опять уселся играть в шашки.

– Простите, а кто управляет нашим самолётом? – спросил я.

– Да сын мой, Андрюха, – ответил Кадыгроб. – Дай, говорит, папка, порулить. А мне что, жалко? Рули на здоровье.

– Вы хотите сказать, что самолётом управляет… ребёнок?!

– Ничего себе – «ребёнок»! Парню уже пять лет стукнуло. В следующем году в школу пойдёт. Так что пускай привыкает к ответственности. В руках моего Андрюхи двести человеческих жизней! – гордо заявил Кадыгроб. – А вы говорите – «ребёнок».

Я вернулся на своё место. Не успел я сесть, как ко мне снова подошла стюардесса Алёнушка.

– Наш самолёт падает, – шепнула она.

– А что вы мне-то шепчете?! – пожал я плечами. – Идите вон к Кадыгробу и шепчите ему.

– Командир и его помощник спать легли, – ответила стюардесса. – Они всю ночь в шашки играли. Не выспались. Их теперь из пушки не разбудишь.

– А сын Кадыгроба что?

– Плачет. Есть хочет.

Я вытащил из кармана яблочный огрызок, которым меня угостил главный редактор «Тик-Така».

– Вот, отнесите ему яблочко.

Алёнушка ушла, а через минуту вернулась.

– Слопал он ваш огрызок, – говорит. – И теперь тоже спит.

– Как спит?! – ахнул я. – В его же руках двести человеческих жизней!

– А он спит. Чего вы хотите – малышу три годика.

– Как три?! – опять ахнул я. – Кадыгроб же говорил – пять лет!

– Игнат Терентич специально ему два года накинул, чтоб госкомиссия допустила Андрюшеньку к управлению самолётом. А на самом деле ему три годика.

«Да-а… – думаю. – Дела-а…»

А остальные пассажиры сидят себе хоть бы хны; кто книжку читает, кто в компьютерную игру играет…

А САМОЛЁТ ПАДАЕТ!

– Вот что, Алёна, – распорядился я, – откройте-ка люк. Посмотрим, куда мы сейчас гробанёмся по милости вашего Кадыгроба.

Открыла стюардесса люк. Пригляделся я как следует. А под нами… Малайзия. Так что смело можно падать. Считай, прилетели.

– Дамы и господа, – объявила Алёнушка, – пристегните, пожалуйста, ремни. Падаем на посадку.

…Упали мы на посадку. А на посадке стоит негр.

– Это Малайзия? – спрашиваю я у него.

– Как скажете, – вежливо отвечает негр.

Стюардесса Алёнушка огляделась и говорит:

– А по-моему, это Полинезия.

– Как скажете, – снова вежливо отвечает негр.

– А сами-то вы кто будете? – интересуюсь я.

– Я – Мадунга. Президент этой африканской республики.

– Так значит это Африка?! – воскликнул я.

– Совершенно верно, – отвечает президент. – Приглашаю вас в Медицинский Центр. Там с вас белую кожу спустят, а чёрную натянут. Чтобы вы от африканцев не отличались.

– Ой, как классно! – захлопала в ладоши Алёнушка. – Значит, я стану негритяночкой!

Но лично мне предложение президента не понравилось.

– А нельзя ли нас просто чёрной краской выкрасить? – спрашиваю.

– Но это же оскорбит ваше человеческое достоинство, – отвечает Мадунга.

– Ничего, – говорю, – мы в России к этому привыкли. Так что оскорбляйте, ну то есть красьте.

И нас с Алёнушкой выкрасили в чёрный цвет.

– Вот вы и негр, господин Роньшин, – говорит мне президент. – Поздравляю.

– Вы меня знаете? – удивился я.

– У нас в Африке вас каждая макака знает, – смеётся Мадунга. – Это же вы написали:

Не ходите дети в Африку гулять!

В Африке гориллы, злые крокодилы!

В Африке ужасный БАР-МА-ЛЕЙ!

– Да, – отвечаю в шутку. – Я написал.

Не успел я пошутить, как меня взяли под руки два здоровенных негра, похожих на тех самых горилл из «моего» стихотворения.

– Вы арестованы, – сказал мне президент Мадунга.

– За что?! – воскликнул я.

– Вот за эти самые стихи. Из-за них к нам в Африку перестали ездить туристы с детьми. Боятся злых крокодилов и ужасного Бармалея. Так что, если вы сию же секунду не напишете опровержение, я вас… съем!

Я, естественно, сию же секунду написал опровержение:

Приходите дети в Африку гулять!

Ездят здесь комарики на воздушном шарике!

И живёт прекрасный дядя БАР-МА-ЛЕЙ!

Президенту так понравился этот мой стишок, что он тут же назначил меня главным редактором детского африканского журнала «Юный людоед».

Стюардесса Алёнушка вышла за меня замуж, и вскоре чёрный аист принёс нам чёрную девочку. Когда девочка выросла, она, в свою очередь, вышла замуж за Андрея, сына лётчика Кадыгроба. Сам же Кадыгроб стал писать сказки и подписывать их – «Ханс Кристиан Андерсен». На что главный редактор «Тик-Така» ему однажды сказал:

– Вы, Кадыгроб, такой же Ханс Кристиан Андерсен, как я – «Боинг 747».

Игнат Терентич обиделся на главного редактора и перестал читать журнал «Тик-Так». Но это уже его личное дело.

Внутренний мир Машки Промокашкиной

Жила-была девочка. Звали её Машка Промокашкина. И однажды она увидела в компьютерном магазине диск со странным название: «Погружение во внутренний мир».

– Это фантастический боевик? – спрашивает Машка у продавщицы.

– Нет, девочка, – отвечает та, – это практическое пособие, с помощью которого можно погружаться в свой внутренний мир.

– А зачем в него погружаться? – не понимает Промокашкина.

– Для интереса. Неужели тебе не интересно узнать, какой у тебя внутренний мир?

– В общем-то, интересно, – сказала Машка и купила диск. А дома вставила диск в комп и нажала «пуск».

Зазвучала плавная мелодия, и по экрану поплыли разноцветные кружочки, треугольнички, квадратики… И Машка почувствовала, как она погружается в свой внутренний мир. Погрузилась – и оказалась в какой-то грязной комнате. Обои все ободранные, оконные стёкла лет двести не мыты, на полу окурки и пустые бутылки валяются.

«Ой, мамочка», – испугалась Машка и скорей-скорей выбираться из своего такого грязного внутреннего мира.

«Видно, у меня что-то с моим внутренним миром не в порядке, – решила Промокашкина. – Съежу-ка я к врачу».

Села Машка на троллейбус и поехала.

Приехала.

Имя-отчество у врача оказалось прикольным – Фрум Фрумыч. А фамилия ещё прикольней – Фрумфрумкин.

Выслушал Фрум Фрумыч Промокашкину и говорит:

– Ну-ка закрой, девочка, глаза.

Машка закрыла.

– А теперь дотронься правым ухом до левой руки.

– Как это? – опешила Промокашкина.

– Ой, то есть наоборот, – поправился Фрумфрумкин, – левой рукой до правого уха.

Машка дотронулась.

– Так, хорошо, – одобрил Фрум Фрумыч. – А сейчас ответь на вопрос: сколько весит килограмм картошки?

