Кит ДеКандидо, Джо Шрайбер, Ребекка Дессертайн, Дэвид Рид

Сверхъестественное. Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов

Supernatural

Heart of the Dragon by Keith R. A. DeCandido

The Unholy Cause by Joe Schreiber

War of the Sons by Rebecca Dessertine & David Reed

Copyright © 2021 Warner Bros. Entertainment Inc. SUPERNATURAL and all related characters and elements © & TM Warner Bros. Entertainment Inc. (s21)

© А. Анастасьев, И. Литвинова, Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Сердце дракона

Посвящается сихану[1] Полу и всем ученикам школы додзе[2].

Осу[3], сихан; осу, сэмпей[4]; осу, дорогие мои друзья, все это написано для вас, парни.

Сочинение этого романа совпало с подготовкой к получению моего первого черного пояса, что я считаю одним из крупнейших достижений в своей жизни. Занятия карате оказались на редкость просветляющим и восхитительным испытанием, и я навсегда сохраню чувство признательности своим друзьям-каратистам за поддержку, мудрость и высоту духа.

Глава 1

1859 год

Дождь лил не переставая почти час.

Ожидая, когда он кончится, Йосио Накадаи сидел в придорожном укрытии в позе сэйдза – на коленях, скрестив ступни под ягодицами. Он никуда не спешил. Это укрытие было сделано для путников, чтобы дать им возможность переждать непогоду. Монотонный шум дождя, барабанящего по крыше, позволял сосредоточиться на медитации.

Да только вот сосредоточиться в последнее время было трудно. Даже сейчас ему никак не удавалось избавиться от посторонних мыслей.

Некогда самурай, если бы земли его господина были захвачены, а титул отобран, совершил бы сеппуку – ритуальное самоубийство. Но те времена прошли. Сейчас уже никто не помнил законов чести, а бусидо из кодекса самурая, свода правил поведения воина, каким он некогда был, превратился в сказки, которые рассказывают детям на ночь.

А Накадаи стал обыкновенным ронином[5], блуждающим по городам и весям в надежде заработать своим искусством на кусок хлеба. На протяжении года, прошедшего с тех пор, как его господин утратил покровительство Эдо[6], Накадаи охранял людей и караваны, послужил следователем, судьей, улаживающим споры между торговцами, строителем и даже наставником, обучающим искусству самозащиты сына одного богача.

Его репутация неплохо работала на него, особенно в небольших городках близ Эдо. В отличие от многих других ронинов, Накадаи всегда поступал честно.

Иначе он и не умел. К тому же, если он выполнит свою работу как следует, повысятся шансы получить новое предложение.

Тем не менее, хоть зарабатывал Накадаи достаточно, радоваться жизни у него не получалось. Соверши он, как того требовала традиция, сеппуку, возможно, душа его и обрела бы мир. Но умереть из верности бесчестному человеку…

Накадаи не испытывал особой любви к сегунату[7], да и господин его, трус и мошенник, вполне заслужил наказание. Позором покрыл себя господин, а не он, Накадаи. Ради таких, как он, умирать нет никакого резона. Тем не менее закон чести требовал именно этого. Накадаи принес клятву верности, и тот факт, что его господин этой верности не заслуживал, клятвы не отменял.

Это противоречие мучило его. Сознание оставалась несвободным.

Вдруг сквозь шум дождя послышались чьи-то быстрые, чавкающие по грязи шаги.

Накадаи открыл глаз и попытался хоть что-нибудь разглядеть сквозь стену дождя. Он увидел невысокого мужчину, бегущего к укрытию. Остановившись на пороге, пришелец попытался вытереть мокрое лицо и стряхнуть с одежды капли дождя, но, убедившись в том, что это бесполезно, рассмеялся и заговорил:

– Приветствую вас! Надеюсь, вы не будете против, если я разделю с вами кров?

– Разумеется, нет, – спокойно откликнулся Накадаи и снова закрыл глаза, в надежде, что незнакомец поймет его желание остаться наедине с самим собой.

Увы, надеждам его сбыться было не суждено.

– По правде говоря, я рассчитывал, что дождь к этому времени кончится, – продолжал незнакомец, выглядывая из-под навеса. – Чо, говорил я себе, тебе еще час ходу до города, успеешь, прежде чем дождь разойдется вовсю. И на́ тебе – настоящий ливень! – Повернувшись к собеседнику, Чо внимательно посмотрел на него. – Слушайте, а ведь ваше лицо мне знакомо!

Накадаи вздохнул и открыл глаза. С этим Чо никакой медитации точно не получится. Правда, не то чтобы она удавалась ему в его отсутствие…

Поднявшись на ноги, он принялся расхаживать взад и вперед, чтобы размять ноги. Помещение было маленьким, так что ему все время приходилось обходить пришельца.

– Вы тоже в город? – поинтересовался тот, следя за Накадаи взглядом. – Полагаю, вы ронин, не так ли? – Он покачал головой. – Впрочем, что тут гадать, ведь при вас прекрасная катана[8], и вы готовы буквально испепелить меня взглядом. Но одежда ваша, уж извините, знавала лучшие времена. Вы рассчитываете найти в городе работу?

– Да.

Накадаи продолжал свое кружение, избегая встречаться взглядом с незнакомцем и время от времени поглядывая на небо в надежде уловить хоть намек на то, что дождь скоро кончится. Вопреки его горячему желанию незнакомец не умолкал.

– Нет, где же я вас все-таки видел? Я, понимаете, посыльным служу, много где бывать приходится. Хотелось бы стать самураем или пусть даже ронином, но посмотрели бы вы на меня с мечом в руках! А впрочем, лучше не надо, потому что владею я оружием ну очень плохо. Хотя шрам у меня имеется.

В конце концов Накадаи остановился и посмотрел на Чо. Впечатление, надо признать, оказалось не из приятных. У посыльного были мускулистые ноги, что было естественно при его роде занятий, а также невероятно густые брови, гнилые зубы, дряблые руки. Одежда его обвисла на плечах, прилипла к телу. Ну, это, положим, можно было объяснить дождем, но все остальное…

По левой его руке от локтя до запястья, действительно, тянулся шрам – старый и почти прямой. Скорее всего, получен случайно – может, незнакомец споткнулся с мечом в руке.

– Такие дела, – продолжал тот. – Но двигался я всегда проворно и начал бегать. Вскоре меня стали нанимать посыльным. Работа нравится – ездишь по разным местам, встречаешься с разными людьми. Знаете, я просто уверен, что где-то видел вас, – вновь принялся незнакомец за свое.

Накадаи отвернулся.

– Вспомнил! – воскликнул Чо, выбросив руку в сторону Накадаи. – Вы – Дорагон Кокоро, верно?

Накадаи поморщился.

– Меня зовут Йосио Накадаи. – Прозвище ему никогда не нравилось. Самурай в одиночку уничтожил семерых бандитов, напавших на караван его господина, направлявшегося в Эдо, где ему предстояла встреча с сегуном. Бандиты оружием не владели и к тому же были пьяны, так что с ними справилась бы даже дрессированная обезьяна, но для его господина количество было важнее качества, и он принялся прославлять Накадаи как героя, одолевшего целую толпу. Когда они добрались до Эдо, он объявил, что в груди у Накадаи бьется сердце дракона. С тех пор прозвище Дорагон Кокоро к нему и прилипло.

Чо покачал головой, усмехнулся и отвесил глубокий поклон.

– Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Накадаи. Ну что ж, честь так честь. Он снова выглянул наружу и увидел, что дождь льет уже не так сильно, а на горизонте появилась голубая полоска неба. – Дождь скоро кончится, – заметил он.

– Вот и отлично, – откликнулся Чо и тут же помрачнел. – А может, и нет. Видите ли, хотя, как правило, я горжусь тем, что я посыльный, сегодня я вроде как горевестник.

– Печально, – промолвил Накадаи, но расспрашивать не стал. Чужие дела его не интересовали.

– Очень печально! Я только что от местного даймё[9], с новостью, которая сильно разочарует тех, кто меня послал. Видите ли, – продолжал Чо, явно не считаясь с убежденностью Накадаи в необходимости уважать неприкосновенность частной жизни, – речь идет о двух девушках, чье будущее остается весьма туманным.

Накадаи повернулся к посыльному.

– Как это понимать?

– Некто Кимото обещал своего сына в мужья сразу двум женщинам. Отцы обеих дали приданое. Но еще до того как обман открылся, Кимото заболел и умер.

– Почему в таком случае сыну просто не расплатиться с отцом одной из них? – спросил Накадаи. – Или с обоими и взять в жены кого-нибудь еще.

– К несчастью, Кимото затеял эту двойную игру, чтобы вернуть карточный долг, – возразил Чо. – Деньги давно уплыли, и бедный молодой человек остался должен сразу двум женщинам.

– Да, проблема, – согласился Накадаи, покачав головой. – А вас, насколько я понимаю, послали к даймё, чтобы он ее решил.

– Точно, – вздохнул Чо. – Вот только даймё отказался быть судьей в этом споре. Сказал, что не его это дело – улаживать отношения картежников.

Накадаи потер подбородок. Дождь перестал барабанить по крыше, и через минуту-другую прояснится достаточно для того, чтобы каждый из них продолжил свой путь.

– А знаете, – помолчав немного, заговорил Накадаи, – мне случалось выступать судьей как раз в таких спорах, то есть в делах, слишком романтических или слишком мелких, чтобы вмешивался даймё. Так что, возможно, я мог бы оказаться вам полезен.

Чо просиял.

– Вполне, вполне возможно! – согласился он. – Хотя оба отца рассчитывали, что именно даймё решит все их проблемы.

Накадаи не сдержал легкой улыбки.

– Ну, по моему опыту, даймё очень редко занимаются проблемами, которые не касаются их лично.

– Совершенно с вами согласен! – Чо расхохотался, выпрямился и посмотрел прямо в лицо бывшему самураю. – Для нас будет большой честью, если Сердце Дракона согласится выступить посредником в этом деле.

Накадаи снова поморщился.

– Ну, стало быть, мы договорились? – спросил он. А потом повернулся и быстро зашагал по дороге.

– Договорились! – живо откликнулся Чо и бросился догонять ронина, а нагнав, пошел впереди.

В тот момент, когда посыльный обходил его, Накадаи показалось, что выражение лица у его нового партнера какое-то странное. Может, то была игра света, но глаза у него почернели, как уголь.

Впрочем, Накадаи тут же забыл об этом мимолетном впечатлении.

Уладить спор оказалось трудной задачей.

Обе женщины утверждали, что были обещаны в жены сыну Кимоты – юному шалопаю по имени Широ.

Начал Накадаи с разговора с одной из несостоявшихся невест – Кейко.

– Этот даймё – жалкий червь! – воскликнула она. – Да как он смеет относиться к моему будущему так, словно это какая-то мелочь! Что это за даймё такой, если он оставляет людей один на один с бедой! Да его повесить следует, вот что я вам скажу! Или хотя бы уволить. Чем он лучше Кимоты, если так обращается с людьми?! Вы – самурай и должны что-то сделать!

Накадаи терпеливо слушал ее визг, становившийся все пронзительнее. Затем поблагодарил Кейко и отправился поговорить с другой женщиной – Акеми.

К сожалению, единственное, на что она оказалась способна, это слезы. Накадаи пытался задавать вопросы – в разговоре с Кейко в этом не было нужды, та говорила одна, – но Акеми в ответ только всхлипывала.

Потом Накадаи поговорил с отцами. Его заранее предупредили, что между ними какие-то нелады, но общая беда явно сплотила их.

– Кимото уговорил меня, – начал отец Кейко, – повременить с объявлением о помолвке до Дня урожая.

– Меня он попросил о том же, – подхватил отец Акеми. – А год, понимаете ли, выдался неурожайный.

– Кимото объяснил свою просьбу тем, что новость о предстоящей свадьбе порадует людей и хоть как-то смягчит горечь от неурожая, – сказал отец Кейко.

Накадаи кивнул. Теперь все ясно. А то он удивлялся, как это Кимоте удалось сохранить в тайне двойную помолвку в таком городке, как этот, где все знают всё обо всех, да еще и в мельчайших подробностях.

Последним собеседником Накадаи был Широ.

– Просто не знаю, что делать, – простонал молодой человек. Он сидел с опущенной головой, не поднимая глаз на Накадаи. – Конечно, обе они – достойные женщины, и я был бы счастлив с любой из них. Честно говоря, я даже мечтать не смел о женитьбе на таких красавицах, как Кейко и Акеми. Но отец мне и слова не сказал. О помолвке я впервые услышал от отцов Кейко и Акеми, уже после похорон.

Обычно, выступая в роли судьи, Накадаи рано или поздно обнаруживал какой-нибудь важный факт, остававшийся до того неизвестным, – он-то и указывал путь к верному решению. Но тут во всем, что он услышал, не было ничего нового по сравнению с тем, что рассказал ему Чо: Кимото обвел вокруг пальца двух мужчин, заставив дать приданое за своих дочерей. А поскольку Широ мог жениться только на одной, за другую ему придется вернуть деньги, и тогда они с молодой женой останутся без гроша.

Впервые, после того как его господин был опозорен, Накадаи не знал, что делать.

Поселился он в скромной гостинице. На третий день засиделся допоздна, полируя при пламени свечи свою катану. Равномерные движения вверх-вниз тканью по кривому клинку помогали привести мысли в порядок.

Вдруг снаружи послышались шаги, кто-то шел по главной улице. В этот час большинство жителей спали, и шаги отдавались в ночи гулким эхом. Они приближались к гостинице.

Через несколько мгновений тень женской фигуры, неровная в колеблющемся пламени свечи, упала на бумажную ширму, закрывающую вход в номер Накадаи. Тень протянула руку, и ширма отодвинулась в сторону.

На пороге появилась Акеми. Она опустилась на колени.

– Простите меня за вторжение в столь поздний час, Дорагон Кокоро, но мне необходимо с вами поговорить.

Накадаи скрипнул зубами. Именно так – Сердцем Дракона – Чо представил его жителям городка, и ему не нравилось, что прозвище тут прижилось. А еще ему не нравилось, что к нему вторгаются без спроса. Но Акеми впервые заговорила в его присутствии, так что он кивнул, убирая меч в ножны.

Акеми встала, задвинула ширму, шагнула к нему и, низко кланяясь, вновь опустилась на колени.

– Хочу попросить вас решить дело в пользу моего отца.

– Да, но ведь обманули не только вас, – возразил Накадаи. – Почему Кейко должна пожертвовать собой ради вас?

Неожиданно глаза Акеми из бледно-голубых превратились в угольно-черные.

– Потому что, о могущественное Сердце Дракона, я не оставляю вам выбора. – С каждым словом голос Акеми менялся, приобретая какое-то странное звучание.

Накадаи вскочил на ноги и выхватил клинок. Вместе с голосом переменилось и лицо Акеми. В нем появилось что-то не вполне человеческое.

– Кто вы? – спросил Накадаи.

– Я демон, натравливающий жителей этого городка друг на друга. Просто так, ради забавы. Превращать во врагов тех, кто доверял друг другу, – это просто замечательно. – Голова Акеми раскачивалась из стороны в сторону. – Но эти крестьяне все портят! Вместо того чтобы расколоться на два лагеря, выбирая, на ком должен жениться этот жалкий хорек Широ, они послали за помощью к даймё. Но тут я нашел вас! – На лице Акеми появилась гримаса, которую только с большим трудом можно было назвать улыбкой. – А теперь я собираюсь сделать кое-что, что позволит мне не только позабавиться. И вы мне в этом поможете.

Накадаи сжимал в руках катану, но в атаку пока переходить воздерживался.

– Я ни за что не стану помогать демону, если, конечно, вы и правда демон.

– Да ну? И что же тогда вы будете делать? – скрипучим, как гравий под ногами, голосом проговорил демон. – Наброситесь на меня? Но ведь тогда вы причините вред бедной беззащитной Акеми! Местные жители проклянут вас, убийцу невинной женщины.

Накадаи с трудом удерживался от того, чтобы не наброситься на демона, но все-таки сохранял выдержку и не мешал ему говорить.

– В один прекрасный день вы мне понадобитесь, – продолжал демон голосом, лишь отдаленно напоминающим голосом Акеми. – Это будет не скоро, но когда этот день настанет, мне потребуется герой. – Черные глаза впились в Накадаи. – Вы хоть представляете себе, как трудно найти настоящего героя, особенно в наши жалкие времена? Когда я, просто чтобы чем-то занять себя, переселилась в Чо и притворилась, что направляюсь к даймё, надежда на то, что удастся найти настоящего мужчину, почти оставила меня. Но увидев вас в убежище, я поняла, что нашла героя. А дальше оставалось только завлечь вас сюда, и уж это было проще простого.

– Я не собираюсь участвовать в осуществлении ваших планов.

– А вашего участия и не требуется, – усмехнулось существо, вселившееся в Акеми.

Не успел ронин произнести хоть слово, как одержимая демоном Акеми начала срывать с себя одежды. Потом демон ударил ее головой о столб, поддерживающий потолок.

Акеми вскрикнула и стала кричать, не умолкая. Сердце Накадаи упало, он понял, что не в силах справиться с происходящим. У него оставалось всего несколько секунд, прежде чем эти крики услышат. Единственное, что он мог сделать, – это ждать, когда придут люди, и все им объяснить. Либо повести себя как трус и сбежать.

Но сделать это ему не позволяла честь.

Снаружи послышались шаги. Дверь в гостиницу распахнулась, и с полдесятка мужчин в ужасе уставились на Накадаи, стоящего с обнаженным мечом, и Акеми, лежащую на полу, обнаженную и истекающую кровью.

Среди прибежавших на крики был и ее отец. Он окликнул дочь по имени и опустился рядом с ней на колени, осторожно касаясь раны на ее голове и отирая кровь с лица.

– Что ты сделал с моей драгоценной дочерью?

Всхлипывая, демон, чьи глаза обрели естественный цвет, ответил голосом Акеми:

– Я хотела уговорить его решить спор в нашу пользу, а он накинулся на меня! – Она приподняла голову и с ненавистью посмотрела на Накадаи. – Сказал, что я недостойна быть невестой, а после того как он сделает свое дело, никогда и не буду.

Отец Акеми круто повернулся к Накадаи.

– Ты изнасиловал мою дочь?!

Другой из местных жителей подхватил:

– Мы думали, Дорагон Кокоро – человек чести! А ты, оказывается, просто грязный мерзавец-ронин!

– Я не трогал вашу дочь, – сказал Накадаи, понимая, что любые оправдания бесполезны. – В нее вселился демон.

Снова раздался голос Акеми:

– Он лжет!

– Кончено, лжет, – сказал ее отец и повернулся к мужчинам, толпившимся у двери. – Хватайте его!

Накадаи не стоило никакого труда отразить нападение. В конце концов, это были всего лишь крестьяне. Он легко мог убить всех шестерых, а вместе с ними и Акеми, и сбежать. Но кровь невинных никогда не оскверняла его меч. Не осквернит и сейчас, пусть даже это будет стоить ему жизни.

Он понял, что судьба его была решена, еще в тот самый момент, когда демон появился в его комнате, приняв облик Акеми. А может, и раньше – когда он спрятался от дождя в укрытии.

Так что он позволил схватить себя, отобрать катану, связать и отвести на городскую площадь. По дороге, разбуженные суматохой, к процессии присоединились другие жители городка. Накадаи привязали к столбу, поставили рядом стражников. Но им не о чем было беспокоиться – Накадаи с достоинством ожидал наступления рассвета.

К утру на площади собрался весь городок – вершить правосудие. Отец Акеми рассказал всем о том, что Дорагон Кокоро сотворил с его дочерью, и закончив, плюнул в пыль себе под ноги.

– Кто-нибудь хочет выступить в защиту этого ронина? – спросил он.

Никто не произнес ни слова.

Чувствуя, как веревки впиваются в связанные за спиной руки, Накадаи оглядел толпящихся на площади людей. В их глазах он читал отвращение при мысли о том, что он сделал с Акеми, и разочарование, что поступки Сердца Дракона настолько не соответствуют его репутации. Ему хотелось рассказать правду, но он понимал, что это не поможет.

Отец Акеми повернулся к нему. Глаза его стали черными. Значит, демон нашел новое вместилище, подумал Накадаи.

– Надо было тебе, ронин, – произнес демон голосом отца Акеми, – не к дочери моей приставать, а пойти в бордель. – Он снова плюнул, на сей раз под ноги Накодаи.

Ни Чо, ни Акеми узник на площади не видел. Интересно, подумал он, что происходит с одержимыми потом, после того как вселившийся в них демон уходит?

Глаза отца Акеми приобрели обычный цвет, и он повернулся к толпе.

– Йосио Накадаи, именуемый Сердцем Дракона, за совершенные тобою преступления ты будешь предан огню!

Накадаи был потрясен.

– Я требую права совершить сеппуку! – вскричал он.

Повернувшись к нему, демон прорычал голосом отца Акеми:

– Ты изнасиловал мою дочь, негодяй! Не тебе что-то требовать!

Накадаи рванулся было к нему, но заставил себя остановиться. Отвергать назначенную смерть – дело для самурая, да и для ронина, неслыханное. К тому же он понимал, что спорить бессмысленно.

Несколько человек вкопали в землю, подальше от жилых домов, бамбуковый шест, остальные схватили Накадаи, проволокли через площадь и привязали к нему. Одни убедились, что веревки закреплены прочно, другие принялись складывать дрова, так что поленница получилась высотой до колен Накадаи.

Отец Акеми на минуту отлучился и вернулся с горящим факелом.

Собравшиеся подались назад.

– Дорагон Кокоро, ты умираешь за совершенные тобой преступления, – возгласил демон так, чтобы всем было слышно. – Усмешка на мгновение искривила его губы.

Он наклонился, сунул горящую паклю в поленницу, и в тот же момент прошептал несколько слов на неизвестном Накадаи языке. Слова эти услышал только ронин.

У демона определенно была какая-то гнусная цель, но пламя уже лизало ноги Накадаи, огонь перекинулся на изорванную одежду, и в чем заключается замысел демона, ронин разгадать не успел.

Огонь пожирал плоть, обнажая скелет, но Сердце Дракона умер, не проронив ни звука, и весь город восторженно приветствовал его конец.

Глазами отца Акеми демон наблюдал за казнью. Тело ронина горело в пламени, а огонь совсем иного свойства пожирал его душу.

Демон был очень доволен. Исчадиям ада нравятся быстрые решения – погубить чью-то душу здесь, получить политическую выгоду там, но все это так банально…

Нет, играть надо по-крупному.

Не то чтобы мелкие ставки совсем уж ничего не давали. Существо обвело взглядом людей, которых так легко провел Кимото. Он, демон, не имел к этому никакого отношения – более того, именно проделки Кимото и заставили его обратить внимание на это совершенно неприметное местечко. Такие игры всегда привлекали его, как сахар – муху.

Но едва сообразив, что же на самом деле тут происходит, демон решил и сам немного поразвлечься. Он наслал на Кимото смертельную болезнь, еще больше настроил людей друг против друга, а потом переоделся городским посыльным, чтобы уж точно не позволить даймё помочь жителям городка, что только еще больше разозлило их.

Вот эта-то злость, эта ярость – они и были для него забавой. Однако завлечь в силки благородную душу, это уже нечто совсем другое – это искусство. Такое искусство, которое надолго переживет этот восхитительный миг.

Когда это случится, неизвестно, но демон был твердо убежден, что настанет день, когда дьяволы и ангелы сойдутся в сражении, слуги Люцифера и Божьи слуги встретятся в последней, поистине эпической битве.

Большинство демонов будут в этой битве всего лишь рядовыми, вполне довольными своей участью. Но у этого демона были свои планы. Благодаря одному утомленному жизнью человеку, владевшему старинными свитками и высоко ценившему свою душу, ему удалось ускользнуть из Ада. И с тех пор он кружил над землей, готовясь к своему звездному часу.

Неизвестно, когда тот наступит, но бессмертный демон мог и подождать.

Геенна огненная, разверзшаяся благодаря произнесенному шепотом заклинанию, смыкалась вокруг Сердца Дракона, покрывая копотью его чистоту и благородство, а земной огонь пожирал его плоть.

Когда придет час, дух Йосио Накадаи станет мощным орудием в руках зла, благородная душа на службе низменным целям.

Глава 2

2009 год

Дин Винчестер спокойно поглядывал через стол на мужчину с козлиной бородкой.

За покерным столом они остались только вдвоем, и перед Дином лежала целая куча фишек, то время как у Белой Бороды их было только на сто долларов, и раздумывал он над своими картами, нервно пыхтя двенадцатой за вечер сигарой. Когда игра только начиналась, то, что он курит, сидя прямо под объявлением: «Не курить», казалось забавным, но сейчас уже просто раздражало.

Дину раньше не приходилось вдыхать дым таких вонючих сигар, но это была плата за игру. Это плюс шестьсот долларов для вступительного взноса, которые Дин вынужден был одолжить у Бобби Сингера. Они с Сэмом оказались на мели, так что купить еды и заправить «Шевроле-Импалу» 1967 года, на которой они ездили, можно будет, только если Дин выиграет. Когда пытаешься предотвратить Апокалипсис, неудобства вроде голодной смерти или пустого бака только отвлекают.

Белая Борода не отрывал глаз от четырех карт, которые открыл Дин: двойка червей, тройка треф, четверка червей и шестерка пик. Сам он открыл три туза и четверку бубен. Дин поддерживал ставки соперника, не повышая. Фишек у него было полно, а Белая Борода находился при последнем издыхании, так что он мог позволить себе быть великодушным.

«Надо бы узнать, как его зовут, – подумал Дин. – А впрочем, – возразил он сам себе, – не стоит. К чему мне это?»

Белая Борода все пытался понять, зачем Дин продолжает поддерживать ставку: только ради удовольствия продолжать игру или еще зачем-то. В конце концов, он может делать это, даже имея на руках самые дрянные карты. А уже открытые карты указывали на то, что у него может быть стрит, или две пары, или даже тройка.

А у Белой Бороды, кстати, вполне может оказаться фулл-хаус, или даже четыре туза. Впрочем, судя по выражению его лица, вряд ли это так.

Белую Бороду нервировало, что кучка фишек перед Дином неуклонно росла. И волновался он не зря. Ведь остальные пятеро игроков из игры вышли, оставив все свои деньги в виде фишек перед Дином либо в центре стола.

Странное, более чем странное чувство испытываешь, играя в покер и зная при этом, что вот-вот наступит конец света, но им до зарезу нужны были деньги. Не менее странное чувство охватывало Дина, когда он замечал, что думает о надвигающемся Апокалипсисе, как о чем-то обыденном.

Но все было именно так, и никуда от этого не денешься. Демоница Руби вселилась в Сэма и заставила выпустить Люцифера из заточения. Ангелы и демоны готовятся к войне, а люди станут в ней разменной монетой.

Ангелы требовали, чтобы архангел Михаил вселился в тело Дина, а демоны выбрали Сэма вместилищем Люцифера. Братьям было сказано, что это неизбежно, что им следует просто примириться с судьбой. Винчестеры категорически отвергли это заманчивое предложение. Как победить в этой битве, они понятия не имели, но были уверены, что найдут какой-нибудь выход. Или же падут в сражении.

Но все по порядку.

– Ну что, полковник Сандерс, – сказал Дин, нарушив тишину и заставив всех в зале вздрогнуть от неожиданности, – поднимай или уже хватит?

Белая Борода тяжело вздохнул.

– Похоже, выбора у меня нет. – Он сдвинул на середину стола оставшиеся у него фишки. – Сотня.

Дин добавил две по пятьдесят.

– Вскрываемся.

Довольно усмехаясь, Борода положил рядом с тремя тузами закрытую карту и перевернул ее – это оказался туз червей.

– Каре.

Сделав долгий выдох, Дин сначала перевернул шестерку червей. За ней четверку той же масти.

Решив, что у Дина всего две пары – шестерки и четверки, Белая Борода потянулся за фишками.

И тут Дин перевернул третью карту: пятерку червей.

Двойка, тройка, четверка, пятерка и шестерка червей – у него был флэш, единственная комбинация, бьющая четверку тузов.

Дин жмурился, как кот, только что сожравший канарейку.

– О черт, только не это! – простонал Белая Борода.

Трое мужчин, сидевших за спиной Дина, засмеялись – бармен, он же крупье, и еще двое игроков, проигравших все, что у них было, но оставшихся посмотреть, как идут дела у других.

Бармен мог позволить себе смеяться – сотня с каждого взноса шла ему в карман в качестве платы за аренду зала.

После того как Дин вернет долг Бобби, у него останется три тысячи долларов. Кстати, может, Бобби даже откажется брать у него обратно те шестьсот баксов. Или не откажется. В последнее время он не проявляет особой склонности к благотворительности. Это можно понять, учитывая, что передвигаться ему приходится в инвалидной коляске.

– Приятно было пообщаться с вами, господа, – сказал Дин, отодвигая стул. Он перегнулся через стол, чтобы забрать выигрыш и свой мобильный телефон.

Белая Борода насупился и тяжело откинулся на спинку стула.

– Тебе-то, конечно, приятно, малыш, – пробурчал он.

Бармен, посмеиваясь, отсчитывал деньги.

– Не обращай внимания на Хэла, сынок, – сказал он. – Просто он не привык проигрывать.

– Ничего удивительного, – ответил Дин так, чтобы все слышали. – Он хорош. – И снова расплылся в улыбке. – Но я лучше.

Два других игрока закатили глаза.

– Заходи, когда в следующий раз будешь в городе, – сказал один из них. – Полагаю, что выражу общее мнение, сказав: мы хотели бы отыграться.

– Понятное дело, – весело отозвался Дин и зашагал к выходу, не обращая внимания на сердитые взгляды, которые бросал на него Хэл сквозь клубы сигарного дыма.

Открыв дверь, Дин поморщился – луч поднимающегося над горизонтом солнца ударил ему в глаза. Ему-то казалось, что до рассвета еще как минимум час.

Дойдя до стоянки, он сунул руку в карман кожаной куртки и вытащил мобильник. Его ожидали два голосовых сообщения, и он поднес телефон к уху.

Одно («Привет, как делишки?») от Эллен Харвелл, донимавшей Винчестеров звонками с тех самых пор, как случилась та заварушка на Ривер-Пасс.

Другое от Сэма – о том, что тип, с которым они столкнулись в Ист-Брэди, в Пенсильвании, и сочли эту встречу дурным предзнаменованием, оказался просто полоумным стариком, помешанным на поджогах.

Дин дослушал сообщения, уже оказавшись рядом с «Импалой», стоявшей между «Субару» и пикапом. Отключив мобильник, он сел за руль, вставил ключ в замок зажигания, посмотрел в зеркало заднего вида…

…и чуть на месте не подпрыгнул, увидев на пассажирском месте заросшее щетиной лицо Кастиила и его пустые глаза.

– Привет, Дин.

– Какого дьявола, Кас?!

– Сэм и Бобби сказали, что ты здесь. Бобби не хочет, чтобы я оставался у него дома.

Выезжая со стоянки, Дин обернулся через плечо.

– Кас, сколько раз можно напоминать, что у каждого из нас есть личное пространство, а?

Но, несмотря на мгновенно охватившее его чувство паники, Дин сразу понял, что просто не способен злиться на Кастиила – ангела, решившего, что его собратья не должным образом исполняют желания Бога, и восставшего против них.

Ангелам это не понравилось, и они убили его, но затем по каким-то неясным причинам он воскрес. Кас считал, что этого пожелал Бог; ангелы, напротив, решили, что это дело рук Люцифера, пытающегося сеять семена раздора в рядах небесного воинства.

Дину на все это было решительно плевать – ему просто хотелось, чтобы и ангелы, и демоны оставили его в покое.

Кас стал другом и союзником Винчестеров, и хотя некоторые свои способности он утратил (например, способность исцелять), ангельской силы у него осталось вполне достаточно, чтобы помогать Сэму и Дину.

– Нужно, чтобы вы с Сэмом съездили в Сан-Франциско, – сказал Кастиил, так и не ответив на вопрос Дина, сворачивавшего в переулок, где находился бар. – Сердце Дракона снова поднял голову.

– Ладно. – Дин выехал на пустую дорогу. – А что это, собственно, значит? В Сан-Франциско что, завелся какой-то дракон?

– Нет. Но туда возвращается дух, который демоны могут использовать в войне с ангелами. Кое-кто уже умер.

– Ясно. – Не много же удалось узнать.

– Понимаю, путь неблизкий. Но это важно.

– Сначала мне надо поговорить с Бобби и Сэмом.

– Сэм уже знает, он всю ночь занимался этим делом.

– Смотри-ка, ты даешь нам возможность выбора. Здорово! – огрызнулся Дин и, вцепившись в руль, еще раз шумно выдохнул. – Ладно, ладно, вот только заправлю «Импалу», и выезжаем…

– Я могу просто перенести вас туда, – предложил Кастиил.

– Нет! – решительно возразил Дин.

– Отсюда до Сан-Франциско полторы тысячи миль. Туда не меньше суток ехать…

– Я же говорил тебе, Кас, когда ты проделываешь такие штучки, меня просто наизнанку выворачивает. – При одной только мысли об этом Дина затошнило. – Нет, я пас.

Кастиил покачал головой.

– Ну, как скажешь. Сэм сейчас изучает два предыдущих появления Сердца Дракона.

Дин свернул направо. Впереди показалась автомобильная свалка Бобби Сингера. «Бобби не обрадуется, увидев Каса», – мрачно подумал он. И, словно прочитав его мысли, Кастиил слегка поежился.

– Что-то не так, Кас?

– Бобби не любит, когда я захожу к нему. Он все еще… сердится, что я не смог его вылечить. По-моему, ему неприятно меня видеть.

– Кас, я уверен, что он привыкнет…

– Ну, оставайся с этой уверенностью и дальше, – перебил его Кастиил и испарился.

Дин внезапно почувствовал, что ему хочется выпить. Он покачал головой и сосредоточился на дороге. Только что Кастиил был здесь, и вот его уже нет. Сколько раз Дин это видел, и все никак не мог привыкнуть. Нет уж, сам он такие фокусы не одобрял. Разве что в случае крайней необходимости. Например, когда нужно было спасать его от Захарии.

Но сейчас не тот случай.

Он въехал на подъездную дорожку и остановился рядом с «Юнкером», с которым Бобби возился до того, как недавно попал в аварию. С тех пор он к нему не прикасался. Неизвестно, сможет ли Бобби вообще передвигаться без посторонней помощи. И хотя складом можно управлять и сидя в инвалидной коляске, Дин знал, что Бобби такая перспектива не устраивает.

Трудно его за это осуждать.

Разумеется, если им не удастся спасти мир от гибели, все это не будет иметь никакого значения.

В доме, за кухонным столом, сидел Сэм. Перед ним дымилась чашка кофе. На стойке Дин увидел тарелку только что испеченных булочек и почти полный кофейник.

– Привет, – бросил Сэм, не отрываясь от стопки бумаг, только что выползших из принтера. – Ну, как дела?

– На бензин, еду и крышу над головой на первое время хватит, – ответил Дин, шагнув к стойке. – Кас просветил меня насчет дела во Фриско.

Сэм кивнул и наконец поднял голову.

– Меня тоже. Судя по тому, что я нарыл, дух появлялся в декабре 1969 года, а потом в декабре 1989-го.

– Получается, раз в двадцать лет? Тогда понятно, почему он возвращается именно сейчас. – Дин взял кружку и налил себе кофе. – Кас сказал, что вообще-то это не дракон.

– Трудно сказать. – Сэм передал ему несколько листов бумаги. – Пока у нас тут несколько расчлененных и сожженных тел.

– Да, но почему обязательно драконы? – спросил Дин, перебирая бумаги. – То есть, я хочу сказать, все это очень похоже на сказку.

– Дин, ты побывал в Аду, я положил начало Апокалипсису, и считается, что в нас вселились архангел и демон. И теперь ты еще чему-то не веришь?

– Да ладно, ладно… – Дин вгляделся в верхний лист и чуть не подпрыгнул.

– Вот сукин сын!..

Сэм нахмурился.

– В чем дело?

Дин помахал распечаткой перед носом брата. Это была копия статьи в одном из номеров «Сан-Франциско кроникл» от декабря 1969 года, с фотографиями. Он ткнул пальцем в какого-то мужчину, запечатленного на одном из коллективных снимков.

– Посмотри-ка на этого малого.

Сэм прищурился.

– Я не… – Он поднес фотографию поближе к глазам. – Извини, но я не узнаю его.

– Ах, ну да, действительно… – Дин снова взял распечатку и принялся читать. В статье говорилось о гибели молодой пары неподалеку от концертного зала «Винтерлэнд», где в 1960–70-е годы состоялось несколько знаменитых концертов. А внимание его привлек лысый насупившийся мужчина.

Дин уже видел это лицо. Во-первых, когда он был еще совсем ребенком и фотографии этого человека висели у них дома в Лоренсе, в штате Канзас. Эти фотографии погибли, когда в 1983 году дом сгорел при нападении на город демона Азазеля. Тогда же погибла Мэри – мать Дина и Сэма, которому было тогда всего шесть месяцев и, естественно, никаких фотографий он запомнить не мог.

А еще раз Дин увидел его в прошлом году, когда Кастиил закинул его в 1973 год, и там он познакомился с Сэмюэлем и Дианой Кэмпбелл и их дочерью Мэри – то есть со своими дедом, бабкой и матерью – оказавшимися, к его невыразимому ужасу, охотниками. Старших Кэмпбеллов убил в 1973 году Азазель.

Лысый на фотографии и был Сэмюэлем Кэмпбеллом, его дедом. Судя по всему, во время одной из семейных охот они преследовали Сердце Дракона…

Глава 3

1969 год

Все это было совершенно не круто.

Начало было обычным: Музыканту понадобились деньги на травку. Ничего особенного в этом не было, у Музыканта то и дело возникали проблемы с работой, а у торговцев наркотой – с тем, чтобы поставлять ему травку, за которую он не мог заплатить.

Не то чтобы он не хотел работать. Просто Майкл Джеймс Верландер, называвший себя Музыкантом и шесть лет назад перебравшийся в Сан-Франциско, не всегда мог удержаться на работе, где нужно «следовать указаниям». Это и погубило его карьеру настройщика, хотя обслуживал он и «Мертвецов», и «Десять лет спустя», и другие группы по высшему классу, тут уж не поспоришь.

Но в последнее время его нанимали все реже и реже.

Но у Музыканта был еще один талант. Он мог достать все что угодно.

Так что, когда однажды вечером к нему в баре подошел Альберт Чао и сказал, что ему нужна какая-то бумажка, на которой написана часть какого-то заклинания, Музыкант сразу согласился, тем более что Альберт был завсегдатаем в баре, где бывшая Музыканта работала официанткой.

Музыкант знал парней, которые знали других парней, которые занимались подобной жутью. Альберт обещал ему серьезные бабки, а это означало, что Музыкант сможет купить себе травки.

Начал он с похода в магазин на Хейт Эшберри, где Зигги продавал комиксы. Зигги всю жизнь посвятил поискам разных редкостей, пока не потерял обе ноги. Теперь он передвигался на костылях и сочинял комиксы про парня, который охотился на монстров.

Музыкант купил у него один комикс, и взамен Зигги назвал ему имя парня из Тендерлойна, района, который пользовался в городе самой дурной славой. Тот парень в обмен на комикс назвал Музыканту другое имя, что того вполне устроило, потому что комиксы Зигги он терпеть не мог и все равно собирался выбросить.

Парень из Тендерлойна отправил Музыканта назад в Хейт, к красотке по прозвищу Подсолнушек, которой был нужен по-настоящему классный ЛСД. Ее поставщика взяли легавые, а другие толкачи ничего подходящего достать не могли.

Но проблемы начались еще не здесь. Тут все было просто. Музыкант никогда не баловался психоделикой – эта штука расширяет горизонты, а он свои обычно стремился сузить. Но где достать лучший в районе Залива ЛСД, он знал. Сведя Подсолнушка с королем кислоты, Музыканту удалось наконец раздобыть то, что нужно было Альберту Чао.

Однако для этого ему пришлось отправиться в Долорес-парк, и вот тут-то затык и произошел.

Потирая руки на холодном ноябрьском ветру, Музыкант шел вниз по 25-й улице. Впереди показалось занимающее половину квартала внушительное здание в викторианском стиле. На Музыканте были брюки клеш, туфли на тонкой подошве и рубашка с галстуком, который бывшая подарила ему на день рождения незадолго до развода. Раньше он носил джинсовую куртку, но она куда-то делась. Может, обменял ее на травку. Теперь разве вспомнишь?

Жилище, за которым он присматривал в отсутствие хозяев, находилось на Гуэрро, рядом с Двадцать второй – всего в десяти минутах ходьбы от Долорес-парка, но все равно что на другой планете. На улицах почти никого не видно, а те, кого он успел заметить, стремительно направлялись прямо от своих модных спортивных машин к входным дверям особняков. Другие разглядывали его из-за кружевных занавесок.

Никому из них не было холодно. Плохая погода – это для бедных.

В любой момент – он просто знал это – кто-нибудь непременно вызовет легавых.

Вихляясь из стороны в сторону, он поднялся по ступенькам к викторианской двери, выкрашенной в яркий зеленый цвет.

Постучавшись, он вдруг ощутил пронизывающий холод, явно не от ветра, дующего с залива. Раздался глухой звук, как будто он постучал в крышку гроба.

Несколько секунд никто не отвечал. Музыканту все это начало надоедать. Он уже собирался уйти, вернуться к себе в берлогу, а там уж придумать, что сказать Альберту, но дверь вдруг со скрипом приоткрылась. Скрип был такой пронзительный, что Музыкант даже поморщился.

– Здорово, приятель, – запинаясь, сказал он. – Я от Подсолнушка.

– Так это ты – Музыкант? – раздался голос, похожий на звук мнущейся бумаги.

– Он самый. Мне нужна часть заклинания.

– Понимаешь ли ты, что то, что я тебе дам, это лишь фрагмент целого?

– Слушай, чувак, университетов я не кончал, но что такое фрагмент, я знаю, сечешь? Я за ним и пришел, ясно?

Наступило короткое молчание.

– Ладно, жди здесь. – Снова как будто зашелестела бумага, и дверь со стуком захлопнулась так, что у Музыканта даже волосы на бороде зашевелились.

– Мог бы и в дом пригласить, – проворчал Музыкант, снова потирая руки. – Надо было с Альберта аванс стрясти.

Сколько времени прошло, он сказать бы не смог – Музыкант часов не носил, и это была еще одна причина, по которой его карьера настройщика не задалась, – но в конце концов зеленая дверь снова отворилась все с тем же отвратительным скрипом.

На сей раз она открылась шире, и Музыкант увидел чувака. Кожа у него была морщинистой, как у старого слона, а на почти лысой голове лишь кое-где виднелись островки тонких белых волос. Просвечивавшая сквозь них кожа вся была в темно-коричневых пятнах.

На стене висели концертные афиши, и Музыканта это удивило. Он бы никогда не подумал, что такому чуваку может нравиться хорошая музыка, но факт налицо – вот она, афиша «Мертвецов», выступавших в Филморе то ли в феврале, то ли в марте.

Вот только в каком году – в нынешнем или в прошлом? С датами у него всегда было неважно.

Шишковатая рука протянула ему клочок бумаги, такой же мятый, как и голос старика.

– Будь с этим поосторожнее, – прошелестел он. – Эта штука может вызвать духов из самых глубин ада.

– Ну да, ну да, – Музыкант взял клочок бумаги и осмотрел его. То, что на нем было написано, показалось ему полной бессмыслицей. Языков он, кроме английского и испанского, не знал, а это, вроде, ни тот, ни другой. Пожав плечами, он сунул бумажку в задний карман штанов.

– Спасибо, дружище. Слушай, ты что, был на том концерте «Мертвецов» в Филморе?.. Потому что, видишь ли…

Дверь захлопнулась.

– Похоже, не был. – Он повернулся и пошел вниз по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом растет желание побыстрее свалить от этого мрачного особняка.

Музыкант старался идти так быстро, как только могли двигаться ноги, которые несли его назад, в Гуэрро. Там Музыкант чувствовал себя как дома. Там люди были как люди, и никто к нему не приглядывался. А главное, там не было противных стариканов с жуткими голосами и обрывками заклинаний.

Наконец он вернулся домой.

Разумеется, у самого Музыканта никакого дома не было. А эта берлога принадлежала его приятелю Фредди, который в августе уехал на восток, в Вудсток, а потом решил остаться в Нью-Йорке и стать знаменитым исполнителем народной музыки. Последнее, что Музыкант слышал о Фредди, – тот вроде бы получил ангажемент на известной площадке в Гринвич-виллидж. Там много кто дебютировал – Боб Дилан, Арло Гатри, Джуди Коллинз, Док Уортсон, вот Фредди и решил: раз у них получилось, то почему бы и ему не попробовать.

Конечно, Фредди даже настроить гитару толком не умел, и особых надежд Музыкант на него не возлагал. Но покуда Фредди гоняется за своей мечтой, Музыканту есть где преклонить голову, и только это имеет значение.

Еще он надеялся, что Фредди все равно, что стало с этой его чудесной кружкой. Он говорил, что сокращает потребление кофеина, так что, скорее всего, просто ничего не заметит.

Музыкант поднялся на три пролета скрипучей лестницы, нашарил в кармане брюк ключи от квартиры. Договор аренды был очень выгодный – деньги за жилье Фредди с него не брал, только просил кормить Виолу Ли, его кошку, а этого вот уже несколько недель можно было не делать.

Музыкант потянулся к ручке двери. И тут дверь отворилась сама.

– Ни хрена себе! – выругался Музыкант. По спине у него пробежал холодок, но он тут же взял себя в руки. – Наверное, забыл запереть.

И не в первый раз, это уж точно. Это, кстати, и было одной из причин, почему ему не приходилось больше беспокоиться о Виоле Ли.

Войдя внутрь, он услышал доносящиеся из его – ладно, не его, а Фредди – проигрывателя звуки одной из песен «Лед Зеппелин». Тут-то Музыкант понял, что что-то не так. Во-первых, он ненавидел «Лед Зеппелин». Во-вторых, его не было дома уже два часа. И если бы он оставил проигрыватель включенным, игла давно бы соскочила с пластинки.

Осторожно пройдя коротким коридором в крохотную гостиную, Музыкант увидел, что на диване кто-то сидит.

– Альберт? – в голосе Музыканта явственно слышалось облегчение. – Что-то ты рано, дружище. Нет, не подумай, я ничего не имею против. – Ему смутно помнилось, что он просил соседку впустить Альберта, если тот придет раньше. Пунктуальность тоже не относилась к числу достоинств Музыканта.

Альберт молча улыбнулся. Это был молодой азиат, наполовину китаец, наполовину японец, если только Музыкант ничего не путал. У него были темные, подстриженные «под горшок» волосы, что делало его похожим на азиатского Пола Маккартни (до того, как тот отпустил бороду), и плоское лицо. Кончик носа немного вздернут, что придавало лицу капризное выражение. На Альберте был шервани со стоячим воротником, какие носил Джавахарлал Неру, и черные брюки, и выглядел он для такой дыры, как эта, слишком элегантно.

Альберт поднялся с дивана.

– Я слежу за календарем, Малыш. Понимаешь, эта штуковина лучше всего действует в ночь новолуния. – Судя по выражению его лица, он полагал, что выразился достаточно ясно.

– Окей, дружище, – кивнул Музыкант. На лунные циклы он никогда особого внимания не обращал и потому понятия не имел, что такое новолуние. Сунув руку в задний карман, он достал клочок бумаги, который вручил ему старик. – Держи, дружище. А что насчет оплаты?

Выхватив у него бумажку, Альберт так и впился в нее глазами.

– Всему свое время, Малыш. Я еще должен убедиться, что товар не поддельный.

– Понятно, – кивнул Музыкант. Он и сам, случалось, покупал травку без предварительной проверки, о чем потом нередко приходилось жалеть. Товар всегда надо проверять.

Альберт достал другой клочок бумаги, гораздо более аккуратный, расправил его, приложил к тому, что получил от Музыканта, и усмехнулся.

Что-то в его усмешке было странное…

– Отлично.

– Ну так что, теперь я могу наконец получить свое? – Музыканту не терпелось покончить с этим делом.

Но Альберт, кажется, вообще перестал его замечать. Он что-то напевал себе под нос, и хоть слов Музыкант разобрать не мог, у него возникло противное ощущение, будто эти звуки такие же непонятные, как знаки, которые он видел на том клочке бумаги.

Обычно Музыкант гордился своей выдержкой, но на этот раз он начал выходить из себя. Он не любил, когда на него не обращают внимания, к тому же у него было полно дел.

– Послушай, дружище, занимайся своей ерундой, только мое время не трать! Мне надо купить травки, а потом у меня свидание с моей старушкой, и…

В этот момент кофейный столик вспыхнул.

– Черт! – Музыкант отскочил в сторону. Пропажу кружки Фредди, может, и не заметит, да и кошкам случается убегать из дома, тут можно особо не волноваться, но уж кофейный-то столик!.. Его Фредди наверняка заметит! Музыкант схватил одеяло, кинулся сбивать пламя и застыл на месте.

Кофейный столик уже превратился в груду пепла, но посреди огня возвышалась какая-то фигура. Мечущиеся языки пламени отбрасывали вокруг нее причудливые тени.

Альберт широко улыбался.

– О, да! Получилось! Наконец-то! Даже лучше, чем я думал. – Он с сожалением перевел взгляд на Музыканта. – Должен извиниться перед тобой, Малыш. Видишь ли, я обманул тебя, когда сказал, что смогу прилично заплатить, если ты достанешь то, что мне нужно.

Музыкант не мог оторвать взгляда от фигуры, охваченной огнем. От нее исходили волны зла, в руках она что-то держала, но что именно, не было видно. Языки пламени вздымались все выше к потолку.

Не сразу, но слова Альберта все-таки дошли до Музыканта, и он повернулся к гостю.

– Ты это о чем, дружище? – жалобно спросил он. – Ты ведь не собираешься кинуть меня?

– Я о том, – медленно проговорил Альберт, – что, если бы у меня были деньги чтобы тебе заплатить, мне бы не понадобилось заклинание, чтобы подчинить Сердце Дракона.

– Что? Сердце кого? – Музыкант все еще не мог оторваться от огня, которой не гас, но и не распространялся дальше. И от человека в огне он тоже не мог отвести глаз. Ничего подобного он еще никогда не видел.

В этот момент человек поднял руки, и Музыкант увидел кривой меч. Человек несколько раз взмахнул им – меч угрожающе засвистел в воздухе, языки пламени плясали, искры сыпались вокруг.

– И боюсь, – вновь заговорил Альберт, – свидетелей того, что я сделал, я тоже оставить не могу.

Глава 4

Сэмюэль Кэмпбелл ненавидел Рождество.

Против самого праздника он ничего не имел, или, вернее, не осмеливался ничего говорить, потому что всякий раз, как только он что-то об этом говорил, Диана бросала на него один из этих своих взглядов, а затем принималась читать лекцию о зимнем солнцестоянии. Во многих культурах существует традиция отмечать гибель и возрождение солнца, ибо солнце дарует жизнь, и так далее, и тому подобное.

Все это Сэмюэль, конечно, понимал. Понимал, почему христиане празднуют Рождество именно в это время года. Ранние христиане умели совмещать языческие и иудейские ритуалы, чтобы достичь взаимопонимания. И всегда удивлялся тому, что ранней церкви это удавалось гораздо лучше, чем современной.

Сэмюэля не задевало даже то, что Рождество пало жертвой коммерции, со всеми этими Санта-Клаусами, кока-колой и магазинами, прилагающими немало усилий, чтобы вытрясти из людей побольше денег.

Точно так же его не очень смущало и то, что с каждым годом это грандиозное вымогательство начинается все раньше и раньше. Декабрь едва наступил, а по телевизору уже вовсю крутят рекламу рождественских распродаж и акций.

Хиппи даже умудрились присвоить евангельские слова «Мир на земле, в человеках благоволение» и превратить в свой девиз. Это было не очень-то приятно, но они хотя бы руководствовались искренним, хоть и наивным чувством.

Единственное, что Сэмюэль по-настоящему ненавидел в рождественских праздниках, так это время, на которое они выпадали. Монстры просто обожали солнцестояние, особенно зимнее. Больше всего им нравилось появляться ночью, а сейчас как раз стремительно приближалась самая длинная ночь в году. А больше всего темноту любили вампиры.

Поэтому-то Сэмюэль и сидел теперь, спрятавшись в кустах, рядом с домом, одиноко стоявшим в темном тупике в Биг Спрингс, прямо у пересечения с шоссе. Холодно здесь было, как в колодце, но, судя по полученным от отца Кэллапсо сведениям, вампир жил именно тут.

Последние несколько дней Сэмюэль провел, выслеживая кровососа. Большинство его жертв были девушками, в основном совсем юными и слишком глупыми, чтобы сказать нет мужчине, который приглашает их в гости. Судя по опыту Сэмюэля, большинство девочек-подростков и впрямь были тупицами, и оставалось лишь благодарить бога, в существование которого он не очень-то верил, что его пятнадцатилетняя дочь Мэри не такая.

Своенравная, раздражительная, невоспитанная – это да, хотя Сэмюэль надеялся, что его дочь будет послушной девочкой. Но Мэри уже повидала немало зла в этом мире. Когда ты чуть ли не с рождения учишь ребенка защищаться, стрелять из ружья, владеть ножом, учишь тому, что чудовище в шкафу не только реально, но что его можно и нужно уничтожить, рассчитывать на «послушание» – только тешить себя иллюзиями.

Сэмюэль услышал шум двигатель быстро приближающегося автомобиля. Вскоре он увидел его: большая пижонская машина с чем-то вроде плавников по обеим сторонам. На таких гоняют парни, чтобы произвести впечатление на девушек. Ему все эти штучки были незнакомы – все, что он знал про машины, так это что они начинают двигаться, когда жмешь на газ, и останавливаются, когда нажмешь на тормоза.

Вероятнее всего, Мэри не смогла бы прочитать наизусть ни одного стихотворения или главы из книги, поскольку все свободное время проводила в авторемонтной мастерской. Там после школы прирабатывал парень, который ей нравился, и Сэмюэль все собирался положить этому конец, вот только времени не было.

Единственное, что его утешало, – то, что внеклассные дела дочери вряд ли оставляют ей время для чего-то большего, чем просто разговоры. Жизнь охотника не очень-то способствует романтическим приключениям.

Однажды он попытался ей это объяснить.

– А как же вы с мамой? – тут же вскинулась Мэри.

– Это другое, – возразил он.

– Почему это? – возмутилась Мэри, и Сэмюэль сдался, понимая, что ответить ему нечего.

Машина въехала на подъездную дорожку. Сэмюэль нащупал рядом с собой лук, стрелы и мачете. Стрелы для того, чтобы остановить вампира, мачете – чтобы отсечь ему голову.

Заглушив двигатель своей сверхмощной, бросающейся в глаза машины, вампир выпрыгнул с водительского места и открыл пассажирскую дверь, чтобы выпустить жертву. Вампир создал весьма убедительный образ: рослый, темноволосый, привлекательный молодой человек в голубом пиджаке и галстуке, с длинными баками, какие сейчас носят большинство парней, если только они не хиппи. Сэмюэль невольно восхитился его вниманием к деталям.

Большинство вампиров выглядели несколько старомодными – чувство времени у бессмертных искажено. Например, один, выглядевший лет на сорок, рассказывал, как во время Большой войны сражался с «джерри»[10]. Многие ветераны Первой мировой называли немцев именно так, а вот участники Второй мировой (и Сэмюэль в том числе) называли их нацистами.

Едва вампир открыл переднюю дверь, Сэмюэль услышал знакомый смех.

– Вот это дом! Круто! – проговорила Мэри, и голос ее звучал гораздо более пискляво, чем обычно. Даже в темноте Сэмюэль видел, что она вытаращила глаза и приоткрыла рот.

Он был вынужден признать, что гордится дочерью. Правда, гордость эта несколько страдала от того, что ему приходится использовать пятнадцатилетнюю девочку в качестве наживки для вампира. Но такая уж у них работа. Этот вампир любит подростков, а у Сэмюэль дочь – подросток. Стало быть, ей и заманивать эту тварь в дом, не подвергая опасности других невинных девушек.

Послышался негромкий звук двигателя другой машины, и, обернувшись, он увидел медленно двигающийся по дороге пикап Кэмпбеллов. Новолуние только началось, фары были выключены, так что машину можно было разглядеть лишь с большим трудом. Он и сам бы не увидел, если бы не ожидал ее появления.

Водителя видно не было, но Сэмюэль знал, что за рулем его жена, Диана.

Потянувшись к кустам, Сэмюэль взял лук, нащупал стрелу. Чтобы прицелиться, придется выйти из укрытия, иначе точного выстрела не получится, а рисковать, когда Мэри рядом, нельзя. Сэмюэль поднялся на ноги и натянул тетиву.

Просвистев, стрела пронзила голубой пиджак вампира и застряла у него в спине.

Вампир слегка пошатнулся.

– У-ух, – спокойно произнес он и повернулся, глядя в ту сторону, откуда стреляли.

И засмеялся.

– А-а, все ясно. – Он хлопнул в ладоши. – Браво, сэр, прямо в десятку. Но вы допустили серьезную ошибку.

– Не думаю. – Сэмюэль нахмурился.

– Неужели вы верите, что эта стрела причинит мне хоть какой-то вред? – насмешливо продолжил вампир.

– Сама по себе? Нет.

И тут тварь неожиданно зашаталась.

– Что?..

– Перед тем как отправиться сюда, – сказал Сэм, – я обмакнул наконечник стрелы в кровь мертвеца.

Вампир с шипением упал и принялся кататься по лужайке у входа в дом. Кровь мертвеца для него была ядом.

Мэри спокойно отступила в сторону, чтобы наблюдать за происходящим с безопасного расстояния.

Сэмюэль потянулся за мачете.

Он услышал, как хлопнула дверца пикапа, и увидел направляющуюся к дому Диану. В руках у нее была канистра с бензином. В слабом свете лунного серпа могло показаться, что у нее вырос хвост, но это ножны Сэма болтались у нее на поясе. После того как Сэмюэль отсечет кровососу голову, они сожгут его тело.

Но вдруг дверь дома распахнулась, скрежет железа о деревянную обшивку эхом отозвался в ночи. На крыльце появились пять человек. Выглядели они мрачно, а изо рта у каждого торчали клыки.

– Черт, да тут целое гнездо! – вскричал Сэмюэль, хватаясь за лук. Но не успел он выстрелить, как на него набросился один из вампиров и попытался вырвать лук.

– Сейчас разберемся.

Стрела по-прежнему была зажата в правой руке Сэмюэля, и он воткнул ее в брюхо вампира. Тот упал, Сэмюэль вытащил стрелу, забросил колчан за плечо и выхватил следующую стрелу.

Двое вампиров напали на Мэри, остальные – на Диану. Они отбивались как могли, но Сэмюэль не мог стрелять, потому что боялся попасть в своих. Схватив мачете, он полоснул по шее вампира, которому только что воткнул стрелу в брюхо. Голову отрубить не удалось, но эта рана и кровь мертвеца на наконечнике стрелы обездвижат его. А добить его можно будет и позже.

Сэмюэль бросился на помощь Мэри, но один из вампиров перехватил его и рванул к себе. Сэмюэль почувствовал запах запекшейся крови и отшатнулся. Вампир только этого и ждал – он бросился вперед, чтобы впиться охотнику в шею.

Вдруг у Сэмюэля заложило уши, словно ватой, – это Мэри разрядила свой 22-миллиметровый кольт, который всегда был у нее при себе. Пуля попала вампиру в колено. Конечно, рана не смертельная и быстро заживет, но этого хватило, чтобы остановить гада.

Сэмюэль кивнул Мэри и бросил взгляд на раненого вампира; Мэри тем временем круто повернулась, чтобы отразить атаку другого вампира, который никак не хотел оставить ее в покое.

Держась за колено, из которого хлестала кровь, лежащий на земле вампир поднял голову и зарычал.

– Ты за это поплатишься!

С удивительной быстротой он вскочил на ноги и сделал выпад свободной рукой. Отражая удар, Сэмюэль вскинул мачете. Лезвие пробило кожу и с отвратительным скрежетом воткнулось в кость. Вампир, пытаясь освободиться, отдернул руку, и в тот же момент Сэмюэль нанес ему удар в живот. Кровосос откинулся назад, и Сэмюэлю пришлось выпустить рукоять мачете. Тварь, из которой торчало мачете, рыча, приготовилась к прыжку, но Сэмюэль, действуя с максимальной быстротой, еще раз ударил ее в живот отравленной стрелой.

Затем он ударил монстра локтем в лицо – что нанесло руке Сэмэюля ущерб не меньший, чем челюсти вампира, – схватился за рукоять мачете и выдернул его, все в крови, из его тела. В лицо ему брызнул гной.

Несколько секунд вампир еще извивался, но вскоре кровь мертвеца лишила его последних сил, и Сэмюэль обезглавил его.

Еще раньше, как только на крыльце дома появились пятеро вампиров, он увидел, что Диана отшвырнула в сторону канистру с бензином, и едва та с резким металлическим звуком ударилась об асфальт, Диана потянулась к ножнам и выхватила меч Сэмюэлева деда – в семье все называли его Клеймором. Диана владела им лучше, чем он, – его коньком были лук и стрелы, – потому Сэмюэль и доверил ей меч для сегодняшней охоты.

Что касается происхождения меча, то это было предметом жарких споров, не в последнюю очередь потому, что сам дедушка Кэмпбелл всякий раз по-разному отвечал на вопрос, откуда у него этот меч. То он якобы принадлежал кому-то из членов Клана, сражавшегося под знаменами Красавчика принца Чарли[11]. То Уильяму Уоллесу[12] – явная выдумка, поскольку в четырнадцатом веке таких мечей не ковали. А однажды дедушка Кэмпбелл заявил, что он сам сражался им, участвуя в похищении Скунского Камня[13]. Любое сколько-нибудь значительное событие в истории Шотландии дедушка связывал с этим мечом.

Единственная история, в которую Сэмюэль по-настоящему верил, была та, что дед рассказал на смертном одре, когда завещал ему меч. К тому времени Сэмюэль уже знал правду о таинственных событиях, происходящих по ночам. Злой дух буквально высосал мозги из его лучшего друга, и Сэмюэлю лишь с огромным трудом удалось уничтожить его.

А дедушка Кэмпбелл знал о монстрах все. Умирая от рака, заходясь кашлем на своей огромной кровати и глядя на Сэмюэля слезящимися глазами, он поведал ему о семейном мече, который начиная с 1700 года использовался для уничтожения сил зла.

– И теперь, – сказал дед между приступами кашля, – я хочу, чтобы ты убивал им монстров.

* * *

Диана выхватила меч вовремя – на нее напали два вампира, один спереди, другой сзади. Она сделала выпад и вонзила клинок одному из них в грудь, а другого ударила локтем в лицо. Брызнула кровь, раненый вампир зарычал.

Сжимая серебряный эфес, она вытащила меч из груди первого вампира и развернулась, чтобы отразить атаку второго, подбирающегося к ней со спины.

Меч попал вампиру в руку. Снова брызнула кровь.

Но первый, даже не почувствовавший нанесенной ему раны, схватил ее за волосы. Диана рванулась в сторону, не упуская из вида второго, зажимавшего рану на руке и с трудом державшегося на ногах.

Первый вампир, как и следовало ожидать, попытался впиться ей в шею. Но ему достались лишь обрывки ткани, забившие пасть, – шея Дианы была обмотана плотным шарфом телесного цвета. Но она понимала, что, как только пройдет эффект неожиданности, вампир снова попробует прокусить ей сонную артерию.

Но ей нужно было выиграть совсем немного времени.

Взмахнув мечом, она, благодаря постоянным тренировкам, легко сделала новый выпад, и хотя угол атаки был неудобен и противник находился слишком близко, вонзила меч ему в горло. Отсечь голову до конца не удалось, и она повисла на лоскуте кожи.

– Ах ты, мерзкая шлюха! – завопил второй, стиснув шею Дианы рукой. Дышать становилось все труднее, Диана почувствовала, что ее ноги оторвались от земли. – Сейчас ты за все ответишь!

Одной рукой Диана изо всех сил вцепилась в руку вампира, другой отчаянно пыталась пустить в ход меч, но все было бесполезно.

Вдруг послышался свист – это стрела разрезала воздух. Острие впилось вампиру в раненую руку. Боль явно должна была отозваться во всем его теле, но упрямая тварь еще несколько секунд сжимала шею Дианы.

У Дианы все плыло перед глазами. Наконец хватка ослабла, вампир повалился на землю, и она рухнула рядом, жадно хватая ртом воздух.

С трудом поднявшись на ноги, она добила первого вампира, затем обезглавила второго, того, что едва не убил ее. И лишь затем улыбнулась мужу.

– Отличный выстрел.

– Всегда к твоим услугам, – ответил Сэмюэль и добил вампиров, напавших на него и Мэри.

– Полагаю, нам стоит потолковать с отцом Кэллапсо, – заметила Диана.

– Это еще зачем? – удивленно посмотрела на нее Мэри. – Ведь он сам навел нас на них.

– Его информация оказалась неверна, – пояснил Сэмюэль. – Он говорил только об одном вампире, а тут оказалось целое гнездо.

В одной руке Диана держала меч, собираясь вытереть его, прежде чем вернуть в ножны. Другой рукой она подняла канистру с бензином и шагнула к мужу и дочери.

– Мы не можем рассчитывать на то, что все наши источники будут надежны на сто процентов, – сказала она. – В любом случае нам повезло, что отец Кэллапсо вообще сообщает нам хоть что-то и не считает нас сумасшедшими.

Сэмюэль нахмурился.

– Он делает это потому, что мы три года назад изгнали нечистую силу, и он считает себя обязанным нам.

Диана хотела ответить, но оборвала себя на полуслове и кивнула в сторону окровавленных трупов.

– Знаешь, мне не хочется спорить…

Мэри театрально вздохнула.

– Да брось, мам, а то я не слышала, как вы ссоритесь.

– Ты здесь ни при чем, девочка, – сказал Сэмюэль. – Мама хочет сказать, что не стоит затевать спор, когда тут шесть мертвых вампиров, от которых нужно поскорее избавиться, а дом сжечь, чтобы тут не завелась еще какая-нибудь дрянь.

– В таком случае, за дело, – сказала Мэри. – Давайте покончим с этим, тогда хоть кровь смыть можно будет.

Диана коснулась щеки тыльной стороной ладони, в которой держала меч. Точно – все в липкой крови! Они в ней с головы до ног.

– И вот еще что, пап, – добавила Мэри. – Мне уже пятнадцать, так что нельзя ли перестать называть меня «девочкой»?

– Я подумаю об этом, – усмехнулся Сэмюэль.

Мэри метнула на него сердитый взгляд, а Диана покачала головой и снова взялась за канистру с бензином.

– Ладно, мои дорогие, за работу.

Мэри считала, что в надписи «Кэмпбеллы» на почтовом ящике перед их домом есть что-то старомодное. От нее веяло старыми добрыми временами, когда Мэри была еще совсем маленькой.

Впрочем, старые времена были не такими уж добрыми. Во всяком случае, не настолько добрыми, как это кажется большинству людей. То, что люди видят на экране телевизора, кажется им реальностью, но опыт научил Мэри тому, что на самом деле так называемая реальность – не больше чем выдумка.

Мир менялся. И всем это, разумеется, было известно. Благодаря телевидению все видели, что происходит, – Вудсток, Кент Стейт, Уоттс, Вьетнам, Акт о гражданских правах, Марш на Вашингтон[14], убийство доктора Кинга и сенатора Кеннеди, высадка Нила Армстронга на Луну – никому и в голову не приходило, что мир останется прежним.

Но Мэри знала, насколько он изменился с тех пор, как ей было одиннадцать и она собственными глазами увидела, как родители изгоняют злого духа.

Прошло всего несколько месяцев после прилунения «Аполлона». На Мэри это событие произвело неизгладимое впечатление. А вот ни Диану, ни Сэмюэля оно не заинтересовало, особенно потому, что до них дошли слухи, будто в районе Сент-Луиса появился оборотень и они как раз садились в грузовик, чтобы поехать туда и расправиться с ним.

– Пап, – сказала тогда Мэри, – а что, если нам переселиться на Луну и вообще забыть про всех этих монстров?

Сэмюэль не нашелся что ответить, просто пожал плечами и продолжил заниматься подготовкой к отъезду.

Временами Мэри задумывалась, а что это вообще такое – обычная жизнь? Та жизнь, которую она вела, ей нравилась. Ведь жить обычной жизнью означало оставаться в неведении, а этого она не хотела. Да, конечно, она сможет ходить на дни рождения, развлекаться с друзьями, вообще заниматься тем, чем занимаются подростки, но тогда она будет не готова к тому, что в любой момент может появиться вампир, оборотень или еще какая-нибудь мразь.

Нет, знание – сила. Она предпочитала знать о том, что ее ожидает. И если это значит реже ходить на свидания, что ж, пусть так и будет.

Уничтожив вампиров и их жилище, они вернулись домой. Мэри первым делом отправилась в душ. Ее длинные светлые волосы слиплись от вампирской крови, и это было ужасно. А если мать или отец опередят ее и первыми займут ванную, ждать придется бесконечно.

Они стянула рубашку и джинсы, бросила их в таз с грязным бельем. После того как все трое вымоются, Диана застирает одежду особым мылом – этому ее научил Цин, тоже охотник.

Стоя под горячим душем и втирая в волосы детский шампунь (Мэри давно усвоила, что с его помощью органическая грязь удаляется лучше всего), она думала, что и впредь ей предстоит проводить ночи в битвах с вампирами, а дни – в школе, с безмозглыми одноклассниками.

Но иногда она думала, что хорошо бы, чтобы удавалось и то и другое. То есть и жить обыкновенной жизнью, и оставаться охотницей. Но она понимала, что это невозможно. Увы, в школе из-за этого она становилась чуть ли не изгоем – и в глазах одноклассников, считавших ее странной, и в глазах учителей и директора, которых смущали ее слишком частые пропуски уроков. Удручало последних и то, что разговоры с родителями не давали никакого эффекта.

Может, именно поэтому любую свободную минуту после уроков Мэри проводила в авторемонтной мастерской, где работал Джон Винчестер.

Это был славный парень, и, что особенно приятно, совершенно обычный. Но в то же время он не был похож на одноклассников Мэри, которые чуть ли не все поголовно казались ей придурками. Джон был всегда серьезен, о чем бы ни шла речь – об уроках, о войне или политике…

К тому же он относился к Мэри не так, как другие сверстники. Он не пытался вмешиваться в ее жизнь, и во времена, когда женщины сжигали свои бюстгальтеры и требовали равноправия, обращался с ней не только как с девушкой, но и как с личностью.

Кончено, иногда Мэри хотелось, чтобы с ней обращались больше как с девушкой. Несмотря на обжигающий душ, она вздрогнула, подумав о том, что сказал бы отец, узнай он, какие мысли приходят ей в голову.

Хотя сами эти мысли – ничто в сравнении с тем, что вытворяют некоторые школьницы: выбрасывают бюстгальтеры, не бреют подмышки и вообще позволяют себе черт знает что.

Смеясь про себя, Мэри выключила душ. Она с удовольствием постояла бы под ним еще несколько минут, но это было бы несправедливо по отношению к родителям, которым наверняка тоже не терпелось избавиться от грязи и вони. Вытираясь, она вдруг фыркнула от смеха при мысли о том, что сжечь бюстгальтер и оставить волосы под мышками было бы круто.

Обычно она сушила волосы феном, но на этот раз решила – пусть высохнут сами, ведь нужно побыстрее освободить ванную для мамы. Завернувшись в полотенце, она открыла дверь и почувствовала прохладу.

Диана ждала снаружи, сложив руки на груди и нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

– Ну наконец-то!

– Извини, – сказала Мэри, хотя и так торопилась изо всех сил.

– Тебе письмо, – бросила Диана, входя в ванную. – Я оставила его на туалетном столике.

– Спасибо, мам. – Мэри прошла по коридору к себе в комнату.

Закрыв дверь, она сбросила полотенце. Оно упало на пол, рядом с остальным грязным бельем, разбросанным вокруг корзины, на которую мать только зря потратила деньги. Мэри открыла верхний ящик туалетного столика, где лежало нижнее белье.

Тут-то ей и попался на глаза оставленный Дианой конверт.

На нем были две марки – одна обычная, купленная в одном из почтовых отделений Сан-Франциско, другая – сувенирная, за шесть центов, «Украсим наши города». Обратного адреса на конверте не было, но Мэри и так сразу узнала почерк.

Она открыла конверт и прочла письмо и приложенную к нему вырезку из «Сан-Франциско кроникл», натянула джинсовую куртку-варёнку и новые расклешенные джинсы, но, уже выходя из спальни, подумала и сменила варёнку на светлую куртку с высоким воротником. Если она собирается уговорить отца поехать в Сан-Франциско, лучше не надевать то, что он называет «хипповскими тряпками».

Диана, как обычно, принимала душ невероятно долго. Надев халат, она пошла с дочерью вниз. Сэмюэля они застали в столовой, он читал спортивный раздел в газете. Не желая ждать, когда ванная освободится, он вымылся под кухонным краном и грязь с себя смыл, но рубаха и брюки промокли насквозь.

Мэри сразу взяла быка за рога.

– Кажется, нас ждет работа в Сан-Франциско! – объявила она.

Отец оторвался от газеты.

– Что ты сказала?

– Почту принесли. – Мэри протянула ему письмо и газетную вырезку. – От…

Сэмюэль поморщился.

– Только не говори, что от Япета. Этот полоумный хиппи сейчас во…

– Флориде, – договорила Диана. – Помнишь, мы туда в прошлом году ездили?

– Нет, не помню, – вздохнул Сэмюэль. – Я не запоминаю плохих поэтов. – Он повернулся к Мэри. – Так от кого письмо?

– От Джека Бартоу, – ответила она. – Его-то ты помнишь?

Поморщившись, Сэмюэль взял письмо и вырезку.

– Да, помню. – Вид у него был такой, будто он проглотил лягушку.

– Да брось, пап, крутой же парень.

Диана, как всегда, дипломатично поддержала дочь:

– Ну конечно! Этот молодой человек – очень проницательный наблюдатель за сверхъестественными явлениями.

– Да, и еще более «проницательный наблюдатель» за нашей дочерью, – проворчал Сэмюэль, не поднимая головы.

Кэмпбеллы ездили в Сан-Франциско год назад, выслеживая ведьму, которая пробиралась на запад и устраивала по дороге загадочные попойки со смертельным исходом. Бартоу – он был всего на несколько лет старше Мэри, и его семья, пока не погибла, тоже занималась охотой, – помог им.

Мэри он показался по-настоящему классным парнем, что, естественно, встревожило Сэмюэля. У них с Джеком было немало общего, но в его глазах Джек в первую очередь оставался парнем, который положил глаз на его дочь.

Сэмюэль и так никого не любил, а парней, которые, как он говорил, «шастают вокруг его крошки», – особенно. Мэри терпеть не могла это выражение.

Диана подошла к мужу сзади и, заглядывая ему через плечо, прочла письмо и вырезку.

– Значит, он думает, что это дракон?

– Драконов не существует, – решительно возразил Сэмюэль.

– Может, и не существует, – сказала Мэри, – но ведь что-то погубило этих людей, а следы указывают на то, что это был дракон. Тела разорваны и сожжены.

Диана взяла из рук Сэмюэля вырезку из «Кроникл».

– Тут сказано, что первый труп нашли утром четвертого ноября.

– Ну и что? – спросила Мэри.

Сэмюэль снова недовольно поморщился.

– А третьего был конец новолуния.

Мэри смущенно опустила голову.

– Ой, да, точно. – Родители научили ее различать фазы луны. Пик активности нечистой силы всегда приходится на новолуние и полнолуние. Надо же быть такой бестолочью и забыть об этом!.

– Может, это просто злой дух, который только прикидывается драконом? – предположила Диана. – Но дело усложняется тем, что второе и третье убийства совершены в Китайском квартале.

– Так мы едем? – с надеждой спросила Мэри.

В Сан-Франциско ей понравилось, и она хотела снова увидеть этот город. К тому же на следующий день была назначена контрольная по истории, к которой она не успела подготовиться, и это был отличный повод ее избежать.

Сэмюэль посмотрел на Диану. Та кивнула.

– Ладно, – сказал он, – собираемся.

– Я позвоню Марти, – сказала Диана, имея в виду Марти Янковица, их знакомого из туристического агентства, который даже в последний момент мог достать дешевые билеты.

Мэри побежала к себе в комнату. Раз уж они собираются в Сан-Франциско, она просто обязана взять варёнку, и неважно, что скажет отец…

Глава 5

Диана Кэмпбелл с трудом удержалась, чтобы снова не пнуть мужа под столом.

Вместе с Сэмюэлем, Мэри и Джеком Бартоу она сидела в итальянском ресторане на Коламбус-авеню. Едва приземлившись в аэропорту Сан-Франциско, Мэри отыскала телефон-автомат, позвонила Бартоу и договорилась о времени и месте встречи, чтобы побольше разузнать о драконе. Сэмюэль и Диана тем временем ожидали выгрузки багажа.

Они взяли с собой два чемодана, один с одеждой на неделю, другой с боеприпасами и оружием, которое может им понадобиться. Второго чемодана – с одеждой – пришлось ждать целую вечность, и Сэмюэль уже готов был просто плюнуть на него, когда тот наконец появился на транспортере.

– Могло быть хуже, – шепнула Диана на ухо мужу, – если бы потерялся тот, другой.

Сэмюэль молча насупился. Оба чемодана были слишком велики, чтобы поместиться в салоне, так что пришлось сдавать их в багаж, а это очень его нервировало. Оружие, которое они везли с собой, – пистолеты, ружья, арбалеты, луки, мачете, мечи – стоило очень дорого, новое покупать будет не по карману. Доходов от химчистки, которой владел Сэмюэль, и уроков, которые время от времени давала Диана, подменяя школьных учителей, едва хватало, чтобы платить за обучение Мэри и поддерживать арсенал в порядке.

И время от времени в последний момент покупать билеты на самолет.

Но сейчас наступили времена, когда они просто задыхались под бременем неоплаченных счетов. Такова обратная сторона охоты – это не профессия, это призвание, а призванием сыт не будешь.

Когда Диана и Сэмюэль отыскали Мэри, она все еще висела на телефоне.

– Слушай, – говорила она, – это мой последний четвертак, и, честное слово… Ой! Мама и папа пришли. До скорой встречи, Джек. Пока!

– Ты что, всю мелочь потратила? – спросила Диана.

– Почти. – Мэри искоса посмотрела на отца. – Мы ведь не предупредили его о том, что приедем.

Сэмюэль не захотел оплачивать звонок в Калифорнию.

– Короче, – продолжала Мэри, поворачиваясь к Диане, – на шесть часов он закажет столик в ресторане где-то в районе Норт-Бич.

Они взяли такси и поехали в дешевый мотель «Император Нортон» на Эллис-стрит – распаковать вещи и убедиться, что с оружием все в порядке. Идея остановиться в Норт-Бич, более известном как Маленькая Италия, принадлежала Диане – так им не придется искать место для парковки в этом оживленном районе.

– Я не стану ходить тут без оружия, – заявил Сэмюэль.

– Но ведь убийства совершены совсем в другом месте, в Китайском квартале! – стояла на своем Мэри.

– Меня беспокоит не дракон.

Диана молча вздохнула, а Мэри закатила глаза.

Конечно, совсем безоружными они не были, но огнестрельное оружие действительно пришлось оставить в мотеле. По нынешним временам, когда то и дело начинаются уличные волнения, расхаживать по городу с пистолетом в кармане – не самая мудрая идея. Местные законники с гражданскими обычно не церемонились, а уж меньше всего Кэмпбеллам хотелось иметь дело с полицейским управлением Сан-Франциско.

По пути в ресторан некто босой и с длинными волосами трижды в разных местах пытался всучить Сэмюэлю цветок. Сэмюэль набычился и так стиснул зубы, что Диана испугалась, как бы у него челюсть не сломалась.

Бартоу опаздывал, заставляя их ждать у входа в ресторан. Столик был заказан на его имя, и сидеть за стойкой бара с несовершеннолетней Сэмюэль отказался, хотя никому в ресторане до этого не было никакого дела.

Наконец показался Бартоу. Он вышел из книжного магазина «Огни города» и, прихрамывая, шагал вверх по Коламбус-авеню. С тех пор как они виделись в последний раз, он сменил обычную деревянную палку на элегантную трость с ручкой в виде головы дракона.

Естественно, Сэмюэль не отрываясь смотрел на левую ногу Бартоу – вернее, на то, что от нее осталось. Покалечил он ее еще до их встречи, в прошлом году, когда ему только исполнилось семнадцать, – якобы в результате небрежного обращения с пистолетом. Но Сэмюэль был уверен, что молодой человек сам выстрелил себе в ногу, чтобы избежать призыва в армию.

– Извините за опоздание, – сказал Бартоу, – Ферлингетти читал свои стихи, и выступление затянулось.

– Ух ты, здорово, – улыбнулась Мэри, а Сэмюэль совершенно не понимал, о чем идет речь.

– Лоуренс Ферлингетти, – поспешила ему на помощь Диана. – Поэт и владелец книжного магазина в конце улицы.

Последовало лишь невнятное бурчание, после чего говорить уже было не о чем, и все направились в ресторан.

Когда все сели и заказали выпить, Бартоу принялся расспрашивать Мэри о школе. Его каштановые волосы были сильно напомажены и зачесаны назад по последней моде, а еще у него были черные тонкие усики. Как раз такой тип парней, по которым сходила бы с ума сама Диана, будь ей пятнадцать лет.

Вскоре разговор перешел то, чем все это время занималась Мэри, и за столом сразу возникло напряжение. Едва начались вопросы личного свойства, настроение у Сэма еще больше испортилось, если это вообще можно было представить, и он стал выразительно поглядывать на парочку, готовый в любой момент вмешаться. Он слегка подался вперед и посмотрел на жену.

Диана сдвинула брови, всем своим видом говоря: не мешай, пусть себе болтают. Она знала, чем все это может закончиться, и ей вовсе не хотелось, чтобы им пришлось спешно уходить из такого славного ресторанчика.

– Ладно, Джек, – бросил Сэмюэль, – так что ты там хотел рассказать про этого так называемого дракона?

– Не я один так его называю, Сэм, – улыбнулся Бартоу.

У Сэмюэля перекосилось лицо, и Диана вздохнула. Ее муж терпеть не мог, когда его называли уменьшительным именем, и это еще больше накалило и без того напряженную атмосферу.

«Принесут нам уже когда-нибудь выпить или нет?» – подумала она, оглядываясь в поисках официанта.

– Меря зовут Сэмюэль, – неожиданно спокойно сказал ее муж. – А еще лучше «мистер Кэмпбелл».

– Па… – начала было Мэри, но Бартоу накрыл ее руку своей.

– Не стоит, детка, все в порядке. – Голос у него неожиданно сел. Он повернулся к Кэмпбеллу и сказал: – Прошу прощения за фамильярность, сэр.

Сэмюэль удивленно посмотрел на него, явно не зная, как реагировать. Диана едва заметно улыбнулась.

– Извинения приняты, – пробурчал Сэмюэль.

Кивнув, Бартоу достал из кармана рубашки пачку сигарет.

– Что ж… Дракон это или нет, но люди говорят, что четырех человек убил Сердце Дракона.

– Четырех? – переспросила Диана. – Я думала, их трое.

Бартоу сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой.

– Да, мэм, было трое, но вчера вечером появился четвертый. Чтобы не поднимать панику, полицейское управление Сан-Франциско пока ничего не сообщает прессе, но у меня там приятель работает. – Заметив промелькнувшее на лице Сэмюэля сомнение, он добавил: – Я помогал родителям изгнать демона из сынишки этого парня. И он до сих нам благодарен.

Сэмюэль несколько смягчился.

– Никаких документов он передать мне не смог, – продолжал Бартоу, – но поделился некоторыми подробностями. Имя первой жертвы – Майкл Верландер, но все звали его Музыкантом.

– Хиппи? – спросил Сэмюэль.

– Да, сэр. Но дом, где его нашли, принадлежит некоему Фредерику Горжику, чье местонахождение в данный момент неизвестно. Двое других – обыкновенные обитатели Китайского квартала. Один работал в прачечной, другой держал ресторанчик. А вот вчерашняя жертва – это нечто новое. Женщина по имена Мэрибет Вензель, студентка Беркли.

– Что-нибудь общее между жертвами есть?

Затянувшись и выпустив дым, Бартоу покачал головой.

– Если и есть, то обнаружить это не удалось. Китайцы, как правило, неохотно разговаривают с полицией, так что о тех двух ничего не известно. Что же касается последней жертвы, то она вообще путает всю картину. Поэтому копы и держат рот на замке. Хиппи и двое китайцев – это одно, их убийства остались почти незамеченными. Но когда речь идет о хорошенькой студентке, газетчики своего не упустят.

Принесли напитки. Диана сделала глоток «Севен-Апа» и с досадой подумала, что Бартоу прав. Иммигрант или бродяга прессу не заинтересуют, другое дело – история о погибшей студентке.

– Ты действительно думаешь, что тут замешан дракон? – спросила Мэри.

Бартоу пожал плечами и сделал глоток красного вина.

– Не знаю, детка, но в Китайском квартале говорят про Сердце Дракона.

Сэмюэль отхлебнул пива.

– Ладно. Вы, девочки, полистайте книги. Может, что-нибудь удастся разузнать про это «сердце дракона» и откуда в этой истории ноги растут. А я попробую раскопать, кто мог его вызвать.

Бартоу выпрямился на стуле.

– А мне что делать, сэр?

– Сами справимся, сынок, – небрежно бросил Сэмюэль.

– Это несправедливо, па. – Мэри сердито посмотрела на отца. – Если бы не Джек, мы бы вообще об этом деле не узнали.

Сэмюэль хотел возразить, но Диана опередила его.

– Думаю, он поможет нам разобраться с тем, откуда он взялся, – заметила она.

Муж метнул на нее раздраженный взгляд, но она стойко его выдержала. Она знала, что Сэмюэль не любит работать с другими охотниками, но ведь это Джек навел их на след, и отстранять его нечестно.

– Мы работаем по своей системе, – напряженно сказал Сэмюэль. – Уверен, что Джек это понимает.

Сделав последнюю затяжку, Бартоу раздавил окурок в пепельнице. В этот момент официантка принесла еду. Он подождал, пока она расставит тарелки, а потом заговорил:

– Слушайте, я, конечно, понимаю, что со своим сломанным копытом много не наработаю, но в библиотечных делах я разбираюсь, да и город знаю неплохо. Так что толк от меня будет. – И принялся разрезать телятину с пармезаном на правильные квадратики.

Сэмюэль к еде не притронулся и пристально смотрел на Джека.

– Вот как раз твое сломанное копыто меня и беспокоит. Джек, буду с тобой честен – мне как-то не по себе, когда меня прикрывает человек, который прострелил себе ногу.

У Джека рот был занят, но не успел он дожевать, как за него вступилась Мэри.

– Что это на тебя нашло, па? – возмутилась она, наматывая спагетти на вилку. – Нельзя же так, в самом деле!

– Чего это нельзя?

– Джек не стрелял себе в ногу!

– Ну, это он так говорит.

– И я говорю. В прошлый раз, когда мы здесь были, он показывал мне рану. Пуля вошла не под тем углом – это не мог быть самострел.

Диана не сдержала улыбки, но надеялась, что муж не обратит внимания на то, что Мэри с Джеком встречались в довольно интимной обстановке.

– Почему ты раньше не сказала? – спросил Сэмюэль.

– А почему ты мне не доверяешь? – возразила Мэри.

– А заодно и мне, – удалось, наконец, вставить слово Джеку. – Почему? Слушайте, мистер Кэмпбелл, я понимаю, что не нравлюсь вам, но вы ведь знали моих родителей. К тому же, поверьте, я владею ситуацией.

Сэмюэль посмотрел на Диану, и по его взгляду она поняла, что один против них двоих он чувствует себя неуютно.

Она молча стала есть пасту примавера, дав ему таким образом понять: выкручивайся сам.

В конце концов Сэмюэль вонзил вилку в кусок говядины, и Диана снова улыбнулась. Он ни за что не признает поражения, но достаточно уже того, что он не пытается, как обычно, оставить последнее слово за собой.

Глава 6

Джошу Фридриху нравилось работать в морге в ночную смену.

Да, конечно, многим это казалось странным, но Джошу давно уже было наплевать, что думают о нем другие. От этого ему только лучше спалось по ночам.

Или, вернее, днем, потому что ночи он проводил за работой здесь, в морозилке (так он называл холодильник, где держат трупы), а также в лаборатории.

Лучше всего было то, что копы, как правило, не слишком его донимали. Джош любил свою работу, но терпеть не мог иметь дело с полицией. И хотя полностью избежать этого было невозможно, ночью полицейские наведывались в морг только при крайней необходимости.

Таким образом, большинство отчетов Джош либо отправлял курьером, либо оставлял на столе, и кто-нибудь заходил за ними в течение дня. Это Джоша более чем устраивало. Он неторопливо исследовал трупы, помогал раскрывать преступления и очень редко общался с легавыми. И с газетчиками.

Эти еще хуже копов, и что ни день, Джош благодарил судьбу за то, что его имя не мелькает в судебной хронике. Любому, кто пытался заговорить с ним на эту тему, он отвечал, что в расследовании дела не участвует, и поспешно удалялся.

Единственное неприятное обстоятельство в работе по ночам заключалось в том, что работать приходилось и в шабат. Его это не особенно смущало, но вот у матери, стоило заговорить на эту тему, просто пена на губах выступала. Успокоить ее можно было, только сославшись на важность дела.

И все же он никогда не просил перевести его в дневную смену. Он любил покой.

Так что визит агента ФБР стал для Джоша неприятным сюрпризом. Этот тип ворвался в морг, словно это была его собственная гостиная. Что это федерал, Фред понял в тот же момент, как открыл ему дверь, просто по тому, как этот тип держал себя. Он был лысый, и, стало быть, фирменной гладкой прически у него не было, но все остальное просто вопило: ФБР!

Едва войдя, он упер руки в бока и уставился на Джоша.

– Доктор Фридрих?

– Да, сэр. Чем могу помочь?

– Это ведь вы коронер по делу Вензель, верно? И других сожженных?

Джош заморгал. Вот нахал, а?

– Э-э, ну да, сэр, так и есть. Только я не думал, что федералы интересуются этим делом.

– А почему, собственно, вас это удивляет, доктор? – отрывисто бросил фэбээровец.

– Ну, как вам сказать… Если честно, копы не очень-то жалуют федералов, сэр.

– Мы их тоже.

– Я вас ни в чем и не упрекаю, сэр, – поспешно сказал Джош. – Просто удивился, зачем они вас втянули в это дело.

– Они и не втягивали, мы сами. – Фэбээровец оглядел помещение. – Мне нужно взглянуть на тело.

– Разумеется, сэр. Следуйте за мной.

Джош повел федерала (кстати, он представился или нет?) в морг.

– Извините, здесь холодно, – сказал он, потому что легавые всегда на это жаловались.

– Бывает и хуже, – пожал плечами фэбээровец. Смотрите-ка, какой хладнокровный тип, отметил про себя Джош.

Пройдя к южной стене – тут хранили трупы по самым последним делам, – Джош потянул на себя металлическую дверь, за которой лежало тело Мэрибет Вензель.

Проверять записи, чтобы найти нужный ящик, нужды не было – его поразил этот случай, или, вернее, случаи, потому что это был уже четвертый такой.

– Хорошо, что вы, парни, здесь, – заметил он. – Если хотите знать мое мнение, полиции это дело не по зубам.

Откинув простыню, он обнажил обугленное и изувеченное тело. «А ну как этот малый блеванет?» – мелькнуло в голове у Джоша, но тот и глазом не моргнул.

– Да, поработали тут прилично, – бросил фэбээровец.

– Точно, дружище. Труп нам удалось идентифицировать только по зубной карте. Зубы у нее были потрясающие, – добавил Джош с улыбкой, обнажая собственные, совсем не потрясающие зубы. Мать постоянно таскала его к дантисту. – Все тело – один сплошной ожог третьей степени. И вот это-то действительно странно.

Федерал, наклонившись, рассматривал порезы на теле девушки, но при этих словах Джоша выпрямился.

– Что значит – «странно»?

– Вся поверхность обожжена равномерно. Это может быть только в одном случае, – если огонь охватил все тело разом. Разве что если бы взрыв… Но тогда непонятно, как тело могло сохраниться в таком виде.

– Не понимаю. – Федерал поднял брови и стал похожим на Спока[15].

– Видите ли, девушка должна была погибнуть именно там, где нашли тело. Оно так обгорело, что если бы его перемещали, должны были остаться следы, но их нет. На этом самом месте вообще нет никаких следов огня. А при таких ожогах это невозможно.

– У вас ведь есть теория?

Джош почувствовал себя так, будто ему бросили спасательный круг. Он не привык, чтобы полицейские спрашивали его мнение или, вернее, интересовались его гипотезами, ибо, как правило, только гипотезы у него и были, пусть даже все ошибочно употребляют в этом смысле слово «теория». Время от времени он делился своими соображениями, иногда их даже принимали во внимание, но никто и никогда не просил его об этом.

А вот сейчас попросили, и его это даже обрадовало, хотя было бы еще лучше, если бы у него на этот раз была хоть какая-нибудь гипотеза.

– Не знаю, – грустно покачал головой Джош. – Увы, но… Словом, я в тупике. То же самое и с двумя другими – у Цу и Динга такие же ожоги, и тоже ни малейших следов огня на месте преступления. Да и в случае с Верландером – кроме него самого, пострадал только журнальный столик. Чушь какая-то, верно?

– Иначе не скажешь. – Федерал вновь посмотрел на тело. – Это что, следы когтей какого-то животного?

Джош фыркнул и тут же встретил сердитый взгляд фэбээровца. Джош поперхнулся и поспешил ответить:

– Нет, нет, сэр, животные здесь ни при чем. Порезы ровные, почти как от скальпеля. Возможно, сделаны длинным лезвием. Например, большим ножом.

– Или мечом?

Джош снова фыркнул, просто не смог удержаться.

– Вы хотите сказать, что убийца – Бэзил Рэтбоун[16]? Извините, – тут же добавил он, – но кто в наше время пользуется мечом?

– Чего только не бывает на свете, – бесстрастно заметил фэбээровец. – Так вы говорите, что остальные трое выглядят так же?

– Ну да.

– А на дела Цу и Динга взглянуть можно? И Верландера тоже.

– Разумеется. – Джош вернулся в кабинет и подошел к картотеке. Папки лежали в проволочной корзине на самой верхней полке, где хранились «горячие» документы. В долгий ящик их пока откладывать рано.

Фэбээровец привычно, как делал всю жизнь – по крайней мере, так думал Джош, – пролистал каждую папку и вернул их.

– Благодарю.

Джош не удержался от вопроса:

– Что, еще один серийный убийца вроде Зодиака?

Фэбээровец покачал головой.

– Пока я ничего не вправе сказать вам. И ФБР будет признательно, если вы сохраните нашу встречу в тайне.

– О, можете не сомневаться, – энергично закивал Джош. Да и с кем ему об этом говорить?

Гость откланялся, и Джош улыбнулся. Хоть раз с ним поговорили как с человеком, а не как с психом, который возится по ночам с трупами.

Ему подумалось: нет ли у федералов работы для коронера? И если есть, то как насчет ночной смены?

Глава 7

Одно из правил, которому Диана Кэмпбелл изо всех сил старалась научить дочь, заключалось в том, то лучшее оружие охотника – отнюдь не то, которое стреляет. И не святая вода. И даже не меч, способный поразить вампира, демона или целое семейство вурдалаков.

Лучшее оружие – это карточка из библиотечного каталога.

Но чтобы убедить в этом дочь – пятнадцатилетнего бойца, – требовались незаурядные усилия.

Ранним утром на второй день их пребывания в Сан-Франциско Диана взяла Мэри с собой в библиотеку, находившуюся в огромном здании в центре города. Главный читальный зал находился на углу Ларкин и Гроув-стрит, в комплексе «Сивик-Центр».

На улице было холодно, да и в библиотеке оказалось не намного теплее. Идя через вестибюль, Мэри негромко сказала:

– Знаешь, мам, мы бы тут вдвоем справились. Я хочу сказать, мы с Джеком, – поспешно добавила она. – А вы бы там с папой…

– Нет уж, спасибо, – возразила Диана. – Ты знаешь, как я ненавижу все эти штучки с переодеванием. Пусть твой отец этим занимается, он в этом деле хорош.

– Ну да, наверное, – с некоторым разочарованием ответила Мэри.

Вчера Сэмюэль притворялся агентом ФБР и пришел поздно, и сегодня они решили дать ему поспать. Визит в морг дал не много, но Сэмюэлю все-таки удалось узнать кое-что о жертвах. Теперь оставалось понять, что с этой информацией делать, и найти общий знаменатель во всех четырех убийствах.

Диана улыбнулась. Она легко читала мысли дочери – той хотелось побыть с Бартоу. Винить ее в этом не приходилось, но она просто не могла позволить пятнадцатилетней девушке остаться наедине с восемнадцатилетним парнем. Да, он тоже из семьи охотников, но при этом оба не перестают быть подростками.

Мэри опустила глаза, видимо, смущенная тем, что ее так легко раскусили.

Но тут же просияла, увидев, что, Бартоу, опираясь на трость, поджидает их у входа в читальный зал.

– Ну что, пошли?

– Пошли! – От смущения Мэри не осталось и следа.

Диана усмехнулась, и они направились к столику консультанта, за которым на высоком стуле сидела молодая женщина с длинными, гладко причесанными темными волосами, крупным носом и приветливой улыбкой. На ней были легкое темно-голубое платье и светло-голубой кардиган.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Ослепительно улыбаясь и изображая акцент северо-восточных штатов, Диана ответила:

– Да, мисс, доброе утро! Очень на это надеюсь! Мы только совершили потрясающую прогулку по Китайскому кварталу, так что хотелось бы побольше узнать о тех, кто там живет. Можете подсказать, что лучше всего почитать на эту тему?

– Так, давайте посмотрим. Видите ли, большинство из наших книг по ориенталистике – на китайском языке, и в раздел «Китайский квартал» они не включены. Но несколько книг по китайской культуре у нас есть, часть из них – на английском. Вас интересует что-то конкретное?

– Как вы догадались? Именно так! Видите ли, дочь слышала, как люди на каждом углу толкуют о каком-то «сердце дракона». Мы просто умираем от любопытства, что бы это могло быть?

– Что ж, теперь у нас хотя бы есть с чего начать, – сказала библиотекарша, слезая со своего насеста. – Вообще-то дракон – очень важный элемент китайской культуры. Давайте посмотрим, что у нас тут.

Он подвела их к тематическому каталогу – огромной полке с десятками узких ящиков и быстро отыскала нужные. Все они начинались с шифра «1800. Философия Востока». В считаные секунды она достала несколько карточек с названиями книг, содержащих сведения о драконах.

Древние китайские тайны, с восхищением подумала Диана. Следует признать, эта дама хорошо знает свое дело.

Увы, несколько часов напряженного чтения самых разных книг, от «Паранормальных явлений» до «Палеозоологии», не дали почти ничего, что могло бы пригодиться. О драконах написано немало, но вряд ли что-то из этого имеет отношение к следу, на который они вроде бы напали.

Закрывая последнюю книгу из тех, что принесла им библиотекарша, Мэри посмотрела на мать и Джека.

– Тут полно упоминаний о людях, укушенных большой ящерицей, но ничего, что хоть как-то объясняло бы расчленение тел, – сказала она. – Может, не дракона надо искать, а кого-то, в кого он вселился? Кого-то с мечом? – неуверенно добавила она.

Диана покачала головой. Все описания драконов, какие им удалось отыскать, указывали на существ с когтями, напоминающими когти орла или медведя, и ни одно не подходило к тем ранам, что описал Сэмюэль.

А еще хуже то, что они не нашли ни единого упоминания о Сердце Дракона, разве что в самом общем смысле. Говорилось, что Сердце Дракона обладает исключительной силой характера, а это как-то не вязалось с беготней по Сан-Франциско и расчленением трупов.

Диана захлопнула дочитанный том и, так же как Мэри и Джек, положила книги в деревянную тележку, на ручке которой большими буквами было написано: «Возврат».

– Жаль, только время зря потратили, – вздохнула Мэри.

– С чего это ты взяла? – возразил Джек. – Иногда знание о том, за кем не надо охотиться, помогает найти того, за кем надо.

Особой уверенности в его голосе не было, но Мэри ухватилась за эту идею.

– Ты так думаешь? – с надеждой спросила она.

Диана благодарно посмотрела на молодого человека. Последние два часа она твердила то же самое, но Мэри и слушать не хотела, ведь это говорила ее мать. В устах сверстника или почти сверстника те же слова звучат иначе. Особенно если этот сверстник – привлекательный молодой человек.

Библиотекарша в кардигане ушла, и место консультанта теперь занимала пожилая темноволосая азиатка. С тех пор, как рано утром они пришли в библиотеку, на этом посту сменилась уже третья сотрудница. В отличие от первой одета она была более строго – светлая блузка, серый свитер и длинная темно-бордовая юбка.

– Нашли, что искали, мэм? – спросила она.

– Боюсь, не совсем… – Диана подчеркнула свое разочарование. Она едва не забыла об акценте «мамаши со Среднего Запада», но вовремя спохватилась. Не зря она говорила Мэри, что игра – это стихия Сэмюэля. Диана предпочитала читать или стрелять.

– Очень жаль, – сказала библиотекарша, старясь говорить как можно более искренне.

– Ну что вы, ничего страшного, – широко улыбнулась Диана. – В любом случае мы узнали много нового о китайской культуре и драконах. Просто хотелось понять, что имеется в виду, когда люди говорят про Сердце Дракона.

Библиотекарша сдвинула брови.

– Это действительно интересно, – с любопытством глядя на них, сказала она. – А вы уверены, что ищете там, где нужно?

Вопрос застал Диану врасплох.

– В каком смысле?

– Видите ли, в китайских легендах действительно немало говорится о драконах, но единственное встречавшееся мне упоминание о Сердца Дракона встречалось в тексте о японском воине, который жил примерно сто лет назад. Его так и звали – Сердце Дракона.

Стараясь не выдать вспыхнувшего интереса, Диана попыталась побольше выведать у своей собеседницы.

– Ну, не знаю, – медленно проговорила она. – Мы слышали, как люди говорят об этом Сердце Дракона в Китайском, а не в Японском квартале. – Она усмехнулась. – Честно говоря, я даже не знаю, есть ли тут Японский квартал.

Мэри ткнула ее в бок.

– Перестань, ма, а что, если это действительно то, что нам нужно? – Она нервно потрогала браслет-амулет, с которым никогда не расставалась.

– Тихо, тихо, девочка. – Потерев бок, Диана подмигнула библиотекарше. – Дети, что с них возьмешь?

– Да уж, терпением они не отличаются, – согласилась та. – Но вообще-то, раз уж вы спросили, у нас в Сан-Франциско есть район, который мы называем Японским городком. Между прочим, там живут мои родители.

– А какие-нибудь книги про этого воина у вас есть? – спросила Диана. – Боюсь, дочь не успокоится, пока не найдет хоть что-нибудь.

– Одну я помню точно, правда, боюсь, вряд ли вы из нее что-нибудь почерпнете. Дело в том, что она на японском. Могу заказать, конечно, но, если вы не знаете языка… – Она не договорила и молча пожала плечами.

Джек сделал шаг вперед.

– Это не проблема, – бодро сказал он. – А ждать долго?

Библиотекарша снова пожала плечами.

– Обычно книги приносят примерно через час. Но мы скоро закрываемся, так что, боюсь, сегодня уже не успеть.

– А на утро заказать можно? – спросил Джек.

– Ну разумеется! – Библиотекарша явно заразилась его энтузиазмом. – Все, что мне нужно, это ваше имя.

– Джон Риэт. По буквам: Р – И – Э – Т.

– Отлично, мистер Риэт, я сейчас сделаю заказ, и утром книга будет ждать вас. Просто подойдете к этому столу и назовете свое имя.

– Вот и хорошо. – Он повернулся к Диане. – У меня есть приятель, он учится на восточном факультете в Беркли. Он кое-чем обязан моим родителям, так что, думаю, согласится помочь нам.

Покончив с этим, они направились в вестибюль и вышли на свежий воздух. Ярко светило солнце, на улице потеплело, дул приятный ветерок. Диане еще в прошлый приезд понравилось постоянство здешней погоды. Казалось, что в городе все время весна.

Мэри с любопытством посмотрела на Джека.

– Джон Риэт?

– Ну, Джон – это мое настоящее имя, но поскольку отца тоже зовут Джоном, меня все называют Джеком, – пояснил он. – Вроде как Джек Кеннеди. А «риэт» – это по-голландски «палка».

– Ясно, – кивнула Мэри. – Круто.

Диана вмешалась в разговор.

– Мэри, нам пора в гостиницу. Надо посмотреть, зарегистрировался ли Сэмюэль, – сказала она. – Джек, мы позвоним, как только станет ясно, что делать дальше.

– Хорошо, – кивнул он. – Хотя вообще-то я мог бы пойти с вами, пообедали бы вместе. Я знаю одно отличное местечко…

Мэри просияла, но Диана догадывалась, как отнесется к этой идее Сэмюэль. Не говоря уж о том, что он уверен, будто Джек спит и видит, как остаться с Мэри наедине, его неприязнь к другим охотникам была легендарной. Диана была уверена: он ни за что не согласится снова сесть за стол с молодым человеком, особенно вот так, сразу.

– Очень жаль, Джек, – искренне сказала она, – но лучше в другой раз. Мы позвоним, ладно?

– Ладно. – В голосе его было такое же разочарование, как и у Мэри во взгляде, и Диана, схватив дочь за руку, буквально потащила ее к автобусной остановке. Как она и сказала библиотекарше: дети, что с ними поделаешь!

* * *

Сэмюэль не возлагал больших надежд на поиски в Китайском квартале, если он отправится туда в образе агента ФБР. Европейская внешность работала против него. Может, лучше отправить туда Мэри? Пусть прикинется хиппи, которой взбрело в голову постичь загадки китайской культуры. А он будет ее прикрывать.

Вздремнув, он решил, что стоит наведаться на место первого преступления, туда, где Майкл Верландер, Музыкант, встретил свою смерть.

Он все еще не мог смириться с тем, что Диана убедила его принять Бартоу в команду. Сэмюэль готов был вытерпеть его присутствие и, верно, именно ему они обязаны этой работой, но Сэмюэлю очень не нравилось общество других охотников. Они всегда думают, что ты такой же, как они. А Сэмюэль думал, что все они ослы. И часто оказывался прав.

Спускаясь по Гуэрро, он увидел группу молодежи, выкрикивающую какие-то лозунги. Один парень стоял на ящике из-под молока и произносил речь. Другие держали плакаты с надписями вроде «МИР» и «ЗАНИМАЙТЕСЬ ЛЮБОВЬЮ, А НЕ ВОЙНОЙ!». Большинство было в вареных джинсах, один вид которых вызывал у Сэмюэля головную боль, и почти все, в том числе и девушки, явно нуждались в услугах парикмахера. Кое-кто был босиком, кое-кто – в растоптанных сандалиях.

Рядом с оратором сидел какой-то парень и перебирал струны гитары, но мелодия терялась в общем шуме.

С одной стороны, Сэмюэль мог понять тех, кто выступал против войны в Юго-Восточной Азии. Побывав и на Второй мировой, и в Корее, он хорошо понимал огромную разницу между этими войнами. Сражаться на первой было долгом, а вторая была просто предлогом, чтобы убивать, неизвестно ради чего. Вьетнам стал неким повторением Кореи. Но Сэмюэль был человеком здравомыслящим, и песня «Битлз» «Дайте миру шанс» ему не нравилась. Потому что, если послушать, получалось, что ты уже проиграл.

Но враг – это не Вьетконг, не Китай, Советы или Северная Корея. И, если уж на то пошло, даже не нацисты. Настоящий враг – тот, кого ты не видишь и не знаешь. Вот он гораздо хуже.

И единственный способ остановить настоящего врага – одолеть его. А единственная альтернатива – проиграть и умереть. Но Сэмюэль в ближайшее время умирать не собирался.

И тем не менее, рассуждал он, шагая по улице, нельзя же обвинять людей только за то, что они чувствуют то, что чувствуют. Ведь если не знать, что представляет собой мир на самом деле, вполне можно решить, что дать ему шанс – лучше, чем сгинуть в богом забытых джунглях.

Но подстричься им все же не помешало бы.

Поднявшись на третий этаж жилого дома, он увидел, что один конец ленты, которой огораживают место преступления, все еще прикреплен к двери, а другой болтается до самого пола, покачиваясь на еле ощутимом сквозняке. Коридор явно не подметали, а окна не мыли со времен Перл-Харбора, так что беспорядку, может, и не стоило удивляться.

Сэмюэль уже собирался постучать в дверь, обклеенную полосками бумаги с призывами к миру и картинками самого неожиданного содержания, когда перед ним возникла чья-то весьма недовольная физиономия. Над большим крючковатым носом едва угадывались крохотные глазки, под ним – тонкие губы, верхняя была украшена чем-то вроде пышных усов. Вот только усы были кирпичного цвета, а волосы, в том числе баки, катастрофически нуждавшиеся в подравнивании, – темно-каштанового. Контраст производил крайне комичное впечатление, а богатый опыт Сэмюэля в маскировке подсказывал, что «свои» тут только волосы на лице.

– Чего тебе, парень? – прорычал незнакомец.

Вспомнив кое-что из рассказа Бартоу, а также некоторые подробности биографии Верландера, Сэмюэль заговорил максимально суровым тоном.

– Фредерик Горжик?

– Кому это он понадобился?

Помахав фальшивым удостоверением, Сэмюэль так же строго продолжил:

– Специальный агент Джонс. – Он давно усвоил, что агенты ФБР никогда не называют себя агентами ФБР. Казалось бы, мелочь, но от нее зависит, поверят тебе или нет.

Горжик заморгал и несколько присмирел.

– Ясно.

– Если вы Фредерик Горжик, – продолжал Сэмюэль, – у меня к вам несколько вопросов, связанных со смертью Майкла Верландера.

– А если нет?

Сэмюэль слегка усмехнулся.

– В таком случае я арестую вас за незаконное вторжение в чужой дом.

Горжик издал нечто напоминающее шипение табака в разгорающейся трубке.

– Никуда я не вторгался, я и есть Фредди Горчик. – Сэмюэль отметил, что он произносит свое имя «Горчик», а не «Горжик».

– Прошу прощения, что не так назвал вас, мистер Горчик. – Сэмюэль кивнул в сторону двери. – Позволите войти?

– Да, конечно. – Горчик, загораживавший все это время вход в квартиру, сделал шаг в сторону, открыл дверь пошире и провел Сэмюэля в небольшую гостиную.

По левую сторону в стену были вделаны скобы, на которых держались деревянные полки. Большинство из них было забито книгами, одну занимал проигрыватель, а прямо под ним на полу стояли большие колонки.

Справа стоял диван, на стене висели замызганные афиши всяких концертов, фестивалей и выставок. Названия некоторых групп были Сэмюэлю знакомы – по просьбе дочери он дарил ей их записи на день рождения или на Рождество.

Пол был застелен дешевым выцветшим ковром в пятнах, но видно было, что его недавно чистили. На нем, прямо перед продавленным кожаным диваном, четко выделялся вырезанный прямоугольник. Сэмюэль вспомнил, что в деле Верландера упоминался сгоревший столик, зола от которого вместе с той частью ковра, где он стоял, были отправлены в лабораторию на анализ. Понятно теперь, откуда эта дыра…

Молча оглядев гостиную, Сэмюэль повернулся к Горчику.

– Хотелось бы услышать, что мистер Верландер делал в вашей квартире.

– В бардак ее превращал, вот что он делал! В августе я поехал на Восточное побережье, в Вудсток, на фестиваль, сечешь? – Не дождавшись ответа, он продолжал: – А когда приехал, выяснилось, что фестиваль-то в Нью-Йорке, во как. Ну, я и остался. Еще когда уезжал, попросил Музыканта, этого вашего «мистера Верландера», пожить здесь, пока меня не будет. А потом позвонил и сказал, мол, побудь еще, пока я пытаюсь зацепиться.

– Зацепиться?

– Ну, ангажемент получить. Музыку свою хоть раз со сцены поиграть.

– И что потом? – спросил Сэмюэль.

Горчик отчаянно замахал руками.

– Понимаешь, мужик, от него моя кошка сбежала! Все переломал к чертям, даже диск ЛП[17] поцарапал. В общем, разве что не спалил квартиру дотла. А потом еще и концы отдал, так что мне теперь даже иск предъявить некому.

– Весьма сожалею, мистер Горчик. – Сэмюэль постарался вложить в свои слова максимум сочувствия, которого, надо признать, он не испытывал. – Но мне нужны подробности. Вам известно, с кем он здесь встречался, пока вас не было?

– Да с любым, кто был готов достать травку, – выпалил Горчик и тут же добавил: – Но насчет этого, мужик, я ничего не знаю. Не моя тема.

Быстрого взгляда на кухоньку было достаточно, чтобы увидеть там кучу пустых пакетов из-под чипсов, и Сэмюэль внутренне улыбнулся.

– Я расследую убийство, сынок, а на то, что вы там с мистером Верландером покуривали, мне совершенно наплевать.

– Ну да, ну да… – Судя по тону, Горчик не очень-то ему поверил. Но тут же широко улыбнулся. – Знаешь, мужик, с кем тебе стоит поговорить? С миссис Холзор. Она тут рядом живет, в квартире 3С, она все замечает! Уезжая, я просил ее присматривать за Музыкантом, сечешь? Может, она что и видела. Не знаю, успела она пообщаться с лега… с полицией или нет.

Сэмюэль снова улыбнулся про себя, но решил сделать вид, что ничего не заметил. Он молча опустился на колени рядом с дырой в ковре, и заметил несколько желтых кристаллов.

Сера.

Не то чтобы у Сэмюэля возникли какие-то конкретные подозрения, но наличие серы подтверждало, что тут есть нечто такое, чем Кэмпбеллам надо заняться как можно скорее.

Дракон или не дракон, но без демона здесь явно не обошлось.

Он поднялся с колен и сделал шаг к двери.

– Большое спасибо, мистер Горчик, вы нам очень помогли.

– О чем речь, мужик! Надеюсь, вы поймаете этого типа. Музыкант, конечно, был редкое трепло, но такого даже он не заслуживал.

Выйдя в коридор и захлопнув за собой дверь, Сэмюэль постучал в квартиру 3С. В отличие от апартаментов Горчика на двери тут висела только медная табличка с номером.

Дверь открыла невысокая женщина с морщинистым лицом, в бигуди и выцветшем халате.

– Миссис Холзор?

– Вы из полиции, мистер? – проскрипела она.

– Нет, я федеральный агент. Специальный агент Джонс.

– Жаль. Я-то надеялась, что вы полицейский. А то никто ведь так и не появился. – Она затянулась сигаретой.

– Прошу прощения, мэм?

Выпустив дым прямо в лицо Сэмюэлю, она закашлялась, потом заговорила.

– Да ведь когда того человека убили, я просила молодых людей из полиции: поговорите со мной, я много чего знаю и про йиппи, и про чужих, и при китаёз, да про всех.

– Вы говорите про вашего соседа, мистера Верландера?

– Никакой он мне не сосед. Он присматривал за квартирой моего соседа. Один из этих йиппи, или как там их называют. Если бы муж был жив, обоих бы укокошил, это я вам точно говорю.

– Не сомневаюсь, миссис Холзор, – быстро сказал Сэмюэль. – Так что вы там говорили про чужих и… ах да, про китаёз?

– Ну, чужие, это те, которые ма-ру-хуану курят. Куришь ма-ру-хуану, вот и становишься чужим, а потом они всех хотят под себя подмять. Вот это я и пыталась втолковать полицейским, а они словно глухие. – Она сделала еще одну затяжку.

Кэмпбеллы давно усвоили, что чокнутые заслуживают особого внимания – среди этих отходов иногда попадаются чистые зерна. И Сэмюэль решил дать миссис Холзор возможность высказаться и про марихуану, и про заговор чужих, покушающихся на молодую поросль Америки. И лишь когда напор ее начал ослабевать, приступил к своим вопросам.

– Хорошо, а китаёзы-то тут при чем?

– Ну, это же так просто. Этот малый, ну, йиппи-то, поехал к своим дружкам-чужим и попросил меня пустить в дом своего приятеля. И еще купить этому парню, Альберту, чего-нибудь поесть.

Сэмюэль насторожился.

– Альберту?

– Ну да. Делать мне больше нечего, еще кормить этих психов-китаёз!

– Так вы его не накормили?

Снова клубы дыма прямо в лицо.

– Конечно, нет! Пусть этот Альберт сам себе еду покупает. Чертовы китаёзы, сколько их развелось! Помяните мое слово, скоро все мы тут станем косоглазыми, и чем это кончится, а? – Она сделала последнюю затяжку и бросила окурок на линолеум. – Если бы муж был жив, он бы взял ружье и всех их перестрелял, это я вам точно говорю.

Сэмюэль кивнул, старясь ничем не выдать охватившего его возбуждения.

– Что ж, миссис Холзор, спасибо, что уделили мне время. ФБР ценит ваше содействие, и будьте уверены, мы уделим вашим показаниям самое серьезное внимание, которого они, безусловно, заслуживают.

– Ну да, как же. Вы, мужчины, только болтать умеете, а делать ничего не делаете. В этом-то вся и проблема. Будь мой муж жив, он бы всадил вам пулю в лоб. Даже не сомневайтесь.

Сэмюэль повернулся спиной к миссис Холзор, которая продолжала бормотать что-то про чужих, йиппи и китаез, и про то, как ее муж обращался с винтовкой. Походка Сэмюэля сделалась решительной и энергичной. Теперь у него было имя.

Альберт.

Вряд ли, конечно, Музыкант просил чокнутую старуху, живущую в соседней квартире, накормить Альберта. А вот попросить впустить в дом Альберта Чао он вполне мог.

И теперь Сэмюэлю предстояло выяснить, кто такой этот Альберт Чао и что ему было нужно от Музыканта…

Глава 8

Дэвид Северн был бы совершенно счастлив, если бы не боль в лодыжке.

Но оно того стоило. Он долго старался отыскать безупречную подругу, и вот, кажется, нашел. Дебби – лучшая из его девушек, и после тяжелой рабочей недели в супермаркете, где он служил менеджером, Дэвид собирался устроить ей грандиозное свидание.

Первые три закончились полным провалом. В парке «Золотые ворота» она хлюпала носом, а площадь Джирарделли[18] ей не понравилась – мол, в покупках нет ничего романтического, она и без того с матерью находилась по магазинам. А затем последовал «Филмор»[19].

Вообще-то Дэвиду не нравились все эти оглушительные музыкальные шоу: кучка дикарей, вырядившись как клоуны, играют музыку, в которой нет и намека на мелодию, только уши закладывает. Дэвид предпочитал ритмичную музыку, хорошо одетых и знающих толк в своем деле музыкантов, вроде группы «Венчурз», Бадди Холли, упокой Господь его душу, и «Битлз», до того, как они увлеклись наркотиками.

Тем не менее ради Дебби он сделал вид, что поглощен музыкой, – в конце концов, это лучшая из его девушек, и такая милая вдобавок, – втайне надеясь, что больше она его сюда не позовет.

Ну а в тот вечер, выйдя из клуба, они пошли вниз по бульвару Гири, затем вверх по Стайнер-стрит, где Дэвид оставил машину. Прошли мимо «Винтерлэнда». Дэвид думал, что это просто каток, но Дебби заметила, что время от времени его арендует владелец «Филмора», – когда на концерт собирается столько народа, что места в клубе не хватает.

И добавила, что любит кататься на коньках.

Вот тут-то Дэвид и запланировал пятничное свидание.

Дебби явно осталась довольна. Оказалось, что она отлично катается – о себе Дэвид этого сказать не мог. Он несколько раз упал, в том числе и на спину, но Дебби только смеялась, помогала ему встать и объясняла, как надо падать правильно.

Это он в конце концов усвоил, но, боже мой, до чего же болели лодыжки.

В целом, однако, свидание прошло отлично. Дебби была в восторге, и они все болтали и болтали в раздевалке, пока не пришел служащий и не сказал, что пора уходить – каток закрывается.

На улице Дэвид обнял Дебби за талию.

– А ты здорово катаешься, куколка!

– Спасибо, – улыбнулась Дебби. Ей нравилось, когда он называл ее «куколкой». – В детстве я смотрела по телевизору, как катается Соня Хени. Это была моя героиня.

– Ух ты – выходит, это судьба, – глубокомысленно заметил Дэвид.

– Что это значит? – удивилась она.

– Ну, ты же знаешь, что мой герой – Бадди Холли. И оба наши кумира погибли в авиакатастрофе.

Он почувствовал, как Дебби напряглась.

– Соня умерла от лейкемии, – сурово сказала она. – И это просто совпадение, что она умерла в самолете, на пути в Осло.

Не найдя что ответить, Дэвид лишь печально вздохнул и уже раздумывал, как бы продолжить разговор, когда за спиной послышался чей-то голос:

– Это ты, Дэвид? Привет.

Круто обернувшись, он увидел молодого мужчину восточной наружности в зеленых брюках и во френче в стиле Джавахарлала Неру.

– Прошу прощения? Мы разве знакомы?

Дебби прижалась к нему, а Дэвид слегка выступил вперед, становясь между нею и незнакомцем.

– Кто это, Дэвид? – с беспокойством спросила она.

– Именно это я и собираюсь выяснить, куколка.

Мужчина покачал головой.

– Ты что, действительно ничего не помнишь?

– А что я, собственно, должен помнить? – возмутился Дэвид. – Кто вы такой?

– Ты настолько обнаглел, что задаешь такие вопросы? – с нарастающим гневом спросил мужчина. – Я – Альберт Чао! Тот самый, которого ты уволил за то, что я заговорил не с той девушкой.

– Это правда, Дэвид? – посмотрела на него Дебби.

Пытаясь вспомнить, что это за история, Дэвид откашлялся. Мистер Вильгельм, владелец супермаркета, требовал, чтобы на должность кладовщика нанимали только азиатов, а вот увольнять их предоставлял Дэвиду. Наверное, этого Чао тоже уволили.

– Послушай, приятель, – заговорил он тоном, приличествующим менеджеру, – если я действительно тебя уволил, то для этого должны были быть веские основания, не так ли? Так что, если не возражаешь, мы с девушкой пойдем своей дорогой, а ты возвращайся к себе в логово, или куда там еще, где курят травку.

Азиат широко улыбнулся:

– Сейчас порезвимся.

Что-то в этой улыбке Дэвиду очень не понравилось, и смотреть на нее ему совершенно не хотелось. Вспомнив школьные уроки бокса, он отодвинул Дебби в сторону, встал в стойку и ударил Чао в лицо.

Тот попытался уклониться, но оказался недостаточно проворен. Соприкосновение с носом противника отозвалось в руке Дэвида острой болью, и, услышав треск ломающейся кости, он шумно выдохнул. Дэвид и забыл, что тебе и самому больно, когда наносишь кому-то удар. Впрочем, тогда он был в перчатках…

Дебби, умница, бросилась к нему.

– Ты как?

– Да вроде нормально.

Азиат, однако же, сдаваться не собирался. Из носа у него текла кровь, но вид оставался боевым.

Дэвид глазам своим не поверил – это же был его коронный удар!

И тут этот тип начал что-то бормотать себе под нос. Дэвид не разбирал ни слова, но в само́м шепоте было что-то такое, от чего кровь стыла в жилах.

Дебби крепко прижалась к нему.

– Что это с ним, Дэвид?

– Я… Я не… – Он поперхнулся и вдруг понял, что не может дышать.

Черт, что происходит?

Чао замолчал, но внезапно наступившая тишина была еще более страшной. Дэвид ничего не слышал, даже уличного шума. Пятничный вечер в центре Сан-Франциско, тут всегда шумно, но Дэвид слышал только свое прерывистое дыхание да стук сердца в груди.

В лицо ему вдруг ударила волна горячего воздуха. Глаза сразу залило потом, но это не помешало увидеть, как на тротуаре Стайнер-стрит взметнулся огромный столб пламени.

В центре его стоял какой-то человек. Лица его Дэвид различить не мог, но каким-то образом угадал, что тот смотрит прямо на него.

Происходящее напоминало сюжет одной из тех странных психоделических песен, которые он только что слышал в Филморе. Этого просто не может быть. Да, но ведь он ощущал жар, собственными глазами видел языки пламени, вздымающиеся в ночном воздухе, и слышал сдавленный крик Дебби.

Человек, стоявший посреди огня, поднял огромный меч.

Последнее, что услышал Дэвид, был его собственный вопль.

Кэмпбеллы собрались в мотеле «Император Нортон».

К неудовольствию Сэмюэля, Мэри пригласила и Джека, рассказав ему про следы серы, обнаруженные на месте первого убийства. Он пообещал узнать, не замечено ли там в последнее время признаков деятельности демонических сил.

Диана сообщила, что удалось нащупать след, ведущий к Сердцу Дракона, но книга, которую они нашли, к сожалению, на японском языке. Сэмюэль пребывал в некоторой растерянности, ведь Чао – это китайское имя. Впрочем, больше станет известно, когда друг Бартоу переведет текст.

Затем они разошлись, каждый в поисках нитей, ведущих к персонажу, называющему себя Альбертом Чао, и к тому, что может связывать его с другими жертвами. Вечером они вернулись в мотель, Диана заказала ужин в номер, и Кэмпбеллы начали обмениваться информацией, которую удалось узнать за день.

Начал Сэмюэль.

– Я обнаружил след, но слишком поздно. Сначала я обошел бары в районе, где был убит Верландер, и в одном из них имя Чао слышали. Бармен сказал, что два месяца назад Альберта уволили из супермаркета, и он был из-за этого страшно зол. Я нашел супермаркет и выяснил, кто именно его уволил. Там мне сказали, что сегодня этот парень ведет свою девушку в «Винтерлэнд».

Мэри так и подскочила.

– Ой, а кто там выступает?

– Это каток, Мэри, – нахмурился Сэмюэль.

– Правда? А я думала – концертный зал. Там часто выступают «Мертвые» и Джимми Хендрикс.

Сэмюэль даже не стал притворяться, что эти имена хоть что-то ему говорят.

– Да? Ну ладно. В общем, когда я добрался до «Винтерлэнда», там уже было полно полиции и журналистов. Менеджер из супермаркета и его девушка сгорели дотла и были растерзаны в клочья.

– О господи! – Диана поморщилась, как от боли.

Мэри стиснула зубы.

– Па, мы должны остановить этого типа.

– Что ж, я готов выслушать любые предложения, – с горечью откликнулся Сэмюэль. Его злило, что он слишком поздно оказался на месте. – Что удалось накопать в Беркли?

Под видом старшеклассницы, выбирающей место будущей учебы, Мэри ездила в университет, чтобы поговорить с кем-нибудь из подруг Мэрибет Вензел. Якобы она из газет узнала об убийстве студентки.

– Мэрибет была круглой отличницей, и друзья отзываются о ней очень хорошо. Только вот, говорят, по части мужчин у нее были какие-то странные вкусы.

– В каком смысле странные? – нахмурился Сэмюэль.

На лице Мэри появилось выражение брезгливости.

– Девушки ничего определенного не сказали, но один парень заметил, что ее интересовали только «косоглазые». Наверное, он имел в виду азиатов.

Сэмюэль кивнул.

– Выходит, это работа кого-то из старых дружков Чао?

– Думаю, так и есть.

Настала очередь Дианы.

– Не удивлюсь, если это действительно старый дружок. Представившись одной из школьных учительниц Альберта, я поговорила с людьми из прачечной и ресторана, где работали погибшие жители Китайского квартала, и выяснилось, что он тоже работал и там, и там. В обоих случаях он был уволен, и уволили его как раз будущие жертвы.

– Особенно любопытно, что одной из причин увольнения из прачечной стало то, что при найме он обманул хозяина – написал в анкете, что он китаец, хотя на самом деле он наполовину китаец, наполовину японец.

Сэмюэль вздохнул.

– Значит, все из возможных обидчиков Чао, кого нам удалось разыскать, мертвы.

И если это действительно, так, то теперь они в тупике.

– А может, он уже сделал все, что хотел? – с надеждой спросила Мэри.

Диана покачала головой.

– Не забывай, Мэри, мы имеем дело с демоном. А это значит, что просто так все это кончиться не может. Чао может думать, что у него все под контролем, но это не так. И демон не перестанет убивать только потому, что Чао рассчитался со своими обидчиками.

– К тому же у такого типа вполне может быть целый список людей, которые перешли ему дорогу, – снова вздохнул Сэмюэль. – Ну, и узнать, где Чао живет, не удалось. Этого мне так никто и не сказал.

– Давайте позвоним Джеку, может, он что-нибудь накопал, – бодро предложила Мэри, не обращая внимания на тень, мелькнувшую на лице отца.

– Ладно, – согласился он. – Звони, только…

Мэри вскочила с кровати.

– Да, знаю, из телефона-автомата.

– Я просто не хочу оплачивать гостиничные телефонные счета, – бросил ей вслед Сэмюэль. Но закончить не успел, она уже выпорхнула из номера.

Сэмюэль повернулся к Диане, но она опередила его.

– Вот поэтому-то ты и лишился волос, верно?

Сэмюэль насупился, но тут же смягчился и рассмеялся. Диана тоже.

Он обнял и крепко прижал ее к себе.

– Но ведь ты все еще любишь меня, лысого никчемного старика?

– Ну что ты несешь, мистер мачо? – хищно рассмеялась Диана и поцеловала мужа.

Глава 9

Альберт им показал. Он им всем показал.

Извини, Альберт, ты славный малый, но ты для меня слишком… тяжелый. Такая тяжесть не по мне, понимаешь? Заходи, когда станешь… полегче.

«Полегче»? Как бы не так.

Он создан для великих дел. И он знал это.

Если бы только вся эта публика не становилась у него на пути!

Мне тут не нужны лжецы, и невежи тоже не нужны. Убирайся из моего заведения, пока я сам тебя отсюда не выкинул.

Мать, когда была жива, рассказывала ему всякие истории про своего предка, легендарного Сердце Дракона – ронина, ездившего по городам и весям феодальной Японии, побеждавшего зло и наказывавшего виновных, пока его не казнила толпа невежественных крестьян.

Я видел, как вы разговаривали с той девушкой. Нам здесь такое поведение не нравится. Вы уволены.

Люди привыкли думать, что невежественных крестьян в наши дни не осталось. Человек высадился на Луне, и из этого, видимо, следует, что прогресс коснулся всего человечества, так?

Нет, не так.

Это все та же старая песня.

После того, как тот ублюдок из супермаркета уволил его, он впал в глубокую депрессию. Ничто другое не занимало его воображение, ничто больше не снилось, и думать он мог только о людях, которые его унизили.

Болван, невежа! Нечего тебе делать в Чайнатауне, среди приличных людей!

Все началось еще в детстве, когда мальчишки из Китайского квартала дразнили его из-за матери-японки. Родители объясняли ему, что это просто глупые дети, которые ничего не понимают, и со временем, мол, все пройдет.

Ничего не прошло. Везде его встречали враждебно, повсюду от него отворачивались.

И он всегда помнил рассказы матери про Сердце Дракона.

Когда он потерял работу, у него появилось много свободного времени. И он стал ходить в библиотеку в надежде отыскать что-нибудь в имеющихся там японских книгах.

И нашел – гораздо больше, чем рассчитывал.

В книгах говорилось о демоне, пленившем душу Дорагона Кокоро. Но если верить этим рассказам, власть крови сильнее колдовских чар.

Потомок Сердца Дракона может призвать своего отмеченного печатью демона предка назад, в мир живых, и там он обретет огромную власть.

Проблема заключалась в том, что тексты были не полными, поэтому нельзя было быть уверенным в чистоте эксперимента и в его результате. Но в том, что вызвать Сердце Дракона можно, он был уверен. Это позволит ему победить зло. И убрать со своего пути никчемных людишек.

В старых книгах говорилось, на сей раз достаточно ясно, и о других чарах – тех, что способны изгнать духа на целых восемьдесят лет. Непонятно только, зачем это нужно… Сначала прочитанное вызвало у него сомнения. Но, с другой стороны, что ему терять?

Девушки у него нет.

Нет ни семьи, ни работы, ни друзей.

Ничего.

Но есть предназначение. Он – потомок Сердца Дракона. Он заслуживает большего, чем имеет, – и получит.

Кто-то в баре, где он был завсегдатаем, упомянул некоего Музыканта Верландера, хиппи, сидящего на коксе, который может найти едва ли не все что угодно. Альберт нанял его. Музыкант стал и его первым подопытным. Без уколов совести не обошлось, но результат оказался именно таким, на какой он и рассчитывал. И чувство вины быстро сменилось эйфорией.

И вот тогда-то Альберт наконец отомстил всем, кто его унизил, кто мешал ему осуществить предназначение.

Теперь с ними покончено, и Альберту показалось, что он стоит на перекрестке. Что дальше? Что еще предстоит ему и его предку-ронину?

Этот идиот, менеджер из супермаркета, застал его врасплох. Тем не менее, при всей неожиданности удара, Альберт почувствовал боль лишь на мгновение и, вытирая хлынувшую из носа кровь, никаких повреждений не обнаружил, хотя своими ушами слышал, как что-то хрустнуло.

Выходит, что, пока Сердце Дракона с ним, он неуязвим. В книгах об этом ничего не говорилось, и он задумался о новых возможностях, которые давала великая связь, существовавшая между ним и его предком. Что же еще содержится в этом старом тексте?

Глядя вокруг, он понимал, что ему предстоят большие дела.

Хватит ворошить прошлое, говорил он себе. Надо думать о будущем.

Жилище его было, мягко говоря, конурой. «Квартирка», как называл ее владелец дома, была крохотной, деревянный пол в гостиной растрескался, ковер в спальне истерся и весь был в пятнах, а линолеум на кухне – в дырах. Спать приходилось на матрасе, ел он одни макароны, да и на это едва хватало денег. Свой единственный стул он нашел на улице.

Нет, пора выходить в большой мир.

И в этом ему поможет Сердце Дракона.

Слегка улыбаясь при мысли о том, что ему предстоит, Альберт вновь начал повторять слова заклинания. Быть может, более тесное общение с ронином позволит завладеть тем, что принадлежит ему по праву. Тем, что общество ему задолжало.

Потусторонне пламя горело ярко, и в огненных языках, достигавших потолка, соткалась фигура ронина. Огонь, некогда поглотивший Йосио Накадаи, продолжал преследовать его в веках. Альберт почувствовал на лице жар огня, изгоняющего сырость из плохо отапливаемого помещения.

Но ощущал он не только тепло. Нет, это было и ощущение власти. Он получил власть над существом, способным уничтожить кого угодно. Наступило время, когда он может использовать предка для чего-то большего, чем жалкая месть.

Сердце Дракона был великим героем, его знали во всей Японии. Альберт Чао преисполнился решимости добиться такой же славы.

Раньше у него не было денег даже чтобы расплатиться с Музыкантом, а теперь он сможет получить столько, сколько захочет.

Громкий звук за спиной заставил его обернуться: на пороге стоял какой-то лысый мужчина. Он так сильно толкнул дверь, что она сорвалась с петель. Альберт разозлился – даже не столько от того, что кто-то нагло к нему вломился, сколько от того, что его жилище настолько убого, что любой может войти без труда.

В руках у мужчины был пистолет, но на грабителя он не был похож.

– Вы кто такой? – грозно спросил Альберт.

– Мое имя значения не имеет, – ответил лысый. – А вот ваше я знаю. Вы Альберт Чао и хладнокровно убили шесть человек. Я здесь, чтобы остановить вас.

Альберт расплылся в широкой улыбке.

– Сомневаюсь, что вам это удастся.

И не говоря больше ни слова, он призвал Сердце Дракона и приказал убить лысого. Охваченный языками вечного пламени ронин взмахнул над головой катаной под углом, позволяющим одним ударом – сокутсо – рассечь ключицу лысого.

Когда он уже опускал меч, Альберт заговорил вновь:

– Я управляю Сердцем Дракона, гайдзин[20]. Он в моем распоряжении до конца жизни.

– Ну и отлично, – бросил лысый, вскинул пистолет и выстрелил в Альберта.

Следует признать, Сэмюэля порадовало выражение ужаса на лице Альберта Чао, когда пуля, выпущенная из револьвера «Смит-и-Вессон» калибра 38, попала ему в колено. На брюках выступило красное пятно, а молодой человек рухнул на щербатый деревянный пол.

Падая, Чао ударился головой о стену и сильно рассек лоб.

К сожалению, хотя Чао лежал в настоящем нокдауне, человек с мечом, в венце огненных языков, зловеще поблескивавших в тускло освещенном помещении, продолжал надвигаться на Сэмюэля.

Тот снова поднял пистолет.

– Сэмюэль, это не поможет, – произнесла у него за спиной Диана. Они с Мэри ждали его в коридоре, готовясь пустить в ход обнаруженное в библиотеке и любезно переведенное профессором Беркли и другом Бартоу заклинание.

– Да знаю я, знаю, – бросил Сэмюэль через плечо, поспешно отступая от надвигающегося на него призрака. – Просто надеялся отвлечь его. Пистолеты в феодальной Японии – не такая уж распространенная игрушка.

В подробных комментариях, которыми снабдил их Бартоу, рассказывалось об оставшемся без хозяина самурае по имени Йосио Накадаи, который жил в Японии в девятнадцатом веке и получил прозвище Дорагон Кокоро, Сердце Дракона.

Бинго! Есть!

Из хроник следовало, что умер он якобы от руки демона и дух его может возродиться в одном из потомков, владеющем тайной заклинания, фрагмент которого есть в рукописях, хранящихся в библиотеке.

Чао был наполовину японцем, и Кэмпбеллы заключили, что он вполне может оказаться потомком Накадаи.

Причастность демона к гибели Накадаи объясняло наличие серы. Никаких иных следов демонических сил Бартоу не нашел. В рукописях обнаружилось также заклинание, с помощью которого дух можно было изгнать. Это заклинание сохранилось целиком. Оно не могло совсем уничтожить призрака, но тем не менее давало некоторые возможности…

Однако, как выяснилось после тщательных поисков, наиболее ценная информация содержалась в записке главного полицейского управления Сан-Франциско, завалившейся между двумя страницами рукописи. Бартоу сразу сунул записку в карман – в ней были указаны имя и адрес того, кто брал книгу последним.

Это был Альберт Чао.

Переписав изгоняющее заклинание и собрав все необходимое для того, чтобы оно сработало, они отправились к Чао, надеясь, что успеют остановить его и не позволят убить с помощью Сердца Дракона кого-нибудь еще. Пока наиболее вероятной жертвой казался сам Сэмюэль, только что едва увернувшийся от катаны, которой грозно размахивал призрак.

Он прижал ладонь к щеке, чувствуя жар от близкого огня. Удивительно, однако, что находящиеся в квартире изнемогают от жара, а сама квартира не загорается.

– Ну, как там с заклинанием, юная мисс? – крикнул Сэмюэль дочери.

– Не называй меня так! – сердито крикнула она из коридора и тут же появилась на пороге гостиной, держа в правой руке листок с текстом заклинания, а в левой – горсть размолотого корня кихады, который они купили в небольшой аптеке в Японском квартале Сан-Франциско.

Сердце Дракона вновь взмахнул мечом.

Сэмюэль зацепился ногой за продавленный стул, только что спасший его от удара просвистевшего над лысиной огненного клинка. Мебели в квартире почти не было, но все равно тут было так тесно, что скоро Сэмюэлю негде будет укрыться.

– Ну, и где твой чертов Клеймор?! – бросил он Диане, державшейся между призраком и Мэри.

– С ума сошел? У него же катана! Да она просто перерубит Клеймор!

Призрак покачивался, размахивая полыхающим клинком. Сэмюэль, хоть и не сразу это понял, оказался загнанным в угол.

В тот же миг Мэри начала старательно произносить слова заклинания. Она понимала, что оно сработает, только если она не собьется, но с другой стороны, если промедлить, отца проткнут катаной, как вертелом, и он сгорит.

Сэмюэль соображал быстро: рядом окно, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться: на пожарную лестницу оно не выходит. А жил Альберт на пятом этаже, так что прыгать – тоже не выход.

Призрак вот-вот нанесет удар, и за мгновение до этого он пожалел, что выстрел в Альберта не лишил его власти над призраком.

Проклятье!

Самурай взмахнул катаной. Жар, исходящий от демона, опалил лицо Сэмюэля. Ему захотелось разрядить в него пистолет, но он понимал, что это бесполезно, только пули зря потратишь.

И все же надо что-то делать, ведь бежать некуда…

Он поднял пистолет.

Мэри закончила читать заклинание и бросила измельченный корень в пламя, бушевавшее вокруг ронина.

Катана оставалась занесенной, но призрак отшатнулся и вскрикнул. Огонь сделался еще жарче, и Сэмюэль, защищаясь от обжигающего пламени, закрыл лицо руками.

Яркая вспышка…

И все закончилось.

Мэри широко улыбалась.

– Получилось! – закричала она.

– Сейчас – да, – кивнула Диана. – Но не забывай, что сказано в примечаниях профессора: заклинание действует только двадцать лет.

Мэри пожала плечами.

– Ну, значит, вернемся через двадцать лет и повторим. Прилетим на Землю из нашего дома на Луне.

Сэмюэль закатил глаза.

– Из дома на Луне. Точно. Но, пари держу, если мы окажемся на Луне, у нас все время будет уходить на борьбу с тамошними монстрами.

Не успел он договорить, как с улицы, нарушая вечернюю тишину, донеслись пронзительные звуки сирен. Выглянув из окна, Сэмюэль увидел, что к дому подъезжают пожарные и полицейские машины.

– Смываемся, – решительно скомандовал он. Чао больше не опасен, по крайней мере в ближайшие двадцать лет, а сейчас ему нужна медицинская помощь. Но с этим справится полиция. А Кэмпбеллам пора уносить ноги.

Спускаясь по черной лестнице в переулок, откуда, если повезет, удастся ускользнуть от полиции, Диана прошептала:

– Как только вернемся в гостиницу, позвоню Марти. Он поможет заказать билеты на обратный рейс.

С щедростью победителя, возвращающегося с успешной охоты, Сэмюэль тоже добавил пару центов в общую копилку.

– А ты, юная мисс, можешь позвонить Джеку. Почему бы вам не поужинать сегодня вдвоем?

Диана бросила на него удивленный взгляд, а Мэри покачала головой.

– Хорошо, па. То есть, я хочу сказать, мы всей семьей могли бы пригласить его на ужин, ну, в знак благодарности, что ли.

Они выскочили наружу.

– А мне казалось, этот парень нравится тебе.

– Он славный, – кивнула Мэри, – и мне действительно с ним хорошо. Но, как ты сам, па, говоришь, одно дело – чувства, другое – охота. – Она усмехнулась. – Если, конечно, речь не идет о вас двоих.

Диана тоже не удержалась от улыбки.

– Ладно, поехали домой. – И все трое зашагали к автобусной остановке.

* * *

Альберт прерывисто вздохнул и распрямился.

Колено не болело.

Прижав ладонь ко лбу, он убедился, что шрам тоже затянулся. Вытер засохшую кровь.

В отличие от обыкновенного апперкота, полученного вчера вечером, это были настоящие раны, и, чтобы они зажили, требовалось время. Сначала – колено, боль в котором отозвалась во всем теле. А когда он ударился о стену, то отключился на несколько минут, хотя по-прежнему слышал обрывки разговора трех гайдзинов, в том числе и девушки, произносящей с ужасным акцентом слова заклинания, нейтрализующего то, которое он отыскал в библиотеке.

Однако под конец, когда они ушли, он уже вполне пришел в себя. Связь с Сердцем Дракона, в чем бы она ни заключалась, не разорвалась.

Он неуязвим – по крайней мере на время.

Альберт рывком подтянул пропитанную кровью штанину – на колене засохла кровь, но на коже не осталось даже шрама.

Он усмехнулся: как будто чудо какое-то.

Впрочем, почему как будто? Это и есть чудо.

Кто эти гайдзины и откуда они взялись, Альберт понятия не имел. Ясно только одно: они считают, что борьба окончена, по крайней мере, на ближайшие двадцать лет.

На пороге у сорванной с петель двери возникли трое полицейских.

