Мари Аннетт

Единственный и неповторимый Кристальный друид

Аннетт Мари

Единственный и неповторимый Кристальный друид

(Кодекс гильдии: Раскрытый — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Холодный дождь стучал по моей голове, я разглядывала мальчика.

Хотя мальчиком нельзя было назвать того, кто источал такое грозное напряжение. Для того, чье присутствие не должно было замечаться, воздух вокруг него был пропитан неопределимой угрозой. Он был безымянной загадкой, какой я еще никогда не видела.

Но до «мужчины» ему еще несколько лет, так что я могла называть его только «мальчик».

Осколки стекла хрустели под моими ботинками, пока я шла по узкой бреши между зданиями, тьма проглотила оранжевое сияние ближайших фонарей. Символы банд и граффити покрывали кирпичи по бокам от меня, я осторожно приближалась.

Мальчик отклонился к стене в нише входа, тусклый свет у двери бросал тень на его лицо. Я не могла различить его глаза, но ощущала его взгляд.

Я остановилась перед нишей, холодные капли падали с моего подбородка. Дрожь пробежала по моей спине до пальцев ног, мягкая неподвижность окутала меня — зловещий миг предупреждения, которое я не могла понять.

Не стоило выходить под дождь.

Я прошла в нишу, прижалась спиной к стене напротив него, убрала со лба мокрую челку. Мальчик ничего не сказал, просто смотрел на меня, словно я была неожиданным предметом мебели в знакомой комнате.

Мы разглядывали друг друга. На нем была кожаная куртка с капюшоном. Прочные штаны. Тяжелые ботинки, похожие на мои. Его широкие плечи показывали, что, хоть он был высотой в метр восемьдесят, он еще не достиг полного роста. Тени липли к его лицу, делая его старше, но его челюсть еще не ожесточилась.

Моего возраста, решила я. Пятнадцать или шестнадцать лет.

Он скользил по мне взглядом, а потом поднял ладонь ко рту, что-то мелкое было зажато между пальцев. Красная точка засияла, он затянулся. Его плечи расслабились, он выдохнул дым.

Я сморщила нос, потом помедлила. Осторожно понюхав, я попыталась определить незнакомый запах. Он напоминал что-то медицинское, что я не ожидала.

Он без слов протянул сигарету.

Я разглядывала его лицо. Темное пятно под нижним веком: заживающий синяк под глазом. Тень на правой щеке: еще не зажившая до конца ссадина. След на ладони — красный ожог. Нижняя губа была рассечена… почти так же, как моя, губа все еще пульсировала там.

Я протянула руку, не приняв решение. Мои пальцы задели его, я взяла скрученную коричневую бумагу. Я сунула ее между губ — там мгновения назад были его губы — и вдохнула дым с запахом цитруса, радуясь, что не закашлялась.

Дождь ослабевал, шум от капель утихал, мы передавали сигарету туда-сюда, ничего не говоря. А что говорить? Мы были тут не из-за того, что хотели этого. Если бы мы могли быть в другом месте, мы бы уже ушли.

В новой тишине до моих ушей донеслись другие звуки: негромкий гул голосов из здания. Низкий мужской голос что-то крикнул, и мужчины засмеялись. Ответил высокий женский голос с резким изумлением, и последовало больше смеха.

Взгляд мальчика упал на дверь. Я задумалась, хозяин какого голоса оставил синяки на его лице и рассек его губу.

Я гадала, как для него выглядело мое лицо.

И мне было интересно, почему это было важно.

Я передала ему окурок. Смех загремел за дверью снова, царапая мои уши.

— Ты не думаешь просто убить их?

Вопрос вылетел из моего рта раньше, чем я поняла, что заговорила. Мальчик посмотрел мне в глаза. Смятения не было. Как и шока. Он знал, что я имела в виду.

Он затянулся, дым вылетел спиралью с его ответом:

— Все время думаю.

Его тихий голос был с хрипотцой, которая мне понравилась. И в нем была нотка акцента, но я не могла определить его по нескольким словам.

Странная легкость с дрожью пробежала по моему телу.

— Ты пробовал?

— Нет, — он смотрел мне в глаза, бросил окурок на асфальт и придавил ногой. — Еще нет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сообщение бодро сияло на моем телефоне.

«Завтра Розовая Луна. Ритуал начинается в полдень. Не опаздывай!».

Я перечитала его, зная, что тон не был бодрым. Лейни никогда не была со мной бодрой. Презрительной — часто. Подозревающей — постоянно. Открыто враждебной — хоть раз в месяц. Но бодрой? Никогда.

Если честно, с презрением мне было уютнее, чем с бодростью.

Отклонившись на стуле, я бросила телефон на столешницу рядом с микроскопом. Белоснежный кот, отдыхающий с другой стороны от микроскопа, приоткрыл голубой глаз, а потом закрыл его. Я сжала переносицу до боли, чтобы эта боль прогнала туман из головы.

Розовая Луна. Никто не читал розоватую луну в начале лета плохим знаком, но она преследовала меня всю жизнь. Я родилась в Розовую Луну, и моя мать даже назвала меня в ее честь — Сейбер Роза — чтобы она преследовала меня вечность.

Дым с запахом цитруса дразнил мой нос, доносился из разбитых воспоминаний о далекой Розовой Луне. Я прищурилась, взгляд стал рассеянным, я видела тусклые вспышки темного переулка, холодного дождя и безликую фигуру в куртке с капюшоном. Осколки воспоминаний стали ничем, и удушающая волна горького и гневного отчаяния поднялась вместо них, сдавила мне горло, и я едва могла дышать.

Мой разум не мог вспомнить то время моей жизни, но сердце знало, что меня сломало.

Чаще всего я была рада, что не могла вспомнить.

Отогнав мысли о прошлом, я склонила лицо к окуляру микроскопа, стала крутить ручку фокусировки.

— Сейбер!

Дверь рядом со мной распахнулась, и я чуть не пробила микроскопом глаз.

— Что? — прорычала я.

Кейтлин замерла на пороге, ее зеленая рабочая форма была в пятнах влаги, рот раскрылся от моего агрессивного ответа.

— Прости, — мой голос стал на октаву выше, и я улыбнулась. — Ты меня напугала. Что такое?

Моргая, она опомнилась.

— О, я просто… Последний пациент доктора Ллойда всюду написал, и уборка заняла вечность, а у меня планы на вечер. Я не успела покормить котов, но не хочу опоздать, так что я надеялась… если можно…?

Она утихла, ждала, что я вызовусь. Белый кот рядом со мной смотрел на нее, не мигая, но она не реагировала на зверя в лаборатории — как и не прокомментировала его оригинальные глаза, бледно-голубые, кристальные, без видимых зрачков. Она его вообще не видела.

— Да, я буду рада помочь! — бодро ответила я.

Кот раздраженно тряхнул хвостом.

Кейтлин просияла.

— Спасибо. Буду должна. Кофе завтра?

— Завтра меня не будет.

— О, тогда в твою следующую смену?

— Звучит неплохо!

Она убежала, захлопнув дверь, и моя улыбка увяла.

Было очень похоже. Поразительное выступление.

Я раздраженно посмотрела на кота и повернулась к микроскопу. Я разглядывала соскоб кожи под линзой, обнаружила сигарообразные тела клещей демодекс и сделала запись на заявлении рядом со мной. Мне нужно было проверить еще два образца — мочу и количество лейкоцитов — но встала из-за стола. Сначала я покормлю зверей, потом закончу работу в лаборатории.

Белоснежный кот растянулся на столе, смотрел, как я ухожу, в десять раз презрительнее смертного кота.

Я прошла по большому процедурному кабинету, обогнула стол для осмотра, запах обеззараживающего средства жалил мой нос. Вой кота, скучающего по дому, доносился из-за двери впереди.

— Кейтлин, идем!

Кейтлин с гулкими шагами вылетела из коридора в комнату для персонала и пронеслась мимо, не заметив меня. Она пропала за аптечным шкафом, который мешал мне видеть задний выход.

— Я тут, — она тяжело дышала. — Дай мне секунду завязать шнурки.

Ее нетерпеливая спутница фыркнула.

— Ты покормила котов?

— Нет, я попросила Сейбер сделать это.

— Сейбер? — мое имя недовольно повторил третий голос. — Фу.

— Что за «фу»? — спросила Кейтлин.

— Зачем ты попросила ее? — хоть она понизила голос, я узнала высокие ноты Николетты, еще одного ветеринара. — Ничего странного от нее не чувствуешь?

— О чем ты? Она очень хорошая.

— Ага, — сказала третья женщина. — Она очень милая! Будь с ней мягче, Николетта.

Задняя дверь закрылась. Я стояла у комнаты с котами, мое отражение в окошке двери смотрело на меня. Мои прямые черные волосы ниспадали до локтей, густая челка была обрезана ровной линией у бровей. Загар согревал мою светлую кожу достаточно, чтобы я не выглядела как труп, тусклые веснушки покрывали мой нос. Скулы резко выделялись, уголки губ были немного опущены. Классический синдром стервозного лица.

Мои серо-голубые глаза смотрели, пристальные и зловеще пронзительные даже для меня. Взгляд солдата на тысячу ярдов.

Я открыла дверь. Коты завопили от моего появления, и я посмотрела на указания для кормления первого кота, длинношерстного гималайского.

Людям нравится, когда другие что-то делают за них. Они не уважают тебя за это, но ты им нравишься, это мне и нужно. Я была милой. Хорошей девочкой. Не больше, не меньше.

Я научилась, как быть хорошей девушкой, пока училась на ветеринара, и я отточила навыки за четыре года работы в этой клинике. Я рано поняла, что вызов симпатии был куда важнее, чем честность, искренность или уважение.

Вызов симпатии был техникой выживания, потому я помогала коллегам, даже когда предпочла бы отказать им.

Я не могла дать хоть кому-то понять, что я была совсем не милой девушкой.

* * *

Вечернее солнце озаряло красивым золотым светом узкую дорогу, я ехала на своем пикапе на восток от Кокитлама. Я оставила пригород позади, густой старый лес склонялся к дороге слева, мешая видеть размашистые горные склоны. Справа фермерские угодья тянулись к невидимым берегам реки Питт.

Тихое спокойствие охватило меня. Вершина на севере была частью провинциального парка, и дальше был бесконечный простор Берегового хребта. Людный Ванкувер был меньше, чем в часе езды на запад, достаточно далеко, чтобы его суматоха не беспокоила территорию моего дома.

Дорога поворачивала на северо-восток, и мой пикап миновал этот изгиб, большая вывеска уже манила меня:

«Служба спасения животных «Сердца и Копыта».

Я свернула налево, на землю. Шины пикапа загремели по решетке от скота, и я снова ускорилась, несясь мимо длинного огороженного пастбища, покрытого травой. Смешанное стадо — лошади, пони, ослы, козлы, овцы, ламы и несколько коров — подняло головы, провожая мою машину взглядами, а потом продолжило лениво щипать траву.

Впереди густая роща скрывала ферму. Я проехала мимо укрывающей листвы и через открытые врата, и слева появился домик. Все здания фермы — конюшня, гараж, сарай, маленькие загоны, теплица и прочее — выходили на широкий двор. Фруктовый сад аккуратными рядами тянулся за теплицей.

Припарковавшись перед домом возле ржавеющего Форда Рейнджер первого поколения бледно-голубого цвета, я открыла дверцу и выбралась. Я повернулась закрыть дверцу, белый кот выпрыгнул за мной. Он бросил на меня нечитаемый взгляд своими нереальными синими глазами, а потом ушел, задрав хвост.

Я закрыла дверцу, взгляд скользнул к залитым солнцем лесам, покрывающим гору на севере фермы, но грубое приветствие перебило мою зарождающуюся мысль о походе в гору.

— Сейбер! — Доминика появилась в большом открытом дверном проеме просторной конюшни, побежала по гравию двора ко мне. На пару дюймов ниже и с формами пышнее моего тела в метр семьдесят ростом, она не выглядела как та, кто регулярно таскал тюки сена в пятьдесят пудов. Ее черные, сильно вьющиеся волосы были короткими, красные очки выделялись на золотистой коже.

— Я рада, что ты вернулась, — сказала она, останавливаясь рядом со мной. — Два новых коня хуже, чем мы ожидали. Завтра прибудет ветеринар, но ты можешь посмотреть?

— Конечно, — быстро сказала я.

— Большой серый конь хромает, — говорила она, пока мы шли к конюшне. — У него самый ужасный случай молочницы копыт в моей жизни. Маленький двигается хорошо, но он весит меньше нормы, и он выплюнул половину своего сена. Я подозреваю серьезные проблемы с зубами.

— С этим я вряд ли смогу сильно помочь, — я могла помочь с копытами, но не зубами. — Это лошади Харви Уитби?

— Да, — прорычала Доминика. — Он не должен был вообще покупать лошадей для своих избалованных дочерей. Те девочки ни разу в жизни не убирали в загоне, так что, конечно, они не знают, как заботиться о лошади. Им все равно. Но тот гад предпочел бы бросить лошадей в поле и забыть о них, чем отдать их мне.

Отдать животных — даже тех, которых он не хотел — в организацию спасения было бы равносильно признанию, что он совершил ошибку. А Харви Уитби не ошибался.

Хруст наших шагов сменился стуком ботинок по бетону. «Сердца и копыта» не было элитным объектом — почти все здания нуждались в свежей краски десятки лет — но Доминика влила все, что у нее было, в полное восстановление конюшни восемь лет назад.

Слева ряд просторных загонов тянулся вдоль стены, каждый открывался в загон на улице вдвое больше размером. Слева окна обрамляли большую арену в стенах здания, оттуда свет солнца проникал в конюшню.

— По крайней мере, ты смогла забрать их на аукционе, — пробормотала я.

— Вдвое дороже, чем должна была заплатить. Покупатели мяса снова подняли цену против меня, — она невесело ухмыльнулась. — Я ответила тем же.

Лошади в загонах с любопытством поднимали уши, высовывали головы в проемы в дверцах их загонов, глядя, как мы проходили мимо.

Я нахмурилась.

— Ты сказала две лошади. Разве у Уитби не было три?

Плечи Доминики гневно дрогнули.

— Я ожидала три на аукционе, но третьей там не было.

— Уитби оставил ее себе?

— Наверное, но я не понимаю, зачем.

В дальнем конце конюшни две незнакомые лошади стояли в открытых стойлах, привязанные к столбикам.

Грета, совладелица фермы, посмотрела на нас, когда мы подошли. Выше меня, тощая и с сильным загаром из-за часов под солнцем, она отличалась от Доминики во всем, кроме бескомпромиссной верности зверям, о которых они заботились.

Она стояла возле светло-серого коня в яблоках, тихо ворковала с конем, пока потирала его лоб. Ростом в семнадцать ладоней, он был крупным для прогулок верхом, в нем было что-то от ломовой лошади — Першерон, наверное, судя по его цвету, крепкому телосложению и мощным ногам. Меньший коричневый конь был четвертьмильным, он нервно крутил ушами, изучая незнакомое место.

Я оценила коней в своем стиле: напряженные позы, костлявые плечи, выпирающие ребра, тусклые глаза. Когда я встала перед ними, мою грудь сдавило. Не от тревоги или гнева, а от чего-то холодного и ломкого. Чего-то твердого и острого. Чего-то красного и пульсирующего, как живое, во мне.

Я прошла в комнату снаряжения, вытащила сумку коновала из-под стола и повязала на поясе кожаный фартук, плотные панели закрывали мои ноги до моих голеней. Я не была ветеринаром, я была помощницей ветеринара, и я не была полноправным коновалом. Я все еще училась, но я знала достаточно, чтобы быть полезной.

Я загрузила в фартук инструменты и схватила аптечку. Забота о лошадях, помощь им с выздоровлением, поиск для них новых домов — это утешало Доминику и Грету. Но для меня этого было мало.

Пренебрежение. Насилие. Жестокое обращение. Харви Уитби было плевать на страдания, которые он причинял. Никто не наказал бы его. Никто не устраивал ему последствия, соразмерные его преступлениям против невинных зверей.

Красные осколки в моей груди задевали легкие, я опустила аптечку и подошла к большому коню с нежными ладонями и мягкими словами.

Никто, кроме меня.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мотыльки летали вокруг флуоресцентных ламп конюшни, я напевала серому коню, теперь названному Уикер. Гладя его плечо, я скользнула ладонью по его передней ноге до сустава, осторожно сжала и подняла его ногу. Ярко-синяя жижа пачкала подошву его копыта, набилась в трещины, где от заражения твердая ткань стала гнить. Гадкий запах разложения остался.

Я весь вечер чистила, подрезала и подпиливала копыта, испорченные инфекцией. Я натерла их антисептиком, а потом смешала синюю медно-сульфатную пасту.

Потребуются недели ухода, чтобы убрать ущерб, нанесенный отсутствием обычной заботы.

Я проверила другие его копыта, убедилась, что паста все еще хорошо покрывала пятки, а потом схватила мягкую щетку и стала водить ею по его шее и спине. Он уже был чистым — Доминика и Грета отмыли лошадей ранее — но вычесывание успокаивало. Я тихо пела, водя щеткой по его боку, и он опустил уши и прикрыл глаза.

Через пару минут я перешла из его стойла в соседнее, где был коричневый четвертьмильный конь. Его теперь звали Винни, и его зубы были такими плохими, что он нормально не ел месяцами. Я проверила, что он съел теплую кашу, которую ему сделала Грета, вычесывала его несколько минут и выскользнула из его стойла.

Я прислонилась к дверце стойла, смотрела, как Винни нюхает пустую кормушку. Он впервые поел без боли за долгое время. Он хотел больше.

Осколки в моей груди двигались, беспокойно задевая легкие.

Пора было наказать фермера Уитби.

Я скользнула ладонью в левый карман, проверила маленький сверток ткани, который я забрала ранее, потом полезла в другой карман, сжала приятную алюминиевую рукоять. Мои темные волосы были убраны под бейсболку, и я переоделась в черную куртку, черные штаны и сапоги со стальными носами, а потом проверила Уикера и Винни.

Я выскользнула наружу и заперла дверцу стойла. Тьма и тишина укутали ферму. Было за полночь, в другой части двора окна дома были темными. Полная луна низко на горизонте бросала на пастбища розоватый свет.

Я сделала шаг и замерла. В паре ярдов от меня сова сидела на заборе, ее перья были такими неестественно белыми, что отливали голубизной, как свежий снег. Он смотрел на меня большими лазурными глазами без зрачков, глаза были на будто злой голове виргинского филина.

— Если хотел быть инкогнито, — сказала я ему, — ты с треском провалился.

Я не инкогнито, голубка, — филин раскрыл широко крылья. — Я величественный. Это подходящий облик для ночи с такой изумительной луной.

— Ты идешь со мной?

А я пропустил бы такой доблестный поход?

Фыркнув, я пересекла двор до амбара со снаряжением, который я оставила открытым. Через пару минут я толкала квадроцикл по длинной тропе из гравия. Филин вел меня, летел бесшумно.

Только когда я дошла с квадроциклом до решетки от скота и выкатила его на публичную дорогу, я забралась и завела двигатель. Он заурчал.

Филин опустился на столбик ограды. Мерцание голубого света пронеслось по нему, и когда оно угасло, хорек, такой же зловеще белый, как и филин, спустился. Он пробежал по дороге, запрыгнул на мое колено и забрался по моему рукаву, а потом прижался к моей шее.

Я направила квадроцикл, и он понесся по дороге. Ветер хлестал мое лицо, пытался сорвать с меня кепку.

Ковен проводит ритуал завтра? — вопрос прозвучал в моей голове, на холодный мужской тенор не влиял шум дороги или ветра.

«Да», — ответила я, направив мысль хорьку на моем плече.

Мягкая шерсть задела мою шею, а потом коготки, он устроился под воротником моей куртки.

Мне можно в этот раз съесть фамильяра Деанны?

«Нет, Рикр, нельзя».

Ее стрекоза-переросток звала меня крысой-альбиносом без когтей. Я покажу ей свои когти — и внутренности моего желудка.

Я посмеялась бы, но он был серьезен.

«Если мой фамильяр съест фамильяра другой ведьмы, меня выгонят из ковена».

Было бы обидно, голубка. Я знаю, ты с уважением относишься к тем ханжеским дамочкам.

Я повернула на тропу, с обеих сторон тянулись черные фермерские угодья.

«Ты знаешь, почему я не могу уйти».

Я подъехала к ограде с колючей проволокой и выключила двигатель. Я оттолкнулась от столбика, перепрыгнула через колючую проволоку и приземлилась в поле недавно срезанных растений. Если бы фермер Уитби не собрал первый урожай, я испортила бы ему год еще сильнее.

Рикр ехал на моем плече, пока я шла по неровной земле к ферме, приближаясь к ней сзади. Ориентируясь в лунном свете, я перепрыгнула еще одну ограду и скользнула меж двух построек. Огромные строения окружали просторный двор, гравий был потревожен проехавшей большой техникой. Я скривила губы при виде изящного бревенчатого дома, несколько окон горели, несмотря на позднее время.

Я прошла за здания к амбару для техники — хотя это был не амбар, место выглядело как огромный склад. Держась теней, я нашла дверь и потянула за ручку. Заперто.

Огни в окнах дома обжигали мне спину, я вытащила сверток из кармана и раскрыла его. Выбрав крохотный динамометрический ключ и отмычку, я сунула их в замок.

За мной теплое сияние становилось ярче. Я оглянулась. Еще одно окно загорелось.

— Следи за домом, Рикр, — шепнула я, крутя отмычкой, ощущая, как двигаются штифты.

Слежу, — быстро ответил он.

Десять секунд. Пятнадцать. Больше штифтов двигалось.

Дверь открывается!

Я повернула ручку, и засов щелкнул. Свет залил двор, и я открыла дверь амбара, проникла внутрь и закрыла ее. Быстрый поворот засова, и дверь снова была заперта.

В черном интерьере воняло бензином, дизельным топливом и мертвыми растениями. Я тихо стояла и слушала. Ничего.

— Немного света, Рикр? — шепнула я, убирая отмычку в карман.

Белый хорек запрыгнул на мою кепку, от него исходил мягкий голубой свет, озарял амбар.

Мой взгляд скользнул по заляпанному грязью экскаватору и огромному трактору, а потом упал на самую большую машину — зеленое чудище с кубическим телом, стеклянной кабиной в шести футах над землей и широкой жаткой с шипами спереди.

Комбайн, относительно новый и стоящий больше полумиллиона долларов.

Напевая под нос, я прошла мимо комбайна к стене, где был свернут шланг. Я схватила конец и потянула по полу, пока не встала рядом с толстой передней шиной комбайна высотой с меня.

Рядом с шиной был толстый синий колпачок от топливного бака. Я потянулась туда. Пара поворотов, и крышка снялась.

— Еще слово для жетона, — пела я, запихивая шланг в бак, запах дизельного топлива доносился оттуда. — Просвисти под ритм марша.

Я вернулась к крану в стене и покрутила вентиль. Шланг наполнила вода, и плеск зазвучал в топливном баке.

— Озарит твое копье, — я подошла к рабочему столу и выбрала ножовку из инструментов, — восходящая луна.

Впереди комбайна сплетение гидравлических линий тянулось от жатки к кузову. Пока я тихо напевала ирландскую народную песню, я прижала ножовку к первой линии.

Ножовка проехала по линии. Жидкость полилась, плюхаясь об бетонный пол. Все еще напевая, я перерезала следующую, пилила сплетение линий, пока не рассекла все. Заметив несколько шлангов поменьше, я разрезала и их.

С бульканьем топливный бак переполнился, разбавленный водой дизель потек по комбайну.

— Всех врагов убить пора! Так свистите ритм марша, — я прошла к крану и выключила воду. — Прокричим «ура» свободе…

Свет залил интерьер здания.

Я села на корточки рядом со столом с ножовкой в руке, Рикр цеплялся за мою кепку, его сияние погасло. Мужские голоса отражались от стен.

— Это глупости, Харви, — жаловался сухой голос, дверь хлопнула об стену. — Если гадкий зверь убежал, пускай.

— Чтобы его нашел заботливый скалолаз? — парировал злой голос.

Двое мужчин вошли в просторное здание, один был коренастым, с белой бородой, а другой — высокий и лысый. Они шли по амбару, я тихо скользила вдоль стола, пока не юркнула за комбайн. Шланг все еще свисал из топливного бака комбайна, но трактор мешал мужчинам видеть это.

— Билл должен был бросить лошадь на аукционе в Альберте, — прорычал низкий мужчина, Уитби, шагая к металлическому шкафу в углу. — Теперь зверь на свободе, и мне нужно с этим разбираться.

— Почему ты не продал его с другими двумя?

— Чтобы все увидели это на аукционе? Та настырная сволочь из фермы спасения месяцами на меня напирала, — звякнули ключи, загремел замок. — Я не виноват, что зверь так заболел. Женщины, как она, должны заниматься своими делами.

Я тихо дышала носом, хватка на ножовке была слишком крепкой. Небольшой вес Рикра на мой кепке сдвинулся.

— Билл написал десять минут назад, — продолжил Уитби. — Он заметил коня на севере Куорри-роуд. Там сплошная глушь.

Стук разнесся эхом по амбару. Я пригнулась и посмотрела под комбайном. Уитби открыл шкаф, и стало видно небольшую коллекцию ружей. Шкафчик для оружия.

Уитби вручил своему спутнику ружье, сверился с часами на руке, золотой браслет блестел.

— Час ночи. Никого вокруг. Мы сможем увести зверя в лес, подальше от дорог, и избавиться от него раз и навсегда. Труп обнаружат через месяцы.

Высокий мужчина скривился, глядя на оружие.

— Ладно.

Уитби захлопнул шкаф со вторым ружьем в руках. Оба мужчины пошли к двери, выключили свет и заперли амбар, выйдя из него.

— Прокричим «ура» свободе, — пропела я под нос, завершая оборванную строку. — Вот уже луна восходит.

Я прошла к выходу, отперла замок и приоткрыла дверь, снаружи загудела машина. Грузовик выехал со двора, разбрасывая за собой гравий. Уитби больше заботила своя репутация, чем жизнь лошади, и он собирался убрать улики своего пренебрежительного отношения, пока это не навлекло на него проблемы.

Я не позволю этому произойти.

Фары грузовика удалялись, и я побежала, держась теней. Он сказал, на севере Куорри-роуд. Куорри-роуд была следующей — и последней — дорогой на север. Дальше была гора Берк, та самая огромная вершина, которую было видно из «Сердец и копыт». Лошадь могла быть недалеко оттуда.

Возвращаться к квадроциклу было долго, так что придется полагаться на свои ноги, если я хотела остановить Уитби раньше, чем он найдет коня. Я надеялась, что не придется бежать десять миль.

«Рикр», — мысленно позвала я.

Он спрыгнул с моей головы, его тело сияло. Он раскрыл крылья, его облик изменился. В форме белой вороны он полетел вперед, следуя за грузовиком. Я нашла свой темп, управляла дыханием, пока бежала по тропе из гравия.

Когда я добралась до Куорри-роуд, ноги горели, но я игнорировала ощущение. Я каждый день тренировалась. Моя работа в ветеринарной клинике не была простой, спасение всегда требовало усилий, а помощь лошадям — особенно. В ограниченное свободное время я расслаблялась, лазая по горам, катаясь там на мотоцикле или занимаясь верховой ездой.

Я ненавидела сидеть на месте.

Глубоко дыша, я искала среди деревьев силуэт Рикра. Он проследит, что, если фермеры найдут лошадь раньше, чем я догоню их, они не смогут в нее выстрелить. Он был маленьким, дерзким и немного кровожадным оборотнем с каплей магии, но все еще был фейри. Даже маленькие фейри могли быть опасными.

Дорога становилась круче, поля сменились деревьями, и низко висящая луна пропала из виду. Тьма окутала меня, лес обступил дорогу, и высокие деревья склонялись над канавами. Я замедлилась, дыхание звучало громко в моих ушах.

Я застыла.

Я тяжело дышала, но старалась делать это как можно тише. Деревья тихо шелестели от прохладного ветра. Других звуков не было… а потом я услышала.

Вдали копыта стучали по асфальту.

Я повернулась и прищурилась в темноте. Это была сбежавшая лошадь Уитби? Кожу покалывало. Неожиданный страх пробежал по нервным окончаниям, и моя ладонь полезла в карман. Я вытащила складной нож, большой палец лег на кнопку, пока я двигалась к канаве.

Цок-цок-цок. Конь бежал рысью. Звук становился громче. Ближе.

Я скользнула в канаву и пригнулась в высокой траве. Незнакомый и неприятный трепет появился в моем животе. Я стиснула зубы и смотрела на дорогу и темные деревья. Ветер пропал, все утихло, но копыта стучали все громче.

Мурашки покрыли мои руки, и мне не нравилась истерическая паника в моих мыслях. Почему я боялась? Моя реакция не имела смысла.

Стук копыт стал четким. Я должна была уже видеть лошадь.

Но лошадь могла быть не обычной.

Мои глаза расширились от мысли, потом прищурились. Я дала зрению расслабиться. Дорога стала размытой, и белый туман наполнил сцену. Я сосредоточилась на эфемерном мире, а не обычном.

Среди белого тумана было облако тьмы.

Копыта стучали по дороге со звуком выстрелов, чудовищная лошадь бежала ко мне. Она была размером с ломовую лошадь, но худой, обсидиановая грива зловеще развевалась, тени клубились вокруг нее. Всадник на спине коня двигался с ним, как единое целое, черный плащ скрывал его тело.

Я почти ощущала, как Смерть зовет меня по имени, пока всадник приближался.

Ужас сотрясал меня, я отпрянула в высокую траву, как грызун от хищника. Я была хорошо скрыта, но через дюжину ярдов всадник окажется достаточно близко, чтобы заметить меня со своей высоты.

Лошадь мчалась по дороге, была в десяти ярдах от меня, рукоять ножа впилась в мою ладонь от того, как я ее сжала. В пяти ярдах от меня.

В трех.

В двух.

Бам!

Выстрел прогремел вдали, и эфемерная лошадь вскинула голову, насторожив уши. Не от страха, а сосредоточенно. Облако тьмы вокруг нее извивалось.

Лошадь бросилась по дороге прочь от меня. Она перепрыгнула легко канаву вдали, и я вздрогнула, когда она приземлилась, ожидая какофонии хрустящих веток от огромного веса, рухнувшего на густые заросли.

Но лошадь унеслась во тьму леса без звука, пропала из виду.

Я вдохнула и разжала пальцы.

Кем бы ни были лошадь и всадник, я не хотела больше с ними пересекаться.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Пригибаясь под тяжелыми опущенными ветками сосны в пятьдесят футов высотой, я выглядывала сквозь зеленую хвою вокруг меня.

Сбежавшая лошадь Уитби была мертва.

Она лежала возле участка зеленой травы, золотистая шерсть и бежевая грива резко выделялись среди темных опавших листьев. Лошадь точно была красивой, но кости выпирали, тело осунулось от голода. Не удивительно, что Уитби не хотел, чтобы кто-то увидел эту лошадь. Даже его черствые друзья обвинили бы его в жестокости.

Белые лучи кружились и вспыхивали, Уитби и его спутник светили фонариками на маленькой лесной поляне в сотне ярдов на север от Куорри-роуд. С ружьями в руках они тихо переговаривались.

Красные осколки под моими ребрами скрипели друг от друга от каждого моего медленного вдоха.

Я не знала, что чувствовала, когда эти куски льда терзали мои внутренности. Это было темнее и глубже гнева. Что-то похожее на голод, жажду. Звериное желание, требующее свободы.

Я следила за шагами Уитби, его сапоги хрустели опавшей листвой, пока он обходил мертвую лошадь, оценивая свою работу. Он ходил бы как царь горы, если бы его ноги гнили, как копыта Уикера? Я уже планировала заставить его ощутить последствия своего пренебрежения, а теперь он еще и убил жертву.

Я скользнула большим пальцем, и острое лезвие в четыре дюйма длиной вылетело из складного ножа. Уитби повернул голову от щелчка металла, луч его фонаря скользнул мимо дерева, где я пряталась. Я тихо напевала, вонзила нож в землю, пачкая лезвие.

— Ты это слышал? — шепнул Уитби своему другу.

Я цокнула языком. Двое мужчин напряглись и направили фонарики на мое укрытие, но хвоя была густой, отражала лучи. Я снова цокнула языком, Уитби нахмурился и пошёл ко мне, с подозрением щурясь.

— Это просто белка, — буркнул его спутник. — Пойдем, Харви.

Я зашуршала листьями, подражая тихим движениям животного, чтобы приманить Уитби ближе. Его сапоги приблизились к занавесу хвои, я подвинулась вперед на четвереньках, тихая на сухой хвое.

— Ага, — робко сказал Уитби. — Стоит уйти, пока не…

Я бросилась, вытянула руку сквозь ветки и вонзила нож в его сапог.

Он взревел от боли и отпрянул, фонарик выпал из его руки. Я перекатилась, выбираясь из-под ветвей сосны. Я вскочила, и белая ворона слетела с высоких веток того же дерева, атаковала голову другого мужчины.

Оставив Рикра отвлекать товарища Уитби, я юркнула под ружье фермера, ударила его плечом в живот. Шатаясь на здоровой ноге, он отклонился, и я вырвала ружье из его рук.

Я опустила ногу на его горло, обрывая его вопль. Отбросив ружье, я надавила на ногу. Он сжал мою ступню обеими руками, а я села на корточки, сильнее давя на его шею. Его лицо побагровело, глаза выпучились.

Я крутила нож пальцами, окровавленное лезвие сверкало.

— Кто… — охнул он, его взгляд метался от моего лица к ножу. Его руки дрожали, он поднял ногу на пару дюймов. Я давила на его хватку, мой вес отгонял его руки. Угол был неправильным. Он не мог поднять меня.

Я смотрела на его искаженное лицо, осколки голода скрежетали во мне. Я приняла решение, прижала ладонь к его лицу, большим пальцем подняла его верхнюю губу, обнажая зубы.

Зубы многих лошадей требовали ухода раз в пару лет, но коренные зубы Винни так выросли, что есть для него было больно. Если бы Уитби заботился о Винни и Уикере, состояние лошадей не достигло бы точки постоянной боли, хромоты, голода и возможной смерти.

Сжимая его лицо, я прижала нож к деснам между клыком и первым коренным зубом. Он дико извивался. Я надавила сильнее на его горло, вонзила нож. Кровь полилась по его белым зубам.

— Вот и восходит луна, — пропела я шепотом, пока крик Уитби разносился эхом в темном лесу.

Звериный рык раздался в ответ.

Сейбер!

Я вскочила от предупреждения Рикра. Треск чего-то, пробивающегося через заросли, наполнил ночь.

Уитби откатился от меня, зажал рукой рот.

— Чокнутая! Что…

С оглушительным ревом что-то огромное и растрепанное примяло кусты на другой стороне поляны и устремилось к ним, скалясь, клыки блестели.

— Гризли! — закричал в панике другой мужчина.

О, нет, не гризли. Мужчина был человеком, не видел рог в форме клинка, торчащий изо лба монстра, как и сияние топазовых глаз без зрачков.

Монстр замедлился, растерянный вспышками фонарика мужчины. Я повернулась, собираясь убегать, Уитби вскочил на ноги рядом со мной, в его руках что-то было. Он взмахнул этим.

Ружье ударило меня по голове.

Боль вспыхнула в моем черепе, и я упала на четвереньки, кепка слетела. Длинные волосы высвободились.

— Беги, дурак! — кричал Уитби своему другу. — Не стреляй, просто беги!

Шаги хрустели, тела пробивались сквозь кусты где-то слева от меня. Я подняла голову, все расплывалось перед глазами. Мои пальцы крепко сжали нож, он как-то остался в моей хватке.

Низкое рычание — и медведь-фейри напал.

Потрясенная видом чудовища, несущегося ко мне, я не шевелилась. Лапы размером с огромные блюда били по земле, когти длиной с мои ладони терзали почву. Пылающие топазовые глаза были передо мной.

Рикр спикировал с неба, белые крылья сокола вспыхнули. Он ударил изогнутыми когтями по морде медведя.

Медведь вскинул голову, чуть не нанизав Рикра на рог. Он затормозил в паре футов от меня, встал на задние лапы, яростно отмахиваясь от хищника.

Сейбер! — прорычал тревожно Рикр. — Беги в укрытие!

Я поднялась и побежала. Земля дрожала, медведь бросился за мной, его не пугали когти и бьющие крылья Рикра.

Я не могла убежать от медведя. Мой взгляд скользил по деревьям, и я поспешила к молодой пихте с ровными ветками. Я прыгнула к узкому стволу и забралась по нему, как по лестнице, ветки царапали мои плечи, ствол дрожал от моих тревожных движений.

Я поднялась на десять футов, и медведь ударился об дерево так сильно, что оно содрогнулось, а я чуть не слетела. Держась за ствол, я опустила взгляд.

Скаля длинные зубы, фейри с пылающими бездумным гневом глазами поднялся на задние лапы — и я бросилась к ветке выше, его челюсти щелкнули в дюймах от моей лодыжки. Медведь, ревя, ударился об дерево. Оно согнулось и дрожало. Раздался жуткий треск.

Я забралась выше, ствол прогибался от моего веса, и ветки скрипели под ногами.

Слишком тяжелый, чтобы взбираться, рычащий медведь ударил по дереву снова. Ветка под моей левой ногой треснула, и я схватилась за пихту свободной рукой, уперлась ногой. Я не могла взбираться выше. Я не могла сбежать.

«Рикр!».

Ответа не было. Я оторвала взгляд от медведя и посмотрела на поляну. Белый сокол был на земле, крылья остались раскрытыми, перья согнулись. Он мотал ошеломленно головой.

Медведь снова врезался в дерево. Громкий треск снова раздался в стволе, медведь давил на молодую пихту всем весом. Все дерево трещало. Ствол сломается за секунды.

Ничего не поделать.

Я повернула складной нож в руке, высчитывая лучшее место для удара. Правый глаз фейри. Моя левая нога скользила по стволу, искала опору, чтобы я могла напасть. Медведь давил на дерево, оно сильнее согнулось. Челюсти голодно щелкали, звали меня в его пасть.

Тишина воцарилась над поляной, словно лес ждал моего следующего хода. А потом тишина разбилась.

Грохот копыт заполнил поляну, и с вихрем тени лошадь и всадник появились из воздуха.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Темный конь встал на дыбы в пяти ярдах от медведя, бил по воздуху передними копытами. Янтарный свет загорелся на ладони всадника, и он направил свет на бушующего фейри.

Нить света, будто лассо, полетела к медведю, обвила его морду. Магия затянулась, и конь отклонился, копыта вонзились в землю. Медведь зарычал, его оттаскивали от дерева, и ствол выпрямился, резкое движение чуть не отправило меня в полет. Я хваталась за ветки, но они не выдерживали меня.

В пятнадцати футах внизу конь и всадник в черном бросились прочь от медведя, тот замахнулся длинными когтями. Янтарная магия в руке всадника ударила, уже как хлыст, а не лассо, и рассекла морду медведя. Большой конь бегал вокруг нападающего зверя, ловкий, как лошадь, разделяющая стадо.

Поверх шума их сражения я услышала треск веток, которые я сжимала. Мои ноги искали другую ветку, но все поблизости были сломаны.

Прыжок всегда был лучше падения. Я сложила нож, быстро посмотрела вниз и оттолкнулась с силой от дерева, бросилась прочь от него к поляне…

…и конь появился в том месте, куда я летела.

Я с воплем врезалась в бок всадника. Мы столкнулись, и мое тело сбило его с коня. Он рухнул на спину, и я упала на него, мое лицо отлетело от его груди.

Я уперлась рукой, чтобы приподняться, и застыла.

Подо мной был не призрак, а человек. Его капюшон слетел, и стало видно красивое человеческое лицо с яркими изумрудными глазами, которые были не совсем человеческими. Эти глаза смотрели на меня с удивлением, почти равным моему, а потом посмотрели поверх моего плеча.

Он схватил меня выше локтей и перекатился.

Копыто опустилось рядом с нами, чуть не попав по нему. Конь встал на дыбы, отбивался передними копытами от рычащего медведя. Сильные ладони сжимали мои руки, всадник снова развернулся, и мы покатились, пока не оказались подальше от копыт.

Как только он остановился, я вырвалась и вскочила. Он оказался на ногах почти так же быстро, янтарный свет озарил его ладонь, он вызвал свою странную магию. Он пронесся мимо меня без слов, взмахнул рукой, чтобы ударить заклинанием по спине медведя, отвлекая его от коня.

Я вытащила лезвие ножа, а потом убрала его.

«Рикр?».

Тут, голубка.

Я подняла взгляд. Белый сокол сидел на дереве, которое было крепче того, что я выбрала, синие глаза смотрели на бой.

Какое интересное совпадение, — добавил он, его тон был почти веселым.

Я замотала головой, поляна накренилась. Боль пульсировала в моей голове. Я попятилась, и моя пятка ударилась обо что-то.

Мертвая лошадь.

Яростный рев медведя-фейри разнесся по ночному воздуху, но звук был далеким, я опустилась рядом с головой коня и коснулась его худой костлявой шеи.

Нужно было перерезать горло Харви Уитби. Как он мог позволить животному под его опекой так долго и сильно страдать? Как он посмел убить невинное существо, чтобы спасти себя? Как он посмел убить коня…

Я нахмурилась, ладонь лежала на лбу светлого коня. Где была рана от пули? Я слышала выстрел, но не видела кровь.

Смотри выше, голубка.

Предупреждение Рикра привело меня в чувство, и я поняла, что лес затих. Череп ужасно гудел, и меня могло вот-вот стошнить, но я подняла голову.

Медведь-фейри пропал, кусты были примяты там, куда он убежал. Сильный жеребец остался, стоял у сломанного дерева, с которого я спрыгнула. В тусклом свете я видела, что он не был черным, как я думала. Он был чудесно синим, шерсть отливала, как сталь, темнела до черного на ногах. Его грива и хвост были эбонитовыми, как и его лицо — от этого кислотно-зеленые глаза поражали еще сильнее. Конь-фейри рыл землю тяжелым копытом, встряхивая головой.

Я посмотрела на его всадника.

Мужчина смотрел на меня в пятнадцати футах от меня. Я думала, что смотрел. Он снова поднял капюшон, глубокие тени скрывали его лицо, но я уже видела его человеческие черты, и я не приму его за призрака снова. Вместо жуткого черного плаща он был в длинной куртке, черных штанах, крепких ботинках и кожаных перчатках.

Когда я посмотрела на него, он пошел ко мне, его длинные ноги быстро сокращали расстояние, куртка развевалась за ним. Он остановился почти на мне, опустил руку, словно хотел взять меня за локоть, и схватил меня за куртку.

Я сжала его запястье, он грубо поднял меня на носочки, поднеся мое лицо близко к своему. Несмотря на лунный свет и брошенные фонарики, озаряющие поляну, внутри его капюшона была неестественная тьма.

Рикр смотрел с насеста, голубые глаза сияли.

— Я наткнулся на необычную сцену, — сказал мужчина опасным низким тоном. — Что ты знаешь о том медведе-фейри?

Я смотрела в его капюшон.

Грубый звук вылетел из его горла.

— Ты не понимаешь ситуацию. Говори, что ты знаешь, пока я не потерял терпение.

Я улыбнулась, показывая зубы.

— Это была угроза?

— А ты как думаешь?

Моя улыбка стала шире, и я подняла пустую ладонь к его лицу.

— Нужны не только капюшон и угроза, чтобы напугать меня, особенно, когда, — я сдвинула его капюшон, — я уже видела его лицо.

Тени отступили, снова открывая его лицо. Нечеловечески яркие зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, смотрели в мои, его брови были грозно опущены. Красивое лицо, если честно. Выделяющиеся скулы, сильная челюсть, полные губы — хотя сейчас они были гневно поджаты. Я решила, что ему было двадцать пять, может, чуть больше.

Моя ладонь задела его гладко выбритую щеку, когда я сбросила его капюшон. Тем же движением я тряхнула рукой, и складной нож выскользнул из рукава куртки. Лезвие раскрылось, и через миг кончик лезвия прижался к уголку его левого глаза.

Но недостаточно быстро.

Холодный тонкий край прижался к моей левой щеке. Я не отводила взгляда, чтобы понять, что за оружие он поднес к моему лицу, но клинок ощущался острым — острее моего маленького ножа.

Мы не двигались, его кулак крепко сжимал мою куртку. Если хоть чья-то рука дрогнет, кровь потечет у обоих.

Он чуть приподнял правую бровь.

— Как ты хочешь сыграть?

— Отпусти меня.

— Я так не думаю.

— Я порежу тебя, а ты — меня, — холодно предложила я. — Моя щека заживет лучше твоего глаза.

— Пас.

Он не собирался меня отпускать, как и не хотел быть порезанным. Что оставалось?

— Тогда я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на один мой.

Он поджал полные зубы, зеленые глаза разглядывали меня.

— Ладно.

Его согласие удивило меня, а потом я поняла, что он ожидал победить в этой игре. Он думал, что я раскрою ответами больше, чем он.

Вряд ли.

— Ты кто такой? — осведомилась я.

— Ответь сначала на мой вопрос.

— Ты первый. Кто ты такой?

Он зарычал под нос.

— Кристальный друид.

Удивление вспыхнуло во мне, и я невольно испуганно моргнула. Он был друидом?

— Теперь, — хрипло сказал он, — говори, что знаешь о том медведе и других агрессивных фейри в этой местности.

— Я ничего не знаю.

Клинок прижался до боли к моей щеке.

— Эта маленькая игра не сработает, если ты врешь.

— Я не вру.

— Тогда ты дура. Все фейри в этом районе говорят об атаках и исчезновениях тут.

— Поразительно, но я впервые об этом слышу.

— Разве ты не ведьма?

— Да, но ужасная.

Он прищурил поразительно зеленые глаза.

— В каком плане ужасная?

Игнорируя его вопрос, я подвинула нож, чтобы он видел острие краем глаза.

— Моя очередь. Почему ты тут?

— Фейри…

— Да, да, нападения. Но какое тебе дело до агрессивных фейри? — я приподняла брови, хотя челка могла это скрыть. — Чего ты добиваешься, Кристальный друид?

— Это важно?

— Это вопрос, не ответ. Ты не хочешь этот клинок в своем глазу. Он уже был в ноге и во рту этой ночью.

Его лицо дрогнуло от отвращения.

— Что ты тут делаешь, если ничего не знаешь о нападениях?

— Я тут, потому что тут был фермер Уитби.

— Почему он был тут?

— Чтобы убить свою изголодавшуюся неухоженную лошадь, пока зверь не навредил его репутации.

Мне даже понравилось, как его глаза вспыхнули от моих слов.

— И что ты тут делала? — спросил он.

Я обдумывала ответ, а потом сказала правду:

— Я собиралась отпилить зубы Уитби этим ножом.

Он глядел на меня.

— Как сильно тебя ударили по голове?

— Откуда ты знаешь, что меня ударили по голове?

— У тебя кровь по всему лицу.

Ох.

Он оттолкнул меня, движение было таким внезапным, что я не успела вонзить нож в его глаз или вытянуть руку. Я рухнула на попу.

Он сдвинул куртку, убрал нож в ножны на бедре. Я смотрела, как пропадал клинок в десять дюймов длиной, а потом его ладонь легла на пояс, где дюжина сосудов в форме пробирок висела в кожаных петлях.

Алхимические зелья. Он был еще и алхимиком?

Я ненавидела алхимиков.

Он провел пальцами в перчатке по зельям, вытащил одно и бросил мне. Я автоматически поймала его, взглянула на мутную коричневую жидкость внутри.

— От сотрясения, — кратко сказал он. — Выпей немедленно. Или не пей. Мне все равно.

Он повернулся и пошел к своему коню. Жеребец выгнул шею, всадник схватился за его темную гриву и забрался. Он сел на спине коня так, словно всю жизнь там пробыл.

— Не ходи в лес, — крикнул он, разворачивая коня. — Ужасная ведьма, как ты, — легкая добыча для разъяренных фейри.

Жеребец бросился вперед. Туман и тени окружили сильные ноги коня, помчавшегося галопом по поляне. Он и всадник пропали из реальности. Топот копыт исчез.

Сжимая в одной руке складной нож, в другой — сосуд с зельем, я смотрела туда, где он пропал.

Кристальный друид.

Интересно, — Рикр, цокая коготками, забрался на мое колено. Он сменил облик сокола на полевку, подобрался близко, чтобы защитить меня, если мой словесный бой с друидом станет жестоким. Более жестоким.

Фейри сел на задние лапки, глядя в лес.

Очень интересно, не думаешь?

Я смотрела на сосуд с зельем. Я назвала бы это не таким словом, как «интересно».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Четыре дюйма стали вспыхнули, я крутила складной нож пальцами в бесконечной восьмерке. Дождь стучал по крыше надо мной, из других звуков был только гул разговора взрослых внизу, порой перемежающийся смехом.

В паре футов от меня юноша в черном сидел у стены. Вместо ножа он держал в руке маленькую книжку в кожаном переплете. Гримуар, наверное, его личные записи о магии. Он листал страницы, его взгляд бесцельно блуждал по ним. Ему тоже было скучно.

Но чердак был лучше, чем стоять всю ночь под дождем.

Мы во второй раз забрались на чердак, а не ждали в переулке. Мое сердце колотилось от возможности быть пойманной, но у нас было много времени уйти до рассвета.

Я посмотрела на пустое пространство между нами, достаточно большое, чтобы сел еще один человек, а потом вытянула ноги, отклонилась к стене. Нож снова закрутился.

Самый низкий голос прогудел что-то, и все внизу притихли. Мужчина продолжил грозным рычанием, и я пыталась различить слова и отвлеклась от движения ладони.

Складной нож выскользнул из моих пальцев. Все еще крутясь, нож проехал по полу и стукнулся об ботинок юноши.

Он взглянул на нож. Хоть он расстегнул куртку, открыв простую черную футболку, он оставил капюшон. Лишь несколько прядей темных волос было видно на его лбу. Он убрал гримуар во внутренний карман куртки, поднял мой нож и осмотрел блестящую красную рукоять и короткое лезвие. Я заерзала, следя за ним, поправила шифоновую блузку и хвост светлых, как подсолнух, волос.

Он нажал на кнопку. Лезвие убралось со щелчком. Он надавил большим пальцем, и лезвие появилось.

— Не порежься, — сказала я, дразня. — Ножи — не игрушка.

Ухмыляясь, он подбросил нож. Тот кружился, а потом устремился вниз. Юноша поймал лезвие за кончик. Он посмотрел на меня, оценивая мою реакцию.

Я прижала ладони к полу, изображая безразличие.

— Да, да.

Он подбросил нож снова и поймал его за рукоять, а потом его рука взметнулась. Острие вонзилось в деревянный пол меж двух моих пальцев, край был в четверти дюйма от моей кожи.

Мои легкие сдавило от тихого вскрика, но я не дала себе сжаться.

— Немного впечатляет, — медленно сказала я.

Он приподнял бровь и отпустил нож, оставив его торчать в полу. Я схватила нож и направила на его ладонь. Он приподнял брови выше.

— Это справедливо, — сказала я ему. — Или боишься?

В ответ он опустил левую ладонь на пол, растопырил пальцы. Я повернула нож, посмотрела на место между его средним и безымянным пальцами. Я нервничала, но не собиралась быть побежденной своим ножом.

Я прикусила губу, а потом резко метнула нож. Он вонзился в половицу с глухим стуком, и юноша отдернулся. Он поднял руку, кровь текла по его ладони.

— Ох, блин! — выдохнула я, убирая лезвие. — Я тебя порезала!

Он изумленно смотрел на ладонь, кровь собиралась в его ладони. Ругаясь под нос, я потянулась к нему.

— Ничего, — пробормотал он, уклоняясь от моей руки. — Мне не нужно…

Я схватила его за запястье.

— Покажи, насколько плохо.

Он отдернулся. Я тянула. Он вырвал руку, чуть не притянув меня к себе на колени.

— Просто дай посмотреть! — прошипела я, вонзаясь пальцами в его запястье. Прижавшись к его боку, я притянула его ладонь к себе и посмотрела. Порез между пальцев истекал кровью, и я не могла понять, насколько глубоким он был. Наверное, было ужасно больно. — Блин, — виновато пробормотала я. — Я дура.

— Это точно.

— Молчи, — я хмуро посмотрела на тени под капюшоном. Вдруг разозлившись, я сдвинула его капюшон. Тусклый свет упал на его лицо, озарил светлую кожу и свежий синяк на скуле.

Я села на пятки. Он хмуро посмотрел на меня и отклонился к стене, не опуская окровавленную ладонь. Я вытащила нож, вытянула из-за пояса край блузки и отрезала полоску внизу. Он молчал, а я перевязала шелковистой тканью его ладонь, а потом вытащила из заднего кармана плоский сосуд. Я откупорила его и зачерпнула пальцами немного белого крема.

— Что это? — спросил он с подозрением.

Я опустилась на колени перед ним.

— Моя тетя — алхимик. Она сделала это. От него синяки пропадут за пару часов.

Он не спрашивал, почему я носила это с собой. Ответ был очевидным, как лиловый след на его лице.

— Замри, — предупредила я, потянувшись к нему.

Он чуть скривился, когда холодный крем коснулся его щеки. Я осторожно смазала синяк, втерла крем в его кожу.

Его пальцы задели мое запястье, остановив мое движение. Я посмотрела в его глаза, удивленная близостью наших лиц.

— Ты хочешь убить свою тетю? — вопрос был тихим, бесхитростным.

Я смотрела на его нечитаемое лицо.

— Да.

— Она покупатель или продавец?

Не глядя в сторону комнаты внизу, я ответила:

— Продавец.

Словно в ответ низкий мужской голос холодно рассмеялся. Юноша не вздрогнул, но его зрачки расширились от адреналина.

— Его ты хочешь убить? — спросила я.

Он едва заметно кивнул.

Я вспомнила, что грубый голос смог заглушить всех внизу.

— Он звучит опасно.

Мальчик поджал губы. Его зрачки расширились еще сильнее.

— Так и есть.

— Думаешь, ты можешь его убить?

— Еще нет, — те же слова, что и в первый наш разговор. — Я еще недостаточно силен.

Мои пальцы скользнули ниже, прижались к его челюсти в тихом сочувствии.

— Ну, Рут?

Рычащий голос прозвучал подо мной, и я вздрогнула и упала на юношу. Его ладони сжали мои руки у плеч, и мы так застыли.

— Тише, Аконит, — резко ответила моя тетя. — Мы не хотим, чтобы все слышали эти переговоры.

— Это не переговоры, — парировал мужчина, восточноевропейский акцент звучал в его словах. — Я уже сделал предложение.

— А я не продаю первому попавшемуся покупателю, — рявкнула Рут. — Зачем она тебе?

— Мое дело, — процедил он. — Откажись или торгуйся.

Короткая пауза.

— Ты не откажешься, — его рычащий голос стал тихим, зловещим. — Если оставишь девчонку, у тебя будет только больше проблем. Избавься от нее сейчас. Мое предложение щедрое для девчонки почти без магии.

Снова стало тихо, а потом Рут холодно ответила:

— Я обдумаю твое предложение.

Аконит расхохотался, шаги удалились. Приглушенный гул разговора продолжился, он вернулся к основной группе.

Мои пальцы дрожали, пока я сжимала футболку юноши. Он не показывал боли, когда я порезала его ладонь. Он не показывал страха, когда говорил об Аконите. Но теперь…

Теперь он смотрел на меня с неприкрытым ужасом, и я знала, что рассеченные губы и сломанные кости стали меньшими из моих тревог.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я опаздывала.

Обычно я не спала долго, но прошлой ночью попасть домой было трудно. Было бы хуже без лекарства друида, которое стало работать через минуты после того, как я его выпила. Когда я вернулась к ферме Уитби, я уже шла ровно, могла ясно мыслить.

Было ли глупо пить зелье друида? Да. Но если бы он хотел мне навредить, он мог зарезать меня и не тратить зелье. Так что я рискнула.

Почти на рассвете я упала в кровать, но, хоть мне отчаянно нужно было отдохнуть, беспокойные сны мешали мне. Я проснулась в холодном поту, не помнила ничего, кроме смутного ощущения надвигающейся гибели.

Отогнав это чувство, я сосредоточилась на дороге. Я была на Куорри-роуд, которая разделяла личные земли на юге и дикие горы на севере. Если продолжить путь на восток, пейзаж сменится болотами парка Миннехада, но Куорри-роуд мягко изгибалась на север, несла меня к покрытым лесом склонам горы Берк.

Напевая под нос, я вела пикап по грубому асфальту. Полиция не явилась утром арестовать меня, и я решила, что Харви Уитби не знал, кто поломал его комбайн прошлой ночью. А если он меня подозревал, я была готова. Поразительно, что с людьми делали угрозы смерти, шантаж и немного креативного преследования.

Я надеялась, его рана в ноге будет зараженной. Потому я сначала испачкала нож.

Лежа на пассажирском сидении в облике белого кота, Рикр зевнул, показывая зубы.

Ты сегодня в хорошем настроении, голубка.

— Я думала, сколько мне ждать, прежде чем еще сильнее помучить Харви Уитби. Я не сильно ему навредила прошлой ночью.

Он не забудет тебя, пока будет хромать как хромая кобыла. Жаль, ты не вырвала ему ни одного зуба.

— Может, я это исправлю в следующий раз.

Рикр радостно тряхнул хвостом.

Я восхищаюсь твоей злобой. Она напоминает мне мою страстную юность.

— Я рада.

Месть — самое сладкое вино, — продолжил он задумчиво. — Уверена, что тебе не понравился бы очаровательный кровавый ритуал с трупом фермера, изогнутого на твоем алтаре?

— У меня нет алтаря.

Он поднял уши.

Можно легко это исправить.

Впереди от дороги отходила тропа из гравия. Я замедлила пикап и повернула.

— Постарайся быть тише, Рикр. Неловко, когда другие фамильяры прячутся от тебя.

Он одарил меня кошачьей улыбкой.

Жаль, ты не можешь научить других ведьм так тебя бояться, голубка.

Я не этого хотела. Моей стратегией в жизни — во взрослой, по крайней мере — было нравиться людям, а не вызывать страх. Исключениями были отбросы, как фермер Уитби, но он не знал меня и не узнает.

Высокая живая изгородь скрывала дом в конце тропы. Я проехала в открытые врата и направилась к дому в стиле Западного побережья с открытыми балками и большими окнами. Дом не был слишком большим, но был роскошным и устроился в лесу, словно всегда был тут.

Шесть машин стояли перед домом, и я остановила пикап в их ряду и выключила двигатель. Я выбралась, вдохнула насыщенный аромат ели, кедра, сосны и свежей листвы. Рикр спрыгнул на землю рядом со мной и выгнул спину, потягиваясь.

Я не ощущаю других, — лениво отметил он.

Они никогда меня не ждали. Я пропускала встречи слишком много раз.

— Идем.

Мы обошли дом, пересекли газон и пошли по вытоптанной тропе, ведущей по склону горы. Солнце выглядывало из-за веток, бросая на тропу пятна света.

Рикр шагал впереди меня, тени делали его белую шерсть голубоватой. Он предпочел бы лететь, но всегда был в облике кота при моем ковене. Наверное, ждал момента поразить их своей способностью менять облик. Семь лет ждал. Это было в стиле Рикра.

Мои мысли повернули к сюрпризам прошлой ночи. Темный всадник на синем жеребце-фейри. Я скривила с отвращением губы.

— Рикр, ты знаешь что-то о том друиде?

Конечно, голубка. Это же все-таки Кристальный друид.

— Кристальный друид?

Единственный и неповторимый, — Рикр запрыгнул на бревно и пошел по нему. — Многие фейри в этих краях знают его имя. Некоторые его боятся, другие — желают, и все уважают за его здравый рассудок, знания наших традиций и беспощадное возмездие всем, кто его разозлит.

— Ты его фанат? — спросила я, немного раздраженная. — Обычно ты так не хвалишь.

Рикр в изумлении тряхнул хвостом.

Я просто повторяю слова других. Например, говорят, он хорошо ладит с фейри Гардаллкин — грозная смесь воинов и зверей, которые пришли на эту землю с моря много веков назад. Они завоевали место среди существующих дворов кровопролитием и жестокими сделками.

— Они звучат неприятно.

Сильно, — исправил он. — Что всегда неприятно для слабых. Тут нет Гардаллкин. Их территории на севере.

— Приятно знать.

Если Кристальный друид неподалеку, нужно опасаться его защитника.

— Ты про коня?

Нет, другого.

Он больше ничего не сказал, мы вышли на луг, теплое солнце озарило мое лицо.

Мой ковен стоял свободным кольцом вокруг чистого участка земли, где они нарисовали круги, символы и руны. Символы пересекались горшочками с сухими травами, свежими листьями и цветами, горстями земли, мутной воды из болота, клочками шерсти и перьями, оставленными обитателями леса. Восемь ведьм, держась за руки, пели на старом гэльском, их голоса поднимались и опадали.

Я отступила в тень. Они зашли слишком далеко, чтобы я могла присоединиться. Оставалось только ждать.

Я опустила веки, сделала зрение расфокусированным. Бледный туман собрался вокруг меня, владения фейри, эфемерный мир духов, откуда происходили фейри, появился перед моими глазами. Деревья стали темными и полупрозрачными. Земля была черной, непрозрачной и постоянной.

В круге ведьмы были тенями среди тумана. Они пели, и туман двигался, медленно соединяясь с широкими изгибами и нежными кругами узоров, которые они нарисовали на земле. Энергия духовного измерения, как туман, постепенно начинала течь тем же узором, распространяясь по лугу, устремляясь в лес.

Мягкое спокойствие опустилось на лес, и напряжение пропало из моих плеч.

Узоры ничего знакомого не напоминали. Поток, который я видела, и ощущение были бессмысленными для моего разума, но казались правильными. Не я одна это чувствовала.

У края леса задержались фейри, их темные лица отмечали кристальные глаза. Низкий сатир с торсом мальчика и нижней половиной тела от козла, на его голове были короткие рожки. Что-то похожее на большую белку в тканом платье и маленьком венке из цветов. Три оленя с серебряными рогами. Одинокий волк с растрепанной черной шерстью и алыми глазами.

Я нахмурилась. Так мало? Обычно собиралось в два-три раза больше фейри для такого большого ритуала равновесия.

Песня ковена стала громче, а потом утихла последней низкой нотой. Серебристый туман опустился, и собравшиеся фейри отступили в лес.

Я сморгнула духовное зрение и сосредоточилась на четырёх оставшихся фейри — других фамильярах. Мой ковен был из девяти членов, включая меня, но не у всех ведьм были фамильяры.

Низкая пухлая ведьма Деанна и ее крохотная пикси с прозрачными крыльями стрекозы.

Бабушка Эллен и ее хоб, маленький фейри, похожий на садового гнома с очень острыми зубами.

Высокий Пирс в татуировках и его змееподобный фамильяр, обвивающий его широкие плечи.

И, наконец, надменная красавица Лейни и ее не менее надменная огненная саламандра, ярко-оранжевая ящерица, сидящая на ее согнутой руке. Она отвернулась от круга.

Ее холодные карие глаза посмотрели на меня.

— Сейбер, как мило, что ты пришла к нам.

Я вышла из тени. Пирс и Эллен улыбнулись мне. Остальные — нет.

Я присоединилась к ковену вскоре после восемнадцатого дня рождения, и я была членом в первый нестабильный год, когда я не знала, что делала со своей жизнью, а потом два года учебы на помощника ветеринара и во время карьеры в клинике. Но мое членство в ковене не было источником поддержки или утешения. Мне было плевать на занятия ковена, и раз я не скрывала это отношение, ведьмы моего ковена, в лучшем случае, игнорировали меня.

Кроме Лейни, которая открыто ненавидела меня.

— Я знаю, ты мало можешь дать этим ритуалам, — продолжила она с фальшивым сочувствием. — Но тебе нужно приходить на ритуал каждое полнолуние, иначе…

— Я проспала, — перебила я тоном без эмоций.

Ее глаза вспыхнули, но она изобразила встревоженную улыбку.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я не стала отвечать.

— Арла, можем поговорить?

Матриарх ковена собирала миски трав из круга, но подняла взгляд с долей удивления. Убрав за уши короткие седые волосы, она поднялась на ноги.

— Конечно.

Другие смотрели на нас — Лейни мрачно пялилась — пока старушка и я шли к дальнему краю луга.

— Ты в порядке, милая?

Я разглядывала ее. Арла Коллинс. В свои немного за пятьдесят она была когда-то спортивной женщиной, смягчившейся в последнее время. Большие очки, волосы до подбородка, никакого макияжа. Она управляла своим странным ковеном добрыми словами, твердым терпением и непринятием лжи.

Она была полной противоположностью своей мелочной и вредной дочери Лейни. Меня удивляло, что Арла могла быть таким позитивным влиянием на других, но не смогла вырастить хорошую дочь. Но я знала, что природа была сильнее воспитания.

— Фейри, похожий на коричневого медведя, напал на меня прошлой ночью, — сразу сказала я.

Ее лицо вытянулось.

— Медведь?

Я кивнула.

— На севере от Куорри-роуд, меньше, чем в двух километрах на запал отсюда.

Ее рот открылся, а потом резко закрылся.

— Прошлой ночью? Во сколько?

— Поздно, — если я скажу ей, что в два-три часа ночи, она захочет знать, почему я бродила по лесу посреди ночи, хотя она заметила, что я ушла от ответа.

— И он напал на тебя? Ты его спровоцировала? Ты ранена? Что с медведем?

— Я его не провоцировала, и я в порядке. Медведь… — я не видела, чем друид его прогнал, но его заклинание-хлыст не особо вредило фейри. — Думаю, медведь в порядке.

— Ты видела что-то еще?

— Другого фейри?

— Фейри… людей… хоть что-то необычное, что могло объяснить атаку фейри.

Она подозревала, что я могла встретить друида, который не должен находиться на территории нашего ковена?

— Ты слышала о недавних атаках фейри? — спросила я.

— Нет, — она рассеянно смотрела на вершину горы. — Скалолазы нашли мертвого гризли на тропе к озеру Манро этим утром. Я получила разрешение от Брэдли из управления парками проверить его. Медведь был фейри.

Холодок пробежал по мне. Друид смертельно ранил медведя или добил его, оставив меня?

— Я на него не охотилась, — резко сказала я. — Как он умер?

— Не знаю.

— Но ты сказала, что проверила его…

— Почему ты спрашиваешь о других атаках? — перебила она. — На тебя нападали другие фейри?

— Нет. Друид сказал мне, что были случаи агрессии фейри здесь.

Арла вздрогнула, словно слово «друид» было электрическим шоком.

— Друид? Тут?

— Он расследует атаки, как он сказал. Зовет себя Кристальным друидом.

Она отпрянула, ее глаза расширились.

— Призрак… тут?

— Кто?

Ее шок смягчился до изумленной и чуть снисходительной улыбки.

— Сейбер, тебе стоит больше с нами общаться. Призрак — скандал года. Мы говорили о нем несколько месяцев назад без остановки.

Я нахмурилась.

— Я ничего не говорила о призраке.

— Ты поймешь, глядя на него, — она стряхнула землю со штанов. — Я предупреждала о пропуске мероприятий ковена. Полное участие — условие твоей реабилитации.

От одного слова во мне вспыхнула холодная ярость.

— Как инспектор твоей реабилитации, я должна доложить…

— Инспектор по условно-досрочному освобождению, Арла, — тихо прорычала я. — Не используй их глупые словечки.

— Ты не наказана, Сейбер. Я и остальной ковен помогаем тебе научиться быть членом общества.

Я стиснула зубы, чтобы не ответить.

Ее лицо смягчилось.

— Если исполнишь свой ритуал, я засчитаю это как полное участие. Иди, пока другие собирают вещи.

Я развернулась и пошла прочь от нее. Остальной ковен убирал круг ритуала и собирал свои вещи, и я не смотрела на них, села на корточки и схватила горсть сушеных трав.

Пушистый хвост задел мою руку. Рикр прошел в мою тень, смотрел синими глазами без зрачков на Арлу.

Намеренный удар, голубка. Она использовала слова, которые ты терпеть не можешь, чтобы отвлечь тебя.

Я оглянулась, посмотрела вслед Арле, идущей по тропе к своему дому. Эллен оживленно болтала с ней. Рикр был прав. Она отвлекла меня, чтобы закончить разговор.

«Она что-то знает, — сказала я ему мысленно. — Что-то о друиде? Или о фейри…».

Тень упала на меня, прерывая мой беззвучный диалог с Рикром.

— Ты снова пропустила ритуал.

Я посмотрела на Лейни, выпрямилась во весь рост, чтобы ухмыльнуться свысока низкой ведьме. Она улыбнулась мне, ведь на нас смотрели.

— Мама снова пообещала простить твой пропуск? — Лейни вскинула голову, словно это могло сделать ее моего роста. — А я нет. Я прослежу, чтобы они узнали, что ты нарушила условия, и в этот раз они утащат тебя обратно в…

— Лейни.

Она умолкла, ее плечи напряглись.

Я изогнула губы, но это была не улыбка. Даже не близко.

— Если ты, твоя мать или кто-то еще меня подставят, я заставлю вас заплатить.

Простые слова, но ее лицо побелело.

С полными руками листьев я пошла прочь. Рикр шагал рядом со мной, нахально задрав хвост.

Ты послушалась моего совета, — отметил он. — Она выглядела напугано. Молодец, голубка.

Я прикусила щеку изнутри, сомневаясь, что это был правильный ход.

Тебе нужен мой совет с еще какими-то проблемами? — спросил он. — Я готов помочь словом. Ты подумала о кровавом алтаре?

Закатив глаза, я выбрала место в дальнем конце луга, где движения и голоса других было легко игнорировать. Рикр сел рядом со мной, я убрала мертвые листья с маленького участка земли, а потом посмотрела на сушеные травы, которые взяла.

Ведьмы использовали свою духовную энергию, чтобы очищать, балансировать, восстанавливать или управлять энергиями земли и природы. Когда я смотрела на других ведьм, исполняющих такие ритуалы, я ощущала в них правильность, но когда ритуалы создавала я, мне не хватало инстинктов.

Я прутиком начертила обычный круг очищения. Разглядывая его, я пыталась представить, как его изменить, чтобы он подошел уникальному потоку энергии вокруг меня… но я не знала. Мысленно пожав плечами, я посыпала круг травами и закрыла глаза. Петь было не обязательно, но это помогало направить мою жалкую силу. Что же спеть?

В дереве надо мной неизвестная птица издала трель, словно подбадривала меня. Я слабо улыбнулась.

— О, лебедь милый, голубь нежный, радость моя, появись, — запела я. — Маленький жаворонок, взлети искрой и солнцу спой.

Тихое воспоминание, пропитанное печалью, проникло в меня. Мои маленькие ладони, окруженные большими и теплыми руками. Высокие фигуры по бокам от меня, наши руки раскачивались. Голоса родителей звучали с моим высоким детским голосом, мы пели вместе.

— Пока не встанешь, земля — тюрьма, горьких вздохов полна. Проснись, ты увидишь свою любовь, отраду твоих несравненных глаз.

Высокая трава луга задевала наши ноги, пока мы шли, пели и смеялись. Мой отец был высоким, с каштановыми волосами и рыжеватой бородой. Моя мама была худой и темноволосой. Я унаследовала ее цвет волос и его рост.

— Рассвет — тьма для меня. Услышь! Услышь меня, пульс моей души, молю.

Ручей тянулся вдоль нашего пути, и по колено в воде стояла хрупкая женщина с сине-зеленой кожей, заостренными ушами и кристальными глазами. Улыбка водной нимфы очаровала нас, она тоже пела, ее голос был красивее любого человеческого.

— Выйди из укрытия среди цветов, ослепи меня светом дня.

Она потянулась ко мне, все еще пела и коснулась моей груди, где лежал кулон из речного камня. Ее голубая магия замерцала на нем.

— Ах, и тогда я с тобой полечу, а потом угощу тебя сладкой страстью. Услышит нас жаворонок, роса заблестит…

Ее прохладные пальцы потрепали мои волосы, и мы вчетвером пошли по лугу к бревенчатому домику в тени высокой горы.

— … и смех будет в каждой капле.

Последняя нота пульсировала в горле, я открыла глаза, не удивившись, что они были мокрыми от непролитых слез. Хоть они умерли много лет назад, воспоминания о мирных днях, полных смеха, с моими родителями всегда меня ранили. Я не знала, смогу ли снова быть такой счастливой, или беспечная радость останется невинной детской иллюзией.

После моей попытки провести ритуал пронизывающие глаза Рикра стали мягче, довольными. Он сидел рядом со мной, обвив хвостом лапы, но не он один был моим зрителем.

С другой стороны Пирс сидел, скрестив ноги, на траве, его змееподобный фамильяр свернулся вокруг его плеч. С его мускулистым телом, пышной бородой и обветренным лицом он был последним, кого можно было представить как любящую природу ведьму. Но татуировки на его руках были с мифическими фейри среди сплетения лоз.

— Глир нравится твое пение, как обычно, — сказал он хриплым голосом. — Но ты все еще не можешь провести правильный ритуал.

Травы валялись на моем печальном маленьком круге, ветер пытался унести их на луг. Я вздохнула.

— Ты можешь делать, что хочешь, Сейбер, — добавил он, в голосе появилось рычание, — но пропускать ритуалы рискованно. Арла не сможет закрывать глаза на это вечно. Не подставляй себя.

Я молчала.

— Сколько тебе осталось? — спросил он.

— Два года.

— Еще сорок восемь ритуалов. Просто терпи, девочка. Ты не хочешь, чтобы МагиПол постучал в дверь, когда ты так близко.

Дрожь пробежала по мне. Ведьмы были не единственными пользователями магии среди людей, и всеми нами управляла МП, тайная и сильная организация. МагиПол не только управляла мификами, как мы себя звали, но и следила, чтобы магия оставалась скрытой, и выступала как судьи и блюстители свои законов. Когда мифик совершал преступление, МП и их агенты наказывали провинившегося.

Пирс оказался в ковене по той же причине, что и я — был назначен к Арле для «реабилитации» — но он несколько лет назад завершил срок и решил остаться, чтобы не начинать заново. Только он тут понимал, что такое жить во власти МП.

— Как только я закончу, — пробормотала я, — я сломаю нос Лейни.

Смешок вырвался из него, но он быстро это подавил.

— Ей повезет, если ты сделаешь только это, но я бы не советовал. МагиПол о тебе не забудет.

В МагиПол не забывали. Они помнили лучше меня.

Я знала, что я сделала. Это я помнила. Но мои воспоминания о том дне и неделях до него были фрагментами, важных деталей не хватало, хотя я должна была легко их вспоминать даже через десять лет.

Это называлось «диссоциативной амнезией». Подсознание подавляло травматические воспоминания из самозащиты. По крайней мере, так психиатр ответил, когда я попросила объяснить, почему я не могла давать показания во время суда. Он сказал, что я могла однажды все вспомнить, если исцелюсь достаточно, или если что-то натолкнет меня на эти воспоминания.

Меня даже устраивали пробелы в памяти.

Я подумала о разговоре с Арлой. Я не могла давить на нее ради ответов о медведе-фейри или друиде, не рискуя своими свободой и будущим, но, как и МП, я не забывала. Я пришла сюда не по своей воле, но это место было мне домом уже семь лет.

И я не собиралась игнорировать необъяснимую новую опасность на своей территории.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я припарковалась рядом с побитым бронзовым седаном, который принадлежал одному из постоянных волонтеров «Сердец и Копыт». Доминика и Грета уехали по делам, их Форда не было.

Ветерок трепал мои распущенные волосы, проникая в окна моего пикапа, я отклонилась на спинку сидения с телефоном в руке. Там был открыт архив МП, сайт, где любой зарегистрированный мифик мог увидеть информацию о других мификах, гильдиях и наградах за головы преступников магического общества.

На моем экране была открыта страница преступника.

— «Закария Андрий, — тихо прочитала я, — известный также как Призрак или Кристальный друид. Обвинен в триста сорока пяти тяжких преступлениях против закона МП. За его поимку или смерть объявлена награда в три миллиона долларов после подтверждения личности».

Награда за убийство демона, самого опасного магического существа, была вдвое меньше. Я полистала список обвинений. Незаконная магия, незаконная торговля, кража, вымогательство, шантаж, нападения…

Похищение.

Убийство.

Парень был серьезным убийцей с длинным списком достижений. Информация проносилась, пока я двигала страницу к секции записей, где охотники делились информацией. Я быстро проверила комментарии и обнаружила, что настоящее имя «Призрака» и его прозвище Кристального друида было раскрыто лишь недавно.

Комментарий намекал, что он был самым опасным плутом в Ванкувере.

— Почему? — пробормотала я. — Если он известный преступник в бегах, зачем говорить мне, кто он?

Потому что ты — ведьма с фамильяром, — ответил Рикр, лежащий на пассажирском сидении рядом со мной. — Любой фейри видит в нем друида, а притворяться просто друидом было бы глупым ходом.

— Потому что он — единственный и неповторимый Кристальный друид? — насмешливо пробормотала я, повторяя слова Рикра.

Несмотря на мой тон, я понимала его мысль. Друиды были очень редкими, были намного сильнее, чем их слабые родственники по магии — ведьмы, как я. Они были известны и тем, что их огромная сила рано заводила их в могилу.

Его энергия была невероятно вкусной, — добавил мой фамильяр. — Как за каждым его шагом не следует толпа фейри с капающей слюной?

— У тебя текли слюни? — спросила я, возвращаясь к началу страницы.

У меня никогда не капают слюни, — он сел и выгнул кошачью спину. — У такой благородной сущности, как я, слюна выделяется. Это разные вещи.

Фыркнув, я перечитала запись о награде за друида, соединила мысленно его имя с загадочным лицом с удивительно яркими зелеными глазами.

— Закария Андрий…

Рикр тряхнул хвостом.

Необычное имя, да?

Я открыла страницу поиска. После минуты манипуляций я изумленно покачала головой.

— Закария — это арабская форма Захарийя. Андрий — это… украинское имя? Вряд ли это фамилия. Может, он сам ее себе выбрал.

Я вспомнила его светлую кожу, украинец был вероятнее араба. Я открыла больше вариантов Захарийи, нашла русское/украинское произношение — Захария.

Я резко вышла из поиска. Зачем я проверяла его имя? Зачем вообще думала о нем? Я не собиралась приближаться к нему, даже если придется пока оставить смерть медведя-фейри и тайны Арлы. Где были плуты, появлялись охотники и агенты МП, а мне не нужно было привлекать внимание кого-то из них.

Мне нужно было залечь на дно, придерживаться обычного графика и ждать, пока «Призрак» пропадет. Какие бы странности поведения фейри он не расследовал, он не станет задерживаться в одном районе. Мне придется пока не бродить по ночам, нарушая законы, но я могла немного потерпеть. Наверное.

— Рикр, — шепнула я, убирая телефон в задний карман. — Не давай мне творить глупости, пока этот друид не уйдет, ладно?

Он тряхнул хвостом.

Это может быть сложно, голубка.

Я хмуро посмотрела на него, он ответил кошачьей улыбкой и прыгнул в открытое пассажирское окно.

— Сейбер!

Я вздрогнула, повернулась к окну. Колби, наш волонтер, стоял рядом, и я подавила вскрик. Почему люди подкрадывались ко мне?

Он усмехнулся.

— Так и думал, что услышал твой пикап! У тебя клиент.

Я смотрела на него без эмоций. Его веселье угасло.

— Тут не бывает клиентов, — сухо сказала ему я. У нас бывали доноры и волонтеры, но не клиенты.

— Ну, да, — он потер рукой растрепанные светлые волосы. — Я сказал, что ты — только ученица коновала, но работа простая. Ты справишься. Они ждут в конюшне.

Ждут? Я огляделась во дворе. Тут не было машин, кроме моей и Колби. И городской парень не знал о лошадях достаточно, чтобы определить, была ли работа простой. Его работой тут была уборка.

Он смотрел на меня с растущим смущением. Я запоздало вспомнила, что он привык к «милой» Сейбер.

Я открыла дверцу с улыбкой.

— Тогда давай увидим этого клиента.

Он расслабился и зашагал рядом со мной.

— Ты же не злишься? Я не подумал, что это будет проблемой, особенно когда… он прошел на лошади во двор. Я не знал, как он вошел, а других коновалов поблизости нет…

Он приехал на лошади сюда? В этом районе было несколько ферм с лошадьми, но фермер не пришел бы так неожиданно.

— Что это за лошадь?

Его лицо просияло, мы прошли в прохладную тень конюшни.

— Сейбер, это самая роскошная лошадь из всех, что я видел. Погоди, сама увидишь.

От подозрений мне было не по себе.

Рикр?

Мне ответил тихий смех.

Веселись, голубка.

Вот хитрец.

Мои глаза привыкли к тусклому интерьеру, и я стиснула зубы при виде иссиня-черного жеребца перед стойлами.

Конь направил уши в мою сторону. Ноздри раздувались. Шея была напряжена. Хвост задран. Если бы он был простой лошадью, я была бы осторожна, выглядывала бы первый признак агрессии — но, в отличие от смертной лошади, фейри не подаст мне знаков перед нападением.

Не переживая из-за поведения коня, его хозяин стоял перед загоном Уикера. Большой серый конь высунул голову в отверстие в дверце, и он тыкался носом в грудь мужчины, ловил его футболку губами в поисках угощений, пока мужчина гладил его лоб.

То, как нежно и уверенно друид касался коня, вызвало во мне желание вырезать кости из его ладоней по одной.

От звука наших шагов он отодвинулся от загона и повернулся. Прошлой ночью он источал опасность в черной коже и капюшоне с тенями. Сегодня, видимо, стараясь слиться, он снял куртку и пояс с зельями, оставшись в футболке с длинными рукавами и потертых черных джинсах. Его темные волосы были спутаны, пряди падали на лоб, пока он смотрел, как я приближаюсь.

Его конь был необычно красивым, и я с неохотой признала, что конь и всадник были отличной парой с их поразительной внешностью.

Я приблизилась, и глаза друида расширились. Они скользнули по моему лицу, взгляд упал на мои сапоги. Его взгляд поднялся медленнее, по моим узким джинсам с дырами на коленях до мешковатой серой футболки.

Я добавила его глаза в список частей тела, которые хотела вырезать у него.

Когда я остановилась в десяти футах от него, он посмотрел на мое лицо. Мы смотрели друг на друга, напряжение трещало в воздухе. Колби ошеломленно смотрел на нас по очереди.

— Добрый день! — прощебетала я, сияя, сцепив ладони перед собой. — Добро пожаловать в «Сердца и Копыта». Чем могу помочь?

Друид моргнул, прищурился, словно гадал, была ли я той же женщиной, которая угрожала ему ножом прошлой ночью.

— Ты — коновал?

— Ученица коновала, да, — бодро сказала я. — Твоей лошади нужно помочь? Мы обычно занимаемся только лошадьми под нашей опекой.

— Можешь сделать исключение? Это ненадолго.

Понимая, что Колби следил за каждым словом и выражением лица, я сохранила бодрую улыбку на месте.

— Тогда я буду рада помочь. Можешь, пожалуйста, привязать лошадь в открытом загоне?

— У меня нет уздечки.

Друид был за езду без упряжи, или его фейри-скакуну не нужны были уздечка и седло?

— Можешь одолжить одну, — помог Колби. — Я принесу, секунду.

Он юркнул в кладовую. Я продолжила улыбаться, сцепив ладони. Друид тихо смотрел на меня.

Колби вернулся с уздечкой в руках. Он бросил ее друиду.

— Эта должна подойти.

Друид поймал ее, хмурясь, и повернулся к коню. Фейри прижал уши. Друид медленно подошел, и фейри топнул ногой, опустил голову. Друид надел уздечку, увел коня в загон и прицепил к уздечке поводья с обеих сторон. Конь тряхнул головой, поводья натянулись.

— Просто разберись с этим, — пробормотал друид.

Я улыбнулась шире. Я повернулась к Колби.

— Можешь, пожалуйста, привести Гудини с пастбища в маленький загон? Мне нужно позже его осмотреть.

Колби отвел от коня восхищенный взгляд.

— Никаких проблем. Я скоро вернусь.

Он ушел, я сказала друиду:

— Я схожу за инструментами.

Он кивнул, взгляд был настороженным.

Проверив, что Колби ушел, я прошла в кладовую. Он не вернется сразу. Он десять минут будет идти до далекого пастбища, где я видела Гудини по пути. И сам Гудини был козлом весом в сто пудов, чьей любимой игрой было заставить людей гоняться за ним. Колби будет час бегать по пастбищу, Гудини при этом будет оставаться вне досягаемости.

Я осмотрелась в комнате. Горизонтальные столбики торчали из одной стены, на них висели седла. Уздечки, поводья и прочее снаряжение висели на крюках. У другой стены был стол с разными вещами. Внизу был ящик с инструментами и моя аптечка коновала.

Убедившись, что друид меня не видел, я вытащила коробку и поставила ее с одной стороны от порога. Я схватила гаечный ключ, подняла вилы, которые оставил Колби, и спряталась в углу у двери, напротив коробки с инструментами.

Меня не интересовали деньги за его голову. Но меня интересовали убийцы, мучители и похитители на моей территории. Я не знала, был тут друид из-за нашей встречи прошлой ночью, или причина была иной, но мне было все равно. Его присутствие на ферме было слишком опасным во многих смыслах, и я хотела, чтобы он ушел.

Или был мертв. Это тоже годилось.

Я вытянула руку с гаечным ключом, а потом отпустила. Ключ упал на пол с громким стуком.

Охнув, словно я испугалась, я крикнула:

— Можешь мне помочь?

Тишина. Я ждала.

Через миг друид появился в дверях, осторожно огляделся, перешагнул порог.

Я бросилась к нему, вытянув вилы.

Он повернулся ко мне, поднял руки и инстинктивно отпрянул на шаг — в коробку с инструментами.

Он запнулся, стал падать на спину, и я направила вилы к его груди. Он поймал зубцы, длинные рукава его футболки натянулись от напряжения мышц на его руках. Он толкнул вверх, отгоняя меня. Я бросилась снова, надавила всем весом на древко.

Он снова поймал зубцы, остановив их в дюймах от своей груди.

— Зараза, — прорычал он, отталкивая вилы во второй раз, изгибая при этом зубцы. Вилы вылетели из моих рук, и он ударил меня по голени достаточно сильно, чтобы лишить равновесия. Второй удар попал по другой моей лодыжке, и я не удержалась.

Я рухнула на пол, и он прыгнул на меня с рефлексами борца. Я одичала, оскалила зубы, била кулаками и коленями. Мы покатились по полу, моя спина снова ударилась об пол. Ладони сжали мои запястья с силой.

Кряхтя от усилий, он убрал мои руки выше головы, сел на мою диафрагму. Воздух вылетел из моих легких.

— Блин, — он тяжело дышал. — Ты сильная.

Он не сказал «для женщины», но я все равно это услышала.

— Ты сгниешь в аду, козел.

— Разве я не спас тебе жизнь прошлой ночью? Милый способ отблагодарить меня.

— Я должна благодарить тебя за слежку за мной? — охнула я. — Чего тебе надо?

Он хмуро смотрел на меня глазами, которые выглядели более человеческими, чем прошлой ночью — зеленые с четким темным кольцом вокруг радужки, но не сияли ярко.

— Я не знал, что ты тут работала. Если бы знал, не пришел бы.

Я оскалилась.

— Будто я в это поверила, Призрак.

Он фыркнул с отвращением, а потом застыл, когда большая белая змея упала со стола на его спину. Змея поднялась, капюшон кобры раскрылся.

Здравствуй, друид, — проворковал Рикр, его змеиный язык пробовал воздух. — Вкусно пахнешь.

Друид сильнее прижал мои запястья к полу, следя и за змеей на своем плече.

— Точно хочешь в это играть? Ты проиграешь?

Рикр поднес свое лицо ближе к лицу друида, показал клыки.

— Твой фамильяр привязан, — заявила я, пытаясь скрыть, как я тяжело дышала.

— Тиллиаг — не мой фамильяр.

Я замерла, и неестественный холод проник в мои кости.

Тьма полилась с потолка надо мной, и силуэт проник сквозь дерево, словно фантом. Крылья из теней широко раскрылись, огромный черный орел слетел оттуда. Рикр слез с плеча друида, орел опустился на его спину, кончики крыльев задевали стены. Хищник посмотрел на меня сияющими изумрудными глазами.

Темная заряженная сила исходила от фейри.

Рикр сжался у моей головы, тихо шипя, раскрыв капюшон. Мы с друидом сверлили друг друга взглядами, наши фамильяры были готовы напасть. Рикр не был коброй на самом деле, у него не было яда, мы были обречены на поражение, но друид мог не понимать этого.

— Слушай, — хрипло сказал он от нетерпеливого гнева. — Мне плевать на тебя, твоего фамильяра или твою работу. Я пришел сюда ради Тиллиага, и все.

Я прищурилась.

— Я мог бы связать тебя и позаботиться с ним сам, но я не ветеринар. Если у тебя есть навыки, я бы хотел, чтобы ты помогла.

Я прищурилась сильнее. Он разглядывал мое лицо, потом прорычал ругательство и огляделся в поисках веревки — этого тут было много, ведь мы были в кладовой.

— Я сделаю это.

Он потрясенно посмотрел на меня.

— Только… — выдавила я. — Слезь с меня, пока я не отключилась.

Он приподнялся на пару дюймов с меня. Мои легкие наполнились, я вдохнула, моргая, перед глазами вспыхивали звезды.

— Позаботься о копыте Тиллиага, — сказал он, — и больше меня не увидишь.

Это казалось лучшей сделкой, какую я могла заключить.

— Ладно.

Он поднялся. Черный орел на его плечах раскрыл крылья. Его облик стал мягче, и он слился со спиной друида, пропал полностью. Его зеленые глаза стали ярче, приобрели неестественный оттенок изумруда.

Я все еще была на спине на полу, смотрела на него, едва веря в то, что видела. Его фамильяр владел им.

Захватил его.

Фейри-орел был в его теле и разуме, его присутствие и сила заражали его. Рикр был моим ежедневным спутником семь лет, и я никогда не позволяла ему это делать.

Конечно, друиды обычно умирали рано.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Итак, — начала я, голос был сухим и враждебным, — что с твоим фейри-конем?

С жутко яркими глазами друид смотрел, как я завязывала кожаный фартук. Я была слишком сильно потрясена его одержимостью фейри, чтобы реагировать правильно. Даже Рикр молчал, его змеиное тело обвило мои плечи.

— Тиллиаг повредил копыто, — ответил он. — Место скола цепляется на неровной местности.

В зависимости от скола, копыто можно было просто подпилить. Если было плохо, потребуются меры серьезнее. Я взяла свою сумку коновала и пошла к двери, а потом оглянулась.

— Мне нужно что-то знать насчет копыт фейри?

Уголок его рта приподнялся.

— Не зли его.

Очень полезно.

Я вышла из комнаты. Рикр развернулся на моих плечах и с покалыванием магии стал белым вороном. Птица взлетела под потолок и села на балку, следя за друидом, не мигая.

Тиллиаг ждал у столбиков, кислотно-зеленые глаза горели. Многие лошади вскидывали бы головы от волнения, но жеребец-фейри был пугающе неподвижным. Я медленно подошла и остановилась в паре футов от него.

«Тиллиаг?» — попыталась я, направляя мысли к нему.

Сила оттолкнула меня на уровне разума. Этот фейри был дружелюбным, как друид.

Я медленно выдохнула.

«Я хочу посмотреть на твои копыта».

УБЕРИ ВЕРЕВКИ.

Его голос врезался в меня, равный громкому крику в моем черепе. Кривясь, я опустила сумку и потянулась к уздечке. Яростный глаз следил за мной, пока я отстегивала поводья. Я потянулась к вершине уздечки, чтобы снять ее с его ушей, и он поднял голову, заставляя меня встать на носочки.

Я опустилась на пятки.

— Ладно. Носи дальше.

Он тряхнул ушами, а потом опустил голову. Я сняла уздечку и отбросила ее.

— Какое копыто тебя беспокоит? — спросила я, поднимая свою сумку.

Он стукнул правым передним копытом по бетонному полу.

— Я захожу в стойло, — обычно я несколько минут знакомилась бы с лошадью, завоевывая доверие, но вряд ли я могла завоевать доверие этого фейри. Я подошла к нему, опустила сумку и повернулась к его плечу. — Теперь я тебя коснусь.

Он повернул ухо ко мне. Я опустила ладонь на его холку, направила ее вниз. Он поднял ногу раньше, чем я добралась до сустава. Я подняла его копыто между своих колен и зацепила его своим бедром, защищенным кожаным фартуком.

— Насколько все плохо? — прогудел друид за мной.

Я осматривала надбитое копыто.

— Не очень. Это не займет много времени.

Я вытащила изогнутый клинок, стала рыться им в пятке жеребца. Он замер, пока я срезала неровные края вокруг скола. Копыта лошадей были как людские ногти, никакой боли и минимум ощущений, если не повреждена живая ткань. Я чуть выдвинула лезвие и стала стачивать грубую поверхность.

— Эти лошади в плохом состоянии.

Голос друида звучал дальше — он был у загонов Уикера и Винни.

— Они только прибыли, — выдохнула я, мои руки пылали, спина болела. — Помнишь фермера, о котором я говорила прошлой ночью?

— Того, кому ты хотела вырезать зубы?

— Да. Эти двое были его лошадьми.

— Ясно, — пауза. — Ты лечишь серого от молочницы?

— Да.

— Ощущаю запах. Плохой случай.

— Да, — выдавила я, гадая, почему он болтал со мной.

— Ты обрабатываешь заражение алхимическим средством?

— Нет.

— Почему? Оно работает лучше обычного…

— Ты можешь помолчать? — рявкнула я. — Я пытаюсь работать.

— Тебе нужно так много концентрации, чтобы подпилить копыто?

Я скрипнула зубами.

— Отвали, гад.

Тиллиаг фыркнул, будто веселился. Теперь конь смеялся надо мной? Вот заразы.

— Ты пропадешь, да? — прорычала я. — Когда сделаешь то, за чем сюда пришел?

Ботинки друида застучали, приблизившись.

— Я не планирую задерживаться.

— Хорошо. Как долго?

— До моего отбытия? Зависит от того, сколько я буду разбираться с проблемой, которую расследую.

Я подавила желание спросить больше о «проблеме». Мне было все равно. Мне это не нужно.

— Так поспеши.

— Хотел бы, но это не просто.

— Почему?

— Тебе нужно знать?

— А? — я еще раз прошлась клинком по копыту Тиллиага. — Не важно. Я закончила.

Я схватила сумку и вышла из стойла. Друид прислонялся к загону Уикера, конь нюхал его темные волосы.

— Копыто Тиллиага должно быть в порядке, — я бросила сумку на пол и провела рукой по лбу, запутывая челку. — Но следи, чтобы не было трещин. Теперь можешь валить.

Он оттолкнулся от дверцы стойла.

— Больше не будешь пытаться меня пронзить?

Нет, пока в нем был сильный фейри.

— Просто уйди уже.

Бросив на меня странный взгляд, он прошел мимо меня к Тиллиагу, конь вышел из стойла. Он схватил коня за сустав и поднял копыто, чтобы осмотреть.

— Доволен? — с сарказмом спросила я.

— Да, — он отпустил копыто фейри и повернулся ко мне. — Ты точно ничего не знаешь о происходящим с фейри в твоем районе?

— Нет.

— Ты на самом деле ужасная ведьма.

Я резко выдохнула носом.

— Тут есть ковен, да? — спросил он. — Они что-нибудь знают?

— Откуда мне знать?

— Ты бесполезна.

— Я и не пытаюсь помочь! — прорычала я.

— А должна, ведь ты работаешь так близко к зоне поражения. Я уже нашел дюжину тел, и я еще даже не добрался до распутья.

Зона поражения? Тела?

— Как медведь-фейри?

Это привлекло его внимание.

— Откуда ты знаешь, что медведь-фейри мертв?

— Ты его убил?

— Нет. Скажи, откуда ты узнала о его смерти.

Я смотрела в его глаза и пыталась понять, врал ли он.

— Ты идешь к распутью?

— Отвечай на мой вопрос.

— Как распутье связано с этим?

Он стиснул зубы от нетерпения, не ответил, показывая, что не будет больше говорить, пока я не отвечу. А я не собиралась это делать.

Я прикусила щеку изнутри, а потом шумно выдохнула.

— Идем.

Я прошла в кладовую, потянулась к полке над столом и вытащила стопку карт, где были отмечены безопасные для лошадей тропы для поездок для сбора средств. Я опустила их на стол. Пока я листала их, друид появился рядом со мной. Кожу покалывало от невидимого гула силы, исходящего от жуткого фейри в нем.

А некоторые считали меня жуткой.

— Что ты делаешь? — с подозрением спросил он.

— Ты сказал, что еще не добрался до распутья, — я развернула карту и указала на точку севернее «Сердец и Копыт» на дальней стороне от вершины горы Берк. — Распутье в этой долине.

— Я знаю.

— Но ты не можешь туда добраться, — я посмотрела в его глаза, ждала его отрицания, потом постучала по карте. — Это озеро Деннетт. Нужно ехать по Куорри-роуд до тропы озера Манро. Она соединяется с тропой озера Деннетт. Следуй по ней на север, пока не доберешься до озера.

— Я уже был там, — буркнул он. — Склон на северной стороне слишком отвесный, чтобы забраться без снаряжения.

— Знаю. Тебе нужно идти на север, обогнуть озеро. До этого тропы нет, — я указала. — Тропа на вершину. Так ты попадешь на утес, оттуда будет видно долину. Там можно спуститься в долину к распутью.

— Уверена?

— Я не ходила там сама, но была у озера Деннетт, и другие ведьмы моего ковена говорили о пути к распутью.

Хмыкнув, он склонился над картой, чтобы изучить описанный мной маршрут, уперся ладонями в стол. Большие и сильные ладони.

— Итак, — сухо сказала я, — ты немедленно отправишься туда, разберешься и уйдешь?

— Такой план.

— Хорошо, — я вытащила ладонь из кармана. Сталь сверкнула, я опустила складной нож, вонзила его в стол меж двух его пальцев.

Он вздрогнул, но не отдернул руку.

Мои костяшки побелели, пока я сжимала потертую черную рукоять кожа. Я смотрела в опасно яркие из-за фейри глаза.

— Если я еще хоть раз увижу твое лицо, нож будет в твоем горле.

Он взглянул на нож, потом на мое лицо, хмурясь. Он не злился и не боялся, а выглядел растерянно, и в ответ все во мне сжалось, словно земля подо мной двигалась.

А потом на его лице появилось холодное презрение, будто все до этого мне привиделось.

— С твоим очарованием, — оскалился он, — как удержаться и не ответить?

Я оскалилась. Он отошел на шаг, схватил карту и оторвал край, где был вонзен мой нож.

— Эй! Я не говорила, что ее можно забирать!

Он без слов вышел из комнаты. Я поспешила за ним, но, когда я миновала порог, он уже добрался до Тиллиага. Схватившись за гриву коня, он запрыгнул на его спину. Копыта громко застучали, конь разогнался, помчался по конюшне.

Уикер с завистью завопил, жеребец-фейри и его друид пропали в свете солнца.

* * *

— Ужин подан!

Грета опустила передо мной полную тарелку, и я придвинулась ближе на деревянном стуле к столу. От вкусных ароматов на кухне выделялась слюна.

Грета опустилась на стул, улыбнулась Доминике. Они были напарницами еще до того, как я их встретила. Они управляли службой спасения пополам, делили труд на ферме между собой.

Я взяла утварь и отрезала кусочек шницеля с жареной свининой.

— Это твой рецепт?

— Да, — Грета зачерпнула вилкой шпецле и отправила в рот. — Хватит экспериментов. Шницель с курицей не для меня.

Я жевала идеально приготовленный кусочек свинины, мысленно соглашаясь. Хотя я никогда не жаловалась, ведь они каждую ночь кормили меня бесплатно.

Дубовые шкафчики были выцветшими и потертыми, линолеум с узором на полу свернулся в уголках, а обои с цветами отклеивались, но я любила эту кухню. Я стала помогать тут на последнем году обучения на помощника ветеринара, и когда я доучилась, я проводила так много времени тут, что Доминика предложила мне снимать комнату над конюшней.

Я жила тут уже четыре года, и каждую ночь я ужинала на этой кухне. Я не могла представить следующие четыре года без ужинов тут.

— Спасибо, — тихо сказала я, нанизывая на вилку вареную морковь.

Доминика вздохнула.

— Сколько раз нам говорить, что тебе не нужно нас благодарить?

— Но я…

— Просто волонтер? Ты всегда так говоришь, но ты живешь тут, платишь за место, тратишь все свободное время, помогая нам, и справляешься с большой частью опеки над зверями. Эта ферма спасения не работала бы без тебя, Сейбер.

— Но вы не обязаны меня кормить.

Доминика буркнула что-то, похожее на: «Я будто со стенкой говорю».

Я молчала, ощущения от встречи с друидом еще не улеглись, я не могла просто болтать. Я не играла с ними «милую» Сейбер, как на работе, но и не показывала настоящую себя.

Настоящая я пугала людей. Я была жуткой. Безумной. Я была жестокой и мстительной девушкой с ножом, быстро пускающей его в ход. Если бы нам не помешали, я спела бы ирландскую народную песню, вырезая зубы Харви Уитби, осколки ненависти гремели бы в моей груди.

Если бы Доминика и Грета увидели меня такой, они не позвали бы меня в свой дом.

— Кстати, Сейбер, у меня плохие новости.

Я подняла голову. Доминика медленно сделала глоток воды, глаза за большими очками были печальными.

— Третий конь Харви Уитби был найден мертвым в лесу на севере от Куорри-роуд. Его нашли на территории провинциального парка, и управление парков хочет сделать вскрытие, на всякий случай, но они думают, что это сердечный приступ из-за плохого питания.

— Сердечный приступ? — недоверчиво повторила я.

— Думаю, и с этим связан Уитби, — она постучала вилкой по тарелке. — Но на лошади нет заметных ран.

Я вспомнила, как гладила шею мертвой лошади, заметила отсутствие раны от пули. Но я слышала выстрел. Уитби промазал, но напугал лошадь до смерти? Или это медведь-фейри погубил коня?

После ужина я помогла помыть посуду, пожелала Доминике и Грете спокойной ночи. Я все еще думала о загадочной смерти светлого коня, пока заканчивала дела в конюшне, проверяла зверей на пастбище и через заднюю дверь конюшни по лестнице шла на второй этаж.

Моя квартира была над кладовой и открытыми стойлами. Тут было тесно, но уютно, с мягким диваном перед старым телевизором, который я никогда не использовала, маленькой кухней и самым маленьким в мире столом с двумя стульчиками. Мебель выглядела как игрушечная.

Я сняла одежду и прошла в маленькую ванну, где были туалет, рукомойник и крохотный душ. Пара минут под горячей водой, и запах амбара с потом смылись, но вопросы в голове остались.

Атака медведя-фейри и необъяснимая смерть. Зона поражения с жестокими фейри и телами. Загадочная смерть коня Уитби. Интерес друида к распутью.

Я вернулась в гостиную в мешковатых штанах и футболке, намотав на мокрые волосы полотенце, и плюхнулась на диван.

— Рикр?

Через миг мерцание потревожило окно. Белая сорока пролетела сквозь стекло и опустилась на подлокотник дивана.

Способность Рикра проходить через твердые предметы, как призрак, не пугала меня. Это было общей способностью фейри. Они могли двигаться между своим миром духов и миром людей странным образом, и то, что было плотным в моем мире, в их было просвечивающей тенью. Все, чему не хватало присутствия и постоянства, было для них тенями, а строениям людей не хватало ни того, ни другого.

Когда я правильно сосредотачивала зрение, я могла видеть их мир — пейзаж тумана и теней. Если бы я вошла в их мир полностью, все выглядело бы иначе, но я никогда не узнаю.

Рикр вспыхнул голубым светом и стал котом.

Звала, голубка?

— Расскажи о распутье.

Он лег на подлокотник дивана.

Что ты хочешь знать?

— Просто основы. Я хочу знать, почему тот друид так заинтересован.

Думаешь о друиде? — игриво спросил он. — Размышляешь о его…

Я закатила глаза.

— Распутье, Рикр.

Он тряхнул хвостом.

Распутья — места силы, соединяющие твой мир с множеством точек в моем мире, которые на самом деле невозможно далеко друг от друга. Это древняя магия, которой фейри давних лет с легкостью миновали большие расстояния.

— Сколько мест связано с распутьем?

Некоторые распутья всего с двумя. Другие — с дюжиной и больше, — кот усмехнулся. — Фейри с давними знаниями и силой могут путешествовать по миру за пару шагов, если знают верный путь от распутья до распутья.

Я подняла челку и потерла лоб.

— Распутье на севере. Сколько мест связано с ним?

Он лизнул лапу и потер ею ухо.

Четыре. Ты не задала главный вопрос, голубка.

Я приподняла брови.

— Что это за вопрос?

Он встал и выгнул спину.

Может ли простой человек путешествовать распутьями, как мы?

Я моргнула.

— Может?

Он спрыгнул с дивана и пошел прочь.

— Рикр, — раздраженно проворчала я.

Я голоден.

— Ты не настоящий кот. Хватит себя так вести.

Он громко мяукнул.

Может, я кот. Ты не знаешь мой истинный облик.

— Ты оборотень, — фыркнула я. — У тебя разве есть истинный облик?

Конечно. Разве это не ясно?

Я нахмурилась. Он любил облики кота и сокола, но это не казалось его истинным обликом.

— Намекни.

Он бросил на меня мрачный взгляд поверх плеча.

— Наверное, кобра, — решила я.

Я не кобра!

Он пошел прочь, фыркая, а я отклонилась на диван, кусая нижнюю губу. Стоило ли посылать друида к распутью? Я не хотела ему помогать, но он нашел бы распутье рано или поздно, а я хотела, чтобы он ушел раньше.

Агрессия фейри. Загадочные смерти. Друид, которому тут не место.

Арла что-то знала. Что она скрывала и почему? Я не должна была рассказывать ей о своей встрече с Кристальным друидом. Я не понимала, что он разыскивался. Она доложила о его присутствии в МагиПол или хотела избежать прибытия властей?

Если верить друиду, «зона поражения» была на территории моего ковена — на моей территории — и я знала лишь двух человек, у кого могли быть ответы. Одного я отправила к распутью, а другой…

Я встала с дивана и прошла в спальню, снимая полотенце с головы.

Рикр появился у моих ног.

Куда-то уходишь?

— Навещу Арлу.

Я открыла шкаф и вытащила джинсы, знакомый голос прошептал в моей голове:

Это считается глупым поступком?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Большие окна дома Арлы бодро сияли. Ночь наступила полчаса назад, и полная луна сияла над деревьями. Я припарковала свой пикап на гравии во дворе. Я подавила зевок, сверилась с часами. После десяти. Обычно я уже собиралась спать.

Позднее время не было проблемой для Арлы. Ее двери были открыты для ковена. Мы могли прийти в любое время, даже посреди ночи.

Я шла к двери. Рикр улетел на беззвучных крыльях усатой совки, мысленно пожелав мне удачи. Наверное, так даже лучше. Ему нравилось вмешиваться, так что он мешал серьезным разговорам.

Я позвонила в дверь, сообщая о своём прибытии, а потом ввела код в замок. Засов с гулом сдвинулся, и я вошла. Я выждала миг на случай, если меня хотели встретить, а потом пошла по коридору мимо столовой к просторной гостиной, объединенной с большой кухней.

— Ты.

Лейни сидела на бледно-сером диване с книгой в твердом переплете в руках. Она послала в меня убийственный взгляд. Я смотрела на нее без эмоций. Арла относилась к членам ковена как к семье, мы могли появляться в любое время, нравилось это Лейни или нет.

— Что ты тут делаешь? — осведомилась она, перебросив длинные светлые волосы за плечо. — И так поздно?

— Пришла к Арле.

— Она занята бумажной работой, — она повернулась к книге. — Включая отчет о тебе. Я видела это на ее экране, когда была там, о, сорок минут назад? Ты уже не успеешь помешать ей сообщить о твоем отсутствии на ритуале.

Я пошла по лестнице.

— Поспеши. Я хочу лечь спать, но не могу, пока тут ты и твой нож.

Наверху я сунула руку в карман, проверила складной нож. Я носила его всюду, хотя уже не играла им, как годы назад. Но Лейни не забыла эту привычку.

За семь лет, которые я была в ковене, я видела шестерых таких под надзором. Лейни ненавидела всех, кроме одного, с кем она встречалась полгода, после чего он сорвался и убежал посреди реабилитации — но меня она ненавидела больше всех. Только меня постоянно усыпали едкими замечаниями.

Я замерла перед закрытой дверью кабинета Арлы, обдумывала, как заговорить с лидером ковена. Женщиной, которая спокойно терпела мое ледяное поведение и угрозы, когда я только прибыла. Которая нежно уговаривала меня участвовать, сколько бы я ни отказывала ей. Которая давала мне второй, третий и десятый шансы, когда я не выполняла требования реабилитации.

Многие бросили бы меня. Меня отправили бы в центр коррекции, и способность жить среди других людей пропала бы. Арла, наверное, спасла мне жизнь.

Но она не знала меня. Не понимала меня. Не знала, что я не изменилась внутри. Я стала лучше сливаться. Я притворялась. Играла хорошую. Но настоящая я все еще хотела вонзить нож между ребер тех, кто злил меня. Настоящая я все еще радовалась их крови.

Я постучала в дверь.

— Арла? Это Сейбер. Мы можем поговорить?

Я не получила ответа, постучала снова и повернула ручку. Все ведь было открыто.

Разномастные книжные стеллажи стояли у одной стены, недорогой угловой стол — у окна, два монитора были повернуты к комнате. Арла сидела на стуле, голова лежала на столе.

— Арла, проснись, — позвала я, входя.

Мой взгляд упал на ее мониторы. На одном была страница МП, которую я смотрела днем на телефоне: описание обвинений Закарии Андрия, Кристального друида. На другой была горная долина, как ее было видно со спутника, на ней были мелкие красные точки. Я приблизилась, прочла ярлычок на единственной дороге тут, сделанной людьми: тропа к вершине.

Я тихо вдохнула, и моя ладонь взлетела к лицу, закрывая нос. В комнате воняло мочой. Я огляделась, ожидая увидеть лужу, оставленную питомцем. Но у Арлы не было зверей.

Я повернулась к женщине.

— Арла!

Ее рука лежала на столе. Я сжала ее запястье и потрясла. Я потрясла ее за плечо. Мое дыхание быстро вылетало из горла. Нет.

Нет, нет, нет.

Схватив ее за плечи, я выпрямила ее. Она плюхнулась на спинку стула, руки упали со стола, голова отклонилась. Глаза были стеклянными.

Мертва. Она была мертва. Арла была мертва.

И когда я поняла это, меня охватило ослепляющее желание: УБЕГАЙ.

Мне нужно было уходить. Опустить Арлу на стол, как я ее нашла, выйти и закрыть дверь. Пожелать Лейни спокойной ночи. Вернуться домой, лечь спать, как нормальная. Никто не узнает, что она не была жива, пока я была тут.

Но если я уйду, буду выглядеть виновной. Кто поверит, что она уже была мертва, когда я вошла? Арла была жива сорок минут назад, а теперь была мертва. Мое слово против Лейни.

Я не могла уйти. Стоит завизжать? Вызвать скорую? Позвать Лейни? Но я была тут слишком долго. Крик теперь покажется фальшивым. Лейни задумается, почему я стояла три минуты, и лишь потом поняла, что ее мать мертва.

Они не могли обвинить меня. Арла не была убита. Ран не было. Как и следов боя. Она словно обмякла на столе и умерла.

Никто не поверит, что я не была вовлечена. Никто не поверит осужденной убийце.

Мое дыхание было все быстрее. Я была обречена. Мне конец.

Лучше бежать.

Я повернулась к двери, и Лейни вошла, недовольно дуя губы.

— Вы закончили… — она посмотрела на свою обмякшую на стуле мать, голова неестественно висела. — Мам?

Ее визг ударил меня по ушам, она побежала по комнате. Я отшатнулась, она заняла мое место.

— Боже! Мам? Мам! Боже!

Я отпрянула еще на шаг и пролепетала:

— В-вызывай скорую.

Слезы паники лились по лицу Лейни, она отыскала телефон и набрала номер. Я слышала, как она лепечет свой адрес, всхлипывая.

— П-пульс? П-проверю…

Она чуть не выронила телефон, протянула дрожащую ладонь к открытому горлу Арлы. Ее пальцы замерли, словно она боялась коснуться тела. Как только она коснулась кожи матери, она ощутила, что было слишком поздно.

Я отпрянула снова.

Лейни посмотрела на меня. Ее рука опустилась, ее телефон упал на пол.

— Ты, — хрипло прорычала она. — Ты!

— Я не…

— Ты убила ее! — завизжала она. — Она была в порядке несколько минут назад!

Я пятилась.

— Нет…

— Ты убила ее за то, что она доложила про тебя!

Комната кружилась.

— Я не…

— Ты угрожала нам днем!

Я не могла дышать.

— Ты сказала, что мы заплатим, если испортим твою жизнь!

— Я это не делала! — мой голос гремел в комнате. Гневный. Испуганный. На грани истерики.

— Ты — убийца! — визжала она, глаза выпучились. — Психопатка-убийца!

Ее слова били меня. Я отшатнулась. Повернулась.

— Куда ты? Ты не можешь убежать!

За дверь. По коридору.

— Тебе конец, Сейбер! Они тебя казнят в этот раз!

Ее вопль преследовал меня на лестнице. Я пролетела по дому и распахнула дверь.

— Рикр!

Мой крик прозвенел в тихой ночи. Я бросилась к своей машине, открыла дверцу. Белая сова вылетела из тьмы леса, быстро хлопая крыльями.

Сейбер! Что такое?

— Залезай!

Он пронесся мимо меня, и я прыгнула за руль. Пикап понесся по дороге, и я быстро повернула на шоссе, шины скрежетали. На середине Куорри-роуд стало видно мигающие огни. Скорая выехала из-за поворота, сирены выли. Я стиснула зубы, тяжело дыша носом, пока она проезжала мимо.

Сейбер? — тихо спросил Рикр.

Я не могла говорить. Не могла отвечать связными мыслями. Я знала только, что моя жизнь, какой она была, закончилась. Снова. Я бросила взгляд на горизонт.

Проклятая Розовая луна.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Белый кот прыгнул на мои колени, напугав меня так, что тело содрогнулось.

Сейбер, — Рикр впился в меня синими глазами. — Приди в себя. Это ничем не поможет.

Я моргнула, веки проехали по глазам, как наждачная бумага. Как долго я смотрела в пустоту? Я моргнула еще пару раз, глаза стали слезиться, и жжение ослабло. Я осмотрелась. Моя крохотная гостиная. Я вернулась домой. За окном на горизонте виднелся рассвет. Я сидела тут всю ночь?

Закрыв глаза, я сосредоточилась на движении воздуха в моих легких, дыханием удерживала себя в физическом теле. Онемение угрожало снова захватить мой разум.

— Я не могу вернуться в тюрьму, — прошептала я.

Едва я сказала это, вспышки картинок, звука и эмоций ударили по мне — наручники, решетки, скалящиеся лица, презрительные голоса, голые койки, пустые бетонные комнаты.

Ты не вернешься, — Рикр смотрел на мое лицо. — Ты не ребенок, ты не одна. В этот раз я с тобой.

Я подняла дрожащую ладонь и погладила его мягкую спину. Он не был питомцем, не любил такое обращение, но не остановил меня.

Ты не убивала ведьму, — сказал он. — С чего властям мификов обвинять тебя?

— Потому что я была там. Если они назовут это убийством, они обвинят меня.

МП не работали как полиция людей. Было очень много способов убить кого-то магией, и им не нужно было знать, как было совершено убийство, если у них было дело. У меня была криминальная история, включая убийство, не было алиби, но был мотив. Я недавно угрожала убить, и Лейни застала меня, глядящей на тело.

И ко всему этому я была нелюдимой, неприступной, склонной к жестокости женщиной, которая казалась безумной. Когда ты напоминаешь серийного убийцу, люди ищут способ обвинить, а не оправдать.

Меня снова осудят, а МП не давало вторых шансов. Повторение убийства — смертный приговор.

— И если ты придешь, — запела я под нос, — когда цветы увяли… то и я уже буду мертва.

Рикр выпустил когти, пронзая мои джинсы и задевая ноги.

Хватит. Какой следующий ход?

Я подняла голову и посмотрела в окно, щурясь.

— Мы… могли бы убежать. Исчезнуть. Все начать заново в другом месте.

Но если они не посчитают смерть Арлы убийством, я зря убегу.

Я прижала кулаки ко лбу. Это было убийством? Арла умерла в закрытой комнате. Лейн видела ее живой за сорок минут до моего прибытия, и никто не мог пройти незаметно для Лейни, сидящей в гостиной.

Арла не была ранена, в комнате ничего не было побеспокоено. Она могла умереть от сердечного приступа.

Хотя магия могла убить так, что выглядело бы, словно она умерла сама. Но кто хотел бы убить Арлу?

Я представила кабинет. Страница о Кристальном друиде была на экране компьютера вместе с видом со спутника на место распутья на севере от тропы к вершине. Я не говорила ей о плане друида проверить распутье, я и не знала об этом, когда говорила с ней.

Она знала о нападениях фейри, которые расследовал друид, и она знала, что распутье было связано. Если она столкнулась с ним, ее внезапная смерть была не такой и загадкой, да? «Призрак», как его звали в преступном мире Ванкувера, был с громкой репутацией хладнокровного убийцы.

— Они обвинят меня в смерти Арлы, потому что я выгляжу как преступница, — сказала я Рикру. — Но вдруг ее мог убить преступник хуже меня?

Он прищурился.

Думаешь, друид устроил ее смерть?

— Не важно, сделал ли он это. Нужно, чтобы так выглядело, — я встала, заставляя Рикра срыгнуть на пол. Мышцы болели. — Если я смогу узнать, что тут происходит, и что творит друид, я смогу привязать его к смерти Арлы. Что такое еще одно убийство для его списка преступлений?

Моя жизнь была на кону, и я была готова отправить известного убийцу на виселицу вместо меня.

Дай угадаю, — Рикр шел за мной, пока я шагала в спальню. — Мы немедленно уходим.

— Да, — я вытащила маленький рюкзак из шкафа. — Мы отправляемся к распутью.

* * *

Пешком до озера Деннетт идти около трех часов. На байке я могла пересечь расстояние в три раза быстрее.

Двигатель рычал, я переключала передачи, комья земли вылетали из-под колес, байк несся по тропе. Он подпрыгивал на камнях и корнях, низкие ветки проносились мимо, но я не сбавляла скорость. Тропа изгибалась, и я склонилась на повороте, колеса скользили по земле.

Деревья впереди расступились, стало видно озеро Деннетт. Я проехала вдоль западного края, потом выключила двигатель и слезла. Я закатила байк в густые кусты, повесила шлем на ручку и накрыла байк сверху ветками. Мне лучше не возвращаться домой без байка.

Я повернулась на запад и подняла длинный хвост с шеи, ветерок остужал кожу. Хотя утреннее небо было пасмурным, температура повышалась. Возле вершины не будет жарко, но я вспотею к полудню.

Озеро Деннетт было милым, но маленьким, с утесом на дальней стороне, серый камень, усеянный соснами. Почти не глядя на красивый пейзаж, я пошла к ждущему лесу. Тропы не соединяли озеро с тропой к вершине, и четверть мили между ними была слишком трудной для байка. Если бы я ехала на лошади, это было бы другой историей, но я не хотела рисковать жизнью еще одного живого существа, когда я не знала, чего ожидать у распутья.

Я выровняла дыхание, ноги уже начинали гореть. Деревья не были густыми, но идти по неровной каменистой местности было трудно. Я хотя бы была в хорошей форме.

Вдали от шума и выхлопных газов байка я стала лучше ощущать горный лес. Свежие запахи наполнили мой нос, ветерок тихо шелестел ветками, птицы бесконечно щебетали. Напряжение пропало из моих мышц, и я стала шагать расслабленно.

Я покину это место? Покину ферму? Оставлю Доминику и Грету? Оставлю зверей, которых помогала спасти, пастбища и дом, маленькую уютную квартиру над конюшней. Оставлю лес и горы.

Грудь сдавило от мысли.

Я с облегчением выдохнула, добрались до тропы к вершине, вытоптанную землю было легко увидеть среди камней, покрытых мхом и корнями, по которым я карабкалась. Я села на бревно, чтобы дать ногам отдохнуть, выпила воды из рюкзака, неподалеку захлопали крылья.

Белый сокол слетел с неба и опустился рядом со мной, источая нахальство.

Приятный был путь, голубка?

— Отвали, — буркнула я.

Как грубо.

— Будь ты сильнее, ты мог бы превратиться в большую птицу и нести меня.

Был бы я сильнее, я съел бы тебя, а не стал твоим фамильяром.

Справедливо. Как ведьма без талантов, я не могла толком ничего предложить фамильяру. Я подняла руку, чтобы видеть запястье, где, незаметная невооруженному взгляду, но сияющая лазурью для моего зрения ведьмы, была руна с завитками размером с монету, выжженная на моей коже. Это была моя с Рикром метка фамильяра, она связывала нас.

Я повернула запястье, посмотрела на блестящую метку.

— Почему ты вообще стал моим фамильяром?

Он распушил перья.

От скуки.

Я вздохнула. Он никогда не отвечал серьезно на этот вопрос.

Рикр полетел, когда я пошла по тропе. Путь становился все тяжелее, и ноги снова пылали. Температура росла, утро тянулось, и мне пришлось снять кожаную куртку и убрать ее в рюкзак. В свободной синей майке я продолжила подъем, хвост волос раскачивался, задевая мои плечи.

Я двадцать минут шла до вершины, еще десять минут карабкалась по ней, пока не нашла брешь в лесу, чтобы посмотреть на север. Прибрежные горы тянулись к горизонту, вершины с лесами перемежались с глубокими долинами. В паре ярдов за тропой склон резко опускался в долину, где было полно хвойных деревьев — и где-то внизу было распутье.

Вспышка белых крыльев. Рикр летал в пятидесяти метрах ниже по тропе.

Я добралась до него, увидела высохший ручей, спускающийся по склону. Я пошла за ним в долину, там высохшее дно ручья соединялось с журчащим ручьем. Вскоре я оказалась глубоко в долине, ручей вел меня по лесу. Ветер стал мягче и теплее, воздух гудел от насекомых и пения птиц. Белки ругались за вторжение на их территорию.

Рикр опустился на ветку. Он сменил облик на быструю белую сойку, его хохолок встал дыбом, когда я присоединилась к нему.

Чувствуешь? — спросил он.

Я прикрыла глаза. Первым делом я ощутила спокойную, но отчужденную энергию леса. Густая аура медленно растущих сосен сплеталась с яркой и быстрой жизнью летней флоры, спешащей расцвести и рассеять семена, пока зима не забрала их жизни. Бодрая энергия дикой жизни мелькала среди растений. В резком горном климате лето было важным для растений.

За течением жизни я смутно ощущала что-то еще. Что-то большее. Глубокую силу, которая гармонировала с лесом, но… не принадлежала ему.

Я медленно повернулась, нацелилась на ощущение.

— Там?

Именно, — он опустился на мое плечо. — Вперед.

Оставив ручей позади, я пошла в лес.

— Что мне ожидать?

Его пернатая голова покачивалась от моих шагов.

Сложно предсказать, голубка. Распутье всегда меняется.

— О чем ты?

Облик определяет поток входящей и исходящей энергии. Часть идет из мест, с которым распутье соединено. Часть идет из существ, которые ходят по нему.

Ощущение чужой энергии росло, стало трещать у моих ног с каждым шагом, и я не успела понять, когда пересекла незримую линию между обычным миром и эфемерным миром фейри.

Бледный туман двигался среди темных деревьев. С ветвей свисали лозы с маленькими кроваво-красными цветами, которые тускло сияли. Они покачивались, как зловещие гирлянды. Я отталкивала их, мои шаги заглушал ковер из мха и опавших лепестков цветов. На меня давила тишина, и хоть близился полдень, свет потускнел, как в сумерках.

В мутном тумане бледные каменные колонны поднимались из земли, были вдвое выше меня и в форме изящных арок. Незнакомая архитектура, где были вырезаны листья и лозы, была древней и рушилась.

— Это владения фейри? — прошептала я.

Край, — он задумчиво зашуршал крыльями. — Это место для нашего мира — как заводь для океана.

Удивленно озираясь, я перебралась через упавшую колонну и пошла дальше. Больше каменных статуй стояло среди деревьев, укутанных цветущими лозами. Туман сгустился, и я едва улавливала энергию леса. Мои чувства переполнились древней силой фейри.

С мерцанием голубого света Рикр стал куницей, его передние лапы сжали мое плечо, задние упирались в мою спину.

Это необычно.

— Что?

Распутье должно быть наполненным моим видом. Тут слишком тихо, — он склонил голову. — Но… ах. Друид тут.

— Где? — осведомилась я, ком тревоги в груди пропал. Я сказала друиду о распутье вчера днем. У него было много времени все исследовать и уйти, и не было гарантий, что он еще был тут.

Рикр спрыгнул с моего плеча.

Сюда.

Его пушистый белый хвост мелькнул между деревьев. Я поспешила за ним, радуясь, что мох заглушал мои шаги. Рикр вел меня в скопление рушащихся колонн, которые когда-то были величавым строением. Лозы, полные цветов, стали гуще, и приходилось сдвигать их, как шторы.

Друид?

Незнакомый свистящий звук проник в мой разум. Я запнулась.

Друид?

Я оглянулась, не видела толком из-за лоз. Голос будто звал с той стороны.

— Рикр, — прошептала я. — Туда можно идти?

Фамильяр не ответил. Я оглянулась, но видела только бесконечные красные цветы. Я не знала, в какую сторону он ушел.

Друид?

Фейри звал друида, и это решало проблему его поиска. Я не видела Рикра, не могла за ним следовать, так что пошла на зов с опаской. Рикр быстро поймет, что я за ним не шла, и вернется.

Бледный туман беспокойно кружился, хотя воздух был тяжелым и неподвижным. Нос чесался от сладкого запаха цветов, пока я шла по мягкому мху. Впереди деревья разделялись, было видно поляну с маленьким прудом, меньше тридцати футов в диаметре. Густой слой камышей окружал пруд, рябь плясала на мутной поверхности воды.

Друид.

Я замерла в тени полупрозрачной сосны, искала движения, а потом вышла на поляну. В десяти футах от пруда я замерла. Вода двигалась, словно что-то плавало под поверхностью. Камыши вблизи зашуршали.

Я звал не тебя.

— Не меня, — согласилась я. — Но я тоже ищу друида.

Камыши дрожали, темный склизкий силуэт прошел сквозь них, выглянул на меня.

Зачем?

— Зачем мне тебе говорить?

Стало видно больше существа, покрытого мокрыми листьями и зеленой слизью.

Ты его союзник?

— Нет.

Ты — его враг?

— Возможно.

Силуэт поднялся над камышами, мокрые листья свисали с него, изогнутая шея с крупной головой скрывалась в гниющей зелени. То, что смутно напоминало нос лошади, торчало из слизи, но во рту были острые зубы.

Ты хочешь ему смерти?

Я смотрела на фейри.

— Возможно.

Его рот раскрылся — как у аллигатора — и длинный черный язык скользнул по тонким губам.

Сделка, милая? Я помогу тебе убить его, если смогу потом его съесть.

— У тебя на него обида?

Обида? Нет, милая. Я просто хочу попробовать сладкий нектар его силы.

Этот фейри хотел проглотить его, потому что его духовная энергия была вкусной? Еще одна причина, по которой друиды мало жили.

Замани его к камышам, — прошипел фейри в моем разуме. — И я ударю.

Я сунула ладонь в карман джинсов, пальцы сжались на складном ноже.

— Что я получу из этого?

Я убью друида за тебя.

— Кто сказал, что мне нужна помощь с его убийством? Если хочешь сделку, предложи то, что я не могу сделать сама.

Бульканье вырвалось из головы монстра. Звук напоминал смех.

Чего ты хочешь, милая?

— Сам предложи.

Фейри молчал мгновение.

Ты ищешь те же ответы, что и друид?

Ага.

— Интересный вопрос.

Я знаю, почему Смерть пришла на эту гору. Я знаю, какое существо он ищет. Я скажу тебе, когда проглочу его.

Хм. У предложения был потенциал, но я не смогу обвинить друида в смерти Арлы, если этот фейри съест его.

— Тогда, — начала я, — я…

Ладонь появилась из-за меня и легла на мой рот.

Я резко дернулась, и фейри вскинул голову в удивлении. Другая ладонь сжала мое запястье, заставляя мой кулак оказаться глубже в кармане, чтобы я не могла вытащить нож.

Теплое дыхание задело мое ухо.

— Ты же не собиралась согласиться на его предложение?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Хриплый шепот друида вызвал дрожь на моей спине, и я дернула головой, пытаясь попасть по его лицу. Он сжал сильнее мою челюсть, и моя голова прижалась к его плечу.

— Я знал, что ты была очаровательна, но затевать мою смерть с келпи? — сарказм сочился из его низкого голоса. — И, Баллигор, помнится, ты пару часов назад говорил, что не знал, что убивало тут фейри.

Склизкий фейри среди камышей зарычал.

Ты не предложил ничего ценного. Но если отдашь милашку, я скажу.

— Предатель, да? — буркнул друид. — Он убил бы тебя, едва я погиб бы.

Словно я такого не ожидала. Я сжала его запястье свободной рукой и попыталась убрать руку от своего рта. Его пальцы до боли впились в мои щеки.

Его губы задели мое ухо, его шепот был почти беззвучным.

— Будешь бороться, и я отдам тебя ему. Ты слишком близко к воде.

Я посмотрела на темную голову фейри. Мы были в шаге от камышей, хотя я точно остановилась в десяти футах от пруда.

Фейри открыл рот, показывая ряды острых клыков, торчащих во все стороны.

— Даже не думай, Баллигор, — рявкнул друид, прижав меня к своей груди. — У меня с этой дела.

Так быстрее заканчивай дела. Я голоден.

— Говори, что ты знаешь о смертях фейри, и я дам тебе кое-что вкуснее слабой ведьмы.

Баллигор забулькал, смеясь.

Глупый друид. Знания о Смерти не защитят тебя от нее. Слишком многие знают твое имя.

Вода взорвалась, фейри вырвался из пруда, огромная масса водорослей и слизи. Друид бросил нас в сторону, мы рухнули на землю, когти фейри ударили по земле, где мы стояли раньше. Келпи бросился на нас, зубастый рот был раскрыт. Времени пошевелиться не было.

Зазвучало грозное рычание.

Вдруг два растрепанных волка промчались мимо нас и прыгнули к горлу келпи. Фейри отпрянул, отбиваясь передними лапами.

Друид вскочил на ноги и повернулся к келпи. Два черных пса отвлекали фейри, золотое сияние озарило его руку. Свет наполнил его ладонь, и он ударил магией. Золотой хлыст вспыхнул, рассекая лицо Баллигора.

Фейри с воплем отпрянул. Хрипло рыча, он убежал в пруд. Грязная волна обрушилась на землю, существо пропало в воде. Я тихо встала на ноги, спокойствие воцарилось над поляной.

Друид опустил руку, золотой свет его магии угасал — и как только она пропала, я шагнула к его спине, поймала его за волосы и прижала складной нож к его открытому горлу.

Он застыл.

— Отправь своих псов к дальней части поляны, — приказала я, прижимаясь к его спине, чтобы ограничить его движения.

— Серьезно? — пробормотал он.

— Сейчас же.

Он вздохнул, и хоть он ничего не сказал, два черных пса отступили на поляне, их алые глаза с ненавистью смотрели на меня.

— Это необходимо? — прорычал он. — Я снова спас тебе жизнь. Я не собираюсь тебе вредить.

— Ты сказал, что у тебя ко мне дело.

— Я блефовал, дурочка.

Я сильнее потянула за его волосы.

— Ты убил ее?

— Кого?

Я ударила его по колену сзади, чтобы его нога подкосилась. Врезавшись в его бок с той же стороны, я сбила его на землю и прыгнула на его грудь. Он поймал мое запястье, я во второй раз нацелила нож на его горло.

— Ты убил ее? — заорала я, давя обеими руками.

Он сжал другое мое запястье, остановив мое движение, и прокричал в ответ:

— О ком ты говоришь?

Я ударила коленом по его паху. Его глаза остекленели от боли, мой нож склонился к его горлу. Ругаясь, он направил свое тело в сторону, сбросил меня. Я откатилась, не дав ему придавить меня, и согнула ноги под собой, чтобы вскочить.

Изогнутые клыки в темной пасти щелкнули у моего лица. Я застыла. Черный пес замер передо мной, морда яростно сморщилась. Второй был за мной, судя по рычанию. Я сжала сильнее складной нож, но шансов не было. Они порвут меня.

Хрипло вдохнув, друид сел, ноги были вытянуты перед ним, он уперся в землю рукой.

— О чем ты говоришь?

Понимая, что я была в мгновениях от смерти, я смотрела на него. Темные волосы упали на лоб, пот промочил его черную футболку, она прилипла к его мускулистой груди. Кожаные шнурки висели на его шее, на них были грубо вырезанные кристаллы разного цвета. Черные перчатки с открытыми пальцами поблескивали сталью на костяшках. Его пояс с зельями вернулся, и на бедре был пристегнут большой нож.

Он был хорошо вооружен и без двух сторожевых псов. А у меня был только складной нож, пропавший фамильяр и вредный нрав.

Глядя в его глаза, я снова спросила:

— Ты убил ее?

— Я многих убиваю. Тебе придется уточнить, — раздражение в его глазах не дрогнуло, пока он говорил. Он не знал, кто умер, и какое мне было дело.

— Лидер моего ковена мертв.

Удивление мелькнуло на его лице. Оно казалось искренним.

— Как?

— Не знаю. Ее нашли мертвой в ее доме прошлой ночью. И никаких следов грязной игры.

— Но ты все равно меня подозреваешь? Если бы я знал, что ты будешь так на меня обижаться за спасение твоей жизни, я не утруждался бы.

Хмурясь, я убрала складной нож.

— Отзови псов. Я не зарежу тебя… пока что.

— Это варги, не псы. Вид волков-фейри.

Он говорил, а варги подошли к нему. Я осталась на корточках, не хотела вставать, пока он сидел. Я хотела видеть его глаза — ярко-зеленые, но человеческие. Его хищная темная фейри сейчас им не владела.

— Это тоже фамильяры? — спросила я. — Где твой орел?

— Неподалёку. Где твой фамильяр?

— Тоже неподалеку, — я надеялась.

Понимающая улыбка появилась на его губах.

— Распутье — странное место. Тут легко заблудиться и разлучиться.

— А ты — эксперт?

— Даже не близко, но знаю больше тебя, ужасная ведьма. Ты явно хочешь умереть, раз пришла сюда, особенно сейчас. И не делай вид, что это из-за того, что ты думала, что я убил лидера твоего ковена.

— Потому я тут.

— Чтобы обвинить меня в убийстве женщины, которую я никогда не встречал, так что не мог и убить, хотя ты даже не знаешь, как она умерла? Отлично, — он встал на ноги. — Я покажу тебе обратный путь. Тот маленький оборотень скоро нас найдет.

Я вскочила на ноги, сжала складной нож.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Я не помогаю, а избавляюсь от тебя. И я отправлю варга следить, чтобы ты не подкралась, чтобы снова на меня напасть.

Я стиснула зубы так, что челюсть заболела.

— Кстати… — он направился ко мне, и я напряглась. Он протянул руку в перчатке. — Отдай мне нож.

Я смотрела на его предплечье. Грубые розовые шрамы тянулись от его запястья до локтя с внутренней стороны, словно его разрезали острые когти. Шрамы пересекали темную татуировку, которую я не могла различить из-за такого ущерба.

Он тряхнул пальцами, ожидая, и я сосредоточилась.

— А?

— Я не пойду с тобой никуда, пока ты вооружена. Отдай мне нож.

— Иди ты.

— Ты источаешь харизму каждой клеточкой, — сухо отметил он. — Отдай его, или я заберу сам.

Я была сильной — для женщины — но его мышечная масса все еще превосходила мою в опасной степени. Плюс два сторожевых пса. Рыча под нос, я опустила свой нож на его ладонь.

Он убрал нож в карман.

— Я обыщу тебя.

— Еще чего.

— Ты можешь сотрудничать, или придется все делать жестоким образом.

У меня был выбор? Я вытянула руки в стороны, подняла голову, передавая взглядом все свое презрение. Шагнув ближе, он скользнул большими ладонями по моим бокам к талии, а потом вдоль пояса, проверил задние карманы. Я стиснула зубы.

Он сел на корточки, провел ладонями по каждой ноге, сунул пальцы в мои сапоги, потом выпрямился. Я отклонила голову. Он был на половину фута выше меня, и мне это не нравилось.

Он опустил взгляд на мою грудь.

— Ты из тех женщин, которые хранят вещи между грудей?

Я прижала ладони к грудям, грубо придавила их сквозь майку.

— Моя грудь выглядит достаточно большой, чтобы что-то там спрятать?

— Нет, — он приподнял бровь. — Но, уверен, она очень красивая.

— Уверена, твой мелкий стручок тоже хорош.

— Готовая убить и оскорбить. Ты просто воплощение соблазна, солнышко.

Я зарычала, встала на носочки, чтобы быть ближе к его лицу. Он смотрел на меня, изогнув губы в холодной улыбке, глаза впивались в мои.

— Имя есть? — спросил он.

— Не для тебя.

— Тогда «солнышко».

— Сейбер, — рявкнула я.

Он чуть приподнял брови.

— Подходит.

— Я уже знаю твое имя, — я оскалилась. — Закария.

— Зак. Никто не зовет меня Закария.

— МП зовет.

Мышца на его челюсти дрогнула. Он нахмурился.

Поняв, что нас разделяли дюймы, и наши лица были неприлично близко, а взгляды были прикованы друг к другу, я опустилась на пятки и отпрянула.

Он окинул меня взглядом и повернулся.

— Сюда. Увидимся позже, Баллигор.

Последние слова были адресованы пруду, звучали как угроза, а не прощание. Камыши зашуршали в ответ, но темная голова в слизи не появилась.

Я пошла за друидом от воды, держась в паре шагов за ним, моя ладонь сжималась и разжималась, я хотела вернуть складной нож. Он вернет нож? И что мне делать? Вернуться домой, возможно, в руки МП, я не хотела. Но у меня не было плана.

Я не видела и не ощущала Рикра, но знала, что он был неподалеку. Он прятался в тенях или среди деревьев, как хитрый маленький охотник.

Зак… друид помахал мне.

— Скорее. Тут просто разлучиться.

Он это уже упоминал. Я оглядела тени деревьев и шторы цветущих лоз, искала подходящее место для…

Он схватил меня за запястье, не оглядываясь. Я попыталась вырваться, когда он повел меня вперед.

— Забудь, — он потянул меня к себе. — Тут прячутся фейри страшнее келпи. Ты хочешь умереть?

Я фыркнула.

— Но для меня так выглядело. Ты болтала с келпи, как с беззубым хобом. И ты даже не вздрогнула, когда мои варги были перед твоим лицом.

— Я говорила в первую встречу, что меня сложно напугать.

— Есть разница между храбростью и глупостью. Ты бьёшься, как загнанная в угол рысь, но это не делает тебя равной гризли по силе.

— В этой аналогии ты — гризли?

— Я говорю, что ты не такая крепкая, как думаешь.

— Откуда тебе знать?

Он закатил глаза к веткам туманного леса над нами.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты чересчур едкая?

— Я думала, что была очаровательна, ты сам это сказал.

— В своем стиле, — парировал он, сарказм вернулся в полную силу. — Ты всем, кого встречаешь, угрожаешь разрезать их?

— Только тем, кто мне нравится.

Он издал смешок, и я прикусила щеку изнутри, подавляя желание снова едко ответить. Обычно я не была общительной… хотя это не считалось беседой.

Он потянул меня за запястье, обходя рушащуюся колонну.

— Есть причина, по которой ты так хочешь перерезать мне горло?

— Тебе нужно это спрашивать? Я видела список твоих преступлений.

— Дело в этом? В твои хобби входит помощь на ферме с животными, работа помощницей ветеринара и кровожадное наказание виновных?

Это было близко к правде, хотя я не стала бы называть свои порывы мести хобби.

— Или ты хочешь денег? — рассуждал он. — Тот миллион соблазняет многих мификов.

— Мне плевать на деньги. Ты похититель и убийца.

— Слухи о похищениях были сильно раздуты.

— Дай угадаю. Ты и десятки убийств не совершал.

— Я не считаю, но эта часть, наверное, точная.

Я нахмурилась. Почему он отрицал одно, но не другое?

Он сильнее сжал мою руку, притянул меня к себе. Я врезалась в его твердую грудь, он посмотрел на меня холодными глазами, странное сияние эфемерного леса бросало тени на его лицо.

— Ты не просто так за мной пришла, — его низкий голос стал хриплым от угрозы, вызвал дрожь на моей спине. — Говори, чего ты хочешь.

Я прикусила губу, и боль ударила по нервам.

— Я еще не решила.

— Почему?

— Я обдумываю варианты.

Его грозная аура сменилась смятением. Я смотрела на него, кусая губу, и он прижал свободную ладонь к моей, не дав мне полезть в карман в поисках складного ножа.

Он убрал мою руку от его штанов, теперь сжимал оба моих запястья, и его губы изогнулись в печальной улыбке.

— Ты — нечто, Сейбер.

Странная невесомость внизу живота застала меня врасплох. Я оскалила зубы.

Он направил меня вперед себя, сжал мое плечо, чтобы я не убежала. Я тихо выдохнула с облегчением, что его лицо пропало из поля зрения и уже не путало мои мысли.

Потому что он путал мои мысли, и я не понимала, почему.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Друид и я шли по распутью, туман таял, и деревья становились плотнее. Когда последние цветущие лозы пропали, вернулся свет дня, и солнце выглянуло из-за клочков облаков.

Я оглянулась. Лес выглядел нормально.

Зак… друид направил меня к ручью, рассекающему долину, и остановился. Я кусала щеку изнутри, злясь, что у меня все еще не было плана. Я ждала, что он заговорит. Он молчал, и я повернула голову к нему.

Он смотрел на ручей, стиснув зубы.

— Блин.

— Что за блин?

— Ты идешь в ту сторону, так что все равно узнаешь, — он огляделся. — Твой фамильяр вернулся?