– Килограмм и весит, – сказала Промокашкина.

Фрумфрумкин заглянул в свой ноутбук, сверяясь с правильным ответом, и похвалил Машку:

– Молодец, верно. А теперь ответь на другой вопрос: как звали Александра Македонского?

– Александром, – сказала Промокашкина.

– Правильно, – кивнул Фрум Фрумыч, предварительно сверившись с ответом в ноутбуке. – Поздравляю, ты в полном порядке.

– Точно? – недоверчиво переспросила Машка.

– Точнее не бывает!

– А тогда почему в моём внутреннем мире окурки и бутылки валяются?

– А потому, что у тебя, скорее всего, сосед – алкоголик.

– Да, алкоголик, – подтвердила Промокашкина. – Дядя Гриша. Он каждый день пьёт.

– Выходит, ты попала в его внутренний мир.

– А разве такое бывает? – удивилась Машка.

– В жизни, девочка, всё бывает, – назидательно ответил Фрумфрумкин.

Вернулась Машка Промокашкина домой и снова диск в комп сунула. Погрузилась в свой внутренний мир; смотрит – а она под водой находится. Рыбки кругом плавают, водоросли шевелятся… Ничего Машка понять не может.

Выплыла Промокашкина из своего внутреннего мира и опять к Фрум Фрумычу отправилась. Так, мол, и так – рассказывает.

– А у тебя, девочка, дома аквариума с рыбками случайно нет? – спрашивает её Фрумфрумкин.

– Есть, – отвечает Машка.

– Выходит, ты во внутренний мир своих рыбак попала.

– Неужели и такое бывает? – поразилась Промокашкина.

– Редко, но бывает, – подтвердил Фрум Фрумыч.

Вернулась Промокашкина домой и в третий раз диск в комп сунула. И очутилась на сей раз… в лабиринте. Глядит – а на неё надвигаются та-а-акие мерзопакостные твари, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Поэтому и не будем описывать. Скажем только, что вид их был настолько омерзителен, что даже самые отвратительные монстры из фильмов ужасов выглядели по сравнению с ними милыми симпатяшками.

Промокашкина хотела выскочить из своего внутреннего мира. Да не тут-то было. Это же лабиринт. Поди-ка найди из него выход.

И Машка помчалась, не чуя под собой ног. А страшилища за ней в погоню кинулись.

– Ха-ха-ха, – хохочут мерзко, – от своего внутреннего мира не убежишь! Сейчас мы тебя догоним и сожрём!

И действительно, чуть было не догнали и чуть было не сожрали.

Вот так-то, мои маленькие читатели и читательницы, никто не знает, что может таиться в нашем внутреннем мире.

Вовка Морковкин и колдовские штучки

Вернулся как-то раз Вовка Морковкин из школы домой, смотрит – а на дверях его квартиры чёрный крест нарисован. Да странно так нарисован – вверх ногами. Кто-то скажет: ну и что? Подумаешь, крест. Но Вовке этот крест не понравился. Стёр он его. И точно такой же нарисовал фломастером на двери Юрки-соседа.

Морковкин был уверен, что это Юрка крест нарисовал. А раз так, то и пусть получит на свою дверь такой же.

Прошла ночь. Наступило утро.

Вовкина мама во время завтрака говорит: «Какой кошмар. Вчера куда-то пропал соседский мальчик Юра».

Сходил Вовка в школу, отучился. Домой возвращается. Глядит – на его дверях опять кто-то чёрный крест нарисовал. Стёр его Вовка и думает: «Раз Юрка пропал, значит, это Ирка-соседка кресты рисует».

И Морковкин нарисовал крест на Иркиной двери.

Наутро Вовкина мама во время завтрака говорит: «Какой ужас. Вчера куда-то исчезла соседская девочка Ира».

Снова пошёл Вовка в школу. Отучился. Домой вернулся – а крест тут как тут, опять на его дверях красуется.

«Кто же это кресты рисует? – недоумевает Морковкин. – Юрка пропал, Ирка исчезла… Не профессор же Тапочкин?» Дело в том, что профессор Тапочкин жил в последней соседней квартире.

В общем, не стал Морковкин больше крест со своей двери стирать. Что толку, если завтра он опять появится.

Наступила ночь.

Спит Вовка и сквозь сон слышит чьё-то бормотание на лестничной площадке. Тут надо сказать, что входная дверь в квартиру Морковкиных была оборудована скрытой видеокамерой, которая позволяла видеть всё, что происходит на площадке. А просмотр осуществлялся с телевизора.

Вовка включил телик и увидел, что перед входной дверью сидит адвокат Чертков с пятого этажа.

– Мяф-гаф-хрю-ку-ку, – бормотал адвокат, – трах-бах-тарарах через коленку в коромысло!

Вовка Морковкин, не будь дурак, всю эту галиматью поставил на «запись», а утром показал маме. А та скоренько отнесла запись… нет, не в полицию, а в церковь – отцу Варению.

Отец Варений посмотрел видеозапись и говорит:

– Этот адвокат Чертков – злой колдун. Он хочет заколдовать твоих детей.

– Ой, а что же делать-то, батюшка? – всполошилась Вовкина мама. – Научите…

И отец Варений научил.

– Надо, – говорит, – нарисовать на дверях колдуна крест, но только не такой, какой он рисует – вверх ногами, а правильный.

Как священник Вовкиной мама посоветовал, так она и поступила. Нарисовала на двери колдуна-адвоката правильный крест. И в тот же день колдун Чертков куда-то пропал. А соседские дети, Ира и Юра, наоборот, откуда-то появились.

Когда же Вовкина мама пришла к отцу Варению поблагодарить за ценный совет, священник наставительно сказал ей, назидательно подняв указательный палец:

– Бдительность, матушка, и ещё раз бдительность. Потому что нечистая сила не дремлет.

Тайна комнаты с чёрной дверью

Жила-была девочка Светка со своим папкой в обшарпанной девятиэтажке. И вот однажды папка женился на бизнесвумен (бизнесвумен – если кто не в курсе – это женщина, которая занимается бизнесом).

Звали бизнесвумен – Алёна.

А жила она в роскошном загородном особняке. Куда Светка с папкой и переехали из своей девятиэтажки.

Каждое утро бизнесвумен Алёна уезжала на своём чёрном «бентли» по своим бизнесвуменским делам. Папка занимался по хозяйству; а Светка от нечего делать бродила по огромному особняку.

Бродила-бродила и забрела в самый отдалённый уголок. Смотрит – чёрная дверь. Подёргала Светка ручку – не открывается. «Странно, – думает, – все двери открываются, а эта – нет». И решила Светка понаблюдать за чёрной дверью.

И вот что выяснила.

По вечерам бизнесвумен Алёна возвращалась из своей фирмы усталая, раздражённая, бледная… И первым делом заходила в комнату за чёрной дверью. А через пять минут выходила. Но уже бодрая, весёлая, с румянцем во всю щёку… «Что же за этой чёрной дверью? – недоумевает Светка. – Как бы это узнать?»