– Не двигаться!

– В чем дело, господа? – спокойно спросил он.

– Нам сообщили, что здесь стреляют, – сказал один из них.

– Нет, сэр, ничего подобного, – возразил Альберт, придав голосу максимум почтительности, на какой был способен. Меньше всего ему сейчас нужны неприятности с полицией.

Один из полицейских осмотрел дверь.

– Похоже, ее сорвали с петель.

– Да, сэр, я уже бог знает сколько времени пытаюсь заставить владельца дома ее починить и сменить замок.

– Ясно, – хмыкнул полицейский. – А что это у вас с ногой?

– Да вот, штаны в «Гудвилле»[21] купил. С моими доходами привередничать не приходится.

Полицейские задали еще несколько вопросов, но ничего подозрительного, кроме двери, не обнаружили, да и особого желания что-то искать у них не было.

Вскоре они удалились, и Альберт улыбнулся.

С этим покончено, и теперь у него есть двадцать лет, чтобы придумать, как лучше использовать в своих интересах могущество предка.

Глава 10

2009 год

– Знаешь, – сказал Сэм Винчестер, – это все еще не дает мне покоя.

Дин не отрывался от вырезки из «Сан-Франциско кроникл» сорокалетней давности.

– Что «это»? То, что мама и дед с бабкой были охотниками? – Дин вспомнил, как был потрясен, когда девятнадцатилетняя девчонка принялась лупить его ремнем, но увидев у нее на шее амулет, сложил два и два.

Да, задницу надрать мама умела.

По правде говоря, когда мальчики росли, семейные истории в доме особой популярностью не пользовались. Дед и бабка всегда оставались для Дина выцветшими настенными фотографиями. Собственно, семьей Дина после смерти матери оставались Сэм и папа, а впоследствии Бобби, ставший для юных Винчестеров чем-то вроде дяди, особенно когда детство сменилось отрочеством. Ну, и еще Калеб и пастор Джим.

– Да нет, то, что они стали охотниками, как раз понятно, – улыбнулся Сэм. – Странно другое: нас назвали в их честь, а папа нам ничего об этом не говорил.

Дин насмешливо фыркнул.

– Да мало ли о чем он нам не говорил. Целый список можно… – в глазах его вдруг появилось какое-то странное выражение, – …составить. Сукин сын!

Бросившись из кухни в гостиную, Дин поспешно отыскал сумку, которую всегда брал в поездки, и вытащил записную книжку в кожаной обложке – постоянную спутницу их охотничьей жизни в последние четыре года, с тех самых пор, как исчез отец, а Дин оправился в Стэнфорд, чтобы вытащить оттуда Сэма и вернуть его к прежней жизни.

Дневник отца!

Он принялся лихорадочно перелистывать страницы, добрался до записей, относящихся к 1980-м годам, и обнаружил там то, что искал.

– Вот оно! – воскликнул он. – Сердце Дракона, Сан-Франциско, 1989 год. Двадцать лет спустя отец тоже столкнулся с ним.

Сэм встал из-за кухонного стола и присоединился к брату.

– Верно, уже тепло. Там еще вроде меч какой-то был, так?

– Угу, – донесся чей-то голос из глубины дома, и в гостиную на инвалидной коляске въехал Бобби. На коленях у него лежал какой-то длинный предмет, завернутый в плотную коричневую бумагу и перевязанный бечевкой.

Глядя на них из-под козырька своей неизменной бейсболки, он поднял сверток.

– Если вас, парни, интересует Дорагон Кокоро, эта шутка вам пригодится.

Сэм потянулся за свертком.

Дин был уверен, что это катана, и каково же было его удивление, когда Сэм, развязав бечевку и сорвав бумагу, извлек нечто иное. Это был меч с крюком на конце лезвия.

Но самое интересное заключалось не в этом; самым интересным были выгравированные на клинке иероглифы – то ли китайские, то ли японские, Дин так не научился различать их.

– Когда двадцать лет назад ваш отец столкнулся с Дорагоном Кокоро, – продолжал Бобби, – он справился с ним с помощью этого меча. Тогда мы надеялись, что с ним покончено навсегда, но потом стало ясно, что мы лишь повторили то, что сделали ваши дед и бабушка, то есть избавились от него на два десятка лет. Потому я и припрятал эту чертову штуковину.

Дин снова фыркнул. Бобби не было нужды что-либо специально припрятывать – он был настоящим барахольщиком. К тому же, как они не раз убеждались, занимаясь такой работой, как у них, выбрасывать ничего нельзя, все может пригодиться.

Сэм посмотрел на Дина.

– Тысячу лет не заглядывал в папин дневник. Что ты там откопал?

Дин покосился на записную книжку.

– Да много чего интересного.

Глава 11

1969 год

Джон Винчестер въехал во двор. Ноздри ему все еще щекотал запах ладана. Бой получился тяжелый, но с помощью заклинания от полтергейста удалось избавиться.

Возник соблазн остаться в Хендерсоне и как следует выспаться, но он слишком давно не виделся с мальчиками. Он записал их в школу в Южной Дакоте, указав в качестве адреса проживания автосвалку Бобби Сингера. Осенний семестр подходил к концу, и скоро ему уже не придется злоупотреблять гостеприимством Бобби.

Джону и так было неловко, но что поделаешь – надо дать мальчикам возможность проучиться хоть в одной школе подольше. Особенно это касалось шестилетнего Сэмми.

Ладно, дальше будет видно, куда их забросит его работа.

Была и еще одна причина, по которой он должен был увидеться с детьми. Полтергейст выбрал в качестве мишени двух юных девушек, и молния ударила слишком близко к дому. Джон понимал, что рано или поздно его сыновьям придется отражать угрозы извне, и уже начал готовить к этому десятилетнего Дина. Он метко стрелял из винтовки М1911, принадлежавшей Джону, научился заряжать пистолет и вести беглый огонь.

Со временем обучить этому предстоит и Сэмми.

Но не сейчас.

Джон ехал на своей «Импале» всю ночь, и двигатель начал как-то подозрительно постукивать. Сначала нужно выспаться, а потом придется одолжить у Бобби инструменты и разобраться, в чем там дело.

На востоке уже алело, когда он добрался до места, протискиваясь через брошенные легковушки и грузовики, окружавшие дом Бобби. Он выбрался из «Импалы» и, прищурившись, зашагал к крыльцу на негнущихся ногах.

Не успел он подойти к дому, как во двор выскочил Сэм.

– Па! – радостно закричал он, обхватив ручонками его колени.

Джон улыбнулся.

– Привет, малыш!

– Я так рад, что ты вернулся! – Мальчик жалобно посмотрел на отца. – Дин – жадюга.

Подняв голову, Джон увидел, что на порог вышли Бобби и Дин. Бобби был одет как обычно – фланелевая рубашка, джинсы, бейсболка – и явно чем-то раздражен.

– Ничего я не жадина! – вскинулся Дин. – Ну, съел последний пончик. Подумаешь, какое дело.

– Но Бобби сказал, что он мой! – захныкал Сэмми, не выпуская отцовских колен.

– Я сказал, что каждый из вас может съесть по два, – устало сказал Бобби. Он не раз повторял, что готов присматривать за Дином и Сэмом, тем более что своих детей у него нет, но теперь он, кажется, понял, что и в бездетности есть свои преимущества.

Джон зашагал к дому, но Сэмми никак не желал отцепиться, так что идти было не очень-то удобно. Не успел он таким образом пройти и пяти футов, как оба засмеялись – уж больно комично они, должно быть, выглядели. Засмеялись и Бобби с Дином, а несколько минут спустя все четверо, пребывая в наилучшем настроении, расселись вокруг кухонного стола.

Дин и Сэм рассказали отцу, чем занимались в его отсутствие. По субботам и воскресеньям играли в прятки – автомобильная свалка была для мальчишек настоящим раем. По будням ходили в школу, хотя рассказывать об этом было интересно только Сэму. Он ходил в первый класс, и уроков ему задавали меньше, чем Дину.

– Мисс Роуч сказала, что я мог бы учиться в третьем классе, – похвастался он.

– Это потому, что ты такой правильный, – хмыкнул Дин.

– Нет, Дин, это потому что он такой умный, – возразил Джон. – И это здорово. Я горжусь тобой, Сэмми.

Сэм показал брату язык.

– Дин тоже мог бы учиться в третьем!

– Да пошел ты, Сэмми, – отмахнулся Дин, ученик пятого класса.

Джон заговорил тоном, каким всегда говорил с новобранцами его старшина:

– Эй, уймитесь оба! Еще одно слово, и последствия вам вряд ли понравятся.

– Извините, сэр, – сказал Дин.

– Прости, папа, – откликнулся Сэмми.

– Так-то лучше.

Через некоторое время мальчики отправились играть, а Джон последовал за Бобби в гостиную. Они уселись на диван, каждый с бутылкой «Будвайзера», и Джон рассказал про полтергейст.

– Похоже, ты с ним справился, – заметил Бобби.

Джон усмехнулся про себя способности Бобби все преуменьшать.

– Ну да. Кстати, с двигателем «Импалы» что-то опять не в порядке. Сейчас мне надо выспаться, а потом хорошо бы поставить ее на подъемник.

– Нет проблем. – Бобби, входивший в сообщество охотников на несколько лет дольше Джона, давно завоевал репутацию лучшего автомеханика. Но Джон и сам был отличным мастером, а уж «Импалу» свою знал лучше, чем кто другой.

Джон потер глаза. Видно стало лучше, но усталость навалилась еще сильнее. Выброс адреналина, сопутствующий удачной охоте, помог справиться с дорогой, но теперь, когда он вернулся к мальчикам, слабость начала обволакивать его, словно стеганое одеяло.

– Что-нибудь новенькое есть?

Бобби, как никто за пределами «Дома у дороги», держал руку на пульсе и следил за событиями во внешнем мире. Но Джона интересовало только одно: нет ли какой-нибудь информации, которая может вывести на след убийцы Мэри.

– Вообще-то кое-что есть. – Бобби поднялся и начал рыться в бумагах, разбросанных по столу перед камином. – Дорагон Кокоро вернулся.

Это имя не произвело на Джона ни малейшего впечатления.

– Это еще кто?

– Призрак, и довольно мерзкий. Двадцать лет назад он уже появлялся в Сан-Франциско и убивал людей. Теперь вот снова явился, но я знаю, как его остановить.

Джон тут же начал прикидывать расстояние до Сан-Франциско.

– Путь неблизкий, особенно учитывая, что двигатель барахлит. Но я бы, наверное, смог туда добраться…

Бобби поднял руку.

– Погоди, ты же сам только что сказал, что еле на ногах стоишь. К тому же ты уже столько времени с ребятишками не виделся!..

Джон понимал, что он прав, но одно только упоминание о новой охоте, о еще одном убийце, которого нужно устранить, о новой возможности – пусть только возможности – найти того, кто убил Мэри, и усталость как рукой сняло.

– А что, у тебя есть на примете другая кандидатура?

Бобби заколебался, и Джону этого было достаточно.

– Ты же сам сказал, люди гибнут. Все остальное не имеет значения. Впрочем, нет, есть еще месть, но об этом мы лучше говорить не будем. Итак, что нужно сделать?

Перегнувшись через стол, Бобби взял меч. Джон удивился, увидев, что он не в ножнах, но потом увидел на конце клинка крюк. Стало быть, он из Азии. Да, такую штуку засунуть в ножны непросто…

И тут он заметил на лезвии иероглифы кандзи[22].

– Это заклинание?

Бобби покачал головой.

– Нет, просто необычное клеймо. Надпись переводится так: «Порази сердце дракона».

– А ты откуда знаешь?

Вместо ответа Бобби произнес несколько фраз, похожих на японские.

– Ага, – неловко пробормотал Джон. Надо же быть таким болваном, чтобы подумать, будто есть что-то, чего Бобби не знает. – Насколько я понимаю, ты только что сказал мне: умри, но с ними разберись.

– Примерно так, – усмехнулся Бобби. – Именно это тебе и предстоит сделать: пронзить этим клинком сердце дракона. И точка. По крайней мере, на некоторое время. – Улыбка на его лице погасла. – А пока тебя не будет, я займусь «Импалой», вернешься – будет как новенькая.

– Да, но как я доберусь до Сан-Франциско? Особенно вот с этим. – Джон указал на меч.

– Самолетом. А меч я отошлю по почте, будет ждать тебя на месте.

– Что ж, ладно. – О такой возможности Джон не подумал. Оно и понятно: у Бобби был законный и постоянный источник дохода. А вот Джон не мог позволить себе купить авиабилет и переправить груз, который на борт не пронесешь. Ему и без того было непросто содержать «Импалу», особенно учитывая, что галлон бензина стоил доллар.

Бобби рассказал, что Дорагон Кокоро – это дух ронина, вызванный неким Альбертом Чао, наполовину китайцем, наполовину японцем. Один охотник, Джек Бартоу, сумел изгнать дух на целых двадцать лет. А теперь этот срок подошел к концу.

– А что случилось с тем охотником?

– С Бартоу? Он умер, спасая от мести духа одну супружескую пару. Мы познакомились с ним через несколько лет после того, как я занялся нашим делом. Он оставил мне в наследство кучу всяких вещей, относящихся к его ремеслу, в том числе и это. – Бобби поднял меч.

– А где он его взял? – поинтересовался Джон.

– Получил от какого-то малого из Беркли, с факультета восточных языков. Двадцать лет назад он выручил Бартоу и еще пару охотников, потом нашел этот меч и решил, что он пригодится Бартоу, если Дорагон Кокоро снова появится. А теперь в Китайском квартале опять произошло несколько убийств. Людей сожгли и разрезали на куски.

– В Китайском квартале? – Джон потер подбородок, заросший щетиной. – Мне казалось, речь идет о японском духе.

– Я же сказал, Чао – полукровка. А больше мне ничего не известно. – Билли пристально посмотрел на друга. – Ты точно хочешь этим заняться? А то я мог бы съездить к Харвеллам, поискать кого-нибудь еще. Два дня особой роли не играют.

Ответил Джон не сразу. Он посмотрел на Дина и Сэма, гонявшихся друг за другом в столовой.

Скоро Рождество, и, видит бог, он хотел бы провести его с детьми… Но этим мечом нужно, как гласит надпись на клинке, всего лишь пронзить Сердце Дракона, эта работа больше двух дней не отнимет. И он вернется домой задолго до праздника.

– Ты сказал, что тела сожжены?

Джон вспомнил Мэри, распластанную на потолке и охваченную пламенем…

С тех пор вся его жизнь была посвящена тому, чтобы отыскать того, кто это сделал. Хотя, конечно, были и другие причины – люди гибли в лапах монстров, в существование которых почти никто не верит.

Когда Джону Винчестеру было восемнадцать лет, его зачислили в морскую пехоту. В армию он пошел добровольно, потому что верил тому, что говорили командиры: быть морским пехотинцем – это значит спасать человеческие жизни. Год, проведенный во Вьетнаме, избавил его от иллюзий, но первоначальный порыв не иссяк.

Правда, спасение чужих жизней было своего рода побочным эффектом его деятельности. Из Вьетнама он вернулся с единственной мыслью: всю оставшуюся жизнь я хочу провести с Мэри Кэмпбелл. И первые десять лет так оно и было, до тех пор, пока демон или монстр, как ни назови эту тварь, не отнял ее у Джона.

Нет, истинной причиной его охоты – стремлением, которое преследовало его день и ночь, – было отыскать того или то, что убило его жену и покончить с этим раз и навсегда.

Возможно, Сердце Дракона наведет его на след, и он наконец осуществит акт возмездия, которого его сердце требовало на протяжении последних шести лет.

Ощутив прилив решимости, Джон повернулся к Бобби:

– Ладно, когда там ближайший рейс?

Глава 12

Томми Шин терпеть не мог иметь дело со Стариком.

Но, увы, выбора у него особого не было. Старик по-прежнему пользовался авторитетом среди тех, с кем вел дела. Без его поддержки у Томми не было ни малейшего шанса сохранить поставщика крэка. В Китайском квартале не было ни одного человека, который не был бы хоть чем-то обязан Старику.

Вот Томми и терпел его – но только потому, что ничего другого не оставалось.

Настанет день, говорил он себе, когда он обретет должное и вполне заслуженное уважение и отправит Старика на свалку. Но пока он ему нужен.

Особенно учитывая происходящее…

Томми пригласил Старика в кабинет, расположенный прямо над рестораном «Восторг» на Пасифик-авеню, в Китайском квартале Сан-Франциско. И кабинет, и ресторан теперь принадлежали ему, Томми. Входя, Старик, как обычно, насмешливо хрюкнул. Когда-то это был его кабинет, и все тут выглядело по-другому: стены были увешаны китайскими картинами, повсюду стояли предметы китайской старины.

Но у Томми были другие вкусы, и когда кабинет достался ему, он заменил картины афишами фильмов «Бэтмен» и «Летальное оружие-2» и постерами групп РЕМ и «Враги народа». Он даже стены перекрасил.

Туристы привыкли, что в китайском ресторане стены должны быть красные с золотом, и отпугивать посетителей нельзя – по крайней мере, пока у них есть деньги. Но кабинет – дело другое, и Томми велел переделать его и оформить в темных тонах. Когда-то он читал статью, в которой говорилось, что темные стены нервируют людей, а Томми нравилось, когда в его присутствии нервничают.

Старик, как всегда, насмешливо обвел взглядом афиши и повернулся к Томми.

Белые, как бумага, волосы Старика были небрежно подстрижены под горшок, а у Томми – напомажены и уложены в модную прическу; на Старике была традиционная китайская одежда, на Томми – светлая трикотажная куртка с подвернутыми до локтя рукавами, а под ней – спортивная рубашка с высоким воротником.

– Смотрю, ты по-прежнему не уважаешь традиции…

Старик говорил это при каждой встрече с Томми – естественно, на мандаринском наречии. И при каждой встрече Томми по-английски отвечал:

– Традиции остались в Китае, а мы живем в Америке и должны следовать здешним правилам.

Усевшись напротив Томми в кресло для гостей, Старик продолжил на мандаринском:

– Надеюсь, ты пригласил меня не за тем, чтобы я опять сказал тебе, какой ты глупец.

Томии улыбнулся и, чтобы уважить Старика, перешел на мандаринский:

– Вообще-то, да, отчасти за этим, и мне это, пожалуй, даже нравится. – Он открыл верхний ящик стола, достал картонную папку и протянул Старику со словами: – Возникла проблема. И вы могли бы помочь мне решить ее.

Старик презрительно фыркнул:

– Теперь тебе понадобился мой совет?

– Мне всегда нужен ваш совет, когда речь идет о серьезных вещах, – улыбаясь, заверил его Томми. Но тут же стер улыбку с лица: дело-то действительно было серьезное. – Трое моих людей мертвы. Это копия полицейского протокола – у меня там свой человек, он раздобыл его для меня.

– Зачем так рисковать? – поморщился Старик. – Разве можно доверять полицейским?

– Я плачу ему хорошие деньги, – хмуро бросил Томми, – и оно того стоит.

– Ничего подобного, напрасная трата денег. Полиция ничего о нас не знает, поэтому и сделать ничего не может. Играя по их правилам, ты позволяешь им вмешиваться в наши дела. Да еще и платишь кому-то и рискуешь попасться на этом.

Томми перегнулся через деревянный стол.

– С тех пор, как я стал во главе дела, доходы постоянно растут, а ловят только мелких продавцов, которым ничего не известно. Я знаю, что делаю.

Старик улыбнулся:

– Зачем же тебе тогда моя помощь?

Томми откинулся на спинку стула.

– Почитайте протокол.

Старик наконец открыл папку, пролистал страницы, недоверчиво поморщился. Примерно такой же была реакция самого Томми, когда он впервые услышал о гибели Тенга, Ли и Лао. Тот, кто это сделал, явно перестарался: сжег тела, да еще и на куски разрезал. Томми сам обнаружил труп Лао в переулке за рестораном, и от увиденного ему сделалось плохо. Его вывернуло наизнанку, и с новыми модными туфлями пришлось попрощаться.

Томми дождался, когда Старик закроет папку, и сказал:

– Кому-то пришлось здорово поработать.

Старик кивнул.

– Это больше, чем просто убийство твоих людей. Будь это пуля в затылок, я бы подумал, что они просто сделали какую-нибудь глупость… – Старик вздохнул. – Но это большая игра, и ведет ее тот, у кого есть огромная власть.

Томми в недоумении развел руки.

– Да что это за власть такая?

– Она не от мира сего, – ответил Старик. – Это дела потусторонние.

– Что за бред! – Томми закатил глаза.

– Неужели? А ты сам-то читал то, что передал тебе твой дружок из полиции?

– О чем это вы?

Старик открыл папку на нужной странице и подтолкнул ее через стол.

– В отчет судмедэксперта заглядывал? На телах ожоги третьей степени, обожжены равномерно, но никаких следов огня рядом не обнаружено. А переместить их было нельзя, они бы тут же рассыпались.

– И что? – Томми явно не понимал, в чем тут дело.

– А то, дурачок, что это не естественная смерть.

– Какая же тогда, сверхъестественная, что ли? – Томми рассмеялся.

– Нечего смеяться, – мрачно сказал Старик. – Ты молод и, конечно, помнить не можешь, но такое уже случалось. Двадцать лет назад несколько человек из Китайского квартала погибли точно таким же образом. Говорили, что это сделал Сердца Дракона. Не исключено, что он вернулся.

Томми снова закатил глаза.

– Но это же просто сказка! Подростком я слышал про этого злого духа. Мне и тогда казалось, что это чушь, кажется и сейчас.

Старик пожал плечами.

– Что ж, смейся и дальше, – сказал он. – Это же твоих людей убили, мне-то что за дело? Но я уверен: кто-то снова призвал Сердце Дракона. Это настолько очевидно, что тебе следует найти его и убить, пока он не убил тебя.

С этими словами Старик поднялся с кресла и направился к двери, но остановился, чтобы еще раз выказать презрение постерам с Мелом Гибсоном и Дэнни Гловером. Потом повернулся и нанес Томми прощальный удар.

– Ты думаешь, что умнее меня, – сказал он, – но на самом деле ты просто везучий дурак.

Томми раздраженно мотнул головой, но отвечать не стал. Он нажал кнопку переговорного устройства, связывающего его с приемной, где сидел в ожидании единственный из оставшихся в живых его людей – Бенни Хао.

– Зайди, – сказал он по-английски.

Хао, широкоплечий, мускулистый, представительный мужчина, шагнул в кабинет.

– Да, босс?

– Скажи Мэй-Линь: пусть отыщет все что можно про Сердце Дракона.

Бенни чуть не прыснул, но увидев, что Томми не шутит, удержался.

– Вы серьезно, босс? – осторожно спросил он. – Я считал, что все это просто сказки.

– Может быть. Но я хочу удостовериться.

– Ладно, сделаем. – Он направился к двери, но на полпути остановился. – Да, там вас Эл дожидается.

– А этому-то что нужно? – буркнул Томми.

– Не знаю, сказал, что вы ему назначили.

Он собрался уже сказать Бенни, чтобы тот послал Эла к черту, но вовремя вспомнил, что действительно обещал принять его и просто забыл во всей этой суматохе.

– Тьфу, – сплюнул он. – Ладно, скажи этому прохвосту, пусть заходит.

Бенни кивнул и вышел из кабинета.

Почти сразу же на пороге появился Эл. На нем были спортивная рубашка, джинсы и туфли той же модели, что и у Томми. Длинные, до плеч, темные волосы были связаны сзади в тонкий конский хвост.

– Ну, что тебе? – нетерпеливо бросил Томми. Он слышал, как Бенни звонит из приемной Мэй-Линь.

– Хотел рассказать, что я надумал про сбор денег за крышу, как наладить дело.

Томми с недоумением посмотрел на него.

– О чем это ты?

– У нас в последнее время с этим делом проблемы, и мне кажется, я понял, в чем дело. Мы всегда собираем деньги в первый день месяца.

Томми ушам своим не верил.

– Эл, не знаю, может, это мимо тебя прошло, но мы потеряли кучу людей.

– Ну да, ну да. Я просто… – Он откашлялся и продолжил: – Понимаете, мы приходим в первый день месяца, а хозяева уже отнесли деньги в банк и клянутся, что в кассе ничего нет. А вот если перенести сбор на первую субботу месяца, дело пойдет живее. По субботам банки закрыты, так что хозяева не смогут сказать, что у них нет наличных.

Томми терпеть не мог, когда его от чего-то отвлекали, но сейчас вынужден был признать, что идея действительно неплоха. Сбор денег за крышевание в первые числа каждого месяца – старая политика Старика, и Томми по привычке следовал ей.

Но вообще-то был бы только рад избавиться от этой отжившей системы.

Вот только сейчас не время.

– Идея хороша, но давай поговорим об этом в другой раз, ладно? Скажем, на следующей неделе.

Эл был явно разочарован, однако кивнул:

– Как скажете, босс.

Он уже сделал шаг к двери, но Томми остановил его.

– Скажи, тебе не приходилось слышать о… Сердце Дракона?

Альберт Чао пожал плечами:

– Нет, впервые слышу.

Глава 13

Джон оглядел номер, который ему дали в «Императоре Нортоне» на Эллис-стрит. Когда-то это, возможно, была симпатичная гостиница, но сейчас, судя по обстановке, казалось, что она застыла в 1960-х годах. Будь он все еще подростком, было бы не страшно, но времена переменились, и от цветочных обоев и вызывающе яркого ковра становилось как-то не по себе.

Тут даже был телефон с диском; Джон и не подозревал, что кто-то еще такими пользуется. Но стоил номер дешево, и это было главное.

Сперва все шло нормально. Они с Мэри скопили кучу денег (вообще-то они откладывали их на учебу Дина и Сэмми, но сейчас это уже было не главное), так что после ее смерти у него было средства, чтобы охотиться. И мстить.

Но он и понятия не имел, что его охота так затянется. Год, ну, два, но не шесть же лет. И конца не видно.

Поэтому уровень гостиниц, в которых он останавливался, постепенно снижался. Хотя в этом были и свои плюсы: дешевое жилье привлекает меньше внимания, а обслуживающий персонал задает меньше вопросов.

Деньги, сэкономленные на гостиницах, шли на покупку оружия, патронов и всякого снаряжения. А также на еду, бензин и оплату складских помещений в северной части штата Нью-Йорк. Рано или поздно банковский счет, конечно, иссякнет, но Джон уже опробовал несколько фокусов, которые позволят ему продолжить охоту.

Одно из преимуществ этой дыры состояло в ее близости к Китайскому кварталу, где произошли те три убийства.

Посылка от Бобби уже ожидала его. Он поставил коробку на колченогий стол возле стены. Всего день назад Дин помогал ему собирать ее, орудуя пистолетом с липкой лентой так, словно это настоящее оружие. Это показалось Джону и трогательным, и печальным. Он понимал, что мальчики должны научиться защищать себя. Ведь даже когда они найдут то, что убило Мэри, вряд ли на этом все закончится.

Джон слишком хорошо знал, как устроен мир, Дин тоже начинал это понимать, а скоро к нему присоединится и Сэмми, хотя Джон еще лелеял слабую надежду на то, что у его младшего сына, которому сейчас всего шесть лет, жизнь сложится нормально. Но только если ему удастся как можно скорее найти убийцу Мэри.

Но сейчас, сидя в гостинице с тяжелым грузом на плечах, он сомневался, что его поискам когда-нибудь настанет конец.

Открывая коробку, Джон думал о Сердце Дракона, о том, что Бартоу, охотник, которому когда-то удалось остановить его, мертв. А ведь без него Джон никогда бы не узнал того, что ему теперь известно. Быть может, именно поэтому – хотя признаваться в этом было неприятно – он старался пореже думать о нем.

А что, если какой-нибудь другой охотник уничтожил существо, которое убило Мэри? И Джон никогда об этом не узнает… Нет ведь никакого охотничьего бюллетеня или чего-то в этом роде, да и народ в местах вроде «Дома у дороги» не очень-то любит рассказывать об охоте. Хвастаться – да, охотничьи байки – сколько угодно, но настоящей, проверенной информации ты не получишь.

Итак, предположим, кто-то убил существо, отнявшее жизнь у Мэри, и никто об этом не знает. И не узнает. Монстры, как правило, не оставляют отчетов о своих делах. Так что вполне возможно, что охота, которую ведет Джон, бессмысленна.

Но это не важно. Он не откажется от поисков на основании одних лишь предположений. Он должен найти убийцу Мэри и покончить с ним. А до тех пор покоя ему не будет.

Один из наиболее важных уроков, полученных от Дэниэла Элкинса, заключался в том, что первый шаг в любой охоте – сбор информации. Просто чудо, что Джон не погиб в первые же месяцы. Потребовалось бы несколько томов, чтобы только перечислить то, чего он тогда не знал.

Итак, следующим его шагом будет посещение главного здания публичной библиотеки Сан-Франциско. Джон отправился туда на автобусе, ведь машина осталась в Южной Дакоте. Заодно можно будет осмотреть Город-на-Заливе.

Увы, осмотреть удалось в основном строительные площадки, в том числе и на территории самой библиотеки. В октябре тут произошло мощное землетрясение – по иронии судьбы, в самый разгар финальных баталий между «Оклендскими атлетами» и «Гигантами Сан-Франциско». И хоть со знаменитым землетрясением 1906 года его не сравнить, разрушений было немало, и город все еще отстраивался.

Когда произошел основной толчок, Джон находился в «Доме у дороги» и вместе с еще несколькими охотниками собрался посмотреть по телевизору третью игру серии. Хозяева, Эллен и Билл Харвелл, все предусмотрели. Во время финала первенства 1989 года «Дом у дороги» для разнообразия превратится в обычный спортбар, где можно выпить кружку пива и потолковать о Марке Макгуире и Хосе Канеско, Уилле Спарке и Рике Рейшеле[23], и всяких других вещах, о которых у охотников обычно нет времени или желания думать.

И вот, как раз когда игроки разминались перед началом третьей игры, земля содрогнулась, и Эл Микелис, Джим Палмер и Тим Макрарвер из спортивных комментаторов превратились в ведущих новостных программ.

Завсегдатаи «Дома у дороги» тут же стали прикидывать, что это за знамение, что оно предвещает и что они, возможно, пропустили. Но вскоре стало ясно, что просто у Земли приступ икоты – тектонические сдвиги в разломе, известном под названием Сан-Андреас.

И только сейчас, выходя из автобуса, Джон сообразил, что так и не знает, кто же стал в той серии победителем.

Ему повезло: газетный отдел библиотеки был открыт, в отличие от многих других, где все еще шел ремонт после землетрясения. Джон стал листать местные газеты в поисках сообщений о трех убийствах.

Увы, сами по себе статьи и заметки мало что могли дать, хотя репортерам «Кроникл» удалось раздобыть фотографии жертв. Все трое были американцами китайского происхождения, все работали в ресторане Шина «Восторг», и у всех были на предплечьях татуировки.

Плохое качество черно-белых фотографий не позволяло как следует рассмотреть, что на них изображено, но одно Джон мог сказать точно: рисунок – что бы он ни означал – один и тот же, и нанесены татуировки в одном и том же месте. Татуировки были в ту пору в основном привилегией байкеров, морских пехотинцев и гангстеров – у Джона тоже была на предплечье татуировка, какой любили похвастать все парни подразделения, где он служил.

Вот только байкеров-азиатов ему что-то не попадалось.

Джон просмотрел спортивные полосы газет, вышедших в конце октября. «Атлеты» сокрушили «Гигантов» в четырех играх.

Потрясающая команда.

Вернувшись в гостиницу, Джон позвонил своему старому сослуживцу Лукасу Джексону, который, демобилизовавшись из морской пехоты, работал теперь в небольшой авиакомпании. На месте его не оказалось, и Джон оставил сообщение-вопрос: нет ли среди ветеранов морской пехоты людей по имени Джек Тенг, Микаэл Ли и Джонни Лао.

В ожидании ответа он пошел в спортивный зал при гостинице. Оборудован он был довольно жалко – гантели да пара тренажеров. Впрочем, сойдет и это.

Дэниел Элкинс, один из величайших охотников на вампиров, был настоящим кладезем сведений обо всем сверхъестественном. Он убедил Джона последовать его примеру и завести дневник, чтобы в случае его смерти у Сэма и Дина была дорожная карта и они знали, как продолжить дело отца.

Удивительно, как много Джон уже в детстве знал или хотел узнать о своих предшественниках. Бобби только усилил эту жажду знаний, рассказав ему, как сам пристрастился к охоте. Бобби, как и Джон, потерял жену. И так же Бобби понятия не имел, кто или что отняло ее у него.

Но если Джону хотелось кинуться в бой (это, очевидно, объяснялось его опытом морского пехотинца), то Бобби собирал информацию. Он поклялся себе, что никто и никогда не пострадает из-за его невежества.

Джон наизусть выучил оба эти урока.

Точно так же усвоил он и уроки, полученные во время службы в морской пехоте. Один из них заключался в том, что всегда нужно быть начеку. Как любил повторять сержант Лоренцо: «Ты силен лишь до тех пор, пока кто-нибудь не даст тебе под зад».

Вот он и решил в ожидании звонка от Лукаса поработать с гантелями.

Вернувшись в номер, потный и усталый – по-хорошему потный и усталый, – Джон увидел, что на телефонном аппарате мигает сигнал. Он поднял трубку, набрал «0» и услышал голос администратора:

– Слушаю.

– Я из 220-го. Для меня должно быть сообщение.

– Да-да, сэр. – Джон услышал, как на противоположном конце провода шелестят бумагами. – От Лукаса Джексона. Текст такой, сэр: «Мыла нет».

Джон улыбнулся. Даже сейчас, сидя у себя в деревне, Лукас не избавился от дурацкой привычки повторять эту радиошутку, адресованную в основном новобранцам. Никто ее, естественно, не понимал, тут и понимать было нечего. Зато Джон точно знал, что ответил ему именно Лукас и что никакой информации о трех погибших он не нашел.

Что не удивительно. Но проверить все-таки следовало.

Выходит, эти трое – гангстеры.

Сняв футболку и шорты, в которых занимался в спортзале, Джон наскоро принял душ и оделся потеплее – все же на улице декабрь.

А теперь, подумал он, самое время как следует поужинать в ресторане «Восторг».

Глава 14

Вторая удача в жизни выпала на долю Альберта Чао в тот день, когда Томми Шин стал во главе этого отделения Триады.

Первая и, конечно, самая крупная выпала, когда благодаря усилиям Музыканта Альберт получил возможность призвать Сердце Дракона. Ничто – ни до, ни после – не могло сравниться с чистым восторгом обладания такой властью.

И вот настал момент, когда она ему снова понадобилась.

Покуда раны затягивались, а длилось это долго, самое мощное его оружие, призрак, увы, оставалось недосягаемым. Пока заклятие, изгнавшее дух, сохраняет силу, подлинной власти у него нет.

Нанести Альберту ущерб, а тем более убить, невозможно – но он, тем не менее, старел. Заклятие служило ему броней, не позволяя нанести смертельный удар, – но чем сильнее он был, тем дольше приходилось оправляться.

К тому же личная неуязвимость – это не то же самое, что способность причинять вред другим. Осознав это, Альберт извлек максимум из возникшей в начале 1970-х годов массовой одержимости кунг-фу, когда центры боевых искусств открывались по всей стране, привлекая студентов, мечтающих о лаврах Брюса Ли. Там способность к стремительному исцелению обеспечила ему преимущество, и он быстро овладел столь необходимыми ему приемами рукопашного боя.

Достигнув в этом искусстве немалых высот, Альберт предложил свои услуги местному отделению Триады. Поначалу они были отвергнуты, но он проявил настойчивость и в конце концов добился своего.

Он вырос в Китайском квартале и с юных лет знал, какой властью обладает в этом районе Триада. Вот он и принялся терпеливо карабкаться по лестнице, целых два десятилетия только этим и занимаясь.

Увы, большую часть этого времени он оставался на самой нижней ступеньке. Серьезное препятствие, как обычно, заключалось в том, что он был полукровкой.

Однако в конце концов ему позволили сделать шаг наверх, он стал «исполнителем» – сопровождал проституток, работал вышибалой в клубах, собирал деньги с тех, кто отказывался от крыши или задерживал выплату долгов.

Но мнения своего ему высказывать не разрешали и чаще всего даже рта открыть не позволяли.

Но когда Старика сменил Томми Шин, все изменилось.

Почему Старик решил уйти в отставку, не знал никто. Известие об этом прозвучало как гром среди ясного неба, в том числе, кажется, и для него самого. Ходили слухи, что большие шишки в Китае недовольны каким-то его решением и дали понять, что требуется свежая кровь.

Томми считал себя скорее американцем, осевшим в Китайском квартале, чем китайцем, осевшим в Америке. И он сделал то, чего не сделал бы никто среди высших лиц Триады, – обратился к Альберту напрямую.

– Это страна больших возможностей, – сказал он. Альберт почти не сомневался, что Томми все равно, с кем он разговаривает, – он просто любил слушать самого себя. Но это неважно – важно то, что сейчас перед ним стоит Альберт.

Работал телевизор, передавали новости. В Восточной Германии люди штурмовали Берлинскую стену, а полиция бездействовала, хотя еще несколько месяцев назад по ним бы открыли огонь при первом же шаге не в ту сторону.

– Мы не можем позволить себе действовать по-старому, – вещал Томми. – Смотри, железного занавеса больше нет. Кто бы поверил, что мы своими глазами увидим, как он рушится? Вот поэтому, Альберт, я и хочу услышать то, что тебе есть сказать, и тот факт, что твоя мать – японка, вовсе не повод затыкать тебе рот.

А больше ему пока ничего и не нужно было.

Месяц спустя он поднялся еще на ступеньку выше. Томми с ним разговаривал, и другим, хоть и неохотно, приходилось следовать его примеру.

Это хорошо, первую часть плана можно было считать выполненной.

Второй шаг был сделан 28 ноября, перед самым новолунием, когда заклинание дурочки-блондинки утрачивало силу и Сердце Дракона вновь оказывался в распоряжении Альберта.

Он опять произнес нужные слова, и снова взметнулись языки пламени, не пожирающего ничего вокруг, но распространяющего волны мощной энергии. Альберт купался в них и обдумывал следующий шаг.

Первоначальный план заключался в том, чтобы просто убить всех становившихся у него на пути, а затем подчинить себе Триаду, но он не предполагал, что для проникновения в организацию понадобится так много времени.

Кроме того, годы работы на Старика, а затем на Томми лишь подтвердили тот факт, что одной силы мало. Да, обладание ею позволяет использовать великолепное оружие, но истинному лидеру нужно еще и уважение. А его никакие чары обеспечить не в состоянии.

Уважения-то как раз у Альберта и не было – ни среди равных ему, ни среди руководителей Триады, живущих в Китае. Какие бы чудеса он ни был способен творить, как вожака его пока никто не примет.

Зато в его силах постепенно выдавить ближайшее окружение Томми, чтобы рядом с боссом Триады остался только один человек, на которого он может положиться, – Альберт Чао. И когда час пробьет, между Альбертом и чертогами власти будет стоять только Томми. А там лишь вопрос времени, когда под ним окажется это отделение Триады, а в конце концов и вся организация.

Нужно только сохранять терпение и действовать методично. Тому и другому его научили занятия дзюдо.

Томми вызвал его к себе, и Альберт прошел к нему в кабинет через ресторан. Он надеялся, что речь пойдет о его идее насчет сбора податей. Хозяева магазинов всегда искали возможность не платить за крышу, и способ, предложенный Альбертом, при всей своей простоте решал эту проблему.

Войдя в ресторан, он по привычке, выработанной за годы работы охранником, быстро обежал столики взглядом. Подавляющее большинство посетителей были местными, да еще один-два круглолицых туриста, откопавших в путеводителе место, где можно попробовать настоящую китайскую кухню. И еще один заросший щетиной мужчина с плеером «Сони». Он ел пельмени, с удивительной для американца легкостью орудуя палочками. Приглядевшись, Альберт заметил на шее у него цепочку армейского жетона. Судя по возрасту, мужчина, скорее всего, воевал во Вьетнаме, где и научился обращаться с палочками.

Когда Альберт проходил мимо, мужчина бросил на него острый взгляд, остановил плеер и перемотал пленку. Альберт тут же развернулся и подошел к Линю, метрдотелю.

– Присмотри за седьмым столиком, – прошептал он. – Не нравится мне что-то этот тип.

Линь удивленно посмотрел на Альберта.

– А что? Клиент как клиент, платит.

– Да, но похож на копа, – возразил Альберт. Он знал, что в полиции Сан-Франциско работает немало парней, прошедших армейскую службу.

– Да тут их полно, особенно после того как убили Джека, Майка и Джонни, – сказал Линь. – А этот, может, просто любит пельмени.

Альберт хмуро посмотрел на него и направился к Томми, прикидывая по дороге, кого бы выбрать следующей жертвой Дракона, и все больше приходя к заключению, что ею должен стать Линь.

Поднимаясь по деревянным ступеням, ведущим в кабинет Томми, он начал шептать слова заклинания.

Джон выругал себя за несдержанность, но он просто не мог не поднять взгляда, когда его электромагнитный полевой детектор, выглядевший как обыкновенный плеер, начал пищать.

Тип, на которого среагировал прибор, – остроносый мужчина с темными волосами, связанными на затылке в короткий хвост, уже и раньше грозно поглядывал на Джона, а когда тот поднял голову и сам посмотрел на него, и вовсе сделал стойку.

Джон надеялся, что это обычная реакция на появление американца на китайской территории – то же самое ему приходилось испытывать во Вьетнаме, где он узнал, как непросто приходится американским солдатам в предназначенных для них пунктах питания. Но учитывая реакцию детектора, он не мог позволить себе рисковать.

Краем глаза он заметил, как этот тип что-то говорит метрдотелю, указывая в его сторону. Ну, ясно, его засекли.

Значит, что это и есть Альберт Чао – тот, кто вновь призвал Сердце Дракона. Впрочем, до конца уверенным быть нельзя, ведь у Бобби не было ни фотографии, ни даже описания внешности.

Пока нельзя. Но можно все выяснить.

Быстро доев пельмени, Джон накинул куртку, бросил на стол десятидолларовую купюру и, не дожидаясь счета, чтобы не терять времени, зашагал к выходу.

Метрдотель этого даже не заметил.

Глава 15

Линь Сунь любил свою работу.

Работа была простая, не требовала особых усилий, но давала возможность говорить с людьми. Линь был из тех, кого называют «свой парень».

Мальчишкой он приехал в Сан-Франциско с родителями и сразу же начал обзаводиться друзьями. В отличие от старшего брата и младшей сестры – замкнутых и даже болезненно застенчивых, как, между прочим, и мать, отец и дед, – Линь легко мог сойтись с кем угодно.

Достигнув совершеннолетия, он надеялся найти работу, которая позволит общаться с людьми. Стать, допустим, библиотекарем или кем-нибудь еще, лишь бы приносить пользу обществу.

Но он быстро понял, что его планы не имеют никакого значения. Особенно ясно это стало, когда он узнал, почему родителям пришлось уехать из Китая.

Триада помогла матери и отцу, а взамен им пришлось переехать в Сан-Франциско с условием, что их дети, все трое, будут работать на человека, известного только по прозвищу – «Старик».

Сестра Ли-Ин прислуживала в одном из борделей. К счастью, ее не заставили стать проституткой. В обязанности сестры входило разносить напитки и время от времени составлять компанию за столиком кому-нибудь из клиентов.

Брат Кван должен выполнял поручения Старика.

Линь благодарил судьбу, что их показали Старику до того, как он решил, что им предстоит делать в его шайке, потому что при первой же встрече он обнаружил у Линя дар общения с людьми. Вот так, достигнув шестнадцати лет, Линь стал официантом в одном из ресторанов Триады и в конце концов дослужился до метрдотеля.

Это означало, что он получил возможность проводить целые дни, разговаривая с людьми, приветствуя их, провожая за столики, проверяя, что еда им по вкусу и что они вообще всем довольны.

Каждый день он говорил себе, что его жребий мог быть гораздо хуже. Его брата в прошлом году убили в уличной перестрелке. А жизнь Ли-Ин, хоть ее и не заставляли спать с клиентами, была печальной и беспросветной.

О Томми Шине Линь был не слишком высокого мнения. При Старике дела шли гладко, а Томми стремился к переменам ради самих перемен, независимо от того, нужны они или нет. Казалось, что единственная его забота – делать все не так, как делал Старик, а там хоть трава не расти.

Даже хуже – он брал на работу полукровок, вроде Альберта Чао, и всячески продвигал их. Возможно, для американцев, лишенных всяких представлений о национальной принадлежности, это нормально, но в глазах истинных китайцев, таких как Линь и его семья, такой подход не встречал одобрения, и уж конечно, этим ублюдкам никак нельзя было позволять занимать высокие посты.

Поэтому-то Линь и решил не «присматривать» за небритым американцем, который ужинал, слушая плеер. Он решил, что этот человек слушает американскую музыку, казавшуюся Линю слишком громкой, и до того, что творится вокруг, ему и дела нет. А может, он просто дурно воспитан. Среди американцев это не редкость, хотя у себя в ресторане Линь таких почти не встречал.

В большинстве туристических справочников их ресторан не упоминался. Завсегдатаями здесь были в основном местные жители, туристы заходили редко. У тех же, кто сознательно выбрал это место, манеры, как правило, были получше.

В общем, независимо от пожеланий Чао, присматривать за этим человеком явно будет ненужной тратой времени.

Тем более что у Линя были более серьезные темы для размышлений. Люди Томми Шина гибли, и Линь опасался, что Чао поднимется в иерархии Триады еще выше. Ничего хорошего этого не сулило. Но тут уж ничего не поделаешь – Томми не станет слушать какого-то метрдотеля. Так что единственное, что остается, – молча кипеть от злости, сидя у входной двери.

Вдруг Линь почувствовал, что его прошиб пот. Томми раздражал его еще и тем, что требовал увеличивать в помещении температуру, как только на улице становилось хоть на градус холоднее. Поэтому Линь и любил свое рабочее место – там хоть немного обдавало прохладой, когда кто-нибудь входил в ресторан.

Но сейчас было даже жарче, чем нравилось Томми. Не понимая, откуда исходят волны жара, Линь обернулся…

…и увидел нечто совершенно невероятное. Ничего подобного он прежде никогда не видел.

От пола до потолка поднимался столб огня, а в центре его покачивалась какая-то фигура. Она была уже всего в нескольких футах от него и приближалась, занеся над головой пылающий меч.

У Линя перехватило дыхание.

Он не мог дышать. Не мог пошевелиться, глядя на огонь, полыхавший вокруг этого человека.

Взгляд страшных глаз пригвоздил его к месту.

С мечом на изготовку, перепрыгивая через две ступени, Джон ворвался в главный зал ресторана и мгновенно оценил обстановку.

Во-первых, посетители ресторана. Они вопили, орали, указывали на что-то, натыкались на столы и стулья, пытаясь спастись бегством, хотя причина всей этой паники как раз преграждала единственный выход.

Во-вторых, метрдотель. Все вокруг метались по залу, и только он стоял как вкопанный.

И наконец, самурай в кольце огня, размахивающий полыхающей катаной.

Это что-то новое, подумал Джон.

Самурай, который, как решил Джон, и есть Сердце Дракона, двигался в сторону неподвижно стоявшего метрдотеля.

Чтобы добраться хотя бы до середины зала, Джону пришлось расталкивать охваченных паникой посетителей ресторана. Столики стояли слишком тесно, и люди давили друг друга, освобождая ему путь. Их крики смешивались со звоном бьющейся посуды, тарелки и стаканы летели на пол.

Когда Джон добрался до места основного действия, Дорагон Кокоро уже почти повалил метрдотеля на пол.

Стоя позади Сердца Дракона, Джон сделал выпад и зацепил ронина крюком на конце меча, словно загнутой ручкой трости, которой стаскивают со сцены плохого актера. Но как следует захватить его крюком не получилось. А дух как будто ничего и не заметил.

Джон вновь взмахнул мечом, старясь теперь поразить противника в шею.

Вдруг демон с полыхающим мечом обернулся. Джон едва успел увернуться, пламя даже опалило ему волосы. Он преследует людей по списку и сжигает их, понял Джон. И меня он поджарит так же легко, как и остальных.

Внимание ронина уже переключилось на его главную цель, но вмешательство Джона, кажется, вывело метрдотеля из ступора. Издав вопль, он бросился к двери.

Джон преградил путь Дорагону Кокоро.

– Мимо меня ты не пройдешь! – крикнул он, вставая в боевую стойку.

Сквозь мечущиеся языки пламени Джон видел, как посетители, продолжая вопить по-китайски, пытаются выбраться через кухню в туалеты. Позади них, на нижних ступенях лестницы, по которой он только что спустился, возник Альберт Чао вместе с каким-то молодым человеком, у которого волосы торчали во все стороны.

Выглядел Чао, как пьяный.

Взмахнув катаной, Сердце Дракона бросился вперед.

Джон уклонился – огненный клинок просвистел буквально в сантиметре от его головы. Дух повторил выпад, на сей раз сбоку. Джон отразил удар, мечи со звоном скрестились, он пошатнулся и едва удержал оружие в руках. Сжимая рукоять меча, Джон повторил выпад, целя в то место, где при жизни билось сердце ронина. Бобби говорил, что надпись, выгравированная на клинке, означала «Порази сердце дракона», и, видимо, именно это следовало сделать.

К сожалению, и этот удар не достиг цели. Меч прошел сквозь пустоту, как будто ничего на его пути, кроме огня, не было. А вот удар катаны был весьма чувствителен.

Дорагон Кокоро сделал очередной выпад. И Джон снова поднял меч, чтобы отразить нападение.

Раньше, в бытность морским пехотинцем, Джону приходилось иметь дело с клинком, правда, в основном на всяких парадах. А потом Калеб познакомил его с Ларой, средних лет женщиной, потрясающе владевшей холодным оружием. Таких быстрых рук ему ни раньше, ни потом видеть не приходилось. И он навсегда запомнил ее совет: слушайся инстинктов. Не думай о том, что делаешь, просто действуй!

И когда Сердце Дракона бросился на него, он ни о чем не думал.

Он действовал.

С каждым новым выпадом катана мелькала все ближе, а реакция Джона запаздывала.

Атаки становились все настойчивее, и темп их не менялся. А Джон был всего лишь человеком, его силы постепенно иссякали. Поскольку с мечом не очень-то получалось, надо было срочно придумать другой план.

И тут огненный столб, окутывающий Сердце Дракона, начал постепенно опадать. Бросив взгляд в сторону лестницы, Джон заметил, что Чао что-то бормочет про себя.

В следующий момент дух рассеялся. На полу, где он только что стоял, не осталось никаких следов.

Несколько человек все еще метались по залу, и Джон увидел, как, уворачиваясь от них, к нему пробираются Чао и лохматый молодой человек.

Не имея ни малейшего желания объясняться с ними, Джон последовал за метрдотелем к выходу. К счастью, на Пасифик-авеню народу было больше, чем в ресторане. На тротуарах, смешиваясь с местными жителями, толпились туристы всех возрастов и оттенков кожи. Ему удалось затеряться среди прохожих, надежно спрятав под курткой оружие.

Осторожно, чтобы не пораниться, он шел к автобусной остановке и думал о том, что, как только вернется в гостиницу, нужно будет сразу позвонить Бобби и сказать, что меч-то его оказался картонным.

Альберт не мог поверить своим глазам. Просто не мог.

Все шло так хорошо, и вдруг, прямо как та семейка двадцать лет назад, возникает какой-то гайдзин со странным мечом.

Альберт тут же изгнал духа. Слишком много свидетелей вокруг, да и Линь куда-то исчез.

К несчастью, его планам был нанесен сильный удар. Следом за гайдзином на улицу в сопровождении двух официантов выскочил Томми.

Альберт за ним не последовал, остался в ресторане, чтобы оценить масштабы нанесенного ущерба. Он молча выругал себя за то, что не удержался и выплеснул на Линя свое недовольство. А ведь он собирался использовать Сердце Дракона как можно более тонко, убирая его помощью тех, кто встанет на его, Чао, пути.

А Линь на пути Альберта не стоял, он был обычным болваном.

Никогда Альберту не добиться своего, если он будет совершать такие глупые ошибки.

Он вздохнул и, давя подошвами осколки стекла и керамики, зашагал в глубь ресторана. Посетители постепенно оправлялись от шока. Кое-кто ощупывал себя, проверяя, целы ли кости, и все о чем-то невнятно перешептывались.

Вскоре Альберт уловил, о чем именно: двадцать лет спустя Сердце Дракона вернулся.

В первый момент у него возникло искушение прикрикнуть на них, сказать, что все это предрассудки и глупости, но он тут же одернул себя: это будет ошибкой. Людям трудно не верить собственным глазам.

К тому же, коль скоро он открыл ящик Пандоры, можно попробовать использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах.

Грохоча башмаками, в ресторан вернулся Томми и грозно прорычал:

– Что это, черт возьми, было?

– Судя по всему, – ответил Альберт, – это Сердце Дракона. Он хотел убить Линя.

– Да? А вот я, – возразил Томми, – видел нечто иное. Он пытался убить туриста с мечом. – Тут он улыбнулся. – Не знаю уж почему, но Сердце Дракона хотел защитить нас.

Улыбка погасла.

– Эл, я хочу, чтобы ты узнал об этом существе все, что только возможно: откуда оно, что ему нужно, почему помогает нам.

– Босс, – вмешался один из официантов, чье имя Альберт никак не мог вспомнить, – уж не это ли убило Джонни и…

– Вот именно. – Томми потер подбородок. – Нам нужна информация. Ладно, Эл, ты у нас умник, вот и узнай, что это такое и что оно хочет от меня. Сумеешь?

Альберт почтительно поклонился.

– Не сомневайся, Томми.

Глава 16

Бобби Сингер уже собирался готовить ужин себе и мальчикам, когда зазвонил висевший на стене новый беспроводной телефон. Он схватил трубку:

– Да?

Телефон продолжал звонить.

Бобби со вздохом нажал на кнопку «прием».

– Да?

Звонил Джон Винчестер.

– Бобби, что ты мне втюхал, черт тебя дери?

Бобби насупился, явно ругая себя за то, что купил эту новомодную технику.

Из гостиной до кухни донеслись громкие голоса.

– Ди-и-ин! Это моя ручка!

– Ну так достань себе новую, послушный Сэмми!

Бобби запустил свободную руку в густые волосы.

– Ничего я тебе не втюхивал, Джон, – сдерживаясь изо всех сил, сказал он. – И вообще, о чем это ты?

– Ты прислал мне меч, и вот я размахиваю им, как последний дурак, а эта чертова штука ни на что не годится.

Бобби потянулся потереть глаза и заметил на ладони клочки рыжих волос. Он начинал лысеть, и когда у него было плохое настроение, винил в этом исключительно Джона.

– Слушай, а почему бы тебе не поговорить с тем профессором из Беркли, что передал эту хреновину Бартоу?

Последовало долгое молчание.

– А как его зовут? – спросил, наконец, Джон.

– Маркус Уоллес.

Бобби прошел в гостиную. Дин стоял на цыпочках, высоко, как только мог, подняв руку с зажатой в пальцах ручкой Сэмми. А тот подпрыгивал, старясь вырвать ее из рук старшего и более рослого брата.

Покачав головой, Бобби сел за письменный стол и зашелестел бумагами.

– Погоди, не вешай трубку. Ага, вот, нашел. – Он вытащил из отдельно лежавшей связки с пометкой «Бартоу» одно из писем и продиктовал номер телефона университетского городка Беркли.

– Ладно, – сказал Джон, – попробую отыскать его. Но если не выйдет, придется пошевелить мозгами. А иначе все к черту. Попозже перезвоню.

– Между прочим, – поспешно сказал Бобби, прежде чем Джон успел повесить трубку, – с ребятами все в порядке.

Опуская руку, Дин повернулся к Бобби.

– Это папа?

Воспользовавшись тем, что брат отвлекся, Сэм с торжествующим «ура!» вырвал у него ручку, но тот едва обратил на это внимание.

– Я так и думал, – нетерпеливо бросил Джон, – потому что иначе ты бы пожаловался. Ладно, заканчиваем, а тот тут за междугородные звонки дерут втридорога.

И он повесил трубку.

– Можно поговорить с ним? – умоляюще спросил Дин.

Бобби нажал на кнопку «отбой» и опустил руку.

– Извини, Дин, но… видишь ли, он уже на ходу звонил, с порога. Но велел передать, чтобы вы вели себя как следует и что он любит вас.

Мальчик склонил голову набок и посмотрел на Бобби.

– Он действительно это сказал?

– Можешь не сомневаться. А я повторяю, парень, не балуйся и не бери чужих вещей. Если тебе нужна ручка, просто скажи мне, ладно?

– Ладно, – кивнул Дин. – К тому же я все равно уже сделал все уроки.

– Да ну? – Теперь уже Бобби искоса посмотрел на мальчика.

Дин смутился.

– Ну, почти все.

– Так я и думал. Ладно, я иду готовить ужин, а ты заканчивай.

– Хорошо.

Дин сел на диван рядом с Сэмом. Тот вернулся к своим урокам, которые делал, когда Дин отнял у него ручку.

Дин снова посмотрел на Бобби.

– А можно мне ручку?

– Разумеется. – Бобби широко улыбнулся, выдвинул верхний ящик стола и достал шариковую ручку, которую прихватил в гостинице, возвращаясь с очередной охоты.

Он протянул ее Дину и вернулся на кухню.

– Она не пишет! – захныкал Дин. – Пачкает только!

Доставая из холодильника кусок масла и бросая его на сковородку, Бобби подумал: пожалуй, винить в том, что он лысеет раньше времени, стоит всю семейку Винчестеров.

Джон думал, что кабинет университетского профессора – это просторное помещение с большим письменным столом, кожаным креслом и книжными полками от пола до потолка.

Но, приехав в университетский городок Беркли и отыскав здание на Фултон-стрит, где находился недавно переименованный факультет стран Азии, он испытал некоторое разочарование.

Кабинет Маркуса Уоллеса оказался крохотной квадратной комнаткой без окон и почти без воздуха. У стены стоял простой металлический стол, занимавший столько места, что стул приткнулся у противоположной стены, и место оставалось лишь для небольшого книжного стеллажа в углу кабинета.

Стол был завален бумагами, часть документов была небрежно свалена в две проволочные корзины. Еще на столе стоял телефон – Уоллес как раз разговаривал по нему, когда Джон вошел в кабинет, – и компьютер, хотя клавиатура тоже была погребена под кипами бумаг. По экрану проплывали зеленые буквы, бросая отсвет на лицо Уоллеса и странно контрастируя с лампой дневного света под потолком. Когда-то стены кабинета, вероятно, были выкрашены в желтый цвет, но краска давно поблекла и стала грязно-горчичного оттенка.

Уоллес оказался добродушным мужчиной. Надо сказать, что его курчавые африканские волосы в стенах азиатского факультета выглядели довольно странно. Продолжая говорить по телефону, он жестом предложил Джону сесть на складной стул, втиснутый между столом и дверью.

– Да, да, я все понимаю, но… – Он запнулся и замолчал. – Да, знаю, но… студенты не будут… – Он снова замолчал, постепенно раздражаясь. – Да, сэр. Да, сэр. Хорошо, сэр. Всего доброго.

Швырнув трубку на рычаг, Уоллес что-то сердито пробурчал, потом взял себя в руки.

– Извините, – сказал он. – Нам только что назначили нового заведующего кафедрой, и, похоже, единственное, чего он хочет, так это изменить все, что было за последние двадцать лет, что я здесь работаю, не задумываясь о том, нужно это или нет. Право, образовательная политика сейчас такова, что люди в Вашингтоне ведут себя, как последние скряги. – Он глубоко вздохнул и протянул гостю руку. – Прошу прощения, меня зовут Маркус Уоллес. А вы, должно быть, Джон Винчестер?

Джон ответил на крепкое рукопожатие.

– Насколько я понимаю, вы разговаривали с Бобби после моего звонка?

Уоллес кивнул.

– Итак, меч-крюк оказался в деле хуже, чем мы его разрекламировали?

– Это еще слабо сказано, – грустно согласился Джон.

– Ладно, приятель, не расстраивайтесь – Бобби здесь ни при чем. Все эти двадцать лет, что прошли с момента первого появления Дорагона Кокоро, я стараюсь разузнать про него все, что возможно. В свое время я выручил Бартоу и с тех пор постоянно возвращаюсь к этой теме. Все это очень и очень непросто… – Не умолкая ни на минуту, он начал рыться в бумагах на столе. – Все же кое-что полезное для вас у меня есть. Да где же это? – Переложив несколько стопок бумаги, Уоллес наконец нашел то, что искал. – Вот оно!

Это оказался буклет примерно в половину дневника самого Джона и по формату, и по толщине. Сначала Джону показалось, что Уоллес протягивает ему буклет вверх ногами, да еще и раскрытым с конца, но потом он вспомнил, что в большинстве азиатских языков читают справа налево.

Листая буклет, Джон, помимо картинок, которые при других обстоятельствах вполне могли бы ему понравиться, увидел иероглифы кандзи[24].

– Ну, и что мне с этим делать? – спросил он.

Уоллес энергично затряс головой и выхватил буклет у Джона из рук.

– Извините, приятель, иногда я забываю, что не все владеют японским. – Он пролистал буклет до конца. – Вот, смотрите. – Он вернул буклет Джону и ткнул пальцем в рисунок на последней странице. – Эта картинка стоит тысячи слов.

Джон разглядывал картинку, занимавшую всю нижнюю половину страницы: мужчина с очень знакомым мечом в руках, застывший в боевой стойке напротив другого мужчины, объятого пламенем и размахивающего катаной.

Особенно интересным Джону показались иероглифы кандзи на лезвии меча.

Подняв голову, он увидел, что Уоллес удовлетворенно кивает.

– Вот-вот, если это действительно оригинал – а я долго с этим возился, – то главное тут не сам меч, а то, что на нем написано. – Он отвернулся, смахнул бумаги с клавиатуры и принялся печатать. – Я тут выписал транскрипцию иероглифов, изображенных на клинке. Теперь вы будете знать, как они произносятся. В следующий раз, когда столкнетесь с духом, произнесите начертанное на мече заклинание. Надеюсь, этот поможет избавиться от Дорагона Кокоро.

– Надеетесь? – Джону не понравилось это слово.

Уоллес пристально посмотрел на него.

– Послушайте, приятель, мы ведь оба понимаем, что к таким вещам не всегда прилагается инструкция.

– Ну, да, конечно, – вздохнул Джон.

Встав со стула, профессор кивком пригласил гостя к двери.

– Идемте, принтер стоит внизу.

Джон вышел за ним из тесного кабинета в такой же тесный коридор, к столу, притулившемуся у шкафа с ячейками для писем, на которые были наклеены полоски бумаги с именем адресата. В одной из них, с именем Уоллеса, белел конверт. Проходя мимо, профессор вытащил его.

Принтер был струйный, работал очень медленно, тем не менее, когда они подошли, все было готово. Из принтера выполз листок, на котором было напечатано всего несколько слов.

Профессор потянул на себя рычаг и выхватил лист.

– Ну вот, извольте, мистер Винчестер. Подойдите с мечом к Дорагону Кокоро как можно ближе, произнесите это и отступите назад.

– А если не сработает? – Джон взял лист с текстом.

Уоллес грустно усмехнулся.

– В таком случае бегите так, чтобы пятки сверкали.

Джон закатил глаза.

– Большое спасибо.

Глава 17

Томми Шину было неприятно признавать, что Старик оказался прав.

Мэй-Линь поручение выполнила – собрала досье на Сердце Дракона. Всего, что хотелось, Томми не узнал, но для того, чтобы начать действовать, этого было достаточно.

Как ни противно, но одним из этих действий должна была стать еще одна встреча со Стариком. Когда тот высказал предположение, что в гибели его людей повинен некий дух, Томми только отмахнулся от него. А теперь ему придется признать, что он неправ.

Но что поделаешь – нельзя не верить тому, что видел своими глазами. А он видел Сердце Дракона в ресторане, видел, как он налетел на Линя, а потом исчез. Значит, нужно признать, что он существует. А из этого следует, что опять придется просить Старика о помощи.

Джокером во всей этой истории был белолицый мужчина с мечом. Что делать с этим джокером, Томии пока не знал, и это его смущало. С одной стороны, гайдзин явился в ресторан Томми с оружием. С другой, он защищал Линя, рискуя жизнью.

Зачем ему это понадобилось? – гадал Томми. Чего он хочет?

Кажется, незнакомец ожидал появления Сердца Дракона. Иначе зачем бы ему было брать с собой меч, отправляясь в ресторан?

В любом случае надо разузнать об этом человеке побольше, без этого его мотивы не понять. А вот другие шаги предпринять можно, и они были предприняты.

Томми вызвал к себе в кабинет Бенни и Эла, и оба явились почти сразу.

– Садитесь. – Он указал на стулья, стоявшие перед его столом. – Мне кое-что сообщили о Сердце Дракона… Ну, об этом огненном воине, что объявился в ресторане.

Эл сразу вскинулся.

– Мне тоже, – сказал он, не дожидаясь вопросов, – и, по-моему этот гай… этот незнакомец и затеял всю свару.

Бенни круто повернулся к нему.

– С чего ты это взял? Все, с кем я говорил, утверждают, что он только защищался.

– Но это же совершенно очевидно! – Эл посмотрел на Бенни, как на идиота. – Незнакомец явился сюда с мечом. Стало быть, собирался пустить его в ход, иначе зачем ему оружие в ресторане? Готов поспорить, он и вызвал демона, чтобы тот помог ему осуществить какой-то хитроумный замысел, не знаю уж, в чем он состоял.

– Но зачем он тогда дрался с демоном? – стоял на своем Бенни.

– Кто знает? – Эл пожал плечами. – Может, демон слетел с катушек? Это объясняет, почему он напал на Линя. Кому нужен такой ничтожный человек, как Линь? – Он повернулся к Томми. – Нет, я думаю, этому типу нужен был ты, а раскрылся он только затем, чтобы демон не убил не того человека. – Эл явно гордился своими выводами.

Обдумывая услышанное, Томми кивнул.

– Что ж, неплохая версия, – признал он.

Снаружи раздался стук. Дверь открылась, и на пороге появился Майк Джанг – один из охранников, дежуривших внизу.

– Извините, босс, мы тут кое-кого взяли.

– Ну, что там у вас? – Томми энергично взмахнул рукой, приглашая Майка войти.

Следом за Майком в кабинет вошли Джек Ву и небритый европеец в спортивной куртке. Рост Ву был шесть футов восемь дюймов, и он отличался могучим телосложением.

В руках у Майка был меч с крюком на конце.

– Так, так, так, – заговорил Томми, обходя стол, чтобы получше разглядеть незнакомца. – На место преступления потянуло, да?

Джек стиснул чужака своими громадными лапами, но это не мешало тому держаться довольно вызывающе.

– Никакого преступления я не совершал, – заявил он.

– Да ты вообще кто такой? – требовательно спросил Томми.

– Меня зовут Джон Винчестер, и я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

При этих словах Эл встал рядом с боссом.

– Врешь! – бросил он, может, чуть громче, чем следовало. – Ты хочешь разрушить Триаду и для начала покончить с Томми! Скажешь, нет? Думаешь, он слабак? Ошибаешься!

Винчестер только улыбнулся. Это была опасная улыбка, пугающе спокойная. Томми сразу понял, что это улыбка человека, которому случалось заглядывать в бездну. Однажды он уже видел такую улыбку – на лице Старика.

– Разрушить, сынок, я хочу только одно, и того, что мне нужно, в этой комнате нет.

Эл повернулся к Томми.

– Ты должен немедленно убить его, иначе тебе конец!

Теперь настала очередь Томми улыбаться.

– Эл, я, конечно, могу убить его, – спокойно сказал он. – Но не за то, что он вызвал Сердце Дракона.

– О чем это ты? – Эл побледнел.

Томми принялся мерить шагами увешанный афишами кабинет.

– Мэй-Линь много чего накопала про Сердце Дракона, в том числе и то, что ты в своем кратком отчете упустил, – сказал он. – Понимаешь ли, эта тварь – дух старого воина по имени Йосио Накадаи, и Джон Винчестер никак не может призвать его обратно в страну живых. На это способен только кровный родственник, потомок этого ронина. – Томми пристально посмотрел на Эла. – Мэй-Линь добыла исчерпывающие сведения. И если Йосио Накадаи – японец, мне приходит в голову только один кандидат. Тот, кто и сам наполовину японец и едва не назвал чужака гайдзином. Тот, кто хотел бы укрепить свое положение в Триаде. Тот, кто никак не может поладить с Линем.

В первый момент Альберта охватила паника, он позеленел от страха и принялся оглядываться, ища пути к отступлению.

Но потом плечи его поникли, и он повернулся к боссу.

– Ну что ж, Томми, отлично. Твоя взяла!

И не успел никто пошевелиться или сказать что-нибудь, как он сам забормотал что-то.

Томми почувствовал, как его обдало жаром.

Посреди кабинета соткался из пустоты Сердце Дракона – точно как в тот раз, внизу.

– Какого дьявола… – воскликнул Бенни, поднимаясь на ноги. Отшатнувшись назад, он выхватил свою «беретту».

Томми и охранники в ужасе застыли. Винчестер, которого все еще удерживал Джек, единственный сохранял присутствие духа. Он крикнул:

– Наверное, большую часть заклинания он произнес еще до того, как пришел сюда. А сейчас только закончил!

– Очень хорошо! – Эл улыбнулся, как учитель, довольный ответом способного ученика.

Бенни трижды нажал на курок, но пули тут же расплавились в огне.

Сердце Дракона взмахнул катаной.

Бенни хотел снова выстрелить, теперь уже в Эла, но тут уже Винчестер забормотал что-то по-японски.

На мече в руках Майка начали постепенно проступать светящиеся знаки.

Пылающий дух, не опуская катаны, откинул голову назад и вскрикнул. Это был гулкий протяжный звук, лишь отдаленно напоминающий человеческий голос. Огонь разгорелся еще ярче, он слепил, и Томми пришлось прикрыть глаза.

Затем языки пламени опали, и дух исчез.

Эл не сдержал крика ярости.

Томми кивнул Бенни, тот сразу понял босса и направил «беретту» на Эла.

Но Джон Винчестер оказался еще проворнее. Он двинул Джека локтем под дых, затем ударил тыльной стороной ладони по носу. Удар башмаком в пах заставил Джека сложиться пополам, и, пока тот не опомнился, Винчестер метнулся к Майку. Один удар, и охранника вырубило. У него всегда была слабая челюсть, подумал Томми. Майк рухнул на пол, и белолицый выхватил у него меч.

Томми никогда не носил оружия – для этого у него были такие ребята, как Майк и Джек. Бенни продолжал держать на мушке Эла, и, воспользовавшись моментом, Винчестер бросился к двери.

– Босс? – спросил Бенни, не спуская глаз с Эла.

– Пусть идет, – махнул рукой Томми. Самообладание вернулось к нему. – Он нам не враг. Если вернется, тогда и займемся им. – Он запустил руку в волосы и повернулся к Элу. – А вот с тобой будем разбираться прямо сейчас.

Все еще храбрясь, Эл бросил:

– Валяй, Томми, чего ты ждешь? Прикажи Бенни прикончить меня.

– Если ты, несчастный полукровка, не заткнешься, я тебя пристрелю без всякого приказа, – не выдержал Бенни.

– Говорю же, валяй. Мне сказать больше нечего.

– Я так не думаю, Эл. Нет, не думаю. Ты можешь оказаться мне очень полезен. Ты ведь знаешь, как вызвать Сердце Дракона.

– Больше не знаю, – с горечью возразил Эл. – Этот… этот гайдзин изгнал его. Духа больше не существует.

Пожав плечами, Томми кивнул Бенни.

– Ну что ж, тогда пристрели его.

Бенни усмехнулся и, несколько раз нажав на спусковой крючок, выпустил в Эла целую обойму. Тот рухнул, заливая пол кровью.

Томми повернулся к Джеку и Майку.

– Вы как, ребята, в норме?

Джек, красный от смущения, кивнул, но Майк, все еще без чувств, лежал на полу. Бенни, покачав головой, вынул из «беретты» пустую обойму и заменил ее новой, которая со щелчком встала на место.

Томми подумал, что хорошо бы пустить Мэй-Линь по следу этого Джона Винчестера: пусть выяснит, кто он и откуда. Он явно обладает и знаниями, и немалыми возможностями, которые могут пригодиться ему, Томми.

Он посмотрел на Джека, стоявшего на коленях рядом с Майком.

Тот как будто начинал приходить в сознание, во всяком случае, громко застонал.

– Джек, вставай и свяжись с доктором Джангом. Он поможет избавиться от этого. – Томми указал на труп Альберта.

– О-о-ох!

Обернувшись, Томми застыл на месте. Остальные тоже.

Эл поднимался с пола.

Его рубашка была по-прежнему спереди вся в крови, но там, где должны были быть отверстия от пуль, видна была только белая кожа.

Попытавшись привести себя в порядок, Альберт с широкой улыбкой посмотрел на присутствующих.

– Доктор Джанг тебе, Томми, не понадобится. А вот я понадоблюсь. Помнишь, я сказал, что Сердце Дракона изгнали? Но я ведь не сказал, что навсегда.

Не дав ему договорить, Бенни выстрелил снова и попал в плечо.

Эла отбросило к стене, он зарычал и бросился вперед, стараясь отобрать у Бенни «беретту».

– Больно, черт тебя подери!

В тот же момент Джек вскочил на ноги и выстрелил Элу в спину. Пули прошли навылет, рекламный плакат «Смертельного оружия-2» залило кровью.

На сей раз Эл даже не упал, хотя и согнулся пополам. Вскинув «беретту», отнятую у Бенни, он дважды выстрелил в грудь Джеку.

Джек рухнул на пол и был при этом абсолютно мертв.

Бенни рванулся вперед, чтобы вернуть себе оружие. На рукоятке «беретты» в отчаянной попытке завладеть пистолетом сомкнулись разом четыре руки, пальцы тянулись к спусковому крючку.

Сначала борьба шла на равных. Томми не отваживался приблизиться, боясь поймать пулю. В какой-то момент дуло действительно повернулось в его сторону, и он нырнул под стол.

В конце концов Бенни все же взял верх и приставил ствол к груди Эла.

Прогремел выстрел, Эл вскрикнул.

Бенни улыбнулся и, торжествуя победу, ослабил хватку. Эл тут же выхватил у него «беретту», сунул ствол под подбородок Бенни и выстрелил.

Ошметки мозга вперемешку с осколками черепа заляпали стены и потолок. Эл повернулся к пораженному Томми. Рубаха его была разодрана в клочья, залита кровью, но раны затягивались прямо на глазах.

Улыбка, мелькнувшая на лице Эла, показалась еще более страшной, чем напугавшая его раньше улыбка Винчестера. В ней было безумие, чего в улыбке Джона не было.

– А ведь все, что от тебя требовалось, Томми, – это дать мне побольше возможностей, – угрюмо сказал Эл. – Потому я и убил этих трех идиотов – Тенга, Ли и Лао. И этих двух. – Он повернулся к Майку, все еще лежавшему в полубессознательном состоянии на полу, и дважды выстрелил ему в спину. – И этого. Никто из них, Томми, не мог быть тебе полезен. А я мог. Но теперь мне нужно подумать о себе. К тому времени, когда у меня появится возможность снова вызвать Сердце Дракона, я стану самым могущественным человеком в Китайском квартале.

Томми посмотрел на Эла с таким же презрением, с каким, бывало, Старик смотрел на него самого.

– Тебе кажется, что ты лучше меня, но на самом деле ты просто дурак, которому повезло.

– А сейчас мне повезет еще больше.

И это были последние слова, которые Томми услышал, перед тем как пуля разнесла ему череп.

Глава 18

Испуская дух в смертельных объятиях демона, Накадаи испытывал неописуемые страдания. И все же, хоть пламя, поглощая его плоть и обнажая скелет, ревело все громче, хоть огонь выжигал остатки его жизни, на самом краю сознания мелькала смутная мысль: замысел демона простирается гораздо дальше, нежели просто превратить жителей мирного селения в толпу, жаждущую крови.

В конце концов боль сделалась такой нестерпимой, что Накадаи потерял сознание – в последний раз, взмолился он. Конвульсии прекратились, и наступило ничто, пустота. На краткий миг Накадаи показалось, что он обрел покой, которого жаждал с тех мрачных дней, когда его хозяин был предан позору.

Увы, его надеждам не суждено было сбыться.

Пламя, что уничтожило его, разгорелось вновь. И хоть он не ощущал жгучего прикосновения его языков, его разрушительной силы, каким-то неизъяснимым образом они возвращали его в обитель живых.

Перед ним стояла иссохшая старуха.

– Я – Мико, – сказала она. – Ты мой двоюродный дед. И будешь делать то, что я скажу. – В руках у нее был меч с крюком на конце и иероглифами, означавшими: «Порази сердце дракона».

Накадаи, как ни старался, не мог выговорить ни слова – даже убедиться каким-нибудь образом, что эта старая карга действительно потомок его пухлого двухлетнего племянника, которого он еще помнил. Точно так же не мог он и управлять своими действиями.

Смутно различимая в дыму костра, женщина, назвавшая себя Мико, сказала, что ей известно о заклинании, с помощью которого демон погубил Накадаи, и, обладая силой, дарованной ей по праву рождения, она вернула его на землю живых.

Она говорила о чужестранцах, оказавшихся на их родных берегах вскоре после смерти Накадаи, и о том, как их подлые привычки подорвали дух Японии. Она рассказала Накадаи про его собственную дочь, которая вышла замуж за китайца, пересекла океан, поселилась в Соединенных Штатах и родила там сына.

Это был последний удар, и он побудил Мико к действиям. Отрекшись от дочери и порвав все нити, связывавшие ее с семьей, она погрузилась в изучение семейных преданий в надежде отыскать хоть что-нибудь, что позволит ей обрести силу для борьбы с тлетворным поветрием. Вот тогда она и узнала про заклинание.

Затем она нашла колдунов и стала изучать их искусство. Они помогли ей составить заклинание, которое вернет Накадаи в землю живых и позволит использовать его как орудие мщения. Однако же, зная, какие опасности возникают, когда бросаешь вызов злу, она решила, что не помешает отлить меч вот такой замысловатой формы.

Она будет держать его про запас, на тот случай, если демон вернется и решит вернуть себе власть над духом Накадаи.

– Ты поможешь мне избавить нашу землю от западной чумы, – изрекла старуха, и в этот миг самурай понял, что она давно обезумела. – Вместе мы уничтожим врага и возродим Японию во всей ее благородной славе.

Однако годы подорвали не только ее разум, но и тело, и еще до того, как Накадаи сумел осуществить хоть одну из задач, поставленных перед ним старухой, Мико сдалась на милость времени и умерла.

Когда она испустила последний вздох, наступило благословенное забвение. И длилось оно до тех пор, пока ее внук Альберт Чао не повторил то же самое старое заклинание. Это был тот самый полукровка, чье появление на свет привело некогда в такую ярость старуху Мико. Используя Накадаи, как кукловод марионетку, он творил свою бессмысленную месть, пока вновь не был изгнан женщиной с Запада.

Когда же восемьдесят лет спустя он вернулся, Альберт Чао вновь завладел им. Он был умнее, чем его предок, но так же одержим тягой к злу, и лишь меч Мико, оказавшийся каким-то образом в руках чужеземца, не позволял Накадаи нанести еще больший ущерб.

Вновь он плавал в пустоте, которая, хотелось ему верить, продлится вечно. Но, как и прежде, он понимал, что демон не оставит его в покое.

Глава 19

Вместе с непоседливым Сэмми и невозмутимым дядей Бобби Дин переминался с ноги на ногу у стойки выдачи багажа аэропорта Сиу-Фоллз.

Всякий раз, как у дверей кто-то появлялся, сердце десятилетнего мальчугана начинало биться сильнее. А когда выяснялось, что это не папа, его плечи опускались. Ему хотелось только одного – чтобы папа вернулся домой целым и невредимым. Главное – живым.

Накануне вечером папа звонил дяде Бобби. В это время Дин уже был, как и положено, в постели, но, в отличие от Сэмми, заснуть не мог, и когда зазвонил телефон, выскользнул из спальни, неслышно пробрался на верхнюю площадку лестницы и стал прислушиваться к доносившемуся из кухни голосу дяди Бобби.

– Хорошо. Ладно. – Он замолчал, слушая, что ему говорит Джон. – Да, я так и думал, Уоллес свое дело знает. Что? А, да, конечно. Это разумно. Ладно, отсылай меч назад, только не вздумай пропустить его через металлодетектор, и уж точно нельзя доверять идиотам, через руки которых проходит уже проверенный багаж. Иначе считай, что тебе повезло, если эту штуковину не зашлют по оплошности куда-нибудь во Внешнюю Монголию… Самое лучшее – Федерал Экспресс. Ладно. А я, как только получу его, уберу обратно в ледник, вдруг через двадцать лет опять пригодится. Да, мы встретим тебя в аэропорту, я даже «Импалу» пригоню. Да, в полном порядке, просто надо было масло сменить и подтянуть кое-что. Что? Да, я сказал «мы». Возьму с собой мальчиков. Они соскучились по тебе… А с чего их оставлять дома? Хорошо. Ладно, Джон, до встречи.

Услышав, как дядя Бобби кладет трубку на рычаг, Дин ощутил миг подлинного счастья. Папа жив – и судя по тому, что они с дядей Бобби о чем-то пререкались, как обычно, чем-то недоволен.

А это значит, Дин знал по опыту, что отец в полном порядке.

Ожидая его в аэропорту, Дин говорил себе, как важны для папы эти частые отлучки, он понимал это гораздо лучше, чем Сэмми. Младший брат толком не помнил маму, он был совсем маленьким, когда ее не стало. Трудно представить, что он когда-нибудь по-настоящему поймет, что с ней случилось.

Если быть честным с самим собой, то Дин и сам это не вполне понимал. Бывали дни, хотя в этом он бы никому не признался, когда он не мог даже вспомнить, как она выглядела.

Маму убил какой-то монстр, и папа не успокоится, пока не найдет его и не убьет. А пока он ездит и убивает других монстров, которые хотят убить мам других мальчиков и девочек.

Потому что папа – герой, а герои ведут себя именно так.

Наконец за спинами какой-то ссорившейся пары мелькнула знакомая темноволосая голова. Широко шагая, папа обогнал пару и широко улыбнулся.

Сэмми ни на что вокруг внимания не обращал, но, увидев отца, вскочил и бросился к нему.

– Па-а-ап!

– Совсем еще ребенок! – заметил Дин, делая вид, что возвращение отца – не такое уж большое дело.

– Ну как, ребята, все в порядке?

– Все классно, па! – Сэмми от нетерпения подпрыгивал на месте. – Я побил Дина в шашки, а потом он выиграл у меня в прятки, но это ничего, потому что я снова побил его в ятци[25].

Дин собрался было уточнить, что Сэмми выиграл только одну партию, но Бобби положил ладонь ему на плечо и покачал головой. Дин недовольно промолчал. Сэм был счастлив видеть отца, и Бобби не хотел портить ему удовольствие. И Дин ограничился словами:

– Здорово, что ты вернулся, па.

– Я соскучился по вам, ребята. Да, у меня тут кое-что для вас есть. – Он сунул руку в карман куртки, достал два маленьких пластмассовых прямоугольника и один протянул Сэмми, другой Дину.

Это были сувениры из Калифорнии, миниатюрные автомобильные номера, только на одном вместо цифр было выбито «ДИН», а на другом – «СЭМ».

– Вот это да! – завопил младший. – Здорово!

– Такие только в Сан-Франциско найдешь, – улыбнулся Джон. – Хотел, чтобы у вас было что-то особенное.

Сэм не мог сдержать восторга, и Дин решил промолчать. Он-то знал, что такие игрушки в Калифорнии продаются повсюду. А особенно – в сувенирных магазинах аэропортов. Сам он летал только однажды, и ему это очень-очень-очень не понравилось, но магазины он запомнил хорошо.

Торопясь на свой рейс, папа просто схватил то, что подвернулось под руку. Судя по подслушанному Дином разговору, он, кажется, даже не ожидал увидеть сыновей в аэропорту.

Отец взъерошил Сэму волосы и повернулся к Дину. Положил ему руки на печи, его лицо стало очень серьезным, как всегда, когда он собирался сказать что-то особенно важное.

– Ты ведь присматривал за Сэмми, верно, сынок?

Дин кашлянул и вдруг почувствовал себя очень виноватым. Ему вспомнились слова отца, сказанные в тот вечер, когда не стало мамы. Они всегда хранились у него в памяти, но сейчас зазвучали во весь голос.

– Ступай с братом на улицу, да поживее – не оборачивайся. Ну же, Дин, марш!

Он расправил плечи и посмотрел отцу прямо в глаза.

– Так точно, сэр!

– Ну, вот и молодец. – Джон улыбнулся.

– Ладно, хватит болтаться тут, пошли, – сказал дядя Бобби.

Они направились к стоянке. Дин засопел, когда Сэмми принялся в десятый раз рассказывать о том, как один-единственный раз обыграл Дина в ятци, но вспомнил слова отца и снова промолчал.

Отец дрался с плохими людьми и спасал хороших и в то же время заботился о своих сыновьях.

Потому что отец – герой, а герои ведут себя именно так.

Глава 20

2009 год

В слабом свете убывающей луны Майра Ву бежала через парк «Золотые ворота». Ей грозила смертельная опасность. Никогда еще она не испытывала такого страха. Он сдавливал грудь, ноги стали как ватные. Даже в самых мрачных фантазиях она не могла вообразить подобного ужаса.

До того дня, когда она впервые услышала выстрелы.

Майра родилась в Сан-Франциско. Ее отец был американцем китайского происхождения, мать – немецкого. Майра ходила в государственную начальную школу, затем в среднюю и старшую, затем там же, в Сан-Франциско, поступила в Калифорнийский университет, где изучала театральное искусство и получала средние оценки, ни в чем особо не преуспевая, но и не отставая.

Театр всегда увлекал Майру, и хотя ведущих ролей она не получала, место на сцене ей почти всегда доставалось. А если нет, то она помогала постановке, чем могла. Это позволяло чувствовать свою причастность к спектаклю.

Окончив университет, она осталась дома, с отцом и матерью, которые никогда и не в чем ей не перечили. Их волновало только одно – чтобы у дочери не было проблем с законом. Впрочем, для беспокойства оснований не было. Ни ее саму, ни ее друзей нельзя было назвать людьми, у которых могут возникнуть проблемы с кем бы то ни было, и уж в последнюю очередь с законом. Полицейских она видела только на улице.

До тех пор, пока не устроилась работать в ресторане Томми Шина.

Обожая сцену и обладая истинным талантом, Майра, тем не менее, никогда не стремилась к актерской карьере. Она рассылала свое портфолио и ходила на прослушивания, получая предложения выступать во второсортных клубах, но всерьез ее это не увлекало.

В конце концов, следуя традиционным путем актеров-неудачников, она стала официанткой. Нанимаясь на работу, Майра вспомнила анекдот, который рассказывал один университетский профессор. Мужчина знакомится в баре с женщиной и спрашивает: «Чем занимаетесь?» Та говорит: «Я актриса». А мужчина отвечает: «Да ну? И в каком же ресторане вы выступаете?»

Внешность Майры свидетельствовала о китайском происхождении отца, от матери ей достались только голубые глаза. Это мешало получать хорошие роли в театре, зато увеличивало шансы получить работу в каком-нибудь ресторане в Китайском квартале.

Помимо английского, она бегло говорила по-китайски и по-немецки, что являлось плюсом для хозяев ресторанов, которые по-прежнему, несмотря на наплыв туристов, обслуживали в основном своих.

В ресторане Томми Шина как раз была открыта вакансия, и поначалу все шло хорошо. Майре нравилось общаться с людьми, нравилось обслуживать посетителей и нравились те, с кем она работала. Она ладила со всеми, за одним только исключением. Отношения со странным пожилым управляющим у нее не сложились.

Альберт Чао, востроносый, замкнутый пожилой господин, редко выходил из своего кабинета. А если выходил, то только для того, чтобы устроить кому-нибудь разнос – за дело или просто так. Или для того, чтобы поговорить с полицейскими, которые регулярно наведывались в ресторан. Иногда это были люди в форме, но чаще приходилось видеть поднимающегося по лестнице детектива в штатском.

Майра никак не могла понять, что им тут надо. Однажды она попыталась расспросить Йонга, служившего в ресторане менеджером, но тот только отмахнулся.

– Не наше дело, – отрезал он, осматривая зал. Его взгляд остановился на одном из столиков. – Номер четыре. Нужна вода, принеси. – И он хлопнул в ладоши, призывая девушку заниматься своим делом.

Она повиновалась, но на том не успокоилась и втайне от Йонга продолжила задавать вопросы. Но в ответ ей пересказывали только слухи, и они ей совсем не нравились.

И тогда она решила не забивать себе больше голову.

Одно учреждение неподалеку решило отметить приближающееся Рождество, устроив у Шина обед для всех сорока своих работников. Кроме них были и обычные посетители, так что народу в зале было битком, и всем в ресторане приходилось трудиться не покладая рук, не говоря уж о том, что то одно, то другое заканчивалось быстрее, чем предполагалось. Скоро стало не хватать салфеток, и Йонг послал Майру в кладовку, где держал некоторый запас – как раз на такой случай.

Чтобы попасть туда, нужно было пройти мимо кабинета Альберта Чао, и Майра старалась ступать как можно тише, чтобы никого не побеспокоить. И вдруг услышала какой-то звук, похожий на выхлоп автомобиля.

Вот только доносился он из-за закрытой двери кабинета. «Может, там окно открыто, – подумала Майра, – поэтому так громко». Но тут же почувствовала запах гари.

Потом раздался чей-то смех.

И снова тот же странный звук.

Майра застыла, прижимая к груди кипу салфеток. Кто-то вскрикнул.

Крик тут же оборвался, и за ним последовало какое-то всхлипывание. Подумав, что кому-то, возможно, нужна помощь, хотя ее внутренний голос просто надрывался: беги, беги со всех ног! – она постучала в дверь.

– Есть тут кто-нибудь? Все в порядке? Мне показалось, я что-то слышала!..

Тут раздался еще один хлопок, и всхлипы прекратились.

Майра почувствовала, что не может сделать ни шагу, и наступившая тишина показалась ей страшнее недавнего грохота.

Скрипнула половица, дверь медленно открылась.

С гривой белых волос, дыбом стоявших на голове и переходивших в косичку, спускавшуюся чуть ли не до половины спины, Альберт Чао был похож на чокнутого азиатского ученого. Он щурился, злые глаза грозно сверкали над острым носом. Но не это было самым страшным, потому что так Чао выглядел всякий раз, когда Майра его видела.

Нет, испугало ее красное пятно у него на груди. Майра повидала достаточно сценических эффектов, чтобы знать, как выглядят кровавые пятна, и сейчас не сомневалась: это настоящая кровь.

– Что тебе надо? – спросил Чао жутким ровным тоном.

Сердце Майры билось так сильно, что ребрам было больно.

– Я… э-э… За салфетками пришла… там кончились… ну, и услышала…

– Ничего ты не слышала, – твердо заявил мистер Чао. – И ничего не видела, ясно?

Она кивала так энергично, что у нее чуть голова не оторвалась.

– Все, можешь идти. Живо!

Майра опомнилась только внизу, с салфетками в руках, которые она поспешно сунула мистеру Йонгу. Как бежала вниз по лестнице, она не помнила.

Йонг сочувственно посмотрел на нее.

– Ты как, в порядке? – спросил он. – Выглядишь так, словно привидение увидела.

– Я… э-э… – Подобрать слова никак не получалось, и Майра молча продолжала стоять на месте. Йонгу в конце концов надоело ждать, когда она заговорит.

– Ладно, оставим это. Обед еще не кончился, люди ждут.

Деликатность никогда не была его сильной стороной.

Несмотря на деловитое поведение Йонга, в ресторане ощущалась некоторая напряженность. Майра была не единственной, кто слышал выстрелы, хотя никто об этом не заговаривал. Больше того, некоторые ее знакомые куда-то исчезли – не кухонный персонал, а те, кто работал наверху, в служебных кабинетах. Наверное, испугались и просто сбежали, подумала она.

Но Майра позволить себе этого не могла, она слишком дорожила работой.

В последующие два дня ситуация сделалась еще более тревожной – полицейских нагрянуло больше, чем обычно, и они начали задавать вопросы работникам. В конце концов Майра узнала, что на площади Джирарделли обнаружили тела людей, предположительно работников ресторана Шина. Предположительно – потому что трупы сильно обгорели.

Когда пришла очередь Майры отвечать на вопросы полицейских, первым ее желанием было рассказать о разговоре с мистером Чао. Но тогда придется поделиться и слухами. А слухам она верить не хотела, во всяком случае до того злополучного дня, когда в ресторане понадобились дополнительные салфетки.

Слухи были такие: поговаривали, что «Восторг» – это прикрытие для банды.

Как именно выглядят гангстеры, Майра не знала. Разумеется, ей приходилось видеть людей, поднимающихся и спускающихся по лестнице. Одни входили через парадную дверь, другие – через заднюю. Но они мало чем отличались от грузчиков, которых нанимали в театре для установки тяжелых декораций. А их она гангстерами никогда не считала, с какой же стати подозревать людей из ресторана?

Так что, когда детектив из местного полицейского участка – полноватый мужчина в мятом черном костюме, – спросил, не видела ли она в последнее время чего-нибудь необычного, Майра сказала, что нет, ничего не видела. В некотором смысле это была чистая правда, убеждала она себя. Она не поняла ничего из того, что видела, так как же она может утверждать, будто что-то «знает»?

После разговора с детективом напряжение только усилилось, и теперь его ощущала и сама Майра. Теперь ей постоянно казалось, что мистер Чао спускается в ресторан, только чтобы посмотреть на нее. Однажды она услышала, как он спрашивает Йонга, доволен ли тот ее работой и не слишком ли много она болтает с другими служащими.

Йонг, дай бог ему здоровья, расхваливал ее – на свой лад, разумеется.

– На воровстве ее ни разу не поймал, – лаконично сказал он.

Однажды вечером в декабре она решила после смены сходить в парк «Золотые ворота». Один знакомый начинающий драматург устраивал «застольную читку» своей новой пьесы и, чтобы убедиться, что диалоги звучат естественно, пригласил группу актеров. Как и большинство писателей-новичков, он не мог позволить себе роскошь снять зал. Сам он жил в скромной квартирке, куда все не поместились бы, и он пригласил добровольцев на Марксов луг послушать, так сказать, «застольную читку без стола».

На Марксовом лугу, расположенном на самом краю парка, было много мест для пикника, вполне подходивших для этой цели, народу тут было много, а свет от расположенных поблизости уличных фонарей обеспечивал и безопасность, и возможность чтения даже зимой, когда темнеть начинает так рано. Майра читала роль Джины – лучшей подруги главной героини; в таких ролях она всегда и выступала. Большинство диалогов показались ей довольно тяжеловесными, и автору было сделано множество замечаний.

Когда читка закончилась, почти все участники заявили, что не прочь выпить, и позвали Майру с собой, но ей на следующий день с раннего утра предстояло идти на работу.

К тому же она терпеть не могла выпивку.

В общем, Майра пожелала всем спокойной ночи и двинулась в северном направлении. Было светло, и она пошла к Фултон-стрит, где собиралась сесть на автобус.

Вдруг дорогу ей преградил какой-то мужчина, охваченный огнем.

– Господь всемогущий! – воскликнула она. – Стойте! Падайте на землю и катайтесь, только так огонь собьете! Падайте и катайтесь! – Она выхватила из сумочки телефон, чтобы набрать 911.

И только тут до нее дошло, что мужчина не кричит от боли.

И вообще ничего не делает.

Просто стоит на месте.

– Эй, вы меня слышите? – испуганно крикнула она, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она огляделась, но поблизости не было никого, кто мог бы прийти ей на помощь. Майра вновь повернулась к горящему мужчине.

Он по-прежнему молчал. Только сейчас она заметила, что, хоть их со всех сторон окружают деревья и кусты, огонь на них не перекидывается. Даже траву не задевает.

Она открыла рот, но не сумела выговорить ни слова. Мужчина тем временем вскинул руки, и она увидела большой меч с кривым лезвием.

И тут он, наконец, заговорил. Голос его звучал, словно в испорченном репродукторе, – глухо и невнятно. Но что бы ни означали издаваемые им гортанные звуки, говорил он явно не по-английски, не по-китайски и не по-немецки. Майре показалось, что это японский. Одно слово она, кажется, разобрала – «дракон».

«Дорагон Кокоро» – вот что он сказал.

И хотя, что это значит, она не поняла, смысл до нее каким-то образом дошел.

Сдвинувшись с места, мужчина грозно навис над ней.

Она побежала.

Какого-то определенного направления Майра не выбирала, просто бежала. Она два года работала официанткой, ноги у нее были сильными, и теперь она мчалась между деревьями.

Но в какую бы сторону она ни сворачивала, как бы быстро ни бежала, Дорагон Кокоро не отставал, языки пламени взвивались все выше, меч свистел над ее головой, готовый в любой момент рассечь ее надвое.

Майра потеряла всякое представление о том, где находится. Она и так умирала от страха, а тут еще выяснилось, что парк, в котором даже в холодный декабрьский вечер хоть кто-то да бывал, совершенно пуст. Даже на Кеннеди-плейс – она узнала это место – никого не было.

Ей хотелось позвать на помощь, но из горла вырывался только невнятный хрип, и дыхание становилось еще более неровным. Ноги у нее были сильные, но она уже много лет не бегала, и начинающееся в легких жжение острой болью отдавалось во всем теле.

И все же она продолжала бежать в надежде оторваться от преследователя.

Есть тут хоть кто-нибудь?!

Теперь она больше спотыкалась, чем бежала, и добралась наконец до берега озера Ллойд, где ей пришлось остановиться. И оборачиваясь, она уже знала, что увидит.

И точно – перед ней стоял охваченный пламенем человек с высоко поднятым мечом; огонь отражался в черной озерной воде.

Майра наконец обрела дар речи, но не закричала, а скорее всхлипнула.

– О боже, прошу вас! Я не хочу умирать! Не убивайте меня, пожалуйста! Я не хочу умирать!

Голос ее звучал все громче. Дорагон Кокоро заколебался, и Майра замолчала, надеясь, вопреки всему, что ей удалось умилостивить его. На миг ей даже показалось, что в его полыхающих глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

– Я не хочу умирать, – повторила она.

– Я тоже не хотел, – сказал он и обрушил на нее свой меч.

На этот раз все было иначе.

Теперь Накадаи мог общаться с живыми. Действиями его по-прежнему управлял кто-то другой, но чувствовал он себя более сильным, быстрым, умелым.

А вместе с этими переменами пришел и один беспокойный вопрос. Накадаи по-прежнему ощущал присутствие Альберта Чао, но уже не мог утверждать, что действует только по его указке.

Он оказался в роще, освещенной огнями, горящими без пламени. В следующее мгновение перед ним возникла женщина, и сразу стало ясно: кем бы она ни была, она должна умереть.

И он преследовал ее до тех пор, пока ей уже некуда было бежать.

– О боже! Пожалуйста, я не хочу умирать! Не убивайте меня, прошу вас! Я не хочу умирать! – жалобно повторяла она.

Накадаи заколебался. Мольба женщины напомнила ему о том, каково это – быть человеком. О том, что он сам чувствовал, когда умирал. Когда это было?..

Меч взлетел и обрушился на жертву.

Потом он стоял на берегу тихого озера, склонившись над обуглившимся изуродованным телом, и думал, как долго это еще продлится.

– Так-так-так, – послышался голос у него за спиной. – Давненько не виделись, а, Накадаи?

Он обернулся и увидел молодого блондина в укороченных брюках и безрукавке.

– Рад, очень рад новой встрече, – продолжал блондин, широко улыбаясь. – Немного не по плану, конечно, но ведь это только начало.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал незнакомцу Накадаи. – Впрочем, это неважно. Я ухожу.

– Не так быстро, приятель. – Блондин поднял руку.

Накадаи вдруг почувствовал, что не может сделать ни шага.

Прищурившись, он присмотрелся к незнакомцу. Это был европеец, значит, потомком Накадаи он быть не может, и, стало быть, не может управлять его действиями, разве что…

– Так это ты.

– Точно. – Голубые глаза и радужная оболочка почернели. – Этот малый мне нравится куда больше посыльного Чо. Тот был просто жалкий червяк.

– Что тебе нужно? – Дар речи ронин не потерял, но пошевелиться по-прежнему не мог.

Демон оскалился, обнажив безупречно белые зубы.

– Что мне нужно? А ты как думаешь? – Голос незнакомца стал похож на голос давно погибшей Акеми. – Не хочешь же ты сказать, что я сжег тебя заживо, просто чтобы поразвлечься?

– Не стану утверждать, будто понимаю, как работает твой разум.

Демон хрипло рассмеялся.

– Ну что ж, ты прав! На тебя, Накадаи, у меня далеко идущие планы. Или правильнее называть тебя Сердце Дракона? Должен признать, меня до сих пор трясет от смеха, как подумаю, что эта кличка как прилипла к тебе двести лет назад, так и не отстает. Ты-то ведь ее ненавидел.

– У тебя на меня планы? – с отвращением переспросил Накадаи.

– Разумеется! И наконец настало время осуществить их.

– И что же это за время такое особенное?

Демон откинул голову и снова засмеялся.

– А ты сам разве ничего не заметил? Понимаю, это не совсем по твоей части, но наступил конец света! Помнишь: «смерть приходит на бледном коне»[26]? Собаки и кошки спят вместе… Массовая истерия… Это и есть конец света, и мне он нравится!

Совершенно не понимая, что там бормочет демон, Накадаи просто смотрел на него.

Покачав головой, демон театрально вздохнул.

– Вы, духи про́клятых, никак не можете оценить классику. Видишь ли, – он взмахнул рукой, – я говорю об Апокалипсисе. Демоны сражаются с ангелами, и пусть победит сильнейший из серафимов. А ты, Накадаи-сан, – туз у меня в рукаве.

Накадаи сдвинул брови.

– Ничего не понимаю.

– Наверняка ты заметил, что сейчас у тебя больше возможностей, чем раньше. В тот раз ты только и мог, что размахивать, как дурак, пылающим мечом. А сейчас все по-другому. Печати сорваны, Люцифер на свободе, Бог больше не у себя на небесах. Весь мир перевернулся с ног на голову. А нам с тобой пора дать одному ангелу под зад. – Он снова вздохнул. – К сожалению, это не так просто. Твоя внучатая племянница, конечно, молодец. Сумела проникнуть в тайну заклинания и придумала, как его нейтрализовать. Жаль, что она была такая упертая, а то могла бы стать потрясающей ведьмой. Ну да ладно, что сделано, то сделано. Зато ее внук полностью подчинил тебя себе.

Накадаи покачал головой.

– Ну да, я сразу узнал его руку в этом деле, – сказал он. – Значит, он снова вернул меня, чтобы я совершил ради него еще какую-нибудь гадость.

– Нет, на этот раз ничего не вышло. Благодаря этому ублюдку Джону Винчестеру ты очень уютно устроился в своей тюремной камере.

Накадаи даже вздрогнул – такая злоба прозвучала в словах демона. Интересно, что же сделал этот человек, Джон Винчестер, чтобы заслужить ненависть демона?

– Но в новолуние, – продолжал тот, – твой родственничек даже не удосужился вызвать тебя. Хотя, по правде говоря, ты только ради этого и создан. Ты – наше тайное оружие. Но рано или поздно Альберт все равно призовет тебя и, как только он подцепит тебя на крючок, мне придется дергать тебя за ниточки от его имени. А все из-за его полоумной бабки. И чтобы ты с крючка не сорвался, мы вынуждены оставить его в живых. Но только до тех пор, пока он не позарится на слишком большой кусок. А тогда – пиф-паф, ты тоже исчезнешь в мгновение ока. Эта девчонка, – он указал на тело, лежащее у ног Накадаи, – видела то, чего видеть была не должна. И можешь себе представить, этот кретин собирался оставить ее в живых. Чокнутый! Сам себе проблемы создает. – Демон задумчиво посмотрел на Накадаи. – Ладно, время поджимает. Ангелы сидят у нас на хвосте, и ты нам нужен. Только помни, силач, на сей раз ты будешь играть за хозяев поля. И случится это довольно скоро.

С этими словами блондин откинул голову назад, и изо рта у него вырвался столб черного дыма. А когда дым рассеялся в ночном небе, упал в грязь.

Замертво.

Накадаи тоже начал растворяться в воздухе, чтобы вернуться в забвение и ждать, когда его призовут вновь.

Вот только кто это будет?

Глава 21

Когда Сэму Винчестеру было десять лет, он безумно увлекся дорожными картами.

Все началось с того, что он стал донимать отца вопросами, куда они поедут в следующий раз. Ответы всякий раз звучали по-разному, а Сэм в ту пору был еще очень юн, чтобы сдерживать любопытство. Но ни у Джона, ни и у четырнадцатилетнего Дина не было времени отвечать подробно. И чтобы хоть как-то заткнуть этот фонтан, отец купил ему атлас.

Идея оказалась удачной. У Сэма появилось хобби, и он перестал донимать Джона и Дина вопросами. Неделями он тратил каждую свободную минуту на разглядывание карт, изучение главных и второстепенных дорог и расположение улиц в разных городах. Его интересовали топография, границы, пограничные пункты…

Но больше всего его воображение занимала Система федеральных трасс Соединенных Штатов, или, как он, задыхаясь от волнения, рассказывал отцу и брату, возвращаясь из публичной библиотеки в Иноивне, созданная по инициативе Дуайта Д. Эйзенхауэра «Национальная система федеральных стратегических трасс». Он рассказывал терпеливому отцу и нетерпеливому брату, как тридцать четвертый президент США пробивал в конгрессе Акт 1956 года о государственной поддержке дорожного строительства, в результате которого должна быть создана артериальная система, способствующая процветанию торговли и обеспечивающая безопасность, если начнется ядерная война.

Особенно его восхищал принцип нумерации дорог. Те, что шли с севера на юг, отмечались нечетными цифрами, с востока на запад – четными. Чем больше цифра, тем ближе к северу или востоку расположена дорога.

Дин ничему этому не верил. Он считал, что все это ерунда, Сэм просто фантазирует, но отец встал на защиту младшего сына.

– Многие из этих дорог, – сказал Джон Винчестер, к огромному удовольствию Сэма, – были построены еще в годы в моей молодости. Если на пути попадался холм, строители рыли тоннель, через реки перекидывали мосты. Случалось, они превращали в дороги уже существующие тропы. – Он подмигнул сыновьям. – Конечно, в Канзасе в этом не было нужды – там ведь почти нет домов.

Дин откинулся на спинку стула и сердито обозвал их обоих умниками.

Подобно большинству детских увлечений Сэма, это тоже прошло довольно быстро. Но полученное умение читать карты сохранилось, и вскоре он стал бессменным штурманом, когда семья выезжала на очередную охоту.

Мэпквест и Гугл почти упразднили потребность в атласах. Но Сэм не до конца доверял им. Слишком часто они путали направление движения или предлагали воспользоваться несуществующим мостом. Так что, отправляясь в очередную поездку, Сэм всегда брал с собой старый верный атлас. И неизменно находил более удобный маршрут, чем тот, что подсказывал навигатор.

И Дин, и Сэм оба знали, как быстрее всего добраться от свалки Сингера в Южной Дакоте до почти любой крупной трассы. Федеральное шоссе номер 80, по которому они сейчас ехали, из Нью-Йорка до Сан-Франциско пролегало в основном по сельской местности. Для «Импалы» это была, наверное, самая привычная дорога – прямой путь через Омаху и Небраску – к мосту через залив[27].

Прошерстив библиотеку Бобби в поисках всего, что могло иметь отношение к Дорагону Кокоро, Сэм и Дин отправились в путь. Дело происходило в середине дня, и сначала за руль сел Сэм. Дин, всю ночь игравший в покер, спал рядом, на пассажирском сиденье. Ближе к закату братья поменялись местами.

Это имело два последствия.

Во-первых, в машине громче зазвучала музыка, для начала металл – «И поровну всем».

Во-вторых, у Сэма появилась возможность перечитать дневник. В книгах и бумагах Бобби отыскать удалось не много, да и в интернете тоже, так что ему захотелось еще раз полистать записи Джона. После того, как он ознакомился с материалами, найденными в библиотеке Бобби, в дневнике отца обнаружилось немало любопытного.

– Так-так, – пробормотал Сэм.

Дин убавил звук.

– Ну, что там?

– Да вот, перечитываю записи отца, – пояснил Сэм. – Есть кое-что интересное про Альберта Чао, ну, того малого, что вызывал духа последние два раза. Отцу он показался типичным шаманом-жуликом. Щуплый, юркий, пронырливый, никак не может найти себе место в мире – по крайней мере, в том мире, каким он, по его мнению, должен быть. Напускает на себя таинственность, чтобы прикрыть собственное ничтожество.

– Лучше бы попробовал голубую таблетку, – насмешливо бросил Дин. – Ладно, неважно. Насколько я понял из дневника, отец считал, что у Чао было не много шансов остаться в живых после изгнания духа.

Сэм покачал головой.

– Я бы так не сказал. Судя по бумагам Бобби, только этот Чао и способен вызвать его. Именно он – потомок ронина, и если верить текстам, дух неотделим от того, кто его вызвал, и охраняет его, что бы ни случилось.

– Ну и что, выходит, нам с этим типом вообще никак не справиться?

Сэм пожал плечами.

– Да нет, справиться-то мы с ним можем, только пользы от этого никакой. Самое лучшее – повторить то, что сделал отец, заговорить меч. Увы, это только позволит прогнать дух самурая на очередные двадцать лет.

Дин помрачнел.

– Придется ждать еще два десятка лет? Черт, да я и двадцати дней не выдержу.

Сэм только вздохнул.

– Вот-вот. Но Кас считает, что Сердце Дракона – это большая проблема, так что придется уж нам постараться.

На это ответить было нечего, и Дин снова включил музыку. Зазвучала «Урожай тоски». А Сэм снова начал разбирать отцовские каракули.

Через некоторое время он заснул, а когда проснулся, на востоке уже поднималось солнце. «Импала» выезжала из Сакраменто.

– Ну, так что, какой у нас план? – спросил Дин.

Сэм потер глаза.

– Кофе?

Дин усмехнулся.

– На ближайшей заправке.

Перелистав отцовский дневник и найдя нужную страницу, Сэм пробежал глазами названия.

Наверное, лучше всего поехать в тот же мотель, где когда-то останавливался отец. «Император Нортон» находился на Эллис-стрит, недалеко от Китайского квартала. А потом – в ресторан, откуда он в последний раз изгнал духа.

Дин искоса посмотрел на брата.

– «Император Нортон»?

Сэм немного помолчал.

– Ты что, ничего не слышал про императора Нортона?

– Нет, если ты не имеешь в виду героя «Новобрачных», которого играл Арт Карни[28], – признался Дин. – Только ему, по-моему, даже Повелителем енотов не удалось стать.

Сэм рассмеялся.

– Неужели ты и правда никогда не слышал эту историю? Был такой неудачливый бизнесмен Джошуа Нортон. В конце концов он полностью обанкротился и в 1859 году провозгласил себя Нортоном Первым, императором Соединенных Штатов и лордом-протектором Мексики. Он распустил конгресс, ввел собственную валюту… да, и еще объявил, что каждый, кто назовет этот город «Фриско», будет оштрафован на двадцать пять долларов.

– Ну что ж, – фыркнул Дин, – если мы его встретим, отдам ему двадцатку и пятерку.

– Никто его всерьез не воспринимал, но все любили. И некоторые из его идей были совсем недурны. Например, он издал указ о строительстве висячего моста через залив и скоростной железной дороги. Кстати, если не ошибаюсь, несколько лет назад кто-то предложил назвать мост его именем.

– Отлично, поселимся в королевском люксе и закажем что-нибудь из китайской кухни. А пока поищем какой-нибудь ресторанчик.

Сэм поднял голову и увидел синее табло с перечнем забегаловок сразу за ближайшим съездом с шоссе. Там был ресторанчик, три киоска с фастфудом и «Старбакс». Ему захотелось зайти туда – карточные выигрыши Дина это позволяли, но он решил не искушать судьбу. В последнее время они снова охотились вместе, и пока все шло хорошо.

Однако раны еще кровоточили. И дело было даже не в том, что Сэм развязал Апокалипсис. «Да, – говорил он себе, – от этого тоже больно, но что по-настоящему ранит Дина, так это что я поверил Руби больше, чем ему. Я солгал ему, предал его. Не следовало этого делать. Никогда нельзя забывать, что вместе нам лучше, чем по отдельности».

И он решил не заходить в «Старбакс», просто кивнул Дину – съезжай направо.

В то утро Альберт проснулся в хорошем настроении.

Предпочитая спускаться всего лишь на один лестничный пролет, он поселился прямо над рестораном Томми Шина.

Едва он вышел из ванной, как зазвонил телефон.

Сначала мобильники Альберту нравились. Они позволяли немедленно связываться со своими людьми, и теперь, когда в его руках сосредоточилась вся власть, которая раньше принадлежала Томми, это было очень удобно. Если Томми намного опередил Старика в использовании новейших технологий, то Альберт в этом смысле был еще искуснее.

К сожалению, то же самое можно было сказать о служителях закона. Если техника позволяла Альберту всегда быть в курсе их деятельности, то и они до смешного легко отслеживали шаги его людей.

Появление сменных сим-карт значительно облегчило жизнь – они продавались в любой лавке, и копам всех звонков не отследить.

Теперь Альберт менял мобильники раз в месяц, регистрируя их на подростков – курьеров Триады, низший персонал, которым, во-первых, ничего не известно и, во-вторых, их в любом случае не потащишь в суд.

Зазвонил мобильник, зарегистрированный на сына мойщика из химчистки, который жил двумя этажами ниже. За разрешение воспользоваться его именем отец мальчишки получал небольшую прибавку к зарплате. Альберт потянулся к телефону и увидел, что ему звонит Хан. Еще на экране появилось сообщение от Оскара.

– Это насчет той официантки, Майры Ву, – сказал Хан. – Ее тело нашли в парке «Золотые ворота». В таком же состоянии, что и Роя с Джеком.

Выругавшись вполголоса по-японски, Альберт захлопнул крышку мобильника.

Как это могло случиться?

Альберт вовсе не желал смерти Майры, как не желал он смерти Роя или Джека.

Ну да, произошла небольшая накладка, но он обо всем позаботился, убедился, что Майра ничего не сказала полиции. Вообще-то, он ценил служащих, которые держат рот на замке без всяких угроз с его стороны. Что же касается Роя и Джека, то они просто болваны – сорвали продажу партии оружия банде байкеров, однако же не такой Альберт человек, чтобы напускать на них за это головорезов.

В любом случае никто из них смерти не заслуживал.

Но даже это не самое худшее.

Сердце Дракона вернулся. У Альберта голова пошла кругом. Но этого не может быть! Никто, кроме него…

Прошло двадцать лет с тех пор, как гайдзин по имени Джон Винчестер наложил заклятье, которое изгнало духа на ближайшие восемьдесят смен времен года. Альберту пришлось самому заботиться о себе, и он с этим вполне справился. После смерти Томми Шина Альберт перестал нуждаться в помощи потусторонних сил. У него и так было все, что нужно.

Он уже давно понял, что Дорагон Кокоро – это не пистолет, который в любой момент можно вытащить из кармана. Такое оружие надо держать про запас. И пока нужды в нем не возникало.

По-прежнему ругаясь про себя, Альберт оделся и спустился вниз. У входа в кабинет его ждал Йонг.

– Это правда – насчет Майры? – выпалил он.

– Правда. – Альберт сунул руку в карман брюк и достал ключ от кабинета.

– Только этого не хватало, – проворчал Йонг. – Теперь придется искать новую официантку.

В других обстоятельствах Альберт улыбнулся бы. Йонг никогда не отличался сентиментальностью, это-то и делало его хорошим менеджером.

Йонг шагнул в кабинет вслед за Альбертом.

– Разговоры всякие ходят… – неуверенно начал он.

Альберт удивленно посмотрел на него, он не привык к тому, что Йонг может быть в чем-то не уверен.

– Что за разговоры?

– Про Сердце Дракона. Слушай, меня там не было, и вообще мне наплевать на то, что произошло с Линем. Если тебе захотелось, чтобы все вокруг знали, что ты за ниточки дергаешь какого-то там демона, – твое дело. Тем более что это сработало. Все признали, что главный теперь ты. Но сейчас опять поднялся какой-то ропот, и ситуация выходит из-под контроля. Так продолжается с тех пор, как на Джирарделли наши Роя и Джека.

Сев за стол, Альберт включил компьютер и, дожидаясь, когда тот загрузится, повернулся к Йонгу.

– А что, если все так и есть?

– В смысле?

– Неважно. – Альберт посмотрел на экран.

Лучше с Йонгом особо не откровенничать. А то еще решит, что босс тронулся. Сердце Дракона – просто легенда, и Альберта вполне устраивало, если все и дальше будут так думать. Да, но кто убил Роя, Джека и Майру? И зачем убивать так, чтобы все подумали на духа?

– В общем, Йонг, можешь быть уверен, никаких духов я в последнее время не вызывал. И не натравливал их на тех, кто мне мешает.

– А почему бы и нет? – последовал ответ.

– То есть? – Альберт даже заморгал от удивления.

– Если дух на свободе, – сказал Йонг, – почему бы не использовать его в своих интересах?

– О чем это ты?

Йонг усмехнулся. Это тоже было на него не похоже.

– Я о Дорагоне Кокоро, Альберт. О духе, которого ты вызвал к жизни сорок лет назад и мог вызвать снова, но не захотел. Вопрос: почему?

Глаза Йонга постепенно чернели, и с ними, кажется, чернела вся его голова.

– Что тебе нужно, демон? – воскликнул Альберт.

Йонг удивился.

– Ты что, действительно знаешь, кто я такой?

– Когда Сердце Дракона ускользнул от меня во второй раз, я решил побольше разузнать о сверхъестественных силах, – сказал Альберт, крутя в пальцах амулет, который носил на шее. Он даже нанял консультанта – старого гайдзина по имени Оскар, хотя особого толку от него до сих пор не было. – Так что да, демон, я знаю, кто ты такой. Чего я не знаю, так это что тебе нужно.

Существо, присвоившее себе тело Йонга, усмехнулось.

– Все очень просто, – сказало оно. – У тебя есть то, что принадлежит мне. Дорагон Кокоро мой. Это я его создал. И по-прежнему управляю его действиями, но сейчас лишь теми, которые совпадают с твоими желаниями.

– Но у меня не было ни малейшего желания убивать этих людей! – возмутился Альберт.

– Еще как было, – возразил демон голосом Йонга. – Может, ты хотел этого бессознательно. А может, это желание таилось где-то глубоко в твоей душе, там, где сидит тот двухлетний малыш, которому во всем отказывали и который никогда не получал того, что хочет. А теперь ему захотелось, чтобы эти трое умерли. Что касается моих желаний, то они очень простые. Я хочу, чтобы мне вернули моего духа. Кукловод годится для двух-трех представлений, но теперь я собираюсь покончить кое с кем из ангелов. Так что придется тебе отдать его мне.

Альберт улыбнулся. Итак, демон признается, что обладает над ним некой властью. Альберт продолжал теребить амулет, купленный несколько лет назад у Белы Талбот, приятельницы Оскара. Бела уверяла, что он обладает волшебной силой, оберегающей от одержимости, и так оно и оказалось. Ведь если демону захотелось снова захватить власть над Сердцем Дракона, ему было бы достаточно подчинить себе Альберта.

Но, очевидно, что-то пошло не так.

– В таком случае, демон, – сказал Альберт, – у тебя проблемы, потому что я не собираюсь отпускать на волю дух своего предка. Ни ради тебя, ни ради кого-то или чего-то еще. Придется тебе меня убить. Ах да, как же я упустил? Тебе ведь это не под силу, да? – И он улыбнулся. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы Дорагон Кокоро исчез навсегда.

– Верно. Как верно и то, что, пока у тебя на шее болтается эта штука, мне в тебя не вселиться. – Как ни странно, демон тоже улыбнулся. – Только не воображай, Альберт Чао, что мне до тебя не добраться. Еще как добраться, и я уже доказал это.

– Убив моих людей? – Альберт пренебрежительно отмахнулся. – Ерунда. Мне до них вообще дела нет. Уже очень много лет очень многие пытаются одержать надо мной верх, а я все еще стою на ногах.

– До сих пор с тобой мерились силами люди. А теперь за тебя возьмусь я. – Демон вздохнул. – Впрочем, мы могли бы договориться. – Он перегнулся через стол и уставился на Альберта угольно-черными глазами. Тот невольно вздрогнул. – Мне нужно на некоторое время одолжить Накадаи. А потом я найду способ с тобой рассчитаться. Ты не пожалеешь.

Альберт расхохотался.

– Что же ты можешь посулить мне? Проучить тех, кто не давал мне поднять головы? Напакостить моим обидчикам, настоящим и воображаемым? Если бы ты предложил мне это, когда я впервые вызвал своего предка, я бы с удовольствием согласился. Когда я был зеленым юнцом и любую несправедливость считал трагедией, я только для этого Сердце Дракона и использовал. – Упершись ладонями в стол, Альберт наклонился вперед. – Но я уже не ребенок. И именно отсутствие духа позволило мне пожелать то, чего я желаю сейчас. Триада заметила меня благодаря моим неустанным трудам, моим способностям, позволившим стереть клеймо полукровки. Двадцать лет я жил без помощи духа. Исчезновение Сердца Дракона – лучшее, что со мной случилось!

Йонг заржал, словно жеребец.

– Твои способности? Вот это славно! Да если бы не неуязвимость, дарованная тебе Дорагоном Кокоро, ты бы уже давно пошел на корм червям.

– Возможно, – сказал Альберт, твердо решивший стоять на своем. – Но дух – мой, и я волен распоряжаться им по своему усмотрению.

Демон приблизил свое лицо к лицу Альберта. На того пахнуло арахисовым соусом, которым Йонг приправлял все, что ел.

– Отдай его мне! – прошипел он.

Альберт выпрямился.

– Я обдумаю твое предложение, демон. Приходи за ответом завтра.

Несколько секунд черные глаза, не мигая, смотрели на него. Затем голова Йонга откинулась назад и из распахнувшегося рта вырвалась струя черного дыма, взметнувшаяся к потолку, словно столб пепла над вулканом.

Потом дым рассеялся, и Йонг рухнул на пол.

Альберт позвонил вниз, чтобы кто-нибудь пришел и убрал тело, а потом достал из кармана мобильный телефон. Он не ответил на сообщение Оскара сразу, как только получил его, и даже не прослушал, потому что давно решил, что с оккультизмом покончено. Все девяностые годы он провел, погрузившись в эту тему с головой, но в последнее время почти утратил к ней интерес. Даже подумывал, не отказаться ли от услуг Оскара. Но сейчас подумал, что тот может ему пригодиться.

Он прослушал сообщение.

«Привет, Альберт, это Оскар. Знаю, сейчас все это тебя не особо интересует… Но помнишь, ты просил меня разузнать насчет заклинания, связанного с тем мечом, у которого крюк на конце? Так вот, ты не поверишь!.. Кто-то его применил! Да, и еще: у меня чуть дом не сгорел. Перезвони, ладно?»

Альберт обругал сам себя: надо же быть таким болваном!

Сорок лет назад тот лысый мужик вместе с женой и дочерью расстроили все его планы и вырвали из рук самое мощное оружие, какое когда-либо у него было. Но он так и не смог выяснить, откуда эта семейка появилась.

Двадцать лет спустя все повторилось – и снова оружие оказалось в руках белого. И на этот раз он узнал имя: Джон Винчестер.

Но кроме имени у него по-прежнему ничего не было.

В 1996 году Альберт разыскал Оскара, у которого был дом в Милл Вэлли, доставшийся ему от отца, врача, погибшего на Корейской войне.

Когда Альберт впервые появился в старом доме на окраине Сан-Франциско, его встретил истрепанный прожитыми годами мужчина европейской внешности, с пышной белой бородой и остатками седых волос. Он был в выцветшей фланелевой рубашке, потертых джинсах и грязных ковбойских сапогах.

– Ну, и какого черта тебе здесь нужно?

– Меня зовут Альберт Чао, и я хочу предложить вам работу.

Старик от души рассмеялся.

– Работу? Мне? Да один твой костюм стоит дороже моего дома. А судя по татуировке, ты из Триады. За каким чертом я тебе понадобился?

– Власть Триады не простирается на мир духов, – сказал Альберт. – В отличие от вашей. Для меня это важно.

– Ах, вот как. – Оскар почесал заросший бородой подбородок. – То есть убивать никого не придется?

– Нет.

– Это плохо.

– То есть как это? – Альберт удивленно поднял брови.

– Я надеялся, мне удастся прикончить кого-нибудь. – Оскар усмехнулся. – Понимаешь, это единственное, чего мне не хватает на охоте. – Улыбка погасла. – Ну, и что тебе понадобилось?

– Мне нужна информация.

– Назови хоть одну причину, почему я должен принять твое предложение.

– А разве вы хотите умереть от голода? – Альберт слегка улыбнулся. – Наследство вы проели. Вложения не оправдались. Еще полгода, и вы пополните ряды бездомных и станете нищим. Я мог бы избавить вас от этого.

Несколько секунд Оскар молча смотрел на Альберта. Потом заговорил.

– Информация, которая вам нужна… Чтобы добыть ее, придется надрать зад другим охотникам?

– Возможно.

– Годится. – Оскар снова усмехнулся. – Кучка недоумков, все до единого. Из кожи вон лезут, чтобы избавиться от зла, а зла становится все больше. Пустая трата времени. Ату их!

Он протянул руку.

– Я в вашем распоряжении, мистер Чао.

Оскар называл себя охотником, и, судя по его словам, охотником был и Джон Винчестер.

То, что Оскар дожил до пенсионного возраста, произвело на Альберта впечатление. Информация, которую он собирал целых семь лет, была неоднозначной, но одно было ясно: те, кто выбрал своей профессией охоту за сверхъестественными существами, до пенсии не доживали.

Год за годом Оскар снабжал Альберта разнообразными сведениями, хотя того они интересовали все меньше и меньше. Одни сведения были недостоверными, другие противоречивыми, и все же они позволяли заглянуть за те пределы, которые соприкасались с реальным миром всякий раз, когда он вызывал Сердце Дракона.

Год назад Оскар подтвердил, что, по имеющейся у него информации, Джон Винчестер мертв. Причины смерти называли разные: одни говорили, что он погиб в бою с вампиром, другие – что в него вселился демон, третьи – что он застрелен из старинного ружья и сожран вурдалаками. А по одной из версий в его смерти вообще не было ничего сверхъестественного – говорили, что он погиб под колесами грузовика. Однако у Винчестера было двое сыновей, которые тоже стали охотниками, и весьма успешными.

Но Альберт верил далеко не всему, что слышал от Оскара, – слишком уж невероятными были эти истории.

Ставки росли. Если Апокалипсис действительно приближается, для бизнеса это хорошо.

Однако сейчас Оскар сообщил, что способен привести в действие заклинание, которое может пригодиться Альберту, если меч с крюком снова появится в Сан-Франциско или его окрестностях. И поскольку приближается время, когда Альберт вновь сможет призвать Накадаи, он велел старому охотнику действовать.

И совершенно забыл об этом, а вспомнил только сегодня.

Он набрал номер Оскара.

– Да?

– Где меч?

– Рад тебя слышать, Оскар. Как дела, Оскар? Давненько не виделись, Оскар, – ехидно ответил старик.

Но Альберту было не до церемоний.

– У меня только что был демон, хозяин Сердца Дракона. Так что, если меч в Сан-Франциско, он мне нужен. Где он?

– В районе Эллис-стрит, – ответил охотник, которому теперь тоже стало не до насмешек. – Объявился только утром, и я сразу отправился туда, чтобы уточнить место. Это мне не удалось, но я подобрался совсем близко, в этом я уверен. Отправил тебе на мобильный карту с адресом.

Альберт проверил почту и тут же переслал картинку Тини.

– Спасибо, Оскар, – сказал он. – И держи телефон под рукой, скоро ты мне понадобишься.

– Как скажешь. Хочешь, чтобы я соорудил дьявольскую ловушку? А что, может сработать, если идти за демоном на цыпочках.

– Отличная идея, – согласился Альберт. – Тащи ее сегодня же в ресторан.

– Считай, что она уже у тебя.

Альберт отключился и набрал номер Крошки.

– Я тебе только что отправил карту, там очерчен один квартал. Там находится гостиница, в которой остановились двое парней. Они братья, фамилия у них одна, так что найти будет не трудно. Они привезли с собой кривой меч с иероглифами на клинке. Он мне нужен. Возьми с собой Джека. Если кто-то будет мешать, стреляй.

– Слушаю, босс.

Помимо прочих достоинств, Альберту в Крошке нравилось то, что его словарь ограничивался двумя словами: «Слушаю, босс». По крайней мере, когда он разговаривал с Альбертом, а только это и имело значение.

Пусть дух ему и не нужен – по крайней мере, сейчас, – Сердце Дракона принадлежит Альберту.

Он не позволит всяким там умникам-демонам забрать его.

Глава 22

– Так ты говоришь, что этот пижон, ну, император Нортон, был чокнутый?

Сэм кивнул и быстро оглядел номер. Он был определенно лучше тех дыр, где они обычно жили, но комплиментом это считать все-таки не стоило. Обои явно не переклеивали с тех пор, как здесь останавливался отец. На тумбочке стоял дисковый телефон, а когда Сэм сел на ближайшую к двери кровать, в задницу ему впились пружины.

– Ну да, – ответил Сэм брату. – Нортон был полоумный.

– Да и интерьером у него, похоже, занимался не специалист. – Дин бросил сумку на пол и растянулся на другой кровати. – Наш китайский ресторан, наверное, до обеда закрыт, – сказал он, глядя в потолок.

– Сейчас узнаю.

Сэм достал из сумки ноутбук, сел за крохотный столик, откинул крышку и пошарил рукой внизу, нащупывая розетку. Их оказалось только две, обе между настольной лампой и телевизором. И обе заняты. Пришлось отключить лампу. Связываться с телевизором – себе дороже, тем более что Дин, как и следовало ожидать, уже схватил лежавший на ночном столике пульт и нетерпеливо щелкал кнопками, перескакивая с канала на канал.

Прошло не меньше минуты, прежде чем ноутбук загрузился. Сэм вздохнул: наверняка скоро придется покупать новый, вопрос лишь в том, как скоро. Этому уже несколько лет, и в нем столько информации, что удивительно, как он вообще работает.

К сожалению, единственными источниками дохода для братьев были покер, бильярд и помощь Бобби. Но Бобби, став инвалидом, благотворительностью больше не занимался. К тому же одно дело заправить бак «Импалы» или накормить их, а другое – тысяча баксов, или даже больше, на приличный ноутбук. Столько Бобби им точно не даст.

Компьютер наконец загрузился, и Сэм подключился к гостиничному вайфаю. Одно из преимуществ дешевых мотелей состояло в том, что у большинства из них сейчас были собственные бесплатные сети. А шикарные гостиницы драли за подключение к интернету бешеные деньги.

Для начала Сэм выяснил время работы ресторана: оказалось, что тот открывается в полдень. Затем проверил почту и начал искать в интернете кое-что из того, что обнаружил в отцовском дневнике.

Бинго!

– Слушай, Дин, – сказал он, – я тут нашел кое-что, по-моему, может пригодиться. Помнишь, отец рассказывал про того профессора из Беркли?

– Кажется, да, – откликнулся Дин. – А что?

– Он все еще работает там. Теперь он заместитель заведующего кафедрой стран Азии. Думаю, с ним стоит поговорить.

Дин спустил ноги с кровати и пожал плечами.

– Да, не помешает. А потом, если повезет, просто зайдем в ресторан, произнесем заклинание, закажем цыпленка табака и смотаемся отсюда.

Сэм молча посмотрел на него.

– Да ты что, парень, когда это нам так везло?

Дин полез в свой вещевой мешок и достал меч.

– Вроде никогда. – Он отложил меч в сторону и снова улегся на кровать. – Ладно, звони этому типу.

Дин погрузился в просмотр последней серии телесериала «Доктор Секси», а Сэм тем временем связался с коммутатором Беркли, прошел через утомительно длинную – тем более что приходилось возиться с дисковым телефоном – систему автоматических переключений и наконец добрался до голосовой почты Маркуса Уоллеса.

– Привет, профессор, это Сэм и Дин Винчестеры. Двадцать лет назад вы встречались с нашим отцом Джоном Винчестером и, кажется, знакомы с Бобби Сингером. Сейчас мы в Сан-Франциско. Дело в том, что Сердце Дракона вернулся, и нам нужна ваша помощь. Может, перезвоните?

Сэм оставил номер своего мобильника и отключился.

Потом позвонил Бобби – узнать, что к чему.

– Заезжал ангел, сказал, что еще появится, только не знает когда, – мрачно сказал Бобби. Разумеется, ему не нравилось, что Кастиил утратил дар целителя. Самого Каса это, похоже, ничуть не волновало, и это еще больше раздражало Бобби. – Я дам знать этому ублюдку, что вы на месте и где остановились, если вам вдруг понадобится гостеприимство небес.

– Ладно, Бобби, спасибо. – Сэм сомневался в том, что Кастиилу нужно было все это говорить, но упрекать Бобби означало бы сыпать соль на раны тому, кому и так плохо. Так что он просто повесил трубку.

Затем Сэм еще немного побродил по интернету – может, за последние два дня появилось что-нибудь новое. Как и следовало ожидать, в утреннем выпуске «Сан-Франциско кроникл» он увидел сообщение о двух неопознанных телах, найденных неподалеку от озера Ллойд в парке «Золотые ворота». Как ни странно, на теле мужчины не обнаружено никаких следов насилия.

– Есть еще один обгоревший труп, – сказал Сэм. – И характер повреждений совпадает с…

Услышав знакомый храп, Сэм замолчал на полуслове. Оглянувшись, он убедился, что Дин вырубился. Посмотрев на экран, он увидел, как одна из медсестер дает пощечину доктору Секси, и сочувственно поморщился.

Он подошел к кровати, осторожно вытащил из руки Дина пульт и выключил телевизор, чтобы спокойно поработать за компьютером.

Не тут-то было, Дин тут же проснулся.

– Эй, ты что! Я же смотрю… – недовольно прохрипел он.

– Извини.

Сэм снова включил телевизор и вернул пульт брату. Тот принялся щелкать кнопками в поисках нужного канала. Но тут кто-то рывком распахнул дверь.

– И тут одна девица хватает другую за волосы и дергает что есть сил. «Сами разберутся», – сначала подумал я, но потом увидел, что их заносит, и решил, что пора вмешаться…

Сворачивая на Эллис-стрит – он сидел за рулем одного из «Шевроле» Альберта Чао – и высматривая, где припарковаться, Джеймс «Крошка» Денг недовольно хрюкнул. Он терпеть не мог работать на пару с Джейком Ли-Юнгом, потому что тот никогда не закрывал рта.

– Короче, я пытаюсь их растащить, и представляешь, одна из них, та, что с длинными волосами, впивается мне зубами в руку. Смотри, что она наделала! – Джек вытянул руку, показывая свежие царапины, но Крошка даже головы не повернул.

Припарковаться на Эллис было негде, и в конце концов Крошка, пожав плечами, поставил машину перед пожарным гидрантом. Затем вытащил из бардачка небольшой кусок картона и пристроил на приборной панели. На картонке крупными буквами было написано: «Служебная. Полицейское управление Сан-Франциско». Крошка понятия не имел, где босс раздобыл эту хрень, но она всегда работала, когда негде было припарковаться.

Только один раз на памяти Крошки машину эвакуировали, да и то босс вернул ее, не заплатив ни копейки. Вот как надо дела делать.

– Понятное дело, сучку следовало проучить, и я…

Пока Джейк разглагольствовал, Крошка успел высвободить свою могучую – шесть футов восемь дюймов – фигуру из машины и теперь молча смотрел на своего напарника, все еще пристегнутого ремнем безопасности на пассажирском кресле.

– Эй, Джейк, мы приехали.

– Что? – Джейк огляделся, только сейчас, кажется, сообразив, что машина остановилась. – Ну да. – Он открыл дверь и выскочил на тротуар, чуть не споткнувшись о гидрант. – Ну, и что нам здесь понадобилось?

Крошка снова хрюкнул. Он уже давно все растолковал напарнику, но тот был настолько поглощен звуками своего голоса, что ничего не слышал.

– Что нужно? Отыскать двух парней. Они остановились в гостинице на этой улице. У них есть какой-то меч, и мы должны добыть его для босса. Он велел грохнуть любого, кто попробует нам помешать.

– Ясно. Ну что ж, за дело. Надеюсь, никаких шлюх с этими парнями нет. Новые царапины мне ни к чему. – Он тоскливо посмотрел на свою руку, на которой Крошка при всем желании не мог рассмотреть ни малейших следов укуса.

Крошка огляделся и увидел трехэтажное здание с магазином на первом этаже и указателем рядом с дверью, ведущей на лестницу.

– Похоже, это то, что нам нужно. Давай проверим.

Крошка направился к двери, Джейк за ним. Поднявшись по узкой лестнице, они оказались в холле с продавленными кожаными диванами и отклеившимися от стен обоями. От холла отходили два коридора с потертыми коврами на полу. За старым деревянным столом с покосившимися ножками сидел прыщавый парень с номером «Энтертейнмент уикли» в руках. Судя по болтающемуся на груди бейджику, звали его Элмером.

Не отрываясь от чтения, Элмер лениво спросил:

– Чем могу быть полезен?

Быстро переглянувшись с напарником, Крошка достал из кармана свой сорок пятый. Джейк последовал его примеру. У Крошки был новейший «кимбер ультра», однако Джейк со своим «пара-орднанс» ухитрился переплюнуть и его. Впрочем, чаще всего оружие нужно было им просто для устрашения. Глядя в ствол таких пистолетов, люди обычно делают то, что велено.

Не дождавшись ответа, Элмер поднял голову, уронил на пол журнал и, вскочив, опрокинул стул.

– О господи, не надо, не убивайте меня… пожалуйста…

– Заткнись! – прорычал Джейк. – Чего раскудахтался, как шлюха? Ненавижу шлюх.

– Всего один вопрос, – сказал Крошка, не обращая внимания на своего напарника. – У вас сегодня кто-нибудь утром поселился? Например, двое молодых людей, лет двадцати пяти?

Элмер, как завороженный, смотрел в дуло «кимбера».

– Да… да… вот… сейчас. Да, двое парней. В сто втором.

– Спасибо. – Тони кивком указал Элмеру на лестницу. – А теперь убирайся отсюда, и чтобы раньше чем через час тебя здесь не было. Скажешь кому-нибудь хоть слово, найдем и пристрелим на месте.

Прыгая через две ступеньки, Элмер вылетел на улицу.

Крошка повернулся и пошел с Джейком по одному из коридоров, следуя указателю: номера 100–150. Со своим ростом и широкими плечами он занимал весь коридор.

Остановившись перед нужным номером, Крошка поднял три толстых пальца.

Потом один опустил.

Еще один.

И пнул ногой дверь.

И верно, внутри оказались двое невысоких бледнолицых. Впрочем, по сравнению с Крошкой любой покажется невысоким.

У того, что сидел за столом, были растрепанные каштановые волосы. Другой сидел на краю кровати, ближе к окну. В руках у него был меч – почти наверняка тот, что босс велел принести.

Крошка поднял свой сорок пятый.

– Не шевелись.

– Никто и не шевелится, – быстро проговорил сидевший за столом, вставая и поднимая руки.

– Мы никого не тронем, ясно? – сказал Джек. – Мы просто хотим забрать у вас эту штуку, а то еще глаз себе выколете. Только за этим и пришли.

У парня, сидевшего на кровати, волосы были коротко острижены. Он настороженно поглядывал на Джейка.

– Ты про что, про этот меч?

– Вот именно. Так что заткнись и давай его сюда.

Джейк шагнул в его сторону.

Крошка тем временем держал на прицеле того, что стоял у стола.

Подойдя к парню с мечом вплотную, Джейк приставил к его виску сорок пятый и протянул свободную руку.

– Живо! – грозно скомандовал он. – И без глупостей, иначе, видит бог, пристрелю.

Крошка-то знал цену этим угрозам и хотел только одного – чтобы напарник перестал болтать. На таком расстоянии, если Джейк и впрямь откроет огонь, отдача отшвырнет его самого на пол, да к тому же выстрел вся улица услышит. И вообще из пистолета Джек стрелял только в тире по неподвижной мишени.

Парень вдруг отбросил руку Джейка, выхватил у него ствол и ударил в лицо эфесом меча.

На секунду Крошка прирос к полу. Сколько лет он работал, но ни разу не видел, чтобы при виде сорок пятого кто-нибудь не наложил в штаны. И сейчас, можно не сомневаться, было бы то же самое, если бы Джейк хоть на секунду заткнулся.

В этот момент стоявший у стола парень бросился на него. Крошка спустил курок, но пуля попала в потолок. На них посыпалась дешевая штукатурка, и, пользуясь этим, парень схватил его за грудки.

Точнее, попытался. Крошка весил триста фунтов, и большая часть приходилась на мускулатуру.

Парень несколько раз ударил его в грудь.

Крошка лишь улыбнулся.

А потом изо всех сил врезал ему в челюсть так, что противник пролетел почти через всю комнату, врезался в стол и рухнул на пол, где и остался лежать.

Повернувшись, Крошка увидел, что другой парень завладел сорок пятым и наставил его на Джейка – правда, с безопасного расстояния, так что Джейку оставалось лишь вытирать струящийся по лицу пот. Он сидел на кровати рядом с дверью.

Проклятье.

Стриженый положил меч на кровать и обеими ладонями обхватил рукоятку сорок пятого.

Направив на него пистолет, Крошка придал голосу максимально угрожающую интонацию.

– Ствол на пол!

– Сначала ты, Чарли Хан. Одно движение, и я твоему приятелю башку продырявлю.

Крошка пожал плечами.

– Валяй. Наконец-то он замолчит.

– Эй, ты что! – вскинулся Джейк. – Какого дьявола, Крошка? Ты что, не можешь…

Крошка опустил ствол и четырежды выстрелил Джейку в грудь. Босса будет легко убедить, что это дело рук этих парней. А что ему останется? Баллистику, что ли, проверять возьмется?

Но он услышал не четыре, а пять выстрелов, и его отбросило назад. Плечо пронзила острая боль.

Крошка убил Джейка, а этот малый попал в него.

Это по-настоящему разозлило Крошку.

Он вскинул «кимбер», но выстрелить не успел, и что-то ударило его в голову.

Прижав руку ко лбу, он почувствовал, что глаза заливает кровь. Видно стало плохо, но Крошка все же заметил, что длинноволосый с трудом поднимается на ноги. Чем именно он в него швырнул, Крошка не понял, но болело сильно.

Парень одним прыжком пересек комнату, схватил Крошку за руку и рванул вниз. На сей раз было не так больно, однако Крошка инстинктивно разжал ладонь, и сорок пятый упал на пол.

Действуя свободной рукой, Крошка снова нанес противнику удар в челюсть. Рука сразу заныла – пуля-то угодила именно в нее.

Парень не удержался на ногах, упал, но и Крошка опустился на стоящую рядом с дверью кровать. Сознания он не потерял, но двигаться было трудно.

– Вставай и не пытайся поднять пистолет, – скомандовал один из братьев, тот, что держал сорок пятый.

Но Крошка даже не видел, куда «кимбер» упал, и к тому же ему пришло в голову кое-что другое.

Запустив пальцы в отверстие между матрасом и пружинами, он оторвал матрас от кровати и швырнул его в парня с оружием. И одновременно с трудом поднялся на ноги.

В тот же момент прогремел выстрел, и пуля пробила в матрасе дыру.

– Дин! – вскрикнул тот, другой.

Крошка перешагнул через труп Джейка и схватил лежавший на другой кровати меч. Более рослый из братьев тоже кинулся за ним, но Крошка ударил его эфесом точно так же, как Дин раньше ударил Джейка.

Сначала Крошка собирался расправиться с обоими братьями, но потом передумал. Приказа на этот счет он не получал, велено было только стрелять на поражение, если в этом возникнет нужда. К тому же сейчас кровь заливала глаза, левая рука отказывалась повиноваться и чертовски болела, а то, что надо, он получил.

И самое лучшее сейчас – удалиться зализывать раны.