«Рикр?» — позвала я мысленно. Ответа не было, но это не означало, что его тут не было. Телепатическое общение не всегда было скрытым, как показал Зак — друид — с келпи. Это работало как разговор вслух, чем ближе и тише было наше общение, тем сложнее другому фейри, ведьме или друиду подслушать.

С другой стороны, наши с Рикром крики на расстоянии друиду будет просто уловить, и это явно понял мой фамильяр.

— Он догонит, — сказала я друиду. — Что я обнаружу?

Он пошел вперед, странно мрачный. В этот раз он не держал меня, и хоть я хотела убежать в лес, я ощущала неподалеку присутствие фейри — одного из двух его сторожевых псов. И мне было интересно, что лежало впереди.

Мы шли по камешкам на берегу ручья несколько сотен футов, и ручей изогнулся. Я не видела эту его часть — я свернула в лес раньше — и я искала среди высоких сосен и пятен света движения.

Но смотреть нужно было не туда.

Зак тихо остановился, и я замерла рядом с ним. Рядом с журчащей водой лежали четыре мертвых оленя, их рога выросли только наполовину. Пятое тело напоминало других, но широкие рога были белыми и острыми, словно был брачный период, а не середина июня.

Зак — друид, я напомнила себе — подошел к оленю с белыми рогами и опустился на колени. Он коснулся его холки. Янтарный глаз без зрачка глядел безжизненно.

— Об этом ты говорил? — спросила я. — Мертвые звери и фейри?

— Большие животные, да. За последние четыре дня я нашел оленя, пару лосей, койотов, двух черных медведей и взрослого гризли. И дюжина фейри. Все умерли за прошедшие две недели.

Я села на корточки возле оленя. Он лежал так, словно его ноги подкосились.

— Что их убивает?

— Раз ран нет, я думал, что это болезнь, но…

— Но и признаков болезни нет. Их шерсть в идеальном состоянии, — я провела ладонью по шее оленя. — Они не голодали, колени не ободраны, будто они падали перед смертью. Какая болезнь может заставить здоровое животное упасть без предупреждения?

Зак кивнул.

— И эта группа умерла одновременно. Болезнь так не делает. А яд может.

Я взглянула на его пояс с зельями, отвращение к алхимии подступило к горлу.

— Ты проверял тела на яд?

— На все, что я считал возможным.

Я села на пятки.

— Я могу попробовать сделать вскрытие, — скептически сказала я, — но не знаю, что это нам покажет без возможности отправить образцы ткани на гистологию.

— Ты ветеринар?

— Помощник ветеринара.

— Их. Сколько сюрпризов, — он проигнорировал мой раздраженный взгляд. — Ты предлагаешь помощь?

— Нет, — рефлекторно рявкнула я. — То есть… не знаю.

— Еще не решила? — спросил он, отчасти шутя.

— Молчи. Я думаю, — я смотрела на оленя. — Так умер конь Харви Уитби. Конь был просто… мертв. Управление парка занялось вскрытием, так что если его убило то же, что и этих оленей и фейри… полное вскрытие покажет больше, чем я могу тут сделать.

— Разрезать мертвого зверя и пускать кровь близко к распутью — плохая идея, — Зак выпрямился во весь рост. — Ты можешь получить копию отчета о вскрытии?

— Попробую, — я тоже встала, смотрела на тела. — Так умерла и лидер моего ковена.

Миг тишины.

— Уверена?

— Я сама ее видела. Она лежала на столе, словно уснула. Я не знала, чтобы у нее были проблемы со здоровьем. Никого, кроме ее дочери, не было дома.

— Есть несколько ядов с замедленной активацией, но они — непростая смерть, — он потер щетину на челюсти. — Зачем нападать на нее? Другие смерти кажутся случайными — фейри и звери оказались не в том месте не в то время.

Я сжала виски. Арла что-то знала о смертях фейри. Она подобралась слишком близко к убийце?

— Если я буду помогать, я хочу правду. Зачем тебе это?

Его взгляд давил на меня.

— Если я смогу остановить эту бессмысленную смерть, все фейри на горе будут передо мной в долгу. И, — он поднял левую руку и показал внутреннюю сторону запястья, — мне пригодились бы услуги фейри.

Его правое предплечье было в шрамах, татуировки были испорчены, но на левой руке от запястья до изгиба локтя тянулись татуировки пяти кругов — кругов магии. В круге на запястье была заостренная зеленая руна, а во втором сверху была угловатая золотая руна.

Золотая руна была источником янтарного хлыста, который я у него видела. Магия была не его, а силой фейри, дарованной ему. Зеленая руна была еще одним подарком фейри, а три других круга были пустыми.

Потому он был тут. Он надеялся, что фейри в этом районе подарят ему сильную магию, когда он уберет угрозу на горе.

— Ясно, — я поправила майку. — Я пойду. Попробую узнать о вскрытии коня и смерти лидера моего ковена больше.

— Ты поделишься этой информацией со мной?

Я посмотрела на мертвых оленей и фейри. В этом районе было несколько фейри с белыми рогами. Я видела их на ритуалах ковена много раз. Как и звери, на которых они были похожи, они были робкими, пугливыми, скорее бежали, чем бились. Они источали мирную энергию.

Что-то убивало фейри и зверей на моей территории, и я не могла это остановить. Но, может, Зак мог.

— Да, — тихо сказала я. — Я расскажу, что узнаю.

— Тогда нам нужно решить, как мы разделим подарки фейри. Раз ты помогаешь.

— Я просто хочу вернуть свой нож.

Он вытащил нож из кармана, стал его крутить, разглядывая черную алюминиевую ручку.

— Давно он у тебя?

— Давно, — рявкнула я. — Отдай.

Он бросил нож мне. Я поймала его, тут же сравнила его прохладный вес с моим первым складным ножом с блестящей красной ручкой. Я купила этот через несколько недель после вступления в ковен Арлы, хоть мне было запрещено иметь оружие. Арла не доложила о ноже. Может, понимала, что мне нужен был ножик, чтобы ощущать контроль над собой и миром вокруг.

Я отогнала мысли о мертвой Арле, сунула нож в карман, обошла мертвых оленей и устремилась к вершине. Шею покалывало сзади.

Друид смотрел, пока поворот не унес меня из его виду, и как только я осталась одна, маленький белый воробей вылетел из ветвей и опустился на мою макушку.

Возрадуйся! — воскликнул Рикр. — Ведь мы снова едины, моя красивая голубка.

Я махнула ладонью над головой, заставляя его снова взлететь.

— Где ты был?

Сначала пытался отвести тебя к друиду, но ты ушла одна. Пока ты отвлекала друида в обществе келпи-вредителя, я исследовал распутье, чтобы понять, что затеял друид.

— И что он затеял?

Рикр опустился на мое плечо.

Пока что друид расспрашивал фейри, живущих недалеко от распутья, и добыл обещания нескольких подарить ему магию, если он прекратит убийства.

— Он заранее договаривается о дарах фейри?

Мудрый, — Рикр взлетел и опустился на другое мое плечо. — Твои планы на друида изменились, как мне кажется.

Я выругалась под нос.

— Я могу и позже обратить внимание МП на него, но если Арлу убили тем же способом, что и других, чьи смерти Зак расследует, я лучше раскрою настоящего убийцу, чем буду что-то сочинять.

Зак, — проворковал Рикр. — Ты так тепло произносишь его имя.

Я старалась не использовать его имя, но это как-то случилось.

Заметив пересохший ручей, вдоль которого я шла в долину, я повернула к нему.

— У нас мало зацепок для поимки убийцы. Мы знаем только, что фейри и животные необъяснимо умирают в этом районе. Конь мог умереть тем же образом, как и, возможно, Арла.

Смерть — не единственный симптом этой опасности, — отметил Рикр. — Необычная агрессия охватила некоторых фейри.

— Как медведя-фейри, — отметила я, вспомнив его необычную атаку. — Он, наверное, умер как остальные. У нас есть убийца, который убивает случайно, но при этом атаковал Арлу. Смерти мгновенные, не от физического насилия, и некоторые фейри были заражены необычной агрессией, что может быть связано или нет с их смертями.

И распутье кажется важной точкой, — добавил Рикр. — Как-то.

Я убрала челку с потного лба, тяжело дыша, склон становился отвесным.

— Я не знаю, с чего начать.

Хм, — голубой свет окутал Рикра, и его когти сокола впились в мое плечо, пока он менял облик. — Сначала нам нужно убедиться, что власти мификов тебя не задержат. А потом можно думать над другим.

Точно. Вскоре я узнаю, что ждало меня по другую сторону горы.

* * *

У основания горы Берк я съехала на байке с Куорри-роуд на маленькую парковку для туристов. Я выключила двигатель и, сидя на байке, вытащила телефон из рюкзака.

Шесть оповещений сияли на экране. Я проверила первое — мой руководитель в ветеринарной клинике ответил на мое сообщение, что меня не будет по срочному делу семьи. Остальные сообщения были от Пирса, только у него в ковене, кроме Лейни, был мой номер.

Я нажала на кнопку вызова. Один гудок, и голос Пирса загудел в телефоне:

— Где ты была?

— В горах. Мне нужно было пространство.

— Пространство? — он почти кричал. — Женщина, ты пытаешься вызвать как можно больше подозрений?

Холод проник в мой живот.

— О чем ты?

— Тебе не нужны объяснения, — прорычал он. — Ты нашла тело Арлы прошлой ночью. С тобой МП хотели поговорить в первую очередь, но никто не мог тебя найти. Если у тебя и были шансы не стать главной подозреваемой, твой «поход» их взорвал.

— Главной подозреваемой в чем? Я нашла ее мертвой в ее кабинете. Это выглядело как сердечный приступ.

— МагиПол так не думает, — он резко выдохнул носом. — Они скрытные, как всегда, не говорят, как она умерла, и считается ли это расследованием убийства. Но они поговорили уже со всеми членами ковена, кроме тебя.

Я зажмурилась. Это точно было расследование убийства.

— И Лейни… — Пирс шумно выдохнул. — Она жаждет твоей крови, Сейбер. Рассказала все сплетни о тебе, какие могла придумать. Она убеждена, что ты убила Арлу.

Открыв глаза, я посмотрела на тенистый лес.

— Ты думаешь, что я ее убила?

— Нет, — тут же ответил он. Удивление мелькнуло во мне, и он добавил. — Ты не попалась бы так просто.

Ах. Конечно, он не сомневался, что я была способна убивать.

— Но ты можешь все равно пострадать, Сейбер, — с его стороны донесся треск. — Те агенты вскоре придут к твоей двери, и тебе нужно быть с ними осторожной.

— Да, — тихо согласилась я. — Мне нужно идти.

Пауза.

— Прощай, Сейбер. Удачи.

Стало тихо. Он попрощался так, словно в последний раз.

Я убрала телефон в карман, завела двигатель и поехала на Куорри-роуд, желая попасть домой, но и боясь того, что я там найду.

Мое горло сжималось, пока я ехала по длинной земляной дороге к «Сердцам и Копытам». Я называла каждого зверя на пастбище, пока проезжала мимо. Дункин, осел с ужасно заросшими копытами, который хромал даже спустя год. Хиппи и Фанко, два бывших скаковых лошадей, которых мы спасли от гибели. Пушистик, овца, которую не стригли годами. Он едва мог ходить, когда мы его забрали. Пип, ломовой конь, который был агрессивен к хозяевам, и они хотели его усыпить, но оказалось, что у него был нарыв во рту, из-за боли он и срывался.

И больше. Звери, которым я помогла. Звери, которых мы спасли. Возможно, придется их оставить.

Во дворе стоял Форд Доминики и Греты рядом с моим пикапом, других машин видно не было. Рикр в облик сокола сидел на конюшне и смотрел на меня. Люди не видели его, пока он это не позволял, а он позволял это только в облике кота, чтобы не путать людей на ферме дикими зверями-альбиносами на их территории.

«Чужаков тут нет?» — спросила я у него.

В этих полях из хищников только я, — заявил он. — И если я встречу чужака с плохими намерениями, я испепелю его ради тебя, любимая голубка.

Я вздохнула.

«Нападение на агентов МагиПола мне не поможет, Рикр».

Бред.

Я остановила байк перед амбаром, слезла с него и сняла шлем. Входная дверь дома распахнулась.

— Сейбер! — Доминика радостно улыбнулась, спеша по крыльцу, в ее руке было полотенце с узором из цветов. — Хорошо провела день в горах?

Я оставила им утром записку, что отдохну один день. Я не хотела, чтобы они паниковали, поняв, что меня нет на работе.

— Было неплохо, — спокойно сказала я. — Хотя немного жарко.

— К тебе приходили гости, пока тебя не было, — тревога омрачила ее хорошее настроение. — Двое мужчин в костюмах? Они сказали, что попытаются застать тебя позже.

Дрожь пробежала по телу. Я ожидала это, но понимание, что в мой дом приходили мои худшие враги, нервировало меня. Опасно нервировало. Мои пальцы подрагивали, желали сжать нож.

— Они тут же ушли? — спросила я. — Они же тут не бродили?

— Они ушли, поговорив со мной, — она помедлила. — Но я не слышала, как их машина приехала, так что не знаю, как долго они были тут перед тем, как вошли в дом. Кто они?

— Не знаю, — соврала я. — Доминика, ты слышала что-нибудь о вскрытии коня Харви Уитби?

Она нахмурилась.

— Нет, а что?

— Можно как-то увидеть результаты вскрытия?

Она поправила очки на носу.

— Не знаю. Могу поспрашивать.

— Можешь сделать это для меня, пожалуйста?

— Да, но зачем?

Я поджала губы.

— Есть подозрения.

Она приподняла брови от моей краткости, но лишь сказала:

— Ужин будет готов через час.

— Я приду.

За конюшней я проверила дверь, ведущую в мою квартиру. Заперта, как я ее и оставила. Это ничего не означало. Я отперла ее, осторожно поднялась по лестнице. Я не боялась, что агенты лежали тут в засаде — Рикр предупредил бы меня — но опасения все еще шипели в моих костях.

Я открыла дверь своей квартиры. Знакомый запах кофе и стирального порошка наполнили мой нос. Все казалось нормальным и не тронутым. Закрыв глаз и сняв обувь, я пошла медленно и осторожно по комнатам. Когда я закончила обход, я вернулась в центр маленькой гостиной.

Гнев гремел в моей груди.

Они были тут. Наверное, перед тем, как пошли в дом поговорить с Доминикой. Следы были едва заметными. Я всегда оставляла дверцу шкафа приоткрытой, чтобы одежда не воняла затхлостью, но она была плотно закрыта. На пыли на моих ветеринарных учебниках были следы пальцев, старый ноутбук, который я использовала для учебы, стоял не так. Использованный фильтр кофе, который я выбросила вчера в урну — выбросила последним — был перевернут.

Эти гады искали и в моем мусоре.

Страх сплелся с яростью. Они не рылись бы в мусоре свидетеля. Пирс был прав. Я была подозреваемой.

Значит, разговоры с ними не помогут. Пока я не буду верить, что разговор не станет арестом.

Я умру, но не дам МП снова меня арестовать.

Принятие душа успокоило меня достаточно, чтобы я нормально себя вела, вернувшись в дом на ужин. Жареная курица и браткартоффельн — жареная картошка с луком и кусочками бекона — Греты были очень вкусными, и я старалась не думать о том, сколько раз еще смогу есть с ней и Доминикой.

Убрав на кухне, я пошла на пастбище, чтобы проверить животных, уделяя им дополнительное внимание. Несмотря на мои старания, я поглядывала на горизонт каждые несколько минут, искала приближающиеся машины или чужаков в костюмах. Рикр заметил бы нарушителей раньше меня, но логика сейчас не помогала.

Я ощущала мрак, а еще осколки знакомо скрежетали в груди. Ненависть, холодная, гневная. Ледяное желание заставить кого-то заплатить. Я не знала, за что. За страх, охвативший меня? За постоянную угрозу наказания от МагиПола? За несправедливость всего этого?

Чувства давили на меня, а потом онемение остудило их, и я потеряла счет времени, пока брела по пастбищу. Когда я снова стала замечать окрестности, солнце окрасило облака в розовый и оранжевый.

Я вернулась к конюшне. Я проверила каждого коня, тихо пела, пока потирала носы и лбы. Вся работа уже была сделана Доминикой, Гретой или волонтерами.

Уикер высунул голову в брешь в двери его стойла, когда я подошла. Я выдохнула на его нос, вежливое приветствие в стиле лошадей, и он выдохнул в мою щеку. Я потерла его лоб, потом открыла дверь его стойла и вывела его. Устроив его у столбиков возле кормушек, я несколько минут проверяла его копыта. Запах инфекции стал слабее.

Я юркнула под веревки, он ловил мою футболку губами в поисках угощения.

— Ты дружелюбный, — отметила я, гладя его светло-серую челку. — Ты очень хотел внимания, да?

Я принесла щетки из кладовой, опустила их на низкую стенку между стойлами и стала работать над его шерсткой жесткой щеткой, не взяв скребницу, ведь он уже был чистым.

— Мальчик-менестрель на войну ушел, — тихо запела я горестную мелодию, подходящую настроению. — В рядах смерти ты найдешь его.

Я взяла мягкую щетку. Уикер склонил ухо ко мне, источал ленивое удовольствие.

— Он взял меч отца, повесил лиру на спину, — я водила щеткой по широкой спине коня. — И сказал воин-бард, что мир песню предал, но один его меч…

Уикер насторожил уши, и я утихла. Застежки поводьев звякнули, он поднял голову.

Нарушитель, — предупредил Рикр, его голос звучал откуда-то снаружи. — Но не чужак.

Глухой стук копыт лошади по гравию во дворе донесся до моих ушей. Звук стал громче, и я выглянула из стойла на открытые двери, куда проникал золотой свет уходящего солнца.

Конь и всадник миновали порог и замерли, озаренные солнцем. Я не видела детали, но и без них узнала длинные ноги, изящно изогнутую шею и крепкое тело жеребца-фейри.

И я без этого знала, кто спрыгнул с коня у входа в конюшню.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Менестрель пал, — тихо пела я, шаги приближались ко мне. — Но гордую душу враг не сковал.

Уикер громко заржал в радостном приветствии.

— Его любимая лира больше не пела, — почти рычала я еще тише, пытаясь сдержать гнев. — Ведь он струны порвал.

Шаги замерли. Я двигала щеткой по спине Уикера, не оглядываясь.

— Почему ты тут? — мой голос был мягким. Мое настроение отличалось.

Уикер кивал, приветствуя друида. Зак ответил на его приветствие и присоединился ко мне.

— Если ты не хотела, чтобы я пришел, не стоило давать свой номер.

Я неохотно придвинулась к Уикеру, чтобы освободить место для друида. Он выбрал гребень с широкими зубцами. Я следила краем глаза, как он расчесывал гриву коня. Он выглядел так же, как девять часов назад, но более уставший и грязный.

— От тебя воняет потом, — сообщила я.

— От тебя воняет лошадью.

— От лошади воняет лошадью.

— Как и от тебя, — он распутывал гребнем колтун, мышцы на руке напрягались от движения. — Я нашел еще двух мертвых зверей, но не фейри. Поговорил с несколькими, но они ничего не знали. Местные, которые в курсе убийств, или спрятались или убежали.

— А келпи? Он, казалось, что-то знает.

— Баллигор, скорее всего, врал, чтобы приманить тебя ближе и съесть, но я пытался поговорить с ним снова. Он избегает меня, и я не так отчаялся, чтобы заставлять его показаться, — Зак притих на миг, движения гребня замедлились. — Я никогда такого не видел, а я постоянно имею тело с темнофеями. Все фейри боятся одного…

Я водила щеткой по крупу Уикера.

— Но чего? Что убивает зверей и фейри, заставляя их падать замертво? Что делает фейри агрессивными? Что убило лидера моего ковена, не входя в ее дом?

— Не факт, что никто не входил в ее дом. Фейри не использовали бы дверь, — он продолжил вычесывание. — Если убийца — фейри, я не могу найти следы даже вокруг тел.

Я обошла Уикера, чтобы вычесать его с другой стороны.

— Отследить фейри реально?

— Есть несколько методов, но они не работают.

— И куча трупов без зацепок.

Он зарычал под нос.

— Тела — это зацепки. Я отметил их на твоей карте, но я не знаю, насколько точно. Сложно перенести места из моей памяти на карту.

— Покажи мне.

— Если хочешь.

Я закончила вычесывать Уикера, вернула его в стойло. Я закрыла его стойло, Зак поднял черный рюкзак в грязи, прислоненный к стене, и повесил на плечо. Я не видела рюкзак на нем до этого, как и на распутье.

Я посмотрела на дверь кладовой, где был стол, где можно было рассмотреть карту… но там не было стульев. Мои ноги болели от долгого дня в движении, и я не хотела и дальше стоять.

Тихо вздохнув, я махнула друиду.

— Сюда.

Он пошел за мной наружу, ждал, пока я запирала конюшню. Он молчал, когда я вела его вокруг здания к задней двери, по лестнице и в мою маленькую квартиру.

— Ты тут живешь?

Я тут же пожалела, что раскрыла, где спала по ночам.

— Дай мне карту.

— Где…

— Дай карту, — резко повторила я, — и прими душ перед тем, как сядешь на мою мебель.

Его брови поползли вверх. Он открыл передний карман рюкзака и вручил мне сложенную карту, потом разулся и пошел к ванной, забрав сумку с собой. Щелкнул замок на двери.

Я ждала, пока зажурчит вода, и пошла в свою комнату переодеться — от моей одежды пахло лошадью, и придется принять душ перед сном. Надев штаны и мешковатую футболку, я вернулась в гостиную и опустилась на диван с утомленным вздохом.

Когда я разложила карту на кофейном столике, сокол пролетел сквозь стену и опустился на подлокотник дивана, шелестя белоснежными перьями.

Друид в твоей ванной, — отметил Рикр, сложив крылья.

Я смотрела на красные метки на карте.

— Знаю.

И милая черная орлица сидит на крыше, — он щёлкнул клювом. — Я осыпал ее комплиментами, но ее ответ не был приятным.

Номера и даты были на карте с каждой меткой. Зак работал тщательно.

— Как она ответила?

Предложила мне поваляться в грязи, а не говорить с ней, ведь там мне место.

— Хм.

Если честно, — отметил он, чистя перья, — она достаточно сильна, чтобы быть частью двора, но не чтобы править им.

— Но она — фамильяр друида. Это похоже на понижение.

Не фамильяр, голубка, — он выпрямился и посмотрел на меня кристально-голубыми глазами. — Отношения друида с Леди Тени другие.

— Леди…

Душ утих со стуком, и я отложила вопрос на потом. Игнорируя шорохи и стуки из ванной, я сосредоточилась на карте и метках на склоне горы. На карте на компьютере Арлы тоже были отметки, и я склонила голову, пытаясь вспомнить, где именно. Я видела карту лишь миг.

Замок щелкнул, и дверь ванной открылась. Зак вышел в чистой футболке без рукавов и джинсах — все было черным — мокрые волосы были грубо убраны с лица, словно он сделал это пальцами. Его рюкзак свисал с руки.

Глядя на его лицо, я осведомилась:

— Ты использовал мою бритву?

— Я использовал свою бритву, — он провел ладонью по гладкой челюсти. — Но я одолжил твою зубную щетку.

— Что?

— Шучу, — он поднял рюкзак. — У тебя есть стиральная машинка?

— В чулане.

Он открыл чулан возле входной двери и стал загружать в машину свои вещи — не только то, что снял перед душем, но и хотя бы еще один сменный комплект. В той сумке были все его припасы для миссии завоевать дары фейри?

Я ждала вопроса о том, как работала машинка, но он разобрался. Она загудела, и он закрыл дверцу чулана, опустил рядом рюкзак и пошел ко мне.

Я смотрела, как он приближался — почти два метра, широкие плечи, мускулистые руки и опасная магия — и пыталась понять, зачем привела его к себе. Это было мое убежище, и в него уже один раз вторгались сегодня. Я не знала, как выдержать второе вторжение, даже когда я его пригласила сама.

Добрый вечер, друид, — проворковал нежно Рикр. — Приветствую в скромном жилище моей ведьмы.

Зак прищурился. Он не повелся на искренность оборотня, как и я.

Надеюсь, ты найдешь тут много женского пыла и острых клинков, — закончил Рикр, склонив птичью голову, дразня.

— Я ценю пожелания, — сухо ответил Зак, садясь рядом со мной. — Назовёшь имя?

Рикр, — ответил мой фамильяр. — Кстати, ты вкусно пахнешь.

— Я часто это слышу. От фейри, — добавил он, словно я могла забыть, как недавно сказала ему, что от него вонял. После душа от него пахло хвойным мылом, что напоминало о лесе в прохладный вечер.

Рикр подвинул когти на подлокотнике дивана.

Полагаю, твоя темная леди на крыше не будет рада поделиться каплей твоей силы.

— Конечно, не будет рада. Как и я.

Злясь на лесть своего фамильяра, я вмешалась:

— Тут отмечены все тела?

— Да, — он отклонился на диване. — Что-то поняла?

— Линии.

Он моргнул.

— В смысле?

Я указала на несколько мертвых животных.

— Эти тела возле старой тропы, которую закрыли два года назад после оползня.

Он склонился, чтобы приглядеться, я указала на несколько других тел.

— Думаю, тут высохший ручей. А эти — в ущелье. Я видела его с тропы озера Манро.

— И… — он смотрел на карту. — Ты думаешь, что убийца ходил по этим тропам, убивая всех зверей по пути?

Я кивнула.

— Эти тропы легче, чем пробиваться сквозь лес. И все они ведут от вершины горы, так что убийца спускается. Это логичнее, чем ходить по склону зигзагами.

— Может, убийца не ходит вокруг распутья, а выходит из него. Появляется оттуда, убивает и отступает в распутье.

— Вполне возможно, — я потянула за прядь волос, упавшую на плечо. — Линии менее четкие тут и тут, — я указала на скопления тел, — но ты мог найти там не все тела.

Зак молчал, и я взглянула на него. Хмурясь, уперев локти в колени, он пристально изучал карту. Сказав мне тихой мыслью, что он присмотрит за орлицей снаружи, Рикр улетел сквозь стену.

— Ты видишь другую закономерность? — спросила я у друида.

— Да, — буркнул он. — На каждой «линии» много смертей зверей, но только один мертвый фейри.

Я перебирала пальцами прядь волос, рассеянно разделила ее на три и стала заплетать. Одна смерть фейри в одной линии атак убийцы. Это означало, что убийца искал тех фейри, или это было совпадением? И тело фейри, как я заметила, обычно было в самой далекой точке от вершины. Убийца возвращался к распутью, убив фейри? Зачем? Что это означало?

— Что это за песня?

Я вздрогнула.

— А?

Он посмотрел на мое лицо.

— Ты напевала.

Мелодия старой ирландской баллады, которую я пела Уикеру, еще крутилась в мой голове. Я встала.

— Мы тут закончили. Можешь выметаться.

Он отклонился, опустил голову на подушки.

— Ты была какое-то время почти приятной.

Я повернулась к дивану и склонилась над ним. Уперев ладонь в его плечо, ощущая холодными пальцами жар его тела, я улыбнулась.

— Не пойми меня превратно, друид. Я работаю с тобой, чтобы ты нашел убийцу, а не из-за того, что мне нравится твое общество, — я склонилась ближе к его лицу, чтобы он видел мою враждебность. — Все в тебе — то, что я презираю.

— И что же это?

— Сильный мужчина, который мучает тех, кто слабее него.

Я не видела, как его рука двигалась, но вдруг его пальцы сжали мое запястье.

— Тогда какая ты, ведьма? — спросил он, голос был мрачным и опасным. — Когда ты хотела вырезать фермеру зубы, ты была ангелом с ножом, вершащим правосудие? Почему тебе позволено судить других, а мне нет?

Он убрал мою ладонь со своего плеча и встал. Мы застряли между диваном и столом, пристально смотрели друг на друга, стоя вплотную. Его ладонь прижалась к моему бедру, давила на складной нож в кармане, намекая, что он знал, что нож был там.

— Я никогда не притворялся хорошим, — тихо прорычал он, — так что хватит вести себя так, словно ты лучше меня. Может, ты не так глубоко в этом, но ты тоже во тьме, со мной.

Мой дыхание вылетело с шумом, я оттолкнула его.

— Выметайся.

Он прошел в центр комнаты.

— Мои вещи в твоей стиральной машинке.

— Не моя проблема.

— Я не уйду без них.

Я выругалась и отвернулась от него.

— Тогда уйдешь, как только они постираются.

— И куда? Я все равно вернусь утром.

Я напряжённо развернулась.

— Зачем?

— Поиски убийцы, помнишь? Или твоя решимость уже угасла?

Я скрипнула зубами. Может, стоило сказать ему, что МП уже проверяло меня, и возможность, что сюда придут агенты, прогонит его. Но раскрытие этой информации было как дать ему оружие против меня.

— Ладно, — прорычала я. — Делай, что хочешь. Я пойду спать.

— Еда есть?

— На кухне. Угощайся, — я пошла в свою комнату. — Но больше ничего не трогай!

Я хлопнула дверью спальни и подавила желание достать нож.

Он сказал про тьму. Я не хотела понимать, но знала, что он имел в виду. Тьма… жестокость. Мы были людьми, которые жили с жестокостью и в жестокости. Вокруг нас и внутри нас.

Но что он имел в виду, когда спросил, почему я могла судить других, а он нет?

Воздух вылетел из моего носа. Я прошла к шкафу, вытащила с верхней полки чистую простыню, пушистый плед для холодных зимних ночей и запасную подушку. Я прошла по комнате и распахнула дверь.

Друид поднял голову. Он стоял перед моим холодильником, сжимал дверцу, изучая содержимое.

Я бросила охапку вещей на диван, пошла в свою комнату и хлопнула дверью во второй раз. Прислонившись к ней, я отклонила голову на дерево.

«Рикр? Ты не против посторожить ночью мою комнату?».

Его ответ был мгновенным:

Я буду защищать твое целомудрие до последнего вдоха, голубка.

Я скривилась и оттолкнулась от двери. Я переживала не за свое целомудрие.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Мы на самом деле это сделаем?

Юноша не ответил, расхаживал, хрустя гравием на асфальте.

Мы были в переулке за «логовом», как моя тетя звала место, где она раз в неделю занималась делами. Я не знала, было ли здание игорным домом или чем-то еще, но тут она и другие мифики занимались незаконными тайными делами — например, продавали племянниц жутким мужчинам по имени Аконит.

Она была там сейчас. Как и Аконит. Если бы я поднялась на чердак, я смогла бы снова их услышать, но мы с парнем были тут по одной причине. Мы не хотели, чтобы услышали нас.

Прислоняясь к стене в граффити я наблюдала, как он расхаживал. Может, пора спросить его имя? Но он тогда спросит мое. Имена были опасны.

— Ну? — сказала я.

— Я планирую его убить, — прорычал он, не прекращая беспокойные движения. — Я убью его. Но я не готов. У меня будет лишь один шанс, так что я должен быть уверен.

Его слова отражали мои опасения. Убить кого-то явно было не так и сложно. У меня был нож, а у Рут — сонная артерия. Но подойти к ней и ударить ножом по горлу было не так просто, как звучало. Если она поймет, что я задумала… если я промажу… если она выживет…

Я поежилась.

— У него чутье к угрозам, — буркнул юноша. — Как только я составлю план, он это заподозрит.

— Отравить еду? — предложила я.

— Он заметит. И он десятки лет практиковал митридатизм.

Я кивнула, зная метод защиты от яда путем принятия маленьких доз.

— Ты можешь устроить засаду?

— Вряд ли. Было бы так просто, я уже это сделал бы.

Тогда нужно было просто убежать. В такую ночь мы могли это сделать. Как только Рут и Аконит уйдут в логово, мы сможем побежать.

Но я это не предложила. Если моя тетя жива, я не смогу убежать, как бы далеко ни ушла. Я всегда буду оглядываться, бояться за себя. Я хотела избавиться от нее навеки, и парень то же самое ощущал насчет своего опекуна.

Он развернулся, прошел ко мне и остановился в паре футов от меня. Его капюшон скрывал лицо, тьма в переулке липла к нам обоим.

— А твоя тетя? — спросил он. — Как ты ее убьешь?

Кривясь, я потянула за светлый хвост, ненавидя цвет, который она выбрала. Ненавидя то, что она управляла всем в моей жизни, включая мое тело.

— Она запирает меня в комнате ночью, так что я не могу подкрасться, пока она спит. Если она не спит, она настороже.

— Может, отравить ее?

— Она — алхимик. Она всюду носит с собой универсальное противоядие, и…

— Это работает не на всем.

— И, — закончила я, — у нее есть противоядия почти от всего.

Юноша прислонился к стене рядом со мной, а потом сполз на влажный асфальт.

Я опустилась рядом с ним, сжала кулаки.

— Это невозможно, да? Она продаст меня Акониту, а он… что сделает?

— Наверное, скормит тебя фейри.

Фейри? Аконит был из ведьм? Тогда парень, его ученик, считался ведьмой?

Как я.

— А если… — он взглянул на меня. — А если я дам тебе яд, к которому нет противоядия?

Я недоверчиво поморщилась.

— Где ты его возьмешь?

— Такое дает себе Аконит для тренировки с ядами, — он теребил рукав. — Я могу его украсть.

Трепет боязливого предвкушения пробежал по мне.

— Правда?

— Что будет с тобой, если твоя тетя умрет?

Я пожала плечами.

— Мои родители мертвы, и если у меня есть другие родственники, я о них не знаю.

Он обдумал это.

— Аконит может все равно попытаться тебя забрать. Зависит от того, как сильно он тебя хочет.

— Тогда нужно убить обоих. Особенно, если ты собираешься у него украсть.

Он прикусил губу.

— Что сильнее всего мешает тебе убить его? — тихо спросила я.

Он огляделся, словно ожидал, что монстр появится из тьмы.

— Его фейри. Они всегда там. Следят за каждым моим ходом. Он знает, что я мгновенно убил бы его, так что хоть один фейри всегда следит за мной.

— Даже сейчас?

— Не сейчас. Мои фамильяры отгоняют его фейри, но это не работает, если он близко. Он сразу заметит.

У него было много фамильяров? У меня не было даже одного.

Я сжала воротник куртки.

— Если бы ты мог пройти незаметно для фейри, ты мог бы его убить?

— Да, но пройти мимо тех фейри невозможно.

— Можно. С правильной магией.

Он пристально посмотрел на меня.

— Какой магией?

— У меня есть… артефакт. Он скрывает человека от фейри. Я могу одолжить его тебе.

— Такое существует? — он едва дышал, словно мои слова ударили по его животу. — И ты дашь мне его использовать?

— Одолжу, — уточнила я с нажимом. — Это был подарок от моих родителей. Только это осталось у меня от них.

— Одолжишь, — быстро согласился он. — На одну ночь. Этого хватит, чтобы… уверена, что это так работает? Он скроет меня ото всех фейри?

— Родители говорили, что не важно, какой вид у фейри, и как он силен. Пока он на мне, фейри меня не заметят.

— Это… невероятно, — он провел ладонью по волосам, сдвинув при этом капюшон. — Я могу проверить со своими фамильярами, понять, как это работает… — он поднял взгляд, его глаза пылали. — Если заклинание так делает, я смогу.

— Ты сможешь его убить?

Он кивнул.

— Он полагается на их слежку за мной. Я могу проскользнуть с твоим артефактом, и пока они будут меня искать, я его убью.

— И я смогу убить тетю твоим ядом, — моя улыбка увяла, и я сбивчиво добавила. — И когда они умрут, мы сможем…

Он склонил голову ко мне.

— Что сможем?

— Мы сможем… объединиться? — я выдохнула. — Это лучше, чем по одному, да? То есть… если ты хочешь.

— В смысле… на долгий срок?

Я заставила себя кивнуть, плечи поднялись от неуверенности. Зачем ему объединяться с такой, как я? Что я могла предложить? Мы едва знали друг друга. Мы даже именами не обменялись.

— Я… — он повел плечами. — Мне нравится эта идея.

Надежда вонзилась в мои легкие ножом.

— Да?

— Да.

Мои щеки вспыхнули. Я отвернулась, а потом сжала его запястье.

— Как порез?

Я перевернула его ладонь, удивившись тому, насколько она была больше моей, с длинными сильными пальцами. Я посмотрела между его средним и безымянным пальцами, нашла розовый бугорок на месте пореза. Шрам.

— Прости, — виновато прошептала я.

Он рассмеялся.

— Думаю, это на память.

— Тебе не нужно ничего на память от меня. Мы же будем вместе. Да?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Мы… да?

Его губы изогнулись, небольшая улыбка ударила меня, как молния, ток побежал по нервам.

— Да. Вместе.

Я невольно сжала его ладонь.

— Тогда мы должны представиться. Меня зовут…

— Постой, — он поднял свободную руку, прижал пальцы к моим губам. — Рано.

— Тогда… когда? — растерянно спросила я.

Он помедлил, разглядывая мое лицо.

— После их смерти. Как награда.

Я нахмурилась.

— Мне нужно к чему-то стремиться, — прошептал он.

Его пальцы скользнули от моего рта к моей щеке. Мое сердце колотилось о ребра, я подняла голову. Он склонился, его дыхание согревало мои губы. Дрожь предвкушения пробежала по мне, и я закрыла глаза.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мои глаза открылись, голос Рикра проник в мой разум:

Высокомерная птица на моей крыше, — громко жаловался он. — Властный конь на моем пастбище. Два нахальных волка в моем дворе. И соблазнительный друид спит на моем диване.

Я прищурилась, остатки сна угасали в голове.

— Соблазнительный?

От запаха его силы кружится голова. Я — спящий куст в самой сухой пустыне, а он — первый дождь за месяцы. Его соблазн как поцелуй летнего солнца после…

— Соберись, Рикр, — застонала я. Зрение прояснилось, и я заметила оборотня на тумбочке в облике кота, его уши были недовольно опущены. — Или ты тренируешься кадрить друидов?

Он раздраженно выгнул спину.

Ты не понимаешь, как вкусна сила друида.

— Ты прав, не понимаю, — я протяжно зевнула и схватила телефон. 4:58 утра, я выключила будильник, заведенный на пять. — Что такого особенного в силе друид? Он просто очень сильная ведьма, да?

Рикр фыркнул, и я закатила глаза. Он был ворчливым по утрам.

Ведьмы, — начал он нетерпеливым тоном, — обладают запасом духовной энергии, чтобы гармонировать с энергиями природы. Они пытаются манипулировать последним, меня облик первого.

— Да, я это все знаю, — он описывал ритуалы ведьм. Ведьма придавала силе облик, чтобы она сочеталась с течением энергии земли, а потом меняла облик своей энергии, чтобы другие энергии двигались с ней. Нужно было много «инстинкта» и «естественных способностей», мне этого не хватало. Сила ведьм явно не была мощной в моей семье.

Я высвободила волосы из пучка, с которым спала, провела сквозь пряди пальцами. Я сморщила нос, ощущая в воздухе запах коня. Я хотела принять душ перед сном, но Зак занял гостиную, и я пошла спать сразу же. Придется менять постельное белье.

Друиды, — продолжил Рикр, — противоположные. Их сила такая мощная и властная, что энергия природы старается гармонировать с ними.

Мои ладони замерли, пальцы запутались в волосах.

Аура друида манящая для самой земли. Все, что существует вокруг него, гармонирует с его энергией, тянется, усиливается в его присутствии. Если он спокоен, пастбища укрывает покой. Если он злится, беспокойная энергия проносится по полям.

— Постой, по полям? Так далеко?

Чем дольше он тут, тем сильнее расходится его влияние, — хвост Рикра метался. — Друиды-кочевники — редкость. Обычно они выбирают территорию и позволяют земле глубоко гармонировать с ними, усиливая их влияние на окрестности, и фейри собираются там.

Я опустила руки. Зак был кочевником, или это была деловая поездка?

Рикр оскалил острые кошачьи зубы.

Я хочу поглотить его энергию, но хочу и прогнать с моей территории, пока она не стала его.

— Никаких поглощений, — пробормотала я. — Вряд ли его птице, коню и псам понравится такое.

Рикр без слов заворчал.

Я свесила ноги с кровати, вытянула их, мышцы были напряженными после вчерашнего похода, а потом натянула штаны. С чистой одеждой под рукой, я приоткрыла дверь и выглянула.

Предрассветное сияние делало комнату голубоватой, озаряло друида на моем диване, одна рука свисала. Он был слишком высоким для дивана, ему явно было неудобно. Рука на лице закрывала его от медленно усиливающегося света, и он явно спал.

Я прошла на носочках в ванную и заперлась. Я быстро приняла душ, втерла шампунь в кожу головы, пока пыталась вспомнить сон, который прервал Рикр. Вспышки темного переулка вызвали волну боли и ярости, от которой было тяжело дышать. Я бросила попытки.

Я вышла из душа, высушила волосы феном. Густую челку пора было подстричь, строгая линия была уже ниже бровей, и я прищурилась, пытаясь сделать взгляд серо-голубых глаз менее пронизывающим.

Зак все еще спал — или пытался — когда я вышла из ванной. Я подумывала разбудить его и выгнать, но он выглядел таким уставшим вчера, что я задумалась, как много он отдыхал последние несколько дней.

Оставив его, я выскользнула из квартиры, спустилась и вышла на прохладный воздух. В моей гостиной был друид, убийца, и агенты МагиПола рыскали в моем ковене, но мне нужно было выполнять обязанности, которые я не могла игнорировать.

Когда я закончила утренние дела, солнце взошло, и у меня было меньше пятнадцати минут для подготовки к работе. Я поднялась в свою квартиру, и когда открыла дверь, меня встретил насыщенный аромат кофе, как теплые объятия. Зак прислонялся к маленькой стойке на кухоньке, кофемашина и две чашки стояли рядом с ним. Рикр сидел на спинке дивана в облике сокола, недовольно встопорщил перья.

— Какой кофе ты пьешь? — спросил друид, голос был грубее после сна.

— Черный.

— Подходяще.

Он налил две чашки, а я поспешила в ванную, включила утюжок, потом скользнула мимо него в свою спальню. Я вышла в светло-голубой рабочей форме, приняла от него чашку и отнесла ее в ванную, оставила дверь открытой.

— Так какой план? — спросила я, делая горячий глоток.

— Как погляжу, ты собираешься на работу.

Я распустила волосы из растрепанного пучка и быстро расчесала их.

— Я соврала, что вчера было срочное семейное дело. Не могу пропустить еще день.

Он прислонился к косяку.

— Тогда поищи что-нибудь о мертвом коне, или истории о неожиданно умерших питомцах.

Я стала утюжком выравнивать волосы. Сильно стараться не требовалось, мои волосы и не хотели кудрявиться.

— А ты?

— Меня интересует смерть лидера твоего ковена, и как она может быть связана…

— Даже не думай лезть к моему ковену, — пригрозила я. Мой план обвинить его в смерти Арлы уже не сработал бы. Если он полезет к моему ковену, а его проверяли агенты МагиПола, я окажусь за решеткой с ним, принятая за его сообщницу. Не стоило впускать его в дом.

Он смотрел, как я провела утюжком по еще одной пряди волос.

— Я могу вернуться на гору и проверить тропы, по которым мог ходить убийца, но у меня кончаются припасы. У тебя есть машина?

— Сине-белый пикап мой.

— Я могу его одолжить?

— Мне нужно на нем доехать до работы.

— Я поеду с тобой до клиники, верну машину к обеду.

Я выключила утюжок и посмотрела на его отражение в зеркале. Тиллиаг мог донести его почти всюду, но конь на улицах привлек бы внимание. И хоть жеребец-фейри мог скрываться от глаз, он переходил в измерение фейри для этого. Он не мог унести туда своего всадника дольше, чем на пару минут, как объяснил мне Рикр.

— Ты — в бегах, — отметила я. — Ты не можешь просто зайти в магазин, как обычный человек, да?

— Шансы, что я столкнусь с охотником или агентом МагиПола в Кокитламе минимальны. Они вряд ли меня узнают, даже если столкнусь, ведь МП думает, что я в Виктории.

— В Виктории? Почему?

Он ухмыльнулся.

— Потому что я хочу, чтобы они так думали.

Я недовольно поджала губы.

— Если оставишь мою машину у клиники, как ты вернешься сюда?

— Справлюсь.

Он привлечет меньше внимания с моей машиной, чем взяв такси, угнав машину или промчавшись по шоссе на фейри-коне. Буркнув разрешение, я схватила чашку и допила кофе.

Через несколько минут мой старый пикап несся по Кедровой дороге к Кокитламу, Зак сидел на пассажирском сидении, Рикр дулся на полу за моим сидением в облике кота. Или так, или на коленях Зака. Мы с друидом снова обсудили незначительное количество информации, но мы просто ходили кругами. Убийца, наверное, был фейри. Это все, что у нас было.

Моя клиника была частью маленького торгового центра на западе Кокитлама. Я с опаской оглядела парковку в поисках агентов МП, но тут были только машины работников. Я подъехала к входу, оставила ключи в зажигании и сказала Заку, где припарковаться, когда он вернется.

Дверь клиники закрылась, и я поняла, что Рикр не вошел со мной. Он остался в машине, чтобы следить за друидом? Я хотела, чтобы он остался, ведь МагиПол могли еще сюда прийти.

— Утречко, Сейбер! — бодро поприветствовала меня Кейтлин. — Скучала по тебе вчера. Плохо себя чувствовала?

Я не сразу смогла изобразить милую улыбку. Это выражение лица ощущалось фальшивым сильнее обычного.

— Нет, было срочное семейное дело, но все уже под контролем.

— О, — ее лицо смягчилось от сочувствия. — Рада слышать, что это не серьезно.

— Семейное дело? — Николетта вышла из-за угла, ее волосы были собраны в аккуратный пучок, а макияж был густым на ее лице. Она смотрела на меня, словно ждала объяснений.

— Доброе утро, Николетта, — тепло сказала я. — Хорошо выглядишь сегодня.

— Спасибо, — буркнула она, я прошла мимо, направляясь к комнате для персонала.

Было сложно вести себя как обычно, я вздрагивала каждый раз, когда звякала дверь клиники. МП придут сюда? Они не любили шуметь при людях, которые не знали о магии и магической полиции.

Утро пролетело быстро, я занялась первым заданием — подготовка юной кошки к удалению яичников. Я наблюдала за ней во время операции, помогла ей прийти в себя, а потом дала анестезию длинноногого крупного щенка немецкого дога и побрила его живот для операции, которая уберет половину плюшевого медведя, которую он съел.

Желудок жаловался на то, как давно был ужин прошлой ночью. Я поспешила убраться в операционной и отмыть инструменты, последнее задание перед обеденным перерывом. Голоса гудели за стеной, доносились из приемной, и я надеялась, что клиенты, записанные на стрижку когтей на час дня, не прибыли рано.

Дверь за мной распахнулась, и Кейтлин появилась на пороге с огромными глазами.

— Сейбер!

Напряжение обрушилось на меня.

— Что?

Она склонилась и понизила голос до заговорщического шепота:

— Кто божественный мужчина, спрашивающий тебя в приемной?

Я моргнула.

— Он прекрасен. Чудесен. Ты с ним встречаешься? Можно мне с ним встречаться?

Я нахмурилась.

— Разве у тебя нет парня?

— Для такого мужчины я могу быстро избавиться от парня.

Хмурясь сильнее, я опустила бутылку дезинфектора на стол и пошла за ней по короткому коридору. Мы вместе выглянули из-за угла в приемную.

Николетта, еще два помощника и одна из ветеринаров стояли за длинным столом, улыбаясь, как идиоты. Щеки Николетты и ветеринара были румяными.

Зак ждал у двери. Он был в той же черной футболке без рукавов и джинсах, в каких спал, и если его волосы были расчесаны, то только пальцами, но его чуть помятый вид не мешал восторгу женщин.

Это хотя бы был не агент МП.

Я вышла из коридора. Он повернулся ко мне, зеленые глаза поражали вниманием, и я ощутила, как женщины посмотрели на меня. Зная о зрителях, я превратила мрачную гримасу в радостную улыбку, пока шла к нему.

Он чуть приподнял брови от моего теплого выражения лица.

— Привет! — поприветствовала его я. Мой голос разносился по комнате, если я не шептала. Другие даже не притворялись, что не слушали. — Закончил со своими делами?

— Ага, — он протянул ключи, и я забрала их, все еще улыбаясь. Его брови поползи еще выше, и я ощущала, как жар прилил к моим щекам. Я играла «хорошую» Сейбер годами, но я впервые ощущала себя глупо, делая это.

— Не знал, нужен ли тебе обед, — добавил он, подняв руку. Белый мешок свисал с его пальцев. — Надеюсь, тут есть то, что тебе понравится.

Моя улыбка пропала от удивления, и я помедлила, но забрала мешок.

— Эм… спасибо.

— Я вернусь к ночи, — шепнул он, взглянув на наших зрителей. Он не спрашивал, можно ли было снова переночевать, но я услышала вопрос.

— Ладно, — я вернула улыбку на место. — Увидимся.

Он снова приподнял брови из-за моего бодрого поведения — чем веселее я себя вела, тем сильнее он удивлялся.

Он резко склонился ко мне. Его теплое дыхание задело волосы над моим ухом, он шепнул:

— Только я знаю твой настоящий характер? Не знаю, польщен я или разочарован.

— Иди ты, — сахарным тоном шепнула я.

Он рассмеялся, выпрямляясь.

— Это уже больше похоже на тебя. Увидимся ночью.

Удерживать на месте улыбку «хорошей Сейбер» еще никогда не было так сложно. Он прошел к двери. Я смотрела в большие окна, как он пошел по парковке к улице.

Женщины вздыхали за мной.

— Сейбер, Сейбер, — Хейли, одна из помощников, благоговейно щебетала. — Колись. Пожалуйста. Я уже умираю.

Я повернулась к ней.

— Что, прости?

— Где ты его нашла, и как давно вы вместе? — она будто таяла. — О, такой мужчина. Сильный и…

— Как плохой мальчик, хотя уже мужчина, — закончила Кейтлин, выходя из коридора. — Так что? Как его зовут?

— Он не… кхм, мой напарник, — было сложно собраться с мыслями. — Он… волонтер на ферме спасения.

Они все знали, что я давно помогала «Сердцам и Копытам». Я ждала, что их любопытство испарится.

— Пока еще не твой мужчина, — ветеринар рассмеялась. — Но он смотрел только на тебя, милая. И тот поцелуй в щеку был скромным, но не просто дружеским.

— Он не…

Хейли обмахивалась.

— Если не уверена насчет него, я возьму его покататься. Несколько раз.

Другие рассмеялись.

Моя улыбка пропала, и я не смогла ее вернуть.

— Он не американские горки.

Хейли застыла.

— А?

— Тебе понравилось бы, если бы мужчина пришел сюда и так говорил о тебе? — рявкнула я.

Пять женщин смотрели на меня.

— Прости, — тихо сказала Хейли, ее веселье пропало. — Я просто шутила.

— Это не смешно, — я пошла к двери. — Я на обед.

Дверь закрылась за мной, и я замерла на миг на тротуаре, а потом пошла прочь от клиники. В дальнем конце торгового центра у одинокого дерева был участок травы. Я села там, отклонилась к стволу и закрыла глаза.

За четыре года в клинике я ни разу не забывала играть, но один визит Зака — и я сорвалась из-за бессмысленной болтовни о красивом мужчине. Как сильно я навредила своей репутации бодрой и доброй помощницы?

Я медленно выдохнула. Я расслабилась у дерева, несогласованный гул энергии задевал мои чувства. Строения, созданные людьми, бетон, загрязнения. Они подавляла энергию природы. Потому фейри редко бывали в городах.

Открыв глаза, я стала напевать, мягкая мелодия напоминала о зеленых лугах и теплом ветре. Приятная тень дерева скрывала меня от полуденного солнца. Я открыла мешок и заглянула. Салат из овощей и орехов, сэндвич с сыром и ветчиной, чашка супа из брокколи — все из супермаркета неподалеку.

Я приберегла суп, ведь не могла его подогреть, съела сэндвич и салат. Обед был лучше, чем то, что я бы выбрала сама.

Я собирала орехи в соусе со дна контейнера, когда белый воробей опустился на мое колено, схватил кешью и проглотил.

Поразительная встреча, — заявил Рикр, распушив перья.

— Что делал Зак? — спросила я.

Он зашел в магазин, где ты часто покупаешь предметы для похода в горы, и в супермаркет. Он еще и заправил твою машину.

Почему опасный плут с наградой в миллион долларов за его голову был таким заботливым. Это потрясало.

— Это не звучит поразительно, — буркнула я.

Верно. Встреча в клинике меня поражает, — он опустился на траву и стал котом. Посмотрев критически на дерево за мной, он посмотрел проницательными голубыми глазами на мое лицо. — Что ты думаешь о друиде, Сейбер? Твои настоящие мысли.

— Он… не такой, как я ожидала, — я гоняла оставшиеся орехи пластиковой вилкой. — Я вряд ли видела всю его силу. Он опаснее, чем показывает, но он… не…

Не злой. Не бессердечный. Может, даже не жестокий, насколько я видела. Он искренне заботился о диких зверях и фейри, и он старался защитить меня, не прося ничего взамен.

Как такой человек мог получить наказание в больше миллиона долларов за голову?

— Думаю, у него есть другая сторона, — сказала я. — Я видела Кристального друида, но его еще зовут Призраком, и эта его сторона заслужила все обвинения против него.

Хвост Рикра метался.

Вот моя умная голубка.

Тихо фыркнув, я покачала головой.

— Ты переживал, что я стала мягко к нему относиться?

Я переживал, что хитрый и заманчивый манипулятор запутал тебя так, что ты и не заметила.

Я убрала контейнеры в мешок к супу и встала. Я не знала, плел ли Зак для меня паутину, но я понимала, что еще многое в Кристальном друиде не раскрыла.

* * *

Клиника была закрыта, и другие ушли домой на ночь. Осталась ветеринар, заканчивала бумажную работу в своем кабинете, пока я завершала уборку. Агенты МП не появились, и я не знала, было ли это хорошо. Они были в этом районе. Может, собирали улики перед тем, как арестовать меня.

Я не осмеливалась надеяться, что им не хватало улик арестовать меня.

Мои мысли весь день были сосредоточены между МагиПолом и бессмысленным анализом Зака и его истинной природы, какой бы она ни была. Не помогало и то, что каждый раз, когда я проходила в комнату, другие работники шептались о «крутом парне Сейбер».

Крутой. Красивый. Сексуальный. Мрачный. Конфетка. Такие слова они повторяли.

Я кусала губу, пока убирала инструменты. Они не ошибались. Его лицо поражало. Было даже красивым. И он источал магнетизм, который было сложно объяснить. И он был высоким, широкоплечим, мускулистым и с властным присутствием, почти таким же сильным, как его аура друида.

Телефон загудел в моем кармане. Радуясь отвлечению, я вытащила его и посмотрела на экран, потом ответила:

— Привет, Доминика.

— Сейбер, — она звучала встревожено. — Помнишь, ты спрашивала о вскрытии коня Харви Уитби?

Я закрыла дверь кладовой, запершись внутри.

— Да.

— Мне звонил ветеринар. Он искал нового владельца лошадей Харви.

— Да? Почему?

— Он закончил вскрытие, и… — она сглотнула, словно брала себя в руки. — Он сказал, что сердце лошади… отсутствовало.

Адреналин наполнил мою кровь.

— Ветеринар вскрыл коня, и коронарные артерии и вены просто… усохли, так он сказал. Сердце отсутствовало. Но это… невозможно, — она пронзительно рассмеялась, а потом закашлялась. — Он клянется, что грудная клетка коня была целой, без повреждений, которые могли намекать на то, что сердце убрали.

Я смотрела на стену, видела перед глазами мертвых оленей. Видела Арлу, обмякшую на столе.

— Ветеринар хочет, чтобы я привезла двух других лошадей на рентген груди. Думает, это какой-то безумный новый вирус атакует ткани сердца, но он, наверное, что-то напутал. Может, не заметил рану…

Как опытный ветеринар мог пропустить достаточно большую рану, чтобы вытащить из груди лошади десять пудов мышц и артерий?

— В любом случае, — слабым голосом сказала она, — я сообщила, ведь ты спрашивала об этом. Ты что-то такое ожидала?

— Нет, — мой голос был почти таким же тонким, как ее, — такое я не ожидала.

Короткая пауза.

— Ты будешь к ужину? Грета готовит маульташены.

Белая вспышка сбоку. Рикр в облике кота прошел сквозь закрытую дверь, наверное, ощутив мою тревогу. Он с вопросом посмотрел на меня.

— Не могу, — ответила я хрипло. — Мне нужно кое-что сделать этим вечером.

— Хорошо. Я немного тебе оставлю, возьмешь в холодильнике, когда доберешься домой.

— Спасибо. Кстати, мужчины в костюмах не приходили сегодня?

— Нет, тут никого не было, кроме Колби на несколько часов.

— Ладно. Увидимся позже, Доминика.

— Будь осторожна, Сейбер.

Я закончила разговор, опустила руку. Пульс гремел в ушах, кровь шумела. Страх содрогался во мне, был опасно близко к ужасу.

Сейбер? — спросил Рикр.

— Убийца ворует сердца, — прошептала я. — Сердце коня пропало. Так умирали звери и фейри.

Он молчал мгновение, потом сказал:

Так умерла и Арла.

— Да, и МП это знает. Потому они расследуют… и потому еще не пытались допросить меня. Они думают, что я убила ее какой-то темной магией, убирающей сердца, и не хотят меня спровоцировать. Может, они намеренно вчера не пересеклись со мной.

Они окружают тебя, — отметил Рикр. — Следят за тобой, но не загоняют в угол.

Как МП могли так наивно думать, что ведьма могла владеть магией, способной украсть чье-то сердце из груди, не оставив раны? Такую магию фейри никому не дарили.

Был ли способ доказать мою невиновность? Как скоро агенты пойдут против меня? У нас с Заком все еще не было серьезных улик.

Но мы знали, что убийца атаковал Арлу. Она знала что-то достаточно важное, чтобы ее посчитали угрозой? Если да, мне нужно было знать, что.

Я подняла телефон, отыскала в списке номер, названный «КД». Кристальный друид. Мы обменялись номерами перед тем, как он забрал мой пикап, и теперь я была рада этому. Он вернулся в лес на склоне горы Берк, искал улики, и ему нужно было скорее узнать, с чем мы имели дело. Я быстро ввела короткое сообщение:

Узнала, как умер конь. Убийца точно фейри. Позвони, как будет связь.

Я нажала отправить, сунула телефон в карман и замерла. Стиснув зубы, я вытащила телефон, ввела еще два слова и отправила их, пока не передумала.

Будь осторожен.

Убрав телефон в карман, я вышла из кладовой, Рикр следовал за мной. Нам нельзя было терять время.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я ехала мимо живой изгороди вокруг владений Арлы, и мои плечи были напряжены. Ряд машин стоял перед домом, озаренный золотыми лучами вечернего солнца.

Ковен собрался, и мне никто не сказал.

Плохой знак.

Встречи ковена всегда проходили снаружи, если позволяла погода. Ведьмы, наверное, были где-то в лесу. Я могла успеть зайти и уйти, пока они не вернулись.

Я остановила пикап за серебряным Приусом Лейни, обеспечив себе быстрый побег.

— Рикр, ты можешь найти ковен и предупредить меня, когда они пойдут сюда?

Белый кот на пассажирском месте тряхнул ушами.

Оставь это мне.

Я открыла дверцу, и он перепрыгнул мои ноги, приземлился на гравий снаружи. Он сделал два прыжка, превратился в сову и полетел к лесу. Он пропал, а я вытащила из-под водительского сидения набор отмычек. Я подозревала, что Лейни удалила мой код доступа к замку, но даже если нет, я не собиралась его использовать.

Спокойная тишина укутала владения, пока я работала над замком. Я повернула отмычку, засов сдвинулся, и я прошла внутрь.

В дома стояла мертвая тишина. Я замерла на долгий миг на пороге, слушая, а потом пошла по коридору. Кухня и гостиная казались пустыми, дома никого не было. Мои сапоги были тихими на лестнице, укрытой ковром. Дверь в кабинет Арлы была закрыта. Я отчасти ожидала, что она будет заклеена полицией.

Я вытащила из кармана платок, обернула им ладонь и повернула ручку. Заперто. Я за две секунды взломала замок, открыла дверь. Волна вонючего воздуха ударила по моему лицу. Лейни не убиралась.

Я скользнула взглядом по комнате, проходя внутрь. Насколько я видела, ничего не тронули. МП тут были? Или они ждали следующей стадии расследования?

Пустой стул притягивал мой взгляд. Несмотря на то, что я много раз видела Арлу на этом стуле, живую и здоровую, теперь я могла видеть только ее обмякшее тело там.

Я отодвинула стул и повернулась к столу. Фотография в рамке с прошлого лета — большие очки Арлы сползли, каштановые от природы волосы Лейни были кудрявыми от химии, которую она возненавидела, едва сделала — стояла у монитора. Используя платок, чтобы не оставлять отпечатки, я пошевелила мышкой, чтобы разбудить компьютер. Экраны загорелись, требовали логин.

Ее компьютер был заблокирован? Когда я нашла ее тело, экраны сияли картой долины распутья и списком обвинений Зака. Я щелкнула по строке пароля, курсор мигал, но я не знала, что вводить.

Я оставила компьютер и порылась в вещах на ее столе. Их было мало: счета, напоминания, бумаги для МП, ежедневник. А что я ждала? Папку «Подозрительная активность фейри»? Я убрала волосы за плечи, подавляла жаркое раздражение, отходя. Проверить шкаф?

Я с помощью платка вернула стул Арлы на место, где его и нашла. Колесико застряло, задев что-то.

Я села на корточки. На грязном полу под стулом золотая цепочка застряла под колесиком. Я подняла стул и вытащила предмет. Кулон в форме сердца. Я открыла его и посмотрела на две крохотные фотографии внутри: Лейни и смутно знакомый мужчина.

Напряжение охватило меня. Я не знала, почему, но вдруг поверила, что мне нужно уйти. Я убрала кулон в задний карман и поспешила по кабинету, закрыла дверь, убедившись, что она заперта, как и была. Вниз по лестнице. По холлу. Я вышла из дома и заперла входную дверь, озираясь в поисках Рикра.

В трех шагах от моего пикапа меня остановил голос:

— Вернулась на место преступления, Сейбер?

Возле угла дома стоял весь ковен, смотрел на меня. Низкая и полная Деанна держала мерцающий зеленый шар размером с волейбольный мяч, в нем белоснежная сова с разъяренными голубыми глазами. Ее фамильяр-пикси сидела на сфере, ее крылья трепетали для равновесия, ладошки сияли, она поддерживала магию, которая не выпускала Рикра.

Лейни вышла вперед из группы, сверля меня взглядом, полным ненависти.

— Пытаешься убрать на месте преступления? — едко просила она. — Или пришла ограбить меня после того, как убила мою мать?

— Я не убивала ее, — тут же сказала я.

Лицо Лейни исказили гнев и горе.

— Я нашла тебя, стоящей над ее телом!

— Зачем бы я убивала…

— Хватит, Сейбер, — она выпрямилась, ее тон стал властным. — Как исполняющая обязанности главы гильдии «Ковен Кокитлама», я задерживаю тебя по подозрению в убийстве Арлы Коллинс.

— Ты задерживаешь меня?

— Если ты этого не делала, — она оскалилась, — тебе не о чем переживать. Ты выстоишь суд ведьм и докажешь свою невиновность.

Зуд пробежал по моей спине и конечностям.

— Суд? О чем ты говоришь?

— Ковен будет судить тебя за убийство, — холодно сказала Лейни. Она указала на ведьм с ней. — Мы все согласились, что заслуживаем правды. Ты сначала предстанешь перед нами, а потом мы передадим то, что узнали, в МП.

Едва веря ушам, я смотрела на лица членов ковена, понимая, что Пирса с ними не было. Он на это безумие не согласился бы.

Я оглянулась. Мой пикап был за мной. Я могла уйти… но не могла бросить Рикра.

— Отпустите моего фамильяра, — сухо сказала я.

— Ты скрывала его силы, — Лейни махнула на зеленую сферу с ним. — Ты не говорила, что он умеет менять облик.

— Какая разница? — я посмотрела на Эллен, старшую в ковене. — Ты не можешь это поддерживать. Суд ведьм?

Старшая ведьма, которая всегда была дружелюбной, смотрела свысока, словно я была слизняком в ее саду.

— Интересно, почему невиновная ведьма так сопротивляется из-за шанса доказать своему ковену, что она не в ответе за жуткое преступление.

Я сжала кулаки. Я была невиновна, но я не могла это доказать. Я не могла ничего доказать. Я не могла объяснить, почему была тут. Они, наверное, видели, как я взломала замок и вошла в дом, как вор.

И я поняла, что мои слова никак не убедят их на этом «суде», что я не убийца.

Люди знали. Они ощущали, что я была опасна. Что я была способна на жестокость. Как бы хорошо я себя ни вела, я могла лишь вызвать у них сомнения в том, что им говорили инстинкты — и от малейшего подтверждения они всегда отвернуться от меня.

Семь лет в их ковене, а они так легко назвали меня врагом.

— Ты убила свою тетю десять лет назад, — заявила Лейни с дрожью в голосе. — И ты убила мою мать. Ты предстанешь перед ковеном и признаешься в своих преступлениях, а потом МП арестует тебя… и казнит.

В груди появились осколки кровавого стекла, они терзали мои лёгкие с каждым вдохом. Осколки. Битые кусочки. Остатки того, кем я могло быть, сложись жизнь иначе. Острые остатки человека.

Щелчок моего складного ножа загремел в тишине. Я не помнила, как вытащила его из кармана.

— Я не убивала Арлу, — мой голос был низким, хриплым. — Но если вы не отпустите моего фамильяра, вы узнаете, что бывает, когда я хочу кому-то смерти.

Лейни побелела.

— Ты не посмеешь…

Мои ноги двигались. Я шла к ней. Скользила. Воздух дрожал вокруг меня, и тихий гул слетал с губ — первые ноты зловещей старой ирландской песни.

Они отступали. Они боялись. Наконец-то, боялись. Мне не нужно было играть кого-то еще. Мне не нужно было прятать зубы, искажать слова и выражения лица.

Я улыбнулась, но не как хорошая Сейбер. Это была настоящая улыбка. Та, что проступала на губах, когда кровь кипела в венах, и я ощущала себя живой. Ощущала себя сильной, ощущала себя собой, а не глупой фальшивкой без когтей.

— Отпустите его, — проворковала я.

Лейни отпрянула к Нине.

— Унгель!

От ее вопля ярко-оранжевая ящерица размером с игуану появилась на ее плече. Его ярко-желтые глаза сверкнули, он поднял голову, горло раздулось. Он выплюнул огонь.

Искры разлетелись в воздухе, стали огненными бабочками. Крохотные крылья трепетали, они полетели ко мне. Я попыталась прыгнуть под ними, и воздух рядом со мной замерцал, появилась фигура высотой до пояса.

Коренастый хоб Эллен врезался в мой бок, схватил меня за левую ногу. Он обвил толстыми руками мое бедро и сжал. Я пыталась вырваться, но, несмотря на его размер, он был сильным и тяжелым. Его карие глаза без зрачков смотрели на меня, он сжимал мою ногу, удерживая меня на месте, а бабочки приближались. Жар уже доставал до меня, и от него становилось все больнее.

Трепещущие огненные крылья стали куполом огня, и Лейни с дрожью крикнула:

— Ты предстанешь перед ковеном, Сейбер. Мы не даем тебе выбора.

Я повернула нож в ладони, отвела руку, чтобы вонзить клинок в лицо хоба.

Куча огненных бабочек полетела ко мне, их жар обжигал кожу — и порыв ветра налетел на меня, потушил насекомых. Неестественный мрак заглушил даже вечернее солнце, во дворе собрались тени.

Воздух остыл, тьма сгустилась, и сила загудела на моих нервах — знакомая сила. Поток энергии в земле изменился, фейри вышла из эфемерного измерения в физическое.

Тени кружились передо мной, а потом стали… женщиной.

Моего роста. Фарфоровая кожа. Шелковистые черные волосы ниспадали до колен, пряди трепетали, словно ее ласкал нежный ветер. Шелковое одеяние подчеркивало изгибы ее фигуры, оставляло плоский живот открытым. Длинная юбка разделялась, виднелись изящные ноги.

Ее изумрудные глаза посмотрели на мое лицо, а потом на хоба на моей ноге.

— Уйди, — приказала она хриплым урчанием.

Хоб отпустил меня и попятился, его лицо исказил страх. Ее полные красные губы изогнулись в радостной улыбке. Ее ладони поднялись изящно.

— Хватит! — закричала Лейни. — Ты не можешь…

Фейри опустила холодные ладони на мои плечи.

Сила окутала меня, покалывающая невесомость, и мир стал туманом и тенями. Лейни и остальной ковен стали силуэтами, которые угасали. Дом и деревья стали полупрозрачными, и бледный туман окружил меня, извиваясь. Тихий шелест зазвучал в моих ушах.

Сжимая мои плечи, фейри спросила:

— Ты ранена?

— Нет, — мой голос звучал как мертвый, словно я была в звуконепроницаемой комнате.

— Отлично, — уголки ее рта приподнялись в широкой улыбке, и она склонилась так близко, что наши губы почти соприкасались. — Тогда мне не придется тратить энергию и наказывать жалких ведьм из-за еще более жалкой ведьмы.

Я напряглась, но она уже отклонилась. Ее ладонь скользнула по моей руке, лаская, она переплела пальцы с моими. Мир стал глубоким туманом и тенями, она повела меня неспешно за собой.

Ковен и дом пропали. Мои ноги не издавали звуков на гравии. Я не видела свои ступни, туман скрывал все ниже моих колен.

Мы ушли в тени леса, деревья снова стали плотными, но не как до этого. Их кора сияла, словно посыпанная пыльцой фейри, и их листья были зелеными, отливали синевой, мерцая, пока ветерок дразнил их.

Я не просто смотрела на измерение фейри, я шла по нему.

Красивая женщина-фейри вела меня глубже в лес, а потом остановилась и повернулась ко мне. Все еще сжимая мою ладонь, она коснулась другой рукой моей щеки, ее палец был с изогнутым черным когтем на конце.

— Уже достаточно далеко. Теперь ты сможешь сбежать своими силами, — ее коготь прижался под моим подбородком, она подняла мое лицо. — Хотя было бы куда веселее разрезать твое милое горло.

Мой складной нож все еще был сжат в руке, но я не подняла его.

— Так почему ты помогла мне?

Она снова склонилась, ее лицо стало ужасно близко. Ее рот коснулся моего, но я стояла, не обрадовала ее, отпрянув.

— Мой друид пожелал, чтобы я нашла тебя, прочитав твое сообщение. Он подозревал, что ты будешь в опасности, — ее влажный язык задел мою нижнюю губу. — Твоя сила сладкая, маленькая ведьма, хоть у тебя ее печально мало.

Рикр, сверкнув белыми крыльями, опустился на мое плечо.

Попробуешь ее снова, хищница, и я разобью твою плоть на тысячу кусочков.

Его голос гремел в моем разуме рычанием, дрожь пробежала по коже. В белом тумане мира фейри бледно-голубой свет слетал с его перьев.

Женщина-фейри тихо рассмеялась. Она убрала руку от моего горла, и я ощутила жжение. Капля моей крови осталась на ее когте, и ее розовый язык появился, слизнул ее. А потом она отпустила мою руку.

Свет солнца проникал сквозь туман и деревья, испаряя влагу. Тяжелый вес моего тела вернулся, и в ушах хлопнуло, звук наполнил их, тишина измерения фейри пропала. Я пошатнулась, глядя на твердые стволы сосен вокруг меня.

Леди Тени пропала, оставив нежный запах ночных полевых цветов.

Я осторожно повернулась. Рикр сидел на моем плече. Сияние вечернего солнца озаряло дом Лейни в пятидесяти ярдах от меня. Голос доносились до моих ушей, повышенные. Раздался пронзительный вопль Лейни, слова были неясными.

Фамильяр Зака увела меня в измерение фейри, забрала у людей, и я попала в лес, где могла сбежать незаметно. Примерно так Тиллиаг мог пропасть с Заком, но я сомневалась, что жеребец-фейри мог унести всадника так далеко от мира людей, как меня забрала Леди Тени.

Я не видела свой старый пикап за ветками, но это было не важно. Я не заберу его. Я хотя бы забрала свои отмычки с собой, они могли стать уликой против меня. Я бросила машину, бросила свой ковен.

Я развернулась и пошла глубже в лес.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Лаллакай.

По словам Рикра, так звали женщину-фейри. Она была известна еще как Ночная Орлица и Леди Тени. Старая и сильная фейри, я не хотела, чтобы такая угрожала перерезать мне горло.

Темные тени мелькали в лесу, пока я шла к дому, ориентируясь на вечерний свет солнца, проникающий среди ветвей. Рикр в форме хорька ехал на моем плече.

Прости, голубка, — шепнул он. — Я был беспечен, пикси застала меня врасплох.

— Ты не виноват, — если кто и был виноват, то только я.

Я шла и смотрела, как мои ладони мелькали по бокам. Эти ладони. У них были пределы? Если бы Лаллакай не пришла, я убила бы фамильяра Эллен? Я ранила бы или убила ведьм?

Я прикрыла глаза, искала что-нибудь среди эмоций. Но ощущала лишь, как осколки во мне терлись друг о друга. Я хотела вернуться. Я хотела ранить Лейни за то, что она настроила ковен против меня, и я хотела навредить остальным за то, что они поверили ей.

Хоть их обвинения и подозрения были логичными, и я никак не переубеждала их, я хотела навредить им.

Я погрязла во всем этом.

Влага липла к ресницам. Почему я не могла быть нормальной? Я пыталась подстроиться. Старалась изо всех сил.

Золотой свет расцвел, когда я вышла из густого леса в сад «Сердец и Копыт».

Жди тут, голубка, — сказал Рикр, он превратился в быстрого белого скворца. — Я проверю, нет ли непрошенных гостей.

Он улетел, и я послушно ждала, прикусив губу. Лейни сказала МагиПолу, что я проникла в ее дом и напала на ковен? Или не хотела, чтобы агенты знали, что она напала на меня первой? Она хотела шанс отомстить мне до того, как меня арестуют и заберут подальше от нее? Насколько важным для нее было мое признание в преступлении?

Как только Рикр все проверит, я вернусь к обычным делам. Хоть я могла казаться Лейни и МагиПолу виновной, я была невиновной. Лучше всего сейчас было вести себя как невиновный человек. Подозрительное поведение сработает против меня.

Можешь идти, — позвал меня Рикр откуда-то возле дома. — Тут только Доминика и Грета.

Я поспешила между яблонь, глядя на дом в дальнем конце двора. Доминика и Грета припасли для меня еду, но я не могла сейчас идти туда. Не в таком настроении.

Я повернула к задней части конюшни и поднялась в свою квартиру. За пару минут я приняла душ и переоделась, а потом побежала вниз по лестнице, одетая в джинсы и черную футболку на несколько размеров больше, чем нужно, волосы были грубо собраны в высокий хвост. Рикр сидел на крыше конюшни, смотрел, как я направляюсь к полям.

Через час я лежала на спине на далеком пастбище, прохладная трава была подо мной, солнце висело низко на западе.

Козел Гудини лежал рядом со мной, жевал неспешно траву. Еще два козла бродили неподалеку, а овца Пушистик нюхал мою ногу. Хиппи и Фанко, наши спасенные скаковые лошади, паслись слева от меня.

Коричневый нос появился надо мной, закрывая небо. Пип, ломовой конь, понюхал мою челку, не понимая, почему глупый человек лежал на земле. Я потерла его нос и закрыла глаза. Энергия животных окружала меня, спокойная и мирная, сплеталась с мягкой энергией пастбища. Хоть я была слабой и неумелой, но природа и ее творения успокаивали меня, как любую другую ведьму.

Пип сдвинул мою челку и коснулся губами моего носа. Не открывая глаза, я нежно отодвинула его голову.

— Укусишь меня за нос, и будет серьезный разговор, Пип.

Он подул на меня жарким дыханием с запахом травы, а потом его тень сдвинулась. Я слышала, как его копыта шаркнули по земле, а потом раздался вздох и стук. Открыв глаза, я повернула голову к нему. Он катался с энтузиазмом в траве. Что ж, если человек так делал, почему ему нельзя?

Я похлопала Гудини по боку и снова расслабилась. Стоило завоевать раз доверие животного, и оно было твоим, пока ты его не предашь. Чаще всего оно оставалось твоим, даже если ты его предавал — потому я ненавидела тех, кто издевался над животными.

Это место было моим убежищем. Я не могла позволить Лейни и МП забрать его у меня. Мне нужно было как-то сохранить его.

Солнце опускалось, окрасило облака в розовый и золотой, когда я открыла глаза. Я села, звери вокруг меня напряглись, все смотрели в одну сторону — на гору на севере, покрытую лесом.

Темный конь и всадник неслись к ограде пастбища. Жеребец перепрыгнул ограду легко, а потом помчался галопом ко мне. Животные бросились в стороны, но я заметила на далеком дереве белую птицу — Рикр следил.

Я встала на ноги, стряхнула с джинсов траву и поправила футболку, которая оголила плечо.

Тиллиаг замедлился, а потом остановился в паре футов от меня. Его всадник, все еще в футболке без рукавов, открывающей мускулистые руки, посмотрел на меня зелеными человеческими глазами, его рюкзак свисал с широких плеч.

— Ты в порядке? — резко спросил он.

Я посмотрела на друида.

— Я в порядке.

— Ты была на земле.

— Да. Расслаблялась. Я порой так делаю.

Он прищурился.

— Лаллакай сказала, что обнаружила тебя в беде с твоим ковеном.

— Мне не нужна была помощь.

— Она сказала не так, — он тряхнул головой. — Что ты узнала о смерти коня?

Мой спокойное — отчасти — настроение пропало.

— Я расскажу у себя. Я не ела ничего с обеда.

С обеда, который он мне принес. Казалось, это было дни, а не часы назад.

Я пошла к дальнему саду, скрывающему ферму. Копыта Тиллиага стучали за мной, потом рядом со мной, а потом рука обвила меня и подняла в воздух.

Я выругалась, Зак усадил меня на коня перед собой.

— Перекинь ногу, — сказал он, прижимая мою спину к своей груди.

Я перекинула ногу через шею Тиллиага, чтобы сидеть правильно на коне. Жеребец выглядел иначе, когда я была на его спине, и мне стало не по себе, когда он повернул уши ко мне и выгнул шею.

— Тиллиаг, — с предупреждением начал Зак.

Мышцы жеребца напряглись, и он встал на дыбы.

Зак отпустил мою талию, съезжая, чтобы не утащить и меня за собой. Сжимая руками гриву, я едва заметила, что он упал с крупа Тиллиага. Я сжимала ногами бока коня.

Его передние копыта стукнули по земле, он опустил голову. Я резко отклонилась, а он ударил задними ногами, пытаясь сбросить меня. Когда и это не удалось, он устроил мне родео. Вставал на дыбы, бросался вперед, кружился. Я держалась из чистого упрямства, но с каждым резким рывком теряла равновесие чуть сильнее.

— Козел! — заорала я, конь встал на дыбы, его тело стало вертикальным. Я не удержалась и упала. Рухнув на ноги, размахивая руками, я отшатнулась и упала на попу.

Зак поспешил ко мне, но я вскочила на ноги раньше, чем он смог добраться до меня, тяжело дыша, хмуро глядя на фейри-коня.

Кислотно-зеленые глаза спокойно разглядывали меня, жеребец повернулся, открыв мне бок.

— Тиллиаг, — зарычал Зак.

Она может на мне ехать, — грубый голос фейри скреб мой разум, его тон был решительным.

О, так я прошла его проверку? Как мило.

Его ухо повернулось ко мне, и я читала его жест. Он гадал, испугалась ли я так, что не полезу на него.

Я бросилась к коню, сжала гриву и забралась на его спину. Он был таким большим, что я растянулась на его спине, потом смогла выпрямиться. Устроившись, я сжала его гриву и яростно посмотрела на его уши.

— Она права, — Зак появился у моего колена. — Ты козел, Тиллиаг.

Я хотел знать, достойна ли она.

— Ты носил пассажиров для меня без проверки.

Она другая.

Зак выругался под нос, потом запрыгнул на коня с большей грацией, чем я. Его тепло прижалось к моей спине, он потянулся вокруг меня и сжал гриву Тиллиага — держаться можно было только за нее.

— Идем.

Ни он, ни конь не извинились за родео, но я этого и не ожидала от них.

Тиллиаг побежал рысью, а потом разогнался сильнее. Прохладный ветер хлестал меня, и мое недовольство пропало. Я раскачивалась с движениями коня, его бег был легким, сила текла по его телу. Я много раз ездила на конях, но ни один так не ощущался. Сила, грация и полная свобода были от отсутствия контроля.

Мы были на середине пастбища, когда я вспомнила о Заке. Он прижимался к моей спине, руки были по бокам от меня, и он двигался со своим конем и мной. Мы втроем были в идеальной гармонии, и когда впереди стало видно ограду пастбища, я склонилась инстинктивно вперед и напрягла ноги. Тиллиаг легко перепрыгнул ее, его копыта стукнули по гравию на другой стороне.

Он замедлился, веселье нашей короткой поездки утихало. Я выдохнула. Жеребец остановился.

Я не знала, что меня заставило это сделать, но я отклонилась к Заку, все мое тело расслабилось, голова прильнула к его плечу. Я закрыла глаза, вдыхая запах Тиллиага и сосновый запах друида.

Почему это ощущалось так хорошо?

Ноги Зака напряглись, направляя коня, и Тиллиаг пошел вперед. Я не двигалась, отклонилась к друиду, бедра подрагивали от шагов коня. Гравий захрустел, и Тиллиаг снова остановился. Я открыла глаза, он стоял в паре ярдов от задней двери конюшни.

Зак спрыгнул со спины коня на землю. Я прижала ладонь к сильной шее Тиллиага. Благодарить фейри всегда было рискованно, некоторые сразу же требовали считать это долгом.

«Поездка была восхитительной», — сказала я, надеясь, что меня слышал только фейри, а не друид.

Тиллиаг склонил ко мне ухо, но не ответил. Я съехала с его спины, боль вспыхнула в бедре, где хоб Эллен чуть не сломал мне ногу. Тиллиаг тряхнул головой и умчался, оставив двух всадников. Он пропал в стороне фруктового сада.

Отогнав странное настроение, я похлопала по карманам в поисках ключей. Мои пальцы задели силуэт складного ножа.

— Так что? — прогудел Зак за мной.

Я вытащила ключи из другого кармана.

— Смерть коня, — сказал он. — Ты сказала, что узнала, как он умер. И что случилось с твоим ковеном?

Лаллакай рассказала ему о «суде ведьм» Лейни? Я вставила ключ в замок и бросила поверх плеча ледяной взгляд.

— Второе — мое дело.

Он прищурился.

— Мы же в этом вместе?

Я напряглась, его слова вызвали вспышку эмоций, ударивших меня по груди как сбежавшая ломовая лошадь. Я вдруг задрожала от гнева, горя и гадкого ужаса, и я не знала, почему.

— Тебе стоило меня дождаться, — продолжал он. — Но ты… что такое?

Моя грудь вздымалась, было сложно совладать с эмоциями.

— Мы ни в чем не вместе.

— Что?

Оставив ключ в замке, я повернулась к нему, мои ногти впивались в ладони. Я не понимала, почему давилась от гнева сейчас, но не могла выключить эмоции, сжавшие меня.

Он поджал губы.

— Мне привиделся разговор, где мы согласились обмениваться информацией, чтобы остановить убийцу, уничтожающего зверей и фейри на склоне горы?

— Это не делает нас напарниками, — рявкнула я, мои кулаки дрожали.

— Когда я это говорил? Мы работаем вместе ради общей цели, а не помолвлены, — он провел рукой по волосам. — Но идти в дом лидера ковена было глупо. Ты не должна была…

Я бросилась к нему и сжала его футболку.

— Я не отчитываюсь перед тобой! Я могу делать то, что…

Н схватил меня за запястье, убрал мою руку от своей футболки и толкнул меня в стену конюшни.

Мой складной нож был в моей руке через миг. Лезвие было выдвинуто, и я прижала край к его горлу, скаля зубы.

Укол в бок. Я не видела, как он вытащил нож, но не сомневалась, что ощущала его ниже ребер.

Он тоже оскалился, его лицо было в дюймах от моего.

— Мы вернулись к этому?

— Так веселее, — яростно парировала я.

Его глаза потемнели, зрачки расширились. Его теплый вес давил на меня, его грудь вздымалась от глубоких вдохов.

— Ты заводишься от близости смерти?

— Я завожусь от того, как других довожу до смерти.

— Не могу решить, ты блефуешь или на самом деле жуткая и кровожадная хищница.

Мой голос стал хриплым.

— Думаешь, я жуткая?

— Нет, если ты блефуешь.

Я подняла голову, толкнула его. Боль ужалила мой бок, я задела его нож.

— Я не блефую.

— Нет? — прохрипел он. — Собираешься перерезать мне горло?

— Если ты выведешь меня сильнее, — я подвинула нож у нежной кожи под его челюстью, заставляя его ощутить лезвие, — я могу.

Его теплое дыхание дразнило мои губы. Наши лица были слишком близко.

— Все тебя выводит, — его голос гудел в его груди, передаваясь в мою. Мы оба слишком быстро дышали. Я видела только его глаза. Пристальные, без страха. Горящие вызовом.

Голодные.

Мой рот приоткрылся.

Мой нож был у его горла, но он все равно склонился, пересекая оставшееся расстояние между нами.

А потом его рот прижался к моему.

Моя голова стукнулась о стену, он пылко целовал меня. Я охнула, нервы загорелись адреналином, утопившим эмоциональную бурю во мне. Его горячий язык встретился с моим. Он целовал меня все сильнее. Глубже. Дрожь пробежала по мне… и я прикусила его язык.

Он отдернулся с ругательством. Наши взгляды встретились.

Я сжала волосы на его макушке и притянула его голову. Его рот накрыл мой, и он прижал меня к стене. Наши губы двигались спешно, мы хватались друг за друга, жар пронзал меня ножами, погружаясь в мою душу, собираясь между моих ног.

Его пальцы впились в мои руки выше локтей. Обе его ладони были на мне. Где был его нож? Я не знала.

Обе мои руки были в его волосах. Где был мой нож?

Я сжала пальцы, притягивая его рот ближе. Он склонил голову, меняя угол нашего поцелуя, его язык агрессивно гладил мой. Он поглощал меня, и воздух вылетал из моего носа короткими вспышками.

Это были не поцелуи. Это было слишком первобытно, грубо, жестоко.

И каждый миг, пока его рот был на моем, ощущался так, словно меня пробудили после лет в коме.

Чем сильнее он вдавливал меня в стену, тем сильнее я тянула его за волосы. Чем яростнее он целовал меня, тем резче я прикусывала его нижнюю губу. Он потянул меня за хвост волос. Я скользнула ногтями по его шее.

И огонь во мне разгорался сильнее.

Мои руки обвили его шею, я двигала бедрами, терлась об его эрекцию сквозь грубую ткань его джинсов. Рычание вырвалось из его горла, он прижимался ко мне, придавливая меня к стене.

— Блин, — прохрипела я, отрывая губы от его. — Я ударю тебя по сонной артерии.

Он хрипло рассмеялся, его рот прижался к моему горлу, его зубы жалили нежную кожу поверх моего пульса. Мои ладони сжали его волосы сильнее.

— Я не шучу, придурок, — я тяжело дышала.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Знаю.

Мое колотящееся сердце дрогнуло, и вдруг в ногах пропала сила. Эти глаза. Пылающие, неугомонные, на грани жестокости.

Его рот задел мой, почти нежно, а потом он поймал мою нижнюю губу зубами и прикусил. Боль пронзила меня, и я впилась ногтями в его скальп в отместку. Его язык проник в мой рот, и слабый стон вылетел из меня, моя голова отклонилась, ноги ослабели. Он вжал меня в стену, терся об меня бедрами.

Проклятье. Я ощущала его, твердого и готового, и я пылала, желая его. Мои ладони сползли по его шее, сжали футболку, готовые сорвать ее с него и…

— Сейбер?

Мы отпрянули друг от друга и повернулись.

Доминика стояла на тропе, ведущей к задней двери конюшни, в ее руках было накрытое блюдо, а глаза за очками были широкими. Огромные глаза смотрели на меня, словно оценивали мое состояние, а потом стали анализировать Зака с головы до ног.

— Все хорошо, Сейбер? — спросила она.

Она думала, что он напал на меня? Мы были грубы, и я могла понять, почему она так подумала, но я ранила его сильнее, чем он меня.

— Порядок, — кратко ответила я. Моя футболка снова съехала, открыв плечо, и я подумывала ее поправить.

— Ты не пришла на ужин, — добавила она, подняв блюдо выше, словно я могла не заметить его, — и я принесла его тебе. Кхм, должно хватить на двоих?

Она снова взглянула на Зака, поспешила вперед и вложила блюдо мне в руки. Подмигнув мне так, чтобы он не увидел, она улыбнулась, развернулась и почти побежала по двору.

Я смотрела на белое блюдо, переводя дыхание. Все внутри покалывало, пылало. Зак глубоко дышал рядом со мной. Кровь тонкой струйкой стекала по его шее от пореза, оставленного моим ножом.

Сам нож лежал на земле с выдвинутым лезвием. Держа блюдо одной рукой, я подхватила свое оружие и повернулась к двери, где еще торчали ключи.

Мне нужно было двигаться, держаться на расстоянии от мужчины за мной, сосредоточиться на чем-то другом, пока не победил голос в моей голове, который требовал, чтобы мы продолжили то, что пришлось прервать.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Едва я прошла в квартиру, я сбежала в ванную, заперла дверь и включила душ. Сорвав одежду, я встала под струю воды, не дожидаясь, пока она нагреется. Холодная вода обрушилась на меня, и я охнула, дрожа.

Что со мной такое?

Мужчина в моей гостиной был друидом, плутом, убийцей и разыскиваемым преступником. Я не должна была считать его привлекательным. Я не должна хотеть поцеловать его, ласкать его или сорвать с него одежду. Я была умнее этого.

Я закончила мыться, скрутила мокрые волосы в пучок, а себя укутала в пушистый голубой банный халат. Приоткрыв дверь, я выглянула. Зак сидел на стуле, утомленно склонившись, искал что-то в телефоне.

Убедившись, что халат был хорошо запахнут, я вышла в гостиную.

— Можешь принять душ, если хочешь.

Он поднял взгляд. Он посмотрел мне в глаза, медленно опустил взгляд. Открытой кожи было мало, но я не сомневалась, что он представлял мое нагое тело под толстым слоем халата. Я ждала, что почувствую ярость от его смелости.

Вместо этого медленный жар собирался внизу живота.

— Конечно, — сказал он, словно не медлил с ответом двадцать секунд, мысленно раздевая меня.

Я прошла в свою комнату и захлопнула дверь. Когда я повернулась к кровати, я застыла.

Белый кот сидел на краю кровати. Он поднял лапу, лизнул ее, провел ею по уху, не отводя от меня взгляда.

«Рикр», — мысленно шепнула я.

Сейбер, — ответил он, растягивая мое имя. — Веселишься, голубка?

Я кашлянула.

«Нет, но это не твое дело, Рикр».

Защищать тебя — мое дело, — он поднялся на ноги и потянулся, выгнув спину. — Мне нравится смотреть, как ты и друид кружите, как коты в бою за территорию, но опускать защиту так сильно и…

«Я не сделаю этого, — перебила я. — Я доверяю ему не больше, чем ты».

Его хвост метался в стороны.

Не согласен. Я бы никогда не пустил друида…

— Не заканчивай это, — зарычала я, случайно заговорив вслух.

…в мой рот…

— Не слушаю!

Стараясь закрыться от его голоса, я поспешила к шкафу. Одевшись в трусики в виде шортов, спортивный лифчик, штаны и еще одну просторную футболку, я подняла джинсы и переложила складной нож в карман штанов. Я запустила пальцы в другой карман и вытащила золотой кулон из кабинета Арлы.

Зак пропал, душ шумел, когда я вышла из комнаты. Я принесла кулон к рукомойнику на кухоньке, отмыла его дезинфектором, а потом вымыла руки. Вода громко плескалась за дверью ванной, и я взглянула туда, прикусив губу.

Я оторвала оттуда взгляд, повернулась и замерла. Черный рюкзак стоял у ножки стола. Он забыл свою сумку.

Я подняла рюкзак. Пока я несла его к кофейному столику, Рикр вышел из моей комнаты. Он смотрел, как я бесстыже высыпала вещи друида на стол.

Нарушаешь личное пространство друида, разглядывая его вещи, — отметил мой фамильяр. — Одобряю.

Я рылась в вещах. Одежда. Одно полотенце. Тощий чехол туалетных принадлежностей, где были зубная щетка, паста, бритва и другие нужные вещи. Рикр коснулся лапой бруска коричневого мыла с запахом хвои.

Я взяла нож, вытащила его из ножен и осмотрела клинок в десять дюймов с зубчатым участком стали. Оружие, но и инструмент.

Интереснее были спутанные кожаные шнурки, каждый был привязан к цветному кристаллу. Два кожаных браслета с кристаллами. Точно — Кристальный друид. Я знала, что это были артефакты, предметы, хранящие заклинания. Я не знала, что делала эта магия.

На дне рюкзака был сверток прочной кожи. Я развязала шнурок и развернула, увидела набор алхимика. Мы с Рикром вместе осмотрели коллекцию бутылочек зелий, сушеные травы, порошки, жидкости, ступу и пестик, измерительные приборы, чертежная бумага в плотном свертке, толстые маркеры для создания кругов арканы.

Он не просто использовал зелья. Он был алхимиком. Димифики — пользователи магии с двумя дарами — были редкостью. Сколько нужно было учиться, чтобы овладеть двумя разными магиями?

Я осмотрела вещи Зака, потом придвинула к себе рюкзак. Если он был алхимиком, у него должен быть гримуар — книга со всеми рецептами, которые он знал. Я расстегнула карман спереди, нашла карту, которую он взял у меня, и блокнот. В нем были описания мест, где он нашел тела зверей и фейри, и что он выяснил о них.

Я отложила это, перевернула рюкзак. На спине была короткая молния — карман для кошелька или паспорта. Я расстегнула его.

— Ты, — прорычал мужской голос, — так хочешь, чтобы я сорвался, да?

Я подняла голову. Дверь ванной была открыта — душ не шумел — и Зак стоял на пороге, мое лиловое полотенце обвивало его пояс. Вода блестела на его коже, капли стекали по груди и животу. Широкие плечи, узкая талия, твердые мышцы. Темные волосы тянулись от пупка и пропадали под низко висящим полотенцем.

Я долго заставляла взгляд подняться к его лицу. Его мокрые волосы упали на лоб, но это не скрывало ярость в его глазах.

Я приподняла брови, застегнула скрытый карман, не заглянув туда. Он сверлил меня взглядом с порога ванной, и я методично вернула вещи в рюкзак на их места. Когда все было убрано, я закрыла рюкзак и принесла ему, вытянула руку.

Придерживая полотенце рукой, он схватил за лямку и забрал его у меня.

— Ты даже не выглядишь виноватой.

Я молчала, не стала притворяться.

Тряхнув головой, он вернулся в ванную и закрыл передо мной дверь.

Я прошла к дивану, села на свое место и шепнула Рикру:

— Спасибо за предупреждение. Почему ты не сказал, что он уже принял душ?

Мой фамильяр усмехнулся мне, стал соколом и вылетел сквозь стену, пропав из виду.

Пять минут спустя Зак вернулся, одетый в потертые синие джинсы и черную футболку с длинными рукавами, прилипшую к его телу. Его волосы были грубо убраны с лица, зеленые глаза сверкали приглушенным гневом, он смотрел на меня, сидящую на диване с золотой цепочкой, намотанной на мои пальцы.

Он сел на другом конце дивана, опустил рюкзак рядом с собой — подальше от меня, словно я могла броситься к сумке.

— Ты расскажешь, наконец, как умер тот конь? — раздраженно спросил он.

Я отклонилась, кулон покачивался на цепочке.

— У него пропало сердце.

Его рот раскрылся на секунду, гнев сменился потрясением.

— В смысле: пропало?

— Украдено магией фейри. Но ветеринар не понимает этого. Убийца ворует сердца жертв.

Пробормотав ругательство, он отклонился на спинку дивана.

— Это ужасно.

Я не смеялась над тем, что его пугал убийца. Любой разумный человек боялся бы. Фейри, который мог украсть сердце, не ранив тебя — может, даже не касаясь тебя — был как из кошмаров и страшилок. Четыре оленя умерли с разницей в секунды, так что сила убийцы, похоже, не имела ограничений. Как от такого защититься?

Если фейри злить, смерть неизбежна.

— Ты знаешь фейри с такой способностью? — спросила я.

— Сразу в голову не приходит, но я могу спросить у других фейри.

Я бросила ему кулон.

— Я нашла это под стулом лидера моего ковена. Открой.

Он открыл кулон и посмотрел на две крохотные фотографии.

— Женщина — дочь лидера моего ковена, Лейни. Мужчина — Джейсон Брин, ведьма. У него и Лейни был бурный роман, пока он не пропал.

— Пропал?

— Арла, лидер ковена, была наблюдателем за реабилитацией для МП. Осуждённые вступали в ковен, пока срок не кончится, или пока они не нарушат условия, из-за чего их заберут в центр исправления.

— Он был осужденным? — я кивнула, и Зак посмотрел на мое лицо. — И ты тоже осужденная?

— Да.

— Преступление?

— Убийство.

Его брови приподнялись — слабое удивление, а не ужас и отвращение, которые ощущали многие, узнав, что сидели рядом с убийцей.

— Лаллакай сказала, что другие ведьмы обвиняли тебя в убийстве лидера ковена.

Я сжала кулаки.

— Я не убивала ее.

— Но твой ковен думает, что это была ты.

— Как и МП, — сухо сказала я. Не было смысла теперь скрывать. Он мог сам сложить части. — Я — осужденная убийца, у меня плохая репутация и был мотив, ведь она следила за моим поведением. И, — я выдохнула, — я обнаружила ее тело.

Я ощущала его взгляд, но не смотрела на него. Мне не нужно было видеть, как он взвешивал новую информацию и понимал, что я не сказала — как и причины, почему я искала его после смерти Арлы.

Я указала на кулон.

— Ладно. Джейсон.

— А что он?

— Он не закончил реабилитацию. Он решил прекратить и сбежал полгода назад, бросив Лейни. Но фотография в кулоне недавняя, ей не больше четырех недель. Тут ее волосы светлые, она выбелила их только в прошлом месяце. До этого волосы были каштановыми.

Он поднес кулон к лицу, щурясь.

— Их лица вырезаны с одной фотографии. На его плече видно ее волосы, а у нее на плече его рука.

Я кивнула.

— Так Джейсон вернулся, и он или пытается завоевать Лейни подарками, или они уже снова вместе.

— И ты думаешь, что Джейсон связан с убийцей-фейри?

— Он любил хвалиться своими достижениями. Обожал вызывать опасных и редких фейри и заключать с ними черные сделки, — для ведьм черной магией были сделки с фейри, связанные с насилием, смертью или предательством. — Он делал это за деньги, хорошо зарабатывал.

— И за это его арестовали, — Зак разглядывал фотографию. — Есть несколько способов вызвать фейри, и проще это сделать на распутье. Если Джейсон хочет фейри, которого сложно выманить из владений фейри, то ясно, почему он прибыл сюда.

— Можно предположить, что он пришел сюда четыре недели назад, или меньше, и связался с Лейни. Они сделали фотографию вместе и этот кулон.

— И около двух недель назад он успешно призвал опасного фейри в мир людей, — подхватил Зак, — и фейри воровал сердца и оставлял следы из трупов на склоне горы.

— Арла как-то узнала. Может, нашла кулон и спросила Лейни о Джейсоне — или увидела, как Джейсон пришел к Лейни. Или что-то еще. Она что-то узнала, и фейри убил ее за это.

— Джейсон мог управлять фейри.

— Возможно, — я потянула за прядь челки. — Лейни знает, что Джейсон вернулся сюда, чтобы выпустить фейри-убийцу?

— И подозревает ли она, что ее парень мог убить ее мать

Я вспомнила безумные обвинения Лейни и нахмурилась.

— Она правда думает, что я это сделала.

— Она могла отрицать, — Зак потер челюсть. — Или Джейсон не вовлечен. Если это он, у нее могут быть ответы, но к ней приблизиться сложно. Мы не знаем, как близко Джейсон, или как фейри находит жертв. Если мы привлечем ее или его внимание, сможем столкнуться с фейри раньше, чем будем готовы.

— Лейни уже хочет мне смерти, — отметила я. — Если бы она могла натравить фейри на меня, она уже это сделала бы. Но нам все еще нужно знать, что это за фейри, и как он убивает, прежде чем пересекаться с Джейсоном.

Зак кивнул.

— Думаю, нужно снова посетить распутье.

Мой взгляд стал рассеянным, пока я думала о последнем визите.

— Келпи сказал, что знает, какое существо ты ищешь. Это не казалось блефом.

— Хм. Хорошо, я начну с него.

— Мы начнем.

Он скривил губы.

— Когда я предложил в прошлый раз работать вместе, ты на меня напала. Это было всего час назад, ты должна помнить.

Я проигнорировала это.

— Я ухожу завтра с работы в четыре. Встретимся тут.

— Ты хочешь потратить день на работу?

— Я, в отличие от беглецов в розыске, как ты, нуждаюсь в работе, — он посмотрел на меня без эмоций, и я склонилась. — Даже не думай идти без меня. Ты тут ради даров фейри, но меня могут обвинить в убийстве лидера моего ковена. У меня на кону куда большее.

— Кстати, МП знает, где ты работаешь. Идти туда рискованно.

— Они не арестуют меня на глазах у людей. И я стараюсь не выглядеть подозрительно, пропуская работу и пропадая на весь день.

Что я уже сделала и не должна повторять.

Он хмыкнул.

— Где твой телефон?

— А что?

— Дай его мне.

Пришлось сходить и забрать его с кровати. Вернувшись на диван, я протянула телефон. Он взял его, мгновение нажимал на экран, а потом вернул. Новое сообщение было открыто, и номер телефона уже был введен.

— Это горячая линия МП, — сообщил он. — Доложи, что видела меня в этом районе.

— Ты серьезно?

— Как видишь.

— Не издевайся. МП не перестанет подозревать меня только из-за того, что разыскиваемый плут ходил в моем районе.

Он закатил глаза.

— Нет, и я не хочу принимать удар за тебя или кого-то еще. Но тебе нужно изменить траекторию расследования МП, и это самый быстрый способ. Агент, который отвечает за поиски меня, не пропустит шанс, если ты опишешь меня.

— Но как вовлечение другого агента поможет?

— Ты уже главная подозреваемая, так что хуже не будет, да?

Ворча, я повернулась к телефону, после мига колебаний ввела описание темноволосого зеленоглазого друида, вооруженного зельями и кристаллами, верхом на коне-фейри. Я показала друиду сообщение.

— Сойдет. Отправляй.

Надеясь, что я не совершаю глупую ошибку, я нажала «отправить» и встала.

— Полагаю, ты хочешь снова поспать на моем диване.

Его взгляд впился в мою спину, пока я шла к холодильнику.

— Если ты не хочешь поделиться кроватью.

— Подойдешь к моей кровати, отрежу тебе яйца.

Он тихо фыркнул, веселясь, а не боясь, и тепло вспыхнуло во мне. Воспоминание с силой ударило меня — он вжал меня в стену, наши рты были соединены, и его язык агрессивно гладил мой — и я тихо вдохнула.

Когда я вытащила блюдо Доминики из холодильника, его голос загудел за мной:

— Ты поделишься этим?

— Нет.

— Ты будешь просто есть при мне?

— Да.

— Я купил тебе обед.

Я стиснула зубы. Я сунула блюдо в микроволновку, открыла шкаф и посмотрела хмуро на маленькую стопку разномастных тарелок.

Рыча под нос, я вытащила две тарелки. Проклятый друид.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Он ждал меня в нише, темная тень с поднятым капюшоном куртки.

Я не знала, как он терпел куртку в такую погоду. Мы впервые встретились в дождливую ночь в июне. Сегодня был шестой день жары августа. Даже после полуночи тепло было душным, и я была в шортах и свободной черной майке, лямки красного лифчика выглядывали из-под нее.

Я скользнула в нишу, прислонилась к стене напротив него. Он сдвинул капюшон, темные волосы были спутаны. Его лицо было без синяков и ссадин, и я не впервые подумала о том, что он был красивым.

Мы разглядывали друг друга, приглушенные голоса из здания заполняли тишину.

— Ты справился? — спросила я.

Он кивнул, вытащил маленький предмет из кармана и протянул. Я взяла крохотный сосуд и поднесла к свету тусклой лампы. Бледно-зеленая жидкость плескалась в полупустом флаконе.

— Сколько нужно использовать?

— Пару капель, — ответил он. — Пахнет мятой, так что добавь во что-то с сильным запахом.

— Как кофе?

Его губы изогнулись.

— Кофе — идеально.

Ответная улыбка появилась на моем лице. Было странно улыбаться, когда мы обсуждали убийство моей тети, но я не могла подавить радость. Ее смерть означала свободу от страха, боли и страданий. Свободу от будущего, полного страданий.

Ее смерть означала новое будущее. Это тоже было страшно, но я не буду одна.

Я убрала флакон в карман к складному ножу.

— Что будет, когда она его выпьет?

— Лицо онемеет, потом начнется сильная дрожь, конвульсии. Она потеряет сознание, а потом умрет. Это начнется меньше, чем через минуту, и она умрет через десять, — он подвинулся. — Пришлось проверить. Я еще не видел, как кого-то этим отравляли.

Я подавила тошноту.

— Аконит заметил что-нибудь, когда ты украл это?

— Нет, — он скривился. — Возможно. Он следил за мной днем. Мог подозревать, что я что-то задумал, но он никогда не догадается, что. Он не знает о твоем заклинании. Ты… принесла его? — робко спросил он, словно боялся моего ответа.

— Конечно, — я похлопала себя по майке. — Я его никогда не снимаю.

Он расслабился.

— Ты все время его носишь?

— Да. Родители подарили, помнишь? Для защиты.

Он посмотрел на мою грудь, потом на мое лицо.

— Что случилось с твоими родителями?

Мое горло сжалось.

— Они помогали искать пропавшего туриста в горах на севере от нашего дома. Они знали хорошо местность… но не вернулись. Их тела нашли несколько недель спустя. Выглядело как нападение зверя, но никто не знал, какого.

— Наверное, фейри, — прошептал он.

Я кивнула, прижала кулак к кулону поверх майки.

— А твои родители? Аконит же не твой папа?

Он с отвращением скривился.

— Мы не родственники, — он притих на миг, отвел от меня взгляд. — Я не помню родителей.

Холод наполнил мои вены.

— Ничего?

— Только… имя отца. И все, — он расправил плечи. — Ты будешь в порядке без своего артефакта?

— Да. Буду в порядке. В городе нет фейри, чтобы они меня тревожили.

— Не так много, — согласился он.

Моя рука на миг замерла, но я заставила себя сжать цепочку на шее. Я потянула за нее, и стало видно кулон — темно-коричневый речной камень с узором спирали.

— Это он? — выдохнул юноша.

— Да, — я сняла цепочку через голову. Моя шея ощущалась голой без слабого давления цепочки.

Я протянула руку.

Юноша взял цепочку с благоговением. Он провел пальцами по камню, взгляд стал рассеянным.

— Тут сильная магия, — он посмотрел на меня, потрясённо раскрыв рот. — Ты… почему ты не сказала, что ты была…

Пьяный крик разбил жаркую тишину. Кто-то был снаружи, у нашей ниши, слишком близко.

Юноша утянул меня в темный угол ниши. Мы сжались в тени, другой невнятный голос ответил. Шаркающие неровные шаги. Смех. Дверь хлопнула, и стало тихо.

Мы долго не двигались, а потом в унисон выдохнули с облегчением. Его дыхание задевало мои волосы, и я поежилась, ощущая его теплые ладони выше моих локтей, цепочка моего кулона была прижата к моей коже.

Я забрала у него цепочку и надела через его голову, а потом спрятала под воротник футболки кулон.

— Завтра ночью, — прошептала я, моя ладонь лежала на его груди поверх скрытого кулона, — мы встретимся в переулке. Рут и Аконит будут мертвы. Мы будем свободны.

— Свободны, — повторил он, закрыв глаза. — Во сколько?

— Не знаю. Будет зависеть от того, когда Рут будет пить кофе.

Он кивнул.

— Я тебя дождусь.

— И я тебя, — я прижала пальцы к его груди. — Всю ночь.

— А потом мы покинем этот город вместе.

— Вместе.

Он посмотрел мне в глаза, и мое сердце дрогнуло в предвкушении. Он склонился. Наши губы встретились. Моя ладонь скользнула по его ключице, а оттуда — за шею. Его рот прижался сильнее к моему.

Нежные медленные поцелуи. Так медленно, ведь тревога кипела в нас, мы не могли увлечься. Страх бежал в нашей крови, но мы не могли признаться в этом. Отчаяние душило нас, но нам нужно было дышать.

Мы целовались, и я приоткрыла рот, и он попробовал меня. Головы склонились, поцелуи стали глубже. Мои пальцы скользнули в его волосы. Его ладони скользнули по моим рукам, он притянул меня к своей груди.

Дверь хлопнула неподалеку, и мы оба вздрогнули. Нервные. Наши взгляды встретились. Мы не говорили, слова не нужны были. Мы отодвинулись друг от друга, выскользнули из ниши. Через пару напряженных минут мы попали на чердак.

Там было жарко, душно, хуже, чем снаружи. В углу подальше от приглушенных голосов из логова он снял куртку и тихо опустил ее на пыльные половицы.

Через миг я оказалась в его объятиях. Обнимала его. Целовала его. Мы уже не медлили. Мои ладони скользили вверх-вниз по его футболке. Он ласкал мою спину. Движения стали быстрее. Рты соединились. Дыхание участилось.

Я не могла перестать касаться его. Не могла перестать целовать его. Не могла помешать себе запустить руки под его футболку и коснуться его разгорячённой кожи.

— Ты хочешь? — прошептал он в мои губы.

— Да.

— Уверена?

— Да.

И он стал целовать меня сильнее. Его ладони скользнули под мою майку.

Я сняла его футболку, исследовала его грудь. Он был худым, но твердым от мышц, мой кулон висел на его шее. И он снял мою майку через голову, ласкал мои груди, сдвинув лифчик выше, теплыми ладонями.

А потом мы опустились на его куртку, сплелись, тихо, но быстро дышали. Тихое желание. Пылкая жажда. Его рот пробовал меня всюду. Мои ладони касались его всюду.

Завтра моя жизнь изменится. Но этой ночью менялась я.

Незнакомец, чье имя я не знала, его дыхание обжигало мою кожу, он целовал мой живот, стянул мои шорты ниже. Юноша как-то стал для меня важнее всех в жизни. Мы сбежим вместе, выживем вместе. Будем вместе.

Мои руки обвили его шею, пальцы сжали его волосы, я прижалась к нему, соединяя наши тела, ощущая его тепло и присутствие. Мое сердце гремело. Кровь кипела. Я была пробудившейся, живой.

Я никогда не сдавалась боли, страху, отчаянию. Но этой ночью я сдалась ему, открыла все.

Мое прошлое уже висело на его шее.

Мое настоящее искрилось от желания под его ладонями и ртом.

А мое будущее вот-вот начнется.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Я проснулась, готовая убить во второй раз.

Тело ныло от неудовлетворенного желания, разожженного проклятым друидом. Я повернулась, схватила телефон и выключила будильник, смутное воспоминание о моем сне растаяло. Грубое внимание Зака прошлым вечером было сложно забыть.

И это злило меня еще сильнее.

Кипя, я прошла к ванной, игнорируя мужчину на диване, который смотрел, как я прошла, с сонным смятением. Когда я вышла из ванной, кофе был налит, но Зак вернулся на диван, рука закрывала лицо от света.

Когда я завершила утренние дела в конюшне и подготовилась к работе, мой гнев остыл. Я сказала Доминике, что пикап сломался, и она предложила взять их старый Форд.

В клинике я бодро улыбалась коллегам, а потом занялась подготовкой к первой процедуре утром: восстановление крестообразной связки для лабрадора. Ленивый Рикр выбрал далекий угол и уснул.

Утро тянулось, хоть операций было много, и я думала то об убийце-фейри и наших планах побывать на распутье, то об агентах МП, подбирающихся ближе после того, что Лейни могла доложить о нашей встрече вчера. Становилось все сложнее улыбаться, когда коллеги говорили со мной, и я знала, что мне нужно было выйти из клиники и успокоиться.

Проверив кошелек в кармане, я направлялась к задней двери, когда меня позвали:

— Сейбер! — Хейли махала из короткого коридора, соединенного с приемной. — Можешь подойти?

— Я иду на обед, — отозвалась я, ладонь лежала на двери.

— К тебе пришли.

Я замерла. Зак не мог принести мне обед еще раз. Он не мог сюда добраться, и Хейли не звучала восторженно, так что это был не он.

«Рикр? — тихо спросила я. — Кто это?».

Его сонные мысли проникли в мою голову.

Кто? Где?

«Ты не помогаешь», — пожаловалась я, замерев у двери, гадая, выходить ли наружу. Пока я решала, что безопаснее, Николетта появилась рядом с Хейли, глядя на меня с подозрением.

Я выдавила улыбку.

— Иду!

С неохотой оставив дверь, я пошла к ним. Они пропустили меня, и я замедлилась, подходя к приемной. У дальнего конца длинного стола Кейтлин проверяла документы пары средних лет, их перекормленный мопс сидел у их ног. Пожилая женщина ждала на стуле с кошачьей переноской на коленях. И вдали у двери…

Лейни вяло улыбнулась мне, ее светлые волосы были уложены волнами, под рукой была дизайнерская сумочка…

Я поджала губы. Я не знала, было ли хорошо, что это были не агенты МП. Надеясь, что она не устроит сцену при людях, я осторожно подошла.

Ее глаза подло блестели за огромными солнцезащитными очками.

— Посмотри на себя, — прошипела она. — Занимаешься делами, будто ты невиновна.

Я молчала и ждала.

Она оскалилась.

— Если бы ты призналась ковену прошлой ночью, мы могли бы замолвить за тебя словечко перед МП, но теперь слишком поздно.

Словечко? Скорее добавить обвинений.

— В смысле: поздно?

— МП арестуют тебя этой ночью. Они даже собрали команду, которая тебя поймает, как бешеного зверя.

Адреналин вспыхнул во мне, но я скрывала эмоции.

— Откуда ты это знаешь?

— Сказала агентам, что ты угрожала убить ковен, — она подняла голову, стараясь смотреть на меня свысока, хотя я была выше. — Как ощущается, когда знаешь, что это твои последние часы свободы?

— Хочется убежать из города, пока они не арестовали меня.

— Не пытайся. С наградой за твою голову ты обречена, что бы ни делала, — она поправила сумочку на плече. — Я просто хотела увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что тебе не сойдет с рук убийство моей матери.

Она не знала, как умерла Арла? Она не подозревала Джейсона, своего парня-преступника?

— Ты меня предупредила, и мне стоит убежать. Может, в горы, — задумчиво добавила я. — Там меня никто не найдет. Я пойду на север. По тропе к вершине.

Она резко вдохнула, плечи напряглись.

— К вершине? Зачем тебе туда?

Я смотрела на нее, и ее лицо стало замкнутым.

— Я с-скажу им, что у тебя такой план, — пригрозила она.

— Да? Что будет, если МП последует по тропе к вершине?

— Ты… — она отпрянула. — Ты убийца.

Я показала ей свою настоящую улыбку.

— Да.

Стиснув зубы, она ударила меня рукой по щеке с громким хлопком. Все в комнате охнули, посмотрели на нас.

— Гори в аду, психопатка! — завизжала она. Развернувшись, она прошла в дверь и побежала к своему серебряному Приусу.

Я смотрела ей вслед, щека пульсировала. Зачем она пришла сюда? Лишенная моего признания, она хотела порадоваться моему грядущему аресту? Увидеть мою реакцию? Отомстить хоть немного перед тем, как МП вечером сделает ход.

Ее машина поехала прочь, и стало видно автомобиль на парковке за ее Приусом. Черный седан, мужчина спокойно прислонялся к нему. Он был в темном костюме, лицо было повернуто к клинике. Высокий, ухоженный, взрослый, с короткими каштановыми волосами и очками в темной оправе.

Холод наполнил мое тело.

— Сейбер?

Я вздрогнула, удивившись из-за Хейли и Кейтлин по бокам от меня, их лица были полны тревоги.

— Ты в порядке? — Кейтлин взяла меня за руку. — Идем. Я дам тебе пакет со льдом. Хочешь вызвать полицию?

Полицию? Это все усложнит. Я смотрела в окно на агента МП. Он зайдет и заговорит со мной в здании, полном потенциальных жертв?

Где был один агент МП, неподалеку могли быть другие. Они окружили клинику, ждали момента для атаки? Они думали, что у меня была магия, которая могла забрать сердце из груди человека. Потому они еще не напали, но когда они атакуют, они не будут сдерживаться.

Я ждала, секунды тянулись, но агент не отошел от машины.

МП охотились на меня, и если Лейни не блефовала, то время было почти на исходе.

— Сейбер? — спросила Кейтлин.

— Нет, — быстро сказала я. — Не нужно полиции.

— Тебе нужно ее обвинить, — Хейли взяла меня за руку и повела в коридор к комнате для персонала. — Она напала на тебя.

Мы покинули приемную, и пронзительный голос Николетты раздался сзади:

— Но что ей сделала Сейбер?

* * *

Я стояла у задней двери клиники. Я сменила форму на джинсы и майку — запасная одежда из моего шкафчика. Телефон был в одном кармане, складной нож — в другом, ключи от машины Доминики — в руке.

Моя смена закончилась, и я не могла еще дольше прятаться в клинике. Агент, следящий за зданием спереди, оставался на месте, и Рикр нашел другого мужчину в костюме, следящего за задним ходом, где стоял старый Форд. Если верить Лейни, дома меня ждала засада.

Изображать обычную жизнь уже не получится.

«Готов?» — позвала я Рикра.

И полон желания, — ответил мой фамильяр, его голос в моем разуме доносился со стороны крыши.

«Будь осторожен, — предупредила я. — Ты не знаешь, что за магия или оружие у того агента».

Я всегда осторожен, голубка.

Я недоверчиво сморщила нос.

«Тогда сделаем это».

С ключами наготове я открыла заднюю дверь, увидела маленькую парковку за торговым центром. Второй агент был недалеко от урны, был в таком же костюме, как у другого агента, но сам по себе был худым и низким, темные волосы были острижены близко к голове, кроме полоски волос по центру.

Он вздрогнул от моего появления, повернул голову ко мне и не увидел белого сокола, устремившегося к нему с неба.

Рикр ударил с разгона. Агенту повезло, что мы решили его сильно не ранить, так что фейри использовал вес тела, а не когти.

Мужчина вскрикнул, пошатнулся, взмахнул руками, закрывая голову, крылья Рикра били его.

Я побежала к машине, отперла дверцу и запрыгнула за руль. Двигатель загудел. Я направила машину, и агент взмахнул рукой. Осколки льда появились на его пальцах и полетели дугой.

Криомаг.

Рикр уклонился, взмахнув крыльями, схватил когтями рукав мужчины и потянул его руку за спину, лишая его равновесия.

Я нажала на педаль газа. Машина выехала с парковки, и я помчалась мимо Рикра и агента. Шины скрежетали по асфальту, я выехала на шоссе, крылья фамильяра сверкнули в зеркале заднего вида и пропали.

Я сжала руль, присоединилась к потоку машин, едущему на запад к Ванкуверу. Если меня преследовали, я хотела, чтобы МП думали, что я убегала в большой город.

Напряжение усиливалось с каждым километром, сердце колотилось медленно, но с силой об ребра. Я почти вибрировала, когда остановила машину на светофоре перед шоссе Логид. Я подумывала развернуться, когда ощутила силу фамильяра в своем разуме.

Я опустила стекло, и через миг белый сокол влетел в салон и опустился на пассажирское сидение. Он встряхнулся всем телом, капли воды и мелкие кристаллы льда полетели во все стороны.

— Ты ранен? — тревожно спросила я.

Ранен простым ледяным магом? — Рикр недовольно посмотрел на меня. — Я оскорблен.

Я закатила глаза.

— Тебя недавно оглушил медведь-фейри, поймала пикси. Откуда мне знать, что ты справишься?

Он обиделся еще сильнее.

Магия людей — не проблема. С моим видом куда сложнее.

— Ясно, — шепнула я, хотя не понимала этого.

Свет светофора изменился, и я направила машину на шоссе, поехала на запад в Бернаби. Там я повернула на север, попала на шоссе 7А и направилась на восток к Кокитламу. Я поехала по городу, следуя за потоком машин в вечерний час пик. Я направлялась не к «Сердцам и Копытам», а к Куорри-роуд.

Через десять минут я остановила машину на той же маленькой парковке, откуда звонила Пирсу после первого визита в распутье.

Я выбралась, размяла напряженные ноги, озираясь. Несколько незнакомых машин стояли неподалеку, но парковка была заброшена. Рикр улетел в лес, откуда мог следить.

Я ждала, волнение становилось раздражением.

— Где он? — гневно ворчала я. — Он должен был…

Телефон задрожал на моем бедре, и я вытащила его, ожидая сообщение от опаздывающего друида, но это был не он. Это было сообщение с неизвестного номера.

Это главный следователь по делу Призрака. Я насчет твоей записи на горячую линию. Нужно пообщаться.

Я нахмурилась. Пообщаться? Это было неправильным словом для допроса о плуте и его награде за поимку.

Телефон снова пикнул, и второе сообщение появилось под первым:

Кстати, видел, что ты — главный подозреваемый в убийстве. Восхитительно.

Восхитительно?

Третий щелчок.

Я буду там как можно скорее. Не убегай из города, ок?

Не убегать? Он откуда-то знал, что я избегала ареста сейчас?

Мягкая энергия леса замерцала, и песни птиц утихли от стука приближающихся копыт. Тиллиаг появился меж двух деревьев, выгнув шею, друид ехал на нем.

Я убрала телефон в карман.

— Ты поздно.

Конь поравнялся со мной, и Зак склонился. Его рука обвила меня, он поднял меня на коня. Я не успела зарычать в протесте, Тиллиаг помчался рысью, и я с трудом смогла правильно устроиться. Ладони Зака притянули меня к нему, пока я усаживалась.

— Не спеши вытаскивать нож, — сказал он мне на ухо. — Я опоздал, потому что пришлось обходить шестерых охотников, которые прибыли на ферму.

Лейни не блефовала.

— Почему ты не ушел раньше? — осведомилась я, Тиллиаг вышел на широкую тропу из гравия, дорогу Миннекада. — Я предупреждала, что они могут прийти.

— Я решил, что ты предпочла бы, чтобы я не оставлял улик в твоем доме, — он снял с плеча маленький рюкзак, и я узнала свой. — Я захватил вещи для тебя. Еда, вода, сменная одежда.

Я неловко забрала рюкзак.

— А Доминика и Грета?

— Уехали раньше, чем прибыла команда агентов. Наверное, их выманили оттуда обманом.

Мне стало не по себе.

— Нужно найти Джейсона Брина и фейри-убийцу. Если нет…

Я не смогу вернуться домой.

— Мы их найдем, — он потянулся вокруг меня и сжал гриву Тиллиага. Конь-фейри помчался галопом, его копыта стучали по гравию, деревья проносились, мы мчались к вершине горы Берк.

Вскоре мы будем на распутье. И очень скоро мы узнаем, что за монстр воровал сердца фейри и оставлял столько смертей за собой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Пятна тени падали на нас, Тиллиаг бежал по тропе. Жеребец не уставал, мчался, пока склон не заставил его замедлиться. Он быстро миновал еще семь или восемь километров, а потом замедлился и шагал среди камней и корней на сужающейся тропе.

Я расслабилась на спине коня, пытаясь игнорировать теплую ладонь Зака на моей талии, другая его ладонь лежала на его бедре. Он двигался так слажено с конем, что я почти забыла о нем.

Почти.

Я подняла взгляд к небу, заметила белые крылья — Рикр летел над нами. Задумчиво напевая, я разглядывала густой лес, воздух был тяжелым от жара и запаха хвои — настоящей, а не мыла Зака.

А потом я изменила зрение на измерение фейри и заметила двух черных волков, огибающих деревья на тихих лапах, их алые глаза порой поглядывали на нас. Это были трое из четырех фейри Зака. Где была Лаллакай, красивая, но опасная орлица?

Я сосредоточилась на лесе, туман мира фейри угас.

— У тебя четыре фамильяра? Два варга, Лаллакай и Тиллиаг?

Левое ухо коня дрогнуло, он слушал меня.

Зак подвинулся, его ладонь на миг прижалась к моему бедру.

— Тиллиаг — не мой фамильяр, не в традиционном смысле. Он пообещал мне девяносто девять дней службы как плату за долг.

Временный союз? Интересно.

— А варги?

— Это фамильяры в обычном смысле.

— Тебе не нравится обычный смысл?

— Это идея ведьм. Отношения друидов с фейри не вложить в маленькие простые рамки «фамильяр» и «не фамильяр».

— Как ты описал бы свои отношения с варгами?

— Товарищи. Они были со мной больше двенадцати лет. В стае их было пять… — пауза, и он заговорил снова, голос стал грубее. — Но я недавно потерял троих.

— Потерял.

— Совершил глупую ошибку, а они за это заплатили.

Часть меня была рада, что я не видела его лица. Я не хотела сочувствовать.

— У этих двух есть имена?

— Почему не спросить их?

Я прикусила щеку изнутри.

— Крупный — Грениор. Маленькая — самка, ее зовут Килар. Ты мало общаешься с фейри, кроме Рикра, да?

— Да, — я подвинулась, жалея, что Зак был так близко за мной. Искушение прильнуть к нему не пропадало. — Я редко вижу других фейри, и они не приходят ко мне. Наверное, потому что видят, что я слишком слаба.

— Слабая духовная сила не делает тебя бесполезной. Рикр подтвердит это, иначе он не связал бы себя с тобой.

Я ошеломленно хмыкнула, соглашаясь.

— Как он стал твоим напарником?

Обычно я не ответила бы на такой вопрос, но Зак уже знал мою самую большую тайну — что я была осуждена за убийство.

— Мне предложили «реабилитацию» в восемнадцать. МП отправили меня к Арле, но я не встретилась с ней, как должна была, а отправилась исследовать.

— Приняла реабилитацию всерьез, как погляжу.

— Я больше двух лет провела в бетонной коробке. Я хотела побегать босиком по лугу и поваляться в полевых цветах.

Он кашлянул.

— Не могу это представить.

— Когда меня выпустят из тюрьмы в следующий раз, я тебя приглашу, — я заерзала снова. — И в тот день я столкнулась с Рикром. Он следовал за мной несколько часов, раздражал, а потом… так и не ушел. Когда я встретила Арлу на следующий день, она спросила, мой ли это фамильяр. И он сказал да — наверное, чтобы поразить ее. Через неделю он дал мне метку фамильяра.

Зак издал задумчивый звук.

— И все? Ты ему понравилась?

— Наверное. Когда я спрашиваю, почему он рядом, он говорит, что это делает его жизнь интереснее.

Приглушенное фырканье.

— Молчи.

— Моя жизнь тоже стала интереснее. Повторяющиеся угрозы, нападения…

— Умолкни, — прорычала я. — Что насчет тебя и Лаллакай?

— Мы с ней уже давно. Мне было пятнадцать, когда я ее впервые встретил, но мы не вступили в официальные отношения, пока мне не исполнилось семнадцать.

— Официальные отношения? — повторила я. — Это как понимать?

— Она…

Его госпожа, — Рикр вылетел из леса в облике воробья и опустился на ветку в паре ярдов над тропой. — А он ее послушный супруг.

Мои брови подпрыгнули.

— Это все так, как звучит?

Да, — заявил Рикр.

— Нет, — рявкнул Зак. — Не так.

Правда? — крылья Рикра сверкнули, он взлетел, стал в полете соколом. — Разве она не нежится в свете твоей яркой силы друида, как королева, наслаждающаяся вниманием своего красивого юного любовника? Разве не такую цену ты платишь за ее защиту?

Зак напрягся, и Тиллиаг раздраженно тряхнул ушами.

Я ждала, что друид будет спорить с Рикром, но он молчал. Может, он не мог это отрицать. Друиды, как и ведьмы, не обладали изначально защитной или агрессивной магией. Мы полагались на дары, услуги и защиту милосердных фейри. Если Лаллакай защищала его, она требовала плату, и что было лучше свободного доступа к манящей духовной энергии друида?

Тиллиаг подпрыгнул, встряхнув напряженного Зака. Он съехал к моей спине, выпрямился, ворча под нос.

Обе его ладони были на моей талии.

— Откуда ты? — резко спросила я, пытаясь отвлечься.

— Я жил раньше на севере Ванкувера.

Я не это имела в виду, но его фраза отвлекла меня.

— Жил? А где живешь теперь?

— Где хочу.

Его недружелюбный тон не остановил меня.

— Это означает, что все твои вещи в рюкзаке? Потому ты попросил постирать вещи у меня?

— Я за минимализм.

— Забавно. Почему у тебя нет дома?

— Я раскрою свое трагическое прошлое, если ты раскроешь свое.

Это было сложно.

— Тогда один вопрос.

— Какой?

— Ты уйдешь, когда все это кончится, да?

— Спасибо за сочувствие, — с сарказмом сказал он.

— Ты не хочешь сочувствия.

Он молчал пару мгновений.

— Не хочу. Я хочу вернуться и убить того, кто забрал мой дом.

У него забрали дом?

— Почему не делаешь это?

— Стоило сказать «убить их снова».

— О, — я напела пару нот. — Это помогло?

— Что?

— Убийство?

— Да и нет.

Он ничего не добавил, и я ткнула его локтем в ребра.

Он охнул.

— Тебе хочется послушать, как я кого-то убил? Многим от этой тебе не по себе.

— Я сама убийца, помнишь?

— Не такая же.

— Откуда тебе знать?

— Потому что я убивал много раз, — его голос стал грубым. — Столько, что потерял счет. Людей, которые это заслужили. Тех, кто это, может, не заслужил. Порой я пытал их, а потом убивал. Кровь на моих руках никогда не смоется, и я давно перестал переживать.

Я слушала стук копыт Тиллиага.

— Я не жалела. Что убила того человека. Я жалела только, что попалась. Теперь я осторожнее.

— Осторожнее? Ты убивала фермеров и закапывала в свинарниках?

— Не убивала, но мне нравится пускать им кровь, — я хмыкнула. — До Харви Уитби последний мучитель животных отправился после встречи со мной в больницу. Два до него обанкротились. Еще одного я шантажом заставила продать ферму и уехать. Одного до этого я обвинила в вымогательстве. Он в тюрьме. О, — добавила я, — были еще подростки, которые мучили кота. У каждого теперь недостает пальца, чтобы они не забыли, что я с ними сделала.

Зак тихо выругался.

— И все это ты сделала, не попавшись? Пока за тобой следили ковен и МП?

Я пожала плечами.

— Хорошо, — выдохнул он. — Признаю. Ты немного пугаешь.

Я не понимала, что смеялась, пока не ощутила, что он удивленно напрягся.

Через миг он прошептал:

— Когда я натыкаюсь на мерзавцев, мучающих фейри или вредящих детям, я просто убиваю их.

Странное чувство сжало меня внутри.

— Я думала, ты был похитителем.

— В рамках закона я и есть похититель. Но я не мог бросить детей для следующего торговца, и мне плевать, в чем меня обвиняет МП. Они никогда не заботились о точности обвинений.

— Ты… — мой рот раскрылся. — Ты спасал детей?

В его хриплом голосе появилось веселье:

— Если считала меня похитителем детей и шлюхой для фейри, можешь дальше так думать.

Я закрыла рот, кипя внутри.

— Не важно. Но знай, если ты меня предашь, я перережу тебе горло.

— Заметано.

* * *

Вечернее солнце искрилось на водах озера Деннетт. Мои ноги болели от усталости, и я была рада, когда Зак решил сделать небольшой перерыв перед тропой, заросшей кустами. Я много ездила верхом, но ни один конь не мог двигаться в таком темпе, в каком это делал Тиллиаг.

Колени дрожали, я повернулась к упавшему дереву у края тропы. Зоны пикника с потрепанными деревянными столами и ямами для костров были заброшены, бурундук искал среди них забытые крошки.

Я опустилась на бревно, кора была вытерта сотнями туристов, использовавших его как скамью. Я сняла маленький рюкзак с плеч, опустила его у своих ног и достала бутылку воды. Зак вытащил воду из своего рюкзака, а я уже осушила полбутылки, а потом налила немного на лицо. Прохладная жидкость потекла по моим щекам и подбородку, пролилась на футболку.

Было слишком жарко и душно. Конечно, тут были только мы.

Я проверила содержимое рюкзака, чтобы понять, что взял для меня Зак, пока он смотрел на озеро. Его взгляд скользнул к вершине, он медленно повернулся по кругу, словно искал далекий звук, который едва мог уловить.

— Ты это ощущаешь? — прошептал он.

Я прищурилась, искала что-нибудь необычное.

— Что ощущаю?

Он нахмурился сильнее. Он смотрел на меня миг, будто обдумывал что-то, а потом сжал гриву Тиллиага и забрался на спину жеребца.

— Что ты делаешь? — резко спросила я.

— Что-то не так, но я не знаю, что. Мне нужно быть сосредоточенным, а ты отвлекаешь.

Я вскочила на ноги.

— Ты не уедешь без м…

Он повернул Тиллиага на запад.

— Когда ты в прошлый раз была на распутье, ты упустила фамильяра и чуть не попала в пасть келпи. Просто жди тут. Я вернусь через час или два. Если повезет, с ответами.

— Зак…

Тиллиаг побежал рысью. Я побежала за конем, кипя от ярости.

— Зачем ты вообще меня сюда брал? — закричала я.

— Просто пытаюсь сохранить жизни нам обоим, — отозвался он, Тиллиаг ускорился. — Постарайся не зарезать меня, когда я вернусь.

— Я заколю тебя, сволочь! — завизжала я тщетно, жеребец и всадник пропали в лесу за озером, устремились к тропе к вершине. — Козел, — рычала я. — Рикр! Следуй за ним!

Мой фамильяр в облике сокола опустился на ближайший булыжник.

Сожалею, но я должен отказаться.

— Что? Почему?

Не только друид ощущает злобную силу, которой тут не было раньше, — он смотрел на вершину. — Фейри, каких ты не знаешь, прячутся в магии распутья. Очень опасно.

— Я могу справиться.

Он щелкнул клювом.

Я все равно не брошу тебя ради слежки за друидом.

Я повернулась и прошла к своему рюкзаку, застегнула его и повесила на плечо. Если Зак не брал меня к распутью, я дойду сама. Я знала путь.

Я пошла прочь от бревна.

Хочешь загадку? — спросил Рикр с камня. — Какую фигуру успеет описать друид на коне, пока за ним гоняется ведьма пешком?

— Умолкни, Рикр.

Круг, — сообщил он. — Он приедет раньше, чем ты сможешь его догнать, голубка.

Мои гневные шаги замедлились.

— Этот козел меня бросил.

Да, так что прибереги силы, чтобы покалечить, когда он вернется, — его тон смягчился. — Тут нам безопаснее, и ему будет проще, ведь не нужно тебя защищать.

Я запнулась и направила чувства. Напряжение было в жарком неподвижном воздухе, и тихий плеск воды на каменистом берегу был единственным звуком. Я не могла уловить больше ничего, но я была ужасной ведьмой.

Я снова выругалась. Опустив плечи, я прошла к бревну и опустилась на него. Рикр был прав. Зак доберется до распутья задолго до того, как я дойду. Погоня будет лишь тратой энергии, и было слишком душно для бега по склону горы.

Вздохнув, я снова открыла рюкзак. Зак бросил пачку батончиков из гранолы и мешок сухофруктов и орехов с моей кухни. Я двадцать минут выбирала любимые орехи из мешка. Колено подпрыгивало от нетерпения.

Я ненавидела сидеть на месте. Если я долго ничего не делала, мозг начинал кипеть. Тревожные мысли боролись за власть — Джейсон Брин и его фейри-убийца, Лейни и ее визит в клинику, агенты МП и их команда охотников на ферме, Зак бросил меня, и я злилась так, что хотела визжать.

Делать больше было нечего, и я опустошила рюкзак и сложила его заново. Пока я убирала батончики, я уловила тихое звяканье цепочки. Я вытащила со дна рюкзака золотой кулон из кабинета Арлы. Зак сложил его, видимо, чтобы вещь не попала в руки МП.

Я открыла медальон. Маленькое лицо Джейсона Брина улыбалось мне, его голова была бритой, на подбородке была каштановая борода. Он был удивительно красивым, с острыми чертами и харизмой. Лейни сияла на фотографии, была счастливее, чем когда я была неподалеку. Она любила его?

Рассеянные мысли вернулись к нашему разговору днем. Я не знала, можно ли было верить, что она пришла посмотреть мою реакцию на новости, что меня вот-вот арестуют, но ее реакция на мое упоминание тропы к вершине была интересной. Она явно знала, что я намекала на распутье. Она что-то подозревала? Мне все еще казалось, что она не была вовлечена в смерть своей матери.

Я убрала кулон в задний карман и вытянула ноги. Минуты шли. Мой взгляд скользнул к вершине за озером, где скрывалось распутье. Мучительно близко, но слишком далеко для простого доступа. Я была обижена на Зака за то, что он бросил меня тут.

Нетерпение крушило мой самоконтроль, я слезла с бревна, скрестила ноги на земле и попыталась медитировать. Ушло десять минут, чтобы мой разум успокоился, и ощущение времени пропало.

Я медитировала, золотой свет солнца угас, тени сгустились. Я встала и размялась. Прошло почти два часа. Если Зак вскоре не вернется, наступит ночь.

Ночь хотя бы сбавит жару. Я поджала пальцы ног в сапогах, ногам было неприятно жарко.

Бросив рюкзак у бревна, я прошла к берегу. Низкий плоский камень выпирал в озеро, и я села на дальнем краю, сняла сапоги, закатала джинсы и сунула ноги в прохладную воду.

И выдохнула. Намного лучше.

Я посмотрела на закат. Зак что-нибудь узнал в распутье? Баллигор раскрыл, что знал о «существе», которое мы искали? Если он ничего не нашёл, я не смогу доказать свою невиновность МП. Они будут охотиться на меня.

Со звяканьем металла белая белка появилась рядом со мной, голубые глаза были строгими. Золотой кулон висел из его рта.

Уронила что-то, голубка?

— О, — я взяла медальон, свернула цепочку и потянулась к карману, решив в этот раз запихать кулон получше.

Рикр вздохнул.

А если ты уронишь его снова? Убери в надежное место.

— Например? — он посмотрел на меня, и я скривилась и расстегнула цепочку, а потом застегнула ее на своей шее. — Лучше?

Он не ответил, голубые глаза смотрели на озеро. Его пушистый хвост дрожал. Я посмотрела на воду, ноги были погружены по лодыжки. Вода была чуть мутной, камешки на дне напоминали коричневую мозаику. Озеро было примерно в два фута глубиной.

Кожу покалывало, напряжение проникло в уставшие мышцы. Рябь побежала по поверхности. Тень скользнула по воде.

Нет.

Тень скользила под водой.

Сейбер! — крикнул Рикр, прыгнул в небо и стал соколом.

Тихая энергия озера взорвалась, поверхность воды разбилась, и большой силуэт бросился из пенных волн.

Я отпрянула. Вспыхнули белые крылья. Острые зубы, пасть широко открылась. Волна накрыла меня, промочив и ослепив. Я скатилась с камня и упала на ноги на мелководье. Я побрела к берегу, схватила одной рукой складной нож, другой быстро протирала глаза.

Мое зрение прояснилось.

Мое сердце остановилось.

Огромное черное существо, покрытое гнилыми растениями и слизью, стояло на четырех ногах на мелководье. Его голова, смутно похожая на лошадиную, повернулась ко мне, длинная пасть была полной изогнутых зубов, торчащих во все стороны.

Белые крылья в алой крови висели из жуткой пасти келпи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Келпи тряхнул головой и выплюнул маленького фейри. Сокол прокатился по камням берега, безжизненная куча окровавленных перьев.

— Рикр! — завизжала я.

Келпи повернулся ко мне, вода и слизь капали с его огромного тела. Он был вдвое больше существа, вырвавшегося из пруда на распутье, и я не могла понять, сколько в его теле было гнилых растений, а сколько — плоти, костей и мышц.

Мы снова встретились, милая.

Знакомый голос зашипел в моей голове, и я отпрянула на шаг. Баллигор? Тот же келпи? Но как он стал таким большим?

Я искала на огромном теле фейри слабое место, крепко сжав складной нож, но четыре дюйма стали еще никогда не ощущались такими жалкими. Рикр не двигался, даже не дрогнул.

Баллигор приблизился, передние ноги выглядели как кошачьи с драконьими ступнями, а задние были как у лошади, плюс хвост ящерицы. Его рот открылся, длинная морда разделилась, на зубах была кровь Рикра.

Ты пахнешь так сладко, милая, — проурчал он, нависая надо мной, вдвое больше ломового коня. — Но так мало силы. Может, твоя плоть меня удовлетворит.

Я отпрянула на шаг, камешки впивались в босые ноги. Резкий и незнакомый страх наполнил мое тело.

Жаль, друид не подошел к воде, — его длинный черный язык показался изо рта. — Даже не взглянул на меня, наглый дурак.

Зак ощутил опасность, но не источник. Рикр тоже не понял, откуда исходила злобная энергия. Они оба думали, что сила была из распутья. Они оба думали, что это место было безопаснее.

Его сила… его сила такая мощная, — Баллигор облизнулся. — Такая соблазнительная, милая. Ты не можешь представить.

Он был почти на мне, но я не заметила, как он двигался. Как я оказалась слишком близко к пруду в прошлый раз, я не замечала расстояние рядом с этим фейри.

Он опустил голову, горячее дыхание, воняющее серой и болотом, хлынуло на мое лицо.

Я предпочел бы друида.

— Т-тогда, — я лепетала. Дрожала. Я редко ощущала страх, который не могла сдержать. — Тогда заключим сделку.

Смех забулькал в его горле.

Сделку, милая?

— Ты хочешь друида. Я могу привести к тебе друида.

Можешь?

— Я знаю, куда он пошел.

Камни хрустели под ногами фейри, он прошел за меня, гадкое дыхание вызвало у меня тошноту.

Он ушел на распутье. Но это мне не помогает, милая. Там слишком мало воды, и моего облика не хватает, чтобы одолеть его. Мне нужно, чтобы он пришел сюда.

Большие водоемы делали его сильнее… и крупнее?

— Я приведу его сюда, — сказала я.

Жаркий воздух задел мою спину, шершавый язык скользнул по моей руке от локтя до плеча.

Приведешь, милая?

— М-мне просто… нужно… чем-то его заманить, — я подавляла страх, искала ясность. — Что-то убедительное. Он ищет существо. Ты его уже упоминал.

Келпи во второй раз провел языком по моей коже. Он решал, стоило ли съесть ведьму, которую он уже поймал, вместо того, чтобы заключать сделку ради шанса поймать друида?

— Расскажи что-нибудь о существе, — выдохнула я, — и я уговорю друида прийти сюда в поисках него. Он придет прямо к тебе.

Существо… — Баллигор издал булькающий смех. Его когти скребли камни, он ходил вокруг меня. Вода набегала мне на пятки. Я была у края озера. Когда я подошла к воде? Или вода приблизилась? — Тень Смерти, — фейри опустил голову, и бледный глаз блестел за растениями, висящими на его голове. — Он появляется с заходом солнца, и ему не нужно оружие для его добычи. Безымянные звери не могут противостоять его зову, и их духи летят в его вечноголодный рот.

— Его зов? — прошептала я.

Баллигор был так близко, что его большая голова перекрыла все.

Фейри и люди, наши духи привязаны к нашим именам. Мы можем сопротивляться его зову, но не всегда. Некоторые теряют разум от ужаса. Некоторые — от гнева. Он преследует добычу, пока она не отдает ему свое имя.

Мое дыхание вылетело сквозь сжатые зубы.

У имен есть сила, милая. Если дать ему имя, он отзовет жизнь, независимо от расстояния или защиты, — фейри отодвинулся с булькающим хохотом. — Люди такие дураки, ведь говорят свои истинные имена всем, кто спрашивает. Фейри не такие безрассудные.

— Это… — я вдохнула. — Это должно заманить друида сюда. Я скажу ему, что фейри-убийца…

Нет, милая, — Баллигор раскрыл пасть. — Я уже установил приманку.

— Что?

Его язык показался, и я сжалась, не дав ему задеть мое лицо.

Я ощущаю друида на тебе. Он придет к краю воды…

Сильные когти сжали мою лодыжку.

…за тобой.

Он выдернул ногу из-под меня, и я полетела на спину. Я рухнула, взмахнула складным ножом и вонзила его в лапу фейри. Его хватка стала сильнее от боли, но он не отпустил.

Я выдернула нож и вонзила снова.

Шипя, Баллигор схватил меня на шею. Сев на задние ноги, он поднял меня в воздух. Я вонзила нож в его запястье. Он зарычал, сжал мое горло, перекрыв воздух.

Я повернула нож, погружая его глубже, искала что-то, кроме плоти. Кончик задел кость. Я подвинула нож выше, он зацепил крепкую полосу жил. Черные точки вспыхнули перед моими глазами, легкие ныли. Схватив нож обеими руками, я выдернула его из его запястья, разрывая сухожилия и…

Он заорал с гневом, и я упала. Вода плескалась, фейри отшатнулся, его рука была вытянута, пальцы — растопырены, согнуты неуклюже, как когти.

Срединный нерв в запястье. Если его перерезать, ладонь и предплечье перестанут слушаться.

Я поднялась и побежала из озера. Грохочущие шаги сотрясали землю, и ладонь сжала мою футболку, подняла меня в воздух. Пасть широко открылась, Баллигор бросил меня к своему рту.

Но я все еще слышала громоподобный топот.

Стук копыт.

Магия вспыхнула, и хлыст золотого света обвил верхнюю челюсть Баллигора, оттягивая его морду.

Я рухнула на его слизистую голову и отлетела. Я упала на спину на краю воды, воздух вылетел из легких, диафрагма сжалась. Толстые ноги фейри плескались в паре футов от меня, но я не могла пошевелиться.

Черная шерсть. Волчье лицо появилось передо мной.

Держись за меня, — прорычал низкий женский голос в моей голове.

Я заставила себя встать, закинула руку на плечи варга. Она потащила меня из мелководья подальше от топающих ног келпи. Мои легкие раскрылись, и я вдохнула.

Баллигор яростно ревел.

В двадцати футах от берега огромный фейри бился с Заком и Тиллиагом. Удар задел плечо жеребца, сбил его с ног. Зак соскочил с падающего коня и перекатился. Он вскочил, когти келпи устремились к нему.

Хлыст Зака пропал, из того же полупрозрачного света на его предплечье появился янтарный щит. Он поднял щит, и когти Баллигора ударили по нему. Сила удара сокрушила бы человека, но Зак выстоял.

— Impello, — прорычал он.

Рябь полетела по воздуху от него, и келпи содрогнулся, словно от удара невидимым кулаком. Зак сорвал с пояса зелье и бросил его. Стекло разбилось об фейри, и Баллигор отпрянул, густой коричневый дым поднялся от разлитого зелья.

Друид отскочил, потянулся к одному из кристаллов на его шее.

— Ori vis siderea!

Лиловая магия окутала его ладонь. Он направил ее на морду келпи. Баллигор отпрянул от магии, взмахнул толстым хвостом. Он попал по Заку и сбил его с ног.

Волчица-фейри, поддерживающая меня, бросилась прочь, и я упала на четвереньки. Второй варг выбежал из зарослей, и пара волков бросилась на фейри сзади, пока он надвигался на Зака.

Еще вспышка магии. Серый дым поднялся от зелья. Яркий взрыв огня.

Но этого не хватало.

Волки-фейри рвали защитный слой растений на келпи. Тиллиаг бросился, но не смог подобраться близко, Баллигор повернулся. Его хвост сбил варгов. Его рука отбросила коня на землю. Слизь защищала его от зелий Зака. Он схватил друида за горло и поднял в воздух, широко раскрыл пасть.

Зак вытащил нож в десять дюймов длиной из ножен на бедре и ударил им по пасти фейри. Сталь пронзила нижнюю челюсть.

Взревев, Баллигор бросил Зака на землю с сокрушительной силой. Придавив его грудь, фейри рассмеялся, булькая.

Такой слабый, Кристальный друид, — дразнил он. — Ты — разочарование после твоей репутации. Думаешь, жалкая магия человека может меня ранить? Где твой арсенал магии фейри?

Свет солнца потускнел. Тени замерцали на озере, и земля задрожала под гулом силы.

— Действительно, где? — проурчал женский голос.

С темным мерцанием Лаллакай вышла из владений фейри, ее изумрудные глаза блестели. Ее черные волосы длиной до колен развевались, ее бедра соблазнительно покачивались, пока она шла к келпи.

— Серьёзный промах, болотная слизь, забыть, кому принадлежит Кристальный друид, — ее красные губы изогнулись. — Ошибка, которая будет стоить тебе жизни.

Баллигор зарычал.

Теневая ведьма, я никогда…

Она подняла изящную ладонь. Призрачные крылья широко раскрылись по бокам от нее. Черная сила извивалась, поднимаясь от земли, и она махнула рукой в сторону. Темная магия полетела изогнутыми клинками.

Брызнула кровь. Баллигор отшатнулся, сдавленно булькнул, защищающая его растительность упала, и кровь пролилась на берег. Он, ревя, бросился к ней.

Лаллакай снова махнула ладонью. Теневые клинки снова обрушились на келпи. Он шатался, рычал. Еще изящный жест, и третья волна теневой магии впилась в него.

Вопя, он повернулся к воде. Пока он бежал, она направила острый черный ноготь на его спину. Воздух пылал силой, тени обвили ее руку, а потом вылетели из ее пальца, как копье. Тень пробила его шею у основания черепа, и он рухнул в воде в три фута глубиной.

Я, стоя на четвереньках у края озера, могла лишь смотреть.

Лаллакай повернулась и посмотрела на Зака, лежащего у ее ног.

— Мой дорогой упрямый друид, когда ты оставишь глупую гордость?

Зак молчал, прижимая ладонь к ребрам.

— Слухи о твоей слабости разлетятся. Больше фейри попытаются поймать тебя, — она изящно опустилась на колени рядом с ним. — Я нужна тебе, любовь моя. Отчаянно, как и раньше. Почему ты не позволяешь помогать тебе?

Ее тон был сладким, заботливым, печальным. От этого я насторожилась сильнее, чем от угроз.

Она задела когтями его щеку.

— Сколько ран ты примешь? Сколько боев проиграешь? Ты мог уже пополнить потерянную магию, если бы снова положился на меня. Как раньше.

Если бы не было так тихо, я не услышала бы его хриплый ответ:

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе слишком много, Лаллакай.

Она прижала ладонь к его щеке.

— Ты уже отдал себя мне. Ты принадлежишь мне.

— Если ты хочешь бездумное подчинение, свяжи меня магией и питайся мной, как пиявка.

Тени окружили ее, воздух дрожал от ее гнева.

Я поднялась на ноги, вода громко плескалась. Лаллакай посмотрела на меня изумрудными глазами. Я склонилась и подняла складной нож, сталь блестела среди коричневых камешков. Убрав клинок, я сунула нож в карман, а потом повернулась и пошла прочь, хромая.

Леди Тени и ее друид молчали, пока я шла по берегу, едва ощущая острые камни босыми ногами. Те же острые камни впились в мои ушибленные колени, когда я встала на них.

Я осторожно перевернула тело Рикра и поправила его окровавленные крылья.

Бледно-голубые глаза открылись.

Ты жива, голубка.

Мое сердце дрогнуло.

— Это мои слова.

Нужно больше, чем укус келпи, чтобы добить меня.

— Ты выглядишь так, будто ты при смерти.

Внешность… обманчива.

Смешок вырвался из меня. Я подняла его и осторожно прижала к груди, согнувшись, позволяя ужасу, что я потеряла его, ускользнуть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Это лучшее, что я могу сделать, — сказала я Рикру, завязывая последний бинт. Его облик сокола теперь был скорее из марли, чем из перьев.

Дай мне день отдыха, — буркнул он, — и я снова буду ловким и радостным спутником.

Я не напомнила ему, что ему повезло, если он сможет сам ходить через день. Я скрутила бинт и убрала его в набор алхимии Зака, открытый на земле рядом со мной. Я не понимала, что это была еще и аптечка.

Друид сидел неподалеку, прислонившись к стволу дерева, прикрыв глаза, прижав ладонь к ребрам.

Я закупорила бутылочку — он указал накапать зелье на раны Рикра, чтобы ускорить исцеление — и убрала ее в аптечку, а потом несколько минут осматривала подошвы своих ног. Поцарапанные, но не до крови. Я в последний раз разулась вне своей квартиры.

Я прошла к камню у края воды, забрала свои сапоги и носки. Тело Баллигора было огромной вонючей кучей в воде. Я вернулась в тень, где ждал Зак, хотя тень уже не требовалась. Мягкое оранжевое сияние было за западным склоном горы, только это осталось от света солнца.

Я опустилась рядом с друидом, надела на ногу мокрый носок.

— Как прошел поход к распутью?

Он вздохнул, не открывая глаза.

— Бессмысленно. Все место заброшено.

— Плохо, — я надела другой носок. — Ты бросил меня тут, как бесполезный груз, чтобы я тебя не замедляла, так что ты вряд ли хочешь знать, что я выяснила об убийце-фейри, пока ты был там.

Зак приоткрыл глаза.

— Ты что-то узнала? От Баллигора?

Я кивнула, все еще злясь, что он меня бросил, так что не насмехаясь.

— Он сказал, что убийца может поглощать дух жертвы, видимо, это включает и сердце, «вызывая» его. Звери беззащитны, но если есть имя, ты можешь сопротивляться. Но сопротивление может свести с ума от гнева или страха.

Он сел прямее, кривясь от движений.

— Если убийца знает твое имя, — продолжила я, сунув ногу в сапог, — у тебя нет защиты. Он может поглотить дух, даже если ты далеко. Наверное, так умерла Арла. Джейсон сказал фейри ее имя, и он ее убил.

Он выругался.

— Это означает, что он может заставить фейри убить любого, чье имя знает.

— И это означает, что Лейни вряд ли знает о фейри или его силах. Иначе она уже дала бы ему мое имя, — я завязала шнурки и повернулась к алхимической аптечке. — Тебе нужно что-то до того, как я уберу это?

— Зелье энергии. Лиловое. И серое с пузырьками.

Я вытащила аметистовое зелье, откупорила его и протянула. Прижимая ладонь к ребрам, он взял флакон и осушил его. Я нашла серое с пузырьками, сморщила нос от его резкого запаха.

— Что это?

— Обезболивающее.

Я подозревала, что сильное. Я передала его, и он осушил его.

— Твои ребра сломаны? — ворчливо спросила я, не желая знать, как сильно он ранен.

— Думаю, ушиблены, — он зажмурился. — Обезболивающее поможет. Проблемы сейчас, в основном, в последствиях зелья силы, которое я принял перед боем с Баллигором.

Я удивилась, что удары большого фейри не разбили его. Поджав губы, я свернула алхимический набор, потом снова проверила Рикра. Он спал, ровно дыша, несмотря на ужасные раны.

Баллигор чуть не убил всех нас, но Лаллакай без проблем его убила. Я посмотрела на берег, где Леди Тени бродила у края воды, ее длинные волосы развевались на ветру, хотя я его не ощущала, была лишь жаркая влажность. Она не переживала из-за побитого состояния ее друида.

Она и Баллигор говорили о нехватке магии Зака. Я посмотрела на его правое предплечье, татуировки, разрушенные шрамами, были прижаты к его плоскому животу, он держался за ребра.

Я прищурилась. Я схватила его запястье и отвела руку. Кровь была на его ладони от порезов.

Я вытащила бинт, прикусила щеку изнутри, подавляя вопрос. Я не хотела его задавать, но не могла больше сдерживаться.

— Почему ты меня спас?

— Я уже несколько раз это сделал.

— Я в курсе, — я налила на бинт дезинфектор и вытерла самый большой порез. Выцветшая руна — какое-то заклинание — была вытатуирована на его ладони, теперь поврежденная и бесполезная. — Ты сам сказал, что ты убийца, тебя разыскивают в Ванкувере. За твою голову назначен миллион долларов, — я посмотрела в его глаза. — Почему ты из кожи вон лезешь, чтобы я не умерла?

Он отвел взгляд, прислонил голову к стволу дерева. Смотрел вдаль, в глазах была тень.

— Ты когда-нибудь теряла все? — тихий вопрос, низкий и хриплый голос. — Ты когда-нибудь понимала, что все, что важно для тебя, пропало, и ты упустила это? И все, что осталось, — худшие части твоей жизни и худшие части тебя.

Я сжимала его ладонь, его кожа была теплой, а ладонь — мозолистой. Я тихо выдохнула носом, чтобы успокоить кипящие эмоции, которые пробудили его слова.

— Как это связано со спасением меня?

Его зеленые глаза посмотрели на меня, утомленные.

— Ты когда-нибудь хотела быть кем-то еще?

Все время. Каждый день.

Но я не призналась бы в этом.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты меня спас?

— Я еще не решил.

Он повторил ответ, который я ему дала раньше.

— Бред.

— Правда. Я спас тебя от медведя-фейри, потому что я не бессердечен, и потому что я хотел информацию от тебя. Но дальше — не знаю. Я всегда работал один. Я не знаю, почему принял твою помощь с этим, почему помог тебе или задержался рядом. Я даже не знаю, почему сейчас это тебе рассказываю. Это на меня не похоже.

Я прищурилась, глядя на него.

Его грудь вздымалась и опадала от медленного глубокого дыхания.

— Но я не хочу, чтобы все было так, как всегда, и… вот мы здесь.

Ругаясь под нос, я посмотрела на его ладонь. Он был непостижимым. Он был убийцей, который спасал детей. Он был плутом, который хотел наказать убийцу. Он был супругом опасной темной фейри, но держал ее на расстоянии руки. Он был сильным, но потерял часть той силы.

Я просто его не понимала.

Мысли кипели, я смыла грязь с его ладони, в потом погрузила бинт между его средним и безымянным пальцами. Бинт зацепился за что-то, и я посмотрела туда, ожидая увидеть еще один порез, но там не было раны. Там был след от давней раны.

Это был шрам.

Мое тело застыло, все мышцы замерли. В легких не было воздуха. В груди не билось сердце.

Хаос творился в голове.

Воспоминания заполнили мозг, хлынули, как из пробитой дамбы, сметая остальное. Я видела те воспоминания только мельком за последние десять лет. Я думала, они пропали навеки из-за моей амнезии.

Мне снова было пятнадцать, я сидела на душном чердаке.

Я держала складной нож. Я обрушила его на пол, нож вонзился в половицы. Темноволосый парень отдернул руку. Кровь текла между его пальцев.

— Сейбер?

Поток продолжался, все потерянные воспоминания вливались в мой разум, и я дрожала, хватая ртом воздух, смотрела, не видя, в прошлое, которое не хотела вспоминать.

— Сейбер?

Ладони сжимали мои плечи, трясли меня. Я моргнула, передо мной появились зеленые глаза. Зак. Его голос прозвучал снова, далекий, разносился эхом, слова не могли пробить безумие, кричащее в моей голове.

Мои восстановленные воспоминания вспыхивали, кружились. Складной нож опустился. Парень отдернул руку. Он с изумлением смотрел на кровоточащий порез. Темные волосы. Светлая кожа. Глаза…

Зеленые глаза.

Впервые за десять лет я вспомнила лицо парня. Оно было в моем разуме, ясное, как в первую ночь, когда я его встретила. Спутанные волосы и прямой нос, полные губы и незабываемые зеленые глаза. Я влюбилась в те глаза. Влюбилась в него.

И я смотрела сейчас в эти глаза.

Вопль вырвался из моего горла. Хриплый, нечеловеческий, полный боли. Осколки во мне кружили в буре боли, разбитых надежд, растоптанной невинности.

Мой нож был в руке, летел к нему.

Он вскинул руку. Клинок впился в его плоть. Полилась кровь.

— Козел! — визжала я. — Сволочь!

Я бросилась к нему. Мы покатились по траве, я слышала только, как он охал от боли. Сила, какую я не знала, наполнила мое тело. Адреналин. Гнев. Звериная кровожадность.

Сейбер!

Я хотела убить его. Я убью его. Ему нужно было умереть — сейчас, в этот миг, пока его присутствие, его существование не разорвало меня сильнее.

Сейбер!

Мой клинок сверкал, мы боролись, и он не мог одолеть меня. Я была слишком сильной, а он устал, был ранен. Он истекал кровью. Он умрет. Он…

Сейбер! — завопил Рикр в моей голове.

Меня потянули резко за волосы и оттащили от него, отбросили на спину. Я рухнула, сжимая нож.

Лаллакай нависла надо мной, изумрудные глаза пронизывали. Зак лежал за ней, приподнявшись на локтях, в крови, тяжело дыша. Мой нож достал его. И не раз. Я не могла понять, сколько было ран, и какими глубокими они были.

Недостаточно глубокие.

Его глаза были огромными, ошеломленными. Он смотрел на меня, словно не видел меня раньше. Словно я была призраком, вернувшимся десять лет спустя из могилы.

Осторожно, Сейбер, — прошипел с предупреждением Рикр, пытаясь встать там, где я оставила его под деревом.

Я встала, не могла отвести взгляда от Зака.

— Сволочь.

— Нет.

Я сжала складной нож от его хриплого отрицания.

— Нет, — снова прохрипел он. — Ты — не она.

Я отвела руку.

— Ты не можешь быть ею.

Я прицелилась.

— Она была…

Я метнула нож. Он пролетел идеальной дугой к его горлу.

Лаллакай взметнула руку. Брызги крови. Изящные пальцы сжали клинок, который она поймала в воздухе, она склонила голову, кристальные глаза сияли.

Моя грудь вздымалась. Эмоции, ощущения, сцены, запахи, звуки — воспоминания были до боли свежими, кипели в моем подсознании, и мои глаза пылали. Нет. Я не буду. Я не могла. Непростительно. Я не смогу. Я не дам ему увидеть мои слезы.

Я повернулась и побежала к своему рюкзаку. Я подняла его, подхватила Рикра другой рукой и побежала. Изо всех сил. Быстро.

Зак не звал меня. Он не издал ни звука.

Мои ноги стучали по вытоптанной тропе. Деревья проносились мимо, тени были глубокими. Я кричала внутри. Боль, гнев, ненависть, агония. Презрение. К нему. Ко мне. За то, что я была дурой. За то, что подпустила его. Доверилась ему.

И я повторила эту глупую ошибку во второй раз.

Грудь пылала. Ноги не выдерживали. Я бежала, пока не поняла, что скрылась из виду, была недосягаемой.

Я рухнула на колени посреди тропы. Сжимала рюкзак и пернатого Рикра. Все тело дрожало, тряслось. Осколки моего сердца и души кружились, скрежетали и терлись.

Я сжалась в комок, слезы лились по лицу, воспоминания, которые я подавляла десять лет, поднялись и отправили меня в самую темную и холодную ночь в моей жизни.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Запах варящегося кофе кружил мне голову от волнения. Я слышала ее с кухни, странный булькающий звук кофемашины.

Тетя Рут сидела в любимом кресле, торшер рядом с ней бросал теплое сияние на ее каштановые волосы. Она смотрела на что-то на экране ноутбука. Ее очки для чтения были на тонком носу, отражали белую таблицу.

Она не успела заметить мой взгляд, я склонилась над своим ноутбуком, толстый учебник по алгебре лежал рядом с ним на кофейном столике. От сидения на полу болела спина, узкая талия дизайнерских джинсов впивалась в живот, но Рут нравилось видеть, как я работала.

Ее подопечная должна быт умной. Должна быть вежливой, скромной, идеальной.

Рут не думала, что я была такой. Я была глупой, грубой, жалкой, вялой. Но мне нужно было выглядеть идеально, или это плохо на ней отразится. Но я не должна быть чересчур идеальной. Я не могла выглядеть лучше Рут, иначе заплачу за это еще хуже.

Кофемашина издала громкое бульканье, и я записывала в домашнем задании случайные цифры. Эта ночь была последней. Мне больше не придется бояться. Она вот-вот умрет, и я буду далеко отсюда с парнем, в которого влюбилась.

Этой ночью я узнаю его имя.

Волнение гудело во мне, и я понимала, почему он хотел подождать. Маленькая сладкая радость от узнавания его имени помогала сосредоточиться. Успокаивала меня.

Рут закрыла ноутбук. Я старалась не напрягаться, когда она встала, поправила кашемировый свитер на узких бедрах и пошла на кухню. Стук чашки. Звяканье графина, вытащенного из кофемашины.

Нервы гудели, адреналин зашкаливал. Я добавила яд в графин вскоре после того, как она включила кофемашину. Ее напиток уже был отравлен. Ей нужно было только сделать пару глотков.

Я надеялась, что добавила достаточно. Запах мяты был сильным. Я не хотела, чтобы она его уловила.

Рут вернулась с горячей чашкой в руке. Она опустила чашку на конец стола рядом со своим креслом и села. Она опустила ноутбук на колени, открыла его и ввела пароль. Вернулась таблица, отражалась в ее очках.

Я сжала дрожащие ладони коленями, делая вид, что читала учебник. Она подняла руку, взяла чашку и поднесла ее к губам.

Замерла.

Посмотрела на меня.

— Роза, ты сделала записи в дневнике питания сегодня?

Она не звала меня по первому имени, предпочитая второе.

— Да, мэм, — мой голос звучал слишком тонко?

Она опустила чашку с кофе на пару дюймов.

— И ты смогла вложиться в меньше тысячи калорий?

— Да, мэм, — мой ноющий желудок подтверждал это. Она всегда знала, когда я врала. — Девятьсот семьдесят калорий.

— Хорошо. Я не потерплю жирного кита в своем доме. Останешься одна, ешь, сколько влезет.

— Да, мэм.

Она повернулась к ноутбуку. Поднесла чашку к губам, подула на кофе. Я перевела взгляд на учебник, следила краем глаза.

— Роза, — сказала она, глядя на экран, — скажи, какие у тебя планы на будущее?

Я испуганно подняла взгляд.

— Будущее?

— Да, глупая девочка. Отвечай на мой вопрос.

— Я х-хотела бы пойти в ветеринарную школу. Туда сложно попасть, но мои оценки…

— Ветеринарная школа? Что? Кто доверит жизнь своего питомца твоим неумелым рукам? Любой идиот может сдать экзамены, но даже звериному доктору нужна хоть половина мозга, а это больше, чем есть у тебя.

Не отвечать было неуважением, и я выдавила еще одно «да, мэм».

«Пей кофе».

— Настоящий ум, — продолжила она с горячей чашкой в руке, — не просто запоминание или основы математики.

«Просто выпей».

— Нужна еще и дедукция. Логика. Выводы. Врожденная хитрость, так сказать.

«Один глоток. Всего один».

— Но ты, — она поднесла чашку ко рту. — Твоя способность решать проблемы ужасно слаба.

Чашка накренилась. Она сделала большой глоток.

Все во мне сжалось от смеси ужаса и радости. Я сжала край столика, напряженная, ждала. Он сказал: меньше минуты.

— Например, — она сделала еще большой глоток. — Когда кто-то обманывает тебя, ты безнадежно тупая.

Я смотрела на ее лицо. Первым симптомом было онемение. Как она отреагирует?

Она отодвинула ноутбук, встала с чашкой в руке и прошла по просторной гостиной, встала рядом со мной. Ее холодные карие глаза смотрели на меня с высоты.

— Яд, например.

Мой мозг перестал работать. Тело содрогнулось.

— Ты не думала, что смертельный яд вряд ли пах бы как мятное масло?

Я застыла, смотрела на не, а что-то во мне покрывалось льдом.

— Ты хоть задалась вопросом? — смеясь, она вылила кофе мне на голову. Горячая жидкость стекала по мне. — Ты проверила этот, так называемый, яд? Ты вообще использовала мозг?

Она взмахнула чашкой и разбила ее об мою голову. Я дернулась, и ее нога ударила меня по боку. Пока я падала, она схватила мой тяжелый учебник, закрыла и подняла его надо мной.

— Тупая… предательница…

Книга ударила меня. Раз. Еще раз. Я сжалась в комок, закрыла руками голову.

— Я тебя взяла. Оплатила лучшее обучение. Купила тебе шкаф красивой одежды. Сделала твое уродливое лицо сносным. Кормила тебя.

Удары сыпались. Не прекращались. И не остановятся. Я не могла дышать. Было ужасно больно, будто я умирала.

— После всего, что я для тебя сделала, ты попыталась убить меня? Неблагодарная тварь.

Она вопила, но я не могла ее слышать. Не могла бороться. Не могла ее остановить. Я могла лишь сжаться и дрожать, пока она била меня. Снова и снова, худшие побои. Она не остановится, весь мой мир стал болью.

Я медленно поняла, что стало тихо.

Ударов больше не было. Мысли путались, меня мутило. Во рту был вкус рвоты. Я медленно и с болью повернула голову.

Рут была в своем кресле, печатала в ноутбуке, ее волосы были гладко уложенными, а лицо — лишенным тревог.

Я поднялась на дрожащих руках, сплюнула желчь и кровь изо рта. Подавив скуление, я поползла к кухне.

— Твоя спальня в другой стороне, — напомнила Рут, не отводя взгляда от экрана.

Я все ползла к кухне.

— Убегаешь? — она фыркнула. — Иди. Отыщи своего парня. Выведи это из своего организма, а потом приползёшь.

На пороге кухни я поднялась на ноги. Каждый вдох пронзал ребра агонией. Я прошла на кухню.

— Моли о прощении, — крикнула мне вслед Рут, — и я передумаю продавать тебя Аконитовому.

Ее жестокий смех преследовал меня до двери на улицу.

Я не могла в таком виде сесть в автобус, и у меня не было с собой кошелька. И я шла. Что еще я мгла? У меня была только одежда на мне и… складной нож в кармане. Всегда в кармане. Мне нравилось с ним играть. Я крутила его, словно была крепкой.

Но я была трусливой, не могла использовать его. Не на Рут.

Я шла. Я остановилась. Я заплакала и пошла дальше. Минуты перешли в часы. Ночь подступала. Было ужасно больно. Каждый шаг вызывал боль, но я шла, потому что мы договорились.

Что-то в нашем плане пошло не так, что-то ужасное, но он будет ждать меня. Мы разберемся. Он мне поможет. Я не была одна.

Я не была одна.

Я не была одна.

Улицы были тихими, ночь окутала город. Я пришла к преступному логову, ненавистному зданию, где мы впервые встретились, а потом прошла в переулок напротив. Хромала по дороге. Попала в темный переулок.

Пусто.

Я добралась до конца, шатаясь. Опустилась на грязный асфальт, отклонилась осторожно к стене и смотрела на улицу. Ждала. Мы обещали друг другу.

Капля дождя упала мне на голову. Еще одна ударила по носу. Кап, кап. Дождь промочил меня за секунды, и я сжалась в комок. Без куртки, но зато холодная вода немного притупила боль, жжение, которые были всюду.

Я ждала.

Голова кружилась. Меня мутило.

Я ждала.

Уставшая. Замерзшая.

Я ждала.

Больно. Ужасно больно.

Я уткнулась лицом в руки, ноги подтянула к груди. Капли дождя стучали по моей голове, когда я ощутила изменение. Грязная энергия города кружилась, кто-то приближался, не совсем человек.

Я подняла голову.

Он стоял в десяти шагах от меня. Длинная куртка, поднятый капюшон. Лицо в тени. Он смотрел на меня, как в первую ночь, неподвижный, зловещий.

А потом он медленно пошел. Все ближе. В трех футах от меня он снова замер. Я не видела его лица из-за тени капюшона. Мое сердце ныло в груди, дождь стекал по моему лицу.

Его ладонь показалась из кармана. Цепочка свисала с пальцев в перчатке. Он бросил ее.

Стук на асфальте. Мой кулон из камешка лежал в грязной луже. Капли дождя стучали по руне, вырезанной на его поверхности.

Уродливая глубокая трещина пересекала руну.

Я не могла отвести взгляда от трещины. Не могла шевелиться. Не могла поверить в то, что видела.

Я посмотрела на его лицо, скрытое тенью.

Он повернулся и пошел прочь.

Тихий дождь стал оглушительным громом в моих ушах. Зрение разбилось. Его темный силуэт отступал. Он не остановился. Не замер. Не оглянулся. А потом пропал из виду.

Из моей жизни.

Из моего будущего.

Я дрожала под дождем. Всем телом. Сильно. Дрожала, пока все во мне разбивалось. Осколки вонзались, резали, наказывали меня за слабость, за наивность, за глупую надежду.

Я сидела там, пока меня терзали изнутри. Сидела, пока боль не стала чем-то еще. Пока осколки не стали скрежетать друг о друга в моей груди.

Не гнев. Не ярость. Не ненависть. Что-то холодное, глубокое и негасимое.

Я вскочила на ноги. Боль была далекой. Страх рассеялся.

Я перешагнула разбитый кулон, последний кусочек моего прошлого, и ушла. Я добралась до огромного дома с ухоженным газоном, дорогой мебелью, где ждала Рут в кресле.

Когда наступил рассвет, я сидела на полу в гостиной. Я сидела там часы спустя, когда входная дверь открылась, когда домработница закричала от ужаса, когда ее стошнило на пороге.

И я все еще сидела, пропитанная кровью Рут, мой складной нож был в руке, когда полиция прибыла арестовать меня.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Десять лет спустя я снова разбивалась изнутри.

Синие сумерки накрыли склон горы, тени под деревьями уже были темными, как ночь. Я смогла взять себя в руки и продолжить идти, но едва видела дорогу, и ноги запинались о неровную землю. Рюкзак висел на плече, Рикр был на руках.

Сейбер? — осторожно спросил он.

Я молчала. Фейри было сложно понять эмоции людей. Он не мог меня утешить, а я и не хотела утешения.

Возвращение воспоминаний должно было сделать меня целой впервые за десять лет. Но я ощущала себя разбитой еще сильнее. Скрежет осколков в груди не прекращался. Будто голос кричал мне на ухо реагировать, броситься на источник боли и уничтожить, но я не могла. Чтобы добраться до Зака, мне нужно было миновать Лаллакай, двух его варгов и жеребца-фейри. Он был слишком хорошо защищен.

Я найду способ. Когда успокоюсь. Когда возьму себя в руки. И когда я в следующий раз с ним столкнусь, я не просто убью его. Сначала я получу ответы.

Я хотела знать, почему.

Парень, который завоевал мое сердце. Который дал мне фальшивый яд. Который забрал мое единственное сокровище, ценный артефакт родителей, и уничтожил его. Он дал мне надежду, а потом бросил. Он предал меня.

У меня был пока один ответ. Парень из моего прошлого был друидом, не ведьмой.

Это было логично, и я винила неопытность и наивность в свои пятнадцать лет в неспособности понять правду. Никто не боялся ведьм, как другие преступники боялись Аконита. Он и его ученик еще и владели множеством фамильяров, когда ведьмы не всегда получали и одного.

Но я была юной и глупой. Друиды были редкими. Говорили, что друиды рано умирали. Говорили, что их сложно встретить.

Он с самого начала хотел обмануть меня? Он думал о предательстве, когда мы впервые поцеловались? Он планировал уничтожить мое единственное сокровище, пока мы занимались любовью, и кулон висел на его шее? Он смеялся над моей глупостью, выбирая безвредный экстракт трав, который он дал мне вместо яда?

Я была такой глупой.

Почти полная луна выглядывала за верхушками деревьев, но ее света не хватало, чтобы озарить тропу. Держа Рикра одной рукой, я сняла рюкзак с плеча и стала искать там фонарик, который Зак заботливо мне положил. От мысли об этом захотелось все высыпать из рюкзака.

Сейбер, — прошептал Рикр с предупреждением.

Я застыла и услышала. Далекий стук копыт лошади. Звук постепенно приближался.

Я повернулась туда, откуда пришла, и приготовилась. Топот становился четче. Я оскалилась в предвкушении, готовая к еще одному раунду, хоть у меня не было оружия.

Темный силуэт появился из-за поворота тропы. Кислотно-зеленые глаза Тиллиага блестели, он замедлился, громко выдохнул, приближаясь.

На его спине не было всадника.

Я напряженно смотрела, как жеребец остановился в паре футов от меня. Он смотрел на меня, потом повернул голову, показал шею. Что-то блестело в его гриве — мой складной нож, привязанный к его длинным волосам бечевкой.

Бери, — приказал конь.

Я помедлила, потом шагнула ближе. Я быстро потянула за бечевку, и узел развязался, мой складной нож упал в мою ладонь. Я крепко его сжала.

— Ты прибыл сюда, чтобы просто отдать мне нож?

Тиллиаг фыркнул.

Друид сказал забрать тебя в безопасность.

Все мышцы в моем теле напряглись.

Как благородно с его стороны, — буркнул Рикр.

— Этого не будет, — резко сказала я Тиллиагу. — Вернись к нему.

Конь прижал уши.

Я или понесу тебя, или пойду с тобой.

Я повернулась и пошла прочь. Копыта стучали за мной.

— Уйди, Тиллиаг.

Еще фырканье.

Я согласился на это задание.

— Я на тебе не поеду.

Тогда иди. Я не люблю носить людей.

Рикр все еще был у меня на руках. Он прищурил недовольно голубые глаза.

Твое презрение к людям не вяжется с твоим послушанием одному из них.

Тиллиаг проигнорировал это.

Я прошла еще несколько ярдов.

— Это жалкая попытка Зака загладить вину? То, что я доберусь домой невредимой, ничего не исправит.

И я не могла идти домой. Команда МП могла все еще ждать на ферме, и я не узнала ничего, что могло доказать мою невиновность. Мне нужен был убийца-фейри или Джейсон Брин, а мои шансы найти их были почти нулевыми, особенно с раненым Рикром.

Я не пытаюсь понять разумы людей или друидов, — сказал нам нахально Тиллиаг. — Зак не объяснял свои мысли, когда дал мне это задание.

Не просто послушание, — отметил Рикр. — Слепое послушание.

Я отплачиваю долг друиду, — парировал Тиллиаг. — Мне не важно, почему он приказал это сделать.

— Я не хочу помощь Зака, — рявкнула я. — Так что можешь идти.

Он дунул в хвост моих волос.

Ты медленная.

Я ускорилась, хотя не могла успевать.

— Где Зак? Он ушел?

Он отправился к распутью.

— Что? Зачем? Мы пришли допросить Баллигора, но он мертв.

Тиллиаг остановился, сорвал высокую траву у края дороги. Жуя, он побрел за мной.

Зак ищет вора сердец и ведьму, вызвавшую его. Он должен убить одного или другого, пока вор сердец нее узнал его имя или твое.

Я подавила желание посмотреть на темную вершину.

Что за глупость убедила его, что он — ровня вору сердец? — Рикр озвучил вопрос, который мне не давало задать упрямство. — Он не смог одолеть келпи. Вор сердец точно его убьёт.

Если вор не знает имя Зака, — ответил конь, — он может сопротивляться зову.

— Или он попытается забрать его душу без его имени и сведет его с ума, — прорычала я. — Это глупо и рискованно.

Тиллиаг догнал нас.

Я вернулся бы, чтобы ускорить его поиски, но должен сопровождать тебя. Ты медленная, — с нажимом добавил он.

Рикр склонил пернатую голову.

До поселений идти довольно далеко, голубка.

Я яростно выдохнула.

— Ладно. Я поеду.

Я села на корточки, открыла рюкзак и опустила Рикра туда. Он горестно вздохнул, когда я застегнула рюкзак, а потом осторожно повесила его на плечи.

Тиллиаг навострил уши, подставил мне бок. Я схватилась за его гриву, поднялась. Как только я устроилась, жеребец побежал.

Я щурилась, глядя на темную тропу, потом на луну. Лошади видели в темноте лучше людей, а Тиллиаг, как фейри, наверное, видел еще лучше. Но от этого ехать не было удобнее.

Я думала о следующем ходе. Поехать в город? Скрыться в Ванкувере? Если я смогу избежать поимки до утра, я смогу купить снаряжение и спрятаться в глуши на пару недель. Или остаться ближе? Глупо надеяться, что Зак поймает фейри-убийцу или Джейсона Брина?

Нет, я не буду полагаться на него. Я не буду ни в чем ему доверять. Я должна была знать, заметив, как он выехал из владений фейри, когда я приняла его за жуткого призрака, что он слишком опасен для чего-то, кроме ножа между его ребер.

Даже если он много раз спасал мне жизнь.

— Предатель, — буркнула я.

Уши Тиллиага повернулись ко мне.

Ты хочешь его убить? — спросил Рикр.

— Да.

Тиллиаг выгнул шею, стал подпрыгивать, пока бежал.

Друид не так силен, как был, но вряд ли тебе хватит сил его убить.

— Откуда тебе знать? — прорычала я.

Именно, — добавил Рикр, поддерживая меня. — Рысь может убить льва, если она хочет этого больше.

Фырканье.

Ты и твоя ведьма — наглецы. Я знал это, как только увидел вас обоих.

— А я с первого момента знала, увидев тебя и Зака, что вы — беда, — парировала я. — Неслись по дороге, как сама Смерть. Стоило отвернуться еще тогда.

Конь посмотрел на меня одним глазом.

О какой дороге ты говоришь?

— Куорри-роуд. Я видела, как ты и Зак ехали там, до выстрела. Я пряталась, так что вы меня не видели до нападения медведя-фейри.

Он какое-то время бежал в тишине.

Мы не ехали по дорогам в ту ночь. Я бежал по тропам в лесу.

— Но я вас видела, — я нахмурилась. — Темный всадник на черном коне. Что еще это могло быть?

Мы не ехали по дорогам, — настаивал жеребец.

Лед скользнул по моей спине, и я поежилась, мелодия шептала в моей голове. Тихие жуткие ноты.

Темный всадник на пустой дороге.

Слова сорвались с моих губ под забытую мелодию.

— На пустых дорогах в темных местах… забрать светлые души спешит тьма.

Тиллиаг замедлился, повернул ко мне уши.

— Придет темный всадник, едва наступит ночь, — мой голос дрожал, искажая ноты. — Темный всадник позовет. Имя твое узнает — убьет. И душу твою Дюллахан заберет.

Тиллиаг замер посреди тропы. Я сидела на спине коня, нас окружала тишина. Мелодия крутилась в моей голове, и я слышала низкий голос отца, он пел второй куплет жутким тоном, его голубые глаза хитро искрились.

— Не плачь, не молись, — я дрожала. — Но дверь до рассвета запри. Темный всадник придет, едва наступит ночь.

Баллигор сказал, что фейри-убийца появлялся в ночи. Он звал дух жертвы. И если он знал имя, он забирал жизнь.

— И душу твою Дюллахан заберет, — прошептала я.

Дюллахан. Известный еще как всадник без головы. Старый ирландский миф был о черном всаднике, который нес голову под рукой, ехал по ночам по полям. Любой, кто видел его, умирал, ведь он называл имя и забирал душу.

И я видела его.

Темный всадник на черном коне появился из тумана владений фейри. Я боялась. Я, которая редко испытывала страх, забралась в канаву, чтобы спрятаться от его взгляда. Я инстинктивно знала, что он был кем-то ужасным, опасным.

Но, когда я увидела Зака верхом на Тиллиаге после этого, я списала свою реакцию на волнение.

Дюллахан, — уши Тиллиага были прижаты к голове, он уперся копытами в тропу. — Это существо никогда не видели на этих землях.

— Распутье, — выдавила я. — Распутье связано с Ирландией?

Я не знаю.

— Рикр, ты знаешь?

Не уверен, — прошептал мой фамильяр, — но оно связно с землей за большим морем, где обитает много древних фейри из легенд людей.

— Тогда Джейсон сделал это. Он вызвал сюда Дюллахана, выпустил его.

Выпустил, голубка? — тихо повторил Рикр. — Такое существо не сдержать, им нельзя управлять. Это рука Смерти.

Насмешка Баллигора звенела в моей голове, и я пробормотала:

— Знание Смерти не защитит тебя от нее.

Защитить…

Я напевала под нос, ноты поднимались и опадали, я искала в памяти. Еще куплет. Он вед был? Я представила лицо отца, его попытки изобразить угрозу.

— Самая темная смерть, — спела я, — ее взгляд отразит только чистое золото.

Я сжала кулон, висящий на шее. Золотой кулон. Джейсон дал его Лейни. Как романтический подарок или для защиты? И… фермер Уитби. Золотые часы на его руке. Его выстрел привлек внимание Дюллахана, но фейри не убил его, ведь на нем было золото.

— Зак не знает, — я сжала гриву Тиллиага, кулон был в другой руке. — Он не знает, что золото может отгонять Дюллахана. Он не защищен, и Дюллахан вот-вот выйдет из распутья.

Конь повернулся в ту сторону, откуда мы приехали.

Стойте! — рявкнул Рикр, беспомощно извиваясь в моем рюкзаке. — Сейбер, зачем тебе ему помогать? Зачем раскрывать себя Дюллахану ради мужчины, которого ты презираешь?

Выгнув шею, Тиллиаг плясал на месте, ждал моего ответа.

Я прикусила щеку изнутри. Осколки вонзались в грудь, жажда отомстить пылала, не угасла. Но… но…

Зажмурившись, я прорычала:

— Этот козел должен все мне объяснить. Я не дам ему умереть, пока не получу ответы, и тогда я убью его сама. Вперед!

Тиллиаг помчался галопом. Копыта стучали, он несся к вершине горы и распутью, где вскоре появится Дюллахан.

Если призрак Смерти уже не отправился на поиски следующего сердца.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я не осмелилась брать Рикра на распутье, когда он был ранен и беспомощен. На тропе к вершине, куда выше распутья, я повесила рюкзак на верхние ветки дерева, Рикр был внутри.

Он не был рад, что его оставляли. Я буду слушать об этом неделями, если выживу.

В долине я сжала гриву Тиллиага, конь помчался среди развалин и лоз распутья. Место было зловещим днем. Ночью тут было страшно.

Во тьме когда-то алые цветы стали бледно-розовыми, источали призрачное сияние, которое озаряло землю, покрытую мхом. Туман двигался среди призрачных деревьев, закрывая все дальше, чем в дюжине ярдов от меня, и я не осмелилась позвать Зака.

— Ты его ощущаешь? — прошептала я Тиллиагу.

Тут сложно что-то ощущать, — ответил конь, его уши постоянно двигались. — Я не могу уловить даже других своего вида.

Глядя на его подрагивающие уши и напряженную шею, я надеялась, что его нервы были крепче, чем у обычной лошади. Я не хотела, чтобы меня сбросили от первого неожиданного звука.

Мы ехали дальше. Я не узнавала тропы, покрытые мхом, с моего первого визита, хотя у меня была отличная память направления. Тропы переплетались, запутывались в узлы, колонны, потрепанные ветром, формировали незнакомые узоры. Даже маленького пруда Баллигора не было видно.

Распутье менялось от силы, питающей его, предупредил меня Рикр, когда мы только пришли сюда.

Среди лоз не было признаков жизни. Все фейри, обитающие на распутье, убежали, зная, что убийца ходил тут по ночам? Сколько, как Баллигор, узнали работу Дюллахана?

Я коснулась кулона на шее, спрятанного под футболкой, лежащего на моем сердце. Я проверяла его постоянно, вспомнив песню отца о Дюллахане. Он всегда был певцом. Как и моя мама. Все народные песни и старые баллады я узнала от них.

— Самая темная смерть… — прошептала я. — Ее взгляд отразит лишь золото.

Я надеялась, что слова были точными, или я ехала на смерть ради человека, которого хотела убить голыми руками.

Прогнав мысль, я направила чувства, надеясь уловить его присутствие — хоть чье-то присутствие — но ощущала только древнюю нечеловеческую силу этого места. Она мерцала в моем разуме, как ласка призрака.

Тиллиаг замер. Его мышцы дрожали, он поднял голову, вертя ушами, искал звук.

Тихий стук.

Стук копыт.

Я сжимала Тиллиага, мы ждали, замерев, а звук становился громче. Мои нервы напряглись, страх бегал по моей спине.

Ритм копыт стал ближе. Я не могла понять, с какой стороны он доносился, и мой страх стал ужасом. Я дрожала на спине Тиллиага, воздух вылетел из носа, пока я подавляла истерику. Неестественную. Нереальную. Этот страх не был настоящим. Я обычно так просто не пугалась. От одного звука я не могла дрожать.

Но я дрожала.

Топот был тихим, зловещим, был всюду, пока не стал утихать, отступать.

Ушел.

Мы с Тиллиагом ждали в тишине, и когда звук не вернулся, я резко выдохнула. Страх внутри угасал, и я разжала ладони, чтобы размять ноющие пальцы. Тиллиаг громко выдохнул и тряхнул головой.

Мы не обсуждали то, как оба застыли от ужаса.

Проверив на шее золотой кулон, я открыла рот, чтобы заговорить.

Запах смерти, — вдруг сказал Тиллиаг.

— Что? — прошипела я.

Я ощутил запах смерти, — повторил он, подняв голову, чтобы попробовать воздух, кривя губы. — Он близко.

— Где?

Он пошел вперед, нервный. Я уклонялась от лоз, разглядывала развалины, торчащие из земли, как сталагмиты, покрытые лишайниками и мхом. Полупрозрачные деревья возвышались вокруг нас, туман измерения фейри скользил среди них.

Я уловила гадкий запах. Меня мутило.

Мы опоздали?

Тиллиаг поднял уши. Он побежал, мох приглушал его копыта, пока он несся сквозь каменную арку и в древний двор, окруженный рушащимися колоннами.