Вскоре ей такой случай представился. Алёна забыла запереть чёрную дверь. И вот Светка вошла и с ужасом увидела, что за чёрной дверью находится чёрная комната, а в этой чёрной комнате стоят чёрные гробы, и на крышке каждого гроба – надпись. На одном гробу написано: «Муж № 1»; на втором: «Муж № 2»; на третьем: «Муж № 3»… И так далее. И у Светки закралось подозрение, что бизнесвумен Алёна специально замуж выходит, чтобы потом своих мужей убивать и в этой комнате в гробы складывать.

Но зачем – вот вопрос?

Вечером Светка выяснила и это. Пришла она пораньше в чёрную комнату и спряталась за гробами. Через некоторое время появилась бизнесвумен Алёна. Как всегда после своего бизнеса – бледная, поникшая, с потухшим взором… И говорит: «Эй, мертвецы, дайте мне силы!» Тотчас же от всех гробов к Алёне сияние пошло. Щёчки у бизнесвуменши сразу заалели, губки заулыбались, глазки засверкали… «Это она от мертвецов энергией заряжается», – догадалась Светка. А бизнесвумен Алёна, зарядившись от мёртвых мужей энергией, захохотала и вышла из комнаты; опять, на Светкино счастье, забыв чёрную дверь запереть.

«Надо скорее всё папке рассказать, – решила Светка. – А то, чего доброго, эта бизнесвумен ещё и его убьёт».

Прибежала Светка к папке, и как раз вовремя – Алёна уже руку с ножом над ним занесла. А папка и не видит. Пялится себе в телик, где футбол показывают.

– Папка! – закричала Светка. – Берегись!

Папка тотчас же повернулся от телика, с ходу во всё врубился и перехватил руку с ножом.

– Ага-а, – говорит он Алёне, – я давно подозревал, что ты меня убить хочешь!

Приехала полиция и арестовала бизнесвумен Алёну. И отправила её в тайгу – лес рубить и комаров кормить. А особняк опечатала.

И Светка с папкой вернулись к себе в обшарпанную девятиэтажку.

С тех пор Светкин папка больше на бизнесвумен не женился. А женился только на просто вумен.

Чмок-чмок

Жил-был маленький Андрюшенька. И когда он не хотел есть манную кашу, мама ему говорила:

– Если ты сейчас же не съешь кашку, то придёт страшный и ужасный Чмок-Чмок и заберёт тебя с собой.

Андрюшенька пугался Чмок-Чмока и быстренько съедал кашу. Ещё и тарелку вылизывал.

Прошло какое-то время, и маленький Андрюшенька стал большим Андреем, учеником 5 «Б» класса. Но он не забыл о страшном и ужасном Чмок-Чмоке, которым мама пугала его в детстве. «А что если и вправду есть такой Чмок-Чмок?» – частенько думал Андрей.

И вот как-то раз в 5 «Б» должна была быть контрольная по математике. Андрей к ней не подготовился. Проснулся он ночью и думает: «Эх, точно завтра двойбан схвачу». А потом ещё думает: «Попрошу-ка я Чмок-Чмока, вдруг он мне поможет».

И попросил шёпотом:

– Страшный и ужасный Чмок-Чмок, сделай, пожалуйста, так, чтоб завтра не было контрольной.

– Чмок-чмок, – раздалось из угла громкое чмоканье.

На другой день приходит Андрей в школу, а в 5 «Б» не только контрольной по математике нет, но даже и самой математички.

– Самокат, – спрашивает Андрей у своего друга Генки Самокатова, – а где Сонечка?

– Какая Сонечка?

– Ну наша математичка, Софья Николавна.

– Ты что, офонарел? – отвечает Генка. – Нет у нас никакой Софьи Николавны.

– А кто ж математику ведёт?

– Никто не ведёт.

Андрей, думая, что Самокат прикалывается, спросил у других ребят. Но и они ничего не знали о Софье Николаевне. «Ни фига себе», – поразился Андрей.

А некоторое время спустя Андрей поссорился с Генкой Самокатовым. Тот ему на переменке подножку подставил. Андрей ка-а-к грохнется и коленку до крови содрал. Ночью ему не спалось, коленка болела. «У гад, Самокат», – подумал он со злостью. А вслух сказал:

– Страшный и ужасный Чмок-Чмок, проучи-ка этого Самокатова.

– Чмок-чмок, – послышалось в ответ чмоканье из угла.

На следующий день приходит Андрей в школу, а никакого Генки Самокатова и в помине нет. И никто про него ничего не знает. «Вот так фишка», – изумился Андрей и после школы позвонил Генке домой.

Трубку взяла Генкина мать.

– Здрасте, – говорит ей Андрей, – а можно Гену?

– Какого Гену? – спрашивает Генкина мать.

– Ну… вашего сына.

– Нет у меня никакого сына, – отвечает Генкина мать.

Короче, пропал Генка Самокатов с концами. Так же, как и Софья Николаевна.

Прошло ещё какое-то время. И мама Андрея привела ему нового папу. Константина Сергеевича. И таким этот Константин Сергеевич занудой оказался. Постоянно на Андрея наезжает: то уроки делай, то по дому помогай… Заколебал прямо.

И в одну из тёмных ночей Андрей попросил Чмок-Чмока:

– Страшный и ужасный Чмок-Чмок, убери ты этого Константина Сергеевича куда-нибудь подальше.

– Чмок-чмок, – донеслось из угла уже привычное чмоканье.

Наутро выходит Андрей на кухню. Мама завтрак готовит.

– А где Константин Сергеевич? – ненароком интересуется Андрей.

– Какой Константин Сергеевич? – удивляется мама.

«Йес! – радостно думает Андрей. – Получилось!»

С тех пор всё так и пошло. Только у Андрея возникнут проблемы с каким-нибудь человеком, он сразу же обращается к Чмок-Чмоку. И на следующий день нет ни проблем, ни этого человека…

«Интересно, – думает Андрей, – куда же все эти люди исчезают?..»

И так ему любопытно стало, что раз ночью он и говорит в темноту:

– Страшный и ужасный Чмок-Чмок, а можно мне посмотреть, куда они все исчезли?

– Чмок-чмок, – прочмокал Чмок-Чмок. А на следующий день – где Андрей? Нет Андрея! Исчез… Главное, что о нём никто и не вспомнил. Ни мама… ни одноклассники… Словно его и не было никогда.

Вот так-то, мои маленькие читатели и читательницы. Чмок-чмок…

Вовка Морковкин и его первый поцелуй

Поехал как-то Вовка Морковкин на летние каникулы в деревню. В гости к бабушке. Бабушкин дом находился рядом с церковью. И вот однажды ночью не спалось Вовке. И он решил пойти прогуляться.

Вышел на улицу, смотрит – а в церкви окошко светится. Подкрался Морковкин к окошку и заглянул в него.

И видит – стоит посреди церкви гроб, а в гробу лежит девочка. Красивая-прекрасивая. И так она Вовке понравилась, что ему захотелось её поцеловать.

Тут надо сказать, что Морковкин ещё ни разу ни с кем не целовался. Нет, с родственниками-то он, конечно, целовался – и не раз – и с папой, и с мамой, и с сестрой Капой, и со своими бабульками и дедульками… А вот поцеловать чужого человека, да к тому же девчонку – такого в Вовкиной жизни ещё не случалось.

Уж больно Морковкин был робкий. Даже когда ему представлялся случай поцеловать девчонку, он всегда с опаской думал: «Ну да, сейчас полезу к ней целоваться, а она мне скажет: «Отвали, козёл!»