Плохо, конечно, что приходится бросать свой верный сорок пятый, – после дела от оружия принято избавляться. Но вряд ли эти двое заявятся к копам.

Оставив их сражаться с матрасом, Крошка выскользнул из комнаты.

В первый момент Дин совершенно не понял, что за два типа ворвались к ним в номер, но стоило им потребовать меч, как он сообразил, что это люди Альберта Чао. Особенно тот, что без шеи и ростом с каланчу. На нем только что не было написано: «Выколачиваю деньги».

Да, но как, черт возьми, они нас отыскали?

Впрочем, это все потом, а сейчас надо подумать, как выбраться из этой передряги.

К счастью, бандит ростом поменьше настолько увлекся собственными речами, что совершенно не замечал того, что происходит. Один из первых уроков, которые преподал отец, когда они с Сэмом стали достаточно взрослыми, был о том, как защищаться против вооруженного противника.

– Лучше всего, – наставлял их Джон, – если он или они подойдут совсем близко. На расстоянии они опасны, ведь вы ничего с ними не можете сделать. Но если приблизятся, нужно схватиться за ствол. Даже если выстрелят, вы собьете прицел. Боль будет страшная, но зато больше стрелять он не сможет.

Дин и Сэмом повторяли это упражнение тысячи раз, и с отцом, и сами по себе, так что, когда коротышка ткнул пистолетом в лицо Дину, тот даже ощутил нечто близкое к благодарности.

Через три секунды он уже сам держал его на мушке.

Чего Дин не ожидал, так это того, что малый, у которого явно проблемы со щитовидной железой, застрелит своего приятеля. Но пока тот стрелял, Дим сам в него выстрелил.

Но на него это, кажется, не произвело сильного впечатления, во всяком случае, не успел Дин опомниться, как уже жевал матрас.

А бандит скрылся, прихватив с собой меч.

Сукин сын.

Засунув за пояс сорок пятый и прикрыв его не заправленной в брюки фланелевой рубахой, Дин бросился следом за ним. Если кому-нибудь придет в голову вызвать копов, времени у него будет немного, а меч вернуть надо во что бы то ни стало.

Когда Дин выскочил на улицу, здоровяк уже садился в машину, припаркованную рядом с гидрантом. «Импала» стояла в квартале оттуда, а бегом его никак не догнать.

Палить посреди улицы тоже нельзя.

Вернувшись в гостиницу, он застал в холле Сэма, но тот шел не навстречу ему, а в противоположном направлении, к их номеру, и в руках у него было ведерко со льдом.

Приглядевшись, Дин увидел, что лицо у брата багровое.

– Черт, эта обезьяна, кажется, прилично тебя отделала.

Сэм молча кивнул, вошел в номер, сразу уже завернул лед в полотенце, осторожно прижал к щеке и поморщился.

– Ой.

– Насчет тебя не знаю, но меня эти гады обозвали «гангстером».

Сэм снова кивнул, а когда заговорил, в его голосе звучала тревога.

– Похоже, Чао ждал нашего появления – или, по крайней мере, ждал, что появится меч. Видимо, не такой уж он олух, каким показался отцу.

– Или поумнел за последние двадцать дет. В любом случае надо смотреть в оба. И, конечно, вернуть меч.

– С чего начнем?

– Для начала следует избавиться от Джеки Чана, чего ему тут валяться? А потом, до того, как мы наведаемся в ресторан Шина, хотелось бы взглянуть на вчерашний труп.

– Полагаю, лучше тебе заняться этим в одиночку, – сказал Сэм. – Нечасто ведь федеральные агенты появляются на месте происшествия с физиономией, похожей на гамбургер.

Дин усмехнулся.

– Ну да. Что же, по крайней мере, теперь и мы получили боевые ранения. – Дин покосился на распростертое на полу тело. – Пока меня не будет, справишься с ним?

Сэм кивнул и тут же поморщился.

– Да. Только помоги мне сесть в машину.

– Конечно. – Дин бросил Сэму ключи от «Импалы», тот сунул их в карман и, отложив набитое льдом полотенце, принялся заворачивать труп в простыни.

Дин начал переодеваться.

Глава 23

Альберт проверял счета на компьютере, чтобы убедиться, что все его дела – законные и не очень – идут гладко. Он знал: если не делать этого регулярно, кто-нибудь из бухгалтеров наверняка займется подтасовками.

Однажды такое уже случилось, и Крошка разобрался с жуликом.

С тех пор проблем у него не возникало. Но дело тут было даже не в каком-то единичном случае. Тогда-то Альберт окончательно убедился, что для черной работы Сердце Дракона ему не нужен.

Он задумчиво откинулся на спинку стула.

В таком случае, почему бы не напустить Дорагона Кокоро на демона?

Но ведь это дело семейное. Накадаи – та же кровь и плоть, что и он сам. Разве это ничего не значит?

Прервав ход его мыслей, в кабинет ворвался Гэри.

– Босс!..

– Ну, что там у тебя?

– Крошка вернулся. Он ранен!

Альберт встал.

– Где он? – резко бросил он.

Гэри провел Альберта вниз, на кухню. Вокруг суетились повара – приближалось обеденное время, в ресторан вот-вот нахлынут посетители.

Йонг устроил себе тут небольшой закуток, нечто вроде кабинета. Там и сидел Крошка. Ронни забинтовал ему голову, а сам Крошка правой рукой прижимал к левому плечу большое окровавленное полотенце.

– Что случилось?

– Эти два типа отняли у Джейка пистолет. Его убили, меня ранили, – сказал Крошка. – Хорошо еще, что ноги унес.

Альберт почувствовал, что его охватывает злость: Джейк был хорошим чистильщиком. Но сейчас его больше интересовали эти двое.

– Имена узнал?

– Того, что поменьше ростом, зовут Дин. – Крошка кивнул куда-то в угол закутка. – Но меч мне добыть удалось.

– Отлично!

Альберт давно мечтал снова встретиться с Джоном Винчестером и в глубине души надеялся, что эти двое окажутся проклятым отродьем гайдзина. Этот узелок ему хотелось развязать больше, чем любой другой.

Самого Винчестера, наверное, уже нет на свете, но Альберт разберется с его сыновьями. Семья – это важнее всего.

Впрочем, это потом. Парни наверняка явятся за мечом, но сейчас ему надо как можно лучше распорядиться появившимся козырем. Ведь это все меняет в отношениях с демоном.

– Вот тела, агент Сигер.

Дин смотрел, как старый, с изрезанным морщинами лицом патологоанатом с усилием тянет на себя из стены большой поддон. Ему стало жаль старика, и когда тот рванул за ручку в третий раз, он подошел поближе, чтобы помочь, но тот уже справился сам.

Его ждет еще много возни с трупами, и Дин все-таки сказал:

– Давайте-ка я вам помогу.

Патологоанатом вздохнул с облегчением.

– Спасибо. Боюсь, я уже не тот, что в молодости.

– Все мы уже не те, – угрюмо отозвался Дин, сразу вспомнив, каково это – быть таким старым. Колени у него все еще подкашивались, да так, что страшно становилось.

Он откинул крышку, и в ноздри сразу ударил запах обгоревшей плоти.

– Ничего себе.

– Да уж. А ведь сколько времени он еще пролежал в морозилке! До сих пор не могу поверить, что это снова произошло.

Дин так и впился во Фридриха взглядом.

– Снова?

– Ну да. – Фридрих в свою очередь уставился на Дина. – А разве вы тут не поэтому?

С легкостью, дающейся лишь годами тренировок, Дин отбил подачу.

– Разумеется, но мы ту историю особо не разглашали.

– Само собой, само собой… – Фридрих наклонился к обгоревшему телу. – Понимаете, когда две недели назад появился первый труп, я сказал копам, что такое уже случалось. Но эти парни меня и слушать не захотели. Сорок пять лет я занимаюсь этой работой, но до сих пор никто всерьез не относится к тому, что я говорю.

Дин потянулся к простыне, прикрывающей труп женщины.

– Ладно, давайте посмотрим, что тут у нас…

Он откинул простыню и увидел еще одно почерневшее, обугленное тело.

– Видите, то же самое, что и сорок лет назад. Это было в 1969-м. Я запомнил, потому что все тогда несли какую-то чушь насчет знаков зодиака и как они связаны с убийствами. Вы тоже, наверное, помните? Хотя нет, вы слишком молоды, тогда и вовсе младенцем были…

У Дина возникло искушение сказать, что даже слепой увидел бы, что он не только младенцем тогда не был, но и до появления на свет оставалось еще лет десять.

– Насколько я понимаю, одежда сгорела? – спросил он.

– Да, но интересно не это. Взгляните-ка. – Медик указал на тело. Кожа повсюду обуглилась, сморщилась, скукожилась, но в двух-трех местах виднелись недавние порезы.

– То же самое было и сорок лет назад. И тогда тоже приходил какой-то федерал, лысый такой, забыл его имя. Он сказал, что займется этим делом, но с тех пор о нем ни слуху, ни духу.

На сей раз Дину пришлось скрывать улыбку. Лысый, представился агентом ФБР? Это наверняка был его дед. Только в их семье такое возможно.

– В 1989-м тоже получился висяк, – продолжал Фридрих. – Конечно, в наши дни полно разных хитрых приспособлений. Например, я установил, что в этих ранах остались следы металла. И что раны были нанесены девушке еще при жизни.

Это удивило Дина, особенно учитывая, что Сердцу Дракона было приказано нанести удар и предать тело огню одновременно.

– Почему вы так решили?

– Сложение у нее слишком хрупкое. Если прикоснуться скальпелем к телу уже после наступления смерти, бедняжка просто рассыпалась бы на части.

Дин кивнул.

– И еще кое-что, – продолжил Фридрих, указывая на следы от удара мечом. – Из таких ран кровь должна так и хлестать, верно? А согласно заключениям умников, осматривавших место преступления, там вообще не было крови, кроме той, которая вытекла из носа этого человека. – Он указал на другой труп. – Это совершенно необъяснимо.

– Может, это происходило одновременно? – предположил Дин, указывая на обугленное тело. – Если женщину жгли и одновременно наносили удары, огонь мог уничтожить кровь.

Фридрих прищурился.

– А что, неплохая теория. Ладно, не теория, пока только гипотеза… Кстати, всегда забавно, когда люди путают гипотезы и теории и говорят: «впрочем, пока это только теория», так, словно теории ничего не сто́ят. А ведь теории как раз опираются на факты и… – Фридрих запнулся. – Так о чем это я?

– Об испарении крови, – напомнил ему Дин.

– А, ну да, это вполне возможно. Но все равно остается вопрос – как? То есть я хочу сказать, что мгновенная вспышка пламени возможна, только если, ну, я не знаю… Если жертва стояла на куче магния или чего-нибудь в том же роде. Но умники все там осмотрели и никаких легковоспламеняющихся веществ не нашли. Вам все это о чем-нибудь говорит?

Дину это говорило о многом, но делиться предположениями со старым чудаком он не собирался.

– Пока ничего определенного, – пожал он плечами. – Могу сказать только одно: расследование продолжается.

– Что же это получается?.. Сначала все ломают голову над знаками зодиака, теперь вот… Черт, это же год, когда случилось землетрясение. Тогда только о нем и думали, а все остальное – побоку. Ладно, не моего это ума дело… И все же что-то здесь не так.

– От комментариев воздержусь. – Дин вернул простыню на место.

– Есть тут еще кое-что любопытное. – Фридрих указал на уголки рта убитого. Взгляните. Что это, по-вашему?

– Сера, – со вздохом ответил Дин.

– Точно, сера, – подтвердил патологоанатом. – На другом трупе тоже есть такие следы, сначала-то я их чуть не пропустил. Дикость какая-то, вам не кажется?

Дин молча кивнул. Теперь второй труп заинтересовал его куда больше, чем прежде.

– И с таким сильным мозговым кровотечением мне раньше не приходилось сталкиваться. Обычно просто лопаются кровеносные сосуды. А у этого парня такой вид, будто у него в голове сработал детонатор. Но других повреждений вообще нет.

Ну да, из всего этого следует, что в беднягу вселился злой дух и сделал с ним что-то такое, от чего его мозг попросту взорвался. Дин вспомнил слова Кастиила: «В наши края возвращается дух – тот, кого дьявольские полчища могут использовать в войне с ангелами». Так что, возможно, демон сунул свой нос и в эти дела.

Нужно быть начеку.

Глава 24

Ангел Рамиил знал, что большую часть своей сознательной жизни Тайлер Магоуэн прожил, твердо веря в три вещи.

Что бог любит его.

Что ангелы следят за ним.

Что в один прекрасный день «Питтсбургские пираты» перестанут сливать одну игру за другой.

Как обычно бывает с делами веры, Тайлер и не мечтал, что когда-нибудь получит материальное подтверждение всему этому. Тем не менее он поставил в очередном сезоне на победу «Пиратов», хотя такого на его памяти еще ни разу не случалось.

Поэтому, когда к Тайлеру явился Рамиил и попросил молодого человека стать его, ангела, земным вместилищем, он, мягко говоря, сильно удивился. Но все же не так сильно, как этого можно было ожидать. В отличие от большинства смертных, живущих в блаженном и сознательном невежестве, Тайлер видел знаки приближающегося Апокалипсиса. Он замечал их уже не один год и верил, что это истинные предзнаменования, но всякий раз все заканчивалось каким-нибудь мелким происшествием.

Однако в последние шесть месяцев знаки начали складываться в стройную систему.

Рамиил явился к Тайлеру во сне и сказал:

– Господь Бог хочет, чтобы ты посвятил себя борьбе за правое дело.

Естественно, Тайлер отнесся к этому заявлению скептически. Но Рамиил был настойчив.

– Таково пожелание Господа, – увещевал он молодого человека. – Битва скоро начнется, архангел Рафаил уже встал на нашу сторону. Скоро к нам присоединится и архангел Михаил, его меч вот-вот будет найден.

Но пока ангелы должны были защищаться от демонов. И это требовало жертв.

Тайлер был безупречен – молод, полон веры, одинок. К тому же он был безработным – еще одно свидетельство неуклонного соскальзывания Земли в забвение, предсказанного в Откровениях. Предоставь такому возможность участвовать в предстоящем сражении, и он ринется вперед со всей страстью и убежденностью в правоте дела.

Рамиилу сообщили, что демоны собираются на шабаш в Сан-Франциско, и в это же время в крупнейшем выставочном центре города и всего штата состоится конференция представителей различных конфессий. Совпадение было слишком соблазнительно, чтобы не воспользоваться им, – демоны собирались захватить как можно больше участников конференции и уничтожить их.

Вера благочестивых – одно из главных орудий ангелов, и деморализующие последствия их атаки скажутся на самых разных уровнях. Рамиилу было приказано влиться в отряд ангелов во главе с Узиилом и остановить демонов.

По иронии судьбы еще до того, как Рамиил явился ему во сне, Тайлер вместе другими прихожанами собирался посетить эту конференцию. Так что в конце концов он принял предложение ангела.

Гигантский выставочный центр «Москон» занимал целый квартал, от которого улицы разбегались во все стороны. Впервые появившись там, Тайлер (он же Рамиил) вместе с десятью спутниками и Узиилом не ощутил присутствия демонов, что их, конечно, разочаровало, но было вполне ожидаемо. Демоны всегда умели прятаться. Но не всегда им это удавалось на сто процентов.

Прикидываясь обыкновенными посетителями, ангелы легко смешались с посетителями конференции. Называлась она «межконфессиональной», но Рамиил быстро обнаружил, что на самом деле это встреча иудеев и христиан. Но даже две религии – при всех характерных для нынешних времен разногласиях – старались сохранить некую общность, позволяющую оказывать воздействие на паству. Они стремились поднять это воздействие до уровня своих предтеч.

Рамиил полагал, что это пустая трата времени. Да, в средневековой Европе все верили в Бога и присягали Церкви, но только потому, что других вариантов не было. Это была вера по привычке. А в условиях современной, так называемой западной цивилизации верующими себя считает куда меньшее количество людей.

Однако в современной Америке уж если человек верит, то верит по-настоящему – не по обязанности, а в силу внутренней потребности. Это и есть истинная вера, полагал Рамиил. Тайлер Магоуэн считал себя христианином не ради верности семейной традиции и не из страха подвергнуться осуждению соседей. Он просто ощущал себя христианином и действовал соответственно.

Лучше иметь одного действительно верного последователя, чем сотню послушных роботов, решил Рамиил.

Правда, с этим были согласны не все. Он неосторожно поделился своими соображениями с Уриэлем, и тот разразился пространной речью о человеческой неблагодарности. Уриэль сравнил современный недостаток веры с «поведением диких обезьян, использующих свободу выбора во зло».

Рамиил предпочел не ввязываться в полемику. Он всегда считал, что быть ангелом – значит видеть лучшее в людях и мире. И когда выяснилось, что Уриэль – изменник, это только укрепило его в собственной правоте.

Лишь с одним Рамиил не мог примириться – со смертью. Слишком многих своих братьев и сестер он не мог досчитаться – все они умерли либо на службе Богу, либо став жертвами предательства Уриэля и его союзников, либо пав от рук демонов.

Он надеялся, что сегодняшний день не умножит ряды павших.

Вместе с Узиилом, Иофиилом и Садафиилом Рамиил направился на заседание одной из секций, проходившее в комнате 105 – одном из помещений Центра, расположенном напротив выставочного зала на первом этаже. Сейчас зал пустовал. В отличие от организаторов других мероприятий, проходящих в Центре, религиозные деятели не приглашали зазывал, рекламирующих те или другие товары или виды деятельности. Единственной целью конференции было предоставить верующим возможность поговорить друг с другом.

В комнате 105 собралось человек десять или двенадцать. Они сидели, образуя круг. Большинство из них были хорошо одеты. Один был любавичским ребе в черно-белом одеянии, с пышной бородой и гривой курчавых волос, выбивающихся из-под шляпы. Другой – католическим священником в черной рясе. Остальные были в обычных костюмах.

Точно так же, как в других помещениях Центра, куда заглядывали ангелы, никаких признаков присутствия демонов здесь не обнаружилось.

Напротив двери сидела женщина в брючном костюме лимонного цвета. К лацкану была прикреплена брошь, показавшаяся Рамиилу смутно знакомой.

– Добрый день, – сказала она, – хотите принять участие в нашем разговоре?

Узиил улыбнулся. Своей телесной оболочкой он избрал педиатра по фамилии Пирс – высокорослого, плотно сложенного афроамериканца, использовавшего свой звучный глубокий голос, чтобы убедить пациентов, что боль сейчас пройдет.

– Нет, спасибо, – сказал он. – Мы просто послушаем, если не возражаете.

– Милости просим, – кивнула женщина.

И тут Рамиил узнал брошь, вернее, вделанный в нее камень.

Таких камней существовало только четыре, и три из них были надежно спрятаны в одной из церквей Кордовы. Рамиил сам их туда поместил в четвертом веке, и если бы созданная им система защиты была за последующие тысячу семьсот лет взломана, ему бы тут же стало об этом известно.

Камни были огранены по заказу епископа Кордовы Гигина в 381 году, когда по его навету был казнен монах-отшельник Присциллиан. Присциллиану стало известно, что Гигин водит знакомство с демонами, и тогда епископ, с помощью темных сил, убедил папу Дамаса I предать Присциллиана анафеме.

Камни понадобились Гигину для того, чтобы даже от ангелов скрыть его заключенную в телесную оболочку демоническую сущность. Рамиилу поручили завладеть камнями. Ему удалось отыскать три и изгнать демона, отвратившего Гигина от Бога. По злой иронии судьбы Гигина запомнили как набожного христианина, избавившего церковь от ереси, а Присциллиана – как одного из первых еретиков.

Четвертый камень Рамиил так и не нашел.

И вот сейчас, оказавшись в комнате номер 105 выставочного центра «Москон», Рамиил не испытывал никаких сомнений. Он не даст демонам ни шанса на победу. И в то же время не позволит понять, что их разоблачили.

Не говоря ни слова, он нанес удар.

Женщина в брючном костюме рухнула на пол.

Ангелы дружно повернулись к нему – что это с ним, с ума, что ли, сошел? И только тут Рамиил заговорил.

– На ней недостающий камень Гигина!

Священник вскочил на ноги.

– Эй, что вы тут делаете?

Стоявший рядом с ним мужчина в черном костюме и бордовом шелковом галстуке ударил священника тыльной стороной руки:

– Замолчи! – прорычал он.

В воздух полетели стулья. Рамиил уклонился от того, который летел ему в голову, и стул, ударившись о стену, упал на пол.

– Центр, – заговорил демон с брошью, вставая на ноги. Вернее, с пола поднималась его телесная оболочка. – Нам тут попался один святоша, он знает про старинный камень.

Рамиил бросился на дьяволицу, схватил ее, швырнул через всю комнату и, сам пролетев по инерции несколько шагов, склонился над ней, качая головой.

– Старинный? Только демон может считать какие-то тысячу семьсот лет древностью. – В его взгляде читалось презрение. – Все вы – жалкие ничтожества.

– Бла-бла-бла. – Дьяволица медленно поднялась на ноги, и глаза ее стали угольно-черными. – Засунь камешек себе под крыло да протри как следует, святоша.

Внезапно она нанесла Рамиилу сокрушительный удар, ангел отлетел в сторону и ударился о стол. Он быстро огляделся. Узиил сжимал руками голову одного из демонов. Изо рта, глаз, носа, ушей его телесной оболочки валил, исчезая без следа, черный дым, он извивался и кричал от боли.

Демон с брошью вновь бросился на Рамиила. Рамиил использовал инерцию броска, что позволило пробить тонкую перегородку, отделяющую комнату 105 от выставочного зала. Ударившись о голый бетон, Рамиил перевернулся, вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с демоном.

– И это все, на что ты способна? – Его голос эхом разнесся по пустому, как пещера, залу.

Усмехаясь, дьяволица тоже поднялась на ноги.

– Не волнуйся, это только разминка.

Она сунула руку в карман брюк и вытащила нож. Точно такой, как у Кастиила, подумал Рамиил, но позволить демону пустить его в ход он не собирался. Рамиил перехватил нож, не встретив при этом, как ни странно, почти никакого сопротивления.

И тут он обнаружил, что не может поднять руки. И удержаться на ногах. Колени подгибались, кости, казалось, рассыпались в прах.

В глазах помутилось, но все же, прищурившись, он увидел, как лицо принявшей человеческий облик дьяволицы расплывается в злобной усмешке.

– Ну как, святоша, не слишком жарко? Видишь ли, я увлеклась коллекционированием. Побрякушка Гигина – это так, мелочь, у меня и моих друзей…

Закончить фразу ей не удалось, на голову ей легла тяжелая ладонь.

– Нет! Нет! О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о…

Изо рта у нее повалил дым, и мгновение спустя дьяволица замертво упала на бетонный пол, хотя эхо ее стонов еще звучало в пустом зале.

Рамиил увидел, что его спас Узиил. Его нетрудно было узнать по внушительному росту того, в чье тело он вселился. Но жизнь все равно медленно вытекала из Рамиила. Нож выпал из его рук.

– Избавься от него, сделай с ним что-нибудь, Узиил, скорее, иначе…

Узиил нахмурился, глядя, как ангел карающий забирает Рамиила. На его глазах умирал Тайлер Магоуэн, и вместе с ним вселившийся в него ангел.

Рамиил всегда нравился Узиилу. У него было доброе сердце, даже по высоким ангельским стандартам, и он был хорошим воином небесного воинства.

Хотя сам Вседержитель в последнее время редко давал о себе знать…

Как и большинство высокопоставленных ангелов, Узиил устал от своей работы. Устал наставлять человечество, которое не желало и не ценило помощь ангелов. После долгих столетий войн, чумы, тирании, греха Апокалипсис представлялся им чем-то вроде избавления.

Раньше ему казалось, что двадцатый век с его ужасными войнами, с геноцидом в разных точках земного шара – наихудшее из всех времен. Но потом наступил двадцать первый век. Безумцы убивали друг друга тысячами, и тоже повсюду, и Узиил понял, что лучше уже не будет. Так что, когда Захария предложил ему план, как положить конец жизни на Земле (чем быстрее, тем лучше), Узиил был готов и сразу согласился.

Единственное, что ему не нравилось в этом плане, – то, что придется обманывать собратьев-ангелов. Особенно когда понадобилось извлечь из небытия Дорагона Кокоро. Ангелы были уверены, что это будет просто освобождение пленного духа, после чего он превратится в мощное оружие в руках люциферова воинства.

Но лишь немногие понимали, насколько силен будет проклятый самурай, оказавшись не в тех руках. При столь хрупком равновесии сил его роль может стать решающей. Захария это знал и убедил Узиила заключить с ним союз.

Когда прозвучал сигнал к наступлению, никто из ангелов не посмел ослушаться. Да и с какой стати? У их лидера была твердо выстроенная система подчинения, и возражения тут не одобрялись. Все знали, что любое сомнение будет считаться изменой. И в памяти всех был жив пример Кастиила.

И Уриила.

И Люцифера.

Ангелы играли с огнем. Участие Рамиила оказалось величайшей удачей, потому что Узиил никогда бы не узнал Камень Гигина. Увы, сам Рамиил заплатил за это огромную цену, но, благодаря Узиилу, Иофиилу и Садафиилу, погибли и шестеро из семи демонов. Ускользнуть удалось только одному.

А еще жертва, принесенная Рамиилом, подтвердила очень важную истину – то, о чем Узиил догадывался уже давно.

Отец бросил их. Они остались одни.

Он махнул рукой, и нож исчез. Отныне у него уже никогда не появится двойника.

Затем Узиил забрал брошь. Он доставит ее в Кордову, где хранятся остальные три камня. Рамиил наверняка одобрил бы это решение.

Оставив трупы на попечение живых людей – теперь это их дело, не ангельское, – Узиил вернулся в комнату 105, где его ожидали уцелевшие ангелы.

И война продолжилась.

Глава 25

Маркус Уоллес умирал.

Инфаркт настиг его внезапно. Ну, так они и случаются внезапно – самые непредсказуемые из убийц. Маркуса всегда смешили сообщения о «внезапном сердечном приступе». Как будто бывают другие.

Он сидел у себя в кабинете и раскладывал бумаги, когда заболела левая рука. Затем стало трудно дышать, навалилась усталость, он почувствовал слабость во всех членах, начались судороги.

Он не помнил, как оказался на полу.

В кабинет вбежала новая секретарша, чье имя он никак не мог запомнить, и, вскрикнув от страха, схватила телефонную трубку и набрала 911.

Потом у него, видно, начались галлюцинации: ему показалось, что секретарша склонилась над ним и злобно улыбнулась.

Он очнулся в реанимационной палате медицинского центра «Алта Бейтс Саммит» на Эшби-авеню. Вокруг стояли врач и пятеро медсестер, твердивших, как ему повезло, что он остался в живых.

С тех пор как его приняли в штат Беркли, университетской медицинской страховки было более чем достаточно, чтобы оплатить пребывание в четырехместной палате, где сейчас были заняты только три койки.

Вокруг него круглосуточно суетились сестры, измеряли давление, брали анализы, меняли капельницу, переворачивали, чтобы не было пролежней. Но на вопросы Маркуса они не отвечали, отделываясь банальностями вроде тех, что он услышал, очнувшись в реанимации.

Маркусу скоро должно было исполниться семьдесят лет, и он уже давно привык, что доктора – народ неразговорчивый. Вечные «это только профилактика», «не хотелось бы делать поспешных выводов» и «пока трудно сказать»…

В конце концов появился врач. У него была знакомая азиатская внешность, короткая стрижка, пухлые щеки.

– Привет, мистер Уоллес, я доктор…

– Такаши Ивамура.

Доктор улыбнулся и потянулся за медицинской картой, висевшей в ногах кровати.

– А я-то надеялся, профессор, что вы меня не запомнили.

Маркус засмеялся, и это тут же отозвалось острой болью в груди.

– Да нет, я… ох!

Улыбка исчезла с лица Ивамуры.

– Осторожнее, профессор!

Маркус отмахнулся.

– Да нет, все в порядке, просто не смог удержаться от смеха, – сказал он, отдышавшись. – Рад видеть вас, Хаш! Сколько времени прошло с тех пор, как вы чуть не ушли с моего семинара по фольклору. Вас все еще зовут Хашем?

Ивамура снова улыбнулся.

– Да, несмотря на все мои протесты.

– Что ж, пока мое сердце в ваших руках, буду называть вас «доктор Ивамура».

– Можете называть меня Хашем, профессор. Что же касается вашего сердца…

– Вот-вот. – Маркус разгладил простыню, которой он был закрыт от груди до ног. – Что скажете? И прошу без всех этих ваших профессиональных штучек. Говорите только правду, договорились? Предпочитаю иметь дело с доктором Хаусом, а не с доктором Уэлби[29].

Ивамура пожал плечами и положил на место медицинскую карту.

– Что ж, как скажете. У вас был инфаркт миокарда, и попали вы к нам, находясь буквально на волосок от смерти. – Он помолчал. – Тут мне следовало бы заверить вас, что все будет хорошо, что существуют самые разные способы лечения, медикаменты, режим питания и все такое прочее. Но вы ведь хотели, чтобы я говорил прямо, вот я и скажу прямо. Вы не в ладах со своим сердцем. Это как если бы вы поссорились со своей женой, или подругой, или другом, да с кем угодно – можно дарить цветы, можно рассыпаться в извинениях, но нет никаких гарантий, что вас не прогонят взашей.

Маркус ненадолго задумался.

– Иными словами, я могу принимать лекарства, от которых меня тошнит, есть то, чего терпеть не могу, и все равно через полгода дам дуба?

Ивамура кивнул.

– Но если будете соблюдать режим, ваши шансы значительно повышаются.

– Прекрасно. – Маркус глубоко вздохнул. – Ладно, Хаш, спасибо за откровенность.

Ивамура положил ему руку на плечо и мягко проговорил:

– Вам нужно отдохнуть, профессор. В конце концов, кто вместо вас будет терроризировать студентов?

– Я терроризирую только тех студентов, – улыбнулся Маркус, – которым не интересен мой предмет. Уверен, что профессора в медицинском колледже относились к вам намного терпеливее.

Ивамура даже закашлялся от смеха.

– Ну, не знаю, готов ли я зайти так далеко…

Дождавшись, когда Ивамура выйдет из палаты, Маркус бросил взгляд на лежавший на столике у кровати телефон. Надоедливо пищал сигнал голосовой почты.

Он огляделся. Остальные обитатели палаты крепко спали, вряд ли он побеспокоит их. Маркус потянулся к трубке. Сорок пять лет назад, только начиная преподавать, он почти не пользовался телефоном, предпочитая общаться со студентами лично в часы приема, указанные на листке, приколотом к доске объявлений, а также до и после занятий.

Теперь он редко виделся со студентами. Наступила эпоха электронной почты, компьютеров, мобильных телефонов и СМС-сообщений. Он даже сделал переадресацию рабочего телефона на личный номер, ведь в кабинете он теперь появлялся редко.

Сейчас, когда ему было под семьдесят и на семинар к нему студентов записывалось меньше, чем когда-либо, у Маркуса появилось гораздо больше свободного времени. Тратил он его в свое удовольствие: ездил в Сан-Франциско, слушал пластинки, бродил по букинистическим магазинам здесь, в Беркли…

Если он понадобится кому-нибудь из студентов, телефон под рукой, в кармане. И в отличие от многих своих современников, проклинавших новую моду, такой способ связи его вполне устраивал.

В университете у него был приятель – доктор Вонг.

– Это что же, – возмущался тот, – теперь мне могут звонить в любое время? А если мне не хочется ни с кем говорить?

Маркус всегда отвечал одно и то же:

– На любом мобильнике есть кнопки: «вкл» и «выкл». Вот и пользуйтесь ими, как я. Если мне не хочется говорить, просто перевожу звонок на голосовую почту.

Ему очень не нравилось подчинять себя и своих студентов тирании приемных часов. Множества проблем, которые двадцать лет назад показались бы непреодолимыми, сейчас просто не возникало именно потому, что студенты всегда могли связаться с преподавателем.

Когда у Маркуса случился инфаркт, мобильник лежал в кармане пиджака, который, надо полагать, все еще висит на спинке колченогого стула с кожаной обивкой там, где он его оставил. А ноутбук все так же стоит на столе. Без того или другого в почту не зайдешь, хотя медсестра ему говорила, что в больнице есть интернет.

Но прослушать голосовую почту можно было и с обычного стационарного телефона. Маркус уступил соблазну и нажал на кнопку.

У него было шесть новых сообщений, и он поспешно схватил карандаш и лист бумаги. Три – от студентов, с разного рода вопросами, ни один из которых не требовал срочного ответа, все терпит до того, как он выпишется из больницы. Но Маркус все равно записал их номера, чтобы перезвонить им и сообщить, что встретятся они не завтра и даже не послезавтра. Слухи по университету разносятся быстро, и он предполагал, что все и так знают, что с ним случилось, но все же предпочитал сообщить лично.

Еще одно сообщение было от племянника, и Маркусу захотелось удалить его, не слушая.

«Слушай, дядь, тут тебя разыскивает какой-то хмырь. Говорит, что знаком с каким-то твоим корешем из Чайнатауна или че-то в этом роде. Угостил меня кружкой пива, ну, я и сказал ему, что ты учишь всяких там хиппи. Он сказал, что просто привет передать хочет. Ну давай, пока».

Маркус вздохнул. Хорошо хоть денег в этот раз не просит.

Последнее сообщение было оставлено незнакомцем.

«Привет, профессор, это Сэм и Дин Винчестеры. Двадцать лет назад вы встречались с нашим отцом, Джоном Винчестером. И, кажется, знакомы с Бобби Сингером. Мы сейчас в Сан-Франциско. Дело в том, что Сердце Дракона объявился вновь, и нам нужна ваша помощь. Если сможете, позвоните нам, будем очень благодарны». Сэм продиктовал номер своего мобильного и отключился.

Маркус молча смотрел на телефонный аппарат.

Вот сукин сын.

Неужели уже двадцать лет прошло с тех пор, как жуткий и агрессивный Джон Винчестер ввалился к нему в кабинет и что-то говорил насчет меча, который он отдал Джеку Бартоу?

Тогда Маркусу показалось, что этот парень голову ему оторвать готов. Судя по голосу, сынок будет подобрее. Или, по крайней мере, вежливее.

Но на смену этой тут же явилась другая мысль – на сей раз страшная.

Если Дорагон Кокоро действительно вернулся, скоро начнется настоящий ад.

Он набрал номер Сэма Винчестера.

– Сэм Винчестер? Это Маркус Уоллес.

– А, это вы профессор, привет! Секунду, не отключайтесь.

– Жду. – Послышался какой-то стук, словно молодой человек бросил мобильник на что-то твердое, потом еще один – как будто лопата вонзилась в землю.

Через несколько секунд вновь зазвучал голос Сэма Винчестера.

– Извините, надо было покончить с одним дельцем. – Маркус услышал звук работающего мотора.

– Ничего страшного, сынок, – откликнулся он. – Как там ваш старик?

– Э-э… Он уж несколько лет как умер.

Маркус нахмурился.

– Надо же. Очень жаль. А ведь он казался таким здоровяком… Соболезную.

– Спасибо. – Голос Сэма звучал приглушенно, на фоне нарастающего шума уличного движения – вероятно, машина выезжала на шоссе. И Сэм тут же перешел к делу. – Спасибо, что позвонили, профессор. У нас тут небольшая проблема.

– Если я правильно понял, ты говорил о возвращении Дорагона Кокоро.

– Да, но есть и кое-что похуже, – сказал Сэм. – К нам в гостиницу явились какие-то типы и отобрали меч. Похоже, это люди Альберта Чао.

– Скорее всего. – Маркус глубоко вздохнул. – Ну, что сказать? Вы, парни, влипли, сильно влипли, а вместе с вами и все мы. Надо во что бы то ни стало вернуть эту штуку.

– Вот я и надеялся, что вы нам поможете. Для начала надо найти меч. Скорее всего, Чао прячет его в ресторане, но все-таки хотелось бы в этом убедиться. А уж потом действовать.

– Да, дела… – Маркус прикрыл глаза и ненадолго задумался. Раньше ему никогда не приходилось гадать, где искать меч, просто потому, что он всегда знал это. Или хотя бы знал, что он находится в нужных руках.

Для всех своих заметок, касающихся Дорагона Кокоро, он завел отдельную папку в компьютере. Но компьютер-то остался в кабинете. Ну почему, почему всегда что-то не складывается?

– Хорошо, – заговорил он наконец. – Мне тоже потребуется ваша помощь.

– Слушаю.

– Надо заехать ко мне в кабинет. Фултон-стрит, 2223, Беркли. Там на столе вы найдете мой ноутбук. Привезите его сюда, в больницу.

– В больницу? – растерянно переспросил Сэм.

Маркус покачал головой. Ну да, откуда ему знать?

– Ну да, у меня инфаркт случился. Я лежу в палате 209 в Медицинском центре на Эшби-авеню.

– Где именно на Эшби?

– Точного адреса не знаю. Это рядом с телеграфом.

– Ладно, найдем. – Сэм на секунду запнулся. – Профессор, мне очень жаль, что все так вышло…

Маркус только рукой махнул, хотя видеть этого никто не мог.

– Забудь, ты ведь не знал, – сказал он. – И поторопитесь, мы не можем сейчас ворон считать.

– Да-да, конечно. Я сейчас на 580-й, еду как раз в сторону Беркли. Буду на месте через десять – пятнадцать минут.

– Хорошо. И вот еще что, Сэм…

– Да?

– К сожалению, я не могу дать никаких гарантий. Раньше мне не приходилось искать меч, так что не уверен, что в моих заметках найдется что-нибудь на этот счет.

– Честно говоря, я так и думал. – Сэм помолчал. – Но попробовать-то стоит.

– Естественно. Просто не хотелось, чтобы вы с братом питали слишком много иллюзий. – Маркус вспомнил, как донимал его отец Сэма, и ему совершенно не хотелось, чтобы сыновья последовали его примеру.

– С иллюзиями я уже давно расстался, профессор, – с бесконечной усталостью в голосе сказал Сэм.

– Что ж, тем лучше. Позвони, как доберешься до кабинета. – Он продиктовал Сэму номер телефона в палате и отключился.

Лежа в тишине, Маркус думал о Джоне Винчестере. Этот человек отличался необыкновенной энергией и целеустремленностью. Джек Бартоу в этом с ним сравниться не мог: он знал, что делает, лишних движений не совершал, но относился ко всему довольно спокойно.

Другое дело Винчестер – тот вел себя так, словно сама его жизнь зависела от исхода борьбы с духами.

Разумеется, ни тот, ни другой в этой борьбе не победили.

Если Сэм Винчестер хоть в чем-то похож на своего отца, не удивительно, что у него такой голос.

Разбудил Маркуса телефонный звонок. Он даже не заметил, как уснул.

– Да?

В трубке послышался чей-то низкий голос.

– Маркус Уоллес?

– Я. – Кому еще он сегодня понадобился…

– Дин Винчестер, брат Сэма. Ноутбук у нас, мы выезжаем к вам.

– Прекрасно, скоро увидимся. – Маркус потянулся к рычагу, но остановился и снова прижал трубку к уху. – Да, и вот что, как я уже сказал твоему брату, обещать ничего не могу. Не факт, что я найду то, что вам требуется.

– Ясно. – Голос Дина звучал так же устало, как и у его брата. – До скорого.

Маркус повесил трубку и протер слипшиеся от сна глаза. Его связь с абсурдным миром Винчестеров, Бартоу, Бобби Сингером была в лучшем случае призрачной. А эти ребята в нем жили.

И этот мир должен был собрать свою жатву.

Он огляделся и увидел, что обоих его соседей нет на месте. На одной из кроватей по-прежнему висела бирка с именем, так что его обладатель, скорее всего, просто отлучился – анализы сдает или что еще.

На другой кровати бирки не было. Возможно, пациента выписали.

«Только вот куда?» – смутно подумал он.

Раздался стук в дверь.

– Добрый день, профессор!

Он поднял голову и увидел секретаршу, чье имя он по-прежнему не мог вспомнить. Но что именно она нашла его и набрала 911, он помнил.

– Привет, – бодро откликнулся Маркус.

Секретарша, американка японского происхождения, была похожа на мышку с темными, стянутыми в конский хвост волосами. На ней был плащ свободного покроя, с поясом, и она ослепительно улыбалась. Приближаясь к постели, девушка судорожно сжимала в ладонях сумочку, словно там хранилось самое дорогое в ее жизни.

– Просто зашла вас проведать, профессор, – сказала она. – Знаете, как я испугалась, когда увидела вас в таком состоянии!

– Да я и сам испугался, – грустно кивнул Маркус. – Да, кстати, ведь это вы позвонили в «скорую», так что большое вам спасибо.

– Ну что вы, не за что! Представить себе не могу, что было бы, если бы вас вдруг не стало! – Она низко склонилась над ним и прошептала: – Сердечный приступ – это ведь так страшно, правда?

Шептать в ответ Маркус не счел нужным – все равно, кроме них двоих, в палате никого не было.

– Это уж точно. И следующего мне не нужно.

Вдруг что-то в ней внезапно изменилось. Ослепительная улыбка стала другой, хотя описать изменения было бы трудно. Вздрогнув, Маркус вспомнил странное выражение, которое появилось на ее лице перед тем, как он вырубился на полу в кабинете.

Изменился и ее голос.

– В таком случае лучше всего будет, если вы скажете мне то, что я хочу услышать.

Теперь улыбка исчезла вообще, а глаза девушки стали совсем черными.

Маркус не думал, что бывают ощущения страшнее, чем боль во время сердечного приступа, но при виде превращений, происходивших с секретаршей, у него в животе все перевернулось.

– Вы поможете мне, профессор, – угрожающе проговорила она. – У меня есть информация, вы именно тот, с кем следует говорить о духе Йосио Накадаи. Я должна получить над ним контроль. Идет война, и нашу сторону немого потрепали. Мне самой только что изрядно досталось, и мало того, на моих глазах страшной смертью умерли шестеро моих товарищей, потому что я не смогла прийти им на помощь. Все это мне изрядно надоело, я устала метаться. Мне нужен Сердце Дракона. Поэтому я здесь. – Последние слова она буквально изрыгнула, после чего на ее лице снова расцвела улыбка.

Маркус промолчал. Кто бы перед ним ни был, ясно одно: это существо не на стороне ангелов.

Ее светящееся лицо покачивалось над ним, в черных глазах – загадочных омутах – таились бездонные глубины.

– Существует меч, с помощью которого можно усмирить дух, – продолжала она. – Он мне нужен. И вы скажете, где его найти.

Маркус посмотрел ей прямо в глаза.

– Жаль, но ничего не выйдет, – сказал он, старясь скрыть страх.

Тварь зарычала, и звук был тем страшнее и отвратительнее, что издало его нежное на вид существо.

– Вы так думаете?

– «Думаете» здесь ни при чем, – сказал Маркус. – Я не знаю, где этот меч, и не знаю, где его искать. – «Наверное, у Чао, – подумал он, – но даже братья Винчестеры в этом не до конца уверены».

Несколько долгих мгновений эти черные глаза не отрывались от него. Казалось, монстр заглянул прямо ему в душу.

– Ну что ж, – проговорила наконец секретарша. – Похоже, вы говорите правду. Тем хуже. – Улыбка ее вновь сделалась жутковатой. – По крайней мере, для вас.

Маркус почувствовал, как в левой руке нарастает боль.

Глава 26

Сэм и Дин уже приближались к палате, в которой лежал профессор Уоллес, когда их опередили несколько человек в больничных халатах. Все они о чем-то перебранивались.

– Вот только этого нам и не хватало – скандала в реанимации, – пробурчал Дин.

Сэм позвонил ему сразу, как только закончил разговор с профессором и избавился от тела гангстера неподалеку от Ричмонд Иннер-харбор.

Решив не возвращаться в Сан-Франциско, что вдвое удлинило бы дорогу в Беркли, Дин сел на автобус, доставивший его от здания, где находился кабинет патологоанатома, к станции «Сивик-Центр Барт», а там пересел на красную линию. Сэм встретил его на остановке, и они направились в здание факультета стран Востока, чтобы забрать профессорский ноутбук. Потом они направились в больницу.

Теперь путь им преградила невысокая плачущая азиатка.

– Профессор Уоллес! Профессор Уоллес! – рыдала она.

– Прошу вас, мэм, туда нельзя, – увещевала ее медсестра. – Мы делаем все от нас зависящее, чтобы спасти его.

Дин подошел к женщине.

– Прощу прощения, с профессором Уоллесом что-то случилось?

Азиатка посмотрела на него. По ее щекам струились слезы. Дин подумал, что она вполне могла бы сыграть роль, которую играет в известном сериале Люси Лью.

– Не знаю! Не знаю!.. Мы просто разговаривали, и он вдруг стал вести себя как-то странно, и все мониторы зазвенели, и это было так ужасно!

Дин поднял голову и увидел, что Сэм заглядывает в палату.

– Вроде искусственное дыхание делают, – сообщил он, поворачиваясь.

– Проклятье, – процедил сквозь зубы Дин. Даже если доктора снова вытащат Уоллеса с того света, неизвестно, когда он придет в сознание, да и тогда ему будет не до посетителей.

Повернувшись к рыдающей женщине, он стал прикидывать, как бы поделикатнее от нее избавиться. Если это знакомая Уоллеса, вряд ли ее обрадует то, что у них его ноутбук. Но не успел он и слова вымолвить, как она пошатнулась и схватила его за руку. Дин замер, не решаясь пошевелиться и опасаясь, что она вот-вот рухнет на пол.

– Э-э… – Он беспомощно посмотрел на брата.

Сэм молча пожал плечами.

– Извините, – едва слышно сказала женщина. – Мне бы глоток свежего воздуха.

– Конечно, конечно! Позвольте, я провожу вас наружу. А потом, если не возражаете, заглянем к профессору.

– Да, – прошептала она. – Спасибо.

Сэм посмотрел на Дина, тот ответил ему взглядом: «А что еще мне остается?»

Едва они дошли до стоянки машин, как женщина выпрямилась и заговорила неожиданно окрепшим голосом.

– Большое спасибо, Дин.

– Да не за что, но…

Он быстро подался назад и выхватил из внутреннего кармана куртки нож Руби с рукоятью из оленьего рога. От этого ножа погиб уже не один демон.

– Сворачивай представление, сестричка!

Женщина мерзко усмехнулась, ее глаза почернели.

– Ну, попробовать-то можно было. Подумала, вдруг парень вроде тебя захочет выручить бойкую азиатскую курочку. Вот и оделась, как Люси Лью.

Хорошо, что Дин не клюнул на этот крючок.

– В твоем распоряжении три секунды, курочка. И чтобы потом я тебя здесь не видел.

– Тихо, тихо, ребята. – Она оглянулась на Сэма, вышедшего следом за ними из больничного корпуса. – Вы двое еще ценнее, чем этот ваш меч. Может, даже ценнее, чем дух Накадаи.

Многолетний опыт игры в покер позволил Дину сохранить невозмутимость. Теперь демон разговаривал с его младшим братом.

– Ужасно выглядишь, Сэм. Право, надо больше следить за собой, – поучительно заметила дьяволица. – В конце концов, ты ведь вместилище Люцифера. Нельзя же вот так появляться – весь в царапинах. – Она покачала головой. – Вот это да! Меч Михаила и сосуд Люцифера. Да я и впрямь сорвала джекпот!

Дин выхватил нож.

– Мы тоже.

Она побледнела.

– Ой, мне конец!

Голова женщины откинулась назад, из ноздрей повалил дым, поднимаясь к небу. Она рухнула на землю.

– Пошли. – Дин направился к «Импале». – Получилось круче, чем мы думали. Пора уносить ноги.

– Дин… – начал Сэм, но брат оборвал его.

– Это больничная стоянка, – пояснил он, нашаривая в кармане брюк ключи от машины. – Ей кто-нибудь поможет, а нам надо выбираться отсюда, пока она не сообщила своим друзьям-демонам, где мы находимся. Благодаря Кастиилу нам есть где спрятаться, но пока приходится признать: нас сделали.

– Да, – буркнул Сэм, догоняя брата, – ты прав.

Несколько минут спустя «Импала» уже ехала в сторону шоссе I-80 и моста через залив.

– Хреново это все, – проговорил Дин.

– Хорошо хоть ноутбук у нас, – сказал Сэм. – Доедем до гостиницы, пороюсь в нем. Может, что и найдется.

– Если вообще там есть чему находиться. – Дин побарабанил пальцами по рулевому колесу. – Профессор и сам не был в этом уверен. Готов держать пари, что инфаркту Уоллеса поспособствовала наша «бойкая азиатская курочка».

– Пожалуй.

– В твоем распоряжении час, – сказал Дин.

– Как это? – не понял Сэм.

– Мы возвращаемся, я переодеваюсь в свой обычный костюм, а у тебя час, чтобы что-нибудь найти. Потом, независимо от результата, едем в ресторан к Шину. Там штаб-квартира Чао, стало быть, там должен быть и мертвый самурай. И если выяснится, что какой-нибудь демон тоже рыщет в поисках этого духа…

– Да, – кивнул Сэм, – в таком случае ставки выше, чем мы предполагали.

– И это, безусловно, объясняет, почему именно Кас дал нам наводку. Может, демоны вычислили кого-то, похожего на того, кто оказался под рукой, чтобы ввязаться в драку.

– А может, не демоны, может, это ангелы вычислили.

– Вполне возможно. – Дин подумал, что большинство ангелов ничуть не лучше демонов, с которыми они воюют. А иногда даже хуже. Побывав в аду, Дин понял, каким образом туда попадают падшие души.

У ангелов нет оправданий.

Переехав через мост, Дин попал в лабиринт улиц Сан-Франциско. Проезжая по ним впервые, он мог только зубами скрежетать. Чаще всего ему приходилось ездить по шоссейным дорогам, и даже там, где они проходили через холмистую или горную местность, дорожное полотно оставалось прямым и ровным. А вот улицы Сан-Франциско словно опоясывали холмы, сворачивая в самые неожиданные стороны.

В тот первый приезд сюда Дину было двадцать, а Сэм еще ходил в среднюю школу. Джон спал на пассажирском сиденье, и Дину не хотелось будить его. К тому времени как они добрались до места, он решил, что костяшки пальцев останутся у него белыми навсегда. Но за минувшие годы он так привык, что почти не замечал, когда «Импала» становилась едва ли не под прямым углом к дороге.

Они вошли в гостиничный холл, и первым, кого увидели там, был Кастиил, сидевший на потертом диване и смотревший куда-то вдаль.

– Кас! – окликнул его Дин.

Кастиил поднялся и посмотрел на него.

– Надо поговорить.

– Ну, разумеется. – Дин покачал головой и указал в сторону лестницы. – Пошли.

Оказавшись в номере, Сэм сел за стол и открыл ноутбук Уоллеса. Дин сел на кровать, а Кастиил остался стоять посреди комнаты.

– Сегодня в выставочном центре был бой, – сказал он. – Рамиил убит. Убито и с полдюжины демонов. Сердце Дракона пока вне игры, но это только вопрос времени.

– Да, – вздохнул Дин, – Мы тоже кое-что слышали.

Он рассказал о посещении больницы. Ангел молча смотрел на него, и лицо его ничего не выражало.

– Пора остановить Сердце Дракона. Он уже больше ста лет копит силы. В руках демонов он может таких дров наломать…

– Готов выслушать предложения, – перебил его Дин. – Только без меча…

В номере вдруг стало очень жарко, особенно у двери, ведущей в ванную.

Резко обернувшись и вскочив на ноги, Дин увидел фигуру, окруженную пламенем. Зрелище, следует признать, было впечатляющим. Опыт общения Дина с самураями ограничивался просмотром фильмов с участием Тосиро Мифуне[30] и комедий Джона Белуши, так что встреча с самураем лицом к лицу не могла оставить его равнодушным.

Дух не шевелился, не распространялся и огонь. Тем не менее Дин выхватил нож.

– Не поможет. – Голос Кастиила звучал более напряженно, чем обычно.

Дин обернулся и увидел, что Кастиил напряженно стережет каждое движение Сердца Дракона.

В этот момент дух заговорил.

– Меча нет?

Это было сказано по-японски, но Дин почему-то понял.

– Чего нет? – переспросил он.

– Мой потомок велел уничтожить вас обоих, но это существо держит меня на привязи, – глухо проговорил дух. – И это хорошо. Возможно, вам удастся освободить меня, но только если вы завладеете мечом.

Сэм поднялся с места.

– Меч у нас отняли. Скорее всего, это сделано по приказу Альберта Чао. Как раз сейчас мы ищем меч.

– Альберт Чао? – спросил самурай. – Выходит, на сей раз мой потомок составил более хитрый план. И все же до конца Чао доверять нельзя. Если он велел отобрать у вас меч, значит, держит его где-то поблизости. Вы должны его найти. И тогда сможете освободить меня.

– Не понимаю, – сказал Сэм, – каким образом? Если заговорить меч, вы ведь просто снова исчезнете на двадцать лет, разве не так?

– Заговорить надо меня. В тот момент, когда меч пронзит мое сердце. Только так я стану свободен.

Дин покачал головой. Бывает, все перемешивается – правый суд и ложный приговор. Если бы отец знал все это двадцать лет назад, сколько бы людей осталось в живых!..

Дух взмахнул мечом.

– Кас! – вскрикнул Дин.

По лбу Кастиила струился пот.

От грохота выстрела Дину заложило уши. Дух исчез во вспышке огня, языки пламени свернулись и исчезли.

Обернувшись, он увидел, что в руках у Сэма дымится ружье, заряженное, как всегда, каменной солью.

– Классный выстрел.

– Приятно видеть, что классика не стареет. – Сэм грустно улыбнулся.

– Верно. Многим бы следовало держать под рукой такую штуку! Это помогает избежать кучи неприятностей, – согласился Дин. – Ладно, пора пошевеливаться. Каменная соль, конечно, утихомирит Телохранителя[31], но не надолго, а Чао наверняка не понравится, когда он узнает, что его любимец-дух запорол дело. – Стянув с шеи галстук, он посмотрел на Сэма. – У тебя десять минут, чтобы найти что-нибудь полезное. Потом едем в Китайский квартал.

Сэм кивнул и склонился над ноутбуком.

Глава 27

Целый час Альберт Чао пытался вызвать дух своего предка, но успеха не добился.

С юных лет терпение не входило в число его добродетелей. По правде говоря, оглядываясь назад, он вообще с трудом обнаруживал у себя какие-либо достоинства. Он был убийцей, жуликом, болваном. И всегда валил вину за бесцельно растраченные годы на других. Не желая признавать собственные поражения, проклинал родителей за то, что те дали ему жизнь, поносил китайскую общину за то, что она отталкивала полукровок, попрекал расистов-белых за отношение к азиатам…

Но ведь он был далеко не единственным полукровкой в Сан-Франциско. И далеко не единственным неудачником. И все же ему всегда казалось, что он – особенный и беды его – особенные, и справиться с ними можно только при помощи потусторонних сил. Он считал, что их вмешательство решит все.

Как он сейчас понял, это была величайшая глупость с его стороны – вступить в игру с демоном. Но что сделано, то сделано, и теперь оставалось только играть дальше.

В конце концов ему все же удалось вызвать духа. Когда посреди кабинета возникла огненная фигура, Альберт остался на удивление равнодушен. Сорок лет назад, в крохотной квартирке, где он тогда жил, все было иначе – такого восторга он не испытывал больше никогда. Возможности казались бесконечными, а мощь явившегося ему духа он ощущал буквально физически.

Теперь он видел перед собой лишь мертвого самурая, охваченного огнем.

Теперь он сам обладал властью – дух ему был не нужен.

– Ну, в чем дело? – грубо спросил он.

– Я не смог выполнить вашего поручения. На стороне этих двоих оказалось существо, наделенное могучей силой, и оно не давало мне и шага ступить, пока один из них не выстрелил. И меня каким-то образом не стало.

– Как банально. – Судя по тому, что говорил Оскар, у них, скорее всего, была двустволка, заряженная каменной солью. Обычное оружие охотников.

– Так и задача была банальная, – сказал дух.

– Как это следует понимать? – Альберт поднял голову и посмотрел в горящие глаза своего предка.

– Вы послали меня убить Винчестеров, но ради чего? Всего лишь из детской жажды мести. Это ничем не отличается от тех непристойных поручений, что вы мне дали, когда призвали в первый раз.

Альберт пожал плечами.

– Маленькая слабость. Отцу я отомстить не могу, так что… – Он не договорил.

А ведь и вправду, зачем он натравил дух предка на сыновей Джона Винчестера? Мечом он и так завладел, так что ему теперь за дело до них? Хотя, они, наверное, попытаются вернуть меч, и в таком случае предупредительный удар оправдан.

Но в глубине души он знал, что дело не в этом.

– Вы сопротивляетесь заклятиям демона, – сказал Сердце Дракона. – Почему?

– Что за вопрос? – вскинулся Альберт.

– Демон хочет принять участие в разрушении мира. Он ведет себя, как капризный ребенок, который хнычет оттого, что родители ему чего-то не дали. И в этом смысле ничем от вас не отличается.

Альберт нетерпеливо отмахнулся.

– Смешно слышать.

Но про себя-то он знал, что это вовсе не смешно.

И потому просто изгнал духа.

Дым рассеялся, и Альберт принялся размышлять над словами предка.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказал он.

Ронни сунул голову в кабинет.

– Привет, босс. Пришли деньги от леди Шива. Вы велели сказать вам.

– Хорошо. – Альберт помолчал. – Зайди, Ронни.

Ронни вошел в кабинет и замер в ожидании.

– Что-то нужно, босс?

Альберт позволил себе слегка улыбнуться.

– Нет, ничего. Просто хотел побыть с тобой немного. Все, можешь идти.

Ронни озабоченно посмотрел на него.

– С вами все в порядке, босс?

– Да, все отлично. Ступай.

– Как скажете. – Ронни пожал плечами, повернулся и вышел из кабинета.

Это сказало Альберту все, что он хотел знать.

Он перевел взгляд на стены, вспоминая, как впервые вошел сюда – в ту пору святилище Томми Шина. Томми выкрасил стены в черный цвет, что должно было пугать людей, но в то же время обклеил их киноафишами, а это несколько ослабляло эффект. Альберт афиши убрал, оставив голые черные стены.

Досадно, но что именно это были за афиши, он забыл.

Откинувшись на спинку стула, попытался вспомнить – не получалось.

Почему-то это его раздражало.

Снова стук в дверь.

– Вы здесь, босс? Пообедать выходил, вернулся вот. – Это был Йонг. После того как в него вселился демон, голос у него сделался приглушенным. – Извините, но там, в ресторане проблемы возникли. Решить бы нужно.

– Разумеется, Йонг. Входи.

Управляющий кивнул и вошел в кабинет.

– Так вот, я и говорю…

Альберт вскинул руку.

– Меня это не интересует. Честно говоря, просто нет времени заниматься всякой ерундой. Мне просто хотелось, чтобы ты зашел ко мне. Теперь можешь идти.

– Простите? – Йонг неуверенно переступил с ноги на ногу и шагнул к столу. – Босс, это важно. Нам следует…

– Говорю же, меня это не интересует, – едва слышно повторил Альберт. – Теперь уже ничего не имеет значения. Уходи. Немедленно.

– Я… – Йонг покачал головой и посмотрел на Альберта.

Глаза его потемнели.

Альберт улыбнулся.

– Ну, наконец-то. А я все гадал, когда же ты, демон, вернешься.

– Неплохая работа. – Демон перевел взгляд на потолок. – Прямо из «Ключа царя Соломона»[32]. – Альберт поднял следом за ним голову – Оскар мелом начертил ловушку. Круг был достаточно велик – кто бы ни стоял рядом со столом, обязательно окажется в нем. И покуда печать цела, демон не может выйти из круга.

– У меня и еще кое-что имеется, – сказал Альберт и нажал копку вызова. – Заходи.

На пороге тут же появился Оскар с блокнотом в руках. На нем была обычная фланелевая рубашка, на лысой голове ковбойская шляпа.

– Ага, ты и Уолтера Бреннана подключил, – сказал демон голосом Йонга. – Умно. Только это тебе не поможет. Мне нужно Сердце Дракона, мне нужен меч, и ваш меловой кружок меня не остановит.

– Думаешь? – спросил Альберт.

– Знаю, – возразил демон.

Оскар открыл блокнот и начал читать:

– Regna terrae, cantata Deo, psallite Domino qui fertis super caeli ad Orientem Ecce dabit voci Suae vocem virtutis, tribuite virtutem Deo[33].

– С произношением у тебя неважно, – заметил демон.

Альберт нахмурился. Судя по тому, что говорил Оскар, демон уже должен был корчиться в муках.

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus omnis satanica potestas, omnis incursion infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregation et secta diabolica. Ergo draco maledicte et omnis…

Йонг задергал руками, как говорящая кукла.

– Бла-бла-бла. Зря теряешь время. Видишь ли, Йонг потратил свой обеденный перерыв не на обед.

– …legio diabolica adjuramus te cessa decipere humanus creaturas, eisque aetarnae Perditionis venenum propinare.

Рванув ворот рубашки, демон показал на ключице Йонга свежую татуировку.

– Это еще что такое? – Альберт перевел взгляд на продолжающего свой речитатив охотника.

Но Оскара это не остановило.

– Vade, Satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Humiliare sub potenti manu dei, contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine, quem inferi tremunt.

– Тут все связано одно с другим, – сказал демон, не обращая внимания на отчаянные завывания Оскара. – Йонгу от меня не избавиться, пока я сам этого не захочу. Твой клоун может сколько угодно взывать к своему богу, но толку от этого никакого.

Он зарычал на Оскара, но тот упрямо гнул свое, все ближе подходя к демону. Теперь он выкрикивал латинские фразы прямо ему в лицо.

– Ab insidis diabolic, liberi nos, Domine. Ut Ecclwsiam tuam secura tibi facias libertate swrvire, te regamus, audi nos. Ut intimicos sanctae Ecclesiae humiliare dugneris, teragamus, audi nos.

Демон перебил его.

– Что-нибудь еще, кроме ловушки? Остановить меня она не сможет.

– Мне говорили другое, – возразил Альберт. – По-моему, ты блефуешь, демон.

– Нет, просто у тебя устаревшие сведения. Времена, понимаешь ли, изменились. Ворота открыты.

Оскар почти прижал Йонга к столу.

– Ut inimocos sanctae Ecclesiae te rogamus, audi nos. Terribilis Deus de sanctuario suo. Deus Izrahel ipse truderit virtitem et fortitudinem plebe Suae. Benedictus Deus. Gloria Patri.

Последние слова молитвы для изгнания дьявола Оскар прокричал, но и это не возымело никакого эффекта.

– И-и-и… ничего! – засмеялся Йонг. – Слава, слава, аллилуйя и а-а-а-минь! И знаешь, что дальше?

Йонг щелкнул пальцами. Раздался громкий хруст, голова Оскара повернулась под совершенно немыслимым углом, и старик упал на пол.

– Ты сам вступил в круг, болван, – сказал демон, отвечая на незаданный вопрос.

Он повернулся к Альберту. Лицо его выражало полное презрение. Альберт взгляд выдержал, но тут же зашевелил губами, произнося слова заклинания, призывающие Сердце Дракона. Эти слова он повторял столько раз, что выговаривал их, даже не задумываясь.

В следующее мгновение появился дух его предка.

– А теперь ты умрешь, – спокойно сказал Альберт, по-прежнему не сводя взгляда с демона.

Сердце Дракона взмахнул огненной катаной и вошел в ловушку.

Но демон сохранял полное хладнокровие.

– И снова ты промахнулся, старина Эл, – небрежно бросил он.

– Да ну?

Йонг кивнул.

– Видишь ли, кабинет у тебя маловат. До твоего стула внешний край ловушки не достает, так что тебе лично ничто не угрожает, зато твой стол попадает в зону ее действия. Из чего следует, что все, что на нем и в нем – мое.

Демон махнул рукой, и стол оказался объят дьявольским огнем еще более ослепительным и жарким, чем пламя, окружавшее Сердце Дракона.

Альберт бросился прочь из этого ада. Он разгадал замысел демона, и сердце у него ушло в пятки.

Все, что было на столе и в столе, сгорело дотла. Кроме меча. Теперь он был на виду и тут же оказался в руках Йонга.

Демон обернулся, пристально посмотрел на Сердце Дракона и засмеялся.

– Долго же, очень долго я ждал этого момента, – сказал он. – Верно говорят: тот, кто умеет ждать, свое получит. И с помощью своего старого приятеля Дорагона Кокоро я сегодня получу свое.

– Да ты просто идиот.

Едва не подпрыгнув от изумления, Альберт поднял голову. На пороге стояли двое молодых людей. Раньше они их никогда не видел, но оба подходили под описание, которое Крошка дал братьям Винчестер.

Идиотом демона обозвал тот, что был ниже ростом. Он продолжил:

– Ты ведь и сам в ловушке. Выходит, мозгов у тебя меньше, чем у осла.

– Придержи язык! – огрызнулся демон. – Либо подойди поближе.

– У него не получился, – сказал, тот, что был выше. – А вот я готов. – И он вошел в комнату. – Я – сосуд Люцифера. Тронь меня, и всем твоим дружкам, всей этой нечисти крышка.

Альберт не сводил глаз с демона. Тот уставился на братьев, затем перевел взгляд на Сердце Дракона. Древний воин взмахнул раскаленной катаной, но демон отразил его удар мечом. Самурай вновь пошел в наступление.

– Если бы вы, бараны, были хоть на что-то способны, – заговорил демон, и голос его зазвенел от напряжения, которого требовал бой с предком Альберта, – вы бы давно занялись делом, а не языком мололи.

– Ладно, – отмахнулся тот, что был ниже ростом, – не будем терять времени. План у меня есть, и он требует участия одного из наших друзей, который должен кое-что сделать, когда придет время. И тогда… – У Альберта вдруг возникло ощущение, будто кишки вот-вот вылезут через нос. Голова раскалывалась от боли, ноги потеряли чувствительность.

Ощущение этот тут же пропало, и Альберт увидел, что он уже не у себя в кабинете, а снаружи, в одном из переулков рядом с рестораном, между мусорным баком и какой-то старой черной машиной, каких уже давно не выпускали.

– Какого дья…

– Привет, – послышался низкий скрипучий голос. Резко обернувшись, Альберт увидел бледного небритого мужчину в плаще. Такого пристального взгляда Альберт еще никогда не видел, даже за многие годы общения со Стариком.

– Что вы… – начал он.

– Меня зовут Кастиил, – прервал его мужчина, отмахнувшись от Альберта, словно от мухи. – Ты останешься здесь и не будешь мешать Дину и Сэму.

Не желая слушать, что там болтает этот тип, Альберт кинулся в сторону, но тут же почувствовал, что не может двинуться с места.

– Повторяю, – ровным тоном продолжал Кастиил, – ты останешься здесь. Пошевелишься, тебе же хуже будет.

Альберт был готов взорваться.

И тут, совершенно внезапно, он вспомнил.

«Бэтмен» и «Летальное оружие-2» – афиши этих фильмов висели в кабинете у Томми.

Но почему он вспомнил это именно сейчас?..

Первое, что сделал Сэм Винчестер после исчезновения Альберта Чао, – завладел боевым оружием, ножом.

Ворвавшись в дьявольскую ловушку, он бросился на человека, в которого вселился демон.

Тот отбил удар мечом, и у Сэма заныла рука.

Ножом должен был орудовать он – положение человека, предназначенного быть сосудом Люцифера, предполагало неуязвимость перед лицом демонов. Но, кажется, тот, кто был перед ним, забыл о правилах. Или не считался с ними, иначе бы не направил меч прямо Сэму в голову.

Уходя от удара, Сэм нырнул и тут же выпрямился, переходя в атаку, но демон прикрыл живот и резко подался назад, так что выпад Сэма пришелся в воздух. В этот момент Сердце Дракона взмахнул катаной так, что огненные искры посыпались во все стороны, но демону удалось отразить и этот удар. Он отодвинулся к самому краю ловушки, переводя взгляд с Сэма на самурая и обратно и держа меч наготове.

– Никому из вас со мной не справиться, – прорычала тварь. – Полтора века я ждал этого часа, и вам его у меня не отнять.

Сэм и дух Йосио Накадаи одновременно бросились вперед.

Удар катаны демон отразил, использовав рукоять меча, а нож Руби захватил крюком.

И тут прогремел выстрел.

Пуля попала в плечо человека, в которого вселился демон. Он почти не пошатнулся, только посмотрел на Дина.

– Какого дьявола…

Но Сэму хватило и этой секунды – он вонзил нож между ребрами противника.

Застыв на месте, выпустив из рук меч, демон вскрикнул и упал на пол. Он весь вспыхнул каким-то изнутри исходящим светом.

Сэм схватил меч и посмотрел прямо на Сердце Дракона, сосредоточился на нем, заставляя себя думать только об этом огненном демоне. И начал произносить слова заклинания, которые двадцать лет назад произносил его отец.

Дорагон Кокоро выжидающе смотрел на него.

Закончив заклинание, Сэм поднял меч над головой и обрушился на жертву. Изогнутое лезвие пробило его грудь в том месте, где некогда билось сердце. Мечущиеся вокруг него языки пламени разгорелись так ярко, что Сэму пришлось прикрыть глаза. Это было чистое белое пламя.

Когда дух растворился, Сэм услышал одно слово, эхом отозвавшееся в стенах кабинета:

– Аригато![34]

Комната опустела, остались только братья и мертвое тело на полу.

Сэм посмотрел на Дина.

– Дело, вроде, сделано.

– Похоже на то, – кивнул Дин, оглядевшись. – Ладно, валим из этой забегаловки.

Они вышли из ресторана и двинулись тем же путем, что и пришли, – точь-в-точь как Джон Винчестер двадцать лет назад. В переулке, прислонившись к «Импале», их поджидал Кастиил. Странно, но, судя по всему, он был один.

– Где Чао? – спросил Сэм.

– Надо ехать, – сказал Кастиил.

Дин подошел к водительской двери, открывавшейся на улицу.

– Да, но что с…

– Эй, Дин!

Сэм обежал машину и заглянул в пассажирское окно. Увидев лицо брата, Дин тоже поспешил к нему.

От Альберта Чао осталось лишь кровавое месиво. Весь он, с головы до ног, был покрыт зияющими рваными ранами.

– Надо ехать, – повторил Кастиил. – Вот-вот вот нагрянет полиция.

Дин молча кивнул, и братья сели в машину.

Мгновенье спустя к ним присоединился Кастиил, он сел сзади. Сэм все никак не мог успокоиться после того, что он увидел.

Дин включил двигатель и выехал из переулка на оживленную Эллис-стрит.

– Что тут, черт возьми, случилось? – спросил он ангела.

– Целым и невредимым Альберт Чао оставался благодаря Сердцу Дракона, тот его охранял. А когда ты произнес заклинание, изгоняющее духа…

Сэм кивнул и договорил за него:

– …защиты не осталось, и тут-то все произошло. О господи, должно быть, все эти раны он получил одновременно, в одну секунду.

Кастиил спокойно кивнул.

– Он так кричал, что я решил: надо как можно скорее отсюда сматываться. Вообще-то, можно было бы телепор…

– Нет! – взревел Дин. – Просто – нет.

Сэм улыбнулся, и еще не зажившие шрамы на лице заныли. С его точки зрения, ничего такого в этом предложении не было, но Дин ненавидел любой способ передвижения, кроме «Импалы».

– Хорошо сработали, парни, – бесстрастно сказал Кастиил. – Если бы демону удалось подчинить Сердце Дракона, последствия были бы катастрофическими.

Сэм повернулся, собираясь расспросить поподробнее, но ангел исчез. Он вопросительно посмотрел на Дина, но брат лишь пожал плечами.

Они решили проблему, мучившую их родителей и родителей их родителей. В войне ангелов и демонов освободили опасного духа из рук плохих парней. Положим, у Сэма не было уверенности, что в этой войне есть хорошие парни, но в любом случае демонам он победы не желал. Сердце Дракона – козырь, который они не должны были получить.

Дин подъехал к гостинице «Император Нортон». Они быстро собрали вещи и спустились вниз. Дин сдал ключи.

– Мы из сто второго, выписываемся.

– Ясно. – Служащий назвал Дину сумму, тот расплатился наличными и добавил чаевые. Вряд ли кто еще платит сейчас наличными.

– Сэр, тут на двадцать долларов больше…

– Знаю, – сказал Дин. – Я пару раз назвал Сан-Франциско «Фриско». Так что с меня штраф, по указу императора.

– Императора? – Клерк недоуменно поднял брови.

– Ты что, не слышал про императора Нортона? – недоверчиво спросил Дин. – Парень, да ты где работаешь?

– А-а, это вы про того малого. – Клерк покачал головой. – Ну да, ну да… только я не… какой из него…

Дин закатил глаза, повернулся и вышел на улицу. Сэм последовал за ним.

– Что за молодежь пошла, – пробурчал Дин, – никакого уважения к истории.

Сэму было больно, но он усмехнулся.

Эпилог

Захария любил Нью-Йорк. Иногда, когда делать было совсем нечего – что случалось нечасто, особенно в последнее время, – он направлялся туда, где многое напоминало ему о добре, которое могли бы сотворить люди, если бы только захотели.

Нельзя сказать, что Нью-Йорк принадлежал к числу любимых городов Захарии, но из тех, что сохранились, ему, пожалуй, здесь нравилось больше всего.

Понятно, что с Эдо времен расцвета не сравнится ничто.

Да и с Римом.

Или с Константинополем…

Захария вздохнул. Ему очень не хватало старых добрых деньков.

И все же в Нью-Йорке было свое очарование. Конечно же, это место встречи всего, что человечество совершало, движимое разумом, – в искусстве, архитектуре, культуре.

Другое дело, что этот город является воплощением и многого дурного. Особенно того, что происходит сейчас, но как раз сейчас Захария не собирался винить людей в чем бы то ни было.

В конце концов, если ты не рехнулся в разгар Апокалипсиса, что же тогда тебе нужно, чтобы слететь с катушек?

Он сидел, потягивая кофе, на «Вершине Скалы» – на верхнем этаже «Рокфеллер-Плаза», в этом символическом, хотя и не географическом центре Манхэттена, в самом сердце Нью-Йорка. Именно тут пересекалось символически все лучшее и худшее, что Создатель так любил в этих маленьких глупых существах с их свободой воли и их безумием.

Захарии казалось, будто он на вершине мира.

В это прохладное, ветреное, безоблачное декабрьское утро он видел отсюда весь нижний Манхэттен, а за ним – Нью-Йоркскую бухту, Бруклин, Квинс, статую Свободы, Стейтен-Айленд, Нью-Джерси и, наконец, гладь Атлантики. В небо, вычерчивая причудливую линию, впивались шпили небоскребов.

Людей отсюда не разглядишь, самолетов нет, и ничто не нарушает безупречных очертаний городского пейзажа.

Но эти же линии так же безупречно вели ко всему дурному. На южной оконечности острова по-прежнему зияет огромная дыра, на месте, где когда-то стояли два здания – гордость города. И то, из-за чего они исчезли с лица Земли, и стало причиной сокращения количества полетов над Манхэттеном. Собственно, сама «Вершина Скалы» – смотровая площадка рокфеллеровского центра – и была открыта потому, что разрушение Всемирного торгового центра в 2001 году лишило город «окна в мир».

Еще один пример того, как человечество транжирит свое достояние. Терпению ангелов пришел конец. Человечество растратило богатства, дарованные ему Господом, и Хозяин развязал ангелам руки.

Захария надеялся, что война пойдет проще. И никак не предполагал предательства собратьев – Уриэля, Кастиила – и того, что меч Михаила доставит столько проблем.

В тот самый момент, когда он со стуком поставил чашку на блюдце, напротив него сел Узиил. Никто из посетителей ресторана его не заметил, но даже если бы и заметил, то запомнил бы лишь, что за столик, где сидел широкоплечий лысый и бледный мужчина, сел другой – высокий и чернокожий.

– Ну, как все прошло? – спросил Захария.

– В целом нормально. Я разобрался с карающим ангелом, а недостающий камень Гигина вернулся в Кордову. Правда, мы потеряли Рамиила.

– Жаль. А все остальное?

Узиил улыбнулся.

– Как ты и предсказывал, Сердце Дракона устранен.

– Естественно. – Захария снова потянулся к чашке. – Я не сомневался, что, если Кастиил узнает о возвращении духа и об интересе к нему демонов, он тут же сообщит этим двум ослам. – Он допил кофе. – Конечно, Винчестеры могут отказаться исполнить предназначенную им роль, но в любом случае они нам помогут. Так или иначе.

Узиилу, похоже, не очень нравилась эта перспектива.

– А иначе никак нельзя? – спросил он. – Может, просто убить их и двинуться дальше?

Захария откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и вздохнул.

– Думаешь, мне бы этого не хотелось? Но не получится, они – избранные. Никому больше не дано стать сосудом Михаила и Люцифера. Никто другой с этим не справится. – Захария открыл глаза и в упор посмотрел на Узиила. – Ведь последнее, чего нам хочется, – это провалить Апокалипсис, не так ли?

Благодарности

Прежде всего хотелось бы выразить благодарность редактору из издательства DC COMICS Кристоферу Серази, который, одобрив мои первые два романа, не только заказал третий, но и снабдил меня огромным количеством справочных материалов (включая сценарии, позволившие правильно написать прозвище Кастиила).

Я также признателен своему редактору из Titan Books Кэт Трэчмен, благодаря которой дело шло быстро и гладко (когда этому не мешал смертельно измотанный автор). Кэт, Кристофер и Ребекка Дессератайн, автор одного из романов серии «Сверхъестественное», внесли множество замечательных предложений, позволивших значительно улучшить текст; моя благодарность им не знает границ. Я благодарю Эрика Крипке и его веселую команду психов (прежде всего Сару Гэмбл и Бена Эдлунда) главным образом за саму идею серии «Сверхъестественное», а еще за сочинение разных остроумных сюжетов с участием Сэма, Дина и других; Дженсена Эклса (Дин Винчестер), Джима Бивера (Бобби Сингер), Риджа Кэнайпа (молодой Дин), Мишу Коллинза (Кастиил), Алекса Ферриса и Колина Форда (молодой Сэм), Курта Фуллера (Захария), Эми Гаменик (Мэри Кэмпбелл в юности), Эллисон Хоссак (Диана Кэмпбелл), Джеффри Дина Моргана (Джон Винчестер), Джареда Падалеки (Сэм Винчестер) и Митча Пиледжи (Сэмюэль Кэмпбелл) за воплощение наших любимых персонажей на экране, подарившее им голоса и лица и вдохнувшее в них жизнь.

Я благодарен моим несравненным первым читателям – Констанс Кокрэн, Каре Кокс, Грейс Энн Андреассе де Кандидо, Хейли Эллис, Марине Франс, Натали Джампер и Николасу Найту (говоря о мистере Найте, следует отметить, что его многотомное издание «Сверхъестественное: официальный справочник» стало исключительно ценным источником самых разных сведений, как и два тома Алекса Ирвина «Сверхъестественная книга монстров. Духи, демоны и вурдалаки» и «Дневник Джона Винчестера»; как и две комические книжные мини-серии «Истоки сверхъестественного» Питера Джонсона и Мэтью Доу Смита и «Сверхъестественное: взрослеющий сын» Питера Джонсона, Ребекки Дессертайн и Диего Олмоса; признательность выразить следует также Джеффу Мариотту, автору «Ущелья ведьм», еще одного романа из серии «Сверхъестественное», а также Джо Шрайберу и пишущим в соавторстве Ребекке Дессертайн и Дэвиду Риду, авторам еще двух романов из той же серии.

Огромное спасибо Деборе и Нику Грабьен, свозившим меня в марте 2009 года в Сан-Франциско и терпеливо ответившим на множество моих вопросов об этом городе; Нью-Йоркской публичной библиотеке – большому зданию со львами на фронтоне, – как всегда, предоставившей прекрасные условия для исследовательской работы; сайту SFPL.org и доброй душе из Международного центра публичной библиотеки Сан-Франциско, отвечавшей на телефонные звонки в тот день, когда я звонил туда со своими вопросами; сихану Полу и остальным ребятам из школы дзюдо за постоянную подпитку моего тела и духа; и наконец, моим друзьям, семье и кошкам – за все.

Кит Р. А. ДеКандидо

Плейлист

Если вы читали два предыдущих романа, которые я написал по мотивам сериала «Сверхъестественное» – «Никогда» и «Остров костей» – то знаете, что в каждом из них есть список песен, которые я рекомендую слушать во время чтения. И «Back in Black» группы AC/DC, которая звучит в мчащейся по шоссе «Импале», и блестяще исполненная группой Styx «Renegade», или «Carry on, Wayward Son» группы Kansas, или «Wanted Dead or Alive» Джона Бон Джови в чудовищно фальшивом исполнении Сэма и Дина, – музыка была неотъемлемой частью «Сверхъестественного», его душой.

Объединенный плейлист из двух упомянутых выше книг, безусловно, подходит и для «Сердца Дракона», но я снова внес в этот список некоторые дополнения.

America: «A Horse with No Name»

The Band: «Across the Great Divide», «Tears of Rage», «We Can Talk»

The Beatles: «A Hard Day’s Night», «Come Together», «I Want You (She’s So Heavy)»

David Bromberg: «Suffer to Sing the Blues»

The Contours: «Do You Love Me (Now That I Can Dance)»

Creedence Clearwater Revival: «Fortunate Son»

Crosby, Stills, & Nash: «Suite: Judy Blue Eyes»

The Charlie Daniels Band: «Still in Saigon»

The Doobie Brothers: «Black Water», «China Grove»

Bob Dylan: «Ballad of a Thin Man», «Blowin’ in the Wind», «Tangled Up in Blue»

Norman Greenbaum: «Spirit in the Sky»

Arlo Guthrie: «Chilling of the Evening», «Coming Into Los Angeles», «The Motorcycle Song»

Jimi Hendrix: «Purple Haze», «The Star-Spangled Banner»

Iron Butterfly: «In-A-Gada-Da-Vida»

Jethro Tull: «A New Day Yesterday», «Nothing is Easy», «Teacher»

Janis Joplin: «Me and Bobby McGee»

Taj Mahal: «Keep Your Hands Off Her», «Stagger Lee»

Van Morrison: «Caravan», «Moondance»

Kenny Rogers & The First Edition: «Just Dropped In (To See What Condition My Condition Was In)»

The Rolling Stones: «(I Can’t Get No) Satisfaction»

Sam & Dave: «Hold On, I’m Coming»

Simon & Garfunkel: «I am a Rock», «Mrs. Robinson», «The Sound of Silence»

Cat Stevens: «Moonshadow», «Peace Train», «Wild World»

The Subdudes: «Papa Dukie and the Mud People»

Paul Thorn: «Angel Too Soon», «Mission Temple Fireworks Stand»

Traffic: «Many a Mile to Freedom»

The Ventures: «Wipe Out»

The Who: «Love Ain’t for Keeping», «Won’t Get Fooled Again»

The Zombies: «Time of the Season»

– Кит Р. А. ДеКандидо,

Нью-Йорк, ноябрь 2009

Об авторе

Это третья книга Кита Р. А. ДеКандидо по вселенной сериала «Сверхъестественное», которая вышла после романов «Nevermore. Никогда» и «Остров костей». Кит Р. А. ДеКандидо – автор более сорока романов, множества рассказов, кучи повестей, горы комиксов, стайки эссе и прорвы электронных книг. Большинство книг написано им по сериалам и компьютерным играм: «Звездный путь» (из недавнего – «Клингонская империя», «Горящий дом», «Мириады вселенных» и «Выпотрошенный мир», а также книга комиксов для второй мини-серии «Инопланетный прожектор», рассказывающая о клингонах), «CSI: Место преступления Нью-Йорк» («Четыре стены»), «Баффи – истребительница вампиров» («Затмение», «Бессмертные»), «Варкрафт» («Круг ненависти»), «Доктор Кто» (антология «Короткие поездки», «Место назначения – Прага» и «Качество лидерства»), «Старкрафт» («Нова» и ее продолжение), «Обитель зла» (новеллизации все трех фильмов), «Человек-паук» («Вниз по трущобам») и др.

Его самостоятельные работы в основном относятся к миру его романа «Обитель драконов», вышедшего в 2004 году. Кит Р. А. ДеКандидо также занимается музыкой, играет на ударных в пародийной группе «Рыцари Буги». Он большой поклонник классического рока (Дин Винчестер одобрил бы список его любимых песен в iTunes), а еще он обладатель черного пояса по карате кенши-кай и фанат бейсбольного клуба «Нью-Йорк Янкиз». Узнать меньше о писателе можно, заглянув на его официальный сайт DeCandido.net, почитав его утомительные словоизлияния в живом журнале kradical.livejournal.com или написав ему на электронную почту keith@decandido.net.

Неблагое дело

Моему брату Дэну

На поле доблести навечно затих разбитый лагерь, и славы караул обходит мертвых бивуаки.[35]

– Мемориальная доска в Геттисберге

Глава 1

Бошан был готов умереть.

Он стоял на вершине холма, и смотрел вниз с широкого, поросшего травой склона, спускавшегося к речушке, неподвижно замершей в этот жаркий полдень. В кронах виргинских дубов замерли птицы, даже ветер стих, и долина погрузилась в напряженное молчание. Казалось, весь мир затаил дыхание.

А потом он увидел их – солдат в синих мундирах, цепочкой пробиравшихся вдоль каменистого вала на другом берегу реки. Даже издалека Бошан мог разглядеть мушкеты и поблескивающие на солнце пуговицы.

Спустя мгновение солдаты ринулись в атаку.

Бошан не раздумывал. Что есть мочи он помчался вниз по склону, к зарослям высокой травы на берегу. Он бежал, не разбирая дороги; перед глазами все скакало и прыгало. Впереди маячили камыши, сквозь них мерцала осколками стекла мутная вода. Из-под сапог, как брызги, врассыпную разлетались кузнечики и букашки. Он не чувствовал под собой ног – они двигались сами по себе, тяжело и часто молотили по неровной земле, жадно заглатывая пространство.

Позади раздался дикий рев – его люди перевалили через вершину холма и ринулись следом за ним.

Там, внизу, юнионисты[36] вскинули ружья и открыли огонь с другого берега. Выстрелы трещали так, словно в библиотеке кто-то ронял тяжелые книги на пол.

Бошан не успел и глазом моргнуть, как оказался в самой гуще боя.

Его люди отстреливались на бегу, останавливаясь, только чтобы перезарядить оружие или, словив пулю, повалиться на землю с застрявшим в горле криком. Теперь кричали все, сотрясая воздух боевым кличем конфедератов[37] и предсмертными воплями.

Не всякий смог бы отличить одно от другого.

Сделав последний рывок, Бошан, задыхаясь и пошатываясь, замедлил бег, перешел на быстрый шаг и, наконец, остановился посреди поляны. Его люди вели открытый бой с противником на обоих берегах, и повсюду, сколько хватало глаз, кипела рукопашная. Мимо него пробежал солдат и рухнул на землю, хватаясь за грудь.

Бошан сморгнул заливающий глаза пот и впился взглядом в одного из снайперов юнионистов, засевшего за каменной грядой метрах в двадцати.

На него накатило внезапное спокойствие. Время как будто замерло. Бошан остро и почти мучительно ощущал запахи пыли и пороха, кипарисов и гниловатой речной воды, дыма и пота, лошадей и свежей крови, отдающей ржавчиной. Все остальное – боевые приказы, город, который они поклялись защищать, человеческие жизни – перестало существовать.

Даже звуки боя становились все невнятней, пока их и вовсе не заглушил стук его сердца.

Снайпер оказался деревенским парнем, немногим старше самого Бошана. Бошан разглядел направленный на него мушкет янки – такой же, как у него, «Спрингфилд» 58-го калибра. Стрелок немного расслабился, и уверенность разлилась по его лицу, когда он прицелился. С такого расстояния промазать было почти невозможно.

Прозвучал сухой выстрел, и что-то полыхнуло в горячем воздухе. Бошан увидел взметнувшееся облачко дыма.

Улыбаясь, он просто ждал…

И ничего не почувствовал.

Снайпер моргнул, уверенный, что попал в цель. Бошан, все еще улыбаясь, потянулся к штыку. Сверкнул наточенный клинок, и Бошан залюбовался игрой света на заостренном боевом конце.

Сделай это. Сделай сейчас.

Он аккуратно провел острием по запястью, надрезая кожу: кровь закапала на мушкет, стекая по стволу. А потом Бошан прицелился в янки, вдохнул и медленно выдохнул, одновременно нажимая на спусковой крючок.

Отдачей сильно толкнуло в плечо, и голова синемундирника исчезла в облаке крови и осколков черепа, а тело разлетелось в клочья.

Бошан перевел дух.

Время очнулось и снова побежало вперед. Вернулись звуки дня. Вокруг кричали – его люди, люди неприятеля, все люди в этом безумном, захлебывающемся кровью мире. Когда 32-е подразделение его полка всей своей мощью обрушилось на укрепления северян, Бошан испытал пьянящий восторг, голова на миг закружилась.

Он поднял руку, заслоняясь от слепящего солнца. Там, впереди, над городом Мишнс-Ридж, еще развевался флаг конфедератов. При виде стяга, гордо реющего в бескрайнем синем небе, у него перехватило горло. Он снова вскинул мушкет, но не стал его перезаряжать.

Вместо этого он направил ствол вверх. Откуда-то слева на него таращился, раскрыв рот, один из его солдат, рядовой по имени Гэмбл.

– Что… – Гэмбл пытался отдышаться. – Что случилось?

Бошан лишь усмехнулся в ответ. Он чувствовал, как дрожит воздух, будто оживая от прикосновения к его коже. Мистическое величие происходящего будоражило его, адреналином бежало по нервам.

– Я прикончил его.

– Ты его убил?

– Так точно, – ответил Бошан, продолжая улыбаться.

– Но как?

– Очень просто. – Бошан повернул окровавленный ствол мушкета, направляя штык в изумленное лицо рядового, и резким движением вонзил клинок в правый глаз Гэмбла.

Рядовой испустил крик, но уже не воинственный клич, а протяжный вой боли и ужаса.

Как поросенок под ножом мясника, усмехнулся про себя Бошан.

Гэмбл рухнул на землю, зажимая глаз окровавленными пальцами, и перекатился на бок. Бошан вогнал ему штык между ребер, перевернул обратно и заколол в сердце.

Стало тихо.

Бошан поднял голову.

Поле битвы снова утонуло в безмолвии. Не было слышно даже шепота ветерка. Люди по обе стороны баррикад опустили оружие и уставились на него с выражением искреннего недоумения на лицах. Казалось, будто Всевышний – или еще какое божество – взял и разом все прекратил.

С того места, где он стоял один посреди поля, Бошан устремил взгляд через вал южан на козлы, отгораживающие театр военных действий от стоянки, забитой рядами сверкающих на солнце легковушек, автофургонов и мотоциклов. Зрители – мужчины, женщины, дети – все смотрели на него. Некоторые отворачивались, закрывая детям глаза.

Из репродуктора грянула бравурная музыка. Бошан отчетливо расслышал женский голос:

– Это ведь настоящая кровь, да?

– Дэйв?..

Какой-то человек в форме конфедерата и шляпе с широкими опущенными полями бросился к нему. Вещевой мешок хлестал его по левому бедру. Увидев окровавленный труп Гэмбла у ног Бошана, он замер, побледнел и на мгновение потерял дар речи.

– Дэйв… Господи, старик… что ты наделал?!

Бошан огляделся по сторонам, снова улыбнулся и приставил острие штыка себе под самый подбородок, ощущая прикосновение остро заточенного лезвия к мягкой коже.

– Война – это ад, – произнес он и ударил штыком вверх.

Глава 2

Сэм Винчестер спал и видел сон.

…Он стоял перед панорамным окном в роскошном люксе отеля «Белладжио», и яркие огни Лас-Вегаса мерцали далеко внизу, как россыпь дешевой бижутерии.

У него за спиной ровный голос, доносившийся из плазменного телевизора с плоским экраном, читал инструкции по игре в блэкджек[38]. Этот самоучитель, настроенный на одном из каналов, работал круглосуточно семь дней в неделю.

Сэм не слушал.

Почему-то во сне он помнил, что приехал сюда играть и выиграл. Выиграл по-крупному. Обернувшись, он увидел груду фишек и ворох денег на неубранной постели рядом с пустой бутылкой из-под шампанского, торчащей из хромированного ведерка, наполненного наполовину растаявшим льдом.

Из телевизора доносился голос – легкая, ласкающая слух скороговорка уличного фокусника.

– Если игрок решает удвоить ставку, сначала он должен посмотреть на карты крупье, а потом заглянуть в свои. – Голос слегка оживился. – Как насчет тебя, Сэм? Ты знаешь, что на руках у крупье?

Сэм посмотрел на экран и увидел лицо, хорошо знакомое ему по другим снам и кошмарам, которые преследовали его каждую ночь.

Это был Люцифер.

– Сэм?

– Уходи, – сдавленным голосом произнес Сэм. Горло как будто сжимало горячими тисками, что-то терлось о кожу, сковывало голосовые связки. – Оставь меня в покое.

– Боюсь, что не смогу этого сделать, Сэм, – дружелюбно отозвался Люцифер. – Ни сейчас, ни когда-либо потом.

Сэм попытался ответить, но на этот раз из горла не вырвалось ни звука. Он даже дышать не мог.

– Посмотри на себя. – Люцифер вдруг оказался рядом с Сэмом. – Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь.

Посмотреть на себя? Что может быть проще? Зеркал в люксе хватало.

Он повернулся к ближайшему зеркалу, пытаясь нащупать пальцами то, что стягивало шею. Но разглядел лишь небольшую вмятину на коже.

За спиной раздался смех Люцифера.

– Вряд ли ты что-нибудь вспомнишь, когда проснешься, – произнес он почти сочувственно. – Но будешь знать, что я приду за тобой.

Сэм все еще не мог говорить. На шее отчетливо проявлялись синяки и темнели, принимая форму невидимых пальцев.

Страх – нет, паника – пронзила живот ледяным копьем.

Хотелось кричать.

Что-то подсказывало: если ему удастся хотя бы просто зашуметь, все прекратится. Уродливые отметины исчезнут, и он снова сможет дышать.

Но он не мог.

Он не мог.

И тогда…

– Эй! Эй, Сэм. Слюни подбери! – Чья-то рука трясла его, и не слишком ласково. – Хорош дрыхнуть! Просыпайся.

Сэм хрюкнул, дернулся и открыл глаза, поднимая голову от окна. Сидевший за рулем «Импалы» Дин насмешливо смотрел на него.

– Утрись, чувак, а то растекся, как глазурь на пончике.

Не говоря ни слова, Сэм потянулся к зеркалу заднего вида, наклонил его и, задрав подбородок, оглядел шею. Кажется, никаких следов, кожа чистая. Он незаметно выдохнул и откинулся на спинку кресла, испытывая скорее усталость, чем облегчение.

Дин снова покосился на него, сохраняя нейтральное выражение лица.

– Дурной сон?

– Можно и так сказать. – Сэм чувствовал, что Дин ждет продолжения, но зловещий образ уже таял в памяти, оставляя лишь смутное ощущение ужаса. Любые попытки пересказать увиденный сон лишь усилили бы подозрения брата. – Но я в порядке.

– Точно? – В голосе Дина звучало сомнение.

– Да.

– Хорошо.

И они поставили на этом точку.

Дин протянул руку, чтобы сделать погромче радио. Звучала одна из последних песен группы Lynyrd Skynyrd «Милый дом Алабама», заполняя тишину ревом гитар и грохотом барабанов. За последние полчаса эту песню крутили уже второй раз, но Дин упорно слушал ее.

Сэм отыскал на полу относительно чистую салфетку и вытер рот, потом скатал ее в шарик и выглянул в окно, осматривая окрестности. Перед ним мелькали густые леса из болотных сосен и крупноплодных дубов. За ними на многие километры простирались болота и топи, перемежаясь редкими плантаторскими домами, речушками и холмами – будто ничего не изменилось на этой земле, за которую бились солдаты Севера и Юга почти сто пятьдесят лет назад.

– Далеко еще? – спросил он.

– Тс-с! Я люблю этот проигрыш. – Дин прибавил громкость, когда зазвучало соло на гитаре, на мгновение растворился в музыке и снова вынырнул в реальность. – Извини, ты что-то сказал?

– Ты ведь понимаешь, что мы не в Алабаме?

– В Skynyrd тоже никого оттуда нет. – Дин пожал плечами. – Но ты знаешь, где они записали эту песню?

– Дай-ка угадаю… в Джорджии?[39]

Спустя двадцать минут они прибыли на кладбище.

* * *

Полиция штата выставила кордоны у главных ворот, сдерживая натиск репортеров и зевак, которых набралось не меньше сотни. Некоторые держали в руках самодельные плакаты: «Мальчик с кладбища, мы тебя любим!» и «Вернись домой, Тоби!». Проехав сквозь толпу, Дин высунул руку из окна, помахал жетоном ФБР, и полицейский с лицом служаки, давно уставшего от своих обязанностей, разрешил им проехать.

Сэм его понимал. Кругом творился полный бардак.

Кладбище раскинулось на месте бывших болот, поросших мхом, и было усеяно древними серыми надгробиями, многие из которых покосились или вовсе упали, постепенно уходя в мягкую землю. С множества каменных плит имена покойников бесследно исчезли, оставив лишь гладкий мрамор, не хранивший никаких воспоминаний.

Дин остановил «Импалу» под высоким дубом, и они с Сэмом вылезли из машины – оба в нескладных костюмах, прилипающих к телу в такую жару. Они направились к патрульным машинам, возле которых толпились полицейские в синей форме.

– Итак, – начал Дин, – этот мальчик с кладбища…

– Тоби Гэмбл, – подсказал Сэм.

– Четыре дня назад он исчез из дома.

– Верно.

– Никто ничего не видел.

– Насколько мне известно, да.

– И вот, вчера утром…

Они остановились перед склепом, около которого топтались несколько копов, мирно попивая кофе и разглядывая пляшущие красновато-коричневые буквы, выведенные прямо на камне явно детской рукой.

ПАМАГИТЕ

– Парнишка, похоже, не силен в правописании, – заметил Дин.

– Ему всего пять лет.

– Вероятно, его учили дома.

– Прямо как нас… – Сэм заглянул в бумаги, которые распечатал заранее. – Мать подтвердила, что это его почерк.

– А кровь?

– Образец все еще в лаборатории.

– Это все, что у нас есть?

– Это и кое-что еще, – сказал Сэм.

Он указал рукой на холм. Дин окинул взглядом надгробия, тянувшиеся вдоль западной границы кладбища.

– Ух ты!

На каменных плитах – десятках из них – растекались все те же детские кривые каракули.

ПАМАГИТЕ ПАМАГИТЕ

ПАМАГИТЕ ПАМАГИТЕ ПАМАГИТЕ

Дин кивнул.

– По крайней мере, он последователен.

– Мать говорит, что вечером накануне исчезновения сына она слышала голоса в его комнате.

– И что за голоса?

– Можем спросить. – Сэм повернулся и указал на блондинку, стоявшую рядом с полицейскими. Ей было лет двадцать с небольшим, но выглядела она измученной и осунувшейся, и казалось, что ей едва ли не вдвое больше. Легко было представить себе, как субботним вечером она сбивается с ног, обслуживая столики в баре, носится с подносами, полными пустых бутылок, отбивается от пьяных клиентов, а из музыкального автомата орет очередной хит месяца.

Подойдя ближе, Сэм увидел, что она комкает в руках, прижимая к груди, какую-то застиранную голубую тряпку. Он не сразу понял, что это детская футболка.

– Я просто хочу, чтобы он вернулся, – твердила она срывающимся голосом. – Я просто хочу, чтобы мой мальчик вернулся…

– Мэм? – Дин шагнул к ней.

Она резко вскинула голову, и Дин увидел ее испуганное и заплаканное лицо. Коп, с которым она беседовала, настороженно оглядел братьев.

– Да?

– Я агент Таунс, а это – агент Ван Зандт[40], мы из ФБР. Не возражаете, если мы зададим несколько вопросов о вашем сыне?

– Я уже все рассказала полиции.

– Это займет всего минуту.

– Я не… Извините… Просто не знаю, смогу ли я…

– Голоса, которые вы слышали в комнате сына, – настойчиво продолжал Дин, – что они говорили?

– Это были… слова на каком-то непонятном языке. А потом они все время повторяли его имя. Поначалу… – Ее светло-голубые глаза снова наполнились слезами. – …Я просто подумала, что это телевизор. Потом услышала, как он закричал. Я ворвалась в комнату, но его уже не было.

Она покачала головой, окидывая кладбище взглядом, и крепче прижала к груди футболку.

– Когда я услышала обо всем этом, то подумала…

Пронзительный крик вдруг донесся со стороны кладбища. Сэм и Дин разом обернулись.

Между надгробиями медленно шел негр, держа на руках маленького мальчика. Вся верхняя часть тела ребенка была заляпана чем-то алым, а сам он извивался, словно пытаясь освободиться из цепкой хватки.

– Эй, ты! – рявкнул один из копов. – Стой! Сейчас же брось мальчишку! – Он выхватил пистолет и прицелился в мужчину.

Сэм сурово сдвинул брови.

– Так это…

– Руфус? – удивился Дин. – Какого черта…

Дин и Сэм шагнули навстречу собрату-охотнику. Полицейский опустил пистолет. Он явно был удивлен, что они знают этого измазанного кровью типа.

Руфус Тернер остановился, выпустил мальчика, и тот бросился к матери.

– Все в порядке, – сказал Руфус, оглядывая свою куртку, тоже залитую чем-то красным. – За исключением того, что я весь обляпался этим чертовым сиропом «Каро»[41].

– «Каро»?

– Он припрятал целую бутылку там, за деревьями.

Мальчик заговорил, тихо, но вполне отчетливо.

– Мамочка, я больше не хочу играть в эту игру, – сказал он, обнимая мать. Судя по выражению ее лица, ей хотелось как можно скорее убраться отсюда. – Я хочу есть, и у меня в животе что-то крутится.

Внезапно его стошнило.

– Молодец, – пробормотал Дин, бросая взгляд на Руфуса. – Я и не знал, что ты уже идешь по следу.

Руфус пожал плечами.

– Я был по соседству, направлялся в Мишнс-Ридж. Решил, остановлюсь тут, посмотрю, что к чему. Теперь моя последняя чистая рубашка выглядит так, будто кому-то в ней делали операцию на открытом сердце.

– Сэр, у нас есть несколько вопросов, – вмешался один из детективов в штатском. – Не могли бы вы проехать с нами?

– Вы оплатите мой счет за химчистку? – спросил Руфус.

Сэм взглянул на него.

– А что за дело в Мишнс-Ридж?

– Стрельба во время исторической реконструкции сражения между южанами и северянами. – Руфус понизил голос. – Погибли двое гражданских.

– И что?

– Оружие было не боевым. – Руфус многозначительно посмотрел на братьев. – Но на нем нашли кровь.

– И вот она-то была настоящей?

– Так я слышал.

– Это все? – спросил Дин. – Откуда узнал?

– Получил анонимное сообщение по электронной почте. Источник – кто бы мог подумать! – из Мэриленда.

Дин нахмурился.

– Из Мэриленда?

– Местечко под названием Ильчестер. А почему ты спрашиваешь? Что-нибудь слышал об этом?

Дин повернулся к Сэму и встретил его пристальный взгляд.

– Кто твой источник?

– Я же сказал. Аноним.

– Тогда мы возьмем это дело, – решительно произнес Дин. – Выкладывай, что нарыл, и мы во всем разберемся.

– Ты уверен? Откуда такой интерес к этой истории? – спросил Руфус.

– Забей, – отрезал Дин. – Иди чисти свою рубашку.

Глава 3

Часом позже Дин снял руку с руля и указал на знак у правой обочины двухполосного шоссе.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИШНС-РИДЖ,

ШТАТ ДЖОРДЖИЯ,

КОЛЫБЕЛЬ ИСТОРИИ

И САМЫЙ ДРУЖЕЛЮБНЫЙ ГОРОД ЮГА!

МЫ ЧЕРТОВСКИ РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ!

– Видишь, я же говорил тебе, что это хорошая идея, – сказал Дин. – Они чертовски рады.

Сэм оторвался от стоявшего у него на коленях ноутбука.

– Интересно, жертвам бойни тоже пришлось по вкусу знаменитое южное гостеприимство? – сухо произнес он.

– Проехали. Так что там с ильчестерским анонимом? – спросил Дин.

Сэм покачал головой.

– Похоже, кто-то очень хочет, чтобы мы оказались здесь.

– Или не хочет.

– В любом случае…

– Сэмми, давай называть вещи своими именами, – перебил его Дин. – В монастыре Святой Марии в Ильчестере, в штате Мэриленд, ты выпустил Люцифера на свободу. Это не может быть совпадением.

– Я знаю. – Сэму вовсе не хотелось развивать эту тему, и он отвернулся к окну, за которым уже мелькали городские окраины. Миновав железнодорожный переезд, они добрались до центра города.

На первый взгляд весь Мишнс-Ридж состоял из узкой главной улицы, стиснутой витринами магазинов. Пешеходы лениво брели по тротуарам, и никто никуда не торопился. Баннер-растяжка над улицей сообщал о ежегодном историческом празднике и реконструкции сражения при Мишнс-Ридж. Любители старины и всяких диковинок целыми семьями бродили по антикварным лавкам и скромным музеям, заманивавшим посетителей реликвиями Гражданской войны, ночными экскурсиями охотников за привидениями и постановочными семейными фото в «подлинных костюмах эпохи».

Казалось, никто всерьез и не обеспокоен недавней стрельбой на поле, где когда-то проходило историческое сражение.

Они ехали по самому центру города. Дин сбавил скорость и, наконец, затормозил. Прямо перед ними медленно проплывала пара загорелых девушек в джинсовых шортиках и топах с открытой спиной. Одна из них остановилась и спустила солнцезащитные очки на кончик носа, чтобы лучше рассмотреть Дина.

– Что ни говори, а Юг я обожаю, – покачал Дин головой, улыбаясь.

Сэм расслышал восхищенный свист, и одна из девушек подняла взгляд. С противоположной стороны улицы им навстречу устремились двое молодых парней в пыльной форме конфедератов и шляпах с широкими опущенными полями. Все четверо застряли на перекрестке, увлеченные разговором. Одна из девушек с любопытством потянулась к мушкету.

– Эй! – Дин высунулся из бокового окна. – Мэйсон и Диксон![42] Война уже кончилась!

Солдаты даже ухом не повели. Дин посигналил, и один из парней показал ему кулак с повернутым вниз большим пальцем. Историческая точность жеста вызывала определенные сомнения. Наконец четверка медленно удалилась.

– Поехали. – Сэм не смог удержаться от улыбки. – Поле битвы на другом конце города.

– Да, ты прав. – Но машина так и не тронулась с места.

– Дин!

– Что?

– Соберись.

– Да-да. – Он все еще поглядывал на девушек и солдат в боковое зеркало. – Старик, работа на выезде должна сопровождаться приятными бонусами. – Он пожал плечами и повернулся к Сэму. – Поправь лучше галстук, совсем съехал. – Дин протянул руку, чтобы помочь, и Сэм поморщился.

Дин нахмурился.

– В чем дело?

Сэм замялся.

– Тот сон, что я видел… Я мало что помню, но меня как будто душили. И я не мог дышать.

– И это все?

– Вроде бы да.

Дину эти объяснения не показались убедительными, и Сэм не мог его в этом винить. Но он действительно не помнил никаких подробностей, а что толку описывать ощущения – это лишь насторожит Дина. Если бы ему удалось вспомнить больше – голос, который с ним говорил, слова, – он бы непременно поделился с братом.

А пока предпочитал молчать.

Пора сменить тему.

– Не все так плохо, – сказал он. – У нас появился вайфай.

Вернувшись к ноутбуку, Сэм просмотрел результаты поиска по запросу «Мишнс-Ридж». Поисковик выдал множество ссылок на сайты с описанием исторического сражения и его реконструкции, которую ежегодно устраивают в городе. Но радужную картину омрачали новости о случившейся накануне трагедии, когда одному из участников необъяснимым образом удалось убить двух других участников и покончить с собой с помощью бутафорского мушкета и штыка, который был не острее ножа для масла.

Все как будто подтверждало рассказ Руфуса, но за одним важным исключением: нигде не упоминалось о следах крови на оружии.

– Похоже, бои в основном шли на холме вдоль этой речушки, примерно в трех километрах к юго-востоку от города. – Сэм указал на карту, появившуюся на экране. – Сейчас там находится лагерь реконструкторов.

– Где и произошла стрельба?

– Выходит, так.

Дин нажал на педаль газа, снова врубил радио и рванул вперед по главной улице.

Когда зазвучала песня «Полуночный всадник» в исполнении Allman Brothers, старый добрый южный рок-н-ролл, Дин прибавил громкость, оставив окна открытыми, чтобы в них врывался ветерок.

Вскоре они снова оказались за городом, но пейзаж изменился. Кругом тянулись бескрайние поля, расчищенные то ли огнем, то ли застройщиками; зеленела идеально ухоженная трава. Сэм разглядел памятники и пушки на вершине ближайшего холма, а забитая машинами стоянка у его подножия была не меньше, чем сам город, который они оставили позади. У правой обочины стоял большой коричневый щит с яркой белой надписью.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАМЯТНИК.

РАСКОПКИ ЗАПРЕЩЕНЫ

– Кажется, это здесь. – Дин заехал на парковку, с трудом пробираясь между рядами, и отыскал свободное место возле целого ряда «Харлеев». На всех мотоциклах развевались флаги конфедератов. – Ты готов?

Сэм кивнул и вышел из машины.

– В газетах пишут, что стрелка звали Дэйв Уолвертон. Он работал официантом в какой-то забегаловке в аэропорту Атланты. Сюда приехал на выходные, развлекаться.

– Похоже, не он один, – сказал Дин, указывая на стоянку.

Когда они поднялись на возвышенность, Сэм посмотрел на запад, и Дин заметил мелькнувшее на лице брата изумление. Над зрительскими трибунами поднимался склон холма, уходивший куда-то вдаль – не только в пространстве, но и во времени. Две армии в синих и серых мундирах разбили лагерь по обе стороны реки. Все пространство, видимое глазу, занимали палатки, повозки, лошади, костры и пушки, флаги и всякий скарб.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Сэм.

Дин покачал головой.

– Такая Гражданская война мне не нужна.

Они пробрались сквозь толпу зрителей, мимо биотуалетов, к которым выстроились длинные очереди. Публика была разношерстной: расслабленные отдыхающие в шортах и футболках с Кид Роком[43] и тут же – реконструкторы в костюмах, покрытых пылью веков.

Дальше тянулись лагеря. Солдаты слонялись вокруг палаток, разглядывая оружие и форму товарищей. Тут же прогуливались женщины и дети в исторических костюмах; повсюду звучали разговоры, каких Дин не слышал с тех пор, как затащил Сэма на тематический ужин в ресторан, стилизованный под Средневековье.

Откуда-то сверху доносились сигналы горнов и канонада.

– Слышишь?

– Это оттуда, – сказал Сэм, указывая на громкоговорители, установленные на холме. – На сайте сказано, что они транслируют аутентичные звуки боя.

– Похоже, – сказал Дин, – но где же фаннел-кейк[44]?

– Это не карнавал, Дин.

– Да ладно. История только тогда правдоподобна, когда ее можно попробовать на вкус.

Сэм лишь покачал головой, не сбавляя шаг.

– По последним сведениям, Уолвертон был приписан к 32-му подразделению.

Они продвигались по склону холма, выискивая в этом хаосе хоть какой-то знак, указывающий местонахождение боевой группы Уолвертона. Дин поймал себя на мысли, что это сборище, претендующее на аутентичность, страдает одним изъяном, характерным для реконструкции исторических событий: здесь, на земле, оно выглядело полнейшим сумбуром. Возможно, сверху картина казалась бы куда более впечатляющей, но…

Его вдруг резко толкнули в бок.

– Эй, – рявкнул кто-то. – Смотри, куда прешь, дебил!

Злобная реплика исходила от здоровенного детины в форме юниониста. Судя по его разгоряченной физиономии, он уже перебрал фаннел-кейков или чем там еще угощали на биваке.

Дин ощетинился.

– Что ты сказал? – Он все-таки сумел удержаться на ногах.

– Спокойно, – осадил брата Сэм и взглянул на солдата. – Мы ищем 32-е подразделение. Может, подскажешь, где это?

– Дальше, – буркнул детина, недобро глядя на Дина. – Еще пять-шесть палаток.

– Спасибо, – поблагодарил Сэм и подтолкнул Дина в нужном направлении.

– Дебил! – усмехнулся Дин. – Думаешь, так выражались в Гражданскую войну?

Сэм улыбнулся.

– Что-то я сомневаюсь.

Они шагали дальше, мимо костров, палаток и повозок. Сэм услышал лязг металла и, обернувшись, увидел мускулистого кузнеца у наковальни. Тут же стоял горн с горячими углями. Кузнец ковал подковы, и толпа зевак, открыв рот, смотрела, как из-под молота во все стороны сыплются искры.

Вдоль полосы деревьев тянулись рельсы, уходящие к ангару, а слева соорудили загон для лошадей. Лошади высовывали морды из-за деревянных перегородок, и дети с восторгом кормили их яблоками и морковью.

Побродив еще минут десять, братья наткнулись на дюжину солдат в форме конфедератов, устроившихся под потрепанным навесом. На боковой стороне палатки было написано: «Подразделение 32 – Команчи».

Ветер как раз сменил направление, и Дин уловил кисловатый запах пота и немытых волос, смешанный с едким аммиачным душком, обычным для вытрезвителей и домов престарелых.

«Ребята, пожалуй, чересчур серьезно относятся к исторической правде», – промелькнуло у него в голове. Взглянув на брата, он догадался, что Сэм думает о том же.

Они подошли ближе и остановились у шеста, поддерживающего навес.

– Здорово, парни, – сказал Дин.

Конфедераты посмотрели на него отсутствующими, как у манекенов, взглядами. Двое продолжали чистить мушкеты, а третий сидел на корточках под палящим солнцем, обливая лицо и шею водой из фляги.

Двое других и вовсе заслонились от Сэма и Дина пергаментной картой местности, которую держали в руках.

– Я – федеральный агент Таунс, – не сдавался Дин. – А это мой напарник – агент Ван Зандт. Парни, вы ведь сражались вместе с Дэйвом Уолвертоном, верно?

– Так точно. – Взвалив на плечо ружье, к ним подскочил долговязый парень с густой копной неухоженных рыжих волос, жестких, как мочалка «Брилло»[45], и куцей порослью на подбородке, сбегающей вниз по шее и лишь подчеркивающей сильно выступающий кадык.

– Ты был там вчера? – спросил Дин.

Парень кивнул, и выражение его лица подсказывало, что вспоминать ему об этом не хочется.

– Да, во время атаки я шел прямо за ним… был шагах в десяти от него. – Он посмотрел куда-то вдаль.

– Так ты видел, что произошло?

– Да, видел. – Он снова повернулся к Дину и обвел рукой остальных. – Мы все видели.

– И уже говорили с шерифом. – Вперед выступил другой солдат с мушкетом. – Нам больше нечего добавить.

Дин смерил его взглядом: парень был здоровый, как медведь, с широченными плечами и бровями, будто нарисованными черным маркером. Этот богатырь гораздо серьезнее подходил к своей роли, судя по тому, как он дерзко вскинул подбородок, словно нарываясь на конфликт.

Дин лишь покачал головой, не желая поддаваться на провокацию.

– Остынь, лейтенант, – спокойно произнес он. – Я просто задаю вопросы. Без всякой задней мысли.

– Я – рядовой, – прорычал медведь. – Норуолк Бенджамин Петтигрю, Конфедеративные Штаты Америки, прибыл для прохождения службы.

– Это ваше настоящее имя, – вмешался Сэм, – или?..

– Или что?

– Или маскарадное? – уточнил Дин.

– Это никакой не маскарад, – возразил рыжий «Брилло». – Здесь оживает история. Я – Орен Генри Эшгроув. Мы все – реконструкторы. Мы…

– Мое настоящее имя Фил Ойлер, – снова подал голос мрачный великан. Открыв правду о себе, он уже не выглядел таким устрашающим и как будто сдулся, так что Дину даже стало немного жаль его. – Я из Атланты, страховой агент.

– Насколько хорошо вы знали Дэйва?

– О, очень хорошо, – ответил Эшгроув. – Он уже много лет в 32-м подразделении. Потому-то все случившееся и кажется таким безумием. Я хочу сказать, он был большим энтузиастом…

– В каком смысле? – спросил Сэм.

– Да во всех, – вмешался Ойлер. – Начать с того, что он скинул тонну веса. Во время войны солдат Конфедерации весил в среднем шестьдесят килограммов. Вступив в наш полк, Дэйв целых два года сидел на диете Аткинса, чтобы вписаться в стандарты. Сушил сапоги камнями. Брился ржавым куском жести. Вы слышали про его форму?

– Удивите меня, – оживился Дин.

– Он был дотошным до чертиков. Пуговицы… он вымачивал их в собственной моче, чтобы металл правильно окислился. Все стали брать с него пример.

– Постойте. – До Дина постепенно дошло, что за запах преследовал его все это время. – Вы хотите сказать, что мочитесь на свою форму?

– Нет, пока носим, нет. Но, в общем-то, да. – Выражение на широком лице солдата напоминало религиозный экстаз. – Только так можно добиться достоверности. Я имею в виду… – Уважительный тон сменился почти что отвращением. – Вы вот здесь ходили и наверняка видели этих клоунов, которые не вылезают из мобильников, проверяя биржевые сводки. Они позорят мундир, понимаете? Но Дэйв был не из таких. Просто он был слишком…

– Увлеченным? – завершил его мысль Сэм.

– Точно.

– Настолько, что мог принести сюда настоящее оружие? Или заточенный нож?

Солдаты покачали головами, но это больше напоминало жест недоверия, чем однозначный ответ, – как будто предположение Сэма казалось им настолько кощунственным, что они не находили слов, чтобы возразить.

– Но вы точно видели, как он стрелял? – спросил Дин. – И видели, как от его пуль падали другие солдаты?

Эшгроув промолчал, но Ойлер уверенно кивнул.

– Значит, оружие наверняка было боевым, – сказал Дин. – Видимо, Уолвертону удалось каким-то образом переделать мушкет.

Он ждал ответа.

– Я прав?

Теперь молчали оба реконструктора.

– Где сейчас его оружие?

Эшгроув пожал плечами.

– Наверное, у шерифа. Это же улика.

– На оружии была кровь? – спросил Сэм.

– Кровь была везде.

– Я имею в виду, до того, как Уолвертон начал стрелять.

Эшгроув с недоумением уставился на них.

– Откуда ей там взяться?

Прежде чем Сэм ответил, другой солдат – высокий лысый мужчина, очевидно, слышавший их разговор, – оторвался от карты.

– Я думаю, кровь появилась потом, – авторитетно заявил он.

Дин шагнул к нему.

– А вы кто?

Мужчина протянул руку.

– Рядовой Трэвис Уопшот, рад знакомству.

– Вы тоже в этой банде?

– Команчей? Да, у нас сплоченная команда. – Трэвис пожал плечами. – Знаю, кому-то все это кажется бредом. И, черт возьми, наверное, так и есть. Но чем лучше нас парни, которые спускают десятки тысяч долларов в Лас-Вегасе или сбегают на уик-энд с секретаршами? – Он посмотрел на свои грязные руки. – По крайней мере, наша грязь отмывается.

– Даже не знаю, – признался Дин. – По мне, так прогулка с секретаршей куда заманчивей.

Трэвис нахмурился.

– Прошу прощения?

– Проехали. Позвольте еще вопрос. Что лично вас привлекает во всем этом мероприятии?

Все трое обменялись быстрыми растерянными взглядами. Трэвис решил ответить за всех.

– Иногда современная жизнь кажется слишком легкой. Мы просто хотим знать, каково пришлось тем парням. Для нас это бесценный опыт, понимаете? Все по-настоящему. – Он помолчал. – В нашем подразделении был парень, водопроводчик по имени Арт Эдвардс, он умер в прошлом году. Рак мозга с метастазами. Страшная, мучительная болезнь. Но он сражался вместе с нами до последнего, пока семья не поместила его в хоспис. Он часто говорил, что будущее у него не слишком радостное. Поэтому предпочитал прошлое.

– Может быть, Дэйву Уолвертону тоже опостылела легкая жизнь, – предположил Сэм. – И он решил покончить с ней раз и навсегда.

Ойлер и Эшгроув мрачно кивнули. Их лица оставались непроницаемыми.

– Не знаете, кто-нибудь еще мог бы рассказать нам о Дэйве?

Трэвис кивнул.

– Возможно, вам захочется поговорить с Уиллом Таннером. Он рядовой в нашем подразделении. Кажется, они с Дэйвом дружили. И не только в Команчах.

– А он здесь?

– Я не видел. Но посмотрю, может, удастся найти адрес его электронной почты.

– Им еще нужно встретиться с этим, новеньким… – подсказал Эшгроув, – с хирургом…

– Да, точно! – вмешался Ойлер. – Вам нужно обязательно поговорить с хирургом. Он потрясающий энтузиаст.

– Разумеется, – сказал Дин. Ему уже порядком надоели энтузиасты. – Но послушайте…

– Нет, серьезно! У него полевой госпиталь вон там, за деревьями. – Ойлер нахмурился. – Он еще такое классное имя себе выбрал – доктор… как его там? – Он вопросительно взглянул на товарищей.

Эшгроув задумался на мгновение и щелкнул пальцами.

– Вспомнил! Доктор Кастиил.

Глава 4

Полевой госпиталь, разбитый в полусотне метров от бивака Команчей, оказался хлипкой походной палаткой из трепещущего на ветру пятнистого брезента. С каждым шагом Сэм и Дин все отчетливее слышали доносившиеся оттуда стоны и крики солдат.

– Док, меня ранили в живот!

– Лихорадка… Кости ломит!.. Я слышу, как хор ангелов зовет меня…

– Дай мне зажать пулю в зубах![46]

– На этой ноге гангрена. Думаю, с ней придется расстаться…

Для Сэма, который повидал немало боли и смертей, все это звучало довольно реалистично и вызывало тревожные воспоминания.

Где они научились так убедительно играть? – подумал он. – И зачем им все это?

Он откинул полог палатки и заглянул внутрь. Повсюду вповалку лежали солдаты – кто на грязных матрасах, а кто и прямо на земле. Их стоны и мольбы не стихали, сливаясь в общий гул.

Среди раненых, в грязном белом халате до колен, стоял человек, который в этих декорациях выглядел еще более нелепо, чем Винчестеры.

– Кас, – обратился к нему Дин. – Что происходит? Зачем ты связался с этой компанией?

Кастиил даже не посмотрел в его сторону. Он положил руку на голову одного из раненых, и его губы еле заметно шевелились. Потом он нагнулся и резко поднял солдата, поставил его на ноги и подтолкнул к выходу.

Реконструктор заковылял прочь, спотыкаясь о тела. В замешательстве он сердито посмотрел на Кастиила.

– Что это было, черт возьми?

– Я вернул силу твоим ногам, – ответил Кастиил с непроницаемым выражением лица. Повернувшись к солдату спиной, он раскрыл ладони. – Кто следующий?

– Кас!.. – снова окликнул его Дин.

Словно не замечая его, Кастиил склонился над солдатом с окровавленными бинтами на лице.

– Дай-ка взгляну, – сказал он и, сняв бинт, накрыл ладонями глаза раненого бойца. – Так. Теперь посмотри на меня.

Реконструктор нахмурился, моргая.

– Откуда ты такой взялся, братишка?

– С небес, – сказал Кастиил, приподнимая окровавленную рубаху парня. – А теперь позволь осмотреть рану на груди.

– Убери лапы! – завопил солдат и в ужасе отпрянул.

Кастиил замер с поднятыми руками. Сэм бросил взгляд на Дина.

Остальные «раненые» зашевелились, расползаясь по углам, но не отказываясь полностью от игры в увечных. Наконец Кастиил обернулся и заметил Винчестеров.

Он слегка нахмурился.

– Вот и мы, – произнес Дин. – Неловко получилось.

– Что вы здесь делаете? – удивился Кастиил.

Дин поднял брови.

– То же самое хотели у тебя спросить, Кас.

– Сто шестьдесят лет назад я ходил по полям сражений Юга, – отрешенно произнес Кастиил, и его взгляд стал далеким и туманным. – Я был среди солдат и возносил их души на небеса, навстречу к славе. И теперь…

Что-то промелькнуло на его лице – всего лишь на мгновение, мимолетное и неуловимое, так что Дин едва успел поймать ее: вспышку надежды.

– И теперь, – повторил он, – я снова исцеляю.

– Кас… – Дин покачал головой. – Ты ведь понимаешь, что ни на одном из этих шутов на самом деле нет ни царапины?

Лицо Кастиила потемнело, но он ничего не сказал.

– Видишь? – Дин пнул ближайшего к нему «инвалида», и тот издал правдоподобный, хорошо отрепетированный крик боли. – Это шоу. Хобби у них такое. Как у тех парочек, которые переодеваются в костюмы пушистых зайчиков и…

– Дин, – вмешался Сэм.

– Извини. – Он повернулся к падшему ангелу и пожал плечами.

Кастиил снова обвел взглядом палатку и вздохнул. Потом отвернулся, снял белый халат и бросил его на пол.

Все еще избегая смотреть им в глаза, он стянул со спинки стула свой любимый плащ и накинул его. Когда он повернулся к Сэму и Дину, его лицо выражало предельную собранность. Искорка надежды давно погасла под железной маской мрачной решимости.

– Меня ждут более неотложные дела, – заявил он.

– Понимаю, великая охота на Бога, – отшутился Дин. – Скажи, а Он тоже фанат Гражданской войны?

– Недавно я нашел зацепку, – сказал Кастиил. – Первосвидетеля.

– Что-то вроде невесты по каталогу?[47]

– Первосвидетели – одни из самых редких божественных созданий. Так называют тех, кто преломил хлеб с самим Христом.

– Это по теории шести рукопожатий, что ли? – усмехнулся Дин.

– Не шести, а одного.

– С чего ты взял, что он расколется?

– Я надеюсь, что шанс есть. Кто бы ни был этот свидетель, он даст мне ответ.

– Твоя уверенность достойна уважения, – сказал Дин, – но давай смотреть правде в глаза…

Он осекся.

Место, где стоял Кастиил, уже опустело.

Тряхнув головой, Дин огляделся по сторонам. Некоторые реконструкторы окончательно вышли из роли и, уже на ногах, с изумлением таращились на то место, где только что был Кастиил.

– Что это за фрик? – пробормотал один из них.

– Фрик? – Дин выразительно посмотрел на взрослых мужчин в нелепых костюмах, с лицами, разрисованными следами синяков и ушибов. Сэм боялся, как бы брат не ляпнул лишнего, о чем им потом придется пожалеть.

Но Дин лишь покачал головой.

– Дышите ровно. Он больше не вернется, – успокоил он «бойцов».

Глава 5

Когда они возвращались в город, уже перевалило за полдень. Солнце все еще стояло высоко в небе, и деревья отбрасывали длинные тени на двухполосное шоссе.

– Думаешь, есть какая-то связь между первосвидетелем Кастиила и тем, что происходит в городе? – спросил Сэм.

– Как ее может не быть? – возразил Дин. – Не могу сказать, что «Страсти Христовы»[48] в списке моих любимых фильмов, но то, что свидетель Каса перекусывал «Хэппи Милом» с Иисусом, еще не означает, что он не может оказаться исчадием ада. А тот, кто убил (или то, что убило) Дэйва Уолвертона, никак иначе и не назовешь.

– Думаешь, это все-таки демон?

– Думаю, это неплохая версия для начала.

– Тогда я поищу первосвидетелей, о которых чаще всего упоминали в последнее время. – Сэм покосился на спидометр и заметил, что стрелка застыла на отметке сто тридцать километров. – А тебе, наверное, не стоит так давить на газ, – добавил он. – Не хотелось бы познакомиться с местным шерифом при отягчающих обстоятельствах.

– Да, кстати, напомни, как его зовут?

– Вот тут где-то было… – Сэм просмотрел записи, которые скопировал из Интернета. – Джек Дэниелс[49].

Дин оторопел.

– Да иди ты.

– Стал бы я такое придумывать?

– Запросто. – Дин посмотрел на брата и снова перевел взгляд на дорогу. – Жду не дождусь встречи с ним. – Но скорость все-таки сбросил.

– Уверен, что это желание взаимно.

Проезжая по центру города, Дин свернул к обочине и остановился перед офисом шерифа, припарковав «Импалу» рядом с патрульной машиной. Полицейское авто сияло, как будто его только что вымыли и надраили воском, а из открытых окон доносился легкий шум радио. Когда братья вылезли из машины, Сэм заметил обертку от сэндвича, валявшуюся на сиденье.

– Твои ставки? – подзадорил Сэм.

– Дай-ка подумать. Я бы сказал… – Дин замолчал и прикрыл глаза, словно советуясь с внутренним оракулом, – пятьдесят с хвостиком, лысый, с брюхом, нависающим над ремнем.

– За шестьдесят, – парировал Сэм, – усы с закрученными концами, пышная шевелюра, которую он каждую субботу стрижет вон в той парикмахерской. Да, и еще худой как жердь – из тех, кто уминает куриные стейки три раза в день и хоть бы что.

– Ветеран Вьетнама. Типа Буфорда Пассера из «Широко шагая»[50].

– Шериф в «Избавлении»[51]. Цитаты о гражданских правах по всему столу.

– Сын потерял ногу во время «Бури в пустыне»[52]. Шериф втайне ему завидует.

– Ловчит с налогами. – Сэм распахнул дверь полицейского участка. – Души не чает в своей женушке.

Дин фыркнул, проходя следом за братом.

– Носит женское нижнее белье. С прорезями… Ну ты понял где.

– Я могу вам чем-то помочь?

Винчестеры замерли на месте и одновременно обернулись.

Первым в себя пришел Сэм.

– Мы… э-э, ищем шерифа. Джека Дэниелса.

Женщина в плотно облегающей коричневой форме кивнула.

– Я – Жаклин Дэниелс. – Она сделала три шага навстречу, звонко цокая каблуками кожаных сапог по плиточному полу. Выглядела она старше тех девиц, что встретились им на улице – Сэм дал бы ей лет тридцать с небольшим, – но ее карие глаза и пухлые губы излучали живую красоту, которой не грозило раннее увядание.

Но Дин смотрел вовсе не на ее глаза. Он таращился на ее нагрудный знак, начищенный и сияющий так же ярко, как и патрульная машина у входа.

– Шериф Дэниелс? – Сделав над собой усилие, он отвел взгляд. – Я – федеральный агент Таунс, – сказал он, доставая удостоверение, – а это – агент Ван Зандт…

– Таунс? – переспросила шериф. – Ван Зандт? Это что, шутка?

Сэм вскинул бровь.

– Прошу прощения?

Она выстрелила в них взглядом.

– Ваши имена, – потребовала она.

– Послушайте, вы что же, предполагаете… – напыжился Дин.

– Или вы меня разыгрываете, – продолжила она, с сомнением поглядывая на них, – или у вашего начальника нездоровое чувство юмора.

Дин вздохнул.

– Да, а вас, наверное, зовут Джеки?

– Меня зовут шериф Дэниелс, – отрезала она. Зазвонил телефон, и шериф оглянулась на свой стол. Издалека казалось, что на нем царит такой же порядок, как и в ее машине. Единственное, что нарушало этот порядок, – металлическая пепельница, наполненная чем-то похожим на скомканные фантики от жвачки.

– Вы позволите? Я на минутку. Секретарша сегодня заболела, и я немного занята.

– Конечно, не торопитесь. – Дин посмотрел ей вслед, когда она направилась к телефону, и Сэм, даже не глядя на брата, знал, куда он смотрит. – Слушай, как ты думаешь, она… – начал он.

– Заткнись, – одернул его Сэм. – Просто заткнись.

– Да будет тебе, старик, об этом даже песни пишут.

– Песни пишут и про тюрьму, – сказал Сэм. – Давай обойдемся без этого хотя бы в первые десять минут.

Шериф Дэниелс закончила разговор по телефону.

– Итак, – сказала она, стоя у стола, – ближе к делу. Скажу прямо, – продолжила она, прежде чем кто-то из Винчестеров успел произнести хоть слово, – может, вы не в курсе, но у меня расследование в разгаре, и, если мне не удастся прояснить кое-какие детали, скандала не избежать. – Снова заверещал телефон, но шериф даже не дернулась, чтобы снять трубку. – Если вам что-то нужно, излагайте быстро.

– Постараемся, – сказал Сэм.

Она метнула на них еще один выразительный взгляд.

– Ну?

– Давайте начнем с этого парня, Дэйва Уолвертона… – Дин неопределенно махнул рукой, – как вы их там называете? Ряжеными?

– Реконструкторами, – укоризненно поправила его шериф. – За «ряженых» вам тут запросто начистят физиономии.

– Да, точно. Извините. Реконструкторы. В отчете сказано, что Уолвертон изображал настоящего солдата Гражданской войны, которого завали Джубал Бошан, верно? И застрелил другого ряж… реконструктора из бутафорского ружья?

Дэниелс коротко кивнула.

– Это была модель классического мушкета «Спрингфилд», сделанная на заказ для стрельбы холостыми патронами.

– Откуда вы знаете, что оружие бутафорское?

– Я вижу копию с первого взгляда. – Она кивнула на ружье, прислоненное к стоявшему справа стулу. – Вот эту, например.

– Можно? – спросил Сэм.

– Ради бога.

Сэм взял ружье в руки и прикинул его вес.

– Кажется, что настоящее.

– Конечно, – сказала шериф. – Это же точная копия. Реконструкторы повернуты на достоверности. Они настоящие энтузиасты.

– Да, мы уже слышали, – ответил Сэм. – А что со штыком и мушкетом, которые были у Уолвертона на поле боя?

– Они сейчас в лаборатории на экспертизе.

– Ладно, – сказал Дин. – Возможно, он просто немного увлекся и решил, что война еще продолжается? Может, у него, как бы это сказать… была неустойчивая психика?

Дэниелс вздохнула.

– Похоже, вы меня не услышали. Мы имеем дело с налоговыми инспекторами и айтишниками, которые добровольно напяливают на себя колючую шерстяную форму и подбитые гвоздями сапоги и совершают многокилометровые марш-броски в тридцатиградусную жару. Такие у них представления о досуге. Неустойчивая психика – это еще мягко сказано. Они на всю голову больные. Но оружие у всех не боевое. Мне плевать, если кто-то из них считает себя призраком Ли Харви Освальда[53], но ты никого не сможешь убить, стреляя холостыми.

– Не хотите ли вы сказать… – начал Дин и осекся, запутавшись.

– Я хочу сказать, что, если исключить существование дыры во времени, где копии вдруг были заменены настоящим боевым оружием, тем, что было вчера у Дэйва Уолвертона, совершить что-либо подобное невозможно.

Она выдвинула ящик, достала папку и небрежно бросила на стол. Из папки выпало несколько фотографий с места преступления. Сэм потянулся к снимкам, на которых увидел труп солдата в форме юниониста.

Он передал Дину фотографию: большую часть головы чуть выше шеи просто снесло, осталось лишь кровавое месиво. В цвете все это выглядело так, будто на траву опрокинули какое-то неряшливое итальянское блюдо.

На следующей фотографии был крупным планом запечатлен другой реконструктор с выколотым глазом. Запекшаяся кровь придавала его лицу сходство с театральной маской.

– Уолвертон ударил его штыком. – Дэниелс кивнула на тумбочку слева от стола. – Таким же.

Дин взял штык с тумбочки, повертел в руках, проверил, насколько он острый.

– Таким и хлеба не нарежешь.

– Да неужели? – Глаза Дэниелс, ярко-зеленые и цепкие, заметались между ними. Шериф полезла в стол, достала жевательную резинку и, развернув, сунула в рот, а обертку скомкала и бросила в пепельницу.

– Послушайте, – сказала она, – я знаю, что вы не местные. И вот что я вам предлагаю. Зайдите в Историческое общество, посмотрите старые фотографии, побывайте на поле сражения, поговорите с реконструкторами…

– Уже сделали, – перебил ее Дин.

– Тем лучше. – Она вытащила изо рта жвачку, посмотрела на нее, как на личного врага, и скатала в шарик, который тут же полетел в пепельницу. – Значит, мы все выяснили. Так что займитесь своими делами, а мне позвольте вернуться к моей работе. Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы по делу, обращайтесь. Идет?

С этими словами она вернулась к бумагам, разложенным на столе, ясно давая понять, что разговор окончен.

– Как хорошо вы сказали, – подал голос Дин. – Вопросы по делу…

Сэм оживился.

– У меня как раз есть один.

Шериф подняла голову и устремила на него взгляд из бездонных глубин равнодушия.

– Слушаю?

– Уолвертон нанес себе смертельный удар своим же штыком, верно?

– Да.

– Тогда что это за следы у него на шее? – спросил он.

– Где?

– Вот здесь. – Сэм постучал пальцем по фотографии, указывая на горло Уолвертона, где краснела пара похожих на ожоги отметин. – Похоже на синяки, видите?

– Спросите у коронера.

– А вы сами ничего странного не заметили?

– Странного? – Шериф выгнула бровь. – Вы что, шутите? – Но от Дина не ускользнуло, что на вопрос она не ответила.

– Возможно, нам действительно стоит поговорить с коронером, – сказал он.

– Удачи. Его офис в двух кварталах отсюда. – Она взглянула на часы. – Уже довольно поздно, но я позвоню ему и предупрежу о том, что вы придете.

– Синяки. – Дин все еще смотрел на фотографию. – Как будто его душили или что-то в этом роде. Верно, Сэм?

Не получив ответа, он повернулся к брату, ожидая услышать подтверждение его догадки или хотя бы увидеть, что он кивает.

– Сэм?

Но его брата как будто подменили.

Сэм Винчестер молчал, будто воды в рот набрал.

Глава 6

– Ладно, – сказал Дин, когда они вышли от шерифа и направились к офису коронера. – Не хочешь сказать мне, что все это значит?

– Сам не понимаю.

– Звучит убедительно.

– Я увидел эти следы на шее Уолвертона, и как будто… что-то всплыло в памяти. – Сэм остановился и посмотрел на Дина. – Из того сна. Но я никак не вспомню, что это было.

– Ты ведь ничего не скрываешь от меня, Сэмми?

Сэм покачал головой.

– Потому что сам знаешь, это бесполезно.

– Знаю, – сказал Сэм. – Просто… мне кажется, будто все, что происходило во сне, вылетело из головы.

– Что ж, может, осмотр трупа освежит твою память.

* * *

Офис судебной экспертизы округа Мишнс-Ридж находился за стальной дверью в задней части длинного муниципального здания из темного кирпича недалеко от главной улицы.

Дин и Сэм прошли мимо мусорного бака и одинокой машины у входа – неприметного бежевого седана с госномерами. Двор был усыпан старыми лотерейными билетами и окурками, как будто кто-то долго топтался здесь, наблюдая, как удача покидает его.

Дин подергал дверь.

– Заперто. – Он нажал кнопку звонка и, не дождавшись ответа, постучал в армированное окно. – Свет не горит. Разве красотка-шериф не обещала предупредить коронера о нашем визите?

– Может, он уже домой ушел, – предположил Сэм.

– Или же никто не хочет разговаривать с двумя янки, которые задают неудобные вопросы. – Дин отступил, рассматривая кодовый замок на двери. – Должен признаться, Сэмми, я что-то совсем не чувствую тут знаменитого южного гостеприимства.

– Не ты ли говорил: «Обожаю Юг»? – Сэм оглянулся в ту сторону, откуда они пришли. – Как насчет Исторического общества?

– А что с ним?

– Может, попытать счастья там, пока и они не закрылись?

Дин нахмурился.

– Ты не хочешь увидеть тело?

– Но дверь-то заперта.

– Как и в хранилище казино «Белладжио», но это не остановило одиннадцать друзей Оушена[54].

Сэм выразительно посмотрел на брата.

– Я просто пытаюсь с максимальной пользой потратить то время, что у нас есть.

– Так ты не боишься увидеть эти следы на шее Уолвертона?

– Я? Боюсь?

– Да, как в том ночном кошмаре? – Дин внимательно смотрел на него.

– Я же говорил тебе, что ничего не помню.

– И не очень-то рвешься вспоминать.

– Послушай, – не выдержал Сэм, – если ты хочешь, чтобы я остался…

Дин пожал плечами.

– Да нет, ты прав, – сказал он. – Иди к историкам и посмотри, что там можно раскопать. Разделяй и властвуй. Чертов Апокалипсис.

Но Сэм не сдавался.

– Ты о чем, Дин? – возмутился он. – Ты мне не доверяешь? Потому что если это так, ничего хорошего у нас не выйдет.

– Ты мой брат, – сказал Дин. – Но не забывай, что Люцифер обязан тебе своим освобождением и если наполняет твои сны намеками о своем грандиозном плане, возможно, тебе стоило бы обратить на них самое пристальное внимание. Это все, что я хочу сказать.

– То, что я чувствую, это не намеки, Дин, – постарался объяснить Сэм. – Это не ключи к разгадке… Скорее, они мешают мне понять, что к чему. Как будто в мозг тыкают электрошокером. Так что прости, если я не могу разобраться в этих ощущениях.

– Ладно. – Дин достал из кармана мобильный телефон. – Попробую позвонить шерифу. Может, удастся уговорить ее приехать и впустить меня в морг. А ты дуй к историкам, потом пересечемся и обсудим.

Сэм кивнул и ушел.

Дин стоял у двери, провожая взглядом стремительно удаляющегося брата, пока тот не скрылся за углом. Даже в походке Сэма чувствовалось волнение. Дин знал, что, какой бы след ни оставил в памяти Сэма ночной кошмар, тот не готов разбираться с этим. Во всяком случае, пока… Дин только надеялся, что, когда Сэм соберется с духом, будет не слишком поздно.

Оглядев армированное стекло в двери, он сунул телефон в карман и поднял валявшийся на земле кирпич.

– Джордж Клуни – слабак[55], – сказал Дин и замахнулся кирпичом. Он уже приготовился шарахнуть по стеклу, когда щелкнул замок и дверь распахнулась.

Из полумрака на него смотрел Кастиил.

– И давно ты здесь? – спросил Дин, прошмыгнув внутрь. Прохлада кондиционера дарила облегчение после удушающей уличной жары.

– Только что явился.

– Эй! – раздался чей-то голос. – Кто вы такие и какого черта вам здесь надо?

Дин увидел небритого мужчину лет за тридцать в белой рубашке с закатанными рукавами и в галстуке, петлю которого он ослабил. Видимо, он собирался закурить, но от удивления застыл с прилипшей к нижней губе сигаретой и выглядел немного нелепо.

– Дверь была открыта, – сказал Дин.

– Этого не может быть.

– Вы – коронер?

– И кто же тут такой любопытный?

Дин махнул удостоверением.

– Агент Ван Зандт, ФБР. А это агент… Зивон[56]. – Прежде чем Кастиил опомнился, он продолжил: – Шериф Дэниелс сообщила нам код доступа на случай, если вы заняты.

Коронер смерил долгим взглядом Дина и Кастиила, потом покосился на открытую дверь и, наконец, щелкнул зажигалкой и закурил.

– Меня зовут Тодд Уинстон. И да, я – коронер. – Он затянулся сигаретой и выпустил струю дыма из уголка рта. – Но шериф Дэниелс не давала вам никакого кода. Она не особо жалует федералов.

– О боже, я этого не переживу! – воскликнул Дин. – Может, оставим в покое шерифа и вы покажете мне тот труп, что доставили на днях.

Проворчав что-то себе под нос, Уинстон провел их по коридору и нырнул в небольшой кабинет. Дин заглянул в открытую дверь и обомлел, увидев, что стены кабинета от пола до потолка забиты книгами, по большей части в твердом переплете, да еще и в суперобложках.

Уинстон вышел со связкой ключей. Он свернул за угол и повел их по другому, еще более узкому коридору. За следующей дверью оказалось хранилище трупов, залитое холодным казенным светом длинных люминесцентных трубок. Если в остальных помещениях царила уютная прохлада, здесь холод пробирал до костей, и Дин впервые за день не пожалел о том, что он в костюме.

Середину комнаты занимал металлический секционный стол со сливным лотком, окруженный тумбами со стерилизованными инструментами и канистрами с жидкостью и расходными материалами. Тут же стояла полупустая бутылка питьевой воды.