Он застыл.

В маленьком дворе темный силуэт мужчины лежал у дальней колонны, его темная одежда сливалась с тенями.

Не думая, я спрыгнула со спины Тиллиага. Мои ноги тихо приземлились на мох, а потом побежали вперед, несли меня к павшему без моего приказа. Мои легкие не могли найти воздух.

Мое тело неслось к нему, хотя разум кричал, что мне плевать, плевать, плевать. Я хотела ему смерти. Я хотела этого. Он должен быть мертв. Он заслуживал смерти.

Так почему я не могла дышать?

Я затормозила рядом с мужчиной и села на корточки, потянулась к капюшону, скрывающему опущенную голову. Я сдвинула его, и белые личинки посыпались из ткани. От вида впавшего глаза и распухшей плоти я ощутила и запах гнили. Я отпрянула, поскользнулась и чуть не упала.

Это была старая смерть. Это был не Зак.

Мне не нравилось предательское облегчение внутри.

Закрыв рукой нос и рот, я присмотрелась к трупу. Схожий по телосложению на друида, но ниже. Лысый. Каштановая щетина на гниющем подбородке.

Я мало знала о разложении тел, но знала жизненный цикл мухи. Личинки в трупе были толстыми, ведь хорошо наелись. Мужчина был мертв не меньше недели, а то и две.

Я вытянула руку. Смахнув личинок, я подняла золотой медальон с его груди. Он был не такой, как я нашла в кабинете Арлы, этот был овальным. Но, когда я открыла его, я увидела такие же фотографии в крохотных рамках.

— Джейсон Брин, — прошептала я.

Ладонь сжала мою руку.

Я отдернулась от неожиданного прикосновения, заметила тень в облике человека, тянущуюся из-за колонны, где лежал труп Джейсона. Человек потащил меня к себе, а потом бросил меня во тьму между каменных колонн.

Я полетела вперед, вытянув руки, но не встретила землю, где ожидала. Земли не было. В тумане скрывалась пропасть, отвесный склон. Я рухнула на мох локтями вперед, покатилась, не могла остановиться. Тени и туман слились, деревья мелькали.

Падение длилось секунды, и я остановилась, растянулась лицом вниз, все тело ныло.

За и надо мной звучало шарканье, кто-то бежал, скользя по склону. Голова кружилась, болела, но я поднялась на колени и развернулась.

Женщина съехала последние несколько футов, ее светлые волосы были собраны в косу на плече. Я еще оправлялась от того, что узнала ее, а она подняла руку.

Тусклый сапфировый свет. Руна фейри на запястье. Голубые искры наполнили ее ладонь, как блестки.

Она бросила магию мне в лицо.

Все мое тело онемело. Я обмякла на земле, тихий стон вырвался из меня, ужасный вес лег на мои конечности, сдавил легкие. Мои мышцы стали соломой, разум путался от магии фейри, которую она бросила в меня.

Лейни склонилась надо мной, сидя на корточках, ее фамильяр сидел на плече. Золотые серьги обрамляли ее лицо. На шее висели золотые цепочки. На запястьях звенели золотые браслеты. Она увешала всю себя драгоценным металлом.

Где-то наверху завопил конь, разбивая душную тишину. Тиллиаг озвучивал свой гнев. Ни один конь не мог сюда спуститься. Ему придется найти другой путь, если он не собирался бросить меня и поискать Зака.

В этом был бы смысл. Он не был в долгу передо мной.

— Тропа к вершине, — Лейни скривила губы, глаза были красными от слез. — Если бы ты это не сказала, я не поняла бы. Я думала, Джейсон провалился. После того, как я бросила его из-за его одержимости его глупым планом, он побежал к тебе?

Я не могла ей ответить. Мои руки дрожали, я пыталась пошевелить ими. Она сжала меня за хвост волос, повернула мою голову, чтобы мое лицо было повернуто к ее.

— Ты решила, что это отличный шанс. Идеальный способ убить мою маму и уйти с этим. Никто не догадался бы, — она зло вытерла слезу. — Я была такой глупой, да? Я даже не поняла, что убило ее, хотя Джейсон мне все рассказывал об этом фейри-монстре.

Больше слез катилось по ее щекам.

— Ты убила мою маму. Убила ее. Теперь ты заплатишь за ее жизнь своей, — она отпустила мои волосы, моя голова стукнулась о твердую землю. Лейни поднялась на ноги. — Ты знаешь городскую легенду, что можно вызвать Кровавую Мэри, позвав ее по имени три раза? Это работает и на некоторых фейри. Джейсон мне сказал.

Она повернулась к тёмному туману.

— Дюллахан!

Ее высокий крик разнесся эхом среди фантомов деревьев. Я дрожала, пытаясь пошевелиться.

— Л… — мне не хватало воздуха.

— Дюллахан!

— Л… ни. Ст…й.

Она оскалилась, откинула голову и завизжала:

— Дюллахан!

Тишина укрыла нас после ее вопля. Она опустила ногу на мое плечо, давила так, что сустав мог вот-вот не выдержать.

— Я поняла, что ты появишься, когда ты сказала. Ты убила и Джейсона? На нем было золото, так что это был не Дюллахан, да?

Воздух был густы от жары, легкие сдавило.

— Никто не найдет тут твое тело, — пробормотала она, в голос пробралось волнение. — Ты умрешь, как моя мама. Это лучше, чем наказание от МП.

Я пыталась говорить:

— Не… убивала.

— Почему ты отрицаешь это? Ты даже пришла в наш дом проверить, мертва ли она! — она наступила на мое плечо, с треском боль пронзила мою ключицу. — Кто еще мог это сделать? Джейсон? Он был уже мертв? Никто больше не знает о Дюлл…

Она отдернулась от меня и повернулась к темному лесу. Ее фамильяр снова выглянул из-за ее плеча, смотрел в ту же сторону.

Тихий, почти неразличимый шорох звучал в тенях кустов.

— Дюллахан? — позвала она, голос ослабел от страха. — Я дам тебе ее имя. Сейбер Роза О…

С золотой вспышкой линия света вылетела из тьмы и обвила горло Лейни. Петля затянулась, обрушила Лейни на землю. Ее фамильяр прокатился по мху, гневно шипя.

— Дюллахан? — прорычал голос. — Я должен был это понять. Но я не знал, что всадник без головы воровал сердца.

Тени окружали ноги Зака, пока он выходил из-за деревьев, золотой хлыст был в его руке. Его глаза блестели силой фейри, Лаллакай была в нем.

Он движением руки затянул хлыст сильнее на шее Лейни.

— Видимо, ты — дочь лидера ковена. Как мило, что ты присоединилась.

— Друид… — выдавила она с шоком на лице.

— Будь хорошей девочкой и останься тут. Или…

Из теней, окружающих его, вышли два его варга. Они подошли к Лейни, скаля зубы. Ее фамильяр дрожал, прижимаясь к земле. Зак махнул ладонью, и лассо растаяло, но Лейни не двигалась, испуганно смотрела на двух фейри-волков.

Зак прошел ко мне, и я ничего не могла сделать, пока он приближался, но даже если бы я могла шевелиться, я, наверное, все равно осталась бы без движения.

Тиллиаг сказал, что мне не хватало сил, чтобы одолеть друида, и я, наконец, видела, почему.

Сила трещала в воздухе вокруг него, хищная, резкая. Его неестественно зеленые глаза пронзали мою кожу, скользя по мне взглядом. Тени липли к нему, и метки, какие я не видела раньше — черные перья в узоре крыльев — спускались по мышцам его рук от плеч и поднимались по шее до челюсти.

Кристальный Друид. Это был мужчина с репутацией даже среди фейри.

Против Баллигора он был сильным и хитрым борцом. Но теперь его сила едва казалась смертной, и он даже не использовал ее. Он просто существовал с ней. Просто источал ее, как собирающееся напряжение перед бурей, которая вот-вот могла обрушиться.

Он сел на корточки рядом со мной. Его пальцы коснулись моего подбородка, нежный, повернул мое лицо к себе. Через миг он прижал ладонь к моему лбу. Холодный воздух скользнул по мне, и перед глазами потемнело.

Я моргнула, зрение вернулось. Сила наполнила тело. Заклинание Лейни пропало.

Я снова могла двигаться, но не стала. Его ладонь оставалась на моем лбу, он заглядывал в мои глаза, а я — в его.

— Почему ты вернулась? — тихо спросил он.

— Дюллахан. Единственная защита…

Мое горло сжалось, прерывая слова. Все тело задрожало, кожа похолодела, мурашки побежали по рукам, несмотря на жару. Ужас скользнул в мои вены, как ледяная слизь, мучил мое сердце.

Зрачки Зака расширились от страха. Он посмотрел на темные деревья.

Тихий звук. Он становился громче.

Топот копыт.

И я знала, что в этот раз это был не Тиллиаг.

Я поднялась на локтях, едва ощущая острую боль в ключице. Зак сидел на корточках рядом со мной. Лейни была на четвереньках в паре ярдов от нас, два варга — по бокам от нее. Все мы смотрели на деревья, тьма сгущалась, сияние цветущих лоз потускнело, тени оживали с дрожью.

Дюллахан вышел из-за деревьев, миновал просвечивающие стволы, словно они не существовали. Его высокий черный конь тихо шагал по мху огромными копытами, его ноздри раздувались, глаза пылали, как раскаленные угли, в его черепе.

Призрак на спине коня был в потрепанной черной ткани с поднятым капюшоном. Я не видела его глаза, но ощущала взгляд — чувствовала, как он давил на мою душу, словно адское прикосновение самой Смерти.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я дрожала, пока Дюллахан разглядывал нас. Хоть его звали всадником без головы, но у него, казалось, была голова. У него не было лица — в капюшоне была лишь пустая тьма.

Он посмотрел на Зака. Духовная сила друида была медом для фейри, и они слетались к нему, как пчелы к цветку.

Дюллахан вдохнул — только так я могла описать то, как весь воздух притянулся к нему. Его жуткий конь топнул копытом, пар вылетел из его ноздрей, он заворчал.

Твое имя.

Это был не голос, а ощущение, слова в форме неровных когтей рвали мою душу.

Дай мне свое имя.

Мое тело напряглось, ужас стер другие ощущения. Холодный пот выступил на теле, кожа горела, огня не было только в холодной точке в моей груди.

Произнеси для меня свое имя.

Варги Зака, скуля, бросились в лес. Лейни закричала, ее саламандра убежала, быстро перебирая лапами. Я тоже хотела убежать, но ноги не держали меня. В шаге от меня Зак согнулся, держась за голову, жмурясь, тяжело дыша.

Смертельное внимание Дюллахана было приковано к друиду.

Леди Тени, Ночная Орлица, Лаллакай. Дай мне свое истинное имя.

Татуировки перьев на руках Зака стали размытыми. Призрачные крылья поднялись над его плечами, широко развернулись из его спины. Тень лежала на его теле, черная орлица вылетела из него. Изумрудные глаза Лаллакай сияли, ее изогнутый клюв открылся.

Ее гневный вопль расколол ночной воздух, она опустила крылья, направляя себя вверх. Она снова опустила крылья, и клинки из тени полетели к Дюллахану.

Тьма вокруг него поднялась вихрящимся барьером. Атака орлицы попала по барьеру и рассеялась.

Лаллакай, дай мне свое истинное имя.

Она издала еще один пронзительный вопль, а потом ударила крыльями. Поднималась в воздух. Выше. Еще выше. Туман распутья скрывал ее широкие перья. Ее силуэт тускнел. А потом она пропала.

Я смотрела вверх. Она… убежала?

Зак рядом со мной глядел на небо огромными потрясенными глазами. Его госпожа, его защитница бросила его.

Друид.

Его тело напряглось. Его глаза опустели, зрачки расширились, а лицо побелело.

Друид, дай мне свое имя.

Его рот открылся, горло работало, словно он боролся с приказом. Хриплый вопль вырвался из него.

Я бросилась к нему, закрыла ладонью его рот, не дав ему заговорить. Но мог ли фейри прочесть его имя в разуме? Кулон на моей груди был как кусочек сухого льда, охлаждал кожу. Он как-то защищал меня, но у Зака ничего не было.

Друид.

Даже я ощущала сокрушительную силу зова Дюллахана. Зак дрожал, его глаза закатились. Ему нужна была защита. Ему нужно было золото.

Я посмотрела на Лейни.

Она отодвигалась к густому лесу, дрожа, как испуганная лань, ее стеклянные глаза смотрели на Дюллахана и его черного коня, но когда она ощутила мое внимание, она сдвинула взгляд.

И наши взгляды пересеклись.

— Ее! — заорала Лейни, указывая на меня. — Забери ее! Ее зовут Сейбер…

Я сильнее зажала рот Зака, но не его мне нужно было заглушать.

— Роза…

Зак посмотрел на меня, в его глазах пылал ужас.

— Ориен!

Невидимый взгляд Дюллахана упал на меня, и все его внимание обрушилось на меня. Я обмякла у бока Зака, ладонь съехала с его челюсти.

Сейбер Роза Ориен, отдай мне свою жизнь.

Когти, которые рвали мою душу, теперь пронзили мою грудь. Они сжались, мое сердце отчаянно дергалось, тело содрогалось. Сила рвала мои внутренности, тянула, но медальон опалял льдом мою кожу, и магия Дюллахана отпрянула, словно не смогла ухватиться.

Зак взмахнул рукой.

Серебряная жидкость пролилась из сосуда в его руке широкой дугой. Она упала на мох, и дым поднялся от контакта. Запах горящего бензина и ржавого железа наполнил воздух.

Конь Дюллахана вскинул голову, копыта топали, он фыркал. Серый дым сгущался, скрывая его, и Зак схватил меня за руку, поднимаясь на ноги. Я встала рядом с ним, шатаясь.

Черный конь прыгнул сквозь дым, глаза закатились, рот был раскрыт.

Зак отбросил меня, конь врезался в него и сбил. Я упала, прокатилась и поднялась на дрожащих ногах. Зак тоже поднялся, один из кристаллов на его груди сиял. Его ладонь озарило золотое сияние, и хлыст полетел к голове коня. Конь встал на дыбы, бил передними копытами.

Он не мог биться с Дюллаханом, так что нападал на его коня, но это не защитит его надолго.

Я повернулась и побежала к Лейни.

Она вытащила что-то из ботинка и вскочила на ноги. Нож в восемь дюймов длиной сверкнул, она сжимала рукоять. Я вытащила свой складной нож, раскрыла его. Четыре дюйма стали вылетели со щелчком. За мной конь Дюллахана яростно вопил, копыта стучали по земле.

Я не ждала, пока Лейни займет позу, будет угрожать и атаковать. Я бросилась, тихая и решительная.

Ее глаза расширились от страха, и она неловко ударила. Я поймала ее запястье одной рукой, а другой вонзила нож в ее бедро. Она закричала, ее нога подкосилась. Я толкнула ее, вонзила колено в ее грудь, выбила нож из ее ладони. Отбросив ее нож, я прижала свой к ее ребрам.

Слезы агонии лились по ее искаженному лицу.

— Просто убей меня.

— Я не собираюсь тебя убивать, — прижимая к ней нож, я схватила спутанные цепочки на ее груди и сняла их через ее голову. — И я не убивала Арлу.

Друид.

Вес голоса Дюллахана ударил, чуть не прибив меня к земле.

Дай мне свое имя.

Я столкнула Лейни, слабо поднялась, ноги грозили подкоситься. С золотыми цепочками в руке я бросила ведьму, где она лежала, и побежала к укутанному тенью Дюллахану и его коню. Зак был где-то рядом с ними. Я не видела сияния его хлыста.

Друид, дай мне свое…

— Я знаю его имя!

Безумный вопль Лейни прогремел в десяти ярдах за мной, и я запнулась. Я повернулась на середине пути между ней и Дюллаханом.

Она поднялась на колени, горький триумф и боль состязались на ее лице.

— Это Закария Ан…

Ее глаза расширились, триумф и вина застыли на ее лице — триумф, что он погасит жизнь, которую я пыталась защитить, вина, что она не смогла защитить свою мать.

Она медленно моргнула. Ее ладонь поднялась, пальцы трепетали у рукояти моего ножа, торчащего из ее горла. Кровь булькала вокруг раны. Она села на пятки.

Я опустила руку, все еще ощущая, как нож вылетел из моей ладони. Все еще видя, как он сверкал, кружась, летя по идеальной дуге перед тем, как попал по ее горлу.

Она рухнула на живот, конечности содрогались. Жуткие хрипы и бульканье наполнили тихий лес.

Я отвернулась от нее. Дюллахан верхом на огромном коне смотрел на женщину невидимыми глазами. Воздух шумел вокруг нас от медленного вдоха существа, словно оно смаковало прибытие смерти.

За длинными ногами черного коня Зак был на коленях, ладонь была прижата к голове, плечи вздымались. Я отцепила длинную цепочку от тех, что забрала у Лейни, и свернула ее в шарик.

Капюшон Дюллахана повернулся, он сосредоточился на жертве.

Друид Закария…

Зак напрягся, зов существа стал бить сильнее, ведь оно знало часть его имени.

…дай мне свое…

— Вот! — я бросила кулон под конем. Он упал на колени Зака.

Я надела на себя еще две цепочки, последнюю сжала, бросилась к блеску стали на земле — ножу Лейни. Схватив рукоять, я побежала к Дюллахану, наматывая золотую цепочку на клинок. Конь повернул голову ко мне.

Ноги летели по земле, покрытой мхом, я прыгнула на черного коня. Мои пальцы впились в потрепанную ткань на худом теле Дюллахана, и я подтянулась, пока конь пытался отпрянуть.

Я отвела руку. Опустила ее.

Я вонзила нож, обернутый золотом, в его грудь. Он погрузился, словно это была твердая глина, а не плоть.

И пальцы с когтями сжали мое горло.

С прикосновением ладони Дюллахана у меня был лишь миг понять, как глупо было думать, что смертное оружие могло ему навредить. Как глупо было думать, что я смогу выжить, когда он стольких убил, когда даже сильные фейри убегали от него.

Потому что, когда он коснулся меня, вся мощь его терзающей душу силы наполнила меня. Тело содрогнулось. Сердце остановилось — в прямом смысле, не выдержало бурю, бушующую в моем теле и духе. Ледяной вес золота на шее пропал. Ничто не могло защитить меня от прикосновения этого существа к моей коже.

Так умер Джейсон. Потому медальон его не спас.

Отдай мне свою жизнь, Сейбер Роза Орие…

Зак бросился с другой стороны на Дюллахана, схватился за гриву коня для опоры и накинул золотую цепочку, которую я бросила ему, на голову существа в капюшоне.

Рука Дюллахана полетела к нему невозможно быстро, но он не схватил Зака за горло.

Его пальцы с черными когтями вонзились в грудь друида, пропали в его теле. Держа меня за горло, а Зака — за грудь, Дюллахан притянул друида к своему лицу под капюшоном и вдохнул. Давление его силы переключилось на друида.

Если не дашь мне сердце, то я его заберу.

Все расплывалось перед глазами, я заметила линию золота на темной ткани. Мои конечности дрожали. Я была слабой, но я всегда была слабой. Меня побеждали, но я никогда не сдавалась.

Я сжала цепочку, которую выронил Зак, висящую на шее Дюллахана, и потянула. Золотые звенья натянулись, и мгновение ничего не происходило, а потом цепочка стала скользить.

Словно она резала глину.

Цепочка рассекала шею Дюллахана.

Цепочка перестала натыкаться на сопротивление, и я упала с силой на спину, сжимая в дрожащих онемевших ладонях золотую цепочку. Раздался стук, Зак упал на землю с другой стороны от коня.

Дюллахан сидел на неподвижном коне, темная фигура без головы. Уши коня прижались, огненные глаза закатились, ноги были прямыми и напряженными.

Воздух пронесся по поляне. Дюллахан вдохнул.

Но у него не было головы. Не было лица. Не было рта.

Он вдохнул… и завыл.

Вопль сбил меня, сила существа вырвалась из него дикой неуправляемой волной. Туман распутья извивался, полупрозрачные деревья мерцали, лозы и цветы на них увядали, умирали.

Темный силуэт спикировал с темного туманного неба.

Черные крылья были широко раскрыты, Лаллакай неслась — красивая женщина с черными волосами и призрачными крыльями ее облика орлицы. Клинок из черной силы торчал в ее руках, и она вонзила его в грудь безголового Дюллахана.

Из-за того, что она разогналась, она сбила Дюллахана с коня, они вместе рухнули на землю. Черный конь отскочил и убежал в туман.

Лаллакай придавила Дюллахана к земле клинком. Черный огонь окружил двух фейри, двух повелителей теней и тьмы. Она вонзила клинок глубже в него, и его ладони дергались, тянулись к ее оружию. Ее изумрудные глаза загорелись ярче. И тьма вокруг них закружилась бурей, впитывалась в ее черный меч.

Дюллахан содрогнулся и обмяк, черное одеяние упало на землю. Сила Ночной Орлицы поглотила его тело, его сущность. Кружащаяся тьма рассеялась. Лаллакай вытащила оружие из земли и выпрямилась, крылья изгибались за ее спиной. Темное одеяние Дюллахана было пустым, потрепанная ткань на земле, покрытой мхом.

Всадник без головы пропал.

Я медленно села. В паре ярдах от меня Зак лежал на спине, его грудь вздымалась от грубого дыхания, ладонь прижималась там, где до этого его сжимал Дюллахан.

Его футболка не была порвана. Крови не было. Хоть существо держало его над землей призрачной хваткой, оно не повредило плоть Зака.

Магия фейри ужасала.

Лаллакай разжала ладонь. Клинок из тени пропал, как темный дым, и крылья сложились на ее спине и растаяли. Она повернулась к хрипящему друиду, потом посмотрела на меня с нечитаемым выражением лица.

Зак, кашляя, поднялся на локтях, а потом сел, словно устал так, что едва мог сделать это. Его уставшие зеленые глаза посмотрели в мои. Я видела вопросы в его взгляде — почему я вернулась предупредить его, почему так старалась его спасти, почему убила женщину, чтобы защитить его?

Я смотрела на него, у меня не было сил отвечать на не озвученные вопросы.

Особенно, когда у меня не было ответов.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Уикер с радостным ржанием бегал по пастбищу. Он гарцевал, радостно выдыхал, направляясь ко мне. Он коснулся губами странного предмета на мне — белой перевязи, поддерживающей мою левую руку, — и я похлопала его по шее, успокаивая. Он ушел, радуясь, что мог размяться после долгого времени в стойле.

Было странно вернуться на ферму.

Я не планировала возвращаться, ведь меня ждала засада МП, но на пути с горы телефон Зака загудел. Он проверил сообщения, ввел ответ и сообщил мне, что я могла вернуться домой.

Он не стал объяснять, откуда знал это, но я смирилась. Если бы тут ждали агенты, я дала бы им арестовать Кристального друида вместо меня. К счастью для нас обоих, агентов или охотников тут не было, когда мы вернулись.

Было все еще странно, что МП вдруг отступила, и я не доверяла этому. Я не ощущала себя в безопасности. Я не могла расслабиться.

Я отклонилась к ограде пастбища, посмотрела на гору Берк, ее скругленная вершина была за облаками, розовыми от уходящего солнца на западе. Почти сорок восемь часов прошло с убийства нами Дюллахана на распутье.

Сорок восемь часов назад я убила Лейни.

Уикер бежал по пастбищу, а я гадала в тысячный раз, что со мной такое. Почему я принимала решения, разрушающие меня. Почему я старалась разрушить свою жизнь.

Я не бросила Зака, которого ненавидела, чьей смерти хотела, обороняться самому от Дюллахана. Я пошла за ним. Я не сбежала, пока Дюллахан отвлекся на него, я попыталась помочь. И я не дала Лейни назвать его имя, а убила ее.

Перед тем, как мы покинули распутье, я нашла пруд Баллигора и выбросила свой складной нож и нож Лейни в мутные воды, но я знала, что избавиться от орудия убийства было мало. Я уже была главной подозреваемой в убийстве Арлы, и почти весь мой ковен видел, как мы с Лейни ссорились у ее дома.

Теперь Лейни пропала. Вскоре я стану главной подозреваемой в ее исчезновении.

Я уже собрала вещи. При первом знаке возвращения МП я убегу в глушь и пропаду. Я должна была уже убежать, но не могла заставить себя уйти. Только тут я ощущала себя как дома после смерти родителей. Я не могла вытерпеть мысль, что потеряю это место.

Особенно сейчас, через дни после восстановления воспоминаний. Я все еще истекала кровью внутри. Я не забывала то, что убила тетю, но пережить все это снова — растущую надежду, сокрушительное поражение, душераздирающее предательство, моя жестокая реакция…

Затерявшись в прошлом, я смотрела на облака, темные в сумерках, когда Уикер подошел и понюхал мой карман. Я встряхнулась и прицепила поводья к его уздечке, повела его в конюшню, его копыта стучали там по бетону. Я оставила его в его стойле, проверила Винни и других лошадей, а потом заперла конюшню

Погода все еще была душной, но уже не такой невыносимо жаркой, как два дня назад. Я вдыхала запахи ночи, глядя на сияющие огни дома, размышляя.

Мне больно, голубка.

— Ты в порядке, — сказала я, не сводя взгляда с дома.

Я ужасно сильно ранен.

— Ты в порядке.

Со вспышкой белой шерсти голубоглазый кот прыгнул на подставку для посадки на лошадь рядом со мной.

Я чуть не погиб, но ты даже не спросила хоть раз о моем самочувствии.

Я бросила на Рикра испепеляющий взгляд.

— Я много раз спрашивала вчера, и ты только жаловался, что я тебе надоедала. Разве не ты говорил, что на тебе все быстро заживает, и ты будешь в порядке, поспав денек?

Он опустил уши.

Мои убеждения должны были ослабить твои тревоги, но не стереть их.

— О, вот как? — я махнула на его чистую шерсть здоровой рукой. — То, что ты выглядишь как полностью здоровый, тоже не должно стереть мои тревоги?

Хмф, — он спрыгнул с деревянной подставки, метая хвостом. — Какое холодное сердце.

— Не делай вид, что не любишь это во мне.

Я восхищаюсь твоим пылом. Не меняйся, голубка.

Я отвернулась от дружелюбных огней дома.

— Не планирую.

Кроме одного визита в квартиру за сменной одеждой и сумкой для побега, я спала в доме, вернувшись с распутья. Зак был в моей квартире, и я не хотела быть рядом с ним.

Если я буду смотреть на него, придется говорить с ним о прошлом, о его предательстве десять лет назад. Хоть я сказала, что хотела объяснений, часть меня просто хотела вонзить в него нож и покончить с этим.

Я прошла к задней двери конюшни. Рикр смотрел мне вслед, но мудро не пошел за мной.

Я открыла дверь, пошла по лестнице, направив чувства вперед себя. Я знала, что Зак был там. Рикр был прав, энергия друида расходилась от него волной, захватывая все больше, чем дольше он оставался на одном месте.

От этого я скрипела зубами, его сущность пропитывала мой дом. Я хотя бы не ощущала резкий гул силы Лаллакай, она охраняла его внимательно с возвращения с распутья, но она куда-то улетела сейчас.

Я замерла у двери, здоровая ладонь потянулась к карману, но надежного складного ножа там не было. Я была не вооружена, и я ненавидела и это.

Я ненавидела все в этом.

Стиснув зубы, я распахнула дверь и вошла. Гостиная казалась нетронутой, только одеяла были сложены на диване, а сверху на них — подушка. Дверь спальни была закрыта, как я ее оставила, но дверь ванной была открыта, свет падал оттуда на тускло озаренную гостиную.

От стука двери, закрывшейся за мной, Зак вышел на порог открытой ванной. Черные джинсы плотно сжимали его ноги и узкие бедра. На нем не было футболки, и было видно четкие мышцы торса. Белый бинт был приклеен к его чуть загорелой коже.

Его волосы были мокрыми от недавнего душа, челюсть — гладко выбрита, а зеленые глаза пристально смотрели в мои через комнату.

Я посмотрела на бинты на левом бицепсе и правом предплечье, на правом боку под ребрами, квадрат был приклеен к груди слева. Он держал в руке моток лейкопластыря. Я не помнила, чтобы Дюллахан так его ранил.

Воспоминание всплыло в голове: безумный крик вырывался из моего горла, и я бросилась на него с ножом.

Точно. Я его ранила. Это были раны от ножа.

Я подняла голову, бросая ему вызов поискать вину, которой не было, в языке моего тела. Я не ощущала чувства вины. Он заслужил это и больше.

Я смотрела на его лицо. Вид его, понимание того, кто он, зажигало огни ненависти, сожаления и презрения к себе с той ночи десять лет назад. Его предательство терзало меня, свежее, словно только вчера он ушел от нашего обещания, бросив меня, избитую и сломленную, под дождем.

Он прислонился плечом к косяку двери.

— Ты вернулась.

— Я не уходила далеко, — ответила я, голос был хриплым от эмоций, которые я подавляла.

— Я знаю. Я тебя видел, — он махнул на окно с видом на пастбище, а потом посмотрел на мою перевязанную руку. — Как твое плечо?

Ответить спокойно было почти невозможно, но я выдавила слова:

— Треснувшая ключица. Когда ты уходишь?

— Мне нужно собрать услуги фейри, которые в долгу передо мной. А потом…

— А потом ты уйдешь и никогда не вернешься.

Он оттолкнулся от дверного косяка и прошел в гостиную.

— Да?

— Да, — прорычала я. — Или я зарежу тебя и скормлю твои внутренности твоим варгам.

— Серьезно, — он медленно приближался, как ягуар к добыче. — Ты хочешь мне смерти? Или просто хочешь ранить меня?

— Все сразу. Боль, потом смерть.

Он оказался слишком близко, но я не могла остановить его приближение.

— Сложно в это поверить, — хрипло сказал он.

— Ты уже забыл, кто оставил тебе эти раны?

— Ты… но они и близко не были убийственными, — его широкие плечи перекрыли все, и мои предательские ноги попятились. — Вскоре после того, как ты ранила меня ножом, ты рисковала жизнью, чтобы спасти меня.

Я отступила снова, и спина врезалась в дверь.

— Странный поступок для той, кто хочет мне смерти, не думаешь? — он замер, между нами было меньше фута, его взгляд пронзал меня. — Почему ты меня спасла?

Мое сердце гремело за ребрами, все внутри сжималось, осколки скрежетали. Я хотела ударить его. Хотела пустить его кровь.

Но больше всего я хотела, чтобы он произнес слова, которые исцелят осколки во мне. Слова, которые исправят то, как он разбил меня. Слова, которые позволят мне оставить прошлое в прошлом.

Но такие слова не существовали.

Его слова не исцелят меня. Не изменят то, что произошло между нами. И я не могла вытерпеть мысль, что буду слушать его неадекватные объяснения или слабые извинения — хуже, если извинения вообще не будет. Он уже уничтожил меня один раз. Если я узнаю, почему, смогу разбиться снова.

Глаза Зака потемнели, он снова спросил:

— Почему ты спасла меня, Сейбер?

— Чтобы убить тебя своими руками.

Он стиснул зубы, и голос Рикра зазвучал в моей голове:

Черная машина въехала во двор. Трое мужчин выходят.

Мои глаза расширились, как и глаза Зака, он тоже слышал предупреждение моего фамильяра. Я отскочила от двери, врезалась в спешке в его грудь. МП. Там были МП. Они были тут за мной. Я ожидала предупреждение громче. Я ожидала, что у меня будет время сбежать.

— Уходим, — я толкнула Зака. — Нужно уходить!

Он поймал меня за здоровый локоть и повернул к себе. Его ладони сжали мои руки выше локтей, остановив тревожные движения.

— Сейбер, успокойся.

— Успокоиться? — я почти кричала, страх стал яростью. — Они прибыли арестовать меня! Я не вернусь туда. Нет!

— Знаю, и ты не вернешься. Они не арестуют тебя. Ты с ними поговоришь.

Мужчины идут к конюшне, — тревожно сказал мне Рикр.

— Ты издеваешься? — я вырывалась, боль пронзила ключицу. — Отпусти меня!

Он сжал крепче.

— Послушай меня, Сейбер! Ты написала на номер горячей линии, как я говорил, верно?

— Да, но…

— Тогда доверься мне и…

— Я никогда не буду доверять тебе снова!

Голос Рикра ударил по моему разуму:

Они поднимаются по лестнице.

Зак выругался. Он отпустил мои плечи, а потом прижал ладони к моим щекам и поднял мою голову.

Его горячий рот встретил мой, с силой и пылом. Он быстро отпрянул, оставив меня потрясенной.

В дверь в паре футов за мной громко постучали.

— Просто открой дверь, Сейбер. Все будет хорошо, а если нет, я сам убью этих агентов, — он отпустил меня, ушел в ванную и закрылся там с тихим щелчком.

Кулак во второй раз застучал по двери.

— Сейбер Ориен? — позвал мужской голос.

Паника наполнила мою голову. Я повернулась в тумане к двери. У меня не было времени убежать, значит… придется снова довериться парню, который меня предал.

Дрожащей рукой я отперла дверь и распахнула ее.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Двое мужчин в темных костюмах стояли на пороге, и я видела только серебряные значки МП, висящие на прочных цепочках, пентаграммы в их центрах блестели, как мигающие глаза.

Ужас удушал меня, как волна. Мне снова было пятнадцать, я сидела в камере в участке, агенты МП нависали надо мной с обвинением в безжалостных глазах.

Мужчины прошли в мой дом, старший был первым. Он был высоким, волосы были просто подстрижены. На носу были очки с тонкой оправой, папка — под рукой. Его напарник, агент, на которого напал Рикр, был моложе меня, со смуглой кожей, коротким ирокезом и мрачным взглядом.

— Сейбер Ориен? — строго спросил старший, посмотрел на мою перевязанную руку.

— Да, — прошептала я, искала свое привычное бесстрашие, но я была без оружия и ранена, и они были дома, в моем пространстве.

— Я — агент Харрис, — он указал на своего напарника. — Это агент Парк. Мы тут…

— Эй, мне даже нельзя представиться?

Вопрос вылетел из-за агентов, а с ним третий мужчина обошел первых двух. В отличие от них, его спортивное высокое тело было в куртке и джинсах, каштановые волосы были растрепаны, а лицо было юным почти наивно открытым.

Его голубые глаза смотрели в мои, сияли любопытством, и за этой открытостью скрывалась хитрость.

— Я — Кит, — сказал он, улыбаясь мне. — Агент Моррис, но зови меня Кит. Я…

— Не занимаешься этим делом, — прошипел агент Парк.

— …ведущий следователь по награде за Призрака. Я писал тебе пару дней назад.

Этот парень тоже был агентом МП? Еще и ведущим следователем?

Новый страх пронзил меня. Агент, отвечающий за Призрака, был в моем доме, как и плут, на которого он охотился. Зак прятался в моей ванной, его вот-вот могли обнаружить. Меня обвинят в убийстве и укрытии самого известного преступника в Ванкувере.

Агент Харрис кашлянул.

— Мисс Ориен, мы хотим обсудить смерть Арлы Коллинс, лидера вашего ковена и наблюдателя за вашей реабилитацией. Где вы были вечером семнадцатого июля?

— Тут, — напряженно ответила я. — Пока не отправилась в дом Арлы обсудить мою реабилитацию.

— Где она нашла тело лидера ковена, — Моррис прошел мимо меня в гостиную, сцепив ладони за спиной. — Это мы уже знаем.

— Это не твое дело, — снова рявкнул агент Парк.

— Будет, — бодро сказал Моррис, повернувшись к двум агентам. — Судмедэксперт уже определил, что Арла Коллинс умерла от атаки не-человека, не-мифика. То есть фейри. И ваша подозреваемая видела моего подозреваемого в этом районе. И мой подозреваемый, как вы помните, сильный друид, известный тем, что владеет мощной магией фейри.

Агент Харрис поправил очки на носу.

— У тебя нет доказательств, что Призрак вовлечён в это…

— Пока что, но и у вас нет доказательств, что Сейбер может воровать сердца людей из их груди. Если вы не против поспешить и задать ей вопросы о том, где она была той ночью, я хочу спросить ее о жутком мифике-убийце, и где он может быть сейчас.

Старший агент стиснул зубы. Его юный напарник пронзал Морриса взглядом.

Агент Харрис повернулся ко мне, вытащил лист бумаги из папки.

— Я извещаю вас о том, что вы должны явиться на допрос в участок Ванкувера в течение семидесяти двух часов. Мы закончим допрос там без, — он мрачно посмотрел на Морриса, — помех. До этого вы не должны выезжать за пределы района Ванкувера.

Я взяла бумагу, подавляя желание смять ее.

— Скоро увидимся, мисс Ориен, — агент Харрис отвернулся. — Она вся твоя, агент Моррис.

Моррис улыбался их спинам, пока они уходили. Он пошел за ними до двери, высунул голову за порог, словно проверял, что они ушли, а потом плотно закрыл дверь. Он повернулся, прислонился к дереву и приподнял брови.

— Итак, — медленно сказал он, — где он прячется?

Я стиснула зубы, но не успела ответить, дверь ванной за мной щелкнула. Я повернулась, испуганная, Зак появился, был уже в футболке. Он посмотрел на агента в комнате.

Моррис драматично поклонился, не отходя от двери.

— Ты вызывал меня, о подлый друид?

Зак фыркнул.

— Долго ты шел.

— Я занятой. И ты не знаешь, как много глупых сообщений о случайных парнях в капюшонах я сортирую каждую неделю. Я не особо их жду, — он пожал плечами. — Сейчас я тут. Это важно. Расскажешь, зачем я здесь?

— Я хочу, чтобы ты убедился, что эти два идиота поняли, что Лейни Коллинс, дочь жертвы, была заодно с Джейсоном Брином, бывшим заключенным, и это он выпустил убийцу-фейри, который в ответе за все смерти в этом районе за последние две недели.

— Ах, — Моррис провел рукой по волосам. — Лейни Коллинс разве не пропала два дня назад?

— Ты найдешь ее тело и тело Джейсона Брина на севере горы Берк у распутья фейри, — зеленые глаза Зака сияли. — Тело Лейни, к сожалению, искалечили стервятники. Но по зубам и ее вещам можно подтвердить ее личность.

Ее тело было искалечено? Откуда он это знал? Если только он не убедился, что ее труп будет слишком поврежден, чтобы можно было определить причину смерти.

— Ла-а-адно, — буркнул Моррис. — Мне нужно направить расследование в это русло, потому что это произошло, или потому, что ты хочешь, чтобы МП так думало?

— Все, что я сказал, произошло, и я оставлю тебе заполнение упущенных частей.

— Какой ты щедрый, — Моррис задумался на миг, а потом злобно ухмыльнулся. — Ни один другой агент не был бы так рад затмить Харриса и Винни.

Ухмылка Зака тоже стала злобной.

— Веселись.

Я не могла больше молчать.

— Что вы такое творите?

Зеленые глаза и почти такие же яркие голубые глаза посмотрели на меня. Мужчины молчали.

— Прошу, — сказал Моррис через миг, оттолкнувшись от двери, — скажи, что ты видела «Темного рыцаря: Возрождение легенды».

Я смотрела на него, не понимая, и он вздохнул.

— Ладно, жди до последнего с явлением на допрос. Мне понадобятся эти семьдесят два часа. И, Зак, тебе нужно залечь на дно, пока все не будет сделано, — он приподнял бровь. — Вообще-то останься на дне навеки. Это сделает мою жизнь проще.

Зак изумленно хмыкнул, и Моррис выскользнул за дверь, тихо закрыл ее за собой. Стало тихо, и я смотрела на дверь, голова кружилась.

Теперь я понимала, почему Зак сказал отправить сообщение на горячую линию и привлечь агента, который занимался им. И я знала, почему Зак определил, что мне безопасно возвращаться домой. Призрак считался неприкасаемым, но я не подозревала, как далеко он зашел, чтобы его никогда не арестовали.

И благодаря ему и его послушному агенту, я тоже избежала ареста. Пока что.

— Сейбер, — тихо сказал Зак.

Нет. Этого не будет. Голова кружилась, я была не в себе. Я не могла разбираться с ним, его предательством и ответами, которые пугали меня. Не сейчас.

Я открыла дверь, которую закрыл Моррис, побежала по лестнице и вышла в ночной жаркий воздух. Я обошла конюшню, фары удаляющейся машины агентов пропадали на дороге. Я смотрела, пока они не исчезли, а потом повернулась к дому, окна горели и манили меня.

Бумага зашелестела, и я поняла, что еще держала вызов МП. Я свернула лист и убрала в карман. Семьдесят два часа. Агенту Моррису хватит времени, чтобы доказать, что виноват был Джейсон, а я — невиновна?

Я прижала ладонь к груди, где лежал золотой медальон. Джейсон и Лейни, скорее всего, Арла, были единственными людьми, кроме меня и Зака, которые знали о Дюллахане. И все они были мертвы. Я убила Лейни. Дюллахан убил Джейсона и Арлу.

Но Арла…

Я прижала пальцы к солнечному сплетению. Джейсон мог дать имя Арлы Джейсону, но он умер за неделю до нее. Почему существо ждало неделю, чтобы забрать ее жизнь? Лейни не могла этого сделать, она поняла, что Дюллахан был на свободе, когда я упомянула распутье, и она была убеждена до конца, что я была в ответе за смерть ее матери.

Кто еще знал, что Арла была вовлечена, хоть и краем, в появление Дюллахана?

Напевая зловещую балладу о Дюллахане, я шла к саду, надеясь, что ночной воздух и запах листьев и плодов очистит мой разум. Деревья сомкнулись вокруг меня, аккуратные ряды с широкими ветками, которые скрывали темное небо.

— И душу твою Дюллахан заберет, — пропела я под нос.

— Маленькая ведьма.

Я резко повернулась из-за урчащего голоса. Лаллакай прислонялась к стволу сливы, ее длинные волосы были убраны на одно плечо. Ее изумрудные глаза блестели в темноте, она улыбалась мне.

Я стиснула зубы.

— Чего ты хочешь?

Она отошла от дерева, покачивая бедрами.

— Просто поблагодарить ведьму, которая спасла моего друида от верной смерти.

— Я делала это не ради тебя или ради него.

— Нет? — она прошла ко мне, гладя волосы, лежащие на ее плече.

Я стояла на месте, она подошла ужасно близко. Она была чуть выше меня, и я вытянула шею, чтобы хмуро смотреть на ее безупречное лицо.

Ее веки чуть опустились, взгляд был застенчивым.

— Так ты спасла его ради себя, маленькая ведьма.

— А ты? — парировала я. — ты его бросила.

— Из необходимости, — она убрала длинные волосы за плечо, они упали на ее спину. — Сила Дюллахана вызывала во мне гнев, и я потеряла контроль, могла задеть своего любимого друида.

Я помнила бездумную ярость медведя-фейри, я не могла звать ее лгуньей, особенно, когда она вернулась добить Дюллахана сильной магией, какой не было у меня и Зака.

Холодные пальцы Лаллакай коснулись моего лица, я этого не ожидала. Она погладила мою щеку, ее глаза без зрачков были передо мной.

— Как я уже говорила, маленькая ведьма, — проворковала хрипло она, — твоя сила удивительно сладкая. Угощение для любого фейри. Твоему оборотню повезло захватить тебя для себя.

— Рикр не захватывал меня.

— Нет? Тогда я могу попробовать? — ее ладонь прижалась к моей шее, другая ладонь скользнула по моей талии, притянула меня к ее мягким изгибам. Ее шелковистые губы задели мое ухо. — Я могу тебя попробовать, маленькая ведьма?

Это звучало как вопрос, но ее хватка показывала, что отказ не принимался. У меня не было оружия, одна рука была перевязана. Я сжала здоровую руку в кулак.

Холодный ветер, словно кто-то включил кондиционер, задел мою горячую кожу.

Я предупреждал тебя, хищница.

Низкое рычание зазвучало в моем разуме, и Лаллакай повернулась, увлекая меня за собой.

Белый койот с синими глазами стоял между деревьев, его шерсть была такой бледной, что отливала синевой во тьме. Шерсть стояла дыбом на загривке, он скалился. Я еще не видела Рикра в таком крупном облике.

— Ах, — выдохнула Лаллакай, ее когти покалывали мое горло, были опасно близко к яремной вене. — Твоя угроза меня удивляет, оборотень. Ты же понимаешь, что такое слабое существо, как ты, не можешь отобрать то, чего я желаю.

Отпусти ее, — низкий голос Рикра звенел в моей голове, как волна снежной бури. — Я не буду предупреждать снова.

Мое сердце колотилось, я пыталась понять, как вырваться из хватки Лаллакай, чтобы Рикру не пришлось предпринимать меры. Он не мог сравниться со спутниками-фейри Зака, особенно с этой. Мне стоило позвать Зака? Он услышал бы меня?

— Раскомандовался, — насмехалась Ночная Орлица. — Дрожу от страха.

Койот яростно оскалился. Холодный ветер кружил по саду.

Лаллакай прижала меня к себе, ее рот задел мою щеку.

— Ну же, оборотень. Я не буду ждать. Если хочешь меня остановить, покажи свою силу.

Рикр зарычал.

— Нет? — ее влажный язык скользнул по уголку моего рта, но я не могла шевелиться из-за ее острых когтей у моего горла. — Тогда я наслажусь ей…

Бледно-голубой свет взорвался по саду ледяной волной.

Залп льда отбросил меня, ослепляя. Ладонь Лаллакай пропала с моей шеи, ее когти оцарапали мою кожу. Она сжала мое плечо и снова притянула меня к себе, боль пылала в моей пострадавшей ключице. Все расплывалось перед глазами, а потом зрение прояснилось.

Воздух искрился.

Крохотные кристаллы замерзшей жидкости висели между деревьев, мерцая, как блестки. Лед покрывал землю стеклянными шипами. Толстые сосульки висели на ветках, все листья стали белыми. Пронизывающий холод пропитал воздух, словно я стояла не в летнем саду, а на горе в январе.

— Я говорил, Леди Тени, если тронешь ее снова, я разобью твою плоть на тысячу осколков.

Я знала этот низкий ясный голос. Я слышала его в голове каждый день семь лет, но он никогда не звучал так грозно.

Его голос был узнаваемым, но существо передо мной не было Рикром. Его глаза были бледно-голубыми, как его, но…

Но он был выше меня.

Его плечи были широкими, а кожа — бледной и гладкой, белые волосы ниспадали длинными прядями вокруг его лица.

И его рука была вытянута, пальцы сжимали горло Лаллакай.

Я смотрела на его лицо, безупречно красивое. Нечеловеческое. Скулы были слишком острыми, полные губы — слишком бледными, челюсть — слишком гладкой. Лазурные метки тускло сияли на левой стороне его лица, пропадали под изящным, но агрессивным черным головным убором, закрывавшим его лоб.

Ни один человек не мог выглядеть так спокойно и так опасно одновременно.

В миг, когда холод опустился на сад, он пересек расстояние между нами, его необычный наряд из белой, черной и блестящей золотой ткани развевался вокруг него от быстрых движений. Он сжимал Лаллакай опасно, но она лишь улыбалась, древняя злоба, исходящая от нее, была сильной, как и его.

— Ах, — игриво проворковала она. — Приветствую, Лорд Зимы.

Температура в саду стала еще ниже, слой острого льда утолщался.

— Твоя игра в слабого оборотня была забавной, — ее изумрудные глаза блестели вызовом. — Но, боюсь, мне придется вмешаться, пока ты не уничтожил девушку полностью. Мой друид к ней привязан.

Рикр улыбнулся нежно и убийственно.

— А я, Леди Тени, заточу тебя в океане льда, если ты коснешься хоть одной жадной рукой моего друида.

Продолжение следует…

Content

Мари Аннетт Единственный и неповторимый Кристальный друид