А тут такой удачный момент. Девчонка ничего сказать не сможет – она же мёртвая.

И хотя Вовке было очень страшно, но он всё же вошёл в церковь, подошёл к гробу, наклонился к мёртвой девочке и поцеловал её.

Вдруг девчонка открывает глаза и говорит Морковкину:

– А ну отвали, козёл!

Вовка прямо-таки остолбенел. Ещё бы!.. Представьте себе, мои маленькие читатели и читательницы, вы целуете мёртвую девочку, а она вам такое заявляет.

Девчонка тем временем встала из гроба и огляделась.

– Оба-а-алдеть!.. – изумляется. – Где это я?!

Морковкин, конечно, ноги в руки и бежать скорей из церкви. Домой прибежал, под одеяло юркнул. Лежит, дрожит как заяц, а в ушах девочкин голос слышится: «А ну отвали, козёл!»

Так бедный Вовка до утра и продрожал под одеялом.

А наутро к нему пришла мёртвая девчонка. Да не одна, а со своими родителями. Оказывается, звали её Соня и была она вовсе не мёртвой, а – живой.

Просто произошло маленькое недоразумение. Соня очень любила поспать и однажды до того крепко уснула, что родители решили, что их дочка умерла. Нарядили они её в белое платье, положили в гроб и оставили на ночь в церкви, по старинному русскому обычаю. И если б не Вовкин поцелуй, от которого Соня проснулась, то, пожалуй что, её так бы и схоронили на кладбище.

Но, к счастью, всё обошлось.

И счастливая Соня подарила Морковкину свой первый поцелуй. А счастливые Сонины родители подарили Вовке навороченный айфон.

В общем, мои маленькие читатели и читательницы, полнейший хеппи-энд получился.

К добру или к худу

Жил один охотник. Звали его Степан. Пошёл он как-то на охоту. И вышел к болоту. Смотрит – посреди болота сидит какое-то странное существо. Человек – не человек, животное – не животное… Так, серединка на половинку.

– К добру или к худу? – спрашивает охотника это существо.

– Чего-чего? – не понял Степан.

– К добру или к худу? – повторило существо.

– Ну, предположим, к худу, – говорит Степан.

Существо захохотало и нырнуло в болотную топь.

Вернулся Степан домой, а жена у него – померла. Похоронил он её. Снова на охоту отправился.

Глядит – опять посреди болота сидит всё то же непонятное существо.

– К добру или к худу? – интересуется.

«Скажу-ка я: к добру, – думает Степан, – вдруг жена оживёт».

И говорит:

– К добру.

Существо вновь захохотало и в болотную топь нырнуло.

А Степан домой вернулся, в надежде, что его живая жена встретит. Ага. Щас. У него не только жена не ожила, а ещё и дочка померла.

Похоронил Степан дочку. Опять на охоту отправился.

Вышел к болоту. Существо уже тут как тут.

– К добру или к худу? – спрашивает.

Степан без лишних слов снял с плеча двустволку и сразу из двух стволов – бах-бах!.. Короче, убил странное существо.

Вернулся домой. А жена с дочкой живёхонькие. Степан обрадовался, конечно. Но радость его оказалась недолгой.

– А вы кто? – смотрят на него жена и дочка с недоумением.

– Как это – «кто»? – обалдел Степан. – Тебе я – муж, – говорит он жене. – А тебе – отец, – говорит он дочери.

– Нет, – отвечают жена с дочкой. – Вот наш муж и отец… – И показывают на крыльцо.

А на крыльце стоит убитое Степаном существо. И как обычно спрашивает:

– К добру или к худу?

Тогда Степан взял, да и перекрестился. И в ту же секунду оказался на берегу реки. С удочкой. Потому что он был вовсе не охотник Степан. А рыбак Семён. Причём неженатый и бездетный.

Во как нечистая сила балует!

Девочка Настя + бабушка Настя

Одна девочка по имени Настя, как обычно, легла вечером спать. И, засыпая, подумала: «Завтра пять уроков… потом в компик надо поиграть, в басик сгонять, с подружкой Машкой поболтать, читалку почитать…» В общем – всё было, как всегда.

А утром проснулась Настя, сладко потянулась, посмотрела на свои ноги и глазам своим не поверила – ноги не её! Какие-то бледные, со вздувшимися венами. Глянула Настя на свои руки – и руки не её. Тоже бледные и тоже со вздувшимися венами. Схватилась Настя со страху за лицо. Чувствует – и лицо не её.

Вскочила Настя с кровати, подбежала к зеркалу и ахнула. Потому что из зеркала вместо девочки Насти на неё смотрела бабушка Настя. Словно бы за эту ночь Настя постарела лет на семьдесят. Волосы стали белые, глаза – красные, лицо – морщинистое… Настя от такого сюрприза аж рот разинула. А во рту у неё ни одного зуба. Ни е-ди-но-го!

А тут звонок. Телефонный. Дзинь-дзинь!..

Настя, как во сне, трубку взяла.

– Алло? – говорит старушечьим голосом.

– Это Настасья Петровна? – спрашивает какая-то женщина.

– Нет, вы ошиблись, – отвечает Настя.

– Нет, я не ошиблась, – говорит женщина. – Я ваш голос узнала. Это из поликлиники звонят. Мы получили результаты вашего обследования. Вам необходима операция.

– К-какая оп-п-ерация? – Настя от испуга даже заикаться начала.

– Срочная. На сердце. У вас правый клапан барахлит.

Настя как услышала про «клапан», так сразу от страха и трубку бросила. А тут опять звонок. На сей раз в дверь. Дзинь-дзинь!.. Открыла Настя, а на пороге мальчишка какой-то стоит.

– Привет, бабуль, – говорит.

– А… ты… кто? – спрашивает у него ошарашенная Настя.

– Ну, ба, ты даёшь, – хмыкает мальчишка. – Я же Стас.

– Какой Стас?

– Да внук твой! Ты чё, ба, прикалываешься? Или у тебя уже крыша поехала?

А Настя и вправду чувствует, что у неё «крыша поехала»: голова вдруг закружилась, завертелась, закрутилась… Короче говоря, потеряла Настя сознание.

Очнулась через какое-то время. И видит, что она в своей кровати лежит. На ноги посмотрела – её ноги! На руки посмотрела – её руки! К зеркалу подбежала – и лицо её, девчоночье!.. «Супер!» – обрадовалась Настя. Значит, это всего лишь сон был, что она в старуху превратилась.

Порадовалась Настя немного, а потом вдруг засомневалась. А что если не сон? А что если всё наоборот: она на самом деле старуха, которой сейчас снится, что она девочка. Вот как это узнать?..

«Надо, наверное, себя ущипнуть», – решила Настя. И ущипнула. Сильно-сильно.

И тотчас же проснулась.

А уж в каком виде Настя проснулась на сей раз – выбирайте сами, мои маленькие читатели и читательницы. Таким образом, каждый из вас сможет закончить эту историю так, как вам больше нравится.

Уродушка

Одна женщина работала на атомной станции. Уборщицей. Вытирала пыль с атомного реактора. И, видимо, облучилась, потому что у неё родился мальчик. Да не простой, а очень умный. Не успел он родиться, как тотчас начал разговаривать. В пять месяцев он уже читал и писал, а в год научился пользоваться компьютером.