Дин почувствовал, как нос щиплют до боли знакомые запахи дезинфицирующих средств и химических консервантов. Он подождал, пока Уинстон наденет латексные перчатки и лабораторный халат и подойдет к дальней стене, чтобы взяться за ручку.

Коронер повернул ручку, поднатужился и, выдвинув длинный, чуть больше двух метров, ящик, приподнял металлическую крышку.

– Этот ваш? – спросил Уинстон.

Дин заглянул в ящик. Бледный, голый и какой-то сплющенный труп Дэйва Уолвертона выглядел еще более тощим и жалким, чем на фотографиях. При жизни реконструктор прикладывал немалые усилия, чтобы изображать солдата Гражданской войны, но по странной иронии добиться полного перевоплощения помогли именно нагота и неподвижность. Ножевую рану под самым подбородком уже промыли и зашили, но классический разрез на груди казался достаточно свежим, судя по розоватой и вспухшей коже в тех местах, где секционными ножницами вскрывали грудную клетку.

Костлявая грудь и впалый, будто от истощения, живот заросли пучками черных волос. Это тело запросто могло сойти за труп из полевого госпиталя 1864 года.

«Похоже, он умер голодным», – промелькнуло в голове Дина, и он сам удивился этой случайной мысли.

Он поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от лица Уолвертона, этих запавших щек и обвисших губ. Даже неживое и расслабленное, лицо сохраняло какое-то зловещее выражение, заставляя Дина нервничать. Он понял, что не хочет оставаться наедине с трупом дольше, чем нужно.

– Нашли что-нибудь необычное при вскрытии? – деловито начал Дин.

– Вроде нет, – сказал Уинстон.

– А что с отчетом по токсикологии?

– Еще не готов. – Коронер снова затянулся сигаретой и огляделся вокруг в поисках пепельницы. Грязная кофейная чашка пришлась весьма кстати.

– Вы сами разве не делаете? – удивился Дин.

Уинстон покачал головой.

– За это отвечает лаборатория судебной экспертизы в Уолдроп-Сити. У нас тут нет нужного оборудования.

– Что ж, думаю, есть о чем попросить на Рождество, не так ли? – Дин нагнулся к самой шее Уолвертона, разглядывая синяки, которые Сэм заметил на фото. – А это что?

– Повреждения от скручивания. Следы от веревки.

– Откуда они взялись?

– От веревки, – ответил Уинстон без всякого намека на юмор. – Или от какого-то шнура.

– Спасибо, – усмехнулся Дин. – Это многое проясняет.

Уинстон, похоже, не уловил сарказма.

– Когда шериф доставила тело, шея ничем не была обмотана. На коже тоже никаких следов волокон. А они бы непременно остались.

– Есть и другие способы связать человеческую душу, – вмешался Кастиил, наклоняясь вперед, чтобы коснуться гематом на шее Уолвертона. – Некоторые формы демонических уз не так легко распознать.

– Каких еще уз? – Уинстон взглянул на Дина. – Что за бред он несет?

Кастиил уже собирался ответить, но Дин его перебил.

– Забудьте, – сказал он коронеру. – У вас есть опись вещей, которые были при Уолвертоне на момент его гибели?

– Опись еще печатают в офисе шерифа. – Он покосился на дверь. – Совсем забыл, мне нужно позвонить.

Не дожидаясь ответа, он выбежал из секционной, оставив Дина и Кастиила наедине с трупом.

– Что ж, попробуем что-то сделать. – Дин взглянул на своего спутника и потянулся к заднему карману брюк. Он достал карточку и начал зачитывать Римский ритуал[57].

– Deus, et Pater Domini nostri Jesu Christi, invoco nomen sanctum tuum…[58]

– Ты что же, до сих пор не выучил это наизусть? – изумился Кастиил.

– Надоело, что все меня поправляют, поэтому я просто записал текст на бумаге, – объяснил Дин и продолжил читать: – …et celmentiam tuam supplex exposco…[59]

Труп Уолвертона слегка дернулся, одна рука повернулась ладонью вверх, и пальцы чуть затрепетали.

Голова трупа еле заметно наклонилась в сторону.

– …ut adversus hunc, et omnem immundum spiritum…[60]

– Кажется, пошло, – сказал Кастиил.

Дин сделал паузу и опустил взгляд.

Что-то черное показалось из левого уха Уолвертона. Поначалу Дин решил, что это вытекает какая-то жидкость, но потом понял, что это живое существо с множеством крошечных ножек-ресничек. Черное существо, похожее на бесформенного таракана, неспешно поползло по бледной щеке Уолвертона, как будто пробираясь к глазам, и вдруг замерло под неотрывным взглядом Дина.

Оно смотрит на меня.

Волосы зашевелились у него на затылке.

Это невозможно, у него даже нет…

В следующее мгновение черная тварь с пронзительным визгом метнулась вверх, в лицо Дину.

Он отшатнулся, и существо плюхнулось на пол. Дин шагнул вперед, придавил его ботинком и скривился, когда липкая жидкость брызнула из-под подошвы. Существо еще шевелилось, яростно пульсируя, пытаясь выползти наружу и перебраться на лодыжку.

Дин чувствовал, как оно впивается в кожу, тянется вверх, к голени.

– Оно ползет! – закричал Дин. – Сними его!

Кастиил, не раздумывая, схватил бутылку с водой. Он закрыл глаза, пробормотал какое-то заклинание и плеснул водой на ногу Дина.

Что-то зашипело, и существо снова взвизгнуло. Дин почувствовал, как оно обмякло. Он задрал мокрую штанину и увидел только едва заметный красноватый след чуть выше пятки.

Он вытер ногу бумажным полотенцем, скомкал его и швырнул в мусорную корзину.

– Что это было? – спросил он, пытаясь выровнять дыхание.

– Моа, – ответил Кастиил.

– Что-что?

– Некая демоническая сущность, которая водится на юге Америки. – Ангел нахмурился. – Я не видел ничего подобного со времен Гражданской войны, когда ангелы и демоны сошлись в бою за души умерших.

– И теперь эта дрянь вернулась. – Дин с отвращением разглядывал подошву ботинка. – Но зачем? И почему выбрала Уолвертона?

Кастиил внимательно посмотрел на него.

– Ее коснулся Свидетель.

– Хочешь сказать, что твой Свидетель использовал эту штуку вместо носового платка?

– Ты не понимаешь, – сказал Кастиил. – Моа – малоизвестный обитатель кладовой Люцифера, одна из его самых мутных визитных карточек. Его вообще не должно уже существовать. Само его присутствие здесь – предвестник Апокалипсиса. И Свидетель это знает. Он хочет, чтоб и мы это знали.

– И ты ищешь этого парня? – спросил Дин. – Намеренно?

– Мне необходимо его найти.

– Что ж, – Дин покачал головой, – тогда удачи тебе.

* * *

Они застали Уинстона в его кабинете, с телефонной трубкой возле уха. Дин подошел к столу и нажал кнопку «Разъединить».

– Эй! – сердито крикнул коронер, вскакивая на ноги. В какой-то момент показалось, что он бросится на непрошеных гостей, но что-то в выражении лица Дина заставило его остановиться.

– Кто еще оставался наедине с этим трупом? – строго спросил Дин.

– Что?

– Вы меня слышали. Кроме вас, кто еще там был?

– Никого. Только шериф Дэниелс. Все произошло средь бела дня, на поле боя, у всех на глазах. Если бы на шее Уолвертона была веревка, кто-нибудь наверняка заметил бы. – В голосе Уинстона звучало отчаяние. – Ведь так?

– Веревка должна волновать вас в последнюю очередь. – Дин оглядел потолок. – Здесь есть камеры наблюдения? Датчики движения?

Кастиил посмотрел на Дина.

– Свидетель обладает демонической силой. Он мог проникнуть сюда незамеченным.

Уинстон вытаращил глаза.

– Что?!

– Чушь. Любое существо, даже самое мерзкое, оставляет следы, – возразил Кастиилу Дин.

Кастиил покачал головой.

– Но…

Дин не дал ему договорить и снова обратился к коронеру.

– Когда будет готов отчет по токсикологии? – рявкнул он.

Уинстон с трудом сглотнул.

– Завтра, наверное…

– Вы нашли что-то необычное на теле или на одежде? Какие-нибудь отметины, ритуальные ожоги и шрамы?

– Нет, – ответил он, но его голос едва заметно дрогнул.

– Уверены?

– Да. – Уинстон беспомощно уставился на стол. – Господи, да!

Дин метнул взгляд на телефонный аппарат.

– Давайте посмотрим, кому вы пытались позвонить, – пробормотал он, нажимая кнопки громкой связи и повторного набора.

– Не надо, – взмолился Уинстон. – Вы ведь не хотите…

– О, еще как хочу, – возразил Дин, вслушиваясь в длинные гудки, пока на том конце провода не сняли трубку. Раздался женский голос:

– Здравствуйте. Это…

Дин нахмурился, поглядывая на Кастиила.

– Постойте, я знаю этот голос. – Он оглянулся на телефон. – Кто это?

Но записанный на пленку голос продолжал говорить.

– …Кэнди. Мы с подружками устраиваем вечеринку в джакузи, но потеряли верх от бикини и никак не можем найти… – Послышался вздох, и голос заговорил с томным придыханием. – Ты просто обязан помочь нам. Просто введи номер кредитной карты и получи три минуты…

– Ты знаешь эту женщину? – удивился Кастиил.

Дин прервал запись на полуслове и выразительно посмотрел на Уинстона. Лицо коронера пылало.

– Городу лучше не платить за этот звонок, – пробормотал Дин, поворачиваясь к выходу. – Мы вернемся, чтобы взглянуть на токсикологический отчет.

– Конечно, – пролепетал Уинстон. – Как хотите. Только… как насчет того, чтобы в следующий раз предупредить заранее о вашем визите?

– Он не лгал, – сказал Кастиил, когда они вышли на улицу. Сгущались сумерки.

– Знаю, – вздохнул Дин. – И у нас опять ничего нет.

– Не факт. – Они брели по тротуару под мягким светом фонарей. – Уолвертон мог встретиться со Свидетелем на поле боя или…

– Погоди. – Дин замедлил шаг и остановился. – Ты так много говоришь об этом Свидетеле. Свидетель то, Свидетель это… Но если он общался с Иисусом, а в нашем деле замешана удавка, сама собой напрашивается догадка…

– Какая?

– Иуда. Ты охотишься на Иуду.

Кастиил покачал головой.

– Не знаю.

– Почему нет?

– У Иуды было полно дел, но кровавым насилием он не занимался.

– Да, но если я что и знаю про человечество, так это то, что и предательство может быть кровавым, если в ход пошло оружие.

Дин расслышал шумные голоса и смех. Он огляделся по сторонам, впервые обратив внимание на окрестности. Неподалеку стояла большая старая церковь, которая выглядела так, будто пережила столетия войны и непогоды, и больше походила на военный корабль после крушения, который обрел здесь вечный покой.

Из высоких сводчатых дверей церкви повалила толпа в костюмах и платьях.

– Что это? – спросил Кастиил.

– Свадьба.

Грянули аплодисменты и крики «ура!». Жених и невеста медленно спустились по ступеням и направились к лимузину, поджидавшему их на обочине.

Невеста была в старомодном свадебном платье, а жених – в форме солдата Конфедерации, настолько реалистичной, что Дин видел облачка пыли, взлетающие с его плеч при каждом шаге.

– Идиотизм какой-то. Они что, женятся в этих обносках?

– Любовь – это поле боя, – заметил Кастиил.

Дин удивленно уставился на него.

– Чего?

– Это из песни, я слышал недавно.

Дин с трудом сдержал улыбку и отвернулся от ангела.

– Кас, ты просто нечто! Ты знаешь об этом? – Ответа не последовало, и Дин выдержал паузу, даже не оборачиваясь. – Уже исчез, что ли?

Когда он оглянулся, Кастиила, понятное дело, и след простыл.

Глава 7

Сэм подошел к украшенному колоннами фасаду Исторического общества Мишнс-Ридж, задержавшись на минуту, чтобы снять пиджак и галстук агента ФБР и бросить их в машине. Он поднялся по гранитным ступеням к парадной двери из тяжелого дуба с внушительной железной ручкой, почти не сомневаясь в том, что она окажется запертой. Но, как ни странно, дверь легко распахнулась на хорошо смазанных петлях.

Ощущая блаженную прохладу, Сэм вошел внутрь.

В вестибюле не было окон, там оказалось темнее, чем он ожидал. Его шаги отдавались гулким эхом, какое бывает в давно заброшенных помещениях. Пахло камфарой, старой бумагой, холстом и плесенью. Глаза все никак не могли привыкнуть к темноте, и Сэм даже не мог понять, насколько тут просторно.

– Могу я вам помочь? – спросил мужской голос у него за спиной.

– Возможно. – Сэм обернулся, и луч фонарика скользнул по его лицу, ослепив на мгновение. – Вы здесь работаете?

– Да, – ответил мужчина. – Извините, проводка опять барахлит. Это великолепное старинное здание, но проводка время от времени ведет себя как настоящая сука. Ох, извините, вырвалось. – Мужчина потянулся к щитку в стене и начал возиться с проводами. Раздался громкий щелчок, и свет, мигнув, зажегся.

– Все, порядок!

Оглядевшись, Сэм оценил внушительные размеры помещения. Перед ним стоял мужчина в бейсболке с логотипом Atlanta Braves[61], черной футболке и вылинявших джинсах Levis. Выглядел он не старше тридцати пяти лет, но первые морщины среднего возраста уже поселились в уголках его глаз и рта, придав лицу выражение усталости и мудрости. В щетине на подбородке пробивалась седина, слегка поблескивая в свете ламп.

Рядом с ним стоял парнишка лет одиннадцати или двенадцати, тоже в джинсах и футболке – белокурый, светлокожий, с широко распахнутыми голубыми глазами, которые с жадным любопытством впитывали все, что его окружало. Мужчина держал в руке здоровенный старый ящик с инструментами, а мальчишка бессознательно копировал его манеру, держа под мышкой стопку толстых книг в твердом переплете. Нетрудно было догадаться, что это отец и сын.

– Я – Томми Макклейн. – Мужчина поставил ящик на пол и обтер правую руку о джинсы, прежде чем протянуть ее Сэму. – А это мой сынишка, Нейт.

– Рад познакомиться, – по-взрослому произнес мальчик.

Сэм пожал им руки, чуть улыбнувшись серьезности, с которой мальчик пристроил свой груз, чтобы освободить для рукопожатия маленькую ладонь.

– Вы работаете в Историческом обществе? – поинтересовался Сэм.

– Мы и есть Историческое общество, – криво усмехнулся Томми. – Когда-то здесь всем заправлял Папаша Мичем, но после того, как его хватил удар, вахту несем мы с Нейтом. – Он слегка прищурился. – А у вас есть имя или мне называть вас Призрачным Незнакомцем[62]?

Сэм снова улыбнулся.

– Я – Сэм.

– Значит, Сэм. – Томми Макклейн посмотрел на сына с высоты своего роста. – Нейт, отнеси-ка книги в библиотеку и посмотри, не нужно ли еще чего-нибудь забрать оттуда. Встретимся в музее.

– Есть, сэр.

Томми проводил его взглядом, а потом кивнул в другую сторону.

– Что ж, пойдем, чего стоять-то. – Подняв ящик с инструментами, он зашагал по коридору, но вдруг остановился, как будто его посетила догадка. – Ты не местный, я так понимаю?

– Не местный.

– Стало быть, приехал посмотреть весь этот маскарад у реки?

– Можно и так сказать.

– Кучка чокнутых мужиков носится по лесам с игрушечными пушками, выставляя себя полными придурками, – сказал он, наблюдая за реакцией Сэма. – Я прав?

– На самом деле, – возразил Сэм, – их приверженность исторической правде впечатляет. Они сами как ожившая история.

Томми задержал на нем хитрый взгляд и усмехнулся.

– Знаешь, а ты прав.

– В смысле?

– Видишь ли, ты сейчас разговариваешь с одним из этих придурков. – Томми протянул руку, показывая Сэму потускневшее кольцо. – Конфедеративные Штаты Америки. Мой прадед носил это кольцо, когда сражался на том самом поле боя. Однако не сказать, чтобы я поддерживал все, за что боролся Юг. Не было никого счастливее меня, когда хозяином Белого дома стал афроамериканец. Давно пора. Мы с Нейтом ездили в Округ Колумбия на его инаугурацию. Но я все равно чертовски горжусь теми парнями, которые сложили головы, исполняя свой долг. – Он повернулся и пошел дальше по коридору.

Сэм кивнул и последовал за ним, не зная, как реагировать на этого чудака, на эту странную смесь замшелой эрудиции и преданности делу. Как бы то ни было, он уже решил, что Томми Макклейн ему нравится. Кроме того, не стоило придираться к потенциальным союзникам.

– Но, послушай, – сказал Томми, убирая в шкаф ящик с инструментами, – я тут чешу языком, а ты ведь, наверное, по делу. Выкладывай, что от меня требуется?

– Я надеялся, что ты расскажешь мне о солдате Конфедерации по имени Джубал Бошан.

– Бошан? – Томми вскинул голову, даже не скрывая своего удивления. – Он-то тебе зачем сдался?

– Ну, я уверен, ты слышал о том, что произошло вчера с Дэйвом Уолвертоном. Он выступал в роли Бошана. Я хочу знать, нет ли у тебя какой-либо информации о нем. Я имею в виду, о настоящем солдате.

Томми долго смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Потом слегка склонил голову набок.

– Ты ведь не коп?

– Нет.

– Федеральный агент?

Сэм затаил дыхание, глядя в глубокие темно-серые глаза Томми. Похоже, он упускал последний шанс соврать. Полагаясь на интуицию, он покачал головой.

– Нет.

– Я так и подумал. Так в чем твой интерес?

– Я… – начал было Сэм, и до него вдруг дошло, что он не оставил себе выбора. – Скажем так: то, что произошло вчера на поле боя, не поддается разумному объяснению. И такого рода события обычно привлекают мое внимание.

Томми снова задержал на нем взгляд, а потом разразился смехом.

– Так ты охотник. – Он хлопнул Сэма по плечу. – Тогда все понятно.

Сэм отступил назад, ошеломленный.

– Мне твое имя незнакомо, – сказал он. – И я вообще не слышал, чтобы кто-нибудь здесь работал.

– Я надеялся увидеть Руфуса, – сказал Макклейн. – С ним все в порядке?

– Случилось кое-что непредвиденное. Нам с братом пришлось вмешаться. – Сэм покачал головой, все еще переваривая полученную информацию. – Так ты охотишься вместе с Руфусом Тернером?

– Не так чтобы активно. Охота – не совсем та жизнь, которой можно себя посвятить, когда у тебя ребенок на руках. Если ты понимаешь, о чем я.

Сэм кивнул.

– Понимаю.

– Мама Нейта умерла четыре года назад. Автокатастрофа, пара подростков на первом свидании, все трезвые как стеклышко – в общем, нелепая случайность, как это бывает. Никто не виноват, и никто не выжил. Это был тяжелый удар для нас обоих, особенно для сына. Пройдя через все это, я понял, как важно быть рядом с ним. – Макклейн покачал головой. – Впрочем, это не значит, что я не держу ухо востро и не могу свистнуть охотникам, когда пахнет жареным.

– А что, здесь такое бывает?

Макклейн мрачно кивнул.

– Сам увидишь.

Томми провел Сэма через анфиладу чисто прибранных комнат в глубь здания. Проходя мимо застекленных витрин, Сэм выхватывал взглядом старинные пистолеты и мушкеты, пожелтевшие документы, сапоги и форму – все аккуратно разложенное, с табличками и подсветкой. Всякий раз, когда ему казалось, что он вот-вот нагонит Томми, тот скрывался в следующем зале.

В очередной раз свернув за угол, он все-таки его настиг. Томми остановился у витрины, где были выставлены первый, второй и третий национальные флаги Юга времен войны[63].

– Что не так в городе? – спросил Сэм. – Было что-то необычное до инцидента?

– Начну с того, что город кишит призраками, – отозвался Макклейн.

– В переносном смысле?

Макклейн выразительно посмотрел на него.

– Я похож на того, кто изъясняется метафорами?

– Я просто хотел сказать…

– Видел рельсы, проложенные через город? Когда-то, во времена Конфедерации, поезд шел прямо по главной улице к полю боя. На вагон-платформу взгромоздили Гатлинга[64] и в пух и прах разбили первую волну юнионистов. – Он удовлетворенно кивнул. – Поезд загнали в ангар, но рельсы остались. Люди говорят, по ночам до сих пор можно услышать, как надрывается паровозный свисток.

Сэм вскинул брови.

– Интересно.

– Это еще не все. – Томми показал за угол. – Нам сюда.

Сэм проследовал за ним в комнату, где их поджидал Нейт. Библиотека оказалась светлым помещением с высокими потолками, деревянными книжными шкафами вдоль стен и откатной лестницей, достающей до самого верха. Дубовые столы читальни и читательские столики с перегородками поблескивали под изогнутыми, словно лебединая шея, светильниками. В левом углу стоял еще один стол с аккуратно расставленным компьютерным оборудованием и монитором. На стене висели дипломы и сертификаты в рамках.

– Впечатляет, – искренне восхитился Сэм. – И городские власти оплачивают все это?

– Люди здесь серьезно относятся к своей истории, – сказал Томми. И добавил с легкой ноткой гордости: – Мы с Нейтом многое здесь сделали своими руками. – Он взъерошил мальчугану волосы. – Сделай одолжение, сынок, спусти вниз вон те фолианты, что на полке в правом дальнем углу, видишь? Май 1863 года. Буквы от A до В.

Мальчик кивнул и, ловко взобравшись по стремянке, набрал стопку томов в кожаных переплетах и притащил их на стол. Томми стал переворачивать жесткие страницы, настолько старые, что они шуршали и шелестели от малейшего прикосновения.

– Джубал Бошан был тот еще сукин сын, – начал Томми. – Извини за грубость, но другого слова не подберешь. Он был родом из Хаттисберга, это километрах в тридцати отсюда. Единственный сын проповедника из Теннесси, перебравшегося сюда после скандала, который произошел в его прошлом приходе. Подробностей не знаю, но могу себе представить, что они там творили. Как бы то ни было, Джубала готовили в проповедники. Он должен был пойти по стопам отца, но сразу после семинарии с ним что-то случилось, и его взгляд на мир круто изменился.

– Похоже, ты много о нем знаешь, – заметил Сэм.

– Скажем так, ты не первый охотник, кто наводит о нем справки. Но нет ничего более пугающего, чем личность самого Бошана. Смотри-ка.

Томми показал на небольшую тетрадку в кожаной обложке, прикрепленную к корешку одного из фолиантов.

– Видишь это? Личный дневник Бошана. Я купил его у коллекционера из Луизианы еще в 2005 году. – Томми открыл тетрадку, и оттуда пахнуло мертвечиной с примесью чего-то еще более омерзительного и едкого.

В голосе Томми зазвучало благоговение.

– Хочешь увидеть настоящую жуть?

Сэм нагнулся, вглядываясь в аккуратные убористые строчки, заполняющие страницу за страницей. Строки из Священного Писания, скопированные из Библии, перемежались вполне мирскими записями. Эти заметки Бошан делал для себя: списки книг, аннотации к проповедям и лекциям.

– А теперь взгляни на это, – указал Томми. – Май 1862 года. Он уходит из семинарии и присоединяется к армии Конфедерации.

– Но страницы пустые, – удивился Сэм.

– Только некоторые из них. – Томми пролистал дневник дальше. – Вот где начинается самое интересное.

Разница бросалась в глаза. Аккуратный почерк Бошана сменился дрожащими, рваными каракулями, как будто он строчил, сидя верхом на лошади или накачавшись чем-то мозговыносящим. Записи прерывались рисунками, пентаграммами и демоническими знаками, занимающими целую страницу.

О Всемогущий, Повелитель Мух,

Бессмертный Отец Тьмы, козий пастырь,

Прими жертву мою и даруй мне

Всю мощь твоего гнева.

Да приидет Царствие твое и сила твоя

На веки веков.

Сэм удивленно посмотрел на хранителя.

– Это же исковерканный текст «Отче наш».

Макклейн вытаращился на него.

– С чего ты взял?

– Ну как же, эти слова… – начал было Сэм, но осекся. Он снова перевел взгляд на страницу, и до него вдруг дошло, что текст, который он прочитал, написан не только не по-английски, но и буквами, которые даже отдаленно не напоминали латинские.

И в то же время у него на глазах они сами складывались в связный текст.

Сэм часто заморгал, чувствуя, как бьется пульс в горле и кровь стучит в ушах. Зажмурившись, он снова открыл глаза и уставился на буквы, но увидел лишь дремучий лес символов.

– Я не… – с трудом выдавил он, – даже не знаю, как мне удалось прочитать. Понятия не имею, что это за язык.

– Коптский[65], – подсказал Макклейн, и в его голосе прозвучало изумление. – Мертвый египетский язык. Никто больше не говорит на нем.

– Ну… – Сэм попытался взять себя в руки, – в последнее время со мной творится что-то странное.

– Похоже на то, – осторожно произнес Томми. Он помолчал, не спуская глаз с Сэма, и, казалось, принял какое-то решение. – Раз уж мы заговорили о странностях, взгляни-ка на это. – Он снова полез в дневник и вынул из него толстый жесткий прямоугольник картона – дагерротип[66]. Осторожно придерживая его за края, он передал снимок Сэму. – Это единственная фотография старины Джубала, которую удалось найти.

Сэм вгляделся в изображение худого солдата с грубым лицом в грязной, не по размеру форме. Его глаза оставались в тени под широкими полями шляпы конфедерата, но ничто не могло скрыть мрачную усмешку на его лице. Бошан выглядел как человек, который хранит великую тайну – такую темную и ужасную, что, если выпустить ее на свободу, мало никому не покажется.

На шее у него болталась старая веревка, завязанная петлей.

– У тебя лупа есть? – спросил Сэм, а потом оглянулся на компьютер. – А еще лучше сканер. Хочу рассмотреть это поближе.

– Конечно, – оживился Нейт и бросил взгляд на отца. – Можно, папа?

– Ты знаешь, как им пользоваться, – сказал Томми, и мальчик побежал со старой фотографией к одному из компьютеров, которые Сэм успел заметить по пути в библиотеку.

Убедившись, что Нейт их не слышит, Макклейн наклонился к Сэму.

– Послушай, в этом дневнике есть еще записи, которые я не смог перевести. Раз уж ты справился с этими коптскими письменами, может, взглянешь и на другие? Вдруг разгадаешь, что к чему?

Сэм перевернул следующую страницу дневника Бошана. Почерк здесь уже настолько отличался от первоначального, казалось, будто записи делал другой человек. Затейливые буквы с угловатыми очертаниями свободно переплетались с разными символами и фигурками, и все же…

Вглядевшись, Сэм увидел, как складываются строчки, слегка расплываясь по запачканной странице, и буквы приобретают знакомые очертания.

– Эту часть написал кто-то другой, – пояснил он. – Здесь говорится, что Джубал Бошан убит и возвращен к жизни… силой петли… – Он замолчал, пытаясь осмыслить прочитанное. – Человек, который это сделал, – военный врач времен Гражданской войны по имени Перси. Когда врач закончил свои эксперименты, он похоронил останки Бошана в железном гробу, сковав его дух заклинанием, которое невозможно разорвать.

Подняв глаза, он встретил изумленный взгляд Томми.

– Ты ведь не обычный охотник, да? – вымолвил историк.

– Я… – Сэм перебрал в голове несколько вариантов ответа, но лишь покачал головой. – Нет.

– Так я и думал.

Повисло долгое молчание, не то чтобы неловкое, но и не совсем уютное. Наконец Сэм заговорил:

– Я очень ценю твою помощь в этом деле.

Томми ответил не сразу. Он со скрипом отодвинул стул, повернулся и кивнул в сторону двери, откуда они пришли. Прямо над ней Сэм увидел небольшой темный предмет размером с человеческую ладонь, как будто припечатанную к стене. Он подошел ближе и присмотрелся.

Это был пучок то ли волос, то ли шерсти, тщательно обернутый вокруг композиции из корешков и куриных косточек.

– Защитный амулет от порчи, – догадался Сэм. – Ты сам сделал?

– Стараюсь уберечь себя и тех, кто мне дорог, – ровным голосом произнес Томми. – Не подумай ничего такого. Я учился в колледже. И, как уже говорил, я не какой-нибудь деревенский самоучка. Но это Юг. Ты бы удивился, узнав, какие вещи тут случаются. – Он внимательно посмотрел на Сэма. – А, может, и не удивился бы.

– Кто-нибудь знает, где похоронен Бошан?

– Не-а. В народе говорят, что он и десятки других солдат похоронены где-то в братской могиле на поле боя. Ни табличек, ни опознавательных знаков, и все уж быльем поросло. По мне, так лучше все оставить как есть.

– Спасибо за наводку, – сказал Сэм.

Томми Макклейн кивнул. Однако что-то явно не давало ему покоя – смутное ощущение угрозы, которое он затруднялся выразить словами. Когда Сэм повернулся, чтобы уйти, Томми негромко окликнул его.

– Сэм?

– Да?

– Ты охотник, так что понимаешь, во что ввязываешься, но эта земля обагрена кровью. Хочу предупредить: что бы ты ни делал, ступай по ней осторожно. – Он вздохнул. – Кое-что зарыто не слишком глубоко.

– Ты наверняка знаешь, что Фолкнер говорил о прошлом, – сказал Сэм.

– Да. Прошлое не умерло. Оно даже не прошло, – печально произнес Томми и, оживившись, добавил: – Оставь мне свой номер телефона и электронную почту. Я попрошу Нейта, он пришлет тебе отсканированный снимок.

Сэм кивнул.

– И вот еще что…

– Да?

– Хочешь послушать, как Юг на самом деле проиграл войну?

Сэм нахмурился.

– Я не думаю, что…

– Приходи ко мне домой после ужина, если будет желание. Бакстер-Спрингс-Роуд, 440. Посидим на крылечке, выпьем чаю со льдом, поболтаем о призраках. И брата своего приводи. Как там его…

– Дин, – сказал Сэм.

Мальчик вернулся, аккуратно положил дагерротип на место, и все трое потянулись к выходу.

Сэм помахал Томми и Нейту, шагнул в темноту и, спустившись по ступенькам, побрел обратно в город.

Глава 8

В маленьком баре было многолюдно и накурено. В дальнем углу приткнулся бильярдный стол. Музыкальный автомат сотрясался от мощных раскатов «Battleship Chains» группы Georgia Satellites, в то время как посетители – кто в исторических костюмах времен Гражданской войны, кто в обычной одежде – отчаянно отвоевывали себе место для танцев.

На стене позади прилавка флаг Конфедерации висел рядом с головой оленя. Кто-то давным-давно пристроил над ней написанную от руки табличку: «Удобная вешалка».

– Боюсь, здесь нет вайфая, – пробормотал Дин, сидевший напротив Сэма. – Я чувствую себя, как в забегаловке из «Звездных войн»[67].

Сэм открыл ноутбук и посмотрел на брата.

– А где Кас?

Дин пожал плечами.

– Думаю, мотается по своим небесным делам. – Он сделал большой глоток из бокала, но пиво как будто не доставило ему особого удовольствия. – У нас потрясающие новости. Дэйв Уолвертон был не просто рядовым официантом в ресторане аэропорта. Я провел небольшой сеанс экзорцизма над его трупом, и там такое началось…

– Что случилось? – насторожился Сэм.

– Оказывается, Свидетель Каса имеет собственную очаровательную визитную карточку. Какую-то мерзость под названием Моа. И эта тварь заползла мне на ногу. Касу пришлось плеснуть на нее святой водой.

– Моа? – Сэм склонился над клавиатурой. – Как пишется?

– Видишь ли, Сэмми, я забыл проверить ее именной жетон. – Дин отхлебнул пива. – Кстати, я в полном порядке.

– Извини, я просто…

– Проехали, – отмахнулся Дин. – Позвоним Бобби и выясним, не слышал ли он чего об этой твари. Ты нашел что-нибудь в Историческом обществе?

– Ну… если поймаю сигнал… йес! – Получив доступ к электронной почте, Сэм рассказал о встрече с Томми и Нейтом.

– Вот сукин сын! – бросил Дин. – Что ж, по крайней мере, твой парень не оказался извращенцем-фетишистом. И хорошо, что у нас есть такой помощник.

Кивнув в знак согласия, Сэм открыл письмо от Нейта, скачал вложенный файл и повернул ноутбук к Дину, чтобы тот смог рассмотреть старое фото Джубала Бошана.

– Вот наш парень. Настоящий.

– И, дай-ка угадаю, петля у него на шее…

– …это не просто петля из старой веревки. – Сэм увеличил картинку, изменил настройки экрана, добиваясь особой четкости, и ткнул пальцем в снимок. – Что это, по-твоему?

– Узлы?

– Да, но завязанные каким-то хитрым способом. – Сэм нажал на ссылку, открывая новое окно. На экране появилась старинная гравюра, на которой была изображена веревка со сложным плетением. – Ты когда-нибудь слышал о петле Иуды? – спросил он.

Дин хлопнул ладонью по столу.

– Я так и знал!

– Что ты знал?

– Иуда, – понизив голос, произнес Дин. – Это и есть его Свидетель.

– Послушай, – сказал Сэм. – Согласно преданиям, если повторить точную комбинацию узлов, которую использовал Иуда, и надеть петлю через голову, можно высвободить сильное демоническое проклятие. Это дает его владельцу невероятную силу, защищает от смерти… и в конце концов сводит с ума. Доводит до самоубийства. – Он замялся. – Есть кое-что еще…

– Ну разумеется.

– Я почти уверен, что эта петля, что бы она ни означала, была в моем ночном кошмаре.

– Стало быть, она уже в твоей голове, – заключил Дин. – И как нам от нее избавиться, пока она не нанесла ущерб твоему разуму? Не то чтобы у тебя его было в избытке…

– Пока не знаю. – Сэм закрыл ноутбук, чтобы видеть лицо брата. – Но, судя по тому, что ты пришел сюда с пустыми руками, в офисе коронера петли тоже не было.

– Не-а. – Дин потянулся к бокалу, в котором пива заметно убавилось, хотя он и не прикладывал к этому особых усилий. – Кстати, коронер – болван. Он нам ничем не поможет.

– Я догадался, – сказал Сэм. – Так что, вернемся к шерифу?

Дин отмахнулся.

– Да пошла она. Такая же пустышка, как и он.

– Нет, Дин… – попытался возразить Сэм.

– Точно тебе говорю, – настаивал Дин. – Я думал об этом. В офисе, когда мы говорили об оружии, она показала копию мушкета и сказала «вот как эта». Значит, у нее нет ружья, которым пользовался Уолвертон. Так куда оно делось? И почему она не захотела помочь нам, зная, что мы федералы? Вероятно, они в сговоре. Более того…

– Дин, я пытаюсь тебе сказать, что она…

– Горячая штучка, – перебил его Дин, – спору нет. Поверь, я бы не прогнал ее из постели, даже если бы она крошила там печенье. Но если ты думаешь, что я сделаю ей поблажку только потому, что она…

– Нет, я пытаюсь сказать, что она… у тебя за спиной.

Гримаса отвращения исказила лицо Дина. Он медленно обернулся и увидел шерифа Дэниелс, которая стояла в паре шагов от их столика и наверняка все слышала. Она сурово смотрела на Дина.

– Вы что-то говорили о Тодде Уинстоне? Прошу вас, продолжайте.

– Ладно. – Дин кивнул, изображая невозмутимость. – Как вы думаете, он придурок или аморальный тип? Вы вообще что-нибудь о нем знаете?

– Еще бы не знать, – усмехнулась шериф Дэниелс. – Он мой зять.

– Мне следовало бы догадаться. В этом городе все родственники?

– И не только, – парировала она, – мы еще жертвы инцеста, расисты и неотесанные провинциалы. Так что вас не устраивает, агент Таунс?

– Он сказал, что токсикологический отчет еще не готов. Прошли уже почти сутки. В чем проблема?

– Это вам не Нью-Йорк или Лос-Анджелес, мистер Федеральный Агент, – сухо произнесла она. – Здесь все идет гораздо медленнее.

– Гораздо медленнее? Смешное слово. – Дин оглядел помещение бара. Девушка, на вид не старше восемнадцати, кружилась в медленном танце с байкером, который ей в отцы годился. На нем была футболка с Моджо Никсоном[68], он похотливо мял ее ягодицы, а девушка прижималась к нему всем телом. – Похоже, кое-что тут все-таки происходит слишком быстро.

– Прошу прощения? – Она проследила за его взглядом.

– Ничего. Проехали.

– Вот вам еще занятное словечко. – Шериф Дэниелс снова бросила на него суровый взгляд. – Судить. Как в «не судите, да не судимы будете». – Она улыбнулась, весьма неубедительно изображая радушное гостеприимство. – Приятного отдыха!

Повернулась и ушла прочь.

Сэм и Дин уже вышли из бара и направились к «Импале», когда их кто-то окликнул. Обернувшись, они увидели, что их догоняет молодой конфедерат в полном обмундировании, включая широкополую шляпу.

Парень, бледный и тощий, с высокими острыми скулами, явно не был совершеннолетним[69]. И если он хотел выглядеть как тот, кто страдает от недоедания, то, кажется, он даже перестарался. Он было очень похож на труп Уолвертона. На мгновение Дину даже показалось, что им явился призрак мертвого конфедерата.

Но тут он заметил, что в руке тот держит iPod в сером чехле.

Подойдя ближе, он вытащил из ушей белые наушники. Дин расслышал слабое жужжание электрогитар, а потом конфедерат выключил iPod и уставился на них бледно-голубыми глазами.

– Я видел, как вы разговаривали с шерифом, – сказал он. – Вы расследуете то, что случилось с Дэйвом Уолвертоном?

– Верно, – ответил Сэм. – Ты его знал?

– Можно и так сказать.

– Послушай, – вмешался Дин, – без обид, Билли Янк[70], но уже поздно, а у нас был долгий и трудный день. Если ты можешь рассказать что-нибудь полезное…

– Мы жили вместе, – сказал солдат. – Почти год.

– В смысле, вместе снимали жилье?

– Мы встречались.

– Ты и Уолвертон?

Солдат стянул с головы шляпу. Дин с изумлением смотрел, как разлетаются шпильки, высвобождая копну каштановых волос, которые, окружив угловатое лицо, тотчас изменили геометрию скул, глаз и губ. Тощий, слегка женоподобный солдат превратился в привлекательную молодую шатенку.

– Вау, – пробормотал Дин, еще не зная, как к этому относиться. – Ладно.

– Меня зовут Сара Рафферти, – продолжила женщина. – Мы с Дэйвом познакомились в TGI Fridays[71] в аэропорту. Мы оба работали там года полтора назад. Он и втянул меня во все это.

– Наверное, это… круто, да?

– Как бы странно это ни звучало, – сказала женщина, – но есть исторический прецедент. В обеих армиях были женщины, которые надевали форму и воевали вместе с мужчинами – барабанщиками, или подносили порох, или служили в пехоте. Их было немного, но они были.

– Значит, вы с Дэйвом встречались, – сказал Сэм. – Как долго?

– Год или около того. Он приходил в ресторан и подолгу рассказывал об этом. Ну, и меня заразил. Вообще-то я специалист по маркетинговым коммуникациям, но изучала американскую историю. Потом Дэйв пригласил меня на реконструкцию в Геттисберг, и я загорелась. – Она слегка улыбнулась воспоминаниям. – Ему нравилось, что это наш секрет. Даже парни из 32-го подразделения не заподозрили, что я девушка.

– Так вы были вместе до самой его смерти? – спросил Дин.

Сара покачала головой.

– Пару месяцев назад я порвала с Дейвом.

– Почему?

– Он очень изменился. Ну, то есть… сначала меня восхищало, как дотошно он следил за достоверностью каждой детали. Но потом с ним что-то случилось. Он уже не был прежним Дэйвом. Полностью перевоплотился в Джубала Бошана. Как будто эта личность его поглотила…

– Ага…

– У него начались проблемы на работе. С клиентами, я имею в виду. Мы работаем в ресторане аэропорта, так что к нам заходят разные люди, со всего света. Дэйв заводил с ними разговоры о Конфедерации, о том, что Юг должен был победить. В общем, не всем это было по душе.

– Еще бы, – согласился Дин.

– Хозяевам пришлось его уволить. Но Дэйву было наплевать. Он сказал, что теперь у него появится возможность сосредоточиться на настоящей работе.

– Быть Джубалом Бошаном? – уточнил Сэм.

– Вот именно.

– С ума сойти! – не сдержался Дин. – Одинокий белый конфедерат…

Сэм быстро взглянул на него и обратился к Саре.

– Ты не заметила, в какой момент все изменилось?

– Собственно, потому я и здесь, – сказала Сара. – После того как мы расстались, я много думала, пытаясь понять, когда все пошло не так. Месяца три назад мы с Дэйвом приехали в Мишнс-Ридж на свадьбу. Женился парень из нашего подразделения, церемония проходила тут, в старой церкви пятидесятников[72].

– Я видел, сегодня там тоже была костюмированная свадьба, – вспомнил Дин.

– Это обычное дело, – сказала Сара. – Реконструкторы любят эту церковь, потому что это единственное здание в городе, которое союзные войска не сожгли, когда шли через Мишнс-Ридж. Вы уже говорили с Филом Ойлером?

– Кажется, да.

– Это страховой агент из Атланты. Это он тогда женился и, разумеется, хотел, чтобы все традиции были соблюдены. Так что мы все приоделись – 32-е подразделение Джорджии, при полном параде. – Она замолчала, и ее лицо омрачилось. – Только вот в перерыве между церемонией и банкетом Дэйв и Фил исчезли.

– Куда?

– В том-то и дело, что никто не знал. Почти час их не могли найти. Конечно, невеста была в ярости, потому что и фотограф, и гости стояли и ждали, когда начнется торжество. В последнюю минуту эти двое появились как ни в чем не бывало. Все подумали, что они под кайфом. Но Дэйв никогда не баловался наркотиками. – Она сделала вдох и медленно выдохнула. – В тот вечер, на банкете, я впервые заметила в нем перемену. Он попросил, чтобы я называла его Джубалом. Поначалу я решила, что он просто пьян, но со временем он все более упорно настаивал на этом. У него появился заметный акцент. Он начал грубить мне… когда мы оставались наедине. И те ругательства, что сыпались на меня… они были просто омерзительны. Через пару недель я не выдержала. Собрала вещи и уехала. Но когда я услышала о том, что случилось вчера… – Ее глаза сверкнули. – Мне пришлось вернуться.

– В полной экипировке? – удивился Дин.

Сара помолчала, тщательно взвешивая слова.

– Я хотела поговорить с Филом, – сказала она наконец. – Думала, может, он все-таки расскажет, что произошло с ним и Дэйвом тогда, в церкви. Но, разумеется, я не могла прийти к нему как Сара Рафферти. Для него я – рядовой Уилл Таннер.

– Так ты поговорила с Филом? – насторожился Сэм. – Спросила его о том, что случилось на свадьбе?

Она кивнула.

– Он сказал, что они с Дэйвом просто спустились в подвал, чтобы выкурить косячок. – Ее голубые глаза вспыхнули гневом. – Он мне соврал. А теперь Дэйв мертв.

– Ты говорила с шерифом?

– Пыталась. Ее все это мало волнует. Я не понимаю… Я думала, что если расскажу ей всю правду о нас с Дэйвом, она захочет копнуть глубже и поможет мне выяснить, что произошло. Но у меня такое впечатление, что у нее совсем другая задача.

– Какая же? – спросил Сэм, сгорая от любопытства.

– Не знаю. Как будто она знает больше, чем говорит… и ведет свою игру.

Братья молча переглянулись. Затем Сэм снова обратился к Саре:

– Что сказала шериф?

– Ну, я рассказала ей о том, что было в церкви. Ее это очень заинтересовало. Но, когда я не смогла ответить ни на один из ее вопросов, она просто потеряла ко мне интерес. – Сара нахмурилась. – А почему вы спросили? Думаете, ей тоже есть что скрывать?

– Пока рано об этом говорить, – ответил Сэм.

– Послушайте, – продолжила Сара. – Если вам что-то известно, вы должны мне сказать. Дэйв мне не чужой. Я хочу знать правду. – Она потерла глаза. – Вот почему я подумала, что, может, вы двое… ну, я слышала, как вы называли себя федеральными агентами, так что…

Сэм тронул ее за руку.

– Мы сделаем все, что в наших силах. А ты, если вдруг вспомнишь что-то еще, не говори с шерифом. Обращайся прямо к нам. – Он вручил ей визитку с номером своего мобильного телефона.

– Хорошо. – Сара уставилась на шляпу, которую вертела в руках. – Все равно вы теперь знаете мой секрет.

– Утром мы снова съездим на поле боя и поговорим с Филом Ойлером о дне его свадьбы, – пообещал Дин.

– Спасибо вам. – Она протянула им клочок бумаги. – Вот мой мобильный.

– Мы с тобой свяжемся, – сказал Дин, выхватив у нее бумажку. Когда они шли обратно к машине, он снова заглянул в листок и глубоко вздохнул. – Ну и денек. Все, чего мне сейчас хочется, это вернуться в мотель, пропустить стаканчик и посмотреть порнушку.

Сэм покачал головой.

– Не сегодня, Дин.

– Что такое? Почему?

– Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился.

Глава 9

По пути к дому Макклейнов Сэм позвонил Бобби и, успевая показывать Дину дорогу, расспросил о петле Иуды и Моа. Наступило долгое молчание, и Сэм расслышал шуршание страниц.

– Похоже, петля изначально упоминалась в преданиях о Гражданской войне, – снова зазвучал голос Бобби. – О ней даже песни сочиняли.

– А что там с Моа?

– Насколько я понимаю, речь идет об оборотной стороне магии. Именно в этом регионе Юга Моа представляет собой силу, которая стоит за любым заклинанием черной магии. Это что-то вроде топлива, которое заставляет его работать. Похоже, он зацепил и вашего погибшего солдата, когда он носил петлю.

– Выходит, даже если сама петля пропала… – начал было Сэм.

– Моа все равно где-то крутится. Так и есть.

– И что же нам делать, чтобы остановить его?

– Пока ничего. Просто держитесь от него подальше, а я постараюсь нарыть побольше информации. Перезвоню, как только что-нибудь найду.

– Спасибо, Бобби. – Сэм нажал отбой и повернулся к Дину. Тут он заметил, что «Импала» замедлила ход, так что в свете фар виднелись даже мелкие камни и травинки на дороге. – Что случилось?

– Сдается мне, мы заблудились, – сказал Дин.

– Не может быть. – Сэм указал вперед сквозь лобовое стекло. – Томми рассказал мне, как ехать. Сворачивай налево. Смотри, вон там, на холме.

– Томми, говоришь? А вы, я смотрю, неплохо спелись.

– Ну… – протянул Сэм. – Когда он узнал, что мы охотники…

Дин резко повернулся к нему.

– Погоди-ка. – Он повысил голос. – Ты ему сказал? Какого черта мы тогда работаем под прикрытием, если ты?..

– Притормози, все в порядке, – перебил его Сэм. – Я не говорил ему, он сам догадался. Это он звонил Руфусу.

– Конечно, он тебе еще не такого наговорит…

Сэм сразу вспыхнул.

– Извини, Дин, но у меня при себе не было портативного полиграфа!

– В том-то и дело! Он тебе и не должен быть нужен, – не сдавался Дин. – Никогда не доверяй незнакомцам, Сэмми. Это первое правило охоты на демонов. Представь, что этот Макклейн нарочно упомянул Руфуса, чтобы подобраться к нам. Теперь мы идем к нему вслепую, а он уже все про нас знает.

– Не все, – возразил Сэм.

– Как, ты не успел сказать ему, что начал Апокалипсис? Дай только время, он и об этом догадается.

– Хорошо, сделаем так, – огрызнулся Сэм, – я перезвоню Бобби и спрошу, знает ли он Макклейна. Это докажет, что он свой.

– Поздно, – проворчал Дин, – мы уже на месте.

Сэм вгляделся в лобовое стекло, пытаясь рассмотреть окрестности в свете фар. Машина проехала по круговой подъездной дорожке, и прямо перед ними появился плантаторский дом, утопающий в зарослях тополей и ив, склонившихся над ним, словно плакальщицы над гробом. Дом казался безнадежной развалюхой, но Сэм мог себе представить, как это место выглядело в лучшие годы, когда краска была свежей, а внушительные дорические колонны стояли прямо.

Теперь все оседало, крылья и своды сдавались силе притяжения, и дом медленно погружался в мягкую землю Юга. Как будто Томми Макклейн и его сын тратили всю свою энергию на городское Историческое общество, махнув рукой на фамильное гнездо.

В задней части дома горел свет, еле пробиваясь в широкие окна, а на крыльце висела лампа, мерцая на вечернем ветру.

Припарковавшись рядом с большим черным пикапом «Форд Рейнджер», братья вышли из машины и оглядели террасу, которая тянулась вдоль всего фасада. Оттуда на них смотрели две фигуры, выхваченные из темноты светом лампы. В воздухе разливался густой мшистый запах болот, видимо, простиравшихся где-то поблизости.

– Мистер Макклейн? – позвал Сэм.

– Сэм, – откликнулся Томми. – Рад, что ты решил принять мое приглашение.

Они поднялись по скрипучим ступенькам на крыльцо, где в плетеных креслах сидели Томми и Нейт. Оба читали, как заметил Сэм. Томми держал в руках книгу «Конфедераты на чердаке» Тони Хорвица, а Нейт уткнулся в букридер. Экран отбрасывал призрачный свет на его лицо.

– Ребенок читает запоем, что поделаешь? – словно оправдываясь, произнес Томми. – В его возрасте я увлекался комиксами про Бэтмена. Но Нейт попросил букридер на день рождения, и теперь его не оторвешь от этой игрушки.

– Томми, это мой брат Дин, – сказал Сэм.

– Рад познакомиться. – Томми протянул Дину руку.

– Нехилые тут у вас владения, – сказал Дин, обмениваясь с ним рукопожатием.

– Здесь жили пять поколений моей семьи. Собирались продавать, но рынок недвижимости рухнул, так что, думаю, мы тут надолго застряли.

– Что читаешь? – спросил Дин у мальчишки.

Нейт робко улыбнулся и протянул ему электронную книжку. «Молот богов»[73], – разглядел Дин и удивленно поднял брови.

– Тебе нравится Led Zeppelin?

– Я пытался заставить малыша слушать Allmans, Skynyrd[74]… – Томми покачал головой. – Дохлый номер.

– Led Zeppelin – лучшие, – заявил мальчик. – Я как раз читаю про вечеринку в Riot House[75] в Лос-Анджелесе, когда они швыряли мебель в бассейн.

Дин кивнул.

– Но ты знаешь, что половина историй в этой книге – выдумки?

– Да, но все равно прикольно.

– Это точно, – усмехнулся Дин.

– Хотите чаю со льдом? – предложил Томми, кивая на банки Мейсона[76], расставленные на столике. – Или чего-нибудь покрепче? В холодильнике есть пиво.

– Не откажусь, – сказал Дин.

– Тогда вперед, будь как дома. Прямо через дверь, последняя комната справа.

Дин толкнул сетчатую дверь. Переступив порог дома, он поразился размерам древней, но все равно грандиозной постройки, явно великоватой для семьи из двух человек. Комнаты впечатляли щедрой обстановкой: старинная, пусть и обшарпанная, мебель, столы, светильники, антиквариат из Джорджии могли бы уйти с аукциона за бешеные деньги.

Дину стало интересно, изменилось ли что-нибудь в этом убранстве с тех пор, как тут жили предки Макклейнов.

Пройдя через арочный дверной проем на кухню, он открыл холодильник и достал бутылку пива Beck’s[77]. Повернувшись, он посмотрел вверх и заметил метелку над дверью.

Дин замер.

Какого черта?..

Над арочным проемом висел полотняный мешочек, еще один – на гвоздике над окном. С того места, где он стоял, Дин мог видеть, что весь коридор увешан какими-то малозаметными вещицами вроде куриных косточек, перевязанных волосами, пучка перьев, обернутого куском сыромятной кожи, и звериных клыков.

Вот же идиот. Сунулся в самое логово. Даже ножа при себе нет…

Медленно, не издавая ни звука, Дин отставил нетронутое пиво. Теперь он чувствовал себя настороже, в полной боевой готовности. Неслышно пробираясь обратно, он оценивал обстановку, прикидывая пути отступления и подыскивая, что можно использовать как оружие.

К тому времени, как он подошел к сетчатой двери и услышал смех Томми Макклейна, его сердце отчаянно колотилось.

Теперь все зависело от того, как поведет себя Макклейн.

– Чего люди не понимают в битвах вроде первого сражения при Бул-Ране[78], – говорил Томми, – так это того, насколько правдиво очевидцы случившегося…

Он замолчал, когда Дин остановился у него за спиной.

– Не двигайся, – пробормотал Дин и бросил Сэму ключи от «Импалы». – Бери машину и подгони ее к дому. Нож там, где обычно. Захвати его.

– Дин, погоди-ка…

– Здесь повсюду ведьминские штучки. Это место – ловушка.

– Дин, остынь. – Сэм встал. – Макклейны не одержимы. Это просто вуду.

– То, что ты видел, всего лишь домашние обереги, – на удивление спокойно произнес Томми. Посмотрев на Дина, он слегка нахмурился, и в его глазах промелькнуло сомнение. – Ты что же, и впрямь собирался пырнуть меня моей собственной вилкой для барбекю?

– Это все, что я нашел, – буркнул Дин, отложил вилку и повернулся к Сэму. – Что еще ты забыл мне рассказать?

– Ты и так нервничал. Я не хотел усугублять.

– Очень мило… – проворчал Дин. – Я оставил пиво на кухне. – Нырнув обратно в дом, он почувствовал, как Макклейн прожигает ему спину взглядом.

«Должно быть, воображение разыгралось, – подумал он. – Просто глупая привычка».

Когда он вернулся на террасу, Нейт уже выключил свою электронную книгу, и они с Сэмом слушали теорию Томми Макклейна о том, почему же Юг проиграл войну.

– Эта история с петлей, – рассуждал Макклейн, – лишь часть общей картины. К концу последнего года войны армии Ли[79] были в отчаянии. Солдаты тащили на поле боя все луизианские вуду[80]. Черт побери, в итоге Конфедерация практически одобрила эту практику. Начиналось все с безобидных вещиц… оберегов и травяного зелья. Их привозили рабы, потом через цветных все это проникало в местную культуру, подхватывалось бедными белыми мальчишками-фермерами, которые гибли на передовой. – К тому времени конфедераты уже ничем не гнушались в попытках сдержать войска Союза. – Он покачал головой. – Только вот все это оборачивалось против них же. Скажем, здесь, в Мишнс-Ридж, в той битве, которую на этой неделе разыгрывали реконструкторы, южане выигрывали. И вдруг, ни с того ни с сего, конфедераты начали стрелять друг в друга и наносить себе увечья. Историки считают, что это некий мятеж или роковая ошибка командования. Но это было нечто большее. Самая настоящая резня, из-за которой город и оказался в руках северян.

– Дай-ка угадаю, – вмешался Дин. – Джубал Бошан был в гуще этой мясорубки.

– И на нем была петля, – подтвердил Макклейн. – Я в этом даже не сомневаюсь.

– Так где же она сейчас? – оживился Сэм.

Томми Макклейн устало посмотрел на них.

– Куда бы она ни запропастилась, скатертью дорожка. Вот почему я развесил защитные амулеты по всему дому.

– Тебе что-нибудь известно о существе под названием Моа? – спросил Дин.

Томми заметно вздрогнул при упоминании об этом.

– Где вы о нем слышали?

– Скажем так, мне довелось лично с ним познакомиться, – сказал Дин.

– Это невозможно. Если бы ты встретил Моа, то не сидел бы сейчас здесь, рассуждая о нем.

– Ну, мне помогли от него избавиться.

– Ты действительно думаешь, что оно обладает такой мощной силой? – спросил Сэм.

– Оно в самой петле. – В голосе Макклейна не осталось ни следа шутливости. – И узлы эти вязали не где-нибудь, а в Аду.

Глава 10

Комната в мотеле была выкрашена в голубой и серый.

На одной стене висели старинные фотографии союзных солдат и портреты янки. Другую стену занимали повстанческие флаги и копии артефактов времен Конфедерации. Незримая линия Мэйсона-Диксона четко разделяла пространство между двумя односпальными кроватями с провисшими матрасами.

– Выбираешь Ли или Шермана[81]? – спросил Сэм.

– Чего?

– Север или Юг?

Дин не ответил, повалился на кровать, заложил руки за голову и уставился на потолок, под которым вентилятор гонял влажный ночной воздух.

Не нарушая молчания, Сэм поставил ноутбук на стол и начал искать изображения различных типов петель. В напряженной тишине он чувствовал исходящие от Дина волны недовольства. Когда стало совсем невмоготу, он повернулся и посмотрел на брата.

– Дин? Ты хотел мне что-то сказать?

Дин не шелохнулся.

– Нет.

– Так и будешь валяться, всю ночь таращиться на вентилятор?

– Вот думаю, не почистить ли зубы.

– Давай. Потому что если тебе придет в голову еще хоть одна мрачная мысль, ты попросту взорвешься.

Дин быстро вскочил с кровати. Тени под глазами придавали его лицу измученный и вместе с тем возбужденный вид.

– Твой приятель Макклейн рассуждает об Аде так, будто ему доводилось там бывать. Между тем я мог бы устроить ему обзорную экскурсию.

– Он знает про петлю, – сказал Сэм.

– Это другое дело. Что именно он знает? История, конечно, не мой конек, и лично мне глубоко наплевать, кто проиграл войну и почему. Я здесь, чтобы прихлопнуть эту гадину, чем бы она ни оказалась, и свалить со спокойной душой.

– Не все так просто. – Сэм встал из-за стола. – Скажи, что тебя взбесило? Проблема в Макклейне или во мне?

Дин перестал ходить из угла в угол и повернулся лицом к брату.

– Раньше были только мы, Сэмми. Ты, я, Бобби и больше никого. Теперь это ты, я и еще неизвестно кто, к кому ты вдруг проникнешься доверием. Честно говоря, я от этого не в восторге.

– В любом случае, уже поздно его вычеркивать, – сказал Сэм. – Так что в интересах дела предлагаю сосредоточиться на том, что мы делаем. – Вернувшись за компьютер, он добавил: – Посмотри-ка на это.

Он увеличил фотографию Джубала Бошана, на которой четко просматривалась удавка на шее. Дин подошел и встал рядом, сложив на груди руки и уставившись на экран.

– На веревке Бошана шесть витков, стандартная техника. Так?

– Разумеется.

– Здесь говорится, что чем больше петель, тем сильнее трение веревки.

– И что с того?

– Но, если ты посмотришь вот сюда… – Сэм увеличил фото Бошана, вглядываясь в пиксели. Максимально укрупнив петлю, он присмотрелся внимательнее. – …Здесь есть седьмой виток.

– Завораживающее зрелище. Не оторваться. – Дин вернулся на кровать. – И что это нам дает?

– Нужно еще раз смотаться на поле и поговорить с Ойлером. Точно выяснить, что же он видел. Узнать, что произошло на свадьбе. Наверняка он что-то скрывает.

– И на этот раз выложит нам всю правду?..

– Нет, – возразил Сэм. – Он будет изворачиваться и лгать, и морочить нам голову, как это делают все остальные. Но мы поднажмем – только ты и я, – пока он не расколется. – Он повернулся к кровати. – Потому что меня уже достало, что все нас водят за нос и мы не можем добиться ясности.

Дин увидел в глазах брата стальную решимость и почти поверил в его искренность.

– А что потом?

– А потом мы найдем эту тварь и разберемся с ней, – сказал Сэм.

Дин ничего не сказал.

Сэм закрыл глаза и прислушался к тишине.

Где-то вдалеке раздался свисток паровоза.

Глава 11

Поле боя накрыла ночь, опускаясь всей своей тяжестью с усыпанного звездами неба.

Костры усеяли склон холма, где раскинули лагерь реконструкторы. По обе стороны реки солдаты сидели у палаток, пили из жестяных кружек, скребли ложками по тарелкам, вели негромкие мужские разговоры, как положено среди бойцов, оторванных от семьи и родного дома. Мастерили трубки из кукурузных початков, разбирали мушкеты, с любовью чистили и смазывали их при свете фонаря, строго соблюдая старинные ритуалы.

Тут и там между деревьями, словно голубые светлячки, мигали мобильные телефоны: кто-то украдкой звонил жене или подружке.

Рядовой Терри Джонсон сидел у костра с банджо, наигрывая первые жалостливые такты мелодии «Мой старый дом в Кентукки». Он играл тихо, как будто для себя, задумчиво перебирая струны. В столь поздний час большинство бойцов 32-го подразделения уже легли спать, чтобы набраться сил для предстоящего утром длинного марш-броска.

Помимо звуков банджо тишину нарушало только потрескивание костра да редкое ржание лошадей, доносившееся из лагеря кавалерии.

– Знаешь что-нибудь из Coldplay[82]?

От удивления Джонсон слегка вздрогнул и перестал щипать струны. Фил Ойлер, также известный как Норуолк Петтигрю, рядовой 32-го подразделения из Джорджии, присел рядом на пенек.

– О, привет, Фил!

– Зови меня Норри. – Ойлер прислонил мушкет к одному из валунов, огораживающих костер, снял штык и начал протирать его куском замши. – Такое было прозвище у Норуолка.

– Круто. – Джонсон хотел отложить банджо в сторону, но Ойлер остановил его.

– Нет, старик, играй. В военных лагерях только музыка и поддерживала боевой дух. – Он полез в карман и достал мятую железную фляжку, снял крышку и протянул Джонсону. – Виски?

– Спасибо. – Джонсон взял фляжку и сделал глоток. Виски оказалось хорошее, мягкое – наверное, не такое пили парни на поле боя сто пятьдесят лет назад, но кто знает? В конце концов, Юг – это Юг. Может, в старину виски было даже лучше.

– Премного благодарен.

– Кстати, это подлинная фляга времен Гражданской войны, – сказал Ойлер. – 1860-е годы.

– Обалдеть!

– Влетела мне, конечно, в кругленькую сумму, но оно того стоит. – Он замолчал, разглядывая флягу в отблеске костра. – Знаешь еще какие-нибудь песни?

– Не так чтобы много. «Кантри туманных гор»[83], первую часть «Вместе по радуге»[84], да и все, пожалуй.

Ойлер вздохнул и, положив штык на кусок ткани, уселся обратно.

После недолгого молчания Джонсон снова стал перебирать струны банджо, пытаясь сообразить, что бы такое сказать. Он еще считался новичком в 32-м подразделении, куда вступил всего несколько месяцев назад, после того как его бросила жена – ушла к стоматологу, с которым познакомилась в интернете. Одиночество заставило его искать компанию, с которой можно было бы разделить интересы. Он не очень хорошо знал Ойлера, слышал только, что тот работает страховым агентом, а его семья живет где-то в Атланте.

Ойлера, между тем, молчание нисколько не напрягало. Он снова протянул Джонсону флягу, подбадривая его кивком, и Джонсон глотнул еще виски. Ночь сгущалась вокруг, расползаясь вширь, пока склон холма, деревья и все, куда не дотягивались отблески костра, не потонуло во мраке.

– Как будто мы и впрямь в 1863 году, – задумчиво произнес Ойлер. – Так тихо…

– Да.

– Дай-ка я тебе кое-что покажу, – предложил Ойлер. Его голос изменился, зазвучал вкрадчиво и странно. Огонь затрещал, и вдруг раздался хлопок.

– Что это? – удивился Джонсон.

Ойлер ответил не сразу. Пламя почти погасло, оставляя их в темноте.

Когда огонь снова разгорелся, Джонсону показалось, что вокруг шеи Норри что-то обмотано. Всего на миг, а потом все исчезло, как будто это была игра теней. Он потер глаза.

«Наверное, это все из-за виски, – подумал он. – Мерещится всякое».

– Фил…

– Зови меня Норри. – Ойлер улыбался. – Ты видел?

– Видел… что?

– Я знаю о Джубале Бошане больше, чем говорю, – произнес Ойлер. – Гораздо больше.

– Ты имеешь в виду Дэйва?

Ойлер помотал головой и снова улыбнулся.

– Он дал мне примерить… ну, знаешь, повесить себе на шею. И мне понравилось.

Джонсон поднялся. Его слегка пошатывало. Возможно, он опьянел сильнее, чем ему казалось.

Пора на боковую.

– Куда это ты собрался? – ласково спросил Ойлер.

– Я… я просто…

Внезапная острая боль взорвалась в ступне, поднимаясь вверх по ноге. Посмотрев вниз, он увидел, что Ойлер вонзил штык ему в сапог, пригвоздив ступню к земле.

Прежде чем Джонсон успел крикнуть или высвободиться, Ойлер выдернул лезвие и обрушился на него, зажимая ему рот. Повалил его на землю, в грязь, навалился всем весом.

Джонсон боролся, пытаясь вырваться, но Ойлер оказался слишком силен. В пылу борьбы кто-то из них столкнул банджо в костер, и теперь инструмент зловеще попискивал и тренькал в огне. Лицо Ойлера приблизилось настолько, что Джонсон чувствовал, как скребет по щеке его щетина, чувствовал запах виски.

«У него на шее нет петли, – подумал Джонсон сквозь головокружение. – Там вообще ничего нет».

– Война – это ад, – прошептал ему на ухо Ойлер. В нем чувствовалась огромная сила. Сквозь агонию Джонсон смутно различал запахи, волнами исходящие от чужого тела: алкоголь, табак и что-то еще, похожее на вонь заплесневелого старого погреба. – Добро пожаловать!

– Пожалуйста… – пробормотал Джонсон в прижатую к его рту ладонь.

– Открой рот.

– Что?

– Ты меня слышал.

Джонсон посмотрел вниз и увидел штык, приставленный к самому подбородку.

– Пожалуйста… Нет!..

Ойлер толкнул острие вверх, кроша зубы. Джонсон подавился, когда промасленный металл проник в рот, и слепящая боль пронзила вспоротые губы и язык. Соленое тепло хлынуло в горло. Всю жизнь он задавался вопросом, что происходит в сознании людей, оказавшихся на пороге смерти. Теперь он это знал.

Он вспомнил родителей, бывшую жену и сестру, оставшихся в Нью-Джерси, подумал обо всем, чего он так и не успел сделать и уже никогда не сделает. Он пытался говорить, но из горла вырывался лишь жалобный скулеж. Слезы затопили глаза и потекли по щекам.

Прямо над ним звезды теряли привычные очертания – дрожали и плясали как безумные на краю вселенной, но все это уже не имело никакого значения.

Прижимая его к земле, Ойлер что-то шептал на непонятном языке.

Джонсон почувствовал, как лезвие дернулось вперед.

И больше уже не чувствовал ничего.

Глава 12

Сэм и Дин проснулись от воя полицейских сирен, оглашавшего предрассветные улицы Мишнс-Ридж. Дин встал и раздвинул тяжелые шторы, впуская в комнату бледный размытый свет зари.

– Что-то мне это не нравится, – сказал он, обернувшись к Сэму. – Что за переполох в тихом городке?

– Похоже, они едут на запад.

Дин кивнул.

– Думаю, на поле боя. – Он бросил взгляд в сторону ванной. – Ты в душ?

– Иди первый.

Они быстро надели костюмы агентов ФБР и поспешили к «Импале». Вырулив на шоссе, направились на запад, остановившись по пути в придорожном магазинчике, чтобы купить кофе. Спустя двадцать минут «Импала» уже въезжала на автостоянку у поля боя. Небо нависало над землей рваными кроваво-красными облаками с черными прожилками и бронзовыми сполохами, которые тянулись до самого горизонта.

– Все-таки надо было вчера вечером приехать, – сказал Сэм.

Дин глотнул обжигающего кофе.

– И что бы это изменило?

Они вылезли из машины и зашагали по росистой траве. Сквозь рассветную дымку Сэм уже видел желтую ленту оцепления у палаток 32-го подразделения полка Джорджии. Реконструкторы, конфедераты и юнионисты толпились возле заграждений, надеясь разглядеть место преступления.

Пока Сэм безуспешно пытался увидеть поверх голов и спин, что происходит, Дин отвел в сторонку одного из конфедератов и вернулся, когда Сэм уже отчаялся что-либо понять.

– Это Фил Ойлер и еще какой-то чувак. Один парень нашел их около часа назад, когда вышел отлить, – сказал Дин. – Они пролежали там почти всю ночь.

– Черт.

Протиснувшись сквозь толпу, они помахали удостоверениями перед носом копа, который пытался их остановить, и пробрались сквозь ряды мигающих сине-красными огнями спецмашин, выстроившихся у подножия холма. Приблизившись к палатке, они шагнули за ленту оцепления и подошли к двум длинным серым мешкам, которые лежали у черного пепелища, оставшегося на месте костра.

Шериф Дэниелс, склонившись над одним из мешков, застегивала «молнию». На ее лице застыло выражение крайнего отвращения.

– Шериф? – окликнул ее Сэм.

Она даже не повернула головы. Полицейские штата и врачи «скорой» пытались сдержать толпу, громко призывая зевак отступить назад. В их монотонных окриках угадывалась многолетняя привычка людей, для которых происходящее – обычная рабочая ситуация. Откуда-то сверху донесся резкий щелчок, и механический голос с сильным южным акцентом вырвался из репродукторов, установленных по периметру.

– Внимание! Говорит сержант полиции штата Джорджия Эрл Рэй Харрис. В связи с событиями прошлой ночи дальнейшая реконструкция сражения отменяется. Пожалуйста, организованно соберите свои вещи и немедленно покиньте территорию.

«Какого черта? – возмутился Сэм. – Место преступления еще не остыло…».

Многоголосый стон разнесся над солдатскими лагерями, и толпа начала рассеиваться. Оглянувшись назад, Сэм увидел шерифа Дэниелс – она шагала в их сторону с большой холщовой сумкой в руке.

– Шериф…

– Не сейчас. – Она промчалась мимо. Когда сумка задела ее по ноге, Дину показалось, что он расслышал, как внутри что-то звякнуло.

– Пошли. – Дин кивнул на мешки с трупами у костра. – Пока их не забрали.

Они подоспели вовремя: санитары как раз укладывали тела на носилки. Дин остановил их, показав жетон.

– Федеральные агенты Таунс и Ван Зандт. Не возражаете, если мы взглянем на тело? – Не дожидаясь разрешения, он потянул вниз «молнию» на ближайшем мешке. На вид парню было лет двадцать с небольшим; засохшая кровь вокруг рта и на подбородке выглядела как клоунский грим, остекленевшие глаза были выпучены, из-за чего он выглядел как безумец.

– Узнаешь его? – спросил он брата.

– Нет, – ответил Сэм. – Но я знаю второго.

Дин посмотрел на другое тело и сразу узнал Ойлера, здоровяка-реконструктора, с которым они говорили накануне.

– Я так думаю, – сказал один из санитаров, – что Ойлер заколол ножом Джонсона, а потом перерезал себе горло. Действовал тихо, как коммандос. Никто в палатке не слышал криков.

– Не найдется лишних перчаток? – спросил Сэм, и санитар бросил ему пару. Сэм повернул голову Ойлера набок.

– Дин?

– Да?

– Смотри-ка.

Дин присел на корточки рядом, и они оба вгляделись в красные ожоги от веревки на том, что осталось от шеи Ойлера.

– Что-то было у него на шее, когда вы его нашли? – спросил Сэм у санитара. – Веревка или еще что-нибудь?

– Ничего не видели, – ответил тот. – Правда, мы только что приехали. Шериф была здесь за полчаса до нас. Наверное, лучше спросить у нее.

– Блестящая идея. – Дин выпрямился и взглянул на брата. – Ну что, готов?

Сэм кивнул, но смотрел вдаль, наблюдая, как группа парней в форме конфедератов затаскивает колесную пушку в багажник внедорожника «Форд Бронко». Оглядевшись, он обратился к стоявшему поблизости реконструктору:

– Что это ребята там грузят?

Тот прищурился.

– Похоже на осадную гаубицу.

– А чем она стреляет?

– Настоящая? Да чем зарядишь, тем и стреляет: снарядами, картечью, ядрами, даже цепными – это когда два ядра соединяют цепью. Разносит все к дьяволу. – В его голосе звучала зависть. – Да что зря болтать, – покачал он головой. – Эта игрушка уж точно ничем не выстрелит.

– Так это не боевая пушка?

Реконструктор фыркнул.

– Будем надеяться. Иначе они бы сейчас занимались похищением подлинного военного трофея. А это уже преступление федерального масштаба. Хотя что я тебе говорю, ты и сам знаешь. – Он жестом обвел место преступления, откуда санитары уносили мешки с трупами. – Кто бы мог поверить?..

– Наверное, придется, – сказал Сэм. – Уже уходите?

– Ни за что. Никто из нас и шагу отсюда не сделает, пока мы не выясним, кто в этом виноват. – Реконструктор посмотрел на Сэма, и тот увидел в его глазах глубокую решимость, как будто этот парень и его боевые товарищи вели настоящую войну. – Среди погибших были мои друзья.

– Сэм! – окликнул его Дин, уже на полпути к стоянке. – Ты идешь или как?

Сэм последовал за ним. Когда он оглянулся на поле боя, парни в серой форме цепляли вторую гаубицу к задней части пикапа.

Глава 13

Когда Сэм и Дин вернулись в город, репортеры уже заняли все подступы к офису шерифа. Свободное место нашлось лишь за два квартала, между двумя фургонами телевизионщиков. Пытаясь приткнуть «Импалу» к обочине, Дин посмотрел в зеркало заднего вида и встретился глазами с Кастиилом, сидевшим на заднем сиденье.

Он невольно вздрогнул и ударил по тормозам.

– Черт возьми, Кас, сколько раз тебе говорить: не делай так! – Сэм резко обернулся к нему.

– Вы должны убраться из города, – сказал Кастиил.

– Что? Почему?

– Демоны здесь невероятно активизировались. Вам обоим следует держаться подальше.

– Ну, конечно! – рявкнул Дин. – Драпать от демонов – именно так мы всегда и поступаем.

– Ты не понимаешь. – Кастиил подался вперед, обхватив руками спинку сиденья, так что Дин услышал, как скрипнули пружины под обивкой. Он говорил с таким жаром, что каждое слово шипело, словно расплавленное железо, брошенное в холодную воду. – Я думал, что смогу узнать, откуда взялся Моа. Но вас снова заманили сюда, как в ловушку. Свидетель ближе, чем когда-либо.

– Иуда, что ли? – уточнил Сэм. – Мы ведь о нем говорим?

– Да, – признался Кастиил.

– Почему ты раньше молчал?

Ангел покачал головой.

– Сначала мне казалось невероятным, чтобы могущественный Свидетель был замешан в обычной местной разборке.

– А теперь все изменилось?

– Иуда – хранитель петли. Он и его помощники вынуждены находиться здесь, в Мишнс-Ридж, потому что кто-то пользуется силой петли. А их это совсем не радует.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Сэм.

– Знание поместили мне в голову.

– Интересно, кто?..

Кастиил посмотрел на него и совершенно серьезно сказал:

– Полагаю, тот единственный, кто на это способен. Сам Господь.

– Знаешь, Кас, Бог толкает многих безумцев на безумные поступки, и не все из них оказываются такими уж безобидными.

– Но это еще не все.

– Час от часу не легче.

– Дин, им нужен не ты. – Кастиил повернулся к Сэму. – Кто бы за этим ни стоял, он направляет твою руку, Сэм. Петлю Иуды используют, чтобы приблизить Апокалипсис. Они пытаются создать ситуацию, в которой ты будешь вынужден стать сосудом Люцифера.

Прежде чем Сэм нашелся с ответом, снова заговорил Дин.

– И, конечно же, Всемогущий не потрудился рассказать тебе, как именно все произойдет? – съязвил он.

– Нет.

– Очень похоже на Него. – Дин бросил взгляд на брата. – Ты готов?

Сэм кивнул.

– Дин, подожди! – взмолился ангел.

– Извини, Кас. Никогда не умел ждать.

Они с Сэмом вылезли из «Импалы» и зашагали по запруженному тротуару к офису шерифа.

– Ты же понимаешь, что он, скорее всего, прав, – сказал Сэм, избегая смотреть на брата.

– Угу.

– Но мы все равно лезем на рожон.

– Тебя что-то не устраивает?

Сэм покачал головой.

– Если я так уж им нужен, они все равно придут за мной.

– Поэтому мы ударим первыми, – твердо произнес Дин, – и так, что мало не покажется.

Они подошли к офису шерифа и протиснулись сквозь толпу репортеров и зевак. Дверь оказалась заперта.

Дин достал именной жетон и постучал им по стеклу. С той стороны двери возник заместитель шерифа – толстяк с густыми и черными мультяшными усами. Он внимательно рассмотрел братьев, а потом их удостоверения, и только потом отпер дверь.

– Шериф здесь? – спросил Дин, когда они проскользнули внутрь.

– Да, но сейчас ее лучше не беспокоить.

– Это важно, – уверенно заявил Дин. Из приемной он уже видел Дэниелс, которая сидела за столом и, прижимая к уху телефон, почти орала в трубку:

– Мне плевать, что они вам говорят! Я хочу, чтобы они сейчас же освободили поле боя. Эти люди затаптывают мне место преступления!

– Затаптывают вам место преступления? – Дин стремительно подошел к столу и в упор уставился на шерифа, так что ей пришлось его заметить и поднять взгляд. Впрочем, она тут же отвернулась, пытаясь найти другой объект внимания. Дин двигался вместе с ней, продолжая смотреть на нее в упор. Она бросила на него сердитый взгляд и наконец закончила разговор по телефону.

– Что вам нужно? – недовольно спросила она.

– Где петля?

– Где что?

– Перед смертью на шее Фила Ойлера была веревка, а теперь ее нет. До приезда «скорой» на месте преступления были только вы. Вы скрываете какую-то информацию. Итак, где петля?

Лицо шерифа стало мертвенно-бледным, только на щеках алели два пятна. Ее губы сжались в тонкую линию, и Дин заметил, как пульсирует жилка у нее на лбу.

– Вон отсюда! – рявкнула она.

– Позже. – Дин даже не шелохнулся.

Жилка на лбу забилась сильнее.

– Две сотни реконструкторов отказываются уезжать и мешают мне выполнять мою работу. Не хватало еще тут двух клоунов, которые только подливают масла в огонь.

– Мы не уйдем, пока не получим ответы, – уперся Дин.

– О, ответы получаю я. – Ее губы слегка изогнулись в недоброй улыбке. – Мне сейчас перезвонит дежурный офицер ФБР из Атланты. Вы ведь, кажется, оттуда?

– Да, – сказал Дин, – но…

На столе Дэниелс снова зазвонил телефон.

– Вот и он. – Она подняла трубку. – Алло? Да, сэр. Это Жаклин Дэниелс, шериф Мишнс-Ридж. Извините, что беспокою, но у меня здесь два человека, говорят, что они федеральные агенты. Я просто хотела уточнить их личные данные.

– Постойте, – вмешался Сэм. – Дайте я сам с ним поговорю.

– Еще чего. – Дэниелс помотала головой и повернулась к ним спиной. – Да, сэр. Агенты Таунс и Ван Зандт. Так точно, В-А-Н З-А-Н-Д-Т. Спасибо. Я подожду.

Сэм покосился на Дина – тот не отрываясь смотрел на шерифа.

Хотя нет…

На самом деле его взгляд был прикован к холщовой сумке, валявшейся в углу кабинета – той самой, с которой Дэниелс уходила с места преступления. Дин пристально смотрел на нее, как будто силой мысли хотел проникнуть внутрь или оторвать сумку от пола.

Дэниелс улыбнулась и снова заговорила.

– Да, сэр. Вы мне очень помогли. Спасибо, что уделили время. – Она покачала головой. – Джерри! – крикнула она.

Толстяк-заместитель, впустивший их в офис, показался из-за угла.

– В чем дело, шериф?

– Пожалуйста, отведи этих двоих в камеру. Я предъявляю им обвинение в том, что они выдают себя за сотрудников правоохранительных органов. – Она снова улыбнулась, на этот раз одному Дину. – У нас будет много времени, чтобы выяснить, кто они такие. А пока пусть посидят в вытрезвителе. – Она выглянула в окно. – И оттащи их корыто на штрафстоянку. Я не хочу, чтобы оно занимало тут пол-улицы.

– Эй, полегче! – взвился Дин. – Следите за своим языком, леди! Вы не можете просто взять и…

Проявив неожиданную прыть, Джерри подскочил к братьям. Его круглое усатое лицо уже не казалось таким милым и добродушным – в нем появилась какая-то жесткость, а рука потянулась к полицейской дубинке.

– По-хорошему или по-плохому, джентльмены? Мне-то все равно.

– Ладно, – сказал Дин, – послушай…

– Значит, по-плохому, – сказал Джерри, вытаскивая резиновую палку из-за пояса. Прямо на глазах он превратился в любителя помахать дубинкой и поразмяться на бродягах, местной шпане и всех, кто попадется на пути.

– Постойте! – Сэм поднял руки ладонями наружу.

Это все, что он успел сделать, прежде чем снаружи прозвучал взрыв, от которого задрожали стекла в кабинете шерифа.

Глава 14

Взрыв застал врасплох шерифа Дэниелс и ее заместителя. Они оба бросились к окну.

Дин заметил, что Джерри опустил дубинку, и не упустил единственный шанс.

– Бежим! – крикнул он и, прошмыгнув мимо толстяка, выскочил из кабинета, промчался через вестибюль и юркнул за дверь. Сэм не отставал.

Перед офисом шерифа все еще толпились репортеры и съемочные группы, но все они смотрели в другую сторону – там, на окраине города, только что прогремел второй взрыв, озаряя яркими всполохами линию горизонта.

– Что это было? – прокричал Сэм.

Дин показал пальцем вдаль. Солнце уже поднималось над крышами невысоких домов центрального квартала Мишнс-Ридж.

– Это оттуда, с поля боя…

Протиснувшись сквозь узкий проход, он побежал через улицу туда, где оставил «Импалу», и прыгнул за руль, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, бежит ли за ним брат. Но Сэм уже сидел рядом с ним.

Дин выжал полный газ, и мотор «Импалы» с ревом проснулся и затарахтел, словно ворча: «Что вы там застряли?» Машина рванула вперед, к городским окраинам, оставляя темные полосы на асфальте.

В зеркале заднего вида Дин уже увидел мелькающие сине-белые огни.

– Сдается мне, братишки Дьюки[85] снова ищут приключений, – пробормотал он, растягивая слова, как Мерл Хаггард[86].

Сэм заглянул в боковое зеркало.

– Ты не можешь ехать быстрее?

Дин усмехнулся.

– Нет. Но я могу сделать вот так. – Он резко крутанул руль вправо, так что зад «Импалы» развернуло под углом девяносто градусов, и заехал прямиком на автомойку «Дикси Бой, Машину Помой». Один из работников, худющий парень, вскочил с пластикового стула и отбежал в сторону, чтобы Дин мог загнать машину в бокс. Потоки воды и мыльной пены хлынули на лобовое стекло, зашуршали мокрые губки, забирая «Импалу» в свой плен. Вывернув шею, Дин успел разглядеть, как машина шерифа пронеслась по главной улице, следуя к месту взрывов.

– Кажется, оторвались. – Еще один взрыв прогремел в отдалении. – А кто-то говорил, что реконструкция отменяется.

– Не думаю, что это реконструкция, – заметил Сэм.

– Тогда какого черта… – Дин осекся, взглянув на брата. Сэм держал на коленях заляпанный кровью кожаный мешочек и развязывал полоску из сыромятной кожи, служившую шнурком. – Что это?

Сэм приподнял мешочек.

– Стащил из сумки шерифа, когда удирал.

– Неплохо, Сэмми, – похвалил Дин. – Ты, случайно, не приметил там и петлю?

– Не успел.

– Жаль.

Дин выехал из бокса, помахал автомойщику и снова дал газу. Взвизгнув колесами, «Импала» нырнула в узкий переулок.

– Старик, а мешок-то воняет. Что там?

– Сейчас посмотрим. – Сэм достал потускневшую серебряную монету и стал ее разглядывать.

– Времен Конфедерации? – спросил Дин.

Сэм покачал головой.

– Думаю, постарше. – Он вынул телефон и сфотографировал монету. – Отошлю Бобби, пусть посмотрит. Может, разберет, что на ней выбито.

Отправив снимок, он продолжил:

– Судя по пятнам крови и запаху желчи…

– Я даже не стану спрашивать, откуда ты знаешь этот запах…

– …могу предположить, что это находилось в теле одного из погибших, – закончил свою мысль Сэм.

– Так что же получается: веревка-проклятье сносит тебе крышу, а потом платит за это?

– Похоже на то.

– Бред какой-то.

– Дин, смотри! – Сэм показал вперед. В нескольких километрах впереди огромное облако черного дыма поднималось в небо. – Все еще думаешь, что это реконструкция?

– Нам нужно туда попасть.

– Но если шериф нас увидит…

– Думаю, ей сейчас не до нас, – уверенно сказал Дин.

БУМ!

Еще один взрыв сотряс землю, когда братья выпрыгнули из «Импалы» и скользнули тенью по стоянке. Со всех сторон выли сирены. От густого дыма жгло глаза и щипало в носу.

Казалось, что все раскинувшееся перед ними поле сражения охвачено огнем. Сотни солдат в форме Конфедерации и Союза разбегались кто куда, подальше от горящих палаток и дымящихся воронок, гигантскими хищными пастями разверзшихся посреди ухоженных лужаек.

Полицейские машины подвозили пополнение – местных копов и военных, офицеры орали в рации, стараясь быть услышанными в этом хаосе.

– Откуда стреляют? – крикнул Дин.

Сэм указал на реку и возвышавшийся над ней склон холма примерно в километре от них. На вершине холма, прямо над узким ущельем, выстроились внедорожники и пикапы, а рядом тянулась цепочка осадных гаубиц наподобие тех, что они уже видели. Два человека – кажется, в военной форме – заряжали пушки для очередного залпа.

– Берегись! – Сэм поморщился, когда гаубица выстрелила и снаряд с визгом пролетел над склоном холма, перемахнул через речку и с оглушительным грохотом врезался в землю. Ошметки грязи, камни, вывернутые корни деревьев взлетели в воздух и дождем посыпались вниз.

– Я думал, это не боевое оружие! – прокричал Дин.

– Так и есть!

– Как же тогда…

БУМ! Еще один снаряд разорвался так близко, что Сэм почувствовал, как земля вздрогнула и ушла из-под ног. Он упал на колени, нос и рот залепило грязью. Когда в глазах прояснилось, он увидел, что Дин поднимает его на ноги, отряхивает и тащит в сторону.

– Сэмми, ты жив?

– Порядок, – выдавил он, пытаясь прогнать кровавую пелену перед глазами. Он чувствовал себя обессилевшим, опустошенным, поры кожи были забиты грязью. Хотелось найти безопасное укрытие, но он знал, что бегство сейчас – не лучшее решение.

– Нас здесь прикончат! – кричал Дин. – Они целятся прямо в нас!

– Я так не думаю.

– Ты о чем?

Сэм огляделся, пытаясь охватить взором и хоть как-то осмыслить происходящее. Реконструкторы группами растекались во всех направлениях, пробираясь к парковке в клубах грязи и пыли.

Впереди, возле подразделения конницы, в панике метались лошади, пытаясь разбить заграждения и вырваться из загона.

В траве возле палатки валялся бинокль. Сэм подобрал его и смог наконец рассмотреть картину в деталях.

И увидел их.

Парни, суетившиеся возле гаубиц, действительно были одеты по-военному – кто конфедератом, кто юнионистом. Они, казалось, почувствовали, что за ними наблюдают. Один из них обернулся, посмотрел прямо на него и усмехнулся.

Его глаза были совершенно черными.

Пушки снова выстрелили, теперь сразу три, и воздух наполнился грохотом, который заглушил все остальные звуки.

– Надо валить, Сэм! Прямо сейчас! – заорал Дин, но на этот раз Сэм едва его расслышал. – Они взорвут нас к чертовой матери!

– В лучшем случае, – ответил Сэм. – Это демоны.

– Что?!

– Сам посмотри. – Он протянул Дину бинокль и подождал, пока брат и сам увидит то, о чем он говорит.

На Дина снизошло удивительное спокойствие. Он полез под рубашку, доставая из ножен кинжал.

– Сколько их, как думаешь?

– Трое. Может, четверо.

– По два на каждого?

– Идет.

– Хочешь, возьми кинжал?

– Нет, так справлюсь. – Сэм тряхнул головой. – Бери ты.

Дин нахмурился.

– Надеюсь, ты не собираешься становиться «Темным Сэмом»?

– Чего?

– Извини. Еще не время?

– Дин…

– Ладно. – Дин кивнул. – Понял. Мы – хорошие парни.

Сэм покачал головой. Честно говоря, он и сам не знал, стоит ли всерьез воспринимать подколки брата. Да и не это занимало сейчас его мысли. Он просто испытывал невероятное, до дрожи, облегчение от того, что Дин будет сражаться бок о бок с ним.

Взбираясь на гору сквозь удушливое облако дыма, под грохот артиллерийской канонады, оглушающий сильнее самого крутого ударного инструмента, Сэм почти ничего не различал. Над головой проносились пушечные ядра. Казалось, стоит продвинуться на несколько метров, как очередной взрывной волной тебя отбрасывает назад. Сэму оставалось только ползти, цепляясь за землю.

Оглянувшись через плечо, он мельком увидел, что творится на поле у подножия холма. На парковку прибыли кареты «скорой помощи», их мигающие огни пробивались сквозь дымное марево. Копы и врачи сновали между воронками, пытаясь оттащить раненых в безопасное место. Похоже, никто не принял на себя командование, но даже если бы такой смельчак и нашелся, его приказов все равно никто бы не услышал.

У самой вершины Сэм и Дин остановились и упали без сил, жадно глотая остатки воздуха. От напряжения у Сэма ломило ребра. С того места, где он лежал, хорошо просматривались днища пушек, яростно откатывающихся назад после каждого выстрела. Он оглянулся, пытаясь оценить настроение брата.

Дин запыхался, но в его глазах горело торжествующее пламя – как будто мысленно он уже выиграл битву, а может, просто радовался тому, что предстоит сражение с демонами, а не с бюрократами.

– Как ты хочешь?.. – начал Сэм, но Дин уже полез дальше, преодолевая последние метры.

Карабкаясь следом за ним, Сэм подоспел вовремя: брат нырнул вперед и вонзил убивающий демонов кинжал Руби в первого попавшегося стрелка.

Демон заискрился и вспыхнул белым, его телесная оболочка скукожилась. Выдернув нож, Дин развернулся и сразил стоявшего у него за спиной солдата фирменным ударом Билли Джека[87] – ногой в лицо. Но даже поверженный, демон оказался быстрее – вскочив с земли, он схватил Дина за ногу и повалил.

Кинжал отлетел в траву.

Сэм подобрал его и нанес демону удар в голову. Кость треснула, как глиняный горшок, и мерзкое существо с торчащим из головы клинком, издавая вопли ярости и боли, повалилось на землю, объятое белым пламенем.

С другой стороны к ним спешили еще два демона: один в форме конфедерата, другой – в фуражке юниониста.

– Такое ощущение, будто мы сражаемся с аниматорами из Диснейленда, – пробормотал Дин, вскакивая на ноги. – Нож у тебя?

Сэм вытаращил на него глаза.

– Я думал, ты его подобрал!

Демон-конфедерат злобно ощерился и бросился на Дина, словно хотел проглотить его. Сэм услышал, как брат судорожно выдохнул, когда демон, навалившийся сверху, выбил из него дух.

Позади него заряженная гаубица уже готовилась выстрелить: фитиль шипел, медленно догорая. Сэм отстраненно заметил, что на нем блестит свежая кровь.

– Сэм Винчестер? – окликнул его хриплый голос.

Сэм повернулся и увидел юниониста с кинжалом Руби в руке.

– Ты нас не интересуешь, – произнес демон тоном налогового аудитора, зачитывающего список недоимок. – Позволь нам сделать свое дело, и мы уйдем.

– И что же это за дело? – спросил Сэм.

Демон медлил, и Сэм решил, что надо действовать, чем бы это ни обернулось. Он бросился на демона, и тот замахнулся, описывая кинжалом широкую дугу. Сэм метнулся в сторону, пытаясь укрыться за гаубицей, и почувствовал, как острие лезвия вспороло ткань рубашки. Земля поплыла у него под ногами, и он рухнул на колени, заскользив вниз по склону. Но демон устоял и снова занес клинок для смертельного удара.

– Не надо было нам мешать, – сказал он. – Все было бы намного проще.

За спиной у демона рванула гаубица. В последнюю секунду до него, кажется, дошло, что происходит, но было уже поздно. Сэм зажмурился, когда верхняя половина демона исчезла в сернистом фонтане брызг, окатившем и его.

Сэм поднялся и, по счастливой случайности, поймал кинжал в воздухе. Трюк получился классный, обидно, что брат наверняка его не увидел.

Дин и в самом деле ничего не видел.

Потому что единственный оставшийся в живых демон выбивал из него дух.

Сэм бросился к брату. Он уже слышал слабые булькающие звуки, которые издавал Дин в руках душившего его демона.

Услышав шаги, демон резко обернулся и уставился на Сэма глазами цвета оникса, в которых пылали ярость и гнев.

– Ты бы не посмел вмешаться, – произнес он, – если бы знал, какая миссия на нас возложена.

Сэм метнул кинжал в лицо демону. Существо рассмеялось и ловко увернулось, клинок со свистом пролетел у него над головой и упал в грязь.

– Мы служим высокой цели. – Отпустив Дина, демон шагнул к Сэму, тяжеловесно и в то же время с неожиданной грацией. – Ты – всего лишь ее часть.

– Да, только вы вообще не служите никакой цели, – ответил Сэм. Он поймал себя на том, что больше не кричит. Надобность в этом отпала. Пушки умолкли.

Порывы ветра приносили тяжелый запах гнили, как будто там, внизу, тонны разлагающейся плоти давно жарились на солнце.

– Дай время, – сказал демон. – Просто подожди. Так же, как ждали мы, веками страдая в темных глубинах…

– Ты когда-нибудь заткнешься? – хрипло прокричал Дин у него за спиной, и в этом крике прозвучало искреннее отчаяние. – Если тебе так не терпится прикончить нас, бросай свою болтовню и действуй уже!

– Отличная идея, Дин Винчестер.

Демон-юнионист повернулся и стремительно двинулся к нему – шаг, другой, третий – и вдруг замер, увидев под ногами дьявольскую ловушку, которую Дин успел вырезать ножом в траве.

– Тупица, – пробормотал Дин и принялся шептать заклинание, изгоняющее демона.

Глава 15

Демон исчез, но запах серы только усилился.

– Фу, что они там откопали? – Дин протиснулся между гаубицами и окинул взглядом тлеющее внизу поле боя. Он прикрывал нос и рот ладонью, а другой рукой обмахивался, словно мог разогнать скопившиеся вокруг густые испарения.

– Несет, как из…

– Знаю, – перебил его Сэм. – И вонь все сильнее.

Минометные снаряды взрыли поле боя, выкорчевали деревья, оставили десятки воронок. Сквозь плотные облака грязи и пыли Дин разглядел спасателей и полицейских. «Может, и шериф там же», – мрачно подумал он. Сгрудившись вокруг одной из воронок, они заглядывали вглубь.

Длинные лучи солнца пробивались сквозь облака почти осязаемыми столбами света, как будто сам Бог заинтересовался тем, что творится на земле. С такого расстояния трудно было что-то разглядеть, но Дину показалось, что он видит в воронке какие-то обломки, смешанные с камнями и корнями деревьев. И, судя по реакции тех, кто толпился вокруг, они тоже видели.

Он заметил и еще кое-что.

– Разве этот поезд не стоял в ангаре?

Сэм посмотрел на рельсы, проложенные через поле по ту сторону реки. Далеко слева, перед железнодорожным ангаром, застыл локомотив 1850-х годов. Хорошо были видны паровоз, угольный вагон, кабина машиниста и даже установленное на платформе артиллерийское орудие – тот самый пулемет Гатлинга.

– Участник реконструкции? – с надеждой спросил Дин.

– Тогда почему мы его раньше не видели? – возразил Сэм. – Такого монстра трудно не заметить.

– Тот демон говорил, что служит более высокой цели, – добавил он. – Не думаю, что они пытались кого-то убить. Похоже, они просто рыли ямы. Чтобы извлечь то, что находится, в частности, в той дыре. – Он пожал плечами. – Если они заставили стрелять реконструкторские пушки, кто скажет, что им не под силу запустить и старый паровоз?

Дин снова оглядел склон холма, и его взгляд за что-то зацепился.

– Я хочу посмотреть поближе.

– Там внизу шериф, – предостерег его Сэм.

– И что?

– Мы ведь больше не ФБР, ты не забыл?

– У меня есть план.

– Почему меня это не удивляет?

– Эй! – Дин хлопнул его по плечу. – А где доверие?

Сэм не успел ответить: в заднем кармане завибрировал телефон.

– Постой. – Он взглянул на экран. – Это Бобби.

– Не сейчас.

– Это может быть важно. – Сэм заметил, как брат потирает шею в том месте, где его душил демон. – И хочешь сказать, что тебе не нужна передышка?

– Ладно. Пять минут, не больше. – Вздохнув, Дин отыскал относительно уединенное место за грудой камней и присел на корточки, чтобы наблюдать за происходящим внизу, пока Сэм отвечал на звонок.

– Привет, Бобби.

– Сэм? – Бобби даже не скрывал беспокойства. – Ты что, запыхался? У вас все в порядке?

– Мы с Дином только что вырубили отряд демонов.

– Да, здорово, у меня как раз новости по этому поводу.

– Давай.

– Монета, которую ты прислал, – продолжил Бобби, – не что иное, как тирский шекель[88], древняя финикийская монета. Это один из тридцати сребреников, которые Иуда получил за то, что предал Христа. Где ты ее взял?

– В теле одного из убитых, – ответил Сэм.

– Это ты нашел монету?

– Я забрал ее из офиса шерифа, но…

– Сэм, это важно. Шериф знает, что ты забрал монету?

– Понятия не имею. Кажется, нет. А почему ты спрашиваешь?

– Она пыталась тебя остановить?

Сэм нахмурился.

– Я что-то не догоняю.

– Это кровавые деньги, Сэм. В истории человечества таких монет всего тридцать штук. Это плата за оказанные услуги.

– Что еще за услуги?

В голосе Бобби отчетливо проступила досада.

– По легенде, такое серебро можно заработать только одним способом – как Иуда. Предавая тех, кого ты любишь.

– Так мне что, избавиться от нее?

– Ты меня не слышишь, Сэм. Дело сделано. Теперь уже без разницы, как ты с ней поступишь.

– Бобби…

– Я позвоню, когда выясню еще что-нибудь, – сказал Бобби. – А тебе стоило бы предупредить Дина, чтобы он знал, с чем может столкнуться.

– Хорошо, – сказал Сэм. Но, когда он оглянулся назад, Дина уже и след простыл.

Сэм спустился вниз по склону. Он отыскал брата на берегу реки, в зарослях кипариса и виргинского дуба. Сидя на корточках, Дин следил за стоянкой, куда только что заехал фургон передвижной криминалистической лаборатории штата Джорджия.

– Ты чего сбежал-то? – Сэм присел рядом с ним.

– Просто спустился, чтобы посмотреть поближе. – Дин обернулся к нему с совершенно непроницаемым лицом. – Ну, что там Бобби говорит?

– Монете две тысячи лет. – Сэм вдруг поймал себя на том, что непроизвольно тянет руку к воротнику рубашки. На шее у него все еще болтался галстук агента ФБР. Он заставил себя опустить руку. – Что подтверждает версию Каса насчет Иуды.

– И это все?

Сэм тяжело вздохнул.

– Нет. Не все.

Дин прищурился.

– Что не так, Сэмми?

– Это кровавые деньги. – Сэм полез в карман и достал шекель. – Бобби говорит, что получить их можно, только… – Конец фразы застрял у него в горле, и он сделал над собой усилие, чтобы произнести эти страшные слова. – …предав того, кого любишь.

Дин пристально смотрел на него.

– Я ничего не делал, Дин!

– Так, может, это аванс?

– Что ты хочешь от меня услышать? Думаешь, меня все это радует?

– Думаю, ты вляпался по уши.

– Так что, ты хочешь, чтобы я отсиделся в сторонке? Привязал себя к дереву, пока все не утихнет? – Дин отвернулся и с досадой покачал головой. – Это было в твоем ночном кошмаре?

– Возможно, – ответил Сэм. – Я до сих пор не могу его толком вспомнить. – Он долго смотрел на сребреник, а потом сжал в кулаке и, размахнувшись, зашвырнул в речку. Монета сверкнула разок и исчезла в медленной мутной воде.

Братья еще посидели за деревьями, глядя на поле боя и стоянку, не зная, что сказать друг другу. Фургон криминалистической лаборатории остановился у ближайшего края стоянки. За ним тащился эвакуатор, и шериф Дэниелс руководила его движением среди патрульных машин, пикапов и гражданских легковушек.

Наблюдая за стоянкой, Сэм краем глаза поглядывал на брата. Ему казалось, что Дину не терпится снова окунуться в гущу событий, а продолжать разговор не хочется. Сэм понимал, что если ему есть что еще сказать, говорить надо сейчас.

– Дин…

– Послушай, – перебил его брат. – Не зацикливайся на этом, ладно? Не факт, что все так и будет. – Он поднялся и отряхнул джинсы. – Что бы между нами ни произошло, мы разберемся с этим потом. К тому же у тебя еще целый мешок этих монет в… – Он осекся и застыл на месте, широко раскрыв глаза. – Машина!

– Дин, что?..

– Вот стерва! – Дин указал на парковку, где эвакуатор поднимал лебедкой «Импалу». В следующее мгновение Дин уже ломился сквозь заросли, вниз по холму. – Они увозят мою малышку!

– Дин, подожди. – Сэм догнал его и, схватив за руку, потащил обратно. – Давай сосредоточимся.

– О-о, я предельно сосредоточен! – Дин попытался вырваться.

– Если ты сейчас там появишься, через двадцать минут мы окажемся в камере, ты же понимаешь! – Сэм взял Дина за плечи и посмотрел ему в глаза. – Мы вернем ее, ладно? Обещаю.

– Если на ней будет хоть одна царапина, клянусь…

– Хорошо, хорошо, я понял. – Сэм кивнул. – Ты говорил, что у тебя есть план?

Дин отступил назад и кивнул в сторону передвижной лаборатории, которая обосновалась на том берегу. Из фургона вылезали эксперты в защитных комбинезонах, респираторах и масках, закрывающих голову и плечи, как у электросварщиков.

– Видишь тех ребят? – сказал он. – Вот с них и начнем.

Глава 16

На парковке творилось настоящее столпотворение из полицейских, зрителей и реконструкторов, так что Сэм и Дин смогли незаметно подобраться к передвижной лаборатории.

Эксперты уже ушли на поле, а военные и местные копы в поте лица эвакуировали реконструкторов и зрителей. В суматохе никто, похоже, и не заметил, как Сэм и Дин прошмыгнули в заднюю дверь фургона и отыскали в лаборатории запасные комплекты защитной одежды с масками.

Сэм прихватил два ламинированных бейджа на шнурках и бросил один брату.

Дин прочитал имя.

– Как это произносится – Серази?

– Неважно. Лиц все равно не увидят.

Надев комбинезоны и маски, братья выпрыгнули из фургона. Дин оглянулся, но капюшон перекрывал боковое зрение. Чтобы увидеть то, что находилось за спиной, приходилось поворачиваться всем корпусом.

У западной границы поля за происходящим наблюдала разношерстная толпа: репортеры, пожарные, копы и… реконструкторы. Удивительно, но, несмотря на настойчивые требования полиции штата, многие из них и не думали уезжать.

Неожиданно Дин на кого-то налетел.

– Эй, полегче, – проворчала женщина, – смотри, куда прешь, приятель.

Дин поднял взгляд и увидел прямо перед собой шерифа. Маска надежно скрывала лицо, и, к счастью, Дэниелс его не узнала.

– Простите.

Они с Сэмом прошли дальше, пока не достигли края ямы. Сделав глубокий вдох через респиратор, Дин заглянул вниз. Похоже, сюда упал не один снаряд, так что воронка получилась очень глубокая.

Братская могила глубиной больше десяти метров.

Внизу из стен воронки торчали древние скелеты и обломки костей вперемешку с осколками шрапнели и ржавыми снарядами. Тут ствол пушки, там – искореженное дерево, вероятно, бывшая повозка, а между ними – месиво из ребер, позвонков и желтоватых фрагментов того, что когда-то было человеком. Здесь упокоились десятки солдат, а то и больше. Корни деревьев переплетались с останками погибших, сжимая их корявыми кулаками.

Первое, что почувствовал Дин Винчестер, – это облегчение, мимолетное ликование: «Уф. И только-то?» Не то чтобы он всерьез рассчитывал обнаружить бездонную дыру в ад, изрыгающую серу, или туннель в преисподнюю, откуда выпрыгивают злобные демоны, или что-то подобное, но все же…

Все же он ожидал.

Ожидал.

После стольких лет, проведенных там, и всего, что пришлось пережить.

Он строил предположения.

Тревожился.

Боялся.

Усилием воли Дин отбросил эти мысли, все до одной, так далеко и яростно, как только смог. Теперь больше, чем когда-либо, ему не хотелось, чтобы опыт прошлого отравлял ему жизнь в настоящем… Но выбирать не приходилось.

Ад стал его личным Вьетнамом, наложил на него несмываемый отпечаток. И ни отрицание, ни показное безразличие не могли этого изменить.

Никогда.

– Это не ад, – еле слышно пробормотал он. – Всего лишь груда мертвяков.

Мертвяки[89]… Ему вдруг стало смешно. Он почему-то представил себе яму, заваленную пустыми бутылками из-под пива Pabst Blu Ribbon, Coors и, возможно, худшего в Америке – Meister Brau. Напряжение спало, и накатило блаженное оцепенение, сковывавшее по рукам и ногам.

Стоявший рядом криминалист, видимо, принял его реакцию за отчаяние и схватил его за плечо.

– Держись, старик. Сначала всем тяжело.

– Да, – выдавил Дин, как никогда радуясь тому, что надел маску. – Зрелище не для слабаков.

– Но мы здесь просто делаем свою работу, верно?

– Понял, дружище.

– Эй, Дин. – Это уже Сэм хлопал его по другому плечу. – Ты видел?

– Что именно?

– Вон там.

Дин проследил за его взглядом. Наспех собранная следственная группа опускала в яму веревки, а стоявший внизу рабочий крепил их к продолговатому ящику, торчавшему из грязи. Ящик оказался железным. В отличие от тел и предметов, лежавших в яме, он выдержал испытание временем, и тлен не коснулся его даже за полтора столетия.

Металл блестел, даже сиял, ярче, чем должен был. Глядя на него, Дин попытался представить, каково это – быть погребенным под тоннами грязи и долгими десятилетиями излучать одинокий свет, питаясь энергией, идущей из самых недр.

Пока лебедка тащила ящик из ямы, все отчетливее проступали детали. Дин начал замечать какие-то надписи, поблескивающие по краям. Гроб медленно вращался, переливаясь на свету, пока самодельный подъемник опускал его на противоположный край ямы.

– Пошли, – сказал Сэм.

Дин побежал за ним вокруг воронки. Несколько человек из следственной группы шерифа уже обступили гроб, с любопытством оглядывая его. Подтягивались и другие эксперты, а за ними тянулись телевизионщики и реконструкторы, осмелевшие и уже не боявшиеся «затоптать место преступления».

Нырнув в гущу толпы, чтобы не привлекать внимание, Дин слегка сдвинул капюшон, подставляя вспотевшее лицо ветерку. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. То ли он и в самом деле принюхался к зловонию, то ли запах уже рассеивался.

– Можешь прочитать что-нибудь из этого, Сэм? – спросил он.

Опасливо озираясь, Сэм снял защитную маску, чтобы лучше видеть надпись, и стряхнул с крышки налипшую грязь. Поверхность ящика ярко сияла, словно подмигивая им.

– Что-то знакомое, – произнес он. – Эти знаки… – Он замолчал. – Кажется, они похожи на символы в дневнике Бошана.

– Выходит, это гроб Бошана.

– Да.

* * *

Не успел Сэм как следует разглядеть надписи, как бригада рабочих подняла гроб и понесла его к фургону передвижной лаборатории. Сэм понимал, что, если он последует за ними на парковку, его наверняка узнают.

Но вдруг это уже перестало иметь значение.

– Сэм!

Он поднял взгляд и увидел то, что уже успел заметить Дин. По ту сторону ямы, в десятке метров от них, стояла шериф Дэниелс и пристально смотрела на него. На ее лице читалось узнавание, решимость и злость. Снимая маску, Сэм догадывался, что это может случиться… но втайне надеялся, что это произойдет не так быстро.

– Попались, – шепнул он.

– Спокойно. – Дин пятился назад, поглядывая по сторонам. Он напоминал квотербека, который ищет любую, пусть даже самую невероятную, возможность сделать передачу. Но время было не на их стороне.

Дэниелс и ее подручные уже пробирались к ним. Отступать было некуда.

«Черт возьми, – подумал Сэм, – проторчим ночь в участке. Может, и больше. А времени в обрез».

Вдруг Дин увидел что-то, и его как будто осенило. Он вскинул руку в радостном приветствии:

– Привет, Команчи!

Сэм обернулся и увидел военных, сопровождавших группу реконструкторов. Он узнал бойцов из отряда Дэйва Уолвертона. Они двигались мимо загона, где все еще метались напуганные лошади кавалерийского конфедератского полка. Лицо солдата, идущего впереди, показалось Сэму знакомым, он мог поклясться, что это Сара Рафферти.

Судя по всему, она собиралась выпустить лошадей.

Сара вскинула голову, когда шериф Дэниелс приблизилась к Винчестерам.

– Рядовой Уилл Таннер! – гаркнул Дин. – Помощь нужна?

На мгновение Сара как будто растерялась, не понимая, чего от нее хотят. Но потом до нее дошло. Она увидела шерифа Дэниелс, грозно надвигающуюся на Сэма и Дина, в ее глазах промелькнуло понимание, и она дернула задвижку, удерживавшую ворота.

Лошади вырвались из загона стремительной галопирующей волной, как будто давали волю страху, который давно уже мучил их. Оглушая грохотом копыт, они пронеслись мимо Сэма и Дина и поскакали прямиком через поле боя, где все еще толпились копы и спасатели. Все в ужасе шарахались в разные стороны, давая дорогу взбесившемуся табуну.

– Давай! – Дин схватил Сэма за руку. – Бежим!

Под прикрытием скачущих лошадей они снова надели маски и присоединились к группе экспертов, которые тащили гроб в сторону передвижной лаборатории. Братья помогли погрузить его в фургон и запрыгнули следом. Оглянувшись, они увидели, что в машину, кроме водителя, собираются сесть еще четверо специалистов.

– Оставайтесь здесь, – сказал Дин. – Мы с напарником сами справимся.

– Сами? – Один из экспертов снял маску и скользнул взглядом по бейджику Дина, болтающемуся на шнурке. – И кто отдал приказ?

Но прежде чем Дин успел ответить, где-то совсем рядом раздался страшный треск и закричали люди. Лошади уже ворвались на стоянку и теперь метались между машинами, создавая еще большую неразбериху.

Эксперт обернулся посмотреть, в чем дело.

– Трогай! – прокричал водителю Дин, закрывая дверь фургона. – Куда едем?

– Теперь это федеральная юрисдикция, – отозвался водитель. – Нас ждет самолет в аэропорту Малкольма. Сопровождающих только двое?

– Похоже на то, – сказал Сэм.

– А где остальные?

Дин выглянул в заднее окно. На парковке полицейские всех подразделений вместе с реконструкторами пытались справиться с табуном.

– Ловят лошадей. Я так понимаю, грязную работенку оставили нам. – Он пожал плечами. – Что поделаешь?

Глава 17

Фургон передвижной криминалистической лаборатории покинул поле боя и вырулил на загородное шоссе. Дорога оказалась тряской, не то что трасса, ведущая в город. За окном мелькали сельские пейзажи – сплошь зеленые холмы на фоне голубого неба.

– Если демоны так методично взрывали поле пушечными снарядами, – сказал Сэм, – они наверняка знали, что петля находится в гробу Бошана.

– Так давай посмотрим.

Сэм покосился на гроб.

– Прямо сейчас? – с сомнением произнес он. – Ты уверен?

– Нет проблем. Надо только отвертку найти.

– Я не об этом. Ты действительно хочешь вскрыть гроб?

– Разве мы здесь не для этого?

– Мы даже не знаем, что может произойти.

Дин шумно выдохнул.

– Совершенно очевидно, что гроб – не препятствие для петли. Поэтому нужно достать ее и уничтожить.

– Дай-ка я сначала позвоню Бобби. – Сэм нашарил в кармане мобильник и набрал номер. Подождал ответа, но его переключили на голосовую почту. – Не отвечает.

– Значит, так тому и быть. – Дин окинул взглядом металлические шкафы и стеллажи с аккуратно разложенным инвентарем, химикатами и медицинскими инструментами. – Вот. – Он схватил лопатку и, присев на корточки рядом с гробом, сунул ее под крышку. – Подойдет.

Водитель поправил зеркало заднего вида и сердито посмотрел на них.

– Эй! – прокричал он. – Вы ведь знаете, что нам не положено трогать улики?

– Все в порядке, – отозвался Дин. – У нас есть предварительное разрешение.

– От кого?

– Э-э, от полковника… Сандерса.

– Что?

Сэм метнул в брата убийственным взглядом: «Какого черта?» Дин лишь пожал плечами и загнал лопатку в тонкую щель под крышкой ящика. Что-то громко треснуло внутри, петли тихо скрипнули, и крышка поползла вверх.

– Эй, ребята, вы ведь ничего не делаете с этим гробом? – крикнул водитель.

Не обращая на него внимания, Дин налег на лопатку. Сэм сел рядом, просунул пальцы под крышку, и поморщился от смрада, просочившегося наружу.

– Фу! – Дин отпрянул. – Да оттуда воняет!

Сэм пожал плечами и прикрыл нос. Фургон подскочил на выбоине, и запах стал еще сильнее. Не такой едкий, как вонь из братской могилы, но более насыщенный и пряный, как от вяленого мяса, хранившегося полторы сотни лет.

Сэм заглянул в гроб. Куча костей сбилась на одну сторону. Одно из ребер как будто запуталось в старых помочах с металлической пряжкой. Ржавый револьвер давным-давно начал разваливаться на части.

– О боже. Что это такое? – Дин рылся в грязных останках с видом ребенка, который расстроился, получив от Санты сломанную игрушку. Череп, валявшийся отдельно, он отложил в сторону.

Обломки костей да пара сбитых сапог – вот и все, что осталось от Джубала Бошана, не считая полуистлевших рваных лоскутов серой формы и нескольких медных пуговиц, рассыпанных как выпавшие зубы.

– Похоже, «Киндер-сюрприз» оказался без сюрприза, – усмехнулся Дин. – Где же петля?

– Ее здесь нет.

– Эй! – Водитель то и дело поглядывал на них в зеркало заднего вида. – Эй?

– Ну, и где же она тогда?

– Не знаю, Дин.

– Почему бы нам не спросить у Джонни Реба[90]? – Дин снова взял в руки череп Бошана и повернул лицом к себе, разглядывая его, как Гамлет. – Привет, Джубал. Где удавка, дружище? – Он бросил взгляд на Сэма. – Представь себе, тоже молчун оказался.

– Дин…

Но Дин уже не смотрел на него. Он впился взглядом в череп – вернее, в тонкие струйки дымчато-серого вещества, которые начали сочиться из пустых глазниц.

– Хм, Дин?..

Темная субстанция поплыла вверх – вяло, как будто пробуждаясь от долгого сна. Сэм с ужасом осознал, что в ее глубинах копошится что-то живое и опасное.

Моа.

Существо медленно и словно с любопытством кружило над головой Сэма, свиваясь в кольцо, которое, под впечатлением от последних событий, напомнило ему петлю. Казалось, будто каракатица выстрелила чернилами в воду… только чернила растекались не в воде, а в воздухе.

На мгновение существо изогнулось в форме вопросительного знака. А потом сжалось.

Сэм почувствовал сильную пульсацию в голове, как будто давление резко изменилось. Накатили тошнота и слабость, как при самом отвратительном желудочном гриппе.

– Не смотри. Закрой глаза, – сказал Дин.

– Не смотри?.. – Сэм выгнул бровь. – «В поисках утраченного ковчега»[91]?

– Черт возьми, Сэм!..

– Ладно, ладно, не смотрю.

– И не делай резких движений, – велел ему Дин. – Я думаю, оно еще только просыпается. Ведь оно столько лет просидело взаперти, в кромешной темноте. – Он следил глазами за перемещениями существа в воздухе. – Но довольно скоро оно поймет, что его потревожили, и разозлится.

– Уберу-ка я череп обратно, – добавил он.

– Хорошая идея.

Очень осторожно он положил череп в гроб. Моа потянулся назад, заползая в глазницы. Казалось, будто выбирая между нападением на чужаков и возвращением к человеческим останкам, служившим ей убежищем в течение последних ста шестидесяти лет, тварь предпочла то, что ей было давно знакомо.

До поры до времени.

– Какого черта?! – прорычал водитель из кабины. Он обернулся и бросил свирепый взгляд на братьев. – Весь фургон провонял!

– Извини, старик. – Дин попытался отшутиться. – Бобы на завтрак, будь они неладны.

– Нельзя же, в самом деле…

– Осторожно! – прокричал Сэм.

Водитель перевел взгляд на дорогу, но слишком поздно. До «Универсала», припаркованного впереди, прямо поперек двойной желтой линии, оставалось не больше шести метров, когда водитель ударил по тормозам. Фургон, все еще двигаясь со скоростью под сто километров в час, врезался прямо в бок легковушки, сминая ее полутора тоннами стали.

На мгновение весь мир стал красным. Затем, одно за другим, к Сэму начали возвращаться чувства. Он услышал звон битого стекла, и от удара они с Дином полетели вперед, ударяясь о металлические шкафы и канистры с химикатами.

На полу разлилась какая-то банка, наполняя воздух едкими парами формалина. Гроб, полный костей, тоже тронулся с места, и его по инерции, словно невидимой катапультой, швырнуло прямо на водительское сиденье. Лобовое стекло разлетелось вдребезги.

Из кабины донеслись вопли. Смутно, как сквозь дымку, Сэм видел, что черное облако обволакивает голову водителя и что-то делает с его лицом. Пристегнутый ремнем безопасности, водитель отчаянно дергался, размахивал руками, пытался освободиться.

Потом крики прекратились.

В воцарившейся тишине Сэм расслышал какой-то хлюпающий, причмокивающий звук, исходящий из передней части фургона. Постепенно до него дошло, что Моа все еще там, на лице водителя. В памяти вдруг всплыла бессмертная строчка из стихотворения «Ночь перед Рождеством»[92]:

«Окружал его голову, словно венок…»

Сзади звякнули осколки стекла и загремели инструменты. Дин с тяжелым стоном пытался встать на ноги.

– Сэмми? Ты в порядке?

– Да. – Впрочем, Сэм кривил душой. Плечо нестерпимо ныло, а правое бедро как будто молотили кувалдой. Тем не менее, превозмогая боль, он выбрался из-под завалов. – Пойду посмотрю, как он там.

Слегка прихрамывая, он двинулся вперед и осторожно подобрался к водительскому сиденью. Бросил взгляд в разбитое окно. Фургон столкнул «Универсал» в кювет, где тот и лежал, сплющенный в гармошку, а из-под капота с шипением вырывался пар. На боковой панели была сильная вмятина, но Сэм увидел, что в салоне никого нет. Видимо, тот, кто оставил машину на двойной сплошной, просто бросил ее и ушел.

Сэм отвел взгляд от искореженной машины. Посреди дороги, прямо перед фургоном, у самой решетки радиатора, лежал опрокинутый набок гроб Бошана, и Сэм увидел рассыпанные по асфальту кости. В гробу осталось совсем чуть-чуть.

Он не заметил черепа, который, должно быть, откатился куда-то в сторону. Разбросанные по дороге кости напоминали детали какой-то сложной настольной игры. Наконец он посмотрел на кресло водителя. Тот сидел, слегка повернув голову, как будто смотрел в боковое зеркало.

– Эй, дружище!.. – окликнул его Сэм, хотя ответа, в общем-то, не ожидал.

Он похлопал водителя по плечу, потом потряс. Голова откинулась назад, и Сэм увидел кровавую дыру на месте лица. Глаза, нос и рот как будто выскоблили до затылочной кости черепа. Передняя часть рубашки вся была покрыта запекшейся кровью, мозгами и битым стеклом.

Сэм тут же вспомнил вопли водителя и хлюпающие звуки.

Это Моа. Но откуда он взялся?

Ответ был у него перед глазами.

Пока гроб Бошана совершал короткий, но стремительный полет, череп выпал прямо на колени водителю.

Приглядевшись, Сэм рассмотрел в глазницах еле заметно пульсирующую черную массу.

«Возможно, тогда оно еще было полусонное, – подумал он, – а теперь проснулось. И Дин прав: оно разозлилось».

– Сэм? – окликнул его Дин. – Насколько там все плохо?

Сэм не ответил. Он даже дышать не мог.

Осторожно, словно гнездо шершней, он взял в руки череп Бошана и почувствовал, как копошится внутри Моа, заполняя пустоты. Череп вибрировал, как мобильный телефон. Сэм размахнулся и изо всех сил бросил его на дорогу сквозь разбитое лобовое стекло. Череп ударился об асфальт и покатился по дороге, пока не наткнулся на черный ботинок.

– Спасибо, Сэм. Как мило, что ты сделал за нас нашу работу.

Сэм устремил взгляд к источнику сардонического голоса.

Метрах в двадцати впереди стояла группа из пяти реконструкторов в форме Союза и Конфедерации. Они улыбались, и в их угольно-черных глазах вспыхивали огоньки.

– Дин, – усталым голосом произнес Сэм, – демоны.

– Надо оповестить прессу, – пробормотал Дин.

– Сэм и Дин Винчестеры, – громогласно заявил конфедерат, к ногам которого подкатился череп, – мы снова доказали: чем бы вы ни завладели, нам ничего не стоит это отобрать.

Дин застонал.

– Он что, возомнил себя Индианой Джонсом?

– Цитата показалась уместной, – сказал демон. – Кстати, неплохие комбинезоны. Надоело прикидываться агентами ФБР, да?

Не дожидаясь ответа, демон нагнулся, подобрал череп Бошана и поднял его на вытянутой руке, чтобы лучше рассмотреть пульсирующего внутри Моа.

– Где петля, ребятки? – спросил он.

– Ее там нет, – ответил Дин.

– Что?

– Ты слышал меня, урод. – Дин уже протиснулся на пассажирское сиденье и, открыв дверь, вылез из фургона. – Похоже, парни, разведка вас подвела.

– Не врите нам!

– Мы и не думали, – сказал Сэм. – Петли в гробу не было. Можете сами проверить.

С черепом Бошана в руке солдат-демон двинулся к гробу, и остальные потянулись за ним. Двое присели на корточки, роясь в костях и останках.

– Он прав, – подтвердил один из них. – Петли здесь нет.

– Похоже, вас просто одурачили, – сказал Дин. – И не говорите, что мы не…

Солдат-конфедерат взревел в приступе ярости и швырнул череп на асфальт. Тот треснул, но не разбился.

– Я бы поостерегся, – сказал Сэм, вылезая из фургона следом за братом.

Не обращая на него внимания, демон со злостью пнул череп.

И тут случилось нечто неожиданное.

Череп треснул и раскрылся, и Моа – окончательно пробудившийся и взбешенный – вырвался наружу, взмыл в воздух и стремительно бросился на демона.

Сэм никогда еще не слышал, чтобы демон так вопил. Моа вмиг распотрошил его телесную оболочку, расщепляя чуть ли не пополам грудную клетку конфедерата.

Демон завизжал и вспыхнул, но, не успел его прах осесть на асфальт, как Моа изменил курс и, описав дугу, обрушился на других демонов, собравшихся вокруг костей Бошана. Он разорвал обоих с такой скоростью и яростью, что никто даже и не заметил, а оставшихся двух вырубил одним молниеносным броском.

Поплыв обратно, он устроился среди рассыпанных костей в гробу, который служил ему домом на протяжении последних полутора столетий. Крышка с лязгом опустилась.

– Ни фига себе, – восхитился Дин. – Может, пора бежать?

– Да, пожалуй.

– Как думаешь, далеко отсюда до города? – спросил Дин.

– Километра три.

– Отлично.

Сэм взглянул на него.

– В смысле?

– Видишь ли, – Дин похлопал себя по плоскому животу, – лишняя тренировка мне не помешает.

Они не пробежали и двадцати метров, как увидели огни полицейских машин, которые приближались со стороны города. Ехали они слишком быстро, и шанса скрыться у Винчестеров не было.

Глава 18

Взвизгнув покрышками, патрульная машина затормозила прямо перед ними. Оттуда выскочила шериф Дэниелс с наручниками наготове. Пылающий в ее взгляде огонь мог бы расплавить сталь.

– Вы себе даже не представляете, какие вас ждут неприятности, – сказала она. – Вы оба…

– Арестованы, – закончил за нее Дин. – Ну, разумеется.

– Лицом к машине! – Дэниелс подтолкнула Сэма вперед и, заломив ему руки за спину, защелкнула металлические браслеты на запястьях, после чего тщательно его обыскала. – Ноги шире.

– Эй, – подал голос Дин, – про меня не забудьте!

Дэниелс затолкала Сэма на заднее сиденье патрульной машины. Открылась передняя пассажирская дверца, и толстый помощник шерифа – Джерри, вспомнил его имя Дин, – вылез из машины, с резиновой дубинкой в руке на случай, если дело примет плохой оборот. Поначалу Дин решил, что его будет обыскивать именно этот болван – не везет, так не везет. Но помощник, увидев на дороге следы аварии, направился в ту сторону.

– Эй, шериф, – прокричал он. – Вам будет интересно это увидеть!

– Иду. – Дэниелс быстро надела наручники на Дина, и он почувствовал, как ее руки грубо обхлопали его.

– Эй, – воскликнул Дин. – Нельзя ли понежнее?

– Что это? – Дэниелс обнаружила кинжал Руби.

– Мне он еще пригодится.

– Я так не думаю. – Она втолкнула Дина на заднее сиденье, рядом с Сэмом, и захлопнула дверь. В салоне было тесно и пахло каким-то дезинфицирующим средством на основе хлорки. В наручниках, сковывающих руки за спиной, Дину пришлось согнуться в три погибели. Задние сиденья были отделены от передних металлической сеткой.

– Дело дрянь, – заметил он.

Сэм кивнул, глядя вслед шерифу Дэниелс, которая уже приближалась к помощнику. Вдруг он услышал голос Джерри:

– О господи!

– Похоже, они нашли тела, в которых были демоны, – догадался Дин.

– Ага.

– Ты же понимаешь, они и это повесят на нас.

– Еще бы.

Шериф Дэниелс поспешила назад, к машине, едва не срываясь на бег. Она запрыгнула на переднее сиденье, схватила рацию и включила микрофон.

– Это шериф Дэниелс! Запрашиваю срочное подкрепление на место ДТП, шоссе номер 17, дорожный указатель 83. Многочисленные жертвы, нужна экстренная помощь, вызвать спасательные службы.

Рация затрещала, и диспетчер подтвердил вызов, повторив слова шерифа.

– Надеюсь, у вас хорошие адвокаты, – сказала Дэниелс, сурово глядя на них в зеркало заднего вида. – Вам они понадобятся.

– У нас есть кому позвонить, – ответил Дин.

Шериф не ответила. Когда она потянулась, чтоб положить рацию на место, у нее слегка задрался рукав, и Дин заметил кое-что необычное – небольшую татуировку на ее правом запястье: кольцо из цифр, окруженное крошечным созвездием. Внутри меньшего круга две наложенные друг на друга пентаграммы образовывали странный асимметричный узор, похожий на паутину.

Он покосился на Сэма, и тот кивнул, подтверждая, что тоже заметил.

– Симпатичная татушка, – похвалил Дин.

Дэниелс заметно напряглась. Не оглядываясь назад, она опустила манжету рубашки, прикрывая татуировку.

– Я отвезу вас обратно в участок, – сказала она. – Мой помощник останется здесь ждать подкрепление.

– Это ведь сантерийский[93] оберег, не так ли? – спросил Сэм.

Шериф включила зажигание и развернулась на дороге. Мощная патрульная машина с восьмицилиндровым двигателем, взревев, рванула вперед.

– Как много вам известно об этой петле? – не унимался Сэм. – Для чего вы ее используете?

Лицо Дэниелс вспыхнуло в зеркале заднего вида.

– На вашем месте я бы помолчала до встречи с адвокатом.

– У вас проблем побольше, чем у нас, милая леди, – сказал Дин. – Вы видели водителя. Думаете, это наших рук дело? – Он покачал головой. – У вас тут по лесам разгуливает всякая нечисть, даже названия не подберешь.

Шериф оглянулась назад.

– Вы удивитесь… – заговорила она, когда вдруг впереди, метрах в пятидесяти, что-то выскочило из леса и бросилось на дорогу. Поначалу Дин, и сам немало удивившись, подумал, что это какой-то зверь, может, и олень. Но тут до него дошло, что на прерывистой желтой линии стоит человек и смотрит на них отрешенно-пристальным взглядом, который Дин связывал только с одним из своих знакомых.

– Осторожно! – крикнул он.

Кастиил даже не шелохнулся. Дэниелс перевела взгляд на дорогу, увидела человека и ударила по тормозам. Машину занесло, протащило через обе полосы и выбросило на обочину, где она завалилась набок и улетела в кювет.

«Вторая авария подряд», – успел подумать Дин. День удался.

На переднем сиденье Дэниелс пыталась отстегнуть ремень безопасности.

Кастиил проскочил мимо водительской дверцы, рывком открыл заднюю дверь, вытащил Дина и потянулся к Сэму.

Дэниелс с трудом повернула голову.

– Кто вы такой, черт возьми?

– Бегите! – Кастиил выглядел измотанным, как будто события последних минут выжали из него остаток сил. – Быстрее!

Сэм и Дин, все еще со скованными за спиной руками, вскарабкались на обочину и, пробежав вдоль насыпи, нырнули в лес. Солнечные лучи проникали сквозь густые кроны деревьев. Все вокруг выглядело одинаково. Братья углублялись в лес, теряя ориентиры, пока до Дина не дошло, что обратного пути им уже не найти.

Еще с полчаса они двигались вперед. Лес становился все гуще. Ветки хлестали по лицу и цеплялись за одежду, как будто сама природа обратилась против них. Никто из братьев не проронил ни слова.

Упавшие ветки, заросли ежевики и бесконечные ямы превратили и без того неровную местность в полосу препятствий, и Сэм знал – стоит кому-то из них оступиться и подвернуть лодыжку, обоим конец. Со скованными за спиной руками ни один из них не сможет тащить на себе другого.

«А если выбирать придется тебе, Сэм? – спросил голос. Голос из его сна. – Бросишь ли ты брата?»

«Нет, конечно же нет», – ответил Сэм.

«О, неужели? Тридцать сребреников говорят обратное».

Сэм выбросил из головы непрошеные мысли, это оказалось совсем не трудно. Он сосредоточился только на движении вперед. Вперед. Вперед.

Вскоре они уперлись в болото.

– Стой. – Дин перевел дух. – Слышишь?

Сэм помотал головой. После долгого и тяжелого бега он слышал лишь громкий стук своего сердца и сиплое дыхание, вырывающееся из легких. В груди горел огонь, и языки пламени поднимались все выше.

– Слушай.

– Дин…

– Тс-с!

Сэма покачивало, пот струился по лицу. Они стояли в гуще лиан и корней, их окружали тучи жужжащих москитов, застилали свет и оглушали несмолкаемым писком. Запястья взмокли в наручниках, отчаянно хотелось освободить руки, хотя бы для того, чтобы отбиваться от насекомых. От земли тянуло грибной прелью и мхом. Ноги по колено утопали в густой черной жиже, и при каждом шаге она как будто хватала за штанины и тянула вниз.

Сэм прислушался.

И услышал.

Лай. Скулеж.

Гавканье.

– Ищейки?

Дин не ответил. Он смотрел в другую сторону. Когда Сэм наконец увидел лицо брата, он заметил, что оно покрылось смертельной бледностью, словно в нем не осталось ни капли крови, а только страх и пустота. Зато в глазах полыхал лихорадочный зеленый огонь.

– Дин…

– Надо бежать. – Дина трясло так сильно, что даже голос дрожал. Его взгляд метался из стороны в сторону. – Мы должны опередить их, Сэмми.

– Это не адские гончие, Дин. Обычные собаки.

– Они идут по нашему следу!

– Ладно, смотри. – Сэм сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как проваливается под ногами мягкая почва, – здесь болото. Значит, где-то поблизости река. Если нам удастся перебраться на тот берег, они потеряют наш след. Верно?

Дин не ответил. Словно загипнотизированный, он прислушивался к лаю и протяжному вою, которые звучали все ближе, доносясь из зарослей.

Времени нет. Если хочешь что-то делать, делай сейчас.

Сэм толкнул брата плечом, заставляя двигаться вперед. В нос ударил запах болота – тяжелый, затхлый запах гнилого дерева и застойной воды. Вокруг плескались глубокие лужи, перешептывались и странно вздыхали заросли тростника и камышей. Квакали лягушки. Вода, прогретая солнцем на поверхности, но холодная и вязкая в глубине, подбиралась к коленям, а потом вдруг резко поднялась до пояса.

Опешив на мгновение, Сэм просто хмыкнул и зашагал дальше, время от времени поглядывая на брата. Но Дин уже шел сам.

Становилось все труднее вытаскивать ботинки из топи. Лай гончих звучал очень близко – так близко, что Сэму казалось, если он обернется, то увидит их морды у себя за спиной. Усталость сковывала мышцы.

Они продирались сквозь покров водяных лилий и ряски, задирая головы, когда вода доходила до шеи.

– Сэм? – Шепот Дина звучал прерывисто и нервно. – Похоже, все глубже и глубже.

Сэм кивнул и сделал еще шаг. Внезапно зыбкое дно ушло вниз, и он провалился под воду. Ноги ударились обо что-то, и, оттолкнувшись, он всплыл наверх, захлебываясь и выплевывая грязную жижу. Что-то вдруг задело его ногу. Мокасиновая змея[94], извиваясь, скользнула по поверхности воды и скрылась в высокой траве.

Он судорожно выдохнул, и острое жало паники впилось в живот. Он нырнул вперед и, снова нащупав опору под ногами, теперь уже вслепую молотил по воде, не думая о том, насколько быстро и куда он продвигается, сколько издает шума, и даже не осознавая, как долго все это длилось, пока его не окликнул Дин.

– Стой, – донесся откуда-то сзади шепот Дина. – Не двигайся.

Сэм замер. Голова и шея зудели от укусов летающих кровопийц, облепивших каждый сантиметр кожи. От дыхания по воде бежала мелкая рябь.

– Они идут в другую сторону.

И правда, вой, улюлюканье и лай собак отдалялись, исчезая в чаще.

– Оторвались, – выдохнул Дин, а потом потянул носом воздух и проговорил изменившимся голосом: – Постой-ка. Чуешь, дымом пахнет?

– Да. – Сэм присмотрелся и увидел мерцающий сквозь деревья рыжий огонь. – Идет оттуда.

Они осторожно вылезли из воды и выбрались на небольшую полянку.

Костер горел без присмотра.

Две палатки времен Гражданской войны, такие же, как самодельные конструкции из брезента и веревок, которые они видели на реконструкторском поле, приткнулись у дубов на краю болота. Огонь уже догорал, последние угольки тлели, отгоняя насекомых. Повсюду валялись обрывки военной формы, бриджи, рюкзаки, ботинки, как будто их сняли и разбросали как попало.

Но некоторые выглядели так, словно их с людей срывали.

– Дин?

Дин принюхался.

– Да, это сера.

– Значит, демоны. – Сэм разворошил носком ботинка тлеющие угли. Рядом валялись банки с жидкостью для розжига. – И о чем это говорит?

– Привал с поджаренным на костре маршмеллоу отменяется?

– Надо проверить палатки.

Дин выразительно посмотрел на него.

– Ты серьезно?

– Может, найдем какие-то инструменты. Надо же снять наручники.

– Ага. А если там отыщется что-то крупнее шмеля, оно надерет нам задницы.

– Здесь никого нет.

Дин откинул ногой полог ближайшей палатки и заглянул внутрь.

– Ты прав, – сказал он. – Только фантики от конфет. Старик, эти демоны те еще разгильдяи. А у тебя как?

Сэм присел на корточки и оглядел другую палатку. Поначалу он принял ком в углу за спальный мешок, заваленный рваной одеждой. Но потом услышал, как гудят над ним мухи, и подцепил ногой перепачканный флаг Конфедерации, накрывающий кучу.

Под флагом оказался вовсе не спальный мешок.

Раздутый труп человека как будто ухмылялся – раздетый до пояса, связанный по рукам и ногам и пригвожденный к земле. Проволочные крюки раздирали губы, щеки и веки, оттягивая их назад. Кожа, содранная с торса слой за слоем, обнажала красные мышцы и ткани, превратив тело в пособие по анатомии.

В центре вскрытой грудной клетки торчал большой железный крюк на тяжелой цепи, пронзающий сердце.

– Офигеть. – Дин выглянул из-за плеча Сэма. – Это же Уинстон.

– Кто такой?

– Коронер, Тодд Уинстон. Зять шерифа.

– Его пытали.

– Обычно демоны этого не делают. Они терзают души в аду, но… – Дин покачал головой, заходя в палатку. – Должно быть, они хотели выбить из него какую-то информацию и очень старались.

Он пнул ногой тряпичный сверток возле головы Уинстона, и Сэм расслышал, как внутри звякнуло что-то металлическое.

– Наверное, какая-нибудь средневековая хрень.

– Что, например?

Дин не ответил. Он разглядывал находку. Накрытые тряпкой, тут лежали всевозможные клещи, пилы для костей, зубцы которых покрывал многовековой слой запекшейся крови, пучков волос и кожного сала.

– Знаешь, как этим пользоваться? – спросил Сэм.

– Да, – ровным голосом произнес Дин. – Знаю.

Отвернувшись от распятого трупа Уинстона, он опустился на колени, пристраивая инструмент за спиной. Какое-то время двигались только его плечи и локти, а потом раздался звонкий щелчок разорвавшейся цепи.

Дин размял руки, затекшие в наручниках.

– Готово, – сказал он. – Теперь твоя очередь.

Он взял кусачки и перекусил цепь на наручниках Сэма.

– Спасибо.

– Не за что.

Дин вышел из палатки и оглядел кострище. Поднял банку с жидкостью для розжига и начал опрыскивать землю, продвигаясь назад к палатке.

– Отойди, – сказал он брату.

– Подожди. Я хочу еще раз взглянуть на труп Уинстона.

– Что? Зачем?

– Кажется, я кое-что видел у него на запястье. – Откинув полог, Сэм нырнул внутрь и склонился над трупом, осматривая его руку.

– Эй, Дин!

– Да?

– Смотри. – Сэм указал на левое запястье Уинстона. Кожа покрылась волдырями и почернела, как будто ее жгли огнем, но он все равно различил татуировку. – Еще один сантерийский символ, не так ли?

– Как у шерифа Дэниелс, точно, – согласился Дин. – И что это значит?

– Демоны хотели ее свести.

– Или кто-то еще. – Дин держал в руках банку с горючей жидкостью. – Мы здесь закончили?

Сэм кивнул, и Дин передал ему банку. Они облили палатку вместе с одеждой и амуницией демонов, и, когда управились, Дин достал из костра тлеющую головню и швырнул на землю.

– Скатертью дорожка, – пробормотал он, и братья двинулись прочь.

Они выбрали направление и зашагали обратно, прокладывая путь сквозь заросли кустарников. Теперь, когда руки были свободны, идти стало гораздо легче – во всяком случае, проще сражаться с москитами, – но Сэм все равно не понимал, где они находятся. Посещение лагеря демонов окончательно сбило его внутренний компас, как будто они оказались в аномальной зоне.

– Снова начинаются болота, – сказал Дин, шлепая по лужам. – Мы ведь не ходим кругами, а?

– Понятия не имею.

– Просто замечательно. – Дин со стоном полез в задний карман, достал мобильный телефон и стал тыкать в кнопки. – Сдох. Я так и знал, что этим кончится. А твой как?

– Та же история.

Дин нахмурился.

– Постой-ка, а это что такое?

Сэм прищурился, вглядываясь в просвет, показавшийся впереди, где сквозь заросли была видна парковка.

– Неужели… – Дин приставил ладонь козырьком ко лбу, – …это «Уолмарт»?

Они перешли вброд заболоченный участок, проскользнули мимо опрокинутой тележки и выскочили, грязные и промокшие до нитки, под жаркие лучи предвечернего солнца. На мгновение оба лишились дара речи.

С того места, где они стояли у внешней границы болота, сверкающий вдали магазин казался целым городом – да что там, планетой. Здесь, на задворках парковки, большая часть мест пустовала – за исключением пары трейлеров и нескольких фур, явно оставленных здесь много месяцев назад. Ближе всех стоял «Виннебаго»[95] размером с городской автобус со спутниковой тарелкой на крыше и аэрографией – дикие лошади мчатся по пустыне. Он мог бы принадлежать и паре смекалистых пенсионеров, поднакопивших деньжат по программе 401k[96], или ребятам из группы Кид Рока.

– Вряд ли кто-нибудь согласится подкинуть нас до города, – предположил Сэм.

– Да уж… – Дин задумался и вдруг просиял. – Но готов поспорить, в магазине есть таксофон!

Сэм посмотрел на брата, на его разодранный, заляпанный грязью костюм химзащиты и промолчал.

Глава 19

Уже сгущались сумерки, когда черный «Форд Рейнджер» остановился у мастерской шиномонтажа «Уолмарта» и мигнул фарами.

Дин и Сэм подбежали к машине и запрыгнули внутрь. Дин приободрился, увидев, что пикап набит оружием. На полке лежало помповое ружье, а под ним поблескивал надраенный мушкет времен Гражданской войны, который тоже выглядел смертоносным. На полу, за сиденьем, стояла канистра дорожной соли.

– Руфус не позволил бы мне выйти из дома без этого, – сказал Томми Макклейн, заметив, как Дин косится на оружие.

– Молодец Руфус.

– Я бы предложил вам сесть впереди, но вы оба выглядите так, будто ловили огромного сома в грязи. – Он смотрел на них с искренним изумлением. – Это настоящие костюмы химзащиты?

– Типа того, – сказал Дин.

– Расспрашивать бессмысленно?

– Мы сами все расскажем, когда придет время. А пока я просто хочу убраться отсюда, и поскорее.

– Тогда залезайте под брезент и лежите тихо. Шериф выставила блокпосты, но уже темнеет. Думаю, прорвемся.

Дин накрыл себя и брата куском брезента и почувствовал, что пикап тронулся с места и выехал с парковки. Вскоре машина начала трястись по загородному шоссе. Дин закрыл глаза. Он совершенно выдохся, и все желания сводились к душу, гамбургеру и пиву.

Скорчившись рядом с ним, Сэм молчал, и Дина это вполне устраивало. Ему было о чем подумать.

Взять хотя бы те клещи из лагеря демонов.

Он видел такие только в Аду.

Где пользовался ими каждый день.

Хватит. Сейчас не до этого.

Он лег поудобнее и вдруг насторожился. Пикап сбавил ход, а потом и вовсе остановился. Послышались голоса и приближающиеся шаги. Луч полицейского фонарика скользнул по брезенту.

– Что там у тебя? – спросил коп.

– Стол и стулья, – ответил Томми коротко и лениво, со скукой в голосе. – Обещал бывшей, что отполирую для нее мебелишку. На что только не пойдешь ради халявного пива и легкого секса по старой памяти. Ну, вы меня понимаете? – Распахнулась передняя дверь, и Томми выпрыгнул из кабины. – Сейчас покажу.

«Давай уже, чувак, – подумал Дин, слишком усталый, чтобы беспокоиться об этом. – Мы не те придурки, которых вы ищете».

– Вот я и говорю, прояви к ним хоть чуточку внимания, и они уже на все готовы, – продолжил Томми. – Последний раз, когда я помог ей по хозяйству, она заголилась прямо в гостиной, и…

– Так, помолчи, – остановил его коп, явно расстроенный.

– Да, офицер?

– Я похож на того, кому интересна твоя сексуальная жизнь? Слишком много информации. Давай, вали отсюда и не трать мое время.

– Как скажете. – Пикап снова покачнулся, когда Томми запрыгнул обратно и хлопнул дверцей. Фонарик махнул ему вслед.

– Двигай, – крикнул коп, – и следи за дорогой.

В доме Макклейна они нашли почти все что нужно – даже гидрокортизоновую мазь от комариных укусов для Сэма, но самую большую радость им доставили горячие чизбургеры из духовки.

Они запили их холодным пивом, а Нейт принес из гаража болторез и наконец-то избавил их от металлических браслетов, и потом они еще минут двадцать растирали синяки на запястьях.

После ужина Сэм позвонил Саре Рафферти с домашнего телефона Томми. Она почти сразу сняла трубку и, кажется, обрадовалась звонку.

– После того, что случилось сегодня на поле боя, я очень волновалась за вас обоих.

– Если бы не ты, все могло обернуться гораздо хуже, – сказал ей Сэм. – Здорово, что ты сообразила.

– Я просто вспомнила, что вы говорили о шерифе. Что она больше мешает, чем помогает. Но, Сэм… – Сара замялась. – Вы действительно из ФБР?

– Нет, – признался он. – Тут кое-что другое.

– Что? Еще какое-то ведомство?

– Не совсем. Вряд ли имеет смысл объяснять.

– Ты, наверное, удивишься, но я не буду на тебя давить. Если только вы действительно пытаетесь выяснить, что произошло с Дэйвом. Вы ведь этим занимаетесь, правда? – с надеждой в голосе добавила она.

– Да. Ничего не изменилось.

– Тогда я рада, что помогла вам. – Она вздохнула, но как-то тревожно. – По крайней мере, я так думаю.

– Ты где сейчас, Сара?

– Все еще на поля боя. На самом деле нас тут много – реконструкторов, я имею в виду. Полиция уже не пытается выгнать нас отсюда. Пока, во всяком случае. Им до сих пор не удается стащить эти гаубицы с холма. Мы сказали, что никуда не уйдем, пока не получим внятное объяснение по поводу случившегося, а власти даже не хотят признавать, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Такое впечатление, что шериф Дэниелс чихнула, а все подхватили дезинформационный грипп.

«Дезинформационный грипп. Метко сказано», – подумал Сэм.

– Будь осторожна, – предупредил он. – Береги себя. Скоро встретимся и поговорим.

– И ты все объяснишь?

– Постараюсь. – Сэм решил, что такой ответ ближе всего к правде, и надеялся, что пока этого достаточно.

Дин допил пиво, отодвинул тарелку и встал из-за стола.

– Боюсь, переодеться нам не удастся? – спросил он Томми.

– Я все думал, когда до этого дойдет. – Томми оглядел изодранные костюмы Винчестеров. – Я бы предложил вам кое-что из своей одежды, но вы оба выше меня, да мне и не найти ничего чистого, что подошло бы вам по размеру.

– Наши вещи остались в мотеле, – сказал Сэм. – Но сейчас рискованно туда соваться.

– Да, копы наверняка устроили засаду, – согласился Томми. Он огляделся вокруг, и, кажется, что-то придумал. – В городе есть супермаркет, я мог бы смотаться, купить вам что-нибудь – хотя бы джинсы, футболки. А вы побудете здесь с Нейтом.

– Было бы здорово, – сказал Сэм. Он открыл бумажник и протянул Томми немного наличных. – Я даже согласен помыть посуду.

– Идет. – Томми помолчал, словно о чем-то раздумывая. – И вот еще что… Сэм?

– Что такое?

– Не поймите меня неправильно, я на вашей стороне… вы же охотники, в конце концов. Но, когда я вернусь и вы приведете себя в порядок… – Он в упор посмотрел на Сэма, и его лицо посуровело. – Я бы хотел получить объяснение, что, черт возьми, здесь творится.

– Будь уверен, ты его получишь.

Томми ушел, а Сэм занял место у раковины и начал греметь тарелками и столовыми приборами. Нейт с полотенцем в руках встал рядом и помогал – вытирал чистую посуду и аккуратно расставлял ее на полке. Мальчик работал быстро, дело у него спорилось. Поглядывая на него, Сэм вдруг заметил посудомоечную машину рядом с раковиной.

– У вас, оказывается, есть посудомоечная машина. Разве вы ею не пользуетесь?

Нейт пожал плечами.

– Нас здесь только двое. Папа говорит, что нечего зря гонять.

– И то верно. – Сэм передал ему тарелку, и мальчик быстро вытер ее со всех сторон.

На кухонной полке прямо перед ними стояла фотография в простенькой деревянной рамке: Томми Макклейн и миловидная рыжеволосая женщина лет двадцати с небольшим, с нефритовыми сережками в ушах и в бледно-розовой блузке с глубоким вырезом. Они держали на руках ребенка. Малыш – очевидно, годовалый Нейт – сиял улыбкой до ушей. На его футболке красовалась гордая надпись: «ВСЕ ЭТО Я ДЕЛАЮ САМ».

– Мы с братом тоже выросли без мамы, – сказал Сэм. Он протянул Нейту еще одну тарелку, тот молча взял ее, ополоснул, вытер и поставил в сушилку. – Бывало нелегко. – Тарелка оказалась последней, Сэм выключил воду и вытер руки полотенцем. – Не все это понимают.

Нейт так ничего и не сказал, даже не посмотрел на него, и Сэм испугался, что перешел границы, затронул слишком личную тему. Но тут Нейт все-таки поднял взгляд – неуверенный, слегка озадаченный.

– Тебе нравился твой отец? – спросил он.

– Мой отец… – Сэм не сразу нашелся с ответом. – Он многому меня научил. Он старался.

– Мой тоже, – сказал Нейт. – Но, знаешь, то, о чем он говорит, меня иногда пугает. Думаю, он хочет, чтобы я был похож на него, когда вырасту, занимался Историческим обществом и… все такое. Но, знаешь… – Он пожал плечами.

– Что?

– Мама была художницей. А что, если я решу заниматься этим?

– Так и занимайся, – сказал Сэм. – Выбирай то, что тебе по душе.

Нейт снова нахмурился.

– Знаешь, она мне до сих пор иногда снится. Хотя я был совсем маленьким, когда она… когда это случилось. – Он заморгал. – Странно, да?

– Но это хорошие сны?

– Да.

– Тогда все в порядке. Значит, так ты ее вспоминаешь.

Вскоре вернулся Томми с покупками. Сэм и Дин поднялись наверх, чтобы по очереди принять душ и переодеться.

Смывая грязь и копоть дня, Сэм сделал мысленную заметку: расспросить мальчика поподробнее о его матери.

После того как Дин и Сэм привели себя в порядок, все вновь сели за большой стол из сосны на просторной старомодной кухне Макклейна. В распахнутые окна лились ночные рулады сверчков и цикад. Где-то вдалеке молния рассекла небо, донеслись глухие раскаты грома.

Негромко звучало радио, Томми слушал прямой репортаж с матча «Брэйвз»[97], но, когда гроза подошла ближе, в эфире затрещали помехи.

– Ладно, – произнес он наконец. – Я ждал достаточно долго. Так вы расскажете мне, что там произошло?

Дин взял себе еще бутылку пива, а Сэм начал рассказывать Томми и Нейту о том, что случилось на дороге, о черной субстанции, выползшей из останков Бошана, и о том, что Дин видел такую же тварь, когда осматривал труп Дэйва Уолвертона.

Когда Сэм закончил, Томми медленно кивнул.

– Про Моа я вот что вам скажу, – начал он. – Да, это побуждающая сила, она связана с петлей, но присутствие Моа не всегда означает, что петля где-то рядом. Черт возьми, эта дрянь иногда может десятками лет, даже веками, виться вокруг зараженного предмета, пока у нее не появится шанс проветриться.

– Думаю, демонам об этом никто не рассказывал, – предположил Сэм.

– Или они просто в отчаянии. – Томми задумчиво провел рукой по щербатому деревянному столу. – Если, как вы говорите, демоны пытали обычных горожан, выпытывая информацию, значит, им позарез нужно добыть петлю.

– А как быть с шерифом Дэниелс? – спросил Дин. – И, кстати, как насчет моей машины? И кинжала?

Томми кивнул.

– С кинжалом и машиной я вам, наверное, помогу, – сказал он. – Но с Жаклин Дэниелс лучше не связываться.

– Мы видели ее сантерийскую татуировку.

– Это меньшее из зол. Ее род восходит к временам исторической битвы при Мишнс-Ридж. – В голосе Томми появились мрачные нотки. Он покосился на Нейта, который замер на другом конце стола и внимательно слушал. – Эй, а тебе, кажется, пора наверх, ложиться спать.

– Это обязательно?

Томми строго посмотрел на него.

– Ты меня слышал.

Мальчишка надулся, что-то пробурчал себе под нос, и, когда его шаги затихли на лестнице, Томми откинулся на спинку стула и достал из ящичка под столешницей пачку сигарет American Spirits и зажигалку.

Он взглянул на Винчестеров и как будто смутился.

– Не возражаете? Я сократил до одной сигареты в день, но, если уж придется рассказывать эту историю, думаю, без курева не обойтись.

Он выбил из пачки сигарету и закурил, а потом отодвинулся от стола и выпустил струйку дыма в окно.

– Говорите, видели татуировку у нее на запястье? Так вот, это не сантерия в традиционном понимании. Уже много поколений семья Дэниелс практикует собственную черную магию. Все началось с ее прапрапрапрадеда. Он перебрался в Мишнс-Ридж из луизианских болот перед самой войной и открыл лавку за городом. Вскоре после этого стали пропадать местные жители.

– Это предок Дэниелс?

Томми кивнул.

– Он похищал людей, в основном, рабов и детей, и ставил на них эксперименты. Ходили слухи о человеческих жертвоприношениях, людоедстве и вивисекции[98] на живых людях, находившихся в сознании. Старый Дэниелс испытывал какие-то… вариации африканских ритуалов, которые узнал еще в Новом Орлеане.

Он снова затянулся сигаретой.

На кухне стало темнее.

– Через год или около того, – продолжал он, – местные линчевали его. Подвесили за ноги и сожгли живьем. В архиве сохранились записи, можете порыться там, если хотите. В ночь смерти Дэниелса его сына-младенца увезли и воспитывали в другой семье. Он вырос и стал военным врачом, служил в Гражданскую войну. Звали его… О боже… – Макклейн встал, с шумом отодвинув стул. Впервые он выглядел по-настоящему потрясенным. – Аристид Перси! – Он посмотрел на Сэма. – Ты говорил, что узнал из дневника Бошана о докторе, который якобы использовал силу петли, чтобы вернуть Джубала к жизни.

Макклейн снова плюхнулся на стул, и его лицо оживилось от вспыхнувшей догадки.

– Завтра исполняется двести лет со дня линчевания Дэниелса, – добавил Томми. Он снова открыл пачку сигарет, немного подумал и отложил ее в сторону. – Сила петли, скорее всего, достигнет пика. Мы уже видели ее эффект, и это при том, что сама веревка до сих пор не найдена.

– Но она где-то здесь, – уверенно произнес Сэм.

Макклейн кивнул. Его лицо казалось мрачной маской.

– И Жаклин Дэниелс не успокоится, пока не отыщет ее.

– Она шериф, – резонно заметил Сэм. – Как мы можем ее остановить?

– Вы должны добраться до веревки первыми. А потом, используя специальное оружие, изрубить ее на части.

– Что-то вроде сверхъестественного оружия? – невесело рассмеялся Дин. – У нас как раз было такое…

– Ты имеешь в виду это?

Макклейн полез в кожаный футляр, заткнутый за пояс, вытащил кинжал Руби и перебросил его Дину через стол. Дин просиял, как ребенок, которому вручили подарок.

– Где ты его раздобыл?

– Ну, у меня есть кое-какие связи в полицейском участке. У них там постоянно пропадают улики. К счастью, шериф Дэниелс не догадывается, на что способна эта игрушка. Если бы знала… – Макклейн содрогнулся и не стал развивать свою мысль.

– Значит, нож мы вернули, – сказал Дин и снова помрачнел. – А что с «Импалой»?

– На штрафстоянке. Утром подумаем, как ее вызволить. Я поговорю с Рэймондом Ангерутом, он там один из помощников. И заодно мой племянник. – Дин выразительно посмотрел на него, и Томми как будто огорчился. – Что я могу сказать? Городок у нас маленький.

– Есть идеи, где может быть петля? – спросил Дин.

Макклейн покачал головой.

– Насчет этого глухо.

– А у меня, кажется, есть, – сказал Сэм. – Нужно съездить в город.

Глава 20

Старая церковь застыла в безмолвии.

Сэм и Дин подошли к крыльцу, вооруженные фонариками, которые им дал Томми Макклейн.

Где-то вдалеке пару раз гавкнула собака, потом взвыла и затихла. В два часа ночи узкие улочки города погрузились в тяжелую дрему, похожую на сон под наркозом.

– «Первая церковь пятидесятников в Мишнс-Ридж», – прочитал Дин и повернулся к Сэму.

Сэм посветил фонариком на камень, разглядывая дату.

– Год 1833-й от Рождества Христова. Это самое старое сохранившееся здание в городе. И единственная постройка, которую не спалила армия Союза после того, как генерал Мид[99] оттеснил повстанцев к холмам. – Он повел рукой вокруг. – И, судя по тому, что рассказала нам Сара Рафферти, именно здесь в день свадьбы Фила Ойлера Дэйв Уолвертон полностью изменился. Сдается мне, они с Филом рыскали тут и нашли петлю.

– И решили по очереди примерить?

– Ну, а что ты хочешь? Подлинная реликвия времен Гражданской войны, – сказал Сэм. – Наверное, не смогли устоять.

Братья обошли церковь вдоль внешней стены, свернули в глухой закоулок.

– Осторожно. – Сэм посветил фонариком на убегающие вдаль рельсы.

– Железная дорога? – пробормотал Дин. – Здесь?

– Помнишь тот бронепоезд? Он шел прямо через город, как раз мимо церкви.

– С ума сойти. – Дин пожал плечами. – Ну, пойдем в эту святую обитель.

Обшитое досками здание выглядело огромным и, казалось, простиралось во все стороны до бесконечности. Луч фонарика выхватил на задней стене узкую хозяйственную лестницу, ведущую вниз, к простой белой двери с квадратным окном.

Спускаясь по ступенькам, Дин нагнулся и поднял валявшийся под ногами кирпич, обернул его курткой и ударил в окно. Стекло с тихим звоном осыпалось на пол. Стараясь не задеть острые края, Дин просунул в отверстие руку и, нащупав дверную ручку, повернул ее.

С хрустом ступая по битому стеклу, они вошли внутрь.

Сэм шел первым, обшаривая лучом фонарика стены. Тяжелые клочья паутины свисали с потолка, в воздухе стоял запах пыли. Он догадался, что они попали на склад – просторное, пропахшее затхлостью помещение, заваленное старыми библиями, псалтырями и одеяниями для певчих. У стены стоял частично разобранный старый орган.

Вдруг раздался щелчок.

Оглянувшись, Сэм заметил фигуру, нависающую над ними, и посветил на нее фонариком.

Его сердце отчаянно заколотилось, когда он увидел окровавленные лицо и руки деревянной статуи, взирающей на них с распятия. На лице статуи застыло выражение муки и в то же время бесконечной нежности.

– Иисус, – еле слышно произнес Дин. – Почему он в подвале?

Сэм пожал плечами.

– Может, у них тут концепция изменилась.

Дин озадаченно посмотрел на него.

– Дальше куда?

Сэм посмотрел в дальний конец склада: оттуда в разные стороны расходились пять или шесть коридоров. Томми предупредил их, что подвал церкви – настоящий лабиринт ходов и каморок, во многие из которых никто не заходил с позапрошлого века.

– Половина экспонатов Исторического общества – оттуда, – рассказывал он. – Но там еще остались помещения, где никто не бывал с тех пор, как в город вступила армия Союза. Если петля где и есть, то наверняка где-то там.

В полном молчании они двинулись дальше. Дин сделал несколько шагов и вдруг остановился и топнул ногой.

– Внизу металл. И пустота.

– Ты имеешь в виду, что под нами еще один подвал?

Дин посветил фонариком под ноги.

– Не исключено, – сказал он. – Металл тяжелый. Возможно, чугун. Или свинец. Вот только… – Он принюхался. – …аммиаком воняет.

– Сульфат аммония давно известен как огнезащитное средство, – сказал Сэм. – Еще с девятнадцатого века. Его использовали в цирковых шатрах и военных лагерях. Видимо, внизу что-то ценное и кто-то пытался это сберечь. Посмотри, может, найдется…

– Лаз? – Дин посветил фонариком прямо перед собой, и увидел в полу широкий люк с кольцом. – Вроде этого?

– Да-да, именно.

Они вдвоем схватились за кольцо, потянули вверх и подняли крышку люка. Лестница, ведущая вниз, больше напоминала веревочный трап, и спуск оказался таким крутым, что пришлось зажать фонарики под мышками и держаться обеими руками, чтобы не упасть.

Ступеньки резко оборвались, Сэм и Дин оказались в небольшом темном и душном помещении. Стены были обшиты свинцовыми листами, скрепленными болтами и заклепками. Потолок был затянут чем-то вроде паутины. Стоя у подножья лестницы, братья медленно осмотрелись.

Лучи фонариков померкли, как будто сама комната жадно высасывала свет, не позволяя разглядеть сразу все уголки этого странного помещения. Здесь их могло поджидать что угодно.

– Что это? – Голос Дина звучал безжизненно и гулко, словно доносился из консервной банки.

– Похоже на старую операционную. – Фонарик Сэма выхватил из темноты стол с кожаными ремнями и металлическими застежками. – Думаю, это бывший кабинет Аристида Перси.

– В подвале церкви?

– Никто бы не додумался заглянуть сюда, верно? И док Перси, должно быть, сообразил, что здесь его не достанут даже союзные войска. – Луч фонарика скользил по стенам, и Сэм вдруг понял: то, что он принял за паутину, не что иное, как линии, вытравленные на поверхности металла.

– Дин, смотри.

– Диаграммы. – Дин оглянулся на Сэма. – Удивительные трюки с веревкой от дока Перси.

Их оказались сотни – технических чертежей, удивительно подробных, изображающих все мыслимые и немыслимые варианты узлов. Складывалось впечатление, будто доктор Перси составлял энциклопедию изгибов, переплетений, петель и завитков, пытаясь воспроизвести настоящую петлю Иуды.

– Думаю, мы близки к цели, Дин, – обрадовался Сэм.

– Я бы сказал, более чем близки.

Дин направил фонарик вперед, и луч света замер посреди комнаты. В самом центре Сэм увидел дыру, зияющую в свинцовом полу. Был виден квадрат сырой черной земли, примерно метр на метр. В грязи поблескивали металлические края. Квадратный ящик размером примерно с могильную плиту, и его поверхность так же, как и гроб Бошана, излучала неземное сияние.

– Это реликварий[100], – сказал Сэм. – Уверен, именно его демоны искали на поле боя.

Дин подошел ближе, присел на корточки и стер грязь с поверхности ящика.

– Кто-то недавно здесь побывал. Ящик откопали, вытащили, а потом положили обратно.

Сэм нагнулся, отыскал длинную металлическую ручку на краю ящика, и они вдвоем потащили его из ямы. Это оказалось довольно легко, и они поставили ящик на свинцовый пол.

– Осторожнее, – предупредил Сэм.

– Если там опять окажется куча костей, я за себя не ручаюсь, – сказал Дин.

Вместе они подняли крышку.

Костей под ней не оказалось.

Внутренняя поверхность крышки ящика, покрытая гравировками – строчками из мелких букв и символов, – чем-то напомнила Дину электросхему, предтечу современного микрочипа. У него разболелась голова, как будто разум пытался впитать все эти тысячи крошечных букв и слов, как будто они сами загружались в сознание.

Он закрыл глаза и отвернулся.

«Пошел вон, ящик, – подумал он, тряхнув головой. – Убирайся к черту из моей башки».

– Дин, – донесся до него голос Сэма. Похоже, брат был потрясен не меньше. – Смотри!

Тяжело вздохнув, Дин открыл глаза и заглянул в ящик, стараясь не смотреть на покрытую символами поверхность крышки. На красном бархате, выстилающем дно, как змея свернулась та самая петля. Толстая жесткая веревка, огрубевшая от времени, с узлами, потемневшими от крови, пролитой полтора века назад.

– Вот и она, – произнес он. – Петля, которую завязал Аристид Перси.

– У нее действительно семь витков, – сказал Сэм, поднимая петлю. – Но седьмой спрятан, видишь? Он…

Он замер, фонарик выскользнул у него из руки, ударился о свинцовый пол и, лениво описав полукруг, откатился к стене.

Дин посветил на брата. Сэм держал петлю в руке и смотрел на него широко распахнутыми глазами. На его лице застыло отчаяние: Я не могу дышать!

На его шее, опоясывая ее кольцом, проступила темная борозда. Как будто невидимая проволока стягивала горло, впиваясь в кожу. Глаза Сэма выкатились из орбит, он открывал рот, но оттуда вырывались лишь сдавленные хрипы.

Он упал на колени.

– Держись, Сэм! Держись, братишка! Сейчас я сниму эту удавку!.. – крикнул Дин.

Стараясь не прикасаться к петле, Дин фонариком выбил ее у брата из руки. Петля упала на пол с тяжелым влажным звуком, как будто была насквозь пропитана водой.

Зажав фонарик под мышкой, Дин потянулся к ножнам на ремне, пытаясь нащупать кинжал Руби.

Но ножны были пусты.

Кинжал исчез.

Глава 21

Стоя на коленях, Сэм беспомощно смотрел на брата. Его лицо уже не было бледным, теперь оно посинело – первый признак нехватки кислорода.

Отчаянно оглядываясь по сторонам, Дин увидел какой-то обломок, подцепил им петлю и забросил ее обратно в ящик. Потом стал лихорадочно обшаривать комнату лучом фонарика в поисках кинжала.

Когда я его выронил?

Разве он не услышал бы стук, если бы кинжал упал на металлический пол?

Что, если я потерял его раньше? На улице или где-то в подвале?

Он посмотрел на брата. Сэм заваливался набок, теряя сознание.

Дин поднял брата, посадил прямо и попытался отыскать искру жизни в его глазах.

«Он уходит! – кричал внутренний голос. – Ему нечем дышать! Я должен что-то сделать!»

Дин вспомнил, что говорил ему как-то водитель «скорой помощи».

Когда у тебя жертва удушья, нельзя терять ни минуты. Упустишь время – прощай, мозг.

Значит, кинжал искать некогда.

В отчаянии Дин развернул брата и обхватил его сзади руками. Сжав кулак и накрыв его другой ладонью, он с силой надавил Сэму на диафрагму.

Ничего не произошло.

Дин попытался еще раз.

Внезапно Сэм икнул, что-то вылетело у него изо рта и со звоном упало на пол.

Сэм судорожно хватал воздух ртом.

– Ты в порядке? – стараясь не показывать эмоций, спросил Дин.

Сэм слабо кивнул. Из глаз у него ручьями лились слезы, полосы грязи на лице напоминали боевую раскраску. Он вдруг стал похож на шестилетнего мальчишку, который только что упал с велосипеда и ободрал коленку.

– Что… – хрипло спросил он. – Что из меня вышло?

Дин посветил на свинцовый пол, и луч выхватил из темноты мокрый кожаный мешочек, шагах в пяти от них. Шнурок развязался, и высыпавшиеся потускневшие серебряные монеты поблескивали пустыми равнодушными глазами.

– Тридцать сребреников, тридцать тирских шекелей, – прошептал Дин, поворачиваясь к реликварию. – Петля…

Послышался легкий звон. Дин резко перевел луч фонарика на мешочек с серебром.

– Дин! – донесся сиплый голос Сэма. – Что там?..

Что-то зашуршало в дальнем углу.

– Похоже, мы тут не одни. – Дин перевел взгляд на рассыпанные монеты.

Длинная костлявая рука вынырнула из темноты и подобрала одну.

Дин резко поднял фонарик и осветил бородатое безумно ухмыляющееся лицо.

Кто-то шагнул вперед из тьмы. Перед братьями стоял высокий и очень худой человек. Борода у него была густая и черная, кожа выглядела неестественно белой и гладкой и почему-то влажной, напоминающей мякоть гриба. На сутулых худых плечах болтался ветхий, выцветший от времени балахон с откинутым капюшоном. Край балахона волочился по полу.

– Полагаю, это мое. – Опустившись на колени, человек принялся собирать монеты, бережно складывая их в мешочек, который тут же исчез в складках его плаща.

– Иуда? – в изумлении прошептал Дин.

– Нет. Я, скорее, его адъютант. – Человек поднял взгляд, и Дин увидел его глаза – две черные бездушные бездны.

– Подумать только, – заметил Дин. – Еще один демон! Как раз то, что нам…

– Я не демон. – Тощие руки метнулись вперед, схватили Дина за горло и оторвали от земли. Фонарик выскользнул у него из рук и погас. Болтаясь в темноте над полом, Дин успел подумать: «Больно, однако!», а в следующее мгновение его голова ударилась обо что-то плоское и твердое – пол или стену – и загудела как колокол.

В глазах сначала двоилось, потом троилось. Созвездия – да что там, целые галактики! – вспыхивали и гасли. Пытаясь встать, Дин почувствовал во рту медный привкус крови.

– Ты точно… не демон? – прохрипел он.

– Я – Собиратель, – отозвался голос из темноты. – Для вас я, возможно, дух. Заключенный в телесную оболочку. Вот, чтобы было понятнее… – Молниеносным движением он врезал Дину ногой по голове.

Идеально выполненный удар пришелся чуть выше уха, и Дин почувствовал, как мир наглухо схлопывается вокруг него, словно палатка, у которой разом выдернули все колышки.

Сэм нашарил свой фонарик и поднял его как раз в тот момент, когда Собиратель направился к нему. Полы его плаща развевались, позвякивая. Когда он приблизился, Сэм разглядел на его одежде сотни карманов, и в каждом лежал кожаный мешочек, набитый серебряными монетами. Балахон наверняка весил полтонны.

– Где Иуда?

– Не смог прийти, – ответила фигура. – Просил передать привет.

– И этим ты занимаешься целую вечность? – спросил Сэм. – Рыщешь повсюду и собираешь кровавые деньги?

– По крайней мере, я не вызывал Апокалипсис, – улыбнулся Собиратель. – И я не жалуюсь. Мой работодатель снова востребован. Всем вдруг понадобилась его удавка – человечеству, низшим демонам, ведьмам. – Он пожал плечами, и в карманах опять зазвенело. – Предательство нынче в цене.

Сэм огляделся, но увидел только один предмет, который мог бы сойти за оружие. Он схватил реликварий и изо всех сил швырнул его в мерзкое существо.

Собиратель ловко увернулся и лишь рассмеялся.

Ящик отскочил от стены и упал между ними на пол. Переступив через него, Собиратель двинулся к Сэму, выставив руку вперед. На младшего Винчестера обрушился удар невероятной силы – в него как будто был вложен вес всего серебра, которое собирала эта тварь.

Сэма отбросило назад, он ударился головой о стену. Фонарик упал на пол. В комнате наступила кромешная темнота.

И вдруг Сэм услышал знакомый звук.

Скрежет металла о металл. Тонкий, противный звук. Подняв взгляд, Сэм даже увидел искорки, взлетающие над полом – всего на мгновение, но он успел различить блеск стального лезвия в бледной руке Собирателя.

– Неужели вы думали, что я позволю вам вломиться в мой дом, – пробормотал голос в темноте, – с этим дьявольским оружием?

Яркий луч вырвался из открытого люка, освещая комнату.

– С чего ты взял, что это твой дом, сукин сын? – отчеканил голос Томми Макклейна.

Глава 22

В глазах у Сэма все плыло, но он все равно смотрел на крутую лестницу, которая вела наверх, к выходу.

Томми стоял у открытого люка и светил прямо на Собирателя, а рядом застыл Нейт, уверенно сжимая в руке свой фонарик. Но подходить ближе, они, похоже, не собирались.

«Сообразительные ребята, – подумал Сэм. – Кому охота попасть под раздачу?»

– Сэм, Дин! Вы в порядке? – крикнул Томми.

Дин не ответил, но Сэм сел прямо и посмотрел на него.

– В порядке – это, конечно, не совсем то выражение, – отозвался он. – Вы же должны были уехать домой после того, как нас высадили?

– А мы участвуем в акции «Приведи друга в церковь», – отшутился Томми, не сводя глаз с фигуры перед ним. Сэм теперь отчетливо видел лезвие, блестевшее в руке Собирателя. – Отдай кинжал, – сказал Томми, – и петлю.

Собиратель то ли закудахтал, то ли засмеялся.

– Если они тебе так нужны, спускайся и возьми их сам.

– Обойдемся без этого.

– Я так и думал. – Собиратель покачал головой. – Вы себе даже не представляете, с чем имеете дело.

– Это мы еще посмотрим. – Томми пожал плечами. – Давай, сынок.

Нейт полез в задний карман и достал кусок желтого пергамента. Он развернул его, направил на него луч фонарика и начал читать.

Заклинание на смеси французского, латыни и других не знакомых Сэму мелодичных языков звучало почти как песня.

– Что это? – насторожился Собиратель.

– Приворот вуду.

– Я польщен, – сказал тот. – К сожалению, я в состоянии блокировать его звуком собственного голоса…

Сэм увидел, что за спиной у Собирателя поднялся Дин. В руках он держал реликварий и в следующее мгновение с размаху опустил ему на голову. Собиратель рухнул вперед, выронил нож, а из карманов с оглушительным звоном посыпались монеты.

– Блокировать пора тебя, сукин ты сын, – проворчал Дин, а Сэм схватил кинжал. – Действуй, Сэм.

Сэм и сам знал, что делать, – он вонзил кинжал в грудь Собирателя. Тот завопил, забился в судорогах, но не вспыхнул.

– Хм, похоже, этот денежный мешок не соврал, – сказал Дин. – Он не демон. Что ж, тогда я думаю…

Собиратель вдруг вскочил и с лицом, искаженным яростью, бросился на Сэма. Он сомкнул пальцы у него на шее и поднял на вытянутых руках, как недавно сделал это с Дином.

Дальше Сэм действовал чисто инстинктивно. Он занес правую руку, сильным и быстрым ударом снова вонзил кинжал Руби туда, где, как он полагал, находилось сердце, если, конечно, у Собирателя оно было. Тварь издала пронзительный вопль, но Сэм снова и снова наносил удары, пока Собиратель наконец не упал.

И больше не двигался.

Тяжело дыша, Сэм отступил назад, ожидая, не подаст ли Собиратель признаков жизни, но тот оставался неподвижным.

– Что с петлей? – спросил Томми. – Только не трогайте ее голыми руками.

– Да, это мы уже поняли. – Сэм передал кинжал Дину и, нагнувшись, слегка дрожащими руками оторвал полосу ткани от плаща Собирателя и обернул ладонь как перчаткой. Только тогда он поднял с пола петлю – она оказалась тяжелее, чем он ожидал, – и бросил взгляд на Томми.

– Надеюсь, вы на машине? Не хотелось бы держать при себе эту гадость дольше, чем нужно.

Глава 23

Утром, в пять минут четвертого, когда Жаклин Дэниелс вошла в свой кабинет, она включила свет и увидела человека, застывшего у ее стола. Он дожидался ее в темноте, и от удивления Дэниелс опешила и на мгновение лишилась дара речи.

– Вы?! – выдавила она.

Человек с темными глазами стоял неподвижно и пристально смотрел на нее. Уже знакомый плащ был распахнут, и она увидела, что незнакомец не вооружен. Но почему-то от этого он выглядел еще более опасным.

– Как вы сюда попали?

– Пожалуйста, садитесь.

– Кто вы такой?

– Нам нужно поговорить.

Дэниелс почувствовала всплеск адреналина, как будто ей к вискам внезапно прижали раскаленные монеты. Весь день после аварии она потратила на поиски Винчестеров. К охоте подключилось ФБР, но участие федералов лишь осложнило работу.

– Нужно поговорить, – повторил человек.

– Вы арестованы, – напомнила она ему. – Сегодняшних фокусов на дороге более чем достаточно, чтобы посадить вас в камеру.

Она повернулась, чтобы выйти из кабинета, но человек поднял руку, и дверь захлопнулась у нее перед носом.

– Садитесь, пожалуйста, – настойчиво произнес он.

Дэниелс повернулась к нему. Она перестала изображать крутого, бесстрашного полицейского. На ее лице появилась маска холодной отстраненности.

– Вы даже не представляете, во что вляпались, – спокойно произнесла она.

– Меня зовут Кастиил.

– Мне плевать, как вы там себя называете. – Подойдя к столу, она потянулась за наручниками и вдруг почувствовала острую боль в шее, отголосок травмы, полученной в недавней аварии. – Думаете, можно вот так запросто вломиться в кабинет и приказывать мне?

– То, зачем я пришел, важнее вас.

– В этом городе нет ничего важнее меня. – Она протянула ему наручники, но Кастиил схватил ее за запястье, быстро повернул руку так, чтобы показалась татуировка, и прикоснулся к рисунку.

– Этот оберег не защитит вас.

На лице Дэниелс промелькнуло сомнение, но она тут же взяла себя в руки.

– Нравится? – спросила она. – Я сделала ее на Марди Гра[101], в весенние каникулы двенадцать лет назад. Глупая детская выходка, знаю, но…

– Вы лжете.

– Ну и что? Почему меня должно волновать ваше мнение?

– Времени мало, – сказал Кастиил. – Мне нужен Свидетель. Иуда. Где он?

Дэниелс покачала головой.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Вы знаете о петле. Она дважды исчезала, пока находилась под вашим присмотром. – Его взгляд снова скользнул к татуировке. – Мне знаком этот символ.

Она промолчала.

– Отведите меня к Свидетелю, – потребовал Кастиил. – Последний раз прошу.

Дэниелс не шелохнулась. Кастиил все еще удерживал ее руку, и сантерийская татуировка оказалась между ними как маленькая, но очень важная улика.

Потом Дэниелс улыбнулась и отдернула руку.

– Можешь просить все, что угодно, Кастиил… или как там тебя. Копайся у меня в голове. Делай что хочешь. Сиди здесь хоть всю ночь. – Улыбка исчезла. – Я ничего не знаю.

Лицо Кастиила посуровело. Он не сделал ни одного движения, но как будто стал больше, навис над ней, заслонив все вокруг. Его голос дрожал от еле сдерживаемой ярости.

– Я – ангел Божий. И, находясь здесь, трачу бесценное время. Время, которое уже никогда не вернуть. Это важно.

Дэниелс отступила назад, ее глаза широко раскрылись, и она почувствовала, как ее тело откликнулось на эти слова: под мышками выступил пот, пульс стучал где-то в горле, и на шее забилась жилка. Усилием воли она заставила себя успокоиться.

– Будь ты действительно ангелом, – строго сказала она, как мать, отчитывающая нашкодившего ребенка, – обошелся бы и без моей помощи, верно? – Она покачала головой. – Извини. Это мой город. Мои люди живут здесь с незапамятных времен, когда тебя и в помине не было, и мы как-нибудь сами разберемся в своих делах, без твоего участия. – Она сдула упавшие на глаза волосы. – А теперь, если вопросов больше нет, я пойду домой и приму аспирин. Какой-то отморозок устроил мне сегодня аварию, и у меня раскалывается голова.

Кастиил протянул руку, и его пальцы как будто случайно коснулись ее лба.

– Сейчас станет еще хуже.

Шериф Дэниелс открыла рот, чтобы ответить, но передумала. В сознание хлынули живые образы и ощущения – ослепительный свет и зловещая тьма, праведный гнев на полях сражений и благодать, божественная благодать.

– Больше повторять не буду, – с тихой угрозой в голосе произнес Кастиил. – Где петля?

На этот раз Дэниелс не колебалась. Сама того не сознавая, она упала на колени, и ее голос, лишенный истерических ноток, полился потоком слов:

– В церкви. Петля в подвале церкви…

Когда видения потускнели, оставив после себя невыносимую мигрень, Кастиила и след простыл.

Медленно поднявшись, шериф Дэниелс с трудом добрела до стола и рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

Она даже думать не смела о том, что натворила.

Глава 24

Сэм и Дин покинули церковь тем же путем, каким пришли. Отец и сын Макклейны молча следовали за ними. Пикап Томми стоял у заднего выхода, и Сэм залез вперед и сел посередине с петлей в руке.

В темноте послышались шаги, и, повернув голову, Дин увидел Кастиила, вынырнувшего из переулка.

– Стой. – Томми поднял фонарик. – Ты еще кто такой, черт возьми?

– Успокойся, – сказал Дин. – Это свой.

– Где он? – Кастиил не отрываясь смотрел на петлю в руке Сэма. В его голосе звучало нетерпение. – Вы его видели?

– Свидетеля? – Дин покачал головой. – Извини, Кас, он прислал своего дублера, Собирателя. А этот парень ни фига не знает.

– Посмотрим, что он скажет мне. – Кастиил промчался мимо них к лестнице, ведущей в подвал.

– Э-э, Кас!.. Думаю, он уже ничего не скажет.

Ангел остановился.

– Что?

– Сэм вроде как… убил его.

– Что?! – Кастиил в ужасе уставился на Сэма. – О чем ты только думал?

– Вопрос стоял так: или он, или я, – отозвался Сэм из кабины.

– Вы даже не представляете, чего нам это будет стоить, – сказал Кастиил. – Никто из вас не может представить. Твой эгоизм лишил нас последнего шанса.

– Его эгоизм сохранил ему жизнь, – возразил Дин.

Выражение еле сдерживаемой ярости не покинуло лицо Кастиила. Казалось, он хотел сказать что-то еще – возможно, даже много всего. Но вместо этого повернулся и спустился по ступенькам в подвал.

Томми выдохнул.

– Можно спросить?

– Нет, – отрезал Дин. Пожав плечами скорее устало, чем обиженно, Томми подошел к пикапу и открыл перед Дином пассажирскую дверцу.

– Да ладно, – отмахнулся Дин, – пусть малыш едет в кабине. Уже очень поздно.

– Тебе пришлось тяжелее, – сказал Томми. – К тому же ему в кузове есть чем заняться.

– Какая-то игра?

Томми рассеянно кивнул.

– Типа того.

Они отъехали от церкви и покатили по пустынному, залитому лунным светом переулку. Томми спокойно вел машину через город, поглядывая на петлю, которую Сэм держал на коленях, плотно обернув лоскутом ткани. По радио звучала композиция группы Marshall Tucker Band[102] «Разве ты не видишь».

– Забавно, – задумчиво произнес он, – всю жизнь слушаешь истории о какой-то диковинке, а когда, наконец, находишь ее, испытываешь чуть ли не разочарование. Понимаешь, о чем я?

– Мы должны уничтожить ее, – сказал Сэм. – Чем скорее, тем лучше.

– На поле боя, – предложил Томми. – Это должно произойти там.

– Почему?

– Потому что именно там ее впервые завязали. Аристид Перси сделал это в полевом госпитале. Используя те же узлы, которыми зашивал труп Джубала Бошана.

Зазвонил телефон Дина. Он вытащил мобильник из кармана и взглянул на экран.

– Ха, должно быть, очухался после купания в болоте, – усмехнулся он и нажал кнопку приема вызова. – Привет, Бобби.

Сэм наблюдал за братом, а тот, разглядывая кинжал, который держал в руке, слушал, что говорит Бобби.

– Бобби, что происходит, старик? – Голос Бобби звучал приглушенно, и Сэм не смог разобрать слов. – Что? Да, нашли. – Дин покосился на петлю, а потом снова перевел взгляд на кинжал. – Мы как раз собираемся это сделать. На поле боя. – Он вскинул бровь, взглянув на Томми. – Далеко еще?

– Почти приехали, – ответил Томми. – Видишь?

За окном маячил склон холма, залитый лунным светом, хотя на востоке уже пробивались первые лучи рассвета. Сэм различал очертания палаток, разбросанных по полю между воронками. Он вспомнил, что Сара сказала – реконструкторы отказываются покидать лагерь, пока им не объяснят, что случилось с их товарищами.

– Да, мы… – Дин осекся. – Что? Я не ослышался?

Пикап заехал на парковку и остановился. Прежде чем Сэм успел спросить у брата, в чем дело, из грузового отсека донеслись глухие удары. Брезент, которым они с Дином накрывались по дороге с болота, ходил ходуном. Под ним происходила какая-то возня, как будто там дрались. Сэм обернулся, но в темноте не смог ничего разглядеть.

– Томми? С Нейтом все в порядке?

– О, да, – ответил Томми. – Он может за себя постоять.

– Ты уверен? Сколько ему? Одиннадцать?

– Постойте, – вмешался Дин, и в его голосе прозвучали напряженные нотки. – Бобби говорит, что петлю нельзя резать. Если мы это сделаем…

Из кузова донесся вопль.

Глава 25

Дин выпрыгнул из кабины и бросился к кузову.

Сорвав брезент, он не сразу сообразил, что происходит. В темноте боролись две фигуры, и одна из них, прижав другую к полу, наносила жертве быстрые, зверские удары. Крики становились все громче, все истошнее.

– Оставь его в покое! – рявкнул Дин и схватил нападавшего за руку, разворачивая лицом к себе. Только тогда до него дошло, что он держит за руку Нейта Макклейна.

– Что?!..

Мальчик свирепо ухмылялся. Дин перевел взгляд на обращенное к нему лицо полуживой жертвы. И обомлел, когда узнал Сару Рафферти.

– Сара?

Она застонала, с трудом шевеля губами.

– Помоги…

– Что ты с ней сделал? – Дин снова посмотрел на Нейта.

Мальчик оскалился. Его глаза полыхнули черным пламенем.

Впереди распахнулись обе двери кабины. Сначала выпрыгнул Сэм, а следом за ним вылез Томми Макклейн и неторопливо направился к задней части пикапа.

Макклейн тоже ухмылялся. Его глаза будто залило густыми чернилами. Лунный свет освещал его так, будто на плечах у него сиял какой-то удивительный плащ.

– Мы прихватили с собой девчонку, чтоб порезвиться, – сказал Макклейн. – Отличный трофей, правда? Куда лучше, чем электронные книжки.

– Вы все это сделали, чтобы завладеть петлей? – догадался Дин.

– Скажем так, Иуда и его Собиратели оказались слишком эгоистичными, когда пришла пора поделиться петлей с другими, – усмехнулся демон Макклейн. – Так что мы с родственниками сами взялись за поиски.

Дин вспомнил демонов, с которыми они столкнулись на склоне холма, а потом на загородном шоссе.

– С родственниками, говоришь?

– У нас есть планы, – сказал Макклейн. – Большие планы.

Дин покачал головой.

– Проклятье! Я знал, что раскусил тебя, еще когда мы были у тебя дома!

Макклейн кивнул.

– Мы могли так никогда и не заглянуть в ту часть подвала. Но вы сделали это за нас. – Он взглянул на Нейта-демона. – Продолжай. Прикончи ее.

Нейт с рыком ринулся на Сару Рафферти. Сэм схватил его за плечи и впечатал лицом в борт кузова. Голова демона запрокинулась назад.

Сэм почувствовал, что ему чего-то не хватает, и догадался, что выронил петлю, пока возился с демоном.

Теперь она была у Макклейна. Неуловимым движением демон набросил петлю на запястье Дина, выбив из его руки кинжал.

Сэм двинулся к Томми, но затылок взорвался такой болью, что перед глазами все поплыло и рассыпалось, как стеклышки в калейдоскопе. Пошатываясь, он повернулся и увидел Нейта, все с той же ухмылкой потирающего кулак. Краем глаза он заметил, как за спиной демона Сара медленно, превозмогая боль, отползает в темноту.

Слева от него Макклейн-старший избивал Дина, стоявшего на коленях. Дин пытался подняться, но демон снова наносил удары, с каждым разом все сильнее. В холодном клекоте его смеха не было ничего человеческого – казалось, будто по полу скачут рассыпанные осколки мрамора.

– Ты готов? – спросил он, и Нейт кивнул. Выражение нездорового энтузиазма на лице мальчишки вызывало отвращение.

Макклейн подцепил кинжалом первое кольцо петли, потянул вверх. Сэм расслышал скрип, с которым лезвие резало грубое пеньковое волокно.

Вязкая черная жидкость хлынула из веревки, как нечистоты из зараженного кишечника, стекая по рукам Макклейна и поднимаясь до локтей.

Сэм догадался, почему веревка казалась такой тяжелой: она была живая, пульсировала, едва ли не плескалась в руках Томми. Он зачарованно смотрел, как черное вещество взмывает вверх, мерцая в ночном воздухе, и медленно плывет, как тогда, в морге.

Моа.

Существо покружило над их головами и устремилось дальше, через поле боя и вверх по холму полосой кромешного мрака на фоне бледного предрассветного неба.

Внезапный раскат грома сотряс все вокруг, на холме загорелись и задрожали огни, осыпая неровные склоны фейерверком беззвучных вспышек.

«Нет, – догадался Сэм, – это не гром».

Это пушки.

На вершине холма появились фигуры. Кто-то заряжал осадные гаубицы, которые полицейским так и не удалось спустить вниз. С каждой секундой людей становилось все больше.

Они как будто вырастали из-под земли.

Но не вырастали, конечно, – просто принимали обличье реконструкторов, отказавшихся покинуть поле боя.

* * *

– Ага. – Добравшись до последнего витка, Макклейн изменил угол наклона лезвия, словно ожидая большего сопротивления. – Седьмое кольцо. Сейчас вы увидите, почему Иуда так берег свою петлю.

Дин бросился на него.

Это могло бы сработать. Макклейн даже не смотрел в его сторону, полностью поглощенный веревкой. Но, когда на него должен был обрушиться кулак Дина, быстро переложил удавку в другую руку и легким, почти небрежным движением схватил Дина за запястье, развернул его и с силой надавил на лучевой нерв.

Горячая боль острой иглой пронзила предплечье Дина, колени подогнулись, и он упал на землю.

– Нейт! – позвал Макклейн. Тот вылез из кабины пикапа. В руке он держал уже знакомый Сэму мушкет времен Гражданской войны, который они видели тогда на полке в кузове. Легко управляясь с оружием, мальчишка прицелился и нажал на спусковой крючок. От грохота заложило уши, из дула вырвалось пламя. Дин качнулся назад, а потом рухнул лицом в грязь.

– Дин! – крикнул Сэм.

Макклейн повернул голову и окинул его оценивающим взглядом.

– Надеюсь, ты окажешься более крепким орешком. – Он вытащил кинжал Руби и метнул его в Сэма.

Глава 26

У Жаклин Дэниелс нещадно раскалывалась голова.

В четыре утра шериф все еще сидела у себя в кабинете. Она вызвала своего заместителя, Джерри, руководившего засадой в мотеле Винчестеров. Вместе с ним прибыли сержант Эрл Рэй Харрис, военные, полиция штата и агент ФБР в придачу.

Разумеется, она не могла рассказать им ни о петле, ни о тридцати серебряных монетах, которые забрала с поля боя, ни о своих недавних раскопках в подвале церкви пятидесятников Мишнс-Ридж.

И уж тем более не могла раскрыть тайну Кастиила, ангела-самозванца в плаще. Да даже если она скажет им правду, никто ей все равно не поверит.

– Давайте вернемся к происшествию на дороге, – предложил Эндрю Тремонт, офицер ФБР, лощеный карьерист лет тридцати с небольшим. За последний час, по мере того как вопросы этого выскочки становились все менее случайными и все больше били по слабым местам в ее расследовании, шериф Дэниелс мысленно повысила статус агента Тремонта от занозы в заднице до геморроя вселенского масштаба.

Бесило и то, что он пил ее кофе – дорогой French Roast, который она обычно прятала за микроволновкой.

– Вы сказали, что кто-то выскочил на середину дороги, прямо перед вашей машиной, и вынудил вас остановиться. У вас есть основания полагать, что он как-то связан с теми двумя беглецами?

– Я уже говорила вам: тут мы просто теряем время! – взвилась Дэниелс. – К тому же, заметьте, я не под следствием, а вы, кажется, собрались меня допрашивать.

Тремонт поднес кружку к губам и шумно отхлебнул кофе.

– Позвольте напомнить, шериф, вы сами нас вызвали.

– Да, чтобы помочь мне поймать пару прохвостов, выдающих себя за федеральных агентов, а не для того, чтобы разваливать мое расследование.

– Я полагаю, наши цели могут и не противоречить друг другу. – Еще один глоток драгоценного кофе. – И вот еще что: двое наших оперативников из криминалистической лаборатории утверждают, что видели, как вы забрали что-то с трупа Фила Ойлера и спрятали себе в сумку, – продолжил Тремонт. – Один из них сказал, что этот предмет позвякивал.

– Позвякивал?

– Как монеты. Можете это прокомментировать?

– Ну, конечно! Я стащила у трупа мешок четвертаков. – Дэниелс потерла глаза, ожидая, что за нее вступится кто-то из копов, например, ее собственный заместитель. Но Джерри даже не потрудился проснуться.

Так и не дождавшись поддержки, она сердито посмотрела на федерала.

– Послушайте, агент Тремонт…

– Занятная татуировка у вас на запястье, шериф. Могу я поинтересоваться ее происхождением?

– Какого?..

БУМ!

Все вскочили, с грохотом отодвигая стулья.

– Только не это! – застонал Джерри, так и не встав с места, где дремал все это время.

Тремонт замер, потом поднялся, вытер пролитый на манжету кофе, отставил чашку и подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу.

– Кого вы оставили дежурить на поле боя? – спросила Дэниелс у сержанта Харриса.

– Два наряда, – сказал Харрис. – В полночь они все еще пытались выдворить оттуда реконструкторов.

Больше никто ничего не сказал.

Все бросились к выходу.

Глава 27

Сэм сумел увернуться.

Кинжал просвистел у самой головы подобно низко летящей комете, и, когда Сэм снова выпрямился, на него уже надвигались оба Макклейна. Нейт отбросил мушкет и рыскал вокруг в поисках демонического ножа.

БУМ!

На горизонте прогремел мощный взрыв, и волны возмущенного воздуха ударили Сэму в лицо, разметали волосы, а стоявший рядом пикап покачнулся. Сэм вскочил в кузов, выбил стекло над полкой с оружием и вытащил оттуда дробовик и канистру с солью.

Зарядив дробовик, он передернул затвор и навел ствол на Нейта.

Мальчик застыл на месте.

– Прошу вас, мистер, не надо. – Юное личико разом разгладилось и стало невинным, как у обычного ребенка, который просто заигрался. Глаза снова стали светло-голубыми и наполнились слезами страха. – Вы не знаете, каково это.

Сэм вздохнул.

– Нет, знаю, – сказал он.

– Просто дайте мне шанс.

Это ловушка. И, если попадешься, значит, ты еще больший идиот, чем я думал.

И все-таки…

Сэм колебался. Дробовик налился тяжестью в его руках. Он немного опустил ружье…

Нейт-демон тут же бросился на него.

Сэм мгновенно вскинул дробовик и нажал на спусковой крючок.

Грянул соляной залп, разрывая туловище демона. Из тела Нейта с визгом вырвалось небольшое облако живого дыма, и откуда-то слева донесся истошный вопль Томми Макклейна. С его губ сыпались ругательства и проклятия на дюжине разных языков. Сэм не стал дожидаться, чтобы услышать их перевод.

Протиснувшись в кабину пикапа через разбитое заднее окно, он упал на водительское сиденье. Ключ все еще торчал в замке зажигания. Он завел мотор, сдал назад, вывернул колеса и до упора выжал педаль газа, резко разворачивая машину.

Впереди, в свете фар, застыл Томми Макклейн, глядя на него немигающим взглядом.

Но брата Сэм не увидел.

Даже под прицелом фар надвигающегося грузовика существо, называвшее себя Томми Макклейном, не отступило.

Демон где-то обронил последнее кольцо петли.

В его планы не входила расправа с Винчестерами до того, как будет достигнута конечная цель. Но точно так же в плане не значилось, что сына на глазах у отца будут расстреливать солью. Когда демон увидел это…

О, когда он это увидел…

Макклейн стиснул зубы. Ярость жгла его сердце раскаленным железом. Он уже ничего не соображал. Наспех оглядевшись в поисках чего-нибудь тяжелого, он подобрал вырванный откуда-то короткий деревянный столб и метнул его в грузовик. От удара лобовое стекло треснуло, Сэм Винчестер пригнулся, но тут же крепче перехватил руль.

Макклейн видел сквозь стекло лицо Сэма – зеркальное отражение его собственного гнева.

В последнюю секунду он все-таки нырнул в сторону, и пикап пронесся мимо.

Сэм проскочил через всю парковку и снова развернулся. Он так и не нашел Дина, а время поджимало.

На вершине холма гаубицы разрывали в клочья остатки ночи. Канонада гремела не умолкая, залпы сливались с эхом. На востоке над горизонтом робко пробивалась заря, алыми всполохами просачиваясь сквозь верхушки деревьев, словно само небо истекало кровью.

Сэм снова развернулся, направил пикап в сторону поля, палаток и деревьев. Слева промелькнул паровоз времен Гражданской войны, застывший у старого железнодорожного ангара. В мгновения затишья между взрывами Сэм различал сквозь рев мотора крики.

Сверху к подножию холма устремились толпы солдат – синие мундиры вперемешку с конфедератами. Они бежали в одном строю, не разделяясь на своих и чужих, будто исполнилось древнее пророчество.

«Вот увидите, янки побратаются с мятежниками».

У всех в руках было оружие времен Гражданской войны, и выглядело оно как настоящее. И, хотя Сэм не мог бы утверждать наверняка, глядя с такого расстояния, да еще сквозь марево предрассветного тумана и пушечного дыма, у него возникло неприятное ощущение, что у этих вояк угольно-черные глаза.

Он вспомнил слова Макклейна: «Мои родственники».

«Дин, – тоскливо подумал он, – где ты?»

Впереди из палаток повыскакивали люди. Реконструкторы – те, до кого еще не добрались демоны, – полураздетые, разинув рты, смотрели на людскую лавину, катившуюся вниз по склону. Фары пикапа осветили их заспанные лица – похоже, ребята только что очнулись от ночного кошмара и с изумлением обнаружили, что кошмар продолжается наяву.

На вершине прогремел очередной залп, и длинные тени атакующих вытянулись над травой, словно пальцы огромной когтистой лапы.

– Эй! – Сэм надавил ладонью на клаксон и долго сигналил. Но в грохоте сражения гнусавый гудок был еле слышен. – Убирайтесь оттуда! Бегите!

Пикап попал в выбоину, его подбросило, а когда он тяжело рухнул вниз, треснула подвеска. Сэм видел палатки и людей, деревья, речку и склон холма – теперь уже совсем близко, – но Дин как сквозь землю провалился, и Сэм понимал, что если сейчас же не найдет его…

Из-за деревьев вдруг выскочила фигура и промелькнула в свете фар метрах в пяти от него. Сэму хватило времени узнать ее. Сара Рафферти – имя вспышкой пронеслось в его сознании… и тут мощный снаряд ударил пикап в бок, подбросил и перевернул в воздухе, отправляя вместе с Сэмом Винчестером в бездонную черноту.

Пикап упал на землю, развалившись на части и истекая кровавым пламенем.

Было ровно пять часов утра.

Глава 28

– Поднимайся.

Голос отца. Дин узнал бы его где угодно. Даже если бы отец не стоял прямо перед ним, глядя сверху вниз с совершенно невозмутимым видом, словно его ничуть не впечатлила цепочка событий, которая привела к такому финалу.

«Я не могу, отец. – Мешанина эмоций и ответов бурлила в сознании Дина. – Я убит. Этот сукин сын стрелял в меня. Ты же видел».

– Что я видел – так это человека, ослепленного собственной глупостью, – без тени сочувствия произнес Джон Винчестер. – Я видел человека, которому, учитывая обстоятельства и степень его безрассудства, повезло остаться в живых.

«Отец, почему ты заговорил, как Авраам Линкольн?» – подумал Дин, и только тогда до него дошло, что отец и выглядит как Линкольн, бородатый и в цилиндре. Несмотря на ослепительную боль в груди и правом плече, ситуация показалась ему смешной и абсурдной. Подумать только – он валяется здесь, на краю парковки, пытаясь остановить кровь, текущую из раны от картечи, выпущенной из мушкета времен Гражданской войны. И смотрит на него не кто-нибудь, а сам Великий освободитель, точь-в-точь как из музея восковых фигур Фила Вагнера.

Отец?..

Дин протянул к нему руку.

Кое-как поднялся на ноги.

И коснулся холодного металла.

Линкольн, его отец, оказался статуей.

Это был вовсе не человек. Тяжелая и угловатая бронзовая статуя стояла на бетонном постаменте лицом к полю боя, и вытянутая на север рука словно указывала городу Мишнс-Ридж причину его неизбежного поражения.

Дин почувствовал, что мир повернулся вокруг легко и бесшумно, как на хорошо смазанных петлях, лишая его точки опоры.

Ему пришлось буквально повиснуть на статуе, ухватившись за руку Честного Эйба[103], чтобы удержаться на ногах.

Сколько же крови я потерял?

Откуда-то издалека стремительно приближался вой сирен. Его заглушали крики – с холма летел боевой клич конфедератов, но сейчас он напомнил Дину только о виски и Билли Айдоле[104].

Мозги с трудом переваривали происходящее.

Томми Макклейн схватил нож и разрубил… так, это понятно.

Дин прищурился и увидел, как по полю бешено мчится, виляя между воронками, пикап этого гада, предателя Томми Макклейна. Кто бы ни сидел за рулем, он, кажется, вел машину без помощи рук.

Но где же Сэм?

От этого вопроса даже сознание прояснилось, хоть и ненадолго, но Дину хватило времени понять, что рана у него поверхностная, а разве эти слова не греют душу? Всего лишь поверхностная рана.

На ум сразу пришли слова Харви Кейтела из «Бешеных псов»[105]: «Хуже простреленной коленной чашечки может быть только простреленное брюхо. Чертовски больно, а умереть не получается». О боже, когда уже поп-культура перестанет лезть в голову кстати и некстати, даже когда ты загибаешься от боли?

Красно-синие огни замигали на том конце парковки. Явилась шериф Дэниелс со свитой.

Копы.

– Час от часу не легче, – пробормотал Дин. – Что ж, это будет…

БУМ!

Справа, метрах, может, в ста от него, снаряд пробил кузов «Форда» и подбросил его высоко в небо, словно игрушечную машинку, наскучившую юному владельцу.

В испуганной тишине, воцарившейся после взрыва, он расслышал визг покрышек по асфальту. Захлопали дверцы машин. Голоса. Голоса копов.

– Эй, ты, – произнес другой голос.

Дин отпустил руку статуи, медленно повернулся и оказался лицом к лицу с Макклейном. Ублюдок был безоружен, но Дин был уверен, что тот может обойтись и без оружия. Макклейну ничего не стоило заколоть его заостренной палкой.

Черта с два. Я не сдамся.

– Кстати, мы только что прикончили твоего братца, – проговорил Макклейн. – Он был в том пикапе, который взлетел на воздух. – Томми усмехнулся. – Это расплата за то, что он сделал с моим напарником.

– Отправил его обратно в ад? – уточнил Дин. – Это правильно. Но про смерть Сэма ты врешь.

– С чего ты взял?

– Слишком много сил вы положили на это. И Сэм для вас очень важен.

Демон помолчал, будто раздумывая, и, странное дело, кивнул.

– Ты прав, – сказал Макклейн. – Он действительно нам нужен.

– Так из-за чего весь сыр-бор? При чем тут ты и твои «родственники»?

Макклейн отмахнулся от вопроса, как будто жаль было тратить на него время.

– Слишком хитро все закручено. Не для средних умов вроде тебя.

– Знаешь, – сказал Дин, – думаю, ты нравился мне гораздо больше, когда притворялся простым служащим.

– О да! – просиял демон.

Но что это – в его голосе проскочила нотка досады? Огонек гнева полыхнул под маской зловещего спокойствия? Наблюдая за демоном, Дин чувствовал некоторое злорадство.

– Как бы то ни было, все уже позади, не так ли? – Макклейн кивнул заросшим подбородком на окровавленную грудь Дина. – Кстати, как плечо?

– Адски болит.

– Это хорошо.

Дин промолчал. Он смотрел за спину демона, на сверкающие мигалками машины. Вот появилась шериф Дэниелс и, держа в руках рацию, повела на поле отряд полицейских. Очередной оглушительный взрыв разорвал небо и заставил их остановиться. Дин снова перевел взгляд на Макклейна, стараясь держаться прямо.

– Так в чем, собственно, заключается план?

Макклейн поднял бровь.

– Прошу прощения?

– Ну, ты убиваешь нас с братом, потом твоя армия демонов захватывает город и устраивает грандиозную пирушку. Гордо реет флаг Конфедерации, маршируют герои войны. Я что-то упустил?

– Нет, – отозвался Макклейн. – Ты очень красочно все расписал.

– А что произойдет, когда вас настигнет Иуда?

– Будет уже слишком поздно.

– Да, – кивнул Дин. – Пожалуй, ты прав.

Макклейн вскинул голову.

– Ты согласен со мной?

– Абсолютно.

– Почему?

Дин покачал головой.

– Потому что мы с Честным Эйбом собираемся надрать твою мятежную задницу.

Что-то дрогнуло в спокойном лице демона. Он подошел к Дину и сбил его с ног. Дин ощутил во рту уже знакомый сернистый привкус асфальта.

Привет, асфальт! Уже виделись.

Макклейн навис над ним и двинул ногой в плечо.

Прямо туда, где была рана.

Приступ боли прокатился по оголенным нервам. Дин не смог сдержать крик. Макклейн ударил снова.

Демон бил его, а в промежутках между ударами приговаривал:

– Когда я пытал Уинстона…

Удар.

– …думал, ничего слаще не будет…

Удар.

– Но это…

Удар.

– Доставляет такое…

Удар.

– …наслаждение, как будто дрочишь на заднем сиденье старого дедовского «Студебеккера»…

Дин корчился от боли, валяясь у ног Макклейна. Тяжелые ботинки демона были выпачканы в его крови. Алая капля повисла на конце развязанного шнурка. Дин пытался кричать, но не мог. Правая половина тела, включая лицо, онемела, как от заморозки. Но это почему-то не мешало ей одновременно пылать огнем.

Макклейн торжествовал, возвышаясь над ним. Дин увидел, как демон заносит ногу для последнего удара, который или вырубит его, или перешибет хребет.

– Прощай, Дин!

Ботинок устремился навстречу, но на этот раз Дин сумел перехватить его здоровой рукой и намертво вцепился в ногу. Этот маневр оказался настолько неожиданным, что Макклейн потерял равновесие, и, когда Дин дернул ногу на себя, демон с негромким возгласом удивления распластался на земле.

Оседлав его, Дин ухватил Макклейна за волосы и впечатал лицом в асфальт. Что-то хрустнуло, что-то треснуло. Лицевые кости. Хрящи. Зубы.

«Не забывай, – вмешался внутренний голос. – Это просто оболочка, внутри когда-то был обычный человек».

Но сейчас Дина это не волновало. Пользуясь моментом, он молотил Макклейна изо всех сил. Вспышки адреналина грохотали в мозгу, взрывались гирляндами петард, посылая волны горячей энергии в мышцы здоровой руки.

Макклейн придушенно подвывал и отплевывался крошками асфальта и мусора, и эти звуки ласкали Дину слух. Он вдруг поймал себя на мысли, что мог бы заниматься этим всю ночь, если понадобится.

– Ты, ничтожество! – прохрипел демон. – Посмотри, что ты сделал с моим лицом!

Демон перевернулся на бок, скинул Дина и обеими руками вцепился ему в горло. Дин поднял глаза и увидел лицо Макклейна. Покрытое кровоподтеками и ссадинами, оно было изуродовано до неузнаваемости. Но тут Макклейн стиснул ему шею, и Дин начал задыхаться.

Стремительно надвигалась тьма.

А потом вдруг раздался крик.

Но на этот раз кричал не он.

Кричал Макклейн.

Пальцы на горле Дина обмякли и разжались. Широко раскрыв окровавленный рот, демон орал как резаный. У него за спиной шериф Джеки Дэниелс, склонившись над Макклейном, что-то делала. Дин не мог разглядеть, что именно… а когда увидел, все равно не понял.

Шериф прижимала запястье к шее Макклейна. Не наносила удары, даже не трясла за шкирку, а просто держала руку, едва касаясь кожи. Но этого оказалось достаточно, чтобы демон начал корчиться, упал навзничь, а потом жалобно заскулил и попытался отползти, но не смог. Дэниелс присела рядом на корточки и прижала запястье к его шее.

На Дина она не смотрела. Как будто вообще не замечала его. Все внимание она сосредоточила на Томми Макклейне.

– Дергайся сколько хочешь, – говорила она. – Пока эта татуировка на тебе, ты не покинешь свою телесную оболочку. Так что выкладывай все, что мне нужно. – Она наклонилась ниже, приблизив лицо к голове Макклейна, и, хотя ее голос звучал негромко, Дин ясно расслышал слова, произнесенные у самого уха демона:

– Где петля?

Глава 29

Когда Сэм пришел в себя, его тащили за руки по выжженному полю битвы. Один ботинок свалился с ноги, лодыжка распухла и стала похожей на грейпфрут. Голова болела так, что в глазах темнело, мысли сбивались и путались.

Сдерживая стоны, Сэм поднял голову: его тащили два реконструктора – юнионист и конфедерат. Мятежник что-то орал в мобильный телефон, янки нес аптечку.

Все вокруг пылало. Люди в форме солдат Гражданской войны метались по полю. Другие солдаты – демоны, помощники Макклейна – с воплями бежали вниз по склону холма с ружьями на изготовку. Сэм не смог бы сосчитать их, но подумал, что, вероятно, сотня, а то и больше. Они как будто вырвались из расщелины времени, материализовались из подернутой пылью эпохи, такой же далекой, как сама история. И, тем не менее, они выглядели вполне настоящими и несли реальную угрозу.

Вот один из демонов подбежал к реконструктору в синем мундире и вонзил штык ему в горло, потом с торжествующим воплем выдернул и поднял окровавленное лезвие высоко в воздух. Первые лучи восходящего солнца коснулись смертоносного острия, во все стороны брызнули алые отблески.

У Сэма голова шла кругом.

Он вдруг вспомнил пикап.

И Сару Рафферти.

Краем глаза он увидел пикап, превратившийся в груду искореженного металла, полыхающую на берегу речки, метрах в пятидесяти от него. Пламя перекинулось на заросли кипариса, и, хотя это наверняка было всего лишь отражение, казалось, будто огнем охвачена и сама река.

Но что стало с Сарой?

А с Дином?

Сэм вывалился из кабины, когда взрывом снаряда грузовик перевернуло и подбросило в воздух. Он помнил, как больно ударился о землю, как, теряя сознание, успел увидеть, что «Форд Рейнджер» кружит над головой, словно ухмыляясь развороченным капотом, а в следующее мгновение огненным шаром летит вниз.

Перед глазами промелькнуло и лицо Сары – когда она подняла голову и поняла, что на нее падает…

А потом наступила тьма.

Реконструкторы затащили Сэма в палатку и бросили рядом с другими распластанными на земле, неподвижными, окровавленными телами.

– Эй, братишка, слышишь меня?

Сэм поднял голову.

– Да.

– Ты как? Кости целы?

– Вроде бы. – Сэм огляделся вокруг. В нос ударили запахи паленой шерсти и свежей крови, к которым примешивалась тошнотворно-сладковатая вонь горелой плоти. У человека, лежавшего справа, сгорели все волосы, и опаленный скальп был покрыт уродливыми шрамами и волдырями. От одного уха почти ничего не осталось. Бедняга плакал и блевал одновременно, тяжело дышал и все звал какую-то Меган.

– Эта штука ни хрена не ловит, – выругался конфедерат, со злостью отбрасывая телефон. – Парковку видел?

– Ее перекрыли.

– Шериф где-то здесь, – подхватил янки. – Я видел ее машину. С ней копы из полиции штата.

– А врачи?

– Они…

Шквальным огнем из мушкетов пробило стенку палатки, в брезенте образовалась дыра размером с большую тарелку. Выглянув в нее, Сэм увидел ухмыляющиеся лица демонов в синей и серой форме. Неподалеку, метрах в сорока, они возводили укрепления, отсекая парковку и блокируя оставшиеся палатки со всех сторон.

– Они берут нас в кольцо, – проговорил конфедерат. – Кто вообще эти парни?

Янки даже не оглянулся.

– У них глаза совершенно черные, – сказал он. – И оружие ненастоящее, не боевое. Как такое возможно?

– Долгая история. – Сэм хотел объяснить, но передумал. – Надо отсюда выбираться.

– Куда? Эти гады уже перекрыли парковку. Мы окружены.

– Неважно, но здесь оставаться нельзя. – Приподнявшись, Сэм пересчитал бойцов. В палатке оказалось одиннадцать человек. – Кто еще остался на поле боя?

Конфедерат испуганно передернул плечами, как пленный на допросе, и, когда кадык у него заходил ходуном, Сэм его узнал.

– Ты… – Он задумался, вспоминая фамилию. – Эшкрофт, верно?

– Эшгроув.

– Из 32-го подразделения. Мы с тобой недавно встречались. – Сэм снова выглянул в дыру. – Там еще остался кто-то живой?

– Их по пальцам можно пересчитать, – признался Эшгроув. – Большинство свалило в город, когда еще была возможность, или… – Его голос дрогнул, и на мгновение показалось, что парень вот-вот разрыдается. – Боже, да что тут происходит?!

– Надо перенести раненых в безопасное место, – сказал Сэм. – Сейчас же. – Он отыскал какой-то ботинок взамен потерянного и, подозревая, что владельцу он больше не понадобится, быстро обулся.

Эшгроув помотал головой.

– Мы останемся здесь.

– В палатке?

– Это хоть какое-то укрытие. Может, если мы не будем высовываться, эти уроды нас не заметят.

Сэм оглядел палатку и заметил сложенные штабелем носилки – старомодные, из ткани, натянутой на деревянные шесты.

– Если уложим раненых по двое, сможем унести всех, пока есть шанс. Иначе… – Он сглотнул, ощущая горечь в горле и животе. – Иначе всем конец.

Янки посмотрел Сэму в глаза. Он выглядел изможденным и перепуганным, но, как и Эшгроув, горел желанием выжить.

– Предположим, мы отсюда выйдем, – сказал он. – Но Эш прав, мы окружены. И куда нам податься?

Сэм открыл было рот, но понял, что ответить нечего.

– Я знаю место.

Все трое обернулись. На пороге палатки, вцепившись в брезентовую створку, стояла Сара Рафферти. Измученная, с синяками под глазами, похожая на жертву халтурщика-гримера из морга, но живая, руки-ноги на месте. На душе у Сэма стало чуть легче, и он подумал, что, возможно, этим ранним утром не все так безнадежно.

– Сара? – произнес он. – Ты…

– Жива.

– Сара? – переспросил Эшгроув, вглядываясь в нее. – Постой, Таннер… Ты что, девчонка?

Сара отмахнулась.

– Я знаю, куда можно пойти.

Глава 30

Иуда Искариот бродил по склону холма.

Сначала он собирался въехать на белом коне, но потом решил, что это чересчур пафосно даже для него. Самим своим появлением здесь он уже испытывал судьбу и поэтому чувствовал себя неуютно. Время и опыт научили его осторожности.

После долгих сомнений и колебаний Иуда надел генеральский мундир, прицепил к поясу абордажную саблю[106] и стремительно вышел из дубовой рощицы, обходя поле боя по южной границе, чтобы как следует разглядеть происходящее внизу. Не то чтобы он собирался вмешаться в ход событий – этим пусть занимаются другие, – но ему хотелось насладиться бесконечно занимательным спектаклем человеческих страданий.

Это зрелище никогда не устареет – так же, как и казни на кресте и порнография.

Он прибыл еще до рассвета, когда уже гремела канонада и по полю разносились ликующие крики демонов. Но настроение ничуть не улучшилось. Известие о том, что случилось с его Собирателем в подвале церкви пятидесятников, разумеется, уже дошло до него, и оставило чувство горечи, и вновь пробудило беспокойство и хандру, изводившие его последние две тысячи лет.

Он всегда был самым капризным из двенадцати учеников и, даже став демоном, не изменился.

А тут еще петля пропала.

Конечно, оставались и другие петли, штук пять или шесть, разбросанные по миру, от Бангкока до Бербанка[107], попавшие в руки частных коллекционеров и оккультистов, которые даже не представляли, каким сокровищем обладают. И все шло к тому, что петель станет больше, когда неугомонное человечество разгадает секрет седьмого узла и сплетет собственную судьбу, как покорная овечка.

Но пока одной стало меньше.

Потерять за одну ночь и петлю, и Собирателя, проиграв низшему демону вроде Макклейна, – для Искариота это было унизительным поражением. Оставалось только надеяться, что побоище, которое устроил этот болван…

– Иуда?

Он резко остановился, не ожидая услышать свое имя. Оглянувшись, он увидел человека в измятом костюме и плаще. Похоже, он тоже не сомкнул глаз этой ночью. Узнав его, Иуда улыбнулся.

– Кастиил, – искренне обрадовался он. – Как поживаешь, друг мой?

Кастиил пристально смотрел на него.

– Я повсюду тебя искал.

Иуда снова перевел взгляд на поле битвы.

– Всегда приятно посмотреть, как муравьи копошатся в своем муравейнике, не правда ли? – Не дождавшись ответа, Иуда взглянул на Кастиила и слегка нахмурился. – Ты же не думаешь, что вот это все из-за меня?

– Это из-за твоей петли.

– У меня ее украли! – Иуда выглядел скорее обиженным, чем рассерженным. – Макклейн и его подручные подстерегли моего Собирателя и выкрали петлю. Хуже того, он сделал это руками твоих друзей.

– И все-таки петля была твоя, значит, тебе и отвечать.

Иуда замотал головой, вскидывая руки.

– Я бы столько не прожил, если бы вмешивался в каждую мелкую заварушку.

– Это не мелкая заварушка, – возразил Кастиил. – Ты видишь, что происходит, и наверняка знаешь, что стоит на кону.

– Повторяю, это не мои проблемы.

– Тебя это даже не беспокоит?

Иуда нахмурился.

– Конечно, беспокоит. Ты же меня знаешь. Я всегда беспокоюсь. – Он отвлекся, чтобы посмотреть, как эскадрон демонов обстреливает палатку. Оттуда выбежали несколько реконструкторов, и демоны добили их выстрелами в спину. Иуда расслышал колючий, ядовитый смех демонов. – Но, признайся, когда видишь такое… Что тут можно поделать? – Он снова повернулся к ангелу: – А ты зачем здесь? – На лице Иуды медленно проступало нечто вроде озарения. – Что тебе от меня нужно, Кастиил?

– Да я, собственно, по другому делу…

– Не пытайся быть деликатным. У тебя это никогда не получалось.

Кастиил вздохнул.

– Я ищу Его.

– Все еще ищешь?

– Ищу.

– Понять не могу зачем… – Иуда осекся. – Постой. Ты же не думаешь, что я?.. – Он с любопытством уставился на Кастиила, приоткрыв рот. Легкое недоумение переросло в искреннее возмущение, и краска сошла с его лица. На мгновение показалось, что он сейчас взорвется от злости.

Но вдруг Иуда расхохотался.

– О… боже!.. – Согнувшись пополам и хватаясь за живот, он хохотал, пока из глаз не брызнули слезы. – Ох, мой дорогой Кастиил, прости, я… Я увидел тебя здесь и просто подумал, что ты… но оказывается, ты… О господи… – Он снова захохотал. – Видел бы ты свое лицо. Вот умора! – Он наконец отдышался и похлопал ангела по плечу. – Спасибо тебе, – утирая слезы и шмыгая носом, повторял он. – Правда, мне этого не хватало.

Кастиил стоял не шелохнувшись.

– Разве не ты преломил хлеб с Его сыном?

– О, да. – Иуда посмотрел в небо, очевидно, погрузившись в воспоминания. – Да, было дело. Мы преломили хлеб, и я преклонил колени у его ног. И мы говорили о многом. – Он тряхнул головой, в голосе вдруг зазвучал металл, а глаза почернели. На лице не осталось и следа веселья. – Но теперь я служу другому хозяину.

Кастиил отшатнулся.

– Извини. Мучительные воспоминания. – Иуда шагнул к ангелу и смахнул невидимую ворсинку с его плеча. – Иди. Ступай к ним. Будь со своими людьми.

Со своими людьми.

Кастиил повернулся и с неохотой посмотрел на истерзанное поле, утопающее в дыму. Зрелище напомнило ему картины Иеронима Босха[108], ожившие в документальном фильме Кена Бернса[109]. Демоны – всадники и пешие – окружили оставшиеся палатки и рассредоточились по парковке. Они громили полицейские машины, били стекла, раскачивали машины зрителей, жгли все подряд.

Прибыло подкрепление – еще с десяток машин, и военные, укрывшись за ними, начали обстреливать атакующих. Один из демонов заставил лошадь перепрыгнуть через полицейскую машину и, взмахнув саблей, словно играющий на гитаре Пит Таунсенд[110], отсек руку полицейскому, оказавшемуся внизу. Под копытами крошились мигалки, осыпая асфальт снопом искр. Покалеченный коп с ужасом смотрел на обрубок, в который превратилась его рука.

– Я пришел поговорить с тобой, – сказал Кастиил.

– Сожалею, что ты напрасно проделал такое путешествие. – В голосе Иуды звучало сочувствие.

– Это было не напрасно, если я сумею помочь, – возразил ангел. – И я помогу. Но сначала я хочу знать, расскажешь ли ты мне все, что тебе известно. Ты должен рассказать все, что знаешь.

– Я понимаю, тебе тяжело это слышать, – ответил Иуда, – но, зная о Нем то, что знаю я, могу с уверенностью сказать: ты должен быть благодарен за свое неведение. Поверь, это счастье, что ты ничего не знаешь.

Кастиил смотрел на него и не мог угадать, шутит демон или нет. В любом случае Иуда был прав: надо спускаться вниз, и поскорее, пока еще есть что спасать.

– Кастиил! – окликнул его Иуда, снова отправляясь в путь. – Приятно было повидаться. Не пропадай.

Глава 31

Дин не мог бы сказать наверняка, когда именно они начали проигрывать битву. Но, когда он увидел первую волну демонов, которые наводнили парковку и с убийственной точностью принялись уничтожать полицейских и реконструкторов, в исходе побоища уже не оставалось никаких сомнений.

Прямо перед ним корчился от смеха Макклейн, распластанный на асфальте.

– Нравится? – Шериф Дэниелс смотрела в изуродованное лицо демона. – Хочешь еще, бездушная тварь?

Макклейн не мог говорить, он лишь кудахтал, кривя разорванный кровавый рот в безумной усмешке. Зубов почти не осталось, редкие гнилые корешки торчали в разные стороны, словно могильные камни после торнадо. Горящие черные глаза метались из стороны в сторону, но избегали смотреть на шерифа Дэниелс, которая снова склонилась над ним, приближая запястье к его лицу.

Дин взглянул на сантерийскую татуировку: петлю из цифр с меньшим кругом внутри. От нее исходило странное сияние, как будто сами линии нагревались изнутри. Дин вспомнил выкрашенные краской на основе радия светящиеся циферблаты старомодных наручных часов. Говорили, что они вызывают рак…

– Эй, шериф, что… – попытался спросить он.

– Тихо! – шикнула Дэниелс, не отрываясь от Макклейна. – Повторяю вопрос. Где петля?

Макклейн ухмыльнулся еще шире и заскрежетал пеньками зубов, задвигал желваками.

– Разрезал. Разрубил на куски. Развеял на все четыре стороны.

– Лжешь. – Наклонившись ниже, она оттянула демону левое веко, полностью открыв черный глаз. – Подержи его, – обратилась она к Дину. – Прижми к земле.

– Что? – удивленно переспросил Дин. – Теперь мы лучшие друзья?

– Если в твоем понимании друг – это тот, кто спас твою задницу, – сказала Дэниелс, – тогда да. Я пока не разобралась, что ты за птица, но сейчас я – твоя единственная надежда.

– Прямо елей для ушей, – съязвил Дин. – Прошу прощения, шериф, но что-то мне рисковать неохота.

– Ты не обязан мне доверять. Просто сделай, что я прошу. Я потом все объясню, ладно?

– Сделать, что вы просите? Вот как вы теперь заговорили? – Дин с изумлением смотрел на нее. – А не пошли бы вы к черту, милая леди!

Он пополз прочь, двигаясь медленно, но все-таки двигаясь.

Земля была усыпана битым стеклом, ветками и всяким мусором. Он наткнулся на какое-то препятствие, но, прежде чем сообразил, в чем дело, кто-то схватил его за руку и осторожно, но уверенно поднял на ноги. Дин слегка пошатывался, однако почувствовал себя устойчивее, увидев, кто ему помог.

– Кас… Как мило, что ты включился в игру.

Кастиил кивнул.

– Я нашел то, что тебе принадлежит, – он протянул Дину кинжал Руби.

Дин взял его. Приятно было чувствовать в руке знакомую форму и тяжесть. Оглянулся – шериф все еще пыталась удержать Макклейна – и почувствовал ладонь ангела на своем плече.

– Дин, она говорит правду.

– Что?

– Шериф Дэниелс говорит правду. На нее саму и на ее семью возложена священная обязанность: на протяжении многих поколений они являются хранителями петли.

– Слушай, Кас, я понимаю, ты, наверное, еще злишься, что Сэм прикончил твоего Свидетеля и все такое, но…

– Это уже неважно. – Кастиил крепче сжал его плечо, почти до боли. – У меня изменились приоритеты.

И внезапно исчез.

Вздохнув, Дин заткнул кинжал за пояс и поплелся обратно к Макклейну и шерифу. Дэниелс удивленно взглянула на него.

– Передумал?

– Не хочу об этом говорить. – Присев на корточки, он здоровой рукой прижал плечи и грудь Макклейна к асфальту. Прямо перед ним, так близко, что Дин уловил запах ее шампуня, шериф Дэниелс склонилась над широко раскрытым глазом демона. Она изогнула руку и прижала татуировку к самому глазному яблоку. Дин расслышал слабое шипение, как будто кожу клеймили раскаленным железом, и Макклейн взвыл и забился.

– Где петля?! – закричала шериф, заглушая его вопли. – Где седьмое кольцо?

Помедлив еще немного, Дэниелс убрала руку. Макклейн трясся от злости, хватая воздух ртом. Когда демон посмотрел на них, Дин увидел на остекленевшем черном глазном яблоке слабый отпечаток татуировки, похожий на крошечный сложный чертеж. Из глаз катились красновато-черные слезы.

– …потерял, – прохрипел демон, – обронил где-то! – Ему удалось изобразить некое подобие усмешки. – Уже неважно… ты проиграла, тупая сучка… – Он втянул щеки и издал звук, как будто его вот-вот вырвет.

– Осторожно, – предупредил Дин. – Кажется, он сейчас…

Демон выплюнул темный сгусток крови прямо в лицо шерифу. Она даже не поморщилась, просто вытерла щеку. Когда Дэниелс снова заговорила, ее голос стал ледяным.

– С меня хватит, – проговорила она. – Сейчас я выжгу тебе глаза.

Неподалеку раздался оглушительный вопль, копыта застучали по металлу, и Дин увидел, как два черноглазых демона-конфедерата гарцуют по крышам полицейских машин. Один из них держал в руке пылающее знамя Конфедерации. Заметив Дина и шерифа, солдат метнул знамя в их сторону. Древко просвистело в воздухе, словно копье, и летело оно прямо в Дэниелс.

Дин прыгнул на нее и повалил наземь. Древко угодило ровно в то место, где Дэниелс была секунду назад.

Ошарашенная и перепуганная, она уставилась на Дина снизу вверх. Капли демонской крови запеклись у нее на лице.

– Идиот!

– Не стоит благодарности, – усмехнулся Дин.

Шериф кивнула на кровавое пятно на асфальте, где лежал Макклейн.

– Он сбежал!

– Вы должны мне все объяснить.

– Ты тоже, – прошипела Дэниелс. – И слезь с меня сейчас же!

Снова раздался стук копыт, и, оглянувшись, Дин и шериф увидели, что на парковку обрушивается новая волна демонов.

– Времени нет! – Дин с трудом поднялся на ноги и бросил взгляд на ближайшую полицейскую машину. На крыше виднелась глубокая вмятина, мигалки и лобовое стекло были разбиты, но громкоговорители с обеих сторон, кажется, еще работали.

Дин доковылял до машины, открыл дверцу и забрался на водительское сиденье.

– Постой, – окликнула его Дэниелс. – Что ты делаешь?

– Есть идея.

– Ты не можешь уехать!

– А я и не собираюсь, – отозвался Дин. – Но у меня левая рука прострелена. Так что поможете мне вести.

Глава 32

6.15 утра.

Пока жители остальной части Восточного побережья просыпались, наливали первую чашку кофе, узнавали из теленовостей последние подробности о том, что вскоре назовут самым странным нападением в современной истории, в окрестностях Мишнс-Ридж разворачивались совсем другие события.

Меньше двух часов назад Томми Макклейн разрезал петлю Иуды, спустив на городок Мишнс-Ридж армию тьмы. Но в наш век, когда чудеса случаются сплошь и рядом, когда уровень угрозы национальной безопасности уверенно держится на оранжевой отметке, два часа – это целая вечность.

Поползли слухи.

Прозвучали тревожные сигналы. Официальных лиц вытряхнули из теплых постелей и ввели в курс дела. И соответствующие федеральные агентства откликнулись с должным энтузиазмом.

После событий 11 сентября Департамент внутренней безопасности одобрил создание нескольких региональных сверхсекретных подразделений – регулярных армий с ультрасовременным вооружением и поддержкой с земли и воздуха. В отличие от Национальной гвардии[111] эти войска готовили на случай полномасштабной террористической атаки на территории США. Когда в шесть часов того рокового утра уровень угрозы в Мишнс-Ридж в штате Джорджия повысился до красного, военные явились на место и были готовы действовать.

Когда над головами появился первый черный вертолет, Сэм и Сара мчались по полю боя с носилками. Сэм не обратил на вертолет никакого внимания – не до того было.

Из-за большой разницы в росте между ним и Сарой тащить носилки было нелегко; а тяжелый груз делал эту задачу почти невозможной. На носилках лежали два реконструктора из полевого госпиталя, причем один из них выглядел так, будто не переживет это путешествие. Эшгроув с товарищем по фамилии Бендис бежали следом и тащили носилки с двумя другими ранеными.

За остальными они собирались вернуться позже… если получится.

– Сюда! – крикнула Сара. – Осторожно, тут рельсы! – Боком, как крабы, они с Сэмом перебрались через пути, осторожно ступая по тяжелым деревянным шпалам, и обогнули старый паровоз с грузовой платформой. Прямо за ним, на западном краю густого молодого перелеска, окружавшего поле, высился железнодорожный ангар. Над деревьями кружил вертолет, завершая облет территории.

Пятясь к ангару, Сэм ногой распахнул тяжелую металлическую дверь, и они с Сарой нырнули внутрь. В полумраке пахло углем, маслом и ржавчиной.

– Крыша укреплена сталью, – сказала Сара. – Конфедеративные Штаты надежно защищали свои поезда. Думаю, здесь будет безопаснее.

– Хорошо. – Сэм кивнул и поморщился, когда они опустили носилки.

– Ты в порядке?

– Лодыжка… да, ерунда.

Эшгроув и Бендис тоже втащили носилки в ангар и осторожно опустили их на землю.

– Что будем делать с остальными? – спросил Бендис.

– Попробую вернуться, – сказал Сэм. Шум низко летящего вертолета, заходившего на очередной круг, на какое-то время заглушил все остальные звуки.

– Видали, ребята? – воскликнул Бендис. – Кто это?

– Кто бы это ни был, они здесь не для того, чтобы помогать нам, – сказала Сара.

– Может, FEMA?[112] – предположил Эшгроув.

Бендис мрачно посмотрел на него.

– Типун тебе на язык!

– Да ладно, старик, – отмахнулся Эшгроув. – Может, это санитарный вертолет. Если мы залезем на крышу…

Оглушительный взрыв сотряс стены ангара. Со стропил посыпались пыль и мелкие обломки. Сэм на всякий случай пригнулся. Когда взрывная волна прошла, он подкрался к двери и выглянул наружу.

Сердце у него оборвалось.

– Опоздали.

Сара подошла к нему посмотреть на поле. Палатка, которую они покинули всего несколько минут назад, полыхала огнем. Оставшиеся четверо реконструкторов так и не выбрались оттуда. Демоны-поджигатели гарцевали вокруг палатки на лошадях и палили из мушкетов.

В небе снова взревел вертолет.

Оглядевшись по сторонам, Сэм быстро оценил обстановку. Ангар представлял собой просторное помещение, площадью примерно шестьсот метров. Как и городское Историческое общество, после реконструкции он превратился в некое подобие выставочного зала для экспонатов, рассказывающих о знаменитом сражении. В витринах были разложены путевые инструменты и старые газеты, какие-то реликвии висели на стенах.

Бендис и Эшгроув склонились над ранеными, чтобы понять, кому из них помощь нужна в первую очередь.

– Старик, да здесь хлеще, чем в Фаллудже[113], – заметил Бендис.

Сара удивленно посмотрела на него:

– Ты там был?

– Два раза. Там и познакомился с этим охламоном. – Он кивнул на Эшгроува. – Восемнадцать месяцев – и ни царапины. А в прошлом году он мне звонит и спрашивает, не хочу ли я развлечься в выходные. – Бендис мрачно покачал головой. – Развлеклись, ага.

Эшгроув холодно на него посмотрел.

– Хочешь свалить, морпех?

Бендис вспыхнул и вскочил на ноги.

– Еще чего. Кто бы ни устроил этот ад, он только и ждет, что мы отступим. Те двое ребят, что погибли в той палатке, служили с нами в одном полку.

– Ладно, – проговорил Эшгроув. – А то я уж начал в тебе сомневаться.

«То ли настоящие храбрецы, то ли совсем придурки», – подумал Сэм и стал помогать перевязывать раненых.

Прогремел еще один взрыв. Стены ангара задрожали, и сверху снова посыпалась ржавая пыль.

Сэм склонился над одним из раненых. Реконструктору почти оторвало ногу чуть ниже колена, и она держалась на одних сухожилиях. Сэм снял с покалеченной ноги пропитанные кровью тряпки.

– Ого! – вдруг воскликнул он.

– В чем дело? – встрепенулась Сара.

– Жгут. – Сэм посмотрел на Эшгроува и Бендиса. – Кто из вас его накладывал?

– Я, – сказал Бендис. – А в чем дело?

– Где ты это нашел?

– Там где-то. Вижу, валяется кусок веревки, так я и схватил. У него бедренная артерия повреждена, и надо было остановить кровотечение. А что не так-то?

Придерживая жгут куском марли, Сэм рассмотрел толстый узел на веревке, туго стягивающей ногу раненого.

Последнее кольцо петли.

– Что это? – Сара наклонилась поближе.

И тут раненый резко сел и схватил девушку. Его распахнутые глаза заливала чернота.

Он усмехнулся.

Сара пронзительно вскрикнула.

Глава 33

Ковыляя через поле боя, Макклейн услышал вопли.

Он ослаб, ослеп на один глаз, телесную оболочку разрывало от боли, но все это казалось мелочью. Посеянный им хаос достиг пика, и цель уже маячила впереди. Грохотавшие на склоне холма пушки затихли, возможно, на время, а может, и навсегда. Неважно. Главное, до воплощения замысла – рукой подать.

Сэм Винчестер выполнит свое истинное предназначение.

Усмехаясь разбитыми губами, Макклейн услышал еще один душераздирающий крик. Он доносился из железнодорожного ангара.

Макклейн посмотрел на стоянку, где оба отряда его армии демонов пытались взять в кольцо полицейские машины и военный транспорт.

Солдаты в камуфляже, с автоматами в руках, выскакивали из только что прибывших бронетранспортеров и открывали огонь по людям в мундирах конфедератов и юнионистов. Демоны атаковали, разбивая их ряды, с остервенением крушили противника огнем и саблями. Их древние мушкеты, казнозарядные винтовки и карабины обрели сверхъестественную мощь и извергали пламя, жадно пожирающее машины.

Из горящего «Хаммера» выскочил объятый огнем солдат и с жуткими воплями побежал через парковку. Когда в небе завис вертолет-разведчик, демон-всадник догнал солдата и обезглавил его широким взмахом штыка. Ловким движением перехватил в воздухе отрубленную голову, пылающую, словно римская свеча[114], развернулся в седле и запустил ею в вертолет.

Огненный снаряд врезался в остекленную кабину, расколол ее, и спустя мгновение вертолет, охваченный рыжим пламенем и дымом, бешено закрутился в воздухе. Макклейн замедлил шаг, глядя, как «вертушка» заваливается набок и падает, как взрывается на земле огненным шаром. Волна жара докатилась даже до него. Хорошие времена.

Он поднял руку.

И как будто беззвучный сигнал пронесся над полем. Демоны, конные и пешие, разом остановились и повернули к нему головы.

Сотни пар черных глаз устремились на него, плечи напряженно замерли в ожидании приказа.

Макклейн указал на ангар.

Глава 34

Собрав все силы, Сэм набросился на демона, надеясь, что сработает эффект неожиданности. Он не ошибся – мерзкое существо выпустило шею Сары. Но только затем, чтобы переключиться на Сэма. Демон тут же вцепился в новую жертву, он жаждал крови. Сэм оказался один на один с этой тварью, не имея ни плана действий, ни оружия.

Демон бросил его на пол, серная вонь ударила в нос. Демон подобрал с пола окровавленную повязку и, разжав Сэму рот, попытался затолкать тряпку ему в горло. Сэм закашлялся, подавляя рвотный рефлекс, но сумел стиснуть челюсти. Хотя все равно чувствовал запах крови: тяжелый, дурманящий и в то же время гнилостный, как только и может пахнуть нутро демона. Реконструктор еще долго истекал кровью после того, как петля обратила его в нежить.

Сэм крутил головой, крепче сжимал зубы, но демон продолжал давить ему на нижнюю челюсть, заставляя открыть рот. Сэму показалось, что где-то очень далеко происходит какое-то движение. Эшгроув и Бендис пытались оттащить нападающего, но демон стряхнул их, словно надоедливых насекомых.

Сэм почти ничего не видел. Все вокруг быстро затягивалось дымкой, растворяясь в оттенках серого.

– Оставь его в покое, – произнес голос.

Демон дернулся вверх, и Сэм почувствовал, что тиски сжимавшие его, разжались, стало легче дышать. Когда перед глазами прояснилось, он увидел, что Кастиил обеими руками держит захлебывающегося демона за горло.

– Кас, – прохрипел Сэм. – Я думал…

Дверь ангара слетела с петель, ударила демону в спину и отшвырнула его, как игрушку, к противоположной стене.

Кастиил тут же исчез.

Сэму вдруг вспомнились слова из Священного Писания: «И камень, который отвергли строители, соделался главою угла»[115]. «Откуда такие мысли? – смутно подумал он. – И почему именно сейчас?»

За дверью последовала и оставшаяся часть стены, дерево и усиленная сталь ангара обрушились внутрь, сметенные огненным смерчем. Огненный поток разом выжег весь воздух. Потолок угрожающе проседал: заскрипели осыпающиеся дубовые балки и искореженный металл. Ангар превратился в гигантскую консервную банку, которую кто-то пытался раздавить.

«Крыша вот-вот рухнет, – подумал Сэм. – И тогда…»

Наступила тишина. Последний ряд балок устоял.

Сэм с опаской смотрел на мятую стальную обшивку метрах в пяти над головой.

Он с трудом поднялся и выплюнул окровавленную тряпку. Потом засунул палец глубоко в горло и вызвал рвотные спазмы.

Все ли вышло? Думаю, да. Надеюсь. В любом случае скоро узнаем.

Сквозь дым и огонь ему навстречу вышел Томми Макклейн. Лицо демона являло собой безумную экспрессионистскую картину из синяков и кровоподтеков. В черном глазу мерцало клеймо, будто выжженное прямо на роговице. За Макклейном тянулась многочисленная свита из демонов, вооруженных саблями, мушкетами и штыками, и, когда начала рушиться и задняя стена ангара, стало ясно, что они окружили строение со всех сторон.

– Мы долго ждали этого часа, – проговорил Макклейн. – Думаю, теперь ты готов.

– Что тебе нужно?

– Твоя истинная натура. Я знаю, чтобы она проявилась, нужна кровавая бойня и побольше отчаяния. – Его здоровый глаз закатился вверх, двигаясь отдельно от второго, и выглядело это странно. Макклейн кивнул на демона, который совал Сэму в рот свою повязку. – Он пытался сделать это сам, но не ведал, что творил. И потом, я хочу увидеть все собственными… хм, глазами.

– Что? – переспросил Сэм. – Ты о чем?

– О тебе. Ведь ты – его сосуд. Скажи да. Выпусти его.

– Люцифера?

Макклейн кивнул.

– Так все затеяно ради этого?

– Ты станешь Несущим Свет[116], Сэм. – Макклейн вдруг оказался прямо перед ним, совсем близко, на расстоянии вздоха. Все произошло так быстро, что Сэм даже не заметил его приближения.

– Ты наверняка знаешь, что говорится в гностическом евангелии[117]. «Если вы рождаете то, что имеете, оно вас и спасет. Если ж не рождаете того, что имеете, нерожденное вас убьет»[118]. – Он улыбнулся, почти ласково. – Я дарую тебе выбор. Покажи свою истинную сущность или умри.

– Звучит очень соблазнительно.

– Соблазнительно или нет, – сказал Макклейн, – но это лучшее, что тебе предложат. Другого варианта не будет.

Сэм покачал головой.

– Тогда лучше убей меня.

Макклейн взглянул на него, все еще улыбаясь уголками рта. Похоже, он нисколько не огорчился.

– Начнем сначала. – Сделав знак одному из демонов, Макклейн скомандовал: – Убей девчонку.

– Постой! – встрепенулся Сэм. – Она не…

Демон схватил Сару за волосы и дернул на себя, приставив штык к ее горлу. Сэм видел, как пульсирует у нее на шее жилка, отражаясь в отполированном до зеркального блеска лезвии.

– Может, попробуем еще раз? – спросил Макклейн. – Нет? – И снова повернулся к демону: – Продолжай. Не торопись.

Острие лезвия впилось в шею Сары. Сэм увидел, как открылся ее рот в страшном предчувствии боли.

Но он услышал не вопль.

Он услышал голос брата.

Глава 35

«Deus, et Pater Domini nostri Jesu Christi, invoco nomen sanctum tuum…»[119]

Полицейскую машину сильно тряхнуло на кочке, и Дин, превозмогая резкую боль, крепче сжал микрофон и снова поднес его к губам. Он слышал собственный голос, разносившийся из громкоговорителя, установленного на крыше машины и включенного на максимальную громкость.

«…et clementiam tuam supplex exposco: ut adversus hunc…»[120]

– Работает? – прокричала шериф Дэниелс.

Не ответив, Дин махнул рукой на показавшийся метрах в шестидесяти от них полуразрушенный железнодорожный ангар. Шериф нажала на педаль газа, и машина рванула вперед, взметая комья обгоревшей земли.

Демоны, окружившие ангар, уже корчились в седлах и падали на землю один за другим. Головы запрокидывались назад, облака черного дыма вырывались из ртов, тела бились в конвульсиях, покидая этот мир. В воздухе повисла пелена копоти, словно выбросы в небе над промышленным городком Среднего Запада.

– Продолжай! – крикнула Дэниелс. – Не останавливайся!

И Дин продолжил:

«…et omnem immundum spiritum, qui vexat hoc plasma tuum…»[121].

Слова слетали с губ словно сами собой. Дину всегда нравилось смотреть на предсмертную агонию нечисти, так что строки на латыни лились без запинок.

Машина развернулась перед ангаром, едва не переехав тела, валяющиеся на траве у входа.

– Там! – указала рукой шериф Дэниелс. – Смотри!

Дин повернул голову и увидел: зажимая уши, демоны убегали в лес. Он продолжил читать заклинание.

«…mihi auxilium praestare digneris. Per eumdem Dominum»[122].

Некоторых демонов ритуал застал прежде, чем они оказались достаточно далеко, но кое-кому все-таки удалось исчезнуть за деревьями.

Тем временем вокруг разворачивались и другие события.

Реконструкторы – те, в кого не вселился бес и кто все еще пытался выбраться с поля боя, – сталкивались со своими одержимыми братьями по оружию. Эти столкновения удивительно напоминали настоящую битву. Дин увидел, как один из них подбежал к демону в форме конфедерата – мол, «помнишь меня, приятель?», – но тот ударил его штыком в сердце и спокойно перешагнул через труп.

Дэниелс резко ударила по тормозам. Дин закончил первую часть ритуала и увидел, что творится в ангаре. Демоны ушли, оставив после себя лишь марево зловонного дыма, лениво выползающего сквозь дыры в крыше.

Морщась от боли, Дин выпрыгнул из машины. Сквозь дым и смрад он разглядел Сэма, сидевшего на полу в луже крови. К нему привалилась девушка – Сара Рафферти, догадался он. Они сидели, поддерживая друг друга. Вокруг в грязи лежали реконструкторы – бледные и неподвижные, напоминая груду окровавленных простыней в операционной. Невозможно было разобрать, кто из них жив. Да и был ли там вообще кто-то живой?

Так же трудно было понять, кого из них смерть настигла в бою с нечистью, а чье тело только что покинул демон.

– Сэмми! – Дин бросился к брату. – Ох, чувак…

– Все нормально, – сказал Сэм. – Не так плохо, как выглядит.

– Это хорошо, потому что выглядит это чертовски плохо.

Сэм покачал головой.

– А ты как? Макклейн же в тебя стрелял.

– Промазал. Просто царапина.

– Повезло. – Сэм слегка напрягся, оглядываясь по сторонам. – А где Макклейн, кстати?

– Должно быть, я изгнал его, – предположил Дин. – Ты, наверное, слышал.

– Нет, – безжизненным голосом произнес Сэм. – Макклейн сбежал раньше. С кучкой своих солдат.

– Что?! – опешил Дин.

Они оба посмотрели на шерифа. На лице Дэниелс отразились разочарование и тревога.

– Они сбежали, и… – Она осеклась, посмотрев куда-то за спину Сэма. – Ты нашел ее?

Она шагнула мимо него, подняла с пола обрывок бинта и подобрала последнее нетронутое кольцо веревки. Она держала его в вытянутой руке, словно боялась поднести ближе, но и отпустить не могла.

– Последняя петля. Уцелела.

Сэм кивнул.

– Один парень нашел ее там, на поле. Использовал как жгут для раненого.

– Плохая идея…

– Мне ли не знать, – проворчал Сэм.

– Но… – Шериф покрутила веревку между пальцами, проверяя, нет ли повреждений. – Для нас это хорошо.

– Что? Почему это?

– Седьмое кольцо – самое мощное в петле. Если мы вернем его в реликварий нетронутым и запрем в церковном подвале, действие петли прекратится.

– Откуда вы все это знаете? – поинтересовался Сэм.

– Она – избранный потомок первого хранителя петли, – отчеканил Дин. – Поклявшийся держать ее под замком, чтобы демоны не добрались. – И, перехватив недоуменный взгляд Сэма, пояснил: – Я говорил с Касом.

– У нас с Томми Макклейном общий предок, – добавила Дэниелс. – Как вы уже, наверное, догадались. Но власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно[123]. Так же сильно, как я хотела, чтобы петля хранилась под замком, Макклейн хотел заполучить ее. Еще до того, как стал одержимым. Он жаждал использовать ее силу, чем и привлек низших демонов, которые его одурачили. Я вернула петлю в реликварий после того, как обнаружила ее на трупе Дэйва Уолвертона. – Дэниелс помолчала. – Но какова их конечная цель?

– Они хотят, чтобы я стал вместилищем для Люцифера, – выпалил Сэм.

Повисла пауза.

– Прошу прощения?

– Это долгая история, – вмешался Дин. – И довольно неприятная. – Он набрал в грудь воздуха, ободренный откровениями Дэниелс. – Выходит, нам нужно всего лишь вернуть петлю в реликварий? Так просто?

– Это совсем не просто. – Шериф посмотрела сквозь развороченную стену на дымящееся поле и город, маячивший вдалеке. – Между нами и церковью по-прежнему армия демонов, готовых на все, лишь бы помешать нам.

– А что насчет нашей армии? – вступила в разговор Сара. – Солдаты, которые остались на поле. Они не могут помочь?

– Ты же видела демонов в деле, – возразил Дин. – Сама подумай.

От нахлынувшей безнадежности Сара казалась еще более бледной и измученной.

– Тогда что же… – заикнулась она.

Сэм нагнулся и подобрал мушкет:

– Мы сразимся с ними.

– И чем ты намерен сражаться? – поинтересовался Дин. – Реконструкторским оружием?

– Оружие демонов убивает и самих демонов, – сказал Сэм. – Я видел такое на поле боя, когда выстрелил в одного из них из пушки. – Он в упор посмотрел на брата. – Их оружие заряжено кровью. Кровью демонов.

Дин вытаращился на брата, не в силах не то что выразить словами, но даже осознать, что поднялось в его душе при этих словах.

Злость? Недоверие?

Ни то, ни другое даже близко не подходило. Взглянув на брата, Дин догадался, что тот испытывает еще более острые ощущения. Сэм выглядел смертельно перепуганным.

– Руфус с самого начала предупреждал нас об этом. Он сказал, что их оружие работает на крови, – произнес наконец Дин. – Хотя он не говорил, что это кровь демонов. Ненавижу эту гадость.

– Ты никогда не пробовал ее на вкус, – ровным голосом произнес Сэм.

– Стало быть, найдем демона, – вмешалась Дэниелс. – И пустим ему кровь. В чем проблема-то?

– Сами знаете, как бывает. Когда что-то нужно, этого никогда нет под рукой, – пробормотал Дин.

Сэм бросил взгляд на кучу окровавленных повязок, в которой и нашлась петля, – остатки боевого обмундирования реконструктора.

– Думаю, не все так безнадежно, – оживился он.

Глава 36

В левый глаз Макклейна постепенно возвращалось зрение.

Но оно как-то странно изменилось.

Теперь разными глазами он видел два разных мира. Правый глаз видел нормально («нормально» с точки зрения демона, для которого мир – это тайные угодья хищника и царство трусости и малодушия), но перед левым глазом открывалась совершенно иная картина.

Закрывая правый глаз, левым он видел непривычный ландшафт, сотканный из красновато-оранжевых оттенков, словно расплавленная бронза в кузнечном горне. Эмоции проступали пульсирующими тенями – черными, серыми, синими.

Въезжая в город верхом, во главе колонны джипов и армейских грузовиков, демон, называвший себя Томми Макклейном, обнаружил, что ему нравится этот новый взгляд на мир – особенно на людей. Ему удалось избежать ритуала изгнания, и пришла пора успокоиться и перегруппировать силы.

Но пока он находился под прицелом обеих сторон. Солдаты на полугусеничных машинах и «Хаммерах» обстреливали его и то, что осталось от армии демонов, но пули не достигали цели, и Макклейн забавлялся, щурясь левым глазом, рассматривая ауры людей, в сердцах которых пышно расцветал страх. Он лениво гадал, каков этот страх на вкус.

Открыв оба глаза, он увидел мир, развернувшийся сразу с двух сторон. Призрачные фигуры его солдат, обычных военных и жителей города слились и закружились в вихре движений и замыслов. В этом была особая магия – больше иллюзия, чем реальная власть, а также приятное разнообразие, и Макклейну очень хотелось насладиться им сполна.

Однако перед ним лежал город, который необходимо было захватить.

И, конечно же, он был уверен, что Дэниелс и Винчестеры попытаются вернуть петлю в реликварий.

Все, что от него требовалось, – это остановить их.

Около восьми часов утра сотня демонов Макклейна вступили на центральную улицу Мишнс-Ридж, состоящую из восьми кварталов домов и магазинов. Они миновали автомойку «Дикси Бой», кафе-мороженое «Твин Кисс», дешевый магазинчик сети «Бен Франклин». Одни демоны, как сам Макклейн, ехали верхом, другие – на мотоциклах или угнанных полицейских машинах, и даже на армейских вездеходах, все еще заваленных трупами солдат. Демоны в форме конфедератов и юнионистов сидели за рулем, остальные стреляли из окон по редким прохожим, пытающимся укрыться по обеим сторонам улицы. Стрельба по безоружным – демонам нравилось это незатейливое развлечение.

– Эй, капитан! – заорал солдат с левого фланга. – Смотри! – Он выхватил саблю и ловко метнул ее в человека, застывшего у видеомагазина, пригвоздив бедолагу к щиту с постером новой романтической комедии с участием Сандры Буллок. Человек задергался, словно насекомое, насаженное на булавку, а потом затих. Закрыв правый глаз, Макклейн наблюдал, как его ярко-красная аура становится скучного пепельно-серого цвета.

Макклейн хихикнул, фыркнул и наконец захохотал. Плевать на неудачи! Плевать на экзорцизм! Он наслаждался происходящим каждой клеточкой своего существа. Он – демон, он жил ради таких мгновений. Это был Суперкубок-666, а он – квотербек в лучшей игре сезона.

Выпрямившись в седле, Макклейн натянул поводья и остановил лошадь. Впереди, всего в трех кварталах, показалась первая церковь пятидесятников, напоминая о том, что вообще-то дело серьезно. Настало время выработать стратегию.

– Вы, парни, займите правую сторону улицы. – Макклейн взмахнул рукой, обращаясь к другому флангу. – А вы заходите слева. Лезьте в окна. Тщательно выбирайте позиции. Себя не обнаруживать, обзор не загораживать…

– Какой план, капитан?

– Я собираюсь превратить это местечко в Дили-Плазу[124], – усмехнулся Макклейн. – Когда эти мальчишки придут с петлей, мы надерем им задницы, как Ли Харви Освальд.

Глава 37

Сара Рафферти ухватилась за бортик вагона-платформы, подтянулась на руках и оказалась рядом с Гатлингом, установленным на лафете. Шериф Дэниелс уже стояла возле орудия, осматривая пусковую рукоять. Она взялась за нее обеими руками и попыталась повернуть, налегая всем весом, но механизм словно заклинило.

– Думаете, сработает? – спросила Сара.

– Думаю ли я… – Дин высунулся из окна паровоза и взглянул на брата. – Скажи им, Сэмми.

– Что он должен сказать?

– Дин обожает фильмы с Клинтом Иствудом, – пояснил Сэм.

Сара уставилась на братьев Винчестеров.

– Я что-то не уловила?

– Ты смотрела фильм «Сквозь строй»[125]?

– Кажется, нет.

Дин закатил глаза.

– Никакого уважения к классике. Ладно, Иствуд там играет спивающегося копа, который сопровождает бывшую проститутку, готовую дать показания против коррумпированного комиссара полиции. Все, что ему нужно, это доставить свидетельницу живой. Только вот все копы, кроме комиссара, поджидают Иствуда, вооруженные до зубов, и центральные улицы Финикса превращаются в самый настоящий тир. Так что Клинт появляется на городских окраинах в допотопном дребезжащем автобусе Greyhound[126] с металлическим листом на ветровом стекле. Он принимает вызов, и они с проституткой прорываются к зданию суда под шквальным огнем бандитов и полицейских.

Он выжидающе посмотрел на женщин. Сара и шериф Дэниелс ответили ему недоуменными взглядами.

Сара первой нарушила молчание.

– Мне должно стать легче после этого?

Дин приготовился блеснуть остроумием, но, осмотрев кабину внимательнее, понял, что тоже не очень-то уверен в себе.

Большой паровой котел, облепленный всевозможными измерительными приборами, рычагами, клапанами и трубками, был огромным, как дом. Внизу торчала какая-то пузатая штуковина, смахивающая на алюминиевый чайник с медной ручкой. Распахнутая древняя топка напоминала открытую пасть гиганта, выдыхающую копоть от угля, сгоревшего еще в позапрошлом веке.

«Да брось ты. Соберись, – сказал он себе. – Обычный двигатель внутреннего сгорания, так ведь? Насколько сильно он может отличаться от «Импалы»?»

Дин взялся за длинный рычаг, тянувшийся по горизонтали через всю кабину, – должно быть, дроссель, – ухватил его обеими руками и дернул изо всех сил.

Тот и не шелохнулся.

– Э-э, Сэм?

Сэм с охапкой окровавленных тряпок в руках перелез в кабину из пустого угольного вагона.

– Подожди, не суетись.

– Что? Почему?..

Не тратя время на объяснения, Сэм затолкал в топку половину тряпья, испачканного кровью демонов, захлопнул металлическую решетку и отступил назад.

Ничего не произошло.

Винчестеры молчали, в изумлении уставившись на топку.

– Кажется, когда такой трюк провернул Даг Хеннинг[127], – сказал Дин, – у него получилось эффектнее.

– Постой-ка. – Сэм наклонился и заглянул в отверстия решетки: тряпки лежали кучей и на вид ничуть не изменились.

Он снова открыл решетку, схватил прислоненную к котлу длинную кочергу и, медленно потянувшись к куче тряпок, осторожно поворошил их, как ребенок, тыкающий палкой спящую змею.

– Не понимаю. – Он ткнул сильнее, кочерга проскребла по металлу, выбивая искры. – Может, нужно больше кро…

И тут тряпки взорвались.

Как будто ракету запустили в пороховую бочку. Пламя вырвалось из топки мощной голубой вспышкой, устремившись к лицу Сэма. В последнюю секунду он успел отскочить, выронил кочергу и, потеряв равновесие, едва не вывалился из кабины.

Дин успел схватить его за воротник и втянул обратно.

– Закрой дверцу! – прокричал Сэм. – Плотно!

Дин подобрал кочергу и сумел захлопнуть решетку. Голубое пламя, извиваясь змеиными языками, жадно рвалось наружу.

Паровоз содрогнулся и натужно заскрипел. Дин услышал скрежет старого железа, воздух вокруг наполнился едким дымом, в трубках двигателя засвистел пар, клапаны напряглись под давно позабытым давлением. Стрелки измерительных приборов возвращались к жизни, взмывая вверх и описывая широкие дуги.

Сквозь швы котла пробивались тонкие струйки пара.

Дин схватился за одну из трубок, чувствуя, как она нагревается, и держался за нее, пока жар не стал невыносимым. Высунувшись из двери, он увидел, как одна из женщин – ему показалось, что это шериф, – кричит ему с платформы.

– Что происходит? Он что, работает?

Не успел Дин ответить, как поезд тронулся с места.

В июле 1938 года локомотив Mallard установил рекорд скорости для паровозов на переходе от лондонского вокзала Кингс-Кросс по Магистрали Восточного побережья Англии. Максимальная скорость достигла чуть более двухсот двух километров в час, потом двигатель начал перегреваться, и машинисту пришлось замедлить ход. «Еще немного, парни, – должно быть, сказал он кочегару, – и ночевать мы будем в компании Всевышнего».

Когда Винчестеры увидели приближающиеся городские окраины, их паровоз двигался с куда более скромной скоростью – километров сто тридцать в час, не больше, хотя в кабине машиниста казалось, что он выжимает все сто шестьдесят. Дин всю дорогу держал дроссель открытым. Над головой не умолкал свисток. Другим регулятором клапанов выступал ножной рычаг тормоза лебедки, и Дин привел его в действие, когда до центра города оставалось меньше километра.

Они оказались бы на месте в считаные минуты.

Поезд тяжело катил по рельсам, стучал поршнями, попыхивал паром, создавая полную иллюзию живого организма. Дин удерживал регулятор на максимуме, когда мимо промелькнули последние деревья, уступая место домам и фермам.

– Дин!

Глаза слезились от ветра и скорости, так что Сэму пришлось кричать, чтобы брат его услышал.

– Надо остановиться!

– Чего?

– Тормози!

– Рехнулся, что ли?

И тут Дин увидел: впереди – там, где первые витрины магазинов очерчивали внешнюю границу города, – рельсы были завалены телами.

И некоторые из них, кажется, подавали признаки жизни.

Эта идея пришла Макклейну в голову в самый последний момент, при виде несчастного, пришпиленного к стенду у киоска. Он услышал далекий паровозный свисток и сразу сообразил, как именно Винчестеры собираются вернуть петлю в церковь.

Опустившись на колени посреди главной улицы, Макклейн положил руки на рельсы и почувствовал вибрацию.

– Быстро! – приказал он. – Кто-нибудь, приведите детей!

Детей привели и привязали к рельсам.

С расстояния в сотню метров Дин уже мог разглядеть их лица, хотя разум целое мгновение отказывался верить в реальность того, что видели глаза: вот белокурая девочка в голубом платьице и белых колготках, с лицом, превратившимся в фарфоровую маску ужаса.

А за ней еще с десяток связанных по рукам и ногам детишек. Одни кричали, другие молча смотрели в небо. Сердце замерло. Единственная мысль промелькнула в сознании: где их родители? – но ответ напрашивался сам собой. Он стучал в голове, словно колеса под ними.

Одержимы. Или того хуже.

Мертвы. Мертвы. Мертвы.

Дин изо всех сил рванул пневмотормоз. Взвыл искореженный металл. Двигатель дернулся, загремели сцепки между вагонами, в клапанах засвистел пар, колеса скрежетали, разбрасывая снопы искр, но поезд по инерции продолжал двигаться.

– Не успеем! – заорал Сэм.

Поезд скрипел, шипели тормозные колодки, а локомотив неумолимо двигался вперед по главной улице, и силы трения не хватало, чтобы его остановить. Скорость действительно падала – пятьдесят километров в час, тридцать, – но слишком медленно. Дин не снимал ногу с тормоза. Он стиснул челюсти и был предельно сосредоточен, как будто мог остановить состав силой воли.

Сэм спрыгнул с подножки.

Дин даже не сразу понял, что произошло, пока не увидел, что его брат не то что бежит, а летит вперед. В руке у Сэма что-то блеснуло – вероятно, клещи, – и вот он уже бежит по рельсам впереди паровоза.

Бросившись к светловолосой девочке, Сэм принялся перекусывать клещами веревку, разрывая волокна так быстро, как только мог. Спасенная девочка со слезами вскочила, и Сэм повернулся к мальчику лет пяти в рваной футболке и грязных красных шортах.

Сэм справился с веревками, которыми были связаны руки, но мальчишка сучил ногами, скользкими от пота и масла, которым были выпачканы рельсы. Наконец, веревки поддались, и малыш отполз в сторону.

Сэм двинулся к следующему ребенку, но уже чувствовал приближение поезда, сотрясавшего рельсы с какой-то первобытной силой.

Сэм взглянул на оставшихся детей. Их было так много, слишком много, человек десять или даже больше.

И они теперь смотрели на него.

Сэма накрыла тень поезда, и он понял, что не сможет спасти всех.

Он развернулся.

Паровоз приближался.

Пятнадцать метров.

Десять.

Пять.

Сэм прирос к месту, словно парализованный. Смерть указывала костлявым пальцем прямо на него. В какой-то момент ему захотелось броситься на рельсы в надежде стать последней преградой. Может, это спасет бы хоть одного ребенка. Может…

Он зажмурился.

С душераздирающим скрежетом поезд наконец остановился.

Сэм открыл глаза: до паровоза осталось меньше метра. Он мог бы протянуть руку и коснуться предохранительной решетки.

– Сэм! – заорал Дин из кабины. – Отвязывай детей! Мы стоим…

И тут из верхних окон домов на главной улице прогремели первые выстрелы. Теперь, когда в крови бушевал адреналин, Сэм действовал быстро, дрожащие руки двигались с бешеной скоростью. Но все равно недостаточно быстро. Двое детей пострадали: одного он сам нечаянно поранил клещами, другому попала в ногу шальная пуля.

Когда он огляделся по сторонам, рядом уже стоял Дин с кинжалом Руби, и они вдвоем начали рассекать веревки, выталкивая освобожденных детей к домам, в сторону ближайших открытых дверей.

В них летели осколки камней и крошки асфальта.

Даже не поднимая глаз, Сэм догадывался, что происходит.

Демоны палили с обеих сторон, осыпая улицу картечью.

Они стреляют по кругу, – подумал он. – Видимо, боятся меня задеть, не хотят повредить драгоценный сосуд.

Когда он снова поднял взгляд, то увидел, как последний спасенный ребенок спрятался в пиццерии Whotta Lotta. В следующую секунду витрину заведения разнесло мушкетным огнем. Сэм надеялся – молился, – чтобы дети догадались лечь на пол.

На линии огня, ничем не защищенный, Сэм посмотрел на брата. Он уже увидел солдат и понял, что первый залп был всего лишь разминкой, просто чтобы напугать их. Но теперь игры закончились. Солдаты заняли позиции в окнах, на крышах, и сравнение с фильмом «Сквозь строй» перестало быть шуткой. Все происходило по-настоящему, они оказались в самом пекле.

«Нам крышка, – подумал он. – Дину уж точно…»

И тут с платформы в хвосте поезда донесся новый ритмичный звук. Его сопровождала очередь выстрелов, будто кто-то открыл огонь из пулемета.

Какого чер…

Прежде чем Сэм сообразил, в чем дело, демоны начали падать. Наверху, на крышах, они роняли оружие, бросались врассыпную, бились в судорогах, а потом валились вниз, разбиваясь о землю, как будто решили повторить знаменитое падение с небес их отца Люцифера.

Сэм оглянулся на платформу.

Шериф Дэниелс стояла за пулеметом Гатлинга и сосредоточенно вертела рукоять. Дымящиеся стволы вращались, стреляя очередями. На металле поблескивали алые пятна в местах, обтертых окровавленными тряпками.

Дэниелс начала крутить рукоять быстрее. Сара придерживала верхний цилиндр, направляя стволы так, чтобы пули доставали до всех крыш.

Тут шериф заметила, что на нее смотрит Сэм, и бешено замахала рукой.

– Продолжайте движение! – прокричала она. – Вперед!

Глава 38

Не дожидаясь дальнейших указаний, Дин нырнул обратно в кабину.

Он отпустил тормоз и, убедившись, что брат запрыгнул следом за ним, обеими руками открыл дроссель. Поезд снова тронулся с места. Пули свинцовым градом барабанили по кабине и со звоном отскакивали от металла.

Впереди, всего в четырех кварталах, виднелась церковь. Ее белая колокольня тянулась в голубое утреннее небо, словно в горестной мольбе.

– Быстрее! – крикнул Сэм.

Осколок металла срикошетил и пролетел над ухом Дина, да так близко, что тот едва успел пригнуться. Дин помрачнел, зная, что следующий выстрел запросто разнесет ему голову.

Поезд все еще набирал скорость. Кажется, бежать было бы быстрее.

Мы никогда не доедем.

На рельсах выстроились демоны. Они стреляли прямо в надвигающийся паровоз. Шериф Дэниелс развернула пулемет и скосила их очередью. В следующее мгновение поезд переехал их тела, расшвыривая из-под колес ошметки плоти и клочки формы.

Дин даже не смотрел на них. Его взгляд был прикован к церкви, к ее крыльцу и двери.

Осталось два квартала…

Почти на месте.

Приготовиться…

– Сэм! – крикнул он.

Когда Дин снова ударил по тормозам, его брат пробирался через угольный отсек к грузовой платформе.

– Возьми с собой шерифа, – крикнул Сэм. – А я останусь здесь и постараюсь задержать их как можно доль…

И тут он наткнулся на что-то мягкое. Слова застряли в горле, когда Сэм уставился на тело, распластанное на полу вагона. Внутри что-то дрогнуло, засосало под ложечкой, и образовалась пустота, как будто он летел куда-то вниз.

У его ног неподвижно лежала Сара Рафферти, глядя перед собой полуоткрытыми остекленевшими глазами. Пуля попала ей в грудь, оставив на рубашке красное пятнышко размером с серебряный доллар. Но пятно, которое расплывалось под телом, было большим. Сэм увидел, что стоит в луже крови.

– О нет. – Дин покачал головой. – Она…

Сэм смотрел на брата. Когда он наконец заговорил, собственный голос показался ему чужим.

– Наповал. – Он переступил через тело Сары и, добравшись до пулемета, тронул шерифа Дэниелс за руку. – Последнее кольцо петли у вас?

– Да. – Дэниелс показала ему веревку.

– Идите с Дином.

Сэм занял ее место и взялся за скользкую от крови рукоять. Краем глаза он увидел, как Дин и Дэниелс спрыгнули с поезда и, лавируя между колоннами, взбежали на крыльцо церкви. Из-за колонн выскочили два демона, и Сэм, прицелившись, разнес их в клочья.

Дин и шериф скрылись за дверью.

Сэм оставил пулемет и, склонившись над телом Сары, оттащил ее в относительно укромное место в углу вагона. Пули летали повсюду.

Он приложил руку к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Тело было еще совсем теплым – и минуты не прошло.

Но пульса – не было.

– Он где-то здесь, – прошептала Дэниелс. – Я чувствую.

Они пересекли алтарную часть. Деревянный пол тихо поскрипывал под ногами. Голос шерифа звучал еле слышно в гулкой пустоте. Изменчивый свет из витражных окон ложился на ее лицо. Дин следовал за ней, молча шагая к амвону между рядами пустых скамеек. Он чувствовал лишь боль и усталость.

А еще странный холод… Под высокими покатыми сводами царила суровая прохлада, будто зима заблудилась и поджидала их тут.

– Сюда, – негромко позвала Дэниелс.

Она остановилась перед дубовой кафедрой, возвышающейся над полом примерно на четыре с половиной метра. Проведя пальцами по ее внешнему краю, Дэниелс что-то нажала, механизм щелкнул, и передняя панель отъехала, открыв темный прямоугольный проход, откуда пахнуло пылью.

Пригнувшись, Дэниелс юркнула внутрь и исчезла. Дин услышал ее голос, пожалел, что нет фонарика, и тьма поглотила его.

Они оказались в таком узком коридоре, что он задевал стены плечами. Тихие шаги шерифа медленно вели Дина вперед. Он вытянул руки, надеясь нащупать хоть какую-то опору, но хватал лишь воздух.

Он пробирался вперед.

На ощупь…

Пока не почувствовал, как что-то холодное схватило его сзади. Рука.

– Вот ты где, – отчетливо прозвучал насмешливый голос Макклейна. – Добрался-таки.

Скорчившись в угольном вагоне, Сэм склонился над Сарой, пытаясь сделать ей искусственное дыхание. Когда он нажимал на грудную клетку, под рубашкой пузырилась кровь.

Она мертва. Ее не спасти.

Он не слушал внутренний голос.

И не оставлял попыток.

– Ну, давай, – вслух приговаривал он, даже не замечая этого. – Давай, Сара!

Ее рот слегка приоткрылся, будто она вспомнила, что хотела сказать. Но вместо слов на губах вздулся алый пузырь и лопнул, оставив на нижней губе яркое пятно, как грим актера кабуки[128].

Голова перекатилась набок.

За спиной Сэма прогремели шаги, он поднял голову и увидел, что на него с ухмылкой таращатся пять демонов в синих и серых мундирах. Дула мушкетов смотрели прямо ему в лицо.

– Зря ты пулемет бросил, – сказал один из них и подошел ближе.

Теперь все зависит от тебя, детка.

Джеки Дэниелс спустилась по лестнице и вошла в квадратную комнату, обшитую свинцом.

Здесь царила кромешная тьма, без малейшего проблеска света, но это не смущало шерифа. Она знала это место наизусть. Стены, пол и потолок, квадрат черной земли посередине, где ее ждал реликварий – эти лабиринты были ей знакомы так же хорошо, как собственное тело. Она изучила их в подробностях давным-давно, еще в юности, когда дедушка рассказал ей об огромной ответственности, которая ляжет на ее плечи, когда она станет следующим хранителем петли.

Все зависит от тебя.

В темноте что-то звякало, звук приближался.

Дэниелс оцепенела. Кольнуло голову, потом лопатки. Сердце заколотилось так сильно, что его удары отдавались в горле. Пахло старыми шкурами, тканью и пылью.

Клацанье и звон слышались все ближе.

– Я принесла петлю, – сказала Дэниелс в темноту и заставила себя сделать еще шаг, ожидая, что вот-вот столкнется со звенящей тенью, которая была уже совсем близко. – Последнее кольцо. Оно здесь.

Неясный силуэт снова шевельнулся. Должно быть, услышал ее, но хранил молчание. Опустившись на колени, Дэниелс почувствовала прикосновение влажной земли и нащупала холодный край реликвария – тот уже стоял открытый, ожидающий.

Она опустила внутрь последний виток петли и захлопнула крышку.

Сначала ничего не происходило.

А потом произошло все сразу.

* * *

В темноте смех Макклейна звучал совсем близко и казался до боли знакомым. Запахло потом, серой и паленой резиной.

– Я тебе кое-что скажу, – сказал Дин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Знаешь, чем мы с тобой отличаемся? Я никогда не прогибался, чтобы целовать задницу дьяволу.

Смех оборвался.

Дин почувствовал, как еще одна рука вцепилась ему в горло.

Хотя нет, не рука.

Когтистая лапа.

И начала сжиматься.

Ледяные тиски мигом перекрыли кислород, а потом почти неслышно захрустел хрящ.

Рука Дина потянулась к ножнам, и он выхватил кинжал.

«Надеюсь, вы вернули вещицу на место, шериф», – успел подумать он, и, когда темнота закружилась перед глазами, вонзил лезвие Макклейну в грудь.

Даже стоя на коленях в углу грузового вагона, Сэм видел, как из окон церкви хлынул свет, пробиваясь сквозь витражи с библейскими сценами и окрашивая утренний воздух во все цвета радуги. Столб белого сияния устремился вверх по колокольне, прорезая безоблачное небо широкой чистой полосой. Старые доски обшивки скрипели, тряслись, отчаянно грохотали. Энергия била изнутри, пульсировала ударной волной, как будто там только что беззвучно взорвался снаряд невиданной мощи.

Сэм отвел взгляд.

Сейчас его больше занимали демоны, которые дымились прямо перед ним, роняя из рук мушкеты. Последний упал, испустив протяжный крик ярости и отвращения, и черный дым повалил у него из носа и рта.

Но тела остались.

Кто-то из тех, кто служил временным вместилищем демонам, стонал и приходил в сознание – искалеченные, недоумевающие, истекающие кровью люди.

Но кто-то, как Сара, так и не пошевелился.

Дин не просто слышал, как вопит Макклейн, – он это чувствовал. Он ожидал, что демон, как обычно это бывает, вспыхнет, но возвращение петли на законное место, должно быть, усилило реакцию. Демоническая сущность не испарилась, а буквально взорвалась.

Раздался громкий влажный хлопок, что-то забрызгало ему лоб и щеки, и тиски на горле разжались.

Дин поморщился. На коже остывали капли чего-то холодного и липкого, как будто у него перед носом лопнул воздушный шарик, измазанный холодным сиропом. И вонь казалась знакомой – тошнотворная, гнилостная, – мерзкий запах из адской пасти.

А потом вдруг взорвалась сама темнота.

Волосы на голове и руках встали дыбом. Воздух наполнило сухое потрескивание озона, и Дину на мгновение показалось, будто его ударило молнией. Он шарахнулся назад.

Повсюду бушевало сияние, широкими полотнищами ложась на стены церкви. Дин выбрался из подземелья, рванул по центральному проходу и выбежал за дверь.

Сэм увидел, как брат бежит вниз по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней за раз, и, остановившись на тротуаре, оборачивается, глядя, как лучи света гаснут внутри церкви.

Когда все закончилось, он повернулся и оглядел улицу. Над крышами домов поднимались столбы дыма – наверное, от пожаров, полыхающих в разных частях города.

Покинутые демонами тела валялись на земле, свисали с подоконников, лежали, распластанные, на крышах. Сэм смотрел, как они подрагивают, как люди пытаются привстать, морщатся, хватаются за раны. Тротуары покрылись мелким мусором, битым стеклом, упавшими козырьками витрин. Темная пелена дыма и грязи постепенно растворялась в воздухе.

Вместо утреннего пения птиц тревожными трелями заливалась автомобильная сигнализация, современный вестник катастроф.

– Сэмми!

Сэм выбрался наружу с телом Сары на руках.

– Мне жаль, – сказал Дин.

– А где шериф?

Дин кивнул на церковь. Вой сигнализации теперь перекрывал вой сирен. Сэм живо представил себе толпы федералов, чиновников, репортеров, полицейских – опять полчища в строгих костюмах и мундирах всех мастей. Этот десант снова высадится в городе и превратит Мишнс-Ридж в жужжащее осиное гнездо вопросов, обвинений и волокиты.

– Ни к чему нам тут оставаться, – сказал Сэм.

– Да, – согласился Дин. – Но шерифа я не оставлю.

– «Импала» на штрафстоянке в двух кварталах отсюда.

Дин повеселел от перспективы вернуть машину и даже нашел в себе силы улыбнуться.

– Я заберу ее и приеду за вами.

– А я пойду поищу шерифа. – Сэм опустил труп Сары на землю и зашагал к церкви.

Но тут дверь распахнулась, и из темноты церкви на свет вышла Дэниелс. Ее лицо сияло, словно поцелованное солнцем, глаза искрились необыкновенным блеском.

– Вы в порядке? – спросил Сэм.

Она посмотрела на него сверху вниз, как будто не узнавая, а потом перевела взгляд на разрушенные улицы, горы трупов, горожан, потихоньку выбиравшихся из укрытий и собирающих разбросанные вещи.

– Да. – Ее голос звучал отстраненно. – Они ушли?

Сэм кивнул. Он уже слышал знакомый рев «Импалы». В следующее мгновение машина вынырнула из-за угла и подъехала к обочине. Дин открыл дверь и вылез. Шериф Дэниелс задумчиво смотрела на братьев.

– Кажется, мы все были не очень честны друг с другом, – сказал Дин.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась она.

– Мы с братом… – Сэм замялся, не зная, как объяснить. – Мы примчались сюда, узнав о всплеске активности демонов в этих краях. Мы – охотники.

Шериф кивнула.

– Я рада, что вы приехали. Моя работа… я имею в виду мою настоящую работу хранителя петли… нелегкая. Члены моей семьи жертвуют ради нее жизнью. Иногда в буквальном смысле слова. – Она пожала плечами. – Обычно мне никто не помогает.

Сэм посмотрел на тело Сары.

– Жаль, что не все получилось.

– Думаю, этого я вам не позволила, – призналась Дэниелс. – Я привыкла быть единственной, кто в курсе, что происходит на самом деле. Но трудно защищать всех, когда никому не доверяешь.

Ее слова произвели впечатление, особенно на Дина.

– Да. Я понимаю. – Он оглянулся на машину и добавил: – Ну, нам пора.

Дэниелс кивнула.

– Мой дед всегда говорил, что есть время для передних фар, а есть – для зеркал заднего вида. – Дэниелс помолчала. – Если встретите своего друга, передайте ему, что я надеюсь, он все-таки найдет то, что ищет.

Сэм кивнул. Они с Дином сели в «Импалу». Дэниелс стояла на обочине, провожая их взглядом.

Эпилог

После окончания Гражданской войны мир следил за долгим восстановлением Юга по газетным статьям, рассказам очевидцев и телеграфным сообщениям. Сэм и Дин Винчестеры наблюдали за возрождением Мишнс-Ридж по телевизору из Медицинского центра Святой Марии в городке Афины, штат Джорджия.

Горячее желание Дина, чтобы еда в больничной столовой была хотя бы съедобной, было вполне понятным – им пришлось провести в этом центре почти два дня.

Мишнс-Ридж появился на всех телеканалах, и местных, и национальных. Город все еще полыхал – пусть даже и в переносном смысле. В свете недавних событий следователи и журналисты перебирали все версии, от атаки биотеррористов до массовой галлюцинации и религиозной истерии. С комментариями, как водится, выступили всевозможные аналитики, антикризисные эксперты, ученые.

На этом фоне развернулись широкие дискуссии о Гражданской войне, культуре Юга, расизме, и Дин Винчестер, который обычно думал о «глобальных проблемах» столько же, сколько алкоголик о похмелье, быстро перестал слушать всю эту муть.

Но продолжал смотреть.

Сидя в приемной перед телевизором, он видел, как шериф Жаклин Дэниелс, стоя на крыльце своего офиса, общается с толпой репортеров, терпеливо отвечая на вопросы. Она выглядела спокойной, невозмутимой и держалась в высшей степени профессионально.

Но время от времени Дин замечал в ее глазах искорку узнавания, как будто шериф чувствовала, что он здесь, в восьмидесяти километрах от Мишнс-Ридж, смотрит на нее через экран телевизора.

«Да ладно, у нее есть дела поважнее, – с усмешкой подумал Дин. – И потом, она и в самом деле крепкий орешек…»

Он попытался представить, как бы это выглядело, если б он смотался еще раз в Мишнс-Ридж, отловил шерифа в перерыве между интервью, сводил куда-нибудь выпить пива или чего-нибудь покрепче. Интересно, стала бы такая женщина пить виски? Дин не сомневался, что стала бы.

Брось. Внеси ее в список тех, кого унесло прочь.

– Эй.

Дин поднял голову и увидел брата. Повязка на его лице, безукоризненно белая и стерильная, выглядела совершенно неуместной.

– Поехали?

– Ага.

* * *

Они покинули приемный покой и вышли на парковку. Стоял замечательный весенний день, на небе ни облачка. Сэм уловил запах распускающегося дуба. Подняв взгляд, он увидел знакомую фигуру, поджидавшую их возле «Импалы».

– Кас! – воскликнул Дин. – Извини еще раз за эту историю со Свидетелем.

Кастиил отвернулся и промолчал.

– Ты хоть поговорил с ним? – спросил Сэм. – С Иудой?

– Да. – Кастиил выглядел еще более суровым, чем обычно, как будто тащил такую ношу, какую только он и мог вынести. – Достаточно, чтобы…

Он не договорил, лишь пожал плечами.

– Может, подвезти тебя или еще что? – предложил Дин.

Ангел помотал головой.

– У меня другие дела.

– Так ты заскочил, просто чтобы опять грузить нас? – спросил Дин. – Чтобы мы пожалели, что выжили в очередной схватке со злом? Чего ты хочешь? Воздушный шарик тебе купить? Или, может, пива?

– Пива?

– Ты знаешь, что это. Я тебе покупал как-то раз. Тут, кстати, неподалеку есть подходящее местечко, и я бы сам от пива не отказался. – Дин оглянулся на Сэма. – Что скажешь? Готов поспорить, у них в музыкальном автомате найдется что-нибудь из Bad Company.

Кастиил мрачно посмотрел на них.

– Те демоны действовали организованно. У них был план и доступ к реликвии, против которой мы почти бессильны, и они не сомневались, что смогут заставить Сэма стать сосудом Люцифера. Времена сейчас темнее, чем когда-либо. – Было видно, что его гнетут дурные предчувствия. – То, что произошло в Мишнс-Ридж, это не просто случайный эпизод. Апокалипсис неизбежен, и случившееся там – предвестник грядущих событий.

– Послушай, Кас… – начал было Дин, но осекся. С таким же успехом можно разговаривать с пустым местом. Он покачал головой. – Отлично.

– Пойдем, – сказал Сэм. – Садись в машину.

Они забрались в «Импалу», и Дин, включив зажигание, вырулил с парковки и поехал в сторону города. Бар, куда они все-таки завернули, носил гордое название «Звезды и полосы»[129], и хотя там действительно оказались пиво и Bad Company в музыкальном автомате, братья там не задержались. К семи вечера они снова были на шоссе и направлялись к северу. Сэм по-прежнему думал о Саре, но покидал великий штат Джорджия без особых сожалений.

«Шериф Дэниелс права, – вдруг понял он. – Есть время для передних фар и время для зеркал заднего вида».

Сегодня вечером Сэма это вполне устраивало.

Благодарности

Хотя работа над рукописью не прекращалась во время книжного турне, в гостиничных номерах и аэропортах по всей стране, первый черновик я набросал у себя дома, в подвале, в условиях жесточайшего дедлайна – чуть больше чем за три недели. Но у меня ничего бы не вышло без Кристофера Серази из DC Comics и Кэт Трекмэн из Titan Books, двух потрясающих людей и неутомимых первоклассных редакторов, которые поддерживали меня советом и вдохновляли на этом пути. И, конечно, спасибо Эрику Крипке, Ребекке Дессертайн и всей творческой команде сериала «Сверхъестественное» за создание вселенной, в которую невозможно не влюбиться с первого взгляда.

Я бесконечно благодарен моим коллегам из Медицинского центра Милтона С. Херши при Пенсильванском университете – прежде всего старшему технологу Дане Фортни, которая так ловко составляла расписание, что мне удалось сохранить полную ставку.

И, как всегда, я приберег самые теплые слова благодарности для моей жены Кристины и наших детей. Они прошли со мной по полям сражений Геттисберга и, что гораздо важнее, продолжают терпеть мои не поддающиеся никаким логическим объяснениям посиделки в подвале.

Джо Шрайбер

Об авторе

Джо Шрайбер – автор трех романов ужасов: «Погоня за мертвецами» (Chasing the Dead), «Съешь темноту» (Eat the Dark) и «Без окон, без дверей», а также отдельного романа «Солдаты смерти» из серии «Звездные войны».

Джо Шрайбер родился в Мичигане, но рос на Аляске, в Вайоминге и Северной Калифорнии. Сейчас он живет в центральной Пенсильвании с женой и двумя детьми. В свободное от писательства время он по ночам работает техником МРТ в Медицинском центре Херши, штат Пенсильвания.

Чтобы узнать больше о Джо, читайте его блог:

scaryparent.blogspot.com.

Война сынов

Пролог

«Этот парень не местный».

Калеб сразу же так подумал, едва увидел автомобиль гостя, почти бесшумно проехавший по длинной подъездной дороге к лагерю. Единственным звуком был хруст гравия под колесами. Серая с металлическим отливом машина остановилась на площадке, несколько самонадеянно называвшейся «Автостоянка».

Калеб увидел, как открылась дверца и высокий мужчина вышел из машины. Выглядел он безукоризненно, прическа волосок к волоску, но что-то выбивалось из общей картины. Калеб решил, что, скорее всего, это была гавайская рубашка.

– Где Джастин Блэк? – нараспев проговорил мужчина без всяких предисловий.

Калеб, хоть и был воспитателем, не очень-то следил за детьми. «Мы в лесу, – говорил он себе. – Куда они отсюда денутся?» Поэтому мужчина в гавайской рубашке застал его врасплох.

– Э… Внутри? – предположил Калеб и пожалел о своих словах, как только они соскользнули с языка.

«Джастин Блэк – это тот толстяк с пятном, как у Гарри Поттера? – задумался он. – Или тот жуткий малец, который ко всем пристает со своими жуками?»

– Мой сын. Где он? – Мужчина выдержал многозначительную паузу. – Мне нужна более подробная информация.

Калеб заглянул в открытое окно игровой, надеясь, что мальчишка там.

«Нет».

– Я поищу его. Он, наверное, у озера, – произнес Калеб самым обнадеживающим тоном.

«Хорошо бы он и правда был там, а то выйдет очень неловко».

– Нет, – ответил мужчина. – Я сам его поищу.

Он решительно направился к лесной тропинке, и Калеб поспешил следом. Что-то в этом человеке его смущало. К тому же Калеб не помнил, чтобы видел его в родительский день. «Должно быть, всё дело в травке». Но разве не отец Джастина Блэка принес тогда эту самую травку?

Калеб старался не отставать от гостя.

– Что-то случилось? – спросил он. – Обычно Джастина забирает мать…

– Всё нормально, – быстро ответил мужчина. – Мне просто надо поговорить с этим мальчиком.

«Ну, точно маньяк». Разве кто-нибудь станет называть своего сына «этот мальчик»? Калеб ускорил шаги.

– Кстати, как вас зовут? – спросил он, надеясь, что это подстегнет его память. – Я что-то не расслышал.

Мужчина подчеркнуто медленно обернулся.

– Дон. Называйте меня Дон.

* * *

Воспитатель определенно действовал ему на нервы, но это было далеко не худшее из того, с чем Дону приходилось сталкиваться за долгую и насыщенную карьеру. Его предыдущее занятие сводило его с худшими из худших, с темнейшими пятнами на ткани человечества.

«Я как Джерри Спрингер[130], только не так популярен. – Сравнение его позабавило. После того, чем он раньше занимался, его многое забавляло. – Хотя и популярность не за горами».