Все кругом прямо ахали и в один голос говорили женщине: «Это же ненормально – быть таким умным». А женщина и сама понимала, что родила ненормального ребёнка. Она его и врачам показывала, и экстрасенсам – ничего не помогло, мальчик с каждым днём становился всё умнее и умнее.

«Ты у меня прямо уродушка какой-то», – глядя на сына, частенько вздыхала женщина.

Когда Уродушке исполнилось шесть лет, он пошёл в школу. Но проучился там недолго. Его отчислили. Уродушка оказался умнее всех учителей и постоянно поправлял их на уроках.

Пришлось женщине нанять профессора, чтоб он индивидуально с Уродушкой занимался. Но не успевал профессор задать Уродушке домашнее задание и выйти на улицу, как Уродушка уже кричал ему в форточку: «Всё решил!» Профессора это ужасно раздражало, и он перестал приходить.

И гости тоже перестали ходить к женщине. Потому что, чуть только кто-нибудь из гостей начнёт о чём-то рассказывать, Уродушка – ему: «Знаю, знаю, знаю…» Гость хмурился и замолкал. А мать после укоряла сына: «Знаешь, Уродушка, и молчи».

В общем, совсем женщина измаялась со своим ненормальным сыном. И кто-то посоветовал ей обратиться к ведьме.

Привела мать Уродушку к ведьме, та посмотрела на мальчика и говорит: «У него слишком большой мозг, надо половинку высосать». И, сунув Уродушке в ухо соломинку, ведьма высосала из его головы половину мозга.

И Уродушка сделался нормальным.

Кстати, имя у него было вполне нормальное – Ваня. Когда он вырос, его стали уважительно называть – Иван Иванович. А многочисленные друзья звали попросту: Иваныч. Потому что он был такой же, как все. И больше никого своим умом не раздражал.

Продавец смерти

Жил-был один пацан. Звали его Стас. Как-то раз зашёл он на рынок. А там – чего только нет: овощи, фрукты, обувь, одежда, и прпрпр… И лишь какой-то старичок непонятно что продаёт.

– А вы чем торгуете? – интересуется у него Стас.

– Смертью, – спокойно так отвечает старичок.

Стас вначале было захихикал, думая, что старичок прикалывается. Но тот серьёзно говорит:

– Чего ты смеёшься, малец? Я и вправду Смерть продаю. Я продавец Смерти.

– А можно на неё посмотреть? – спрашивает Стас.

– Да ради бога.

И старичок открыл свой сундучок. А в сундучке лежат пакетики с белым порошком.

– Это что – Смерть? – спрашивает Стас.

– Она самая, – отвечает старичок.

– Какая же это Смерть? – недоумевает Стас. – Смерть – страшная. Типа скелета с косой.

– Смерть всякая бывает, – пояснил старичок. – Бывает как скелет с косой, а бывает вот такая, – кивнул он на белый порошок.

– И почём вы её продаете?

– Пять рублей сто грамм.

– Так дешево? – изумился Стас.

– А у нас в России смерть дешёвая, – говорит старичок.

– Дайте тогда грамм триста, – попросил Стас.

– Тебе-то, малец, Смерть на что?

– Да от нефиг делать, – беспечно отвечает Стас.

– Очень умно, – усмехнулся старичок. – Очень….

И продал Стасу триста грамм смерти.

Сунул Стас пакетик в карман и пошёл себе дальше, насвистывая. Пришёл домой. «Надо бы, – думает, – куда-нибудь порошок пересыпать». А на столе как раз сахарница пустая стоит. Стас в неё и пересыпал.

И снова отправился гулять.

Нагулялся. Возвращается. Мама на кухне посуду моет. Папа газету читает.

– Пока ты гулял, к нам гости приходили, – сообщила мама Стасу. – Я торт испекла. И тебе, Стасик, кусочек оставила.

– Классно! – обрадовался Стас.

И хотел было уже тортик слопать, как вдруг видит – сахарница-то… пустая.

Мама между тем продолжает:

– Я, когда торт собралась печь, вспомнила, что у нас сахара нет. Думала уже в магазин бежать. А ты, Стасик, оказывается, купил. Молодец.

– Да, молоток, – похвалил Стаса и отец.

А Стас стоит, словно воды в рот набрал.

– Что с тобой, Стасик? – спрашивает у него мама.

– Ничего, – выдавил Стас. Не говорить же родителям, что они съели торт со Смертью.

Вечером лёг Стас спать и думает перед сном: «Завтра проснусь круглым сиротой».

Наутро просыпается – родители живы и здоровы.

«Как же так?..» – удивляется Стас. Нет, конечно, хорошо, что родители не умерли. Просто обидно немного – выходит, старик его обманул. Вместо Смерти сахар подсунул.

И Стас снова пошёл на рынок.

Приходит. А старичок на прежнем месте сидит.

– Ну что, малец, – спрашивает, – ещё хочешь смертушки подкупить?

– Да какой «смертушки»! Вы мне обычный сахар продали!

– С чего ты взял?

– А с того… – И Стас рассказал про торт и родителей.

– Всё правильно, – кивает старичок. – Это же не их Смерть была, а твоя. Ты её купил.

– Выходит, если б я съел торт, то…

– Нет, – перебил его старичок. – Торт здесь ни при чём. Оглянись-ка, малец…

Оглянулся Стас. И ахнул. Потому что кругом не было уже ни рынка, ни города, ни даже самой Земли… Стоят они со старичком на неведомой планете; а сверху три солнца светят: синее, зелёное и чёрное.

– Ой, где это мы? – обомлел Стас.

– Сам, что ль, не догадываешься? – хмыкнул старичок.

И Стас догадался.

– Значит, я… – лепечет.

– Вот именно, – подтвердил старичок.

– Но почему, почему?.. – заплакал Стас. – Мне ж только двенадцать лет было.

– А не надо, малец, Смерть от нефиг делать покупать, – ответил ему старичок.

Вовка Морковкин и диван-вампир

Сломалась как-то у Вовки Морковкина кровать. И он вместе с папой, мамой и сестрой Капой пошёл в мебельный магазин покупать новую. А продавщица и говорит: «Кровати все кончились. Если хотите, берите диван». Осмотрели мама, папа, Вовка и Капа диван – вроде ничего. И расцветка красивая – бледно-розовая.

Купили и привезли домой.

Лёг Вовка спать. Утром проснулся – всё тело какое-то вялое. И голова кружится. Диван между тем уже не бледно-розовый, а – тёмно-розовый. На следующее утро Морковкин вообще еле-еле с дивана поднялся. А диван из розового стал красным.

– Что-то тут не так, – говорит папа. – Дай-ка, Володька, я на диване посплю.

Утром у папы появились те же самые симптомы, что и у Вовки – слабость во всём теле и головокружение. А диван уже не красный, а пунцовый.

– Ничего не понимаю, – пожимает плечами Вовкин папа.

– Теперь я попробую на нём поспать, – решила Вовкина мама.

Попробовала – и чуть «концы не отдала», как выражаются на флоте. А диван уже не пунцовый, а багряный.

– Надо нам всем идти к врачу, – принял решение Вовкин папа.

Пришли они к врачу по фамилии Микстуров и всё ему рассказали.

– Так-так, – сказал врач Микстуров. – Значит, вначале диванчик розовый был?

– Ага, – подтверждает Вовка, – а потом стал красным.

– А затем пунцовым, – добавляет папа.

– А сейчас он багряный, – прибавляет мама.

– Всё ясно, – говорит врач, – это диван-вампир. Он из вас кровь высасывает.

– Да какой ещё диван-вампир? – морщится Вовкин папа. – Бросьте вы, доктор, сказки рассказывать.

Но Микстуров не бросил. Наоборот, взял скальпель и сказал:

– Пойдёмте. Я вам докажу, что это не сказки.

Пошли они. Пришли.

И как раз вовремя. Потому что на диване лежит Капа, вся бледная-пребледная. А ведь папа строго-настрого запретил ей ложиться на диван.

– Я же тебе строго-настрого запретил ложиться на диван! – принялся выговаривать папа непослушной Капе.

– Ой, папочка, – стонет Капа в ответ, – я больше не буду. Помогите мне скорей встать, а то он ко мне присосался.

Помогли Капе подняться с дивана, смотрят – а диван уже не багряный, а – бордовый.

Врач Микстуров взмахнул скальпелем и – вжик! – по обшивке. И ещё раз – вжик!.. Из дивана ка-а-к хлынет кровища.

– Ну, что я вам говорил? – победно усмехается Микстуров. – Типичный диван-вампир.

– Что же нам теперь с ним делать? – не понимают папа с мамой.

– Надо его обратно в магазин сдать, – предложила Капа.

– Точно, Капка, – поддержал сестру Вовка, – Пока гарантийный срок не кончился.

– А продайте-ка вы его мне, – говорит врач. – Я его буду вместо пиявок использовать. У многих же, в отличие от вас, крови слишком много, и лишнюю кровь из них пиявки высасывают. По-медицински это называется «пиявкотерапия». Пусть-ка пиявочки отдохнут, а диванчик поработает.

Папа и мама так и сделали: продали Вовкин диван-вампир врачу Микстурову. А Вовке купили зелёную кровать с чёрной простынёй. И вот, в первую же ночь… Впрочем, мои маленькие читатели и читательницы, это уже совсем другая история.

Спящий мальчик

Жили-были папа-полковник, мама-кандидат наук и их сынок Кеша – ученик шестого класса.

И вот как-то раз лёг Кеша вечером спать, а утром не проснулся. Спит себе и спит.

День спит, неделю спит, год спит, два спит… А когда прошло три года, родители встревожились и пригласили на дом врача.

Пришёл врач и говорит:

– Лю-бо-пыт-но.

– Доктор, – спрашивает у него мама-кандидат наук, – может, он умер?

– Не думаю, – подумав, ответил врач. – Слышите, как храпит?

Кеша действительно храпел.

– Тогда в чём дело? – спросил папа-полковник.

– Сейчас узнаем, – говорит врач. – У вас шило есть?

– Зачем вам шило? – насторожилась мама-кандидат наук.

– Да хочу его в бок кольнуть, – отвечает врач. – Может, проснётся.

В этот момент Кеша сладко потянулся и открыл глаза.

– Три года прошло? – первым делом поинтересовался он у родителей.

– Прошло, – отвечают безмерно удивлённые родители.

– Зашибись! – говорит Кеша. – Значит, я уже в девятом классе.

– Так ты специально не просыпался, чтоб в школу не ходить?! – догадался врач.

– Ага, – кивает Кеша. – Теперь мне всего-навсего два года осталось учиться.

– Молодец, Кешка! – похвалил сына папа-полковник. – Здорово придумал! Мне через два года звание генерала должны присвоить. Так я, пожалуй, тоже посплю. Всё лучше, чем каждый день на службу таскаться.

С этими словами папа-полковник взял и уснул.

– А мне через два года доктора наук обещают дать, – сказала мама-кандидат наук и тоже взяла и уснула.

– А мне через два года коттедж построят, – говорит врач. – Зачем я буду всё это время в своей маленькой квартирке ютиться? Уж лучше я посплю.

И врач тоже уснул.

Посмотрел-посмотрел Кеша на спящую троицу, да ка-а-к стукнет себя кулаком по лбу.

– Ну и лопух же я!.. На фига я так рано проснулся? Мне ж ещё целых два года в школе мучиться.

И Кеша продолжил свой сон.

А через два года папа стал генералом; мама – доктором наук; врачу выстроили коттедж; а Кеша окончил среднюю школу.

И, как вы думаете, мои маленькие читатели и читательницы, что они потом сделали?.. Правильно! Снова легли спать. Теперь уже на пять лет. Потому что через пять лет папа-генерал должен был стать папой-маршалом; мама-доктор наук – мамой-профессором; врачу должны были построить элитный особняк; а Кеша должен был окончить институт.

Вот так-то, мои маленькие читатели и читательницы! Спокойной ночи!

Сказка о бедном рыбаке, его дочке Машеньке, поганом чудище, съеденной царевне и майоре Сидорчуке

Жил-был рыбак у самого синего моря. Однажды пошёл он на рыбалку и поймал маленькую рыбку, а спустя некоторое время поймал ещё одну, покрупней. А затем поймал кита!.. Вот тут бы ему и остановиться. Так нет! Обуяла его жадность сверх всякой меры. Снова закинул рыбак удочку и на сей раз вытащил… Морское Чудище с десятиэтажный дом.

– Тэк-с, – говорит Чудище. – Я триста тыщ лет на дне морском спало, меня пальцем никто не трогал. А ты взял, да и разбудил… Детки у тебя есть?

– Есть, – отвечает рыбак, а сам от страха трясётся. – Дочурка Машенька пяти с половиной лет.

– Ну так веди сюда свою дочурку, – приказывает Чудище. – Я её сожру!

Делать нечего, пошёл бедный рыбак домой за Машенькой. Идёт, а сам горючими слезами обливается. А рядом с его домом располагалась военная часть. Командира части звали Сидорчук Фёдор Трофимыч. Это был маленький майор с большими усами.

– Здравия желаю! – поздоровался Фёдор Трофимыч с рыбаком. – Как делишки, как детишки?

Рыбак всё ему и выложил. И пуще прежнего разрыдался.

– От-ставить! – звонко отрубил майор Сидорчук. – Слезами горю не поможешь.

– А вы думаете, чем-то другим можно помочь?! – встрепенулся рыбак.

– Я никогда не думаю, – с гордостью заявил Фёдор Трофимыч, подкручивая усы. – Я и так всё знаю.

С этими словами бравый майор повёл бедного рыбака к себе в часть. Там он выбрал самую большую бомбу, нарисовал на боеголовке нос, рот, глаза; нацепил сверху цветастый платок… Ну точь-в-точь рыбакова дочка Машенька получилась. Только толстая.

– Теперь иди спокойно домой, – говорит майор рыбаку, – и предоставь дело мне.

Ну, бедный рыбак и пошёл, а Фёдор Трофимыч погрузил замаскированную бомбу на грузовик и привёз на берег синего моря. А Чудище уже тут как тут. Поджидает. Увидело нашего майора на грузовике.

– Кто таков? – спрашивает.