Оторваться от воспитателя в лесу было плевым делом. Сначала тот держался на расстоянии вытянутой руки, а потом – раз, и Дон опередил его на добрых пятьсот метров. Тропа вилась к подножию холма, густые заросли закрывали вид. К тому времени, как воспитатель сюда доберется, всё будет кончено.

Озеро оказалось чистым и красивым, водную гладь едва тревожил легкий ветерок. Стоял восхитительный летний денек, подобных Дон не видел вот уже… слишком долго, чтобы вспомнить.

– Фу, не трогай ее голыми руками!

Голова Дона повернулась под неестественным углом, он пытался определить источник шума. Кричала девочка лет десяти, отбегая от мальчика, которому было примерно столько же лет.

Джастин Блэк.

– У тебя бородавки будут! – вопила девочка, отчаянно пытаясь увернуться от жабы, которую Джастин держал на вытянутых руках.

– Не будут, – отозвался Джастин. – Брат сказал, что от жаб бывает герпес.

– А что это такое? – простодушно спросила девочка.

– Понятия не имею. Почему бы тебе не спросить у жабы? – Джастин ткнул в нее жабой, но та выскользнула у него из рук и нырнула в грязь у кромки воды. – Ну вот, из-за тебя я ее упустил!

Он полез в воду, чтобы найти жабу, но кто-то опередил его. Дон вытащил жабу из мутной воды, держа ее так аккуратно, будто она могла сломаться.

– Ты не упустил ее, мальчик мой, – мягко проговорил он.

Джастин растерянно отступил назад:

– Папа?

– Нет, Джастин, не совсем.

Жаба громко квакнула. Дети вздрогнули, а Дон нахмурился.

– Мама сказала, что ты не приедешь. Что полиция тебя не отпустит.

– Мальчик мой, то был прежний я. Теперь всё по-другому. – Дон протянул ему жабу, пытаясь подманить поближе. – Ты же любишь жаб, правда?

* * *

Мысли путались… Куда делся этот парень? Может, стоит позвать копов? И как он, черт побери, умудрился так резко оторваться? Калеб бросился бежать, громко топоча по тропинке, спотыкаясь на неровной земле и чувствуя, как подкрадывается паника. Потом под ноги ему попал камень, и Калеб скатился по склону и ударился о дерево.

– Проклятье! – простонал он. От боли, пронзившей всё тело, на глазах выступили слезы.

Щурясь, он с трудом сел и уставился на ногу. Штаны были разорваны, на бедре проступила струйка крови.

«Вот дерьмо!»

Он поднялся на ноги, сделал шаг и упал.

«Господи, я не могу стоять. А вдруг она сломана?»

Его рассудок помутился от страха. От страха перед тем, что может случиться с детьми у озера. И что будет, когда начальник узнает о его невнимательности? И вдруг он медленно истечет кровью в лесу и никто его не найдет?

«Черт, да успокойся ты, – подумал он. – Не всё так плохо. Даже кровотечения почти нет».

Он снова попытался встать и даже умудрился сделать, хромая, несколько шагов, а потом услышал это.

Душераздирающий крик Джастина Блэка.

Глава 1

«Я чувствую, – думал Дин. – Небо падает».

Ощущение было не новым. Небо давило на Дина Винчестера с тех пор, как ему исполнилось четыре года. Единственная разница состояла в том, что этот раз с большой долей вероятности мог оказаться последним.

«Неужели всё закончится именно здесь? Апокалипсис начнется на задворках этой дыры?»

Дин устало вздохнул. Он гнал «Импалу» по проселочной дороге номер 6. По обе стороны не было ничего, кроме кукурузных полей, скота, ферм и фермеров – та самая Америка, которую защищали Дин и его брат Сэм. На мгновение воображение Дина разыгралось, и облака на горизонте превратились в столбы дыма, вздымающиеся над невидимыми языками пламени. Подгнившие деревянные балки старого амбара оказались последними оставшимися в живых людьми. Дин тряхнул головой, и облака снова стали облаками, а амбар – просто амбаром.

Вот уже несколько месяцев Дин и Сэм не прекращали самоубийственную миссию, которая должна была положить конец всем самоубийственным миссиям: они собирались найти и убить дьявола. И хотя задача казалась непосильной, братья понимали, что сделать это смогут только они. Ведь именно по их вине Люцифер теперь разгуливает по земле.

Точнее, по вине Сэма.

Дин загнал эту мысль в самые темные уголки сознания. Ничего хорошего не выйдет, если всё время об этом думать. Его младший брат, которого Дин, можно сказать, вырастил в одиночку, после того как их мать умерла, взломал Последнюю Печать. Сэм убил Лилит, и так, сам того не зная, случайно взломал Последнюю Печать и выпустил Сатану из клетки. А теперь, спустя почти год, они ни на йоту не приблизились к тому, чтобы водворить его обратно.

Но и это еще было не самым худшим. Оказалось, что освобождение Сатаны подстроили ангелы, которые, вообще-то, должны защищать человечество.

– Они хотели, чтобы ты взломал печать, – объяснял Дин брату вскоре после освобождения Люцифера. – Им надоело торчать на Небесах. Теперь, когда Сатана на свободе, они устроят призовой забег, и победитель получит Землю.

У ангелов уже имелся план. Если верить крылатым ублюдкам, победить Люцифера можно только одним способом: если Дин станет сосудом архангела Михаила, самого могущественного оружия в арсенале Небес. Они даже дали Дину пафосное имя – Меч Михаила. Дин сопротивлялся этой затее изо всех сил. Битва между Михаилом и Люцифером была чревата небольшим побочным эффектом – гибелью половины Земли. «Клизма планетарного масштаба», как выразился Захария. Придурок.

Роль сосуда Люцифера была оставлена за Сэмом.

«Кому-то наверху симметрия кажется забавной», – подумал Дин.

Михаил и Люцифер были братьями, один из них шел по отцовским стопам, а второй… Что ж, Люцифер, прямо как Сэм, всегда искал собственный путь.

Но было кое-что еще, чего не могли контролировать ни Небеса, ни Ад, – человеческая воля. Оказавшись на Земле, ангелы – и праведные, и падшие – могли вселиться в человека только с его согласия. Если Дин и Сэм не скажут «да» Михаилу и Люциферу, битва не состоится. Архангелам придется слоняться в других, не предназначенных для них телах, разрывая их на части, и ждать, пока Винчестеры не согласятся с политикой партии.

Братья Винчестеры не собирались сражаться друг с другом. Нужен был иной выход.

Но каждый раз, когда они думали, что Люцифер у них в руках, удача поворачивалась к ним спиной. Они испробовали старый добрый метод – открытое нападение – и попытались просто убить его. Сначала из кольта, настолько мощного, что из него, говорили, можно убить кого угодно, но противник отделался небольшой головной болью. У них был убивающий демонов кинжал Руби, но против архангела он тоже оказался бесполезен. Остался последний шанс – неожиданное нападение. Задача не из легких.

– Сверни направо, на «Дорогу Лагеря Дакоты», – подсказал Сэм.

– Да ну? И как это я не сообразил, – огрызнулся Дин, – особенно учитывая, что мы как раз в лагерь и едем.

В последнее время Сэм его раздражал. Если честно, его вообще всё раздражало. Бесконечные часы, проведенные в дороге, – и никакого толка. Дин уже начал сомневаться, что они выиграют эту войну.

«Нельзя сражаться с тем, чего не можешь найти», – думал он.

А еще он сомневался в своей роли в надвигающейся битве.

«Даже если я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти другой выход… разве можно изменить то, что предназначено тебе судьбой?»

Дин и Сэм пока только и делали, что бегали от судьбы.

«Но сколько еще мы продержимся?»

Сейчас они исчезли с ангельских радаров, и пока этого достаточно.

Должно быть достаточно.

На прошлой неделе внимание Сэма привлекли новости из маленького городка в Южной Дакоте. Там то и дело появлялись знамения конца света – сверкали, как огоньки на рождественской елке Апокалипсиса.

«Может, мы наконец возьмем уже чертов перерыв?» – с надеждой подумал Дин.

И они отправились в детский лагерь дневного пребывания. О нем рассказал служащий на заправке. Неопрятный мужчина не знал точно, что случилось, но мама подружки его двоюродного брата рассказывала, что там произошло что-то библейское и пострадали дети. Этого оказалось достаточно, чтобы братья решили наведаться в лагерь.

Дин надавил на педаль газа и сердито сверкнул глазами. Каждый раз, когда они останавливаются, Люцифер опережает их еще на один шаг.

* * *

Сэм искоса посмотрел на Дина. За годы, проведенные в дороге, Сэм научился угадывать, в каком старший брат настроении, только по тому, насколько крепко тот сжимал руль и как именно фыркал.

«Опять злится. Почему? Хотя, возможно, и без всякой причины…»

Злость и ожидания Дина создавали напряжение, которое Сэм ощущал постоянно. Дин хотел, чтобы они всё делали так, как он считает нужным… Точнее, как хотел бы Джон Винчестер. Давление, заставляющее Дина поступать так, как велел бы отец, всегда было огромным. После смерти Джона оно только усилилось, и Дин стал идеальным папенькиным сынком. Он одевался, как Джон Винчестер, водил его машину, слушал его музыку. Даже походка у него была такая же. А вот Сэм время от времени совершал очередную попытку избавиться от влияния отца и от всего, что он воплощал. Теперь Сэм понял, что, с точки зрения Дина, слишком далеко ушел от нужной дорожки и далеко не всегда мог на нее вернуться. Он общался с демонами, использовал силу, которую дала ему их кровь… делал то, чего отец в жизни бы не позволил. Несмотря на это, у Сэма всё было замечательно. Он сам это знал и хотел, чтобы Дин тоже это понял. В целом брат вроде бы доверял ему, но это вовсе не означало, что они всегда ладили.

«Грядет последняя битва, и мы забрались в самое пекло».

Сэм сжал губы. Он чувствовал, что они приближаются к завершению чего-то. Знать бы еще, чего именно.

Занятый собственными мыслями, Сэм посмотрел в окно как раз в тот момент, когда «Импала» проносилась мимо щербатого деревянного знака «Лагерь “Уитки Ники”».

– Туда! – выпалил он, пожалуй, немного громче, чем следовало, и указал на знак.

– Мать твою за ногу! – заорал Дин и быстро вывернул руль налево. «Импала» резко свернула, окатив волной гравия деревья по обе стороны разъезженной дороги, ведущей к лагерю. – А потише никак?

Он явно собирался добавить что-то еще, но передумал.

Машина тряслась по неровной дороге.

– Ладно, – сказал Дин. – Во что мы тут лезем?

Обрадовавшись, что вспышка злости миновала, Сэм схватил ноутбук:

– Вот что мне удалось найти. Тут куча перепуганных родителей, но никто из детей не погиб. Кажется, наш приятель с заправки несколько преувеличивал. – Сэм открыл сайт газеты «Гренвилль, Сауз Дакота Трибьюн» и пробежал глазами статью. – Вот комментарий от какой-то истеричной мамаши по имени Нэнси Джонсон. «Вчера случилось нечто немыслимое», но она не уточняет, что именно. Тут сказано только, что в лагере появился странный мужчина. Родители перепугались до чертиков, но в полицейских отчетах ничего нет, а значит, никакого преступления не было. Женщина пишет: «Учитывая крайне чувствительную натуру детей в “Уитки Ники”, чрезвычайно важно, чтобы каждый ребенок постоянно находился под контролем взрослых».

Дин остановил «Импалу» на поляне, поставил на ручной тормоз и повернулся к Сэму:

– Так мы здесь потому, что какая-то взбесившаяся клуша пожаловалась на форуме, что «странный мужчина» просочился в лагерь ее малютки Тимми? Сэм, ты что, блин, издеваешься? – Дин помолчал, чтобы брат успел заметить его раздражение. – А если на стадионе «Янкис» кто-то пёрнет, тоже будем считать, что это демоны виноваты?

Сэм вздохнул. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет угодить Дину.

– Там знамения Апокалипсиса. Прямо из «Откровения»[131]… Не думаешь, что на это стоит взглянуть?

Он толкнул дверцу и услышал это.

– Это еще что, черт побери? – прорычал Дин, выбираясь с другой стороны.

Из-за деревьев доносилось нечто, больше всего напоминавшее хор тысячи издыхающих автомобильных сигналов. Братья переглянулись, тут же забыв о едва не разразившейся ссоре. В ушах у Сэма звенело от пронзительных звуков. Он обежал вокруг машины, открыл багажник и поднял фальшивое дно, под которым хранился их секретный арсенал. Дин протянул ему револьвер, а себе взял обрез. Сэм привычно сунул оружие за пояс поношенных джинсов, а килограммовый пакет соли положил в карман. «Никогда не позволяй застать тебя врасплох». Ему казалось, что он слышит голос отца так отчетливо, как будто тот стоит рядом.

Винчестеры осторожно шагали по траве, а странный звук становился всё громче. Подойдя к каменистой тропе, ведущей под уклон, они услышали пронзительный голос:

– Эй! Стойте! Я сказал стоп!

Братья обернулись и увидели в нескольких метрах от себя веснушчатого рыжего парня, который был на несколько сантиметров ниже Дина и на несколько лет младше Сэма. На левой ноге у него была аккуратная пневмошина. Парень приближался к ним, прыгая на здоровой ноге. Дин оглядел его с ног до головы и, уставившись на желто-зеленую шину, заметил:

– О, да у тебя, похоже, травма. В «Варкрафт» играл или на lonelygeek.com пересидел?

Сэм увидел, как парень помрачнел.

«Дин, полегче».

– Я получил ее на работе! – взвизгнул тот.

– Да ну. На работе? – усмехнулся Дин. – А кем ты, кстати, работаешь?

– Я младший воспитатель. А вы кто такие, черт побери?

Но Дин уже потерял к нему интерес и начал спускаться с холма:

– Не твоя забота, чувак.

Сэм посмотрел в удаляющуюся спину брата и улыбнулся молодому человеку:

– Мы просто проверяем кое-что. Ты был здесь вчера? Прости, как тебя зовут?

Парень выглядел смущенным, над верхней губой, несмотря на ветерок, выступил пот.

– Калеб. Я не виноват, – сбивчиво проговорил он. – В Агентстве по охране окружающей среды сказали, что это просто странная вспышка…

– Вспышка? – перебил Сэм.

– Ага. Странная вспышка популяции.

– Популяции чего?

Но ответил не Калеб, а голос откуда-то из-под деревьев:

– Жаб!

Сэм повернулся и увидел Дина, который держал крупную жабу за лапку и помахивал ею, подзывая брата. Сэм поблагодарил Калеба и спустился по склону.

– С ума сойти! – Дин указал на множество жаб, прыгающих по траве. – Не иначе как Кермит и Мисс Пигги хорошо постарались[132].

Сэм прошел мимо него к озеру:

– Отлично, насчет жабьего секса ты пошутил, но теперь-то признай – я прав? Это ведь похоже на начало Апокалипсиса.

– Ну, может быть. – Дин аккуратно опустил жабу на землю и догнал Сэма. – Напомни-ка, при чем тут жабы?

Сэм оглядел берег: все обитатели лагеря носились с ведерками, сумками, пакетами из-под молока – всем, куда могло поместиться больше одной жабы. Он заметил несколько самодельных жабьих беговых дорожек; детей, которые пытались заставить жаб играть в бадминтон и баскетбол, детей, устраивающих жабьи чаепития… И даже одного мальчика, который вел целое судебное заседание с участием жаб. Где-то глубоко в душе Сэм снова пожалел, что у него самого не было нормального детства. Дети развлекались на полную катушку, несмотря на то, что вся эта история с жабами перекликалась с одним эпизодом из Библии. Он повернулся к брату:

– В книге «Исход»[133] Бог обрушил дождь из жаб на египтян в наказание за то, что они отказывались освободить евреев. «Если же ты не согласишься отпустить [их], то вот, Я поражаю всю область твою жабами».

– Ясно. Значит, жабы – это плохо. Но детям-то они нравятся. Не вижу тут ничего ужасного.

Сэм пожал плечами: ответы у него были не на все вопросы.

Калеб с трудом спустился к ним:

– Простите, но я так и не знаю, как вас зовут.

Дин свирепо уставился на него:

– Давай-ка ты расскажешь, откуда здесь взялись все эти жабы?

Калеб в отчаянии всплеснул руками:

– Да я уже мистеру Батлеру говорил! Сколько еще раз повторять?

– Кто такой мистер Батлер? – спросил Сэм.

– Мой начальник. – Калеб закатил глаза. – Вчера, как снег на голову, нагрянул отец Джастина Блэка. Я и не знал, что ему не положено видеться с сыном. Мужик вел себя как-то странно, а потом бац – он уже с детьми у озера. А потом всё как завертелось…

Дин смотрел, как перевозбужденные дети мечутся посреди жабьего хаоса. Несколько усталых воспитателей пытались – в основном, неудачно – навести хоть какое-то подобие порядка.

– А где Джастин Блэк?

* * *

Братья подошли к большой столовой – прямоугольному бревенчатому зданию. Маленький Джастин Блэк сидел внутри за длинным столом. Он был маленьким и пухлым, в слишком тесной полосатой рубашке и слишком длинных шортах с карманами. По-видимому, Джастин был не самым популярным ребенком в лагере «Уитки Ники». В свое время Дин бы над ним издевался. Лицо мальчика покраснело и опухло от слез. На колене у него сидела огромная жаба, и Джастин поглаживал ее по плоской голове, как будто это был золотистый ретривер.

– Джастин? – мягко окликнул его Сэм.

Мальчик с подозрением посмотрел на него.

– Привет, Джастин. Я Сэм, а это мой брат Дин.

Дин заскрипел зубами. «Имена, Сэм! Как начнет возиться с детьми, так сразу перестает соображать!»

– Джастин, мы знаем, что вчера к тебе приезжал отец. – Сэм уселся на соседнюю скамейку. – Ты давно его не видел?

Мальчик кивнул:

– Я не должен видеться с ним, пока он не выплатит всё маме. – Он всхлипнул и вытер нос тыльной стороной ладони.

– Ты имеешь в виду алименты? – уточнил Сэм.

– Ага. – Джастин сидел, уставившись в стол.

Сэм придвинулся чуть ближе:

– Знаешь, что это за жаба?

– Rana catesbeiana, американская лягушка-бык, – фыркнул мальчик.

– Да, правильно. – Сэм осторожно коснулся головы жабы. – Джастин, вчера твой папа выглядел… нормальным?

– М-м… То есть? – Джастин отодвинул жабу подальше от Сэма.

– Ты его сразу узнал? – вмешался Дин.

Он уперся ладонями в стол и наклонился к мальчику. Сэм бросил на него предупреждающий взгляд, означавший, что не стоит так напирать.

– Он же мой папа, – отозвался Джастин.

– Ну да, само собой, но ты не заметил ничего необычного? – продолжал Дин.

– Ну, может… – Джастин помедлил, разглядывая жабу.

– Может – что?

– Он был не такой, как обычно… Он не был злым. – Джастин поднял на Дина заплаканные глаза.

– Джастин, ты уверен, что это действительно был твой отец? – Дин присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Ну, конечно! Он принес мне то, что я люблю больше всего на свете. – Джастин поерзал на скамейке.

– И что же?

Мальчик посмотрел на него как на полного идиота.

– Жаб! Что же еще?

* * *

Винчестеры вернулись в «Импалу».

– Получается, отец нагрянул к пацану после долгой разлуки. Был придурком, а теперь притащил чертову гору его любимых жаб – знамений конца света? Разве в магазинах водяные пистолетики закончились? – Дин потер лоб, пытаясь унять нарастающую головную боль. – Что это за мужик вообще?

Глава 2

В тот же день «Импала» проезжала через маленький городок Вабей в Южной Дакоте. Как многие американские промышленные города, выглядел он почти безлюдным.

– Держи ушки на макушке. Возможно, нас занесло на любимое место рыбалки наших друзей из Преисподней, – предупредил Дин, останавливая машину, и спрятал дробовик под потертую кожаную куртку.

Братья шагали по пустым улицам. Фасады маленьких частных магазинчиков выглядели жалко. Краска на стенах облупилась, всё вокруг выглядело обветшавшим.

Вдруг тишину нарушил громкий рев. Винчестеры резко обернулись и увидели, как за угол свернул потрепанный пикап.

И тут кто-то завопил. Братья уставились друг на друга.

– Откуда это? – спросил Дин, озираясь.

Но вокруг никого не было.

Они снова услышали крик, и Сэм ткнул пистолетом в сторону ближайшего перекрестка:

– Туда!..

Они бросились бежать, грохоча тяжелыми ботинками по мостовой, свернули за угол и снова услышали вопль. По их лицам катился пот, когда они остановились перед…

…«Плавательным бассейном Вабея». В самом бассейне никого не было, а вокруг столпилось несколько пожилых женщин в купальных шапочках и просторных, похожих на шатры, купальниках. Дин посмотрел на брата, но тот только плечами пожал.

– Что случилось? – крикнул Дин, пытаясь ладонью отгородиться от душераздирающего зрелища – старческих тел.

Сэм старался не подавать вида, но ему тоже было трудно смотреть на полуголых старушек. Но тут он увидел молодого парня в плавках и со свистком и направился к нему:

– Скажите, пожалуйста, что здесь произошло?

Парень – по-видимому, инструктор – растерянно посмотрел на него.

– Понятия не имею, – ответил он. – У нас было обычное занятие по водной аэробике, и тут вода в бассейне… начала пузыриться.

– Пузыриться в смысле кипеть? – уточнил Сэм.

Подошедший к ним Дин усмехнулся:

– А вы уверены, что дело не в газах, которые пустила одна из этих юных стройных леди?

Инструктор, склонив голову набок, посмотрел на Дина удивленно и недовольно – примерно так, как нередко на него смотрел его собственный брат. Дин молча удалился, приняв мудрое решение – пусть расспросами занимается Сэм.

– Кто-нибудь пострадал? – Сэм попытался вернуться к разговору и успокоить раздраженного инструктора.

– Нет… Насколько я вижу, нет. Просто, как я уже сказал, вода начала пузыриться, и все завопили. А кстати, кто вы такие?

Сэм улыбнулся:

– Инспекторы Антиллес и Соло[134] из НСББ, Национальные системы безопасности бассейнов. Вы обновили фильтр согласно последним стандартам безопасности?

– Ну, разумеется, – нахмурился инструктор. – У меня бассейн что надо!

Сэм отступил:

– Чудесно. Всегда отрадно видеть ответственных и преданных делу людей. Безопасность бассейнов… – он запнулся, – очень важна. Кхм… Спасибо, что уделили время.

Сэм присоединился к брату, который разговаривал с крупной и громогласной женщиной. Дин кивнул ему и снова обратился к собеседнице:

– Мира, не могли бы вы повторить моему напарнику то, что только что сказали мне?

Мира поправила купальник.

– Мы делали обычные утренние упражнения, и тут вода пошла пузырями, – прогромыхала она. – Сначала их было несколько, а потом всё больше, а потом вода стала горячей. Очень горячей, но не такой, чтобы ошпариться. Это было странно, ведь мы с Юнис как раз говорили друг другу, что вода слишком холодная.

Сэм вскинул голову:

– Постойте, вы пожаловались, что вам холодно, и вода тут же нагрелась?

– Угу.

Поблагодарив Миру, Сэм и Дин направились обратно к «Импале».

– Есть немало мифов и легенд о трансформациях воды, – проговорил Сэм. – Превращение в кровь, наводнения… и закипание.

– Выходит, на дворе чертов Апокалипсис, вокруг полно знамений, но все они какие-то… дурацкие?

– Думаешь, это Фокусник?! – удивился Сэм. – Габриэль?

– Ни в коем случае, – ответил Дин. – Не его почерк. Ты же помнишь, он живых не оставляет.

– Тогда что это?

– Не знаю. Среди Четырех Всадников есть Мой Маленький Пони?

* * *

Дин остановил машину у обшарпанного мотеля. На вывеске «Две сосны» два светящихся дерева мигали по очереди, отчего казалось, будто они раскачиваются на ветру.

– Ух ты, похоже, тут рядом рыбзавод, – саркастично заметил Дин, потянув воздух носом.

– Ну да, это главный поставщик желтого судака, – заметил Сэм.

Дин выскочил из машины и направился в холл мотеля. Через пару минут он напугал Сэма, громко хлопнув по капоту рукой, в которой был зажат ключ с брелоком в виде рыбки:

– Пошли!

Сэм достал из багажника сумку и последовал за Дином в аскетично обставленный номер со стенами, обшитыми деревом.

Дин рухнул на кровать и спросил:

– Куда дальше?

Сэм выдвинул стул, уселся, стянул ботинки и запихал их под стол.

– Посмотрим, что удастся нарыть про отца Джастина. Это единственная реальная ниточка.

Час спустя Винчестеры уже полностью погрузились в поиск информации. Дин развалился на кровати, поставив ноутбук на грудь:

– В Отделе транспортных средств на Дона Блэка ничего, с кредитками тоже глухо, а значит, у него их нет. Этот парень просто нищий, который пытается свести концы с концами.

Сэму удалось проникнуть в архивы округа:

– Вот послушай… Из судебных протоколов следует, что Дон Блэк задолжал бывшей жене алиментов на пятнадцать тысяч долларов. А вчера всё выплатил. Наличкой. Как ты это объяснишь? А еще я просмотрел записи о продаже автомобилей в радиусе полутораста километров. Кажется, вчера он явился в автосалон и купил «Приус». Тоже за наличные.

Дин спустил ноги на пол:

– Хм. Не сказал бы, что представляю себе демона за рулем гибридной тачки. Ладно, итак, это Самый Любящий в Мире Папаша. И это не Люцифер. Что ж, тогда валим отсюда.

– Может, перед отъездом хоть с матерью Джастина поговорим? – Сэм надел ботинки и куртку и открыл дверь.

Дин не двинулся с места:

– Он только что выплатил ей пятнадцать штук наличкой. И ты думаешь, она его заложит?

– Ничего лучше у нас всё равно нет.

Дин с сомнением посмотрел на него:

– И где ее искать?

– Она работает в ресторанчике дальше по улице. – Сэм кивнул на «Импалу», виднеющуюся в открытую дверь.

Дин неохотно встал с кровати и недовольно оглядел номер.

– Ладно, что угодно, лишь бы не торчать в мотеле. Воняет так, будто здесь Ариэль[135] кучу навалила.

* * *

Пронзительный звонок известил закусочную об их приходе. Несколько посетителей повернулись, посмотрели на Винчестеров и вернулись к своему обеду. Симпатичная рыжеволосая женщина за стойкой кричала на толстого повара.

– Томми, сколько раз повторять?! – вопила она. – Слабая прожарка – это не значит, что мясо должно быть сырым!

– Вы Кэти Блэк? – спросил Дин. – Бывшая супруга Дона Блэка?

– А кто спрашивает? – Рыжая напряглась, и этого было достаточно, чтобы подтвердить ее личность. – Послушайте, я не знаю, где он. – И тут же добавила: – Если он вам должен, я платить не стану. И если вам что-нибудь этакое в голову взбредет, имейте в виду, у меня обрез под подушкой.

– Мы не кредиторы, мэм, – отозвался Сэм. – Просто хотим задать пару вопросов о вашем муже.

– Вот он правильно заметил, – сказала Кэти, указывая на Дина, – о бывшем муже.

– Точно, о бывшем, – подхватил Дин. – Мой напарник приносит свои извинения. Он совершенно не умеет разговаривать с женщинами. Не знаете, где может быть Дон?

Кэти нахмурилась, морщины на ее красивом лице обозначились резче. Годы, проведенные за опросами свидетелей, научили Дина двум премудростям. Первое – никогда не отвлекайте занятых людей. Второе – никогда не злите бывших жен.

– Вы копы?

Сэм мотнул головой:

– Нет. Не копы.

– Потому что копов он терпеть не может.

– Как и мы! – Дин улыбнулся, как Чеширский кот. – Не знаете, где он любит тусоваться?

Кэти посмотрела на один из столиков:

– Слушайте, я должна налить кофе вон тому парню…

– Пожалуйста, помогите нам! – перехватил инициативу Сэм. – Мы работаем на фирму. А мой напарник не напомнил Дону, что нужно расписаться на свидетельстве о регистрации машины, и начальник за это надерет мне…

Кэти прервала его, взмахнув рукой:

– Ладно, неважно. Когда он тут ошивается, то обычно сидит в баре «У Полли». Дальше и за угол, бежевое здание справа.

Сэм и Дин поблагодарили ее и через несколько минут уже подходили к бару «У Полли» – уродливому старому заведению, втиснувшемуся между двумя еще более уродливыми домами. Дин распахнул узкую дверь и, пригнувшись, нырнул внутрь. Когда глаза привыкли к слабому освещению, он увидел длинный обшарпанный зал и несколько посетителей, сидевших в углу. И услышал, как кто-то с очень высоким голосом что-то взахлеб рассказывает. Винчестеры направились к компании, центром которой был мужчина в гавайской рубашке.

– А священник и говорит: «Это не моя кредитка, я должен только Господу»!

Слушатели расхохотались.

– Ладно, выпивка за мой счет! – Мужчина щедрым жестом обвел рукой бар. – Всем!

В ответ раздалось несколько довольно вялых одобрительных возгласов и хлопков, и мужчина направился в дальний угол бара:

– Я отлить!

Дин пошел за ним, и в узком коридоре с разворота отшвырнул к стене. Голова Дона, а это был именно он, громко стукнулась о стену. От удара из него чуть дух не вышибло. Дин зажал его шею локтем.

Обычно Дин не льстил себе, однако сейчас он рассчитывал, что парень как минимум обделается от ужаса, особенно учитывая, куда он направлялся, но тот только рассмеялся.

– Эй, да это же Винчестеры! – воскликнул он. – Полегче! Долго же вас ждать пришлось, ребята.

Глава 3

– Заткнись, приятель! Мы знаем, что ты такое, и уж точно знаем, как тебя убить.

Мягко говоря, это было преувеличением, но Дин старался, чтобы его слова звучали уверенно. Нет уж, этот уродец их не проведет!

«А кем ему еще быть? – подумал Дин. – Нас только такие и узнают».

Он услышал, как Сэм сдавленно закашлялся, и метнул на него свирепый взгляд: «Заткнись, блин!» Вот! Вот поэтому в покер в этой семье играет только он.

– Мы почти наверняка знаем, что ты такое. Хватит молоть чушь! В ответ на это мы обычно применяем силу.

– Послушайте, парни, я потратил кучу времени, дожидаясь вас. Да еще и в баре! – огрызнулся Дон. – И не уверен, сколько еще выдержит человеческий мочевой пузырь. Может, это подождет, пока я загляну в сортир?

Дин грубо вытащил его обратно в зал и втолкнул в облезлую кабинку со столом и двумя скамьями в самом дальнем и темном углу, подальше от любопытных глаз завсегдатаев.

«А то еще ринутся его защищать, если дело примет крутой оборот».

– Ну нет, Гавайи Пять-Ноль[136]. Сначала надо разобраться. – Дин краем глаза глянул на брата. – Сэм?

Сэм кивнул и полез в карман куртки за солью, но там ничего не оказалось.

– Проклятье, в машине забыл, – пробормотал он.

Оставив Дона под присмотром Дина, он направился к стойке бара, сопровождаемый недоуменными взглядами посетителей, гадавших, что же случилось с источником бесплатной выпивки. Вернулся он с кучей солонок и принялся торопливо их открывать.

«Надо было ружья с солью нести, – подумал Дин. – Не пришлось бы прибегать к дешевым трюкам».

Если Дон Блэк одержим демоном, соль подействует, но ее понадобится куда больше. Могут начаться проблемы.

– Если ты действительно нас ждал, то в курсе, что мы прикончили немало тварей вроде тебя, – продолжал запугивать его Дин. – Вообще-то моему братишке даже соль не нужна. Пара приемов кунг-фу, и он живо отправит тебя обратно в ад.

Конечно, все трое понимали, что он блефует. Любой, кто слышал о надвигающемся Апокалипсисе, знал о зависимости Сэма от демонской крови и о том, куда завела его эта темная дорожка.

Дон тихо рассмеялся:

– Вы что, думаете… Думаете, я демон? – Он с озадаченным видом взял солонку, высыпал ее содержимое в рот и тут же выплюнул. – Та-дам.

«Ну, судя по тому, что он не давится вскипевшими кишками, видимо, он и правда не демон. – Дин задумался, но выход нашел только один: – Надо его самого спросить».

– Ладно. Предположим, я тебе верю. И что ты, к дьяволу, такое?

– К дьяволу? В этом твоя проблема, Дин. Вечно роешь не в том направлении. – Дон внезапно схватил Дина за подбородок и поднял его голову.

– Эй, приятель! – огрызнулся Дин. – Руки не распускай!

В следующее мгновение Сэм приставил кинжал Руби к горлу Дона.

– Вы, ребята, плохо умеете слушать. Что этот нож сделает ангелу?

Сэм и Дин удивленно переглянулись. Если Дон не врет, то в его словах определенно есть смысл. Без ангельского клинка они с тем же успехом могут бросаться в него орешками.

– Ангел? – переспросил Сэм, медленно убирая нож от сонной артерии Дона. – Что это за ангел такой, который разгуливает тут, пугает старушек в бассейне и разбрасывается предзнаменованиями конца света?

«Ангел-придурок, – мысленно ответил Дин. – Но неприятностей от него не меньше, чем от нормального…»

– Вообще-то, я думал, что вы объявитесь тут еще на прошлой неделе, – нерешительно сказал Дон. – Оставил множество безвредных намеков. А к лягушкам и закипающей воде перешел, только когда сообразил, что намеков вы не понимаете. Разве кто-то из вас не должен быть… э-э-э… сообразительным? Доктором или кем там…

Сэм, смутившись, отвел глаза.

– Вообще, юристом, да, Сэмми? – усмехнулся Дин, хлопнув брата по спине.

Казалось, Дон изо всех сил старается не рассмеяться:

– Земной сосуд Люцифера – юрист? Кто бы мог подумать!

– Я бросил колледж, – сердито ответил Сэм. – И никакой я не сосуд.

– Молодчина, Сэм! Особенно учитывая, о чем я хочу с вами поговорить! – воскликнул Дон со странным воодушевлением.

– В следующий раз, если захочешь пообщаться, попробуй позвонить, прежде чем начнешь причинять вред детям.

– Да никто же не пострадал! Всего-навсего несколько жаб… И с вами довольно сложно связаться, учитывая заклинание у вас на ребрах.

Дон имел в виду печати Еноха, древнюю и сложную вязь, которую Кастиэль выжег на ребрах Дина и Сэма, чтобы защитить их и от ангелов, и от демонов. Если бы не печати, Михаил и Люцифер добрались бы до братьев быстрее, чем Дин до чизбургера с беконом.

– Что ж, справедливо, – уступил Дин. – И что дальше? Натравишь на нас других ангелов, мы удерем и завтра начнем всё сначала?

Говоря это, Дин понимал, что удрать вряд ли получится. Если дело дойдет до драки, преимущество окажется на стороне ангелов. Они с Сэмом не выйдут из бара, пока Дон их не отпустит.

Тот выпрямился.

– Ничего подобного. Это никак не связано с ними, зато может помочь вам.

– Единственное, что нам нужно, – чтобы ангелы нас не нашли, – пробурчал Дин.

Он встретил взгляд Сэма и понял: сейчас тот начнет нарываться на неприятности.

– Ты хочешь поговорить обо мне… Насчет того, что я – сосуд Люцифера, – начал Сэм и замолчал, пытаясь подобрать слова. – Все, с кем мы имели дело, с обеих сторон, ведут себя так, будто всё это неизбежно… Я имею в виду наш с Дином бой.

Дон серьезно кивнул.

– Но ведь должен быть выход, – проговорил Сэм. – Всегда бывает.

– Ты прав. Стать сосудом Люцифера – не единственный способ закончить войну. Хоть и самый быстрый. Не могу гарантировать, что другие вам понравятся, но они действительно есть.

– Сэм, не позволяй ему лезть тебе в башку, – забеспокоился Дин. – Мы не знаем, кто он такой. И даже если он ангел… что ж, их последние достижения не впечатляют.

– Кто бы говорил, – заметил Дон. – Вообще-то это не я устроил конец света. Не забывай, Дин, о своем вкладе в это небольшое мероприятие.

«Он такая же скотина, как и остальные ангелы», – подумал Дин.

Несмотря на репутацию божьих посланцев и сил добра, ангелы, попадавшиеся ему за прошедший год, все как один оказались изворотливыми подонками и манипуляторами. Кроме Каса, разумеется. Когда ангелы собрались устроить Апокалипсис, Кастиэль восстал против своих небесных собратьев.

– Почему ты решил помочь нам? – спросил Сэм. – Зачем отрываться от коллектива?

– Парни, у меня тут шкурный интерес, – прошептал Дон. – Я торчал наверху тысячелетиями и даже выходной не мог взять, чтобы заглянуть в этот милый маленький уголок мира. А теперь всё изменилось. Все заняты Апокалипсисом, и вот я здесь, в раю, который Господь создал для вас. – Он обвел рукой бар. – И мне здесь очень нравится.

Дин смерил его взглядом:

– И что? Хочешь, чтобы мы продолжали скрываться? Пусть грянет конец света, а ты будешь наливаться пинаколадой?

– Ничего подобного. Я могу подсказать, как победить Люцифера, не становясь Мечом Михаила. – Дон перевел взгляд на Сэма. – И помешав Люциферу занять тело Сэма. А заодно и я смогу остаться на Земле. Куда ни глянь, сплошная выгода.

Дин увидел, как дернулся кадык у Сэма, когда тот тяжело сглотнул. Он словно наяву видел, как в голове брата крутятся шестеренки, просчитывая возможности. Вообще-то, Сэм попал в очень незавидное положение. Ведь именно он нажал кнопку Судного Дня, и если сражение между Винчестерами действительно состоится… Что ж, или победит дьявол, или Сэм умрет.

– Маловато доказательств, – проговорил Дин. – У нас нет никаких причин верить в эту фигню.

– Тогда позволь, я обрисую всю картину целиком. – В голосе Дона послышалась злость. – Последние несколько тысяч лет я охранял… одного очень известного преступника. До того самого дня, когда вы, ребятки, позволили ему улизнуть.

Дон наклонился ближе, дыша прямо в лицо Дину. Тот отпрянул: «Кажется, ему пора завязывать с луковыми колечками».

– Я сидел в Аду, – продолжал Дон. – Охранял ворота, как хороший солдат, пока вы пили демонскую кровь и предавали свой род. Я слышал, как вопят души, не заслужившие покоя, когда Сатана и его свита мучают их. – Тут он в упор посмотрел на Дина.

Того словно обдало жаром.

– Хватит! – рыкнул он, стараясь держать себя в руках.

Он провел некоторое время в Аду и, выдержав тридцать лет мучений, все-таки пошел на сделку. Чтобы слезть с дыбы, он сам стал мучить души. Так была сломана первая из шестидесяти шести Печатей, которые сдерживали Люцифера.

Дон перевел взгляд на Сэма и зарычал:

– А ты просто-напросто открыл ему заднюю дверь!

Сэм сжал пальцы на рукояти кинжала, лезвие вонзилось в деревянную столешницу и оставило на ней глубокую царапину.

– Я страдал за мое дело. За моего создателя. А теперь Люцифер свободен, и мне некого больше охранять. Я прибыл сюда, но что я вижу? Бога нет. Пропал, исчез!

– Неправда, – тихо проговорил Сэм, не отрывая взгляда от кинжала Руби.

Его вера всегда была крепче, чем у Дина, но в последнее время она подверглась суровым испытаниям. Архангел Рафаил утверждал, что Бог ушел, но как можно было это утверждать? Никто не мог знать наверняка… даже ангелы. Но это не мешало Кастиэлю разыскивать Его («Или Ее», подумал Дин) по всей долбаной планете.

– Пока сидишь в Преисподней, слышишь всякое, – продолжал Дон, не обратив внимания на замечание Сэма. – Много ужасного, но иногда… ты узнаешь какой-нибудь секрет. То, что Люцифер предпочел бы утаить. Крохотный намек на то, как победить его, полученный в обмен на годы моих страданий.

– Неправда, – хрипло проговорил Дин. – Ты бы уже всё выложил остальной шайке ангелов, и мы бы не сидели тут и не разговаривали.

– Ты не понимаешь! – рявкнул Дон. – Думаешь, после всего, что произошло, Михаил просто убьет Люцифера?

– Да, – угрюмо сказал Сэм.

Для него в этом и заключалась основная проблема.

– Значит, ты ничего не понял. Михаил собирается победить Люцифера, чтобы потом мучить его. Он придумает совершенно новый уровень пыток, которые покажутся страшнее всех мук Ада, оставит Люцифера гнить там навсегда, и как думаете, кому придется его сторожить? – Дон теперь шипел, едва не брызгая слюной. – Я не собираюсь возвращаться в Ад. Только не после того, как выбрался оттуда!

– И ты знаешь, как…

– Как убить Люцифера? Уничтожить саму необходимость в существовании Ада? Да! – Дон внезапно совершенно успокоился, и это почему-то производило куда более страшное впечатление, чем его гнев. – Дам вам минутку, парни, чтобы вы всё это переварили. – Он встал и широко улыбнулся. – Даже ангелам иногда нужно в туалет.

* * *

Сэм смотрел, как Дон выходит из зала, и думал: может, остановить его? Хотя вряд ли он сейчас сбежит…

– Что это было? – Дин потер виски. Он не слишком хорошо справлялся с такими объемами информации.

– Если это правда…

– Разумеется, нет, – перебил Дин. – Думаешь, Кас бы мог забыть, что Михаил не собирается убивать Люцифера?

– Он наш друг, но по-прежнему ангел. Он и раньше не всегда был с нами честен.

Сэм знал, что брату это не понравится. Дин всё сильнее привязывался к ангелу, восставшему против Небес. Он удивленно прищурился:

– Ты ведь не всерьез, а? Какой-то псих вылез из Ада и сделал нам предложение, чересчур заманчивое, чтобы быть правдой? Это тебе ничего не напоминает?

– Ты намекаешь на Руби? – догадался Сэм.

Несмотря на все усилия наладить отношения, история с Руби оставалась для Винчестеров больной темой. И вообще стала бы запретной, если бы Дин признавал запретные темы.

– Намекаю на желание выкрутиться из положения, скинуть с плеч груз и всучить его кому-нибудь другому.

Не то чтобы Дин был совершенно не прав, но Винчестерам требовался запасной план. До встречи с Доном выбор у них был небогатый: либо стать сосудами Михаила и Люцифера, либо смотреть, как мир разваливается на куски.

– Апокалипсис – это не только наша проблема, – сказал Сэм. – Если бы Бобби предложил другой вариант прекратить войну, ты бы его выслушал.

– Бобби – другое дело. Бобби – человек.

– Кто такой Бобби? – раздался голос позади.

Это Дон вернулся из туалета. Он сделал знак бармену:

– Выпивку для меня и моих новых друзей!

Бармен бросил на Сэма и Дина тяжелый недоверчивый взгляд и стал разливать пиво.

– Бобби нет на вашем радаре и он никогда на него не попадет, – отозвался Дин.

Сэм поспешно наклонился к Дону и попытался предложить перемирие:

– Допустим, мы тебе поверили. Допустим, мы даже захотим помочь. И что потом? Зачем тебе люди?

– Потому что книга написана для людей, – сказал Дон, словно это было нечто само собой разумеющееся.

– Книга? – не понял Сэм. – Я думал, ты это услышал от самого Люцифера.

– Верно. О книге я услышал от Люцифера.

– И? – раздраженно осведомился Дин.

– Что «и»?

– И что это за книга? – выпалил Дин.

– Руководство. Учебник по стратегии, если хотите… Некий военный справочник… Памятка на случай Апокалипсиса.

– Кто автор? – требовательно спросил Дин.

Дон выхватил пиво из рук бармена и ответил:

– Бог.

* * *

– И вы просто ушли? Я знал, что вы идиоты, но не знал, что до такой степени.

Дин всегда испытывал облегчение, услышав голос Бобби Сингера, каким бы раздраженным этот голос ни был. Бобби не был родственником, но он был единственным родным человеком, который у них остался.

– Мы сказали: нам нужно время, чтобы подумать. – Дин отодвинул телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть.

Он был один в пропахшем рыбой номере мотеля. Сэм вышел за едой. Дин решил, что думать на голодный желудок слишком тяжело, но обедать вместе с придурочным ангелом Доном не собирался.

– Не сомневаюсь. Надеюсь, вы ему сказали, чтобы он захватил для меня парочку новых ног? – проворчал Бобби.

Дина постоянно забывал, что Бобби инвалид. Несколько месяцев назад его пырнули кинжалом Руби, и это вызвало частичный паралич. Конца света Бобби был вынужден дожидаться, сидя в инвалидной коляске. Ничего хуже не придумаешь для того, кто так гордился своей независимостью.

– Я о тебе не упоминал. Чем меньше ангелы о тебе знают, тем лучше. Для всех нас, – сказал Дин.

– Потому что я теперь легкая добыча? Черт побери, Дин, я могу о себе позаботиться! – Голос Бобби дрогнул, ему теперь было непросто.

– Я знаю, что можешь, Бобби, – согласился Дин и попытался перевести разговор на другую тему. – Слышал что-нибудь про книгу «Война Сынов Света с Сынами Тьмы»?

– Про нее все слышали. – Теперь Бобби стал больше похож на себя. – Это фрагмент «Свитков Мертвого моря»[137], один из самых известных христианских апокрифов. С ним только одна проблема – никто не знает, чем он заканчивается.

– Почему это?

– Потому что текст обрывается. Когда в 1954 году свитки выставили на аукцион, была большая шумиха. Кто-то вломился в отель «Уолдорф-Астория», где проходил аукцион, а на следующий день не досчитались последней страницы, которую называли «Свитком Войны». Говорят, ее уничтожили. Будто бы дьяволу не понравилось то, что там написано.

«Легких путей не ищем, – подумал Дин. – Что ж, по крайней мере, слова Дона подтверждаются».

– А что насчет содержащихся там инструкций о конце света?

– Скорее о том, как выпустить кишки дьяволу, – мрачно ответил Бобби. – Всё расписано в деталях: боевые формирования, порядок наступления. Но та последняя страница… была о том, как победить Сатану. Она могла бы всё изменить.

– Спасибо за облом, Бобби. Но если она уничтожена, как Дон собирается нас к ней привести?

– Надо было у него спросить, а не сбегать, голова садовая. – В трубке наступило молчание. – Может, ее не уничтожили, а просто спрятали. Или она где-то в безопасном месте, и Люцифер уверен, что ее никто не найдет.

– Получается, всего-то нужно найти то, что спрятал сам дьявол. Легче легкого.

Дин услышал, как за спиной открылась дверь. В номер ворвался порыв холодного ветра, взметнулись шторы, а у Дина по позвоночнику пробежала дрожь. Он обернулся и увидел Сэма. Брат выглядел виноватым.

– Бобби, мне пора…

И тут вслед за Сэмом вошел Дон.

– Сэм, что, черт побери, это значит? – Дин отшвырнул телефон, хотя из него всё еще доносился едва слышный голос Бобби.

– Дин, мне жаль. Правда, жаль. Но вообще-то это не за тобой гонится расстрельная команда ангелов.

Сэм пытался поймать взгляд брата, но тот смотрел на Дона, который по-прежнему был в дурацкой гавайской рубашке.

– Что ты ему сказал? – резко спросил Дин.

– Правду. Со временем ты поймешь… – ответил Дон.

И это было последним, что Дин услышал перед внезапным стремительным падением.

* * *

Сэм очнулся от того, что совсем рядом кто-то вопил. Вопли сопровождались пронзительным воем какой-то сверхъестественной твари. От этого воя дрожал воздух, а поверх всего этого шума еще звучала музыка.

«Что, черт возьми, тут происходит?!»

Сэм был совершенно один в темном извилистом коридоре, оба конца которого заканчивались поворотами. Крики доносились с одной стороны, с другой было тихо.

Сэм медленно встал, хотя ноги его не слушались, и двинулся туда, откуда доносились звуки. «Вот так охотничьи инстинкты подкидывают тебе проблем. Большинство просто убежали бы. Спасибо тебе, отец, за суицидальные наклонности».

Завернув за угол, Сэм замер. Он находился в каком-то большом помещении, которое при ближайшем рассмотрении оказалось залом старомодного кинотеатра. В дрожащем свете на серебристом экране гигантский кальмар атаковал подводную лодку, а матросы метали гарпуны в его огромный глаз. Сэм порылся в детских воспоминаниях. «Наутилус»? Это что, «Двадцать тысяч лье под водой»[138]? Он остолбенел.

«Что Дон с нами сделал?»

Дин, который испытывал не меньшее потрясение, стоял рядом и тоже смотрел на экран. Он оглянулся, увидел знак «Выход» и подтолкнул брата. Они вывалились на улицу, щурясь от слепящего послеполуденного солнца. Сэм задрал голову и на фоне ярко – голубого неба увидел высокое здание. «Эмпайр-стейт-билдинг», – узнал он. Мимо протарахтел вишневый ретроавтомобиль в идеальном состоянии. Люди целыми семьями гуляли по тротуарам, одетые прямо как в фильме «Назад в будущее»[139]. Сэм смотрел на них, вытаращив глаза.

«Что-то не так. Совсем не так».

Он посмотрел на Дина, и брат ответил ему взглядом «Я-же-говорил».

– Чувак, похоже, этот урод зашвырнул нас в 1954 год.

Глава 4

Путешественники во времени в полной растерянности стояли на тротуаре. Вокруг текла толпа – женщины в пышных юбках, шляпках и перчатках, мужчины в костюмах и котелках. Дин сообразил, что в джинсах и кожаных куртках они с Сэмом выглядят тут, мягко говоря, странно. «Эта крылатая обезьяна в самом деле отправила нас в Нью-Йорк 1954 года», – подумал он, пытаясь переварить случившееся.

Кажется, Дон закинул их в самый центр Таймс-сквер, но поблизости не было видно ни одного туриста с видеокамерой. А еще тут было подозрительно чисто и тихо: никаких куч мятой бумаги и мусора, никакого рэпа, гремящего из окрестных магазинчиков.

– Сначала мы с этим разберемся, а потом я надеру тебе зад, – объявил Дин.

– Я не… – начал Сэм.

– Не надо, Сэм. Ничего из того, что ты собираешься сказать, не изменит того, что ты подставил нас ради личных целей. В который раз.

– Ты не единственный, кого в это втянули, Дин. А значит, иногда можно последовать и моему плану.

Дин посмотрел на шумную толпу и решил, что продолжать обсуждение на публике не стоит.

– Ладно, умник. Снова хочешь изменить будущее? И что будем делать?

– Уйдем с главной улицы.

С этим Дин согласился. Стараясь незаметно смешаться с потоком людей, они развернулись и направились на север, к Центральному парку. Дин ловко стянул «Нью-Йорк Геральд Трибьюн» из газетного киоска на углу 47-й и Бродвея. Есть вещи, которые не меняются, в какое бы время ты ни попал. Ловкость рук – это всегда ловкость рук. Дин посмотрел на дату: «26 июня 1954 года» и потряс головой. Дон зашвырнул их почти на полвека назад и даже не объяснил, где и как найти «Свиток Войны».

Сэм, несмотря на затруднительное положение, в котором они оказались, улыбался.

– С ума сойти! – заметил он.

– Ты что, эльф и только что упал с Северного полюса? – проворчал Дин. – Мы уже раз десять были в Нью-Йорке.

– Да, но сколько раз мы были в пятидесятых? – заметил Сэм.

– Настоящее веселье начнется только в шестидесятые.

Когда они шли через оживленный перекресток, какой-то мужчина в плаще задел Дина плечом.

– Эй, приятель, смотри, куда прешь! – огрызнулся Дин, не оборачиваясь. Но когда все-таки оглянулся, то на секунду ему померещилось, что перед ним Кастиэль.

Мужчина настороженно смотрел на него, и Дин понял, что ошибся. Это был не Кас. Тут на много километров вокруг не встретишь ни одного знакомого лица. Вернее, на много десятилетий.

Винчестеры знали, что такое ангельские прыжки во времени, Им уже приходилось иметь с ними дело: когда Анна пыталась убить Джона и Мэри в 1978 году, и когда Кас закинул Дина в 1973-й. Дину не нравилось прошлое, он даже вспоминать его не хотел, и вот снова-здорово. А еще жутко хотелось есть – еще один недостаток путешествий во времени.

Сэм оглянулся на мужчину в плаще, потом посмотрел на Дина:

– Чувак, это не тот Нью-Йорк, который мы знаем. Постарайся чуть меньше привлекать к себе внимание.

* * *

Уходя с Таймс-сквер, Сэм бросил последний взгляд на площадь. Вместо гигантских экранов размером с трехэтажный дом он видел кинотеатры и кофейни. Рекламные щиты, которыми всегда славилась Таймс-сквер, сливались в сплошной неоновый лабиринт. Реклама кока-колы высотой с двухэтажное здание нависала над площадью, заполненной не группами смешливых туристов со Среднего Запада, а энергичными рабочими, стремящимися воплотить послевоенную американскую мечту. В 1950-е настал рассвет потребительского общества, которое воцарилось после Второй мировой. Чем больше покупок, тем богаче становится Америка, и подтверждения этому были повсюду. На одном здании висела реклама «Шевроле», под ней – реклама виски «Канадиан Клаб», а еще ниже и сбоку улыбалось, показывая крупные зубы, лицо Эда Салливана.

Сэм схватил брата за руку:

– Давай сходим на «Шоу Салливана»[140]!

Дин окатил его презрением:

– Сэм, я не собираюсь играть с тобой в «Безумцев»[141]. Мы достанем нужную страницу «Свитков» и заставим Дона вернуть нас в 2010 год. На этом всё.

– Я просто подумал, что можно было бы воспользоваться единственным в жизни случаем и увидеть живые легенды…

Дин зашагал по Бродвею, а Сэм за ним, держась чуть позади. Затем они свернули направо, на 55-ю улицу. Кажется, Дин точно знал, куда идти, – он перешел дорогу, лавируя между машинами, и Сэм порадовался, что в пятидесятых не штрафуют за переход улицы в неположенном месте.

Дин толкнул дверь гастрономического магазина «Карнеги», и Сэм покорно вошел следом, понимая, что бороться с аппетитом брата бессмысленно. Они выбрали кабинку с видом на 7-ю авеню. Дину даже в меню смотреть не пришлось: это было единственное в мире место, где подавали его самое любимое после чизбургера с беконом блюдо. Около столика появилась официантка в пышной розовой юбке и белом переднике.

– Что вам предложить, джентльмены? – спросила она с сильным нью-йоркским акцентом.

Дин улыбнулся впервые за весь день:

– Мне, пожалуйста, копченую говядину на ржаном хлебе с двойной горчицей, картофельный салат и рутбир[142].

Сэм покачал головой. Ничего не делает Дина таким счастливым, как еда. Он оторвался от меню:

– Я буду рубен[143] с индейкой и русской приправой[144] и капустный салат.

Официантка кивнула и записала заказ в блокноте.

– Скоро будет готово, – улыбнулась она.

Когда официантка отошла, Дин посмотрел на брата:

– Ладно, капитан, какой у нас план?

Сэм раздумывал над следующим шагом, но пока никакие удачные идеи в голову не приходили. Они очень мало знали о «Свитке Войны» – только то, что в 2010 году удалось обнаружить в интернете. Первого июля, как раз через пять дней, в отеле «Уолдорф-Астория» состоится закрытый аукцион. Но как туда попасть?

– Ну, можно попытаться устроиться в отель на работу, – предложил Сэм. – Если будем там работать, не привлечем к себе внимания.

Дин пожал плечами. Обычно они не устраивались на работу по-настоящему, чаще притворялись федеральными агентами, священниками, инспекторами Центра контроля заболеваний… Работать по-настоящему было не в их стиле. Однако, учитывая обстоятельства, выбора не было. Они слишком мало знали об этом времени, чтобы прикидываться представителями властей.

Принесли бутерброды – здоровенные куски мяса на свежем хлебе. Дин был просто счастлив. С бутербродами он разделался за пару минут. Потом взглянул на счет и достал из кармана десятку. Выходя из магазина, братья прошли мимо молоденькой официантки.

– Спасибо! – широко улыбнулся Дин.

Она скромно пропела в ответ:

– Это вам спасибо!

Дин открыл дверь и самодовольно улыбнулся Сэму:

– Похоже, Бетти Дрейпер[145] на меня запала.

Сэм ответил с точно такой же улыбкой:

– Похоже, пора уносить ноги.

Дин вопросительно взглянул на него. А потом они услышали за спиной громкий крик:

– Задержите тех мужчин!

Они оглянулись: официантка размахивала десяткой, которой расплатился Дин. Это были десять долларов из двадцать первого века.

Сэм бросился бежать, Дин за ним. Они проскочили забитый машинами перекресток, едва не вызвав несколько аварий, а спустя несколько секунд как ни в чем не бывало шагали по 54-й улице.

– В «Уолдорф»? – предложил Дин.

– Да, наверное, – отозвался Сэм.

Он достал телефон, чтобы поискать в «Гугле» адрес отеля, но на экране появилась лишь мешанина из пикселей. Дело было не только в том, что в пятидесятых нельзя было поймать сигнал, сам телефон оказался поврежден. «То ли это из-за скачка во времени, то ли сломался при падении», – подумал Сэм и быстро спрятал телефон в карман, чтобы не привлекать внимание предметом, которого в то время просто не могло существовать.

– Эй, сколько времени? – спросил Дин.

– Не знаю, телефон не работает.

– Ага, мой тоже. Не включается.

Сэм заслонил ладонью глаза и посмотрел на солнце:

– Примерно час до заката. Я тут подумал, давай найдем местечко, чтобы поспать. Не знаю, то ли это из-за перемещения во времени, то ли из-за заварушки в закусочной, но…

– Но малютка Сэмми хочет бай-бай? – поддразнил Дин.

– На себя посмотри, – огрызнулся Сэм. – У тебя синяки под глазами больше глаз.

– А кто виноват? Может, это всё из-за тебя?

Продолжая переругиваться, они дошли до Виллард Хауз, квартала довоенной застройки. На одном из домов была вывеска «Свободные номера», и Сэм решил, что это то, что им нужно. Они вошли в дом, поднялись в квартиру 3Е. На звонок открыла старушка и повела их в другой конец коридора. Очевидно, эта квартира когда-то была частью пентхауса, но потом его разделили стеной, и получилось небольшое помещение с кухонным уголком, спальней и примыкающей к ней гостиной. Проведя немало лет в дешевых мотелях и на заднем сиденье «Импалы», Винчестеры не отличались привередливостью. Денег у них не было (во всяком случае, тех, что были в ходу в 1950-е), и Дин спросил, нельзя ли внести плату в конце недели. Старушка согласилась и только спросила, как их зовут. Винчестеры как всегда назвались чужими именами. Дин так устал, что даже не вспомнил, у какой группы они их позаимствовали.

И тут выяснилось, что в квартире кое-чего не хватает, а именно – второй кровати.

– Наверное, надо было сразу остановиться в «Уолдорфе»… – проворчал Дин.

– Думаешь, они бы позволили расплатиться в конце недели, гений? – отозвался Сэм.

Не дожидаясь ответа, он ушел в ванную комнату. Залез в стоящую на львиных лапах ванну, сунул под голову куртку. Ванна была слишком короткой, но Сэму было всё равно.

Через минуту он уже спал.

Глава 5

Жизнь Барни Дойлу испортили обстоятельства. Большинство его ровесников учились водить машину, бегали на свидания и развлекались, но Барни ничего этого не мог. Мать заболела, и ему в пятнадцать лет пришлось найти работу и заботиться о матери. В их доме в Квинсе, в Бризи-Пойнт, кроме Барни и его матери, никого не осталось. Отец умер три года назад, так что, когда дядя Джеймс сообщил, что в «Уолдорф-Астории» появилось место охранника, мать Барни решила, что это знак свыше. Она была католичкой и решила, что слова брата – ответ на ее молитвы.

Барни ненавидел свою работу, но все-таки с нетерпением дожидался сегодняшнего дня. Они с дядей взяли один из автомобилей, принадлежавших отелю, и отправились в Ред-Хук, чтобы забрать посылку, приплывшую из Израиля или еще какого-то экзотического места.

В школе Барни звезд с неба не хватал, поэтому не очень хорошо представлял себе, где этот Израиль. Он знал только, что это новая страна, причем мама считала, что она какая-то сомнительная. Барни пожалел, что не учился лучше. Хотя сейчас это вряд ли на что-то повлияло бы. Он застрял на этой работе, а чтобы быть охранником, образования не требуется.

Когда Джеймс и Барни добрались до доков Ред-Хука, рабочий знаком велел им подъехать к тридцать шестому доку. Автомобиль, трясясь, въехал на причал. Они ждали. Дизельный двигатель выплевывал выхлопы чуть ли не в кабину, но Барни не возражал. После отельной скуки перемена казалась приятной. Крупный мужчина в белой футболке стукнул кулаком по капоту:

– Это вы, ребята, из «Уолдорфа»?

Джеймс высунулся из кабины:

– Ну да.

– Тут подпишите. – Мужчина сунул планшет с документами Джеймсу.

Тот подмахнул, не читая. Потом вернул планшет и спросил:

– Где ящик?

Рабочий указал куда-то себе за спину:

– Вон тот, номер пять. Там написано, что груз очень хрупкий, – и ушел.

Барни выскочил из машины, чтобы помочь дяде. Грубо сколоченный ящик был размерами примерно метр двадцать на шестьдесят сантиметров, из свежей сосны. Резкий запах смолы защекотал ноздри, когда Барни наклонился к нему.

– Хватит болтаться без дела! Помоги затащить его в машину, – проворчал Джеймс, пытаясь обхватить ящик.

Барни поспешил к нему и поднял ящик с другой стороны.

– Выше! – скомандовал дядя.

– Я поднимаю, – отозвался Барни, глядя, как тот пытается перехватить ящик так, чтобы живот не мешал.

Он был выше дяди и держал ящик гораздо выше, чем дядя. Кое-как, боком, они добрались до машины.

– Иисус, Мария и Иосиф! Ты почему двери заранее не открыл? – сердито пропыхтел Джеймс.

– Ты мне не сказал! – мрачно посмотрел на него Барни.

– Ну, так поставь ящик и открой!

Барни начал опускать ящик. Когда он согнул колени, дядя перехватил свою сторону посылки. Вес резко сместился, Барни нечаянно разжал руки, и угол ящика тяжело ударился о землю.

Барни в ужасе посмотрел на дядю, а Джеймс громко выругался, перекрестился и послал его к черту.

Барни густо покраснел:

– Всё нормально, дядя Джеймс… Давай проверим. Я уверен, что посылка в порядке.

Они подняли крышку, и Барни увидел, что содержимое плотно переложено сеном. Джеймс оттолкнул его и снял крышку полностью. Запустив пухлую руку в сено, он достал глиняный кувшин – высокий, темно-оранжевого цвета и довольно грязный. Сметя большую часть сена, Джеймс нашел еще три сосуда. Он осматривал первый кувшин, но тут крышка с него соскользнула и с громким стуком упала на землю. Из сосуда потянуло чем-то отвратительным, запах напомнил Барни тот случай, когда у них сломалась газовая плита. Дядя открыл рот, и Барни ждал, что он опять начнет ругаться, хотя виноват был сам. Но не успел Джеймс завопить, как случилось нечто очень странное: он начал давиться. Казалось, будто его рвало наоборот – маслянистые струи черного дыма вырывались из кувшина, забивались ему в рот и лезли в горло.

Барни вскрикнул, когда дядя потянулся к нему, а потом стало темно.

* * *

Сэм и Дин сидели на твердом диванчике, обтянутом искусственной кожей, у двери в кабинет главного управляющего «Уолдорфа». Хлипкий приставной столик рядом с Дином был завален журналами. Дин взял один сверху и показал Сэму.

– Ух ты, Эва Мари Сейнт[146]! – Он во все глаза разглядывал фото молоденькой актрисы в голубом свитере, чудесно сочетавшемся с откинутыми за спину светлыми волосами, потом прочитал заголовок: – «От звезды телевидения до большого кино “В порту”».

– Она уже старая. – Сэм закатил глаза, в очередной раз оказавшись свидетелем невероятной любвеобильности брата.

– Но ведь не сейчас! – Дин чуть не подпрыгивал от воодушевления. – Мэрилин! Я хочу увидеть Мэрилин! Как ты думаешь, она здесь останавливается?

– Мы вернулись на пятьдесят лет назад не для того, чтобы ты смог переспать с парой старлеток, – отозвался Сэм.

Дин нахмурился:

– Не я это затеял. И потом, Сэм, эти женщины – легенды! Они совершенно другие. Если после того, как мы сопрем «Свиток Войны», останется свободное время, я намерен отыскать Мэрилин.

Сэм покачал головой:

– Ладно, Дин.

– Сэм и Дин Винчестеры?

Услышав свое имя, Дин вздрогнул, но тут же вспомнил, что именно это имя Сэм назвал, когда они пришли узнать насчет работы. Они оказались так далеко от своего времени, что об осторожности можно было забыть.

Мужчина в костюме-тройке придерживал перед ними дверь.

– Меня зовут Эрнест Гарольд, я – главный управляющий «Уолдорфа». – Он взмахнул рукой, приглашая их в кабинет.

Сэм и Дин сели в кожаные кресла, стоявшие перед столом, заваленным бумагами.

– Прошу прощения за беспорядок… – Мистер Гарольд переложил несколько документов. – У меня двести служащих, так что бумажную работу я, похоже, запустил. Как вам известно, у нас очень солидный отель с богатой историей. Мы предоставляем идеальные апартаменты самым требовательным путешественникам, политическим деятелям и членам королевских семей.

– И Мэрилин Монро, – добавил Дин.

Мистер Гарольд нахмурился:

– Неприкосновенность личной жизни клиентов особенно важна при вашей должности. Вы будете работать рядом с людьми, которых ежедневно видите на экранах кинотеатров. Мы не допускаем никаких… неформальных отношений с постояльцами отеля.

– Разумеется, нет, – подался вперед Сэм. – Мой брат – поклонник Мэрилин Монро, но очень сдержанный. Правда, Дин?

Дин натянуто улыбнулся:

– Да. У меня уже много месяцев не было никаких неформальных отношений.

– Прекрасно. Что ж, расскажите немного о себе. – Мистер Гарольд откинулся в кресле. – Что угодно, чем желаете поделиться.

Это показалось Дину забавным. Чем они могут поделиться с этим чванливым болваном? Он решил говорить как есть:

– Сэр… Мистер Гарольд. Эрнест. Мы с братом недавно в городе. И, честно говоря, у нас совсем нет денег. Но мы трудолюбивые, сильные и обаятельные. Мы будем делать всё, что вы скажете.

Администратор казался впечатленным.

– Ты мне кого-то напоминаешь, – прищурился он, глядя на Дина. – Уже видели «В порту»?

Дин с улыбкой откинулся в кресле:

– Классический Брандо!

– Классический? Да он же еще совсем молодой! По крайней мере, мне так казалось… – смутился мистер Гарольд.

Дин поспешно заговорил:

– Я как раз и хотел сказать, что он молодой актер, но выглядит классически.

– А-а, тогда ты прав. Очень ценю хорошую внешность. – Эрнест откинул волосы и повернулся к Сэму. – Ну а ты?

– Буду делать всё, что потребуется, сэр, – отозвался Сэм.

– Что ж, вы оба славные ребята. – Эрнест встал и обошел стол. – Но вакансия у меня только одна. Мои поздравления, мистер Винчестер! – Он протянул руку Дину.

– Спасибо, сэр, – Дин пожал ее. – Вы не пожалеете.

– Уверен, что не пожалею. Найди Мейбл, она выдаст тебе униформу. Еще надо заполнить бумаги, но это подождет. Думаю, ты будешь получать долларов двадцать чаевых…

– Неплохо, – кивнул Дин.

– …в неделю, – завершил Эрнест. Они вышли из кабинета. – Вам наверх по этой лестнице и до самого конца коридора. И Сэм… Я бы посоветовал тебе подстричься. У нас тут не Амстердам.

Для Дина это стало отличным завершением отличного собеседования.

– Прости, Сэмми, но, видимо, ты выглядишь слишком по-европейски, чтобы работать в этом городе. Попробуй вернуться в семидесятых.

Сэм пожал плечами:

– Схожу в библиотеку, посмотрю, что удастся выяснить. И потом, думаю, для этой части плана ты больше подходишь. Я имею в виду нечто, не требующее умственных усилий…

Дин гордо кивнул и исчез за дверью с надписью «Униформа».

Как найти в городе того, кто сможет перевести свитки? Без Бобби и книг, оставшихся в багажнике «Импалы» в 2010-м году, сделать перевод самим казалось почти невыполнимой задачей.

«Кроме того, неизвестно, на каком языке они написаны».

Вероятно, придется еще раздобыть оружие: вряд ли владелец свитков расстанется с ними без боя. В любом случае без огнестрельного оружия Сэм чувствовал себя голым.

Сэм как раз думал обо всем этом, когда в дверях появился Дин в бордовой ливрее коридорного с золотыми шнурами и кисточками и сверкающими медными пуговицами. На голове у него была шапочка, плетеный золотой ремешок окаймлял недовольное лицо.

Сэм усмехнулся.

Дин прошел мимо:

– Только вякни что-нибудь.

* * *

Вторую половину дня Дин провел, барахтаясь в нескончаемом потоке кожаных чемоданов, которые он относил в комнаты постояльцев. Он познакомился с чернокожим лифтером Риком, и вскоре, разъезжая по этажам, они уже вовсю обсуждали бейсбол.

Расправившись с особенно тяжелой партией чемоданов, Дин стоял, привалившись к главному украшению холла – огромным величественным часам, покрытым позолотой. К регистрационной стойке подошла девушка лет двадцати пяти в ярко-синем костюме с зауженной юбкой и в шляпке-таблетке в тон канареечно-желтым туфлям. Таксист внес чемодан и поставил его у ног девушки. Она изящно протянула ему чаевые, таксист слегка поклонился, прежде чем выйти на улицу.

– Мисс Джулия Уайлдер, – назвала девушка свое имя служащему за стойкой.

Ее волосы были собраны на затылке, и Дин с удивлением заметил, что на шее у нее длинный шрам.

Девушка повернула голову и оглядела Дина с ног до головы. Ее взгляд был настолько пристальным, что Дину показалось, будто она в один миг узнала всю его подноготную. Потом девушка отвернулась и неторопливо распустила волосы, скрывшие шрам. Дин продолжал таращиться, завороженный ее стройными, но сильными ногами и плавными движениями.

«Горячая штучка, – подумал он. – Может, и Мэрилин искать не придется».

Он неторопливо подошел к ней, совершенно забыв, что находится на работе.

– Привет! – Он ослепительно улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Девушка не обратила на него внимания. Но если бы она знала Дина, то даже не стала бы пытаться его игнорировать.

– Вы здесь по делу или на отдыхе? – поинтересовался он. – Или просто зашли на большие часы посмотреть?

Она подняла глаза:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, но я могу помочь вам, – шепнул Дин. – Купить вам выпить?

– Думаю, не стоит.

– Вы здесь с мужем? – продолжил исследовать территорию Дин.

– Я сюда не общаться приехала, а на аукцион.

– «Свитки Мертвого моря»? – не подумав, выпалил Дин.

Она прищурилась:

– Нет.

– Извини, парень, – ядовито спросил клерк. – Ты разве не собирался помочь леди с багажом?

– Конечно.

Дин нагнулся, но не успел взяться за чемодан, как Стиви, вонючий парнишка из Нью-Джерси, который носил слишком узкие с точки зрения Дина брюки, выхватил его, погрузил на тележку и укатил, а мисс Уайлдер отправилась следом.

Дин остался у регистрационной стойки – оглушенный, но не настолько, чтобы не помахать мисс Уайлдер, когда та оглянулась перед тем, как войти в лифт. Редко какой женщине удавалось настолько завладеть вниманием Дина. Он, разумеется, часто изображал заинтересованность – это было его хобби в промежутках между охотами. Дин заключал сам с собой пари, сколько минут понадобится, чтобы склеить барменшу, официантку или одинокую посетительницу бара и затащить к себе в постель. Таким образом Дин одержал немало побед. Но эта девушка… казалась особенной.

* * *

Сэм сидел в главном отделении Нью-Йоркской публичной библиотеки. Каждый сантиметр зала занимали полки с тысячами книг. И никакого интернета. Сэм не возражал против необходимости вести поиски, но «Гугл» давно стал его главным инструментом, и без него он чувствовал себя как без рук.

Сначала Сэм просмотрел книги об археологических раскопках, но нашел очень мало информации. Изучив каталог, он решил взглянуть на архив местных газет. Он помнил, что о свитках впервые узнали в 1947 году, так что где-то должна была найтись хоть одна статья, которая дала бы хоть какую-то зацепку. Перерыв газеты за несколько месяцев, Сэм листал «Уолл-стрит джорнэл» за первое июня и вдруг обнаружил небольшое объявление в разделе рекламы: «Четыре “Свитка Мертвого моря”. Библейские тексты». Идеальный подарок образовательному или религиозному учреждению».

В рекламе были указаны телефон и адрес, которые Сэм нацарапал на листочке бумаги и спрятал в карман. Итак, ниточка обнаружилась, и очень прочная. Осталось только найти переводчика. Если бы только Дон дал им более внятные инструкции, прежде чем бесцеремонно забросить в прошлое… Сэм жалел, что договаривался с ангелом за спиной у брата, но тогда казалось, что другого выхода нет. Едва оказавшись в 1954 году, Сэм испугался, что они никогда не найдут дорогу обратно. А что, если они не сумеют найти «Свиток Войны»? Дон бросит их гнить тут?

В распоряжении Сэма сейчас были лишь общедоступные библейские тексты. «Я даже не знаю настоящего имени Дона, – понял он. – Только профессию: страж адских врат».

К счастью, больше ничего и не требовалось.

В одной книге Сэм обнаружил список ангельских имен, среди которых особенно выделялось одно – Абаддон, Страж Врат.

«Дон, Абаддон… Наверное, это один и тот же парень», – подумал Сэм.

На той же странице оказалась составленная из разных отрывков история Абаддона. Ученые, очевидно, не сошлись во мнении об истинной природе ангела: одни утверждали, что он один из самых могущественных среди небесных сил; другие объявляли его падшим ангелом, приспешником Сатаны. Кое-где его имя использовалось как синоним ада или даже самого дьявола.

«Чудненько…»

Сэм решил пока не делиться с Дином этими захватывающими подробностями.

«Мы и без того всё время ссоримся».

Но на всякий случай он вырвал из книги страницу и спрятал в карман, где уже лежала бумажка с информацией из рекламы. Он хотел быть наготове на случай, если окажется, что намерения Дона не такие уж и ангельские.

* * *

Дин оттянул ремешок под подбородком. Ему был просто необходим перерыв. К счастью, в холле было пусто, а тупицы за регистрационными стойками были заняты работой. Дин спустился вниз, прошел по коридорам через подвальный этаж и вдруг увидел стальные двери. Наплевав на все предосторожности, он распахнул их.

За дверью, повернувшись спиной к Дину, стоял охранник, а у погрузочной платформы находился фургон. Охранник был немолодой, толстый, невысокого роста. Он медленно повернулся к Дину и выглядел при этом так, будто его застукали за преступлением.

Дин вежливо кивнул.

– Кажется, я заблудился, – проговорил он. – Где тут комната для мальчиков?

Охранник молча указал в ту сторону, откуда Дин и пришел.

– Отлично.

Он уже собирался отказаться от разведки, когда заметил, рядом с чем топчется охранник: простой деревянный контейнер, поврежденный с одной стороны и покрытый странными символами.

«Пожалуй, стоит взглянуть поближе», – решил Дин.

– На самом деле… думаю, я потерплю, – проговорил он вслух. – Подышу свежим воздухом.

Под пристальным взглядом охранника Дин обогнул контейнер и направился к краю платформы, но не смог разглядеть содержимое.

«Чертов болван и его ляжки…»

Дин спрыгнул с погрузочной платформы и отправился вниз по переулку, потом свернул за угол на Парк-Авеню и остановился.

«Иврит? А вдруг эти надписи – на иврите?»

Вероятно, по чистой случайности он оказался в непосредственной близости от свитков, а такую возможность Дин упустить не мог… даже если придется надрать зад охраннику. Он направился обратно к погрузочной платформе.

* * *

Джеймс заглянул в кузов. Изломанное тело Барни было сдвинуто к одной из стенок, шея вывернута под неестественным углом. Труп племянника не вызвал у Джеймса никакой реакции. Если что ее и вызвало, то только запах.

«Мясо, – подумал Джеймс. – Еще свежее».

Он повернулся и подхватил толстый черный шланг, присоединенный к водосточной трубе. Включил воду и направил струю в фургон. Вода, стекавшая наружу, была розоватой. Выключив воду, Джеймс вытащил тело Барни на платформу, поднял одной рукой и запихнул в контейнер, который потом погрузил в кузов.

«По-прежнему в безопасности, – подумал он с гордостью. – Она будет мной довольна».

* * *

Придерживая дурацкую шапочку, Дин спешил обратно по переулку. Он свернул за угол как раз в тот момент, когда Джеймс исчез в отеле. Легко запрыгнув на платформу, он ворвался в металлические двери.

Охранник и контейнер исчезли.

* * *

Через несколько часов безрезультатных поисков в библиотеке Сэм решил заглянуть в новую квартиру: он хотел позвонить Дину. Ковыряясь ключом в замочной скважине, он краем глаза заметил соседку, которая шла по коридору. Он едва заметно кивнул в знак приветствия, когда женщина протиснулась мимо него в узком коридоре, поднял глаза, чтобы полюбоваться на удаляющуюся миниатюрную темноволосую фигурку, и продолжил борьбу с упрямым замком.

Наконец раздался щелчок, и Сэм открыл дверь. Его мысли улетели далеко от дела, которым занимались с братом – к фантазиям о нормальной жизни, в которой было место для девушек, свиданий в кино и романтических ужинов. И тут реальность обрушилась на него – квартира была разгромлена.

Сэму оставалось только гадать, как, проведя в 1954 году меньше суток, они с Дином уже умудрились нажить себе врага.

Глава 6

«Серы нет, – отметил Сэм, принюхавшись. – Значит, это не демон».

Он потрогал ботинком осколки, покрывавшие нечищеную плитку пола крохотной ванной. Взломщик поработал на славу: перевернул или разбил в маленьком пространстве всё, что только было можно.

«Даже унитаз расколотили», – заметил Сэм.

Зеркало тоже было разбито.

«То, что нужно. Еще больше неудачи».

Он перекрыл кран на трубе, ведущей к унитазу.

Красть в квартире было нечего. Винчестеры прибыли в прошлое, имея при себе лишь содержимое карманов.

«Кто мог это сделать? – Сэма пробрала дрожь. – Здесь тоже побывали ангелы?»

Он чувствовал себя беспомощным, потерянным в чужом месте и времени, без привычных инструментов и с перспективой конца света на носу.

«Это из-за меня, – вспомнил он. – Я это сделал. Мои страх и слабость привели к краху всего».

В такие минуты, когда вина переполняла его, когда мысли наполнялись образами миллиардов погибших, Сэм жаждал крови. Демоническая кровь придавала ему сил, но в то же время туманила рассудок. Она заставила его отвернуться от Дина, единственного человека, который мог понять положение, в котором он оказался.

Она заставила его развязать Апокалипсис.

Несмотря на всё это, Сэму хотелось крови по одной простой причине: с ней он чувствовал себя сильным. Она выпускала что-то, скрывавшееся глубоко внутри, то, что оставил там Азазель, желтоглазый демон, убивший их мать, Мэри Винчестер, который выбрал Сэма частью своей растущей армии особенных детей, несущих в себе частицу демона. Из них в живых остался только Сэм.

«Не потому ли, что мне предназначено стать сосудом Люцифера? Потому что так захотел Азазель? Потому что я был самым особенным из всех особенных? Или просто потому, что я выжил?»

Сэм осторожно перешел в главную комнату, пытаясь прогнать тревожившие мысли. На входной двери не обнаружилось следов взлома, хотя открыть замок было сложно. Сэм был в достаточной степени параноиком, чтобы перед уходом проверить и замок в ручке, и врезной. Он осмотрел комнату, проверяя, нельзя ли сюда попасть другим образом. В стене было только маленькое окно с металлической решеткой. Внизу кипела полуденная суета нью-йоркской улицы. Окно было расположено достаточно высоко, и тому, кто захотел бы добраться до него, понадобилась бы лестница и довольно много терпения. Едва ли в дом можно было залезть, не привлекая внимания. Возможно, впрочем, увидев вора средь бела дня, добрые горожане и глазом бы не моргнули, но решетка была цела.

К главной комнате примыкала маленькая кухонька, очень похожая на кухни в мотелях, с которыми Винчестеры свели близкое знакомство за последние… много лет.

«Не совсем, – поправил себя Сэм. – Я свел знакомство».

Дин вообще никогда не готовил. Ну, если не считать готовкой сооружение бутерброда из хлеба и украденной в магазине нарезки. Даже в детстве, когда Дин выполнял функции опекуна, с едой Сэму приходилось управляться самостоятельно.

В кухне было окно, выше того, что в гостиной. Отодвинув ярко-красную занавеску, Сэм увидел ржавую пожарную лестницу. Тайна раскрылась.

«Поставить решетку на недоступное окно, но даже не повесить замок на пожарный выход? О времена, о нравы», – подумал он.

Остался вопрос о причине вторжения. Они с Дином не выглядели ни богатыми, ни важными людьми.

«Может, кто-нибудь уже узнал о нас? О нашей миссии здесь?»

Сэм подумал, не скрыть ли взлом от Сэма, чтобы избежать очередной вспышки его гнева. Они провели в бегах немало времени, скрываясь от правительственных служб, вампиров, оборотней, демонов, адских гончих… А теперь еще и от небесного воинства. Новость, что их выследили меньше чем через сутки после прибытия в 1954 год, восторга не вызовет.

Сэм потянулся за телефоном, но тут вспомнил, что он не работает.

«Паршиво жить без технологий. И как только Дон Дрейпер[147] справлялся?»

Но позвонить Дину в любом случае не удалось бы, потому что телефона в кармане не оказалось. Сэм оставил его в квартире, решив, что мобильник в 1954 году ему не пригодится. Он обозвал себя тупицей. Глупейшая ошибка, отец бы такой не допустил. Сэм проверил остальные карманы, обнаружил, что бумажник в полной сохранности, как и упаковка жвачки. Сунув руку в карман куртки, Сэм похолодел: пропало нечто гораздо более ценное, чем бесполезный мобильный телефон.

Кинжал Руби.

Единственное оружие Винчестеров исчезло из внутреннего кармана куртки где-то между библиотекой и квартирой.

Этот кинжал был единственным в своем роде.

А теперь он исчез.

* * *

Дин, может, и не был самым умным в их дуэте и уж точно не смог бы помочь с переводом древнего документа, но за годы копания в пожелтевших книгах он кое-чему все-таки научился. Например, что при виде непонятных букв лучше позвонить Сэму и не пытаться расшифровать их самостоятельно. Дин полагал, что его ценность состоит скорее в тактике «Надерем всем зад!», чем в дипломе о среднем образовании.

Символы на боку контейнера были непонятными. Иврит это или что-то более древнее?

«Ящик с библейскими письменами совершенно случайно оказался в “Уолдорфе”? Слишком просто», – подумал Дин.

Осталось только проследить за ящиком до пункта назначения, схватить свиток и смыться, пока больше никакие горячие цыпочки не увидели его в этом маскараде.

Проблема в том, что он уже упустил ящик. Должно быть, доставивший его рабочий скрылся в служебном лифте, пока Дин обдумывал план. Он поспешил к огромным дверям лифта, но едва он нажал кнопку «вниз», решив, что ящик повезут именно туда, как двери распахнулись.

– Что, гости просили доставить багаж на погрузочную платформу? – поинтересовался ожидающий лифта усатый мужчина.

Дин узнал в нем одного из тупых клерков из-за стойки наверху.

– Э… ага… леди хотела взглянуть на… – Он запнулся и окинул взглядом тускло освещенную платформу, пытаясь найти хоть что-нибудь, способное заинтересовать гостя. – На место, где мы храним тележки. – Дин махнул в угол, где выстроился ряд тележек для багажа.

Клерк мучительно долго сверлил Дина взглядом, потом криво улыбнулся:

– У нас тут действует негласное правило: если леди захотела увидеть, хм… твою тележку, ей придется подождать, пока ты закончишь работу.

Он потянул Дина в лифт, но Дин уперся:

– Еще минутку-то дайте!

– Тебе звонит твой папаша.

Дин стряхнул его руку с плеча и помешал дверям закрыться. Джон Винчестер умер много лет назад, или – если посмотреть с другой стороны – еще не родился.

– Кто-кто мне звонит? – переспросил Дин, внезапно посерьезнев.

– Брат? Кузен? Не знаю. Какой-то мужик. Голос у него раздраженный. И раздражающий, кстати. И вот тебе совет от профессионала. Не пытайся ничего делать на этих тележках. Будете кататься по всей платформе, леди ударится головой и будет ныть до самого утра. Уж поверь мне.

* * *

Поза едва ли была полна достоинства, но выбирать Сэму не приходилось: он ползал на четвереньках вокруг телефонной будки, разыскивая мелочь. Он нашел всего несколько монет, а Дин явно не спешил подойти к телефону.

«Отвлекся, наверное. Если он опять с женщиной…»

– Сэм, это ты? – раздался в трубке знакомый голос.

– Дин! Я жду уже…

– Вот именно, мамочка. Не могла бы ты подождать еще немного и не названивать мне? Я из-за тебя свитки упустил.

– Я не просто так названиваю, – сердито проговорил Сэм. – Я думал, ты захочешь узнать, что нас ограбили.

– Нас? Меня лично никто не грабил. У меня при себе только эта идиотская шапочка, и я чертовски уверен, что она никуда не делась.

– В нашу квартиру залезли…

– Что?

– Перевернули всё вверх дном. – Сэм попытался расхаживать туда-сюда с трубкой в руке, потом сообразил, что расхаживать особо негде.

А еще он внезапно понял, зачем изобрели беспроводные телефоны.

– Успокойся, здоровяк. Я слышу, что ты рассержен. – Дин понизил голос.

– Они украли… мой телефон.

– Да, это тяжело, Сэмми, – с поддельным сочувствием проговорил Дин. – А если серьезно, какая, к черту, разница? Кому ты собрался отправлять СМС в 1954 году?

– Ты не понимаешь, – ответил Сэм. – Они забрали телефон, набитый технологиями, которых в это время просто не существует, а значит, у нас серьезная проблема в духе «Назад в будущее-2».

– Что, Бифф собирается стащить наш «ДеЛориан»?

– Нет, мы можем серьезно изменить ход истории. Если показать людям вещи, которые появятся только через несколько десятков лет…

– Мне придется поцеловать маму? – Даже по телефону было ясно, что Дин усмехается.

– Дин! – Надо было сбить Дина с этой волны, иначе шуточки о Марти Макфлае будут сыпаться весь день. – Пожалуйста!..

– Ладно. Но ты помнишь, что говорил Кас? Что бы мы ни делали, произойдет то, что должно произойти. Мы не можем изменить историю, мы можем только пожить в ней немного. Если мы что-нибудь сломаем, значит, оно всегда было сломано. Вот как оно бывает… всегда.

– Кас сказал это, чтобы доказать свою точку зрения. Зачем Дону было отправлять нас сюда, если мы не можем ничего изменить? Если свиток и правда уничтожили в 1954 году, мы это исправим.

– Ну, не рассчитывай, что этот засранец вернется и хоть что-нибудь объяснит.

– И еще кое-что, – добавил Сэм. – Воры всё перерыли. Не просто влезли и схватили, что под руку попало.

– Значит, у них были на то причины. Искали что-то конкретное.

– Нас никто не мог подслушать? Кто-нибудь, кого тоже интересует свиток?

Дин громко вздохнул:

– Всё сложнее, чем я думал.

– Последним, что я загрузил на телефон, была страница из «Википедии» про свитки. Скорее всего, никто не сможет его включить. А если сможет? Что, если кто-нибудь отсюда…

– Какой-то технический гений, опередивший свое время на пятьдесят лет и одновременно имеющий виды на свитки? Не думаю.

Сэм промолчал. Он знал, что придется рассказать брату и всё остальное, но не был готов иметь дело с последствиями. Наконец, он глубоко вздохнул и решился:

– Пропало кое-что еще. Кинжал Руби.

– Проклятье, Сэм…

– Я знаю, – перебил Сэм, пытаясь предотвратить неизбежный выброс ярости.

– Ты оставил его в квартире? Где были твои мозги? Я-то думал, это я у нас тупица!

– Я не оставлял. Кто-то украл его прямо у меня.

– Что, у нас еще и ниндзя на хвосте? – рассердился Дин.

– Там, в коридоре, была девушка… – Сэм умолк, предоставив воображению Дина завершить картину.

– Просто замечательно. В смысле, нас и раньше обводили вокруг пальца, но это уже ни в какие ворота не лезет. – Дин вздохнул. – Сэмми? Ты там?

– Да. Я здесь.

– С кинжалом или без него, мы будем двигаться вперед, – сказал Дин и добавил уже тише: – Тот ящик, что я видел… На нем было что-то написано. Кажется, на иврите.

– Похоже, то, что нужно.

– Я имею в виду, если снаружи иврит, представь только, на каком языке сами свитки.

– Ты только сейчас об этом подумал? – усмехнулся Сэм. – Если верить книгам, тексты из тех мест и того времени написаны угловатыми буквами ранней Иродиадской династии[148]. Скорее всего, это арамейский язык.

– Эй, Дэн Браун[149], остановись. Я имею в виду, как мы собираемся это прочитать?

– Я над этим работаю, – ответил Сэм. – Давай сначала найдем свиток.

– Твои слова да богу в уши, – слегка раздраженно сказал Дин. – Попытаюсь отследить свитки, пока наш Вор Гамбургеров[150] меня не опередил. Штаны не потеряй.

– Постой, – выпалил Сэм. – Где встретимся?

– Зайди за мной, когда смена кончится. В восемь.

Дин повесил трубку. Сэм вышел из телефонной будки и влился в поток прохожих.

«Надеюсь, за несколько часов с ним ничего не случится», – решил он и повернул на юг, обратно к библиотеке.

* * *

Два часа спустя Сэм не очень-то продвинулся в изучении арамейского. В одной из самых крупных библиотек мира тексты на арамейском, разумеется, были, но язык оказался куда сложнее, чем Сэм предполагал. Без посторонней помощи понадобятся месяцы, чтобы получить точный перевод.

«Интересно, Бобби знает арамейский?»

Это казалось не такой уж безумной идеей, учитывая, что многие книги, которые он изучал, были на древних языках. Эх, если бы только он был здесь… Сэм даже задумался, не поискать ли в телефонном справочнике фамилию Сингер. Бобби родился в пятидесятых. Возможно, как раз сейчас он учится ворчать.

Сэм опять пожалел, что не потребовал от Дона больше информации перед тем, как попасть сюда. Что им делать, когда они найдут «Свиток Войны»? Сразу начать переводить или в стиле Билла и Теда[151] спрятать для самих себя, чтобы потом найти его в будущем?

Винчестерам нечасто удавалось спланировать что-то заранее, и теперь, получив такую возможность, Сэм решил использовать ее. Он нашел в холле телефонный справочник и потратил последние десять центов на звонок в Американское Библейское Общество – место, где (не считая Ватикана) было собрано больше всего библейских текстов. Нужно было ведь с чего-то начинать.

Глава 7

У новой работы Дина было много преимуществ. Женщины, которых он провожал до номеров, были все как одна ослепительно красивы, и Дин начал подозревать, что даже в 1954 году красоту можно купить, были бы деньги. А еще они были щедрыми. Обещанные администратором двадцать долларов в неделю оказались сильным преуменьшением. Дин понятия не имел, что можно купить на доставшиеся ему чаевые, но предполагал, что много. Он гадал, владеет ли кто-то еще этим тайным знанием… Интересно, он что, охотился на демонов в тот день, когда остальные дети проходили в школе инфляцию?

Самым очевидным преимуществом был свободный доступ повсюду, но он же стал и помехой. Дин был мучительно близко к свиткам, но теперь находился под неустанным наблюдением того самого вредного клерка. За несколько часов работы ему так и не выпало возможности спуститься в подвал.

Шанс появился вскоре после заката, когда клерк, наконец, вышел из-за стойки. Дин закатил тележку в лифт и попросил Рика оставить ее на верхнем этаже, надеясь, что на этот раз никто не будет его искать. Проскользнув в предназначенный для персонала коридор, Дин удивился, как быстро отель мирового класса растерял тут всю роскошь: дешевые обои были покрыты пятнами сырости, прямо как в тех мотелях, где обычно приходилось жить Винчестерам. И хотя Дин радовался предложенной «Уолдорфом» перемене обстановки, привычная обшарпанность коридора помогла ему перейти в режим охотника. Не рискнув воспользоваться служебным лифтом, он вышел на заднюю лестницу. Там было промозгло и сыро, голые лампочки едва светили, очевидно, скрывая печальное состояние ступеней. Ближе к концу лестницы Дин услышал тихие скребущие звуки и замедлил шаг. Звуки были такие, как будто что-то волокли по не совсем застывшему цементу.

– Господи, я… – проговорил кто-то, затем слова превратились в бормотание.

Стекло звякнуло о стекло, потом послышалось бульканье жидкости, медленно льющейся из бутылки.

Дин тихо преодолел еще несколько ступеней и, вытянув шею, заглянул за угол. В кои-то веки он порадовался, что Сэм не топает сзади. В том, чтобы не быть качком, есть свои преимущества. Тем более что лестница не выглядела надежной.

– Я не хотел, – отчаянно проговорил человек. – Ты же знаешь, я бы никогда…

Наклонившись, чтобы лучше слышать, Дин чуть было не поскользнулся на раскрошившейся ступеньке, цементная крошка посыпалась вниз. Голос смолк, послышались быстрые удаляющиеся шаги.

– Дерьмо! – шепотом выругался Дин.

Шум так испугал того человека, что он удрал. Дин толкнул дверь плечом и выскочил в полуподвальный коридор. Плечо тут же заныло, боль наверняка не пройдет еще неделю. Человек не ушел далеко: он сидел на полу метрах в трех от лестницы.

– Ты что… творишь? Хочешь, чтобы… уф!.. – Мужчина хватал воздух ртом. – Чтобы я инфаркт заработал?..

– Остынь, чувак! – Дин подошел к нему.

Лицо мужчины было красным и потным. Дин узнал охранника, который доставил ящик со свитками в «Уолдорф». А еще он узнал бутылку «Уайлд Теки», которая сейчас лежала на боку, и из нее вытекал виски.

– Тяжелый денек выдался, я так понимаю… – Дин наклонился, чтобы прочитать бейдж. – Мистер МакМэннон?

Мужчина подавил всхлип и поднес бутылку к губам, чтобы выпить то, что еще не вылилось. При виде этого жалкого зрелища Дин склонил голову набок:

– Знаем, слыхали.

Возможно ли, чтобы такой слюнтяй охранял вход в подвал? Если да, нужно просто не отбирать бутылку. Дин не побрезговал бы обыскать вырубившегося пьяницу.

– У меня тоже не лучшие деньки. Проклятье, да, пожалуй, последние десять лет не сахар.

С трудом поднявшись на ноги, МакМэннон бросил на Дина настороженный взгляд.

– Десятилетие только… – он икнул. – Началось.

МакМэннон еще явно не дозрел до разговора по душам с настырным коридорным. Дин широко ему улыбнулся:

– Как насчет еще одной бутылки?

* * *

Джеймс МакМэннон временно мог себя контролировать. Он не помнил, как именно оказался в полуподвале, и даже какой сейчас день, но, по крайней мере, он чувствовал себя в своем теле.

Он проводил взглядом коридорного, который поспешил наверх по лестнице за еще одной бутылкой. Что-то в этом человеке – запах, что ли? – тревожило его. Джеймс прикинул, а не убить ли его, когда он вернется, но быстро прогнал эту мысль. «Зачем мне это делать? Почему мне вообще пришла в голову эта мысль?» В памяти всплыла картинка: его племянник Барни с безжизненно поникшей, как у куклы, головой и совершенно мертвыми глазами. Где он видел это? В страшном сне? Глубоко внутри Джеймс знал, что совершил нечто ужасное, но мысли тонули в виски. В любом случае это не Джеймс убил Барни, а странный зверь, живущий внутри него, и этот зверь, кажется, пока задремал.

Джеймс потряс головой, чтобы прогнать странные мысли. Куда девался тот парень с новой бутылкой виски?

* * *

Паранойя – постоянная спутница охотников, и Сэм Винчестер с пяти лет постоянно проверял, нет ли за ним хвоста. Прогулка в водовороте толпы центрального Манхэттена давалась ему очень тяжело, учитывая, что сегодня за ним уже была слежка.

«Вернись, выжди несколько минут и продолжай движение», – снова и снова твердил Сэм про себя.

Но мантра отца годилась для провинциальной Америки, а не для переполненных улиц Нью-Йорка.

Кирпичное здание, в котором находилось Американское Библейское Общество, стояло на пересечении 57-й улицы и Парк-авеню, несколькими кварталами севернее «Уолдорфа». Сэм подавил порыв заглянуть к брату и всё еще чувствовал раздражение от того, что пришлось остаться без мобильной связи. Дин, возможно, уже совершил еще одну попытку добраться до свитков, но узнать об этом получится лишь через несколько часов, когда закончится смена в отеле.

Сэма ждали в холле – хорошо сложенный мужчина в слишком тесном костюме. Узкая бабочка только подчеркивала это досадное несоответствие. Рука его покоилась в повязке из ткани, и Сэм стал гадать, в какие неприятности мог вляпаться этот человек.

– Мистер Сойер?

Мужчина кивнул и указал на ряд стульев.

– Пожалуйста, зовите меня Уолтер. Садитесь. Налить вам чего-нибудь выпить?

Не успел Сэм ответить, как Уолтер насыпал в бокалы лед и налил янтарную жидкость.

– Сожалею, что не смог быть более полезным по телефону, – проговорил он. – Я не уверен, что понял, что именно вы ищете.

– Я тоже пока не уверен. Я занят покупкой одной религиозной реликвии. Это связано с интересами семьи…

– Вы еврей? – прищурившись, перебил Уолтер.

– Нет… вообще-то, нет.

Уолтер рассеянно сделал глоток виски, внимательно глядя на Сэма:

– Но вы что-то упоминали о еврейских редкостях, ветхозаветных текстах… – он помедлил, вопросительно глядя на Сэма. – Разрешите поинтересоваться, при чем тут интересы семьи?

– Родня со стороны жены, – пожал плечами Сэм.

Ученого, кажется, эта версия устроила. Во всяком случае, пока.

– И когда вы получите эти документы, вам понадобится их расшифровать и дать толкование?

– Мне понадобится перевод, – сказал Сэм. – По-моему, толковать библейские тексты каждому лучше самостоятельно.

Уолтер криво улыбнулся:

– Верно. – Он откинул со лба спутанные каштановые волосы. – Это имеет какое-то отношение к «Свиткам Мертвого моря»?

Сэм изо всех сил старался сохранить невозмутимость:

– Что вы знаете об этих свитках?

– Это важнейшее историческое открытие нашего века, – ответил Уолтер четко и заученно, как будто уже много раз повторял эти слова. – Любого века. Хотя все ли это понимают? Но это уже другой вопрос.

– Это не первый апокрифический текст Ветхого Завета, – проговорил Сэм, наблюдая за выражением его лица.

– Апокрифический. Что делает его менее значимым, чем «Бытие» или «Откровение». Или Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, если уж на то пошло, – сказал Уолтер с плохо скрытым отвращением.

– Вы читали эти свитки?

Уолтер не ответил, он посмотрел Сэму в глаза, будто пытался решить, стоит ли отвечать.

– Нет.

Сэм улыбнулся и сделал глоток из стакана. Напиток оказался очень крепким. «Неразбавленный виски».

Что ж, сейчас уже не утро.

Поставив стакан на край стола, Сэм заметил красное пятно, расползающееся по повязке Уолтера, и спросил:

– С вашей рукой всё в порядке?

Уолтер равнодушно посмотрел на пятно:

– А, просто нужно быть осторожнее в метро. – Он поднялся. – Давайте пройдем в кабинет и поговорим о свитках.

* * *

Полуподвал отеля «Уолдорф-Астория» вращался вокруг Дина Винчестера. Дин откинул голову на высокую спинку стула, а ноги забросил на стойку охранника. С трезвостью он давно распрощался.

– Думаешь, у тебя дерьмовая неделя? Давай-ка я тебе кое-что расскажу. – Дин оживленно жестикулировал, держа в руке пустую бутылку из-под водки – единственного алкоголя, который удалось раздобыть в баре. – Я из… будущего.

Джеймс, кажется, не понимал ни слова из того, что говорил Дин. Он уже был совсем никакой: пухлые щеки и глаза покраснели, веки опускались.

– Из чертова будущего, чувак.

Джеймс так внимательно разглядывал свои руки, будто они принадлежали кому-то другому.

– У нас есть такая штука – интернет. Там прямо порногород. Всё, что пожелаешь. Тебе кто нравится, чувак? Азиатки? Будут тебе азиатки, – с видом знатока рассказывал Дин.

О да, азиатки там действительно были.

Голова Джеймса начала клониться вниз. Дин сообразил, что вот он, подходящий момент, замолчал и стал наблюдать, не встрепенется ли охранник. Но тот вдруг с громким стуком свалился на бетонный пол.

– Завтра ты это почувствуешь, – заметил Дин и направился к двери хранилища.

При этом он споткнулся о ноги охранника и сам едва не растянулся на полу.

Помещение было похоже на хранилище маленького банка, с тяжелыми дверями на кодовом замке, а за ними наверняка окажется комната с индивидуальными ячейками. Дин знал, что попасть в главное хранилище будет достаточно просто – в конце концов, у него имелся кое-какой опыт по этой части, но найти внутри «Свиток Войны» будет гораздо труднее. Он видел, как Джеймс везет большой ящик, но понятия не имел, насколько велик сам свиток и не хранится ли он в отдельном сейфе. Подбирая код, Дин услышал, как Джеймс завозился на полу.

«Бедняга. Похоже, у него и так проблем полно. И это ему явно не поможет».

Вообще-то Дин не знал, какие именно проблемы у охранника – во время их алкогольного марафона тот был не особенно разговорчив.

Через несколько минут тяжелая дверь открылась. Все опасения Дина насчет того, что найти свитки будет нелегко, тут же испарились: посреди хранилища стояло несколько больших кувшинов. Выглядели они так, будто им не меньше тысячи лет, они были запечатаны, крышки исписаны всякими символами. Дин метнулся к кувшинам и поднял крышку ближайшего. К его удивлению, на внутренней стороне оказался рисунок – простейшая дьявольская ловушка. Символ, удерживающий демона.

Не успел Дин додумать эту мысль до конца, как за спиной у него раздался глухой рык.

У входа в хранилище стоял Джеймс МакМэннон – абсолютно трезвый и с абсолютно черными глазами. И в ту секунду, когда Дин понял, как он влип, Джеймс бросился на него.

Глава 8

Несмотря на крупные габариты, одержимый демоном Джеймс двигался со скоростью и легкостью человека, который должен был быть вдвое легче. Огромной рукой он схватил Дина за горло и, оторвав от земли, прижал к стене. Дин брыкался, пытаясь найти опору, но от носков его ботинок до пола оставалось несколько сантиметров. Джеймс оценивающе посмотрел на него, будто только что открыл совершенно новый вид насекомых. Дин хватал воздух ртом, а Джеймс поворачивал его голову из стороны в сторону.

– Послушай, приятель… – сумел прохрипеть Дин. – Я знаю, ты вне себя от радости… что удалось найти себе костюм из плоти… хотя я бы на твоем месте выбрал кого-нибудь получше. Как насчет того… чтобы оставить этого олуха в покое?

Джеймс притянул Дина поближе и принялся его обнюхивать.

– Эй, мужик, я таким не интересуюсь, – запротестовал Дин, глядя в его дикие глаза. – Как по мне, так это уже слишком напоминает «В мире животных». Может, отпустишь меня?

Развернувшись, Джеймс вышвырнул Дина из хранилища. Перелетев через шаткий столик, тот ударился головой о бетонную стену и, теряя сознание, сполз на пол. Последнее, что он услышал перед тем, как его поглотил мрак, был яростный, с подвыванием, лай.

* * *

Когда Дин очнулся, над ним маячил тот самый вредный клерк. С трудом повернув голову, Дин увидел, что дверь в хранилище заперта, а Джеймса МакМэннона и след простыл. Он протянул клерку руку:

– Как насчет того, чтобы чуток помочь?

– Ты уволен. Верни форму и выметайся.

Дин с трудом приподнялся на локте:

– Хочешь сказать, мне нельзя оставить себе даже эту миленькую шапочку?

Клерк фыркнул, развернулся и ушел.

Дин ощупал шишку на затылке. «Вот и вся благодарность».

Поднявшись на ноги, он привалился к стене. Его немного шатало: он пробыл без сознания не так долго, чтобы алкоголь успел выветриться. Он вернул рабочий костюм и вывалился из отеля на улицу, на темную мостовую. Солнце уже зашло, но когда? Сколько он пробыл в отключке? После прибытия в прошлое часы остановились, и Дин не смог их завести. Он повертел головой, пытаясь сообразить, в какой стороне их квартира. А потом вдруг услышал быстрые громкие шаги. К нему приближались двое полицейских – плохая новость. Развернувшись, Дин попытался пересечь улицу, но копы тут же подхватили его под руки.

– Перебрал немного, а, приятель?

Дин уставился на них мутноватым взглядом:

– Ничего подобного, офицеры. Я только что проснулся. Провел чудеснейшую ночку с Мэрилин Монро. Она просто огонь.

– Ди Маджо[152] тебя бы за это битой приложил, – проговорил один из полицейских, а второй подозвал тюремный фургон.

Когда машина подъехала, полицейские грубо затолкали Дина внутрь и увезли.

* * *

К тому времени, как Сэм добрался до полицейского участка, Дин уже просидел в камере пару часов. Начальник участка отвел Сэма к камерам в подвале старого здания, где он и обнаружил брата. Тот со всеми удобствами расположился на чистой койке, пил кофе и играл в покер с соседом – парнем в помятом костюме. Парень выглядел так, будто его деловой обед немного вышел из-под контроля. Увидев Сэма, Дин подскочил:

– У тебя есть десять баксов?

– Дин, мои деньги тут бесполезны.

– Вот именно, так что дай мне десятку, – прошептал Дин, указывая на соседа.

Порывшись в карманах, Сэм выудил купюру. Дин схватил ее, швырнул на пол между койками и снова уселся:

– Увижу твою пятерку, поставлю еще.

– Слишком дорого, как по мне, – проговорил сосед.

– Полагаю, ставка тогда моя, – Дин подгреб к себе груду купюр и монет. – Спасибо за игру.

Охранник открыл дверь.

– Спасибо, Джо, работай хорошенько, – Дин улыбнулся Сэму и продемонстрировал выигрыш – доллары, которыми можно было пользоваться в 1950-е годы.

Винчестеры вышли из участка.

– Неплохо у тебя получается не привлекать к себе внимания, Дин.

– У меня не было выбора. Я подобрался так близко к свиткам. И новость дня! Охранник МакПухляш оказался не обычным охранником. Он одержим и пошел вразнос. И от того, что ты потерял кинжал Руби, становится не легче.

Они вышли на улицу.

– Постой, что ты имел в виду, когда сказал «одержим»?

– Ну, знаешь, черные глаза, чудовищная сила и всё в таком духе. Прямо здесь, в 1954 году.

– Что он хотел?

– Сожрать мою печень? Да откуда я знаю!

– Говорил он что-нибудь?

Дин помедлил, пытаясь вспомнить:

– Он не то чтобы говорил, скорее… лаял.

– Что, как собака? – удивился Сэм.

Лицо Дина оставалось каменным, и Сэм понял, что это не шутка.

– Что, серьезно? Как адский сторожевой пес?

– Наполовину собака, наполовину человек? Человекопес. Больше пес, чем человек. Какая разница! Сейчас важнее всего не попадаться ему, пока не достанем свиток. Вернуться в 2010 год живыми будет неплохим бонусом.

Когда Винчестеры добрались до своей маленькой квартирки, было уже почти три часа ночи. Примерно полчаса они сравнивали свои заметки и обсуждали события последних суток. Сэм рассказал Дину всё, что узнал в библиотеке и от Уолтера, скрыв пока информацию о Абаддоне.

Итак, Винчестеры поняли, что у них несколько проблем. Они знали, где состоится аукцион, но понятия не имели, кто покупатель. Они знали, что в аукционе будет участвовать некий банкир, но придется побегать, чтобы выяснить, кто он такой. И даже если удастся его найти, гораздо легче забрать свитки до того, как они будут проданы, чем пытаться похитить их в отеле. Особенно учитывая, что работу Дин потерял. А еще у них не было оружия и они не знали, как связаться с Доном, когда они достанут «Свиток Войны».

Единственная удача пришла, откуда не ждали: соседи за стеной так отчаянно занимались сексом ночь напролет, что даже стена тряслась. На самом пике шума от стены отделилась раскладная кровать, которую Винчестеры раньше не заметили.

– Хорошие новости заключаются в том, – заметил Сэм, – что вор ее тоже не нашел.

Потом он повалился на кровать и тут же уснул.

Дин улегся на потрепанном диванчике. «Такое ощущение, что я несколько лет не спал». Мыслями он вернулся к ногастой брюнетке из холла «Уолдорфа». В 2010 году женщина, путешествующая в одиночестве, не редкость, в 1954 году – совсем другое дело. Дин гадал, что это за женщина и откуда она. Было что-то особенное в том, как она вела себя. Дина привлекла ее уверенная походка и то, как она посмотрела прямо на него, чуть ли не в него. Дин подумал, что после того, как они разберутся с одержимым охранником, стоит, вероятно, сделать пару кругов вокруг отеля – вдруг повезет встретить ее еще раз. Он уснул, пытаясь сочинить фразу для знакомства, которая была бы уместна в 1950-е годы.

Утро Винчестеры встретили, сидя на ступенях Нью-Йоркской публичной библиотеки и попивая кофе. Дин поверить не мог, что кофе стоит пять центов, а целая пицца – семьдесят пять. Он будто в продуктовый рай попал.

Братья обсудили следующий шаг. Решили, что Сэм отправит телеграмму по адресу из «Уолл-стрит джорнэл» и сообщит о том, что хочет купить свитки.

Дин хотел вернуться в отель и найти Джеймса – едва ли демон случайно вертится около места предстоящего аукциона. Перед возвращением в «Уолдорф» он зайдет в магазин поношенной одежды и купит костюм, а потом он планировал чисто выбриться. Если он собирается явиться в отель в качестве постояльца, нужно и выглядеть соответствующе.

* * *

Сэм нашел пункт обслуживания «Вестерн Юнион» и отправил продавцу свитков телеграмму «ЗАИНТЕРЕСОВАН В БИБЛЕЙСКИХ СВИТКАХ УПОМЯНУТЫХ В РЕКЛАМЕ В УСД ТЧК СРЕДСТВА ЕСТЬ ТЧК СЕРЬЕЗНЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ ТЧК ПРОШУ ОТВЕТИТЬ СРОЧНО ТЧК СИНГЕР».

На самом деле не было у них никаких средств, но Сэм решил, что подумает об этом позже. Он склонялся к мысли, что упоминание о Бобби будет вполне уместно. А еще ему всё сильнее хотелось, чтобы Бобби оказался здесь и помог им.

Сэм сообщил клерку, где его можно найти, и сказал, что зайдет через час узнать, есть ли ответ. Потом он отправился в «Гимбелс». Побродив в отделе мужской одежды, Сэм обнаружил шерстяной костюм за двадцать восемь долларов. Деньги у него были (чаевые Дина, а также его выигрыш в покер составили почти сотню долларов), так что Сэм решил, что вполне может позволить себе эту покупку. Он переоделся прямо в магазине, а свою одежду сложил в фирменный пакет. Выйдя из универмага, Сэм завернул в парикмахерскую. Правда, «снимите немного сверху» обернулось десятком сантиметров. Сэм уставился на себя в зеркало: «Совершенно другое дело». Парикмахер напомадил ему волосы, зачесал их назад, и Сэм был готов к выходу.

Когда он вернулся в «Вестерн Юнион», его ждала телеграмма: «СИНГЕР ТЧК РАССМОТРИМ ЩЕДРОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ТЧК ВСТРЕЧА в КЛУБЕ «21» В 11 ТЧК СПРОСИТЬ ФЕЛЬДМАНА».

Сэм поднял глаза и на стене ближайшего здания увидел часы: половина одиннадцатого утра. Спросив у прохожего дорогу, он направился на север по Шестой авеню, рассчитывая прибыть на место к указанному времени.

Оказавшись на нужной улице, Сэм полюбовался фигурками жокеев на балконе над входом в клуб. Он никогда не бывал здесь раньше. Винчестеры попадали в Нью-Йорк только по делам, связанным с охотой. Им никогда не удавалось по-настоящему приобщиться к городской культуре.

Сэм вошел в темный ресторан. Вдоль стен находились кабинки, стены которых были обиты красной кожей. Общий зал был увешан самыми разными игрушками[153]. Метрдотель провел Сэма к кабинке, где уже сидел молодой человек лет двадцати пяти в темно-коричневом костюме. Странно, как такой юнец мог иметь отношение к продаже древних библейских текстов…

– Мистер Фельдман? – спросил Сэм.

– Нет, я его поверенный, мистер Бенджамин Шохат, – мужчина поднялся и пожал протянутую руку. – Я представляю мистера Фельдмана. А вы, я полагаю, мистер Сингер? – Акцент у него был мелодичный, похожий на ближневосточный.

– Да. Приятно познакомиться, – ответил Сэм, сел и попросил официанта принести стакан воды. – Я собираюсь принять участие в аукционе. Меня интересуют свитки, но сперва я хочу их увидеть.

Подходя к кабинке, Сэм заметил, что у Шохата с собой ничего нет. Если удастся убедить Шохата отвести его в отель и показать свитки, дело в шляпе.

Мистер Шохат всмотрелся в его лицо:

– Вы ведь работаете на кого-то, верно?

– Пока ничего не могу вам сообщить, – выкрутился Сэм. – Но если бы я говорил от чьего-то имени, этот кто-то был бы очень серьезным покупателем. Этот человек захотел бы, чтобы я сперва осмотрел покупку.

– Это невозможно! – фыркнул мистер Шохат. – Они в хранилище, под надежной охраной.

– В отеле «Уолдорф-Астория», – Сэм с улыбкой выложил карты на стол.

– Откуда вы знаете? – Шохат явно был раздосадован, хоть и пытался это скрыть.

– Я много чего знаю. И хотел бы увидеть свитки.

– Откуда мне знать, что у вас достаточно средств?

Сэм встал:

– Думаю, я уже доказал свои серьезные намерения, мистер Шохат. Попросите мистера Фельдмана связаться со мной, если он захочет заключить сделку.

Шохат с каждой секундой нервничал всё больше. Было видно, что он растерян и боится упустить крупную рыбу.

– Хорошо, подождите, – поспешно проговорил он. – Сядьте, пожалуйста. – Он сделал глоток воды. – У мистера Фельдмана уже есть заинтересованный клиент, и цена первого предложения – сто тысяч американских долларов. Вы предложите больше?

Денег у Сэма вообще не было, поэтому он мог назвать любую цену. Он сел и небрежно проговорил:

– Если свитки подлинные, цена будет удвоена.

Шохат откинулся на спинку кресла. Он был явно впечатлен. Сэм сообразил, что во времена костюмов за двадцать восемь долларов и больших пицц за семьдесят пять центов двести тысяч долларов – огромная сумма. Он подождал, пока Шохат обдумает предложение.

«Мне нужно только приглашение на аукцион. И всё».

Со всем остальным они с Дином как-нибудь разберутся.

– Я свяжусь с вами, – наконец, сказал Шохат и встал. – Я должен обсудить это с мистером Фельдманом. Только после этого я смогу продолжить переговоры.

– Хорошо. – Сэм тоже встал.

Мистер Шохат вежливо приподнял котелок и удалился.

* * *

Дин с удобствами расположился в большом кожаном парикмахерском кресле. Он был впечатлен тем, как чисто его побрили. «И почему мужчины перестали пользоваться опасной бритвой?»

Дин купил поношенный темный костюм, белую рубашку и черный котелок. Собственно, он никогда не увлекался шляпами, но котелок ему понравился. Интересно, можно туда спрятать какое-нибудь оружие?

Выйдя на улицу чисто выбритым и в новом костюме, Дин почувствовал, что значит «абсолютное инкогнито». Теперь можно бродить по отелю незамеченным и получить еще один шанс добраться до свитков.

Несколько минут спустя он вошел в роскошный холл «Уолдорф-Астории». Никто не насторожился. «Похоже, маскировка работает». С помощью ключей, которые он так и не вернул, Дин пробрался к задней лестнице, проскользнул в полуподвал и тут же понял, что план не сработает.

Очевидно, кто-то воспринял его вчерашнее вторжение очень серьезно: теперь перед хранилищем стояли три охранника, все вооруженные. До того, как охрана успела заметить его, Дин юркнул в приоткрытую дверь слева. Он попал в сырую кладовку, посреди которой на металлическом стуле спиной к Дину развалился человек. Дин осторожно приблизился.

«Да это Джеймс, охранник, – узнал он его. – Крепко спит. Стоп. Разве демоны спят?» Дин был безоружным и решил не будить спящую собаку. Потом он заметил в углу мешок из грубой ткани и вспомнил любопытный факт: промозглыми нью-йоркскими зимами дворники использовали соль, чтобы растопить снег на тротуарах около важных зданий, таких, например, как этот отель. Похоже, весь запас соли отеля хранился как раз здесь.

Дин вскрыл мешок и высыпал половину соли. Придется действовать быстро, чтобы план сработал. Он поднял мешок.

– Пресвятая Мария, что ты делаешь? – спросил Джеймс, внезапно проснувшись и утирая слюну с губ.

Дин колебался, по-прежнему удерживая мешок над головой охранника. Потом он быстро принял решение и опустил мешок. Несколько секунд прошло в молчании, затем Дин откашлялся.

– Соль хочу взять, – проговорил он.

Джеймс потер глаза, которые были нормального зеленовато-голубого цвета.

«Никаких признаков одержимости». Тем не менее Дин знал, что демон может по-прежнему находиться в Джеймсе, выжидая удобный момент.

– Помнишь меня? – спросил Дин.

Джеймс наклонился вперед и взъерошил короткие волосы:

– Нет, приятель. А должен?

«Похоже, у него жуткое похмелье». Странное дело, Дин ему даже посочувствовал.

– Да нет. Подумал, вдруг мы в одну церковь ходили.

Джеймс поднял голову. Лицо у него было красное и опухшее.

– Забирай свою соль и оставь меня в покое, – проговорил он без намека на узнавание.

«Он и правда меня не узнает, – подумал Дин. – Может, адский Бобик всё же вылез наружу?»

Дин поднял мешок с солью и направился к двери. Сначала он хотел, проходя мимо, «случайно» уронить мешок Джеймсу на колени, но тут же отказался от этой мысли. За дверью дежурили трое охранников, каждый из которых вполне мог всадить в Дина пулю, сообразив, что он вернулся в отель.

Выйдя обратно на лестницу, Дин сбросил мешок на пол и принялся обдумывать положение. Если Джеймс всё еще одержим, то этот демон – один из самых странных, каких Дин встречал. Обычно одержимый человек помнил о том, что вытворял демон, и наоборот.

«Может, это вообще не демон? Может, это что-то другое? Тогда это объяснило бы лай».

Вернувшись в холл, Дин зашел в бар, заказал коктейль «7&7» и сел в мягкое темно-красное кресло.

– Можно к вам присоединиться?

Дин поднял глаза. Перед ним стояла вчерашняя девушка. Одета она была в приталенный бордовый костюм с юбкой чуть ниже колен. Не дожидаясь ответа, девушка уселась напротив.

– Вчера вы были коридорным, сегодня – посетитель бара. Занятно. – Она окинула Дина таким взглядом, будто очень быстро оценивала каждый предмет его гардероба, а заодно и внешность.

Дин подался вперед:

– Занятно, что вы заметили.

Девушка улыбнулась, но не покраснела:

– Как такое забыть? Не часто мужчина предлагает мне выпить через тридцать секунд после того, как увидел.

– А вы подождите немного. Еще лет десять, и таких девушек, как вы… – Дин осекся: «Зачем портить ей задорные шестидесятые?» – В любом случае, прошу прощения, что был несколько прямолинеен. Я совсем не такой.

– Вы уже мне лжете? Не слишком хороший знак.

– Ладно, я именно такой. – Дин снова откинулся в кресле.

– Всё в порядке, это было забавно. И это значит, что вас не так уж сложно понять.

– Это был комплимент?

Девушка рассмеялась:

– Вроде того.

Дин снова соврал:

– Я не расслышал вчера ваше имя.

– Джулия. Джулия Уайлдер.

Она протянула маленькую, затянутую в перчатку руку, и Дин вежливо пожал ее, усмехаясь при мысли о странной формальности жеста. Сперва он чуть было не назвал свое настоящее имя, но передумал:

– Я Малкольм. Малкольм Янг[154]. Приятно познакомиться.

– Вы не ответили на мой вопрос, Малкольм. Как получилось, что вчера вы были коридорным, а сегодня стали гостем отеля?

– Быстрое продвижение по службе, – небрежно ответил Дин.

Джулия подозвала официанта:

– Шотландский виски, пожалуйста. Один кубик льда.

Дин приподнял бровь. Серьезный напиток для такой маленькой женщины. Джулия наклонилась к Дину, будто прочитав его мысли:

– Мы с отцом ездили по всему миру. Я хорошо разбираюсь в алкоголе. Необычно для женщины, знаю.

Дин улыбнулся:

– На самом деле я хотел сказать, что это производит впечатление.

– Ну что же, Малкольм Янг, расскажите о себе.

– Да тут и рассказывать-то нечего. Я приехал в Нью-Йорк по делам, вместе с братом.

– И чем вы занимаетесь? Ну, кроме переноски багажа?

Дин одернул пиджак:

– Семейный бизнес. Дезинсекция. Я был в костюме коридорного, чтобы исследовать отель, не привлекая внимания постояльцев.

– Хотите сказать, что в «Уолдорф-Астории» клопы?!

– Я этого не говорил. – Дин поднял стакан. – За отсутствие клопов.

Они чокнулись, и Джулия Уайлдер изящно опустошила свой бокал. Потом поднялась и разгладила юбку.

– Приятно было еще раз познакомиться с вами, мистер Янг.

– Уже уходите?

– У меня назначена встреча. Вы задержитесь в городе?

– Дождемся аукциона, потом поедем домой, – сказал Дин.

Он даже почти не соврал.

– Возможно, увидимся. – Она улыбнулась и через холл направилась к гостевым лифтам.

Дин, провожая ее взглядом, вздохнул.

«И почему все классные девчонки живут в прошлом?»

Глава 9

Сэм заглянул в «Вестерн Юнион» и обнаружил, что его ждет еще одна телеграмма от мистера Фельдмана.

«1 ИЮЛЯ ПОЛДЕНЬ ПРЕЗИДЕНТСКИЙ НОМЕР УОЛДОРФ-АСТОРИЯ».

Получилось. У него есть приглашение на аукцион. Теперь нужно завладеть свитками.

«План может быть опасным, особенно если его предложит Дин».

Следующий очевидный шаг – оружие. Большинство их нью-йоркских поставщиков еще даже не родились, так что нужно искать другое решение. Сэм решил отправиться в Маленькую Италию. Благодаря старшему брату он раз по десять посмотрел все серии «Крестного отца» и пришел к выводу, что не всё там сплошная выдумка.

«В конце концов, Марио Пьюзо[155] знал, о чем писал».

Сэм покинул Канал-стрит Стейшн и начал обходить узкие улочки Маленькой Италии. Минут через десять он остановился перед ресторанчиком, в окне которого висела табличка «Закрыто». Снаружи было видно, что в зале за круглым столом беседуют несколько мужчин среднего возраста. Еще один мужчина сидел снаружи и выковыривал из зубов виноградные зернышки.

– Привет, – нерешительно сказал Сэм. – Мне бы поговорить с кем-нибудь насчет… дела.

Оказавшись перед, возможно, самым настоящим мафиози, он понятия не имел, что говорить.

– Посторонние не допускаются. – Мужчина поднял голову, и Сэм увидел, что один глаз у него заплыл.

– Ничего себе фингал.

– Эй, малыш, двигай отсюда, если не хочешь проблем.

Сэм обычно не ввязывался в неприятности, но сейчас, когда на плечи ему давил весь мир, ему хотелось нарушить традицию. Глубоко вздохнув, он ринулся в бой:

– Слушай, мужик, у меня нет времени расшаркиваться. Мне нужны пушки. Много. – Он вытащил оставшиеся купюры и помахал пачкой перед носом собеседника. – Я заплачу…

– Полегче, спрячь-ка их.

Оглядевшись, мужчина грубо втолкнул Сэма внутрь, пихнул к стене и обхлопал карманы. Сэм стоял неподвижно, понимая, что не стоит выпендриваться, когда славный парень[156] тебя обыскивает.

– Второй этаж.

Сэм направился к лестнице, пройдя мимо компании в главном зале, которая, оказывается, играла в покер. Он заметил про себя, что нужно рассказать об этом Дину, на случай, если понадобится пополнить запас наличных.

На лестничной площадке второго этажа за столом сидел человечек лет сорока в свитере крупной вязки. У стены, сцепив руки перед собой, стояли двое парней покрупнее.

Сэм откашлялся и объяснил, что ему нужно: два дробовика, два пистолета и никаких вопросов.

Учитывая обстоятельства, переговоры прошли гладко. В итоге Сэм смог позволить себе только два дробовика и патроны к ним, зато всего через несколько минут он получил сумку с оружием.

Перед уходом Сэм засомневался:

– Э, вообще-то… не знаю, как мне вернуться с этим обратно. Дело в том, что я отдал вам все деньги, и…

– Бэмби тебя подбросит, – сказал человечек в свитере и указал на парня у стены, того, что был крупнее и выше.

Бэмби кивнул.

* * *

В переулке стоял черный «Кадиллак» 1953 года. Бэмби придержал багажник, пока Сэм убирал туда сумку. Потом Сэм потянулся к задней дверце.

– Вперед, – распорядился Бэмби. – Я не шовинист.

Сэм был почти уверен, что он хотел сказать «шофер», но, тем не менее, сделал, как было сказано. Пока они ехали по Пятой авеню, Сэму удалось пару раз бросить взгляд на водителя. Рот его был похож на щель, вырубленную топором, а лоб был изрыт оспинами. Сэм попытался завести разговор:

– Почему тебя называют Бэмби?

– Из-за моих оленьих глаз, – проворчал Бэмби и взглянул на Сэма большими печальными карими глазами.

Они были бы просто очаровательными, если бы не взгляд убийцы.

– А-а-а… – Сэм понял, что оказался в одной машине с конченым социопатом.

Уж лучше с демонами каждый день дело иметь.

Когда они подъехали к дому, Сэм вытащил сумку из багажника и распрощался с Бэмби. Машина тут же рванула с места. Аккуратно переправив дробовики в квартиру, Сэм довольно улыбнулся и решил выяснить, как дела у Дина в отеле.

Брата он сразу заметил в баре. Тот болтал с барменом, который явно считал, что перед ним абсолютный псих.

– Да, он крут, – невнятно говорил Дин. – Когда они играют «To Heaven», он делает вот так: та-та-таааа, – он сыграл на воображаемой гитаре. – Они тебя понравятся. «Led Zeppelin»… поищи их.

Сэм похлопал брата по плечу. Дин развернулся и посмотрел на него затуманенным взглядом:

– Салют, братишка. Как дела?

– Дин, мы на работе. Ты-то что делаешь?

– Мы в середине века. Присядь, выпей.

– Не сейчас. Вставай, чувак, пошли домой.

Дин нахмурился и соскользнул со стула:

– Ладно, хорошо.

Он, спотыкаясь, вышел из бара вместе с придерживающим его за руку Сэмом, а потом вдруг посмотрел на брата абсолютно трезвыми глазами:

– Ты чего так долго? Я тут уже который час пьяного изображаю. Та девушка слева… я с ней выпил. Она сказала, что у нее дела, а сама болтается в холле.

Сэм огляделся, но никакой девушки не увидел. Он не был так уж уверен, что Дин просто изображает пьяного.

– Сэм, думаю, она здесь из-за аукциона. Первый час я считал, что во всем виноват мой природный магнетизм, но теперь начинаю подозревать, что она за нами следит.

– И не говори, – Сэм потянул его за собой. – Кстати, вот я время в баре не терял, а добыл нам приглашение на аукцион. И кое-что еще. Аукцион будет через три дня, в полдень. Вот так-то.

* * *

Стоило братьям выйти за дверь, женщина, которая называла себя Джулия Уайлдер, последовала за ними. Теперь она была в светлом парике и костюме салатового цвета. Это была лучшая маскировка, которую ей удалось придумать, используя оставшийся наверху гардероб. Убедившись, что парни работают вместе, он позволила им скрыться и направилась к телефонным будкам в холле.

– Колумбия, 367, – сказала она и через несколько секунд продолжила: – Привет, это я. Ты был прав, они вместе. Присматриваются к месту.

Выслушав ответ, Джулия помрачнела:

– Нет, я знаю. У них не выйдет. Я не позволю.

Потом она повесила трубку и вернулась в номер.

Глава 10

В богатом жизненном опыте Дина не было почти ничего, что могло бы конкурировать с хорошим чизбургером с беконом. И тем не менее хот-дог… со всем подряд… который он ел, возвращаясь в квартиру, стоял где-то рядом.

А вот Сэм не так сиял энтузиазмом по поводу ужина.

– Совсем не похоже на то загадочное мясо, которое ты покупал у парня в юбке, – с отвращением проговорил он, доел булочку и вытер пальцы.

Солнце опускалось за высотные здания, бросая на дорогу длинные чернильные тени. Но, погружаясь в темноту, город словно оживал.

– Ты только представь, какие сверхъестественные твари водятся в этих закоулках, – сказал Дин, когда они проходили мимо особенно грязного многоквартирного дома.

– У отца в дневнике было много всякого о Нью-Йорке, – отозвался Сэм. – Неудивительно, если в городе работали и другие охотники… В будущем они точно есть. – Он подумал о генерале Коксе и настороженно посмотрел на брата, как будто тому могли не понравиться его следующие слова: – Надо не забыть об этом, если потребуется поддержка.

– Поддержка, ага, – отозвался Дин. – Зачем нам другие охотники? У нас есть пушки. И ты думаешь, мы убедим хоть кого-то помочь нам, если заговорим об Апокалипсисе… и скажем, что явились из будущего?

– Пожалуй, ты прав.

– Чертовски прав. Скажем кому-нибудь, чем тут занимаемся, и они могут вмешаться, – решительно проговорил Дин, хотя постороннее вмешательство было наименьшей из их проблем.

То, что некоторые люди и силы Ада готовы пойти на убийство, а то и что похуже, только ради того, чтобы остановить Винчестеров, он говорить не стал. Они оба и так знали это, так что повторять нужды не было.

Они поднялись по выщербленным ступеням дома, в котором остановились. Из открытой двери квартиры, где жила их хозяйка, доносились звуки древнего телевизора.

– Леди смотрит «ДюМонт Нетворк», – усмехнулся Дин.

– Что-что она смотрит? – нахмурился Сэм.

Дин недоверчиво уставился на него. Иногда он забывал, насколько Сэм молод. Не то чтобы Дин смотрел «ДюМонт» вживую (в 1954 году этой телевизионной сети было суждено закрыться через два года), но он смотрел телевизор достаточно, чтобы знать о ее истории.

– «Кавалькада звезд»[157], «Новобрачные»[158] – тебе это ничего не говорит? Серьезно?

– Ты эти шоу смотришь до «Доктора Секси» или после? – насмешливо спросил Сэм.

– С «Доктором Секси» покончено, – сказал Дин.

– Расскажи-ка мне еще раз про ту девушку, – уже серьезно попросил Сэм.

– Ее зовут Джулия.

– Она с тобой флиртовала?

Дин вставил ключ в замок:

– Определенно заинтересовалась мной.

– В смысле, как Бекки Розен или как Мег? – не отставал Сэм.

– Послушай, приятель, обе эти chiquitas[159] ухлестывали за тобой, – огрызнулся Дин, пытаясь перестать представлять себе, как Бекки лапает Сэма. – Ну и где пушки? – он огляделся. – Или ты потерял их так же, как кинжал?

– Его украли, – поправил Сэм, а потом вдруг его озарило. – Девушка! Брюнетка, миленькая, примерно метр шестьдесят ростом?

Дин кивнул.

– Должно быть, та самая, что протиснулась мимо меня в коридоре, – продолжал Сэм. – Прямо перед тем, как я понял, что кинжал пропал. – Он подошел к кровати, разложил ее и вытащил оружие. – Что касается пушек, то они в целости и сохранности.

Дин с легкой завистью взглянул на него.

«А ведь парень, несмотря ни на что, действительно стал хорошим охотником».

Он открыл сумку.

– Женщины пятидесятых, чувак, – проговорил он, изучая содержимое. – Они как большая загадка, а Бетти Дрейпер… это то, что получаешь, разгадав загадку.

– Постой, ты что, втюрился в девушку, зная, что она сама на тебя охотится? Нас уже ограбили, Дин. У нас нет времени еще и на то, чтобы тебе морочили голову.

– Даже не начинай, я в курсе. Я не западаю на то, что появилось раньше микроволновки. – Дин вытащил дробовик и взвесил его в руках, проверяя баланс.

– Я тут подумал… – начал было Сэм, но осекся.

– Валяй, большой парень, – сказал Дин. – Подумал завернуть в сортир? Или подумал, что надо бы достать немного зубной пасты? У тебя изо рта воняет.

– Если бы не 1954-й, мы бы зарядили их солью. – Сэм взял несколько патронов. – Но мы так делать не будем. Потому что мы тут сражаемся не с демонами, привидениями и злобными тварями. Мы собираемся ограбить людей. Людей, которые нам ничего не сделали. Они вообще ничего плохого не сделали, а мы им будем оружием угрожать? Тебя вообще не напрягает, что придется стать плохими парнями?

– Если мы прижмем Люцифера, никто не заплачет из-за небольшого вооруженного налета, – возразил Дин.

– Значит, цель оправдывает средства? – Сэм помолчал. – Вообще-то, когда я пил демонскую кровь, это не прокатило.

Его слова задели Дина.

– Это совершенно другое, – проворчал он.

Сэм потряс головой и принялся расхаживать по комнате. Половицы поскрипывали под его ногами. Дин нетерпеливо посмотрел на него.

«И почему он вечно всё усложняет?»

– Совершенно другое, – повторил он. – Я готов зайти довольно далеко, черт побери, чтобы достать этот проклятый свиток. Придется ли ради этого подстрелить какого-нибудь беднягу, который встанет у меня на пути? Пока не знаю. И не узнаю, пока палец на спусковой крючок не ляжет. Но, Сэмми, я чертовски уверен, что не собираюсь терять младшего братишку. – Дин вздохнул. – Спасти тебя, вот для чего мы здесь.

Но выражение лица у Сэма было решительным.

– Никто больше не пострадает, – проговорил он, и это прозвучало как приказ. – На мне уже и так достаточно крови.

Дин нащупал в кармане пачку долларов и направился к выходу.

– Ты куда? – резко окликнул Сэм.

– За солью, – отозвался Дин и хлопнул дверью.

* * *

Джеймс МакМэннон стоял на пороге дома сестры, выстроенного из красно-коричневого песчаника. Сейчас дом купался в красных и синих вспышках полицейских мигалок. В просвет между занавесками он увидел сестру. Лицо Марии было залито слезами, она прижималась к плечу мужчины постарше. Наверное, сосед, решил Джеймс, не узнав его. Что ж, по крайней мере, с ней кто-то есть. Если он зайдет в дом, его попросят объяснить то, что никак нельзя объяснить, рассказать историю, в которую не поверит ни один нормальный человек.

Он видел в доме двух офицеров в форме. У обоих на лицах было безнадежное выражение людей, принесших плохие новости. «Ваш сын мертв, – говорят они. – Мы обнаружили его тело». Джеймсу не нужно было читать по губам: он всё видел по искаженному горем лицу сестры.

Джеймс сошел с крыльца на узкий тротуар и медленно побрел на север.

За вечер ему удалось собрать воедино разрозненные воспоминания о том, что произошло с Барни. О том, что он сделал с Барни. Джеймс никогда особенно не контролировал события своей жизни, но теперь происходило что-то совершенно другое. За последние несколько дней Джеймс не мог контролировать ни руки, ни ноги, вообще ничего. Он ощущал себя посторонним в своем теле, задержавшимся в нем ненадолго до прибытия следующего обитателя. Каждые несколько часов он приходил в себя в новом месте и не знал, как там очутился. Возможно, память постепенно вернется, а возможно, и нет. В сознании задержалось лишь одно воспоминание…

«Я убил Барни. И меня будут искать».

Нью-Йорк был городом с миллионом укромных уголков. Единственный выход – найти убежище и затаиться.

«Сын моей сестры, – думал он, и эти слова словно жгли его изнутри. – Единственный, кто у нее был».

Нельзя с ней встречаться. Придется исчезнуть.

И тем не менее, когда мигание полицейских машин осталось позади, Джеймс обнаружил, что делает нечто странное. А именно возвращается в Манхэттен, туда, где его будут искать в первую очередь, – в отель «Уолдорф-Астория». Надоедливый голос в голове твердил, что всё образуется, если только он вернется в отель.

Поближе к хранилищу.

Глава 11

Сэм вышел из дома раньше, чем солнце встало над горизонтом. Он знал, что Дин, если его не будить, проснется только через несколько часов. Братья не привыкли так долго жить на одном месте, до аукциона оставалось еще два дня, и необходимости рано вылезать из постели не было. Дин воспринял это как приглашение урвать больше четырех часов сна. Для Сэма это был предлог получить немного времени для себя.

Дин действительно купил соль для дробовиков, но искал ее почти всю ночь. Сэм не хотел знать, как именно брат провел оставшееся время, учитывая склонность Дина заводить знакомства со всякими стрёмными личностями.

«А ведь и я один из них, – вдруг подумал Сэм. – Что может быть более стрёмного, чем устроить Армагеддон».

Через двадцать минут он подошел к муниципалитету Манхэттена. Было примерно восемь часов утра, но у справочного стола уже выстроилась очередь. За столом сидела девушка лет двадцати в немного слишком облегающем свитере. К тому времени, как очередь дошла до Сэма, голос у девушки стал слегка нервным.

– Чем я могу помочь вам, сэр? – Судя по тону, она очень надеялась, что ничем.

– Долгое утро выдалось? – улыбнулся Сэм, решив, что стоит включить обаяние.

– Нет, сэр. Вы по делу или это светский визит? – коротко спросила она.

Сэм ту же дал задний ход.

– Э… Да, по делу, – пробормотал он и достал бумажник.

Перебрав поддельные удостоверения и бейджи, которыми не стоило пользоваться в 1950-е, Сэм выбрал самое подходящее, быстро показал его и спрятал, прежде чем девушка успела его рассмотреть.

– Секретная служба, – проговорил он уже серьезно.

Девушка оглянулась через плечо на угрюмого мужчину, который сидел за печатной машинкой в дальнем конце облезлого офиса. «Это босс», – решил Сэм. Мужчина выглядел так, будто ему тут нравилось не больше, чем девушке.

– Секундочку. – Девушка встала и направилась к начальнику.

После непродолжительных переговоров тот подошел к Сэму. Его узкий галстук был повязан чересчур туго, и голова была похожа на ярко-красный воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть.

«Должно быть, этого требует дресс-код».

– Чем могу помочь? – мрачно спросил мужчина.

– Здравствуйте… – Сэм опустил глаза на его бейдж, – мистер Уокер. Секретная служба запрашивает планы отеля «Уолдорф-Астория». – Сэм снова вытащил поддельное удостоверение, но Уокер выхватил у него бумажник.

– Фальшивки! – рявкнул он.

– Простите?.. – переспросил Сэм, потянувшись за своим удостоверением.

– Фальшивки тут при чем? – спросил Уокер, возвращая бумажник.

– Ах, да. Нет, я не по поводу поддельных купюр. – Сэм понизил голос. – Я охраняю президента…

Тут он начал судорожно вспоминать: «Кто был президентом США в 1954 году? После Трумэна, но до Кеннеди».

– Президента Эйзенхауэра. Простите, мы обычно называем его кодовым именем. – Сэм наклонился и прошептал. – «Папа-Медведь».

Девушка, которая стояла рядом с начальником, посмотрела на Сэма странно, но Уокер, кажется, не заметил заминки.

– Правда? – переспросил он.

– Через несколько дней он собирается остановиться в отеле. В президентском номере.

– Будь я проклят! Айк будет жить на одной улице с нами! – воскликнул мистер Уокер.

– Точно, – согласился Сэм. – Это очень волнующая новость для жителей Нью-Йорка. Мы с коллегами должны ознакомиться с планами отеля, чтобы найти места, уязвимые с точки зрения безопасности.

Правдой это было наполовину. Сэм надеялся с помощью планов отыскать другой вход в номер и не вызвать при этом подозрения охраны, которая узнает Дина.

– А у них что, этих планов в отеле нет? Они-то лучше в своих планах разбираются, чем мы.

Уокер, понятное дело, был прав, но работники отеля знают, что Эйзенхауэр не собирается останавливаться у них в ближайшем будущем, так что это был единственный выход.

– Просто проводим комплексную проверку, – отозвался Сэм.

– Марсия, посмотри, нет ли у нас в архиве этих планов, – велел Уокер, и девушка тут же метнулась в заднее помещение. – Расскажите-ка, старый Айк – какой он вообще?

– О, он… классный. Просто отличный мужик. Очень… высокий.

– Да? Есть что о нем рассказать?

– Разумеется, но понимаете, всё засекречено, – проговорил Сэм, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– А, ну конечно, – разочарованно протянул Уокер.

Он выглядел так, будто собирался настаивать, но тут, к облегчению Сэма, вернулась Марсия с планами.

Отыскав угловой столик в читальном зале муниципалитета, Сэм просмотрел планы, пытаясь найти заднюю дверь, служебный лифт… что угодно, что облегчило бы проникновение в президентский номер, а также пути отступления. Он не мог не думать о том, насколько легче было бы всё это сделать в 2010 году. Электронные записи сэкономили бы больше времени, чем Сэм мог представить, а с расшифровкой символов, которая сейчас заняла бы десятилетия, можно было справиться десятисекундным поиском в «Гугле». Он определенно начнет больше ценить эти удобства, когда – если! – они вернутся обратно.

Когда Сэм был уже готов сдаться, в комнату ввалился Уокер с очередным свертком чертежей под мышкой.

– Не могу поверить, что забыл о них, – проговорил он, шлепнув бумаги на стол перед Сэмом.

Сэм просмотрел чертежи, но ничего в них не понял.

– Если он президент, то разумное будет воспользоваться президентской веткой, – объяснил Уокер.

– Чем? – переспросил Сэм.

– Шутите? – нахмурился Уокер и указал на белые линии, переплетающиеся на синей бумаге. – Разве вы не знаете, что находится под отелем?

Так у Сэм появился план.

* * *

Дин проснулся от шума мусоровоза на улице. В маленькое, забранное решеткой окошко лились солнечные лучи и ярко освещали тот факт, что Сэма в комнате не было.

– Сэм? – окликнул Дин. – Уже встал?

Когда никто не ответил, он встал и отправился в душ. Восемь часов сна и время на горячий душ! У Дина месяцами не было ни того, ни другого – наверное, с того момента, как Люцифер выбрался из клетки.

Помывшись, он принялся вскрывать принесенные Сэмом патроны для дробовиков и наполнять их солью. Он уже почти закончил, когда в замке загремел ключ.

– Сэм, это ты?

– Я, не стреляй, – донесся приглушенный ответ.

Затем дверь распахнулась, и Дин сначала увидел коричневый бумажный пакет в вытянутой руке Сэма. Пакет был покрыт масляными пятнами, что означало наличие внутри чизбургера, и это мгновенно выветрило все тяжелые думы, оставшиеся после вчерашнего разговора.

– Самый быстрый путь к сердцу мужчины, да? – Дин схватил пакет и открыл его.