– Майор Сидорчук! – взял под козырёк Фёдор Трофимыч. – Двадцать лет безупречной службы в рядах Российской армии!

– Ишь какой… орёл, – усмехнулось Чудище. – А рыбакова дочурка при тебе?

– Так точно! Вон в кузове сидит, – показал Сидорчук на бомбу.

Чудище как разинет зубастую пасть да как клацнет челюстями – так бомбу и перекусило, словно травинку. А заодно и грузовик.

Майор Сидорчук заученным движением плашмя на землю упал и уши пальцами заткнул.

БА-БА-А-Х-Х!!! – рвануло Чудище.

– Есть такое дело, – сказал Фёдор Трофимыч, вставая с земли и подкручивая усы.

Глядь – а на том месте, где Чудища лежало, качается на волнах девица-раскрасавица с русалочьим хвостом. Так прямо и горит чешуёй на солнце.

– Ах, – вздыхает томно, – какое счастье снова оказаться на свободе. Это Чудище поганое проглотило меня, потому что я не захотела за него замуж идти. И с тех пор маялась я в желудке без света, пищи и ласки почитай лет тыщ триста. Женись на мне, доблестный рыцарь, коли охота имеется. Мужчина ты вроде ничего. Станешь морским царём. Бывший-то царь, мой батюшка, давным-давно на том свете кукует, – показала царевна пальчиком на небо.

– Ку-ку, ку-ку, – раздалось из поднебесья.

Оглядел Фёдор Трофимыч новоявленную невесту-царевну – тож вроде всё при всём. Опять же, как ни крути, а царём-то маленько получше будет, чем майором, даже и командиром части.

– Ладно, – говорит, – я согласен.

Тут же военная форма с него сама собой как вода стекла и всё тело чешуёй покрылось. И, взявши за руку царевну, скрылся бывший майор в морской пучине.

А бедный рыбак, услышав мощный взрыв, от которого все стёкла из окон повылетали, сказал наставительно дочке Машеньке:

– Вот, Машка, и погиб геройски наш Фёдор Трофимыч, спасая твою юную жизнь. Помни его. Ежели б не Сидорчук, сожрало бы тебя Чудище за милую душу.

И Машенька помнила своего спасителя. Раздобыла с Доски почёта военной части фотокарточку бравого майора с медалью «Двадцать лет безупречной службы в рядах РА» на широкой груди и подолгу в неё вглядывалась. В фотокарточку то есть. И слёзы из её девичьих глаз так и капали, так и капали. А когда пришла пора ей замуж выходить, то нашла себе Машенька не просто суженого, а майора, маленького и с усами. И хоть звался он Николай, а по батюшке был Макарыч, Машенька упорно называла жениха – Фёдором Трофимычем. А он ничего – отзывался.

Детский садик № 13

Жили-были в одной прекрасной стране папа с мамой. И у них имелся сынок Ванечка, четырёх с половиной лет. Он ходил в детский садик № 13. Ванечка был мальчик как мальчик. Только уж больно тихий. Со дня своего рождения ни единого слова не вымолвил. А тут как-то приходит из детсада и давай болтать без умолку. Болтает и болтает. Час, другой, третий…

Короче, весь день проболтал, а вечером лёг в свою детскую кроватку и захрапел.

– Странный какой-то сегодня наш Ванечка, – говорит мама папе. – Ты заметил?

– А вдруг его подменили? – отвечает папа.

– Кто подменил? – опешила мама.

– Монстры или инопланетяне.

Папа любил смотреть фильмы «ужасов». Вот и насмотрелся.

– Да брось ты, – машет рукой мама. – Это ж только в кино такое бывает.

Но папа не бросил. Наоборот – взял тряпку, смочил её в бензине и стал тереть лицо спящего сына.

Трёт-трёт, трёт-трёт и вдруг видит, что лицо у Ванечки – стира-ется.

Вначале стёрлись глаза, потом нос, а затем и рот.

– Вот тебе и кино, – шепчет потрясённый папа.

– Ой, а кто это? – шепчет потрясённая мама.

– Человек-манекен, – со знанием дела говорит папа.

– А где же наш Ванечка? – лепечет мама.

– В детском саду № 13, – отвечает папа. – Бежим скорей туда!

И они побежали в детский садик № 13.

Прибегают. А в коридоре, на лавке, спит воспитательница Варвара Михайловна. Растолкали её папа с мамой и стали наперебой рассказывать… А Варвара Михайловна спросонья ничего понять не может. Так и говорит:

– Ни-чё не понимаю… Идёмте к директору, Ивану Михалычу.

Пришли они в кабинет директора. А Иван Михайлович суп гороховый ест.

Варвара Михайловна по-военному доложила:

– Товарищ директор! К вам родители Вани Селивёрстова пожаловали!

– Вольно, Михална, – отвечает Иван Михайлович. – Налей-ка им супчика. Пускай похлебают.

– Спасибо, но нам сейчас не до супа, – сказал папа. – У нас ребёночек пропал.

– Ва-а-нечка, – добавила мама, чуть не плача.

– Даже если десять ребёнков пропадут, покушать всё равно не мешает, – говорит директор. – Наливай, Михална.

Сели папа с мамой за стол и тоже стали есть гороховый суп. Едят, а сами так и норовят разговор на пропавшего сыночка перевести. В особенности, мама.

– Вот что, дамочка, – строго одёрнул её Иван Михайлович. – У меня правило – за едой никаких дел. Это мешает моему пищеварительному процессу.

Мама сразу и примолкла.

Директор не спеша съел три тарелки супа и только после этого поинтересовался:

– Так кто там у вас пропал?

– Сынок наш, – наперебой загалдели мама с папой. – Ванечка.

– Ну что ж, – сказал Иван Михайлович, – придётся открывать вам Государственную Тайну. Никакой это не детский сад, а – засекреченный объект. И никакой я не директор, а – генерал-полковник. И никакая Варвара Михайловна не Варвара Михайловна, а – ефрейтор… Дело в том, – продолжал генерал, – что с планеты Сямс на Землю стали поступать странные сигналы…

– А при чём тут наш Ванечка? – не понимает мама.

– А при том, что лететь до Сямса сорок земных лет. Да обратно столько же. Восемьдесят годков получается. Взрослый космонавт помереть может по дороге. Поэтому принято решение послать на Сямс ребёнка…

– Ну а где же Ванечка? – продолжает не понимать мама.

– Уже в пути! – отвечает Иван Михайлович.

– Как?! – вскричала мама.

– Как настоящий герой, – говорит генерал. – Вы должны гордиться своим сыном!

– Да мы гордимся, – вздыхает папа. – Вот только, наверное, никогда его больше не увидим.

– Ничем не могу помочь, – развёл руками Иван Михайлович. – Это ваши проблемы.

– Что же делать?! Что же делать?! – всполошилась мама.

– Я знаю, что делать! – отрубила Варвара Михайловна. – Разрешите доложить, товарищ генерал?!

– Докладывайте, ефрейтор.

– Надо их заморозить на восемьдесят лет, – доложила Варвара Михайловна. – И пускай они в замороженном виде своего сынка из Космоса дожидаются.

– Действуйте! – сказал генерал.

И Варвара Михайловна начала действовать. Открыла большущий холодильник, достала оттуда яйца, масло, сыр… Короче, место освободила.

– Полезайте! – приказывает маме с папой.

Залезли мама с папой в холодильник, а Варвара Михайловна дверцу захлопнула.

Прошло восемьдесят лет.

И как будто ничего не изменилось. Всё тот же Иван Михайлович сидит всё в том же кабинете и ест всё тот же гороховый суп. А рядом с ним стоит всё та же Варвара Михайловна.

– Неужели восемьдесят лет прошло? – изумляется папа.

– Как одна секундочка пролетели, – подтверждает Иван Михайлович, орудуя ложкой.

– А наш Ванечка из Космоса вернулся? – с тревогой интересуется мама.

– Да вернулся, ваш Ванечка, вернулся, – хмуро отвечает генерал. – Лучше бы уж не возвращался. Прогонял ракету зазря.

– А что, разве братья по разуму не обнаружены? – спрашивает папа.

– Какие там, к чёрту, братья, – морщится Иван Михайлович. – Сидит стоэтажный дурак и пускает радиоактивные пузыри. А мы-то думали – сигналы подаёт.

Тут дверь отворилась и на пороге возник дряхлый старик с седой бородой.

– Ванечка! – так и ахнули родители.

Пришли они домой. Сели ужинать. Ванечка наелся-напился и улёгся на свою детскую кроватку. И захрапел.

А папа ходит туда-сюда по квартире. Мается.

– Ну чего ты маешься? – спрашивает у него мама. – Сын из Космоса вернулся, а ты недоволен.

– Да доволен я, доволен, – отвечает папа. – Вот только сомнения меня берут, он это или не он?

Короче, потёрли родители лицо спящего сына-старика тряпкой. И всё стёрли.

– Вот ёшкин-мошкин! – выругался папа. – Опять нам генерал куклу подсунул!

Побежали они снова в детский сад № 13. А там Иван Михайлович гороховый суп за обе щеки уминает.

– Пришли моего супчика отведать? Налей-ка им, Михална, по тарелочке.

– Какого ещё супчика?! – возмущённо кричит мама. – Где наш сын?!

– Ну-ну-ну, – добродушно улыбается генерал. – Подумаешь, трагедия, пацан пропал. Вон в Китае при землетрясении триста тыщ китайцев погибло. Вот это, я понимаю, трагедия. Но вам на китайцев наплевать. Вам лишь бы собственное чадо в порядке было. Нехорошо это, дамочка. Безнравственно.

– Нет, жалко, конечно, китайцев, – стала оправдываться мама. – Но их в Китае ещё много осталось. А у меня Ванечка один-единственный.

– Хотелось бы просто узнать о судьбе сына, – прибавил папа.

– Сейчас узнаете, – подмигнул им Иван Михайлович и, подойдя к маме, звучно чмокнул её в щёку – чмок! – Здравствуй, мамочка. Я твой сын!

– Вы… мой… сын?.. – бормочет ошарашенная мама.

– Ага, – говорит Иван Михайлович. – А что, не похож?

– Да, не похож! – вспылил папа. – И вообще, нам уже осточертело ваше враньё! И про Сямс, и про то, что вы генерал-полковник!..

– Вот именно! – подхватила мама. – Мы сейчас пойдём и заявим на вас в полицию!

И они решительно направились к выходу.

– А родинку не хотите поглядеть? – хихикает им вслед Иван Михайлович и тычет пальцем в бородавку у себя на носу. – Забыли, у кого такая же имеется?

– У Ванечки, – растерянно пролепетала мама.

– Вспомнила, слава богу. А теперь вспомни, как ты меня из детсада постоянно забывала забирать. И я тут один-одинёшенек по ночам куковал…

– Это моя вина, – смущённо признал папа. – Я её в кино водил. На «ужастики».

– Ах, на «ужастики»?! – язвительно повторил Иван Михайлович. – А знаете ли вы, какие здесь по ночам «ужастики» творятся? Похлеще киношных! В этом детском саду время ночью во много раз быстрее идёт, чем днём! И я тут один, во тьме… а время летит… уходят лучшие годы… лучшие… – Иван Михайлович всхлипнул и разрыдался.

Мама с папой не знают, что и сказать в своё оправдание. Кругом они виноваты.

– Не плачь, Ванюша, – сурово говорит Варвара Михайловна. – Не стоят они твоих слёз, братик.

– Братик?.. – встрепенулся папа. – Какой ещё «братик»?!

– Это сестра моя, Варенька, – сквозь рыдания промычал Иван Михайлович. – Между прочим – дочурка ваша.

– Какая ещё «дочурка»? – занервничал папа. – Нет у нас никакой «дочурки».

– Есть, есть, – с усмешкой возражает Варвара Михайловна. – Спроси вон у мамочки. Она тебе скажет.

– Это правда? – спрашивает папа у мамы.

– Да, правда, – кивает мама. – Её цыгане украли, когда она ещё совсем крохой была.

– А почему ты мне ничего не сказала?! – кипятится папа.

– Не хотела тебя огорчать, – отвечает мама.

У папы голова кругом пошла.

– Как же так?.. – бормочет растерянно.

– Да брось ты, папка, – хлопнул его по плечу Иван Михайлович, вернее – сын Ванечка. – Всё зашибись!

– Вот именно, – поддержала брата Варвара Михайловна, вернее – дочка Варенька. – Могло быть и хуже. Как, например, в Китае.

Часы между тем пробили девять вечера.

– Пора идти домой, дети, – деловито сказала мама. – Ужинать и спать.

– Вы идите, – говорит папа, – а я, пожалуй, тут останусь. Постарею. А то выгляжу, как мальчишка. Даже борода не растёт.

– Только смотри не очень-то старей, – предупредила мама. – Не забывай, что у тебя двое детей и жена. И нас надо кормить и одевать.

– Я на три работы устроюсь, – пообещал папа.

– Лучше на четыре устройся, – посоветовал сын Ванечка. – Больше заработаешь.

И мама вместе с детьми отправилась домой. А папа остался стареть.

Content

Валерий Роньшин
Тайна комнаты с чёрной дверью. Рассказы

Девочка с косой

Кукла-убийца

Синевласка, или Бензоколонка у старого кладбища

Школа мертвецов

Страшная фамилия

Три поросёнка-вампира

Новая мама

Классный прикол

Баня № 666

Фантик от конфеты

Учёный Питер и его мёртвая невеста Луиза

Жёлтый платок

Чёрное молоко

Красный телефон

День рождения Юлии

Данилушка

Дедушкин портрет

Принцесса Алёна и водолаз Генка

Про мальчика Митю, который всё делал наоборот

Даша и людоед

Про мальчика Филю, который любил всех душить

Пустая Варя

Как Наталья Николаевна съела поэта Пушкина

Девочка Верочка и дедушка-водопроводчик

Как я летал в Малайзию

Внутренний мир Машки Промокашкиной

Вовка Морковкин и колдовские штучки

Тайна комнаты с чёрной дверью

Чмок-чмок

Вовка Морковкин и его первый поцелуй

К добру или к худу

Девочка Настя + бабушка Настя

Уродушка

Продавец смерти

Вовка Морковкин и диван-вампир

Спящий мальчик

Сказка о бедном рыбаке, его дочке Машеньке, поганом чудище, съеденной царевне и майоре Сидорчуке

Детский садик № 13