Запах был изумительный – то, что надо, чтобы напомнить, что жизнь стоит того, чтобы ее прожить.

– Где ты был?

Сэм сел на диван рядом с ним и тоже взял чизбургер.

– В муниципалитете. Искал светокопии.

– И?

– Хорошая новость: кажется, я нашел, где можно войти. Плохая: в президентский номер поднимается только один лифт, а пост охраны находится как раз рядом. – Сэм отложил бургер, даже не надкусив.

– Не будешь есть? – с полным ртом спросил Дин, а потом заметил, что Сэм расстроен. – В чем дело?

– Всё было бы намного легче, если бы тебя не вышвырнули из отеля.

Дин кивнул на кучку набитых солью патронов:

– Эй, я свою работу делаю. И потом, разве это не ты запихнул нас в волшебный школьный автобус[160]?

Сэм не стал ни возражать, ни оправдываться. Дин пожал плечами. Упрямство Сэма было наследственным, как у отца, – оно-то их обоих и отличало. По забавному стечению обстоятельств Дин, боготворивший землю, по которой ступал отец, меньше походил на Джона Винчестера, чем Сэм, который не хотел иметь с ним ничего общего.

– Слушай, хочешь сделать свою работу, найди другой способ пробраться на встречу, – сказал Сэм.

– Может, рассмотрим сольное выступление? – предложил Дин.

– Серьезно? Несколько недель назад ты сомневался, что я вообще гожусь для охоты, а теперь хочешь, чтобы я совершил вооруженное ограбление в одиночку?

– Думаешь, не сможешь?

– Разумеется, смогу, – возмутился Сэм. – Но это твой самый лучший план? Я вламываюсь, заявляю, что у меня двести тысяч долларов в кейсе, хватаю свиток и убегаю?

– План, вполне достойный Винчестеров. – Дин облизал пальцы.

– Дурацкий план.

– Обычно бывает еще запасной.

– Тогда нужно придумать что-нибудь получше. Судя по словам Уолтера Сойера, свитки интересуют десяток человек и учреждений, так что охрана будет начеку. Возможно, это сыграет нам на руку. Устроим диверсию.

Дину не понравилось направление разговора:

– Ты имеешь в виду, что, пока я буду вытворять какую-нибудь глупость, ты ворвешься и схватишь свиток?

– Они тебя видели, – продолжал Сэм. – Охранники наверху узнают тебя, так что привлечь внимание будет несложно.

– А потом меня пристрелят, ты рванешь наутек со свитком, так что пристрелят и тебя, и наш приятель-ангел перебросит обратно в 2010-й год трупы, – усмехнулся Дин.

– А что, если ты будешь отвлекать их… ну, знаешь, не агрессивно? – спросил Сэм.

– То есть вежливо попрошу?

– То есть прикинешься федералом. Или кем-то, кто не верит, что документы подлинные, и пришел предупредить покупателей, что продавец – мошенник.

– Хорошо… – Дин начал понимать. – Допустим, это сработает. Я сорву аукцион, этот твой Фельдман отвлечется, ты схватишь свиток… А что насчет демона?

Сэм помрачнел. Если демон – защитник свитков, не ясно, сработает ли план.

– Когда я видел того охранника в последний раз, он опять выглядел нормальным, – сказал Дин. – Так что демон может сидеть в ком угодно. Если это какой-нибудь хранитель, он обязательно появится на аукционе.

– А у нас нет кинжала…

– Хочешь сказать, ты потерял кинжал.

– Если бы удалось попасть туда пораньше, мы могли бы начертить ловушку и заманить демона туда. – Сэм сделал вид, что не услышал упрека.

– Но мы не можем. Поэтому переходим к плану Б.

Сэм кивком указал на патроны, над которыми всё утро трудился Дин:

– Соль удержит демона на расстоянии, но как пронести наверх дробовики?

– Легко, – отозвался Дин. – Найдем большой чемодан, и ты в ритме вальса отправишься прямо на место. Двести тысяч баксов, наверное, занимают много места.

– Дин, а охранники? Они же проверят чемодан.

Чизбургер Сэма по-прежнему лежал нетронутый, и Дин откусил от него большой кусок и помедлил, наслаждаясь вкусом. Ему всегда лучше думалось во время еды.

– Багаж, – наконец, сказал он.

– А что с ним?

– Подождем на погрузочной платформе, пока он не останется без присмотра. А он останется, потому что коридорные – те еще лентяи, уж поверь. Потом закинем дробовики в сумку, которая должна отправиться в нужный номер, и они будут поджидать нас там.

– Ни за что не сработает, – вздохнул Сэм.

– Не слышал, чтобы ты предложил что-то получше, – рассердился Дин, хотя понимал, что брат прав. Пронести оружие в отель – одно дело, добраться до него потом и совершить кражу – совершенно другое.

– Мы немного вышли из зоны комфорта, Дин, но надо что-то придумать.

– Знаю. Остановить Апокалипсис, укокошить дьявола, заново собрать Girls, столько всего навалилось… – Дин начал мерить шагами маленькую комнату. – Может, мы заходим не с той стороны? Может, лучше подождать, пока свиток купят, и напасть на покупателя за пределами отеля?

– Как узнать, кто покупатель? – спросил Сэм. – Мы же будем ждать снаружи. Покупатель пройдет мимо нас со свитком в кейсе, а мы его не узнаем.

Дин вертел в пальцах патрон:

– Ну, за кем будет плестись стенающий демон, тот и покупатель.

Обсуждение шло уже больше часа, но пока зашло в тупик. Дин больше всего на свете хотел выбраться из тесной квартирки, но решение проблемы требовало всех имеющихся в наличии ресурсов. Наконец, Сэм сжалился и ушел в ванную, дав Дину отличную возможность сбежать и подышать свежим воздухом. Кому захочется находиться рядом с ванной, когда там Сэм?

Сидя на крыльце, Дин наблюдал, как мимо, навстречу послеполуденному времени, течет поток жителей Нью-Йорка. «Они не знают, что грядет, – подумал он, на секунду почувствовав себя Сарой Коннор из второго «Терминатора», вестником судьбы среди тех, кто находится в блаженном неведении. – Но у них впереди еще добрых пятьдесят шесть лет. Не то что у нас».

Сэм присоединился к нему через несколько минут, и они оба напряженно вслушивались в шум транспорта, впитывая картинки и звуки.

Словно прочитав мысли Дина, Сэм внезапно рассмеялся.

– Признайся, – сказал он. – Ты все-таки скучаешь по «Доктору Секси»!

Глава 12

Рано утром Сэм и Дин направились к отелю. Сэм настоял, что нужно еще раз изучить вестибюль, и если они смогут, не возбудив подозрений, добраться до президентского номера, тем лучше.

Пока Дин шатался по погрузочной платформе, Сэм направился к лестнице. Он хотел убедиться, что план отступления, который он разработал по чертежам, выполним в реальности.

Подъем по лестнице оказался упражнением, которого Сэму не выпадало уже много недель. Примерно на двадцатом этаже ему начало казаться, что добраться до самого верха просто невозможно. «Довольно печально будет умереть здесь от сердечного приступа». Другое дело – станет ли это несчастьем или услугой миру. Из задумчивости Сэма вывел громоподобный лай, эхом отозвавшийся на лестнице. Секундой позже лай раздался снова, и Сэм зажал уши. «Если это собака, не хотел бы я встретиться с ее хозяином». После третьего раза Сэм понял, что лай приближается. Источник его поднимался по ступеням – и быстро. «Дин сказал, что демон лаял. Очень не хочется сейчас узнать, что он был прав». Сэм побежал наверх, перепрыгивая через две ступени и надеясь обогнать адскую тварь. «Звучит как раз так, как я и представлял себе лай адской гончей».

Цепные псы Сатаны, адские гончие были невидимыми животными, предававшими мучительной смерти тех, кто заключал сделки с демонами. Если демон, с которым встретился Дин, был адской гончей или чем-то вроде того, они вляпались в еще большие неприятности, чем им казалось.

* * *

Звук капающей воды сводил Дина с ума. Какой-то осёл где-то не затянул вентиль, или муфту, или что-то еще, и теперь вода портила Дину день и прекрасный новый пиджак. Ему пришлось забиться в камеру хранения, когда прибыл целый грузовик скоропортящихся продуктов, а потом еще кухонные работники устроились на обед совсем рядом. Это место было не самым паршивым из тех, где ему доводилось прятаться. Но почти.

– Я вам не рассказывал, что произошло на игре «Янкиз»? – донесся до него приглушенный голос.

На мгновение Дин ярко представил, как хватает бейсбольную биту и с ее помощью наказывает кухонных работников за двадцать минут скучнейших разговоров, которые ему пришлось вытерпеть. «Бьюсь об заклад, Сэму там весело», – горько подумал он.

* * *

Сэм ударился бровью о металлическое ребро ступени, перед глазами всё поплыло. Он споткнулся, когда бежал вверх по лестнице, а адская гончая – или что-то другое – отставала всего на несколько секунд. Вскочив на ноги, Сэм рискнул заглянуть в лестничный пролет, уходивший вниз до самого первого этажа, а то и до подвала.

Пусто.

«Адские псы невидимы, – напомнил себе Сэм. – Продолжай бежать».

Мышцы ног горели. До двери на сороковой этаж оставалось всего ничего. Но тут снова раздалось ужасное рычание, и Сэм приготовился к тому, что в его ногу вонзятся зубы, однако ничего не произошло. Он метнулся по коридору и захлопнул за собой дверь. Оглядевшись, он не увидел ничего, чем можно было бы ее подпереть, и вдруг услышал где-то рядом, в соседнем помещении, знакомый звук – это гудел торговый автомат. Вбежав туда, Сэм понял, что оказался в комнате отдыха для персонала. Торговый автомат весил намного больше, чем казалось на вид, и, пытаясь придвинуть его к двери, Сэм уронил его на бок. Ламинированный пол содрогнулся от грохота, и Сэм замер. «Весь этаж, должно быть, слышал». Зато теперь, когда автомат лежал на боку, двигать его было гораздо легче. Сэм дотолкал его к двери и подпер ее. Внутри болтались упаковки с сухими крендельками, обсыпанными крупной кошерной солью. Сэм разбил стекло, вытащил побольше пакетов, раздавил их в руках и рассыпал содержимое вокруг автомата. Неизвестно, хватит ли этой соли, чтобы отогнать демона или адскую гончую, но…

Сэму пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы успокоить дыхание, потому что он дышал так громко, что заглушал любые звуки из-за двери. Прислонившись к опрокинутому торговому автомату, он задержал дыхание на пять секунд и услышал хриплый вдох с той стороны. Несколько крошек втянулось под дверь.

«Оно вынюхивает меня, – понял Сэм. – Знает, что я здесь».

Но дверь не затряслась, и зверь больше не шумел. Потом Сэм услышал гулкие шаги на лестнице. Тварь ушла.

Сэм выждал еще пару минут, отодвинул автомат от двери, переступил через крошки и соль и вздохнул. «Еще бы чуть-чуть».

– Сильно вы, должно быть, проголодались, – раздался голос рядом.

Подняв глаза, Сэм увидел пожилую женщину в клетчатом халате, с пустым ведерком для льда. Она кивнула на вывалившуюся из недр автомата груду закусок и битое стекло. Сэм пожал плечами:

– Он сожрал мой четвертак.

* * *

Долгожданное облегчение явилось Дину в облике старшего управляющего, который спустился к погрузочной платформе и устроил персоналу разнос за то, что продукты так долго лежат без холодильника. Дин обрел свободу. Когда все уходили, грузный повар с джерсийским акцентом что-то сказал насчет ящиков, которые пронесли через кухню. Всего разговора Дин не слышал, но определенно уловил слова «здоровенные кувшины».

«Наверное, свитки понесли наверх. Надеюсь, Сэмми не влип в неприятности».

Отряхнув пиджак, Дин отправился к входу на Парк-авеню, где они с братом договорились встретиться.

Странное дело, но Сэма на месте не оказалось. Он был пунктуальнее Дина, так что вряд ли пропустил бы назначенную встречу. Надеясь, что его не узнают, Дин улыбнулся швейцару и смело вошел в вестибюль. Дежурил тот самый вредный клерк, поэтому Дин смешался с толпой около рояля. Сэма тут не было, но лестница, по которой он пошел, должна была привести его прямо сюда. Рыжеволосый мужчина неплохо играл на рояле, но мелодию Дин не узнал.

Пытаясь слиться с толпой, он увидел, как к пианисту приблизилась женщина, ласково похлопала его по плечу, шепнула что-то на ухо… и с легкостью профессионала выудила у него из пиджака бумажник.

После этого она заторопилась к лифтам, но Дин догнал ее, схватил за руку и развернул к себе.

– Нужно было раньше догадаться, черт возьми!..

Это была Джулия.

– О! Приятно снова видеть вас, мистер… простите, я забыла ваше имя, – вежливо проговорила она.

– Не напрягайся, оно всё равно было не настоящее, – резко ответил Дин. – Пойдем-ка побеседуем с тем милым пианистом.

Он потянул Джулию обратно в вестибюль, но та уперлась каблуками в пол:

– Простите, но мне необходимо вернуться к себе в номер.

– Мы еще не закончили, – угрожающе сказал Дин.

– Отпустите мою руку.

– Верни рыжему бумажник, – прошипел Дин, кивнув на пианиста.

Джулия начала сопротивляться уже всерьез, что привлекло внимание нескольких постояльцев.

– Какие-то проблемы? – встревоженно спросил один из них.

Джулия театрально пустила слезу и всхлипнула:

– Этот мужчина перепутал меня с кем-то.

Дин понял, что придется ее отпустить, и разжал пальцы. Джулия тут же бросилась к лифту. Дин хотел пойти следом, но путь ему преградила волосатая рука вредного клерка.

– Тебе же запретили здесь появляться, – сказал клерк, а потом заорал: – Охрана!

Джулия вошла в лифт и что-то тихо говорила лифтеру. Воспользовавшись моментом, Дин сунул руку в закрывающиеся двери:

– Что тебе от нас надо? – спросил он Джулию.

Но не успел он продолжить, как трое дюжих охранников схватили его и грубо выволокли на улицу. Раньше его никогда не вышвыривали из здания так быстро и профессионально, и даже странно, что алкоголь был тут ни при чем.

Сэм ждал его снаружи. В его глазах пылало такое пламя, которого Дин не видел вот уже несколько недель.

– В чем дело? – спросил Дин. – Ты где был?

Но брат проигнорировал его вопросы.

– Нужно уходить, – сказал он. – Живо.

* * *

– Так это адская гончая или мужик? – спросил Дин, сидя за пивом. – Я запутался.

– Не знаю. Звучало оно определенно адски, но я ничего не видел.

– Естественно, потому что ты прятался в комнате для персонала.

Братья провели остаток дня и часть вечера, пытаясь выяснить, как новые обстоятельства повлияют на их план. Потом Дин, несмотря на протесты Сэма, настоял на визите в ближайшую забегаловку. Принимая во внимание завтрашнюю сделку, времени пить у них не было, однако Дина это никогда раньше не останавливало.

– Неужели нельзя было выглянуть на секундочку?

Сэм закатил глаза. Ему до смерти надоел весь этот разговор по кругу.

– Ту тварь, которая выпустила тебе кишки, я тоже не видел.

– Ну да, – пробормотал Дин. – А ты не видел ее… не знаю… следы?

– На полу? Это собака, а не лошадь.

– Неважно, но ты не видел…

– Я ничего не видел! – потеряв терпение, огрызнулся Сэм.

Официантка подошла с очередным кувшином пива, Сэм мотнул головой и, дождавшись, пока она удалится на безопасное расстояние, продолжил:

– Получается, у нас тут демон – вероятно, адская гончая, плюс свиток с информацией о том, как убить дьявола, отсутствие приличного плана, и, видимо, карманница, которая положила на тебя глаз.

– В общем, дела супер, – усмехнулся Дин и отодвинулся от стола. – Пора спать.

Сэм вышел вслед за братом в прохладную ночь, разрываясь между желанием лечь спать или еще раз продумать план действий на завтра. Несколько кварталов они прошли в молчании, потом Сэм заговорил:

– На кону моя жизнь. Не думаю, что стоит пускать всё на самотек.

– Мы сделаем, что сможем, Сэмми. Всё, что в наших силах.

* * *

Незадолго до полуночи Джеймс МакМэннон обнаружил, что стоит в коридоре у президентского номера, уверенно пройдя от лифта до двери. Он не помнил ничего о том, почему выбрал именно этот коридор, чем занимался до того, как пришел сюда, но знал, что совершает нечто очень важное.

«Кому-то нужно быть здесь», – подумал он.

В номере что-то испускало невероятный аромат. Джеймс никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Этот запах заставлял его чувствовать, что он будет любой ценой защищать то, что внутри. Как будто там находился его собственный ребенок.

«Ребенок. Племянник. Барни. Мертвый».

Эти слова привели Джеймса в ярость, хотя он не помнил почему.

«Что-то случилось с Барни?»

Неважно. Нужно сосредоточиться на том, что находится в президентском номере. На запахе.

«Если кто-нибудь попытается это забрать, я его убью».

Глава 13

«Сэм в костюме выглядит по-дурацки», – усмехнулся про себя Дин.

Настало утро большого дня, и Сэм изо всех сил старался выглядеть респектабельно, но дешевый костюм неважно смотрелся на его долговязой фигуре. Они уже несколько раз обговорили план, но Сэм настоял на том, чтобы прогнать его еще раз. План всё еще был далек от совершенства, но ночью Дину в голову пришла идея, которая, возможно, позволит им остаться в живых. Получится ли достать свиток – другой вопрос.

Когда Дин оделся, братья направились к Уолдорфу. До аукциона оставался еще час, и действовать нужно было осторожно. Вряд ли нью-йоркской полиции, пусть даже и в пятидесятых, понравится сумка, набитая оружием и патронами. В ломбарде братья купили кейс для Сэма и, поскольку настоящих денег у них не было, набили его старыми газетами, чтобы его вес не вызывал подозрений, а снаружи установили внушительного вида замок.

Весь план строился на том, что Сэма не вышвырнут из отеля до начала аукциона.

Поставив сумку на асфальт, Дин посмотрел на фасад здания и улыбнулся. Он увидел то, что подтвердило – его часть плана выполнима. «Господи, – подумал он, – это в самом деле может сработать».

* * *

Лифт неприятно дребезжал, поднимаясь к президентскому номеру. Сэм пытался не обращать на это внимания. Ему казалось, что желудок застрял где-то в горле, но что такое небольшая тошнота по сравнению с перспективой принять участие в вооруженном ограблении?

У лифта его встретили два охранника и полицейский в форме. Коп выглядел раздраженным. Должно быть, он думал, что никто не заинтересуется старыми кусками пергамента настолько, чтобы устроить проблемы. Сильно же он заблуждался.

– Я на аукцион, – сказал Сэм, понимая, что говорит то, что и так очевидно.

Похоже, из-за этого события перекрыли весь этаж. Перпендикулярно лифтам стоял стол, блокируя вход в коридор, за столом сидел полицейский.

– Ваше имя? – скучающим голосом спросил он.

– Боб Сингер, – ответил Сэм. – Возможно, записано «Роберт», – и, встретив мрачный взгляд полицейского, добавил: – Но вы, наверное, и сами догадались.

– Ага, – ответил полицейский. – Спасибо.

Сэм сделал шаг к номеру, но тут на плечо ему легла рука. Это был один из охранников – тот, что выглядел довольно неопрятно, так, будто не спал неделю. Не успел Сэм и слова сказать, как охранник прищурился и понюхал воздух вокруг него. «Как собака, – подумал Сэм. – Жутковато».

– Джеймс, какого черта? – спросил второй охранник, несколько снизив напряжение.

– От него пахнет смертью, – поморщившись, ответил Джеймс.

Сэм приготовился к скандалу, но Джеймс улыбнулся и принялся обыскивать его, проверяя, нет ли спрятанного оружия.

«Всё еще жутковато».

Стараясь не встречаться с Джеймсом глазами, Сэм повернулся и взялся за ручку дверей президентского номера. Кажется, теория Дина про человекопса подтверждалась…

– Ваш кейс, сэр! – окликнул его второй охранник.

– А что с ним?

– Мы не требуем, чтобы вы его открыли, но вы должны оставить его за пределами номера. На время аукциона «Уолдорф-Астория» берет на себя полную ответственность за его содержимое.

«Великолепно, – подумал Сэм. – Если только они не заинтересуются тем, что внутри».

Вручив кейс сидящему за столом полицейскому, он вошел в президентские апартаменты. На стенах коридора висели картины, а сам номер был роскошнее любого из тех, в которых доводилось жить Сэму. Хорошо, что он изучил светокопии, а то был бы слишком восхищен, чтобы сосредоточиться.

Справа находилась хозяйская спальня. «Там однажды будет спать Кеннеди, а потом и Обама». Слева – маленькая столовая, а в ней – столовые приборы из серебра, хрустальные бокалы. В номере была даже отдельная кухня, и Сэм не мог не представить на секунду, как Билл Клинтон роется ночью в холодильнике в поисках оставшихся с вечера ребрышек. Напротив двери находилась гостиная. Там, под светом люстры, стояли люди и негромко разговаривали.

«Остановка симпатичнее, чем у нас обычно бывает», – подумал Сэм.

Из всей группы он узнал только Бенджамина Шохата, помощника мистера Фельдмана. Войдя в помещение, он увидел на столе в центре несколько глиняных кувшинов.

– Добро пожаловать, мистер Сингер, – проговорил Шохат, слегка улыбнувшись. – Я так рад, что вы смогли прийти. Позвольте представить вас моему работодателю.

Он указал рукой на пожилого джентльмена, который внимательно разглядывал кувшины. Казалось, мистеру Фельдману лет восемьдесят, не меньше, но когда он посмотрел на Сэма, в его глазах тот увидел острый ум. Желтоватый лоб был покрыт глубокими морщинами; говорят, что это признак бурной жизни. Полное отсутствие морщин, которые появляются от смеха в уголках глаз, подтверждало предположение Сэма – этого человека интересовал только бизнес.

– Мистер Сингер, это мистер Фельдман, владелец свитков, – произнес Шохат.

– Здравствуйте, мистер Сингер, – хрипло проговорил Фельдман. – Вы меня чрезвычайно заинтриговали. Бенджамин упомянул, что вы молоды, однако я и не представлял… насколько. – Он указал на других покупателей, все они были среднего возраста. – Я считал, что аукционы – это развлечение для стариков.

– Я… э… польщен, мистер Фельдман. Но я всего лишь представитель покупателя, – ответил Сэм.

Старик сжал губы, обдумывая его ответ, а потом заключил:

– Вход сюда открыт любому, если у него есть деньги.

Сэм кивнул ему и смешался с остальными гостями. Подойдя к нервному на вид мужчине, чьи рыжие волосы сияли в электрическом свете, он попытался представиться:

– Мистер Сингер… – но его внезапно перебили.

– Мне известно ваше имя, – резко ответил рыжий. – Вы его только что назвали. Почему вы решили, что я этого не слышал?

– М-м, простите. Просто пытаюсь быть вежливым. – Заводить тут друзей Сэм не собирался.

– А мое имя вы не хотите узнать? – продолжал рыжий.

– Не планировал.

Внимание Сэма привлек стол с закусками. Он направился к блюду с фаршированными яйцами, но тут рыжий сунул ему руку.

– Эли Турман, – представился тот.

И вовлек Сэма в длинную и полную подвохов беседу о том, каково значение «Свитков Мертвого моря» для современной теологии. Разговор вращался вокруг тем, которые Сэм с трудом понимал и до которых ему не было никакого дела. Приходилось очень стараться, чтобы не упомянуть об Апокалипсисе.

«Эй, Эли, а ты в курсе, что я выпустил Сатану на свободу?» – так и хотелось брякнуть ему.

Этот странный болтун, наверное, тут же грохнется в обморок.

Через двадцать минут кромешной скуки Шохат привлек внимание присутствующих звоном бокала:

– Наш последний гость прибыл. Начнем аукцион.

После сюрпризов прошлой недели Сэм был слишком вымотан, чтобы изумляться. Так что он просто поймал взгляд новоприбывшего и протянул ему руку:

– Здравствуйте, Уолтер. Не ожидал увидеть вас здесь.

* * *

Дин особенно ценил иронию, если дело касалось порчи общественной собственности. Вчера капающая вода чуть не испортила его пиджак, а сегодня вода, хлынувшая из разбитого пожарного гидранта на Парк-Авеню, спасет его шкуру. Первая стадия плана была завершена. Для этого понадобились только гаечный ключ и достаточно наглости, чтобы устроить заварушку у всех на виду.

Десятки людей собрались посмотреть, как струя воды поливает тротуар, улицу и фасад отеля. Одним из этих людей был тот самый вредный клерк, и это полностью соответствовало плану. В качестве приятного дополнения к выходке Дина прилагался визг расфуфыренных дамочек, пытающихся выйти из отеля и не намокнуть.

«Облом, леди».

Воспользовавшись суматохой, Дин пробрался на погрузочную платформу, а оттуда в служебный лифт. На плече у него висела сумка с дробовиками. Следующий пункт плана мог, наверное, считаться самой глупым из того, что он когда-либо делал, но ведь пока не попробуешь – не узнаешь.

Зажглась кнопка сорок седьмого этажа. Дальше нужно было идти пешком. Дин быстро нашел лестницу и вышел на крышу, залитую солнцем.

– Джонни, это ты? – раздался голос.

Кажется, это тот самый человек, которого Дин искал.

– Я… Тони. Джонни заболел, – отозвался он, надеясь, что этого будет достаточно и тот человек не вызовет охрану.

Наступила долгая пауза, и Дин воспользовался ею, чтобы расстегнуть сумку и приготовиться к драке.

– Ну, так ты собираешься помогать или как? – окликнул его человек.

Дин принял неожиданную помощь судьбы. Он снова застегнул сумку и вскинул ее на плечо. Обойдя трансформатор, он увидел усатого итальянца, который запросто мог оказаться третьим братом Марио. Сидя на краю крыши, он беспечно жевал бутерброд с мясом.

– Ты окна моешь? – спросил Дин.

– Нет, просто вышел подышать свежим горным воздухом, – сухо ответил мужчина и пнул лежащую рядом большую швабру для мытья окон. – Давай пристегивайся, и я спущу тебя вниз вместе с остальными ребятами.

Подойдя поближе, Дин заглянул за край крыши в глубокое ущелье, которым отсюда казалась 50-я улица. К крыше отеля была прицеплена спутанная масса веревок, рычагов и блоков.

– Ага, сейчас… Вот черт!.. – «Я что, собираюсь спускаться с крыши здания с помощью этого?»

– Проблемы, – сказал мужчина.

Это был не вопрос. Это означало, что Дин – маменькин сынок, а настоящий мужик не станет сомневаться в эффективности этой системы.

Кусочек соленой говядины выскользнул из бутерброда и полетел в бездну. Перегнувшись через край еще сильнее, третий Марио крикнул:

– Прости, Ленни!

Несколько приступов головокружения один за другим накатили на Дина, мешая подойти к краю. Дин ненавидел летать, а стоять над стопятидесятиметровой пропастью оказалось вдвое хуже.

«Ладно, возможно, план и не сработает».

Глава 14

«Кажется, придется искать другого переводчика, – подумал Сэм. – Что-то мне подсказывает, что Уолтеру не понравится, если тыкать ему в лицо дробовиком». За пять минут после начала аукциона Уолтер только один раз немного повысил цену – то ли следуя какой-то стратегии, то ли из-за отсутствия денег. У Сэма, разумеется, денег не было совсем.

Из полудюжины заинтересованных сторон только трое всерьез намеревались купить свитки: Эли Турман, «Роберт Сингер» и мужчина со Среднего Запада, который назвался просто Джеральдом.

Эли сразу предложил сто тысяч долларов, что, как все знали, было слишком мало. Джеральд быстро поднял цену до ста пятнадцати тысяч, а Сэм накинул сверху еще десять. В начале аукциона Сэм сосредоточился на Шохате, который неторопливо расхаживал по гостиной, выглядывал в окна, проверял соседние комнаты и, не слишком скрываясь, держал палец на предохранителе пистолета, который лежал у него в кармане.

Ставки росли, и трое менее серьезных покупателей отсеялись. Наибольшую активность проявляли Эли и Джеральд, а Сэм вмешивался лишь время от времени, чтобы поддержать интерес. Уже казалось, что аукцион закончится без происшествий, но тут раздался шум. Что-то тяжелое ударило в дверь и медленно сползло по ней на пол.

Сэм первым вскочил на ноги, но Шохат толкнул его обратно на диван.

– Идите, Бенджамин, – спокойно сказал Фельдман.

Шохат поднял пистолет и медленно направился к выходу.

Сэм подумал, что шуметь мог его брат. Они ничего такого не планировали, но вдруг это был запасной план Дина? Сэм напрягся, готовясь метнуться к глиняным кувшинам.

– Кто там? – спросил Шохат.

Сэма не видел дверь оттуда, где стоял сам.

В комнате повисла тишина: все ждали ответа. Однако ответа не последовало.

«Ну же, Дин, только не лезь под пули».

Внезапно дверь распахнулась, прогремел выстрел. Сэм снова вскочил.

– Стойте! – крикнул Фельдман, став между ним и сосудами.

Сэм так разогнался, что вполне мог вытолкнуть старика из окна, однако бежал он не к сосудам, а в переднюю, где, как он надеялся, не лежал на полу мертвый Дин. В спешке он налетел прямо на Шохата, который ввалился в комнату, зажимая окровавленную руку.

– Дин! – крикнул Сэм, оттолкнув его.

– Боюсь, что нет, сладенький, – ответил мелодичный голос.

В комнату вошла девушка с черным пистолетом в руке. Она была красива и казалась смутно знакомой.

«Должно быть, это та девушка, – понял Сэм. – Джулия».

Стоя на другом конце комнаты, Уолтер громко сглотнул и проговорил:

– Дорогая, что я тебе говорил о сопутствующем ущербе?

Джулия закатила глаза:

– Свести его к минимуму. Я знаю, папа.

* * *

Стоя на крыше, Дин испытывал полноценный приступ паники. Он в жизни не сможет осуществить их план.

«Спускаться с небоскреба в кожаной сбруе – не вариант. Сэму придется устроить славный бой».

– Тебе нужно успокоиться, приятель, – ободряюще проговорил мойщик окон. – Будешь на этой работе нервничать, закончишь размазанным по такси, как сливочный сыр.

– Как тебя зовут? – спросил Дин.

– Марко.

– Послушай, Марко, мне надо, чтобы ты на секундочку заткнулся.

За годы охоты Дин ни разу не был настолько парализован страхом.

«Ну, за исключением призрачной болезни, – вспомнил он. – Но я там был ни при чем. Сэм там, внизу, рассчитывает на тебя. Возьми себя, блин, в руки».

– Ладно, – проговорил Дин, призвав всю храбрость. – Прозвучит, наверное, неожиданно, но я в этом деле новичок.

– Да что ты говоришь, – вскинул бровь Марко.

– Вот бы ты на секунду заткнулся и помог мне нацепить эти ремни, мозгоклюй…

– Что еще за …клюй?

– Так твои детишки будут называть тебя за глаза, – пробормотал Дин под нос и поднял с крыши страховочные ремни.

– А в сумке у тебя что?

– Прости?

Марко указал на спортивную сумку с оружием, которая висела у Дина на плече.

– Обед.

– Лучше съешь сейчас. Оставишь здесь, и его не станет в ту же секунду, как кто-нибудь из ребят поднимется отлить.

– Значит, придется взять его с собой, – ответил Дин.

С помощью Марко он надел ремни и встал на край здания. Пять других мойщиков уже работали внизу, на высоте двадцати этажей над ревущим потоком транспорта. Такси, запрудившие 50-ю улицу, казались не больше игрушечных машинок, и это ни капли не помогало справиться с головокружением. Перекинув ногу через край, Дин попытался вычислить, сколько этажей осталось до президентских апартаментов.

«Тридцать пятый этаж. Двенадцать этажей вниз. Я справлюсь. Сэм бы даже сомневаться не стал, а ведь это он у нас девчонка-веган».

Еще раз потянув за ремни, он начал спускаться вдоль фасада здания.

– Эй, ничего не забыл? – окликнул Марко.

В вытянутой руке он держал кожаный ремень с пульверизаторами и шваброй.

– Скажу я тебе, Тони, что даже для новичка у тебя паршиво получается.

Прихватив швабру, Дин принялся спускаться.

* * *

Уолтер и Джулия времени не теряли. Они загнали мистера Фельдмана, Шохата и покупателей в угол. Лица у всех были мокрые от слез, потому что, чтобы вырубить охрану, Джулия использовала перцовый баллончик. К счастью, никто не был убит, но Сэм знал, что ситуация может измениться в любую секунду, если кто-то откажется сотрудничать.

Кровь Шохата капала Сэму на ботинки. Воспользовавшись тем, что Уолтер и Джулия занялись осмотром сосудов, Сэм сдернул одну из занавесок, разорвал на длинные полосы и передал Шохату, чтобы тот перевязал руку.

– Ты что это делаешь? – взвизгнула Джулия.

– Не даю ему истечь кровью, – зло отозвался Сэм.

Тут вмешался Уолтер:

– Всё нормально, Джулс. Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал.

Джулия нахмурилась. Она явно играла плохого копа, а Уолтер – хорошего.

– Поздно, – скорбно проговорил мистер Фельдман.

Смотрел он, однако, не на помощника, а на самый высокий кувшин, который осторожно вскрывал Уолтер. Сэм заметил, что повязки на руке у него уже нет.

– Думаешь, мы этого хотим? – огрызнулась Джулия. – Всё это ради вашего же, черт побери, блага.

Когда Уолтер положил крышку на стол, Сэм заметил на ней дьявольскую ловушку.

– Вам не стоит открывать его здесь, Уолтер, – проговорил он.

– Сэм, я знаю, что делаю.

– Сэм? – озадаченно спросил Шохат. – Я думал, вас зовут Роберт.

– Сэмом меня зовут друзья, – Сэм смерил Уолтера тяжелым взглядом. – И люди, которых я считал друзьями.

Уолтер отвернулся. Запустив руку в сосуд, он схватил содержимое. Сэм вздрогнул: свитки, возраст которых исчисляется тысячами лет, должно быть, невероятно хрупкие.

– Уолтер… – начал Сэм, пытаясь предупредить его.

Но не успел он договорить, как Джулия сунула ствол пистолета ему в лицо.

– Дай ему сосредоточиться, – процедила она сквозь сжатые зубы. – Если что-то пойдет не так, люди полетят из окон.

«Еще как полетят», – подумал Сэм.

Уолтер с некоторым усилием вытащил из сосуда что-то черное и на вид окаменевшее. Это явно был не свиток. Должно быть, понял Сэм, какая-то затычка, дополнительный барьер, защищающий хрупкий пергамент от влажности. Уолтер внимательно осмотрел ее, потом отложил в сторону и снова сунул руку в сосуд. На этот раз глаза у него загорелись, как у ребенка на Рождество.

«Добрался до пергамента», – подумал Сэм.

Что-то громко поскреблось в дверь.

– Что там? – резко спросила Джулия.

– Это ты мне скажи, – не отрываясь от своего занятия, отозвался ее отец. – Ты ведь должна была разобраться с охраной. – Он вытащил первый свиток и помрачнел. – Не тот.

– Продолжай. Я разберусь, – проговорила Джулия и направилась к двери.

Сэм воспользовался случаем, чтобы выйти из угла и приблизиться к Уолтеру.

– Вам не нужно этого делать, – мягко проговорил он. – Хотите почитать свитки, подождите, пока они появятся в музее.

– Всё совершенно не так, Сэм, – отозвался Уолтер. – Документ, который я ищу, никогда не появится в музее. Если им завладеют не те люди… – он многозначительно посмотрел на рыжеволосого Эли, – всё будет очень плохо.

Сэму стало интересно, что же за цель преследует Уолтер. Собирается исчезнуть вместе со свитком, покинет Нью-Йорк?

Вернулась Джулия и снова направила пистолет на Сэма и остальных.

– Ничего, – доложила она. – Один из охранников шевельнулся. Давай выбираться отсюда.

– Вот он, – сказал Уолтер, достав второй фрагмент пергамента.

«“Свиток Войны”. Дело плохо, – подумал Сэм. – Они пришли за той же страницей, что и мы. Вряд ли они просто так отдадут ее, выслушав нашу историю».

* * *

Джеймс МакМэннон резко очнулся и понял, что лежит, привалившись к перевернутому столу. Голова гудела, глаза щипало от перечного газа.

«Где я?» – подумал он, а потом увидел слегка расплывающееся, но узнаваемое ковровое покрытие отеля «Уолдорф-Астория».

Потоком хлынули воспоминания. Девушка с пистолетом, племянник, странная привязанность к тому аромату… Запах… Запах внезапно заполнил его ноздри, и всё остальное потускнело. Надо идти на запах. Кто-то пытается забрать его, а этого допустить нельзя.

* * *

– Какого черта ты делаешь? – заорал Сэм, оказавшись в опасной близости от пистолета Джулии.

– Назад, или, богом клянусь, я продырявлю тебе голову! – крикнула девушка.

Уолтер спрятал свиток в металлический кейс. В спешке он задел глиняный сосуд, и тот с грохотом упал на пол. Увидев, что сосуд разлетелся на куски, все отступили на шаг. Эти глиняные осколки были бесценны, и никто не хотел на них наступить.

На лице Уолтера отразилось сожаление, потом – отчаяние и ужас. Из остатков разбитого сосуда полыхнул невероятно яркий свет.

«Ничего хорошего», – подумал Сэм.

Едва стих грохот разбившегося кувшина, как за дверью раздался громкий скрежет. На этот раз шум не стих через пару секунд, он становился всё громче, да еще что-то тяжелое начало биться о дверь, как будто в номер пыталось вломиться обезумевшее животное.

«Похоже на собаку, – подумал Сэм. – Чудесно».

– Джулс? – позвал Уолтер.

Девушка подняла пистолет, прикрывая выход, и уверенно проговорила:

– Ничего такого, с чем бы мы не справились.

«Дин, пора бы тебе вмешаться».

Воспользовавшись тем, что внимание Джулии сосредоточено на входной двери, Сэм опустился на корточки и принялся перебирать глиняные осколки. Вертя в руках один из них, он обнаружил грубый узор, выдавленный на внутренней стороне.

Сигил. Ангельская магия. А теперь она разбита.

Что бы эта магия ни сдерживала, теперь оно вырвалось на свободу.

Скребущие звуки стихли, но воцарившаяся тишина пугала даже больше, чем звук когтей, царапающих дерево. Сэм ногой сдвинул в сторону осколки, расчищая проход к двери. Но не успел он пошевелиться, как Эли схватил его за плечо. Глаза у него стали огромными и полными отчаяния. Эли не хотел, чтобы Сэм уходил.

А потом мир словно раскололся. В комнату ворвался ветер, взметнув занавески и глиняную пыль. Мимо головы Сэма пролетели осколки стекла, некоторые впились ему в шею и спину, и это был больно. Не удержавшись на ногах, Сэм с грохотом упал на глиняные осколки и куски пергамента и тут же перекатился в сторону, чтобы не повредить то, что осталось от свитков.

Потом он сел и увидел нечто удивительное. За опустевшей оконной рамой висел на тросе Дин, целясь из дробовика. Он всё же справился со своей частью плана, хоть и немного опоздал.

– Прости. Окна зеркальные.

Несмотря на боль от стекла и соли, Сэм был рад появлению брата. Но облегчение было недолгим.

Входная дверь слетела с петель и вместе с Джулией, которая не успела отскочить, врезалась в стену. Уолтер с кейсом в руке попытался вбежать обратно в гостиную, но зверь быстро настиг его. Когти, вонзившись в ногу Уолтера, потянули его назад.

Из гостиной Сэм видел только голову Уолтера, а потом он исчез из виду.

– Не поможешь? – Дин всё еще висел за окном.

Сэм бросился к нему, но вместо того, чтобы втащить брата в помещение, выхватил у него дробовик и бросился к Уолтеру. Того прижимал к полу не адский пес, а тот самый неряшливый охранник, Джеймс. Его чудовищно длинные когти впивались в ногу жертвы, оставляя рваные царапины.

Сэм вскинул дробовик и выстрелил. Соль попала Джеймсу в грудь и отбросила к стене. Но не успел Уолтер пошевелиться, как охранник снова насел на него. Глаза у него были совершенно черные. Сэм снова нажал на спусковой крючок, однако выстрела не последовало.

«Проклятье. Патроны кончились».

– Помогите! – заорал Уолтер.

Джеймс ударил его когтями по лицу, потом поднял и швырнул на ближайший диван. Кровь брызнула на кремовые обои и портрет Гарри Трумэна. Джеймс метнулся к металлическому кейсу, который Уолтер закрывал собой, но пока он царапал замок, за спиной у него с трудом поднялась на ноги Джулия и выстрелила. Пуля вошла ему в спину и вышла через правое плечо, оставив на диване кровавый след. Джеймс упал, накрыв собой кейс, но Сэм понимал, что это ненадолго.

Убить демона не так-то просто.

– Эй, тупица!

Сэм повернулся и увидел, как брат пытается пролезть в окно сквозь торчащие в раме осколки. Дин бросил ему патроны, Сэм ловко поймал их и принялся заряжать дробовик.

– Бросайте оружие! – раздался крик из коридора.

Сэм поднял взгляд и увидел двоих полицейских с винтовками. Обращались они и к Сэму, и к Джулии, которая, не выпустив пистолета, склонилась над отцом.

В голове у Сэма промелькнуло полдесятка вариантов – сдаться, бежать, сопротивляться, вступить в переговоры… Но он не выбрал ни одного из них. Вместо этого он застыл на месте, с опаской глядя на пошевелившегося Джеймса. Джулия, напротив, обернулась, чтобы видеть полицейских. Они наверняка решат, что Сэм с ней заодно. Значит, остается только бежать.

Когда полиция открыла огонь, Сэм попытался спрятаться. К счастью, пули попали в деревянную арку между прихожей и гостиной, а не ему в голову.

– Сэм! – заорал Дин.

Стоя на подоконнике, он пытался избавиться от страховочного троса, ожесточенно пилил расползающиеся ремни складным ножом.

При звуках выстрелов, все присутствующие забились еще дальше в угол. Все, кроме одного: Шохат, крепко затянув повязку на руке, пробирался к разбитому сосуду в центре комнаты. Здоровой рукой он пытался собрать как можно больше осколков и осторожно складывал их в карман пиджака. Эли за его спиной пронзительно и беспомощно вскрикивал.

Сэм услышал, как Джулия выстрелила несколько раз. Потом она ввалилась в гостиную и, сжимая в руках кейс Уолтера, бросилась к окну – и к Дину.

– Двоих выдержит? – спросила она.

– Какого хрена, леди?! – крикнул Дин, отступив на шаг.

А спустя секунду в комнату ворвался Джеймс, ощерившись как бешеный пес. Полицейские с ужасом смотрели, как смертельно раненный человек стремительно бежит через комнату. Винтовки они опустили, и Джеймс кинулся к Джулии. Та упала на Дина, они пошатнулись, потеряли равновесие и вместе вывалились из окна.

Глава 15

«Проклятые демоны!» – завопил голос у Дина в голове, когда холодный нью-йоркский ветер взъерошил ему волосы. Вместе с намертво вцепившейся в него Джулией их отнесло в сторону метров на пять, а потом под действием силы притяжения снова швырнуло на каменный фасад отеля.

Ремни еле-еле выдерживали вес двух человек, а то, что минутой раньше он начал их резать, ситуации не помогало. Когда они ударились о гранитную стену, Дин почувствовал, что хватка Джулии ослабла. «Учитывая обстоятельства, – подумал он, – не страшно, если она свалится».

Нормальные леди не сшибают людей с ног около открытого окна на тридцать пятом этаже.

Краем глаза Дин заметил Джеймса, цепляющегося за небольшой выступ. «Спортивный парень. Я бы там точно не удержался». И тут Джеймс прыгнул на них. Учитывая сильный ветер, он вполне мог промахнуться. Но он не промахнулся. Хватка Джулии ослабла, когда Джеймс врезался в нее. Они отчаянно забились, еще сильнее натягивая страховочные ремни.

– Вытащите меня! – крикнул Дин, задрав голову к открытому окну.

В следующую секунду в окно выглянул полицейский, но за веревку не взялся. С крыши, двенадцатью этажами выше, за ними наблюдал потрясенный Марко.

– Марко! Тяни!

Но тут внимание Дина привлек демон, который начал карабкаться вверх, к тому, что по-прежнему сжимала в руке Джулия, – металлическому кейсу.

– Ему нужен кейс! Брось его! – крикнул Дин.

Джулия не послушалась и принялась лягаться, пытаясь сбросить Джеймса. Привязанная к ремням веревка начала расползаться, волокна лопались одно за другим.

– Бросай, или нам всем конец! – завопил Дин.

Он встретился с Джулией взглядом и понял, что она не может решиться. «Наверное, этот свиток так же важен для них, как и для нас».

– Ты не сможешь прочитать его, если будешь трупом, – попытался убедить ее он.

Джулия неохотно отвела руку в сторону, будто готова была вот-вот отпустить кейс. Джеймс впился пальцами Дину в ноги, используя их в качестве опоры, чтобы совершить последний рывок к цели.

«А парень-то самоубийца, – подумал Дин. – Ах, да… он же демон».

Джеймс оттолкнулся, вырвал кейс из пальцев Джулии и камнем полетел вниз.

Дин посмотрел на Джулию, которая из последних сил цеплялась за ремни. Едва ли она долго продержится, даже теперь, когда у нее свободны обе руки.

– Ты просто чокнутая, ты в курсе? – сказал он ей.

* * *

Никто не заметил исчезновения Эли. Когда тот парень вывалился из окна вместе с леди и кейсом, Эли воспользовался возможностью и покинул помещение. Он гордился тем, что никогда не упускает шанса, а шанс выжить был заманчивым.

Выйдя из отеля, Эли ввинтился в толпу, которая собралась вокруг тела охранника. Такси, на которое тот упал, восстановлению не подлежало: капот просел сантиметров на десять. Тело выглядело жутко. Охранника будто грузовой поезд переехал, он превратился в сплошное месиво. Половина собравшихся не могла оторвать взгляда от жуткого зрелища, а вторая половина глазела на представление, которое на высоте в сто метров устроили два болтающихся в воздухе идиота.

Но никто, кажется, не заметил металлического кейса, который упал метрах в десяти от разбитой машины.

«Какой удачный день послал Господь», – подумал Эли, невозмутимо подобрал кейс и растворился в городской суматохе.

* * *

В президентском номере царил хаос. Сэм чуть не выпрыгнул из окна вслед за братом, но его скрутила полиция. В комнате творился полный бардак: пол был усеян черепками, осколками, обломками мебели. Мистер Фельдман пытался рассказать о том, что случилось, полицейским, которые расчищали соседние комнаты, но никто не мог объяснить, как получилось, что застреленный охранник ожил. Только через минуту все осознали, что Дин и Джулия по-прежнему болтаются за окном.

– Назад! – приказал полицейский постарше. – У нас всё под контролем.

Он высунул голову из окна и без особого рвения попытался поймать туго натянутую веревку.

«Надо выбраться на крышу, – понял Сэм. – Если они втянут его сюда, мы просидим в тюрьме до самого Апокалипсиса».

Шанс сбежать выпал тогда, когда второй полицейский попытался связаться с диспетчером. Выходя из гостиной, Сэм заметил Уолтера, ковылявшего к двери, и вспомнил, что тот сказал о «Свитке Войны»: «Если им завладеют не те люди… будет плохо». Каковы шансы, что они на одной стороне? Несмотря на большое желание поступить ровно наоборот, Сэм решил его не бросать. Подхватив Уолтера под руку, он помог ему выйти из номера и добраться до лестницы.

– Спасибо, – прерывисто вздохнул Уолтер.

– Не за что, – отозвался Сэм.

Он не хотел благодарности от Уолтера, пока не решит, что с ним делать дальше. Войдя в лифт, он нажал на кнопку тридцать пятого этажа.

– Вниз, – просипел Уолтер. – Нужно выбраться на улицу.

– Ваша дочь болтается на веревке, Уолтер. Собираетесь просто оставить ее там?

– Да? Она жива?

– Будет мертва, если мы не вытащим ее на крышу.

Они вышли из лифта и поднялись по служебной лестнице настолько быстро, насколько позволяло ранение Уолтера. На крыше они обнаружили смуглого коренастого мужчину, который пытался тащить Дина и Джулию наверх.

– Что, господи помилуй, там внизу творится? – спросил он, кивнув на изодранные ноги Уолтера.

Сэм попытался подыскать подходящие слова, чтобы объяснить происходящее. Как обычно, подвиги братьев Винчестеров не поддавались никакой логике.

– Коммунисты, – решительно отозвался он.

Это было лучшее, что Сэм мог придумать.

– Помоги мне поднять их!

Остальные мойщики окон бросили работу и во все глаза смотрели на Дина и Джулию. Дин, упираясь ногами в стену, по горизонтали отодвигался от по меньшей мере трех пар рук, тянувшихся из окна. Значит, прибыло подкрепление.

«Скоро они сообразят, что нужно подняться на крышу».

Механизм, использовавшийся для подъема мойщиков окон, был несложным – рукоять, соединенная с системой блоков и рычагов. Марко навалился на рукоять всем весом, но никак не мог повернуть ее. Сэм стал помогать ему, и, объединив усилия, они смогли повернуть рукоять, но та шла очень туго. Такими темпами подъем должен был занять минут десять.

– Уолтер, не поможете? – окликнул Сэм.

Но он и сам видел, что Уолтер был не в состоянии заниматься физическими упражнениями. Он побледнел от потери крови. Все его силы уходили на то, чтобы хоть как-то держаться на ногах.

– Эта штука не рассчитана на двоих, – предупредил итальянец.

Сэм оглядывал крышу, пытаясь найти другой выход. Если бы он знал, около какого номера сейчас находится Дин, то мог бы выбить окно и втащить брата внутрь. Но полиция, разумеется, вот-вот тоже додумается до этого, а они куда ближе к Дину.

– Насколько веревка длинная? – спросил Сэм.

– Длинная.

– Достаточно длинная, чтобы спустить их на землю?

Мужчина подумал немного, разглядывая толстую скрутку:

– Должна быть.

Сэма этот план не вдохновлял, но иного выбора не было. Он кивнул, и они вдвоем принялись быстро раскручивать рукоять. На въезде на 50-ю улицу собрались полицейские автомобили.

«Вверх или вниз, я всё равно отдаю Дина в руки копов. Но это лучше, чем если он упадет», – думал Сэм, вращая рукоять.

Когда они отмотали примерно половину веревки, раздался выстрел. Заглянув через край, Сэм увидел, как Дин влезает в окно – разбитое, очевидно, выстрелом из второго дробовика.

– Планы меняются, – сказал Сэм Уолтеру, который навалился на ограждение. – Мы отправляемся в тоннель.

* * *

Окно Дин выбрал наугад. То, что номер принадлежал симпатичной азиатке, оказалось чистым совпадением. А то, что она как раз вытиралась после душа, было, по мнению Дина, наградой свыше за спасение Джулии. «Если Бог, конечно, есть, – включилась прагматичная часть мозга. – Всё указывает на его отсутствие».

К сожалению, нужно было спешить. Но если бы в 1954 году существовали мобильные телефоны, Дин обязательно оставил бы азиатке свой номер.

Он решил, что безопаснее спускаться по лестнице, а не ехать на лифте. Перескакивая через ступени, он галопом помчался вниз. Сумка била его по спине. Джулия, несмотря на всё пережитое, не отставала. Когда они почти спустились, Дин сообразил, что нужно перейти на другую лестницу, а значит, пересечь холл.

– Ты вообще знаешь, куда идешь? – резко спросила Джулия. Дин только фыркнул в ответ. – Потому что если нет, я просто отправлюсь своей дорогой.

– Мы тут с тобой вместе, сладкая. Но если хочешь выбраться отсюда свободной женщиной, единственная правильная дорога – моя.

Кажется, это заставило ее замолчать. Но ненадолго.

– Сдается мне, вы грандиозно сорвали наши планы, – заметил Дин.

– Как и вы – наши, – огрызнулась Джулия.

– Эй, я спас твою задницу! Если бы не я, ты стала бы еще одной кляксой птичьего дерьма на тротуаре.

Джулия открыла рот, но не нашла слов, чтобы ему ответить.

– Вот-вот. А ты что для меня сделала – вытолкнула из окна? Я понял, что от тебя будут сплошные неприятности, в ту же секунду, как тебя увидел.

– В ту же секунду, как ты меня увидел, ты захотел переспать со мной, – возразила Джулия.

– Но не переспал же. Потому что понял – от тебя будут сплошные неприятности.

Они добрались до первого этажа, но тут за дверью раздались голоса.

– Тихо!..

Джулия сердито посмотрела на Дина и прошипела:

– Это ты тут языком мелешь!

Точно рассчитав время, они проскользнули в холл незамеченными. Почти все спешили на улицу, узнав, что кто-то выпрыгнул из окна. Дин придержал дверь на лестницу, ведущую к гаражу, но вдруг понял, что Джулии рядом уже нет. Оглядев помещение, он увидел, как она шагает к главному выходу.

– Хочешь, чтобы тебя арестовали? – поинтересовался Дин, догнав ее.

Джулия – теперь она была холодна как лед – повернулась к нему:

– Мне нужно то, что в кейсе. Ты просто не представляешь, насколько это важно.

– Наоборот. Свиток нужен мне. И это ты не представляешь, насколько он важен. Но никто из нас за ним не пойдет.

– Тебя меня не остановить.

Дин доверительно склонился к ней:

– Ты собралась на улицу? Скажи мне тогда, что у тебя осталась пушка.

Джулия потянулась к поясу, но пистолета там не было. Она грустно посмотрела на улицу, куда он упал.

– Так я и думал. Давай-ка кое-что проясним. Я не собираюсь помогать тебе скрыться. Ты знаешь что-то про свиток, и мне тоже нужно это знать. Ты моя пленница. – Похлопав по сумке, Дин подмигнул. – А теперь, если не хочешь, чтобы я нашпиговал твой зад солью, как насчет того, чтобы пойти со мной?

* * *

Президентская линия метро оказалась отдельной, специально сооруженной веткой, по которой президенты, прочие государственные деятели и знаменитости прибывали в отель. Вагоны подъезжали прямо к «Уолдорфу», так что ради именитых гостей не приходилось выставлять охрану на Центральном вокзале или заставлять их пользоваться общественным транспортом. Большую часть времени станция стояла пустой, и это было идеальное место для побега.

Когда Сэм и Уолтер добрались до платформы, Дин с Джулией уже ждали их. Сэм не слишком обрадовался, увидев Джулию, учитывая, как она вела себя наверху. Однако при виде ее нежного воссоединения с отцом его настрой стал менее враждебным.

– Дин, как ты?

– Всё будет хорошо, как только мы выберемся отсюда.

Привалившись к стене, Уолтер указал на простирающиеся перед ними пути:

– Я почти боюсь спрашивать. Мы собираемся перейти вот это?

Они находились под землей, света тут почти не было, и казалось, что рельсы уходят в бесконечность. По ним двигался постоянный поток поездов. Сквозь грохот колес шум Центрального вокзала был едва различим.

– Да, таков наш план, – кивнул Сэм. – Пока кому-нибудь не пришло в голову искать нас здесь.

Джулия взглянула на штанину отца, пропитанную кровью:

– В таком состоянии он не сможет увернуться от поезда.

Дин взял дробовик и бросил сумку Сэму.

– Ему не придется уворачиваться от поезда. На поезд нужно будет сесть.

Они молча пошли по путям. Всем было не по себе в новой компании. Сэм заметил, что Дин постоянно держит дробовик направленным на Джулию. Вероятно, это было довольно умно – уж слишком много энтузиазма она проявила во время неудавшегося ограбления. Еще Сэм продолжал гадать, не она ли стащила кинжал.

С некоторыми усилиями им удалось втащить Уолтера на поезд, идущий на юг. Первый раз за много часов Сэм расслабился. Они провалили миссию, но все-таки остались в живых. Сидящий напротив Дин выглядел мрачным.

– В чем дело? – спросил Сэм.

Дин с отвращением потер сделанную из шодди[161] обивку сиденья и вздохнул:

– Скучаю по «Импале».

Глава 16

Джеймсу МакМэннону показалось, будто с его плеч упал тяжелый груз. Впереди вспыхнул белый свет, и ему захотелось пойти на этот свет.

Что-то зашумело.

Свет исчез. Джеймс с трудом открыл глаза и увидел колышущиеся фигуры людей… Казалось, что он смотрит на них сквозь пелену горячего воздуха, дрожащего над черными городскими улицами в середине лета.

В левое ухо кто-то сказал ему:

– Эй, не двигайтесь, сейчас приедет скорая.

Джеймсу показалось, что он что-то ответил, но потом понял, что слышит только звон. А потом снова увидел белый свет. Он встал (по крайней мере, так ему показалось) и пошел навстречу манящему сиянию.

В этот самый момент всё, что было у Джеймса МакМэннона, всё, о чем он думал, что чувствовал и любил, – всё это покинуло его тело.

Остался лишь зверь.

* * *

За годы службы Хэнк Капрези никогда не видел, чтобы человек, упав с тридцати этажей, выжил. Но это произошло. И человек этот не был чужим, он работал охранником в отеле.

– Вы уверены, что всё в порядке? – Хэнк поймал его взгляд. – Не двигайтесь, вам нужно в больницу.

Ничего не ответив, тот слез с продавленного капота такси. Стоя посреди толпы, он оглядывался, будто что-то искал. Его шея была согнута под неестественным углом, но он взялся за голову и рывком вернул ее на место. Когда он повернулся к Хэнку, глаза у него были совершенно черные.

– Эй, друг! Я думаю, вам нужно остаться здесь! – окликнул его Хэнк.

Но тот не послушал его, смешался с толпой и исчез.

«Не представляю, как буду объяснять всё это капитану», – подумал Хэнк.

* * *

Во время поездки Дин попытался расспросить Уолтера и Джулию. К сожалению, они оказались неразговорчивыми. Было очевидно, что они знают о свитках гораздо больше, чем Уолтер рассказал при встрече с Сэмом, но мотивы их действий оставались туманными.

«Чего они хотят – защитить свитки или уничтожить их?» – гадал Дин.

Вполне возможно, что все они на одной стороне и стремятся к одной цели, но пока нет более подробной информации, ничего утверждать нельзя.

Когда они добрались до Нижнего Манхэттена, кровотечение у Уолтера замедлилось, однако ему всё еще требовалась медицинская помощь. Винчестеры переглянулись. У них не было ни свитков, ни идей, как их добыть. Они зашли в тупик.

Сэм посмотрел на Дина: «Пора уходить». Винчестеры развернулись и решительно направились прочь.

– Вы что, просто бросите нас тут? – крикнула Джулия. – Я думала, я твоя пленница!

Дин ответил:

– Я тебя освобождаю. И насколько я вижу, сладкая попка, ты в состоянии сама о себе позаботиться. И он тоже.

– Мы вам еще понадобимся! – крикнула Джулия, а Уолтер споткнулся.

На лице Сэма мелькнул проблеск сочувствия. Джулия, разумеется, имела в виду, что это они ей нужны.

«Мы действительно собираемся бросить истекающего кровью чувака на улице? К тому же у его дочери, вероятно, находится украденный у нас кинжал».

Дин хлопнул его по плечу:

– Пойдем.

Да, очевидно, именно так они и собираются поступить.

Вечером Дин и Сэм остановились в паршивом отеле в Нижнем Ист-Сайде. После заварушки, которую они устроили в «Уолдорфе», возвращаться на съемную квартиру было рискованно, даже под вымышленными именами. Винчестеры купили пиццу и принесли ее в номер. Они смертельно устали, но поесть было все-таки нужно. При этом они были не в настроении общаться с другими людьми, а в кафе этого было не избежать.

Сэм гадал: как много знают Уолтер и Джулия?

Создавалось впечатление, что это они перевернули вверх дном квартиру в Виллард Хауз, а в Библейском Обществе Уолтер пространно рассуждал о важности «Свитка Войны». Возможно ли, что они догадались, насколько Сэму и Дину важно заполучить его?

Ответов братья не знали. Они знали только, что утром им понадобится новый план. А пока они ели пиццу и упивались безнадежностью своего положения.

* * *

Была уже глубокая ночь, когда Дин вышел на крыльцо. Сэм сидел там и молча смотрел на темное небо.

– Звезд тут ни черта не видно, – сказал Дин.

Сэм слабо улыбнулся, как всегда, когда Дин пытался подбодрить его:

– Я и не заметил.

– Хорошо сработал сегодня, Сэмми.

– Хорошо? Дин, мы облажались. Нам пришлось бежать, поджав хвост, и теперь мы понятия не имеем, где свиток. Всё, что мы знаем, – это то, что его действительно уничтожили.

– Ты хорошо держался. Я бы не смог сохранить спокойствие, когда Джулия ворвалась в номер.

Сэм кивнул. Потом, помолчав, спросил:

– Дин… у тебя что, дробовик в штанах?

Дин достал дробовик словно из воздуха и снова спрятал его.

– После всего, что случилось, я решил оставить его у себя. Но не хотел, чтобы меня арестовали еще и за незаконное хранение оружия.

– Мне кажется, единственным настоящим преступлением было уничтожение имущества, – сказал Сэм.

– И проникновение со взломом.

– И сопротивление при аресте.

– И угроза смертельным оружием.

Сэм недоуменно нахмурился:

– Когда это? Я стрелял только в демона.

Дин усмехнулся:

– Зато я подстрелил тебя. – Сэм расхохотался. – Кстати, извини!

Сэм потянулся к шее, в которой наверняка еще оставались осколки стекла и крупицы соли:

– Нет, Дин, это я должен извиниться.

– Эй, давай не будем. Одного «извини» в день вполне достаточно.

– Я серьезно. Мне жаль, что я притащил нас сюда. Мы не знали, во что ввязываемся, а теперь…

– А теперь мы застряли. Ты это хотел сказать?

– Наверное. Что, если Дон бросит нас здесь, пока будет гоняться за несуществующим свитком?

– Ни один идиот-ангел не заставит меня зависнуть тут с Кливерами[162]. Мы найдем выход, Сэм. Обещаю.

С минуту они сидели молча, потом Сэм неуверенно спросил:

– Я трус?

Дин не знал, что ответить. В конце концов он просто сказал:

– Нет.

– Я имею в виду, если бы на моем месте оказался ты… Если бы ты знал, что можно выиграть битву и для этого нужно всего лишь пожертвовать жизнью…

– Не только твоей жизнью, Сэм.

Сэм кивнул, но Дин понял, что ответ его не удовлетворил.

– Это стоит не только твоей жизни. Сказать «да» Люциферу – значит пожертвовать… вообще всем. Это значит отдать ангелам Землю, которая по праву принадлежит людям. Сэм, если бы я мог сказать Михаилу «да» и покончить со всем здесь и сейчас, я бы тут же это сделал, но мы оба знаем, что всё не так просто.

– Я не о том, чтобы сказать «да». Я имел в виду…

– Что? Выкладывай.

– Не знаю. Неважно.

– Ты устал. Мы оба устали. Отдохни. Утро вечера мудренее.

Когда Дин оглянулся в дверях, брат всё еще сидел на ступенях. Во многом Сэм навсегда останется тем маленьким мальчиком, которого Дин защищал в юности. В душу закрался привычный страх, тот самый, что мучил его месяцы напролет. Больше всего на свете Дин боялся, что Сэм окажется недостаточно сильным.

Он боялся, что, когда придет время, Сэм все-таки скажет «да».

Глава 17

Сэм не хотел видеть сны. Он мечтал поспать, но сновидения… Это было настоящей проблемой. После всего, что он повидал и пережил, будучи охотником, любой психотерапевт имел право ожидать, что сниться Сэму будут кошмары – монстры, демоны, смерть, мучения, но Сэм с радостью согласился бы на это, лишь бы не видеть то, что ему действительно снилось. Семья. Брат, отец, даже мать, которая умерла раньше, чем он научился ходить. Они наполняли его сны, проживали счастливые жизни, и темные планы Азазеля, Лилит и Люцифера не имели к ним никакого отношения.

Как и к поступкам самого Сэма. Сломанная Последняя Печать. Апокалипсис. Конец света. Месяцы напролет Сэму снилось одно и те же: семья Винчестеров сидит за столом и буднично обсуждает свои мелкие проблемы. Нормальные проблемы. Дин был моложе – выглядел лет на семнадцать, он не был еще тем независимым мужчиной из 2010 года. Джон был механиком, много работал, но наслаждался каждой минутой. Мэри была… жива. Что еще нужно? Почти всё выглядело так, как представлял себе Сэм в детстве, сидя в одиночестве в сырых мотельных номерах и ожидая, когда отец вернется с охоты.

Единственное отличие заключалось в том, что самого Сэма там не было. Их идеальная жизнь казалась возможной лишь в том случае, если бы Сэма не существовало. Не было бы Сэма – не было бы желтоглазого демона, ночного пожара, уничтожившего дом, смертного приговора для Мэри. Джону не пришлось бы двадцать лет ждать возможности отомстить. Сэм не встретился бы с Джессикой, и она не стала бы еще одной жертвой Азазеля. Каждый раз, когда Сэм закрывал глаза, он видел всё это. Джессика могла быть счастливой и живой. Если бы не он…

Сэм не хотел видеть сны. Обычное забытье нравилось ему куда больше.

* * *

Утром братья собрали свои скудные пожитки и выдвинулись в путь. Они решили, что Сэм попытается вернуться в Американское Библейское Общество и проверить, не найдется ли какой-нибудь информации в кабинете Уолтера. А Дин пока выследит демона-охранника Джеймса. Если тот действительно «сторожевой пес», он выведет их прямо к свиткам.

Проникнуть в Американское Библейское Общество оказалось довольно просто. Задняя дверь была заперта, но Сэм с легкостью вскрыл замок кредиткой. «Одно из преимуществ работы в 1954 году. У них еще нет такой паранойи по поводу безопасности». Он прикинул вероятность того, что в офисе Уолтера еще не побывала полиция, но это вряд ли. Фельдман знал настоящее имя Уолтера… Возможно, именно его работа в этой области убедила мистера Фельдмана позволить ему участвовать в аукционе.

В узких коридорах было людно, однако, к счастью, ученые, попадавшиеся навстречу, были погружены в книги.

«И всё же нужно торопиться».

Добравшись до офиса Уолтера, Сэм обнаружил, что внутри полный разгром: книги раскиданы по полу, полки опрокинуты на письменный стол, а печатная машинка разбита.

Сэм захлопнул дверь, надеясь, что никто не окажется настолько любопытным, чтобы разглядывать разгромленную комнату.

И тут из-за шкафа раздался голос:

– Не подходите!

А потом оттуда выглянул Уолтер:

– Сэм?

– Вы что тут делаете? – спросил Сэм.

– Это мой кабинет. – Уолтер выбрался из-за шкафа и огляделся. – По крайней мере, был им.

Брюки на нем были чистые, но он всё еще берег правую ногу.

– Кто это сделал? – спросил Сэм. – Копы?

Уолтер помотал головой:

– Если верить коллеге, полиция побывала здесь вчера днем. Должно быть, это произошло ночью.

– Значит, вчера вы кому-то наступили на хвост, – проговорил Сэм.

– Похоже на то. – Уолтер открыл блокнот. – В любом случае мне не спалось. Я здесь с четырех. Всё продолжаю видеть эту… тварь.

– Джеймса… охранника?

– Та тварь не была человеком. Она не заслуживает человеческого имени. А вы? Вы что здесь делаете?

Сэм присел на край стола:

– Уолтер, что вы знаете о демонологии?

Тот поморщился:

– Это часть христианской веры.

– И?

– Я читал Библию. Прочитал все апокрифы и тексты. Я знаю, что там говорится о демонах, просто…

– Не думали, что доведется встретить одного? – подсказал Сэм.

Уолтер отвел глаза.

– Мои коллеги называют это оккультизмом, тайным знанием, тем, что выходит за пределы понимания обычных людей. Сэм, а почему вы так много об этом знаете?

– Можно сказать, я тоже ученый, как и вы. Просто провожу исследования немного по-другому. Мой подход более практичен.

– И как же убить демона? – поинтересовался Уолтер.

Сэм подумал о кинжале Руби, с помощью которого уничтожать демонов было проще всего. «У Джулии он или нет?» Если рассказать Уолтеру о предназначении кинжала, они с Джулией могут отправиться за Джеймсом сами, без Сэма и Дина. Так что лучше скрыть кое-какую информацию.

«Не стоит давать Уолтеру то, за что он может ухватиться. А то он и ухватится, и тебя же задушит».

– Есть разные способы, – наконец проговорил Сэм.

Кивнув, Уолтер протянул Сэму блокнот, в котором крупными штрихами было изображено жуткое собакоподобное создание с оскаленными окровавленными клыками. Оно было очень похоже на адскую гончую, одну из тех, что являлись самому Сэму.

– Не для детской книжки, а?

– Когда оно набросилось на меня, могу поклясться, на секунду… – Уолтер помолчал, собираясь с мыслями. – Могу поклясться, оно изменилось. Стало чем-то иным. – Он постучал карандашом по рисунку. – Вот этим.

Теперь пришла очередь Сэма удивиться.

– Вы имеете в виду, как шейпшифтер[163]? – Тут Сэм сообразил, что Уолтер понятия не имеет о существовании шейпшифтеров. – В смысле, оно физически изменило форму? Обросло шерстью?

– Не уверен. Меня отвлекали все эти раны и укусы.

Сэм взял у Уолтера блокнот и прищурился, глядя на жуткую картинку.

– Полагаю, на почерк обычных демонов это не похоже? – предположил Уолтер.

– Нет. Вовсе нет.

Что же это за тварь? Может быть, действительно адская гончая?..

– Узнаете его?

В памяти Сэма промелькнули белые глаза Лилит.

– Вроде того, – ответил он. – В ваших книгах упоминались когда-нибудь адские псы?

Уолтер отрицательно покачал головой.

Неудивительно, принимая во внимание мифологическое происхождение этих созданий. Их связь с христианской теологией была, мягко говоря, слабой.

– Сталкивались с таким раньше? – спросил Уолтер.

– Мы много с чем сталкивались.

Перебирая варианты, Сэм подумал о самом мрачном из них. В 1954 году Лилит была еще жива и, вероятно, по своему обыкновению бродила по Земле, пожирая младенцев. Не могла ли она или даже желтоглазый демон иметь какое-то отношение к этой странной твари? Сэм решил, что ради этого стоит поделиться с Уолтером частью информации.

– Адские псы – жестокие, не знающие страха твари. Слуги зла…

– Вроде тех, что приходят за тобой, когда ты заключил сделку с дьяволом? – усмехнулся Уолтер.

– Да. Именно.

Уолтер побледнел:

– О!

– Когда мы в последний раз видели такого пса, он подчинялся очень могущественному демону по имени Лилит. Именно из-за нее мы оказались в ситуации, когда… – Сэм замолчал, увидев на лице Уолтера странное выражение. – Что-то не так?

– Лилит?

– Ага.

– Та самая Лилит? Первый демон?

– Ага.

– Где вы ее встретили? – встревоженно спросил Уолтер.

– Я ее убил, – ответил Сэм.

Ну, более или менее.

Мгновение Уолтер молчал. Потом потер руки и заговорил сам с собой, как будто решал в уме математическую задачу:

– Есть предания о Лилит… В них сказано, что ее спутники – демоны-псы. Может, я никогда и не видел демонов, но, кажется, именно такая тварь вчера чуть не отгрызла мне ногу.

– Возможно, у него собачьи зубы, но в остальном выглядело оно как обычный человек, – сказал Сэм.

– Молодой человек, мы говорим о тысячелетиях человеческой истории! Когда Люцифер, демоны и ангелы населяли одну и ту же темную вселенную. Я думаю, эти существа могли придумать что угодно…

Сэм кивнул. Об этом ему было даже слишком хорошо известно.

– Вы знаете, о чем говорится в «Войне Сынов»? – спросил он Уолтера.

– Если бы знал, не пытался бы украсть свиток.

– Но если вы не знаете, о чем он, тогда почему вы решили, что стоит его украсть? – не сдавался Сэм. – В смысле, почему из всех свитков вам понадобился именно «Свиток Войны»?

– Остальные «Свитки Мертвого моря» очень важны, но не настолько, – отозвался Уолтер, пропустив первый вопрос.

– Уолтер, мы с вами вчера прошли через такое, от чего большинство людей бежало бы без оглядки, но вот мы оба здесь. Кажется, нам нужно одно и то же. Так что либо мы делимся информацией, либо…

– Живем вместе, умираем поодиночке? – перебил его Уолтер. – Мы вам не доверяем. Ни Джулия, ни я.

– Что ж, без обид, Уолтер, но мы вам доверяем еще меньше, и у нас на это более веские причины, – сказал Сэм. – Так что вы знаете о свитках?

Уолтер вздохнул. Кажется, он очень тщательно обдумывал свои следующие слова:

– Я знаю, что «Свиток Войны» важен, потому что… потому что я ждал его всю жизнь.

– Вы хотите сказать, что найти его – ваше предназначение?

– У меня нет предназначения, – ответил Уолтер. – У меня была только мать, которая в детстве каждый вечер рассказывала мне одну и ту же историю. О том, как добро, наконец, восторжествует над злом, и, если мне повезет, я доживу до этого дня. – Заинтригованный, Сэм подался вперед. – А если очень-очень повезет, то я смогу принять участие в этой битве.

Сэм сжал челюсти:

– Мне это не кажется таким уж везением.

– В «Свитке Войны» говорится о том, как добру одержать верх в последней битве. Это свод инструкций, написанный евреями тысячи лет назад, когда в Иудее правили римляне. Ессеи[164] проводили время в уединении, переписывая Слово Божье. Некоторые считают, что они были Его пророками.

– И вы в это верите? – спросил Сэм.

– Мать никогда мне не лгала.

Сэм знал всё о предназначении и грузе родительских ожиданий. Такое ощущение, что Уолтер позволил, чтобы его толкнули на путь, который начертила для него мать.

– Уолтер, я думаю, мы можем помочь друг другу, – мягко проговорил он. – Почему бы вам не собрать вещи и не пойти со мной?

– Точно, мои вещи… – Уолтер рассеянно постучал пальцами по блокноту с той задумчивостью, которую Сэму редко доводилось видеть. По крайней мере, не у Дина. – Постойте! – Он внезапно широко распахнул глаза и сдвинул в сторону стопку пыльных томов, под которыми обнаружилась большая книга в толстом кожаном переплете. Уолтер начал перелистывать пожелтевшие страницы, и Сэм увидел, что они исписаны на енохианском, на языке ангелов.

– Здесь не хватает страниц, – в отчаянии проговорил Уолтер. – Без них я не смогу перевести свиток.

– Если страницы исчезли, нам просто придется…

– Нет, – в голосе Уолтера снова зазвучала надежда. – Вряд ли они ее нашли.

Сэм последовал за ним в маленькую дверь на другом конце кабинета.

– Что тут у вас? – удивился Сэм, увидев крошечный туалет.

Уолтер улыбнулся и принялся перебирать стопку журналов. Среди них оказалась спрятана еще одна старая книга, похожая на словарь. Если на обложке когда-то и было название, оно давным-давно выцвело.

– И это вы держите в сортире?

Глава 18

Прикрываясь одной из своих самых популярных масок (агента ФБР), Дин зашел в полицейский участок и узнал последний адрес Джеймса.

«Дом его сестры в Квинсе. Чудно».

Воспользовавшись подземкой, Дин через двадцать минут прибыл на место. На ступенях жилища МакМэннонов стояли догоревшие свечи. Интересно, подумал Дин, они горели за упокой Джеймса или тут происходит что-то еще, о чем он пока не знает?

Постучав в дверь, он снова достал удостоверение ФБР. Женщина, которая в конце концов открыла дверь, выглядела измученной, по ее лицу была размазана косметика. Она явно плакала всю ночь.

– Извините за беспокойство, – мягко проговорил Дин. – Я агент Пейдж из Федерального бюро расследований.

Женщина вытерла тушь вокруг глаз и сказала:

– Входите.

В гостиной Дин обнаружил Джулию – та сидела на диване и по-волчьи улыбалась.

Женщина оказалась миссис Дойл.

– А это мисс Сэндс, – добавила она, кивнув на Джулию. – Полиция прислала ее узнать, как у меня дела. Но я полагаю, вы и так всё знаете.

– Не уверен, мадам, – Дин, глядя на Джулию, поднял бровь. – Странно, что они поручили столь важную работу такой юной леди.

– О, я знаю, – проговорила миссис Дойл. – Но она так добра.

Джулия злобно смотрела на Дина. Не обращая на нее внимания, он оглядел темную тесную комнату, от пола до потолка завешанную иконами. Дина поразила жестокая ирония происходящего. Но мир бывает жесток.

Дин сел напротив Джулии. Итак, она его опередила. День явно не задался.

– Могу я предложить вам чашку чаю? – с этими словами миссис Дойл вернулась из кухни.

Дин с вежливой улыбкой взял чашку у нее из рук.

– Не расскажете, когда вы в последний раз видели Джеймса МакМэннона?

– Я уже рассказала детективам всё, что знаю, – пробормотала Джулия. – Они с Барни уехали на работу, а вечером никто из них не вернулся домой.

– Барни? – переспросил Дин.

– …мой сын.

– Ну, разумеется, – сочувственно произнес Дин.

Он был уверен, что ее сын уже мертв.

– Но Джеймс появился на работе на следующий день?

Миссис Дойл отвела глаза и начала вертеть в пальцах медальон со святым Христофором:

– Да.

Джулия подозрительно взглянула на Дина.

– Мадам, вы общались с Джеймсом?

– Нет.

– Мы можем найти вашего сына лишь в том случае, если будем знать всё, – мягко надавил Дин.

Миссис Дойл в ужасе отпрянула, губы у нее дрожали. Выглядела она так, будто находилась на грани срыва.

– Но…

– Что? – спросил Дин.

– Как, вы не знаете? Детективы… они нашли… – Она осеклась, по лицу потекли слезы. – Они обнаружили его тело.

«Мягче, Дин».

Сэм был более чутким, но и у Дина сердце было не каменное. Миссис Дойл потеряла всё, что у нее было, и уже поздно пытаться ей помочь. После пулевого ранения и падения тело Джеймса погибнет, когда демон покинет его. Фактически, Джеймс так же мертв, как и Барни.

– Мне очень жаль, миссис Дойл, – искренне проговорил Дин. – Разумеется, если бы я знал…

– Вы бы не тратили время на разговоры со мной, – завершила женщина.

– Это не так, – возразил Дин. – У меня всё еще остались вопросы о Джеймсе.

Лицо миссис Дойл побелело еще сильнее, но она кивнула.

– Он когда-нибудь возвращался домой странным? Как будто пьян или не в себе.

– Нет.

– Имел дело с какими-нибудь мутными личностями? С людьми, которые не казались особенно… благонадежными? – Дин указал на большое распятие.

– Он хороший человек.

– Вы не думаете, что он имеет к этому какое-то отношение?

– Он жертва. Я знаю. Они оба…

– Джеймс ходил с вами в церковь, миссис Дойл?

Она неуверенно кивнула.

– Но не каждую неделю? – уточнил Дин.

– Иногда он работал по воскресеньям.

Джулия наклонилась и взяла женщину за дрожащие руки:

– То, что произошло с вашей семьей, ужасно, миссис Дойл. Но если Джеймс был здесь утром, вы должны рассказать об этом агенту.

«Где она этого нахваталась?» – удивился Дин. Возможно, он упустил что-нибудь очевидное?

Под внимательным взглядом Джулии миссис Дойл, запинаясь, пробормотала:

– Он не сделал ничего плохого, я просто знаю это. Пожалуйста, не трогайте его.

«Черт бы меня побрал, – подумал Дин. – От Джулии, оказывается, есть толк».

– Он был здесь? Говорил что-нибудь? – продолжала расспросы Джулия.

– Нет. Он почти ничего не сказал… И это странно. Он вошел, выглядел очень плохо, поднялся наверх. Я слышала, как он там возится. Потом спустился и сделал кое-что… Не знаю, это совсем на него не похоже.

– Что? – спросил Дин.

– Спросил, не знаю ли я, как добраться до вокзала. Но он сказал это не так… А как будто не знал нужного слова.

– И почему это странно? – поинтересовалась Джулия.

– Ну, потому что он пятнадцать лет проработал на Центральном вокзале. Как он может не знать, где он находится?

Джулия и Дин переглянулись. Действительно, странно.

– Это было до того, как вы говорили с детективом? – спросила Джулия.

Миссис Дойл печально кивнула.

– Я не знаю, куда он пошел. Я просто не хочу, чтобы он пострадал! – Она в отчаянии взглянула на Дина. – Пообещайте, что не причините ему вреда.

– Мы просто хотим вернуть вашего брата, вот и всё.

«Если бы это было правдой…»

Дин вслед за Джулией вышел из тускло освещенного дома на улицу, залитую ярким утренним солнцем. Настроение у него было мрачное. Неизвестно, зачем демону понадобился свиток, но было ясно, что он готов убивать.

– Как ты, черт побери, умудрилась меня опередить? – спросил он Джулию, как только они отошли подальше. – И какого черта ты творишь?

Джулия ускорила шаг, и Дину пришлось догонять ее.

– Эй! Я с тобой разговариваю! – Дин схватил ее за локоть.

– Да что с тобой такое? – Джулия сердито развернулась к нему. – Сначала ты не даешь нам забрать свитки, потом врываешься посреди опроса свидетелей! Ты как слон на шпильках в посудной лавке – разносишь всё на своем пути!

– Ты никогда не увидишь меня на шпильках, – огрызнулся Дин, но потом улыбнулся. – Послушай, ясно же, что нам нужно одно и то же. И хотя ты наглая, будет лучше, если мы начнем работать вместе.

– Я уже обошла тебя один раз, и ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

– Мне твоя помощь не нужна. Просто не хочу, чтобы мне пришлось убить тебя.

– Зачем мне работать вместе с тобой, Дин Винчестер? Я всегда на шаг впереди! – Джулия с улыбкой протянула Дину его бумажник. – А я-то любовные письма Малкольму Янгу писала…

Дин ощупал карман.

– Да ты издеваешься! – воскликнул он. – Впечатляет. Немногие женщины до такого опускаются.

– Я – не многие. Кстати, прикрытие под ФБР – полное дерьмо, совершенно нереалистично. – Джулия остановилась перед лестницей, ведущей на высокую платформу метро.

– Так что скажешь? Мы напарники?

Произнося эти слова, Дин понимал, что уговорить брата будет сложно. Сэм был более доверчив, но было и еще одно осложнение – Дин был уверен, что тот не захочет, чтобы в этой заварушке пострадали посторонние люди.

Джулия смерила его взглядом:

– Ладно. А там видно будет.

Потом она повернулась к нему спиной и стала подниматься по лестнице, шагая через ступеньку.

– Эй, а как ты узнала? – Дин последовал за ней.

– Что узнала?

– Что Джеймс был там.

– Шутишь? Весь дом провонял мокрой псиной.

* * *

Дин затолкал монетки в телефон-автомат на станции метро. Дождавшись ответа оператора, он попросил соединить его с отелем «Тетл Бэй», с тридцать третьим номером. Дежурный позвонил на третий этаж. Кажется, тогда в отелях был всего один телефон на этаж. Потом Дин услышал в трубке тяжелые шаги брата.

– Дин? Что случилось?

– Жди меня на Центральном вокзале. Сторожевой пес сегодня садится на поезд. Но где и во сколько, не знаю.

– Когда ты там будешь? – спросил Сэм.

– Так быстро, как только смогу. Я сейчас в Квинсе, на 111-й улице. А, Сэм, еще… Возможно, я буду не один.

– Э… Я тебе хотел сказать то же самое, – признался Сэм. – Уолтер был у себя в офисе. У него есть книга и кое-какие идеи начет того, чем одержим Джеймс.

– Понятно. Джулия добралась до сестры Джеймса раньше меня. Короче, увидимся на Центральном вокзале.

* * *

Сэм повесил трубку и вернулся в комнату, где Уолтер менял повязку на раненой ноге.

– Встретимся с Дином и Джулией на Центральном вокзале.

Уолтер удивленно на него посмотрел:

– Центральный вокзал? Свитки там?

– Кажется, сторожевой пес Джеймс собирается прокатиться на поезде. Надо проследить за ним, он наша единственная зацепка.

– Что ж, тогда пойдемте.

Сэм положил дробовики на дно сумки и забросал их сверху одеждой. Пронося их в «Уолдорф», они таким образом маскировали очертания оружия, и, кажется, это сработало. В любом случае вернуться в квартиру они не могли. Уолтер прихватил из офиса маленький чемоданчик. Он был пуст, но когда (и если) удастся найти свитки, можно будет положить их туда.

– Сколько у вас денег? – спросил Сэм.

Уолтер заглянул в потрепанный кожаный бумажник:

– Немного. Три доллара.

Сэм посмотрел в окно и на пожарную лестницу за ним. Придется уходить через задний ход. Как знать, кто может наблюдать за отелем. А еще Сэм не хотел платить за две ночи. Он открыл окно в скрипучей, забитой пылью раме. Внизу – метров на шесть дальше, чем хотелось бы, – стоял большой мусорный контейнер. Спустить из окна немолодого человека с раненой ногой будет нелегко.

– Я справлюсь, – заверил Сэма Уолтер.

По пожарной лестнице они добрались до площадки, висящей в воздухе на высоте шести метров. Сэм был ростом около ста девяноста сантиметров, а значит, лететь до земли еще около четырех метров.

Он прыгнул и тяжело приземлился на неровный асфальт.

– Всё нормально? – окликнул Уолтер.

Сэм показал ему большой палец и придвинул контейнер под пожарную лестницу. Уолтер примерился и с грохотом спрыгнул на него. Сэм помог ему спуститься на землю, и они поспешили к пешеходному тротуару.

Глава 19

Джулия и Дин в молчании спустились в метро. Джулия взяла оставленную кем-то на сиденье газету и сделала вид, будто погрузилась в чтение. Дин с любопытством наблюдал за ней краем глаза. Перед ним была женщина, которая с той же легкостью направляла на людей пистолет и добывала информацию, как и он сам. Дин вздрогнул. «Она совсем как я… только горячее».

Дин не был бы собой, если бы упустил момент, поэтому он заглянул Джулии через плечо:

– Что читаем?

– «Таймс». Ты имеешь что-нибудь против? – Джулия перевернула страницу, пытаясь игнорировать Дина.

Он придвинулся ближе, и Джулия отодвинулась.

– Ой, да ладно, перестань, – прошептал Дин. – Я тоже читаю.

Джулия вынула страницу и сунула ему.

– Это же комиксы!

Джулия ослепительно улыбнулась:

– Дети любят комиксы.

Дин и Джулия быстро нашли Сэма и Уолтера, которые ждали их под большой вывеской «Центральный зал». Все они настороженно переглянулись.

– И что теперь? – спросил Сэм.

– Мы знаем, что он сядет на поезд, – проговорил Дин. – Но не знаем, на какой именно.

Сотни пассажиров стремились попасть на дневные поезда пригородного направления, вокзальные переходы были забиты. Таких направлений насчитывалось с десяток, и ни одно не выглядело более привлекательным, чем остальные.

– Ладно, давайте подумаем… – Джулия разглядывала расписание. – Джеймсу нужны свитки, так? Но зачем?

– Мы с твоим отцом тоже задавались этим вопросом, – сказал Сэм, и Джулия бросила быстрый взгляд на Уолтера. – В Джеймса вселился не обычный демон, а, скорее всего, что-то вроде сторожевого пса.

– Да, но остается вопрос почему, – вмешался Уолтер.

– Кто-то вместе со свитками запечатал в кувшинах и демона-охранника. Я заметил символ на одном из них, мы такие довольно часто видим. – Сэм говорил о дьявольской ловушке, выдавленной на внутренней стороне крышки. – Это символ удерживает демона внутри. Вероятно, Джеймс случайно освободил демона, и тот в него вселился. И, похоже, он пойдет на всё, чтобы защитить свиток.

– Папа, ты знал? – Во взгляде Джулии промелькнул гнев. – Ты знал, что они прокляты?

– Наверняка я этого не знал, – признался Уолтер.

Джулия отвернулась, явно рассерженная тем, что отец не рассказал о скрытой опасности.

– Джулия, на аукционе был кто-нибудь знакомый? – спросил Сэм, пытаясь угадать, куда может направиться Джеймс.

– Ну, был там один тип, но всё так быстро завертелось…

– Кто? – спросил Уолтер.

– Парень за пианино.

Дин недоверчиво уставился на нее:

– Мужик, у которого ты стащила бумажник, был на аукционе? Почему ты раньше не сказала?

Джулия пожала плечами:

– Я много бумажников стащила.

Дин взял бумажник. Внутри оказались калифорнийские права.

– Эли Турман, из Беркли.

– Постой, тот рыжий, Эли? – переспросил Сэм. – Он исчез сразу после того, как упал кейс. Выскользнул, пока копы отвлеклись на вас, ребята.

– Лучше догадки у нас пока нет, – проговорил Дин. – Все согласны?

Уолтер кивнул, а через секунду согласилась и Джулия.

– Хорошо, – сказал Дин. – Потому что если нет, я бы бросил вас прямо тут. Пойдемте искать поезд.

Они подошли к билетной кассе и спросили, какой поезд идет в Калифорнию. Кассир просмотрел расписание:

– Прямых до Калифорнии нет. Есть Олбани – Детройт – Чикаго. Потом Чикаго – Сан-Франциско – Оверленд Рут.

– Годится. Четыре билета, пожалуйста. – Сэм жестом предложил Джулии заплатить.

– У меня не хватит денег, – прошептала та.

– Сто долларов и два цента, – сказал кассир, разглядывая странную четверку. – В Чикаго надо будет перерегистрировать билеты.

Дин наклонился к Джулии:

– Ты сперла кучу бумажников, и у тебя не найдется сотни долларов?

– Мы с отцом живем на эти деньги, – прошипела она, но Дин не сдался, и она открыла кошелек. – Ладно. Секундочку.

Вместо денег она достала из кошелька ключ от камеры хранения и направилась к ряду металлических шкафчиков у стены, открыла один и вытащила большой кожаный чемодан, а из чемодана – пару носков. Из носков она достала пачку купюр и передала их отцу.

– Стильно живут, – прошептал Дин Сэму.

– Два билета в спальный вагон. – Уолтер положил деньги на прилавок и бросил взгляд на Винчестеров. – А вы, мальчики, добирайтесь сами.

Братья потеряли дар речи.

«Эти придурки не понимают, с кем имеют дело», – подумал Дин.

Уолтер забрал билеты, взял Джулию под руку и удалился. Винчестеры следовали за ними по пятам.

– Вам же нравится запрыгивать в поезд на ходу, – проворчал Уолтер. – Вот вам еще одна возможность.

Оказавшись на платформе, Джулия указала на рыжие волосы Эли Турмана. Тот держал большой кожаный чемодан. Туда влезло бы четыре кувшина, не меньше. Охранник Джеймс обнаружился неподалеку – шатался вокруг металлической колонны, стараясь, чтобы Эли его не заметил.

Выглядел он так, будто его протащили через весь ад.

«Понимаю, каково это, приятель», – подумал Дин.

По плану Уолтер и Джулия сядут в спальный вагон и будут присматривать за Эли. Сэм и Дин проберутся на другую сторону путей. Когда поезд тронется, они догонят его и залезут в вагон. Вот только придется прятаться при появлении контролера, ведь тот может спросить их имена и номер вагона.

Сэм и Дин дошли до конца поезда и, улучив момент, когда проводники отвернулись, спрыгнули на рельсы. Платформа была достаточно высокой, под ее прикрытием им удалось незаметно перебежать на другую сторону служебного вагона.

– Это тебе не первый класс, – заметил Дин.

Они шли вдоль поезда, прикидывая, где будет удобнее разбежаться и запрыгнуть наверх, когда поезд тронется.

– Как думаешь, за кого они нас принимают? – спросил Сэм, пока они шли по грязным рельсам.

– Не знаю. Это же ты подружился с Чудесным Профессором Уолли[165].

– Он ученый, Дин. Разбирается в Библии, может читать по-арамейски или на каком там языке эти свитки написаны. Когда мы добудем свиток, он нам пригодится.

– А ты не подумал, что они обычные люди… ну, почти обычные? Вряд ли им понравится вся эта хрень с одержимостью, Сатаной и Армагеддоном. Ты же не рассказал им о конце света, правда? – Дин развернулся и впился в брата взглядом.

Сэм прошел мимо, задев его сумкой:

– Нет, Дин, не рассказал.

Он вошел в туннель. Дин вздохнул и следом за ним шагнул в темноту.

* * *

Лин Кини была выше почти на целую голову, но всё равно с трудом поспевала за Роуз МакГроу, пока они поднимались в пентхаус. Обширный зад Роуз раскачивался из стороны в сторону так, что любой моряк вспомнил бы о родном доме. Лин, напротив, была подтянутой и длинноногой – фермерская девчонка, сбежавшая в большой город. Она так радовалась, когда ее взяли горничной в «Уолдорф». Это была ее первая настоящая работа, если не считать кастрацию лошадей на родительской ферме.

Лин попыталась сосредоточиться на словах Роуз, которая объясняла, что «Уолдорф-Астория» от каждого работника ожидает уважения к личной жизни постояльцев. Роуз наклонилась ближе (от нее несло луком, Лин поморщилась) и доверительно рассказала, что Ди Маджо был здесь как-то раз с другой женщиной, не с Мэрилин, но если что, Лин от нее этого не слышала. Роуз пошевелила рыжими бровями, чтобы еще больше подчеркнуть, что это строго секретно.

У двери пентхауса она достала из кармана передника универсальный ключ, постучала и вставила ключ в замочную скважину.

В номере царила разруха: после вчерашней перестрелки на аукционе он буквально лежал в руинах. На вспоротой шелковой обивке диванчиков валялись комья набивки, восточный ковер был в пятнах крови, на полу остались странные царапины, мебель вся была перевернута. Похоже на покинутое поле боя. Роуз зацокала языком и отправилась за средствами для уборки, а Лин велела пока собрать осколки. Сказала, что вернется через пару минут.

Лин осмотрела комнату, вытащила из тележки мусорное ведро и, вооружившись щеткой и метелкой для пыли, опустилась на четвереньки. Выметая осколки, она заметила, что это не стекло, а глина. Лин высыпала осколки в ведро и тут заметила в соседней комнате закатившийся под кровать кувшин, прикрытый сбившимся покрывалом.

Достав кувшин, Лин перенесла его в гостиную. Выглянув наружу и убедившись, что Роуз в коридоре не видно, она поставила его на стол. Кувшин был высокий и продолговатый, того же блеклого цвета, что и осколки, которыми был засыпан пол. Лин подумала, что владелец обрадуется, узнав, что один уцелел.

Потом любопытство взяло верх, и Лин запустила ногти в щель под крышкой. Поначалу та не поддавалась: она была залита чем-то вроде смолы. Наконец, крышка немного повернулась, и Лин смогла вытащить ее. Под ней оказалась затычка из конского волоса, пропитанная смолой. Лин поискала, чем бы подцепить затычку, потом заметила на полу нож, которым вскрывают конверты, и воткнула его между печатью и краем сосуда. Из кувшина вырвался гулкий звук.

Лин отшвырнуло на пол. Из сосуда хлынул густой темный дым и начал собираться на полу. Потом он стал подниматься всё выше, на высоту человеческого роста. Лин попыталась отползти, но дым обвил ее лодыжки, и ей показалось, что ее ноги увязли в мокром цементе. Последнее, что она запомнила, – как едкий дым забился в рот и проник в горло.

Через десять минут Роуз вернулась с ремонтником Сэлом, но Лин нигде не было видно.

– Ох уж эта современная молодежь! Ничего им нельзя доверить! Сбежала с работы в первый же день… Вот тебе на, – вздохнула Роуз.

Сэл кивнул, и они принялись наводить порядок в президентском номере.

* * *

Энтони не сразу обратил внимание на длинноногую блондинку, ворвавшуюся в посвященное римскому искусству крыло Нью-Йоркского музея искусств. В музей каждый день приходили сотни посетителей, и Энтони подумал, что она просто догоняет группу учащихся младших классов, приехавших на экскурсию. И только услышав звук бьющегося стекла, вбежал в зал.

Девушка стояла посреди зала. У ее ног лежали остатки стеклянной витрины, в которой хранились несколько римских ваз – если память не подводила Энтони, примерно семидесятого года нашей эры. Тем временем девушка опрокинула еще одну витрину и стала швырять керамические сосуды на пол, один за другим.

Из разбитых ваз поднимались столбы черного дыма. Первой мыслью Энтони было побежать за огнетушителем, но девушка перешла к следующей витрине.

– Эй, леди, что вы делаете! – Энтони направился к ней, на ходу доставая пистолет. – Остановитесь, или я буду стрелять!

Девушка как будто его не слышала. Она развернулась и толкнула длинный стеклянный ящик, в котором были выставлены маленькие серебряные коробочки. Ящик разбился, над коробочками поднялись клубы дыма.

Энтони направил на нее пистолет:

– Я не шучу, мэм. Больше ничего не трогайте!

Девушка повернулась к нему. Глаза у нее были совершенно черные.

– Иисус, Мария, Иосиф! – испуганно воскликнул Энтони и инстинктивно нажал на спусковой крючок.

Он попал девушке в плечо. Дети с визгом выбежали из зала. Пуля, однако, не остановила девушку, и она опрокинула еще одну витрину. Дыма в воздухе стало больше. Жирные черные столбы поплыли по залу к разбитым витринам, двигаясь так, словно обладали собственной волей.

Энтони подошел ближе. Перед ним взметнулся клуб дыма, и больше он ничего не помнил.

* * *

Дин заметил, что поезд двигается быстрее, чем он рассчитывал.

– Сэм, давай! – крикнул он, прыгнул на одну из лесенок на стене вагона и протянул брату руку. Сэм, который, задыхаясь, мчался вдоль путей, швырнул ему сумку. – Давай, здоровяк! Бежишь, как будто тебе лет семьдесят!

Сэм поднажал, ухватил Дина за руку, и тот втащил его на решетку между вагонами. Оказавшись в безопасности, Сэм согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

– В этих брюках трудно бегать, – выдохнул он.

– Еще бы, Сэмми, – Дин стряхнул с его плеч сажу. – Пойдем отыщем папочку и сестренку.

* * *

Мэри-Энн Струтерс не верила своим глазам. Она сидела на пожарной лестнице, пытаясь поймать немного прохлады среди послеполуденного зноя. Лестница выходила на север, справа находились Гудзон и Нью-Джерси. Вот оттуда-то она и заметила людей на эстакаде туннеля, над рельсами. Их было человек двадцать, среди них, кажется, были даже дети. Когда в четыре сорок с Центрального вокзала ушел поезд и направился к Олбани, они все разом шагнули с моста и исчезли внизу. Мэри-Энн вытерла лоб, решив, что это ей, должно быть, почудилось, но когда поезд поехал дальше на север, она увидела, как люди карабкаются вниз по стенам служебного вагона и забираются внутрь.

«Странно», – подумала она и пожала плечами.

Потом нашарила у ног бутылку холодного пива и продолжила наблюдать за тем, что происходило вокруг.

Глава 20

Дин и Сэм нашли вагон, в котором ехали Уолтер и Джулия. Джулия открыла дверь, и Дин заметил, что она, видимо, решила, что сейчас самое время освежиться – она причесалась по-другому и сменила блузку и юбку. Братья протиснулись в купе площадью примерно два квадратных метра. Две откидные полки, по одной у каждой стены, а выше – обитые бархатом спинки. Уолтер изучал книгу, которую они с Сэмом забрали из Библейского Общества.

– Итак, что дальше, болельщики? – спросил Дин. – Будем просто сидеть тут и составлять список для летнего чтения? Если что, я всё еще пытаюсь дочитать «Джеймс и гигантский персик»[166].

– Садитесь. Я нашел пару цитат, которые, вероятно, касаются того, чем одержим Джеймс. – Уолтер посмотрел на братьев сквозь грязные очки. – И да, в преданиях эти твари часто появляются вместе с Лилит. Но не только с ней. Есть и другие демоны, которым они служат.

– Кто, например?

– Например, жены Сатаны, Айшет и Аграт бат-Махлат.

– Постойте-ка, жены Сатаны? – Дину это очень не понравилось.

Сэм побледнел:

– Получается, мы имеем дело с добиблейскими свитками? И их, скорее всего, охраняют добиблейские демоны вроде Лилит? Они могут такую мясорубку устроить…

– Что это значит? – Джулия сцепила руки.

– Это значит, что все, кто находится в поезде, могут быть в опасности, – объяснил Сэм. – Всех высадить невозможно. Придется как-то защитить от демонов весь поезд целиком.

– Как?

– Ну, можно заманить демонов в ловушку или убить их кинжалом… которого у нас больше нет.

– А демоны могут перемещаться из одного тела в другое? Я не хочу, чтобы в меня вселился демон! – Голос Джулии сорвался. – Если вы, парни, так часто встречаетесь с демонами, как вышло, что они в вас не вселяются?

Дин и Сэм одновременно распустили галстуки и оттянули воротники, показывая защитные татуировки. Взглянув на татуировку Дина, Джулия покраснела.

– О. Понятно. Ладно. Так что будем дальше делать? – спросила она.

Винчестеры рассказали о своем плане. Сначала нужно доставить Эли в безопасное место. Потом поймать последовавшего за ним Джеймса в ловушку для демонов. К сожалению, от Джеймса – настоящего Джеймса – наверное, уже ничего не осталось. Вот где раздолье для сторожевого пса… Но человеческое тело не может остаться неповрежденным, особенно после выстрелов и падения с такой высоты. Потом нужно будет забрать у Эли свитки. Причем осторожно: кто знает, что еще хранилось в тех кувшинах. А еще сам Эли… О нем ничего не известно. Пока предположим, что он человек и кровь в его жилах самая обычная.

– С чего начнем? – спросила Джулия.

– Думаю, с ужина, – улыбнулся Дин.

– Серьезно? – переспросил Сэм.

– Полагаю, вагон-ресторан – лучшее место для заварушки. Рассыплем соль, нарисуем демонские ловушки, а вечером, когда вагон закроют, заманим туда Эли. Джеймс не войдет, так что мы побьем Эли, отберем денежки на школьный завтрак и смоемся.

Уолтер устроился поудобнее:

– Я остаюсь. У меня еще сотня вопросов. Еду закажу в купе.

– Я пойду, – сказал Сэм.

– Почему бы тебе не остаться с Уолтером? Или начать чертить ловушки с другого конца поезда? – Дин взглядом указал на Джулию, которая не обращала на него ровно никакого внимания.

Сэм тряхнул головой:

– Ладно.

Дин широко улыбнулся Джулии:

– Кажется, остались только мы с тобой.

Джулия взглянула на него:

– По-моему, тебе сначала надо умыться, – и указала на маленькую ванную.

Открыв дверь и посмотрев в зеркало, Дин увидел у себя на щеке большое пятно сажи. Он оттер его, поплевав на пальцы.

– Как новенький. Пойдем, солнышко, – Дин толкнул дверь в купе. – С вас ужин, богатеи.

Сэм вручил ему с полдесятка красных восковых карандашей:

– Рисуй ловушки на ходу.

Изображая влюбленную парочку, Джулия и Дин под ручку отправились по узкому коридору в вагон-ресторан. Перед каждой дверью в другой вагон Джулия караулила, а Дин поднимал ковер, рисовал на полу ловушку и опускал ковер обратно.

– Что с окнами? – спросила Джулия.

– Надеюсь, мы имеем дело только с одним демоном. Но если явятся другие, придется рассыпать соль под окнами и везде, откуда они могут войти.

В вагоне-ресторане их встретили комфорт и роскошь – белые льняные скатерти, мягкие сиденья, обитые красным бархатом, на каждом столике цветы в изящных хрустальных вазах. Метрдотель подвел их к столику, и Дин отодвинул для Джулии стул.

– Не знала, что ты можешь быть таким галантным.

– Это деловой ужин, сахарок, не думай ничего такого, – прищурился Дин. – А вон и наш парень.

Эли Турман читал газету и ел говядину по-бургундски. Чемодан, в котором, очевидно, находились свитки, он крепко зажал между коленей. Осмотревшись, Дин заметил, что в дальнем конце вагона, за дверью, у окна расхаживает Джеймс, то и дело поглядывая на Эли.

– Ух ты, этот парень просто жесть.

– Что ты сказал?

– Неважно.

– А можно спросить? – улыбнулась Джулия.

– Разумеется.

– Кто вы вообще такие?

Дин посмотрел ей в глаза. Инстинкты требовали не доверять ей. Но в то же время что-то его подталкивало к ней. Дин чувствовал, что между ними есть какая-то связь. Он сдержался.

– Скажу прямо. Мы в некотором смысле охотники. И я действительно продолжаю семейный бизнес. Но что именно я делаю и как, тебе лучше не знать.

– Но вы знаете про демонов и свитки в древних кувшинах. Ты говорил о кинжале, которым можно убивать демонов. И вы не впервые сталкиваетесь с тем, что едва не убило папу, – осторожно проговорила Джулия. – Кажется, всё гораздо сложнее, чем кажется.

– Всё всегда сложнее, чем кажется… Но мы ведь еще не так долго знакомы, – подмигнул Дин.

– И что, моя жизнь теперь в твоих руках и нужно просто довериться тебе?

– В общем и целом, – Дин опустил взгляд в меню. – У них нет бургеров?

– Я серьезно. Я хочу знать, кто ты такой.

Дин раздраженно захлопнул меню:

– Ладно, послушай, леди, я понимаю, что ты до сих пор неплохо себя показала, но я не доверяю ни тебе, ни твоему папаше. Я не знаю, кто ты такая, и знать не хочу. Но как подсказывает опыт, от симпатичных и вооруженных цыпочек стоит ждать только одного – неприятностей. Так что я буду держаться от тебя подальше. Мы здесь, чтобы достать свиток и вернуться домой. Можем притвориться, что у нас тут это мушкетерское дерьмо типа «один за всех и все за одного», но когда придет время, я буду делать свою работу, а ты убедись, что сделаешь свою.

Джулия и глазом не моргнула. Даже не покраснела.

– Так ты считаешь меня симпатичной?

Глава 21

Прихватив пару восковых карандашей, Сэм решил начать с конца поезда. Люди в вагонах эконом-класса спали на своих сиденьях, а Сэм тихо продвигался между ними, рисуя на всех дверях ловушки. Нужно было торопиться: чтобы нарисовать символ, требовалось время, а поезд был длинный.

Наконец, он добрался до грузовых вагонов и вошел в служебный, где методично нарисовал ловушки на полу и на потолке. Он стоял спиной к двери, когда человек в форме открыл ее и вошел.

– Эй, что вы тут делаете?

Сэм обернулся:

– О, простите! Я пытаюсь найти свою сумку. Забыл унести в купе бритвенный набор.

– Что ж, давайте помогу. Вы поищете на той стороне, а я на этой. – Мужчина вразвалочку направился к Сэму. – Что написано на чемодане?

– Э-э… Джордж. Джордж Майкл.

– Чем занимаетесь, Джордж?

Сэм пытался выглядеть озабоченным поисками чемодана.

– Ну, знаете… – Он был близок к провалу. – Пою и танцую.

– Правда? Потому что я бы сказал, что вы лжете!

Он бросился на Сэма, но тот пригнулся и увернулся, свалив по пути груду чемоданов. Глаза мужчины заволокло черным, когда он упал. Оружия у Сэма не было, он по глупости оставил дробовики в купе, и вряд ли в грузовом вагоне завалялась соль. Сэм пнул мужчину ногой в лицо и ударил чемоданом. Тот упал ничком, и Сэм сумел пробраться через дьявольские ловушки к двери.

Мужчина с удивительным проворством вскочил на ноги, метнулся вслед за Сэмом и угодил прямо в центр нарисованной на полу ловушки.

– Выпусти меня! – прорычал он.

– Прости, мужик. Сначала придется ответить на пару вопросов.

– Иди к черту.

– Серьезно, и это всё? Сколько вас тут?

– Вы никогда не получите свиток. Он принадлежит не вам.

– Что ты о нем знаешь?

Демон вытащил пистолет.

– Нет!

Сэм бросился к нему, но демон приставил пистолет к голове и нажал на спусковой крючок. Сэм упал на труп, забрызганный мозгами и кровью. Изо рта мертвеца с воем вырвался черный дым, темным облаком собрался под потолком и исчез в вентиляции.

Расстроенный, Сэм встал и вернулся в купе.

Уолтер как раз доедал бутерброд с ветчиной.

– Боже милостивый, что с вами произошло?

– Один чувак… Точнее, демон только что вышиб себе мозги. Где Дин и Джулия?

– Обедают.

– Надо им сказать. Идемте. И книги возьмите.

Уолтер поспешно схватил пиджак. Сэм взял сумку и вручил ему дробовик:

– Знаете, как пользоваться?

– Разумеется. Я на обеих войнах сражался.

Сэм и позабыл, что эти люди пережили две мировые войны. Странно было думать, что третьей станет Армагеддон.

Они направились в вагон-ресторан.

* * *

Эли вытер губы, бросил салфетку на тарелку, потом взял чемодан со свитками.

Дин посмотрел на Джулию:

– Твой выход.

Взглянув на Эли, Джулия осушила бокал мартини и подошла к его столику:

– Можно к вам присоединиться?

Эли, не поднимая глаз, отодвинул стул:

– Простите, я уже ухо… – Он встретился взглядом с невинными голубыми глазами Джулии.

– О, пожалуйста, выпейте со мной. Путешествовать одной так скучно. Вам не кажется?

– Я думал, вы с тем парнем… – Эли огляделся, но Дина нигде не было видно.

– Ах, тот невежа… Вовсе нет. Он сам ко мне подсел. А я ведь надеялась присоединиться к вам за ужином.

– Ко мне?

Было ясно, что Эли Джулию не запомнил. Холеная женщина в блузке и красном приталенном костюме ничем не была похожа на Лару Крофт а-ля пятидесятые, которая в джинсах и с пушкой наперевес ворвалась в президентский номер «Уолдорфа».

Пока Джулия морочила голову Эли, Дин встретил Сэма и Уолтера в коридоре соседнего вагона.

– Еще один демон, – доложил Сэм.

– Проклятье. Откуда?

– Не знаю. Тот, что в служебном вагоне, был охранником. И, как ни странно, судя по форме, он был из Нью-Йоркского музея искусств.

– Давай уберем всех из вагона-ресторана и отберем, наконец проклятый свиток у Хауди-Дуди[167], потому что я хочу домой, – сказал Дин.

Джулия всё еще болтала с Эли, когда они вернулись в вагон-ресторан. Хоть Эли на вопросы Джулии отделывался односложными ответами, он явно был впечатлен. Уолтер сел сзади.

Сэм тихонько выпроваживал из вагона пассажиров. Показав удостоверение полиции, он назвался охранником и заявил, что в поезде произошло несколько краж, поэтому всем следует вернуться к себе и проверить свое имущество.

Дин попросил всех официантов – в основном чернокожих – уйти на кухню. Он объяснил, что вагон-ресторан понадобился для расследования.

Официанты не сдвинулись с места.

– Что за расследование? Нам ничего не говорили, – сказал Дину стройный чернокожий парень. – А нас всегда предупреждают.

Дин заметил, что Джеймса около двери уже нет. «Плохо», – подумал он и повернулся к официанту.

– Вы можете принести мне всю соль с кухни?

– Соль? Сэр, мне очень жаль, но я не могу…

– Слушай, чувак, я понимаю, ты просто цепляешься за свою работу, но прямо сейчас в поезде гуляет орда очень древних и обозленных демонов. И мне нужна соль.

– Демонов? Почему вы сразу не сказали? – Парень вытащил из-за воротника маленький зеленый мешочек. – Куриные кости, перья и пыль. Демоны меня не пугают.

– Худу?[168] – спросил Дин.

– С молоком матери впитал.

– Чудно. Тогда, пожалуйста, принеси соль. Начинайте сыпать ее под двери и окна.

– Будет сделано. Я Рэй.

– Приятно познакомиться. Дин. – Дин пожал протянутую руку.

Рэй и два официанта вышли из вагона-ресторана и направились в кухню.

Джулия взглянула на часы:

– Что ж, пора отдыхать. Мы ведь приедем в Чикаго довольно рано, не так ли?

Эли заметил, что вагон опустел. Остались только двое парней и пожилой мужчина, которые сидели за ним. Наконец, он как следует разглядел Сэма, и в его глазах мелькнуло узнавание. Эли поднялся и попытался схватить чемодан.

– Я его заберу. – Уолтер вытащил чемодан из-под стула Эли.

– Он мой. Вы не можете его забрать. Я вас помню… вы тоже были на аукционе. – Эли огляделся. – Вы все там были.

Дин направил на него обрез:

– Точно. И ты взял то, что нам нужно.

Уолтер переместился за спины Винчестеров, Джулия тоже отступила. Эли запаниковал:

– Вы не понимаете… они нужны мне!

– Ага, приятель, нам тоже. Типа на кону судьба планеты.

С крыши вагона-ресторана донесся оглушительный грохот.

– Что это?! – взвизгнул Эли.

С позолоченного потолка мелкими хлопьями стала осыпаться краска.

– Они на крыше! – крикнул Сэм. – Уолтер, Джулия, рисуйте везде символы! – Он бросил им восковые карандаши.

– А ты, – Дин ткнул пальцем в Эли, – оставайся на месте.

Эли дрожал, глядя, как Уолтер пытается открыть чемодан. Сверху продолжали раздаваться удары.

– Что происходит? – испуганно спросил он.

– Я тебе скажу, что происходит! – рявкнул Дин. – К содержимому твоего чемоданчика прилагается куча злобных демонов, которые обязаны защищать его. Пока ты изображал Томаса Крауна[169], они освободились и отправились за тем, кто забрал свитки. Так что помолчи-ка, приятель. Мы пытаемся спасти твою задницу.

Дин поспешно нарисовал дьявольскую ловушку на потолке, потом еще одну рядом.

Рэй и другие официанты вернулись из кухни.

– Эй, мужик, – осторожно заметил Рэй, – не хочу тебя расстраивать, но всё это выглядит как-то не очень. Похоже на подготовку к вечеринке демонов.

– То что надо. – Дин сунул ему восковый карандаш. – Необязательно быть Да Винчи.

Грохот наверху стих.

– Куда они делись? – Джулия выглянула в окно.

– Пытаются найти другой вход, – сказал Дин.

– И найдут?

– Надеюсь, нет, но если увидишь демона, воспользуйся этим. – Дин отдал ей дробовик, заряженный солью. – Почему-то мне кажется, что ты знаешь, как им пользоваться.

Потом он позвал брата, и они отошли в сторонку, чтобы посовещаться.

– Какой у нас план? – спросил Сэм.

– Они явились за свитками, так? Но мы не знаем, за какими именно. Охраняют ли они все свитки или только один…

– Я думаю, если Лилит имеет какое-то отношение к демону, вселившемуся в Джеймса, то это, должно быть, наш свиток. «Свиток Войны». Если бы ты был на месте Люцифера, разве ты не хотел бы спрятать план битвы, в котором сказано, как тебя победить?

– Верно… Но откуда эта старая демоническая сучка знает, чего от нас ждать?

Они принялись рвать льняные скатерти.

– Эй, Рэй, на кухне банки есть? Для муки, например, или типа того, – спросил Дин.

– Конечно. Но мне что-то не хочется туда идти. – Рэй махнул рукой в сторону двери, на которой была нарисована дьявольская ловушка. – Судя по звукам, эти демоны очень злобные.

– Я с тобой схожу.

Дин забрал у Джулии дробовик:

– Знаешь, могла бы свое оружие прихватить, раз уж ты такая феминистка.

– Что-что? – удивленно переспросила Джулия, услышав незнакомое слово.

Дин направил дробовик вверх, Рэй открыл дверь, и они пересекли дребезжащую площадку, ведущую к вагону-кухне.

Дин ударом ноги распахнул дверь. Нержавеющая сталь блестела при свете ламп.

Рэй ахнул. На полу лежал шеф-повар, невысокий толстый человечек с большими ушами. Его грудь была рассечена тесаком для мяса. Его помощник лежал рядом, из его глазницы торчала поварешка.

– Берни и Ральф такого не заслужили… – пробормотал Рэй.

– Так. Мы пришли за банками. – Дин перешагнул через тела, взял четыре металлических контейнера для муки и передал их Рэю.

– Ну-ну, – раздался голос. – Я надеялась встретить сына убиенной матери, вместилище добра и света.

Дин резко обернулся и увидел девушку в форме горничной отеля «Уолдорф-Астория». Наполовину расстегнутая блузка, узкая юбка, кроваво-красные губы – она выглядела, как… похотливая демоница.

– Ты еще кто такая, черт тебя дери? Мало нам тут демонов… – Дин прицелился ей в сердце.

– А ты наблюдательный. Люблю таких. Я Айшет, сестра Лилит.

– У Лилит есть семья?

– Сестра по браку. Я одна из жен Сатаны, и она тоже.

– Так вы демоны-мормоны? Вот это извращение!

Глаза Айшет вспыхнули красным светом.

– Я бы не стал ее злить, – шепнул Рэй.

Дин шагнул к Айшет:

– Что ж, было очень весело и всё такое, но нам пора возвращаться. – Направив дробовик на демона, он двинулся в ее сторону. Рэй держался рядом. – Небольшое предупреждение: от соли будет жечь, как будто тебя всю обсыпало герпесом. Там, откуда ты явилась, есть герпес?

– Ты похож на городского прокаженного, – прорычала Айшет.

– Да, мне говорили.

Они кружили вокруг друг друга до тех пор, пока Дину и Рэю не удалось выйти из вагона. Рэй шел первым.

Послышалось глухое рычание. Дин повернул голову и увидел, что наверху, над краем вагона, притаился Джеймс. Не успел он выстрелить, как Джеймс прыгнул на Рэя, едва не сбив его с площадки между вагонами. Дин выстрелил Джеймсу в плечо, но это только разъярило его. Джеймс повернулся и бросился на него.

Сэм в соседнем вагоне прицелился Джеймсу в затылок. Дин кивнул и пригнулся, а Сэм выстрелом разбил стекло.

Тело Джеймса повалилось вперед, демон взмыл в воздух и исчез из виду.

Дин повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айшет тащит Рэя обратно в кухню.

– Оставь его в покое, он ничего не сделал! Свитки у нас.

– Всегда любила хорошую жертву, – прошипела Айшет.

Дин даже не успел заметить, откуда она извлекла длинное лезвие и одним быстрым движением рассекла тело Рэя от паха до горла.

– Нет! – Дин выстрелил в нее.

Айшет отшвырнула тело Рэя в сторону и бросилась на него, но Дин нырнул в вагон-ресторан. Два официанта закрыли разбитое стекло в двери деревянным столом с наспех нацарапанной с изнанки дьявольской ловушкой. Айшет колотила в дверь. Дин привалился спиной к стене… Нечестно, что Рэй погиб так.

– Я выяснил, с кем мы имеем дело, – проговорил он.

– С кем? – Джулия шагнула вперед.

Эли, дрожа, сидел в углу.

– Эту сучку зовут Айшет. Знаешь про нее что-нибудь, а, док? – Дин посмотрел на Уолтера.

– Да, это одна из жен Сатаны. Но упоминания о ней встречаются нечасто.

– Угу. Потому что она играет вторую скрипку после Лилит.

Сэм заинтересовался, понимает ли Эли, о чем разговор. Судя по выражению его лица, он понимал. Сэм склонился над ним и прокричал:

– Что ты знаешь о свитках? Ты что-то скрываешь! Зачем они тебе понадобились?

Эли перебрался на другую сторону стола:

– Они бесценны! Вы не понимаете… Их написали ессеи. Это добиблейские тексты!

– Скажи что-нибудь, чего мы не знаем.

* * *

Уолтер наконец справился с замком и вынул свитки из чемодана.

– И что теперь делать? – Уолтер развернул «Свиток Войны» на столе.

– Клади сюда. – Дин сунул ему банку из-под муки.

– Но она не стерильна! Это же древний пергамент, нельзя допускать его контакта с посторонними веществами.

– Послушай, это посторонний свиток на посторонней земле. Клади сюда.

Уолтер аккуратно завернул свиток в скатерть и положил его в банку.

– А теперь отдай Сэму.

– Вы не понимаете… – снова начал Уолтер.

– Старик, ты хочешь выбраться отсюда живым или нет? Отдай его Сэму!

Сэм забрал банку и спрятал в сумку.

– Джулия, возьми сосуд из-под свитков и набей его обрывками скатертей. Устроим небольшой обмен ценностями. Кто хочет поторговаться с демоницей?

Руки никто не поднял.

– Ладно, полагаю, заняться этим придется мне самому. Сэм! – Дин подозвал брата.

Они отошли в сторону. Ситуация сложилась нехорошая, и то, что они находились в движущемся поезде, только усложняло ее.

– Идея такая, – сказал Дин. – Надо удерживать пассажиров подальше от нее. И самим тоже оказаться подальше. Предлагаю сыграть в «Великое ограбление поезда»[170] и отцепить вагоны.

– А что с Эли?

– Мы ведь получили свиток? Так пусть проваливает.

* * *

Пять минут спустя Сэм забрался на крышу поезда через заднюю дверь вагона-ресторана. Крыша была скользкой от дождя, и ветер дул слева, с Великих озер. Сэм перелез через вагон-ресторан к бару. Надо было как можно быстрее добраться до пассажирского вагона и отсоединить его от поезда.

Глава 22

Выйдя из вагона-ресторана, Дин вскинул дробовик. Джулия следовала за ним с сосудом, набитым тряпками. Выйдя за дверь, она насыпала у порога полосу соли.

– Эй, вторая скрипка! – крикнул Дин в холодный ночной воздух.

Они вошли в вагон. Вдоль стены тянулась длинная деревянная стойка.

– О, шикарно. Эй, служанка Лилит, ты где?

Айшет появилась между ними и вагоном-рестораном.

Прекрасно. Теперь нужно не только заключить сделку с Айшет, но еще и обойти ее раньше, чем Сэм отцепит вагон.

Из бара появились еще двое демонов, занявших тела официантов.

– Выпьем? – Дин шагнул к ним.

– Это еще кто? – Айшет указала на Джулию.

– Моя младшая сестренка. Повсюду таскается со мной, как хвостик. Типа как ты за Лилит.

– Я провела тысячи лет взаперти, пока эта шлюха развлекалась!

– Да ладно тебе, это же семья! Сестру положено любить. Ну, хотя не обязательно… В смысле, она ведь чаще, чем ты, спала с Люцифером. Как думаешь, есть у них парные татухи?

– Воздаяние тому, кто ждет!..

– Надеюсь, речь о чем-то хорошем. Так вот, Айшет, что насчет сделки? Я отдам свиток, и скатертью тебе дорожка. И заодно отпусти этих несчастных, в которых залезли твои приятели. Они ведь могут просто оставить их в покое?

– Война никого не оставляет без шрамов.

– Многовато болтаешь, Айшет. Так что насчет свитка?

– Это он?

Джулия поставила старинный сосуд на стойку.

Одержимый бармен, сверкнув черными глазами, потянулся к нему.

– Стой! – Айшет угрожающе посмотрела на него. – Не трогай. За них отвечаю я.

– Так всё дело в ответственности? Потрясающе. Восхищаюсь этим качеством у демона. Понимаю, ты серьезно относишься к работе. А теперь давай просто разбежимся.

– Подожди! Я хочу увидеть его, – прошипела Айшет.

Дин надеялся, что Сэм уже заканчивает играть в конструктор, потому что дело принимало скверный оборот.

* * *

Сэм полулежал на площадке между вагоном-баром и пассажирским вагоном, вернее, висел над бешено мчащейся внизу землей и боролся со сцепным механизмом. Ясно было, что без инструментов нечего и пытаться голыми руками разомкнуть стальные рычаги, соединяющие вагоны.

Он снова залез по лестнице наверх и помчался по крышам к головному вагону.

Дернул дверь, но она не поддалась, и тогда Сэм принялся барабанить в нее и барабанил до тех пор, пока из темноты не появился машинист, высокий парень в комбинезоне.

«Ага, я так и думал», – подумал Сэм и знаком велел машинисту впустить его.

– Вы кто? – машинист приоткрыл дверь.

Сэм прикинулся дурачком:

– Я, кажется, заблудился.

Он мгновенно протиснулся в щель и ударил машиниста локтем в нос. Тот повалился на пол.

– Где инструменты? – спросил Сэм.

Распластавшийся на полу машинист указал на большой железный ящик у стены.

– Когда почувствуешь, что поезд стал легче, пусти его во весь опор, ясно?

Машинист кивнул.

Сэм выскочил из вагона и снова полез по лестнице.

* * *

Дин услышал, как брат пробежал по крыше вагона второй раз за пять минут.

«Должно быть, уже почти готово».

– Зачем тебе на него смотреть? – начал придираться он. – Чего в нем такого важного?

Глаза Айшет снова вспыхнули красным.

– Знаешь, что я думаю? – продолжал он. – Я думаю, ты разрываешься, потому что пообещала мужу, что сбережешь эту штуковину для него, но в то же время знаешь, что там написано. Там написано, как убить его, не так ли?

Краем глаза Дин заметил взгляд Джулии. В нем читалось: «Это точно лучший способ торговаться с демоном?»

Не обращая на нее внимания, Дин продолжал дразнить Айшет:

– А знаешь, что еще я думаю? Я думаю, ты злишься на Люцифера за то, что он сделал тебя нянькой, и теперь просто хочешь прочитать этот план сражения сама. Ну знаешь, унаследовать работу мужа, типа как место в сенате.

Айшет бросилась на Дина, но тот отшвырнул ее выстрелом из дробовика:

– Руками не трогать!

Айшет снова кинулась на него, и ее неожиданная атака увенчалось успехом – Дин упал на пол лицом вниз. Дробовик отлетел в сторону. Джулия подхватила его и выстрелила Айшет в плечо, сбросив ее с Дина. Официанты набросились на Джулию, но та неожиданно с разворота ударила ногой одного, и одновременно в ее руке сверкнуло лезвие. Раны на телах демонов полыхнули оранжевым, и демоны попадали на пол.

«Кинжал Руби!»

– Какого?.. Джулия, беги! – завопил Дин и изо всех сил ударил Айшет в грудь, отбросив ее через половину вагона.

Сэм тем временем уже отцеплял вагон-бар. Дин видел сквозь стекло в двери, как он орудует длинным стальным ключом.

Дин вскочил на ноги и почти добрался до двери, но Айшет догнала его и повалила в проходе. Дин слышал, как звенит металл – вагон вот-вот отцепится. Айшет душила его, и сквозь шум в ушах Дин слышал, как Сэм кричит:

– Дин, пора!

Задыхаясь, Дин прохрипел:

– Сейчас…

С трудом подтянув колени, он резким толчком отшвырнул Айшет обратно в вагон.

– Сейчас! – заорал Сэм.

Джулия открыла огонь по Айшет. Заряды соли входили в ее тело, и каждый выстрел отталкивал ее всё дальше.

Дин совершил отчаянный кувырок вперед спиной как раз в тот момент, когда вагон-бар отцепился. Остальная часть поезда загромыхала по рельсам.

Айшет, осыпая их проклятиями, осталась в удаляющемся вагоне.

Глава 23

Вагон-бар с грохотом исчез в темноте. Винчестеры захлопнули за собой дверь. Что же, на какое-то время они избавились от Айшет, но она отправится в погоню, как только поймет, что свиток подменили.

Джулия отводила глаза, но Дин подошел к ней, грубо схватил за руку и резко спросил:

– Какого черта это было?

– Убери от нее руки! – вступился Уолтер.

– И до тебя, старик, дойдет очередь, ты тоже замешан. У тебя наш кинжал! Ты хоть знаешь, как он был нам нужен? Мы сражаемся с демонами, а это единственное, чем их можно убить. Алло, с демонами! – Дин указал на следы побоища. – Не говоря уж о том, что ты его украла. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Джулия подняла на него глаза:

– Прости. Нужно было выяснить, кто вы такие, так что я его взяла. И до сегодняшнего дня не знала, зачем он нужен.

– Тут просто напрашивается вопрос: кто вы такие? – Дин сверлил взглядом Уолтера и Джулию.

Уолтер шагнул вперед:

– Мы охотники. Как и вы.

– И когда вы собирались нам это сказать? – спросил Сэм.

– Эй, никого разве не волнует, что в поезде были демоны?! – отчаянно взвыл из своего угла Эли.

Дин, Сэм, Джулия и Уолтер одновременно обернулись к нему и рявкнули:

– Заткнись!

Джулия попыталась успокоить Дина:

– Я знаю, ты чувствуешь себя преданным, но мы пытались защититься так же, как и вы. Я украла кинжал не для того, чтобы вам навредить.

– Уверена? – ехидно спросил Дин.

– Вот, – Джулия протянула ему кинжал. – Я понимаю, что не могу загладить свою вину. – Потом она осторожно вытащила телефон Сэма. – И это я тоже взяла, но я не знаю, для чего это нужно.

Сэм выхватил мобильник и спрятал в куртку.

– Тебе многое придется объяснить, юная леди, – проговорил Дин.

– Да, наверное… – неохотно согласился Уолтер. – Но сейчас нужно убраться как можно дальше от той демоницы.

Дин сердито смотрел на Джулию. Охотничьи инстинкты подсказывали ему, что ей больше нельзя доверять, а еще он чувствовал неловкость. Его чувства были оскорблены.

Но пора было заняться насущными проблемами, и главное – понять, где находится поезд. Они посмотрели на карту железнодорожных путей Уотер Левел Рут. Дорога вела от Нью-Йорка до Олбани и вдоль Великих озер до Чикаго. Они как раз подъезжали к Олбани.

– Надо ехать дальше. – С этими словами Дин схватил дробовик и направился через платформу между вагонами в локомотив.

– Полегче с тем парнем, я ему уже один раз врезал.

Сэм постучал в дверь. Нет ответа. Тогда Дин грохнул в дверь прикладом дробовика.

Машинист сразу же открыл.

– Ладно, ладно! – Он попятился, подняв руки. – Я ничего не сделал! Гоню, как могу.

– И продолжай в том же духе. Не останавливайся, пока не окажемся около Чикаго. Понял?

– Я должен предупредить, чтобы перевели стрелки. Что им сказать? – пробормотал машинист.

– Скажи, что в поезде Эйзенхауэр. Совершенно секретно и никаких остановок, – отозвался Дин.

– Серьезно?

– Угу.

– Ух ты, ладно. Будет сделано, сэр. Около Чикаго.

Дин кивнул, и они отправились обратно.

– Тебе не кажется, что в пятидесятых люди какие-то более доверчивые?

В вагоне все выглядели измученными. Джулия сидела, закинув ноги на стул. Дин сразу заметил, какие они стройные и изящные. Уолтер, устроившись за столом, бормотал что-то под нос. Эли был в ужасном состоянии. А вот официанты, кажется, восприняли всё случившееся, включая жуткую смерть коллеги, довольно спокойно.

– Отдохните. Мы проезжаем Олбани и направляемся прямиком в Чикаго. Город хороших бургеров, – объявил Дин.

Все улеглись на полу и на сдвинутых столах. Можно было спать – до места назначения оставалось больше восьмисот километров.

* * *

Пока все спали, братья сидели в углу с дробовиками.

– Пусть они и охотники, но я им не доверяю, – тихо проговорил Дин. – Где они так воровать наловчились?

Сэм метнул на него взгляд.

«Неужели он начал ныть?»

– Мы сами постоянно воруем.

– Знаю, но мы берем только необходимое. Я никогда не стал бы красть у другого охотника.

– Ага, но мы ведь почти не знаем других охотников.

– Ты вообще на чьей стороне? – разозлился Дин.

– На твоей, Дин. У тебя ПМС, что ли?

– Не у меня. У тебя.

Сэм решил, что лучше сменить тему:

– Что думаешь делать дальше?

Дин прищурился, глядя на спящих Джулию и Уолтера.

– Свиток у нас. Как только начнет светать, сматываемся.

Сэм пожал плечами. Что ж, они как-нибудь найдут способ перевести последние страницы свитка. А если нет, всегда можно попросить Абаддона. Это ведь он, в конце концов, рассказал им о свитке, значит, наверняка сможет его прочитать.

Сэм смотрел, как огни маленьких городков мелькают на кроваво-красном ковре ночи. На мгновение посреди всего этого безумия он пожалел, что рядом нет Руби. Это было странно, особенно если помнить, как она обманула его, утверждая, что она на их стороне. Она напоила Сэма своей кровью, и это сделало его намного сильнее, чем вообще может быть человек. Хотя в некотором смысле он не был человеком. Стал бы человек пить кровь демона? Сэм в этом сомневался.

– Как думаешь, что там, в свитке? – спросил Дин.

– Не знаю. Надеюсь, пошаговая инструкция, типа рецепта на смеси для кексов. Что-нибудь насчет слабых мест Люцифера. Должен быть другой способ.

Сэм надеялся, что он не ошибается.

* * *

На заре поезд приблизился к Гэри, Индиана. Утро было хмурое, низкие облака стелились над озером, неся с собой летние грозы. Дин проснулся первым, растолкал Сэма, и они тихо поднялись на ноги. В сумерках Дин видел, что Джулия и Уолтер еще спят, накрывшись скатертями.

Винчестеры выбрались из вагона. Рельсы впереди плавно сворачивали налево – это означало, что поезд замедлит ход и можно будет спрыгнуть. Они спустились по лесенке на стене вагона и дождались, когда поезд сбавит скорость. Сэм прыгнул первым и скатился по склону в мягкое зеленое поле. Дин последовал за ним, но приземлился неудачно и покатился кубарем.

– Я скучаю по «Импале», – заявил он, вставая и отряхиваясь.

Поезд исчез вдали. Пусть Джулия, Уолтер и Эли дальше сами разбираются. Главное, свиток на месте. Теперь осталось только найти путь домой – в 2010-й год.

Братья шагали вдоль путей. Город перед ними начал просыпаться: из труб над сталелитейными заводами потянулись тонкие струйки дыма.

– Знаешь, кто вырос в Гэри? – спросил Дин.

– Кто? – Сэм посмотрел на него, предчувствуя недоброе. И не зря. Дин попытался изобразить лунную походку: резко опустил голову и ухватил себя за промежность. – Майкл Джексон!

– Дин, это зрелище травмирует психику. – Сэм прибавил шагу.

Они добрались до грязной дороги, ведущей на запад.

– С тобой совсем не весело, – проговорил Дин. – Ладно, пойдем в город, достанем машину и подумаем, куда двигаться дальше.

По небольшому склону они поднялись к дороге.

– Утро доброе! – раздался веселый голос у них за спиной.

Братья обернулись. На другой стороне дороги стояли Уолтер и Джулия. Джулия, развязно покачивая бедрами, подошла к Дину:

– Как не стыдно! Вы нас не разбудили. А нам бы не хотелось, чтобы вы ушли, не попрощавшись. – Она подтолкнула Дина, игривые интонации сменились сердитыми. – Кто вы, черт побери, по-вашему, такие, а?

Винчестеры переглянулись. Хороший вопрос.

– Свиток принадлежит нам точно так же, как и вам. Вы его не заберете.

– Послушай, леди, – сказал Дин. – Я понимаю, ты крутая, но мы пришли за этим свитком издалека. И проделали куда более долгий путь, чем вы. Так что вы с Папашей Уорбаксом[171] просто возвращайтесь в Нью-Йорк, а у нас еще есть дела.

Они с Сэмом зашагали к городу. Джулия поспешила за ними, а Уолтер ковылял следом.

– Я не для того рисковала своей задницей, чтобы вы забрали свиток! – крикнула Джулия.

– Своей задницей? – ухмыльнулся Дин. – Тоже мне ценность.

Они не сбавили хода.

– Еще шаг, и я тебе яйца отстрелю!

Братья остановились и медленно обернулись. Джулия целилась в них из пистолета:

– И он заряжен не солью.

– О боже, – простонал Дин. – Ты действительно собираешься сделать это? Где ты вообще его взяла?

– У машиниста. А теперь давайте отправимся в город и всё обсудим.

Глава 24

Они шли в молчании. Дин явно злился, Сэм пытался придумать, как заставить Уолтера перевести последние страницы свитка. Джулия не сводила взгляда с затылка Дина. Наконец, Дин обернулся:

– Ты у меня в голове дырку просверлишь, сладенькая. Смотри куда-нибудь еще.

Джулия метнула на него неприязненный взгляд.

На окраине Гэри они заметили одинокую закусочную – длинное здание на углу, сплошь стекло и сталь, а вокруг площадки, покрытые гравием.

Они вошли в закусочную. Вдоль стены тянулась отделанная огнеупорным пластиком стойка. Каждый столик стоял у окошка, а рядом был отдельный музыкальный автомат. Сэм заметил двух официанток в желтых платьях и белых фартуках с оборками.

В углу сидела шумная компания – трое оживленно разговаривающих рабочих, у которых, видимо, закончилась ночная смена.

Уолтер и Джулия сели за столик, а Сэм и Дин направились в туалет.

– Хватит с меня идиотских костюмов. Теперь, когда мы вернулись в настоящую Америку, я снова надеваю джинсы, – заявил Дин, расстегивая пуговицы.

– Отличная идея, Сара Пэйлин[172]. – Сэм тоже начал раздеваться.

Когда братья вернулись в зал, Уолтер и Джулия о чем-то говорили вполголоса, но замолчали, стоило Винчестерам приблизиться. На столе стояли четыре чашки горячего кофе. Дин сел рядом с Джулией и нарочно потянулся так, чтобы его подмышка оказалась прямо у нее перед лицом.

– Прости, я за сахаром. – Он взял сахарницу.

Джулия сердито фыркнула.

– Ладно, сначала о главном, – проговорил Уолтер. – Вы никуда без нас не пойдете. Мы все потрудились, чтобы добыть свиток. И все мы с равным основанием можем считать себя его владельцами.

Дин громко выдохнул:

– Уолтер, мы прибыли за ним издалека…

– Как и мы, – не уступала Джулия.

К ним неспешно подошла крупная женщина с высокой прической и положила на стол меню:

– Привет, я Мардж, хозяйка этого заведения. Скажите, если вам что-нибудь пона…

Она осеклась, уставившись в окно. Дин проследил за ее взглядом и увидел, как по пустынной стоянке через улицу крадется Айшет со своими приятелями, среди которых было несколько человек в униформе музея искусств.

– Идут, – тихо проговорил Дин, поднялся и вытащил из сумки Сэма дробовик.

– Молодой человек, в моем заведении дробовики запрещены! – возмутилась Мардж.

– Послушайте, – твердо сказал Дин, – это очень опасные люди. Так что прошу прощения, если в вашей закусочной начнется… беспорядок.

Рабочие собрались уходить.

– На вашем месте я бы не выходил сейчас на улицу, – предупредил их Дин, оглянувшись через плечо. – Поверьте, здесь безопаснее.

Он целился из дробовика в Айшет.

– Приятель, на черта тебе пушка? – удивился один из рабочих.

Джулия подтолкнула Уолтера к кухне:

– Папа, достань соли.

В зале появилась официантка с несколькими тарелками яичницы. Заметив оружие, она тут же метнулась обратно.

– И задний вход забаррикадируй, – велел Дин Уолтеру.

Не обратив внимания на предупреждение Дина, рабочие вышли из закусочной. И через две секунды на них напали подручные Айшет.

Маленькая девочка в форме католической школы подбежала к одному из рабочих и ударила его коленом в пах. Когда он пошатнулся и упал, она мило улыбнулась и перерезала ему горло зазубренным камнем.

Остальные двое попытались убежать. Сотрудник музея схватил одного за горло и задушил. Третьему рабочему удалось скрыться.

Айшет стояла на пешеходной дорожке и смотрела на Сэма и Дина. Их разделяла лишь полоса щебня, служившая парковкой. Это, да еще соль, которую Уолтер и Джулия рассыпали по подоконникам.

– Какой у нас план? – поинтересовался Сэм.

Дин смотрел на демонов.

– Можно остаться и принять бой. Или попытаться сбежать. Оба варианта попахивают самоубийством. Хотя тебя это не касается… тебя они оставят в живых.

Сэм погрустнел. Он знал, что это правда. Демоны и пальцем его не тронут. А вот что станет с остальными – уже другой вопрос.

* * *

Айшет первой пошла в наступление, но ей помешала дьявольская ловушка, которую Джулия поспешно нарисовала перед стеклянными дверьми.

– Ну почему ты не выйдешь поиграть, Сэмми? – жалобно протянула она. – Мы же почти одна семья. Я никогда не думала, что лично встречусь с тобой… с любимым сосудом моего мужа.

Джулия подозрительно взглянула на Сэма:

– О чем это она?

– А что, ты не знаешь? Сэмми тут выбрали…

Дин выстрелил в нее солью, и Айшет отлетела и упала на спину, но, кажется, это ее нисколько не смутило.

– Вы не сможете оставаться там вечно, – спокойно проговорила она.

Демоны выглядели так, будто им не терпится ринуться в бой. Часть из них уже залезла на крышу.

– Они смогут проломить ее? – спросил Уолтер.

Звук разрываемого металла наверху свидетельствовал о том, что да, смогут.

– Какого черта тут творится?! Пусть лучше не трогают мою крышу! – Мардж достала из-за стойки дробовик и наугад пальнула пару раз в потолок, пониже того места, откуда пытались пробраться демоны. – Проклятье, я только что проделала дыру в собственном потолке!

Первым демоном, проникшим в закусочную, была девушка, которая казалась ровесницей Джулии. Сверкнув черными глазами, она бросилась на Уолтера. Джулия в прыжке ударила ее ногой, а потом попыталась выстрелить, но демоница была слишком быстрой. Она выбила у Джулии пистолет и кинулась на нее. Джулия извернулась и сильным ударом ноги отбросила девушку. Демоница приземлилась на спину, и Джулия успела добраться до пистолета и выстрелить в нее, когда та снова попыталась напасть. Черный дым хлынул у девушки изо рта, и она рухнула на землю.

– Осторожно! – крикнул Дин.

Резко развернувшись, он начал палить солью в потолок, откуда на стойку спрыгнули еще два демона. Один столкнул на пол металлический поднос с вишневым пирогом.

– Эй, мужик, относись к пирогам с уважением! – крикнул Дин.

Он выстрелил демону в спину. Черный дым взвился в воздух и исчез в вентиляции.

Остальные демоны на улице выглядели так, будто им не терпится присоединиться к драке.

Джулия с разворота ударила ногой второго демона.

– Как мы собираемся отсюда выбираться? – крикнула она.

Шум они услышали одновременно. По гравию к закусочной мчался тягач огромной дизельной фуры. Пятерых демонов тут же размазало по решетке радиатора.

– С дороги! – заорал Дин.

Машина врезалась в переднюю часть закусочной, и та лопнула, как будто была из фольги. В кабине сидел выживший рабочий.

– Я знаю, когда неприятности настоящие. Залезайте! – крикнул он.

Сэм продолжал стрелять в Айшет.

– Еще увидимся, сладкий, – промурлыкала та.

Уолтер, Джулия, Сэм и Дин забрались в кабину.

– Не так быстро! – Мардж схватила Уолтера за ногу в тот момент, когда он забирался в кабину, глаза ее заволокло черным. – Кому-то придется остаться и помочь мне с уборкой.

Рабочий посмотрел в зеркало заднего вида:

– Надо ехать. Сюда идут другие.

Мардж тащила Уолтера за ногу, а Джулия тянула его за руки. Сэм и Дин сдерживали Айшет и ее компанию.

– Дин, помоги! – крикнула Джулия.

Дин развернулся и выстрелил Мардж между глаз. Та выпустила Уолтера и грохнулась на землю. Изо рта у нее вырвался черный дым.

– Валим, валим! – заорал Сэм.

Водитель дал задний ход и развернулся по широкой дуге, сбив еще несколько демонов. Стоя на подножках кабины, Винчестеры продолжали стрелять. Фура помчалась прочь, и Джулии удалось втащить отца внутрь.

– Большое спасибо! – воскликнула она, утирая пот со лба.

– Не за что. Я Майк. Мне показалось, вам понадобится помощь. Когда я увидел, что те твари сделали с Бенни и Джимом, то понял – надо действовать. Но к ночи фуру нужно вернуть на завод.

– Без проблем. Через Чикаго подбросишь? – спросил Дин.

Фура пронеслась по улицам Гэри и свернула на двухполосное шоссе между штатами.

– Как она нас нашла? – спросила Джулия. – Разве не Джеймс был ее ищейкой?

– Просто повезло, – отозвался Дин. – Надо было отправляться в другую сторону. Она нас больше не найдет. Нас тут уже не будет.

Он был уверен в этом.

* * *

Майк высадил их за триста километров к западу от Чикаго, сразу перед Давенпортом. Они вышли на неприметном съезде с основной дороги и поблагодарили Майка за то, что спас им жизнь.

– Что теперь? – спросила Джулия.

Дин заметил, что у нее порвана юбка, а на блузке не хватает пуговиц.

– Тебе нужна специальная одежда для сражений с демонами, – заметил он. – Эти шмотки свое отслужили.

В сумерках они зашагали по дороге. Вскоре показался уютный мотель, состоявший из отдельных домиков. К главному зданию примыкало маленькое кафе.

– Я намерен остановиться здесь и лечь спать, – устало проговорил Уолтер.

– Я тоже, – согласился Сэм. – Дин?

– Я пока спать не буду. Разгулялся. – Он направился к кафе.

– Я с тобой, – сказала Джулия.

– Почему бы тебе сперва не привести себя в порядок, дорогая? – довольно мрачно предложил Дин.

Джулия кивнула и направилась к главному зданию.

Братья остались на парковке, глядя вслед Уолтеру и Джулии.

– Так, мы от них избавились, – сказал Дин. – Дальше что?

Сэм пожал плечами:

– Утром решим. А потом пора, наконец, возвращаться домой.

– Есть предложения? Потому что мне уже начинает надоедать этот Плезантвилл.

– Давай вернемся в Южную Дакоту, в Вабей, и будем надеяться, что Дон сможет забрать нас оттуда. Пойду зарегистрирую нас.

Дин заметил Джулию, стоящую в дверях домика. Через несколько секунд появился Сэм с двумя ключами, бросил один Дину и нырнул в свой номер.

Полчаса спустя Дин лежал на кровати. Сэм решил всё же перекусить, а Дину было скучно. Телевизора в комнате не было, и в качестве единственного развлечения предлагалась россыпь черно-белых буклетов о местных достопримечательностях.

– Боже, музей доения, – пробормотал Дин.

В дверь негромко постучали.

– Сэм, открыто.

На пороге стояла Джулия. Она переоделась в джинсы, свитер и туристические ботинки. Дин удивился, где она смогла найти чистую одежду.

– Можно войти?

Дин сел:

– Да, конечно.

Джулия закрыла дверь, прислонилась к ней и улыбнулась:

– Компания нужна?

– Обычно мне и одному неплохо.

– Бой был еще тот. – Джулия присела рядом с ним на кровать.

Дин пожал плечами:

– У меня такое ощущение, что тебе это всё не впервой. Так расскажи, чем вы с отцом на самом деле занимаетесь? Думаю, это… ложь, воровство, может, даже немного отмывания денег. Что угодно, чтобы выжить… правильно?

– У меня такое ощущение, что вы с братом занимаетесь тем же.

– Возможно, но ты фальшивая, как силикон, детка. А я силикон ненавижу. Портит момент, знаешь ли.

Джулия усмехнулась:

– Иногда я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она подвинула свою руку ближе к его руке. Дин опустил взгляд:

– Дорогуша, я устал. Это точно нельзя отложить до… скажем, до бесконечности? – Он посмотрел Джулии в глаза.

Кажется, Джулия на этот раз не надела очередную маску. Дин давно уже не проводил так много времени с женщиной. Апокалипсис, Сэм, Люцифер – всё это выматывало. Он двигался на автопилоте. Думал, что однажды проснется и обнаружит, что вся его жизнь была дурным сном.

– Возможно, я так тебе нравлюсь, потому что ты знаешь – мы оба носим маски. В тебе я вижу себя, – улыбнулась Джулия. – Возможно, ты видишь себя во мне.

– Ого! Звучит как-то двусмысленно, – отозвался Дин. – Прости, но я не схожусь близко с людьми. Не с моей работой.

– У меня такая же работа.

– Очень сомневаюсь.

– Почему ты не можешь нормально со мной поговорить?

– Не в моей натуре. Я охотник и не завожу близких отношений. Иначе ты становишься уязвимым. Довольно того, что я охочусь с семьей.

Джулия кивнула:

– Я понимаю. Мою маму погубило какое-то зло. Отец поклялся отомстить за нее. Он так и сделал. Он родился для этого и никогда не знал иной жизни, а вот мама не выбирала такой судьбы и понятия ни о чем таком не имела. Я была ребенком, когда она умерла, и отец увез меня с собой. Я училась с ним. Выросла, узнавая о демонах, чудовищах…

– О том, что нападает в ночи.

– Да, пожалуй. Есть много таких же людей, как мы. Мы работаем с целой командой. Встречаемся каждый месяц и объединяем ресурсы. Ты бы изумился, узнав, что можно сделать вместе. Демоны ладно, а вот вампиров легко истребить командой из сотни охотников.

– Минутку, ты знакома с сотней охотников?

– Ага. И если вы тоже охотники, то почему мы о вас не слышали? – поинтересовалась Джулия.

Дин пожал плечами:

– Отец учил нас держаться в одиночку. Он всегда говорил, что с другими охотниками можно выполнить одно или два задания, но постоянно двигаться вперед лучше самим по себе.

– Наверное, это так. Хотя всё равно странно. У нас целая сеть, а вы никогда не появлялись. – Джулия склонила голову набок, глядя на Дина.

– Как я уже говорил, нам лучше в одиночку.

Дин схватил Джулию за запястье и потянул к себе, обхватил ее голову ладонями и заглянул в глаза.

– Зачем тебе свитки?

– Не могу сказать. Отец знал, что судьбой ему предначертано сделать что-то хорошее для людей. И потом, когда начали находить «Свитки Мертвого моря», он понял, что должен отыскать тот свиток, о котором твердила ему мать. План последней битвы между добром и злом. Сотни людей тысячи лет ждали появления этого свитка. А у твоего брата он лежит в сумке. В банке из-под муки!

– Могло быть и хуже, – пожал плечами Дин.

– Ты знаешь, что ты меня по-настоящему бесишь?

– Ага.

Дин прервал ее долгим поцелуем. Ее стройное тело расслабилось. Он стянул с нее свитер и провел ладонями по узкой спине. Она быстро расстегнула его ремень одной рукой, и Дин, впечатленный, приподнял бровь и снова поцеловал ее.

Глава 25

Когда Дин проснулся, в дверях стоял Сэм. И молчал. Потом скривился, Дин в ответ пожал плечами. Сэм беззвучно закрыл дверь.

Дин посмотрел на спящую Джулию, осторожно вылез из постели и натянул джинсы, кожаную куртку и ботинки. Выйдя из номера, он прошел по покрытой гравием стоянке, но Сэма нигде не было видно. Дин выругался вполголоса. Он хотел кофе, а Сэм куда-то пропал, как ребенок в Диснейленде.

А потом Сэм выехал на стоянку. Дин сглотнул, увидев брата за рулем новехонького зелено-белого «Олдсмобиля Фиеста» 1953 года. У машины была большая хромированная радиаторная решетка, похожая на утиный клюв, шины с белой полосой, сто семьдесят лошадей под капотом и двухцветные сиденья.

– Ты хоть знаешь, сколько она стоит? – воскликнул Дин.

– Потише. На ценнике стояло пять тысяч семьсот долларов. Я нашел его в бардачке.

– Такую в прошлом году продавали на аукционе за сто пятьдесят кусков. Ну, в смысле, через пятьдесят пять лет. Чувак, хотел бы я прихватить ее с собой!

– Нам пора. Мне кажется, Дон будет искать нас в Вабее.

– Ну конечно.

Дин уселся на пассажирское сиденье.

– Не хочешь за руль? – удивился Сэм.

– Не выспался, – усмехнулся Дин. – Кстати, у них сеть примерно из сотни охотников.

Сэм изумленно посмотрел на него:

– Да ты шутишь! Мы никогда не слышали о такой большой группе. Как думаешь, что с ними случилось?

Дин пожал плечами:

– И предположительно, все они знают о свитках. Особенно о «Свитке Войны».

Сэм выглядел ошеломленным. Он вывел машину на двухполосное шоссе и направился к северу.

– Откуда они узнали о нем?

– Понятия не имею. Целая группа охотников, и все верят, что этот свиток очень важен. Прямо культ какой-то. Но о свитке они знают, это точно.

– Думаешь, Уолтер и Джулия им рассказали?

Дин посмотрел в окно:

– Рассказали или нет, мы уже давно свалим в будущее, когда они обо всём узнают.

В первый раз с тех пор, как они попали в 1954 год, Дин почувствовал укол сожаления. За свою жизнь он встречал немало женщин, но это редко значило что-то большее, чем секс на одну ночь. А Джулия казалась другой. Она не только знала жизнь, которой жил и сам Дин, но и была похожа на него. У Дина никогда не было проблем с тем, чтобы оставаться собой среди других людей, он не был ранимым, ведь у него хватало куда более важных забот, но рядом с Джулией ему захотелось стать лучше. Рядом с ней ему захотелось перестать быть «плохим парнем». Он боролся с этим с первой их встречи, но чувствовал, что Джулия всё равно меняет его.

«Господи, неужели я превращаюсь в Джека Николсона из того фильма с Хелен Хант?»[173]

Горло у него перехватило, а посмотрев вниз, он понял, что его влажные ладони оставили отпечаток на джинсах.

Сэм с любопытством покосился на него:

– В чем дело?

– Ни в чем. Заткнись.

Примерно полторы сотни километров Дин смотрел в окно, снова и снова возвращаясь в мыслях к первой встрече с Джулией. Он не жалел о том, что бросил ее. Их ждали дела. Он сотни раз уходил, пока женщина еще спала.

Так откуда же это чувство вины?

* * *

Семь часов спустя они въехали в Вабей. В пятидесятых годах городок не особенно отличался от современного, разве что сейчас всё выглядело несколько более свежим – краска на фасадах еще не облупилась и дороги замостили недавно. Бар, где они встретили Дона, выглядел почти так же, только трещин на стенах было поменьше.

Винчестеры заняли дальнюю кабинку и заказали пиво.

Сэм вытащил банку со свитком.

– Спрячь, – нахмурившись, прошипел Дин. – Если Дон перенесет нас обратно в 2010 год, не хотелось бы случайно оставить свиток тут.

– Вот что мне пришло в голову. В будущем утеряны только последние страницы свитка. А что же случилось с остальными? Мы знаем, что в итоге они снова оказались в Израиле. И как, по-твоему, они туда попали?

Дин пожал плечами:

– Может, садовый гном Эли снова окажется рядом и увезет их туда, кто знает? Мне всё равно. У нас есть свиток, мы достали то, за чем пришли.

Братья выпили еще по три пива, но Дон не появился. Дин начал беспокоиться. Посетители приходили и уходили. Бармен уже принес им бесплатные рыбные палочки, а Дона всё не было видно.

– Думаешь, стоит использовать печать? – спросил Сэм.

– Нет, тогда сюда слетятся ангелы со всего мира. До сих пор нам удавалось не попадать на радары, так что не будем привлекать к себе внимание.

– Ладно.

Бар закрылся в двенадцать. Братья поблагодарили бармена, высокого грубоватого мужчину в клетчатой рубашке, и сказали, что если кто-нибудь будет их искать, то они в мотеле дальше по дороге. Бармен кивнул.

На следующий день Винчестеры снова заступили на дежурство в баре, ожидая, когда Дон вернет их в 2010 год.

– Какого черта он так долго? – прорычал Дин.

– Не знаю. Остается только ждать.

– Супер. Я как раз собирался провести остаток жизни в ожидании ангела. Такими темпами, когда он появится, нам стукнет по семьдесят. – Дин помрачнел. – Ты же не думаешь, что он продержит нас тут так долго?

– Не знаю. Но взгляни на это с другой стороны… ты мог бы провести оставшуюся жизнь с Джулией. Жить долго и счастливо.

Дин пихнул его в плечо:

– Заткнись! – Потом он попытался сменить тему: – Почему бы тебе просто не подучиться и не перевести свиток? Может, тогда мы сами сможем выбраться отсюда.

– Я пытался. Дин, но это я перевести не могу. Это древнеарамейский, наполовину буквы, наполовину символы. Я понятия не имею, о чем там говорится. Без Дона мы не сможем узнать план последней битвы с Люцифером.

– Ну, а выучить этот язык ты не можешь?

– Мог бы. Но для этого нужно ехать в крупный университет, например в Чикаго или Беркли. Тексты, с помощью которых можно выучить древнеарамейский, не валяются в библиотеке Вабея. Нужно будет учиться несколько месяцев, чтобы понимать хотя бы элементарные символы. Ты сам посмотри.

Сэм убедился, что никто в баре на них не смотрит, осторожно вытащил свиток и расправил его на столе:

– Посмотри, как тут всё сложно. Это тебе не алфавит выучить. Для каждого слова свой символ, к каждому символу прилагается звук.

На этом дискуссия и закончилась.

На третий день ожидания в Вабее Дин встал с постели и посмотрел в окно на туманное летнее утро. Надо было что-то делать. Это было просто смешно.

– Сэм.

Нет ответа.

– Сэм, проснись.

Сэм протер глаза:

– Я уже не сплю. Что?

– Надо позвонить Джулии и Уолтеру. Нам нужен Уолтер, чтобы перевести свиток. Неважно, знает он, что там написано, или нет. Кому-то еще, кроме нас, придется узнать, о чем там говорится. Надо позвонить им.

– Дин, мы не сможем с ними связаться. У них нет мобильников. Я могу попытаться позвонить в офис Уолтера в Библейском Обществе в Нью-Йорке, но сомневаюсь, что они вернулись туда. Что ты предлагаешь? И потом, ты уверен, что это не просто потому, что тебе хочется увидеться с Джулией?

– Нет, Сэм, не потому. Нам больше некуда деваться. Если у тебя есть идея получше, я слушаю.

На самом деле Дин хотел увидеть Джулию. Хотел каждой клеточкой тела, но разум продолжал сопротивляться.

Однако в 1954 году Джулия и Уолтер были единственными знакомыми людьми, которые могли им помочь. Если они переведут страницу, узнают о том, как победить Люцифера. А тогда можно будет позвать на помощь ангелов.

Братья (Дин – очень неохотно) бросили «Олдсмобиль Фиеста» и угнали старую «Шеви». Этот автомобиль ехал не очень быстро, но они не хотели привлекать к себе внимание.

Братья зашли в местный магазин электроники, заставленный черно-белыми телевизорами. В углу, на возвышении, накрытом зеленым ковриком, стоял цветной телевизор. Перед ним сидела кучка завороженной ребятни. Даже взрослые не могли оторвать от него взгляда.

К Винчестерам подошел мужчина в коричневом костюме.

– Ищете новый телевизор, джентльмены? Посмотрите на этого красавца, сотня долларов, экстра-класс. Называется «Техниколор». Только гляньте на эту картинку. Будто вы на самом деле там.

– Спасибо, Безумный Эдди[174]. Си-Би-радиостанции[175] у вас есть?

– Разумеется, все новехонькие. Просто эпидемия какая-то, а? Вон там.

Безумный Эдди отвел Винчестеров в дальнюю часть магазина, где стояли Си-Би и любительские радио. Ни одно из них не было подключено.

Братья переглянулись. Эдди удалился обратно, к покупателям, сгрудившимся вокруг цветного телевизора. Братья похватали кое-какое оборудование и спрятали в кожаных куртках. На обратном пути Дин хлопнул Безумного Эдди по спине:

– Спасибо, думаю, мы еще заглянем.

– В любое время, – радушно отозвался тот.

Вернувшись в мотель, они установили Си-Би и любительскую радиостанцию.

– С чего ты решил, что их можно выловить именно по такому радио? – Сэм подключил оборудование к розетке.

– Думаю, стоит попробовать. Как же еще общаться группе охотников?

Следующие пару часов они провели, обшаривая эфир.

– Прием, прием. Ищу Папу-Медведя и Медвежонка. Десять, тридцать пять. Мы в краю желтого судака. Слышит кто-нибудь?

Сэм и Дин понятия не имели, какой может быть позывной у Джулии и Уолтера. Но надеялись, что те прослушивают радиоволны.

Спустя шесть часов сквозь треск помех послышался голос Джулии:

– Медвежонок на связи. – Судя по тону, прозвище ей не понравилось. – Это Простак[176]? Ответьте, Простак.

– Да, Медвежонок, это Простак. Вы с Папой-Медведем не хотите с нами встретиться?

Воцарилось молчание. Наконец, Джулия спросила:

– Где вы находитесь?

– Мотель «Две сосны», – ответил Дин.

– Будем через двенадцать часов, – сказала Джулия. – Конец связи.

В эфире остался только треск помех. Дин посмотрел на Сэма.

– Слушай, а тебя не бесит, что мы сами не догадались, что они охотники? – спросил Сэм.

– Да какая разница? Нужно просто как можно скорее выбраться отсюда.

Глава 26

Ровно через двенадцать часов в дверь номера постучали. На пороге стояли Джулия и Уолтер в костюмах заядлых рыбаков.

– Рыбу ловили? – поинтересовался Дин.

– Пытались не привлекать к себе внимание, – коротко ответила Джулия и вытащила из-за голенища болотных сапог дробовик. – А еще в них удобно носить оружие.

Дин кивнул.

Уолтер вошел в номер, сел на кровать и уставился на Дина:

– Значит, вы нас бросили, а теперь вам нужна наша помощь?

Дин сглотнул. Интересно, сказала Джулия отцу, что они переспали? Дин поймал взгляд Джулии, та отвела глаза. Ответ утвердительный. Проклятье.

– И значит, сами вы перевести свиток не можете. Так же, как не смогли его самостоятельно достать. И теперь вам снова нужна помощь, – продолжал Уолтер.

– Да, – сказал Сэм. – У нас на это уйдут месяцы. Поможете нам?

– Вы нас уже дважды подставили. Из-за вас нас разыскивает свора демонов. Даже и не знаю, какая со всего этого выгода нам с Джулией.

– Не думаю, что тут мы виноваты… – перебил Дин.

Уолтер поднял руку, останавливая его:

– И несмотря на всё это, теперь вы умоляете нас о помощи.

– Я бы не сказал, что прямо-таки умоляем, – снова перебил его Дин.

– Мальчик, дай мне закончить.

Дин хотел сказать, что Уолтер очень напоминает его друга Бобби, но решил промолчать.

– Что ж, приступим, – проговорил Уолтер.

* * *

Уолтер положил на кровать большой чемодан, наполненный пыльными книгами – большая их часть выглядела даже более древними, чем те, что остались в нью-йоркском офисе.

– Это из моей коллекции, – пояснил он.

– Где вы всё это взяли? – спросил Сэм.

Разнообразие книг поразило его. Тут были Библии шестнадцатого века, десятки книг на древнегреческом, даже несколько пергаментных свитков.

– Я собирал их с детства, в ожидании именно этого момента. К югу отсюда у нас была конспиративная квартира, и я держал их в бомбоубежище. Всегда знал, что они понадобятся. – Уолтер помрачнел. – Я узнал о существовании свитка, когда едва говорить научился. Я знал, что в один прекрасный день заполучу его. Это моя судьба. Я – звено цепочки, которая приведет к окончательной победе над злом. И предначертанное мне сбывается.

Братья переглянулись, но ничего не сказали. Уолтер поставил между кроватями тумбочку. Придвинул к ней круглый столик, а рядом – стул.

– Можно мне свиток?

Сэм достал из сумки стальную банку из-под муки. Уолтер осторожно взял ее, выложил свиток на столик и аккуратно развернул его во всю длину. Последняя пара страниц оказалась как раз на стуле.

– Уолтер, может, начнем отсюда? – Сэм указал на последнюю страницу.

Он знал, где заканчивается современный перевод.

– Почему? В свитке три с половиной метра.

Сэм посмотрел на брата. Между ними состоялся целый разговор без слов. Они ведь не смогли сказать, что уже знают, о чем говорится в первых трех метрах свитка. Сэм снова перевел взгляд на Уолтера:

– По легенде там план сражения, так? Давайте тогда с конца начнем. Айшет висит у нас на хвосте. Перейдем сразу к главному. Вернуться назад мы всегда успеем.

– Разумная мысль. Хорошо, давайте начнем.

Уолтер раскрыл все принесенные книги. Склонившись над свитком, он прижал палец к первому символу и начал листать книгу, разыскивая такой же.

– Берите по книге. Именно так это и делается.

Сэм сел на пол, взял одну из книг и принялся ее пролистывать.

– Пойду свежим воздухом подышу, – сказал Дин.

– Я тоже, – поддержала его Джулия. – Папа, справитесь без нас?

Уолтер отмахнулся.

* * *

Дин и Джулия вышли на улицу. Наступило неловкое молчание.

Джулия нарушила его первой:

– Бьюсь об заклад, ты немногим женщинам звонишь после того, как проведешь с ними ночь.

– Нет. Обычно нет.

– Хорошо. Теперь ты используешь отца так же, как использовал меня.

Дин заглянул ей в глаза:

– Я тебя не использовал. А что касается твоего отца, он взрослый человек. Знает, как обстоят дела. Вы же охотники, так? Иногда вы используете людей, чтобы получить информацию… как в Нью-Йорке вы использовали нас с Сэмом.

– Это другое дело. Мне надо было выяснить, кто вы такие.

– Ну, теперь ты знаешь.

– Не уверена, что теперь, когда я узнала настоящего тебя, ты мне нравишься.

Дин сделал несколько шагов, потом повернулся к ней:

– Ты тоже не особенно откровенничала. Вся эта чушь о том, что твой отец ученый… А потом заявляешься с целым арсеналом за спиной. Что ты еще скрываешь? В смысле, мне нравятся роковые женщины, но ты определенно самая опасная задница из всех.

Джулия с размаху влепила ему пощечину:

– Отец был ученым. Он и сейчас ученый. Но у нас есть другая жизнь! – Она смотрела на Дина со слезами на глазах. – У меня нет выбора. Как ты не понимаешь? Посмотри на любую девушку моего возраста. Они замужем, у них есть дома, мужья. Дети. Да ты в курсе, что к девяти годам я уже знала, что у меня ничего этого не будет? Никогда. Это не нормальное существование. Так что прости, если ты получил не всю информацию. Я была занята другими делами.

– Спасала мир?

– Мы не знаем, что в свитке. Может, там говорится и о том, какая роль отведена мне. Надеюсь. Не знаю. Но у меня нет выбора. Разве не так?

– Так. Выбора ни у кого нет. Я-то знаю.

Стоя рядом с Джулией и глядя, как покачивается трава под теплым вечерним ветерком, Дин на мгновение почувствовал себя счастливым.

«Странно», – подумал он.

– Я не хотела тебя бить.

Дин нежно взял ее за подбородок и медленно поцеловал.

– Ты прощена.

– Это было не извинение, – раздраженно фыркнула Джулия.

– Сойдет. Пойдем выпьем кофе.

* * *

Сэм и Уолтер весь вечер сидели над переводом. Уолтер знал много символов, которых не было в книгах. У Сэма бы ушло на это намного больше времени, если бы он работал один. Но всё равно процесс шел тяжело.

* * *

Дин и Джулия сидели в кафе через улицу от мотеля.

– Так что, никакого домика с белым заборчиком в перспективе? – спросил Дин, помешивая кофе.

– Думаю, нет, – Джулия рассеянно царапала что-то на салфетке. – Так что с Айшет? Как с ней можно справиться?

– Не знаю. Ей полагается охранять свиток, в котором говорится о том, как уничтожить ее мужа. Она приложит все силы, чтобы его достать. Вот почему так важно выяснить, что в нем написано. Если она снова появится, то, сдается мне, друзей у нее будет гораздо больше.

Через несколько часов они вернулись в мотель.

Сэм и Уолтер по-прежнему трудились над свитком, хотя волосы у Сэма были мокрые: должно быть, он принял душ. Уолтер, прищурившись, посмотрел на свою дочь и Дина, стоящих на пороге.

– Дверь закройте, – велел он. – Свиток нельзя подвергать внешним воздействиям.

Дин сел.

– Нашли что-нибудь? – спросила Джулия.

– И да, и нет, – ответил Уолтер, разглядывая свиток сквозь увеличительное стекло.

– То есть? – слегка саркастично поинтересовался Дин.

– Ну, вот тут говорится, что линия фронта определяется верой. Верующие против неверующих. О том, как победить Люцифера, сказано следующее: «К свержению Сатаны сквозь века ведет кровавая тропа. Все вместилища прахом должны стать».

Сэм посмотрел на Дина. Они знали, что означает «вместилища прахом должны стать».

Ничего не подозревающий Уолтер продолжал:

– Но часто создатели древних манускриптов пытались спрятать что-то под основным текстом. Определенная химическая реакция может выявить скрытый текст. Мы с Сэмом закончили перевод, текст оказался довольно сжатым и сухим. А потом Сэм сходил в душ.

– Он такой бардак при этом разводит, да? – заметил Дин.

– Точно. Но пар и капли воды, упавшие с него, когда он потянулся за полотенцем… Ну, в общем, получилось это.

Уолтер осторожно поднял последние страницы. Хотя на пергаменте четко виднелись арамейские надписи, снизу проглядывал другой текст.

– Похоже на список, – сказала Джулия.

– Точно, – пригляделся Дин.

– Ты разобрал, что там написано? – спросила Джулия.

– Имена.

– Имена? – встревожился Дин.

В том, чтобы обнаружить свое имя в свитке, который пытается защитить Сатана, было мало хорошего.

– Но это не самое любопытное, – проговорил Уолтер. – Некоторые имена принадлежат ангелам.

– Странно.

Дин посмотрел на брата. Нет ли там чего-то еще? Сэм тоже смотрел на него. Дин знал этот взгляд: «нам надо поговорить».

– По-моему, у меня было кое-что полезное в машине, – сказал Сэм. – Сейчас вернусь.

Братья вышли на парковку.

– Так что ты на самом деле обнаружил? – спросил Дин, едва они отошли на безопасное расстояние.

– Уолтер прав. Там имена. Человеческое в паре с ангельскими.

– Значит, Дон хотел, чтобы мы это нашли? Список ангельских имен?

– Дин, разве не понятно? Если у ангелов нет сосудов, то и войны не будет. И да, наши имена там тоже есть. Но есть еще кое-что. Это список всех участников битвы. Но мы оказались тут по другой причине.

– Так вот его план? Нет сосудов, нет драки? – Дин стукнул кулаком по капоту машины. – Это просто смешно. Я убью его, как только увижу.

Сэм кивнул:

– Демоны не собираются убивать этих людей… Абаддон хотел, чтобы это сделали мы.

Глава 27

Они вчетвером сидели в номере мотеля и молчали, пока Уолтер разбирал имена, медленно, но верно подбираясь к самому главному секрету ангелов.

В свитке имя каждого ангела было указано рядом с именами его возможных «сосудов». Иногда был указан только один сосуд, иногда – несколько. Когда Уолтер дошел до строчки: «Кастиэль, потомок Измаила – Грегори Новак, отец Джеймса Новака, отец Клэр Новак», Дин аж зубами щелкнул. Сэм поднял на него глаза. Они встречали сосуд Кастиэля, Джимми Новака, и его дочь Клэр, пока Каса допрашивали на небесах. Процесс затянулся, каждое имя нужно было обдумать. Сэм начал переводить конец страницы. Последним в списке стояло: «Михаил, рожденный Сынами Света, – Джон Винчестер, отец Дина Винчестера». У Уолтера уйдет еще час, пока он доберется до конца.

«А потом, – подумал Сэм, – они всё узнают».

* * *

– Хватит, – внезапно пробормотал Дин.

Все уставились на него.

– Хватит писать.

Уолтер раздраженно выдохнул, но продолжил рассматривать в лупу маленькие значки.

– Каждая минута, которую свиток находится под воздействием влаги, портит пергамент, – нетерпеливо буркнул он.

– Ну и хорошо, – сказал Дин, – потому что мы этого делать не будем.

Он схватил потрепанный хрупкий пергамент и направился к двери.

– Что ты делаешь?! – с болью в голосе воскликнула Джулия. – У нас, наконец, появился шанс прочесть эту штуку, а ты собираешься уйти?

– А ты не видишь? Проклятая штуковина хочет, чтобы мы замочили тысячу невинных людей.

– Больше, – спокойно поправил Уолтер. – Две как минимум.

Дин потряс свитком:

– Мы спасаем жизни, а не обрываем их. Этот список… эти люди не сделали ничего плохого.

Уолтер не отрывал взгляда от свитка, будто стоило ему отвести глаза, и тот рассыплется.

– Это ангельские сосуды, – спокойно проговорил он. – Обе противоборствующие стороны – ангелы… И если не будет сосудов, они не смогут сражаться. Не будет Апокалипсиса. Один человек из этого списка станет вместилищем Сатаны на Земле, и у нас есть шанс убить его.

Дин взглянул на Сэма, чтобы тот поддержал его, но брат смотрел в сторону, погрузившись в мысли.

– Дин, вспомни, зачем мы занимаемся этим. Все мы. – Джулия подошла ближе и протянула руку к свитку. – Мы хотим одного и того же. И мы его получим.

Мысли Дина путались. В конце концов, доводы были весьма убедительными: ангелы целиком и полностью ответственны за Апокалипсис, и если уничтожить их сосуды, они лишатся поддержки на Земле.

А еще это означает, что необходимо убить всех Винчестеров.

– Цена слишком высока, – тихо проговорил Дин, хотя думал иначе. «Если бы было достаточно умереть…»

– Что станет с человечеством, когда восстанет Люцифер? – спросил Уолтер. – «И поднялись они, и сошли с Небес и Преисподней в место, что находится посреди. И судьбы людские помещались на их мечах, в месте, называемом Армагеддон».

Дин узнал цитату из одного из самых мрачных изданий «Откровения» в коллекции Джона Винчестера.

– Погибнут миллиарды, – сказал Уолтер.

Погрузившись в свои мысли и ни на кого не обращая внимания, Сэм встал и вышел из комнаты. Дин смотрел ему вслед. Он представлял, каково ему сейчас.

«Свиток, написанный две тысячи лет назад, только что сообщил, что его семья должна погибнуть, чтобы он не уничтожил мир. Должно быть, ему непросто».

– Я знаю, – ответил Дин Уолтеру. – Клизма планетарного масштаба, полмира в огне и всё такое. Но это не меняет того, что правильно, а что нет.

– Нет ничего правильного. Но есть два варианта, и один из них гораздо менее неправильный. – От избытка эмоций у Уолтера дрожали губы. – На одной чаше весов три миллиарда людей, на другой – две тысячи.

– Разница в том, кто именно их убьет, – возразил Дин.

– Я не хочу никого убивать, – сказал Уолтер. – Но не смогу жить дальше, зная, что конец близко, и… бездействовать.

– А если это ошибка? – неуверенно проговорила Джулия.

Дин и Уолтер непонимающе посмотрели на нее.

– Что, если список неправильный и никто из этих людей не является сосудом? – пояснила Джулия. – Этот документ создан тысячелетия назад, но в нем упомянуты Крейг Мастерсон и Дэнни Фуллер. Разве эти имена похожи на древние?

– В нем говорится о будущем, – проговорил Дин. – Будущее может меняться.

– Не может, – возразил Уолтер. – Судьба не меняется.

– Какой будет моя жизнь, решаю только я, приятель, – выпалил Дин.

Уолтер побледнел и нахмурился.

– Найдется другой способ остановить Люцифера, – продолжал Дин. – Должен найтись.

Уолтер кивнул, сел и заговорил:

– Когда мне было восемь, отец купил автомобиль. Первый в нашем городе. Все мальчишки в моем классе мечтали, чтобы их отцы сделали то же, но… большинству пришлось бы копить годами. Через две недели отец стал первым в городе человеком, который разбил «Форд Модель Т». Первым, кто погиб в автокатастрофе.

Дин не знал, куда он клонит, но решил, что лучше слушать не перебивая. По собственному опыту он знал, что рассказы о погибших отцах – больная тема.

– Мать сказала мне: «Это то, чего хотел для него Господь». Дескать, такой был план. Но глубоко внутри я понимал: нет, план таким не был. Это бессмысленно, глупо и нечестно. Годами я ненавидел ее за то, что она сказала. А потом, когда подрос, то узнал правду. Отца убил демон. Отец защищал меня, пока я спал. – Уолтер помолчал, глядя на Дина. – Так что цель была. Был план. Он отдал свою жизнь взамен моей, чтобы я оказался здесь.

Дину пришлось очень постараться, чтобы не закатить глаза.

– Этот момент, этот выбор – вот что хотела для меня мать. Это судьба…

– Это фигня! – прорычал Дин. – Крутая душещипательная история, но у меня тоже такая есть. Только мой отец отдал свою жизнь не ради того, чтобы я убивал невинных людей! Он отдал жизнь, чтобы у меня тоже был шанс. Вот так-то.

Дину всегда было трудно думать о Джоне Винчестере, особенно когда приходилось молчать о его жертве.

– Если бы он мог уберечь меня от подобной жизни, он бы так и сделал. И маму тоже. Жаль это говорить, но с нашей работой все рано или поздно кого-нибудь теряют.

Джулия гневно посмотрела на него, но Дин продолжал:

– Если ты охотник, твоя судьба не становится особенной. У тебя просто появляются проблемы с привязанностью и алкоголем.

Раздраженный Уолтер попробовал зайти с другой стороны:

– Но это важнее, чем все мы! Надо хотя бы дать остальным возможность высказать свое мнение.

– Остальным?

– Другим охотникам. В нашем штабе.

Дин непонимающе смотрел на него, и Уолтер насторожился:

– Похоже, ты не шутил, когда сказал, что вы всё делаете по-своему. Никогда не слышал об охотнике, который не отчитывался бы перед своими, хотя бы изредка…

– Мы никогда не были в… штабе. И сейчас туда отправляться не планируем.

– Я не могу позволить тебе просто уйти со свитком, Дин.

– А я не могу позволить тебе убить тех людей!

Уолтер посмотрел ему в глаза и спокойно, но уверенно проговорил:

– Отдай свиток, или получится нехорошо.

Из-под стола раздался хорошо знакомый звук – щелкнул затвор револьвера.

И Дину пришлось подчиниться.

* * *

Сэм взрывал ногой землю на парковке, наблюдая, как пыль клубится маленькими хмурыми облачками, которые идеально отражали его настроение. Он слышал, как Дин разговаривает в номере с Уолтером и Джулией, но не хотел и близко присутствовать при этой беседе. Сама мысль, что его смерть может остановить Апокалипсис, была не нова – он и сам подумал об этом почти сразу после того, как узнал, что является сосудом Люцифера. Но узнать, что это и есть обещанное Абаддоном решение… Это удручало. Сэм давно оставил надежду пожить нормальной жизнью, но расстаться с жизнью и погубить две тысячи незнакомых людей? Он вспомнил, что читал о Абаддоне в Нью-Йорке.

«Нужно было догадаться, что всё обернется плохо. Нужно было предупредить Дина». Но ему так хотелось найти другой выход, что он позволил им попасть в ловушку.

Когда Дин вышел из номера и неспешно направился к нему, Сэм попытался сдержать эмоции.

– Сэмми…

– Ничего не говори. Я знаю, ты что-нибудь придумаешь и мы помешаем им устроить бойню.

– Нет, просто… Прости. Мы надеялись, что эта штуковина вытащит нас из заварушки, а теперь всё только больше запуталось.

Сэм кивнул в сторону мотеля:

– Чем всё кончилось?

– Размахиванием револьвером. Уолтер убежден, что это его судьба. Как будто он Люк Скайуокер и свиток поможет ему свергнуть Императора.

– Ну, может быть, – проговорил Сэм. – Я имею в виду, план бы сработал, да? Если лишить ангелов сосудов, они не смогут устроить последнюю битву… даже если попытаются заменить игроков.

– Ты же не думаешь об этом всерьез? – нахмурился Дин.

– Я… Я не знаю. Единственное, что я знаю, если бы до этого дошло, мы оба…

– Мы бы сделали то, что должны, – сказал Дин. – Проклятье, нам обоим уже случалось умирать. Но это еще не всё. И мы сейчас не только о нашей жизни говорим. На кону жизнь двух тысяч человек, и, наверное, большинство из них сейчас дети. Они тут ни при чем, просто генетика подсунула им короткую соломинку.

Сэм кивнул, хоть и не вполне искренне. Какая-то его часть всегда мечтала найти легкий выход из положения, и внезапная смерть определенно решила бы проблему. Сэм попытался сменить тему:

– Что они подумают, когда дойдут до конца списка и увидят там нас?

– Давай не будем об этом, – отозвался Дин. – Чего я не понимаю, так это зачем Абаддон вообще нас сюда отправил. Сказал, что хочет победить дьявола и провести остаток вечности на Земле, попивая пинаколаду. Но сам подумай, если мы уничтожим все сосуды, то и его сосуд тоже.

– И он застрянет в Аду.

– Он сказал, что хочет уничтожить Люцифера, но в итоге Люцифер просто останется взаперти, – добавил Дин.

– И Абаддон так и будет его охранять, – продолжил Сэм.

Они оба помолчали, обдумывая выкрутасы временных петель. Потом Сэм заговорил снова:

– Должно быть, он не знал точно, что в этом свитке…

– Или он очередной ублюдочный ангел, который держит нас за дураков, – горько проговорил Дин.

– И где мы в итоге оказались?

– Как обычно, в заднице.

– А что, если… что, если это как раз мы и уничтожили свиток? – рискнул предположить Сэм.

– Поясни.

– В 2010 году известно, что последняя страница то ли утеряна, то ли уничтожена. Что, если именно мы ее уничтожили? Чтобы не позволить Уолтеру исполнить свое предназначение… или что там у него.

– Значит, придется с боем прорываться мимо Уолтера, чтобы добраться до свитка, – отозвался Дин. – Он глаз с него не спускает, особенно после того, как мы обдурили его в последний раз.

Сэм серьезно посмотрел на Дина:

– Сможешь это сделать?

– Убить Уолтера? – Слова слетели с языка как-то слишком легко.

Дин выглядел так, как будто это предложение его не встревожило, но Сэм знал, что это не так. Дин никогда бы не признался, что у него есть слабости, но сейчас одна конкретная слабость приняла размер и формы Джулии. Для Сэма было непривычно оказаться по другую сторону: младший братишка, влюбляющийся не в тех женщин, стал защитником, выжидающим подходящего момента, чтобы вмешаться. После того, что произошло с Руби, Сэм сомневался, что сможет когда-нибудь завести нормальные отношения.

«Да и какая разница, я всё равно, наверное, скоро умру. Боже, что за нездоровые мысли!»

Дин смотрел в сторону их номера.

– Нет. Думаю, не смогу, – наконец сказал он.

– Значит, нужен другой план, – с облегчением отозвался Сэм, радуясь искреннему ответу.

– Ага. – Дин пнул землю, подняв серое пыльное облачко, очень похожее на то, которые поднимал Сэм. – И, кажется, он у меня есть.

* * *

Чуть позже Дин отправился искать Джулию и нашел ее в автомобиле. Она настраивала Си-Би-радио, пытаясь услышать голоса сквозь треск помех. Перед тем, как предупредить ее о своем присутствии, Дин воспользовался возможностью посмотреть на нее, когда она спокойно занимается своими делами. Ему казалось, что она ведет себя по-другому, когда думает, что на нее никто не смотрит… что он сможет увидеть настоящую Джулию под всеми этими защитными слоями.

– Я знаю, что ты смотришь, Дин, и это жутковато.

«Облом».

– Я пришел посмотреть, не получится ли наладить отношения, – сказал Дин.

– Нечего налаживать. Ты довольно ясно дал понять свои намерения в отношении свитка.

– А теперь мы разделяем самый большой в мире секрет. Способ остановить дьявола. А это значит, что нам все-таки придется поработать над доверием.

Джулия устало посмотрела на Дина:

– У меня сил не хватит вникать во все наши проблемы.

– Я так понимаю, у меня просто нет выхода. Придется тебе доверять, – сказал Дин.

– Почему это?

– Потому что без твоей помощи я не смогу помешать твоему отцу убить множество невинных людей. И единственный способ убедить тебя помочь мне – это выложить всю правду как на духу, а значит, нужно верить, что ты не свалишь, услышав ее.

– Я уже большая девочка.

Дин оценивающе оглядел ее:

– Не такая уж и большая.

– Мой отец шел к этому всю жизнь. С чего ты взял, что мне удастся его переубедить?

– Ты его дочь. С дочерями всегда так. Посмотри хотя бы на Пэрис Хилтон: светит повсюду своими прелестями, а папочка просто продолжает кидать денежки ей на счет.

– На кого я должна посмотреть?..

– Вот! Видишь, в этом-то и проблема. У нас разные системы отсчета.

– Ближе к делу, Дин.

– Хорошо. Мы оба охотники. У нас у обоих есть миссия, но дело в том, что… моя занесла меня немного дальше от дома.

– Насколько дальше?

– На пятьдесят шесть лет.

Дин видел, что Джулия пытается переварить информацию, но не мог понять, поверила она ему или нет.

– Давай вернемся к началу, – предложил он.

– Было бы неплохо.

– Учитывая, чем занимается твой отец, ты, должно быть, знаешь историю Люцифера и Михаила. Люцифер любит Бога больше всего на свете, но терпеть не может его творения. Нас. Он не считал, что мы заслужили жизнь в райском саду. Он устроил восстание, и его старшему брату Михаилу пришлось свергнуть его. Милая семейная история.

Джулия выключила радио и теперь очень внимательно слушала Дина.

– Итак, Люцифер чертову уйму времени сидит в клетке, копит силы для реванша. Но всё не так просто. Во-первых, ему нужно выбраться. Во-вторых, матч-реванш должен состояться на Земле, значит, он должен найти подходящий сосуд и занять его. Как и Михаил. А главный прикол в том, что их сосуды… должны быть братьями. «Чтобы как свершилось на Небесах, пусть свершится и на Земле».

Судя по выражению лица, до Джулии начало доходить. Дин поспешил закончить прежде, чем начнутся неизбежные расспросы.

– Поединок, в котором решится судьба Земли, состоится между двумя из этого списка. Всё правильно. Если прервать любой из этих родов, ангелам некуда будет идти. Но кое в чем Уолтер не прав. В этом списке не все имена незнакомые.

– Ты…

– …и Сэм. Это дерьмо преследует нас с самого рождения. Через пятьдесят шесть лет Люцифер выйдет на свободу. Начнется Апокалипсис. И мы найдем способ предотвратить его. Не убивая сотни людей.

Джулия отвернулась. Всё это оказалось для нее как-то чересчур.

– Так, позволь, я спрошу прямо. Ты путешествующий во времени ангельский сосуд из будущего?

– Я сосуд того самого ангела. Михаила.

– А Сэм… Люцифера?

– Его сосуд. Да. Но ангелы, даже падшие, не похожи на демонов… им нужно разрешение, чтобы войти. А Сэм его не даст.

– Если бы ты по-настоящему верил в это, то не пытался бы так отчаянно отыскать другой способ остановить его.

– Я доверяю братишке.

– Ты никому не доверяешь, Дин. Даже сейчас ты обдумываешь возможность взять свои слова обратно.

– С чего ты так решила?

– Потому что так поступила бы я. Эта работа не позволяет людям заводить друзей. Даже если они – семья.

– Ну, Сэм – всё, что у меня есть, – сказал Дин. – И если ты думаешь, что я позволю Уолтеру убить его…

– Если твоя история правдива, ты видел начало Апокалипсиса. Разве, будучи охотником, ты не готов пойти на всё, чтобы остановить его?

– Есть другой способ. И мы его найдем.

– Каждый день мы рискуем жизнью ради других. Это самое большое зло из когда-либо существовавших, и оно недостаточно велико для тебя, чтобы сдаться?

– Охотники не сдаются. Умирать, так с музыкой.

Джулия слегка улыбнулась.

– Ладно. – Она отвернулась. – Ответ правильный. Но с чего ты взял, что есть другой способ? Такой шанс дважды не выпадает.

Дин как можно более искренно посмотрел ей в глаза.

– Мне приходится верить, что выпадает. Твой отец… хочет следовать своей судьбе. А мы с Сэмми не хотим. Чаще всего я просыпаюсь, и мне хочется сбежать. Но это наша ноша, и мы найдем способ избавиться от нее. Вот только через пятьдесят шесть лет. Не сегодня. Не так.

– Ты сказал, что доверишься мне, но просишь меня безоговорочно поверить тебе. Получается, я должна доверить тебе жизнь своих внуков, надеясь, что ты сумеешь выкрутиться?

– Я думал, тебя не манит белый заборчик.

– Он меня манит, Дин, – грустно проговорила Джулия. – Просто мне хватает ума, чтобы понимать, что я его никогда не получу.

Дин ощущал себя опустошенным. Он больше ничего не мог сказать Джулии, кроме того, что уже было сказано, поэтому вернулся к тому, с чего они начали:

– Поговори с Уолтером.

Джулия кивнула, но ничего не сказала. По ее выражению лица ничего нельзя было понять.

– Мы спасаем людей, а не убиваем их.

– Дай мне времени до утра, – проговорила она, уходя.

* * *

Было уже поздно, и Дин заставил себя лечь спать. Оставалось только ждать, а он терпеть не мог находиться в подвешенном состоянии. Его тактика как охотника заключалась в том, чтобы постоянно двигаться, проверять каждую возможность, пока не найдется решение. Но редко выпадал вариант, при котором нужно было позволить женщине целую ночь думать над самым важным решением в ее жизни.

Сэм уже спал. Повинуясь инстинктам, вопившим о безопасности, Дин запер дверь и проверил, закрыты ли окна. Джулии он доверял. Ему просто приходилось это делать. Но теперь, когда она знает – по крайней мере теоретически, – что смерть Сэма может спасти мир от Апокалипсиса, принять некоторые меры предосторожности было не лишним.

Несмотря на роившиеся в голове мысли, удобный матрас и недосып быстро взяли свое, и Дин уснул, положив рядом дробовик.

Когда он проснулся, солнце сияло вовсю. «Сейчас уже часов десять», – решил он.

Выбравшись из-под одеяла, Дин заметил, что соседняя кровать пуста. На мгновение его охватила паника… Куда подевался Сэм?! Но он справился с собой.

«Сэм всегда просыпается раньше меня. Наверное, за кофе пошел».

Выйдя на улицу, Дин ощутил на коже дуновение прохладного утреннего ветерка. Это освежило бы его, если бы он не спешил узнать, что решила Джулия. Остановившись под дверью в ее номер, Дин хотел постучать, но передумал.

«Надо было зубы сначала почистить…»

У них с Джулией совершенно точно нет общего будущего, особенно учитывая, что ее будущее находится в далеком прошлом, но это не означало, что Дин сдался.

И тут дверь распахнулась.

– Дин… – На пороге стоял Сэм с совершенно убитым видом. – У нас проблема. Они уехали и забрали свиток.

Глава 28

Всю жизнь Дина предавали те, кто был ближе всего. Но с Джулией он позволил себе надеяться, хоть и понимал, что влюбляться в того, кто родился на пятьдесят лет раньше, – идиотизм.

В нем кипел обжигающий гнев. Вернувшись в номер, он направился прямиком к шкафу.

– Они говорили, что ничего не станут делать, пока мы это не обсудим, – сказал Сэм.

– Ну, значит, они соврали. Сдается мне, план Уолтера принять участие в спасении человечества заключается в том, что ради этого он сделает всё что угодно.

– А мы разве не так поступаем?

Дин метнул на него взгляд:

– Сэм, мы не убиваем людей.

– Где теперь их искать? Мы понятия не имеем, куда они отправились.

Дин поднял шнур от Си-Би-радио:

– По дороге выследим.

Двадцать минут спустя они уже были у магазина электроники.

Когда Винчестеры вломились в магазин, Безумный Эдди широко улыбнулся:

– Доброе утро, джентльмены. Могу я по…

Дин оборвал его:

– Мы возьмем кое-какое оборудование.

Дин сдернул со стены частотный преобразователь, а Сэм схватил длинную выдвижную антенну. План состоял в том, чтобы отследить сигнал, который используют Уолтер и Джулия, причем быстро, пока они не успели рассказать о списке. Они понятия не имели, куда направились Уолтер и Джулия. Более того, они понятия не имели, что это за сеть охотников, с которой они связаны. Джон Винчестер вдолбил сыновьям своеобразный кодекс: может, им и приходилось убивать тела, захваченные демонами, но людей они не убивали. Судя по вчерашнему разговору, не все охотники считали, что это правильно. Джулия и Уолтер полагали, что пожертвовать человеческой жизнью ради высшего блага вполне допустимо.

Вот такие мысли мелькали в голове Дина, пока, вцепившись в руль, он гнал машину по скоростной автостраде.

* * *

Сэм смотрел на брата. Сэм злился.

Дин ведь в курсе, что нельзя заводить отношения, особенно с другими охотниками. И как раз тогда, когда исход Апокалипсиса зависит от них, от того, смогут ли они найти способ удержать Люцифера и Михаила подальше, Дин решил замутить с очередной цыпочкой. Сэм знал, что ему брат этого никогда бы не спустил. Хороший пример – Руби.

Сэм возился с радио, но слышали они только дальнобойщиков Среднего Запада и ни одного намека, что Уолтер и Джулия всё еще где-то здесь.

* * *

Дин остановился заправить машину. Они несколько часов мчались на юг, а новый «Олдсмобиль», который они угнали, сжирал уйму бензина.

Дин зашел в туалет и, глядя в зеркало, задумался, удастся ли им вообще выбраться из 1954 года. Встретят ли они когда-нибудь отца? Что будет, если они не родятся? Сколько они смогут прожить в прошлом? Будут ли вообще стареть?

Дин снял куртку, положил на раковину и умылся. А когда снова потянулся за курткой, заметил клочок бумаги во внутреннем кармане.

Это была салфетка из кафе напротив мотеля, а на ней – рисунок, который набросала Джулия, когда вчера вечером они пили кофе: арка, а под ней человечки. Дин тогда дразнил Джулию, что она ужасно рисует, и он ни за что не взял бы ее в свою команду в игре «Угадай слово по картинке». Джулия его не поняла, но рисунок отдала. Арка напоминала «Врата на Запад» в Сент-Луисе. Возможно, Дин и ошибался, но это была единственная зацепка.

– Они в Сент-Луисе! – Дин запрыгнул на водительское сиденье.

– Откуда ты знаешь? – спросил Сэм.

Дин сунул ему салфетку:

– Джулия нарисовала. Выглядит как арка в Сент-Луисе, тебе не кажется? Я не обращал внимания, что она там рисует. Бьюсь об заклад, у них там база. Когда мы вызвали их по радио, им понадобилось двенадцать часов, чтобы до нас добраться. До Сент-Луиса как раз двенадцать часов, особенно на этих старых машинах.

Дин ударил по газам и помчался дальше на юг.

* * *

Восемь часов спустя, добравшись до окраины Сент-Луиса, они снова включили радио. Дин кивнул:

– Покрути настройки, погляди, не удастся ли найти более высокую частоту для срочных звонков.

Сэм так и сделал. Прослушивание эфира на высоких частотах позволит перехватывать срочные звонки, поступающие в полицейский департамент Сент-Луиса. Если Уолтер и Джулия действительно начнут убивать по списку, вероятно, будут свидетели. Если только они не настоящие профи.

На тихой жилой улице Дин съехал к обочине. Было около восьми часов вечера, солнце садилось, и несколько семей выбрались на вечернюю прогулку.

Сэм терпеливо переключал частоты – снизу вверх и обратно. И вдруг нашел то, что искал: сигнал был слабым, но им удалось поймать местную полицейскую волну.

Они слушали около часа, но все звонки были насчет распития алкоголя в общественных местах и обычных семейных ссор. Дин откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Вечер обещал быть долгим.

* * *

Дана Мэй Смит ползала на четвереньках, разыскивая под кроватью Бертрана.

– Нашла! – Она поднялась на ноги с медвежонком в руках и добавила своим самым убедительным материнским голосом. – Не роняй его туда больше.

Дана пригладила светлый вихор сына, который появился у него с самого рождения. Если волосы за пять лет не выпрямились, значит, такими и останутся. Хорошо, что такая прическа сейчас в моде.

– Не буду, – ответил Кори, с довольным видом закрыл глаза и перевернулся на другой бок.

Дана на цыпочках вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Сначала она не заметила ничего необычного. В маленьком двухэтажном доме в викторианском стиле было жарко, и в середине лета она всегда держала окна открытыми. И дверь не запирала, потому что Грег должен был вернуться со смены. Так что в том, что длинные занавески покачивались на ветру, не было ничего необычного. Но войдя на кухню, Дана заметила очертания фигуры на фоне занавески. Это был кто-то высокий, весь в черном, с лыжной маской на лице. Дана пронзительно закричала.

Человек метнулся к ней. Дана снова завопила и попыталась прорваться к задней двери. Мужчина повалил ее на пол, прижал. Она попыталась ударить его коленом в пах, но он оказался слишком быстрым и сильным.

Дана ударилась головой об пол. Слезы побежали горячей щекочущей струйкой.

– У меня нет денег! Нет денег! – выкрикнула она сквозь слезы.

Мужчина схватил ее за горло и сдавил. Сперва она сопротивлялась, пытаясь разомкнуть его руки, но не прошло и полминуты, как она обмякла.

* * *

Мужчина поднялся и оттащил труп в кладовку.

– Мам? – раздался тихий голосок.

Мужчина повернулся, оглядел гостиную и стащил маску. Его светло-каштановые волосы слиплись от пота. Жутко улыбнувшись, он направился к лестнице. Наверху стоял мальчик лет четырех или пяти, в пижаме.

– Мам, Бертран снова упал. – Он увидел человека в черном у подножия лестницы. – Ты кто?

– Я друг твоей мамы, – ответил человек. – Давай я помогу тебе найти Бертрана?

– Ладно.

Мужчина поставил ногу на ступеньку, но тут дверь распахнулась. На пороге стоял полицейский. Мужчина открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но полицейский бросился на него. Кори закричал и побежал в детскую.

Мужчина выхватил нож и ударил полицейского в живот. Тот повалился на него, но мужчина отпихнул его.

Второй полицейский, помоложе, появился в дверях с пистолетом в руке. Незнакомец поднялся во весь рост. Полицейский выстрелил трижды: две пули прошли мимо, а третья попала мужчине в плечо. Мужчина развернулся и выскочил в заднюю дверь. Полицейский попытался догнать его, перепрыгнул через лежавшего на полу напарника, но незнакомец уже растворился в темноте летнего вечера. Полицейский вернулся к напарнику, упал на колени рядом с ним. Раненый сдвинул рубашку, обнажив глубокие колотые раны. Он пытался что-то сказать, но изо рта у него хлынула кровь, глаза закатились. Он умер.

* * *

Сэм и Дин услышали звонок в полицию. Приехав вслед за патрульной машиной на место происшествия, Дин оставил Сэма на улице, а сам двинулся вокруг дома.

– Дин, он выбежал в заднюю дверь! – заорал Сэм.

Услышав брата, Дин перескочил через ограду и обогнул дом. Тут-то он и увидел человека в черном, который бежал через задний дворик. Дин бросился следом.

Мужчина перемахнул через почти двухметровый забор, Дин не отставал. Он ухватился за черный свитер, тот начал рваться, но Дин сумел ударить беглеца по шее, и тот упал. Дин перевернул его и принялся молотить по лицу.

– Ты охотник? Охотник?

– Отправляйся в преисподнюю! – заорал мужчина.

– Чего я там не видел? – С этими словами Дин ударил его по уху, и тот потерял сознание.

– Дин? – прошипел Сэм.

– Я тут.

Появился Сэм с фонариком.

– Давай убираться отсюда.

Сэм схватил мужчину за ноги, а Дин подхватил под плечи. Добравшись до машины, они открыли багажник, свалили туда пленника и связали.

А потом прыгнули на передние сиденья и уехали.

* * *

Винчестеры зарегистрировались в мотеле и под покровом ночи пронесли пленника в номер. Дин выплеснул ему в лицо стакан холодной воды, мужчина очнулся и попытался пошевелиться.

– Эй, развяжите! – задергался он.

– Сначала ответь на пару вопросов, – сказал Дин.

– Да пошел ты! Ты понятия не имеешь, во что ввязался.

Сэм угрожающе навис над ним:

– Ты только что убил двоих. Мы будем счастливы тебя отпустить. Уверен, полицейские прекрасно во всем разберутся. И тебя заодно разберут на куски. Дин, в Миссури есть смертная казнь?

– Я тебя умоляю, 1954 год на дворе. Конечно, есть.

– Ладно, что вы хотите знать? – прошипел пленник.

– Что ты делал в доме той женщины?

– Меня попросили выполнить работу. Я выполнил.

– Кто попросил?

– Не знаю, никогда раньше этого мужика не видел. Позвонил, сказал, что хочет, чтобы я грохнул одну бабу, и я назвал свою цену.

– Сколько?

– Обычно я не убиваю женщин. Но он предложил тысячу.

– Тысячу за убийство? И ребенка тоже?

– Я не знал, что там будет ребенок. Я не собирался ничего с ним делать. Честно.

– Как ты должен получить деньги?

– Тот парень велел позвонить ему, он назначит встречу.

– И ты поверил, что тебе заплатят? Ты хоть знаешь, где он живет?

– Я же не идиот. Отследил его. Какой-то старик…

Дин помрачнел: глубоко в душе он всё еще надеялся, что их подозрения не подтвердятся и Джулия с Уолтером тут ни при чем. Но теперь у него было нехорошее предчувствие.

– Позвони ему. – Дин схватил с тумбочки телефон и сунул трубку пленнику в лицо.

– Эй! Руки-то у меня связаны.

– Какой номер? – Дин занес руку над телефоном. – Давай.

Мужчина продиктовал номер. Дин поднес трубку к уху. На другом конце раздался гудок, потом женский голос проговорил:

– Алло? Алло?

Дин нахмурился. Это была Джулия. Они с Уолтером наняли человека, чтобы убить первый ангельский сосуд.

– Алло? Кто это? – нетерпеливо проговорила Джулия.

Сэм выхватил трубку из рук Дина, приложил ее к уху пленника и знаком велел говорить.

– Привет, это Грант. Дело в шляпе. Когда встречаемся?

– Секунду. – На другом конце провода помолчали. – Закусочная «У Рика». Через час.

В трубке щелкнуло. Мужчина поднял глаза на Винчестеров:

– Может, ослабите веревки? Я собственного члена не чувствую.

Дин ударил его по лицу.

Глава 29

Было около полуночи, и народу в баре собралось много. Дин загнал машину в самый темный уголок стоянки. Связанный пленник сидел на заднем сиденье.

– Эй, я ничего не вижу. Как мне ее искать?

– Мы сами ее найдем, – сказал Сэм.

Дин заметил молодую парочку, обжимающуюся в соседней машине. Стекла запотели.

– Прямо как в «Американских граффити»[177], – презрительно фыркнул он.

Сэм повернулся назад и ткнул дробовиком в живот пленника:

– Запомни, хоть слово про ребенка скажешь, и ты покойник. Понял? – Выражение лица и тон Сэма подтверждали, что намерения у него самые серьезные.

– Да, чувак, понял. Без проблем, – проворчал тот.

Через пару минут в автомобиле-универсале подъехали Уолтер и Джулия. Они остановились в самом конце парковки, поближе к выезду. Если бы Джулия посмотрела в зеркало заднего вида, она бы их заметила, но она пристально наблюдала за людьми, толпящимися под яркими огнями крытой стоянки, и больше ни на что внимания не обращала.

Охотничьим ножом Дин перерезал веревки на запястьях пленника и открыл заднюю дверь:

– Иди за своими бабками, придурок.

Мужчина выбрался из машины и подошел к автомобилю Джулии сзади, со стороны водителя. Когда он подошел, она резко обернулась. Дин и Сэм, не выходя из машины, наблюдали за ними метров с двадцати. Мужчина дотронулся до лица, которому досталось от кулаков Дина, – видимо, как-то объяснял свой внешний вид. Джулия передала ему конверт. Мужчина бросил взгляд на Винчестеров, а потом быстро исчез в толпе вокруг закусочной.

– И ты позволишь ему уйти? – спросил Сэм.

– У нас есть дела поважнее, – холодно отозвался Дин.

Джулия тронулась с места, и Винчестеры медленно поехали за ней.

Свернув на главную улицу, Джулия направилась к центру Сент-Луиса. Дин держал дистанцию и не отрывал взгляд от универсала.

– Постарайся успокоиться. Мы всё уладим, – проговорил Сэм так мягко, как только мог.

– Оставь меня в покое, Сэм, – Дин сжал руль еще крепче. – Она только что убила женщину. Она соврала. Кто знает, сколько еще людей погибло сегодня ночью? Я не позволю, чтобы из-за этого треклятого Апокалипсиса людей убивали.

Сэм ничего не ответил. Следующие двадцать минут они ехали молча. Джулия свернула к большому кирпичному складу за городом и остановилась так, что ее не было видно с улицы. Дин притормозил у обочины.

– Хочешь, я пойду? – предложил Сэм.

– Нет, – Дин встряхнулся. – Всё нормально. Всё под контролем.

Они взяли с собой дробовики (один заряженный солью, второй – обычными пулями) и, разумеется, кинжал Руби.

– Пошли, – сказал Дин.

В темноте он направился к зданию, очертания которого в темноте казались неясными. Сэм держался позади. Пробравшись вдоль задней стены склада, они насчитали с полдесятка автомобилей на стоянке и увидели рельсы, которые уходили под большие металлические ворота в стене, а с другой стороны – тянулись наружу, за парковку. Там за проволочным ограждением стоял старый паровоз, который выглядел так, будто был готов в любой момент отправиться в путь. Остальное терялось во тьме.

Дин толкнул ворота, но они оказались заперты изнутри. В любом случае, открываясь, они наделали бы много шума. Чуть погодя метрах в двух с половиной над землей братья заметили окно.

– Сэм, подсади!

Как раз в этот момент парень, огромный, как медведь, выскочил из-за угла и, пригнувшись, сшиб Сэма с ног.

Дин замахнулся и попал парню в шею прикладом дробовика, но тот лишь отступил на пару шагов. Дин зачерпнул пригоршню гравия и швырнул ему в лицо. Ему удалось на мгновение ослепить нападавшего, тот взмахнул руками и упал на задницу. Дин прыгнул на него и локтем врезал ему по зубам. Тот свернулся в клубок, как ребенок. Дин схватил его за горло и держал, пока тот не посинел. Когда парень уже был готов потерять сознание, Дин его отпустил.

«Это его ненадолго успокоит».

Дин протянул руку Сэму:

– Давай, поднимайся. Хватит разлеживаться.

– Как ты думаешь, тут еще кто-то есть? – спросил Сэм, потирая голову.

– Это чувак стоит троих. Давай. Алле-оп!

Сэм подсадил его за колено, и Дин, подтянувшись, ухватился за выступ. Потом закинул ногу на бетонный подоконник и, лежа на животе, оказался наполовину в здании, наполовину снаружи. А потом исчез в темноте.

* * *

Сэм порадовался, что небольшая встряска сделала Дина общительнее. Когда Дин замолкал и уходил в свои мысли, добром это обычно не кончалось.

Через пару минут Дин открыл стальную дверь изнутри.

– Прямо крепость какая-то. Это плохо, – проговорил он, мягко закрывая ее за Сэмом.

Металлическая лестница вдоль стены вела наверх. Помещение оказалось довольно большим – это был не склад, а заброшенная ремонтная мастерская железных дорог Среднего Запада.

Дин знаком велел Сэму следовать за ним, скользнул вдоль стены, поднялся по лестнице и перегнулся через перила. Внизу был подвал. Часть его скрывалась под бетоном и стальным полом. Детали старого паровоза лежали вдоль стен подвала, а посередине стоял длинный металлический стол. Вокруг толпилось человек пятьдесят, разглядывая что-то. Когда они немного расступились, Сэм увидел, что это «Свиток Войны».

К собравшимся подошли Джулия и Уолтер. Взгляд Дина стал ледяным.

Когда Джулия заговорила, стало тихо.

– Спасибо всем, кто пришел. Во-первых, хочу сказать, что я ценю вашу жертву. А жертва будет, потому что, как бы вы ни были осторожны, вступив в эту битву, вы можете потерять тех, кто сейчас стоит рядом с вами. Вы сами можете умереть. И хотя дело наше будет кровавым, сделать его необходимо. Земле грозит разрушение. Чтобы предотвратить его, мы, охотники и в то же время люди, должны выполнить то, что нам поручено. Как видите, мы добыли последнюю часть «Свитка Войны» – священного свитка, написанного ессеями. В ней изложен план битвы, который поможет Сынам Света победить Сынов Тьмы.

Собравшиеся заволновались.

– Десятки лет назад нас собрали вместе ради этого момента, – продолжала Джулия. – Многие из вас знали моего деда, а мой дед знал ваших прадедов. Несколько поколений мы ждали этого момента. И вот он настал. У каждого из нас своя роль в последней битве со злом. Грядет Апокалипсис. Индейцы майя почти не ошиблись, хотя угроза миру появилась на три года раньше, чем они думали. Я, к сожалению, знаю это точно. Но с помощью этого свитка мы сможем остановить ее. Посмотрите внимательно, после основного текста вы увидите список имен.

Головы снова склонились над столом.

Спрятавшись в тени, Сэм смотрел на брата. Дин не отрывал взгляда от Джулии, которая почти по-военному расхаживала вдоль стола. Если бы она не призывала в этот момент к убийству, выглядело бы это впечатляюще.

– Это список имен, и каждое из них принадлежит роду, в котором появятся ангельские сосуды. Это люди, в которых вселятся ангелы, чтобы сражаться с Люцифером. Но если у ангелов не будет сосудов, не будет и боя. Не думайте, что мы хотим уничтожить небесный свет на Земле. Мы занимаемся не этим. Мы просто пытаемся предотвратить самое грандиозное сражение в истории человечества. Спасем миллиарды жизней.

Дин смотрел, как Джулия вручает каждому охотнику список имен.

– На этих страницах приблизительно пятьдесят имен, все эти люди находятся в досягаемости. Сообщите их всем, с кем вы работаете. Мы с отцом уже начали, у нас есть имя сосуда Люцифера, и мы намерены предпринять необходимые действия. Будьте осторожны и изобретательны. Возьмите деньги, если вам понадобится кого-то нанять. Сделайте это быстро, пока не началась паника. Мы бы хотели уничтожить всех к концу месяца. Таким образом, у вас на это примерно десять дней. Идите и сделайте это ради любви к человечеству. Удачи.

Один из охотников стукнул прикладом дробовика по столу. Потом второй, третий… Мрачная барабанная дробь смерти эхом разнеслась под сводами здания. Затем воцарилось молчание. На столе разложили карты. Люди, разбившись на группки, начали планировать операцию.

* * *

Разговаривая с высоким немолодым мужчиной, Джулия подняла глаза в темноту и посмотрела туда, где стоял Дин.

– Уходим, – прошептал Дин.

– И просто позволим им сделать это? – спросил Сэм.

Вот тогда-то Дин и услышал это: далекий, но узнаваемый звук – шум поезда. Рельсы внизу задрожали. Дин огляделся – ни одной дьявольской ловушки. Как Джулия могла так сглупить?

Люди внизу замолчали, а потом разом похватали оружие и побежали вверх по лестнице.

– Включите свет! – крикнул кто-то.

Раздался звонкий щелчок выключателя, все лампы вспыхнули. И Джулия заметила Дина и Сэма, стоящих наверху. Она встретилась взглядом с Дином, и ее глаза сразу же наполнились слезами.

Паровоз, тянувший за собой несколько вагонов, снаружи пробил проволочное ограждение, расшвырял автомобили, словно костяшки домино. В стальную дверь он врезался с такой силой, что кирпичная стена над ней треснула и упала на землю. Дверь сложилась пополам, как конверт. Пар с шипением поднялся к металлическим фермам на высоте более десятка метров.

На крыше паровоза кто-то стоял.

– Айшет, – прошептал Дин.

Глава 30

70 г. н. э., Хирбет-Кумран,

западный берег реки Иордан

Вечерний ветер над Мертвым морем был холодным, как сама смерть. Айшет терпеть его не могла: он трепал палатки, и взметнувшийся песок резал лица, как стекло, заставляя людей разбегаться в поисках укрытия. Айшет ненавидела почти всё в земной жизни. После того, что она повидала, никто не мог ее в этом винить. В Царстве Божьем не было ни плохой погоды, ни голода… и уж определенно там не было вонючих коз. А ессеи жили там, где всё это было.

Ее сосудом стала восьмилетняя девочка. В этом возрасте дети ведут себя достаточно своеобразно, так что никто не заметил одержимости.

«Единственная хорошая черта моей новой жизни, – думала Айшет. – Не надо больше просить у сосуда разрешения занять его».

«Пожалуйста! Это ради высшего блага! – говорила она раньше. – Это Божья воля. Скажи “да”».

Когда ты ангел, приходится постоянно просить разрешения и уступать чужим прихотям.

А демоны не просят. Они берут что хотят, когда хотят, используют и выбрасывают. Это Айшет нравилось гораздо больше.

Устав от жгучего ветра (Айшет находилась в человеческом теле, и ей не нравилось, когда ему приходилось терпеть неудобства), она нашла укрытие в одной из множества палаток, из которых по большей части и состояло поселение. Колония была довольно крупная, но вырождающаяся. Тысячи людей, в основном мужчины, собрались здесь, чтобы прославлять свою веру… которая, увы, требовала от них целибата. Айшет не понимала, как они при этом собираются передавать свою веру следующим поколениям. Ее «отец» поселился здесь, когда его жена умерла во время родов. Он решил, что смерть жены – наказание за то, что он эгоистично ставил собственное удовольствие превыше Бога.

В палатке ее уже поджидал Абаддон.

– Мне недолго осталось, – проговорил он.

Айшет пришлось собрать всю силу воли, чтобы сохранить спокойствие:

– Отправил ли он свое слово?

Абаддон отвел глаза:

– Разумеется. Утренняя Звезда передает тебе свое глубочайшее расположение…

«Не любовь», – подумала Айшет.

– …и желает знать, что ты выяснила.

Айшет кивнула. Ее потрескавшиеся губы дрогнули:

– Пока мы разговариваем, пророк заканчивает работу.

Губы Абаддона растянулись в полуулыбке, но глаза оставались зловеще равнодушными:

– Где он?

* * *

Пророчества были тяжелым и неблагодарным занятием: приходили урывками, без расписания, и никаких гарантий, что они будут внятными. Айшет терпеть не могла находиться среди фанатиков. Но она старательно присматривала за группой… ради него. В конце концов, один из мужчин написал что-то стоящее. И она сразу же позвала Абаддона.

Они медленно вошли в пещеру. Человеческие глаза постепенно привыкали к полумраку. Пророк сидел, привалившись спиной к каменной стене, маленький костер перед ним превратился в тлеющие угли. Рядом стоял ряд глиняных кувшинов, поджидающих своей очереди быть наполненными и запечатанными.

При приближении Абаддона на лице пророка мелькнул страх.

– Кто… кто… – пробормотал он.

Ни слова не говоря, Абаддон коснулся пальцами его лба. Пророк упал на пол, и целый год полностью стерся из его памяти.

– Не выношу пустых разговоров, – Абаддон поднял законченный свиток, восхищаясь замысловатыми знаками. – Надо использовать его почаще… великолепный почерк.

– Что теперь? – Айшет ждала награды. – Он рад тому, что мне удалось узнать, правда?

Абаддон поднял один из кувшинов, взвесил в руках и поставил обратно:

– О, он счастлив.

Он хлопнул в ладоши. Сначала ничего не случилось. Абаддон удивленно оглядел пещеру, очевидно, ожидая, что кто-то появится. Потом еще раз громко хлопнул. В пещеру влетел сгусток черного дыма, заплясал в воздухе и нырнул в один из кувшинов.

– Кто это был? – спросила Айшет, пока Абаддон закрывал сосуд крышкой, запечатывая демона внутри. – Кто-то знакомый?

– Подстраховка, – отозвался Абаддон. – Тот, кто поможет тебе отыскать дорогу.

– Мне? Дорогу?

– Помнишь хобби Лилит? – спросил Абаддон с недоброй усмешкой. Он явно был в курсе, что упоминание Лилит разозлит Айшет.

– Такое не забудешь!

Воспоминания о домашнем питомце Лилит были свежи в памяти. Лилит пересекла некую черту, но Айшет так далеко заходить не хотелось. Мучить животное, превращая его во что-то неестественное, просто так, ради развлечения…

– Тот пес, она его терпеть не могла.

– Обожаю эту собаку, – сказал Абаддон.

– Лилит она теперь тоже нравится. Почему же она отдала ее?

– Потому что он попросил.

Айшет невольно сглотнула.

– Он знал, что она тебе понадобится.

Айшет не могла собрать все кусочки воедино. Она читала пророчество, хотя поняла его не полностью. Она знала, что описанная там битва случится через тысячи лет. Чего она не знала, так это роли, которую ей суждено сыграть.

– Я хочу увидеть его.

В ее голосе прозвучало отчаяние. Прошло много лет. Она не знала, сколько именно. И ей казалось, что тысячелетия.

– Мне нужно увидеть его.

– Боюсь, у тебя иное предназначение.

Айшет никогда еще не слышала более зловещих слов. Она попятилась, когда Абаддон поднял крышку второго сосуда. Пальцем обвел горлышко, выдавливая в глине печать Еноха. Айшет сразу узнала ангельские письмена. Они напомнили ей о доме… о первом доме. О Небесах. Глядя на Абаддона, она начала понимать, что совершила ужасную ошибку.

Наверное, довериться Абаддону было не самым мудрым шагом, он ведь все-таки падший ангел. Они изворотливы, не так прямодушны, как она сама, обычный демон. Наверное, не стоило слушать голос страсти и отдать себя в слепое подчинение Абаддону.

Айшет подумала и о том, насколько всеобъемлюще Божественное прощение. Если Он прощает людям суетность, жестокость, похоть, то наверняка сможет простить и ее. Ведь очевидно, что любовь – не такой уж и страшный грех…

Ее мысли оборвались вместе с движением пальцев Абаддона. Душа Айшет, почерневшая от союза с Люцифером, с мучительными спазмами вырвалась изо рта девочки.

«Муж мой, зачем ты оставил меня?»

Ответа на свой вопрос Айшет ждала приблизительно две тысячи лет.

* * *

«Не думал, что так выйдет», – подумал Дин.

У стоящей на паровозе демоницы глаза горели алым, как будто кровь, циркулирующая в сосудах тела, просвечивала сквозь зрачки.

Сэм и Дин переглянулись: они оба поняли, что шансы мирно разрулить ситуацию испарились с прибытием Айшет и ее свиты.

Из поезда начали вылезать демоны. Двое выбрались из купе проводника и перелезли через искореженный кусок стали, который был когда-то дверью. Потом из грузового вагона выскочил лысый мужчина. А потом демоны хлынули потоком – Дин насчитал их около сотни – и окружили охотников. Отраженный свет сверкал в их чернильно-черных глазах.

Дин лихорадочно соображал, как взять ситуацию под контроль, прежде чем кто-нибудь нарушит хрупкое равновесие.

Мысли мелькали в голове – от раскаяния (в конце концов, именно он заварил эту кашу) к злости на Джулию и Уолтера, которые только подлили масла в огонь.

К его огорчению, Уолтер проложил путь сквозь толпу охотников и стал перед Айшет.

– Демон, ты не знаешь, во что ввязалась, – сказал он.

Расхохотавшись, Айшет прищурилась:

– Ничтожное создание! А пыжишься, как настоящий человек.

Даже если Уолтера и задело ее замечание, виду он не подал.

– Мне кажется, ты оказалась не в том месте. Мы единственные люди на этой планете, которые знают, как тебя убить.

За его спиной более десятка охотников образовали некое подобие боевого строя, готовясь к сражению, которого нельзя было избежать. Айшет взглядом велела своим приспешникам переходить в наступление.

– Я нашла решение, которое удовлетворит обе стороны, – проговорила она. – Отдайте мне свиток, и мы убьем только… – помедлив, Айшет обвела взглядом толпу и указала пальцем на Джулию, – ее.

Дин понял, что с размышлениями покончено и надо действовать. Он спустился с лестницы, растолкал охотников и встал рядом с Уолтером.

– Послушай, нам уже осточертела твоя болтовня! – крикнул он.

Сэм вышел вслед за ним и встал рядом с братом. Заметив его, Уолтер тут же отодвинулся.

«Джулия, должно быть, всё ему рассказала, – понял Дин. – Разумеется, он уже успел перевести весь список, так что, наверное, и сам узнал о нас».

– Сэмюель Винчестер, – прорычала Айшет. – Я думала, ты-то уж должен понимать, какую вы совершаете ошибку. Ты действительно думаешь, что вам позволят победить?

– Мы тебя не боимся, – заявил Уолтер, пытавшийся не терять лицо.

Его взгляд метался между Айшет и Сэмом.

Не обращая на него внимания, Айшет снова обратилась к Сэму:

– Можно подумать, твоего имени в списке нет! Ты и вправду думаешь, что ангелы позволят тебе уничтожить все их сосуды?

Сэм промолчал. Теперь в разговор вмешалась Джулия.

– Нам наплевать, что думаешь ты и что думают ангелы, – сказала она. – Это наша планета, и мы не позволим уничтожить ее.

– Сэмюель, я говорю с тобой, – Айшет злобно посмотрела на Сэма. – А не со всяким отребьем.

Уолтер за спиной Сэма кивнул своим людям. Одни направили оружие на Сэма, другие – на Айшет и ее приспешников.

– А, понятно. У нас тут небольшая внутривидовая перепалка, – Айшет улыбнулась Сэму. – А ведь вы, кажется, были друзьями, когда мы виделись в последний раз. Что же случилось? Кто-то узнал твой маленький секрет? – Она обратилась к охотникам. – Вам бы склониться перед ним, а не целиться ему в спину. Вы хоть понимаете, как он совершенен? Знаете, сколько нужно сил, чтобы вместить в себя архангела?

– Он чудовище, – проговорил Уолтер. – Как и ты. А теперь почему бы тебе не забрать свой маленький цирк и не убраться отсюда? Не могу обещать, что мы не настигнем тебя, но фору я тебе дам.

– Как всё изменилось со времен моего заточения! – заметила Айшет. – Две тысячи лет назад в людях было столько веры, что они даже не женились. Думали, что это оставляет слишком мало времени для молитвы. А теперь посмотрите только на себя.

– Хочешь поговорить о вере? – яростно выкрикнул Уолтер. – Ты монстр! Угроза творению Господа.

– Если бы ты заботился о творении Господа, ты позволил бы Ему действовать так, как Он хочет. Если Он решил забрать свой мячик и пойти домой, не стоит мешать Ему. Если, конечно, Он не собирается разорвать этот мячик в клочья.

– Он хочет, чтобы я спас мир, – горячо возразил Уолтер.

– Я тебя умоляю! – рассердилась Айшет. – Ты? Посмотри на себя! Думаешь, что ты настолько значителен, чтобы стать частью Божьего плана?

Уолтер побагровел. Дин видел ярость в его глазах, чувствовал, что каждая насмешка подводит его всё ближе к срыву.

– Хватит! – Сэм встал между Уолтером и Айшет. – Уолтер, вы думаете, что знаете, какая роль вам уготована, но поверьте, вам это не нужно. Я не хочу иметь ничего общего с Люцифером и постараюсь сделать всё возможное, чтобы избежать этого, но такую уж карту я вытащил. Возможно, ваша карта позволит вам не участвовать в этом. Возможно, вы можете распорядиться собственной жизнью так, чтобы не пришлось с ней распрощаться, пытаясь остановить неизбежное.

Дин взглянул на брата.

«О чем это он? О чем он говорит? О том, что знает, что всё равно придется сказать Люциферу “да”?»

– Рада, что ты смирился, Сэм, – проговорила Айшет. – Если пожелаешь… я помилую их.

Сэм и Дин отпрянули. Что эта сумасшедшая только что сказала?

– В обмен на одну вещь.

«Ну, разумеется, – подумал Дин. – Всегда есть условие».

Помедлив, Сэм тихо спросил:

– Чего ты хочешь?

– Когда придет время и Люцифер окажется на свободе, я хочу, чтобы ты убил Лилит. Прежде чем скажешь «да» Люциферу. Ведь после этого у тебя вряд ли останется свобода действий.

У Сэма вытянулось лицо.

«Серьезно? Она в самом деле не знала?»

Помотав головой, он попятился:

– Нет. Я… я не могу.

Айшет вспылила:

– Ладно. И не говори потом, что у тебя не было выбора.

Она подняла руку, привлекая внимание демонов, а потом указала в сторону охотников.

– Подожди! – выкрикнул Дин. – Сэм, Сэмми, ты же можешь передумать, так? Вдруг со временем идея убить Лилит тебе понравится?

Он сделал большие глаза, надеясь, что младший брат сообразит, как глупо ведет себя.

«Соври ей, дубина! Дай Уолтеру и Джулии шанс сбежать, а потом мы с тобой разберемся со всем остальным, как всегда это делали».

Айшет знаком остановила демонов и выжидающе посмотрела на Сэма.

– Какая тебе вообще разница? – спросил Дин, пытаясь выиграть время и придумать план.

– Очевидно, моя история в вашу Библию не попала! – зарычала Айшет. – Я была ангелом. Я должна была находиться там, наверху, среди небесного воинства, верша ваши ничтожные, жалкие судьбы. Но я совершила ошибку. Полюбила не того ангела, и посмотрите, где я оказалась! – Она указала на орду демонов. – Лилит, это проклятое человеческое существо, просто пришла и выпихнула меня. Я лишилась благодати и тоже стала человеком ради него. Но и этого оказалось недостаточно. Можно подумать, будто у Люцифера было место только для одной из нас…

– Похоже, Люцифер не так уж тебя любит, раз допустил это, – сказал Дин.

Айшет скрипнула зубами:

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Она делала то, что делают все люди. Манипулировала, хитрила и клеветала до тех пор, пока не получила поддержку его… опекуна, – она помолчала и не очень уверенно добавила. – Люцифер по-прежнему любит меня.

– Да уж наверняка.

– Когда нашли вот это, – Айшет указала на лежащий на столе список, – именно я привлекла внимание Абаддона, потому что я была лучшей женой. Более преданной, чем Лилит. Я пожертвовала ради него всем. Я уже говорила об этом Абаддону.

– Постой, Аббадону? – у Дина голова пошла кругом.

Неужели это правда? Кому тогда служит Абаддон… Небесам или Аду?

Айшет хищно улыбнулась:

– Знаете его?

Уставившись в пол, Дин лихорадочно перебирал варианты. Вариант первый: она лжет, ведь она все-таки демон… Вариант второй: Абаддон был шпионом, две тысячи лет назад пробравшимся во вражеский лагерь, так он и познакомился с Айшет. Вариант третий: Абаддон – плохой парень и всегда им был, ну или его истинные мотивы чересчур сложны для понимания и лучше поступить, как подсказывает инстинкт, – прикончить Айшет и сбежать.

– Ты бы его запомнил, если бы встретил. Не сказать, чтобы он был симпатягой.

– Не сомневаюсь, – вмешался Сэм. – Но какое отношение он имеет к свитку?

– Смотрите-ка, кто заговорил! Абаддон сказал, что я заслужу милость Люцифера, если покажу ему свитки. Он был единственной моей связью с покинувшим меня мужем. И именно этот ублюдок запечатал меня в кувшин.

Дин и Сэм настороженно переглянулись. Они оказались между вооруженными охотниками, с одной стороны, и обиженной демоницей и ее прихвостнями, с другой. И даже если получится вернуться домой, там их может поджидать ангел, перешедший на сторону зла. Короче, всё как всегда.

– Я провела две тысячи лет в этом чертовом кувшине, гадая, в чем дело и почему мой муж это допустил. И кажется, поняла.

– Да? И в чем же дело?

Пока Айшет отвлеклась, рассказывая свою историю, Дин обшаривал взглядом помещение, пытаясь найти что-нибудь, что поможет им. Но пока он видел только больше сотни демонов и вдвое меньше охотников. У охотников было оружие, а демонов почти невозможно убить. Если у Айшет хотя бы приблизительно столько же сил, сколько у Лилит, преимущество определенно на ее стороне.

– Это проверка. Я убью вас и докажу, что полезна. Единственное, чего хочет Люцифер, – это битва. Я здесь, чтобы убедиться, что он ее получит. Сосуды нужно сохранить.

– После того, через что он заставил тебя пройти, ты всё еще выполняешь его поручения? – спросил Дин.

– Я люблю его.

Похоже, для Айшет всё было просто. Неважно, что с ней произошло и во что ее впутали, она уже приняла решение.

– Это безумие, – мягко сказал Дин. – Мы ведь говорим о тысячах жизней. Это не проверка и не особое предназначение. Всё дело в том, что правильно, а что нет, и будь я проклят, но Айшет права. Я не позволю Михаилу и Люциферу устроить битву. Только не тогда, когда на кону стоит судьба всего мира. Я хочу поступить правильно, а не искать легких путей. Всё можно решить очень просто. Убирайтесь отсюда к чертовой…

Не успела Айшет ответить, как Уолтер шагнул к ней и приставил к ее виску дробовик, заряженный солью.

– Папа! Нет! – Джулия бросилась к нему, но было уже поздно.

Айшет молниеносно с хрустом впечатала кулак в его грудь. Уолтер пошатнулся, выстрел ушел в воздух.

Жизнь покинула Уолтера. Его тело упало на пол. Несмотря на все разговоры о предназначении, Уолтер сам распорядился своей судьбой.

– Убейте всех. Кроме Сэмюеля.

Глава 31

Дин разрядил оружие в ближайших демонов, создав завесу из дыма и соли. Те падали как подкошенные. Еще нескольких Сэм полоснул кинжалом Руби. Раны вспыхивали зловещим оранжевым светом, и демоны исчезали.

Пользуясь тем, что Айшет отвлеклась, Дин подбежал к телу Уолтера. Он был уверен, что Уолтер ни за что бы не расстался с драгоценными последними страницами, обыскал труп и, разумеется, обнаружил их в нагрудном кармане.

– Прости, старик. Надеюсь, оно того стоило. – Он осторожно вытащил страницы и спрятал их в карман.

Вокруг кипела битва, звучали выстрелы и вопли охотников, которым грозило поражение. Охотники сопротивлялись, но демонов было слишком много.

«Это резня, – подумал Дин. – И мы ничего не можем сделать, чтобы спасти их».

Посреди всего этого хаоса он отыскал Джулию. Охваченная горем и яростью, она отчаянно била, кромсала и стреляла, но демоны постепенно смыкали кольцо вокруг нее. Пробившись сквозь мешанину тел, Дин схватил ее и потащил к лестнице, которая вела в помещение под мастерской.

Оглянувшись, Айшет заметила, что на лестнице их уже нет.

– Да ладно, Винчестеры! – крикнула она, стоя во весь рост, в крови, среди демонов и охотников, мертвых и умирающих. – Я просто хочу поговорить.

Братья забаррикадировались в небольшой комнате.

– И что теперь? – спросил Сэм.

– Отсюда есть другой выход? – спросил Дин у Джулии, которая стояла неподвижно, уставившись в пол.

Он схватил ее за плечи:

– Джулия! Отсюда можно еще как-то выйти?

Джулия подняла голову:

– Я убила его.

– Ничего подобного! Уолтер погиб ради того, во что верил. Никто бы не смог его переубедить, даже ты. А теперь мы должны найти выход отсюда.

Дин оглядел помещение:

– Что это вообще такое?

Вдоль стен громоздились ящики и мешки, пахло чем-то едким. Свежий воздух поступал сквозь большую решетку в потолке.

Дин вскрыл один ящик и заглянул внутрь. Динамит.

– Вот зачем нужна стальная дверь, – сказал Сэм, заглядывая ему через плечо. – Наверное, во время строительства Трансконтинентальной железной дороги тут была одна из контор. А здесь хранили взрывчатку, которой выравнивали землю, прежде чем прокладывать рельсы…

– Теперь я жалею, что забрал у тебя паровозик Томми[178], – Дин испепелил брата взглядом. – Этому барахлу, должно быть, лет семьдесят. Думаешь, его еще можно использовать?

В дверь что-то с грохотом ударилось, потом еще раз. Демоны пытались вломиться внутрь. С каждым ударом вмятина становилась все больше. Демоны до них доберутся, это всего лишь вопрос времени.

– Проверить мы не успеем, – сказал Сэм, глядя на дверь. – Но давай попытаемся.

И они втроем принялись за работу. Джулия тянула бикфордов шнур между ящиками с динамитом, а Сэм с Дином рвали мешки с химикатами и порохом. Когда они закончили, то стояли по колено во взрывчатке.

Демоны продолжали ломиться в дверь, и было похоже, что она вот-вот разорвется, как лист фольги.

– Пора убираться отсюда, – сказал Дин, вывинчивая болты вентиляционной решетки.

Оттуда слышалось слабое скрежетание.

– Они что, и туда пробрались? – испуганно спросила Джулия, заглядывая в темноту между металлическими планками. – Это ведь наш единственный выход.

– Выбора у нас нет. Я пойду первым, Джулия за мной. Сэм, ты нас прикроешь и проложишь шнур.

Дин встал на стул, подтянулся, залез в вентиляционный люк и втащил за собой Джулию. Демоны уже почти расправились с дверью, когда Сэм нырнул в вентиляцию и поспешно закрыл за собой решетку.

Они ползли по вентиляционному ходу на четвереньках. Ход тянулся под мастерской и менял направление каждые пять метров. В конце концов им стало казаться, что они двигаются кругами.

– Ты уверен, что знаешь, куда он ведет? – спросила Джулия.

– Должен вести куда-нибудь, – отозвался Дин.

Закрытое пространство воздуховода действовало ему на нервы, напоминая о том, как он умер и очнулся в гробу.

– Моя клаустрофобия это не одобряет.

Сэм замыкал шествие. Он толкал перед собой дробовик и полз. Движение вперед сопровождалось убаюкивающим шуршанием, но вдруг он услышал отчетливый скрежет металла.

– Дин, по-моему, стоит слегка поднажать, – окликнул он брата.

– Я двигаюсь так быстро, как только могу.

– По-моему, они только что залезли в вентиляцию.

– Проклятье.

– Быстрее! – поторопил Сэм.

Он слышал, как демоны приближаются. А потом свернул направо вслед за Джулией, но кто-то вдруг схватил его за ногу. Сэм обернулся. Демон, мужчина в спецовке, беззубо ухмыльнулся ему:

– Куда собрался, красавчик?

Сэм рывком перевернулся на спину и послал заряд соли ему между глаз. Изо рта мужчины вырвался дым, пронесся по вентиляционному ходу и выскользнул наружу.

– Дин, нужно выбираться отсюда!

Дин увидел забранный решеткой люк, присел на корточки и толкнул люк спиной. Тот не двинулся.

– Заело!

– У нас на хвосте толпа демонов! Придумай что-нибудь!

Дин толкнул еще раз. Люк поддался, потом еще немного. Дин пролез в него и исчез.

Еще один демон подбирался к Сэму. Сэм развернулся и выстрелил ему в сердце.

Джулия выбралась вслед за Дином. Сэм последовал за ней. Он как раз протискивался в люк, когда из темноты снова показались черные глаза.

Он выпрямился на покрытом травой клочке земли в полусотне метров от склада. Дин принялся стрелять в люк, а потом, обернувшись, заорал Джулии:

– Пригони вон ту машину! – и указал на автомобиль, стоявший на улице в нескольких метрах от них.

– Давай опять закроем люк решеткой, – крикнул Сэм.

Они поставили металлическую решетку на место, и в тот же момент под ней появились еще три демона.

– А вот фиг вам! – улыбнулся Дин.

– Не думаю, что она долго продержится, – сказал Сэм.

Взревел мотор. Сидевшая за рулем Джулия знаком велела им убираться с дороги и остановила машину прямо над люком. Демоны пытались открыть решетку, но она упиралась в днище автомобиля.

Сэм вытянул шнур метра на три от машины и велел Джулии:

– Спрячься где-нибудь.

Джулия укрылась за другой машиной, припаркованной на темной улице.

Сэм посмотрел на Дина:

– Будем надеяться, все получится.

Сэм поджег шнур. Тот вспыхнул и погас.

– О, черт! Дай я… – Дин отобрал у брата зажигалку и попробовал поджечь шнур, но тот не загорался. – Слишком старый. Айшет всё еще там. Надо поддать ей жару.

– Придется залезть обратно и поджечь шнур другим способом. Я пойду, – вызвался Сэм.

– Сэм, нет. Даже думать не хочу, что Айшет с тобой сделает, если поймает.

– Ты должен мне позволить. Я заварил эту кашу.

– Это самоубийство.

– Ничего подобного. Надо убить Айшет, она у них главная. Эти несчастные, захваченные демонами, уже мертвы. Нужно избавить их от страданий.

Дин кивнул: брат был прав. Сэм взял у него зажигалку.

– Пожелай мне удачи.

И он побежал к складу.

* * *

Сэм заглянул в пыльное окно – в здании было полно демонов. Айшет каким-то образом умудрилась пополнить свой отряд. На полу валялись тела охотников, в живых не осталось никого.

«Бедняги, – подумал Сэм. – Они думали, что вот-вот исполнят свое предназначение, а вместо этого умерли. Из-за меня».

Он распахнул окно, залез внутрь и пробрался к железной лестнице. Демоны в подвале всё еще пытались проникнуть в комнату, в которой недавно прятались беглецы. Сэм огляделся, ища, что можно поджечь, увидел кусок старой веревки и пустую пивную бутылку. Он перелил немного масла из канистры в бутылку, потом намочил веревку в том же масле и засунул ее в бутылку.

– Я надеялась, что нам удастся поговорить наедине, – произнес кто-то у него за спиной.

Сэм обернулся и увидел Айшет, соблазнительно облокотившуюся на труп охотника, распластанный на каком-то верстаке. Улыбнувшись, Айшет не спеша направилась к нему.

– Надо сказать, Люцифер расстарался на славу. У него всегда был хороший вкус. И скоро ты в этом убедишься. – Айшет попытался коснуться его лица. – Мы отлично повеселимся.

Сэм отпрянул:

– Ты мне отвратительна. Оставалась бы и дальше в кувшине, как джинн в бутылке.

– Ой, да ладно, Сэм. Ты что, совсем не рад меня видеть? Я так долго сидела в этом кувшине. У меня было полно времени, чтобы помечтать о том, какой сосуд выберет Люцифер, когда вырвется на свободу. И боже мой, милый, я рада, что этот сосуд такой высокий. Знаешь, когда Лилит не было поблизости… – она прижалась к Сэму, – мы с Люцифером занимались чудеснейшими вещами. Показать тебе? – Она провела пальцами от подбородка Сэма до ремня его джинсов.

– Может быть, в следующей жизни.

Айшет рассмеялась:

– Да ты шутник! Разве не понятно? Ведь я твоя будущая жена. Возможно, я буду не в этом теле, но позабочусь о том, чтобы оно было молодым и прекрасным. Тебе понравится, правда? Через пятьдесят лет, когда Люцифер окажется на свободе и захватит твое тело… В общем, я жду не дождусь, когда мы сможем вернуться к нашим играм!

Айшет потянулась поцеловать его, но Сэм отступил, поджег веревку и швырнул бутылку в подвал, прямо в помещение с динамитом. Несколько демонов накрыло огненной вспышкой. Осталось совсем немного времени, и всё здесь взлетит на воздух.

Айшет схватила Сэма за горло и прижала к стене:

– Думаешь, меня заботит, что демонов станет на сотню меньше? Хоть всех сожги. Для меня важен только ты, Сэмюель. Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

Сэм отпихнул Айшет и полоснул ее по животу кинжалом Руби. Та отшатнулась:

– Глупый мальчишка, ты не сможешь меня убить! Мне больше двух тысяч лет.

Айшет выбросила руку вперед, и Сэм, пролетев метров пятнадцать, упал около паровоза, ударившись головой о металл.

– Смотри, что ты наделал! А ведь я не хотела повредить такой великолепный экземпляр.

Айшет направилась к нему.

Глава 32

– Почему он так долго? – думал Дин.

Спрятавшись за автомобилем, они с Джулией ждали, когда четырехэтажное здание взлетит на воздух.

И тут, без всякого предупреждения, рамы вылетели наружу и горячее стекло цвета ртути брызнуло во все стороны.

Послышался гул, грянул еще один взрыв, из окон и через крышу вырвалось пламя. Затем последовала серия взрывов поменьше, от которых задрожали стекла в соседних домах. И на мгновение наступила тишина.

Из-под полуразрушенного строения послышалось шипение, как будто кто-то жарил там тысячу тонн бекона. Прогремел взрыв, словно от миниатюрной атомной бомбы, и пятнадцатиметровые стены раскрошились, обломки разлетелись на сотни метров в разные стороны.

Дин посмотрел на остатки фундамента.

– Сэм? – тихо произнес он.

На фоне пылающего вихря появился силуэт.

«Сэм?»

Силуэт постепенно обрел облик Айшет. Она шла не спеша, волоча за собой тело Сэма.

Дин вскинул дробовик.

– Не волнуйся, он жив. Я так же расстроена, как и ты. У него ведь такое чудесное тело. Я сказала ему, что жду не дождусь, когда смогу изучить его во всех подробностях.

– Положи его, – приказал Дин.

Айшет уронила Сэма, и он упал лицом на гравий.

– И что ты теперь будешь делать? Я свою работу выполнила. Не позволила этим святошам-охотникам уничтожить сосуды.

– Ты убила моего отца! – крикнула Джулия.

Айшет с улыбкой посмотрела на Дина:

– Эта плаксивая мышка действительно тебе нравится? Ладно, солнышко, у меня было тут дело. Нужно было помешать вам, кровожадным простофилям, возомнить, будто вы способствуете божьему замыслу. Если бы вы только знали… Бог создал для вас жаркий, сухой, пыльный, голодный мир. Почему вам вообще захотелось Ему помогать?

– Эй, Сигурни, давай ты на минутку перестанешь изображать Привратника[179] и мы покончим с этим, – заметил Дин, перекрикивая рев пламени.

– Еще пару слов, и я от вас отстану. Мне нужны последние страницы свитка. Моя работа – охранять эти имена, и я больше никому не позволю высказывать дурацкие идеи насчет убийства сосудов, особенно теперь, когда я повстречала сосуд моего мужа. Я это тебе говорю, мышка.

Джулия вышла из-за машины и целилась теперь в Айшет из дробовика. Невидимая сила с молниеносной скоростью притянула ее к демонице, и Джулия без сознания рухнула у ее ног. Айшет присела и, приподняв ее голову за волосы, стала разглядывать лицо.

– Милая мордашка, но черты мелковаты, тебе не кажется? О, кстати, спасибо!.. Это словно знак из моих родных мест. Навевает ностальгию по тем жертвам, на которые шли люди.

Она приставила к горлу Джулии кинжал Руби.

– Понимаю, она, конечно, не похожа на меня, но кровь-то у нее всё равно пойдет. Я отлично повеселюсь с этим ножом. Знаешь, что я смогу сделать с его помощью? – Она поднялась и продолжила, взмахивая ножом, словно учитель куском мела. – Я смогу убить всех драгоценных демонят Люцифера. Смогу зарезать их, всех и каждого. И тогда-то ему придется выслушать меня.

Дину пришлось думать быстро.

– Что ты задумала? – спросил он. – Считаешь, убийство демонов заставит твоего постоянно отсутствующего супруга относиться к тебе более серьезно? Да ты можешь без остановки варить кроликов, как Гленн Клоуз[180], но у Люцифера есть дела поважнее. Ты его только отвлекаешь. Вторая скрипка. Он Тайгер Вудс[181], а ты для него очередная официантка, от которой можно отделаться эсэмэской.

– Значит, ты хочешь, чтобы эти слова были последними, которые услышит та, кого ты любишь? – фыркнула Айшет. – Я не против.

Она приподняла Джулию за волосы, откинула ей голову назад и снова приставила нож к горлу.

– А что, если мы заключим сделку? – Дин следил за лезвием, сверкавшим у самой кожи Джулии.

– Что такого ты можешь предложить, чтобы я хоть чуть-чуть заинтересовалась?

– Мы можем отвести тебя к Люциферу. Сейчас. И тебе не придется ждать.

Айшет задумалась.

– Кажется, ты давно не встречалась с мужем. Может, самое время попробовать семейную терапию?

– Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.

– Сообразительная цыпочка. Я знаю, что ты всё понимаешь, несмотря на то, что в твоем торте уже две тысячи свечек.

– Кто-то сломал печати? – спросила Айшет.

Дин посмотрел на Сэма. Кажется, все думают, что это невозможно.

– Вообще-то, это была Лилит. И ее больше нет.

У Айшет загорелись глаза. Мысли об освободившемся, оставшемся без любимой жены муже тем самым были утешением и возмездием, которых она так ждала.

Нужно было как можно быстрее взять ее в оборот.

– Люцифер расхаживает по Земле так же, как и мы. Но есть одна проблема… Всё это происходит за пятьдесят шесть лет отсюда. Но мы можем переместить тебя туда.

– Как?

– Кто ждет, тот обязательно дождется. Сперва ты должна кое-что сделать.

– Я не оказываю услуг.

Дин пристально посмотрел на нее:

– Эту окажешь. Отпусти Джулию.

Лилит опустила взгляд на неподвижное тело.

– Хорошо. – Она уронила Джулию на землю. – Что я должна сделать?

– Для начала заедем кое-куда.

* * *

– Где-где ты меня нашел? – переспросила Лин Кини.

– Ты бродила по Сент-Луису. Ничего не помнишь? – Дин вглядывался в загородную грунтовую дорогу.

– Кажется, я приехала в Нью-Йорк. И нашла работу. Вышла на нее в первый раз… А больше я ничего не помню.

– Повезло тебе, правда? – Дин свернул на длинную подъездную дорогу перед фермерским домом, обшитым белыми досками. – Милое местечко. Уверен, родители будут рады снова тебя увидеть.

– Они не ждали меня до Рождества.

– Лин, сделай мне одолжение. Оставайся на ферме. Заведи семью. Тебе не нужно ехать в Нью-Йорк, чтобы быть счастливой.

Девушка пожала плечами:

– Наверное, ты прав. И потом, жизнь в Нью-Йорке ужасно дорогая.

– Молодец. Умная девочка.

Выбравшись из машины, Лин широко улыбнулась Дину и склонилась к открытому окну.

– В общем… – Она помедлила. – Может, сходим как-нибудь прогуляемся?

– Прости, сладкая. Я долго на одном месте не задерживаюсь. – Дин подмигнул и дал задний ход.

Лин Кини долго смотрела на дом родителей, а потом побежала к двери.

* * *

Через несколько часов Дин подъехал к мотелю «Две сосны» в Вабее. Из домика показалась Джулия. Дин не мог отвести от нее глаз.

– Где Сэм? – спросил он, захлопнув дверцу.

– В номере. Спит, как ни странно. Ты уверен насчет всего этого?

Дин пожал плечами:

– Я никогда ни в чем не уверен. Но пришлось рискнуть. К тому же она тебе к горлу нож приставила.

– Спасибо, что спас меня! – Джулия посмотрела ему прямо в глаза.

Дин обнял ее за талию, увел в домик и закрыл дверь ногой. Мягко опустился на постель и потянул Джулию за собой.

– Мне так жаль, что всё это произошло, – сказала Джулия, поглаживая его по груди. – Всего того, во что я верила, всех, кого я знала… больше нет.

Дин заглянул ей в глаза. Жизнь Джулии действительно изменилась навсегда. Она потеряла отца, всех знакомых охотников, она потеряла цель. Дин думал о том, как тяжело было бы ему вернуться к нормальной жизни. Возможно, тяга к бродяжничеству останется у него навсегда… Он не знал иной жизни. Но Джулия… она другая.

– Ты свободна, Джулия. Теперь ты можешь делать всё, что захочется.

Джулия отстранилась, чтобы взглянуть на него:

– Всё, чего я хочу, – быть с тобой.

– Это невозможно. Ты сама знаешь.

Джулия печально кивнула и положила голову Дину на плечо.

Дин проснулся на рассвете. Как можно тише выбрался из постели, собрал с пола одежду, помедлил секунду у двери и ушел.

Он вошел в другой домик, где спал Сэм.

– Проснулся? Нам пора.

Сэм сидел на кровати, уже одетый. Кивнув, он вслед за Дином вышел на парковку. Они пошли на запад, на поле около мотеля. Здесь Дин остановился, достал из-за пазухи последние страницы свитка, взял их за уголок и щелкнул зажигалкой. Пергамент занялся, и не прошло и нескольких секунд, как страницы свернулись, словно черные язычки, лижущие пламя.

Когда последний кусок «Свитка Войны» рассыпался пеплом, сверкнула яркая вспышка.

Глава 33

Кастиэль много раз говорил Дину о том, как трудно перемещать объекты во времени. О том, как это его изматывает и как он после этого едва способен соображать, не то что сражаться. Дин начал на собственном опыте понимать, что всё это относится и к тому, кого перемещают. Когда 1954 год вокруг перестал существовать, что-то забурлило у Дина в желудке. Он мысленно приготовился к тому, что в 2010 году его вывернет.

«Господи, надеюсь, меня вырвет, а не пронесет…»

Когда мир принял четкие очертания, Дин обнаружил, что сидит в дальней кабинке бара в Вабее, а на столе перед ним – чизбургер и только что налитое пиво. Сэм сидел рядом, слишком близко.

– Не хочешь дать мне немного воздуха? – Дин слегка отодвинулся.

Сэм не ответил. Он постучал по стакану перед собой, как будто тот был ненастоящим.

– Эй, если хочешь посидеть у мужика на коленках, дождись Рождества, – сказал Дин.

Сэм, наконец, выскользнул из кабинки и встал, оглядывая помещение.

– Видишь его?

Дин осмотрелся. Дон, Абаддон, или как там его, очевидно, не явился поприветствовать их.

– Чувак перенес нас обратно, значит, должен быть где-то неподалеку. – Вспомнив их прошлую встречу, Дин обернулся к дальнему концу бара. – Проверь туалет. У этого парня мочевой пузырь, как у бабы. А потом посмотрим снаружи.

Увы, в туалете обнаружился лишь здоровенный перуанец, которому явно не понравилось нарушение его личного пространства. Сэм, изрядно повеселив Дина, быстро в этом убедился.

Выйдя из бара, Дин увидел нечто, от чего едва не прослезился. Под ближайшим дубом стояла «Импала» во всей красе.

– Ну, разве это не отдых для усталых глаз? – он провел пальцами по прохладному металлу капота.

– Ты зачем машину гладишь? – спросил Сэм.

– Отстань, я ее несколько недель не видел.

– Ее?

Дин отвлекся, заметив белое пятно на лобовом стекле. И тут-то он понял: что-то пошло не так.

– Я ее здесь не парковал, – проговорил он вполголоса.

– В смысле? – спросил Сэм.

– Я оставил машину около мотеля. Нас… нас забросило в прошлое из мотеля, а не из бара. «Импалы» здесь не должно быть, – он указал на белое пятно. – И разве я когда-нибудь парковал ее под деревом, где ее обосрут голуби?

– Прости, Дин. Я перенес ее для тебя, – отозвался сзади Абаддон. – Думал, тебе больше понравится посидеть в баре, чем в душном номере мотеля.

– Ужасно мило с твоей стороны, Донни, но почему бы тебе не перестать гнать пургу?

Абаддон повесил голову, как будто ему было стыдно:

– Ага. Я так понимаю, путешествие прошло неважно?

– Ты прекрасно знаешь, как оно прошло. Ты всё это время знал, что именно мы должны найти и что сделать с находкой.

– Знаешь, Дин, тебе действительно надо иногда слушать младшего брата. Думаю, он это оценит. – Дон, кажется, развлекался. От злости Сэм потерял дар речи. При виде Абаддона его лицо исказила ярость. – Видишь, он выглядит слегка… расстроенным.

– Насчет него не волнуйся, – проговорил Дин. – Ты насчет меня волнуйся и того, что я с тобой сделаю. И того, что с тобой сделают ангелы, когда узнают, что ты играл за другую команду.

– О-о-о, как страшно! – Абаддон в притворном ужасе закрыл лицо руками. – Только не говори папочке! А, стоп, он же умер. Ушел туда, куда уходят всемогущие, но ленивые божества, когда устают от своих творений и покидают корабль.

– И что, теперь ты нас убьешь? Забросил нас в комнату смеха, а когда мы выбрались, перережешь глотки?

– Приятель, ты совершенно ничего не понимаешь.

– Ну что сказать, в школе я не доучился.

– Ну и ладно, учитывая, что урок, собственно, предназначен не для тебя. Он для вон того нашего доброго друга. – Абаддон кивнул на Сэма. – Дай знать, если всё это уже слышал. Ты скажешь «да». И не потому, что тебя обманут или заставят. А потому, что другие варианты не сработают. Не для тебя.

– Ты не знаешь всех наших вариантов, – вмешался Дин.

– Я вам только что предложил замечательный вариант. И что вы сделали? Переступили через себя, чтобы оставить всё по-старому. Позволили убить друга, чтобы спасти Люцифера.

– Мы никого не убивали.

– Если честно, ситуация беспроигрышная, – продолжал Абаддон. – Если бы вы попытались убить все эти сосуды, у вас бы не получилось. Вы бы захандрили и чувствовали себя ужасно из-за этой попытки, и закончили бы мы в итоге на этом самом месте. Только вы бы оказались на шаг ближе к вечным мукам. Хочется вам того или нет, мы все знаем, что битва неизбежна. Вот почему вы сделали то, что сделали.

Сэм не мог больше молчать:

– Ты прикидываешься, будто подумал обо всем. Будто исход был предрешен раньше, чем ты начал действовать.

Абаддон повернулся к Сэму, слегка обескураженный его спокойным тоном. Было в его голосе что-то еще, и Абаддон нахмурился.

– Но ты кое-что упустил. Ты забыл о моем предназначении.

– Твое предназначение – стать сосудом Люцифера! – Абаддон внезапно растерял уверенность.

Сэм широко улыбнулся. Это было настолько неуместно, что смутило даже Дина.

– Ты просчитался даже больше, чем думаешь, – сказал Сэм. – И когда я, наконец, вернусь к нему, то уж наверняка расскажу о том, как легко было тебя одурачить.

Глаза его вспыхнули алым.

– Айшет.

Это открытие далось Абаддону нелегко. Казалось, что из его легких выбили весь воздух.

Сердце у Дина колотилось. Они очень рисковали, но пока риск окупался. Если повезет, Абаддон ослабеет после переноса их во времени и станет легкой добычей для Айшет. А вот будет ли Айшет вести себя прилично в теле Сэма – это другой вопрос.

– Я заставлю тебя страдать, Абаддон, – проговорила Айшет. – По меньшей мере две тысячи лет.

Она бросилась на него. Когда они врезались в дуб, хрустнули кости. Абаддон мгновенно вскочил и принялся избивать тело Сэма.

– Поосторожнее с моим братом! – крикнул Дин, держась на расстоянии.

Даже не взглянув в его сторону, Айшет оторвала Абаддона от земли и швырнула через всю парковку. Тот врезался в металлический мусорный контейнер и смял его, как пустую банку из-под пива. Вероятность того, что сражение затянется на много часов, была очень велика. Дин понятия не имел, насколько каждый из них силен, но знал, что человеческие тела будут уничтожены задолго до того, как погибнут искореженные души, обитающие в них.

«Так, пора подумать, как положить конец игре».

Пока Абаддон поднимался с искореженного контейнера, Дин принялся действовать. Он помчался к двери бара, сделав крюк, чтобы не попасть под горячую руку. Когда он вбежал в бар, Абаддон ударил Сэма по лицу.

– Телефон… Мне… мне нужен ваш телефон!

Бледного лица и отчаяния в голосе оказалось достаточно, чтобы бармен немедленно вытащил телефон из-под стойки.

– Далеко звонить будете?

– На Небеса…

Спустя тридцать секунд Кастиэль ответил:

– Алло?

– Кас, это Дин. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

– Дин, твое отсутствие… тревожило меня.

– Отлично, чувак, я тронут, но двигай задом. Вабей, Южная Дакота. Единственный бар в…

Кастиэль появился рядом с ним. Бармен и кучка завсегдатаев уставились на него с благоговейным ужасом.

– …городе.

– Где Сэм? – спросил Кастиэль.

– Выгляни на улицу, – сказал Дин. – Думаю, нам требуется подкрепление.

Через минуту Кастиэль приготовил смесь из того, что нашлось на крохотной кухне. Травы, кучка зубочисток и другие, казалось бы, абсолютно случайные ингредиенты, очевидно, превратились в мощный магический коктейль.

– Да ты просто МакГайвер[182] в области магии, Кас.

– Мне нужна кровь, – сказал Кастиэль так, будто просил передать соль.

– Чья?

– Твоя. Она привлечет ангелов. Они будут искать любой признак твоего присутствия.

В этот момент что-то – или кого-то – швырнули в стену снаружи, и внутри со стен посыпались на пол всякие безделушки. Дин воспринял это как знак. Он выхватил из-под барной стойки нож и полоснул себя по ладони.

– Сигил, – велел Кастиэль. – Быстро.

Лицо у Сэма было в крови, избитое тело в синяках, а бой был далек от завершения. Еще действовавшей левой рукой Сэма Айшет ударила Абаддона по лицу и сбила с ног.

– Я доверяла тебе, – холодно проговорила она.

Кулак Сэма ударил Абаддона по щеке, у того изо рта брызнула кровь.

– Ты никогда не была его любимицей, – прошипел Абаддон, едва шевеля губами. – Ты была всего лишь забавной зверюшкой. Как ты думаешь, почему мы отправили тебя туда…

Айшет снова ударила его по лицу.

– …с собакой?

Абаддон хихикнул, кровь лилась по его лицу и стекала в грязь. Но тут безумная улыбка застыла у него на лице: что-то за спиной Сэма привело его в ужас.

Айшет оглянулась и тоже увидела пять темных росчерков в чистом небе. Через секунду их крылья стали невидимыми, и они превратились в пятерых мужчин с глазами, полными ярости.

Ангелы отшвырнули Сэма в сторону и вонзили клинки в тело Абаддона. Пока тот корчился от боли, Дин и Кастиэль принялись действовать.

– Кас, вытаскивай нас отсюда! – крикнул Дин, когда ангелы закончили с Абаддоном.

Кастиэль и другой ангел одновременно кинулись к Сэму. Для Дина время будто замедлилось. Если Кастиэль не успеет первым, ангелы не сжалятся над Айшет. Сэма спишут в неизбежные потери.

В следующий момент Дин уже стоял около грязноватой закусочной.

– Что произошло? – озираясь, спросил он.

Сэм стоял рядом. Выглядел он плохо, но был жив. Кастиэль стоял с другой стороны. Он едва успел их вытащить.

– Абаддон уничтожен. Они… Прошу прощения, но почему в Сэма вселился демон?

– Долгая история, Кас.

Кастиэль прищурился, пристально глядя на Сэма.

– Не надо. Не начинай. Просто… пусть идет.

Айшет изумленно повернулась к Дину:

– Вы меня отпускаете?

– Мы договорились. Ты спасаешь наши задницы, а мы твою.

– Дин, она не просто какой-то там демон, – серьезно проговорил Кастиэль.

– Я знаю. И возможно, это нам еще аукнется. Но пусть будет так.

Спустя пять минут они неловко распрощались с Мисси Фуллер, бывшей работницей закусочной, а ныне невестой Сатаны.

Последние несколько недель выдались странными.

* * *

За бургерами братья рассказали о своем путешествии Кастиэлю. Сэм заметил, что Дин упустил немало подробностей, и большинство из них касались Джулии.

Существование списка ангельских сосудов не было для Кастиэля новостью. Он более тысячи лет встречал слухи о существовании этого списка, но никто на Небесах не знал точного его местонахождения.

– Кроме Абаддона, – заметил Сэм.

Он всё еще чувствовал себя неважно, хотя Дин подлатал его и силком накормил обезболивающими.

– Его обман застал Небеса врасплох. Ангелы больше не будут слепо доверять друг другу так, как раньше.

– Ну, хоть чего-то мы добились, – с горечью проговорил Дин.

Съев свою порцию, Кастиэль успешно перенес к закусочной «Импалу», а потом исчез, чтобы снова отправиться на поиски исчезнувшего отца. Братья сочувствовали ему.

Оказавшись в «Импале», Дин нахмурился:

– Как думаешь, каково это? Когда есть база, как у Уолтера и Джулии? Охотничий штаб?

– Во-первых, у нас есть Бобби. А во-вторых, что-то это им не слишком помогло.

– Не могу избавиться от ощущения… что наша жизнь сложилась бы по-другому, если бы они по-прежнему существовали. Они были организованными. Они были повсюду.

– Папа никому не отчитывался и отлично справлялся сам, – сказал Сэм.

– А что, если бы они остановили Желтоглазого? Спасли маму?..

Сэм не ответил. Он уже чувствовал тяжесть мира на своих плечах. И не хотел, чтобы стало еще тяжелее.

Эпилог

Старый деревянный пол интерната для престарелых «Растик Пайнс» скрипел под ногами. Пахло больницей (все поверхности регулярно протирали дезинфицирующими средствами), затхлым воздухом, стариками.

В конце коридора Дина поджидала женщина. Она представилась: Бетти, координатор. Пока они шагали к восточному крылу, она оттарабанила уйму сведений, которые тут же выветрились у него из сознания. Его абсолютно не интересовало расписание игры в бинго, он пришел сюда совершенно по другому поводу.

Они прошли мимо десятка комнат, в которых находились люди. Лица их выглядели дружелюбными и довольными, и это несколько утешало. Не самое худшее место, чтобы провести старость.

– Архив внизу. – Улыбка Бетти казалась приклеенной. – Извините за обстановку, обычно мы гостей туда не водим.

Она не шутила. В подвале было, мягко говоря, сыро и неуютно. Дину показалось, будто холод от бетонного пола проникает сквозь подошвы ботинок.

– Сюда, – указала Бетти.

Ржавые петли громко заскрипели, когда Бетти потянула за металлическую ручку большой двери. Внутри Дин увидел горы старых запыленных коробок.

«Остатки чьих-то жизней, – подумал Дин. – Как в египетских пирамидах».

– Думаю, то, что вам нужно, здесь.

Точно зная, где искать, Бетти пробралась между коробками и выбрала одну из них. Дно коробки просело под тяжестью содержимого.

– Напомните, пожалуйста, кем она вам приходилась?

Дин помедлил с ответом. Увидев эту коробку, он напрочь забыл, что говорил по телефону. Пришлось ляпнуть наугад:

– Двоюродной бабушкой.

– Она никогда не рассказывала о семье. И никто из родственников ее не навещал.

В этих словах явно слышался укор: «Где же вы были раньше?»

– У нас были сложные отношения.

– Что ж, лучше поздно, чем никогда. Хотя, пожалуй, в случае с Джулией это не совсем так.

С этими словами Бетти оставила Дина наедине с коробкой.

Он открыл коробку осторожно, почти боясь прикоснуться к тому, что было внутри.

Когда Дин убедился, что Бетти ушла, он прошептал:

– Жаль, Джулия, что ты так и не получила свой белый заборчик.

* * *

Сэм ждал снаружи, устало опираясь на «Импалу».

«Всё, наконец, вернулось в норму, – думал он. – Более или менее».

Не то чтобы это было хорошо. Как ни странно, Сэм обнаружил, что скучает по 1954 году. Несмотря ни на что, здорово было пожить во времени, когда всё было куда проще. Никакого Апокалипсиса. Никаких Всадников. Никакой грядущей битвы, которая положит конец всем битвам.

Дин медленно вышел на крыльцо интерната, держа клочок бумаги.

– Нашел ее вещи? – спросил Сэм.

– Ага. Поехали.

Голос его звучал мрачно. Сэм сразу узнал выражение лица «я не хочу говорить об этом». Но разве это его когда-нибудь смущало?

– Дин, да ладно тебе, что ты нашел?

Дин остановился около водительской двери.

– Абсолютно ничего особенного.

Сэм ловко потянулся через крышу и выхватил у брата из рук бумажку.

– Эй!

– Нам всё равно придется об этом поговорить. Я просто пропускаю шестичасовую поездку с дующимся тобой.

Сэм развернул листок и увидел список, написанный размашистым почерком.

«Почерк мужской, – понял он. – Видимо, это Уолтер написал».

Сэм держал в руках список имен, расшифрованных Уолтером. В самом конце друг за другом были написаны имена «Михаил» и «Люцифер». Потом – пусто. Кто-то обрезал список, убрав из него имена Дина и Сэма.

– Она сохранила его, – помолчав, сказал Дин. – Не знаю уж, о чем это говорит.

– Но наши имена она убрала, – отозвался Сэм. – Думаю, это говорит о многом.

Дин открыл дверцу и тяжело опустился на сиденье, потом выдохнул так громко, что даже Сэм услышал.

– Как думаешь, вести сможешь?

Сэм слышал эти слова так редко, что прошла секунда, прежде чем до него дошло.

– Ты уверен?

– Ага. Я провел за рулем слишком много времени.

Сэм неохотно обошел машину и поменялся местами с Дином.

– Ну и куда мы теперь?

Дин на пассажирском сиденье уже закрыл глаза:

– Удиви меня.

Приближалась ночь. Дин и Сэм выехали на дорогу. Навстречу – к лучшему это было или к худшему – своей судьбе.

Примечания

1

Мастер боевых искусств; титул обычно присваивается обладателям пятого дана. Здесь и далее прим. переводчика.

2

«Место, где ищут путь» – в японском буддизме и синтоизме место для медитации и иных духовных практик; в современном словоупотреблении – школа боевых искусств.

3

Существует множество толкований значения этого слова и его происхождения. Это слово произносят во время обмена приветствиями между старшими и младшими при входе в додзё, перед выполнением ката и после получения указаний от своего учителя.

4

«Стоящий впереди».

5

Деклассированный самурай феодального периода японской истории, потерявший покровительство своего сюзерена либо не сумевший уберечь его от гибели.

6

Старое название Токио.

7

Система военно-феодального управления в средневековой Японии.

8

Японская сабля с длинным клинком. В современном японском слово «катана» также обозначает любой меч.

9

Феодальная знать в Японии, в чьих руках до переворота 1868 года была сосредоточена вся полнота государственной власти.

10

Жаргонное прозвище немцев.

11

Предпоследний представитель династии Стюартов, претендент на английский престол в 1766–1768 гг.

12

Шотландский рыцарь, один из военачальников в борьбе Шотландии за независимость от Англии.

13

Древняя реликвия шотландцев.

14

Вудсток – знаменитый рок-фестиваль (15–18 августа 1969 г.), ставший символом конца «эпохи хиппи» и начала «сексуальной революции»; Кент Стейт – университет штата Огайо, приобретший в конце 1960-х годов международную известность студенческими бунтами против войны во Вьетнаме; Акт о гражданских правах отменяет любую дискриминацию по признакам пола, цвета кожи, расовой и конфессиональной принадлежности (принят Конгрессом США в 1964 г.); Марш на Вашингтон – мирное шествие (25 августа 1963 г.), завершившееся близ Капитолия знаменитой речью Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта».

15

Персонаж фантастического телесериала «Звездный путь» (1965–1969).

16

Театральный и киноактер (1892–1967), сыгравший целый ряд шекспировских ролей и считавшийся лучшим фехтовальщиком Голливуда.

17

Лора Перголлаци – американская певица, исполнительница собственных песен.

18

На ней расположены многочисленные кондитерские лавки.

19

Самый известный в Сан-Франциско хипстерский клуб.

20

Иностранец (яп.).

21

Сеть магазинов, торгующих подержанными товарами.

22

Китайские иероглифы, вошедшие в японскую письменность.

23

Знаменитые бейсболисты.

24

Китайские иероглифы, используемые также в японском языке.

25

Популярная детская игра в кости.

26

Откр. 6:7–8.

27

Висячий мост, соединяющий Сан-Франциско и Окленд.

28

Американский киноактер (1918–2003).

29

Семейный врач из одноименного сериала.

30

Японский киноактер (1920–1977), известный своими ролями в фильмах Акиры Куросавы.

31

Фильм Акиры Куросавы, действие которого происходит в Японии середины XIX в.

32

Обнаруженная в XIII в. книга, в которой содержатся сведения по демонологии и оккультизму.

33

Здесь и далее – фрагменты из молитвы экзорцизма папы Льва XIII.

34

Большое спасибо (яп.).

35

Строки из стихотворения «Бивак мертвых» Теодора О’Хары (1820–1867), поэта и офицера армии США, участника Гражданской и Мексиканской войн; цитируются на памятных мемориальных досках на многих военных кладбищах, в т. ч. на Национальном солдатском кладбище в Геттисберге, штат Пенсильвания. Здесь и далее прим. переводчика.

36

Юнионисты в США периода Гражданской войны – сторонники Союза (англ. Union), федерации 24 северных штатов, противостоящих южным Конфедеративным штатам (конфедератам).

37

По легенде, его изобретение принадлежит генералу Томасу Джексону, который во время первой битвы при Булл-Ране скомандовал: «Когда пойдете в атаку – орите, как фурии!» В результате получился психоделический вопль, сочетающий в себе вой, крики, индейские кличи и т. п.

38

Одна из самых популярных карточных игр в казино по всему миру. Большая популярность игры обусловлена простыми правилами, скоростью игры и наиболее простой стратегией подсчета карт.

39

Штат на юго-востоке США, на западе граничит с Алабамой.

40

Таунс Ван Зандт (1944–1997) – американский автор-исполнитель кантри и фолка. Как артист не достиг особого успеха, выступал в небольших клубах и вел кочевой образ жизни.

41

Сироп «Каро» – американская марка кукурузного сиропа.

42

Чарльз Мэйсон и Джереми Диксон – британские землемеры и астрономы, наиболее известные тем, что в 1763–1767 гг. они провели границу для разрешения длящегося почти век территориального спора между британскими колониями в Америке: Пенсильванией и Мэрилендом. До Гражданской войны так называемая линия Мэйсона-Диксона служила символической границей между свободными от рабства штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга.

43

Роберт Джеймс Ритчи – американский певец, рок-музыкант, рэпер, композитор и актер, известный под псевдонимом Кид Рок.

44

Вид выпечки (англ. funnel cake), очень напоминающий печенье «хворост»; традиционное угощение на ярмарках и карнавалах в США.

45

Фирменное название мочалок из тонкой стальной проволоки для чистки металлической посуды производства фирмы Johnson Wax.

46

В прошлом, когда оперировали без наркоза, раненому давали пулю, чтобы он сжимал ее зубами и не кричал от боли.

47

Игра слов «first-order witness» и «mail-order bride» – невеста по каталогу, женщина из страны третьего мира, согласившаяся на брак с иностранцем с целью получения гражданства.

48

Историческая драма, снятая Мелом Гибсоном и повествующая о событиях, непосредственно предшествующих распятию Иисуса Христа.

49

Jack Daniel’s – самый популярный бренд виски из США.

50

Фильм (2004) режиссера Кевина Брэя, ремейк одноименного фильма 1973 г. В основе фильма история Буфорда Пассера, шерифа округа Макнэри, штат Теннесси, с 1964 по 1970 г., который стал известен благодаря своей неподкупности и постоянной борьбе с преступностью в округе.

51

«Избавление» (англ. Deliverance) – фильм (1972) режиссера Джона Бурмена. Экранизация романа Джеймса Дикки.

52

Операция «Буря в пустыне» (17 января – 28 февраля 1991) – эпизод войны в Персидском заливе 1990–1991 гг, операция многонациональных сил по освобождению Кувейта и разгрому иракской армии.

53

Единственный официальный подозреваемый в убийстве американского президента Джона Кеннеди.

54

«Одиннадцать друзей Оушена» (2001) – американская криминальная комедия режиссера Стивена Содерберга.

55

Джордж Клуни – американский актер, сыгравший роль Дэнни Оушена в фильме «Одиннадцать друзей Оушена».

56

Уоррен Уильям Зивон (1947–2003) – американский рок-музыкант.

57

Руководство для священников по совершению обряда экзорцизма (изгнания дьявола), одобренное католической церковью.

58

Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, призываем имя Твое святое… (лат.).

59

…взываем смиренно к доброте Твоей… (лат.)

60

…чтобы противостоять этому и всем прочим нечистым духам… (лат.)

61

Профессиональный бейсбольный клуб.

62

Сверхъестественный персонаж комиксов от издательства DC Comics.

63

В отличие от Союза, довольствовавшегося одним национальным флагом, Конфедерация за четыре года своего существования (1861–1865) сменила три официальных флага.

64

Орудие Гатлинга (иногда – просто «Гатлинг») – многоствольное скорострельное стрелковое оружие, один из первых образцов пулемета. Запатентовано Ричардом Джорданом Гатлингом в 1862 г.

65

Египетский язык на последнем этапе развития, с алфавитной системой письма.

66

Дагерротипия – ранний фотографический процесс, основанный на светочувствительности йодистого серебра. Полученные с помощью этой технологии дагерротипы напоминают не современные фотоснимки, а отражение в зеркале.

67

Имеется в виду «Закусочная Декса» – забегаловка в Коко-тауне, которую открыл Декстер Джеттсер, бесалийский повар, один из персонажей «Звездных войн».

68

Моджо Никсон – американский певец, гитарист и композитор.

69

В США – 21 год (за исключением некоторых штатов).

70

Билли Янк – собирательный образ северянина (жителей северных штатов называли «янки»).

71

Международная сеть ресторанов американской кухни.

72

Пятидесятники – одно из позднепротестантских течений христианства, возникшее в конце XIX – начале XX в. в США.

73

Книга Дэвиса Стивена, известного музыкального журналиста, о легендарной британской рок-группе Led Zeppelin.

74

Американские рок-группы.

75

Отель Continental Hyatt House (ныне Andaz West Hollywood), завоевавший особую любовь среди гастролирующих рок-музыкантов, останавливавшихся в Лос-Анджелесе. Гостиницу ласково называли «Дом мятежников» («The Riot House») из-за буйных выходок Led Zeppelin, The Who и Rolling Stones.

76

Стеклянная банка с завинчивающейся крышкой для хранения еды и консервирования. Запатентована в 1858 г. в Филадельфии Джоном Л. Мейсоном.

77

Beck’s – марка пива, производимого компанией Brauerei Beck & GmbH в Германии, город Бремен, с 1873 г.

78

Первое крупное сухопутное сражение американской Гражданской войны 1 июля 1861 г. у реки Бул-Ран возле Манассаса, штат Вирджиния.

79

Роберт Эдвард Ли (1807–1870) – американский военный, генерал армии Конфедеративных Штатов Америки.

80

Магические религиозные практики, зародившиеся в штате Луизиана, происхождение которых связано с африканской диаспорой штата.

81

Уильям Текумсе Шерман – американский политик, полководец и писатель. Прославился как один из наиболее талантливых генералов Гражданской войны 1861–1865 гг.

82

Британская поп-рок группа.

83

Foggy Mountain Breakdown – песня американского музыканта и композитора Эрла Скраггса, в 1969 г. удостоенная премии Грэмми.

84

The Rainbow Connection – песня из музыкального фильма «Маппеты» (1979).

85

Бо и Люк Дьюки – непутевые кузены из телесериала «Придурки из Хаззарда».

86

Мерл Рональд Хаггард (1937–2016) – американский певец, композитор и легенда жанра кантри.

87

Билли Джек – герой одноименного фильма 1971 г., владеющий корейским боевым искусством хапкидо.

88

Серебряная монета, чеканившаяся в финикийском городе Тир в период между 126 г. до н. э. и 19 г. н. э. Чаще всего именно с тирскими шекелями отождествляются тридцать сребреников, которые получил Иуда Искариот, согласившись выдать Иисуса Христа первосвященникам.

89

Dead soldier (англ., сленг) – пустая бутылка из-под спиртного.

90

Так в Америке обычно называют солдат армии южан. Слово «reb» – сокращение от «rebel» – «мятежник».

91

Фильм Стивена Спилберга «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега».

92

Рождественский стишок Клемента Кларка Мура (1779–1863) – американского писателя, литературоведа и общественного деятеля. В американских семьях существует традиция читать в канун Рождества именно это стихотворение, которое уже стало классическим.

93

Сантерия – синкретическая религия, распространенная на Кубе, а также в среде афрокубинских эмигрантов в США и других странах. Представляет собой верования народа йоруба, смешанные с элементами католицизма, имеет множество сходных элементов с вуду и другими африканскими синкретическими религиями.

94

Разновидность гадюк, которые водятся на востоке Северной Америки.

95

Winnebago – ведущий американский производитель передвижных домов на колесах.

96

Наиболее популярный пенсионный план частной пенсионной системы в США. Свое название план получил по номеру статьи Налогового кодекса США 401k.

97

«Атланта Брэйвз» (англ. Atlanta Braves, «Храбрецы из Атланты») – профессиональный бейсбольный клуб.

98

Вивисекция, живосечение (от лат. vivus – живой и sectio – рассекание) – проведение хирургических операций над живым животным с целью исследования функций организма (либо извлеченных отдельных органов).

99

Джордж Гордон Мид (1815–1872) – американский военный деятель, кадровый офицер и гражданский инженер. Во время Гражданской войны в Америке служил в чине генерала и прошел путь от командира бригады до командующего Потомакской армией.

100

Вместилище для ценных реликвий, которые имеют сакральное значение.

101

Марди Гра (фр. Mardi gras, буквально – «жирный вторник») – вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста, последний день карнавала.

102

Рок-кантри группа из Южной Каролины.

103

«Честный Эйб» – одно из самых известных прозвищ Линкольна, которое он заслужил своей привычкой всегда платить долги.

104

Подразумеваются марка виски Rebel Yell («боевой клич конфедератов») и одноименный хит английского рок-музыканта Билли Айдола.

105

Культовый дебютный фильм американского режиссера Квентина Тарантино.

106

Недлинная (60–80 см), но широкая (4–6 см) сабля, с прямым или слегка изогнутым клинком. Одно из самых популярных среди моряков и пиратов Средневековья оружие.

107

Город в штате Калифорния, США.

108

Иероним Босх (1450–1516) – нидерландский художник. Его имя прочно ассоциируется с эпохой Средневековья, со страстями, страданиями, грехами, чертями и демонами, его работы – синоним загадочности и таинственности.

109

Кеннет Лорин Бернс (род. в 1953 г.) – американский кинорежиссер и продюсер документальных фильмов. Характерным стилем Бернса является использование и «оживление» архивных кинопленок и фотографий.

110

Питер (Пит) Таунсенд – британский рок-гитарист, певец, автор песен. Его фирменная манера игры на гитаре – широкие взмахи рукой, напоминающие вращение крыльев ветряной мельницы.

111

Один из компонентов резерва Вооруженных сил США, может использоваться как для поддержки во время вооруженных конфликтов, так и для выполнения различных задач внутри страны.

112

Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях (Federal Emergency Management Agency, англ.).

113

Город в Ираке, широкую международную известность получил в 1991 г. во время операции «Буря в пустыне» и особенно в 2003–2004 гг. во время Иракской войны.

114

Многозарядное пиротехническое изделие, представляющее собой картонную трубку. Снизу трубка имеет прочную заглушку из глины или цемента.

115

Стих из Псалмов (Пс. 117:22).

116

Люцифер (в переводе с латинского Lucifer – «светоносный») – в римской мифологии образ «утренней звезды»; в христианстве с XVII в. синоним падшего ангела, отождествляемого с Сатаной и дьяволом.

117

Гностические евангелия считаются апокрифами Нового Завета. «Апокриф» дословно означает «тайный». Так называются не признанные официальной церковью христианские сочинения, не включенные в библейский канон.

118

Евангелие от Фомы.

119

«Боже Отче Господа нашего Иисуса Христа, призываем имя Твое святое…» (лат.), заклинание, изгоняющее демонов.

120

«…и взываем смиренно к доброте Твоей по заступничеству…» (лат.).

121

«… против всех прочих духов нечистых, в мире на вред роду людскому…» (лат.).

122

«… да благоволишь дать нам помощь… через того же Господа нашего» (лат.).

123

Цитата принадлежит Джону Актону (1834–1902), английскому историку и политику.

124

Техасское школьное книгохранилище в районе Дили-Плаза в г. Даллас. Широкую известность получило в связи с убийством президента США Дж. Ф. Кеннеди. По официальной версии, из окна этого здания Ли Харви Освальд стрелял по президентскому кортежу.

125

Американский фильм в жанре «полицейский боевик», режиссерская работа Клинта Иствуда.

126

Национальная автобусная компания, обслуживающая пассажирские междугородные, в т. ч. трансконтинентальные маршруты. На эмблеме компании изображена бегущая борзая.

127

Даг Хеннинг (1947–2000) – канадский иллюзионист.

128

Кабуки – один из видов традиционного театра Японии. Представляет собой синтез пения, музыки, танца и драмы. Исполнители кабуки используют сложный грим и костюмы с большой символической нагрузкой.

129

«Звезды и полосы» – звездный трехполосный флаг (первый флаг Конфедерации, 1861, 1863).

130

Джерри Спрингер – американский телеведущий, продюсер, актер и политик, ведущий собственного ток-шоу «Шоу Джерри Спрингера», затрагивающего скандальные темы. Здесь и далее прим. переводчика.

131

«Откровение» – «Откровение Иоанна Богослова», последняя книга Нового Завета, в которой описываются события, предшествующие Второму пришествию Иисуса Христа.

132

Кермит и Мисс Пигги – персонажи англо-американской юмористической передачи «Маппет-шоу».

133

«Исход» – вторая книга Ветхого Завета, повествующая об истории еврейского народа.

134

Антиллес и Соло – в качестве псевдонимов братья использовали фамилии персонажей из саги «Звездные войны» Веджа Антиллеса и Хана Соло.

135

Ариэль – главная героиня диснеевского мультфильма «Русалочка», снятого по мотивам сказки Ганса Христиана Андерсена.

136

«Гавайи Пять-Ноль» – американский телесериал о полицейском спецотряде 5.0. Действие сериала происходит на Гавайских островах.

137

«Свитки Мертвого моря» – манускрипты, обнаруженные в 1947 г. в пещерах Кумрана в Израиле.

138

«Двадцать тысяч лье под водой» – научно-фантастический роман французского писателя Жюля Верна о капитане Немо и его подводной лодке «Наутилус».

139

«Назад в будущее» – культовый фантастический фильм в трех частях о путешествиях во времени.

140

«Шоу Эда Салливана» – популярное телешоу журналиста Эда Салливана, которое транслировалось в Нью-Йорке с 1948 по 1971 г.

141

«Безумцы» – американский телесериал 2007 г. В основе сюжета, разворачивающегося в 1960-е гг., работа вымышленного рекламного агентства «Стерлинг-Купер», расположенного на престижной Мэдисон-авеню в Нью-Йорке.

142

Рутбир – корневое пиво. Безалкогольный или слабоалкогольный газированный напиток из коры корней дерева сассафрас. Очень популярен в США.

143

Рубен – классический американский горячий бутерброд с нарезкой из говядины, швейцарским сыром, кислой капустой и соусом.

144

Русская приправа – приправа для салата, состоящая из майонеза со специями.

145

Бетти Дрейпер – одна из главных персонажей сериала «Безумцы».

146

Эва Мари Сейнт (р. 1924) – американская актриса, одна из восьми, получивших Оскар за дебютную роль второго плана.

147

Персонаж сериала «Безумцы», креативный директор рекламного агентства «Стерлинг-Купер».

148

Иродиадская династия правила под покровительством Рима в Иудее или на части ее территории с 37 г. до н. э. по 76 г. н. э.

149

Дэн Браун – американский писатель, автор известных произведений о тайных обществах, символике, заговорах.

150

Вор Гамбургеров (Hamburglar) – персонаж рекламных роликов МакДональдса, который постоянно пытается, впрочем, безуспешно, присвоить все гамбургеры.

151

Отсылка к комедии «Невероятные приключения Билла и Теда», в которой подростки Билл и Тед путешествуют в замаскированной под телефонную будку машине времени.

152

Ди Маджо – известный американский бейсболист. В течение девяти месяцев был женат на Мэрилин Монро.

153

Потолок и стены ресторана увешаны раритетными игрушками, первую из которых подарил один из завсегдатаев в начале 1930-х гг. – это была модель гидросамолета британских ВВС. Сейчас в оформлении заведения можно увидеть множество моделей автомобилей и автобусов, теннисные ракетки и футбольные мячи, телефоны и нефтяные вышки. Отличительной особенностью «21» стали фигуры тридцати трех жокеев, которые стоят в ряд на балконе над входом. Википедия.

154

Малкольм Янг – рок-музыкант, основатель и ритм-гитарист австралийской рок-группы «AC/DC».

155

Марио Пьюзо – американский писатель, автор романа «Крестный отец».

156

«Славные парни» – криминальная кинодрама о гангстерах.

157

«Кавалькада звезд» – американская музыкальная комедия 1949 г.

158

«Новобрачные» – американский комедийный телесериал, основанный на одноименных скетчах 1951–1955 гг.

159

Девушки (исп.).

160

«Волшебный школьный автобус» – познавательный приключенческий мультсериал по мотивам комиксов Джоанны Коул, в котором учительница со своим классом с помощью волшебного автобуса оказывается то в космосе, то внутри вулкана, то в теле человека и т. д.

161

Искусственная шерсть из переработанных шерстяных обрезков, старой одежды, изношенных войлочных изделий.

162

Семья Кливеров – главные герои американского комедийного сериала 1957 г. «Предоставьте это Биверу».

163

Шейпшифтер – существо, умеющее принимать любую форму, которую увидит.

164

Ессеи – одна из иудейских сект во II в. до н. э. Согласно одной из самых популярных гипотез, именно Кумранская община ессеев владела «Свитками Мертвого моря».

165

Чудесный Профессор Уолли – вероятно, отсылка к книге М. Болтон «Мир Уолли: Жизнь с чудесной собакой Уолли».

166

«Джеймс и гигантский персик» – детская книга Роальда Даля.

167

Хауди-Дуди – деревянная марионетка из одноименной детской телевизионной передачи 1947–1960 гг.

168

Худу – магическая традиция, распространенная на севере Африки. В ее основе лежит страх перед смертью.

169

Томас Краун – герой фильма «Афера Томаса Крауна», мультимиллионер, похитивший картину Моне из Метрополитен-музея.

170

«Великое ограбление поезда» – американский фильм 1903 г., снятый на основе реальных событий. 29 августа 1900 г. четверо преступников атаковали поезд № 3 «Юнион Пасифик». Бандиты заставили кондуктора отцепить пассажирские вагоны, затем взорвали сейф в почтовом вагоне и скрылись, унеся 5000 долларов наличными.

171

Папаша Уорбакс – миллиардер из популярного в 1920–30-х гг. комикса «Сиротка Энни».

172

Отсылка к скандалу с Сарой Пэйлин, которая, будучи кандидатом в вице-президенты США, потратила огромные деньги на обновление гардероба, а когда журналисты об этом узнали, демонстративно переоделась в старые джинсы.

173

Отсылка к романтической комедии «Лучше не бывает». Эксцентричный писатель, несмотря на свой характер и проблемы с психикой, постепенно заводит дружбу со своей постоянной официанткой и соседом.

174

«Безумный Эдди» – американское розничное предприятие, которое занималось продажей электроники.

175

Си-Би-радиостанция – простая радиостанция гражданского диапазона, не требующая лицензии.

176

Простак – один из гномов в мультфильме «Белоснежка и Семь Гномов».

177

«Американские граффити» – молодежная кинокомедия Джорджа Лукаса (1973). Перед тем как разъехаться по университетам, выпускники местной школы гуляют «на всю катушку», раскатывая в автомобилях по ночному городу.

178

Паровозик Томми – персонаж британского детского мультсериала «Томас и его друзья», основанного на цикле книг.

179

Отсылка к фильму «Охотники за привидениями».

180

Гленн Клоуз – американская актриса. Слова Дина – отсылка к сцене из фильма «Роковое влечение», в котором ревнивая, психически нестабильная героиня Клоуз сварила живого кролика, принадлежащего семье ее любовника.

181

Тайгер Вудс – американский гольфист. Журналисты сообщают о его многочисленных связях, в числе которых была и официантка.

182

Ангус МакГайвер – главный герой популярного американского телесериала «Секретный агент МакГайвер» (1985–1992) в жанре «приключенческий боевик». Очень умный, оптимистичный, виртуозно использующий подручные средства в экстремальных ситуациях.

Content

Кит ДеКандидо, Джо Шрайбер, Ребекка Дессертайн, Дэвид Рид
Сверхъестественное. Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов

Сердце дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Благодарности

Плейлист

Об авторе

Неблагое дело

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Война сынов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания