Алекс Коваль, Анна Мишина

Мама для Одуванчика

Пролог

Три года назад…

— Ася! — рычу, крутя в руках испорченный напрочь китель. Три огромные дырки на спине явно говорят о том, что один маленький и зарвавшийся “цветочек” порезвился с ножницами. Банкет в честь дня гражданской авиации меньше чем через полчаса, а я стою, как дурак, в одних брюках и рубашке и готов рвать и метать. — Иди сюда, Ася.

Не тут-то было! Выхожу из спальни, а мелкая шпана улепетывает в гостиную.

Четыре года! А проблем иногда устраивает столько, сколько подростки в период буйства гормонов не доставляют. Что будет с ней через пару-тройку лет, даже подумать страшно.

— Ася…

— Я случайно! — выпаливает проказница, стоит мне только нарисоваться на пороге. Прячет руки за спину и хлопает своими густыми, как у матери, ресницами, строя глазки покорной невинности. — Я чесно-чесно слусяйно!

Злые слова застревают в горле. Приходится только упрямо сжать губы и молча, тихо закипать. Сами виноваты. Я и Карина. В том, что из дочери растет такая неуправляемая бандитка. И имею ли я права требовать от нее теперь какого-то повиновения, когда с моим рабочим графиком видит она меня чуть ли не раз в неделю, а мать и подавно “смотала удочку” и ушла в карьеру, бросив дочь на попечение бабушки.

— Ася, — устало потираю переносицу и присаживаюсь на корточки, — ты уже не маленькая.

— Мне сетыле, — дует щеки малышка. Да так забавно, что еле сдерживаю смех. Ну, не хватало, чтобы еще в момент серьезного разговора отец начал хохотать.

— Не дуй щеки, а то буду звать тебя Одуванчик.

— Я не одувасик! — задирает нос проказница. — Я Ася.

— Одуванчик Ася, послушай меня, нельзя портить мои вещи, ты понимаешь? — притягиваю к себе надутую малышку, пыхтящую от злости, как маленький паровозик. Темная длинная коса растрепалась, футболка надета шиворот-навыворот, на щеке след от зеленого фломастера, а губы в шоколаде. Месяц с ухода жены, и как мы еще не погрязли в вечном хаосе — загадка.

— Посему ты опять едесь куда-то? — выдают обиженно, — я косю, тобы ты был дома! — обнимает за шею и хлюпает носом дочурка. А у меня сердце разрывается.

В моей жизни существует и всегда будет существовать любовь к двум вещам: к небу и к дочери. И как сбалансировать и то, и другое в своей жизни, кто бы мне сказал.

— Это моя работа, малыш. Ты же хочешь, чтобы у тебя были самые лучшие игрушки? Красивые платья? Есть сладости и спать в своей большой и классной комнате?

— Я хосю, стобы ты был лядом! — выдает ребенок совсем не детские слова. Режа словно ножом по сердцу. Время, как его мало! И как катастрофически тяжело иметь семью в таком рабочем ритме, как мой. Но если Карина сдалась, сбросив дочь на меня, то я не имею права сдаться и сгрузить малышку на родителей.

— Я обещаю, что завтра мы поедем в парк. В кино, сходим погулять, хорошо? — щелкаю по носу свою проказницу. — Но, Одуванчик, пообещай-ка мне закончить свои шалости. Бабушка уже не знает, куда прятать от тебя вазы, и ты испортила мне за месяц пятый комплект формы. Ася, так нельзя! — смотрю, как кажется, строго, хотя с этой принцессой такое никогда не прокатывает. — Обещаешь?

— Лано, — тяжело вздыхает ребенок. — Я босе так не буду делать. И бабуску не буду доводить…

— Вот и отлично. Люблю тебя! — целую гнома в лоб и, смирившись с тем, что иду сегодня на банкет без кителя, прячу ножницы, затем, дождавшись прихода матери, сдаю “пост”.

До ресторана, в котором у нас намечается встреча с коллективом, еду на машине. Пить в мои планы не входит, а вот развезти перебравший экипаж, возможно, придется. Командир — он и на земле командир.

Паркуюсь около невысокого стильного здания и, щелкнув брелоком сигнализации, иду к дверям ресторана. Отвлекаюсь всего на мгновение, поднимаясь по лестнице на крыльцо и переведя взгляд на подъехавшего знакомого, когда в плечо кто-то неожиданно врезается. Успеваю понять только, что это девушка, когда, действуя чисто на рефлексах, выставляю руку и подхватываю за тонкую талию, чтобы не дать упасть.

— Ой… — слышу глухое приятным женским голосом. Незнакомка вцепляется пальчиками в мою рубашку так, что костяшки побелели. — Прос…тите… — запинается девушка и всхлипывает. Фокусирую взгляд на лице “пойманной” и вижу огромные, как град, слезы, что катятся по румяным щечкам из ее невероятно красивых глаз. Да что за день-то такой! Терпеть не могу женские слезы, а сегодня дважды пришлось успокаивать, сначала дочь, теперь вот…

— С вами все в порядке? — внутренне напрягаюсь, а девушка поднимает-таки взгляд со ступенек на меня и сдавленно улыбается, да так, что у меня перехватывает дух. Красивая. Очень. И молоденькая, лет на пять младше меня, точно.

— Простите… еще раз, — говорит и отдергивает руки, а я с ужасом понимаю, что не хочу ее отпускать. Чертовщина какая-то! Как можно желать присутствия рядом абсолютно незнакомого тебе человека, но тем не менее!

— Почему вы плачете? — свой голос сам бы не узнал. А вопрос глупый! Ужасно просто, но желание удержать заставляет творить странные вещи. В том числе и протянуть ладонь, стирая подушечкой пальца дорожку от слезинки, отчего девушка вздрагивает и делает шаг назад. — Вас кто-то обидел? — бросаю взгляд на двери в ресторан, словно пытаясь рассмотреть сквозь толстое стекло обидчика.

— Не берите в голову, — грустно улыбается незнакомка. — Просто иногда все идет не так, как мы того хотим… — И с этой странной фразой быстро сбегает по ступенькам, цокая каблучками.

А я, как истукан, стою и провожаю ее невысокую фигурку в легком бежевом сарафане в белый горошек и пытаюсь “въехать”, что вообще сейчас произошло и почему меня так на ней клинануло.

ЧАСТЬ 1. Глава 1. Влад

Настоящее время…

Мою жизнь можно охарактеризовать одним словом: ненормированная. В авиации ты не выбираешь, по какому живешь графику, и зачастую времени на что-то, кроме работы и сна, нет. Иметь семью в таком сумасшедшем ритме жизни — просто сверх мечты. Поэтому-то я расстался с этой идеей еще далекие три года назад, когда бывшая жена ушла строить собственную карьеру.

С тех пор наша дочь все больше живет на попечении моей матери и моего младшего братца, который Аське практически заменяет ее отца — вечно командированного капитана дальнемагистрального лайнера в одной из самых известных в стране авиакомпаний.

Сегодня рейс утренний, что бывает крайне редко лично в моей практике полетов. Москва — Дубаи — Москва.

Утренние сборы перед полетом отработаны уже как дважды два. Это как при взлете самолета: у тебя есть план, и ты действуешь четко и по пунктам. Ни шага в сторону, иначе где-то может случиться сбой. Мой день начинается в семь. Подъем, легкий завтрак, душ, поцеловать спящую дочурку и за три часа до рейса выехать из дома. Явка к девяти, рейс в одиннадцать, но мой “взлет” начинается задолго до того, как я займу место капитана судна. Для меня полет начинается с самого звонка будильника. Вместе с организмом просыпается предельная собранность, которую отключу я только при посадке. В моей работе излишние эмоции губительны. Первые годы в авиации были не самыми простыми, но искренняя любовь к полетам и привязанность к небу победили буйный нрав молодого пацана.

Утро выходного дня пасмурное. Перелет будет нелегким, судя по собирающимся грозовым тучам и завывающему ветру. Конец мая вообще не радует нас погодой в этом году. Через неделю лето, а дожди заливаю так, словно мы сразу перемахнули в осень.

Закидываю фуражку с сумкой на заднее сиденье своего Ровера и устраиваюсь за рулем. Радио, как тихое шуршание на периферии сознания, я включаю мерно рычащий мотор и вжимаю педаль в пол, поглядывая на наручные часы. До аэропорта плюс — минус час езды, по безлюдной трассе должен успеть. Мысленно ставлю галочку — позвонить Никитосу и попросить сходить с Аськой завтра в школу. Новое место, новый класс. Дорогая, частная школа… буду верить, что моя маленькая бандитка хоть здесь не доведет директрису и учительниц до седых волос и нервного тика.

В начале десятого паркуюсь на стоянке для персонала, тут же встречаясь с членами своего экипажа. Верней, с одной из бортпроводников — Лилией Суриковой. Сказать, что счастлив начинать рабочий день именно с этой встречи, не могу, но и поводов сторониться девушки не имею.

— Доброе утро, Влад, — дефилируя ко мне, улыбается Лиля. Высокая, стройная, рыжеволосая красотка. Идеальный образ улыбчивой стюардессы, одетой с иголочки. Молодая, только окончившая школу стюардесс, максимально раскрепощенная и свободная в отношении ко многим жизненным понятиям девушка. Например, секс по дружбе? Почему бы и нет.

— Как ты? — подплывает, и не успеваю сообразить, как она запечатлевает поцелуй на моей щеке, обдавая ароматом своих любимых духов, которые пару дней назад приобрела в одной из очередных командировок в Париже.

— Привет, Лиль. Все, как обычно. Как выходные прошли? — бросаю мимоходом, пока идем к зданию аэропорта. Прекрасно знаю, где и как они у нее прошли. Лишний раз удивляюсь способности девушки так быстро отходить от ночной жизни по клубам да барам. Я, наверное, по сравнению с ней уже старик в свой тридцатник.

— Скучно, — морщит носик девушка. — Ты же не захотел со мной поехать на крутую вечеринку в пятницу вечером, — кидает мне с хитрым упреком.

— Моя дочь и так скоро забудет, как ее отец выглядит. Поэтому да, Лиль, ты прекрасно знаешь, что у меня в приоритете стоит семья, — тем более, Одуванчик в очередной раз устроила дутки по поводу перехода в новую школу, и все выходные бойкотировала любые попытки пойти на сближение.

— На следующей неделе будет рейс в Нью-Йорк, а потом длинные выходные, может, выберемся куда-нибудь вместе? Шашлыки, домик где-нибудь за городом, костер, звезды… романтика.

— Не думаю, что Ребров даст больше трех дней, — пропускаю девушку вперед, обмениваясь рукопожатиями с двумя знакомыми пилотами, только прибывшими с рейса.

— Как небо? — киваю одному из ребят.

— Болтанка знатная. Ночной был тяжелый.

— Все равно, — упорно стоит на своем девушка, когда мы снова остаемся одни. — Я бы наконец-то познакомилась с Аськой. А то мы спим уже второй год, а о твоей семье я знаю только на словах, на которые ты, Романовский, кстати, не особо щедр.

Что есть, то есть. Прошло больше года с начала наших отношений без обязательств. Когда застряв из-за непригодных для полета метеоусловий в аэропорту Пхукета, мы с Лилей решили “приятно провести время”. Неуставные отношения — чертовски опасная вещь в нашей профессии. Ребров если узнает, по шее получат все, включая и меня. На звания и заслуги в такие моменты у нас не смотрят. Но нам пока удачно удавалось все скрывать, хотя готов поставить все, что есть, на то, что мой экипаж догадывается. И да, за все время я так и не набрался решимости, а может, и желания в большей степени двигаться дальше. Мне комфортно, и менять что-то не собираюсь. По крайней мере, пока.

— На следующей неделе будет видно, Лиль, — говорю, пресекая дальнейшие расспросы и уговоры, увидев замаячившего впереди второго пилота и остальных членов моего экипажа. — У меня сейчас не тот настрой, чтобы строить планы на следующую неделю.

— А он вообще у тебя бывает когда-то тот?

Молча пожимаю плечами, решив проигнорировать тонкий выпад. Девушку явно это задевает, но, как и все мы, она вполне осознает, что не самое хорошее решение — поругаться с командиром перед самым вылетом.

Перед полетом первым делом всем составом проходим медицинский контроль, который занимает от силы двадцать минут: пульс, давление, общее состояние — медицинский персонал вышколен и делает все четко и точно. Каждый работник такой огромной системы, как аэропорт, — исключительный профессионал своего дела. Далее предполетный брифинг с командой, а уже перед самым заходом на борт отправляемся с Костей — вторым пилотом — в авиа-диспетчерский пункт за “погодой” по маршруту, в аэропортах прилета, отлета на всякий случай каждый экипаж получает актуальные данные о состоянии метеоусловий на запасных аэродромах. В моей практике полетов, а это немного-немало уже почти шесть лет на международных рейсах — такая ерунда случалась всего трижды, но, тем не менее, пилоты несут ответственность не только за себя, но еще за несколько сотен людей, которые висят в железной посудине на высоте несколько тысяч метров. Тут вольно-невольно каждый будет перестраховываться.

Проходя служебными помещениями, краем глаза отмечаю уже гудящий, словно улей, аэропорт. Вылеты, прилеты, ожидание, посадка, высадка. Вечное движение.

Выходим на взлетную полосу под неумолкающий задорный треп стюардесс, которые под предводительством Лилии сегодня оживились, как никогда. Мелкий дождь уже накрапывает, но по всем показаниям проблем со взлетом быть не должно. Направляемся всем экипажем к своему уже родному Airbus A350.

Кто-то сходит с ума и пускает слюни на дорогие тачки, а у кого-то все мысли о дорогих воздушных посудинах. Новенький красавчик, первый в стране, буквально недавно введенный в эксплуатацию — мечта, а не самолет. И я определенно родился под счастливой звездой, раз честь управлять такой махиной досталось мне и моему экипажу.

Окидываю взглядом все более хмурые тучи и поднимаюсь на борт. Пока команда проводит осмотр и готовится встречать “гостей”, занимаю свое место в кабине и набираю брата. Гудок, два, Костя суетится, проверяя наличие нужной документации, а я уже готов психануть и сбросить вызов, когда великовозрастное дитя наконец-то соизволило ответить.

— Да? — сонный голос и недовольное женское ворчание на заднем плане.

— Никитос, время одиннадцатый час, — бросаю взгляд на часы, — ты так всю жизнь проспишь.

— Я домой приехал под утро, — тяжелый вздох в трубке. — Чего хотел, Владос? Я сейчас не в состоянии слушать твои заунывные речи о жизни.

— Завтра меня на рейс поставили, а я утром должен был пойти с Аськой в новую школу. Поэтому мне нужна твоя помощь.

— У Аськи, кажется, есть мать, или я что-то путаю?

— Ты прекрасно знаешь, что у Карины тысяча и одна причина, чтобы съехать с вопросов воспитания.

— Как вы вообще умудрились встретиться, до сих пор не пойму.

— Так что, я могу на тебя рассчитывать? — пропускаю мимо ушей недовольный бубнеж. Сам удивлен, как два таких человека — карьерист до мозга костей, как я, и Карина — умудрялись уживаться вместе почти три года. И даже дочь родить. Правда, вот теперь с воспитанием беда. И Ася при любом удобном случае устраивает бойкот. Как начала в четыре года, так до сих пор показывает свой взрывной и упрямый характер. Из нас с Кариной получилась поистине гремучая смесь.

— Племяшка же не виновата, что ее родители ид…

— Я понял, — перебиваю братца, — сегодня с рейса я приеду уже за полночь, Ася с матерью. Завтра в десять вам нужно быть в школе. Адрес скину сообщением. Умоляю, Никитос, не забудь в этот раз документы и… — потираю переносицу, на секунду прикрывая глаза. — И заставь любимую племяшку хотя бы в первый день не показывать свой характер. Это третья школа за год… такими темпами они в столице скоро закончатся.

— Ты прекрасно же понимаешь, против чего наш Одуванчик бунтует, — ухмыляется Ник на том конце провода, — ребенок фактически без предков растет. Я бы тоже бил в колокола.

— Но это не повод изводить учителей, — до сих пор плохо становится при воспоминаниях о последней выходке дочурки. — Ты со своим подходом — добрый дядя Никита — разбалуешь мне дочь окончательно.

— И вообще, — продолжает на своей волне братишка, — двадцать пятое мая… какая, к черту, школа?

— В частные зачисление идет с конца учебного года, и мы с матерью решили, что ей было бы неплохо попривыкнуть к новому классу во время пришкольного лагеря.

— А такая ерунда еще есть?

— Есть…

— Влад, начинается посадка, — перебивает, заглядывая в кабину, старший бортпроводник.

— Понял, действуйте, — киваю парню из команды, — в общем, завтра в десять. Документы и хорошее настроение, — даю установку братцу.

— Есть, капитан.

Сбрасываю вызов и провожу последние приготовления к взлету.

После посадки пассажиров и полного закрытия всех дверей проводим запуск двигателей. Все действия отлажены настолько, что разбуди меня ночью — я, не открывая глаз, смогу поднять лайнер в небо. Последние минуты ожидания и, еще раз проверив системы и сверив данные, запрашиваем разрешение на взлет. Все работает, как часы, и никаких сбоев не предвидится.

Выезд на взлетную полосу, плавный подъем и набор высоты. Занять эшелон, и дальше все сделает автоматика. Мы с Костей наконец-то можем расстегнуть кители, отстегнуть ремни и, врубив автопилот, снять наушники, выпить по чашке кофе, услужливо приготовленного стюардессами. Еще один рейс. Один из сотен уже совершенных. Снова другой город, снова новые лица. В такие моменты тянет пуститься в долгие размышления, тем более времени при пятичасовом рейсе хоть отбавляй, но привыкший четко контролировать свою жизнь, я никогда не позволяю себе лишних эмоций или, тем более, сожалений.

Откидываюсь в кресле и, взъерошив волосы пятерней, оглядываюсь вокруг. Серое небо в ожидании дождя, а внизу под тучами едва различима проплывающая столица. Думал, что со временем такие виды приедаются. Но каждый следующий раз, как первый. Вряд ли возможно еще больше ловить кайф от своей работы, чем ловлю я.

Глава 2. Варя

Будильник. О нет!

Тянусь рукой к электронным часам, пытаясь нащупать кнопочку, но не тут-то было. Он падает под кровать и продолжает разносить шум по всей квартире. Все-таки придется открывать глаза. А как не хочется…

С трудом разлепив веки, я впадаю в ступор. Первый вопрос в голове — где я?

Но тут же возвращается сознание. В съемной квартире. Все те же светло-персиковые стены и бежевая мебель. И да, сегодня мне на собеседование. Первое мое собеседование, если не учитывать практику.

Вскакиваю с постели и направляюсь в ванную. Нужно приводить себя в порядок, просыпаться и собираться. За время учебы в универе выработалась стойкое умение действовать на автомате. И не мудрено. Днем учеба, вечером до середины ночи работа, чтобы заработать деньги на универ, а потом пару часов сна, и все снова по кругу. Я уже привыкла.

После водных процедур наматываю на голову смешной тюрбан из полотенца и плыву на кухню. Готовлю тосты с сыром и завариваю чашку ароматного кофе.

Когда все готово, по маленькой кухоньке разносятся умопомрачительные запахи. От этого на губах расцветает улыбка. Усаживаюсь за стол и делаю пару глотков бодрящего напитка, хрущу тостом, и я счастлива.

Люблю утро, когда оно неторопливое и размеренное. Но еще люблю поспать и именно поэтому зачастую упускаю такие блаженные моменты.

Однако сегодня я даю себе, любимой, всего считанные минутки на то, чтобы расслабиться, насладиться тишиной, пением птичек за окном и завтраком, и… вспомнить, что через час я должна быть у кабинета моего возможного работодателя.

Остатки завтрака уже уничтожаю бегом, на пути к шкафу, где висит подготовленный костюм. Выбор я свой остановила на брюках и приталенном пиджаке цвета сочного персика. Под низ белая блузка на бретельках, что смотрится и скромно, и в тоже время стильно. Образ завершают туфли в тон на высоком каблучке и сумочка.

Пробегаю румянами по скулам и собираю слегка влажные после душа волосы в высокий хвост. Окидываю взглядом свое отражение и довольно подмигиваю себе в зеркале.

Все, готова!

Но на выходе меня тормозит раскат грома. Выглядываю в окно — все-таки зонт брать придется, а жаль. Так не хочется его с собой таскать. Но майское небо хмурится, и на него наползают ужасные черные тучи. По ощущениям, ливень пойдет вот-вот.

Залипаю у окна немного дольше, чем следовало бы, рассматривая потрясающую картинку грозового неба. На ум снова приходит мысль о пилоте, с которым столкнулась однажды в дверях ресторана. Почему я вспоминаю такой незначительный эпизод, не знаю. Возможно, потому что пилоты всегда казались какими-то небожителями. Людьми, далекими от нас, простых смертных, и абсолютно недосягаемыми, а тут… просто вот так, в дверях. И теперь, смотря на небо, невольно возвращаюсь в тот нерадостный конкретно для меня вечер и вспоминаю его. Его лицо в моем воображении всегда размыто, но рубашку с погонами и причудливым значком, напоминающим крылья, выкинуть из головы не могу.

Так, все, хватит, Варя. Помечтали и будет.

Собираю всю свою смелость в кулачок, гордо задираю нос, и вот я готова покорять мир. Ну, не мир, а школу и ее директора. Но зато какую школу! Частную. С приличной зарплатой, в престижном районе города! Многие мечтают туда попасть, а мне выпал такой счастливый случай, и я не могу ударить в грязь лицом.

Раз уж решила доказать и себе и родителям, что смогу и добьюсь всего и без них и без их денег, то докажу. Красный диплом и полностью самостоятельная жизнь все пять лет универа уже о чем-то да говорят.

А сейчас для меня самое главное — понравиться директору. Блеснуть знаниями, отлично себя зарекомендовать, и я готова к работе.

Дорога до школы занимает полчаса езды на общественном транспорте. А все почему? Потому что мне пока не по карману снять квартиру в пешей доступности до работы, по крайней мере, потенциальной. Район, в котором находится школа, не из дешевых, но на ту зарплату, что указана в вакансии, я вполне могла бы позволить себе небольшую студию. Но это все в планах.

Конец мая выдался на удивление теплым и дождливым. Так что в автобусе довольно душно. А еще мне всегда доставляла дискомфорт ужасная толкучка. Но за неимением альтернативы и это сойдет.

Выхожу на нужной остановке и вдыхаю с облегчением свежий воздух после дождя. Свежий? Ну, насколько может быть свежим городской воздух.

Поправляю сумку на плече и направляюсь по нужному адресу. Вокруг кипит жизнь, разъезжают дорогие иномарки, изредка мимо проходят люди. Самый разгар рабочего дня.

Эту школу, куда иду на собеседование, я долго изучала в интернете. По сотни раз на дню заходила на сайт и не решалась подать резюме. Вероятность отказа была очень велика. В большинство таких заведений берут учителей только с крутыми рекомендациями или по знакомству, но я точно родилась под счастливой звездой. Потому что, поняв, что ждать нечего, я все же решилась на такой шаг — отправить ответ на открытую вакансию, и меня пригласили на встречу с директором.

Вдох, выдох. Волнение прочь, Варя.

Проходя вдоль высокого забора, подхожу к охранному посту. В школе действует новомодная пропускная система. Такая, что мышь без ведома охраны не пробежит.

— Вы к кому? — тут же вырисовывается охранник в форме.

— К…, — запинаюсь, заглядывая в телефон, чтобы уточнить имя директора школы. — Игорю Владимировичу. У меня назначено собеседование.

— Проходите, вас проводят, — тут же появляется еще один охранник и, приветливо улыбнувшись, зовет следовать за собой.

Проходя за ворота на огороженную территорию моего предполагаемого места работы, мне остается только молча восхищаться. Школа действительно впечатляет своим видом. Внешне здание ультра-модное и современное и совершенно не похоже на образовательное учреждение. Огромная площадка, вымощенная брусчаткой, фонтанчик у главного входа в школу и скамеечки вдоль аллеек, на которых сбиваются в группки старшеклассники. Здесь много зелени: кусты, газоны, клумбы с цветами. В общем, впечатляет. Остается только глазеть на все это и напоминать себе, что нужно дышать. Даже несмотря на то, что я из обеспеченной семьи, и в школе училась тоже в частной, у нас такого не было, от слова совсем. Все скупо, серо и строго. Здесь же, видно, руководство прогрессивное и не давит на детскую психику излишней строгостью антуража. Еще один плюс в копилочку школы.

Меня провожают по длинным коридорам сразу до директорского кабинета. Я даже толком не успеваю оглядеться, как мы уже проходим приемную.

— Проходите, — открывает передо мной дверь в кабинет директора мой провожатый, приглашая войти.

— Спасибо.

Киваю и делаю нерешительный шаг, оказываясь на пороге большого, отделанного по последней моде кабинета. И первое, что бросается в глаза и очень удивляет — окна. Они высокие и чуть ли не до самого пола.

— Добрый день, — раздается мужской голос из глубины кабинета.

Отрываю взгляд от окон. Да что же в них такого?

— Добрый, — нахожу взглядом источник голоса и немного тушуюсь. — Меня зовут Варвара Дмитриевна. Мне назначено собеседование, — мнусь в дверях, так и не решаясь зайти. Чертово стеснение.

— Да-да, я помню, — из-за длинного массивного стола поднимается мужчина и вежливо приглашает меня присесть, отставляя стул. — Присаживайтесь.

Мужчине на вид не больше сорока лет. Может, чуть младше. Лицо открытое, с четкими и выразительными чертами. Тяжелый подбородок и хитрый взгляд. Самой, пожалуй, странной смотрится бородка: аккуратная, стриженая. Никогда не любила мужчин с бородкой. А вообще Игорь Владимирович выглядит подтянуто и педантично. Элитная школа — соответствующий вид и у директора. Дорогой костюм, галстук и модная прическа. Его можно было бы назвать и симпатичным в какой-то степени, но в то же время почему-то и отталкивающим.

— Спасибо, — еле заметно морщу нос, пока устраиваюсь на стуле.

Все-таки не нравятся мне такие вылизанные образцы мужского пола.

— Итак, — откашливается мужчина и занимает место напротив. — Ваше резюме оказалось очень кстати, Варвара. Нам требуется учитель начальных классов. Мы только опубликовали объявление, и тут вы, — на губах мужчины появляется легкая улыбка. Странно, но с ней он становится значительно симпатичнее.

— Я рада, что успела, — искренне радуюсь, — попасть в такую школу я могла только мечтать и, честно говоря, долго не решалась написать, — тараторю, ловя на себе внимательный взгляд серых глаз Игоря Владимировича.

— Отчего же… — как-то загадочно произносит мужчина, — у вас прекрасные рекомендации из ВУЗа, плюс ко всему, красные дипломы просто так не раздают. — С каждым следующим словом я краснею все гуще.

— Благодарю.

— Итак, Варвара Дмитриевна, — снова задумчиво, словно “пробуя”, как звучит мое имя, произносит Игорь Владимирович. — Конец года, как понимаете, — разводит руками, — обычно мы формируем учительский состав ближе к августу, но ситуация сложилась так, что учитель нужен нам уже сейчас.

Молча киваю, показывая, что слушаю и впитываю, как губка.

— Я покажу вам класс, вернее, документы учеников-второклашек. Учитель, который их вел, уходит в декретный отпуск. Сейчас нам нужна ваша помощь на пришкольном лагере, — улыбается мужчина, — а с первого сентября, если вы не передумаете у нас работать, то они ваши.

— Пришкольный лагерь? — переспрашиваю, подозревая, что ослышалась.

— Да, — подтверждает мое удивление. — У нас хорошо сформированная программа по занятию детей в летний период. И это также помогает сблизиться с учениками. Они привыкнут к вам, вы привыкнете к ним.

После недолгого молчания, удостоверившись, что я не собираюсь сорваться с места и бежать, мужчина продолжает.

— К сожалению, я заметил, что у вас нет стажа, помимо работы в школе, где вы проходили преддипломную практику. По уставу нашей школы это, мягко говоря, неприемлемо, но уверяю вас, что это не страшно. Если за лето вы себя зарекомендуете, думаю, проблем в трудоустройстве возникнуть не должно. Возможно, вам будут непонятны некоторые моменты в нашей системе, но вы быстро всему научитесь и все поймете.

— Я училась в подобной школе, так что немного имею представление, — пожимаю плечами. Отдаленно, но все же… общая система обучения везде должна быть одинакова.

— В таком случае, я рад, — улыбается Игорь Владимирович. — Думаю, мы найдем с вами общий язык. А вы, в свое время, с коллективом и своим будущим классом.

— Очень на это надеюсь, — поднимаюсь с места, сильней сжимая в руках сумочку. Не веря, что все прошло так гладко.

— Я распоряжусь, чтобы подготовили документы и договор об устройстве на работу. Но вы сами понимаете, вам придется отработать испытательный срок. Мы должны понимать, кого берем, а вы — куда попали. Зарплата та же, что я и указывал в письме. Так что, если вас все устраивает, проходите к секретарю, она вам поможет написать заявление. И расскажет, что еще может потребоваться для оформления.

— Спасибо большое! Очень надеюсь, что мы с детишками и коллективом сработаемся, — сердце волнительно несется, замирая в шаге от желанной работы. Благодарю будущего начальника еще раз и уже готова покинуть кабинет, когда меня тормозят следующие слова:

— И еще, Варвара Дмитриевна, — замираю и оборачиваюсь уже у самого выхода. — Хочу, чтобы вы были в курсе. У нас есть некоторые правила, которые все соблюдают. Понимаете ли… родители наших учеников — достаточно важные и обеспеченные люди, и не всегда у молодых учительниц хватает силы воли устоять перед искушением… — он говорит, а я краснею. — Одно из главных правил — никаких романов с родителями детей. Это неприемлемо, — сказал, как отрезал, до этого бывший добродушным Игорь. Взгляд темнее грозовой тучи, руки в карманах брюк, словно уже заранее решил подозревать меня.

— Я все поняла, — киваю, соглашаясь, стараясь не показывать своего легкого удивления от смены тона разговора. В конец концов, это и правильно.

— Об остальных вы узнаете в процессе работы, — кивает напоследок, а я тороплюсь покинуть его кабинет, оказываясь в приемной. Разговор-то прошел отлично, но предательский осадочек остался.

Глава 3. Варя

После получасовой беседы с секретарем директора Олей я, наконец, выхожу из здания школы в достаточно приподнятом настроении. Покинув территорию, тут же улавливаю запах свежей выпечки. Решаюсь зайти в пекарню неподалеку и перекусить. От волнения всегда хочется съесть что-нибудь сладкое и ужасно вредное для фигуры.

Но не успеваю я сделать и пары шагов, как начинает трезвонить мобильный.

На дисплее высвечивается имя звонящего. Мама. Кто бы сомневался. Она как чувствует моменты, когда у меня хорошее настроение и когда его надо срочно опустить на уровень, что называется, ниже плинтуса.

— Варенька, — почему меня все время передергивает от такого обращения?

— Да мам, привет, — говорю не слишком радостно, мысленно уже догадываясь о теме разговора. — Как ты?

— Дочь, на следующей неделе состоится ужин у нас дома, — напрочь игнорирует мой вопрос родительница. — Твое присутствие обязательно, — чеканит каждое слово маман.

— Мам, ты так и продолжаешь гнуть свою линию в отношении моего замужества? — это просто камень преткновения в отношениях с родителями.

— И ты знаешь, что плохого мы тебе не посоветуем. Денис — отличная партия для тебя, — убеждает в своей “правде” родительница, а мне хочется закатить глаза и взбрыкнуть. Ну, да как же! Для меня. Нет вовсе. Хорошая партия — это его родители для их бизнеса.

— Мам, давай мы…

— Я вышлю тебе точное время, — перебивает резко и дергано. — Не подведи меня, — и отключает связь.

Еще с минуты пялюсь на потухший экран и чуть не начинаю скрипеть зубами от недовольства. Ну, надо так испортить настроение! Даже портить фигуру перехотелось.

Останавливаюсь в нескольких шагах от кафешки с вкусным названием “Булочка”, с жалостью смотрю на крендель с вывески, а потом разворачиваюсь в сторону остановки. Еду домой. В свою маленькую, но уютную съемную квартирку, по пути прихватив продуктов на пару дней. Это пока все, что могу себе позволить. Не шикую, но зато и не живу с оглядкой на одобрение “заботливых” предков. Я сама себе хозяйка. Моя жизнь, и я не позволю ее испортить “удобной” свадьбой.

Дома с завидным рвением бросаюсь в уборку, отключая голову от ненужных мыслей. После того, как все буквально сверкает от чистоты, готовлю ужин и поглядываю на телефон, который предательски молчит.

Стоило мне отказаться от родительской помощи, оставить свою милую Ауди в гараже родителей, как все — друзей будто ветром сдуло.

— Ах, ты ж… — шиплю, когда обжигаюсь о горячую сковороду.

Да, я не могу сходить в кино, посидеть в кафешке с девочками, но это временные трудности. Перестала соответствовать их требованиям. Но и не расстроилась. Сама как-нибудь. По крайней мере, я точно знаю, кто меня поддержит во всех моих начинаниях. Это любимая бабуля.

Отставляю сковороду с огня. И набираю на телефоне номер любимой бабушки. Для меня услышать ее голос, как выпить стакан успокоительного. Тревоги уходят на задний план.

— Бабуль, — говор, как только слышу, что она ответила. — Как ты? — присаживаюсь на край подоконника, выглядывая в окно. Да уж, тут вид не то, что в доме у бабушки. Никаких тебе лесов, полей и буйной, но такой чистой речушки.

— Варюшка, рада слышать твой голосок, — слышу по голосу, как она улыбается.

— И я, баб, очень скучаю, — тяжело вздыхаю. Бабушка живет в деревне, и последнее время у меня просто нет возможности к ней съездить.

— Как ты там? Дима жаловался, что ты съехала от них. Машину оставила даже, — значит, отец уже напел свои песни.

— Да, ба, — вздыхаю в трубку. Хоть кому-то можно “поныть” и получить утешение. — Сняла квартиру. Почти устроилась на работу. Завтра первый рабочий день. Как и хотела, учителем второго класса. И не банковский офис.

— Умница, моя внученька! Дерзай. Делай то, что велит сердце. Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу, — от сердца поддерживает бабуля.

— Спасибо, ба.

— Варюшка, а что с голосом? Чего кислая такая?

— Да так, знаешь… соскучилась по тебе и по Ваське. Как он там?

— Твой пушистый оглоед сожрал все мои розы, Варька! — прорезаются ворчливые нотки в тоне. — На него мяса не напасешься, гоняет и держит в страхе весь огород.

Тихонько посмеиваюсь, представляя себе эту картинку, как мой маленький слоненок — немецкая овчарка — гоняет по бабушкиным грядкам, и сердце от тоски щемит еще больше.

— Ладно, не ругай моего Ваську. Он любя.

— Ага. Себя твой пес любит. Ну, и тебя. Буйный, требует твоего приезда.

— Я постараюсь в ближайшее время к тебе приехать. Если что нужно, говори, я привезу, — окно выходит на детскую площадку, где с визгом резвится ребятня, гоняя мяч.

— Ты сама приедь, а там разберемся. Все, беги. Не отвлекайся на старушенцию.

— Ба-а-а, — тяну я.

— Целую, Варюшка. И жду тебя, — отключается первой.

— Целую, — говорю уже в тишину квартиры.

Ну вот, и на душе стало немного легче. Теперь ужин, подготовить на завтра костюм, и можно занять свой вечер новым интересным романом.

Глава 4. Варя

Утром просыпаюсь значительно раньше будильника. Волнение сидит внутри и не дает сомкнуть глаза. Проворочавшись с бока на бок, нехотя сползаю с постели и плетусь в ванную.

Ничего не остается, как приготовить завтрак, на который я смотрю без особого энтузиазма и, поковырявшись вилкой, отставляю тарелку в сторону. Давно я так не волновалась. Наверное, последний раз перед защитой диплома. И то не так.

В более вместительную сумку складываю недостающие документы для оформления. Сегодня погода не радует солнышком, и я снова выбираю костюм, но уже с изумрудного цвета юбкой-карандаш чуть ниже колен.

Выхожу чуть раньше запланированного времени. Я не люблю опаздывать, но и сидеть дома, выжидая минуты, не могу. Так меня съест все, что бушует внутри. Все волнение.

Выйти предпочитаю за несколько остановок до нужной. Прогуляться тоже не помешает, учитывая все то же пресловутое волнение.

Охрана пропускает без вопросов, и я, все еще разглядывая окрестности школы, не торопясь иду к входным дверям.

На территорию школы въезжает дорогой внедорожник.

— Доброе утро, Варвара Дмитриевна, — из него выходит директор.

— Доброе утро, — здороваюсь я, дожидаясь у входной двери. Раз уж меня окликнули, придется задержаться.

— А вы рано, — поглядывает на часы и улыбается.

— Не люблю опаздывать, — отвечаю, когда он открывает передо мной дверь, пропуская вперед себя. — Спасибо.

— Рад слышать. Сам такой же. Готовы к трудовой обороне?

— Готова.

— Тогда пройдемте. Покажу ваш класс. И личные дела учащихся. Ах да, еще Светлана Павловна сегодня как раз будет на месте, она вам расскажет немного об учениках. А вот и она, — улыбается во все тридцать два зуба, завидев маленькую, с огромным животом блондинку. — Светочка Павловна, — чуть ли не летит в ее объятия мужчина.

— Игорь Владимирович, я буквально на полчасика, — улыбается в ответ девушка.

— А у нас вот новенькая, Варвара Дмитриева, она возьмет ваших ребяток с осени. Может, что расскажете о детках? — я стою чуть в стороне от парочки, неловко переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти.

— Мне, честно, очень некогда, — смотрит на своего бывшего начальника извиняющимся взглядом девушка. — Но я оставлю номер телефона, будете звонить, если появятся вопросы, — уже обращается ко мне она, сопровождая слова дружелюбной улыбкой.

— Спасибо, — благодарю, заранее надеясь, что со всем справлюсь сама, чтобы лишний раз не отвлекать человека от семьи.

— Тогда не забывай про нас, — целует блондиночку в щеку Игорь Владимирович и зовет меня следовать за ним.

Кабинет оказывается самым дальним по коридору, что несказанно радует. Нет рядом столовых, залов, и никто не будет носиться мимо, хлопая дверьми.

— Вот ваш класс. Первый этаж. Начальный блок. Второй этаж и выше — кабинеты для старшеклассников. В левом крыле, где мой кабинет, кабинеты администрации и учительская, — проводит краткий экскурс мужчина, открывая дверь кабинет и, гордо вскидывая подбородок, пропускает внутрь.

Ну что же… он очень светлый. Даже очень. Такие же, как и в директорской, окна в пол, которые закрывают жалюзи. Большой учительский стол в светлых тонах. Множество стеллажей с методичками. Доска и дорогая техника в виде компьютера, большого проекционного экрана и самого проектора.

— Красиво, — по сравнению с обычной государственно школой здесь разительное отличие комплектующих всего класса. Даже парты со стульями повышенного комфорта. Работать в таких условиях и с такой техникой — сплошное удовольствие. Ещё поставить на столе что-нибудь зелененькое, например, эхеверию и добавить мелочей, вроде подставки под канцелярию, и будет просто рай. — Мне очень нравится, — оглядываюсь на замершего в дверях директора, который следит за мной своим внимательным пристальным взглядом.

— Замечательно, — кивает и рассеянно улыбается. — А теперь пройдемте в приемную. Сдам вас Оленьке.

Что же…. сдаваться, так сдаваться. Киваю и, закрыв врученным мне ключом дверь кабинета, иду снова, как хвостик, за новым руководством.

Оля — девушка лет двадцати с небольшим, встречая нас в приемной, тут же приветливо заулыбалась. Сбитенькая, в теле, с добрым взглядом и так и бьющей неуемной энергией, она была очаровательна.

— Игорь Владимирович не беспокойтесь. Все сделаю, как просили. Варвара Дмитриевна, присаживайтесь, сейчас принесу папку. Или вам лучше электронным файлом? — интересуется девушка, само воплощение суеты.

— Я предпочитаю бумагу, если честно. Если не затруднит.

— Нисколько! Тогда ждите, я мигом, — исчезает за практически незаметной дверью, а следом за ней покидает мое общество и Игорь Владимирович, оставляя меня одну.

Но ненадолго.

Через минут десять на столе передо мной появляется стопка папок.

— Вот, двадцать дел. Можете взять с собой в класс и там спокойно ознакомиться. А потом вернете. Я здесь до трех дня, так что успеете. И вот еще, — подает еще один файл с документами. — Там внутри флешка есть. На ней все о школьном лагере. План работы. И ваши два экземпляра договора, который вы должны подписать и мне сдать, — тараторит девушка, мне остается только молча кивать и улыбаться.

— Олюшка, я тебе шторы принесла. Повесишь, чтобы мне стремянку не тащить, — на пороге появилась женщина в возрасте.

— Да, Марь Иванна. Повешу, — тут же принимает в руки тюль.

Чувствую, в роли Оли я тут не ошиблась: маленький моторчик «помоги-принеси-подай».

— Давайте я помогу, — тянусь к свисающему концу ткани.

— Ой, да не стоит, — тут же смущенно улыбается девушка. — Что мы будем тебя загружать бытовыми мелочами в первый же день, Варь, — так по-свойски обращается Оля, что дает надежду на то, что, возможно, мы подружимся.

— Да мне не сложно, правда.

Только за радость — влиться в новый коллектив.

В итоге, минут тридцать провозившись с тюлем, болтая ни о чем, мы с Олей нашли общий язык. Оказалось, у нас не такая уж и большая разница в возрасте — она всего на пару лет старше меня — и много общих тем. Обменявшись номерами и договорившись как-нибудь посидеть в кафешке, мы расстаемся. Я сгребаю со стола ждущие меня документы и со стопкой папок личных дел выхожу из приемной.

В коридорах относительная тишина. Большинство учеников уже ушли на каникулы, как пояснила мне новая знакомая, так что, кроме преподавательского состава и началки в лагере, редко кого здесь увидишь.

Направляюсь к лестнице, с трудом удерживая выскальзывающие из рук папки и молю бога, только бы не убиться на этих каблуках с таким грузом в руках в первый же рабочий день. Это будет такое фиаско.

И не знаю, к счастью или наоборот, на моем пути оказывается кто-то, потому что, неловко ступив на ступеньку, я спотыкаюсь и со всем вот этим стремительно лечу вниз. Уже жмурюсь и не успеваю охнуть, готовясь проехаться лицом по бетону, как меня ловят. И я влетаю в чьи-то крепкие руки.

— Ой… — выдаю неловкое, ловя утерянное равновесие. Открываю глаза и встречаюсь с серыми, удивленными, но такими красивыми глазами своего спасителя, который поддерживает меня за руки и улыбается.

— Вот лягушка, — раздается детский голосок, заставляя обратить на себя внимание. Это кто лягушка? Я? Щеки начинают краснеть под злым, оценивающим взглядом красивой девчушки с двумя забавными хвостики на голове.

— Простите, — говорю, немного растерянная от такой реакции ребенка. — Споткнулась. Если бы не вы, разбилась бы, — смотрю на поймавшего меня, выворачиваясь из крепко сжимающих меня рук.

— Да ничего страшного, — произносит мужчина. Достаточно молодой и симпатичный. — С такой-то кучей папок, — подмигивает спаситель.

— Ой, — тут же вспоминаю про разлетевшиеся бумаги и приседаю, чтобы собрать папки.

— Я помогу, — оказывается рядом парень. Прям настоящий джентльмен.

Пара минут, и у меня в руках снова вся злосчастная кипа папок, а новый знакомый протягивает последнюю, черную, отлетевшую дальше всех.

— Спасибо, — благодарю, смущенно улыбаясь и переводя взгляд с девчушки, что воинственно взирает на меня снизу вверх, на ее родителя. — Прошу прощения еще раз, — и тороплюсь в сторону своего класса, подальше от этих любопытных глаз.

— Неуклюжая какая, — тут же доносится детский голосок, словно удар в спину. Божечки, как стыдно! Но она права. Еще какая неуклюжая! Это надо было такому случиться. А если бы не эта парочка, убилась бы.

Прячась в своем новеньком кабинете, погружаюсь в бесчисленное количество бумаг. Мальчики, девочки, и, как в песне “, даже их родители”. Здесь есть досье на всех. Краткое, но все же. Много лиц, и все такие разные. У каждого особый характер. К каждому нужен особый подход. Много приписок от классного руководителя. Кто-то ребенок-одуванчик, а на некоторых жалобы от учителей. Жуть.

В итоге, пролистав все папки и ознакомившись мало-мальски со всем классом, я тешу себя надеждой, что мне удастся узнать их поближе в летнем лагере. А главное — хотелось бы подружиться.

От неожиданного стука в дверь я так резко махнула рукой, что чуть не опрокинула монитор, стоящий на столе. А вот стакану повезло меньше. Благо, воды там уже не было.

— Войдите! — кричу, чертыхаясь.

— Варь, к тебе тут новенькая, — в класс заглядывает Оля. — Познакомиться отправил Игорь Владимирович.

— А… о… — выдаю что-то весьма нечленораздельное.

— Проходите, — пропускает в кабинет “гостей” Оля, и каково же мое удивление было увидеть все ту же парочку, которую теперь я могу разглядеть, не стесняясь. Парень оказывается примерно моего возраста. Все так же симпатичен, как и при первой курьезной встрече. Русые волосы в модном беспорядке, на лице довольная ухмылка, гладко выбрит, в глазах плещется задорный огонек. Интересно. Белая футболка, темные брюки и светлые кеды. Пиджак, несомненно, дорогие часы на запястье и маленькое чудо в придачу. Девчушка, что исподлобья, насупившись, смотрит на меня, спрятав руки в джинсы.

— Добрый день, еще раз, — улыбается парень, по всему видно, что женским вниманием никогда не был обделен.

— Д-добрый, — приглаживую рукой выбившуюся прядку. — Проходите, — приглашаю присесть за одну из парт, неловко махая рукой. Нет, все-таки мое стеснение и робость до добра не доведут.

— Спасибо, — улыбается еще шире парень и тянет за собой упрямое чудо. — Мы вот перевелись к вам в школу. Ах да, вот документы, просили вам передать для ознакомления.

— Давайте, — протягиваю руку за папкой, рука подрагивает. От волнения. Когда же я буду все воспринимать совершенно нормально? Главное, не начать заикаться. Главное, не строить сложные предложения. Иначе это будет полный провал. — Как тебя зовут? — обращаюсь к девочке, пытаясь смягчить первое неудачное впечатление о себе.

— Там написано, — бубнит себе под нос это чудо, совершенно не желая идти на контакт. Глядя на нее, хочется улыбаться. Тут же протест против всего виден невооруженным глазом.

— Ася, — одергивает ее парень. — Ася ее зовут. Романовская.

— А вы…? — перевожу взгляд с ребенка на отца или…? Молод еще вроде бы.

— Дядя. Никита, — лучезарно заулыбался парень, протягивая руку, которую я легонько жму в ответ.

— А меня зовут Варвара Дмитриевна. Я тоже новенькая. Так что мы, Ася, с тобой здесь практически на равных, — мягко улыбаюсь ребенку, но та лишь натягивает улыбку в ответ. Прям как ежик, который ощетинил свои иголки.

— Вы будете посещать лагерь?

— Да, — тут же подается вперед Никита.

— А-а, где родители девочки? — мне кажется, это нормальный вопрос учителя. Так или иначе, нам придется с ними контактировать, но у маленькой принцессы на это свое мнение.

— А вам какая разница?

— Ну как… — немного теряюсь от такого выпада.

— Не до меня им, — зло фыркает Ася и вскакивает со стула, подходит к доске и что-то рисует маркером, теряя всякий интерес к нашему с ее дядей разговору.

— Отец в постоянных командировках, и мать так же, — разводит Никита руками. — Так что чаще я бываю в школе, чем они.

— Ясно, — киваю, а саму озаряет понимание, почему эта милая девчушка такая колючая. Мои родители хоть и воспитывали меня в строгости, но всегда были рядом. Оставляй они меня на попечение родственников, я бы, наверное, тоже устраивала бунт. Хотя, может, я делаю поспешные выводы, и это “маска”, устрашающая только на первый взгляд? — Тогда мы с вами встретимся в лагере. Он начинается с первого июня. Там Ася и познакомится с остальным классом. Ну… и я тоже, — улыбаюсь, отчего-то разоткровенничавшись с абсолютно чужим мне человеком.

Обсудив еще пару-тройку моментов касательно лагеря, дядя и племяшка ушли. А я, вспомнив, что ребенок что-то рисовал на доске, обернулась и чуть не подавилась воздухом. На доске во всей красе красовалась даже не лягушка, а жаба! Противная, большая жаба по имени Варвара Дмитриевна!

Оседаю на стул и хватаюсь за голову.

Чувствую, эта девочка не даст мне спуску.

Глава 5. Влад

— Ася? — слышу, как хлопнула входная дверь, и выхожу из спальни, встречая на пороге свое любимое чадо. В рваных джинсах, красной футболке и не менее разляпистой джинсовой куртке. Никтитос, твою бабушку, в таком виде в школу? — Как прошел поход в школу? Где Никита?

— Отвратительно, — бурчит дочурка, показательно откидывая кеды и топая в спальню. — Никита поехал по делам и не захотел меня взять с собой!

— Ася, — вздыхаю и иду следом.

— И вообще, почему я должна учиться в этой школе? — машет руками принцесса. — Там учительница — неуклюжая жаба Варвара, — шипит ребенок, заваливаясь на кровать прямо в одежде. — И колючка, как в тюрьме. И еще там ужасный класс, и я туда не пойду, — складывает руки на груди, уставившись в потолок.

Прохожу в спальню дочурки, которая является просто воплощением хаоса, и присаживаюсь на большую кровать, щелкая дующееся чудо по носу.

— Прекращай. Я уверен, что не все там так плохо, Одуванчик.

— Я туда не пойду, папа! — морщит носик малышка. — Я хочу в свою школу.

— Однако когда твоя школа была, ты туда не особо торопилась.

— А теперь хочу туда!

— Нет, Ася. Все. Хватит! — отрезаю все дальнейшие споры. — Я прошу тебя, попробуй подружиться с детьми. Малыш, я знаю, что это непросто и что нас с матерью постоянно нет рядом, но мы работаем и стараемся, чтобы у тебя все было. Постарайся быть хорошей девочкой в ответ, Одуванчик, — щекочу свою упрямицу, которая сначала старательно сдерживает смех, но в итоге начинает звонко хохотать. — Пообещай мне, что в этот раз будешь вести себя хорошо!

— Ладно, но ты пообещай, что мы вместе куда-нибудь съездим, пап, — садится на кровати малышка, — ты постоянно на работе, — дует губы Аська.

— Я обещаю, что как только у меня появится пара выходных, они все твои. По рукам?

— По рукам! — улыбается дочурка и “дает пять”, скрепляя наш уговор.

Сегодня выпадет редкий день, когда мне абсолютно никуда не надо, и я всецело посвящаю его Аське. Мы смотрим кино, топчемся на кухне, готовя ужин, и в такие моменты я начинаю немного жалеть о том, сколько я упускаю из-за неба. Будь я дома, рядом с ней, возможно, и у Аськи и жизнь, и характер были бы другие. Безусловно, как взрослый и ответственный за нее отец, я виню себя в том, что ребенок растет один.

По разговору с братом я понял, что дочь и в этот раз была в своем репертуаре, выдав порцию колкостей молодой учительнице, но надежда на то, что наш уговор будет в силе, умирает последней.

В аэропорт приезжаю за два часа до рейса. Все снова по стандартной схеме: медицинский контроль, брифинг, проверка всех систем, в два часа ночи по нашему времени самолет набирает нужную высоту, и мы с Костей включаем автопилот. Дальше остается только контролировать показания и курс.

Сегодняшний рейс ночной и рассчитан на полет туда-обратно. Днем уже буду дома, а там и Аська придет из школы после своего первого дня в лагере. От мысли, что моя бандитка может выкинуть, ежусь и кидаю взгляд в окно, на ночную, переливающуюся огнями столицу. С высоты почти десятка метров над землей все кажется таким мелким и незначительным. Да уж, как сказал один умный человек, мы всего лишь пешки на шахматной доске.

— Владос, у меня к тебе странный вопрос, — нарушает установившуюся в кабине тишину второй пилот.

— Валяй.

— Немного не из той плоскости, в которой мы привыкли общаться, — откидывается на сиденье второй пилот, стягивая наушники. Усмехаюсь и делаю глоток горького кофе.

С Костей мы летаем вместе чуть больше года. Молодой парень, даже моложе Никиты, пришел к нам в авиакомпанию и был принят в штат сразу после универа. Как и любой из нас, почти год и около тысячи часов налёта провел на тренажерах и только потом, спустя время, когда освободилось вакантное место, Ребров поставил его в экипаж. Сначала не ко мне, а к нашему пилоту-старообрядцу, с которым молодой парень не мог найти общий язык вплоть до скандалов на рейсе. И когда уже стоял вопрос об его увольнении, мы решили — была не была! — поставить его на рейс со мной. Пробный. Но, как оказалось, парень хоть и с гонором, но толковый. А так как опыт общения с трудной и экспрессивной молодежью у меня был… в общем, мы нашли общий язык.

— В общем… Влад, как понять, что ты влюбился?

Заминочка.

На пару мгновений зависаю и, как только суть вопроса доходит до моего мозга, разворачиваюсь. Смотрю на коллегу, даже не зная, как подобрать правильные слова, чтобы объяснить, что я в жизни-то своей никогда не влюблялся. Да и, откровенно говоря, я в такую чушь не верю. Есть химия, есть страсть и феромоны. А что такое любовь? Физика. Не более.

— Вот тут точно вопрос не по адресу, Кость.

— Ну как? — чешет подбородок напарник, — у тебя дочь есть.

— И?

— Ты был женат.

— Открою тебе секрет: жениться и родить ребенка можно и без любви.

— А какой тогда смысл, — всплеснул руками парень, — строить семью, если нет чувств?

— А у тебя много времени на чувства? — поднимаюсь с места, жду ответа, но Костя молчит, и тогда я решаю высказать, чтобы больше вопросов таких не возникало. — Мы с Кариной сошлись и решили попробовать. Не получилось. Наверное, мы оба слишком рациональные и практичные, нам такой союз показался удобным, не более. — Бросаю взгляд на датчики, мимоходом отмечая, что все в норме. — Поверь, Костян, великих чувств там не было никогда ни у нее, ни у меня. Появилась Аська, и за нее я бывшей жене буду всю жизнь благодарен, но это не любовь. И вообще не забивай себе голову такой ерундой. Нет любви.

— Да брось, — усмехается второй пилот, — скажи еще, что ни разу не екнуло.

— О чем ты?

— Ну, знаешь, когда смотришь на женщину, и внутри все переворачивается.

— Это называется вожделение, дружище, — хлопаю по плечу молоденького еще зеленого пацана, толком и жизнь-то не попробовавшего. — После секса екать перестанет.

— Ты ошибаешься, товарищ капитан, — лыбится Костя. — Всему свое время.

Не считаю нужным отвечать на такую подколку и выхожу из кабины. Рейс ночной, в самолете чуть ли не идеальная тишина. Только где-то в бизнес-классе слышится шуршание и детский плач. Не обращая на это внимание, прохожу в служебную уборную, а в голове все крутится брошенная напарником фраза “скажи еще, что ни разу не екнуло”.

Смотрюсь в зеркало в этой маленькой комнатушке метр на метр. Гипнотизирую взглядом свое отражение, а перед глазами отчего-то встают воспоминания, которые нет-нет да и всплывают в моей голове вот уже несколько лет. Казалось бы, мимолетный и совершенно ничего не значащий эпизод, но он засел где-то глубоко и прочно в подсознании и подкидывает яркие картинки.

Девушка. В легком, летящем сарафане. Ее невероятные глаза изумрудного цвета и аккуратные черты лица. Тонкие пальчики и хрупкая фигурка, которая рядом со мной казалась миниатюрной. Горькие слезы, что катились по румяным щекам, и запах… кажется, чувствую его и сейчас. Что это? Духи, шампунь? Не знаю. Но все чаще понимаю, что отдал бы все, чтобы увидеть эту незнакомку ее раз.

“Иногда все идет не так, как мы хотим” — кажется, что-то такое она сказала тогда. Интересно, что в ее жизни пошло не так? Какая ее жизнь, кто она, есть ли муж, жених?

Ёкало ли у меня когда-то?

Похоже, я мастерски вру даже сам себе.

— Вла-а-ад, — открывается дверь, и в уборную проскальзывает Лиля. — Здравствуйте, мой капитан, — шепчет девушка, щелкнув замком и пробегая пальчиками по моей спине, заставляя напрячься всем телом. — Ты чего такой серьезный? — тихо смеется бортпроводница, проскользнув у меня под рукой, и облокачивается на раковину, оказавшись зажатой между мной и зеркалом. — Я все ждала, когда ты выйдешь из кабины, — тянет руки к моей рубашке, расстегивая пуговицы.

— Ты что творишь? — голос просел, а желание не заставило себя ждать, пробуждая организм.

— А что такое? — хлопают ресницы, — мы быстро… — подмигивает стюардесса и, запустив ладошку мне под рубашку, тянется к губам. Эта кошка знает, как повлиять на мужчину и разбудить голодного зверя внутри. Лиля прижимается всем телом, заставляя и меня отмереть, задрать ее юбку и в последний момент увернуться от поцелуя, прикусив в шею. От нее пахнет сладкими духами, а умелые ладошки уже спускаются ниже.

— Мы создадим себе только проблемы, — обхватываю за затылок, распутывая аккуратный пучок на ее голове, и вжимаю что есть сил девушку в себя, показывая силу своего желания.

— Никто не узнает… — шепчет Лиля и снова тянется к губам, предельно четко демонстрируя, чего хочет.

— Без поцелуев, ты же знаешь, — рычу, уворачиваясь и прикусывая мочку уха, не собираясь снимать это странное табу. Мне не нужны поцелуи. Я не понимаю в них кайфа и никогда не пойму. И Лиля это знает. И Карина знала, и еще с десяток любовниц, что было у меня за эти годы.

Девушка дуется, но это не мешает ей продолжать исследовать мое тело руками, распаляя еще сильней. И я точно буду долго и мучительно гореть в аду за свою слабость, но разворачиваю ее к себе спиной и не намерен сдерживать свои желания, пусть даже это и происходит на высоте десять тысяч метров над землей в самолете, полном людей.

Глава 6. Варя

Вечер в одиночестве проходит на нервах. Жутко волнуюсь перед завтрашним днем. Мало того, что знакомиться придется со всем классом, а это двадцать человек. Так еще и новая девчушка придет. И чувствую, не отделаться мне от нового прозвища, что приклеила мне эта маленькая бука. Жаба. Это надо же!

А еще и этот ужин, чтоб им всем неладно было. Мама не забывает своих обещаний. Прошло буквально минут десять, как получаю от нее сообщение с датой и временем непонятного для меня празднества.

И это жутко злит! Я уже несколько лет отказываюсь от ее идеи. Мне кажется, что и отец, ранее молчавший, сейчас проникся маминой фантазией и тоже начал цеплять тему моего замужества.

Завожу будильник и, перекусив легким ужином, направляюсь в постель. Надо выспаться. Прекрасно понимаю, что занятия с детьми, даже внеурочные, отнимают массу сил.

Но и заснуть быстро не получается. Мыслей в голове слишком много, а тревога все не утихает. Хотелось бы верить, что это просто первый раз, новый опыт, поэтому меня так трясет и шатает. Ко всему со временем привыкаешь, и дальше будет легче, я уверена.

Почти с головой укуталась в теплое одеяло и почти до середины ночи то и дело поворачиваяюь с боку на бок. Сон подступает очень медленно и неохотно. Но стоит все-таки задремать, как я вижу небо. Чистое, невероятно синего цвета, с воздушными, как пух, белоснежными облаками. И мне безумно спокойно и хорошо.

Трель звонка, бездушная зараза! Ну, разве можно обрывать сон на таком волнительном моменте? Негодую! Но звон будильника возвращает на землю, и я нехотя поднимаюсь с постели иду в ванную: умыться, проснуться, натянуть улыбку и успокоить волнительно несущееся сердце.

Все, как и несколько дней назад. Собираюсь достаточно быстро и выхожу на улицу, направляюсь в сторону остановки. Сегодня пасмурно, но уже теплее, чем вчера. Даже есть надежда, что днем нас озарит лучами солнышко, если теплый майский ветерок разгонит серые тучки.

Если все пойдет по плану, то через месяц можно будет подыскать квартирку поближе к новому месту работы. И тогда дорога до работы не будет занимать львиную долю моего утреннего времени. Пока же… маршрутки — мои друзья.

Захожу в полупустой автобус номер пять и устраиваюсь у окна, приготовившись наслаждаться утренней столицей.

Сегодня я в джинсах и светлой футболке, на ногах удобные светлые кеды. Да, такая нетипичная форма для учителя дорогой частной школы, но я собралась так, как предупредила Оля. Прогрессивные взгляды руководства на воспитание будущего поколения. И да, сидеть в кабинете мы мало будем. Вообще, лагерь и программа работы с детьми предполагают большую часть времяпрепровождения на природе. Благо, территория школы позволяет. И прогноз погоды тоже.

У школы оказываюсь как раз после того, как приехал сам директор. Его машину вижу на парковке. Тороплюсь внутрь, хотя, бросая взгляд на часы, вижу, что совсем не опоздала, а тут уже — в холле — меня перехватывает Оля.

— Доброе утро, — улыбается девушка. — Собрание. Пойдем, — и тянет в сторону директорского кабинета.

— Доброе.

В кабинете пять человек, и я шестая. Забавно, что собрания в этой школе проходят не в учительской, а в кабинете директора. Видно, Игорю Владимировичу лишний раз скакать по этажам не подобает, поэтому “гоняет” весь учительский состав.

— Доброе утро, Варвара Дмитриевна. Вот, кстати, о вас говорил, — поднимается со своего места Игорь Владимирович. — Знакомьтесь, коллеги, это наш новый учитель младших классов, — чинно указывает на меня рукой директор, заставляя немного стушеваться под внимательными взглядами коллег. Большинство смотрят по-доброму, с легкой улыбкой, но нашлась и парочка бросающих презрительные взгляды. В их числе и молодая женщина, красивая настолько, что кажется неприятной. — Кстати, второй “А” переходит под руководство Варвары Дмитриевны.

— Здравствуйте, — мнусь, не решаясь сесть за стол.

— Вы проходите, проходите. Не стесняйтесь, — Игорь выходит из-за стола и предлагает мне присесть.

Ну и дела… Каждому учителю он так пододвигает стулья?

— Спасибо, — благодарю и сажусь под пристальным взглядом остальных, в особенности нервирует взгляд темноволосой дамочки, подмечающей каждое движение нашего директора по отношению к моей персоне. А положенные на мои плечи ладони мужчины, кажется, заставляют ее недовольно подскочить на месте.

— Снова молоденькая, — фыркает дамочка. — Что ж, терпения вам, милочка.

— Ксения, — одергивает ее мужчина, который наконец-то отходит от меня. А дамочка меня прожигает недовольным взглядом, и складывается такое впечатление, что я этой Ксении личную обиду нанесла.

— Итак, — возвращается на свое место мужчина и продолжает, — план занятий вы получили. Там предложены варианты мероприятий. Какие-то будут общими, какие-то классными. Вы доработаете их и согласуете с родительским комитетом. Вот, собственно, и все, — он складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла, — если появятся вопросы, то можно решить их со мной. Если меня нет на месте, милости прошу к Ксении. Если все ясно, то сбор на спортплощадке в девять ровно. Расписание общих мероприятий тут же в папке. К вам в помощь будут представлены старшеклассники, кто не занят подготовкой к экзаменам. Это восьмые классы и десятые. Не задерживаю более, — быстро, четко и по делу.

Все дружно стали выходить, за ними потянулась и я.

— Варвара Дмитриевна, — останавливает голос Игоря Владимировича меня.

— Да, — оглядываюсь в его сторону.

— Все хорошо? — странный вопрос, заставляет напрячься.

— Отлично, — натягиваю улыбку.

— Рад слышать, — и погружается в чтение каких-то документов, показывая, что разговор окончен.

Ну и отлично.

Выхожу из кабинета, мысленно настраиваясь на начало учебного дня.

По графику построение. И все дети начальных классов должны быть на спортивной площадке. Там во всю уже играет музыка. И я быстрым шагом направляюсь туда.

— Варвара Дмитриевна, — снова меня отвлекают от размышлений. Резко оборачиваюсь и чуть не врезаюсь в идущего за мной парня. — Мы немного опоздали. Вот, — подталкивает девчушку, что вчера прозвала меня лягушкой.

— Здравствуйте, — намеренно не называю парня по имени, хотя помню. — Ну что, Ася, пойдем? — тянусь к девочке, но та не собирается брать меня за руку.

— Я вам не мелочь, — слышу недовольное бурчание, и маленькая вредина сама идет в сторону площадки.

— Ясно… — говорю скорее для себя, слегка растеряно. — В три дня можно будет ее забрать, — говорю парню, и тот кивает в ответ.

— Вы простите ее, — виновато улыбается Никита, — она правда у нас хорошая девочка, — и тут уже киваю я и больше не мешкая, тороплюсь вслед за ученицей.

Найти с ней общий язык, кажется, будет сложнее, чем я предполагала.

Глава 7. Варя

Мой класс, будущий второй “А” стоит кучкой среди других классов, с табличкой, на которой моя фамилия. Очень умно, теперь знаю хоть, где мои дети. Не придется, как слепому котенку тыкаться. Наверное, Оля постаралась.

— Доброе утро, класс, — здороваюсь с детьми, а рядом стоит Ася, сложив руки на груди, исподлобья наблюдает за всеми, демонстрируя полную отстраненность и недовольство.

— Здравствуйте, — здороваются вразнобой. Их так много, что, кажется запомнить каждого нереально, но ведь другие учителя запоминают, верно?

— Меня зовут Варвара Дмитриевна. И если мы с вами подружимся, то первого сентября встретимся в классе, — послышались шепотки, вроде, судя по улыбкам и переглядываниям ребят, одобрительные. — А еще у нас новенькая ученица, — тяну руку и все-таки выхватываю ладошку упрямицы, — это Ася. Прошу подружиться и не обижать, — подталкиваю девочку к классу, однако та упирается всеми возможными способами.

— Отпусти меня, лягушка! — дергает руку Ася, а в толпе детей послышались смешки. Ну вот, все, началось. Я покраснела, как рак, но взгляда не опустила. Стоит этой банде однокашников только показать свою слабость, задавят. Детки в наше время бывают ужасно жестокие и изобретательные.

— Так… — откашливаюсь, оставляя в покое новую ученицу. Хочет дуться на весь мир, пусть дуется. — Ну что, ребята, давайте знакомиться, — и наперебой на меня посыпались имена и фамилии, успевай только запоминать.

После построения и сбора дальше по программе утренняя зарядка на свежем воздухе, которая переходит в полезный завтрак, на котором у меня на удивление быстро получается рассадить учеников по своим местам. Вообще класс мне достался спокойный и дисциплинированный, по сравнению с другими, за которыми я тоже мельком успеваю наблюдать.

Потом полчаса на отдых, а дальше конкурсы и игры, совместные для всех классов, которые проводят старшие ученики. Учителя здесь только в качестве наблюдателей. И с моего наблюдательного поста прекрасно видно, как упрямая новенькая Ася не хочет ни в какую идти на контакт, что с одноклассниками, что со старшеклассниками. Сижу на краю поляны и подбадриваю команды, хлопая в ладоши и “болея” за своих, не спуская взгляда с девочки с хвостиками, отошедшей в сторону и усевшейся под деревом. В душе неспокойно, и просыпается жалость к малышке, но как пробиться через эту плотную броню недовольства, я пока не знаю.

Потом дети проводят полчаса на спортивной площадке за занятием на различных снарядах. Здесь много времени уделяется физической культуре. Потом ребята расходятся по кружкам уже непосредственно в школе, а я, проводив своих по классам, отправляюсь в кабинет, где собираюсь немного перевести дух и посмотреть план на месяц.

Вроде все прошло более-менее спокойно. Можно выдохнуть.

— Ася? — удивленно замираю на пороге. В кабинете на парте сидит девчонка. Когда она успела прошмыгнуть мимо меня? — А почему ты не с остальными? — ведь я старалась держать ее в поле зрения.

— С ними неинтересно, — насупившись, отвечает Ася, грызя яблоко и беззаботно болтая ногами.

— Почему? — искренне удивлена. Ведь то, чем здесь занимают детей, не может не нравиться. Будь я ребенком, моему восторгу не было бы предела от такого времяпрепровождения.

— Потому что, — и все, никаких объяснений. Отворачивается, спрыгивает со стола и усаживается на стул, теребя в руках книжку, напрочь игнорируя мое присутствие.

— Ась, — вздыхаю и присаживаюсь рядом за парту, решаясь пойти на сближение с колючкой. — Давай поговорим?

В ответ тишина.

— Нам придется научиться общаться, — гну свою линию. — Я тебя всегда выслушаю, поддержу, что-то посоветую. Мне действительно важно знать, что тебе не нравится или кто тебя обижает, — пытаюсь подобрать слова, чтобы не спугнуть ребенка.

— Только не надо делать вид, что вы за меня переживаете, — не глядя на меня, отвечает Ася, дуя щечки.

А я смотрю на этот детский профиль и понимаю, что она ведь очень красивая девчушка. Если откинуть всю эту спесь и недовольство, ангелок просто. Большие серые глаза и темные длинные волосы почти до поясницы. Аккуратные, кукольные черты лица, пухленькие щечки и вздернутый носик. Она обещает вырасти красавицей. Правда, с таким характером, ой, как будет нелегко. Хотя и скромницам, как я, живется трудно, постоянно приходится вылезать из своей раковины. Деньги мало что значат в воспитании детей.

— Я не делаю вид. И абсолютно откровенна сейчас с тобой. Так что зря ты так, — поднявшись, направляюсь к своему столу.

Мы какое-то время молчим. Ася просто смотрит в окно, а я изучаю документы, пока звенящую тишину кабинета не разрывает недовольное:

— Всем плевать. И маме с папой, и вам.

Брошенные в сердцах слова малышки задевают. Смотрю на нее, но Ася снова занимается своим любимым занятием — игнорированием. Нужно понаблюдать за ребенком и поговорить с ее дядей. Столько обиды и злости у малышки — это плохо.

Возвращаюсь к плану мероприятий и только сейчас натыкаюсь на запланированный на следующую неделю поход в лес с ночевкой в обществе родителей. Программа рассчитана на сближение ребенка с природой и единение с семьей. Да уж, этим деткам с такой школой можно только завидовать.

Вскоре звенит звонок, и в класс врывается толпа детворы. Тут же начинается галдеж. Ученики носятся, спорят, что-то увлеченно обсуждают, и я лишь мельком успеваю ухватить момент, где Ася толкает девочку, к ней подошедшую и что-то говорящую.

— Ася! — восклицаю я и направляюсь к схватившимся уже девочкам. — Что случилось? — разнимаю их, оттаскивая друг от дружки под взглядами притихших одноклассников.

— Она первая начала, — тут же девчонка ткнула пальцем в Асю.

— Она заявила, что это ее место. Пусть другое ищет, раз здесь занято, — тут же выдает тираду маленькая бандитка, насупившись. Воинственный взгляд и сжатые в кулачки ладошки.

— Тебя как зовут? — обращаюсь к ученице, присаживаясь на корточки.

— Лена, — дует та губы.

— Лен, можешь садиться, где свободно. У нас не урок, — подталкиваю ее к свободному месту, но та оказывается не менее упертой, чем Ася.

— Я хочу на свое место, — сказала, как отрезала.

Ну что ж, Варя… Как говорится, “начинается”.

Глава 8. Влад

Просыпаюсь ближе к обеду от настойчивого трезвона мобильного.

— Да? — отвечаю, не глядя на экран и не открывая глаз. Голова гудит и ощущение, что после возвращения с рейса еще и двух часов проспать не успел.

— Ребров подписал нашему экипажу выходные. С пятницы по понедельник, — трещит в трубке Лиля. — Романовский, мое предложение о поездке за город все еще в силе.

— Лиля, я сплю, — выдаю недовольно, открывая один глаз и бросая взгляд на часы.

Ну, точно, проклятье. Я завалился спать только час назад.

— Всю жизнь проспишь, Влад. Ну, так как?

Черт!

Все, сна ни в одном глазу. Сажусь на постели, потирая лицо, и плетусь в душ под треп любовницы на том конце провода. Честно говоря, даже не слушаю, что она мне там в красках расписывает, прикидывая в уме, что Аська еще не вернулась из школы, вроде, по словам Никиты, их занятия до трех. Умыться, принять душ, и еще успею сам забрать дочь из лагеря.

— Давай мы поговорим об этом ближе к выходным, — перебиваю второй заход на уговоры, приземляя девушку.

— Опять найдешь кучи отговорок?

— Лиля, я не уверен, что тебе нужно знакомиться с Асей. Моя дочь очень ревностно относится к кому бы то ни было в моем окружении, а для меня отношения с дочерью и ее спокойствие превыше всего, — говорю честно и открыто, не имея намерений юлить. В конце концов, я Суриковой ничего не обещал. Кольцо на палец не надевал и мед в уши не лил.

— Поняла, Романовский. Два года, а я так и осталась для тебя игрушкой для удовлетворения твоих потребностей. Знаешь ли, обидно.

— А мы разве говорили о возможности чего-то большего? — усмехаюсь, открывая воду в кране и брызгая ледяные капли на лицо.

— Ты мог бы хотя бы быть более эмоциональным и теплым.

— Да вроде я и не труп, чтобы быть холодным.

— Нет, но ты внутри ледяная глыба, Романовский. Обидно, знаешь ли, — выдают мне гневно и бросают трубку.

Хм, ледяная глыба? Серьезно?

Быстро принимаю контрастный душ, приводя себя и свои мысли в порядок, накидываю джинсы с футболкой и выезжаю за Одуванчиком в школу.

День. На дорогах пусто и доезжаю в считаные минуты. Паркуюсь на парковке около ворот и кидаю дочери СМС на телефон, что приехал и жду ее, готовый забрать после занятий. И двух минут не проходит, как Аська вылетает из школы и несется ко мне, держась за лямки рюкзака. Заплетенные в косу длинные волосы забавно скачут, а дочурка задорно хохочет. А потом замечаю спешащую за ней, по-видимому, учительницу.

Бросаю взгляд на часы, еще только начало третьего, какого… тут происходит?

— Папуля, привет! — влетает в мои объятия и виснет на шее обезьянка, пока к нам, тяжело дыша, спешит девушка в светлом платье. — Я соскучилась! — чмок в щеку выводит из ступора.

— Ты почему так рано вышла? — смотрю на чадо, хмуря брови.

— Да какая разница, — отмахивается бандитка.

— Одуванчик, — скрипя зубами, зло смотрю на дочь. — Ну-ка, давай…

— Ася, давай-ка обратно в класс… — перебивает меня подошедшая девушка, которая гналась за ребенком от самой школы.

— Не пойду, — отрезает дочь и, соскочив с моих рук, прячется в машине, громко долбанув дверью.

— Что происходит? — смотрю на учительницу, молоденькая, слегка полноватая, но с миловидным личиком и явно запыхавшаяся после пробежки. — Здравствуйте, — вовремя опомнился, вспоминая про элементарную вежливость.

— Добрый день, вы, по-видимому, отец? — кивает девушка.

— Да, Владислав Станиславович. А вы учительница Аси?

— Нет, я Ольга, секретарь директора вообще-то, — улыбается Ольга, пожимая протянутую мной ладонь. — Варвара Дмитриевна осталась с классом, а я побежала за вашей шустрой дочуркой. Владислав, у нас еще не закончился лагерь. Класс расходится по кружкам, и Варе нужно бы…

— Ольга, — перебиваю девушку, — на сегодня я ее заберу, но не переживайте, за такой побег Одуванчик еще получит… — бросаю взгляд на выглядывающую в окно дочь, — долгую и нудную нотацию.

— Упс… — поджимает губы Ася и ныряет обратно в салон.

— Простите еще раз, мы разберемся с ее таким поведением, — киваю бойкой Ольге.

— Хорошо, Владислав. И пожалуйста, — берет меня под руку девушка, слегка отводя в сторону, — поговорите с дочерью по поводу ее поведения. Уже почти неделя, как идет лагерь, но она напрочь игнорирует и класс, и свою учительницу. Варвара Дмитриевна молоденькая и тоже только на прошлой неделе пришла к нам в школу. Очень хорошая девушка и уже просто не знает, с какой стороны подступиться к Асе.

Хочется сказать что-то резкое на такую просьбу, указать на то, что учитель должен уметь найти подход к любому ребенку с любым характером, но, к сожалению, я слишком хорошо знаю свою дочь. И весь масштаб проблем, которые она может устроить. Поэтому киваю и, пообещав разобраться, сажусь в машину.

— Что тебе наговорила эта Олечка? — слышу ехидное с заднего сиденья от Аськи, как только мы выезжаем с парковки. — Тетя-лягушка не справляется с такой врединой, как я? Ну, так может, надо отправить меня снова в другую школу?

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу, как обиженно и с какой злобой бросает слова дочурка.

— Ася, ты чего добиваешься своим протестом? — устало выдыхаю, сосредоточив внимание на дороге. — Что мне нужно сделать, чтобы ты начала вести себя нормально?

— Может, быть чаще дома?

— Ты знаешь, что я не могу. При всем моем огромном желании!

— Тогда отправь меня к матери, — задирает нос ребенок.

Матери. Карину она зовет исключительно «мать». Не мама, мамулечка или ма, а мать. Видно, уход бывшей жены на дочери сказался настолько сильно, а обида на родительницу так велика и глубока, что не достойна она быть “мамой”.

— Ты правда хочешь к ней? — такая мысль колет. Хоть я и не могу претендовать с такой занятостью на звание отец года, но, видит бог, я стараюсь всю свободную минутку отдавать Асе. Кино, кафе, парки, бассейны — моя фантазия заканчивается, кажется, мы были везде, где только можно, но я буду продолжать, пока Асе это нравится. Тогда как Карина, единственное, что делает, это звонит раз в месяц и шлет подарки на праздники.

— Какая разница, — дует щеки дочь. — Или вообще в детский дом отдайте! Все равно у вас обоих нет времени на меня. У вас постоянно работа, а я одна… — кусает губы, и я вижу как любимые глаза на мокром месте.

Паркуюсь у торгового центра и поворачиваюсь к дочери.

— Мы любим тебя. Я люблю. И даже мама, несмотря на то, что занята, но любит.

— Откуда ты знаешь! — складывает руки на груди вредина.

— Знаю.

Мы молчим. Ася старательно дует губы и смотрит в окно, а я понимаю, что нужно срочно что-то менять, пока не поздно. Иначе ее обида прорастет так глубоко, что ни одними словами и поступками будет не вытравить.

— Неделя, Ась. Ты разбила окно, подралась с одноклассницей, порвала учительнице кофту и испортила парту. И все это за неделю. Так нельзя.

— Я не виновата, — ответ стандартный, как всегда.

— А кто?

— Все. Они все. Мне не нравится класс! И Варвара Дмитриевна мне не нравится, она лягушка!

— Почему? — пожимаю плечами, слыша это уже не первый раз.

— Потому что…

Потому что — на этом заканчиваются все наши разговоры.

— Мы пойдем в детский мир? — напускные дутки дочери проходят, стоит ей только вспомнить, что добрый папа спускает ей с рук все проказы.

— Нет, — завожу мотор, хоть решение и дается нелегко.

— Почему?

— Потому что, Ася, — смотрю на пыхтящую от досады дочь, и сердце разрывается. Но если я и дальше продолжу спускать все на тормозах и прощать такие вещи, как препирания с учителями и порча школьного имущества, однажды уровень ее проделок может вырасти до Уголовного кодекса. — Потому что нельзя сбегать из школы, обзывать учителей, драться с одноклассниками и портить школьное имущество. И пока ты это не поймешь — увеселений не будет.

Если можно пыхтеть еще громче, то дочь это прекрасно демонстрирует.

Перебесится. Зато, может, хоть каким-то это станет для нее уроком.

Дома меня подчеркнуто игнорируют и запираются в своей комнате.

Когда через пару часов заглядываю в детскую, Ася спит. Развалилась звездочкой на кровати, как была, в одежде, и сладко посапывает. Зависаю на пороге, прислонившись плечом к косяку, и пытаюсь сложить в своей голове понимание того, как вообще дальше действовать.

Ей нужна в доме женщина, которая научила бы нежности и мягкости. Ей нужно внимание, которое она буквально требует, “крича” своими поступками и поведением. Ей нужна семья.

Я, к сожалению, не могу дать ей ни первое, ни второе, ни третье. Сойтись с той же Лилией? Не уверен, что из нее получится хорошая мачеха. Да и я не готов впустить в свою квартиру и в свою жизнь чужого человека.

Замкнутый круг.

Размышления прерывает мобильный.

Прикрываю дверь и иду на кухню, отвечая на вызов незнакомого номера.

— Слушаю.

— Здравствуйте, Владислав Романовский? — услышав голос собеседника, а верней, собеседницы, ненадолго сбиваюсь с шага и останавливаюсь посреди кухни. Знакомый голос. Очень. В груди простреливает странное, новое чувство, которое я тут же душу.

— Добрый день. Да, я, а вы…?

— Я Варвара Дмитриевна, классная руководительница Аси, — говорит приятным голосом та самая “лягушка”, которая по голосу совсем не похожа на эту скользкую зеленую мерзость. — Я звоню сказать, что на этих выходных по плану школы поход всем классом. С ночевой на природу, и было бы замечательно, чтобы хотя бы один родитель ребенка присутствовал, — ее голос немного дрожит, сразу понятно, что молодая и неопытная, но это заставляет разгореться любопытство еще ярче. — Может, могли бы вы или мама Аси…

— Мать Аси живет далеко. Мы в разводе, — зачем-то уточняю, сам себя плохо понимая.

— Оу… — на секунду виснет в трубке тишина, — тогда, может, вы могли бы присоединиться к походу? Асе не помешало бы найти общий язык с классом…

Поход. Как давно я не был в обычном туристическом походе, уже и не припомнить. Но в детстве мне нравилось такое, и думаю, Аське тоже не помешает провести денек-другой на природе.

— Когда и во сколько сбор?

Варвара Дмитриевна начинает расписывать мне план похода, а я ловлю себя на мысли, что готов ее слушать и слушать, задавая вопросы и наслаждаясь ответами, которые ее мягким голоском звучат, как песня. Чертовщина какая-то, но чувство, что я ее знаю, так и не отпускает, сжимая все внутри в стальные тиски.

Вот только откуда? Где я, черт возьми, мог слышать ее голос?

Глава 9. Варя

Неделя.

Пролетела целая неделя, за которую я, честно говоря, успела вымотаться, как за целый учебный год. И в большинстве своем так тяжело она мне далась только потому, что упрямая девочка Ася не давала выдохнуть и выпустить ситуацию из-под контроля хотя бы на пару минут.

Нет, она не ругалась, не дралась, за исключением эпизода первого дня, но и в жизни класса она не участвовала. И если преподаватели кружков были готовы первые дни терпеть ее отстраненность и отсутствие интереса, списывая на стресс и новую обстановку, то с начала этой недели они уже начинали злиться и выговаривать мне. А я что? Меня она не слышит, как бы я ни пыталась к ней подойти.

Разговоры с Никитой, которому мне все-таки пришлось позвонить, тоже оказались недейственны. А отцу или матери девчонки я пыталась дозвониться, наверное, с сотню раз. И каждый мне отвечал автоответчик. Да кто же они у нее и где вообще? Почему ребенок на полном попечении родственников?

Сегодняшний день стал последней каплей.

То, как Ася рванула из класса, а я за ней на высоченных каблуках, которые зачем-то напялила в лагерь, видел, кажется, весь учительский состав и директор в том числе. Благо, на глаза попалась Оля, которая смилостивилась надо мной и не дала убиться во время погони. А потом и подавно эта проказница уехала с отцом.

Затем поймала на себе недовольный взгляд Игоря Владимировича и ехидный смешок в спину от Ксении, заведующей по лагерю. Кажется, моя карьера закончится, даже не успев начаться.

Домой в свою тихую квартирку захожу уставшая и выжатая, как лимон. Присаживаюсь на тумбу в коридоре и со злостью скидываю каблуки. Голова гудит, ноги болят, а руки трясутся. Очень не понравилась мне реакция директора, как бы не подопнули с разбегу. А я только поверила, что попала в сказку.

Скидываю свой легкий сарафан и иду в душ. Все мышцы в напряжении, словно скованные плохим предчувствием. Пока стою под теплыми струями, из головы не выходит маленькая бандитка с добрыми, потерянными серыми глазами.

Я ведь даже не могу на нее злиться, как другие учителя. Скорее, мне ее жаль. Очень. Хочется чем-то помочь, поддержать, заставить этот упрямый цветочек раскрыться, но она не дает даже близко подойти.

Выхожу из душа и, заварив травяного чая, что остался из привезенных от бабули запасов, усаживаюсь на подоконник у открытого окна и решаюсь еще раз набрать отцу Аси.

Каково же мое удивление, когда буквально после пары гудков я слышу в трубке приятный мужской голос:

— Слушаю? — тихое, предельно деловое, с легкими грудными вибрациями, что немного парализуют и мысли, и действия.

Ну же, Варя, возьми себя в руки.

— Здравствуйте, Владислав Романовский?

Взяла.

Мужчина подтверждает, что я не ошиблась и дозвонилась по адресу, и я начинаю нервничать пуще прежнего. Спасибо мозгу, что представиться не забыл. Вот только начала сам разговор совсем не с той темы, с которой планировала.

Почему-то, услышав голос отца Аси, мне стало неловко от даже потенциальной возможности лезть к мужчине с нравоучениями и лишними вопросами. По голосу и односложным ответам слышно, что он человек серьезный и предельно собранный. Рано, конечно, судить, но мне кажется, и закрытость Аси было от кого взять.

В итоге сама не заметила, как провисела на телефоне с Владиславом Романовским почти час, а мой чай успел остыть.

— В общем, я буду очень рада, если вы с Асей все-таки пойдете в поход, — подвожу итог нашему разговору, только потом сообразив, как двусмысленно это прозвучало.

— Хорошо, — кажется, не придал этому особого значения мужчина. — Спасибо за звонок, Варвара Дмитриевна. И… — небольшая заминка, — я прошу у вас прощения за поведение Аси.

Ну, вот же, Варя! Самый момент, чтобы поднять тему, ради которой набрала его номер.

Но официально заявляю, что Варя — трусиха.

— До встречи, Владислав Станиславович, — улыбаюсь и киваю куда-то в пустоту, а услышав в трубке:

— До встречи, Варвара Дмитриевна, — не могу не отметить промелькнувшее в душе странное чувство. Словно слышала я этот низкий, приятный голос.

Утро не могло начаться хорошо. Утро вообще, по определению, не может быть хорошим!

— Да, мам, привет.

Отвечаю на звонок, выходя из ванны и накидывая халат. Теплый, махровый, мой подарок бывшему молодому человеку, который так и не удалось вручить.

— Варя, сегодня ужин. Ты помнишь?

Конечно, забудешь тут.

— Помню. Но быть на нем не обещаю, — строю недовольную гримасу своему отражению и плетусь на кухню готовить свой скудный завтрак. Запасы наличностей на исходе, а до первой зарплаты еще нужно дожить.

— Что значит «не обещаю»?! — чуть ли не взвизгивает от недовольства маман, — я этот ужин и все эти приготовления терпела только ради тебя, Варвара!

— Я тебе говорила, мам, что не нужно идти на такие жертвы.

Конечно, куда там, ради меня! Ради себя и своих денег.

— Ничего не хочу слышать. Твое будущее — моя забота, и я хочу, чтобы оно было сытным и обеспеченным, — чеканит матушка слова.

— Мам..

— Я молча проглотила твое поступление в универ! — не дает вставить и слова, остается только молча беситься от бессилия. — Скажи мне, Варя, кто вообще мечтает в наше время быть учителем? Получать копейки и целыми днями воспитывать этих маленьких ужасных спиногрызов?! При твоем статусе и наших деньгах ты могла выбрать любую специальность!

— Я…

— Но я ни слова не сказала, когда ты поставила нас с отцом перед фактом! — перебивает так резко, что я аж, как рыбка, стою, открываю и закрываю рот от удивления. — Думала, перебесишься, бросишь… — вот досада, а я не бросила, а еще и с красным дипломом умудрилась закончить. Неприятность! Дура-дочь в богатой семье — это беда. И ведь не объяснить, что детей я люблю, и о такой работе мечтала чуть ли не с детства.

— Поэтому, дочь! — продолжает ма уничтожать мои надежды выйти замуж по любви, а не по расчету. — Я пошла на уступки тебе, ты пойдешь навстречу мне и явишься сегодня на ужин. Адрес и время сейчас скину сообщением! — И бросила трубку.

Прекрасно!

Отлично!

Ненавижу утро!

Глава 10. Варя

Выбора мне не оставили, делать нечего, и, чем потом годы сносить дутки матери, я решаю появиться на этом проклятом ужине и ровно к семи часам приезжаю к дому родителей. Изначально запланированная встреча в ресторане резко перенеслась к нам. Туда, куда ехать не было совсем никакого желания…

Дорогой, элитный загородный поселок, куда даже не ходят автобусы. Пришлось вызвать такси, потратив чуть ли не последние, кровные, честно заработанные деньги, чтобы явиться на такой ненавистный мне вечер.

В дом захожу, не испытывая особого восторга. Возможно, когда-то глубоко и далеко в детстве мне нравилась такая жизнь: роскошная, дорогая, кричащая и до скрипа зубов интеллигентная, но в тот день, когда я приняла решение поступить в педагогический ВУЗ, двери этой жизни закрылись для меня окончательно.

Ссора, скандал, истерика матери, грозное шипение отца, собранный чемодан и снятая на имеющиеся последние копейки небольшая комнатушка в общежитии.

Я, может, и тихая, и скромная, и многого боюсь, но упрямая и привыкла идти до конца.

— Варенька, здравствуй, дорогая! — встречает на пороге мама, расцеловывая в обе щечки, несомненно, уже начав играть на публику свою роль заботливой хозяйки дома.

— Здравствуй, мам, — улыбаюсь как можно вежливее. Хоть отношения в последнее время у нас и натянуты, но это мама и долго дуться или злиться на нее я не могу, — надеюсь, не опоздала.

— Нет, что ты, мы только сели за стол. Проходи, дорогая, — я уже дернулась в сторону большой гостиной, когда родная женщина цепляет за локоток и шепчет на ухо:

— Варя, ну неужели нельзя было надеть что-то более… изысканное, — и морщится так, будто я в купальнике пришла!

Вздыхаю и зло поджимаю губы.

— Я люблю этот сарафан. А на улице лето. А у нас здесь не светский раут! — выпаливаю, задетая замечанием до глубины души. В конце концов, мой сегодняшний наряд — очень даже приличное и изысканное платье голубого цвета, на тонких бретельках и с летящим подолом, отлично смотрится и прекрасно сочетается с моими глазами. — А на пышные юбки с кринолинами и россыпью бриллиантов я еще не заработала, — бросаю обижено, на что родительница предпочитает промолчать. Знает: только задень тему — и скандала не миновать.

Мы проходим по длинному и отделанному под мрамор холлу. Мамины каблуки стучат по каменному полу, а мои скромные босоножки на танкетке шлепают почти беззвучно.

В большой гостиной, которая в такие вечера званых ужинов нам служит еще и столовой, сегодня стоит длинный стол, и уже на подходе я насчитываю примерно с десяток гостей. Мужчины в костюмах, женщины в платьях… изысканных, как выразилась ранее матушка. Чинно восседают с бокалами и фужерами и ведут оживленную беседу.

Уже на пороге я ощущаю на себе заинтересованные взгляды и готова залезть под этот самый стол из белого дерева, только бы исчезнуть с этого фальшивого и лицемерного сборища.

— Варенькая, доченька! — завидев меня, встает из-за стола и подходит ко мне отец. Приобнимает и целует в щеку, щекоча своими усами. Пожалуй, с папой у нас всегда были более терпимые и хорошие отношения, чем с мамой. Мы лучше понимали друг друга и почти никогда не ругались. Почти, потому что за последний год его взгляды на мое будущее стали совпадать со взглядами любимой жены, и мысль выдать меня замуж выгодней стала казаться ему не такой уж и плохой. А о сердце, чувствах и моем душевном состоянии в таком браке никто не счел нужным подумать.

— Привет, папуль.

Церемония представления такой забавной и диковинной зверушки, как Варвара Дмитриевна, проходит быстро, и я наконец-то, отправив с десяток фальшивых улыбок гостям, могу сесть за стол и пригубить шампанского. Желания пить нет, но шампанское подходит как никогда лучше, чтобы хоть как-то притушить волнение, что разрастается, подобно пламени, под внимательным и пристальным взглядом одного из гостей.

И надо полагать, этот гость и есть тот самый Денис.

Во время ужина стараюсь сильно на парня не глазеть, и вообще подчеркнуто игнорирую любые намеки матушки завести с “женихом” разговор. Но зато, когда наступает часть десертная, да-да-да, у нас в высшем обществе есть и такое, так вот, когда подходит время десерта, парень сам подсаживается ко мне и одаривает шикарной голливудской улыбкой. Ни дать ни взять — звезда кино.

— Нас не представили, — начинает самоуверенный парнишка, — я Денис, — протягивает мне ладонь, которую я пожимаю и молю провидение, чтобы это сватовство как можно быстрее закончилось.

— Рада знакомству, Денис. Я…

— Варвара, помню.

А вот перебивать — дурной тон, мистер индюк с обложки Форбс!

— Я рада, что с памятью у вас все отлично, — откашливаюсь и округляю глаза, понимая, что ляпнула это вслух. Смотрю на парня, прячась за бокалом и ожидая колкости, но он вдруг начинает хохотать. Да так искренне и от души, что я даже не могу сдержать улыбки.

Нет. Если откинуть всю мишуру, Денис вполне симпатичен. Такой типичный сын богатых родителей. Вылизанный, выглаженный и до ужаса “идеальный”, как и его черный смокинг. С модной укладочкой и белоснежными винирами, что и правда могли бы быть с рекламы “Колгейт”. От него приятно пахнет дорогим парфюмом, а еще фонит самоуверенностью.

— Вы забавная, Варя. Можно так?

— Можно.

— Родители уже давно хотели познакомить нас, и если бы я знал, что встречу такую утонченную красавицу, то отложил бы свою поездку в Лондон.

Для чего это было сказано? Чтобы впечатлить меня? Промах. Никогда не впечатляли мужчины, что судят о девушке только по ее внешним данным. И тем не менее:

— Спасибо за комплимент, — выдавливаю из себя вежливое и делаю глоток шампанского, мысленно умоляя его отстать.

— Может, прогуляемся? — кивает головой на задний дворик Денис, а у меня уже на кончике языка вертится отказ, когда ловлю прожигающий взгляд матери.

— Прогуляемся, — кидаю односложный ответ и подскакиваю с места первая. Потешу мамины надежды на победу в этой войне.

Выходим на улицу и, миновав ворота, бредем рука об руку по небольшой дорожке. Одно и самое прекрасное достоинство этого поселка богачей — собственный небольшой парк с прудом и минимумом народу.

— Чем ты занимаешься, Варя? — начинает парень разговор с казалось бы невинного вопроса. Но я вполне понимаю, что она просто элементарно просчитывает свою выгоду с нашей свадьбы.

— Учитель. Начальных классов.

— Оу… так, значит, ты любишь детей?

— Люблю. И хочется верить, что они меня тоже. А ты, Денис? — бросаю взгляд на парня по левую руку от меня, — чем занимаешься?

— Я в бизнесе отца.

Да кто бы сомневался!

Так дальше и бредем, перекидываясь какими-то глупыми фразочками и не особо охотно узнавая друг друга. Ну, я так точно желанием не горю.

Когда обошли весь парк, я поглядываю на мобильный. Время ближе к десяти, вечер начинает клониться к закату, а мне еще черт знает сколько ехать до дома.

— Я, пожалуй, поеду, — улыбаюсь как можно более вежливо, уже минут двадцать назад вызвав для себя такси. Благо, сумочка со мной, в дом заходить не нужно.

— Куда поедешь? — удивленно взлетают брови на идеальном лице парня. — Ты же дома.

— Я не живу с родителями.

— Хм, так у тебя своя квартира?

Улыбка, больше похожая на оскал и кивок.

— Своя. Съемная. Однушка, метр на метр в самом удаленном от центра районе, — с каждым новым словом все такие же идеальные брови ползут выше и выше.

— Неожиданно, — замирает парень, но, видно, сообразив, что выглядит со стороны это так себе, предлагает:

— Давай я тебя отвезу. Я все равно на машине и, честно говоря, тоже пора уже.

— Нет, спасибо, Денис, но… — машу головой, не в силах собрать слова в предложения, и уже открыла дверь подъехавшей светлой машины такси, как резко оборачиваюсь. — Скажи, зачем тебе это? — щеки мигом становятся краснее самого красного под таким изучающим взглядом молодого человека.

— Что?

— Свадьба, — выпаливаю и наблюдаю потрясающую смену в выражении его лица. Маска учтивости и легкой простоватости слетает, заменяясь ехидной ухмылочкой и взглядом полного превосходства. Денис окидывая меня жарким, голодным взглядом, словно раздевая, отчего хочется поежиться.

Ну, вот и ответ. Запал на красивую обертку, а что там внутри — плевать.

— Может, я влюбился? — пожимает плечами.

— Такие, как ты, не влюбляются. Они используют девушек, а потом выкидывают, как надоевшую игрушку. Так что это тогда? Шантаж или условие отца? — все еще не теряю надежды достучаться и найти союзника в лице “женишка”.

— Личный опыт? — говорит, пряча руки в карманы брюк, явно желая задеть. Но укол не достигает цели.

— Личный мир. Сама росла в таком и всегда с отвращением смотрела на богатеньких сынков.

— А ты, надо полагать, праведница, Варвара? — неприятный, похотливый взгляд гуляет где-то в районе выреза декольте, и хочется прикрыться руками, но я стою и упрямо принимаю брошенный вызов. — Отреклась от папиных денег, бросила свою жизнь и думаешь, что сможешь прожить на какие-то копейки?

— По крайне мере, я не строю из себя непонятно что и не готова продаться тому, кто готов выгодней купить, — морщусь. — Всего хорошего, Денис. Надеюсь, мы больше не встретимся, — заскакиваю в машину и почти уже закрыла дверь, когда парень ее перехватывает.

— Нравится тебе это или нет, но свадьбе быть, Варвара! — и с этими словами громко хлопает дверцей авто. Так, что я от неожиданности подпрыгиваю, вжимаясь в сиденье.

Нет. Свадьбы не будет. С таким как он, точно!

Такси останавливается у подъезда моего дома, когда на улице уже стемнело. Расплачиваюсь, с сожалением представляя, на что я могла бы потратить эти деньги и выхожу, захлопнув дверь.

Не понравилось мне то, что я увидела дома. Не понравилось мне поведение родителей и этого потенциального жениха. Денис? Дурацкое имя. И по внешности, ну, вылитый напыщенный хлыщ. Не мой типаж абсолютно. И никогда в жизни ни за что не соглашусь назвать его своим мужем. Не мое, и это сто процентов. И как бы плохо и тяжело мне ни было, я никогда не пойду на поводу у родителей. Столько пережить и справиться с трудностями для того, чтобы все бросить и… фу, даже думать не хочу.

Зайдя в квартиру в растерянных чувствах, не тороплюсь включать свет. Света уличных фонарей достаточно, чтобы разглядеть все. Снимаю туфли и на цыпочках, словно меня кто-то может услышать, прохожу на кухню, включая чайник. Останавливаюсь у окна и, снова заглядевшись на ночное небо, на котором совершенно не видно звезд, вздыхаю с сожалением. Ни к чему хорошему все это не приведет. Совершенно точно, чувствую одним местом.

Завариваю мятный чай и, немного посидев на кухне, держа кружку в руках и согревая пальцы, отправляюсь в душ и затем в постель. Встану пораньше и тогда соберусь в поход. Сейчас нет ни сил, ни желания.

Глава 11. Влад

— Почему мы должны ехать в этот дурацкий поход? — по обычаю дуется Ася, сложив руки на груди и надвинув кепку чуть ли не на глаза.

— В поход не едут, а идут. Потому что это природа: лес, свежий воздух, костер… палатка. Ты же любишь такое, Одуванчик, — закидываю в багажник наши сумки с вещами и спортинвентарь.

— Давай мы не поедем с классом! — топает ногой госпожа. — Мы можем поехать вдвоем. Зачем с ними-то ехать? — выдает возмущенно принцесса.

— Затем, что так надо.

— Да кому надо-то?

— Ася, сядь в машину.

Бурчит, ворчит, дуется, но садится. Пристегивает ремни и отворачивается к окну.

— Сейчас заедем за твоим маршмеллоу и выдвигаемся к ребятам.

— Не буду я эти противные маршмеллоу!

— Как скажешь, — ухмыляюсь, зная, что минута-две, и ледяная принцесса оттает, и за зефирками мы все равно заедем.

Сбор и собственно сама поляна находится недалеко от города на берегу небольшого водоема. Хоть погода стоит и теплая, но купаться пока рановато. Поэтому купальные принадлежности брать мы не стали, а вот всё для комфортных посиделок на берегу у нас готово.

Да нужного места доезжаем меньше, чем за час, и уже на подъезде я вижу много машин, понимая, что помимо дочери, теперь в коллектив нужно будет и мне вливаться.

По словам Варвары Дмитриевны, на поездку согласилась большая часть класса. Так что толпа будет знатная. Но больше всего мне хочется увидеть ту саму молоденькую учительницу, которая, что весьма странно, после разговора не выходила из головы.

— Мы еще можем уехать домой, — уже смирившись, что ей меня не переспорить, предлагает дочурка.

— Нет, мы останемся и отлично проведем время, — бросаю взгляд в зеркало заднего вида, получая в ответ пожимание плечами.

Паркуюсь у края большой поляны, на которой уже разбивают лагерь родители и носятся дети, и выхожу из машины, оглядываясь.

Берег относительно пуст, и наша компания здесь точно самая большая. Июньское солнце шпарит так, что мои джинсы с футболкой оказались слегка не по погоде. Собственно, как и у большинства здесь присутствующих.

— Здесь жарко и скучно, — выползает за мной дочурка.

— Хватит дуть щеки. Доставай палатку, — командую и под тихое бурчание ребенка лезу в машину за мобильным, чтобы отключить гаджет и забыть про него на весь уикенд.

“Я тебе не прощу такого кидалова, братишка” — открываю еще в дороге полученное СМС от Ника, который до сих пор бесится, что я не разрешил ему поехать с нами в этот поход. Его завидное рвение кажется уже подозрительным.

Отправить ответ даже не пытаюсь, связи здесь нет, и это был еще один повод согласиться на поездку. Лилия, откровенно говоря, вынесла мне весь мозг, обиженная моим отказом взять ее в этот поход. А Ребров как-то после очередного рейса мимоходом обмолвился, что у нас в компании нехватка экипажей. Я небо люблю, но законные выходные забрать не позволю. Мои часы налета и так в полтора раза больше, чем у любого другого пилота в компании, так что в этот раз обойдутся без меня.

Аська выпрыгивает из багажника и тащит ко мне свернутую в сумку палатку.

— А вот и лягушка, — бубнит себе под нос дочурка.

— Что?

— Лягушка, — бросает сумку на траву девчушка. Вначале пытаюсь сообразить, где она тут живность увидела, но проследив за взглядом дочери, оборачиваюсь и вижу стоящую к нам спиной стройную девушку.

— Это Варвара Дмитриевна? — киваю головой, — ваша учительница?

— Да, — принимается вытаскивать из багажника оставшиеся вещи Ася. А я, как дурак, зависаю и пялюсь на девушку с длинными, почти как у Аськи, волосами, распущенными и легкими волнами спадающими по спине. Даже не видя ее лица, я могу сказать, что она совсем молоденькая. Не зря Никитос с какой-то странной улыбкой в красках расписывал мне их первую встречу. Этот малолетний черт, похоже, положил на новую Аськину учительницу глаз.

А я?

— Пап, ты будешь ставить палатку? — слышу упрек от дочери, выплывая из мыслей, которые пошли явно не в ту сторону.

— Буду.

Уже почти нашел в себе силы отвернуться, когда объект моего внимания поворачивается.

И вот тут-то я поймал настоящий ступор. Завис.

Внутри что-то щелкает, и я стою и таращусь на эту Варвару Дмитриевну — классную руководительницу дочери — гадая, как вообще такое возможно? Огромный город с населением в несколько миллионов человек, и каковы шансы двум незнакомым людям встретиться в нем дважды?

В рваных джинсах, что соблазнительно обтягивают ее ножки, и светлой футболке, она такая же невероятно хрупкая и маленькая, как в том летящем платье, что я видел на ней однажды. Черт возьми, я даже помню цвет того сарафана!

Варвара с легкой улыбкой на губах окидывает взглядом поляну и тут замечает нас. А, верней, сначала Аську, а затем переводит взгляд на меня. Мгновение, кажется, она смущается под моим пристальным взглядом, но тут же берет себя в руки и, спрятав руки в карманы джинсов, идет прямо к нам.

— Па-а-ап, — дергает за руку Ася, напоминая, что было бы неплохо перестать пялиться и смущать молоденькую учительницу, у которой чем ближе, тем краснее щеки.

— Привет, Ася! — слышу приятный мягкий голосок подошедшей к нам Варвары, и теперь картинка складывается окончательно. Вот почему ее голос показался знакомым, когда общались по телефону. Три года назад, встреча на считанные минуты, но этот тембр я помню до сих пор.

— Здрасте, — Аська, как всегда, в своем репертуаре. И кажется, Варвара уже этому совершенно не удивляется.

— Здравствуйте, Владислав. Я Варвара Дмитриевна, новая учительница Аси, — обращается ко мне девушка голоском, который слегка дрожит от волнения, и тянет свою ладошку, с открытой улыбкой на губах.

Смотрю в ее зеленые глаза, которые способны зачаровать своей глубиной и яркостью, и понимаю, что она меня не вспомнила.

— Здравствуйте, Варвара, — киваю и жму аккуратную ладошку, чисто машинально пробегая большим пальцем по запястью, чем заставляю девушку немного нервно вздрогнуть. — Рад наконец-то с вами познакомиться… — выходит странно и, лично для меня, двусмысленно.

Эту незнакомку, так опрометчиво влетевшую в мои объятия далеких три года назад, я и правда, мечтал увидеть еще раз. Не знаю, зачем и что я хотел от той девушки с печальной улыбкой и волшебными глазами, но мысли о ней то и дело лезли в голову порой по десятки раз за рейс.

— Взаимно, — аккуратно выдергивает ладошку Варвара. — Очень рада, что вы сегодня здесь, у нас по плану много игр, а вечером пионерский костер, — обращается к моей дочери, которая включила любимую функцию игнора.

— Ася! — упираю руки в бока, и дочь бросает на меня недовольный взгляд, но спорить не решается.

— Замечательно, — шипит недовольно и принимается распаковывать палатку. — Я за вас рада.

Вздыхаю, закатывая глаза. Кто бы научил моего Одуванчика хорошим манерам!

— Простите, Варвара, — запускаю пятерню в волосы, — это на самом деле отличная идея с выездом за город. — Смотрю на девушку, которую, кажется, сильно задел грубый ответ ее непутевой ученицы. Однако она только смущенно улыбается и покидает нашу компанию.

Она уходит, а я провожаю ее взглядом и перестаю совершенно понимать, что происходит со мной. Почему внутри что-то болезненно ёкает и просыпается эгоист-собственник, требуя обратить внимание учительницы на себя.

Это будет странный и, возможно, тяжелый день.

Глава 12. Варя

И снова этот чертов будильник. Я его ненавижу. И все, что связано с пробуждением в такую рань.

Если Варя встала с плохим настроением, и к этому ужасу еще добавится подъем не с той ноги, то это будет настоящая катастрофа. А этого допустить нельзя. Поэтому, поднявшись в постели, я какое-то время просто думаю, с какой ноги встать. Вот действительно, докатилась…

Что ж, поход рассчитан на целые сутки по времени. Значит, завтра я вернусь, в лучшем случае, к обеду. Нужно бы все тщательно перепроверить перед выходом из дома. А в особенности проверить, закрыты ли краны, а то с моим везением и рассеянностью мне сейчас только затопить соседей не хватало.

После душа я первым делом начинаю собирать сумку, в которую попадают спортивный костюм, теплая кофта, теплые носки. Тут же готовлю резиновые сапоги. А для поездки готовлю джинсы, футболку, кроссовки и джинсовку с кепкой. Вспомнив про живность, что может подпортить отдых, в сумку кидаю несколько видов репеллентов. Палатку и спальный мешок обещала захватить Оля. Девушка тоже вызвалась сопровождать нас в походе в качестве моего помощника. Вообще не представляю, что бы я делала без поддержки своей новой знакомой, болтушки Ольги. Даже план самого мероприятия, неопытная, я свалила на ее плечи. Хотя новая подруга и не протестовала, уверяя, что для нее это радость.

Спустя несколько часов сборов и встречи с Олей, которая приехала за мной на своей маленькой красной машинке, мы отправились на озеро, к месту, где предполагалось разбить лагерь. Все нужные продукты закупили по дороге. А основным провиантом нас снабдили в школе. Ну, и накануне было разделение между родителями учеников, и каждый четко знает, что должен привезти с собой.

В общем, все готово и отлажено, кажется, лучше некуда, но внутри все равно отчего-то гулял мандраж.

— Ты волнуешься, — улыбается Оля, не спрашивая, а утверждая.

Неужели это так сильно заметно?

— Конечно, — даже не собираюсь отпираться. — Это жутко до дрожи в коленях. Я никогда не выезжала на такие мероприятия. А тут еще и дети. Еще и их родители. Хорошо, что с нами едет еще пара преподавателей хоть и со своими детьми, — откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь успокоить себя, хотя бы мысленно. В самом деле, это обычный поход, что может пойти не так?

— Перестань трястись. Я рядом!

— Ага, а еще Ксения, которая то и дело косо на меня поглядывает. Будто я ей дорого не то что перешла, а перебежала, еще и туда-обратно с пустыми ведрами наперевес, — выдаю волнительную тираду, на что Оля заливисто смеется.

— Будет весело, — улыбается девушка.

Если бы я знала, как она будет права… и это “весело” я долго не смогу забыть.

Оставшуюся часть дороги Оля вовлекает меня в непринужденную беседу, и волнение немного оседает.

Подъезжая к назначенному месту, замечаем несколько машин. Знакомимся с родителями и советуемся, что где лучше разместить, начиная с полевой кухни и заканчивая местом перед костром для посиделок, которое понадобится большое и просторное, так как нас насчитывается здесь около двадцати пяти человек, если не считать троих учителей. Компания обещает быть шумной, но, надеюсь, приятной. По крайней мере, все родители — открытые к диалогу люди. Каждый со своими заморочками, но неизменно уважительным взглядом и доброжелательной улыбкой.

Определившись с местом расположения лагеря, устанавливаем палатки.

Время бежит незаметно, и я, сама того не замечая, понимаю, как мне здесь нравится. Погода определенно задалась, и солнышко достаточно хорошо пригревает. И я понимаю, что многие из родителей не совсем по погоде одеты. И уже кто-то начинает переодеваться в более легкие вещи. А вот я об этом что-то не подумала и легкие джинсовые шорты сегодня утром проигнорировала. Зря. Очень. Сейчас бы погреть косточки на солнышке, а не париться в джинсе.

После разбивки лагеря дети кучкуются вместе, и мы с Олей подкидываем им занятную игру, вызывая общее оживление и гогот ребятни. Удивительно, но даже некоторые родители присоединились.

Наблюдая за возней детворы, играющей в соловья-разбойника, чувствую, что на меня смотрят, оглядываюсь и замечаю опоздавших. Ася, как всегда, стоит смурнее тучи. А рядом с ней мужчина… видимо, отец. Тот самый Владислав. Отчего-то его голос и имя я запомнила лучше родителей других деток. И этот Владислав смотрит на меня так внимательно, что по спине пробегает холодок, и тут же слегка кидает в жар.

А пока иду к вновь прибывшим, чтобы поприветствовать и позвать Асю играть с детьми, мужчина следит, кажется, за каждым моим шагом.

— Привет, Ася! — обращаюсь к своей ученице.

— Здрасте, — бросают мне, недовольно отворачивая моську. Ну, собственно, другого варианта и не ожидала.

Здороваюсь и представляюсь ее отцу, стараюсь быть вежливой, хоть голос, кажется, немного дрожит, а он все еще продолжает странно на меня смотреть. Это нервирует, и тут же появляется желание поправить волосы и посмотреться в зеркало, а все ли у меня в порядке с внешним видом?

На мужчине джинсы и, по-видимому, легкая кофта, его волосы взъерошены, словно он их все время поправляет. Красивые черты лица. Его нельзя назвать смазливым или приторно-сладким, как того же Дениса. Нет. Совсем нет. Владислав из того типа мужчин, которых отличает грубая мужская красота. Немного хмурые брови и мягкие линии скул, которые прикрывает светлая щетина. Легкий прищур глаз, цвет которых я еще не разобрала, прямой нос, губы… так, стоп, Варя! Ты не должна так разглядывать родителя своей ученицы.

— Здравствуйте, Варвара, — наконец-то отмирает мужчина и пожимает ладонь, которую протянула для приветствия, сама не знаю, зачем. И неожиданно для себя ощущаю, как он проводит большим пальцем по запястью, отчего по коже пробегают мурашки, и я тут же выдергиваю свою ладонь, ощущая, как и без того пунцовые щеки еще больше начинают гореть. — Рад наконец-то с вами познакомиться… — говорит как-то загадочно, словно имеет под этим скрытый смысл.

— Взаимно. Очень рада, что вы сегодня здесь, у нас по плану много игр, а вечером пионерский костер, — обращаюсь к Асе, которая явно решила меня не замечать.

— Ася, — тут же одергивает ее отец.

— Замечательно, — бубнит девчука и направляется к вещам. — Я за вас рада, — прилетает уже вдогонку, что задевает. Я ведь ничего плохого ей не сдала.

И видимо, моя реакция слишком отчетливо написана на лице, потому что отец ребенка говорит:

— Простите, Варвара, — мужчина запускает пятерню в волосы, — это на самом деле отличная идея с выездом за город.

Натягиваю улыбку, понимая, что даже с родителем у Аси не все просто, и, кивнув, покидаю эту парочку.

Я не могу сказать, в какой момент перестала совершенно следить за временем.

Утренняя встреча с Асей немного подпортила общее впечатления ото дня, но, вернувшись к классу и вклинившись в игры с детьми и их родителями, я быстро сбрасываю груз плохого настроения.

Казаки-разбойники, футбол, волейбол, бадминтон — у нас масса вариантов, и дети не устают то и дело придумывать все новые и новые игры.

День пролетает незаметно, и когда начинает вечереть, класс разбредается по палаткам, чтобы сменить шорты на спортивные костюмы. За этим же отправляюсь к нашей с Олей палатке и я.

— Варвара Дмитриевна, ваш мяч, — подбегает ко мне один из учеников. Обычно тихий и незаметный в классе лидеров, Толя сегодня на удивление отлично вписался в общую атмосферу, явно почувствовав себя уверенней.

— Спасибо, Толь, — забираю мяч из рук мальчишки и хлопаю по худому плечику, — давай тоже переодевайся, а то скоро похолодает.

— А я закаленный, — гордо задирает голову мальчишка, — я не мерзну!

— Отлично, — подмигиваю, и ребенок убегает к ждущей его с вещами матери, с которой мы переглядываемся и улыбаемся.

Две недели — это ничтожно мало, чтобы выучить всех деток, их привычки и пристрастия, их характеры и поведение, но мне хватило, чтобы понять, что большая часть моего класса “А” — лидеры по своей натуре. Это и немудрено. Родители — влиятельные люди, имеющие определенный вес и власть. А есть такие, как Толя, скромные, тихие и добрые. И было приятно увидеть, что сегодня весь класс был единым целым. Здесь не было разделения на кучки и группки, играли все, бегали все, и смеялись тоже все.

Ну, кроме одной…

Ася.

Иду к себе и замечаю маленькую вредину с хвостиками, сидящую чуть поодаль под деревом и со злостью дергающую траву.

Быстро накидываю поверх футболки толстовку, решив, что переоденусь потом, и иду к девчушки, что упрямо игнорирует и меня, и весь класс весь день.

Ее отец, кстати, не в пример дочери, очень общительный и открытый человек. И сейчас вместе с другими мужчинами нашей компании занят приготовлением мяса. Мамы детей нарезают салаты. Оля строит класс, предлагая устроить чтение сказки из школьной программы, а Ксения куда-то запропастилась.

— Привет, — подхожу к скучающей Асе, она бросает взгляд на меня исподлобья и молчит.

— Я присяду? — делаю еще попытку, но, так и не дождавшись ответа, сажусь без разрешения. Ася демонстративно чуть двигается от меня и продолжает свое дело. Рвать пожелтевшие одуванчики.

— Ты почему здесь сидишь? — прячу руки в карманы толстовки и, подняв взгляд, вижу наблюдающего за нами отца девчушки. Всего мгновение, когда мы встречаемся взглядами, после чего Владислава отвлекают, и он отворачивается.

— Какая вам разница? — наконец-то выдает Ася недовольно. — Хочу, вот и сижу.

— Ты сегодня не играла с классом.

— Дурацкие игры.

Вздыхаю, даже не представляя, с какой стороны к ней подступиться.

— Ась… — смотрю на надутые щечки и тоже срываю с земли травинку. — Давай поговорим? — тишина. — Почему ты на меня злишься?

— Потому что вы мне не нравитесь, — прямо в лоб.

— Спасибо за честность, — киваю, и Ася удивленно смотрит на меня, видимо, не ожидая такой моей реакции.

— И вы не будете меня ругать и жаловаться папе на то, что я сказала?

— А на что мне жаловаться? — пожимаю плечами, — человек не может нравиться всем. У меня тоже есть люди, которые мне неприятны, но я стараюсь этого не показывать.

Вот, кстати, одна из них проходит мимо, бросая на меня недовольный взгляд.

— Варвара Дмитриевна, а вы не хотите помочь насобирать дров на костер? — специально громко и специально противным елейным голоском кричит Ксения.

— Хочу, — говорю, спокойно поднимаясь с места. Если она надеялась, что я буду дерзить и спорить в ответ, то просчиталась. — Может быть, вместе пойдем за дровами? — предлагаю Асе, которая все еще задумчиво смотрит на меня.

И мне кажется, всего на мгновение, что вот, сейчас она согласится, но…

— Нет. Я не хочу, — бубнит себе под нос и отворачивается.

— Ну что ж… ладно.

А я думала, маленькая ледышка в ее сердце немного оттаяла. Ан… нет. Придется топать в гордом одиночестве.

Глава 13. Влад

Эта маленькая упрямица весь день дуется и отказывается играть с классом. Со мной тоже разговаривать не хочет и любую попытку подтолкнуть к ребятам воспринимает в штыки. Доходит до того, что я просто ухожу к другим родителям и оставляю маленькую госпожу наедине с ее дутками.

Как объяснить ребенку, что не будет в этой жизни все так, как она того хочет?

День пролетает незаметно. Родители у одноклассников Аси оказываются мировыми людьми, и мы всем коллективом достаточно быстро находим общий язык.

С наступлением вечера на “кухне” начинается суета, и пока одна часть, преимущественно женская, готовит салаты, мы с парой парней занимаемся мясом, а кто-то готовит место и сидения около огня. Огромное бревно, как одна длинная лавочка, и больше десятка стульев вокруг небольшой кладки для будущего пионерского костра. Смотрю на все происходящее вокруг, и оно в груди отзывается приятным чувством ностальгии. Аське никогда этого не понять, а вот для нас в детстве походы на природу были чем-то святым. Эта первобытная романтика — что-то особенно прекрасное.

Глаза нет-нет, да вылавливают весь день фигурку Варвары, и хоть понимаю, что такое поведения для родителя ее ученицы неприемлемо, но ничего не могу с собой поделать.

Вот и сейчас вижу ее, присевшую рядом с Асей, которая всем своим видом не забывает высказать недовольство. Ах, Одуванчик!

— Влад, угли не видел, куда девчонки поставили? — слышу оклик со спины и отвлекаюсь на разжигание мангала. Ухожу в свои мысли до тех пор, пока со спины кто-то не подходит.

— Я не хочу идти за дровами, — бубнит недовольно Одуванчик, складывая руки на груди.

— Ты вообще ничего не хочешь, Ася. Иди надень кофту. Холодает.

— Дурацкий поход, — топая, как маленький слоник, направляется дочь к палатке, ворча себе под нос.

— А кто поможет Варваре Дмитриевне? — слышу рядом женский голос. Кажется, эта улыбчивая девушка — та самая, что гналась за Аськой. — Ты могла бы тоже заняться делом, Ксюша, — упрекает миловидная блондинка другую девушку, кажется, тоже работницу из их школы. Жгучая брюнетка с тяжелым и откровенно заискивающим взглядом, буквально открыто предлагающим себя. Неприятная мадама.

— А где Варвара? — встреваю в их междусобойчик и смотрю на… Ольгу? Кажется.

— Она пошла недалеко в лес, но мне что-то неспокойно. Уже темнеет, а Варвара Дмитриевна в этих местах впервые. Владислав, вы не могли бы… — даже договаривать не надо. Киваю на просьбу и делегирую свои обязанности “кострового”.

— Присмотрите за Асей, пожалуйста, — прошу девушку, явно хорошую подругу новенькой учительницы, и направляюсь к кромке леса.

Уже и правда опускаются сумерки, а вместе с ними и легкая прохлада. Ветер, что дует с озера, шелестит молодой листвой, и вмиг становится неспокойно, что эта хрупкая девушка где-то бродит в этих сумерках одна.

Однако уйти далеко не успеваю, как вылавливаю впереди фигурку в знакомой светлой толстовке.

— Варвара, — окликаю, и девушка поворачивается с охапкой веток и палок для костра.

— Владислав? — удивлению ее, кажется, нет предела. Она смотрит на меня, в недоумении выгнув брови, и хмурится. Что на ее милом личике смотрится очень забавно. — Что вы…?

— Куда вы пошли в лес одна, тем более, уже такая темень? — подлетаю и забираю из ее рук “добычу”, которую девушка отдает весьма неохотно.

— Я же недалеко, вокруг лагеря. В той стороне где-то еще наши бродят, — машет рукой неопределенно и снова смотрит на меня. А я только сейчас понимаю, какая она маленькая по сравнению со мной. Почти на две головы ниже. И чтобы заглянуть мне в глаза, Варваре приходится смотреть снизу вверх, задирая свой аккуратный носик.

Дыхание предательски перехватывает, когда налетевший порыв ветра доносит до меня ее запах, растрепав длинную копну волос.

— Варя…

— Ну, если хотите…

Начинаем одновременно, и тут же оба замолкаем.

— Можно звать вас Варей? — откашливаюсь, собирая поплывший мозг в кучу.

— Эм… — ее губы трогает смущенная улыбка, и девушка нервно убирает темную прядь за ушко, — только наедине, хорошо? — говорит шепотом, словно нас кто-то тут может подслушать. — Чтобы в лагере не было недоразумений… сами понимаете… — жмет худыми плечиками в безразмерной толстовке, и я киваю.

— Хорошо.

— Можем пройтись вместе… — говорит неуверенно, как будто и сама сомневается, а нужно ли ей это.

— Пройдемся, — говорю, не давая девушке возможности отступления. Неожиданно для себя понимая, что это мой шанс. На что? Не пойму, но побыть с ней наедине кажется ужасно заманчивым.

Между нами возникает заминка, когда мы оба пытаемся подобрать слова, чтобы начать разговор. Тишину нарушают только звуки леса, шуршание природы, но, черт возьми, мне, кажется, даже молчать комфортно в ее обществе.

Что со мной происходит?

— Вы в футболке, — неожиданно говорит Варвара, наклоняясь за очередной веткой и вкладывая ее мне в руки.

— Именно, — тупой ответ. Очень, Романовский.

— Не замерзнете? — мне показалось, или в ее тоне проскочило беспокойство?

— Привык.

— Ясно.

Идем дальше, как-то незаметно уже прилично отойдя от лагеря. Варя, тихо ступая рядом, собирает хворост и упрямо молчит, явно испытывая неловкость, а я мысленно ругаю себя и свою фантазию, которая впервые за тридцать лет решила со мной сыграть злую шутку.

— Варя, простите такое поведение Аськи, — поднимаю единственную тему, которая нас должна связывать, постоянно одергивая себя от так и рвущихся отвлеченных вопросов. — Я очень много времени провожу в командировках, а ее мать… — пытаюсь правильно сформулировать, но выходит ужасно. — В общем, Аська тут заложник ситуации. Думаю, ее такая отстраненность и злость на всех вокруг — это протест нам с Кариной.

— Я понимаю, — говорит девушка с легкой улыбкой на губах. — Она ведь неплохая девочка. Да, упрямая и вредная, но неплохая. Может, просто не знает, каким другим способом выразить свое недовольство тем, что родителей постоянно нет рядом. Я бы, наверное, тоже такой выросла, если бы не бабуля, — отводит взгляд и, судя по голосу, улыбается. — Она очень многое вложила в меня и мое воспитание. До сих пор она мой главный советчик, — смеется девушка тихим и приятным смехом.

— Наша бабуля весьма прогрессивна, поэтому у них с Одуванчиком тоже не всегда все гладко.

— С кем? — переспрашивает удивленно девушка, поворачиваясь и продолжая отступать спиной.

— Дома мы зовем Аську — Одуванчик.

Из-за темноты я не вижу, что отражается на лице Варвары, но уже через считанные секунды слышу задорный смех. Искренний и до одури волнующий и переворачивающий все внутри. Словно она знает, как зацепить невидимые струны души.

— Это забавно, когда она злится, то и правда похожа на Одуванчик.

Уже хочу ответить, но тут неожиданно поляна заканчивается. Один случайный взгляд ей за спину в сумерках — и понимаю, что дальше обрыв.

— Варя!

И сам сообразить не успеваю, как бросаю охапку веток и бросаюсь к девушке, одной ногой зависнувшей над пропастью.

— Вла-а-д… — слышу испуганный визг, когда девушка, пошатнувшись, начинает терять равновесие, размахивая руками, и уже практически в последний момент хватаю ее за руку и резко тяну на себя. Падая на спину сам и ловя в свои объятия испуганную Варвару, которая приземляется прямиком на меня, ощутимо припечатав локотком по ребрам.

— Воуч… — морщусь, сжимая девушку, словно в тисках, пытаясь отдышаться, запыхавшись, словно только что пробежал марафон. Откидываю голову на землю и пялюсь на небо, выравнивая бешено несущееся сердце в груди, пока упавшая на меня Варя не начинает шевелиться, пытаясь выпутаться из моего захвата.

— Влад…ислав… — слышу шепоток и ослабляю хватку, как бы невзначай задевая ее спутанные от ветра волосы, которые оказываются в тысячи раз мягче, чем я представлял. Разжимаю объятия, с невероятным сожалением выпуская пойманную птичку. Моя футболка задирается, и ее ладошка случайно проезжает по голому торсу, заставляя сжаться на фиг всему внутри от холода и накатившего возбуждения, что простреливает до самого мозга, заставляя сжать челюсти.

Что за чертовщина? Похоже, мне не мешало бы сбросить накопившееся сексуальное напряжение, а то скоро я буду на каждое женское прикосновение реагировать, как подросток с бушующими гормонами.

— Ты в порядке? — поднимается на ноги Варя и приглаживает разметавшиеся волосы, — скажи, что я ничего тебе не сломала, когда навалилась, — вырывается у девушки нервный смешок.

— Разве что мою гордость, — вытягиваюсь на земле.

— Моя неуклюжесть и здесь меня догнала, — вздыхает Варя, — спасибо тебе, что не дал мне искупаться в этой ледяной воде, — тянет ладошку, предлагая помощь Варвара, но как ей сказать, что вообще я не прочь бы еще такое валяние в траве повторить. Ее прикосновение странным звоночком отзвучало где-то в голове и в сердце, и это, признаю, пугает.

— Ну, по крайней мере, мы перешли на “ты”, — пытаюсь пошутить, намекая на то, что девушка уже дважды обратилась ко мне на “ты”, но похоже, зря. Потому что, когда хватаюсь за предложенную ладошку и поднимаюсь на ноги, понимаю, что она чертовски смущена и невероятно сексуально закусывает губу. Даже в темноте вижу, как покраснели щеки, и чувствую, как сбилось ее дыхание. Похоже, я тут не один сегодня, как спичка, воспламеняюсь с одного прикосновения, в прямом смысле этого слова.

— Извини.

— Перестань, — поправляю задравшуюся футболку. — Давай договоримся, что я Влад и не надо мне “выкать”, правда.

— Поняла. Постараюсь. Просто для меня это все… — машет руками Варя, — непривычно, в общем. Первый класс, первые родители ребят, первые… ладно, не бери в голову.

— Хорошо, не буду, — улыбаюсь и тяну руку, выхватывая пальцами прицепившийся к ее волосам, непонятно откуда взявшийся здесь цветочек, — открою тебе секрет, Варвара, — заговорщески подмигиваю, — для меня это тоже все впервые. Особенно знакомство с такой очаровательной учительницей.

Плохо соображаю. Дерьмово даже, я бы сказал. И явно перехожу все возможные границы, но не могу удержаться, под испуганным взглядом девушки заправляю ей за ушко прядь волос и аккуратно цепляю белый цветок, совершенно неосознанно делая шаг к ней. Замершей и смотрящей на меня большими, невероятными глазами.

— Варь… — начинаю, а что собираюсь сказать, и сам не знаю.

— Странная… — вот только что хотела сказать девушка, услышать мне не удалось, так как в наше уютное уединение врывается посторонний.

Вернее, посторонняя.

— Владислав, Варвара, мы вас уже потеряли, — появляется в нашем с Варей поле зрения та самая неприятная брюнетка, кажется, Ксения, и смущенная Варвара бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Заблудились, — отчитывается перед брюнеткой, с которой у них явно нелады, и уходит в сторону нашего лагеря.

Ловлю на себе язвительную ухмылку “застукавшей” нас и с усилием давлю желание сказать что-то грубое.

Прям не день, а один большой эмоциональный взрыв. В какой это момент мои замороженные эмоции начали снова будоражить все внутри?

Глава 14. Варя

Пока шагаю по темному лесу до лагеря, нервно ежась, сердце в груди несется вскачь. Ужасно глупая и неуклюжая Варвара! Чуть не убилась, надо же так… если бы не Влад. Владислав.

При воспоминаниях о том, как еще более неуклюже я рухнула на мужчину, щеки начинаю полыхать и кажется, меня всю бросает в жар, как при лихорадке. Даже приходится приложить к пылающим щекам холодные ладошки, чтобы немного успокоить огонь внутри.

Ужасно неправильно! И вся ситуация, и его поведение, а еще более неправильна моя реакция на мужчину. Все внутри словно взбунтовалось против меня, всколыхнув непонятно откуда взявшиеся “бабочки” в животе. Руки до сих пор мелко подрагивают от его легких прикосновений, а ладошки покалывает от ощущения его стального пресса подо мной… нет! Стоп. Тормози, Варя.

Еще и эта Ксения, которая, очень надеюсь, не видела ничего лишнего. Слова Игоря Владимировича про отношения с родителями учеников грозовой тучей висят надо мной. И хоть я вступать в такую связь не собираюсь, но кто знает, как недолюбливающая меня Ксения может ему преподнести случившееся сегодня.

Да уж, Варя, ты одна большая нелепость.

Пока дошагала до палатки, промерзла ужасно и чуть ли не бегом ныряю внутрь, скидывая с себя рваные джинсы и натягивая любимый спортивный костюм и кроссовки. Волосы оставляю распущенными и бегом подползаю к костру, который ярко и невероятно красиво полыхает разными оттенками: от желтого до красного — и мирно потрескивает. Тут, кажется, собрались уже все, кроме меня и Ксении с Владиславом.

А вот, кстати, и они, выходят из леса друг за дружкой.

Подходя к полянке, мужчина перехватывает мой взгляд, а я слишком поспешно отвожу глаза, присаживаясь на бревно, занимая свободное местечко рядом с Олей.

— Ты куда пропала, я уже волноваться начала, — шепчет и протягивает тарелку с горячим, аппетитно пахнущим мясом подруга. Думаю, после сегодняшнего дня я могу назвать Олю своей подругой. Первым за долгое время человеком, которому готова довериться и с кем по-настоящему приятно общаться.

— Немного заплутала в лесу. Благо, Владислав оказался рядом.

— А это что у тебя? — тянет руку девушка.

— Что? — испуганно дергаюсь, приготовившись поднять визг, если вдруг в волосах застрял какой-то жук, но Оля снимает и протягивает мне… цветочек. Маленький, белый цветочек. Упс, я ведь про него совсем забыла…

— Ты чего так покраснела, Варька, — смеется Оля, а мне вот сейчас по-настоящему становится не по себе. — Это по каким полям вы там с Владиславом дрова собирали? — шепчет на ушко, ближе наклоняясь.

— Это не то, о чем ты подумала, Оль.

— Угу, — хитро постреливает глазками подруга, — перед таким мужчиной сложно устоять, но ты кремень! — машет головой, решив-таки оставить меня в покое.

Забираю у нее цветочек, но выкинуть рука не понимается. Вставляю обратно за ушко и приступаю к вкуснейшему ужину, пока не остыл.

У костра царит оживленная беседа, что интересно, в ней принимают участие и родители и детки. После более серьезной еды на большой стол выносят сладости, и дети, первым делом расхватав пачки с зефирками, бросаются с прутиками к огню, чтобы их поджарить.

— А что это такое? — спрашиваю у Оли, и в этот момент мимо как раз проходит Ася, которая оборачивается на мою реплику.

— Это маршмеллоу, — говорит, задрав носик девчушка.

— Какое забавное название, — улыбаюсь Асе, которая, кажется, сегодня вечером настроена менее воинственно, чем обычно.

— Вы что, не знаете, что такое маршмеллоу? — искренне округляет свои красивые глазки Ася.

— Я никогда их не пробовала, — пожимаю плечами, тихонько ликуя, что малышка сама сделала шаг к примирению. Хотя, может, мне только кажется, что это примирение? — А зачем их держать над огнем? — пытаюсь зацепиться за разговор, чтобы не спугнуть такой момент. — Разве их нельзя просто так съесть?

— Можно, но это невкусно. Надо, чтобы они растаяли, — словно само собой разумеющееся, говорит Ася и натыкает на длинный прутик белую зефирку.

— А если она растает, она же упадет в костер… — поднимаюсь со своего места на ноги и подхожу к Асе, устраиваясь рядышком с огнем, присаживаясь на корточки.

— Так она растает только внутри, Варвара Дмитриевна! — слышу смешок рядом от еще одной ученицы по имени Надя, которая, как и все детки, присела у огня с прутиком.

— Забавно, — улыбаюсь и, чтобы не надоедать снова отстранившейся от меня Асе, возвращаюсь на свое место.

— Ребят, уважаемые родители! — появляется у костра отец одного из учеников с гитарой наперевес. — Какую песню споем? — присаживается на свое место и делает пару пробных аккордов.

Губы сами собой растягиваются в улыбку, когда непродолжительно коллективное голосование решает запеть одну из старых военных песен, и звучат первые уверенные аккорды знакомой мелодии.

А я слушаю немного неладный хор, смотрю на ярко переливающиеся угли, на пляшущие язычки пламени и понимаю, сколько же я упустила в своей жизни, растя в другой обстановке. Мои родители всегда косо смотрели на тех знакомых, кто выезжал с семьей за город не в дорогие коттеджи, а в дешевенькие брезентовые палатки с газовыми плитами и кучей теплых кофт. Мама всегда морщилась и говорила, в чем вообще прелесть — отмахиваться всю ночь напролет от комарья и провонять костром насквозь.

А вот в чем. В тишине, потрескивании дров, в пении таких разных, но объединенных, как минимум, одним интересом десятков разных людей.

— Держите.

Ася появляется так неожиданно, что я даже подпрыгиваю. Девчушка держит передо мной на прутике одну из зефирок, которую и предлагает взять.

— Это мне?

Молча кивает, отчего ее длинные хвостики забавно прыгают.

— Спасибо большое, — я аккуратно снимаю поджаренную румяную сладость, и Ася, не говоря ни слова, немного угрюмо, словно если бы она выдала хоть одну улыбку, то предала бы сама себя, уходит и плюхается на стул рядом с отцом. Который смотрит на меня, не сводя глаз. И я отвечаю тем же, просто потому, что не могу отвести глаз от его лица, на котором всполохи огня устраивают причудливую игру теней.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем “хор” замолкает, а я улыбаюсь мужчине и наконец-то нахожу в себе силы отвернуться.

Влад определенно меня зацепил, если такое вообще возможно с первой в жизни встречи. Но глупо это отрицать. Нужно быть честной хотя бы перед самой собой. Он уверенный в себе, умный и невероятно красивый мужчина. Свободный. С которым, встреться мы при других обстоятельствах, может, я и могла бы представить что-то большее. И эта мысль пугает. А еще волнует и заставляет впервые за очень долгое внутренне проснуться моей внутренней маленькой девочке, которая не хочет жить по принципу “я все могу сама”. Ведь именно такой и была моя жизнь последние пять лет универа. Ни помощи родителей, ни любимого человека.

Но мы здесь и сейчас. У него есть дочь, и она моя ученица. А еще глупо думать, что у такого, как он, никого нет. Уверена, у Влада есть подруга, и возможно, рядом с ней я выгляжу скучной серой мышкой. Иллюзий на счет себя и своего скромного, немного замкнутого характера я тоже никогда не строила.

Вот такая реалистка Варя.

Уютный вечер у огня плавно переходит в глубокую ночь. Пока я, погрузившись в свои мысли и попивая теплый черный чай, завороженно наблюдаю за всполохами пламени костра, люди потихоньку начинают расходиться.

— Я, пожалуй, пойду спать, Варь, — окликает меня Оля и поднимается с места. — Ты еще останешься?

— Да, посижу немного.

— Ну, тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Всем до завтра! — громко прощается с немногими оставшимися у костра и покидает нашу небольшую компанию Оля.

Оглядываюсь, а нас на большой поляне, осталось всего пятеро. Я, Ксения и еще трое родителей моих ребятишек. Остальные, в том числе и все детки, ушли спать. С сожалением подмечаю, что и Влада уже нет.

Резкий порыв ветра пронизывает до самых костей, и я ежусь, натягивая на голову капюшон толстовки.

— Замерзла? — слышу неожиданное за спиной и чувствую, как на мои плечи ложится что-то мягкое и теплое.

Плед.

— С-с-спасибо, — говорю, растерявшись, а Влад двигает стул и присаживается рядом со мной. Упирая локти в колени и протягивая к огню ладони, словно греет. Хотя на нем серая спортивная кофта, но рукава закатаны. Не похоже, что он мерзнет.

— Я думала, вы с Асей уже ушли спать, — смотрю на мужчину, на его идеальный профиль и упрямые губы. Спускаясь взглядом на руки… красивые, сильные, с чуть выступающими венками и длинными пальцами.

— Я уложил ее, но у самого сна ни в одном глазу, — вздыхает Влад. — Сумасшедший график… иногда у меня дни и ночи меняются местами, — говорит отвлеченно, не желая особо вдаваться в подробности. Но это только распаляет моё любопытство. Интересно было бы узнать, где мужчина работает, с таким-то режимом. Готова поспорить, что его профессия меня немало удивит. Не похож он на бизнесменов и офисных работников. В хорошем смысле.

— Ясно, — все, на что хватает моей фантазии. Плотнее укутываюсь в теплый плед и замолкаю. Мужчина, кажется, не намерен вести беседы.

Ну и ладно.

Можно просто помолчать. Иногда это даже приятней.

— … Варвара Дмитриевна наша… — улавливаю “краем уха” проскользнувшее во фразе Ксении мое имя.

— Что? — поднимаю на заведующую взгляд, а на ее губах гуляет высокомерная улыбка.

— Да мы со Станиславом Викторовичем разговорились про брак, Варенька. Ты у нас девочка молодая, красивая, замуж бы пора, а то так и в девках можно остаться… — от такой фантастической наглости мои брови взлетели на лоб, а щеки заполыхали ярче костра. Какое она вообще имеет право обсуждать меня и мою личную жизнь прилюдно?!

Колкость в ответ уже вертелась на кончике языка, но тут этот самый Станислав Викторович разряжает обстановку:

— Молодое поколение не торопится связывать себя узами и штампами, Ксения, — отвлекает мужчина девушку от моей персоны. А я недовольно поджимаю губы и, кажется, начинаю недовольно пыхтеть, прям как Аська.

— Вы не замужем, Варя? — поворачивается ко мне Владислав, явно слышавший выпад Ксении.

— Нет, как видите, — выходит немного дергано. Тема замужества — для меня вообще больная тема. Сразу на ум приходит мама со своими грандиозными планами по женитьбе и противный Денис.

— И не помолвлены?

— Нет.

— Прости. Лезу не в свое дело.

Мужчина отворачивает, но меня словно что-то внутренне подталкивает объясниться.

— Просто… — начинаю и вздыхаю, — это сложная и неприятная для меня тема. — Странно, но язык развязывается сам собой. Слова неожиданно легко складываются в предложения. Уже заранее корю себя за несдержанность и неумение вовремя замолчать, но продолжаю изливать душу малоподходящему для этого человеку. — Мама вбила себе в голову, что лучший брак — это брак по расчету. А тем более, когда ваши родители с потенциальным женишком — партнеры, там вообще не союз, а мечта. Слияние капиталов. И дочь пристроили, и… в общем. Сложная тема.

Перевожу взгляд на внимательно слушающего мою тираду собеседника и вижу немалое удивление на лице.

— Договорные браки еще существуют?

— Как видишь, — пожимаю плечами.

— А отец, — придвигается ближе Влад, понижая голос до шепота, чтобы притихшие присутствующие нас не услышали. — Что он думает по этому поводу?

Он оказывается так близко, что дыхание перехватывает, когда наши плечи совершенно случайно соприкасаются. Стоит неимоверных усилий не отдернуть руку.

— Считает хорошей идеей.

— И что? Ты… кхм… — откашливается мужчина, — ты согласилась?

— Нет. Нет, конечно. И не соглашусь ни при каких условиях. Я, может, и дурочка мечтательная, но все же надеюсь однажды выйти замуж по любви, — выкладываю как на духу, мысленно приказывая себе уже прикрыть рот и перестать выбалтывать мужчине “личное”. — Не знаю, почему я сейчас это тебе говорю и чего так разоткровенничалась, — тихонько посмеиваюсь, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

— Тогда, как насчет откровенности в ответ на откровенность? — усмехается Влад и откидывается на спинку стула, — мать Аси живет в другой стране. И, честно говоря, до дочери ей мало дела. Думаю, неуправляемый и буйный нрав Аси — это на девяносто девять процентов наша с Кариной вина и упущение.

— Воу… — да, Варя, такой себе ответ.

— Согласен.

Потихоньку оставшиеся вокруг костра начинают расходиться по своим спальным местам, а мы с Владом так и сидим. Болтая обо всем сразу и ни о чем. Так уютно и легко мне не было, пожалуй, еще в обществе ни одного мужчины.

Он наливает нам горячего чая. Я беру кружку и грею озябшие ладошки. Смотрю на огонь, слушаю приятный, волнующий слух голос мужчины и просто наслаждаюсь моментом, совершенно потеряв счет времени.

Опомнились мы уже, когда небо на горизонте начали окрашивать яркие всполохи рассвета. И только тогда, Влад, как настоящий джентльмен, проводил меня до палатки. А там, среди поляны и спящего лагеря, случилась заминка.

— Варвара… — начинает мужчина говорить тихонько, спрятав руки в карманы джинсов, и тут же замолкает.

В предрассветной серости и утреннем тумане, в которых тонет густой лес, мы оба замираем, словно не зная, как правильно расстаться и закончить такой потрясающий вечер. Спасибо? Банально. До встречи? Ну, такой встрече больше не повториться. И, казалось бы, вы друг другу никто, просто разошлись и оставили этот разговор у костра приятным воспоминанием в голове, но нет.

Почему-то мне совершенно не хочется уходить. Не хочется расставаться, и это пугающе странно. Когда я смотрю в его серые, темный глаза, дух захватывает, а сердце начинает отбивать совершенно новый, ранее незнакомый ему ритм.

— Я пойду… — наконец-то удается прорезать голос сквозь пересохшее горло, — спокойной ночи, Владислав, — говорю, надеясь услышать в ответ хоть что-то, но мужчина молчит.

Я бросаю еще один взгляд на мужчину, чье лицо, кажется, я теперь не смогу выкинуть из головы, и уже с невероятным сожалением, что все хорошее рано или поздно заканчивается, отворачиваюсь, чтобы уйти. Но…

Он хватает меня за руку и останавливает. Аккуратно, но настойчиво заставляет повернуться и приблизиться. Шаг. Второй. Оказаться едва ли не вплотную, прям как там, на поляне, когда я так опрометчиво на него завалилась.

— Влад… — шепчу, предупреждая, но мужчина игнорирует мой кричащий о неправильности происходящего взгляд.

Он высокий. Очень. И я смотрю на него снизу вверх, чувствуя себя дюймовочкой. Превращаясь в неживую куклу, которая, уловив его движение, просто перестала дышать и двигаться и, уже послушно вскинув голову, зажмурила глаза, задерживая дыхание в ожидании того, что вот-вот произойдет. Его дыхание щекочет и обжигает, а запах его свежего с горьковатой ноткой парфюма, кажется, окутывает и меня с ног до головы.

Секунда.

Я чувствую, как бешено несется его сердце, а еще как мое гулко стучит в висках.

Две.

И вот уже до его губ остались считанные миллиметры.

Три.

Глава 15. Влад

Я провожаю ее до палатки и не могу отпустить. Просто не могу и все. Не знаю, что за перестройка происходит в голове. Напрочь вырываю из сознания, что мы здесь не одни и в любой момент кто-то может, грубо говоря, “застукать”.

Завеса в голове, и я просто притягиваю ее к себе. И Варвара не сопротивляется.

Смотрю на ее губки, что приоткрыты на выдохе и чувствую жажду и ужасное желание попробовать их на вкус. На ее щечки, которые уже красные от смущения, и чувствую еще больше разгорающийся огонь внутри.

Всего шаг. Всего одно движение. Я не могу бороться с этим. С собой. Организм требует.

Она та. Та девушка, что столько времени прочно сидела в моей голове, и чей взгляд я вспоминал, а сейчас ее изумрудные глаза закрыты, и ее губы всего в паре миллиметров. Уже совсем рядом и…

Телефон.

Твою мать, но как не вовремя напоминает о своем существовании мобильный.

Стон недовольства сдержать не получается, а Варя практически отскакивает от меня, хватаясь ладошками за свои щеки и бросив “Приятных снов” скрывается в палатке, слишком резко и дергано шумя замками.

Черт!

Ерошу волосы, со злостью достав из кармана телефон и проклиная Карину, которая и прислала это злосчастное СМС, устроив мне вселенский облом.

Хотя может оно и правда к лучшему.

То, что творится внутри, не описать никакими словами. И то, что подтолкнуло меня закончить наши посиделки именно так — тоже. И вот теперь не знаю, проклинать себя за слабость и ведомость или что? И губы, поцелуи — не моя история. Не мой конек. Не люблю и не понимаю их кайфа, но, черт побери!

Забираюсь в палатку, скидывая кофту и укладываясь на спальник в одной футболке. Жарко. И этот жар не спутать ни с чем. Я хочу ее. И организм об этом напрямую говорит, даже вопит. Но было бы неплохо в таких случаях включать мозг, Романовский!

Ася спит сладким сном, слегка посапывая, обняв руками подушку. Я же еще пару часов не могу закрыть глаза и пялюсь в брезентовый потолок. Потому что, закрыв их, я вижу Варю, чувствую Варю. И это начинает быть похожим на наваждение. А это неправильно. Совсем. Пытаюсь вдолбить себе в голову, что девушка — всего лишь учитель моей дочери. Учитель и не более того. Но получается весьма дерьмово.

Перед глазами проносится сегодняшний вечер: горячий чай, плед, костер и тихий, приятный голос собеседницы, что словно зачаровал. Хотелось ее слушать и слушать еще и еще. Она — Варя — необыкновенная. Не передать словами, какая. Впервые я хотел просто быть рядом с человеком. С женщиной. Такого у меня не было даже с Кариной, матерью Аси. И, похоже, я медленно, но верно начинаю сходить с ума вспоминая уже один только взгляда ее удивительно-обворожительных зеленого цвета глаз.

Всю ночь просто проговорить и чувствовать при этом себя комфортно — это что-то странное и новое в моей жизни.

Она впечатлила еще при первой встрече, а сейчас…

Глаза, голос, запах, черт возьми, и мой организм и мозг требуют продолжения. Буквально вопят от неудовлетворения. Но так нельзя. Так неправильно и не нормально.

С такими мыслями, пролежав почти всю ночь, уснуть удается за час до общего подъема. Только я проваливаюсь в сладкую дремоту, как тонкий и упрямый голосок дочурки напоминает о себе.

— Пап, ты чего? Домой не собираешься? — трясет за плечо Ася. — Между прочим, завтрак уже почти готов, и народ начинает сматывать удочки.

— Да-да, я уже встаю, — с трудом вытягиваюсь, так как ощущаю ломоту во всем теле. Возможно, вчерашнее падение не прошло бесследно.

— Ты ночью-то что делал? Я не помню, когда ты пришел, — заявляет дочь, уперев кулачки в бока.

Дожился, Влад. Контроль от дочери получить не желаешь?

— Ты просто крепко спала, — невинно пожимаю плечами и натягиваю на себя джемпер. Чувствую, утро слегка прохладное.

Умываюсь с помощью дочери, которая любезно льет воду в ладони из бутылки. Мельком замечаю суетящихся учителей. Только ловлю себя на мысли, что взглядом ищу Варю. Но ее не видно, и меня уже разбирает любопытство, куда она делась и чем занимается. Может, еще спит?

— П-а-а-ап! — дергает за руку Ася, кажется, уже окликнув меня не раз, — ты спишь еще что ли? Пойдем завтракать, — отвлекает от совершенно неуместных мыслей дочь.

— Пойдем, — направляемся с ней к сидящему у небольшого костра народу.

На поляне стоит легкий гул и шепотки. Здороваюсь с парой парней, с которыми вчера за день успели неплохо сдружиться, и всеми силами заставляю себя взять в руки тело и мысли.

Женщины сообразили и для взрослых и для детворы на ужин кашу, но у меня аппетита нет совсем. Начинает догонять предательская усталость после ночных посиделок. Поэтому просто наливаю себе кружку крепкого горячего чая и жду, пока Аська позавтракает.

Время восемь утра, и на улице стоит легкий морозец. Трава в росе, а над озером завис легкий туман.

Делаю пару глотков горячего чая с лимоном и, обводя взглядом снующих мимо, наконец-то замечаю волнующую меня учительницу. Девушка держится рядом со своей знакомой. Олей, кажется. Все в том же спортивном костюме и смешным хвостиком на голове. Черт побери, она даже утром выглядит соблазнительно.

Пытаюсь поймать взгляд Вари, но все тщетно. Она старается не смотреть в нашу сторону. Отчего становится то ли обидно, то ли неприятно на душе. Возможно, напугал ее вчера? Переступил через все рамки и определенно повел себя не как взрослый уравновешенный мужик. Даже если откинуть все преграды в виде нашего “положения” — это была первая встреча, а я уже полез с поцелуями.

Идиот.

Мне пора перестать летать в розовых облаках и приземлиться на землю.

— Пап, держи бутер, — сует мне под нос кусок хлеб с колбасой. — Ты есть-то будешь? — слышу по голосу, как ребенок становится раздраженным.

— Спасибо, — отвлекаюсь от наблюдения за девушкой, стараясь переключить все свое внимание на дочь. — Как тебе поход? Круто, правда?

— Так себе, — пожимает плечами.

— Можно будет повторить, взять Ника с собой, например. Своей семьей, — выдвигаю варианты.

— А она есть, семья эта? — хмурит бровки мой Одуванчик. — Снова окунешься в свои полеты, мамы как не было, так и нет, Ник, вечно занятый своей жизнью, и жужжащая бабушка над ухом. Прелесть, а не семья, — фыркает Ася, а мне иногда и остается только что удивляться, как быстро она выросла и как не по-детски иногда рассуждает.

— Но и ты без дела не сидишь, не забывай. У тебя лагерь, — как ни крути, виноват, но упреки со стороны — ребенка вещь малоприятная.

— Ага, и лягушка, которая, как мамочка, вокруг всех прыгает. Фу, — отворачивается от меня ребенок. А я с усердием давлю в себе желание вступиться за Варвару. Только поругаемся, а убедить свою упрямую егозу все равно не смогу. Поэтому на этой ноте так и заканчивается наш разговор, а я снова теряю из вида Варю. Может, оно и к лучшему. Погрезил непонятно чем и хватит.

Собираем палатку, пакуем вещи. Потихоньку от лагеря остается только примятая трава и тлеющие в костре угли. Кто-то уже собирается отъезжать, распрощавшись с большой компанией. Мы с Аськой захлопываем багажник, когда появляется учительница.

— Хочу сказать всем большое спасибо за организованность и теплый прием! — говорит она, обращаясь к родителям и детям, пробегая взглядом по присутствующим, останавливая свой взгляд на мне и замирая на пару секунд. Легкая, смущенная улыбка, и снова отводит взгляд. Вот и все, что досталось тебе, Романовский. Новый букет воспоминаний в каждый новый рейс.

— Вам спасибо, Варвара Дмитриевна! — кто-то говорит из родителей. — Это была замечательная мысль.

— Да, думаю, многие не против собраться еще разок, — замечает одна из мамочек, и среди детей поднимается довольный гогот. Только моя дует щеки и заползает в машину.

— Обязательно, я подумаю над эти, — кивает Варя. — Ну, детки, тогда до завтра. В то же время жду вас в школе, — и, еще раз одарив всех своей лучезарной улыбкой, направляется к маленькой красной машинке, у которой ее ждет все та же Оля.

— Всего доброго, — отзываются взрослые.

— Не хочешь сказать спасибо? — приоткрываю дверь и обращаюсь к дочери, которая, не обращая на меня внимания, копается в телефоне.

Но в ответ тишина.

— Не хочешь, — бубню себе под нос. — Ясно.

Домой заходим около полудня. Пока я заношу вещи, Ася прошмыгивает мимо, даже не удосужившись помочь родителю. Собственно, это даже неудивительно.

Скидываю сумки в прихожей и, разувшись, направляюсь в ванную. Единственное, что сейчас хочется больше всего — это принять душ.

После душа готовлю обед и беру телефон, отвечая на звонок брата.

— Вы уже приехали? — интересуется парень.

— Да, — отвечаю коротко.

— Я тут проезжаю мимо, заскочу к вам, ставь чайник, — и отключается.

Наглость — второе счастье. И это про Никитоса.

Не успеваю я даже дойти до комнаты Аси, слышу, как хлопнула входная дверь.

— Народ, — в поле зрения появляется брат. — Чего кислые? Где одуван? Снова дуется? Сдается мне, не вдохновил ее поход, верно? — приземляется на стул на кухне. Из него, как всегда, энергия так и прет.

— И все это ты знаешь, — приземляюсь рядом. — Я вообще не знаю, чем ее можно взбудоражить.

— Своим присутствием в ее жизни, — ухмыляется этот шалопай. — И Карины.

— Еще поучи меня, — хмурюсь я, прекрасно понимая, как он прав. Дочери нужна мать, семья. А не дядька-оболтус и бабушка.

— Я, между прочим, твою дочь вижу чаще, чем ты, так что себя могу считать вторым папой. Ну, да ладно. Как все прошло? Видел учительницу? — при упоминании Вари я замечаю, как у брата загораются глаза. Что неприятно колет.

— Ты про Варвару Дмитриевну? — стараюсь отстраненно говорить о ней.

— Да. О ней, — я это действительно вижу или мне только кажется?

— И что скажешь? — пытаюсь подтвердить свои догадки, но от этого начинают зудеть ладони, сами собой сжимаясь в кулаки.

— Хорошенькая, — подмигивает Никитос, а меня уже буквально подбрасывает изнутри. — О-о-о, этот момент, когда ваша прекрасная Варвара влетела в мои руки, чуть не упав с лестницы, — воодушевленно начинает брат, явно приукрашивая свои воспоминания.

А мой заботливый мозг, услышав о падении, тут же подкидывает другую картинку. И на это видение тут же реагирует мой организм, выдавая воспоминания о ее хрупкой фигурке и холодных ладошках. Да так ярко, что приходится сжать челюсти от злости то ли на себя, то ли на Ника.

— Тебе своих девушек мало? — как-то зло вырывается у меня, что вызывает недоумение в глазах парня, и он на секунду-другую замолкает, тупо пялясь на меня, как баран на новые ворота. — Ты говоришь об учительнице моей дочери, Никитос.

— Стопэ, — вдруг выдает он. — Папочка, вы случаем не…

— Нет, — обрываю его на полуслове.

— Старый пень, — фыркает Ник, явно заведясь, и вскакивает со стула, тыча пальцем в мою сторону. — Ты мне еще указывать будешь, к каким бабам подкатывать, Владос?

— Что? — тоже встаю со стула. — Ты зарываешься, братишка.

— А ты? — тут же парирует брат, сжимая руки в кулаки. — Баран.

— Не хуже тебя, мелочь, — осаждаю младшенького, — ладно, все, остынь. — Не хватало нам только драки в квартире. Два взрослых адекватных мужика, и будем вопросы решать как в детстве, махая кулаками? — Проехали, ясно? — снова сажусь на свое место, а Ник останавливается у окна. Никогда мы с ним вот так с пол-оборота не заводились, говоря о девушке. Никогда, черт возьми, такого не было. — Расскажи, почему Ася называет ее лягушкой?

— В тот день, когда принесли документы в школу, на ней был изумрудный костюм, — хмыкнул брат. — Наш Одуван весьма изобретателен на пакости и колкости.

— Просто предупреждаю, Ник, — говорю, немного остыв, — не хочу, чтобы твои заглядывания на Варю отразились на моей дочери. Ясно?

— Варю, значит? — ухмыляется брат, одним махом допивая остывший чай и грохнув кружкой по столу. — Ну-ну…

Еще немного поговорив, уже упуская моменты об учителе, Ник уехал, так и не поговорив с Асей, которая закрылась в своей комнате и игнорировала меня весь день.

А к вечеру я уже готовил форму, завтра в рейс, и разговаривал с матерью по телефону.

— Влад, я завтра не смогу отвести Асю в школу, у меня наклюнулась одна встреча. Ника надо попросить, — оседаю на постель от слов родительницы. И, черт возьми, как я устал от подобных разговоров.

— Я сам, — не знаю, почему и прекрасно понимая, что Нику все равно придется появляться в школе, так как мама не всегда может забирать Асю, но я очень хочу свести до минимума его встречи с Варей. — Успею до вылета.

— Ну, решай сам, — отстраненно отвечает мама.

Сам прекрасно понимаю, что своей загруженностью замучил все свое семейство. И это уже напрягает.

Устало потираю лоб и выслушиваю мамину тираду по поводу поведения своей дочери. Как бы хотелось сейчас, подобно страусу, засунуть голову в песок.

Поужинав с Асей, все-таки покинувшей свои покои, расходимся по своим комнатам. Не помню уже, в какой момент Ася перестала желать спокойной ночи и перестала просить ее уложить. Повзрослела. Но иногда мне безумно не хватало таких моментов близости с дочерью. Словно… я такой — вечно работающий — уже и не нужен ей совсем.

Захожу в спальню, но спать не тороплюсь. Выхожу на застекленную лоджию, где сажусь в мягкое кресло и, открыв окно, вдыхаю прохладный воздух. Это тебе не лес, где воздух пропитан озоном. Город. И именно сейчас очень хочется вернуться на сутки назад.

Утро, будильник. Еще и трель телефона.

— Романовский. Срочно должен показаться у меня, — вещает начальство в трубку без всякой прелюдии. — У нас партнеры изъявили желание пообщаться на прямую с персоналом. Так что жду тебя в восемь, — и прерывает звонок.

Отлично. Отвез ребенка в школу.

Утро, что называется, через пень-колоду. Тут же выплывает в памяти брошенное Ником в мою сторону прозвище “старый пень”. Это я-то старый?

Тут же набираю братцу и прошу как можно раньше появиться у меня, чтобы Ася не опоздала в школу, на что тот, довольный, обещает не задерживаться.

Сам же собираюсь на запредельной скорости. Опаздывать, даже если все идет не по плану, не в моих правилах.

— Одуванчик, я полетел на работу, — кричу вглубь квартиры, уже готовый выйти за дверь.

— До работы летит, на работе летает, — слышу, как бубнит мое чудо, и все-таки идет меня провожать. — Пора на посадку заходить, — появляется в прихожей.

— Приземлюсь, и обязательно куда-нибудь сходим, — приседаю на корточки и обнимаю дочку, вдыхая родной детский запах.

— Легкого полета и мягкой посадки, — целует в щеку и обнимает за шею.

Люблю такие моменты. Ася сама тянется обниматься и целоваться. Не бубнит и не причитает. Не дует щечки.

— Спасибо.

— Когда вернешься? — отступает на шаг.

— Завтра утром, если все будет по плану, — поднимаюсь на ноги, поправляя сумку на плече.

— Не надо про планы. Все будет так, как надо. Езжай уже, — выпроваживает мой командир.

— Люблю тебя.

— Да-да-да…

Глава 16. Варя

Всю дорогу до дома с Олей болтали ни о чем. Это отвлекало от мыслей, которые дома, в полной тишине и одиночестве налетели на меня.

Готовлю обед, который плавно переходит в ужин, и одежду на завтра. Теперь точно никаких каблуков в лагерь. Останавливаю свой выбор на сарафане из легкой ткани и мягких балетках. Если, конечно, не подведет погода.

Перекусив и приняв душ, заползаю в постель и, не включая телевизор, окунаюсь в новый роман, пытаясь отвлечься от образов, которые так настойчиво лезут в мою голову.

Утром просыпаюсь раньше будильника, что мне в последнее время совершенно несвойственно.

Я летала.

Во сне.

И так реально, словно парила в небе над облаками. А подо мной проплывали города. Огромные мегаполисы, наполненные жизнью.

Откидываюсь на подушки, уставившись в потолок.

— Варя, это намек твоего подсознания о том, что хватит витать в облаках. Пора возвращаться в реальность… — бубню сама себе тихонько под нос. Однако как не хочется быть в этой реальности! Плавать в проблемах и пытаться удержаться на плаву. Но и возвращаться в якобы беззаботное время, которое якобы ждет меня в родительском гнезде, совершенно не хочу. Нет. Пусть там и будут все блага цивилизации и фонтан денег. Все, что нужно для светского общества и полная безмятежность. Но нет. Туда я не вернусь ни за какие коврижки.

Кстати, о коврижках… а есть-то хочется.

Выползаю из теплой постели и после водных процедур плетусь на кухню. На автомате, все еще погруженная в мысли, сооружаю пару бутербродов, которые тут же уплетаю с большим аппетитом.

И кофе. М-м-м!

Горячий. Горький. Ароматный.

Тяну руку с кружкой, чтобы сделать еще один бодрящий глоточек, когда трель будильника чуть не делает меня заикой, и я от неожиданности выпускаю из рук чашку, которая со скоростью света падает, расплескивая горячий кофе, и со звоном разбивается об пол.

— Варвара, блин… — топаю ногой и тихо бешусь от своей извечной нерасторопности. — Какая прелесть прям с утра! — ругаюсь, перешагивая осколки, и направляюсь в комнату, чтобы отключить этот злосчастный писк.

После под тихий собственный бубнеж собираю осколки, обязательно порезав ладонь, и мою пол. Утро что надо. Ни дать ни взять.

Пока еще чего не приключилось, быстро собираюсь на работу. И чуть ли не бегом покидаю квартиру. Незапланированная уборка на кухне отняла прилично времени. Теперь главное — не опоздать.

Автобус, пара десятков метров бегом, и…

— А вот и наша Варенька, — на пороге в школу попадается Ксения.

Вот и встреча.

— И вам доброе утро, — натягиваю улыбку и хочу прошмыгнуть мимо, но женщина хватает меня под локоть и заставляет остановиться.

— Варя, мне показалось, или ты заигрывала с одним из родителей ученика своего класса? — едко выдавливает колкость.

— Вы правильно выразились, вам показалось, Ксения, — выдергиваю руку, — хорошего дня! — И направляюсь в свой кабинет.

— Ну-ну, — слышу вдогонку.

День так день, ничего не скажешь. Я уже мысленно боюсь, что будет дальше.

А дальше просто череда неприятных и выводящих из себя событий.

Первое, что случилось, это полный беспорядок на моем рабочем столе. Но это не проблема. Класс, как и в предыдущие дни, выполняет зарядку. После построения к нам присоединяется Ася, которую привез ее дядя. С сожалением подмечаю, что хотелось бы увидеть ее отца, но тут же отгоняю эту мысль.

Ася, как и раньше, много молчит и практически не разговаривает с одноклассниками. Лишь пару раз я замечала ее за разговором с одним из мальчиков.

После обеда все разошлись по кружкам, а Ася, как всегда, без всякого интереса сидела в классе, что-то делая в телефоне.

— Ася, так нельзя. Неужели тебе неинтересно что-то новое узнать? — облокачиваюсь о стену и пытаюсь придать лицу невозмутимый вид.

— Нет, все, что есть в этой дурацкой школе, мне неинтересно, — не поднимая на меня взгляда, отвечает девочка.

— А что тебе нравится? Может, поделишься?

— А с чего бы это? — поднимает свой взгляд упрямица.

— Ну, — задумываюсь я. Никогда мне еще не было так сложно. — Я, например, одно время очень хотела научиться разбираться в робототехнике, — пожимаю плечами.

— Вы и роботы? Да ладно, — усмехается девчонка.

— А что тут смешного? Вот из-за того, что никому не рассказывала о своем желании, так и не научилась. А очень бы хотелось, — а ведь и правда, было много желаний, чем увлечься, только до родителей этого не доходило, так как боялась показаться смешной.

Ася задумчиво на меня смотрит и хмурит свой лобик, явно что-то просчитывая в уме.

Отталкиваюсь от стены, думая, что больше не дождусь и слова от девочки, но та вдруг начинает говорить.

— Я хочу заниматься конным спортом, — вот так заявочка! — Люблю лошадей.

— Ого, — оборачиваюсь я и ловлю настороженный взгляд девочки. — Это же здорово! А почему не скажешь родителям? Я думаю, вряд ли они бы отказали тебе.

— Им не до меня. И вы обещайте, что ничего им не скажете! Обещайте! — тон, не терпящий возражений, и надутые губы.

— Хорошо, как скажешь, — пожимаю плечами и отправляюсь к своему столу. А сама в уме прикидываю, как бы воспользоваться правильно полученной информацией.

После нашего разговора с Асей в класс по очереди стали возвращаться ребята. Пара часов, проведенная с детьми за разговорами и интересными интеллектуальными играми, и я распускаю класс, так как подошло время. И, выходя следом за детворой, слышу крики из туалета. Что еще стряслось?

— …ты чего к нему пристала со своими вопросами? — доносятся до меня обрывки фраз.

— Тебя забыла спросить, — уже узнаю знакомый голос.

— Я с ним дружу! И перестань обращать его внимание на себя! И не лезь к нему в пары в играх. Все, — из дверей вылетает одна из моих учениц, и следом в меня врезается Ася.

— Вот лягушка, — пыхтит девчонка, отталкивая меня, но я стараюсь ее удержать, подхватывая под локоток.

— Что происходит? Вы подрались? — пытаюсь разглядеть девочку. — Ася…

— Ее спросите! — фыркает моя буйная ученица и все также не перестает предпринимать попыток вывернуться. И ей это удается. Дернула изо всей силы за сарафан так, что я почувствовала, как на лифе со спины разошелся шов. А Ася, улучив момент моего замешательства, выпутывается и убегает по коридору на выход.

— Что происходит? — из ниоткуда за спиной появляется директор школы.

Я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь, заводя руку за спину, пытаясь ощупать повреждения в одежде. Молния лопнула. И, как назло, джинсовка осталась в кабинете, который уже закрыла.

— Да вот, неуклюжая, — пытаюсь выкрутиться из сложившейся ситуации. — Неловко повернулась, и порвался сарафан, — чувствую, как заливает щеки румянец под пристальным взглядом Игоря Владимировича.

— О-у, — выдает он и тут же стягивает с себя пиджак, накидывая его на мои плечи. — Пойдемте, я вас подвезу до дома, раз так, — и, развернувшись, следует к выходу, а я, опомнившись, тут же засеменила за ним.

Мужчина открывает передо мной дверь своего автомобиля, а я замираю на пару минут и оглядываю пришкольную территорию. И нахожу девчонку, которая запрыгнула в машину дяди. Тот тоже поймал мой взгляд и, хмыкнув, сел за руль.

Не успела начать работать, а уже прыгаю в машину директора. Хорошего же мнения обо мне будут коллеги.

А уже сев в машину, замечаю Ксению, выплывающую из школы. Она тут же торопится к Игорю Владимировичу, но, заметив меня в салоне, останавливается, сверля меня злым взглядом.

Все, Варя, приехала ты до конечной станции. Враг номер один — записывай.

— Далековато живете, — заговорил мужчина, услышав адрес.

— Можете остановить, я доеду на автобусе, — тут же резко реагирую я, чувствуя себя обузой.

— Да нет же, — ухмылка появляется на его губах. — Я к тому, как вы каждое утро добираетесь до работы? — удивленный взгляд на меня и снова на дорогу.

— Мне несложно, — пожимаю плечами, слегка расслабившись.

В салоне автомобиля стоит малоприятный запах ванили. Стойкий такой, что мне кажется, я вся им пропахну.

— Как вам работа с детьми? Все хорошо? Как приняли вас? — сыплет вопросы директор.

— Думаю, неплохо. Отлично прошел поход, — улыбаюсь, вспоминая одну парочку.

— Да-да, мне Ксения Александровна рассказала, что у вас сложились хорошие отношения с некоторыми родителями, — от такого заявления я закусываю губу. И тут Ксения влезла.

— Я никого из родителей детишек не выделяю. Все очень хорошие и общительные люди. Определенно, мне повезло с классом, — говорю, ловя на себе задумчивый взгляд Игоря.

— Рад слышать, рад, — повторяется он и замолкает.

Останавливает автомобиль у моего дома и разворачивается в пол-оборота ко мне.

— Знаете, Варя, — это обращение заставляет напрячься. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы сработались с коллективом. Мне нравится ваш подход к детям. И вы детям симпатичны. Я держусь в работе такой политики, как дружество внутри коллектива. И у меня пока все выходит. Надеюсь, и вы станете частью нашей небольшой семьи.

— Спасибо, — киваю немного растерянно, хватаясь за ручку на двери. — И да, — стягиваю пиджак, но он меня останавливает.

— Завтра привезете в школу, не идти же вам с голой спиной, — мягкая улыбка касается его губ, и я снова краснею.

— Спасибо еще раз, — и выскакиваю из машины.

А уже дома выдыхаю с облегчением, вешая мужской пиджак на вешалку.

Ну и денек! Не дай, Бог, еще таких!

Глава 17. Варя

Вечер скрашивает книга. Как предыдущие вечера, так и будущие. Сидя в кресле, поглядываю в коридор, где на вешалке висит мужской пиджак. Да уж. Зайди кто ко мне домой, будь то мама или кто-то из подруг… хотя сейчас, наверное, уже бывших подруг — забавно бы выглядело. И была бы масса ненужных вопросов. Но… мое счастье, что пока что живу одинокой затворницей.

А во сне я снова разговариваю с мужчиной. Но, как и обычно, лица его не вижу. Лишь форма и причудливый значок в виде крыльев самолета, словно наваждение. Словно сознание хочет мне что-то сказать, но я упрямо не понимаю, что. И голос, что звучит в моей голове, я его никак не запомню. Это печально, так как именно во сне мне кажется, что человек мне знаком. И клянусь, я чувствую во сне запах его духов. И снова, что-то знакомое в нем… только хватаюсь за ниточку, как наступает утро.

И оно непременно начинается раньше будильника. Звонок входящего вызова разносится на всю квартиру, отдаваясь стуком в висках.

— Алло, — отвечаю хриплым ото сна голосом, даже не посмотрев на определитель.

— Привет, красотка, — тут же раздается в ответ мужской голос.

От такой наглости я, с удивлением разлепив сонные веки, смотрю на телефон, на высветившийся незнакомый номер на дисплее.

— Кто это? — не понимая, что происходит, спрашиваю я, сбрасывая остатки сна.

— Некрасиво будущего мужа не узнать, — раздается раскатистый смех. И тут меня прошибает озарение, кидая тут же в жар.

— Денис, — делаю заключение.

Могло ли утро, хоть одно, быть в моей жизни приятным, а не паршивым? М-м-м?!

— Вот смотрю, прогресс на лицо. Ассоциация со словом муж — у тебя уже мое имя всплывает. Похвально, — смеется парень.

— Совершенно не смешно, это раз, — сажусь в постели, плотнее укутываясь в одеяло. — А во-вторых, ты на часы смотрел? Мне скоро вставать на работу, — зло спрашиваю парня. — Не мог выбрать другое время, чтобы позвонить?

— Будешь моей женой, и работать тебе не придется, — тут же прилетает в ответ.

— Размечтался. Что тебе нужно, говори быстро, и у меня появится еще минут тридцать для сна.

— Потише на поворотах, детка, — его тон становится серьезным. — Нужно встретиться, поговорить. Так что назначай время для встречи. И это в любом случае сегодня.

— Ты уже ставишь условия? — фыркаю в ответ, понимая, что не отвертеться от этого назойливого типа. Нет, все-таки как показался он мне неприятным с самой первой встречи, так и сейчас я все больше убеждаюсь в этом.

— Время? — короткое и не терпящее пререканий.

— Три дня, у школы, где работаю, адрес скину, — выбираюсь из-под одеяла и направляюсь в душ. Все равно теперь не усну. — И я тебе не собачка, чтобы меня строить, доходчиво объясняю? — да-да, у скромницы меня тоже есть зубки, и я тоже умею “кусать”.

— Не стоит, я знаю, где работает моя невеста, — игнорирует мой выпад Денис, и тут же в трубке виснут короткие гудки.

Зараза такая. Это надо так испортить день с самого раннего утра! И вот чего привязался? Ведь ясно дала понять, что меня не интересует его статус в качестве моего мужа. Я вообще замуж не собираюсь. Для чего вырывалась из-под родительского контроля, чтобы вот так опрометчиво снова попасть под него? Я на дурочку что ли похожа?

Пью ромашковый чай, успокаивая расшалившиеся нервишки. После разговора с Денисом задергался глаз. И это определенно нехороший знак.

У школы появляюсь, как обычно, вовремя, и почему-то именно в этот момент всегда приезжает Игорь Владимирович. Как будто специально. Словно Вселенная нас то и дело сталкивает лбами. А мне эта встреча не то, чтобы приятна. Я боюсь этого с виду улыбчивого и великодушного директора. Есть в нем что-то такое, чего я пока не уловила.

Нужно выходить позже. Может, тогда перестанем сталкиваться у дверей школы.

— Доброе утро, — улыбается мужчина, как всегда в костюме и с идеальной укладкой.

— Доброе, — останавливаюсь у дверей и протягиваю мужчине пиджак. — Вот, спасибо за помощь, — больше-то и сказать мне нечего.

— Обращайтесь, если что, — и открывает передо мной дверь, пропуская вперед.

— Доброе утро, Игорь Владимирович, — тут же откуда не возьмись появляется Ксения. С улыбкой на накрашенных яркой помадой губах и слишком жирно подведенными глазами. Но больше всего убивает платье. Оно чересчур такое… я бы даже побоялась слова, откровенное. Вопиющее. Точно, кричащее. Собственно, как и сама Ксения.

— Ксюш, не замерзнешь? — усмехнулся мужчина, не слишком приличным взглядом занырнув в декольте коллеги и проследовал мимо нее, оставляя нас одних в тихом школьном холле. Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, когда в спину прилетают острые как иголки слова:

— А ты не так проста, как кажешься, — выдает дамочка, поправляя волосы у зеркала. — Только учти, Игорь мой. Так что займись своей работой лучше, — и, развернувшись, удостоив меня презрительным взглядом, идет вслед за мужчиной, что смотрится жалко.

Настроение вмиг летит в пропасть.

Это уже становится похожим на злосчастный день сурка. Когда со всех сторон прилетает какая-нибудь гадость. Будь то разбитая чашка или порванный сарафан, угрозы от коллеги или предстоящая встреча с “женихом”. Надоело!

В течение рабочего дня забываю, отодвигаю все неприятности, погрузившись в работу с детками. После похода у всех до сих пор небывалое воодушевление и отношение ко мне как к учителю определенно потеплело.

Как ни странно, даже Ася сегодня ведет себя спокойно.

На девочке сегодня красивый джинсовый сарафан и белые легкие кроссовки. Волосы, как всегда, в два забавных хвостика, и почти весь день девчушка что-то увлеченно рисует в своем альбоме.

Так незаметно и не спеша подходит рабочий день к концу. И об этом напоминает сообщение от Дениса. Только когда открываю СМС, чувствую, как тут же просыпаются злость и недовольство.

Черт. Как же не хочется с ним встречаться. Ну, вот воротит, и все тут.

— Можно уже идти? — кто-то спрашивает из ребят.

— Да, конечно! — киваю, пряча мобильник в рюкзак. — Все свободны, ребята. До завтра!

— До свидания, Варвара Дмитриевна! — посыпалось на меня со всех сторон, и под тихий шум и гогот детишки покинули класс. Ну, и мне нет времени задерживаться, поэтому также собираюсь и, закрыв кабинет, выхожу за детворой, что с шумом вываливается на пришкольный двор.

Выйдя на крыльцо, отвлекаюсь от происходящего на улице на звонок мобильного. Пока гаджет противно пиликает, а я ковыряюсь в своем бездонном рюкзачке в его поисках, нечаянно сталкиваюсь с кем-то из ребят. Чертыхаясь и бубня про себя, выдаю суетливое “прошу прощения” и, отступая, спотыкаюсь обо что-то на выходе из территории школы. Черт, Варя, сама неуклюжесть!

От страха успеваю только охнуть и зажмурить глаза в ожидании неудачного приземления. Но меня ловят. Снова спасает какой-то благодетель, подхватив за талию и прижимая к поистине каменному телу.

— Сп…

— Варвара Дмитриевна, — перебивает меня спаситель, и я слышу над ухом такой знакомый и такой приятный голос, что мурашки табунами понеслись по телу, заставляя вздрогнуть. И тут же ощущаю запах парфюма. Такой сказочно приятный, что я готова только им и дышать.

— Ой, — единственное, что получается выдавить из себя, открыв глаза и встречаясь с глазами серого… божечки, какого красивого серого цвета у него глаза! Как металл, сверкающий на солнце, яркий и такой теплый.

Мысли понеслись вскачь, мигом возвращая меня в тот лес, где я свалилась на мужчину, и я уже буквально чувствую, как полыхают щеки от смущения.

— Я начинаю верить в вашу неуклюжесть, — улыбается мужчина, а я от его внимательного взгляда начинаю еще сильнее краснеть.

— Извините, — выпутываюсь из его рук и отступаю на шаг, поправляя немного задравшуюся юбку. — О моей неуклюжести, по-моему, уже скоро будут ходить легенды в этой школе, — пытаюсь перевести неловкость в шутку, но от тихого грудного смеха Романовского становится все только хуже. По крайней мере, для меня. — А вы за… — хотела спросить «за Асей», но слова застревают в горле, когда я совершенно случайно поднимаю взгляд, только сейчас замечая на Владиславе форму. Замечаю и замираю чуть ли не с открытым ртом, пялясь на него. — Вы-вы… — не могу выдавить и слова из себя. Словно все мысли при виде Влада просто попрятались по закоулкам моего сознания.

— Что? — непонимающе пожимает плечами этот потрясающий… да-да, именно потрясающий мужчина.

— Лет-чик? — да, Варя… остроумие так и прет. Заикаешься, как малолетняя девочка.

— Пилот гражданской авиации, так точно, — усмехается мужчина, а я теряюсь пуще прежнего. И вот теперь слова о графике, о работе, что упоминались вскользь — все встает на свои места. Пилот. Ох…

— Па-а-ап, — дает о себе знать Ася, врываясь в наш с ее отцом междусобойчик. — Долго ты еще тут?

— Уже едем, Ась, — отвечает дочери и снова смотрит на меня. — Может, вас подвезти, Варвара Дмитриевна? — убирает руки в карманы форменных брюк мужчина и смотрит на меня с явной и неприкрытой надеждой на… мое согласие? Почему это для него важно?

Мое уверенное “да” уже почти вырвалось, когда о себе напоминает другой представитель мужского пола, которого я видеть точно не рада.

— Я тебя жду-жду, куда пропала? — слышу за спиной, и именно в этот момент я готова провалиться сквозь землю. А когда мне на талию по-собственнически укладывается чужая мужская рука, сжимаюсь под вмиг посерьезневшим взглядом Владислава. Становится жутко стыдно, так, что захотелось спрятаться. Но на попытку отойти Денис только сильней приковывает к себе. Черт! Уже не кричит, а вопит мой внутренний голос.

— Простите. Всего доброго, Варвара Дмитриевна, — тут же отступает Влад, бросая на меня последний взгляд. Я замечаю, как заходили желваки на его красивом лице, и стальной взгляд стал темнее грозовой тучи.

— В-в-всего доброго, — ком в горле не дал сказать внятно, и поэтому мои слова мужчина вряд ли услышал, уже открывая дверь машины и занимая водительское место.

Ужасная ситуация. Чем дальше, тем больше я превосхожу сама себя в своей вечной нелепости и глупости. И почему я чувствую себя сейчас такой предательницей?

— Ты какого лешего не остался в машине? — зло шиплю в сторону псевдо-жениха, ударяя ладошкой в плечо и сбрасывая с себя чужую руку, от прикосновения которой, кроме как “противно”, больше ничего не ощущаю.

— А я смотрю, что ты мило беседуешь с мужчинкой. Дай, думаю, испорчу все тебе, — ухмыляется этот наглец. — Нечего моей невестушке с левыми летчиками знакомства водить.

— Он пилот. И знаешь, что, Денис, проваливай, — морщусь и смотрю на этого самоуверенного франта, что ехидно ухмыляется, глядя мне в глаза. — Не поеду я с тобой никуда. Ты мне день портишь с самого утра. Так что дальше без меня, — разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в сторону остановки, отирая непонятно откуда взявшуюся слезинку. Обидно ужасно.

Мерзкий день, мерзкая ситуация, мерзкий Денис!

Но меня надолго не оставляют в покое.

— Давай поговорим. У нас есть общее дело, — со мной равняется автомобиль псевдо-женишка, преследующий всю дорогу до остановки под недовольные гудки попутных машин. — Варя-я-я, хватит упрямиться. Дуешь щеки, как ребенок! — кричит мажорчик, но я упорно молчу, делая вид, что его не замечаю.

— Варя, — в конце концов устав любезничать, рычит парень и останавливается чуть впереди. Там, где остановка в принципе запрещена. И выходит на тротуар, преграждая мне путь. — Поехали. Ну, пошутил неудачно, — хмыкает он и открывает пассажирскую дверь. — Попьем кофейку и обсудим планы.

— У меня нет никаких планов на тебя, Денис! — выпаливаю зло, притормаживая. — Я тебе, кажется, это четко обозначила на ужине! Так что, думаю, нет смысла во всем этом, — стою, пряча руки за спину. — Уезжай.

Я зла. Так зла, что, кажется, меня потряхивает изнутри. Если бы не выходка Дениса, если бы я успела сказать “да” Владу, как бы повернулся этот день?

От накрывающей обиды закусываю нижнюю губу.

— Уйди с моего пути.

— Ладно тебе дуться, — вижу, что начинает не на шутку нервничать парень. — Поехали в кафе. Поговорим. Может, найдем все-таки точки соприкосновения, — снова эта ухмылка, что бесит до искр в глазах.

— Знаешь что? — нежелание разговаривать с ним меня накрывает так, что я включаю в себе маленького ребенка, топаю ногой и уже готова показать ему язык, но вовремя сдерживаюсь.

— Что? — непонимающе смотрит на меня.

— Иди к черту! Ясно? Хочешь жениться? Найди другую, пока твоей точкой соприкосновения не стал асфальт, — и, оглядевшись по сторонам, перебегаю дорогу и скрываюсь в подземном переходе.

Глава 18. Влад

Когда расстался с Одуванчиком, на душе снова заскребли кошки. Сколько в глазах дочери печали! Я понимаю, прекрасно понимаю, как ей нас не хватает. Но пока ничего не могу сделать. Хоть мать и не раз говорила о смене работы, чтобы быть рядом с дочерью, но это не выход. Без неба я свихнусь. Но и терять дочь… палка о двух концах. В любом случае делаешь плохо кому-то. А жертвовать? Тогда на стену полезут домашние от моего присутствия.

По пути до аэропорта набираю номер Карины. Но та, как и раньше, не торопится поднимать трубку. На третьей попытке я откидываю телефон на заднее сиденье машины и в сердцах бью по рулю ладонью. И это мать? Черт возьми, сколько можно бегать от собственной дочери? Кто должен заменить ее? Моя мать? Но Асе нужна любящая женщина, которая… которая что? Что, Влад?

Каждый раз я проигрываю в разговоре со своим внутренним голосом. Каждый раз я остаюсь без ответа и ничего не могу с этим поделать.

Я то и дело все время думаю.

Паркую автомобиль на служебной парковке. Включаю сигналку и, надев фуражку, беру сумку и направляюсь в сторону терминала. Прохожу охрану и иду в кабинет Реброва.

Что там за спонсоры, которым ни свет ни заря понадобились служащие?

— Доброе утро, — не успеваю зайти в кабинет начальства, как тут же со мной здороваются присутствующие. В кабинете, помимо моего второго пилота и ещё троих из других команд, сидят двое незнакомых мне мужчин в костюмах. Видно, и есть те самые спонсоры.

— Доброе, — отвечаю на рукопожатие одного из подскочивших с места незнакомцев.

Киваю и молча обмениваюсь рукопожатиями со знакомыми парнями, у которых на лице буквально нарисована настороженность и недовольство.

— Повод для сбора таков, — начинает говорить один из партнёров авиакомпании. — Мы заключаем дополнительные соглашения с определёнными компаниями. Там очень большие работы проводятся по согласованию маршрутов. Нам хотелось бы заручиться вашим желанием работать, — говорит мужчина средних лет. С дурацкой бородкой и бегающими глазками. В костюме, не сомневаюсь, известного бренда и ботинках из крокодиловой кожи.

— А от нас что требуется? Вы извините, но у нас ещё по плану предполетные процедуры. А это время и ваши деньги, — не люблю, когда ходят вокруг да около и льют воду в уши.

— А вы кто у нас? — изгибает бровь говорящий. Словно он удивлён, что его перебивают.

— Романовский, командир экипажа.

— Так вот, командир, нам важно, чтобы ваш экипаж трудился и выкладывался на все сто процентов во благо компании. А это значит, что у вас увеличится количество вылетов. Соответственно, повысится нагрузка, — елейным голосом вещает "козлик".

— Соответственно, и ЗП тоже будет увеличена, — не спрашиваю, а констатирую я, что мужику явно не нравится.

— Вы, командир, много на себя берете, — встаёт бородатый и подходит ко мне, видимо, решив напугать. Вот только пуганые, знаем. А таких пилотов моего класса им еще придется хорошенько поискать.

— Вы хотите сказать, что работы больше, нагрузка на здоровье максимальная, а оплаты соответствующей не будет? — повторяю все услышанное своими словами и краем глаза вижу одобрительные взгляды коллег. — Отлично. Скажите, наземный персонал уже согласен работать в авральном режиме? Керосином запаслись?

— Я согласен с Романовским, — встревает в разговор один из присутствующих командиров. — Мы семьи и так видим нечасто. У меня дети. И ипотека. Повышайте зарплату.

— Или оставляйте все, как есть. Работу в любом случае я найду, — бросаю взгляд на наручные часы, уже опаздывая на брифинг. — А вот на ваши кабальные условия желающих будет очень мало, — стряхиваю невидимую пылинку с плеча "козлика", чем еще больше его завожу. — Так что советую пересмотреть свои приоритеты, господа гражданские, — и, подхватив свою сумку, покидаю кабинет.

Не хватало ещё жить на этой работе. Но теперь, похоже, придётся подыскивать новое место.

Да уж.

— Доброе утро, дамы и господа. Вас приветствует командир корабля Романовский Владислав Станиславович. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствую вас на борту самолета! Просьба пристегнуть ремни, — чеканю в микрофон уже заученное приветствие. — Наш рейс выполняется по маршруту Москва — Ванкувер. Время в пути составит четырнадцать часов пятьдесят пять минут. Желаю приятного полета, — заканчиваю речь и готовлюсь к взлету.

Связываюсь с вышкой, запрашиваю разрешение на запуск двигателей и, как только слышу в наушниках отмашку диспетчера, приступаю к четко отлаженной схеме, сверяя показания по “Чек Листу”.

Дальше разрешение на взлет и плавный заход на нужную высоту.

— Погода сегодня отличная, — подает голос второй пилот.

— Согласен, — бросаю взгляд на город за бортом, что стремительно отдаляется, и в тысячный раз жалею, что в сердце с детства не поселилась какая-то более приземленная любовь, нежели любовь к полетам. Мысли все бросить иногда просто съедают.

Рейс проходит в штатном режиме. Ничего сверхъестественного.

В Ванкувере первый час ночи. Вот что поистине нравится — это возвращаться по времени назад. Кто сказал, что нет машины времени? Самолет — это та машина, которая может занести на десяток часов как вперед, так и назад. И вот. Снова тот же день, который ты можешь начать заново.

После сдачи всех документов и проверок мы оказываемся в гостинице. Я устало бросаю сумку у входа, скидываю китель и валюсь на постель. Глаза сами собой закрываются, и, как был в форме, я как будто отключился на неопределенное время. А разбудил меня настойчивый стук в дверь.

— Ты живой? — заглядывает в номер Костя.

— Да, что-то умотался я за рейс. Все нормально, — поднимаюсь с постели, потираю глаза. Чувствую себя разбитым корытом.

— Ужин пропустил.

— Я не голоден.

— Ну, тогда утром разбужу, — и, махнув рукой, второй пилот закрыл за собой дверь.

В режиме зомби достаю телефон, отключаю авиарежим, и тут же прилетает пара сообщений от матери и одно от дочурки.

“Пап, как ты?” — от Аси.

Улыбка сама растягивается на губах. Моя малышка. Как бы не ворчала и не бойкотировала — любит отца и переживает за своего старика.

Тут же строчу ответ: “Полет прошел хорошо. Через десять часов вылет обратно. По времени постараюсь забрать тебя из школы. Веди себя хорошо. Люблю!”.

И, недолго думая, набираю номер Карины. И черт с ним, со временем. Я вторую неделю не слышал бывшую. Ей каким-то фантастическим образом удавалось меня игнорировать.

— Ты с ума сошел? — тут же слышу женский недовольный голос.

— И тебе привет, — хмыкаю я, прекрасно угадав настроение женщины. Все-таки три года в браке, это вам не шутки.

— По какому поводу звонишь, Романовский?

— По поводу дочери, Романовская, — язвлю в ответ. — Хочу напомнить, что ты все-таки мать, — уже чуть ли не рычу в трубку.

— Влад. Я вообще-то занята, — начинает свои отговорки.

— У тебя всегда дела. Я также работаю. Но про дочь не забываю. А вот ты…

— Я все поняла. Поговорим позже! Чао, — мгновение, и в трубке слышатся короткие противные гудки.

— Карина, — шиплю сквозь зубы в тишину номера.

Зашибись.

Просто исчезла. Как всегда!

Вот в этом вся моя бывшая.

* * *

Ночь проходит в относительно спокойном сне. Утром, после стука в дверь и фразы “подъем”, скомандованной Костей, я тут же ныряю под струи ледяной воды. Взбодриться и привести мысли в порядок. Впереди еще один длинный перелет.

Далее все, как всегда: выселение из номера, сбор в аэропорту, медосмотр, брифинг с экипажем, синоптики, и за час до взлета каждый из моей команды занимает свое место на борту.

И все по новой, и все по кругу.

А почти через пятнадцать часов полета шасси едут по родной земле.

— Дамы и господа. Говорит командир корабля. Наш полет завершен… — зачитываю стандартную речь при посадке, буквально ощущая, как подходит к концу этот нелегкий рейс. — Ladies and Gentlemen. This is your Captain…

А дальше еще пара часов уходит на сдачу смены, и я быстрым шагом направляюсь к парковке, где бросил накануне машину.

— Влад, — окликает меня женский голос, заставляя притормозить. — Не подвезешь? — опускается на плечо ладошка стюардессы, а накрашенные малиновой помадой губы тянутся к моим. — Что-то мы давно не шалили, Владислав Станиславович, — томно и с многообещающей улыбкой на губах.

Вот только совершенно не вовремя.

— Нет, я за дочерью в школу, — нетерпеливо поглядываю на часы, отрезая все препирания. — Прости, Лиль, но я уже опаздываю, — и, не дожидаясь ответа, аккуратно убираю от себя женскую руку и ныряю в машину.

— Гад ты, Романовский, — дуется девушка, я же в ответ только пожимаю плечами и выезжаю на дорогу. Нет никакого желания терять времени с чужой для меня девицей.

У школы оказываюсь как раз тогда, когда выходят дети. И снова в мои руки прилетает Варя. А у меня пульс зашкаливает, как только вижу ее, как только вдыхаю ее запах. И вот эти ее зеленого цвета глаза, что хлопают длиннющими рисницами, сводят с ума своей открытостью и теплотой. А ее смятение во взгляде, сменяющееся удивлением, когда замечает мои форму, лихо волнует самолюбие. Неужели я произвел такое впечатление на нее своим видом, что девушка даже начала запинаться на каждом слове?

Как же невероятно хочется пообщаться с ней. Обратить ее внимание как во время похода на себя, хотя бы ненадолго. Но… вот этот мужик… да какой мужик? Сопляк, что так по-собственнически прижал ее к себе, мгновенно будит внутри злого зверя. Ее испуганный взгляд явно говорит о том, что девушка чувствует себя не в своей тарелке. Руки зачесались, как захотелось съездить ему по самодовольной морде, но, в конце концов, я не зеленый юнец. И что вообще на меня нашло? Словно торопился не за Асей, а увидеть ее. Варю.

В машину сажусь злой, как черт, но уезжать не тороплюсь

— Пап, мы поедем? — интересуется дочка, сидя на заднем сидении машины, пока я наблюдаю, как ссорится пара. А они ругаются. И Варя совершенно не хочет садиться в машину этого буржуя.

— Да, сейчас, — смотрю в зеркало и вижу, как девчонка копается в телефоне. Снова играет в игрушки.

И когда вижу, как Варя перебегает дорогу и теряется в подземном переходе, тут же срываюсь места. Тут нет метро, значит, она выйдет на той стороне дороги.

Ищу ее глазами. И нахожу хрупкую фигурку среди немногочисленного народа.

Срываюсь с места и несусь к ней, только бы не успела заскочить в автобус, что уже маячит на горизонте.

Глава 19. Влад

— Варя? — выскакиваю из машины, включив аварийку. — Варвара Дмитриевна, — спешу за девушкой, хватая за локоток и настойчиво разворачивая. — Варь, — вижу покрасневшие глаза и пытаюсь поймать ее взгляд.

— Что? — сначала дергает руку, но, замечая меня, немного успокаивается девушка. — А это вы, — робкая улыбка появляется на искусанных губах.

— Поехали с нами, подвезем вас, — тяну ее за руку в сторону машины.

— Да не надо, я сама, — пытается протестовать учительница дочери, но тут, к моему счастью, слышится раскат грома. — Сегодня все против меня, — шепчет еле слышно, но я прекрасно улавливаю ее слова.

— Просто день такой. Неудачный, — подвожу девушку к машине, внутренне ликуя, что получилось добиться своего.

Ася молча наблюдает, как я помогаю сесть Варе в машину и сам тут же прыгаю за руль и срываюсь с места.

— Эм-м-м, пап, — выдает молчавший до этого ребенок, но тут ее вопрос прерывает звонок моего мобильного.

— Да, мам, — отвечаю, осторожно поглядывая на пассажирку. — Асю я забрал.

— Привези мне ее к торговому центру, — командуют мне в трубку.

— Куда? Чего придумала опять?

— Мы пройдемся по магазинам. А то лето на дворе, и я присмотрела пару крутых вещичек для нашей бандитки. Все, жду ее у входа в “Радугу”.

— Я понял, — спорить с матерью без толку, да и, откровенно говоря, нет желания. — Это как раз по пути, — и отключаюсь. — Ась, — смотрю на снова серьезную дочурку, — бабушка что-то тебе подобрала из шмоток. Сейчас высажу тебя у торгового центра, а она тебя заберет. Погуляете по магазинам. А я Варвару Дмитриевну до дома подвезу.

— Отлично, — вдруг ни с того ни с сего начинает улыбаться дочь, что выглядит странно и заставляет поглядывать на нее с опаской. Что она снова задумала?

А когда машина останавливается у назначенного места, то, завидев мою маму, Ася выходит из машины и на прощание вещает:

— Лягушку только до места доставь и не задерживайся, — и хлопает дверью.

Я аж поперхнулся.

— Ася! — рычу, но егоза уже улепетывает. — Простите ее, — выезжаю на дорогу, вздыхая. — Она совсем не плохой ребенок.

— Да ничего. Все нормально, — отвечает Варвара и называет адрес своего дома.

Вся дорога проходит в тишине. Девушка словно все еще расстроена и плавает в своих мыслях, не отводя взгляда от окна. А я считаю разумным не лезть к ней с неуместными вопросами.

Остановив машину у нужного подъезда, не знаю, как себя вести. Но очень не хочется ее отпускать.

— Спасибо, что подвезли. Но, правда, не стоило. Вы бы сейчас погуляли бы с дочерью, — оправдывается девушка, а ее щеки заливает румянец.

— Если честно, я немного устал. Как видите, сразу с рейса.

— И я тут еще в нагрузку, спасибо, — и выходит из машины, оставляя меня одного.

Да что ты за размазня, Романовский! — мысленно отвешиваю себе подзатыльник и, плохо соображая, что творю, выхожу следом за девушкой.

— Варь, простите, — догоняю ее у самых дверей подъезда, хватая за запястье и неосознанно сжимая. — Этот тип, он кто? — сам не понимаю, что несу, но вполне осознаю, что лезу не в свое дело. Тело и мозг вообще, похоже, стали жить отдельно друг от друга.

— А это, — легкая улыбка заиграла на губах. — Жених, — и показывает пальцами в воздухе кавычки, что заставляет и меня улыбнуться.

— И что вас так расстроило? — не собираюсь отступать. Разглядываю ее милое личико и останавливаю свой взгляд на ее губах. Сочных и, скорее всего, мягких и нежных на вкус. Как она приоткрывает их на выдохе и как… меня, по ходу, накрывает.

— Я просто не собираюсь замуж, — говорит, словно оправдываясь, девушка. — А за него, так тем более, но это абсолютно его не волнует и… — тараторит Варя, а я больше не могу себя сдерживать.

Это точно клиника! Но ее губы, как чертово наваждение! И я, как дурак, ловлю каждое их движение, каждый ее вздох, а потом и вовсе срываюсь. Я слишком долго ждал…

Подаюсь вперед, притягивая ее худенькую фигурку за талию, и обхватываю пятерней за затылок. Улавливаю растерянность во взгляде изумрудных глаз и удивленный вздох девушки за мгновение “до”, когда, зарываясь пальцами в шелковистые локоны, что сегодня распущены, заставляю сделать Варю последний шаг ко мне и накрываю ее губы своими. Сначала неуверенно и осторожно, пробуя, привыкая к тому, что до недавних пор было табу в моей жизни. Но с каждой секундой вдыхая ее крышесносный запах, распаляю голодного зверя внутри еще больше. Сжимаю в объятиях, упиваясь ее близостью и закипая от проснувшегося дикого и необузданного желания. Каждой клеточкой ощущая прикосновение ее горячих ладошек к моей груди сквозь ткань рубашки.

Она невероятная, и моего порыва больше не остановить. Да и Варя не пытается, а я уже уверенней напираю губами, заставляя ее ответить, сходя с ума от нежности и тепла ее пухлых губ, сладких и умопомрачительно мягких. В теле все бунтует от желания ощутить еще больше, еще глубже и ярче. Ближе! Мне мало. Проклятье, как же хочется большего! Впервые в жизни я ловлю настоящий и безграничный кайф от такого прикосновения. Понимая, как это чертовски приятно — дышать одним воздухом на двоих и ощущать чей-то вкус на своих губах.

Из груди вырывается стон, то ли ее, то ли мой. Чувствую, как девушка, комкая ладонями ткань, обхватывает меня за шею и подается навстречу, приподнимаясь на носочках и прильнув всем телом. Приоткрывает губки, впускает, позволяя проникнуть глубже. Наконец-то неуверенно, но отвечает на поцелуй. С тяжелым вздохом в мои губы сдается.

Это не передать словами. Фейерверк в голове, и разряды тока и табун мурашек по всему телу. Руки стремятся сжать еще сильнее, слиться с ней в единое целое. И не знаю, сколько бы длилось это сладкое безумие, но где-то на периферии сознания слышится раскат грома. И это, к сожалению, действует на девушку отрезвляюще. Варя, легонько уперев ладошки мне в грудь, настойчиво отталкивает меня, разрывая эту сладостную муку.

— Влад, — отстраняется девушка, а мне совсем не хочется ее отпускать, и я не тороплюсь убирать своих рук с ее талии. — Это неправильно, Влад, — дыхание сбилась, а голос понизился до шепота. — Вы отец моей ученицы, — ее щеки пылают, а губы припухли от поцелуя и стали в тысячи раз притягательней.

— Варь, — вздыхаю, на мгновение прикрывая глаза и отгоняя от себя настойчивое желание продолжить начатое. Поджимаю губы, ведя войну сам с собой.

Нельзя.

Неправильно, но я не могу разжать рук. Не знаю, что со мной происходит, но снова притягиваю ее к себе, обхватывая ладонью горящую щечку. Девушка совсем не сопротивляется, и это подстегивает еще больше. Упираюсь лбом в ее лоб и просто не хочу отпускать. Хочу замедлить бег времени и стоять вот так, рядом, близко и бесконечно долго.

— Я не могу отпустить тебя из мыслей, — шепчу, признаваясь.

— Влад… — слышу сдавленное. — На нас смотрят, — снова упирает ладошки мне в грудь Варя и отступает на шаг, все-таки заставляя разжать объятия.

— Ну, и пусть смотрят, — делаю шаг в ее сторону, показывая, что мне абсолютно плевать на то, что проходящие мимо думают, но она качает головой, устанавливая между нами дистанцию.

— Нет-нет. Так не должно быть, — заплетающимся языком торопливо говорит. — И… прости…те, но мне нужно домой, — и, открыв трясущимися руками подъездную дверь, скрывается за ней, даже не оглядываясь.

Сбегает.

Оставив меня одного в полной растерянности и абсолютном раздрае. Ну что, допрыгался, Романовский!

Глава 20. Варя

Забегаю на третий этаж, с трудом нахожу ключи и долго пытаюсь вставить их в замочную скважину, но ничего не выходит. Пальцы словно онемели и совершенно не слушаются.

— Вам помочь? — раздается рядом женский голос, оборачиваюсь.

— Нет, спасибо, — снова пытаюсь, но ничего не выходит. — Хорошо, сдаюсь. Помогите, — передаю ключи в руки соседки, ощущая, как меня всю трясет.

— Пожалуйста, — передает мне ключи снова, когда замок щелкает и дверь открывается.

— Спасибо большое, — смущенно благодарю и закрываюсь в квартире. На мгновение прислоняюсь затылком к холодному металлу двери.

— Ты что творишь, Варя! — шепчу, ругаясь сама на себя.

И обидно, и страшно, и волнительно. Да так, что впервые за долгое время внутри просыпается огонь желания. Когда каждый миллиметр кожи, где касались руки желанного мужчины, покалывает от воспоминаний, от ощущений.

Скидываю балетки и оставляю сумку в коридоре. Первым делом спешу в ванную. Хочется умыться холодной водой и остудить щеки, которые просто горят.

Смотрю на себя в зеркало, а вижу его. На губах все еще чувствую его губы. Такие… умопомрачительные, сладкие, теплые… И руки: на талии, в волосах — везде. Его запах, что окутывал и заставлял сердце волнительно нестись.

Нет, Варя, нет!

Издаю стон от сумасшедших чувств изнывающего тела, от озноба, который вдруг одолевает.

— Это какое-то сумасшествие, так не должно быть, — шепчу, глядя на свое слегка растрепанное отражение. — Так нельзя, Варя… — прикладываю холодные ладони к пылающим щекам, но образ мужчины все равно не желает уходить из головы. И как бы ни старалась, не удается отвлечься от мыслей о нем.

Это дурацкое наваждение, которое не сбросить!

А еще — он пилот.

На нем эта потрясающая темно-синяя форма, которую я практически каждую ночь, на протяжении нескольких лет, вижу во снах. Что за насмешка судьбы и чудесное совпадение? Но я так и вижу этот значок с крыльями и погоны. И запах, черт возьми, я готова поспорить, что и запах мужчины мне до боли знаком! Но не может быть этого! Я даже не представляю, где могла бы его видеть.

Вечер проходит в смятениях и метаниях по квартире. Читать? Не читается. Смотреть фильм? Так там любовь и, как назло, главный герой — летчик, словно очередная насмешка надо мной и моим разболтанным состоянием. Вышивать и подавно не люблю. Остается только и делать, что пялиться на разноцветные стены да литрами уничтожать чай.

Ближе к девяти, когда, приняв душ и завернувшись в одеяло, я уже пыталась уснуть, экран мобильного засветился. Сначала приходит СМС:

“Варя, мы можем поговорить?” — от Влада.

Сердце подскакивает, и я вместе с ним, усаживаясь на постели и дрожащими руками набирая ответ. Набирая и тут же стирая. И так с десяток раз, пока гаджет не оживает от звонка.

Желание ответить и услышать его голос просто невыносимо, но нельзя! Нельзя, Варя! Влад — родитель твоей ученицы, а слова Игоря Владимировича до сих пор грозно звучат где-то в подсознании. И в итоге разумная половина меня побеждает.

Я выключаю звук и, как последняя трусиха, прячу голову. Нет, не в песок. Под подушку. Уснуть. Забыть сегодняшний поцелуй, как страшный сон!

Утро начинается более-менее сносно. Денис не звонит, кружки не бьются, и с директором я, надо же, не встречаюсь в дверях.

Асю сегодня привозит сам Влад, но когда мужчина заходит в класс, я трусливо прячусь в кабинете у Оли и дожидаюсь, пока он уйдет. Детский сад да и только, но что поделать! Если рядом с ним разумную часть меня побеждает эмоциональная и трепещущая перед его внушительной фигурой.

— Варь, у тебя все хорошо? — подозрительно косится на меня коллега, а я только киваю в ответ, потому что сказать мне нечего. Действительно, а все ли у меня в порядке?

На занятиях все еще немного растерянна, но стараюсь улыбаться и быть с детьми предельно вежливой. В конце концов, они не виноваты в том, что творится в моей голове.

Домой еду на автобусе и выхожу за пару остановок до своей, чтобы забежать в магазин за продуктами и немного подышать свежим воздухом.

Лето уже в самом разгаре. Правда, сегодняшний день едва ли не единственный за долгое время, что обошелся без дождя.

Дома меня ждет готовка ужина, почти часовой разговор с любимой бабулей по телефону, которая ждет, не дождется моего приезда, а потом увлекательный “мониторинг” в сети новых детских игр, которыми можно было бы завлечь свой класс.

Пока “шарила” по страничкам, не заметила, как забрела на сайт конного клуба “Лошадка”. Клуб всего в паре километров езды от города, он предоставляет огромный спектр услуг как для новичков в конном спорте, так и для маститых наездников.

Сразу на ум приходят слова Аси, и в голове щелкает, разгораясь, идея, которая, возможно, девчушке совершенно не понравится, но попробовать все-таки стоит.

Быстро выписываю себе номер клуба и, так как сегодня звонить уже поздно, пробивать почву буду завтра.

А завтра, на мое счастье, Асю в школу привозит Никита. Наверное, Влад в рейсе. И вроде понимаю, что это хорошо для меня, но в сердце все равно колет предательское разочарование. А еще детская обида. Всего одно сообщение и один звонок, да заглядывание в класс. Больше шагов в свою сторону я от него не дождалась, хотя сама же рамки и обозначила. Пора заканчивать читать романы и мечтать о принцах, до добра это меня не доведет.

— Доброе утро, Варвара Дмитриевна! — заходит в класс дядя Аси, лучась улыбкой. — А вот и мы.

— Доброе утро, Никита. Здравствуй, Ася.

— Здрасте, — говорит девчушка и, не обращая на нас внимания, идет прямиком к задним партам.

— Она немного не в духе. Утром получила нагоняй от отца, — пожимает плечами парень, — не обращайте внимания, Варвара.

Интересно, за что Асе перепало от такого любящего ее и терпеливого отца. Хочу спросить, но тут же осаждаю себя, понимая, что лезу не в свое дело.

— Никита, а сегодня вы забираете Асю? — начинаю издалека, очень надеясь, что меня с моей задумкой не пошлют.

— Да, я, — буквально расцветает довольство на лице Никиты. — А что такое?

— Я на днях разговаривала с Асей, и она поделилась со мной, что любит лошадей и хотела бы попробовать себя в конном спорте.

— Ого, — присвистнул дядя ученицы, — даже подумать не могли, честно говоря. У нас в роду особых любителей животных не водится. А к чему вы завели такой разговор? — переводит на меня удивленный взгляд парень.

— Я вчера совершенно случайно нашла один конный клуб, неподалеку от города. Хотела предложить вам туда съездить… ну… — запинаюсь, размышляя, а правильно ли я поступаю в принципе, и не будет ли такая попытка задобрить Асю выглядеть превратно. — Я бы могла составить вам сегодня компанию, — все-таки решившись, договариваю.

Никита с минуту молчит и задумчиво чешет подбородок. Я уже мысленно приготовилась к отказу, но он кивает и улыбается.

— Это было бы круто. Главное, чтобы Одуванчик не завредничала. Это мы так между собой иногда зовем нашу вредину, в детстве забавно щеки дула… — зачем-то уточняет Никита, посмеиваясь, хотя Влад об этом забавном прозвище рассказал мне еще в походе.

При мыслях об отце Одуванчика щеки загораются, как спички, — мгновенно.

— Вот и прицепилось к ней да и тянется до сих пор, — продолжает как ни в чем не бывало парень.

— Ясно, — киваю. — Ну, тогда, если это возможно, могли бы мы съездить сегодня? — появляется ощущение, будто я напрашиваюсь, но, с другой стороны, понимаю, что если не настою на поездке, то мечта Аси, возможно, так никогда и не исполнится. Потому что отцу и матери сама она не скажет, а Никите, наверное, все время некогда.

— Да, я после занятий заеду и заберу Асю и вас, будет круто! — с небывалым воодушевлением кивает парень.

— Только не поймите неправильно, — чувствую, что необходимо прояснить свои мотивы, — я просто хочу немного раскрыть Асю. Она такая иногда вредная и язвительная, потому что пытается привлечь внимание взрослых к себе. И я думаю, занятия с лошадьми могли бы ей помочь немного раскрыться и подобреть.

— Подобреть, — усмехается Никита, — это точно, нашей Аське не мешало бы, — бросает взгляд, полный тепла, на племяшку, которая увлечена своим телефоном. — Ну, что, тогда часа в три я приеду.

— Хорошо, — киваю, поглядывая на часы, так как дети начали рассаживаться за парты. Каникулы каникулами, а дисциплину никто не отменял.

— Тогда до встречи, Варвара Дмитриевна, — кивает парень и, загадочно улыбнувшись, уходит. Мне же остается провожать взглядом его фигуру и думать, во что я ввязалась?

Глава 21. Влад

Все два дня выходных хожу не лучше зомби. Состояние как никогда паршивое, и как из него выйти, пока не пойму. Верней, нет, я знаю, как, но она не берет трубку. Хоть и звонил всего раз, а на следующий день надеялся увидеть в школе, но Варя меня избегает.

Не удержался, напугал, идиот. Полез со своими поцелуями и смутил девушку, поставив в неловкое положение.

И мог бы подумать, что я ей неприятен, но ее тело и губы, что ответили на поцелуй, ее руки, что обнимали и от воспоминаний о которых я поистине дурею — все это говорит об обратном.

Тянет.

Ее тоже ко мне влечет, вот только такая пропасть, как обязанности и долг перед ребенком, встают между нами каменной стеной.

Дурацкая ситуация, дурацкий поступок.

Днями занимаюсь чем угодно, только чтобы отвлечь себя от мыслей о девушке. Выветрить из своей головы ее вкус и запах.

А вот ночами сны и фантазию не остановить.

Потому перед рейсом просыпаюсь в полном раздрае и впервые за несколько лет прибегаю к помощи кофе еще перед выездом из дома.

Но меня быстро приводит в чувства всего один единственный взгляд в зеркало в душевой.

— Ася! — рычу, пытаясь смыть этот кислотно зеленый цвет со своей, мать ее, бороды. Вот только все тщетно. Въелось по самое не хочу, и ни мыло, ни шампунь не берт это безобразие. — Ася, чтоб тебя!.. — вылетаю из ванны и мчу к спальне дочери, которая, увидев меня, начинает хохотать.

— Пап, круто выглядишь!

— Ася, это что за новый выверт?!

— А я-то тут при чем? — морщится дочь, но надолго сохранять обиженное лицо не получается, и моя огромная неприятность выскакивает из спальни, что-то пряча за спиной.

— Ася! — догоняю и выхватываю из рук маленький тюбик с красителем. — Это уже переходит всякие границы, юная леди! — начинаю заводиться не на шутку. — Как я, по-твоему, должен в таком виде появиться в аэропорту?

— Да как обычно! — топает ногой маленькая госпожа. — Какая разница, зеленая или синяя борода!

— Такая, Ася, что помимо меня в аэропорту работает еще сотня людей. Ты выставляешь меня клоуном перед моим экипажем и начальством. То порванные кителя, то разукрашены фуражки. Когда-то этому будет или нет приеел? Чего ты добиваешься? — упираю руки в бока и машу головой, успокаивая бушующий внутри ураган. Сжимаю челюсти до скрипа, чтобы не ляпнуть еще чего обидного.

Дермовые последние дни!

— Да того, что тебе на меня плевать!!! — визжит дочь, заставляя поморщиться. — И тебе, и матери на меня плевать! Работаете-работаете, а меня скидываете на всех вокруг! Вон даже лягушка больше интересуется моей жизнью, чем родители! — кричит Ася, а глаза уже на мокром месте. По щекам потекли горькие слезы, которые дочурка смахивает и топает ногой. — Надоело! Вы надоели! Все!

— Ася… — пытаюсь поймать свою вредину и обнять, но она вырывается и закрывается в комнате. — Ася, доченька, открой, — стучу, но в ответ слышу только злое “уходи”. Вот и все.

Включил взрослого. Поиграл в воспитателя, Романовский? Совершенно очевидно, что один я уже не справляюсь. И не справлюсь. Этому вредному гному не хватает тепла. Женского тепла, которым Карина ее абсолютно точно обделила.

Отвратительное начало дня.

— Да? — слышу спустя непродолжительные гудки голос бывшей жены.

— Нравится тебе это или нет, через неделю в лагере праздник. И ты обязана на нем быть, поняла меня? — шиплю в трубке, пока мчу на запредельных скоростях в аэропорт, уже знатно опаздывая. На свое отражение в зеркале заднего вида даже смотреть боюсь, мало того, что с зеленой бородой, которую так отмыть и не получилось, так еще и взвинченный так, что, кажется, волосы на голове дыбом стоят.

— Ты совсем страх потерял так со мной разговаривать? Вообще-то ты мне никто и командовать права не имеешь, Романовский.

— Я твой муж, Карина! — рычу на мать Аси, сильнее сжимая руль.

— Мы в разводе!

— Покажи мне штамп в своем паспорте! — резко виляю рулем, чуть не въехав в впереди стоящий джип, матеря это утро на чем свет стоит.

— Штамп — это просто формальности. Да у меня нет времени таскаться и оформлять эту прорву бумаг. Мог бы ты эти делом заняться, — как всегда, съезжает с темы бывшая женушка. У нее времени нет, а у меня зато вагон, мать его!

— Я тебе позвонил, чтобы не о разводе поговорить. Наша дочь уже переходит все рамки в своем извечном умении бунтовать, Карина. Ей нужна мать!

— А мне нужен новый контракт! Ты хоть знаешь, о каких суммах идет речь, Влад?! Миллионы, понимаешь?! Я не могу упустить такую возможность. Вам придется справляться без меня.

Деньги, деньги, деньги. Для Карины всегда существовали только деньги и контракты. Вечная тема наших споров, постоянный триггер в наших прошлых отношениях. Сухой и холодный расчет — вот, что это было, а не брак.

— Мы выпускались из сада без тебя. Мы пошли в первый класс без тебя. Думаю, и выпускной, и свадьба нашей дочери тоже пройдет без тебя! — откидываю спину на сиденье и, на мгновение прикрывая глаза, потираю переносицу. — Знаешь что, дорогая, если на следующей неделе тебя не будет, можешь вообще забыть, что у тебя есть дочь. — Такое решение уже давно крутилось в голове, и видимо, пришло время его озвучить. — Если ты не включишься в жизнь ребенка — твоего ребенка, Карина! — то я запущу бракоразводный процесс и добьюсь по суду лишения тебя материнских прав.

— Ты совсем охренел, Романовский?! — тут же переполошилось собеседница, — это моя дочь!

— Но вспоминаешь ты об этом только, когда тебе выгодно.

— Ну и чего ты этим добьешься?!

— Лишу ребенка надежды на то, что ее безалаберная мать когда-то соизволит проявить к ней хоть каплю внимания и любви.

Дальше разговаривать не вижу смысла, да и времени с желанием нет. Бросаю трубку и на работу. Если на земле с самого утра такой хаос, то, может, хоть в небе мне удастся спокойно вздохнуть.

По крайней мере, по уставу отключить сердце и включить мозг.

А вечером… вечером, когда вернусь из рейса, обязательно снова позвоню Варе. И плевать, что девушка не хочет меня слышать. Я хочу. Объясниться и услышать ее голос.

Глава 22. Варя

После занятий Никита, как и обещал, ждет нас на парковке у школы.

Ася вылетает в числе первых из школы и, когда я сажусь к ним в машину, удивленно выдает:

— Мы что, теперь каждый день вас возить будем? — даже не грубо или обиженно, а слегка удивленно.

— Что ты имеешь в виду, Одуванчик? — оборачивается Никита, заинтересованно поглядывая то на меня, то на племяшку, а я при воспоминании, чем закончилась прошлая поездка, краснею, как рак, и отвожу взгляд.

— Не называй меня так при ней! — вспылила девчонка, а я чем дальше, тем больше понимаю, что идея была из рук вон плохая. Но отступать уже поздно. Я это заварила, мне и принимать удар на себя.

— Ась, — поворачиваюсь к дующей щеки ученице, — просто у нас с дядей Никитой есть для тебя небольшой сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы! — воинственно складывает руки на груди Ася и смотрит на меня в упор. А мне-то и ответить ей на это нечего.

— Знаешь что, — наконец-то прерывает наши молчаливые гляделки водитель, — придется полюбить, маленькая госпожа, — заводит мотор, срываясь с места.

До конного клуба едем практически молча. Ася дуется так, что слышно ее недовольное пыхтение на заднем сидении, а мы с Никитой просто не находим общих тем для разговора.

Украдкой мне удается рассмотреть лицо брата Влада, и я не могу не отметить, что они похожи. Тот же профиль, то же упрямство. Вот только если с отцом Аси с самой первой встречи было комфортно и легко даже просто находиться рядом, тянуло оказаться в его обществе, то с Никитой чуть сложней. Как бы странно ни звучало, но он явно не мой типаж. Не мой характер и человек. Больше похож на Дениса. И по возрасту, и по отношению к жизни. Последний, кстати, замолчал. Может, у меня есть надежда, что скандал на парковке ему популярно объяснил, что жизнь свою связывать с ним не собираюсь?

При въезде под вывеску на территории клуба слышу возмущенное в своей адрес:

— Вы обещали не рассказывать! — от Аси, которая, как только мы припарковались, выскакивает из машины и топает ножкой. Было бы забавно, если не было бы так обидно. Ведь для нее же стараюсь, дурочка.

— Я обещала не рассказывать твоей маме или отцу. Но не Никите.

— Вы врунья! — выносит заключение Ася, а я только пожимаю плечами и накидываю на спину рюкзак, а на глаза солнцезащитные очки, так как солнце сегодня поистине жарит и светит на всю свою мощь.

— Ник, поехали домой! — кричит, пытаясь “вразумить” дядю, ребенок, но тому уже и самому, кажется, стало любопытно, и он почти на добрый десяток шагов ушел от нас в поисках администратора или кассы.

И когда парень уже скрылся за дверями административного здания, я не выдерживаю недовольного бубнежа.

— Хватит дуться, Ася! — поворачиваюсь к замершей у машины девчонке, — один день, ладно? Нет, не так! Всего пару часов не дуйся! Позволь себе улыбнуться и не видеть во всем происходящем злой умысел или способ тебя обидеть, — складываю руки на груди на манер ребенка и поджимаю губы. — Да, я тебе не нравлюсь. Да, я лягушка, — киваю, — но вот, посмотри, — машу рукой в сторону пасущихся на лугу разномастных и, несомненно, породистых коней. — Они же восхитительны!

Ася воровато оглядывается, но молчит. Возможно, мне удалось до нее достучаться? Хотя бы чуть-чуть. Помочь малышке раскрыться и перестать так негативно смотреть на этот прекрасный, яркий и чудесный мир.

— Да, у меня тоже всякое бывало, Ась. Тоже родители работали, и я тоже вредничала и злилась. И именно из-за этого я очень многое упустила. Знаешь, по-настоящему меня понимала только бабуля и однажды, когда я надумала дуть губы у нее в деревне, она съездила мне веником по попе и сказала, что с такими щеками сейчас воду из колодца таскать буду, — вспоминаю, а сама тихонько посмеиваюсь. Как же я соскучилась по родной деревеньке! По пению петуха с утра и парному молоку. Речке, что буйно течет рядом, и бабуле, что всегда накормит, расцелует, ну, и если необходимо, выдаст порцию мотивирующих люлей.

— Правда? — наконец-то отмирает Ася, — прям веником?

— Да-да, — машу головой и тяну руку. — Давай, малыш, всего денек. А завтра обещаю, что ты можешь снова начать на меня дуться. На меня, на Ника, и на всех остальных.

Минута, две, ребенок недоверчиво поглядывает на мою протянутую ладонь и в итоге отмирает.

— Ладно, — хватает меня за руку, а мне хочется подпрыгнуть от радости, что получилось! — показывайте мне своих лошадей.

— Вот и отлично. Обожаю это дело!

— А я читала… — Ася пускается в любопытный рассказ о том, как живут, чем питаются эти величественные и прекрасные создания. А я и сама уже в душе ликую, как маленький ребенок.

Мое знакомство с лошадьми произошло примерно в ее возрасте, и с тех пор почти пять лет мы регулярно ездили с папой в конный клуб. Конечно, с тех пор я уже успела утратить навыки, но уверена — тело помнит. Это как на велосипеде: сел раз — запомнил на всю жизнь.

После небольшого инструктажа по технике безопасности и правилам поведения нас ведут в конюшни, и вот там я вижу поистине другую Асю. Она с огромными от удивления и сияющими от счастья глазами подходила к каждому деннику. А здесь их больше десятка, и в каждом, будь то жеребец, кобыла или жеребенок, она тянула руки, и животные абсолютно потрясающим образом отвечали на ее приветствие. Утыкались носом в ладошку и довольно фыркали, требуя морковки.

— Вау! — восхищенно воскликнула девчушка, когда мы подошли к одной из, наверное, самых прекрасных на всем белом свете кобыл. — Это же мустанг! Смотрите, смотрите! — хватает нас с Ником за руку и заставляет ближе подойти к белоснежной красавице, беззаботно пощипывающей сено и не обращающей на нас никакого внимания.

— Да, — улыбается наша инструктор Рита, которую Никита нанял для Аси, — ты неплохо разбираешься в лошадях, да, Ася?

— Я много читала про них, — щечки девчушки покрывает румянец смущения, но ее дружелюбие и открытость сегодня поражают. Глаза горят, руки чуть ли не трясутся, а сердечко, готова поспорить, выскакивает из груди от счастья.

— Это Флора, и она единственный пока мустанг, который есть у нас. Чистокровная девочка и невероятно спокойная, — поглаживает Рита по длинной гриве кобылу. — Хочешь покататься на ней?

— А можно?

— Да, конечно. Пожалуй, для первого занятия она и правда подойдет лучше всех. Ну, что, Флора, девочка, пора поработать.

Видеть восторг ребенка, когда исполняется его мечта — это что-то поразительное и незабываемое. А особенно если этот ребенок, как Ася, вечно дует щечки и поджимает губки, так просто чудо.

Почти час, пока идет занятие Аси, где она с Ритой увлеченно изучает, как оседлать лошадь, как правильно садиться и спускаться, как поощрить своего скакуна и как с ней себя вести, мы с Никитой стоим чуть поодаль и наблюдаем, тихонько переговариваясь. Он тоже крайне удивлен переменами в настроении племяшки, и мне кажется, даже восхищенно поглядывает на меня. Хотя я-то что? Я просто хотела, чтобы Ася посмотрела на этот мир немного по-другому.

— Может быть, мы сейчас наблюдаем первые шаги великой наездницы, — улыбаюсь, облокотившись на перила загона.

— Все благодаря вам, Варя, — не забывает напомнить Никита, — она и правда мало что кому рассказывает. А ни Влад, ни мы с матерью не могли подумать, что ее увлекают лошади. Брат будет рад узнать, что дочурка наконец-то нашла занятие себе по душе… — Никита еще что-то рассказывает, а я мыслями уже переключилась на отца Аси. Только сейчас поняв, что он может очень неправильно воспринять мою просьбу к Никите. Подумает, что я его избегаю. Хотя кого я обманываю, я боюсь нашей встречи, как огня. Больше всего, потому что я боюсь своей реакции. Своего тела, что все еще горит при мыслях о нем.

После вводного занятия Асе разрешают прокатиться на лошади, естественно, в сопровождении Риты, которая идет рядом и слегка придерживает поводья.

Белоснежная кобылка гордой поступью проплывает мимо нас с восседающей на ней довольной Асе в шлеме и лихо трясет своей густой и мягкой гривой. Не могу удержаться и, когда девчонки подходят ближе, тяну ладошку и провожу по шелковистой и густой шерсти, по морде и мокрому носу величественного животного.

Наблюдая за всем этим, Никита решает, что нам тоже было бы неплохо прокатиться, заставляет переодеться в униформу, которую мне персонал любезно подобрал, и мы все вместе проехались вдоль зеленых лугов и хотя бы ненадолго отключились от лишних мыслей.

— Мне очень понравилось! — выскакивает из машины Никиты у дома Ася, — я хочу заниматься. Ник, ты будешь меня возить на занятия?

Всю дорогу до дома Аська то и дело болтала без умолку, выдавая нам все больше и больше своих знаний по конному спорту, что нам с ее дядей только оставалось удивленно переглядываться и сыпать вопросами, на которые раньше нетерпеливая Ася теперь обстоятельно отвечала.

— Давай поговорим с твоим отцом, мы что-нибудь придумаем.

— Если что, иногда могу я сопровождать… — говорю неуверенно, опасаясь нового “взрыва”, но зря. Ася, кажется, сегодня слишком в хорошем настроении, чтобы грубить.

— Класс!

— Ну что, идем, Одуван? — тянет в сторону подъезда племяшку Никита. — Заведу тебя, а потом Варвару Дмитриевну увезу домой. Влад скоро уже приедет с рейса.

— Идем, — Ася разворачивается, поудобней перехватывая рюкзак, и уже почти в дверях оборачивается ко мне. — Спасибо, Варвара Дмитриевна, — даже одаривает меня легкой улыбкой.

— Я скоро, не скучайте.

И парочка скрывается в подъезде.

Вот значит, где живут Романовские. Ну что ж… дорого. Даже очень. Элитный район, новая высотка, закрытый двор, подземный паркинг и исключительно дорогие, люксовые авто.

Сначала напоминаю себе, что когда-то тоже принадлежала к этому высшему классу, но сейчас это, кажется, из другой жизни. Уже не моей.

К вечеру начинает заметно холодать. Небо начинает хмуриться, снова обещая дождь, а ветер усиливается. И с очередным порывом ветра я ежусь, обхватываю себя за плечи. Кофту, как назло, забыла в школе, а днем она особо и не была нужна.

Что-то, как дурочка, стою и мнусь у машины, гуляя туда-сюда. И уже собираюсь заскочить обратно в теплый салон уютного седана Никиты, когда из-за угла выруливает знакомый джип. Выруливает и едет прямо к этому подъезду, у которого “гуляю” я. А я же, в свою очередь, стою, словно к асфальту приросла и не могу пошевелиться, понимая, кого я сейчас увижу…

— Варя? — удивленно смотрит Влад, притормаживая рядом, — что ты…? — но не договорил, заметив, около чьей машины я стою.

Я успеваю только вдохнуть, как его лицо меняется и с растерянного превращается в каменную маску. Губы, такие нежные, что целовали мои, сжимаются в упрямую линию, а удар от закрывшейся двери, которую Влад долбанул со всей своей неимоверной силой, до сих пор звенит в ушах.

Мужчина зол.

Очень.

Настолько, что такая встреча грозит перерасти в огромные… нет, гигантские проблемы…

Глава 23. Влад

Почти три часа перелета туда-обратно и масса свободного времени как-то сами собой расставили в моей голове все по своим местам.

Меня тянет к учительнице дочери, и я готов наплевать, впервые в своей жизни, на то, что между нами есть какие-то препятствия. Она мне нужна, и я собираюсь ей об этом сообщить.

Очень хочется верить, что за почти пять лет моей относительно холостяцкой жизни я не разучился ухаживать за девушками, и, в конце концов у меня есть хоть и раздолбай, но брат, который уверен, обратись я, поможет. Не верится мне, что все его взбрыки и притязания на внимание Вари серьезны. Скорее так, спортивный интерес. Как, в общем-то, и всегда.

А вот я, похоже, попал. Залип уже серьезно, потому что так меня не ломало, даже когда у нас с Кариной был конфетно-букетный период.

Подъезжая к дому, шарю рукой на соседнем сиденье в поисках мобильного, с твердым намерением набрать Варю и поговорить. Но тут взгляд цепляется за женскую фигурку, что топчется у нашего с Аськой подъезда. Уже сейчас я вполне понимаю, кто эта девушка, но когда она оборачивается, удивлению все равно нет предела.

Паркуюсь около тротуара и выскакиваю из машины, не веря, что я такой счастливчик и девушка сама пришла.

— Варя, что ты… — но слова застревают, когда я вижу машину, к которой девушка жмется. И понимаю, с кем она сюда приехала.

Никитос.

В голове все добродушие вмиг перекрывает жгучая ярость и злость на девушку и на братца, которому доступно, казалось, объяснил, чтобы к Варе не смел приближаться.

— Здравствуй… те, — выдавливает из себя девушка, которая явно замерзла, судя по гусиной коже на руках. Конечно, судя по ее одежде, что совсем не по погоде, по-другому и быть не может. — А я тут…

— Не по погоде одеты, — перебиваю, стягивая с себя китель, и накидываю на ее худенькие плечи. — Так и заболеть недолго, — пытаюсь сдержать злость, что рвется наружу. Злость на ее невнимательность и такое отношение к себе и на то, что, очевидно, приехала сюда с моим братцем. — Ждете кого?

— Да… Владислав, вы простите. И не подумайте ничего… — начинает что-то объяснять, плотнее кутаясь в пиджак, словно собралась в нем спрятаться от меня. — Я всего лишь…

— В машину, — перебиваю слишком резко и открываю переднюю пассажирскую дверь, будто приказываю, а не прошу сесть в машину. Но стоять и дальше смотреть на то, как ее трясет от холода, сил нет.

— Что? — непонимающе хлопает ресницами Варя и смотрит на меня.

— В машину говорю. Вы замерзли, — чуть смягчаю тон. — Еще немного, и правда будете, как лягушка, — мысленно даю себе подзатыльник за упоминание прозвища, что дала ей моя дочь. И замечаю удивленный взгляд Вари. Но она, не сказав ни слова, покорно садится в машину, чем немало меня удивляет.

— Никиту нужно предупредить, — стуча зубами, говорит девушка, а я забираюсь следом и включаю обогрев салона, чтобы ее хоть немного отогреть. — Будет нехорошо, если я просто…

— Так позвоните ему, — снова перебиваю, продолжая свои нападения, и срываюсь с места, давя по газам, когда замечаю брата, выходящего из моего подъезда.

— У меня нет его номера, — растерянно бросает девушка, удивленно поглядывая на меня.

— Хорошо, я сам, — тут же достаю гаджет и набираю братца. — Ник, Варвару Дмитриевну повез домой. Посиди с Асей. Я буду минут через пятнадцать, — говорю скороговоркой и, не собираясь слушать ругательства брата, отключаю телефон. Вообще.

Большую часть пути мы просто молчим. Эта тишина, не считая шума двигателя, давит на мозг, заставляет думать о всякой ерунде и буквально звенит от напряжения, царящего в салоне Ровера.

Что у них может быть с Никитосом? Неужели она охотней садится в его машину, нежели ко мне? От злости так и хочется долбануть по рулю, но пугать ее не хочется совершенно.

Через минут двадцать останавливаюсь уже у знакомого подъезда. Более-менее переведя дыхание и успокоив свои расшалившиеся нервы.

За “бортом” начал накрапывать мелкий дождь, а тучи затянули небо.

— Спасибо, что подвезли, я и правда заледенела, пока ждала Никиту, — первой нарушает тишину, но все еще кутается в мой форменный китель Варя. — Вы с рейса, устали. Я пойду, — это ее “вы” ужасно режет слух, но я молчу, а когда она начинает снимать китель и уже готова выйти из машины, хватаю за руку и начинаю, кажется, нести полную чушь.

— Варя, что вы делали с Ником? — задаю единственный вопрос, что не давал мне покоя всю дорогу. Вопрос, ответ на который я жажду услышать немедленно. И, видимо, Варя замечает мой настрой, потому что чуть подается назад, но руку выдернуть из захвата не решается.

— Мы… — запинается девушка, — мы возили Асю в конный клуб, — начинает, заикаясь, отвечать.

Значит, и тут братец проявил смекалку. И Асю подключил. Отлично. Пока я мотаюсь по работе, он тут уже обложил со всех сторон.

— И как вам? — остается только усмехнуться такой смекалке. — Понравилось? — все еще не выпускаю ее локоток, вцепившись пальцами.

— Что?

— Брат мой. Как вам он? Нравится? Находчивый парень, правда?

— Что за бред ты… вы несете! — морщит носик девушка. — Мне больно, — пытается отстраниться от меня и выдернуть руку. И только сейчас я понимаю, что слишком сильно вцепился и держу, а отпустив девушку, вижу следы на ее нежной коже от своих пальцев. Переборщил, идиот. — Вы не понимаете, что говорите, Владислав. Вы устали, и вам нужно отдохнуть. И…

— И? И что? Я в отъезде, а вы с удовольствием катаетесь с ним? Вы как себе вообще представляете все это? — говорю и вижу ее удивленное личико. — Вам не кажется, что это уже перебор, Варвара?!

— Вы заболели? — спустя мгновение выдает, а удивление на ее лице сменяется злостью. Губы поджимаются, а невероятные зеленые глаза мечут молнии. — С какой стати я вдруг должна вас ждать? А уж тем более перед вами отчитываться? Вы мне никто! — уже не говорит, а рычит она, практически выплевывая мне в лицо это проклятое “никто”, чем задевает пуще прежнего.

— Хорошо же это вы проводите свое время! С родственниками своих учениц! Так держать! — гадости так и льются из моего рта. Мне бы сейчас заткнуться, но тормоза сорвало напрочь. — С кем-то неправильно, а с кем-то вполне допустимо, так что ли? Двойные стандарты? Или вы решили всех перепробовать… — и тут же затыкаюсь, ощущаю жгучую боль на щеке. А звон от пощечины все еще стоит в ушах.

— А это вас не касается, ясно? — держится за запястье Варя. — Хамить будете своему экипажу, Владислав! — чеканит каждое слово девушка. — Спасибо, что подвезли! — скидывает китель и выпрыгивает из машины, громко хлопнув дверью.

Ну и черт с тобой! Так и хочется крикнуть ей вслед. Подумаешь!

И не жду, когда девушка скроется за дверью подъезда, срываюсь с места и лечу домой. Еще и Нику мозг прочищу. Ловелас нашелся.

Но дорога до дома оказалась дольше, чем я предполагал. На улице ливень разошелся на всю мощь, барабаня крупными каплями по крыше и закрывая плотной стеной обзор так, что дальше своего носа вообще ни черта не видно. Даже приходится остановиться на время, чтобы переждать, когда ливень хоть немного успокоится. Разбиться в лепешку в мои планы сегодня не входило. Впереди еще разборки с зарвавшимся родственничком.

Глава 24. Влад

Домой захожу в полном раздрае. Вот думал все, она… а на деле Варя оказалась такая же, как все, мать твою. Это только взгляд невинный и задушевные речи по полночи у костра, а сама из себя мало что представляет. Охотница, твою бабушку.

— Папа, — выбегает встречать меня Одуванчик, чем вызывает улыбку, несмотря на плохое настроение. — Пап, ты не представляешь, где мы были! — чуть ли не прыгает и не хлопает в ладошки мой ребенок. Да с таким воодушевлением, какого я давно от нее не замечал.

Но мне нужно сначала все выяснить с Никитой. Чтобы знал свое место этот…

— Не хочешь порадоваться за ребенка? — тут же появляется Ромео недоделанный.

— А ты не хочешь рассказать, какого черта лезешь к ее учительнице? — сбавляя тон, говорю я и тыкаю в него пальцем. — Сказал же, не лезь.

— Варя сама предложила, и я не мог ей отказать, — выдает парень, а Ася стоит и слушает наш разговор, переводя взгляд с меня на своего непутевого дядю и обратно.

— Сама? Так я тебе и поверил! — хватаю его за грудки, слегка встряхивая.

— Это она тебя так? — смотрит на мое лицо и явно говорит о красном следе на щеке. — Что ты ей наговорил? — желваки заходили на его лице.

— Тебя это не касается, — отвечаю в тон брату.

— Значит, за дело получил, — и отталкивает меня.

— Пап-пап! — тут же вешается на мою руку ребенок. — Пап, это я сказала Варваре Дмитриевне, что мне нравятся лошади и просила тебе не говорить. А она выполнила свое обещание, но сказала Нику. И они меня отвезли на конюшню. Пап, я занималась с лошадьми. Там такая белая красавица, ты не представляешь! Ее Флорой зовут. Я ездила на ней! — тараторит дочь, и я чувствую, как постепенно меня отпускает. А еще, какой я, похоже, идиот!

— Придурок, — подтверждает мои мысли Ник, стряхивая мою руку со своей кофты и отступая. — Ты вообще как? С головой дружишь? Или тебе там наверху все выдуло? Лучше с ребенком своим займись, чем вот так кидаться на людей! — обходит меня, и до слуха доносится, как долбанула входная дверь.

Черт, Романовский!

— Ты его хотел ударить? — сажусь за кухонный стол, а Ася тут же залезает мне на колени и обвивает руками за шею. — Не надо, пап.

— Да, наверно, хотел. Но не ударил бы.

— Это из-за того, что с нами ездила лягушка? — смотрит в глаза своими серыми глазками, точной моей копией.

— Да при чем тут она? — утыкаюсь носом в детское плечико.

Понесло же меня. А оно вон как все вышло. Она обещала мне не говорить, поэтому и Ника попросила. А я налетел с претензиями. Дурак. Полный дурак, обидел девушку еще и мерзостей наговорил ни за что.

— Пап, — целует в щеку, — и все-таки зеленая борода тебе больше идет, — хихикает моя бандитка, немного разгоняя уныние и напоминая, что я все еще хожу “разукрашенный”.

— Я тебе покажу, какой цвет тебе идет, — усмехаюсь, и девчонка спрыгивает с колен, тут же улепетывая в глубь квартиры. — Как выкрашу тебя в салатовый, будешь знать, бандитка моя, — отправляюсь за ней и слышу заливистый смех.

После ужина, который мы с Асей готовим вместе, убираю со стола и пробую набрать номер Вари, но она, похоже, выключила телефон. И скорее всего, сделала это из-за меня. Я уже говорил, что я дурак?

Уложив дочь спать, а она достаточно быстро уснула, видимо, эмоции и впечатления от насыщенного дня забрали все силы, долго маялся, гуляя по квартире.

Поступил, как идиот, теперь совесть мучает, и сомнения грызут. А еще жгучая ненависть к себе. Надо же было так облажаться. Поверить в какую-то надуманную себе чушь!

Полночи бесцельно валяюсь в постели, пялясь в потолок. Стоит прикрыть глаза, как вижу ее, этот проницательный взгляд. Зеленые глаза, полные обиды и разочарования. Разочарования во мне.

Теперь сомнений не остается, пощечину получил я за дело. Можно было еще парочку влепить. Так перегнул палку. Да и вообще, мог ли я лезть со своими претензиями к девушке? Что я там о себе возомнил?

Глава 25. Варя

Его машина сорвалась с места, с визгом шин выскакивая со двора, а я так и стояла под дождем в полной растерянности. Что это было? Зачем он так со мной?

Чувство несправедливости и жутчайшего разочарования не давали сдвинуться с места, пока окончательно не вымокла под проливным дождем и вся одежда не повисла на мне, тяжелая от воды.

Захожу в подъезд и бегом домой на трясущихся от холода ногах и со стучащими зубами. Мало того, что замерзла, так еще и этот ливень.

Дома первым делом принимаю горячий душ, а следом и чай. Отогревая себя и снаружи и изнутри. Сижу на любимом подоконнике и наблюдаю унылую картинку за окном. Так и не включив свет или телевизор. В полной, звенящей тишине.

Какое-то время кручу телефон в руках в надежде, что он позвонит и извинится. Но спустя час отключаю аппарат, поняв, как же это глупо. И мое ожидание, и его поведение. Все одна большая глупость!

Завтра выходной, и теперь я точно знаю, куда я отправлюсь. Имею полное право исчезнуть. Да и сомневаюсь, что меня кто-то будет искать. А я, наконец, отдохну от этой городской суеты.

В полвосьмого утра я уже сижу в электричке с кучей пакетов, наполненных продуктами и вещами. Бабуля будет рада моему появлению, я уверена.

Предварительно перед отъездом предупредила соседку по лестничной площадке, что меня не будет. И на всякий случай оставила свой адрес, мало ли что случится.

А погода сегодня как раз выдалась отличной. Чуть ли не впервые за все июньские деньки: уже в восемь утра через окно в электричке припекает яркое солнышко, и это не может не радовать. Ну что ж, небольшой отпуск объявляю открытым.

Три часа пути, парочка прочитанных глав и один прослушанный плейлист на телефоне, и вот я уже на месте.

— Ты весь магазин скупила? — идет навстречу бабуля и ругается. — Такие тяжести таскаешь! Тебе еще рожать! — выдает свою тираду родная женщина с укоризненным взглядом и сжатыми в упрямую линию губами.

— И я рада тебя видеть. И рожать мне нескоро, — улыбаюсь, обнимая ее, прижимая крепко-крепко, что есть сил. Знаю, что ворчит, потому что беспокоится за меня, возможно, больше, чем кто бы то ни был в этом мире.

— Конечно, это сейчас ты так говоришь, — забирает у меня несколько сумок. — А теперь рассказывай, с чего вдруг устроила побег, — ну вот, ба в своем репертуаре. Так и думала, что начнется допрос.

— И вовсе не побег, просто выдались свободные выходные, и я безумно по вас соскучилась, — пожимаю плечами, надеясь, что соврала убедительно.

Подходя к калитке, замечаю сидящего в ожидании своего мохнатого друга, который за то время, что мы не виделись, кажется, еще немного подрос. Ну, или набрал в весе. Бабушки, они такие, у них голодными не ходит никто.

— Васька, — зовут пса, и тот подпрыгивает, крутя хвостом, как пропеллером, переступая на месте, дожидаясь, пока ба откроет калитку и запустит меня. — Миленький мой, — отставляю пакеты в сторону и опускаюсь на колени, хватая в ладони довольную мордаху. — Хороший мой, — глажу свое мохнатое чудо, а тот ластится, как кот, и не отходит, поскуливая.

— Это чудовище пол-огорода истоптало, — бурчит бабуля и проходит в дом.

— Он не специально, — обнимаю пса. — Правда ведь? — переспрашиваю его, и он одобрительно залаял.

Кое-как отстав от собаки и подобрав пакеты, вошла в дом, где уже витали изумительные запахи свежей выпечки и любимых листьев смородины.

— Ба, ты снова меня будешь откармливать? — разобрав пакеты, бабуля уже наливает ароматный чай и ставит на стол пирожки. — М-м-м, мои любимые, с луком и яйцом?

— Конечно, а как иначе, — суетится ба. — Ты посмотри, какая худющая. Кости да кожа. Давай, налетай, — присаживается рядом и, улыбаясь, внимательно наблюдает за мной, чтобы не вздумала отлынивать от уничтожения пирожков. — Вечером схожу за парным молочком к Клавдии, чтобы на ночь, как любишь.

— Ба, ты ше шнаишь, што я тебя обошаю! — набив полный рот, подмигиваю довольной бабуле.

— Знаю, знаю, ешь!

Баба Шура живет в старой деревне. Здесь не так много жителей, каждый друг друга знает и помогает, кто чем может. Кто молоком, кто маслом, сыром, мясом. В общем, райское местечко в относительной глубинке. До города ехать далековато, и районный центр тоже не в пешей доступности. Население насчитывает около двух тысяч человек, и в основном все местные, которые и родились здесь, и выросли, и теперь вот тянут хозяйство.

Только летом или на праздники здесь можно наблюдать относительный наплыв народу. Приезжают городские к своим родственникам, родителям или просто знакомым. Так что если появляются “чужие”, это становится известно довольно быстро.

Здесь вообще все новости становятся достоянием всего “сельсовета” со скоростью света.

После плотного завтрака появляется огромное желание просто упасть спать. Практически бессонная ночь дает о себе знать. Но это плохая идея. Очень плохая! Пирожки тут же отложатся на боках.

Поэтому переодеваюсь в легкий сарафан и беру Ваську. Играя с псом, идем в сторону луга, что практически прямо за домом. Обычно здесь пасутся коровы и лошади. Но сегодня пустота.

Тут много места для игры с собакой, так что можно вдоволь побеситься и побегать, сгоняя лишние калории. А еще неподалеку есть река, в которой любит купаться не только Васька, но и я.

Эти выходные обещают быть максимально беззаботными и безмятежными.

Глава 26. Влад

На следующее после ссоры утро вскакиваю с постели с безумным желанием увидеть девушку. Целой ночи мне вполне хватило, чтобы обдумать свое поведение и набраться смелости извиниться.

Поэтому готовлю завтрак на скорую руку и бужу Асю, которая недовольно поднимается с постели и смотрит на меня сонными глазками.

— Пап, ты совсем, что ли? Сегодня же выходной, — зевает мой Одуван.

— Ничего страшного. Ты хотела со мной провести выходной, насколько я помню. Поэтому поедем в парк, — но не тороплюсь уточнять, с кем и к кому мы сперва заедем. Пусть для нее это будет сюрпризом.

Умывшись и приведя себя в порядок, я, полный энтузиазма, наблюдаю за дочерью, которая не разделяет моего боевого настроения.

— Ась, ты словно на каторгу собираешься, а не на прогулку, — усмехаюсь, когда с катастрофически недовольным видом выползает из своей комнаты одетая Ася, волоча по полу рюкзак.

— А ты ведешь себя так, словно с луны свалился, — тут же парирует ребенок, что вызывает улыбку.

— Понял, не лезу.

На улице сегодня лето во всей своей красе и самая подходящая погода для прогулок. И это придает уверенности и скорости, так что до дома Вари доезжаем в считаные минуты. А когда останавливаюсь у подъезда Вари, Ася оценивающе оглядывает двор и удивленно смотрит на меня.

— Так-то тут нет аттракционов. Ты заблудился?

— Нет, но тут живет Варвара Дмитриевна. И я хотел бы предложить ей прогуляться с нами, если ты, конечно, не против, — оборачиваюсь к дочери, которая с малопонятным выражением на лице смотрит на меня. Словно обдумывая, послать своего выдумщика-отца сейчас или чуть позже.

— Да, в общем-то, не против, — подумав, наконец-то отвечает ребенок.

— Вот и отлично, — выхожу из машины. — Идешь со мной?

— Нет, я, пожалуй, тут посижу, пока вы там обмениваетесь любезностями, — фыркает девчонка и обращает все свое внимание в телефон.

— Нет, так нет, — а самого ноги уже несут к подъезду.

Оказываясь у нужной двери, я на мгновение замираю. Только сейчас понимаю, что приперся просить прощения без цветов. Вот идиот, точно. Но не отступать же сейчас? Исправлюсь по ходу.

Звоню в дверь, готовя про себя речь. Но в ответ лишь тишина.

Давлю на звонок раз, два — ответа нет.

Набираю номер девушки, но и там абонент не абонент. Что ж это такое?

Снова звоню в дверь и даже стучу пару раз, рискуя вызвать подозрение у соседей, что собственно и происходит:

— Да что вы долбитесь, как дятел? — из соседней двери показывается женщина в возрасте и недовольно смотрит на меня, как на хулигана. — Уехала она, рано утром.

— А куда? Не скажете? — тут же спрашиваю. А у самого сердце из груди готово выпрыгнуть. Упустил. А ждать понедельника — крыша поедет, да и рейс на несколько дней меня выкинет из жизни.

— Да в деревню к бабушке своей. А вы кто? — нахмурилась женщина, словно пожалела о своей болтливости.

— Да Варя у меня телефон забыла, — тут же на ходу придумываю я, молясь, чтобы бабушка-одуванчик оказалась не совсем бдительной и внимательной и поверила на слово. — Вот и дозвониться не могу теперь. Как деревня-то называется?

— Лисичкино, вроде бы, — задумавшись, ответила она. — Так, а что, до понедельника не подождешь, милок?

— Работа, бабуль. Спасибо за информацию, — обрадовался, как пятилетний ребенок при виде конфеты.

Лисичкино, так Лисичкино. Найдем.

— И куда на это раз занесло? Па? — оглядывает пейзаж за окном Ася спустя почти два часа, что мы уже отмотали по трассе. — Это снова не аттракционы.

— Будем искать Варвару.

— И далась она тебе, — фыркнуло дите и обиженно надуло щеки.

Ну, вот опять.

Ладно, потерпит моя вредина. Возможно, ее ждет гораздо более интересный аттракцион, чем те, что есть в парке. Деревня называется.

Спустя еще час заезжая в деревню с табличкой “Лисичкино”, я понимаю, что не знаю фамилии девушки и как искать ее, не представляю. Сама деревенька оказалась небольшой и остается надеяться на то, что люди здесь хорошо знают друг друга.

Притормаживаю авто у лавочки, на которой сидят несколько бабушек.

— Милок, потерялся что ли? — тут же спрашивает одна из них, удивленно оглядывая мой внушительный Ровер, который в этих местах и правда смотрится чужеродным.

— Да. Девушку ищу, — с сомнением отвечаю: навряд ли помогут. Уж слишком подозрительно взирают на меня бдительные бабульки.

На ум приходит, что, хвала богам, зеленый краситель отмылся от моей бороды, а то было бы то еще зрелище.

— Кого именно?

— Варвара зовут. Она в городе учительницей работает. Отчество Дмитриевна…

— А-а-а, так это Шуркина внучка! Вон туда спускаешься, — показывает одна в сторону дороги. — Там увидишь дом на окраине, рядом с полем. Не ошибешься.

— Спасибо огромное, — довольно улыбаюсь, все еще не веря в свою удачу. Сегодня явно Вселенная играет на моей стороне.

— С богом, — тут же напутствуют бабушки.

Дом и правда оказывается на самой окраине. Дальше за ним поля и вдалеке виднеется лесок. Останавливаюсь у старого заборчика и выхожу.

Да уж, давно я не был в таких местах. Последний раз, наверное, в возрасте Аськи, в гостях у прабабки. Золотое было время.

Воздух тут чудесный. Так и хочется вдыхать его полной грудью.

— Ась, выходи, — зову дочь, постукивая в окно машины.

— Что за глушь? — недовольно ворчит ребенок. — Тут даже инэт не ловит, а связь и подавно.

— Не ругайся, — одергиваю дочь. — Переживешь пару часов без инэта. Воздухом дыши.

— Воздухом я и дома могла подышать, — бурчит девчонка, но из салона выпрыгивает.

— Есть кто дома? — кричу я, пытаясь привлечь внимание, подходя ближе к калитке, что на ладан дышит.

— А вам кого? — из дома выходит пожилая женщина в фартуке. Из-за солнца, которое слепит, хозяйку получается плохо рассмотреть, но на вид женщина боевая и вполне еще ого-го. Волосы, заплетенные в пучок, тронула седина, но взгляд у бабушки Вари цепкий.

— А мы Варвару Дмитриевну ищем, — выдает Ася.

— Варю? — удивилась бабушка. — Проходите, — приглашает войти, махая руками. — Только сегодня примчалась ко мне с утра раннего.

— А где ее можно найти…? — интересуюсь я, не подумав, что, возможно, это будет не совсем вежливо — сразу соваться к девушке.

— Так она с Василием гулять пошла, — эта фраза едко въедается в мозг. И тут она не сидит дома!

— Да ты не накручивай себя, — улыбается женщина, внимательно разглядывая меня и, видимо, замечая перемену в настроении. — Стало быть, из-за вас убежала из города, милок. Ну что ж… Вон туда, за дом и к полю шагай. Там и найдешь парочку. А дочку со мной оставь. Меня, кстати, Александрой Валентиновной зовут. Но можно просто баба Шура.

— Владислав, — представляюсь. — А это Ася.

— Иди-иди, — словно подталкивает меня баба Шура. — Асенька, проходи, сейчас чаю налью с пирожками. А там и обедать все вместе будем.

— Ась, я пойду? — а у самого уже руки чешутся посмотреть, что же там за Вася такой.

— Иди уже, — машет дочь на меня рукой, а сама оглядывает территорию дома и улыбается.

Глава 27. Варя

Почти два часа, что мы топчемся с Васькой и резвимся в поле, пролетают незаметно. То и дело кидаю палку, которую тут же послушно приносит пес, а потом и вовсе гоняемся друг за другом: я с хохотом, а Васька с громким лаем.

Немного выбиваюсь из сил и замечаю несколько свежих стогов сена.

— Вась, пойдем туда, — указываю пальцем, и пес, задорно лая и виляя хвостом, несется впереди меня.

Забравшись на ароматно пахнущее сено, разваливаюсь на нем, окутанная запахом травы и полевых цветов. Пес укладывается в ногах. И совершенно незаметно я будто задремала, когда Вася залаял. Требовательно и громко, как обычно лает на чужих.

Приподнялась и посмотрела в сторону, куда смотрел пес. И сердце сделало кульбит, ухнув в пятки, когда увидела идущего в нашу сторону мужчину. В простых джинсах и серой легкой футболке, уверенно чеканящего шаг.

Да не может этого быть….

Мне просто мерещится.

Пес срывается с места и несется к приближающемуся к нам мужчине с рыком.

— Нельзя, — вскакиваю я в полный рост и вижу, как Влад останавливается при виде бегущего на него звереныша. — Вася, фу! Ко мне! — командую, и пес послушно возвращается, пока я нервно одергиваю чуть задравшийся сарафан.

— Варя, — зовет меня Влад, а я никак не могу поверить, что это он.

— Влад? А вы… как вы здесь? И зачем? — от удивления никак не подберу слов.

Но тут же вспоминаю вчерашний вечер, и обида накрывает с головой. И пес это явно чувствует, снова подав голос.

— Я пытался извиниться вчера, но не дозвонился до вас, — переход на “вы” ужасно режет слух. — Утром так же. Приехал с Асей с предложением прогуляться. Но вас и дома не оказалось, хорошо, соседка подсказала, где искать. Правда, мне пришлось ее обмануть, что вы оставили у меня телефон, — смущенно улыбается и пожимает плечами. — Надеюсь, та бабушка-одуванчик на меня не в обиде.

— И вы из-за этого ехали сюда около трех часов? — удивленно переспрашиваю, невольно улыбаясь.

— Да. Ну, а здесь оказалось не так сложно вас найти. Местные бабульки подсказали, — убирает руки в карманы брюк. — Как-то так, — мужчина явно смущен и замер в паре шагов от меня, не решаясь подойти ближе.

— И бабушка подсказала, где меня искать, — заканчиваю его мысль. — Вот баба Шура, — качаю головой, не уставая удивляться проницательности этой женщины. — А Ася где? Вы сказали, что приехали с ней.

— Так она у вашей бабушки осталась.

— Ясно, — улыбаюсь робко, понимая, что от бабули совершенно ничего не скрыть. — А мы вот с Васей погулять пошли. Давно не была тут, решила пройтись по старым тропкам, — неопределенно машу рукой, теребя в руках веточку сена. — Составите компанию? У нас по плану было еще купание в реке.

— Вы будете купаться? — удивляется мужчина. — Холодно же еще.

— Вася будет, — снова улыбаюсь, потому что безумно нравится видеть его таким смущенным.

— Пойдемте, раз у вас планы. Я не против составить вам компанию, — и мы неторопливо бредем в сторону реки. Пес задорно скачет, как щенок, вокруг ног, а мы идем рука об руку и не знаем, что еще сказать друг другу.

— Варь, извините меня за вчерашнее, — начинает говорить Влад после недолгого молчания. — Я был неправ. Сам не понимаю, что на меня нашло. Я очень редко выхожу из себя, и это меня не оправдывает ни в коем случае, но я правда, искренне прошу прощения.

— И вы меня простите за… — машу ладошкой у лица, — не удержалась, — сжимаю пальчики в кулачок.

— Это вы правильно сделали. Заслужил.

— Только вот лягушкой назвать меня это, знаете ли, очень обидно, — деланно обижаюсь. Хотя эта фраза, сказанная им, действительно немного повергла меня в шок.

— И за это тоже простите. Готов терпеть ответные обзывательства.

— Ладно, так и быть, — соглашаюсь я, лишь бы больше не возвращаться ко вчерашнему вечеру, только вот… — а вам невероятно идет зеленая борода, — смеюсь, только сейчас припоминая эту забавную деталь.

— Да уж, Ася тоже так решила.

Дальше шли молча, лишь изредка кидая принесенную палку Васей. Каждый думал о своем, и нам даже просто находиться рядом, без слов, было уютно, что весьма необычно.

До реки оставалось совсем немного, когда пес словно с цепи сорвался и припустил бегом в сторону берега.

— Вася! — окликнула его я, но тот не послушался. Как летел вперед, так и летит и только у берега затормозил, и начал суетливо бегать по самому краю, не решаясь прыгнуть в воду.

— Там крутой берег, он там не плавает. Мы ходим чуть дальше, — говорю, словно сама себе, ускоряя шаг, понимая, что пес вот-вот сорвется. — Вася, нам нужно пройти подальше. Стой! — кричу я, срывая голос и уже не иду, а бегу к реке со всех ног.

— Варя, — пытается перехватить меня за руку Влад, — подожди.

— Васька, стой! — визжу, когда осталось-то каких-то метров пятьдесят. Я почти успела поймать животинку, но на последних шагах перепуганный Васька то ли поскальзывается на покатом берегу, то ли прыгает в воду. — Вася!

— Да что ты так переполошилась? — догоняет меня Влад, останавливая суетливые “пляски” по берегу.

— Тут поворот реки, видишь, — вцепляюсь руками в волосы. — Берег крутой, и к тому же здесь водоворот, сильное течение. Я всегда боялась этого места. Тут еще и глубоко, — нервно наблюдаю, как плывет пес. — Ему выйти негде будет.

И словно подтверждая мои слова, пес гребет к берегу, но не может зацепиться лапами.

Высоко.

Гребет и скулит, проскальзывая на каменистой почве. А меня все больше охватывает паника. Ладони вспотели, и руки дрожат. Я растерялась и даже не знаю, как помочь выбивающемуся из сил животному.

— Вася! — кричу что есть сил, — плыви за мной! — и бегу в ту сторону, куда мы обычно с ним ходим. — Иди сюда, мальчик…

Но пес разворачивается и снова пытается вскарабкаться на берег.

— Васька! — зову его я, но все без толку.

— Варь, подожди. Сейчас вылезет, — говорит мужчина, хватая меня за руку, но по голосу слышно, что и сам не верит в сказанное.

— Вася, ко мне, — опускаюсь на колени и склоняюсь над водой, но мне его не достать. — Васька, что же ты, — всхлипываю я. — Он же утонет, — глаза начинает щипать от подступающих слез, а сердце выскакивает из груди от страха.

— Вася, — садится, практически ложится на землю Влад, — иди сюда, парень, давай, ну же… — протягивает руки и пытается подцепить собаку. Тщетно.

Я вижу, что пес устал. Его все дальше уносит от нас, и он выдыхается. Скулит и пытается грести то по течению, то против. А на повороте течение еще сильней. Тут взрослые тонули, а здесь пес, на котором мокрая шерсть, как дополнительный груз.

— Вася, — снимаю балетки и готовлюсь спуститься.

— Куда! — одергивает меня за руку мужчина. — Я сам, — стягивает с себя обувь и футболку, оставаясь в одних джинсах. — Не вздумай прыгать.

— Там глубоко, — не успеваю договорить, как он прыгает в ледяную воду, уходя с головой.

— Мамочки! — взвизгиваю и прикрываю ладошкой рот. Все, что мне остается, это только наблюдать за происходящим.

Каждая секунда стала тянуться катастрофически долго. И когда Влад выныривает и цепляет пса за загривок, мое сердце уже почти остановилось от испуга за них. Мужчина тянет его в сторону берега, где помельче, но что-то идет не так, и оба скрываются под водой.

— Влад! — кричу я, наблюдая поистине страшную картину. — Васька! — уже рыдаю в голос. Но через несколько секунд мужчина снова показывается на поверхности. И вытягивает пса так, чтобы тот мог дышать.

— Еще немного, — причитаю я, когда мужчина доплывает до берега, где могут оба выйти из воды. Он вытягивает пса и вытаскивает его на берег, неся на руках. Кладет его на траву и сам падает рядом, тяжело дыша.

— Васька, — падаю на колени рядом с собакой, и тот в ответ устало виляет хвостом. — Живой! — словно камень с плеч свалился. — Влад, чтобы я без вас делала, — закрываю лицо руками и даю волю слезам. — Вас надо растереть, совсем замерзнете, — всхлипываю я и тянусь к мужчине, который лежит на траве и внимательно смотрит на меня.

Я касаюсь руками его груди и замираю. Под ладонями грудь мужчины вздымается от сбившегося дыхания. Сердце бешено несется, заведенное притоком адреналина. Я чувствую, как начинает покалывать кончики пальцев. Как зачарованная, слегка провожу ими по прохладному телу мужчины, смахивая капельки воды и замираю. Он садится, а я поспешно отдергиваю руки, но Влад их перехватывает и укладывает уже себе на плечи.

— Влад, — голос срывается до шепота, а пальчики сжимают его плечи.

Мужчина притягивает меня к себе, сильно обхватив руками. Всхлипы все еще вырываются, а слезы не перестают стекать по щекам. Я теряюсь в его глазах. Я вижу свое отражение в них и забываю обо всем. Перестаю замечать все, что вокруг творится… ветер, птицы поют, в себя приходит пес. Я только лишь чувствую сильные руки мужчины, скользящие по моей спине, и как Влад пальцами зарывается в мои волосы.

Я сама не понимаю, как запускаю пальцы в его светлую шевелюру и вижу, как он прикрывает глаза, словно от удовольствия, что заставляет меня смущаться.

— Я тебя обидел, — шепчет он, не открывая глаз, но блуждая руками по изгибам моего тела. — Прости меня.

— Ты спас моего Ваську, — усмехаюсь я. — Так что ты заслужил прощение, — выходит хрипло.

— Я, между прочим, очень расстроился, когда баба Шура сказала, что ты ушла гулять с Василием. Кто бы мог подумать, что так можно назвать немецкую овчарку, — он улыбнулся такой удивительной улыбкой, что теперь уже я не смогла сдержать себя и сама потянулась к его губам за поцелуем.

Легко касаюсь его губ и чувствую, как его руки застыли на моей спине. Но замешательство длится совсем недолго, и его губы поддаются моему напору, открываясь навстречу. Отвечая и перехватывая инициативу.

Этот поцелуй, жадный и сногсшибательный, вызывает бурю эмоций. И мне совершенно не хочется останавливаться. Я сама хочу вжаться в его тело, притянуть его как можно ближе. Стать единым целым. Но легкие горят от отсутствия кислорода, и я первая отстраняюсь, прерываю поцелуй. Не в силах открыть глаза, касаюсь лбом его лба и замираю, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Бабуля нас потеряет, — шепчу я, понимая, что мы так сидим уже непозволительно долго.

— Тогда пойдем, — предлагает Влад.

— Идем…

Я поднимаюсь с его колен, нехотя отстраняясь, и подаю ему руку, за которую Влад тут же хватается. Накидывает на себя футболку, подцепляет пальцами свои ботинки, и мы втроем направляемся в сторону дома.

Васька идет чуть впереди, но совершенно спокойно, все время отряхиваясь, разбрызгивая воду с шерсти. А Влад идет рядом. С волос и мокрых джинсов все еще стекает вода, а я то и дело ловлю на себе его взгляд. Тяжелый, мужской взгляд.

Глава 28. Варя

Сидеть у бабули дома за старым столиком с истертой, но такой любимой скатертью в цветочек и попивать смородиновый чай в обществе мужчины и его дочурки очень странно. И необычно. Но мне нравится.

В тени уютной беседки, обвитой плющом, под щебетание птичек, витает особая атмосфера.

Душу греет то, как Ася довольно быстро и легко нашла общий язык с бабой Шурой, пока нас с ее отцом не было, и сейчас за обе щеки уплетает ее фирменные пирожки.

А еще, как Влад то и дело поглядывает на меня, заставляя щеки пылать, и при этом предельно собранно и четко отвечает на любимые бабушкины вопросы: где родился, когда женился, ну и куда же без "а вы кем работаете, Владислав?" и "я свою Вареньку обижать не позволю".

Внутри, в сердце, полный штиль, и как же хочется, чтобы это ощущение тепла и уюта как можно дольше не покидало меня и всю нашу компанию. Но время летит очень быстро, и за разговорами не замечаем, как проходит целый день, а на небе начинают сверкать первые всполохи малинового заката.

Пока Ася носится по полю, играя с Васькой, я сижу неподалеку, одним глазом наблюдая за ними, а вторым пытаюсь сосредоточиться на чтении нового романа, хотя получается скверно, потому что то и дело отвлекаюсь на Влада, который проходит бабулины «испытания хозяйством».

Мужской руки в этом доме не было уже давно. У отца с бабой Шурой отношения плохие, от слова совсем, и естественно, для их с матерью возвышенных натур провести хоть денек в обычной деревеньке — смерти подобно. А дедуля умер, когда я еще была маленькая. Вот и получается, что все дышит на ладон. Бабуля у меня бойкая и друзей много, но толкового мужчины практически не найти в их маленьком поселке. И такого толкового, сильного она нашла в Романовском, который и рад был помочь.

За те пару часов, что прошли, Влад успел починить бабушке забор и помочь с теплицей, натаскать в баню воды, и вот сейчас этот потрясающе сложенный мужчина в футболке с коротким рукавом берется за топор, чтобы колоть дрова.

Я клянусь, что у меня потекли слюнки. А щеки запылали так ярко, что, кажется, будто я свечусь, словно маяк. И я просто не в силах отвести взгляда от его рук, сильных, крепких и невероятно сексуальных. С чуть выступающими венками и перекатывающимися при каждом движении мышцами на предплечьях.

Красивые мужские руки — моя своеобразная слабость, и стоит только вспомнить, как эти самые руки не так давно обнимали меня, прижимая к себе, внутри просыпается ноющее, накатывающее волнами желание, а дыхание перехватывает, когда Влад ловит мой взгляд и отвечает не менее откровенным и жарким. В серых глазах сияет стальная решимость.

— Варёк, — появление ба оказывается очень кстати и разряжает накаляющуюся с каждой минутой обстановку. — Ну-ка, пойдем, поможешь мне с ужином. А то уже темнеть начинает, пожарим с тобой картошечки с грибами! — кричит с крыльца бабуля, а я, как ужаленная, подскакиваю и под смеющимся взглядом довольного Влада спешу спрятаться в доме. — Вы же ничего не имеете против деревенской картошечки, Владислав?

— Э-э-эм… — тянет растеряно мужчина, заставляя меня-таки обернуться и посмотреть на него, почесывающего затылок. — Поздно уже, нам с Асей, наверное, уже пора ехать, дорога до города неблизкая, поэтому, спасибо за приглашение, баб Шура, но я сейчас разберусь с оставшимися поленьями, и мы с дочкой выдвинемся в сторону дома.

Он говорит, а я понимаю, что не хочу. Не хочу, чтобы они с Асей уезжали.

— Может, хотя бы на ужин останетесь? — спрашиваю неуверенно, тушуясь под его взглядом.

— Нет, — резко перебивает бабуля, — нет-нет-нет! — припечатывает, размахивая полотенцем, — я вас на ночь глядя, господин пилот, никуда не отпущу! Дом большой, все уместимся, — заявляет бескомпромиссно.

— Неудобно вас обременять, Александра Валентиновна.

— Ну, пап, — прибегает Ася и усаживается на колени, обнимая запыхавшегося Васю, — давай останемся, тут круто, — смотрит умоляющими глазками на родителя. — Я вот Варваре Дмитриевне и баб Шуре помогу ужин приготовить, можно? — бегает глазками с меня на бабулю Ася, а мне только остается тихо удивляться, какие разительные перемены начали происходить с девочкой с самой поездки в конный клуб. Не дерзит, не язвит и даже не дует губы.

— Конечно, можно, лишней пара молодых и шустрых рук не будет, идем, Аська, сейчас тебе дам задание особой важности.

Широкая улыбка расцвела на личике девчушки, и Владу ничего не остается, как кивнуть и улыбнуться.

— Уговорили. Я просто не в состоянии переспорить трех женщин, — поднимает руки, сдаваясь.

Ну, вот и ладненько, вот и отлично.

Наклоняю голову и прячу радостную улыбку за упавшими на лицо локонами.

— Будет большой семейный ужин, — слышу, как болтает без умолку Ася на кухне, а ведь и правда, так, наверное, не бывает, слишком быстро и стремительно, но отчего-то их с отцом присутствие здесь, рядом ощущается очень правильно.

Ужин проходит за рассказами единственного за нашим столом мужчины о своих полетах, и, наверное, только сейчас я понимаю, как сильно Романовский влюблен в небо. Какой он поистине фанат своей работы.

— В общем, папы дома почти не бывает, — заключает Ася, сонно хлопая глазками. — Но зато он всегда привозит мне крутые игрушки из других стран.

— Это, наверное, очень здорово, — смотрю на откинувшегося на спинку стула Влада, — каждый раз новая страна, новые традиции и обычаи. Столько всего.

Залажу на стул с ногами и подтягиваю к себе коленки.

— Здорово. Первые годы каждый новый рейс — неописуемый восторг, а сейчас уже отношусь к этому спокойней.

— Приелась работа, — машет рукой ба, — это же никакой стабильности, никакой жизни. Все небо-небо и небо.

— Это правда, времени очень мало, — пожимает мужчина плечами, — но вряд ли я бы решился что-то поменять в своей жизни, если бы мне представилась такая возможность.

За столом виснет тишина, и, когда ребенок в нашей компании стал совсем открыто клевать носом, бабуля всех разгоняет по спальным местам.

Вот только лежу, пялюсь в потолок второго этажа, где спят наши с ба гости, и не могу уснуть. Мысли то и дело мечутся в голове, будто загнанные птицы, и, в конце концов, заставляют накинуть на плечи теплый кардиган и выйти на улицу, устроиться на большой, застеленной мягкими подушками качеле, которая стоит у бабушки в саду еще с моего детства.

Сажусь боком и подтягиваю под себя ноги, поднимая взгляд к невероятно красивому небу. Такое оно бывает только за пределами бетонных джунглей. С яркой россыпью звезд и глубокого темно-синего цвета.

По улице гуляет легкий ветерок, шелестя листвой, а на ум сразу приходит другая ночь, когда так же ярко сияли звезды.

— Не спится? — слышу тихое за спиной и оборачиваюсь на голос.

— Ой, я не слышала, как ты подошел, — говорю застывшему рядом с качелей в нерешительности мужчине. — Присоединяйся, — улыбаюсь, чуть подвигаясь и приглашая мужчину сесть рядом.

— О чем думаешь? — по-хозяйски устраивает руку у меня на плече Влад.

— О небе.

— Правда? — слышу удивление, проскользнувшее в его голосе.

— Угу… а еще о снах.

— Каких снах?

— Да просто… — хочу поделиться с ним своими мыслями, которые не давали покоя, но так страшно показаться глупой в его глазах.

— Давай, — смеется Влад, устраивая подбородок у меня на макушке и потихоньку раскачивая нас, — обещаю, что смеяться не буду.

— Ну, если обещаешь… в общем, последние пару лет мне снится небо. Оно для меня стало, как своеобразное наваждение, символ легкости какой-то, что ли… свободы. А еще… еще снится мужчина.

— Та-а-ак, а вот тут поподробней.

— Просто три года назад был один эпизод моей жизни, который очень ярко запечатлелся в памяти. Я тогда выбегала из ресторана, где поругались в очередной раз с родителями по поводу своей профессии и будущего, ну, не суть, — тараторю полушепотом, выкладывая мужчине все как на духу, — и вот, выбегая, я столкнулась на лестнице с мужчиной… — рука Влада на моих плечах сжалась сильнее, а его ровное до этого дыхание, кажется, сбилось, — И, наверное, неправильно рассказывать это другому мужчине, — выдаю нервный смешок, — но этот незнакомец был в такой же, как у тебя, форме. Пилот. Белая рубашка и значок на груди в форме крыльев самолета.

Поплотнее обхватываю колени руками, а мужчина за моей спиной, кажется, замер и не дышит.

— И вот с тех пор мне постоянно снится этот незнакомец, правда, лица я его никогда во сне не вижу, — заканчиваю свою историю и добавляю с сожалением:

— Я его не помню совершенно, так как сама я тогда ревела. Но-о-о… — пожимаю плечами, ворочая головой, силясь поймать взгляд молчаливого Влада. — Это, конечно, может показаться глупым, но тут подумалось… забавное совпадение правда? — улыбаюсь, наконец-таки заглядывая в серые глаза Романовского. — Я, как дурочка, постоянно смотрю на небо и жду своего пилота, а тут ты, и…

— Это был я, — перебивает меня Влад. — Я, Варя, — так уверенно, что заставляет меня повернуться к нему всем телом.

— Да нет, не может такого быть… — качаю головой и улыбаюсь, не веря в то, что только что услышала.

— Может.

— Да… нет… ты шутишь, — говорю уже не так уверенно, потому что лицо серьезней, чем есть сейчас у Влада, вряд ли может быть.

— Не шучу, — говорит так тихо и проникновенно, двигаясь еще чуть ближе. Тянет руку к моему лицу и аккуратно заводит за ушко упавшую на глаза прядь. — И все это время твои глаза и запах, голос, которым ты мне тогда сказала, что иногда все идет не так, как мы того хотим… — шепчет мужчина. — Все эти годы ты не выходишь у меня из головы, Варя.

В горле резко пересохло, а все слова куда-то улетучились, когда его взгляд переместился на мои губы.

— Знаешь, я ведь ненавижу поцелуи, — продолжает “добивать” мою выдержку словами Влад, — но с тобой… — подается чуть вперед опасно близко и сжимает пальцами подбородок. — Об этих губах я слишком долго мечтал, — говорит и нежно, невесомо касается своими губами моих губ. Целует так умопомрачительно трепетно, что дыхание перехватывает, а в животе просыпается целый ураган, состоящий из бабочек, что щекочут все внутри своими бархатными крыльями.

Я начала терять себя в нем, оказывается, еще далекие три года назад, а сейчас… сейчас я рискую пропасть окончательно в его уютных и крепких объятиях.

Глава 29. Варя

Утро наступает с пением петуха и “полевыми работами”.

Почти до самого рассвета просидев в обнимку с Владом и разглядывая созвездия на небе, спать мы разошлись за пару часов до моего подъема. И, несмотря на то, что сон у меня был архи-короткий, я чувствовала себя бодрой, как никогда.

Пока гости сладко спят, а на свежем воздухе не может быть иначе, мы с ба завтракаем и идем полоть грядки. Хочешь, не хочешь, а кто еще поможет ей, кроме меня?

Правда, надолго меня баб Шура не задерживает, и, когда на крыльцо выходят, потягиваясь, сонные Влад с дочуркой, я отправляюсь готовить завтрак на всех.

— Ася, подай, пожалуйста, сахар, — прошу свою весьма расторопную принеси-подай, и девчонка тут же срывается с места.

— Держите.

Вместе устраиваемся у плиты и жарим обалденные сырнички. Ася лепит, а я обжариваю.

— Мне нравится ваша баб Шура, — нарушает Ася установившуюся тишину, ранее нарушаемую только потрескиванием масла на сковородке. — Она классная. Совсем не как моя бабушка. — Я только киваю и улыбаюсь в ответ. Почему у ребенка так плохо клеятся отношения с ее бабушкой, вряд ли она мне расскажет, но определенный уровень доверия у нее ко мне появился, и это радует.

— И вы… — говорит неожиданно девчушка, заставляя замереть с занесенной над сковородой лопаточкой. — Не похожи совсем на лягушку. Извините меня, Варвара Дмитриевна, — звучит такое искреннее, и Ася тут же прячет глаза.

А я же снова не знаю, что сказать. Поэтому притягиваю к себе за плечи смущенного ребенка и обнимаю, целуя в макушку. Приятно безумно, что хоть каким-то образом, но мне удалось растопить лед в ее сердечке.

Сервируем на стол на веранде все вместе, дружной компанией. Влад разливает по кружкам травяной чай, а мы с Асей и бабулей таскаем из кухни тарелки.

— Пап, а баба Шура сказала, что тут есть речка. И классная полянка, где можно поваляться на траве, — уплетая сырники с домашней сметаной, говорит ребёнок, — давай сходим?

— Видел я ту речку, — посмеивается Влад, делая глоток ароматного чая и поглядывая на меня, — только если нас сопроводит опытный гид.

— А кто такой гид? — морщит носик Ася, пробегая глазами по присутствующим за столом.

— Тот человек, который все знает про здешние места.

— Вот Варюньчик вам все и покажет, она на речке ориентируется даже лучше меня, — тут же машет руками бабуля. И в тот момент, когда хозяйка стола отворачивается, Ася, хитро оглянувшись, хватает сырник и ныряет рукой под скатерть, где у нее в ногах с щенячьими глазами тихо поскуливает Вася.

— Упс, — улыбается девчонка, поймав мой взгляд и густо краснея. Но это выглядело так мило, что даже ругать было бы стыдно. Поэтому только прикладываю пальцы к губам и изображаю “рот на замок”, выбрасывая “ключик”, тихонько посмеиваясь.

— Ну что, сходим? — переводит взгляд с меня на отца Ася.

— Конечно. Почему бы и нет, — пожимаю плечами.

Сказано-сделано. После обеда, когда солнце уже в зените и начинает обжигать, мы собираемся на речку.

Вот только зачинщица Ася идти отказалась. Баба Шура увлекла ее обещаниями сходить к соседке, у которой свое небольшое ранчо, и показать местных лошадок. Девчушка просто засияла от счастья и была готова хоть сейчас сорваться с места. А Ваську мы с собой брать не стали. Воспоминание о вчерашнем его “плавании” до сих пор стоит перед глазами, и я, наверное, еще долго не смогу себя заставить пойти с ним купаться на речку.

И от всей нашей большой компании остаемся только я и мужчина, с которым после ночных разговоров под звездами желательно было бы вообще не оставаться наедине.

— О чем думаешь? — прерывает он установившееся между нами молчание.

— О том, как ты очень вовремя появился, — улыбаюсь, оглядываясь через плечо и встречаясь с голодным взглядом таких необычайных глаз.

Мужская рука как бы невзначай ложится мне на талию, и Влад останавливает меня, заставляя обернуться, и, заключая в кольцо рук, прижимает к себе.

— Варь, ведь после этих выходных все не закончится, правда? — такой вопрос вгоняет в легкий ступор. А особенно тон, которым он был озвучен. Полный надежды.

Влад смотрит на меня очень внимательно и ждет ответа, а мне-то и сказать нечего. Все, что я могу, — пожать плечами и отшутиться:

— Все в ваших руках, капитан, — улыбаюсь и выпутываюсь из рук, находя мужскую ладонь и сжимая своими пальчиками. — Идем, мы уже почти пришли, — тяну за собой, стараясь не показать, как и саму глубоко задел и взволновал этот вопрос. А что будет дальше? Любая сказка рано или поздно заканчивается, и мы оба окажемся в реальном мире, где я учительница его дочери, а он пилот, который постоянно в разъездах. Есть ли у нас хоть один шанс на продолжение?

Не знаю. Я подумаю об этом чуть позже. Сейчас я хочу поймать момент.

Речка и небольшая полянка, до которой мы вчера с Васькой так и не дошли, — одно из моих любимых мест в этой деревушки. Здесь можно уединиться и почти весь день просидеть с книжкой в тени какой-нибудь березки. Местные очень редко сюда приходят, а приезжих в деревне в принципе мало.

Неширокая и достаточно спокойная, без порогов в этом месте, она может быть опасной чуть выше и ниже по течению.

— Знала бы ты, как давно я не был на природе вот так, — оглядываясь, улыбается Влад, — лагерь и поход не в счет, — посмеивается мужчина, наблюдая, как я, скидывая босоножки, ступаю на мягкую зеленую траву.

— Я люблю сюда приезжать, когда голова полна мыслей или меня что-то тревожит. Солнышко и тихий шум речки успокаивают, — говорю, не оглядываясь и подходя к берегу, опускаю одну ступню в воду. — М-м-м, — прикусываю губу, — она теплая! — удивленно смотрю на Влада, который не сводит с меня пристального взгляда. Кажется, мужчина ловит каждое мое движение, и от такого внимания внутри все начинает трепетать.

То, что я делаю дальше, не вписывается ни в какие рамки. И стеснительная Варя слишком резко стала смелой, но остановить себя не успеваю.

Скидываю легкий сарафан, в котором была, не боясь, что малознакомый мужчина увидит меня практически нагой, так как бюстгальтер я сегодня намеренно утром проигнорировала, и, прикрываясь руками, забегаю в воду. Успеваю только услышать обеспокоенное:

— Варя… — от Влада, как тут же ныряю в обжигающую воду, окунаясь с головой.

По телу бегут мурашки, и еще не до конца прогретая за пару недель лета речка колет по всей коже острыми ледяными иголочками, а дыхание перехватывает, но только так я могла остудить тот огонь, что бушевал внутри еще со вчерашнего дня. Рядом с ним я словно медленно горю. Вот-вот воспламенюсь от жара и желания, что то и дело гуляют внутри.

Выныриваю, оттирая ладошками капли с лица и приглаживая мокрые и вмиг потяжелевшие волосы.

Влад сидит на корточках у берега и улыбается.

— Сумасшедшая, — качает головой мужчина, протягивая руку, — вылазь, замерзнешь же.

Я упрямо качаю головой и отхожу все дальше, прячась глубже в воду, опасливо прикрывая руками грудь, что мимо внимания Романовского не проскочило. Серебристую радужку стремительно заволокло темной дымкой желания, и я буквально вижу, как тяжело вздымается его грудная клетка.

— Варя… — голос мужчины хрипит, и он тяжело сглатывает, — вылазь…

— Нет, — говорю с непонятно откуда взявшейся уверенностью и смотрю на мужчину, стоя уже по самый подбородок в воде. — Лучше ты… — начинаю, но договорить не хватает смелости и затихаю.

Между нами виснет упрямое молчание. Ощущение, будто каждый из нас борется сам с собой.

И в итоге Романовский проигрывает.

Сдается.

Я вижу это по его упрямо сжатым губам и взгляду, что словно “ощупывает” меня под водой, силясь рассмотреть то, что речка скрывает от его глаз.

Он отмирает и слишком быстро и дергано скидывает джинсы с футболкой и в пару больших шагов преодолевает небольшое расстояние между нами.

Я не успеваю даже подумать, что “доигралась”, как Влад залетает в речку и, подхватывая меня на руки, усаживает себе на бедра, впиваясь жадным и требовательным поцелуем в мои приоткрытые в удивлении губы. Придерживая одной рукой за талию, а второй обхватив затылок, впивается, напирает, заставляя открыться и проникая языком, захватывая под свой полный контроль мой рот.

Я слышу его тихий то ли стон, то ли вздох и наконец-то решаюсь убрать руки, что прикрывали возбужденную грудь и обвиваю его за шею, прижимаясь мокрым телом к его каменной груди и зарываясь пальчиками в светлых, цвета пшеницы, волосах.

Разум отключается напрочь. Мы оба даже не складываем в голове, что в любой момент сюда может кто-то прийти. Мы словно пропали для всего мира. Остаются только прикосновения мокрых возбужденных тел и тяжелое дыхание в унисон. Стыд и смущение теряются в обжигающем и умопомрачительном поцелуе, когда легкие горят и ни один из нас не в силах оторваться от требовательных губ другого.

Влад отстраняется первый, утыкаясь лбом в мой лоб, и закрывая глаза. Тяжело дышит. Я чувствую, как его рука под водой путешествует по моему телу и, добираясь до груди, сжимает налившееся от желания полушарие, заставляя выгнуться в наслаждении и вцепиться пальчиками в его сильные плечи. Он ловит мой стон, снова накрывая губы своими губами. Трепетно и нежно, прокладывая дорожку из поцелуев от уголка губ до мочки ушка, чуть прикусывая и крепче сжимая руку на моей талии.

Я чувствую, как провокационно упирается его возбуждение, и сильней сжимаю бедра на его талии, сцепляя лодыжки за спиной.

— Вар-р-рь… — то ли сказал, то ли прорычал Влад, хватая пальцами за подбородок и заставляя посмотреть в его черные, как ночь, глаза. — Хочу тебя, — озвучил то, что я бы сама не решилась произнести вслух.

— Влад… — шепчу, уже приготовившись провалиться в это бездну страсти, что окутывает нас обоих, но…

Тут наше уединение нарушает топот ног со стороны деревни.

— Черт! — соскакиваю с рук мужчины, тут же теряя тепло его тела и заползая в воду по самый нос, отходя на приличное расстояние, чтобы ни у кого и левой мысли, не дай бог, не возникло. А то уже через пару минут будет знать вся деревня.

— Твою ж… — рычит Влад, ероша пятерней волосы, когда из леса выбегает очень даже знакомая нам парочка, заставляя меня покраснеть, как рака.

— Па-а-ап, — вылетает из леса Ася в сопровождении Васьки, который несется впереди девчонки и, только заприметив меня в воде, залетает следом с кучей брызг. — А-а-ай, Васька! — хохочет Ася. — О, пап, а можно мне тоже покупаться? — спрашивает, уже скидывая кроссовки.

Мы с ее отцом молча переглядываемся, и я пытаюсь тонко намекнуть, что выбраться-то из воды мне как-то надо, а я тут вообще-то почти голая.

— Вода холодная, Ась. Давай в другой раз, лучше принеси нам с Варварой полотенца.

— Ну, па-а-а-ап! — начинает канючить ребенок, но когда отец остается непреклонен, повесив нос, скрывается обратно в лесу.

— Ну-ка, иди с Асей, — треплю собаку за ушами, и та срывается с места, догоняя ребенка с громким лаем.

Как только парочка теряется из нашего поля зрения, прикрывшись, выбегаю из воды, где успела проморозиться до самых костей, и, отвернувшись, натягиваю свой сарафан.

— А я говорил, что замерзнешь, — слышу тихий смешок за спиной и не могу сдержаться, поворачиваюсь, показывая язык.

Глава 30. Влад

С речки возвращаемся все мокрые, но довольные. Если бы не появление Аськи… сорвались бы. Оба были на грани, и я, и Варя, щечки которой до сих пор румяные, несмотря на гусиную кожу и синие от воды губы.

Замерзла. Ежится и обнимает себя за плечи. А вот у меня кровь внутри кипит, и руки сами то и дело тянутся к девушке, что идет чуть впереди. С ее длинных мокрых волос капает вода, невольно напоминая мне о том, что чуть не произошло буквально десять минут назад. Тепло ее податливого тела и мягкость кожи до сих пор ощущаю на своих руках.

Но Варя молчит и кроме языка, что показала, когда я решился пошутить, больше ничем не выдает произошедшего. А когда подходим к дому бабы Шуры, на мгновение сбивается с шага и чуть не запинается, хватаясь за мою руку.

Реакция мгновенна: подхватываю ее и тут же притягиваю к себе.

Какая она маленькая! Чуть выше моего плеча. Запрокидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня. А я не могу отвести глаз от ее личика. Веер пышных ресниц обрамляет удивительного зеленого цвета глаза. Румяные щечки, точеные скулы. Губы. Боже, я никогда не думал, что можно так хотеть губы. Чуть пухлые, слегка приоткрытые, будто ждут, когда их коснутся. Ощущаю ее сбившееся дыхание. У самого пульс зашкаливает.

— Варь, — шепчу одними губами, ближе притягивая к себе. — Это сумасшествие какое-то. Я не понимаю, что со мной происходит, когда ты так близко, — уже готов поцеловать ее, но до слуха доносится автомобильный сигнал. — Вы ждете гостей? — девушка нервно выдыхает и отступает на шаг, но берет меня за руку и переплетает наши пальцы. И этот незначительный жест невероятным теплом растекается внутри.

— Нет, гостей не ждем. Пойдем, посмотрим, кто там, — дарит нежную улыбку и тянет за собой.

А у калитки, рядом с моим Ровером, стоит уже знакомая мне машина. А именно та, в которую Варя отказывалась садиться. Женишок пожаловал.

— День обещает быть веселым, — настороженно говорю я, когда из дорогого авто вылезает парень с букетом цветов. По всем правилам пожаловал. С веником. Мажор.

— Влад, — останавливается Варя и заглядывает в мои глаза. — Обещай, что будешь вести себя хорошо, — полушепотом спрашивает она.

— Вот этого обещать я не могу, прости, — целую в висок, вдыхая уже такой любимый запах волос. — Пойдем встречать гостя.

Мы появляемся вдвоем, и я вижу, как парень застывает в недоумении.

— Денис? Что ты тут делаешь? — спокойно спрашивает Варя, сжимая мою руку.

“Я здесь, детка, поддержу тебя” — так и хочется сказать ей, чтобы она не волновалась.

— Решил навестить свою невесту. А оказываюсь третьим. Даже как-то неприлично, Варя, — открывает калитку и входит на территорию. — Вот собственно, все, как полагается, — протягивает ей веник.

Но девушка чуть отступает, явно показывая, что ей не нужны эти цветы.

— Ты зря приехал, я тебе все сказала ранее, — я чувствую ее волнение. — Уезжай.

Никогда бы не подумал, что так можно чувствовать человека. Словно на одну частоту настроены. Но мне кажется, я улавливаю каждую мельчайшую деталь ее настроения.

— Тебе ясно дали понять, что не рады видеть. Можешь развернуться, сесть обратно в свою тачку и уехать. Мы сделаем вид, что тебя не видели, — подаю голос я. И этот напыщенный индюк сверлит своим высокомерным взглядом.

— Знакомые люди. Каким ветром занесло сюда авиацию? Аэродром запасной нашел? Или навигация сбилась? — фыркает сопляк.

— Придержи язык за зубами, пока они у тебя есть, — делаю шаг в сторону нежеланного гостя, но девушка тут же одергивает меня за руку, придерживая.

— Влад, не надо, — шепчет она испуганно.

— А кто это тут у нас? — вовремя появляется баба Шура, разряжая до предела накалившуюся обстановку. — Вы кто такой, молодой человек? — упирает руки в бока и пристально разглядывает мажора.

— Я жених Вари, Денис, — тут же представляется он и подходит к женщине, протягивая цветы. — Это вам.

— Жених? — бабушка переводит взгляд на меня и внучку, в глазах застыло удивление и немой вопрос. — Ну, проходи, коли приехал, — принимает букет и заходит в дом.

— Ба! — восклицает Варя, но парень лишь ухмыляется в ответ и следует за хозяйкой в дом. Кто бы знал, как в этот момент внутри все перевернулось, когда я понял, что эта история с замужеством вполне себе реальная, и этот мажорчик может увести мою Варю у меня из-под носа.

— Извини, — шепчет девушка, виновато заглядывая мне в глаза. — Я не знала, что он сюда заявится, — морщит свой аккуратный носик.

— Все нормально, не дали мы тебе спокойно отдохнуть в эти выходные, — пытаюсь пошутить, на Варя явно настроена серьезно. Просто берет меня за руку, и мы заходим следом. А это ее доверие теплом отдается в сердце.

Похоже, будет мне новая проверка на прочность. Кулаки уже чешутся сбить с напомаженного лица мерзкую ухмылку и скользкий взгляд, который этот Денис то и дело бросает на девушку.

На маленькой кухоньке, где совсем недавно мы все вместе завтракали, развалившись на стуле, сидит этот упырь. Обстановка более чем накалена, и кажется, Варя даже уже нервно подпрыгивает на месте. Одна лишь баба Шура спокойна, как удав, и явно что-то замышляет.

— Ася, погуляй, пожалуйста, с Васей, — отправляет баба Шура мою дочь, и та, фыркнув и показав язык парню, выбежала на улицу. Кажется, не только мне он не понравился.

— У тебя невоспитанная дочь, — морщит нос Денис.

— А вот это не ваше дело, молодой человек, — останавливает его нападения бабуля. — Вы сказали, что жених мой внучки. Когда успели таковым стать? Насколько я знаю свою Вареньку, если она мне не рассказала, значит это для нее неважно. О вас она не рассказывала. Делайте выводы, молодой человек, — от этих слов с лица парня пропала самодовольная улыбка.

— Чаю-то гостю не предложите? — обиженно спрашивает. — Я с самого утра в дороге.

— Так сходи за водой. И будет тебе чай, — в тон отвечает бабуля.

— Ба, ладно. Налью ему чаю, и пусть проваливает. А то возомнил из себя тут царя, — встревает девушка.

— Э-э-э, нет, Варь. У меня планы на твоего жениха, — хитро улыбается женщина. — Чай, ладно. Накормим. Потом есть пара дел в огороде. Влад и так большую часть переделал. Пусть и парнишка поможет. Раз назвался твоим женихом, я должна знать, на что он способен.

Я не выдерживаю и тихонько посмеиваюсь, наблюдая за “соперником”, который сначала краснеет от такого развития событий, а потом бледнеет, но:

— Я готов, — отвечает с энтузиазмом, что немало нас всех удивляет.

Однако, как оказалось, через несколько часов “работ” парнишка выдохся. Не знаю, на вид вроде и мышцы есть, и масса тела. А в итоге так себе представление.

Баба Шура устроила нам поистине смотрины. Ух, хитра баба Шура, хитра.

— Мальчики, давайте-ка в баньку, — предлагает бабушка.

— Баб Шур, давайте без убийства, это уже перебор в такую жару, — кидаю мяч Ваське и оборачиваюсь на мажорчика, который скоро уже расстелется посреди двора без сил. — Душа прохладного вполне достаточно, — слышу, как с облегчением выдыхает Денис, который весь последний час молча колет остатки недоколотых мной дров.

Я же поглядываю на девушку, что с легкой улыбкой на лице, явно забавляясь происходящим, помогает бабушке с грядками. Но увидев, как она таскает тяжеленную лейку с водой, тут же метнулся в ее сторону, откидывая игрушку пса Аське.

— Ты чего тут удумала из себя Геракла строить, — забираю лейку из худеньких рук, не представляя, как ее, такую хрупкую, от такой тяжести не переломило. — Показывай, куда.

Нет, я не показушник. И рад, что бабушка оценила мой порыв. Но моя женщина никогда не будет тягать тяжести. Даже Карина, откровенно говоря, жила и ни в чем проблем не знала.

Варя, улыбнувшись, ведет меня к грядками, которые не успела полить. Как раз за теплицу, где мы наконец-то за последние пару часов остаемся одни. Разве я мог не воспользоваться таким случаем?

Ставлю лейку на землю и, пока Варя не просчитала мой коварный план, притягиваю девушку к себе.

— Влад, — тут же вспыхивают ее щеки. — Ты мокрый.

— Твоя бабушка молодец. Мировая женщина, — целую в губы, которые не дают мне покоя, впиваясь в тягуче-сладком поцелуе и совершенно не желая ее выпускать из рук.

— Чувствуешь свое превосходство? — чуть отстраняется Варя, кокетливо улыбаясь, устраивая ладошки у меня на плечах.

— Я чувствую, что ты моя, вот и все, — говорю, нисколько не сомневаясь и не боясь таких слов, отчего у девушки округляются и без того большие, невероятные глаза.

— Звучит самоуверенно, — робкая улыбка сияет на припухших губках. — Не боишься так сразу кидаться такими заявлениями.

— Ни грамма, — в конце концов, мне не восемнадцать и решения принимать я научился уже очень давно. Так зачем воевать с собой и с тем, что ты хочешь?

— Очень… — но договорить Варя не успевает — из за теплицы с водным пистолетом выскакивает Ася и с улыбкой от уха до уха лихо окатывает нас ледяной водой с ног до головы под тихий хохот бабы Шуры и Вари и заливистый лай Васьки.

Это определенно необычные выходные, которые мы все запомним надолго.

Глава 31. Влад

Через час, примерно в три часа дня приходит время собираться обратно. И мне, и Варе на работу, а дорога, как ни крути, до города неблизкая.

— Баб Шур, спасибо вам за гостеприимство, — искренне благодарю старушку. Если бы она нас с Асей не приняла, а выставила бы вон, сомневаюсь, что у нас с ее внучкой случилось бы какое-то потепление в отношениях.

— Ой, да что ты, Влад, — отмахивается рукой. — Это вам спасибо за помощь, — говорит она. — И Асенька у тебя умничка. Приезжайте погостить еще. И мне радостно, и вам свежий воздух, Только, — берет меня под локоть и заставляет чуть склониться к ней, говорит, понижая голос. — Не обижай внученьку. Уж очень вы ладно смотритесь. И девочка твоя прониклась к ней.

— Спасибо за доверие, — отвечаю. — И обязательно приедем. С Варей, — помогаю девушке сесть в машину, как только она распрощалась с бабулей.

— Варя, давай со мной, — встревает жених. — Я что, зря приезжал? — звучит абсолютно по-детски, для полноты картины не хватает устроить истерику.

— Варвара Дмитриевна поедет с нами, — подбегает Ася, целует в щеку бабу Шуру и, потрепав Ваську по загривку, запрыгивает в машину.

— Вот вам гостинцы, — передает сумку бабушка девушки. — Там разберетесь, что и кому. Как будете дома, Варя, позвонишь мне, — дает напутствия бабуля, на прощание помахав рукой.

— Обязательно, спасибо за все.

И мы такой странно новой семьей, все вместе в прекрасном настроении отъезжаем от дома, в котором провели незабываемые выходные.

Ася что-то говорит все время, вовлекая в разговор Варю, что весьма неожиданно, но дает надежду на то, что ее отношение к своей учительнице потеплело в разы. А я, как дурак, улыбаюсь. Только вот предстоящее расставание поднимается и висит надо мной грозовой тучей.

Пара сотен километров пролетает незаметно. Несколько остановок — размять ноги, и ближе к вечеру впереди мелькают первые дома. Ася, в конце концов, не выдержала и уснула. На улице уже начало смеркаться, когда я останавливаю машину у Вариного дома.

— Приехали, — грустно улыбается девушка, отстегивая ремень безопасности, а я разворачиваюсь к ней вполоборота.

— Варь, — привлекаю ее внимание к себе, но она не хочет на меня смотреть, упрямо прячет глаза.

— Что? — не поднимает головы, нервно теребя край кофточки.

— Посмотри на меня, — прошу и, не дожидаясь ответа, тянусь к ее личику, подцепив пальцем за подбородок. — Что не так?

— Все так, — часто-часто моргает она. — Просто так странно, совершенно не хочется расставаться и…

— И мне, поверь. У меня рейс завтра. Не будет около полутора суток. Но обещаю быть на связи. Пиши, пока я в небе, звони в любой момент. Не смог ответить, значит перезвоню. Только прошу, не накручивай себя, хорошо? — провожу подушечкой большого пальца по слегка приоткрытым губам, мучая самого себя. — Не надо ничего придумывать, что нам бы мешало двигаться навстречу друг другу. Я очень хочу быть с тобой рядом, — девушка замирает.

— Ася может быть против, — неуверенно отвечает.

— Ася будет рада, если у нас в семье будет все хорошо, а с остальным разберемся, — и притягиваю ее к себе.

Эти губы… черт возьми, я не могу от них оторваться. Впервые за столько романов я понимаю, что не могу утолить свою жажду никаким поцелуем. Мне их катастрофически мало. Отпустить ее — это практически невозможно, особенно когда чувствую, как она отвечает. Так нежно, трепетно, сладко.

— Чувствую себя мальчишкой, — ловлю ее насмешливый взгляд. — Я серьезно. Я, похоже, этот период в своей жизни с успехом проспал.

— Кто-то должен быть сильнее, — отстраняется она, поглаживая меня по щеке, легко касаясь губ. — Я пойду. Буду ждать твоего звонка или сообщения. Пока, — целует в щеку и выходит из машины.

Вот так сижу и пялюсь ей вслед, пока она, не махнув мне рукой, не скрывается за дверью.

Ну, вот, Романовский. Похоже, что ты влип по самое не балуй. Такую девушку упустить — то будет верхом идиотизма. Тем более, когда вот так тянет к друг другу с невероятной силой.

Глава 32. Влад

Домой приезжаем, когда за окном уже темно. Асю в квартиру заношу на руках. Спит, как суслик, даже не шелохнется. Впервые так ее вырубило.

Первым делом уложил ребенка в постель, стянул по возможности верхнюю одежду так, чтобы не разбудить ее, и вышел, тихонько прикрыв дверь за собой.

Надышалась она свежим воздухом за эти два дня и набегалась с Васькой, что теперь всю ночь сладко проспит.

Устав с дороги, устраиваюсь на кухне с телефоном.

— Ася спит, только уложил, — тут же набираю Варю, готовя себе чай и делая бутерброды.

— Умаялась, — подтверждает мои слова девушка.

Я замолкаю, пытаясь сформулировать мысли, но мой мозг плавится об одном только воспоминании о Варе. О ее губах и улыбке, которая, готов поспорить, сейчас есть. И, черт возьми, я чувствую себя юным пацаном! Даже когда слышу ее дыхание в трубке, тело тут же реагирует. Хочется все бросить и рвануть к ней.

Ох, это будет адски сложная неделя!

— Ты еще тут? — задает вопрос Варя.

— Да, — выдыхаю воздух так, словно пробежал стометровку на время. — Варь!

— М-м-м.

— У меня рейс в Сиэтл, — просматриваю информацию по предстоящему рейсу, пролистывая бумаги в папке, что кинул на стол, приехав с очередного рейса.

— Далеко. Как вы ориентируетесь в небе? Это же не дорога. Знаков нет, — тут же задает она кучу вопросов. И неужели ей и правда, интересно? — А ваша кабина, это же как, ну не знаю, как панель управления межгалактическим кораблем!

— Я тебе покажу, — не задумываясь, говорю я. — Кабину.

— О-у, а можно? — я даже представляю, как она затаила дыхание.

— Есть один вариант, и думаю, тебе понравится, — усмехаюсь я, уже строя планы на будущие выходные. В конце концов, пора устроить настоящее свидание, а не вот эту беготню друг за другом.

Дальше мы прощаемся. Долго достаточно, словно больше не услышим друг друга. А после еще перекидываемся парой СМС.

В душе вспоминая ее в воде, я еле сдерживаю свое желание. И выскакиваю, как ошпаренный. Внутри все переворачивается, и я просто свихнусь без девушки целую неделю.

Направляюсь на кухню выпить стакан минералки, чтобы хоть немного остудить внутренний пожар. А потом устало валюсь в кровать, хоть мысли о Варе и не дают уснуть.

Утро начинается со звона будильника, звонка в дверь и топота ног по квартире, да такого сильного, словно не Ася там ходит, а маленький слоненок.

— Па-а-ап, — в спальню заглядывает дочурка. — Ты решил проспать на любимую работу? Бабушка уже пришла.

— Чего она забыла у нас в такую рань? — приподнимаю голову, с трудом отрываясь от подушки, встречая улыбку Аси.

— Ничего я не забыла, а у тебя рейс. И Ник сказал, что к тебе ни ногой. Что у вас случилось? — вставляет свое слово мама, появляясь в дверном проеме.

Как когда-то в детстве, честное слово. Игрушку не поделили.

— Ничего. Пусть сам рассказывает, — потираю ладонями сонное лицо. — А если молчит, значит, сам виноват, — поднимаюсь с постели, и женщины тут же покидают мою комнату.

Пока меня не видят, тянусь к телефону и быстро набираю сообщение Варе. Да, не могу отказать себе в таком удовольствии, как пожелать ей доброго утра. Мысленно представляя ее заспанной.

Через минуту приходит ответ от нее, и я, довольный, как пацан, начинаю собираться на работу.

Мама отвезет Асю в школу. Я их высаживаю у автобусной остановки, а сам направляюсь в аэропорт.

Как обычно оставляю машину на парковке. Все действия отработаны до автоматизма. Медосмотр, брифинг. Выяснив, что погода штормит, отправляюсь к метеорологам за дополнительной информацией. И инструктаж со старшим бортпроводником. И да, сегодня это Лиля.

— Ты такой напряженный, — тут же выдает любовница, подойдя со спины и начав массировать плечи… прямо в кабинете, в который в любой момент может кто-то зайти. Похоже, ей не мешало бы напомнить о неуставных отношениях.

— Лиль, ты переходишь все границы, — осаждаю девушку. — У нас инструктаж, — скидываю ее ладони и тянусь к папке с полученными документами.

Хоть, как правило, редко бывает такое совпадение, что в пару попадают уже знакомые бортпроводники и второй пилот. Но все же бывает, и в нашей компании достаточно часто. Условно мы уже сработавшийся экипаж, и полеты вместе уже входят в привычку, как и обыкновение видеть Лилю. А это неправильно в корне. Да и в связи с последними событиями, у нас с ней явно назрел серьезный разговор. Но не здесь. Не на работе и не перед полетом.

— Ты меня избегаешь, — констатирует очевидное бывшая любовница. — Не отвечаешь на звонки, — продолжает гнуть свою линию девушка. — Ничего не хочешь объяснить? — поет соловьем, а я все больше и больше закипаю.

— Сурикова, если ты не прекратишь, я отстраняю тебя от рейса, — подскакиваю с места, не собираясь дальше терпеть ее подкаты. — Передам информацию о твоей профнепригодности. Хватит. Да, я не хочу больше с тобой встречаться. И меня начинают напрягать твои выходки. Здесь работа, — нависаю над хрупкой фигурой девушки, ловя ее дерзкий взгляд. — Все личные вопросы мы решаем за пределами аэропорта.

— Испортишь мне статистику? По-мужски. Браво, — тут же ерничает она, складывая руки на груди, что выбешивает еще больше.

— Все, с меня довольно, — покидаю комнату и хлопаю дверью, кажется, так громко, что стены затряслись.

Обращаюсь к диспетчеру о смене старшего бортпроводника и жду ответа о замене. Он тут же приходит, и после проведения и соблюдения всех предполетных процедур загружаемся всей командой в микроавтобус, который везет к самолету.

В голове ураган мыслей, но во главе них злость на любовницу, которой я, по большому счету, ничего и никогда не обещал, а теперь еще должен и отчитываться.

Черта с два.

— Дамы и господа… — начинаю свою речь. Все как всегда.

Отключаю мозг от произошедшего в аэропорту и включаю рабочий профессионализм.

Глава 33. Варя

Я даже и предположить не могла, что так, именно так и никак по-другому пройдут эти выходные. Эти почти два дня с Владом и его дочкой. У бабы Шуры. И столько событий за это короткое время! Спасение Васьки, знакомство Влада с бабушкой, наше с ним сближение. И Денис, который решил заявиться ко мне, никого не стесняясь. Пожалуй, его приезд сулил стать единственным темным пятном в нашей истории, но и тут бабуля своей “проверкой на прочность” повеселила.

Приняв душ, наливаю себе горячего ромашкового чая и забираюсь с ногами на стул. С любопытством поглядываю на телефон и вздрагиваю, когда он оживает, оповещая о входящем звонке. Влад. Это вызывает улыбку, и я тут же хватаю телефон дрожащими руками и отвечаю на звонок.

Разговаривая, я представляю его. Как он хмурится, задумывается. Даже за такое короткое время, проведенное с ним, мне кажется, я запомнила его мимику до малейших деталей.

А еще не дает покоя наш ночной разговор. О том самом пилоте, мужчине, с которым столкнулась совершенно в случайном месте. Глаза тогда застилали слезы, и я попросту его не разглядела. Лишь форма и этот значок с крыльями въелись в память. И спустя, наверное, почти три года встретиться снова. И более того, он меня помнит. Это странно, и так и бьется упрямая мысль, что, возможно, не просто так… Судьба?

Спать ложусь, прокручивая в голове, как будто на повторе, два прекрасных дня в деревне. Как же хочется в этот момент чувствовать его сильные руки на своем теле. Как соскучилась по его объятиям, таким крепким и надежным. И его взгляду, переполненному желанием.

Утро. Снова будильник. Глаза открывать совершенно не хочется. Не хочется отпускать волшебный сон. В котором наконец после стольких лет я вижу его. Влада.

Но будильник продолжает свою трель, и я сдаюсь.

“Доброе утро. Желаю хорошего дня” — прилетает следом сообщение от Влада, и я тут же отвечаю ему. И уже с сияющей улыбкой на губах начинаю собираться на работу.

А там день задает свой ритм. Торопливый и шебутной.

Я периодически хватаюсь за телефон, но тут же себя одергиваю. Нет. Не могу позволить себе первой писать. Хотя хочется думать, что он будет ждать. И возможно, будет расстроен, что не увидит сообщений от меня. Но это всего лишь мои догадки и предположения. И скорее всего, желаемые. А действительность всегда непредсказуема.

Ася достаточно раскованно ведет себя в классе. И я эти разительные перемены подмечаю. Она перестала грубить и дуть свои щечки, а когда дети расходятся по кружкам, я с удивлением узнаю, что Ася ушла на кружок по окружающему миру. Это и правда не может не радовать. Самое главное, что ребенок нашел что-то его интересующее, и это не игрушки и телефон. Это новые знания.

— А мы с Ником сегодня едем на конюшню, — подходит ко мне Ася после занятий.

— Здорово, — искренне рада за девочку.

— А вы с нами поедете? — смотрит на меня такими же по цвету глазами, как и у ее отца. Мысленно даже представляю его, но тут же сбрасываю наваждение, тряхнув головой.

— Нет, Ась. У меня сегодня дела. Но спасибо за приглашение. Может, как-нибудь в другой раз, — стараюсь мягко отказаться, чтобы не обидеть ребенка.

— Жаль, — пожимает плечиками девочка. — В тот раз было весело.

— Да, согласна. Было здорово. Но я правда не могу, — собираю вещи со стола, и девчушка кивает и уходит собирать свой рюкзак.

— Ребята! Все свободны.

— До свидания, Варвара Дмитриевна! — кто-то выкрикнул из детворы, и так с шумом, гамом, перебивая друг друга, мои ученики расходятся каждый по своим детским делам.

Когда выхожу с территории школы, рядом останавливается автомобиль директора.

— Варвара Дитриевна, — опускается стекло с пассажирской стороны.

— Игорь Владимирович? — останавливаюсь, удивленно смотря на него, что за честь такая.

— Не хотите прокатиться, кофейку попить? — странный вопрос. Очень. Заставляет напрячься.

— На самом деле нет, — пытаюсь понять, что от меня хотят, но в голову ничего не лезет.

— А если хорошо подумать? — прищур хитрых глаз, и секунды ожидания. Но заметив приближающуюся Ксению, Игорь Владимирович как-то странно меняется в лице, что мне совершенно не нравится.

Вообще, все, что связано с этими двумя, кажется немного странным. Эта брюнетка словно ходит за ним по пятам. Где Игорь, там же и Ксения.

— Варвара? — напоминает мне о себе мужчина.

— Нет, спасибо за предложение, Игорь Владимирович. Но я не могу. Простите, — выдавливаю из себя как можно более доброжелательную улыбку, обхожу машину и направляюсь к автобусной остановке.

Не нравится мне такое внимание с его стороны. Это уже явно похоже на… личную симпатию. И мне сейчас только этого еще не хватало. Нет. Нужно как-то потактичней отстраниться, хотя и не отвечать на его приветствия я тоже не могу.

В общем, с такими нерадостными мыслями я ехала всю дорогу до дома. А дома меня встречает тишина, пустота, и невыносимо хочется позвонить бабуле.

— Баб, — мне нужно просто выговориться. И баба Шура — это лучший вариант.

— Варюш, что стряслось? — тут же обеспокоенно интересуется бабуля, словно уже научилась распознавать мое настроение с первых слов.

— Да все в порядке. Правда. Просто соскучилась уже, — прохожу в спальню и падаю на кровать.

— Ты хочешь спросить мое мнение о мужчинах? — хитро спрашивает она, что вызывает у меня улыбку.

— Конечно, мне интересно твое мнение, и к совету я тоже прислушаюсь.

— Ты же знаешь уже мои слова, девочка моя, — говорит бабушка, делая выразительную паузу. — Влад — мужчина надежный, да и знает, что хочет. Если бы не намаялся и не думал о чем-то серьезном, вряд ли бы приехал.

И я киваю в пустоту, соглашаясь с таким бабулиным выводом. Я и тоже об этом постоянно думаю.

— И девочка его хорошая, — продолжает баба Шура. — Только прикрывается дерзостью, и я так понимаю, что там в семье проблемы.

— Я, честно, плохо осведомлена. Вроде как родителям некогда постоянно, — морщусь, что-то такое припоминая. — Да и вроде живет ее мама далеко. Думаю, это нехватка внимания…

— Это плохо, но, Варь, не хотелось бы мне, чтобы их проблемы разгребала ты. Или, не дай бог, оказалась крайней, — она тяжело выдыхает, а я сажусь на постели, поглядывая в окно на носящуюся во дворе ребятню.

— Думаешь, что лучше не…

— Нет-нет-нет! — тут же уверяет бабуля. — Думаю, ты бы с Владом была счастлива. Такой мужчина на руках носить всю жизнь будет готов. А Денис — молодой петух. Хорохорится. Парень, может, и неплохой. И дело не в том, что не подготовлен к деревенской жизни. Дело в том, что он к тебе относится, как к предмету. Вот и все мое мнение.

— Ох, ба, Денис — тот еще петух, и его я вообще всерьез не воспринимаю. Думаю, ты догадалась, что это тот самый протеже родителей.

— Да уж, из такой же породы, — смеется бабуля. — А вот с Владом вас тянет друг другу, это видно невооруженным взглядом, внученька! И какими глазами он на тебя смотрит, да и ты тоже. Ох, разговорилась старуха, — рассмеялась она в телефон. — Сейчас вода на плите убежит… я побежала, Варюнь.

— Я поняла тебя, ба. Спасибо тебе. Мне очень важно твое мнение.

Мы прощаемся, и я в очередной раз чувствую непреодолимую тягу написать Владу. Но прикинув в уме, что он, скорее всего, еще в небе и приземлится, по меньшей мере, только ночью, снова отказываюсь от этой идеи.

Глава 34. Влад

Аэропорт Такома встречает спокойно. Снова время назад. Надо об этом обязательно сказать Варе. Ей должно понравиться.

Через три часа после прилета отправляемся на отдых. По пути до гостиницы включаю телефон, на который тут же градом посыпались сообщения. От Аси.

“День супер”

“Меня Ник завтра повезет на конюшню”

“А мы еще поедем в деревню к бабе Шуре?”.

И этот поток не остановить.

“Я приземлился. Насчет поездки в деревню поговорим позже. Желаю хорошо провести время. Люблю!”, — отвечаю коротко, но по делу дочурке и следом отписываюсь Варе, которая подозрительно молчит.

В ожидании ответа меряю шагами номер, и когда наконец-то гаджет характерным сигналом сообщает о СМС, читаю и спокойно выдыхаю:

“Не хотела тебя отвлекать”, — отвечает девушка, и мое волнение исчезает. Она сейчас так далеко. Так недосягаема. Но так тепло от ее нескольких фраз. С каких это пор ты Романовский стал сентиментальным нытиком?

После почти весь вечер проходит с телефоном в руках.

Ужинать спускаюсь в компании второго пилота Кости в ресторан при отеле и, пожалуй, только там ненадолго расстаюсь с Варей, чтобы, вернувшись в номер. уже набрать и услышать ее голос, от которого внутри все замирает.

Чувства чувствами, но работу никто не отменял. И уже в двенадцатом часу прощаюсь с Варей и обещаю завтра по прибытии в город сразу набрать. Чтобы пилот мог четко выполнять свою работу, мысли у него должны быть предельно собраны, а организм выспавшимся. В нашей работе любая забытая мелочь может стоить жизни.

А следом утро, подъем, подготовка к полету, и днем, когда я выхожу из аэропорта, лелея мысли о скорой встречи с девушкой, явно успевая забрать Асю из школы, мне не дает уйти гневно цокающая каблуками за моей спиной Сурикова.

— Ну, ты и козел, Романовский, — обгоняет меня девушка и заставляет притормозить, не дойдя до машины буквально пару метров.

— Теперь соответствующая отметка появится в моем личном деле. Что, нельзя было решить это, не привлекая работу? — она так и горит от злости, упрямо поджимая свои губы и сжимая ладони в кулаки. Не ровен час, схлопочу пощечину.

— Тот же вопрос и тебя, Лиля. Что непонятного было в словах, что личные вопросы решатся за пределами аэропорта? — отодвигаю в сторону бортпроводницу и щелкаю сигналкой. Ровер призывно сверкает фарами, и я закидываю сумку на заднее сиденье. Но Лиля была бы не Лиля, если бы просто так отстала.

— Попользовался и выкинул, низко, знаешь ли.

— Мне казалось, все было по обоюдному согласию, нет? — усмехаюсь, расстегивая китель. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Сурикова. Ты прекрасно знала, что “жили они долго и счастливо” у нас не будет.

— Ну, знаешь ли, Романовский! А я не девочка с дороги, чтобы быть игрушкой на одну ночь.

— Не на одну, — выпаливаю, прежде чем соображаю, и Лиля тут же реагирует, подлетая ко мне разъяренной фурией и, замахиваясь с намерениями влепить пощечину. Вот только я перехватываю тонкое запястье и аккуратно, но настойчиво отодвигаю бывшую подругу от себя. — Закончили этот цирк. Если не научишься дисциплине, то со мной и моим экипажем тебе в рейсах не летать.

Разворачиваюсь, и так заведенный до предела, и завожу мотор, срываясь с места. Надоело. Но далеко уехать не успеваю, мобильный звонит, и, когда вижу имя звонящей, с трудом душу в себе желание послать ее с ходу к черту.

Видимо, вселенная решила, что пора устроить разбор полетов со своими бывшими женщинами, потому что иначе я не могу поверить в такое совпадение.

— Да? — отвечаю дергано, и Карина, естественно, это замечает.

— Что не в духе, Романовский?

— Карина, быстро и по делу, я опаздываю за Асей, — выруливаю в соседний ряд и чертыхаюсь, когда какой-то водила подрезает.

— Быстро и по делу? Ну, хорошо. В июле мне нужна будет ваша с дочерью помощь, Влад.

Наверное, она просто очень не вовремя позвонила и попала под горячую руку, но закипаю я буквально мгновенно:

— Помощь, серьезно? — усмехаюсь, — Карина, ты вспоминаешь о том, что у тебя есть дочь, только когда тебе это выгодно. Да и про семью в целом. Так было всегда, и с какого… мы должны тебе где-то и в чем-то помогать? — рычу на бывшую в трубку, поглядывая на время.

Не успеваю.

Благодаря этим ку… женщинам, я со своей сегодня рискую не увидеться. Ни с Варей, ни с Асей, которую уже наверняка примчался забирать Ник.

— Это ты мне сейчас мягко отказал, что ли? И вообще, не смей со мной так разговаривать!

— Буду, Карина. Пока ты не вдолбишь в свою голову, что у тебя есть дочь и она не игрушка, которую можно использовать только для образа идеальной мамаши. А до тех пор даже не звони мне, — сбрасываю вызов и отшвыриваю телефон к чертовой матери.

Достали. Все достали.

Мне нужна Варя.

Глава 35. Варя

Учебная неделя пролетает катастрофически быстро. В школе все отлично, с классом мы нашли полное взаимопонимание и даже нехотя расстаемся после окончания всех мероприятий. Ася тоже… потеплела и явно подобрела. Нашла общий язык с парой ребят и уже не просиживает в кабинете все кружки, а, когда есть время, увлеченно рассказывает, как классно они в очередной раз съездили с Никитой на конюшню. Кажется, девочка вполне серьезно настроена заниматься эти делом и, возможно, в будущем вырастет настоящей фанаткой своей работы. Жизнь у девчонки кипит. У всех кипит. А я? А я, кажется, живу от сообщения до сообщения, от звонка до звонка.

Владу всю неделю некогда. Собственно, это тоже то, чего я боялась, когда замаячила перспектива наших отношений. Что ему просто будет некогда их строить. Во время очередного звонка из Канады Романовский сказал, что на время у них в компании увеличили количество рейсов и поэтому теперь выходные урезали чуть ли не вдвое.

— Я ужасно соскучился, Варь… — слышу в трубке и сильнее прижимаю телефон к уху.

— Я тоже, но что поделать, — улыбаюсь своему отражению в окне. На улице уже глубокая ночь, а мы почти два часа “висим на проводе”. — У тебя работа, у меня работа. Может… — прикусываю губу и не знаю, как правильно сказать то, что крутится в голове вот уже пару дней как. — Может, мы поторопились? — наконец-то выдавливаю из себя.

— О чем ты? — слышу по голосу, как Влад напрягся.

— О том, что тебе некогда строить отношения, Влад. И я понимаю, правда! — говорю поспешно, чтобы он не подумал, что я решила начать ныть и давить на жалость. — Просто…

— Без «просто», ладно? — зазвучала сталь в его голосе. — Я же просил тебя не накручивать себе всякой ерунды, Варь. Ты нужна мне, и я знаю, что нужен тебе.

И не поспоришь.

— Ладно, это так, просто минутка слабости, — смеюсь, стараясь разрядить обстановку, но кажется, уже поздно, и мужчина слишком серьезно принял к сердцу мои слова.

— В эти выходные я тебя забираю.

— Куда?

— Это сюрприз, не планируй ничего. Субботу и воскресенье — ты моя.

— Звучит очень заманчиво, — тихонько смеюсь, а это его “ты моя” теплом разливается в сердце, — договорились. На выходные ничего не планирую.

— Отлично, — по голосу слышу, улыбается Влад, и мы оба замолкаем. Как-то не вовремя приходит на ум его улыбка, а следом за собой тянет другие воспоминания, о его руках, губах, и… и все, пора заканчивать, пока эта скользкая дорожка не завела меня в опасную зону.

— Спокойной ночи, Влад, — поднимаюсь с пригретого на подоконнике местечка.

— Сладких снова, Варя, — вздыхает мужчина. Я отключаюсь первая, иначе такие прощания у нас могут затянуться очень и очень надолго.

Один день, всего одну пятницу пережить, и в субботу я наконец-то увижусь со своим пилотом.

Утро приходит со звоном будильника. А я просыпаюсь с желанием остаться дома. Можно, я прогуляю?

Сама же улыбаюсь своей мысли. Если бы быть школьницей, а не учителем…

Но деваться некуда, поднять меня с пинками некому… иду на абордаж ванной с улыбкой на губах.

Ведь выстоять один день осталось, и… больше думать не хочу, куда меня может завести это “и”.

После водных процедур заглядываю в гардероб. И с жалостью смотрю на свои немногочисленные платья. Ведь, уходя из дома, я забрала самую малость. Мысленно представляю, что надела бы завтра. Но стараясь не забегать наперед, хватаю сарафан с вешалки и закрываю шкаф.

Погода на удивление приятная. Радует, что снова не нужно тащить с собой зонт.

Выбегаю на улицу за пять минут до автобуса, поэтому до остановки чуть ли не бегу.

У школы уже стоит шум, детвора резвится с визгами. Слышны возгласы учителей.

Замечаю Ника, но стараюсь скрыться в толпе. Не понимаю почему, но мне неудобно, когда он рядом. Чувствую себя виноватой, но пока не пойму, за что.

Построение и зарядка проходят в обычном темпе. Дети активны и довольны. А это самое главное.

Когда класс расходится по кружкам и я направляюсь из буфета в сторону класса, мой слух цепляют несколько фраз, доносящихся из учительской.

— …она зазналась. Варенька-то не так проста, как кажется, — уже могу разобрать знакомый голос Ксении.

Замираю у двери и слушаю разговор.

— Да ты выдумываешь! На вид вроде скромная девушка, — послышался еще один голос.

Кто-то из учителей.

— Я вам говорю, она спокойно садится в его машину. А на следующее утро у школы отдает ему пиджак. Это вообще как? Я вам точно говорю, она спит с ним, — продолжает гнуть свое эта женщина.

Мое сердце с сумасшедшим ритмом билось о грудную клетку. Это меня сейчас выдают за девушку легкого поведения?

— Вот тебе и скромница, — послышался смешок еще одного преподавателя.

— А я вам о чем? Эта пойдет по головам. Так и до вашего места доберется, Илона Павловна, Игорь Владимирович ее и завучем поставит потом. Стоит только попросить…

— Вы вообще в своем уме? — у меня лопается терпение, и я врываюсь в кабинет. — Вы, Ксения, в своем уме?

— А вот и бабочка влетела, — расхохоталась та, а остальные опустили глаза, делая вид, что заняты работой.

— Вы больная, вот что я вам скажу. И вот этот ваш треп даже не считаю нужным передавать директору. Всего доброго, — обвожу присутствующих взглядом и выхожу, хлопнув дверью.

Надо же, а все было так безоблачно.

Дальше день проходит весь на нервах, я снова дергаюсь и переживаю. Мельком удовлетворенно наблюдаю за Асей. Не могу нарадоваться произошедшими в ней и ее поведении переменами.

К концу смены я со всеми выхожу на улицу, собираясь прямым ходом идти домой в уютную тишину своей квартирки.

— Торопишься? — Оля хватает меня под локоток и поправляет сумку на плече.

— Нет, — удивленно улыбаюсь.

— Пойдем, кофейку попьем. Нормального, настоящего. Надоела это отрава, что у нас наливают, — морщит нос девушка.

— А пойдем, — выдыхаю с облегчением. Честно говоря, после сегодняшнего инцидента в учительской я думала, что и Оля тоже от меня отвернется, и я потеряю единственную приобретенную в новой жизни подругу. Но я рада, что я ошиблась.

До ближайшего кафе чуть меньше десяти минут пешком через приятный глазу зеленый парк. Пока идем с Олей, не спеша прогуливаясь, груз проблем как-то незримо рассеивается.

— Я слышала разговор, — задевает интересующую тему Оля. — Про тебя Ксения слухи распускает. Не ведись. Она выводит тебя на эмоции. Человек в таком состоянии делает обычно глупые ошибки, — нам принесли по чашке ароматного капучино.

— Я не сплю с директором, — сразу же выдаю я.

— Да я ей не поверила ни на грамм, — тут же надувает щеки Оля. — Просто говорю тебе все, что знаю. Она давно метит в постель Игоря. А тут, видимо, увидела его интерес к тебе, — усмехнулась девушка.

— Ну, то, что она куда-то там метит, я уже догадалась. Но вот излишнее внимание Игоря Владимировича к своей скромной персоне мне ни к чему, — говорю, а сама мысленно мечтаю увидеть Влада. Как он там?

— Вообще не обращай на него внимания. Он обычно равнодушен к новеньким. Но, видимо, ты та самая роковая женщина, что зацепила его, — Оля состроила рожицу, и мы рассмеялись в голос, привлекая к себе внимание посетителей.

Мило прощебетали еще, наверное, час, а потом разошлись по домам.

Дома же я, стараясь не думать об инциденте в школе, отвлекаю себя книгой. Завариваю чай, готовлю легкий ужин и потом долго мечтательно пялюсь в потолок.

Варя, Варя. Начинаешь верить в сказки и принцев на белом коне.

Кони с крыльями.

А пегасы — это уже мифы.

Глава 36. Влад

Утро субботы начинается с грохота на кухне, который выдергивает из сладкой дремы.

— Ась? — сажусь на постели, потирая сонное лицо и слышу, как до кучи еще что-то с оглушительным звоном свалилось на паркет. Да что там происходит?

Выпутываясь из покрывала, натягиваю футболу и спешу на кухню, где слышится возня и тихий бубнеж.

— Дочь, что ты… — слова застревают, когда я вижу нечеловеческий хаос и в центре всего этого великолепия Аська, вся в муке и со сковородкой в руках.

— Упс… доброе утро, папуль, — смущенно улыбается моя маленькая катастрофа, а я не знаю, как вообще реагировать на такую картинку. Вроде и наругать, а вроде и нельзя.

— Доброе, Ась, а что ты… — машу рукой, с ужасом понимая, что придется весь кухонный пол отмывать от муки и разбитых яиц. Собственно, как и кухонный гарнитур с плитой.

— Я хотела приготовить блинчики, — скисла дочурка и опустила глаза в пол.

— Ась… — выдыхаю, и улыбка как-то сама собой на губах появляется от тепла, прострелившего в груди.

— Будешь ругать, да?

— Нет. Конечно, нет, малышка, — аккуратно, как по минному полю, переступаю валяющуюся на полу тарелку и подхватываю свою беду на руки. — У тебя все щеки в муке.

— Да, — смеется моя маленькая госпожа и устраивает ладошки у меня на щеках. — Теперь и у тебя…

Так тихо, по-семейному уютно, мы убрали весь тот бардак, что образовался на кухне, благодаря моему маленькому поваренку, а потом приготовили наконец-то вкуснейшие блинчики.

Впервые за эту неделю мы оказались вместе дома, и признаю, я успел невероятно соскучиться по своему своенравному Одуванчику. А еще по Варе. И скучаю, как видно, не я один. Ася то и дело болтает без умолку, рассказывая, как проходили ее дни в школе, и за последний час уже с десяток раз успела намекнуть, что хотела бы еще съездить к бабе Шуре и Ваське в деревню. Я молча кивал, где-то поддакивал, а у самого мысли уже были далеко… унеслись на пару часов вперед, в красках мне расписывая наше сегодняшнее свидание, которого я ждал всю неделю, как мальчишка.

После обеда, как мы и договаривались, мама приехала забрать Асю к себе с ночевкой. Та уже ждала в пороге с рюкзаком и, как никогда, была полна решимости. Обычно у нее нет такого рвения, и к бабушке на выходные едет Ася весьма неохотно, но сегодня она явно сама на себя не похожа.

— Так, а ты куда-то поедешь? — интересуется мама уже в пороге.

— Дела есть, — бросаю как можно небрежней и вижу хитрый-хитрый прищур глаз дочери. — Завтра ближе к вечеру приеду за Аськой.

— Ладно. Позвони, а то вдруг мы на дачу соберемся. Правда, погоду обещают не очень хорошую, сегодня вон уже небо хмурится.

— Понял, будет сделано, — целую родную женщину в щечку и присаживаюсь на корточки, приобнимая дочурку, у которой улыбка с губ так и не сходит.

— Мне стоит волноваться? — шепчу на ушко, — Чего ты так хитро улыбаешься, катастрофа? — щелкаю по носу задиру, на что та пожимает плечами и, прикрывая рот ладошкой, чтобы бабушка не услышала, шепчет:

— Хорошего свидания с Варварой Дмитриевной, — и тут же выскакивает, не давая ошалевшему мне опомниться. Откуда? И главное… так спокойно? Куда улетучилась вся ее ревность и злость? К слову, за прошедшие дни я практически не видел вечно надутых щек и бубнежа. Ася изменилась. Повзрослела, что ли. Перестала капризничать и вести себя, как маленький ребенок. И я уверен, что без влияния Вари тут не обошлось.

В общем, стереть дурацкую довольную улыбку с лица мне так и не удалось до самого момента встречи.

К пяти часам, как мы договаривались, подъезжаю за девушкой, попутно заехав в цветочный за букетом нежно-розовых роз. Почему-то я уверен, что Варе они понравятся.

Выхожу из машины, нервно прохаживаясь по тротуару в ожидании девушки, и когда слышу, как открывается подъездная дверь, ныряю в салон за цветами, а обернувшись, замираю.

Впадаю в ступор и не в силах даже вздохнуть. Все слова пропадают, а мысли улетучиваются, когда я вижу ее. Такую нежную и невероятно легкую, совершенно миниатюрную в этом розовом платье с развевающимся подолом до колен. А там совершенно запретная территория, ее длинные и стройные ножки в босоножках. Черт!

Оттягиваю ворот белой рубашки-поло, так как в этот момент, кажется, меня воспоминания о ее горячем теле задушат, а организм вообще уже бунтует, загораясь с пол-оборота. Это будет тяжелый вечер.

— Кхм… — слышу тихое покашливание и мысленно отвешиваю себе подзатыльник, приказывая поднять взгляд. Встречаюсь с ее смущенной улыбкой и выдаю абсолютную глупость:

— Кажется, я угадал с цветами, — зачем-то говорю и смотрю в ее глаза, яркие, зеленые, переливающиеся на солнце.

— Да… кажется, — делает шаг ко мне Варя, а с меня наконец-то спадает оцепенение, и я не могу удержаться. В пару шагов преодолеваю расстояние между нами и, обхватив рукой за тонкую талию, притягиваю к себе, заставляя сделать шаг, едва касаясь в поцелуе ее горячих губ. Совершенно невесомо, словно краду ее тяжелый вздох. От одной только мысли, что она со мной, рядом, я готов улыбаться от счастья, как дурак.

— Я соскучился, — говорю то, что настойчиво крутится на языке. — Больше так надолго тебя не отпущу, — щечки девушки моментально краснеют, и она смущенно прячет взгляд, переводя его на букет в моей руке. — Это тебе.

— Спасибо, они прекрасны, — принимает охапку роз Варя, утыкаясь носиком в пышные бархатные бутоны. — Ну, так что за загадочное место, куда ты меня повезешь? — хитро улыбается девушка, — мне стоит бояться?

— Ну, если только совсем немного, — подмигиваю и открываю даме дверь, дожидаясь, пока она сядет. А потом и сам занимаю место за рулем и выезжаю со двора.

— Как прошла твоя неделя? — нарушаю повисшее в салоне молчание и ловлю Варину ладошку, зажимая в своей. Мне кажется, если я не буду ее касаться, ощущать рядом, то просто сойду с ума. Тянет с непреодолимой силой, тем более, сейчас, когда она так близко и до меня доносится уже знакомый аромат ее духов.

— Долго, — улыбается она. — Жила в ожидании выходных, — поворачивается, и всего на мгновение я ловлю ее взгляд, который говорит гораздо больше слов.

Переплетаю наши руки и, притягивая к себе ее тонкие пальчики, целую, совершенно потеряв весь свой запас красноречия. Не знаю, возможно ли испытывать еще больше чувств и привязаться еще сильнее к какому-то человеку в этой жизни, чем так, как я привязался к этой удивительной девушке, которая своим появлением перевернула нашу с Асей жизнь. Еще три года назад. Всего пара минут и один взгляд — и я пропал. Отталкивал от себя воспоминания, но совершенно точно потерялся в них.

И я, наверное, безумный счастливчик, что судьба позволила мне снова ее увидеть. Ту, которая не выходила из головы, кажется, никогда.

— А где Ася? — неожиданно спрашивает Варя обеспокоенно. — Я думала, она поедет с нами.

— Нет, Ася у бабушки, и заберу я ее только завтра. Сегодня только наш с тобой день.

Кажется, я слышу волнительный вздох Вари, но не хочу, чтобы она думала, будто у меня есть какие то грязные намерения. Для меня хотя бы просто чувствовать ее рядом. Уже и этого будет достаточно, хоть я и рискую взорваться от кипящего внутри желания.

До центра полетов доезжаем достаточно быстро, и когда паркуюсь на своем привычном месте, Варя удивленно крутит головой, отчего ее длинные распущенные локоны невероятно соблазнительно колышутся, и приходится сжать руки в кулаки, чтобы, не дай бог, не начать их распускать.

— Авиашкола? — читает девушка вывеску над главным входом, выходя из машины и вопросительно поглядывая на меня. — Мы зачем…

— Тебе же было интересно узнать, как моя работа выглядит изнутри, — беру ее за руку и тяну за собой. — Здесь учебный центр по подготовке и переподготовке специалистов из авиационной отрасли, — говорю и слышу за спиной удивленное “ого”.

— И… и как? Нас пустят?

— Конечно. Более того, — оборачиваюсь почти у дверей и приобнимаю растерянную Варю за плечи, — мы еще и полетаем…

Нет, я, когда планировал это свидание, ожидал, что девушке понравится. Но я не ожидал такого, почти что детского восторга и радости.

Инструктор Витя, у которого я и сам проходил переподготовку, согласился все нашей “гостье” объяснить и показать, устроив полное погружение в мою профессию. Провел по основным учебным классам, в том числе и показал, где проходят свою подготовку бортпроводники. Когда мы оказались в модели самолета в натуральную величину и зашли в точь-в-точь воспроизведенный борт аэробуса, кажется, еще больше округлиться эти невероятные глаза не могли. Но потом мы оказались в кабине пилота, на том самом авиатренажере с симуляцией реального полета…

— Нет, нет, нет, нет! — качает головой Варя и упирается каблучками в пол, — я же… разобьюсь, — так искренне и испуганно выдает, поглядывая на экраны у меня за спиной.

— Варь, это не реальный самолет, выдохни, — смеюсь, не в силах сдержаться.

— Выглядит очень даже реально, — качает головой девушка и пытается прошмыгнуть мимо меня на выход, но я ее опережаю, закрывая дверь и захватывая в кольцо рук, разворачивая к себе спиной и оттесняя к креслам.

— У меня случится паника, — щурит свои потрясающие глазки, оглядываясь на меня через плечо, — ты же не хочешь успокаивать мою истерику?

— Я рядом. Тебе понравится, уверяю, — целую в висок упрямицу и усаживаю на место первого пилота.

Варя опасливо крутит головой, рассматривая уже до мельчайших деталей знакомые мне приборные панели с кучами датчиков и кнопок. Несмело проводит ладошкой по сайдстику, а я понимаю, что, похоже, теперь без лишних мыслей летать больше не смогу. Слишком ярко ее руки на “джойстике” залипли в моем мозгу.

— А где штурвал? — слышу удивленное. — Я… думала, тут есть что-то вроде руля… ну, знаешь такие выражения, как «сесть за штурвал» и прочее… — тараторит Варя.

— На современных пассажирских лайнерах, в большинстве своем, штурвалы заменили боковые ручки управления или, по-другому, сайдстик, — накрываю ее ладонь, лежащую на джойстике по левую руку от сиденья, чуть сжимая тонкие пальчики. — Этот джойстик позволяет изменять крен и тангаж судна. Так что… штурвалы убрали, а крылатые фразы остались… — улыбаюсь и замолкаю, ощущая ее каждой клеточкой, каждым миллиметром и медленно сходя с ума от близости и уединения в замкнутом пространстве.

Нет, однозначно, спокойные полеты мне теперь не светят.

— Так… кхм… — отгоняю мысли прочь и, устраиваясь в соседнем кресле второго пилота, протягиваю девушке наушники.

— Я ведь совершенно не знаю, что делать, — смотрит на меня растерянно.

— Во-первых, надевай наушники, разговаривать будем через них. И в них же ты услышишь команды авиадиспетчера…

Варя кивает и послушно повторяет за мной. Да так внимательно включаясь в дело, что мне остается только удивляться. Похоже, ее и правда привлекает небо и полеты, потому что, когда отголоски паники проходят, в ее движениях, с которыми она щелкает по датчикам, указанным мной, пропадает дрожь и появляется уверенность. Я поистине с детским восхищением смотрю на нее. Внутри ураган, но даже в таком состоянии раздрая, с кучей эмоций в голове и сердце, я выполняю план взлета на автомате. Выполняю и кайфую, понимая, что вот начиная конкретно с этой минуты, в моей жизни все поменяется кардинально. Не смогу больше без нее.

Иначе говоря… идем на взлет?

Глава 37. Влад

— Это было потрясающе! — восхищенно выдыхает Варя, стоит нам только выйти из центра. На ее губах гуляет довольная улыбка, а глаза по-настоящему сияют, захватывая и меня с собой в этот дикий восторг.

— Понравилось?

— Очень! Это же не работа, а мечта, Влад! — находит мою ладонь и переплетает пальчики девушка. — Теперь я понимаю, почему ты там практически жить готов.

— Ну, не то чтобы жить, но это и правда, без неба я уже не смогу, — киваю, обнимая за плечи.

— А мы сможем еще как-нибудь сюда приехать, полетать?

— Думаю, да, в любое время, как пожелаешь.

— Спасибо, — неожиданно серьезно говорит моя спутница. — Нет, правда, спасибо, — резко останавливается девушка и обнимает меня за шею. Даже на каблучках она прилично ниже меня, и приходится притянуть ее ближе к себе, заставляя встать на носочки. — Это было самое потрясающее свидание в моей жизни.

— Я рад, что у меня получилось произвести впечатление, — улыбаюсь в ответ и тянусь к так манящим меня губам.

— Хочу в следующий раз, чтобы ты был в форме, — смущенно выдает Варя, заставляя тихо рассмеяться такой просьбе.

— Как скажешь, — шепчу и целую. Впиваюсь в эти сладкие губки, дурея от их нежности и мягкости. Напираю до отчаянного огня в легких, не желая ее отпускать. До звезд в глазах, горит все тело, когда ее язычок касается моего. А когда ее ладошки, путаются в моих волосах, из груди вырывается тихий стон, и я с огромным усилием заставляю себя отстраниться первым.

— Как насчет поужинать? Я забронировал столик в одном ресторане, думаю, тебе там понравится, — упираюсь лбом в ее лоб и ловлю на себе затуманенный желанием взгляд Вари. Не представляю, куда заведет нас этот день, но я ужасно хочу, чтобы все было правильно. Хочу, чтобы она знала и понимала, что мне нужна она вся, со своими желаниями, мыслями, такая, какая есть, а не красивая картинка для отношений на пару ночей.

— Я не против, — звучит сдавленно ее голосок, — и лучше нам ехать быстрее.

— Понял, — ухмыляюсь, доставая из кармана ключи. — Тогда по коням.

В ресторане сегодня тихо. Посетителей мало, все выбираются на выходные за город. Наш столик прямо у края большой террасы, с которой открывается потрясающий вид на город с высоты.

Официанты сразу же приносят нам вино для Вари и для меня воды. Я сегодня за рулем и пить, соответственно, не могу, но мне алкоголь и не нужен. Я, кажется, захмелел уже и без него.

— Значит… — немного погодя начинает Варя, — ты всегда мечтал стать пилотом?

— Ну, сколько себя помню, это да. Всегда туда, — бросаю взгляд наверх, — тянуло.

— И в этой профессии есть что-то прекрасное, — улыбается девушка.

Вообще мне кажется, сегодня, в этот вечер, улыбка в принципе не сходит с ее губ, а это значит, что я делаю все, как надо. Готов удивлять ее каждый раз, только бы она всегда была такая, как сейчас: мечтательная, легкая, просто невероятная.

— А ты? — спрашиваю, когда девушка делает глоток вина, — кем мечтала стать?

— Учительницей.

— Ты шутишь? — удивленно выгибаю бровь.

— Почему же? Совсем нет, — хмурит бровки Варя. — Что, разве это плохо?

— Да нет, нет, конечно, — перехватываю ее ладошку, сжатую в кулачок, — просто обычно девчонки мечтают стать…эм… балеринами? Моделями?

— А еще некоторые мечтают о том, чтобы сидеть на шее у богатого мужа, да. Кстати, именно второй вариант чуть со мной и не случился, благодаря родителям, — печально опадают уголки губ.

— Ну, их планы пошли крахом.

— Почему это? Я все еще могу согласиться, — ухмыляется Варя, дразня, вполне понимая, как я остро на это реагирую.

— Потому что я тебя этому петуху не отдам. Ты моя, — поднимаюсь и пересаживаюсь к ней на диванчик, приобнимая за плечи и целуя в макушку как раз в тот момент, как к нам подходит официант с заказом и, расставив тарелки на столе, удаляется.

Сколько мы так сидим в ресторане, я даже сбиваюсь со счета. Да и, откровенно говоря, совершенно не смотрю на время, просто наслаждаясь моментом.

На небе уже занимается закат яркими всполохами, а Варя после пары бокалов вина явно расслабилась, и всякий намек на неловкость между нами исчезает напрочь.

После ужина мы решаем немного прогуляться по ночному городу, бросив машину на парковке у ресторана, и просто бредем в обнимку куда глаза глядят.

— Не помню, когда последний раз в жизни я так проводил свободное время.

— Как так? — находит мою ладошку на своем плече Варя и сжимает.

— Мило, уютно, вдвоем… сумасшедшая жизнь, безумный график. Но, думаю, ты за эту неделю и так это поняла. Фактически я бываю дома, чтобы поспать. Времени на что-то другое просто не остается.

— А личная жизнь? — спрашивает она совсем тихо и, как мне кажется, расстроенно.

— Варь, — останавливаюсь и останавливаю девушку, подцепляя пальчиками за подбородок и заставляя посмотреть на меня. — Я хочу быть с тобой, — говорю уверенно и, нисколько не сомневаясь в своих словах, пытаюсь донести и до нее всю серьезность своих намерений. — Ты для меня важна, и я что-нибудь придумаю. Так будет не всегда.

— Я понимаю, правда, — выдавливает она из себя улыбку, совсем печальную, от чего я готов сам себе отвесить пару хороших пинков за то, что вообще завел такую тему. — Просто…

— Что просто, Варь?

Нет. Не могу, когда она так рядом, так близко. Когда я ощущаю ее каждой чертовой клеточкой, каждым миллиметром своего тела. Ощущаю ее запах, ее тепло и горю.

— Просто мне нужно знать… что я для тебя значу, Влад? — упрямо поджимаются губки, а в глазах стальная решимость. — Что будет… дальше?

Что бы она не имела в виду — этот вечер или в принципе — все равно ответ один:

— Дальше будет, так как решишь ты, — опускаю взгляда на ее губы, чувствуя, как стремительно пересыхает в горле. В теле жажда и отнюдь не по воде. — Я не хочу на тебя давить, но и отпустить уже не смогу, — запускаю ладошку в мягкую копну волос и обхватываю за затылок, — а что значишь… я думал, что это и так видно, Варь.

— Я хочу услышать это от тебя. Не свои догадки, я хочу…

— Я хочу тебя, — говорю прямо, перебивая, смотря в глаза. — Я схожу с ума, и ты бы только знала, каких усилий мне сейчас стоит вот так просто стоять рядом. Я скоро взорвусь, Варь, — говорю и осторожно целую в уголок губ, что дрожат в слабой улыбке. — А еще я хочу тебя рядом. Всегда. И я, честно, не знаю, куда нас эта дорога заведет, но я хочу знать, что именно ты меня ждешь с рейсов. Хочу возвращаться домой. К тебе, к Асе…

Договорить Варя мне не дает и тянется с поцелуем сама, сжимая пальчики у меня на рубашке и, тяжело выдыхая в самые губы, шепчет:

— Давай… уедем.

— Куда?

— Домой.

Глава 38. Варя

Домой.

Прозвучало весьма размыто, но после его слов, после признания, как я ему нужна, в голове совершенно не осталось разумных мыслей.

Единственное, что я понимала — я тоже хочу.

Хочу сгорать в его объятиях и ощущать его руки, везде. Хочу остаться наедине и потеряться для всех. Только мы, вдвоем. Впервые. И это заставляло бешено колотиться о грудную клетку сердце, а в теле гулять настоящий безудержный голод.

До квартиры Влада мы долетаем на машине в считаные, кажется, секунды. Ни на мгновение не выпуская из своей руки моей ладошки, Влад паркует машину на подземной парковке и тянет меня за собой.

Только в последнюю секунду я вспоминаю про букет. Дурочка, Варя, но не могу допустить, чтобы такая прелесть завяла в душном салоне автомобиля.

А потом был лифт, где мы по счастливой случайности оказались только вдвоем. Затем коридор, где мы оба были не в силах оторваться друг от друга, и квартира, встретившая нас уютным полумраком, и с оглушительно громко закрывшейся дверью мы отгородились от всего внешнего мира.

Мы словно попадаем в другую реальность. В другой мир, где существуем только мы вдвоем. И никого больше. Только его губы, что жадно терзают мои, его руки, которыми он страстно вжимает мое разгоряченное тело в свое. Стоны, что срываются с губ. И я теряюсь, впервые за долгое время теряюсь во времени. Тону в нежности, которую дарит мне мужчина. В страсти, что охватывает нас обоих. В неистовом, всепоглощающем желании, что болезненно ноет, требуя быстрей перейти к главному.

— Влад, а вдруг Ася с твоей… — шепчу и прикусываю губу, сдерживая стон, когда губы мужчины спускаются ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к груди.

— Забудь… Варь… — рычит в ответ Влад и, подхватив меня на руки, несет в спальню.

Я не помню, как мы оказываемся на постели, и, не в силах сдержаться, тянусь к Владу и хочу сама исследовать его тело. Ощупать, погладить, изучить, ощутить ладошками каждый миллиметр. Так, что пальчики покалывает, а все тело горит, как в агонии.

Движения превращаются в торопливые и нетерпеливые. Будто мы слишком долго оба ждали этого момента.

Оттолкнув мужчину от себя, перебираюсь на него, верхом оседлав, как наездница. От чего ловлю удивленный взгляд его серых глаза. Обычно нежных, но сейчас поддернутых дымкой желания и буквально пожирающих, пробегая по моему раскрасневшемуся лицу. Да я и сама удивляюсь своей смелости. Но с ним быть такой совершенно не страшно. Знаю, чувствую, что не увижу осуждения в его глазах.

Поэтому, припав к его губам в быстром поцелуе, тянусь к его рубашке и вытаскиваю ее из брюк. Чувствую, как руки Влада настойчиво вжимают меня в себя и как он заведен. Так же, как и я. До предела. До остановки пульса и невозможности дышать. Дрожащими руками расстегиваю пуговицы, безбожно промахиваясь. И с каждой расстегнутой пуговкой моему взору открывается все более потрясающий и волнующий вид. Хоть я и видела Влада раздетым и даже чувствовала его кожу на ощупь, но именно сейчас я могу полноценно насладиться завораживающей красотой, никуда не торопясь. Прикоснуться взглядом, ладошками к нему всему. И он позволяет. Не торопит, хотя я даже представить боюсь, какая это для него мучительная пытка. Но я провожу пальчиками, легко, едва касаясь по словно высеченной из камня груди и чувствую, как бешено несется его сердце, разрывая грудную клетку. Так же, как и мое. Слегка наклоняюсь, так как безумно хочу попробовать его кожу на вкус, и целую в шею. Прикасаюсь губами у самой жилки, что неистово бьется. Слегка прикусываю кожу и слышу стон мужчины, чувствую его ладони на своей попе, что он с силой сжимает. Сумасшедшее желание накрывает с головой. Безумно хочу почувствовать его в себе, там, где полыхает огонь.

Расстегиваю ремень на брюках и под его пристальным взглядом стягиваю их. Я впервые сама раздеваю мужчину. От осознания этого низ живота скручивает в новом спазме желания. Но, видимо, предел терпения моего пилота достигнут, и я слышу стон мне прямо в губы:

— Еще немного, и я рвану к чертям, Варь! — рычит Влад и переворачивает меня на спину так быстро, что я и пикнуть не успеваю. Подминает под себя, с нетерпением стягивая с меня платье и белье.

Я чувствую его губы в каждой впадинке, в каждом потаенном местечке. Выгибаюсь навстречу его губам, рукам. Хочу чувствовать его везде. Чувствовать себя полностью в его власти.

— Влад, — протяжно срывается с моих губ от сумасшедших чувств и калейдоскопа ощущений.

Тяну его на себя, желаю ощутить тяжесть его тела.

— Хочу тебя, — шепчу ему в губы, и это окончательно у нас срывает тормоза.

Еще мгновение, и я чувствую его. Одно движение, один поцелуй, и я ощущаю потрясающее единение. Нежными и мягкими движениями мы словно пробуем друг друга на вкус. Путешествуя руками по изголодавшимся друг по другу телам, двигаемся в унисон, изучая.

Пальчики сжимаются на его плечах, оцарапывая кожу, когда Влад покрывает поцелуями изнывающую от желания грудь. Устраивает пытку языком, унося нас вместе с накрывающей эйфорией за грани реального мира.

Я растворяюсь в нем. С каждым движением внутрь, с каждым толчком и каждым поцелуем пропадаю, теряюсь, исчезаю. Словно нет меня больше. А есть только мы. Одно чувство на двоих, одно сердце на двоих.

Вдоль позвоночника прокатываются маленькие удары тока, а спина выгибается в подступающей разрядке.

Мужчина находит мои губы, накрывая поцелуем и впитывая стон удовольствия до капли, до последнего вздоха.

Взрыв сверхновой… а после полет в невесомости. Легкость в теле от окутывающего нас экстаза.

Ночь, темнота, тяжелое дыхание мое и Влада, влажные переплетенные тела. И тишина, что царит в квартире. Словно и не существует никого в этом уютном мире для двоих.

ЧАСТЬ 2. Глава 39. Варя

Месяц спустя…

Утро. Ну, почему оно снова настигает нас так быстро?

С наслаждением потягиваясь на кровати, встречаю новый день с довольной улыбкой. Переворачиваюсь в кольце сильных мужских рук и устраиваю ладошки на небритых щеках Влада. Всего мгновение наслаждаюсь такой сонной безмятежностью на его красивом лице и целую в уголок его сладких губ.

Руки на моей талии сжимаются чуть сильнее, но он по-прежнему спит и не просыпается, как бы я не ерзала под боком. Мне в очередной раз остается только удивляться, какой крепкий у моего мужчины сон.

Вернувшись вчера посреди ночи с рейса, Влад приехал за мной и забрал к себе, как почти и каждую ночь всех прошедших дней.

Падаю головой на подушку, бросая взгляд в окно, и даю себе всего парочку минут утонуть в воспоминаниях этого потрясающего месяца, что мы вместе. Что мы… встречаемся. Губы сами собой растягиваются в немного глупой и мечтательной улыбке, и я не могу сдержаться, утыкаюсь носом в шею мужчины и тихонько смеюсь.

Не уверена, что можно быть счастливей, чем я сейчас. Столько теплоты, нежности и ощущения быть такой нужной кому-то я не ощущала никогда. Мне кажется, если я не увижу хоть раз за день его улыбку, не смогу дышать. Не услышу его голос, мое сердце остановится совсем. Нельзя так сильно зависеть от человека. Противозаконно так крепко к кому-то привязываться. Но я пропала. И он пропал… знаю, вижу это по взгляду, когда он смотрит на меня. По движениям и объятиям, полным трепета. Эта странная тяга началась уже давно, словно в тот вечер три года назад между нами появилась ниточка, которая все три года незримо и аккуратно вела друг к другу, натянувшись сейчас до предела.

И кто бы подумал, что мы, как два подростка, прячущиеся от родителей, будем бегать от Аськи. Хоть Влад и пытался меня уговорить уже спокойно оставаться ночевать и не сбегать чуть свет, уверяя, что его дочь вполне адекватно отреагирует на мое присутствие в их доме и в жизни ее отца, но, откровенно говоря, я опасалась. Очень боялась, что ей это не понравится и вся сказка между нами рухнет. А то, что присходило между нами, и правда была сказка, не сравнимая ни с чем. Поэтому упрямо гнула свою линию и приезжала только на ночь, когда Ася уже спала, а уезжала под утро, когда она еще не проснулась.

Вот и сегодня пару минут назад совсем тихонько сработал мой будильник. Нужно было вставать и потихоньку “убегать”, пока девочка не проснулась.

Осторожно выползаю из захвата Влада и накидываю на себя его махровый халат, что закрывает до самых пяток. Ступая на носочках, выхожу из спальни и притворяю за собой дверь, стараясь сильно не щелкнуть зам…

— Доброе утро, Варвара Дмитриевна! — слышу шепот за спиной и подскакиваю на месте от неожиданности, оборачиваясь.

— А…Ася?

Хозяйка квартиры стоит в забавном фартучке и, уперев ручки в бока, смотрит на меня из кухонного прохода. И не сказать, чтобы она была удивлена на самом деле. Да вроде и не зла, щеки не дует, а теперь вот вообще улыбается.

— Привет, — запахиваю сильнее халат и как могу приглаживаю спутанные волосы на голове. — Эм… — улыбаюсь и чувствую, как стремительно краснею от пронзительного взгляда девчонки. Ася смотрит на меня своими глазами цвета расплавленного серебра, так похожими на глаза Влада, и улыбается.

— Как спалось? — неожиданный вопрос еще больше вгоняет в ступор.

— О-о-отлично, а тебе?

— Тоже класс, — беззаботно машет головой девчушка, — поможете приготовить папе завтрак?

А вот тут, кажется, от удивления мои глаза выкатились из орбит.

— Да… — говорю неуверенно, прикидывая, не шутит ли она. Но нет, Ася, по-прежнему, само дружелюбие. — Да, конечно, — говорю уже уверенней, отвешивая себе мысленный пинок. — Я только умоюсь и приду, хорошо?

— Окей, — кивает ребенок и скрывается на кухне. А я срываюсь с места и залетаю в ванную комнату Влада, смущенная и растерянная больше просто некуда. Смотрюсь в зеркало, щеки по-настоящему горят, а взгляд испуганный, как будто я увидела привидение, а не ребенка.

Что это было?

Неужели я зря боялась?

Кажется, для малышки то, что я выскочила из спальни ее отца, совершенно не стало новостью. А что, если она слышала, как… Да нет! Нет, Варя! Правда, волну стыда уже было не остановить, и мы хоть с Владом и старались вести себя, как мышки, но кто знает, как чутко спит ребенок и какие толстые стены в их элитной многоэтажке.

Ох, Варя, ситуация глупее некуда.

В тысячный раз ругаю себя за то, что не сказала все Асе как положено, когда предлагал Влад. Дурочка, сама загнала себя в такое положение.

Чтобы хоть как-то притушить лавину из стыда, неловкости и растерянности в душе, заползаю в ледяной душ, быстро ополаскиваясь. И мысленно успокаивая себя. В конце концов, рано или поздно сказать Асе пришлось бы. Мы с Владом все-таки не дети, и если планируем что-то серьезное, а мы планируем, то признание было неизбежно.

Странная, конечно, ситуация, но лучше так.

Из ванной комнаты проскакиваю в мужскую спальню и натягиваю пижамные штаны с футболкой, что уже прочно прописались в шкафу хозяина квартиры, и топаю на кухню, где меня ждет маленький поваренок.

— Я как-то утром пыталась испечь блинчики, — не оглядываясь на меня, говорит Ася, листая книгу рецептов. — Но устряпала весь пол в муке. Пришлось папе помогать.

— Да? — неловко мнусь в пороге.

— Угу.

— Так… что тебе помочь? Командуй, — улыбаюсь, когда Ася кидает на меня взгляд. Девчушка кивает и лезет в холодильник за продуктами, выкладывая их на кухонный островок.

— Давайте вы замешаете, а я буду печь, окей? — смотрит на меня в ожидании ответа.

— Окей, — пожимаю плечами и улыбаюсь, получая робкую улыбку девчушки в ответ.

Каждая приступает к своей работе, и кажется, будто все так и должно быть. Ася абсолютно расслаблено рассказывает о своих успехах в конном клубе, а я, как могу, стараюсь подбодрить и поддержать ее рвение, замешивая тесто на блинчики под ее чутким контролем.

— Ась… — решаюсь спросить, когда девчушка замирает у плиты, встав на небольшой стульчик с поварешкой.

— М-м-м?

— Ты знала, да?

Маленькая хозяюшка выливает первую порцию на сковородку, абсолютно по-взрослому уверенно действуя, и только потом смотрит на меня, хитро щуря глазки.

— Знала, — кивает, подтверждая мои догадки.

— Откуда?

— Папа. Он мне сказал, — пожимает худенькими плечиками и улыбается.

— И ты… ты не против? — опираюсь спиной на кухонный гарнитур рядом с плитой и замираю в ожидании ответа. Сердце бешено стучит, и я до ужаса боюсь услышать ее “нет”. Мне кажется, тогда земля уйдет из-под ног.

— Не против. Вы мне нравитесь, Варвара Дмитриевна, — немного смущенно потупила взгляд Ася, вытирая ладошки о фартучек. — И папе… нравитесь.

У меня словно камень с плеч упал, я и не заметила, что оказывается, в ожидании ответа просто перестала дышать, теперь же расплываюсь в счастливой улыбке.

— Спасибо, Ась, — позволяю себе вольность и, приобнимая девчонку, целую в макушку, отчего у той зарделись щечки. — Вы тоже для меня важны, правда.

В ответ малышка только кивает, и мы, не сговариваясь, возвращаемся к своим обязанностям.

Так наше неторопливое утро на кухне за тихими разговорами и готовкой завтрака для хозяина квартиры прерывает именно его появление.

Влад, сонно потирая глаза, выходит на кухню и замирает в пороге, переводя взгляд с меня на дочь и обратно. Медленно-медленно в его глазах вспыхивает понимание того, что он сейчас видит, и на губах появляется улыбка.

— Девочки? — соблазнительным хриплым после сна голосом обращается к нам Романовский.

— Привет, пап, а мы с Варварой Дмитриевной приготовили завтрак, — как ни в чем ни бывало порхает по кухне с тарелкой ароматно пахнущих румяных блинчиков девчушка. — Давай кушать.

— Эм, — улыбается Влад, все еще поглядывая на меня, растерявшуюся и снова не знающую, как себя вести с ним в присутствии его дочурки. Но мужчина, видимо, улавливает мою заминку и проходит на кухню, по дороге ловя Асю, целует ее в щечку, а потом, заключая меня в кольцо рук, утыкается носом в висок и, когда маленькая госпожа отвлекается, тихонько шепчет на ушко:

— Ну вот, а ты боялась, — таким соблазнительным и низким голосом, что вмиг всколыхнул другие, ужасно неуместные воспоминания. Да уж, так и хочется мысленно добавить “только юбочка помялась”. Но признаю, не узнай Ася все вот так спонтанно, я, наверное, еще долго бы вела себя подобно стеснительной барышне.

— Ну, пап, Варвара Дмитриевна, вы идете кушать? — отвлекает нас друг от друга Ася, и делать нечего. Работа тоже ждет.

Глава 40. Варя

После завтрака Влад увозит нас с Асей в школу, притормаживая чуть поодаль по моей просьбе. Запрет на отношения с родителями учеников в школе еще никто не отменял, поэтому приходится быть осторожной. Один раз у нас был даже оживленный спор на эту тему с Владом, который не хотел скрывать наших отношений, но, чуть ли не умоляя, я его уговорила молчать. По крайней мере, пока… А уж как долго будет длиться это “пока”, сказать сложно. Потому что вариантов у меня немного: либо бросать работу, либо Влада. Ни того, ни другого я делать, разумеется, не хотела.

Только я отстегнула ремень и собираюсь выйти из салона, мужчина меня ловит за руку и останавливает:

— У меня дальний рейс на этих выходных. В пятницу вечером уеду и вернусь только через неделю, — говорит, извиняясь, но для меня это совершенно не новость.

— Да, я помню, — киваю, подбадривающе улыбаясь. В конце концов, у нас до длительной разлуки еще целых два дня.

— Я просто подумал…

— О-о-о, папа! — перебивает отца Ася, буквально подпрыгивая на заднем сидении и высовываясь к нам, — а давай я с Варварой Дмитриевной останусь на эту неделю, а?

Мы с Владом удивленно переглядываемся, и я второй раз за утро теряюсь.

— Я тут просто подумала, — пожимает плечиками девчушка, совершенно не замечая нашей заминки, — у бабули сад, у Ника универ, — рассуждает ребенок с таким серьезным видом, что невозможно не улыбнуться, — а мы с Варварой Дмитриевной могли бы съездить к бабе Шуре с Васькой, попроведовать там… помочь… свежий воздух. Мне же нужен свежий воздух? И речка! Там, наверное, уже можно купаться! — с небывалым воодушевлением продолжает убеждать отца Ася, а тот, в свою очередь, машет рукой и смотрит на меня, очевидно, тоже не зная, как правильно поступить.

— Эм… Ась, у Вари, возможно, свои…

— Я не против, — перебиваю Романовского и ловлю его удивленный взгляд. Пожимаю плечами. — Почему бы и нет. Ася права, ей нужен свежий воздух, да и бабуля с Васькой будут счастливы, они там соскучились уже, — улыбаюсь сияющей, как солнце, малышке.

— А как же занятия? У тебя в субботу тренировка в клубе.

— Тренер сказала, что я молодец и если я пропущу одно занятие, не страшно, — беззаботно кивает головой Ася.

— То есть ты, хитрюга, уже и с тренером поговорила и все заранее продумала? — ухмыляется Влад, щелкая дочурку по носу.

— Ну-у-у, да. Да и Варвара Дмитриевна все равно уже почти живет у нас, так зачем кого-то другого напрягать. А там мы бы вместе… — делает контрольный выстрел Ася. И в этот момент я понимаю, что она гораздо наблюдательней и внимательней и знает значительно больше, чем мы с Владом думали.

— Надо же, какие слова, Одуванчик! — смеется Влад. — Напрягать… тогда… Варь? Ты как? — смотрит на меня, а за ним свой любопытный взгляд устремляет на меня и Ася. Я же только улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Не против. Попробуем, — подмигиваю довольной девчушке. — Но лагерь никто не отменял.

— Н-у-у-у… — слышу мученический стон, и ребенок выскакивает из машины, схватив свой рюкзак. — До вечера, пап!

— Ты правда не против? Мы тебя не напрягаем, как выразилась моя супер-прогрессивная дочь? — спрашивает Романовский, когда за девочкой закрывается дверь. — Мне бы было спокойней, знай я, что она с тобой, — подцепляет пальцами подбородок и мимолетно проводит подушечкой пальца по губам. Взгляд по-настоящему обеспокоенный. Такой, что ужасно хочется его поцеловать, что я быстренько и делаю, аккуратно касаясь его губ, и улыбаюсь.

— Я правда не против, — шепчу, — да и мне, наоборот, приятно, что Ася сама идет навстречу, — устраиваю ладошку на щеке Влада, — до вечера?

— До вечера, Варь.

Ужасно не хочется уходить. Ненавижу моменты расставания, даже если они всего на несколько часов. Но и быть рядом двадцать четыре на семь возможности нет ни у меня, ни у него. Поэтому еще один мимолетный поцелуй, и я тоже выхожу из машины, где меня, оказывается, ждет Ася.

Мы машем Романовскому, и, когда тот срывается с места на своем Ровере и скрывается за поворотом, разворачиваемся и идем в школу. Ася, вцепившись руками в лямки рюкзака, всю дорогу молчит, но ведь по лицу вижу: что-то хочет сказать.

— Я слушаю тебя, Ась, — говорю как можно мягче, чтобы ни в коем случае не спугнуть то, что возникло между нами: доверие, взаимопонимание и, хотелось бы верить, дружба.

— Я знаю, что в школе никому нельзя рассказывать, что вы с моим папой… эм… дружите, — набираясь смелости, говорит девочка. — Мне папа сказал, что это секрет. Он даже Нику не рассказал. Я, честно, не проболтаюсь.

— Я знаю, Ась, знаю, — говорю, а сама не устаю поражаться, какие разительные перемены произошли в ребенке. Вспоминаю ту маленькую вредную бандитку, что пришла в мой класс, и смотрю сейчас на рассудительную и дружелюбную Асю — разница видна невооруженным взглядом. — Это будет наш общий маленький секрет, — подмигиваю и получаю хитрую улыбку в ответ.

Прекрасное утро. Пожалуй, еще немного, и я вполне себе полюблю это время дня!

Глава 41. Варя

Среда и четверг у всех нас проносятся как никогда стремительно. У Влада два выходных перед длительной командировкой, и мы после школы максимально продуктивно и весело проводим эти дни.

В среду мы все вместе отправляемся на занятия с Асей по конному спорту и даже с горем пополам уговариваем Влада сесть на лошадь, а вечером устраиваем себе классный ужин в компании старого доброго “Бетховена”, после просмотра которого у Аси появилось настойчивое желание купить собаку.

— А еще лучше, давайте Ваську к себе заберем? — прилетела к нам на кухню Ася перед сном, с ходу запрыгивая к ошеломленному отцу на руки. Я буквально видела, как у него в голове проносятся картинки в хлам разнесенной мебели и полного хаоса во всей квартире, что не могла сдержать смеха, за что потом получила с десяток “штрафных поцелуев”.

Четверг для нас ознаменовался спортивным праздником в школе, где Ася была одной из участниц. Убегались все: и родители, и дети. Домой после соревнований я ползла, а не шла, а уже позже вечером, после поездки к матери Влада, они с Асей меня забрали к себе.

Девчушка, умаявшись за день, да к тому же на солнце, которое последние дни просто нещадно палит, уснула практически сразу. А мы с Владом развалились в спальне перед телевизором и еще полночи проговорили обо всем и ни о чем, перемежая диалог с жаркими поцелуями, порой не в силах оторваться друг от друга.

Вот так тихо, но верно, мы начали практически жить одной большой семьей.

В пятницу утром в школу мы приезжаем с опозданием на почти десять минут. Безответственные, мы с Романовским забыли завести будильник, проспали и собирались едва ли не бегом.

Сумасшедшее утро и, как итог, весь день.

Суета и беготня на занятиях. Класс сегодня был, как никогда, возбужден, и дети то и дело норовили учудить что-нибудь новенькое и пакостное, поэтому к концу лагеря я была выжата как лимон.

Выходя из школы, думала только о том, чтобы быстрее закрыться в своей тихой квартирке и спокойно выпить хотя бы кружечку чая. Но не тут-то было…

— Варвара Дмитриевна! — слышу позади и даже на мгновение кривлюсь от недовольства и только потом оборачиваюсь, замечая уверенно идущего ко мне директора, лихо спускающегося по ступенькам с крыльца.

— Игорь Владимирович, добрый день.

Мужчина, как всегда, в костюме и в пиджаке, даже в такую жару. И как всегда, с немного неприятной улыбкой на губах.

Последние пару недель мы с ним практически не пересекались. Я, зная примерно, во сколько он приезжает на работу, старалась приходить раньше него и точно так же раньше сбегать. Отчего-то последнее время его взгляды, что ловила во время прогулки с классом или на планерках, меня сильно напрягали. Было неловко и неуютно. Тем более после скандала с Ксенией, где она меня решила во всей красе выставить перед коллективом.

В общем, эта встреча была для меня крайне и крайне нежелательна.

— Торопитесь? — подходит ко мне мужчина и так по-свойски, без промедления, укладывает свою большую ладонь мне на поясницу, что заставляет поежиться от неприятного мне прикосновения.

— В общем-то… — думала, как бы корректней сказать “да” и сбежать, но мужчина меня перебивает.

— Давайте-ка мы проедем до кафе. Тут неподалеку готовят прекрасные десерты. Я угощу вас кофе, Варварочка, — и нет, это звучало не как предложение, а как приказ. И я даже ответить ничего не успеваю, как мужчина уже открывает пассажирскую дверь своего джипа и выжидательно смотрит на меня.

— Может быть, в другой…

— Варвара, — и снова перебивает мой невнятный лепет, — прошу, — кивает головой в сторону салона. — У нас есть с вами тема для разговора, — говорит каким-то тоном, который мне совершенно не нравится. И что это за тема для разговора, которую нужно обсуждать вне стен школы?

Но выбора-то у меня нет, поэтому приходится сесть в машину Игоря Владимировича и мысленно проклинать тех коллег, благодаря которым я сегодня задержалась на работе дольше обычного.

Стоит мне только устроиться в салоне авто директора, как мы тут же срываемся с места. Уже на выезде с парковки я вижу машину Никиты и Асю, которая что-то рассказывает дяде. С сожалением думаю, что лучше бы я сейчас тряслась в душном автобусе и разговаривала с Владом по телефону, чем ехала в комфорте и с кондиционером в машине с малоприятным мне мужчиной.

— Что-то вы сегодня не в настроении, Варвара? Или Варя, можно просто Варя? — нарушает тишину Игорь Владимирович.

— Да, конечно, — соглашаюсь, хоть мне это и мало нравится, но, как ни крути, он мой начальник, а с начальством надо дружить. — Просто сегодня был немного сумасшедший день. Да и жара она… выматывает, — сдавленно улыбаюсь, на что в ответ получаю только “хмык”, и на этом наш диалог закончен до самого кафе.

Меня оставляют наедине со своими мыслями и догадками, и когда я, перебирая варианты темы того самого разговора, неожиданно предполагаю, что он вдруг узнал про нас с Владом, меня бросает в холодный пот. Внутри просыпается паника, и, похоже, все, допрыгалась. Уволят. Точно уволят.

Кафе, в которое меня “пригласил” Игорь Викторович, было всего в парах минут езды от школы. В принципе сюда можно было бы и пешком дойти. Но сегодняшняя жара совершенно не способствует пешим прогулкам.

В зале тихо, уютно, играет ненавязчивая мелодия и снуют мимо ребята в форме официантов. Посетителей почти нет, именно поэтому мы вольны выбирать абсолютно любой стоик. И когда такой выбор мне предоставляет сделать Игорь, я отхожу к самому дальнему у окна. Чтобы в случае чего, нашу ругань не услышало все кафе. Нет, я, конечно, скандалить не собираюсь, если тема действительно зайдет о наших отношениях с Романовским. Я сама виновата и знала, на какой шла риск. Но отстоять свою точку зрения на этот вопрос все же попробую. В крайнем случае, я ничего и не теряю.

Мы делаем заказ, и буквально через считаные минуты он оказывается перед нами на столе. Аппетитнейший на вид клубничный десерт сейчас не лезет в горло, а Игорь Владимирович так и молчит, только посматривая на меня исподлобья.

— Так вы хотели о чем-то поговорить, Игорь Владимирович… — напоминаю я сама, набираясь смелости, и делаю глоток травяного чая, которой тут просто изумительно пахнет.

— Да-да, Варечка. И давайте вне стен школы будем общаться на “ты”. Игорь, — говорит и кивает, — просто Игорь.

А вот это уже плохо и совершенно не похоже на начало разговора об увольнении. Может, мне стоит волноваться вдвое сильнее?

— Мне будет неудобно обращаться к вам по имени, простите, Игорь Владимирович, — говорю чистую правду, придерживаясь того мнения, что со своим начальством фамильярность не допустима даже вне стен школы. Такой подход стирает некоторые границы и рамки между людьми, а по моим понятиям, это ничем хорошим не закончится.

Но мужчину мой отказ коробит и задевает, потому что он морщится и дерганно расстегивает пуговиц на пиджаке.

— Видите ли, Варя, мне бы хотелось, чтобы мы с вами вышли за эти пресловутые рамки начальника и подчиненной, — говорит Игорь, а я, наверное, на добрый десяток секунд зависаю, переваривая в голове то, что только что услышала. И когда до моего перегревшегося на жаре мозга доходит, что имелось в виду в этой фразе, щеки вмиг опаляет румянец, а внутри поднимается теперь настоящая паника.

— П-п-простите, что? — чуть подаюсь назад и хочу убрать со стола ладонь, но мужчина не дает мне этого сделать, перехватывая мою руку и сжимая пальцы в своей ладони.

Такой обычно волнующий и невинный жест, показывающий интерес мужчины к женщине, должен быть приятным. Но здесь же это наоборот, отталкивает и заставляет напрячься всем телом, словно спринтер перед стартом.

— Я говорю, что вы мне интересны Варвара, — смотрит прямо, словно в душу заглядывает своим тяжелым взглядом. — Мы могли бы отлично провести время вместе, Варя, — поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони Игорь, заставляя нервно подскочить на месте.

Неприятно. Ужасно. Даже я бы сказала, противно оказаться в такой ситуации и выслушать такое “предложение”. Хотя, а предложение ли это вообще?

— А если… — аккуратно вытягиваю ладошку из-под его ладони, — что, если я скажу “нет”? — спрашиваю осторожно, как будто по минному полю иду. — Я предпочитаю не заводить отношений на работе и… Игорь Владимирович, мне правда сейчас не до романов, — говорю, едва ли не умоляя мне поверить. И ведь чувствовала. Да и Оля предупреждала, что наш директор положил на меня глаз, вот почему Ксюша и бесилась. Очевидно, она от него получила отворот-поворот. Да лучше бы он с ней закрутил шашни, я бы тогда не оказалась здесь и сейчас, в таком положении. Никогда не думала, что буду ощущать себя загнанной в угол мышью перед большой и дикой кошкой, которая уже выпускает свои “когти”.

— Эх, Варвара…

Игорь оценивающим, сальным и откровенно раздевающим взглядом пробегает по мне, задерживаясь в не таком уж и глубоком вырезе светлой блузки, и ухмыляется. А мне в этот момент становится еще и неловко за то, что я в принципе сижу в кафе с другим мужчиной и не сказала об этом Владу. А если он еще и узнает, на какие темы мы тут ведем беседы… в общем, чувствую себя предательницей и лгуньей.

— Варя, я бы все-таки советовал вам хорошо подумать, — говорит, руша последние надежды на то, что, возможно, я смогу задержаться в этой школе с этим классом, к которому уже так привыкла.

— Мне бы очень не хотелось искать нового классного руководителя ребятам, я предпочитаю работу в коллективе сплоченном… — продолжает Игорь, откидываясь на спинку стула и вальяжно устроив руки на подлокотниках, сверкнув своим дорогим Ролексом. — Видите ли, у нас в “учительской” пошло раздвоение, Варечка, — такое уменьшительно-ласкательное обращение ужасно режет слух и заставляет все естество бунтовать. — Некоторых очень не устраивает ваше пребывания в стенах нашей альма-матер. И таких… большинство, — говорит с улыбкой.

— Это все результат недопонимания, — пытаюсь оправдаться, хотя зачем, казалось бы? Все уже и так предрешено. Я никогда не ввяжусь в какие бы то ни было отношения ради… работы. Это мерзко, это противно. И у меня есть Влад, и я… кажется, люблю его.

— Непонимание растет, — тем временем вырывает меня из мыслей голос Игоря Владимировича, заставляя оторвать взгляд от созерцания столешницы и посмотреть на него. — А так, под моим покровительством, — на этом слове я, похоже, подскочила на месте, — всем было бы проще, Варечка.

Чувствую себя грязной. Такой, что, кажется, за всю жизнь не отмыться. И виноватой, перед собой, перед Романовским и перед учениками, чьих ожиданий я не оправдаю.

— Я поняла вас, Игорь Владимирович, — откашливаюсь и говорю, поднимаясь с места. — Но дело в том…

— Варя-Варя-Варя, — поднимается следом за мной на ноги мужчина, — я не тороплю вас, у вас, естественно, есть время подумать. Вы не подумайте чего, я не так уж ужасен, — ну да, сначала показал свою гнилую душу во всей красе, пользуясь своим положением, а теперь уверяет, что он ромашка. — Да и вроде я не урод, — продолжает говорить Игорь. — Вы мне нравитесь, и, насколько знаю, вы одна. Так почему бы не попробовать?

Потому что я не одна. И потому что вы не в моем вкусе. Да и еще много “потому что”, которые хотелось бы высказать ему прямо в лицо, но пока делать это неразумно. Зная, что в скором времени лишусь работы, лучше отсрочить свое “чистосердечное” и заняться поисками нового места.

— Я подумаю, — говорю уверенно, а в голове держу целый хоровод мыслей. — Простите, но мне пора, — киваю, накидывая на плечо ремешок сумочки, и, прилагая неимоверные усилия, выдавливаю из себя на прощание улыбку и ухожу.

Подальше от такого неприятного разговора, человека и дурацкой ситуации, когда меня практически шантажом попытались уложить в постель.

Глава 42. Влад

— Да? — отвечаю на ходу, даже не глянув на имя вызывающего меня абонента, и, вылетая из подъезда, закидываю сумку с вещами на заднее сидение авто.

Ася уже нетерпеливо нарезает круги вокруг такси в ожидании Вари, которая проверяет в своей квартире, все ли закрыты окна и отключена техника.

— Романовский? — Ребров собственной персоной. — У тебя до рейса три часа, ты где?

— Ну, так три же, а не два, — захлопываю багажник и бросаю взгляд на часы. Точно, четыре часа дня, я уже должен мчать в сторону аэропорта на всех парах, если не хочу опоздать. Но не могу уехать, не удостоверившись, что мои девчонки в полной готовности и в отличном настроении уехали за город.

— Ты мне еще подерзи.

— Слушай, — перехожу на просто и понятное, — я хоть раз за столько лет опоздал? Явился на рейс в неподобающем виде или состоянии? — прячу руку в карман брюк и поглядываю на небо, на которое набегают тучи.

— Да я все понимаю и знаю, Влад, — вздыхает начальник, — но меня эти проверки уже просто задрали, честное слово! — ворчливо выдает в сердцах Ребров. — И сами не работают, и другим спокойно выполнять свои обязанности не дают. Трясут и требуют, чтобы все было по разнарядке. Так что, — пыхтит в трубку, — не от меня зависит.

— Я понял тебя. Не переживай, ровно за два часа до рейса я буду на месте, — уверяю, хотя сам не представляю, сколько буду топить, чтобы успеть вовремя.

— Давай. До встречи.

Сбрасываю вызов и кидаю мобильный в салон Ровера как раз в тот момент, как домофонная дверь пищит и выходит Варя.

С заплетенными в косу длинными волосами и в этом ярко-желтом сарафане и кедах, она выглядит просто потрясающе! Как молоденькая девчонка. Свободолюбивая, яркая и моя.

Вот смотрю на нее в который раз за этот месяц, что мы вместе, и не перестаю удивляться. Каким чудом она вообще обратила на меня внимание: вечно командированного, да еще и с ребенком, у которого характер тоже не сахар. Под какой такой счастливой звездой я родился, что впервые в жизни почувствовав просто сумасшедшую тягу к кому-то, получил взаимность. Да еще какую!

— О, все едем! — слышу за спиной и, судя по характерным звукам, понимаю, что Ася уже в машине.

— Ты чего так на меня смотришь? — смеется Варя, поправляя лямку рюкзака на плече, а я и правда не могу глаз от нее отвести. Притягиваю к себе и пробегаю ладонями по голым рукам, которые стремительно покрываются мурашками, слегка поглаживая пальцами и сжимая.

— Ты сегодня невероятна, малыш, — шепчу тихонько, чтобы мисс Одуванчик не услышала нас. — Я сойду с ума без тебя за неделю.

— Я тоже уже так привыкла, что ты рядом, — говорит Варя, обхватывая руками за шею и привстав на носочки, заставляет наклониться, чтобы поцеловать. Коснуться губами моих губ, совсем быстро и невесомо, чего мне катастрофически мало! Хочу еще. Меня вообще в последнее время начинает пугать то, что я не могу ей насытиться. Не могу надышаться. Я отвык спать один. Я отвык жить для себя и для Аськи. У меня осталось в голове за это время только “мы” и напрочь растворилось это “я”, с которым я так долго жил. Да, наверное, и не жил, а существовал.

И если раньше в голове и в сердце были Ася и небо, теперь там своей нежностью отвоевала себе местечко и Варя.

Мысли, что ей пора бы переехать к нам с Асей совсем, я уже неделю как не выпускаю из головы, и она то и дело рвется с языка. До этого была проблема с тем, что Варя упорно отказывалась рассказывать Асе, что мы встречаемся, но теперь все преграды исчезли. Да и дочь сама проявила инициативу жить эту неделю, что я буду в командировке, с Варей, а это что-то значит!

— По возвращении мы обязательно решим вопрос с жильем, — говорю, нехотя отстраняясь и открывая для девушки дверь.

— Жилье? — удивленно округляются ее невероятные глаза, и мимолетными движениями она поправляет воротник моей рубашки, задевая пальчиками наколотый на груди значок авиации с теми самыми крыльями, что ее так впечатлили в первую встречу. — Я иногда тебя не понимаю, — смеется и поднимает на меня свои невероятные изумрудные глаза, в которых плещется столько нежности, что я сейчас, похоже, утону. — Что ты имеешь в виду?

Что люблю тебя и отпускать дольше, чем на пару часов в школу, больше не хочу.

Да, вот такой я собственник и эгоист. Но она моя девочка, и я хочу, чтобы об этом знали все. Устал уже, как пацан малолетний, скрываться от Ника и матери, да и в школе, я думаю, поговори я сам с директором, спокойно воспримут эту новость. Наверняка Варя просто сгущает краски и зря боится огласки нашего романа.

— Про какое ты говоришь жилье? — не дождавшись ответа, переспрашивает Варя.

— Про наше, — говорю и, пресекая дальнейшие расспросы, целую в румяную щеку, даю себе мгновение, вдыхая полной грудью ее запах, который буду вспоминать все эти долгие семь дней поездки, и отстраняюсь. — Как доедете, напиши мне. Будет возможность, позвоню.

— Хорошо. Я буду скучать, — поджимает губки Варя, разрывая таким взглядом сердце. — И, Влад, я…

— Мы едем? — высовывает любопытный носик дочурка, перебивая. — Ты опоздаешь на работу, пап.

— Ах, да, работа… точно.

— Ладно, будь осторожен! — еще один взгляд, одна улыбка, и Варя садится в машину.

Я закрываю за ней дверцу и еще пару минут провожаю такси взглядом. Провожаю, а в голове так и крутится ее “Влад, я…”. Что она хотела сказать? Уж не признание ли в любви? А я? Готов ли я сказать ей это? Готов ли признаться и самому себе, что был не прав, отрицая существование такого чувства, которое не поддается никаким законам физики?

Да.

Определенно да.

Я хочу попробовать создать новую семью и уверен, что в этот раз и с ней, с любимой женщиной, у меня это получится.

Осталось только разобраться с одним нерешенным вопросом касательно все еще болтающегося в паспорте штампа.

Глава 43. Влад

До аэропорта долетаю за сорок минут, и это рекорд. Потом еще час уходит на медицинский контроль, брифинг, погоду, осмотр самолета и прочие приготовления, и ровно в семь часов по местному времени мы заходим на взлет.

Небо разразилось спасительным дождем, первым за почти две недели засухи и жары, и нам даже здесь, на высоте, вздохнулось чуть легче.

Рейс до Нью-Йорка составляет почти девять с половиной часов, половину из которых веду с Костей незамысловатые беседы, а вторую половину пытаюсь занять свой мозг новой книгой, которую посоветовала Варя, но кроме как о ней, думать ни о чем не могу. Приборы и датчики монотонно пиликают, четко следуя по заданному курсу, а я смотрю на то, что проплывает внизу, под нашей “посудиной”. Глаза видят ночное небо, а в голове пляшут совершенно другие “ночные” картинки.

Мы вдвоем.

Наедине. Когда в наш уютный мир совершенно никто не лезет и не встревает. Наверное, такая она бывает, первая в жизни любовь. Крышесносная и напрочь перекрывающая разум. Многие ее встречают еще в молодые беззаботные годы, а на мою долю такое “чудо” свалилось, только когда календарь стал отмерять четвертый десяток, словно доказывая мне, что все мои убеждения, по которым я жил до этого, чушь и бред.

Но как же я бездумно пропал.

Я никогда не верил, что можно желать человека не просто за красивый фасад и хотеть не просто поиметь красивую фигурку. А закипать, вспоминая абсолютно каждый изгиб ее податливого тела. Вспоминать ее нежные руки, изящные ладошки и ноготки, что умеют впиваться до боли. Испепелять себя изнутри мыслями о каждой линии и впадинке, о каждом миллиметре, о мурашках, которые появляются на ее руках, когда она возбуждена. А стоит воспроизвести в голове ее голос, стоны, смех, взгляд, твою… я гребаный мазохист, потому что грудную клетку давит, а в штанах пожар, и это совсем непозволительно для пилота — быть в таком физическом и эмоциональном раздрае.

Нервно ерзаю на сиденье и, когда Костян возвращается, отлучаюсь в туалет, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и немного притушить бурю в груди.

Залпом осушил стакан воды, уже понимая, как это будет адская неделя без нее.

Примерно через три часа после взлета телефон чудом ловит входящее сообщение от Вари с Асей, которые сообщают, что благополучно доехали до деревни и ждут моего звонка. Оно, конечно, прекрасно, но набрать я смогу им не раньше, чем через десяток часов, потому что по прилету в Нью-Йорк у меня будет еще день, а у них глубокая ночь. И это угнетает, как никогда.

Но зато у другого человека, у другой женщины часовой пояс позволяет звонить мне в пять часов вечера по местному времени, стоит только нашему Аэробусу оказаться в зоне покрытия мобильной связи и уже совершить посадку.

Я только хватаюсь за гаджет, собираясь набрать девчонкам СМС, что полет прошел нормально, как мобильный разрывает трель.

А вот и потерянная мать, которая уже пару недель как молчит и не звонит даже дочери. Киваю Косте, чтобы сверял показания и проводил все нужные мероприятия, и отвечаю звонящей:

— Слушаю.

— Влад, привет, — надо же, что сегодня с голосом Карины? Обычно у нас все начинается “без привета” и четко по делу, а тут я даже слышу совершенно необычное для бывшей жены, — как ты?

— В рейсе, Карина. Если ты хотела поговорить с Асей, то тебе лучше набрать ей.

— Она с твоей матерью?

— Нет.

— С Ником?

— Нет.

Хоть Варя и категорически против того, чтобы пока кто бы то ни был знал о наших отношениях, но Карине я сказать просто вынужден. Официально оформить развод, не сообщая ей, я, к сожалению, не могу. Совесть не позволит. Да и у каждого из нас за это время хоть и были другие отношения, но это первый раз, когда все случилось серьезней некуда.

— Тогда с кем? — удивленно выдает мать Аси.

— С Варварой.

— Это кто еще? Ты оставил нашу дочь с незнакомым человеком? — неужели в ней проснулась мать, и я слышу беспокойство?

— Нет, Карина. Варвара — моя женщина и, кстати, хорошо, что ты позвонила. Я в ближайшее время намерен подать на развод, — раз уж птичка сама прилетела в мои руки, чего терять время.

— Все настолько серьезно? — спрашивает собеседница таким тоном, что я даже и понять толком не могу: одобряет или упрекает.

— Настолько, — вздыхаю, откидывая голову на сиденье. — Я пропал, похоже, — говорю, нисколько не сомневаясь, что этой женщине я такие слова и такое признание доверить могу.

Как бы там ни было и как бы мы не рычали друг на друга сейчас, но у нас есть общее прошлое и общие воспоминания. Да и никогда за всю жизнь мы друг друга не ненавидели, а разошлись вполне себе спокойно и по обоюдному желанию.

Карина знает, какой я карьерист и малоэмоциональный человек, поэтому такие слова ей точно опишут всю мою серьезность намерений по отношению к Варе.

— Ты меня удивил, Романовский… — нарушая установившуюся тишину, говорит Карина, — это все усложнит, — звучит загадочно, заставляя напрячься.

— Что усложнит? Ты сейчас о чем?

— Я позвонила тебе не просто так, — говорит, как мне кажется, дерганно бывшая, но тут же берет себя в руки, и я слышу искренность в ее следующих словах, — нет, Влад, я правда счастлива, что ты нашел свою женщину. Я серьезно думала, что такие, как мы с тобой, способны влюбляться, а ты, похоже, и правда голову потерял…

— Карина, давай-ка без вступлений, — чую неладное в ее извиняющемся тоне. — Что происходит?

— Ты мне нужен. Ты и Ася.

— Что?! Что ты опять задумала? — рычу в трубку.

— Да не беленись ты так! Просто мне нужно пару фото для поддержания образа идеальной матери. Мой новый инвестор — человек семейный и согласился подписать договор только при условии, что я покажу ему вас, то есть моего мужа и дочь. Он думает, что вы у меня личности не медийные, и поэтому я предпочитаю держать личную жизнь как можно дальше от работы, и…

— Тормози, — перебиваю поток льющихся слов, хватаясь за гудящую от такой новости голову. — Нет, Карина.

— Романовский….

— Нет, — отрезаю все пререкания. — Нет, и не проси. Мы в разводе уже три года.

— В формальном, Романовский. Штамп в паспорте еще стоит. И я же не прошу тебя светить своим фейсом на всех телеканалах страны! — шипит в трубку Карина, которая сейчас красная от досады, уверен. — Это просто фото! Маленькие, безобидные фотокарточки, где мы все улыбаемся и безумно счастливы. А потом можешь подать на развод и забыть меня, как страшный сон.

— Как я буду объяснять это Варе, ты не подумала? Твоя авантюра пустит под откос всю мою личную жизнь, а я ее потерять не хочу и не могу, ты слышишь меня?!

Дверь за спиной открывается и голову просовывает Лилия, старшая бортпроводница на этом рейсе, напоминая, что высадка почти прошла, и тут же исчезает, предпочитая долго в моем поле зрения не светиться. Несмотря на наше недопонимание и скандал, все-таки мы оба поумерили пыл и теперь, хоть и рыча, но все же работаем в составе одного экипажа. Вопреки ее мнению я не такая сволочь, чтобы стукануть и лишить ее нагретого места.

— Нет, Карина. Тебе придется разгребать самой все свое вранье. Я в эти твои игры больше не играю. Тем более Варя думает, что мы с тобой уже три года как в официальном разводе, и я не хочу, чтобы она знала про штамп.

— Белый и пушистый Романовский соврал, надо же, — фыркает бывшая. — Пара фото, — возвращается все к той же теме упертая Карина. — Твоей Варе мы ничего не скажем, их никто не увидит. Исключительно инвестор. Я клянусь, Романовский. А после можешь их сжечь, разорвать, утопить, мне все равно.

— Карина, твою… — сжимаю челюсти до скрипа и потираю переносицу. Боги, как долбит виски!

Костя, находящийся все это время в кабине, ободряюще хлопает по плечу и выходит, а я присаживаюсь на край сиденья второго пилота, лихорадочно соображая, как правильно поступить. И подставлять Карину не хочется совершенно, зная, как для нее важен этот проект и ее бизнес, что только-только начал набирать обороты, но и как подумаю, что Варя узнает о нашей “игре на камеру” в идеальную семью, аж выть охота.

— Я люблю ее, слышишь, — вздыхаю, принимая, скорее всего, чертовски неправильное решение. — Карина, я тебе никогда не прощу, если она об этом узнает!

Знаю Варю, та сбежит и даже разбираться не будет. Хоть мы и разговаривали на тему будущего, хоть я и уверял ее, что с моей стороны все серьезно, и я на самом деле себе уже и жизни без нее не представляю. Хочу семью и, возможно, даже еще… ребенка от нее. Нашего с ней ребенка. Но, несмотря на все это, меня все равно не покидает ощущение, что она мне не верит. А, возможно, просто ждет, когда я уже наберусь смелости и скажу, что люблю.

— Всего пару фото, которые не увидит никто, ты меня поняла? После этого мы разводимся.

— Поняла. И правда, Влад, если бы для меня это не было так важно, я бы не просила. — слышу облегченный вздох на том конце провода. — Как, кстати, там Ася?

Вот в этом вся суть матери Одуванчика!

Усмехаюсь и машу головой в пустоту, занимая свое место и бросая взгляд на показания приборов.

Дочь для нее определенно не первостепенное, и интересуется она о ее жизни с приставкой “кстати”.

— Позвони и сама у нее спроси. Я думаю, у нее найдутся для тебя новости. В конце концов, ты мать.

— Мы опять вернулись к нашим любимым рычаще-шипящим диалогам.

— Просто, Карина, было бы прекрасно, если бы ты сама звонила чуть чаще, чем раз в месяц дочери и спрашивала, как она поживает. Не через меня или мою мать. Ася на тебя за это обижается, и не удивляйся, если не возьмет трубку, — говорю, припоминая разговор, который состоялся у нас за ужином не так давно. Варя тогда явно ощущала себя не в своей тарелке, а Ася, стоило мне только сказать, что ей нужно быть терпимей к матери, закрылась и обиделась.

— Вот так, появилась Варя, мать ей стала не нужна, да, Романовский? — горький смешок выдает Карина, а меня так и подмывает сказать, что да. Такими темпами, скоро у дочери будут все основания называть Варю матерью. Благодаря ей моя дочь перестала быть похожа на ежика и нашла любимое дело. Сдружилась с классом и уже месяц как не дует щеки. Варя определенно стала для нее кем-то важным в жизни. Варя и правда пыталась поговорить с Одуванчиком и объяснить, что какая бы мама ни была, она ее любит, но, кажется, обида в дочери проросла слишком глубоко.

— Хотя я и осознаю, что не мать года.

— Просто позвони дочери. И нет, Карина, Варя ничье место забирать не будет. Она нашла общий язык с Асей и хочет быть ей элементарно другом. Обрати на дочь чуть больше своего внимания. Вот и все. Никто ее у тебя забирать не собирается.

— Я тебя поняла, Романовский.

— Ладно, у нас скоро посадка, — говорю, поглядывая на часы, — когда тебе нужны эти снимки?

— Через пару недель я буду в городе. Было бы неплохо все организовать. Пару часов, и вы свободны.

— Отлично. До связи.

— Пока, — слышу вдогонку и отключаюсь. Еще с добрый десяток минут кручу в руках мобильный и прикидываю, во что я вообще сейчас ввязался с Кариной?

Моя гребаная совесть!

Отношения на лжи не строят, а в нашей паре уже и так за мной большой косяк, что Варя считает, будто мы с Кариной в разводе. Узнай она, что встречается с фактически женатым по документам человеком — потеряю. А я чертовски боюсь этого. Как никогда в жизни. А теперь еще и эти снимки…

Твою мать, я чувствую себя предателем!

Надо быстрее заканчивать все эти спектакли и настраивать нашу с ней жизнь на нужный курс.

Глава 44. Варя

Ася без умолку о чем-то рассказывает, а я никак не могу отделаться от мысли, что придется прожить без Влада целую неделю. На душе скребут кошки. С языка чуть не сорвалось признание, и теперь я жутко жалею, что не успела договорить. Эта недосказанность висит между нами и уже начинает давить. Мне кажется, что он ждет от меня этих слов, ждет, когда я сделаю первый шаг, а я уже и правда не могу молчать. Чувства, они разрывают изнутри и то и дело рвутся на волю.

— Варвара Дмитриевна, — влезает в мои мысли голос Аси.

— Да, Ась, — натягиваю улыбку и обращаю внимание на взволнованного ребенка, который от нетерпения уже полдороги буквально подпрыгивает на месте. Надо же, как бабуля ее очаровала.

— А мы пойдем же на речку с Васей? Я могу покупаться?

Вспоминая тот раз, когда моего Васеньку пришлось буквально спасать, чтобы избежать трагедии, я даже боюсь представить, что бы я делала, окажись там без Влада. И теперь по-настоящему трушу гулять с псом в его отсутствие рядом с буйной речушкой. Мало ли.

— Посмотрим по погоде, Ась, — стараюсь деликатно съехать с темы, так, чтобы не отказывать ребенку, отвечая сразу и на один, и на второй вопрос. Да и погода действительно начинает портиться. Небо заволакивают тяжелые свинцовые тучи. Того и гляди дождик начнется. А судя по раскату грома где-то вдалеке, еще и гроза.

И, собственно, так оно и случилось. Стоило нам только выйти из такси, которое затормозило у домика бабули, как с неба посыпались мелкие капли холодного дождя.

— Ой, дождь начинается! — кричит Ася, выскакивая на встречу встречающему нас с громким лаем Ваське.

— Бежим, Ась, — хватаю свою сумку с вещами и рюкзачок девчушки, и к тому моменту, как мы заскакиваем в дом, ливень уже не на шутку разошелся, а небо буквально в мгновение заволокли низкие чернющие тучи.

Вот и отдохнули. Порезвились на улице. Не тут-то было.

Погода нарушила все планы, и в итоге, до самого вечера мы с Асей и бабулей просидели дома. Я, устроившись на втором этаже с книжкой, под мерный шум дождя по крыше, а Ася с бабой Шурой на кухне взялись за стряпанье пирожков. Кто бы мог подумать, но, по словам Влада, у Одуванчика в последнее время проснулся интерес к готовке, и проводить время у плиты стало для нее чем-то увлекательным.

Уносясь в книгу и проглатывая страничку за страничкой, не заметила, как за окном потемнело. Отложила роман и прислушалась: с кухни доносятся тихие разговоры бабули и Аси, а еще звонкий лай Васьки.

И только я собиралась подняться с кровати, на которой, устроившись под пледом, пролежала весь вечер, как дверь в комнату приоткрывается и свой любопытный носик просовывает Ася:

— Можно? — смущенно улыбается девчушка, а я киваю.

— Конечно, заходи, Ась, — киваю и откидываю рядом с собой плед, приглашая присоединиться к “ничего неделанию”.

Ребенок проходит в комнату и неуверенно, словно чего-то опасается, присаживается на край кровати, пряча глазки. А следом за ней, по пятам, в спальню залетает Вася. И вот кто без стеснения забирается на кровать всеми лапами и падает у меня в ногах, довольно похрюкивая, когда тяну ладошку и треплю его за ушами.

— Как ваши с бабулей пирожки? — наглаживаю мягкую, густую шерсть любимого пса, который буквально млеет.

— Хорошо. Баба Шура меня научила заводить тесто, — гордо задирает носик ребенок.

— Здорово.

— Папа приедет, и я постряпаю ему пирожки, — говорит уже немного уверенней, подгибая под себя ноги. — Со щавелем. Баба Шура сказала, что даст мне с собой щавеля, — трогает детские губы робкая улыбка.

— Отлично. Думаю, Владу понравится, — улыбаюсь в ответ. — Если хочешь, я помогу.

— Угу, — кивает Ася, — хочу, — и замолкает, поглядывая на меня так, будто еще не все сказала. Я тоже молчу и жду, когда девчонка решится сама начать интересующий ее разговор. И, тяжело вздохнув, Ася наконец-то начинает:

— Варвара Дмитриевна…

— Варя, — перебиваю, мягко улыбаясь.

— Что?

— Просто Варя, ладно? Дома. Пусть Варвара Дмитриевна останется в школе, Ась, — тяну руку, приобнимая несмелую малышку за плечи и целую в розовую щечку. Ведь вижу, чувствую, что ей все же не хватает женского тепла. И я ни в коем случае не осуждаю ее маму. Мало ли. Никто не знает, какая у них ситуация и что у бывшей жены Влада в голове, но хочется хоть так поддержать только-только начавшую раскрываться людям Асю. Хоть я маму ей и не заменю, да и зачем, когда есть родная? Но поддержать, обнять и приласкать смогу, проникаясь к малышке с каждым днем все больше и больше.

Одно дело полюбить мужчину и совсем другое полюбить его ребенка. Но эта парочка похитила мое сердце раз и навсегда.

— Ладно, — приобнимает меня в ответ Ася, заползая и уютней устраиваясь у меня под боком. — Ты классная, — говорит неожиданно девчушка, укладывая свою головку мне на плечи и прижимаясь так сильно, что сердце щемит.

— Ты тоже, Ась.

— А вот моя мама нет.

Ну, вот он и тот самый разговор, который Ася так долго не решалась начать.

— Почему ты так говоришь, малыш? — машинально глажу ребенка по волосам, устремив взгляд в потолок.

— Потому что она меня не любит, — слышу обиженное в ответ.

— А почему ты так думаешь?

— Она не приезжает.

— Просто твоя мама очень занята. У нее много работы.

— Папа тоже занят, — по голосу слышу, как дует губы ребенок. — Но он рядом. И ты рядом. А мама нет. Она звонила мне сегодня, — тянет руку в карман кофточки Ася, выуживая оттуда мобильник. Словно доказывая, что не врет.

— И-и-и?

— А я не взяла трубку. Вот, — отползает от меня девчушка, обнимая руками коленки. — Я обиделась.

И неожиданно в голову приходит мысль: а ей ведь, как и любому ребенку, наверняка хотелось бы, чтобы мама с папой жили вместе. Семьей. Одной большой и дружной. А тут вот я, какая-то Варя. Влезаю в их отношения. А смогла бы я, будучи в ее возрасте, пережить развод родителей?

Ой, Варя. Что-то не в те дебри тебя понесло! Ася явно потеплела по отношению ко мне и приняла. А это уже что-то, да значит.

— Ась, — вздыхаю и сажусь на постели рядом. — Твоя мама старается. Очень. Я уверена. И любит тебя так же сильно, как и папа. Просто так бывает, что когда работаешь слишком много, не остается времени и сил позвонить или написать чаще, чем раз в пару недель, — кусаю губу, так как не ахти какая отговорка. — У меня тоже мама и папа всегда много работали, и я на них иногда обижалась.

— Да?

— Да. Но сейчас, когда выросла, понимаю, что от этого они не любили меня меньше, чем нужно.

— Тогда почему она не приезжает? — морщит носик Ася. — Я соскучилась по маме, — прикусывает губку малышка, и я вижу, как наполняются непролитыми слезами ее серые глаза. Еще немного, и эта самоуверенная девчонка расплачется. И это задевает сильно-сильно, переворачивая все внутри.

— Приедет. Обязательно. Тебе нужно ей перезвонить, Ась, — обнимаю и, притянув к себе, глажу малышку по голове, вкладывая в свои движения и слова как можно больше нежности и тепла. Отдавая ей их столько, сколько в моих силах.

— А если мама не возьмет трубку?

— То мы позвоним еще раз, — говорю уверенно. — Значит, она занята. Поэтому не берет, а не потому, что не хочет с тобой разговаривать. Она любит тебя, Одуванчик, — неосознанно называю малышку ее семейным прозвищем, тут же прикусывая язык.

— Ладно, — шмыгет носом Ася, кажется, даже не заметив мою оплошность, отстраняясь и стирая со щек рукавами кофты мокрые дорожки от слез. — Позвоню.

— Угу. Поговори, скажи, что соскучилась и хочешь ее увидеть. Пригласи в гости, — пожимаю плечами, улыбаясь и чувствуя, как и у самой появилась ужасная потребность услышать мамин голос. Как бы оно ни было и как бы мы со своими родителями порой не спорили, ссорились, но они все равно остаются для нас мамой и папой. Первые учителя, воспитатели и помощники в нашей жизни.

— Хорошо, — кивает Ася и, уже на ходу набирая номер и выбегая из комнаты, отправляет вдогонку, — спасибо!

Я же только улыбаюсь ей в ответ и провожаю взглядом. А как только дверь закрывается, достаю мобильный и набираю номер, который, несмотря ни на что, помню наизусть. Пару гудков и слышу родной голос:

— Варя, привет, доченька!

А ведь они с отцом тоже все еще не знают, что у меня появился мужчина. Мужчина, с которым я надеюсь связать свою жизнь.

— Алло, Варя, ты тут, детка?

— Мама, — говорю, откашливаясь и запуская пальчики в волосы. — Я соскучилась.

Глава 45. Варя

Выходные в деревне, как и всегда, пролетают стремительно. Мы с Асей все-таки сходили на речку, вдоволь набесившись в воде, и даже на свой страх и риск взяли Ваську. Правда, видимо, после того случая пес стал чуть спокойнее рядом с водой и не вырывался.

Вечерами мы дружной женской компанией смотрели кино, или — еще одно любимое баб Шурино занятие — гадали кроссворды. В общем, скучать было некогда.

А когда пришло воскресенье, мы с Аськой собрали свои немногочисленные сумки и, распрощавшись с бабулей и Васькой, поехали домой. Впереди ожидает рабочая неделя, и она же предпоследняя неделя лагеря. Дальше отпуск.

Квартира Романовских встречает тишиной. И хоть Влада дома нет, как и нас, уже несколько дней, его незримое присутствие тут ощущается во всем. В интерьере, в обстановке, да и вообще в каждой мелочи.

Немного странно ходить по его квартире без него и хозяйничать, но надо привыкать. В конце концов, и правда, сколько мы еще будем бегать, как дети? Пора отнестись к будущему серьезней. Тем более, я и сама, первая, тогда во время свидания завела об этом разговор.

— Я в ванну, — залетая домой, говорит Ася и уносится в свою комнату. А мне ничего не остается, как расположиться в хозяйской спальне.

Вообще для меня на самом деле это очень странно и в новинку. Единственный мужчина, с которым я жила вместе, папа. Но папа — это папа. Там все родней, привычней, и уже само собой разумеется видеть мужское пальто в гардеробе или часы на шкафу.

А тут… твой мужчина. И это совершенно другое. Еще и когда ты находишься на его территории, в его квартире. Видеть на полках и в шкафах не только женские платья и украшения, а мужские футболки, рубашки, костюмы непривычно. А в ванной рядом с твоими шампуньками и гелями, примостившись, стоят еще и мужские предметы личной гигиены. Странно. Волнующе. Но так приятно. Словно, смотря на все это, ты ощущаешь, что не один. Глупо, конечно, но чувствуешь, что жизнь вокруг не стоит на месте. Она развивается. Ты растешь. Идешь к чему-то новому. Вот еще вчера ты приходила в пустую однушку, где тебя ждал только несчастный кактус на подоконнике. А уже сегодня у тебя почти семья. Почти муж и дочь.

В общем, чувство неловкости никуда не делось, но воевать с ним с каждым часом пребывания здесь становилось проще.

Мы с Асей приняли душ и, разобрав сумки с гостинцами от бабули, решили порадовать себя пиццей. Время подбиралось к девяти вечера и готовить нам обеим совершенно не хотелось, поэтому выбор пал на доставку.

А в ожидании курьера мы с Асей набрали Владу по видеосвязи, буквально прильнув к экрану ноутбука на кухне.

— Как вы там? — грустно улыбается мужчина. — Соскучился по вам ужасно, но еще неделю тут куковать.

— Мы классно! — расплывается в улыбке Ася. — Пиццу ждем. Баба Шура тебе привет передавала.

— Ага и сказала, что у нее появилась новая кучка неколотых дров, — подмигиваю, посмеиваясь. — Так что она ждет тебя в гости.

— Как только так сразу, — улыбается Влад, а я не могу отвести глаз от его лица. От каждой уже родной черточки, разглядывая. И он отвечает мне тем же.

— Слушай, пап! — разряжает обстановку Ася. — Смотри, что покажу… — и, вскакивая со стула, уносится прочь из кухни.

— Что она там опять сделала? — улыбается Романовский. — Мне стоит бояться?

— Не больше, чем обычно, — вздыхаю, посмеиваясь. — Ты как? Устал?

— Ужасно. Ты не представляешь, как я хочу к тебе, — ероша пятерней волосы, вздыхает Влад. — Раньше меня такие длительные командировки не напрягали. А теперь… — тянет уголок губ в улыбке мой мужчина. — Вопрос. Что ты со мной сделала, Варвара?

— Приворожила, — улыбаюсь, опираясь локотками на стол и устраивая подбородок на ладошках. — Я тоже уже жду-не дождусь твоего возвращения.

— Ася точно ведет себя хорошо? А то, если есть проблемы, Варь, я могу позвонить матери или Нику. Объяснить ситуацию и…

— Нет-нет, Ася чудо, правда. У нас уже давно прошли "лягушечные времена".

— "Лягушечные времена"? — переспрашивает собеседник, начиная хохотать в голос. — Я тебя обожаю, знаешь?

— Знаю, — вздыхаю и опускаю взгляд на его губы, к которым именно в этот момент так невыносимо сильно хочется прикоснуться. — А я… — сглатываю, сжимая кулачки в ладошки. Вижу, как сбросил весь задор Влад и смотрит, не мигая. И набираясь смелости, чтобы признаться, говорю, — а я тебя…

— Пап! Вот, — и тут влетает на кухню Ася с рисунком и второй раз за эти выходные не дает сказать "люблю". Будто сама судьба останавливает.

— Да, Ась, вижу, — немного растерянно кивает отец девчушки. — Очень круто вышло.

— А еще я у бабы Шуры научилась печь… — и тут малышку перебивает звонок в дверь. Да так неожиданно, что мы с ней даже подпрыгиваем.

— Кого-то ждете? — удивленно взлетают вверх брови Влада.

— Пицца, пап, — пожимает плечами Ася.

— Точно. Ну ладно, я тогда не буду вас отвлекать, а то остынет. Завтра жду звонка, Ась, — подмигивает дочери, дожидаясь кивка. — И твоего, Варь, — улыбается уже мне.

— Конечно. Обязательно. До связи? — поднимаюсь из-за стола, так как звонок в дверь повторился. Ужасно нетерпеливый курьер.

— Ага. Буду скучать. Все, пока! — говорит мужчина и отключается первый. А мы с Аськой, довольные, счастливые и голодные, спешим открывать дверь.

— Добрый вечер! А мы вас заж… — и проглатываю окончания приветствия, так как на пороге стоит совсем не доставщик пиццы, а Ник.

Глава 46. Варя

— Никита? — выпаливаю удивленно на выдохе. Вот кого-кого, а его я совершенно не ожидала здесь увидеть.

— Варвара Дмитриевна? — не менее шокированно выдает брат Влада, пробегая глазами по моей скромной персоне, слишком пристально разглядывая клетчатую пижаму.

— У-у-пс! — прячется за дверью Аська.

— А вы…кхм… вы как здесь? — выгибает бровь парень, и я только сейчас соображаю, что все еще держу его на пороге.

— Проходи, — отступаю, придерживая дверь и дождавшись, когда все еще растерянный молодой человек зайдет в квартиру, захлопываю ее. — Чай? Мы тут… пиццу ждем. Присоединишься? — пытаюсь говорить ровно и улыбаться, но выходит немного нервно. Не хотела я, чтобы пока кто-то знал, но раз такая ситуация, не могу же я теперь выставить Никиту вон и спрятаться. Сделать вид, что ему померещилась учительница племянницы в квартире брата. Или могу?

— Ну, если не помешаю, конечно. А Влад, он…?

— В командировке, — улыбаюсь, как мне кажется, невинно.

Мгновение, и в глазах Ника мелькает понимание наравне с шоком. Настоящим шоком, будто перед ним не я, а приведение в пижаме в клетку.

— Ясно. Значит, все-таки…

— Папа с Варей вместе, — встревает молчавшая до этого Ася. — Привет, Ник! Сюрприз! — лучезарно улыбнувшись, выдает ребенок, кидаясь дяде в объятья.

— Точно, сюрприз.

— Ну, проходи.

Киваю в сторону кухни, и как раз в этот момент звонят в дверь. Но это точно доставка! Не может же быть, чтобы еще какой-то поздний гость? Куда уж больше сюрпризов!

— Давай я сам, — кивает Никита, — а с вас чай, идет?

— Идет, — пожимаем с Асей плечами и торопимся на кухню накрыть на стол.

Вскоре и Ник появляется на кухне с пиццей в руках. Ася мельтешит, гремя чашками, я же раскладываю приборы. Никто из нас не решается заговорить, и даже Ася молчит, что странно.

— Чай или кофе? — ловлю напряженный взгляд парня на себе, что заставляет меня отвернуться к чайнику, стыдливо пряча глаза.

— Я, пожалуй, кофе, если можно, — отвечает тот и садится на стул, ероша пятерней свою идеальную укладку.

Пока я разбираюсь с чашками, Ася уже разложила салфетки и устроилась по центру стола, оставив мне место напротив своего дяди. Ну, что ж…

За столом царит неловкое молчание. Только стук ложек о чашки да сопение Аси слышно. Та за обе щеки уплетает лакомство, кажется, совершенно не замечая, что мы с Ником сидим, не зная, как себя вести. Взрослые люди, но ощущение, будто нам по пять. И мне теперь кусок в горло не лезет. Я чувствую на себе взгляд Никиты. Внимательный и даже, как мне кажется, осуждающий.

Да, кроме Аси и моей бабушки никто не знает, что мы сошлись с Владом. И я не тороплюсь кричать об этом в каждое радио. Счастье же оно такое, тишину любит. И мне в этой тишине довольно комфортно, особенно когда любимый мужчина рядом.

— Как у тебя дела? — нарушает тишину девчушка, периодически поглядывая то на меня, то на Ника.

— Да неплохо, — пожимает плечами ее дядя.

— М-м-м.

— А у тебя как в конном клубе твоем? Тренер хвалит, слышал.

— Хвалит. Говорит, что у меня талант и его надо развивать, — гордо вскидывает носик Ася и улыбается.

— Молодец. Так держать, Одуванчик.

— Угу, — допивает чай девчушка. — Ну ладно, что-то вы скучные какие-то сегодня, пойду мультики посмотрю, — неожиданно заявляет хозяйка квартиры и вскакивает со своего стула.

— Ась… — хочу остановить, только это выглядит как-то трусливо, и поэтому замолкаю.

Ребенок моет за собой чашку и тут же уходит, оставив нас одних.

Я грею руки о еще горячую кружку и не могу посмотреть на Ника. Почему-то в его обществе я чувствую себя не в своей тарелке. Странное чувство поселяется внутри. Неудобно, что он пришел в гости к брату, а застал меня чуть ли не в роли хозяйки.

— И давно вы? — отрываю-таки свой взгляд от рук и смотрю на парня.

— Около месяца. Извини, никак не могли решиться тебе рассказать, — робко улыбаюсь, чувствуя свою вину. — Да и вообще никому не могли рассказать… — зачем-то добавляю.

— Даже племяшка не проболталась, надо же, — удивленно вскидывает брови, качая головой, Никита.

— Я на самом деле сама не знала, в курсе ли наших отношений Ася. Но, как оказалось, Влад ей все рассказал, — уточняю, пожимая плечами. — Удивительно, но она очень спокойно меня приняла. Я переживала…

Нет, все-таки они с Владом поразительно похожи. Тот же прищур, те же глаза, даже улыбка одна и та же. Сразу видно, что братья. Даже в мимике есть в Никите что-то от Романовского-старшего.

— Ясно, — кивает Ник и откидывается на спинку стула. — Да уж, удивил Влад, — улыбается как-то странно Никита, заставляя меня напрячься.

— В смысле?

— Да не бери в голову, Варь… можно же, буду звать тебя Варей?

— Да, конечно. Вне… стен школы, — делаю глоток чая, смачивая пересохшее горло.

— В школе тоже не в курсе, что у вас роман?

— Нет! — вылетает слишком поспешно и испуганно, я вижу, как взлетают брови Никиты и удивленно округляются глаза. — В школе не знают, и знать не должны, иначе мне это грозит большими проблемами.

— Ясно, — снова повторяет Никита и залпом допивает все еще горячий чай, с грохотом приземляя посудину на стол. — От всех прячетесь.

Я, кажется, даже подпрыгиваю от неожиданности, так резко в уютной тишине кухни прозвучал этот стук и его укор, прозвучавший в словах.

— Да нет, мы… — хочу выдать что-то в оправдание, но парень меня перебивает.

— Ладно, Варвара, спасибо за чай, но мне пора, — поднимается с места Ник и, не дожидаясь моего ответа, стремительными шагами вылетает в прихожую. А мне ничего и не остается, кроме как топать за ним по пятам, гадая, что его так разозлило? То, что мы с его братом вместе или то, что мы ему ничего не сказала? И почему, черт побери, я чувствую себя виноватой?

— Ник? — доносится из гостиной, и носик высовывает Ася. — Ты уже уходишь?

— Да, Одуванчик, — подмигивает парень, — слушайся… — смотрит на меня, запинаясь на обращении.

— Варю.

— Варю, — повторяет Никита и натягивает кроссовки все еще раздраженно и дерганно. — И вам, Варвара, желаю всего самого хорошего, — смотрит на меня всего доли секунды и бросает то, что заставило пошатнуться мой уютный мирок:

— Надеюсь, Влад не будет тянуть с разводом. А то крутить роман, имея штамп в паспорте, — это как готовить запасной аэродром, — ухмыляется парень, и прежде, чем до меня доходит смысл его слов, входная дверь захлопнулась, а парня и след простыл.

Что? Какой развод?! Романовский же уверял меня, что они с Кариной уже давно не вместе…

Глава 47. Варя

Слова Никиты меня ошарашили. Как гром среди ясного неба. После ухода парня я на какое-то время просто зависла в прихожей и не могла пошевелиться. Информация с трудом доходила до моего мозга. Он женат… Романовский все еще женат!

Божечки, какая же я дура!

— Ты чего тут стоишь? — из-за угла появилась Аська и с подозрением на меня смотрит.

— Задумалась просто, — натягиваю улыбку и делаю неуверенный шаг в сторону девчонки. Ноги совсем отказываются слушаться.

— А-а-а, — тянет она и отступает. — Я буду готовиться ко сну. Завтра рано вставать. Так что…

— Да-да, Ася. Я загляну к тебе, — киваю и, дождавшись, когда ребенок уйдет в свою спальню, бреду на кухню убирать со стола остатки ужина.

Пока собирала упаковку от пиццы и мыла чашки, в голове назойливо крутились слова: запасной аэродром. Это меня-то в запасной аэродром записали? Обидно. Чертовски обидно, что ты человеку доверяешь, всем сердцем к нему, а он… вот так.

Слезы застилают глаза, и с трудом удается сдержать всхлип. Мне нужно держать себя в руках. Не хочу, чтобы Ася что-то заподозрила. Нечего ей участвовать в разборках взрослых.

Вымыв посуду, направляюсь в ванную и там на какие то считаные секунды застываю, разглядывая свое растерянное и расстроенное отражение в зеркале. Усмехаюсь своим мыслям и умываюсь прохладной водой. Сказки тоже имеют особенность заканчиваться, Варвара. Не получится долго и счастливо, а как бы хотелось…

— Спокойной ночи, — заглядываю в комнату Аси, опираясь плечом на дверной косяк, и вижу как та, сидя на постели, что-то читает. Кажется, снова что-то про лошадей. Но заметив меня, ребенок откладывает книгу в сторону.

— Спокойной ночи, — улыбается девчушка. — Сладких снов.

— И тебе, — улыбаюсь в ответ и, притворив за собой дверь, иду на кухню. Сладких… сладких снов, вот только после услышанного так плохо, что сна ни в одном глазу. А еще в сердце колет обида, и оно предательски ноет.

Собрав остатки пиццы и упаковав ее, чтобы завтра можно было разогреть, убираю в холодильник. Наливаю себе чашку чая и задумываюсь. А что теперь делать дальше? Как быть?

Кручу в руках бедную кружку и понимаю, что уйти сейчас я точно не могу. Со мной Ася. Она доверилась мне, и я не могу бросить ребенка, хоть и на попечение бабушки.

Влад несколько раз звонит, но я, как дурочка, не понимающая, что делать, пялюсь на вибрирующий телефон и просто трушу. Как страус, готова закопать голову в песок. Не могу ему ответить, не могу. Он ведь догадается, что что-то случилось, и будет себя накручивать. А у него ответственная работа. Но я и так прекрасно понимаю, что не разговаривать с ним тоже нельзя. Но, по крайней мере, сегодня я точно не подам голоса.

“Извини, что не отвечаю, голова жутко болит. И я уснула,” — вру, но он поверит.

“Я соскучился и хотел услышать тебя” — приходит почти моментально его ответ, а у меня снова слезы на глазах.

“Как у тебя дела?” — все, на что хватает моей убитой правдой фантазии.

“Спокойно. Все согласно расписанию” и следом: Хочу домой, к вам с Аськой”

И все, больше я не в силах что-либо отвечать.

Как уснула, не помню. Но будильник трезвонит, не жалея моих ушных перепонок. В голове стоит гул, и я морщусь от нарастающей боли. Только этого не хватало. А еще весь день работать.

С Асей довольно быстро собираемся и выходим к остановке. Так же быстро добираемся до школы. Заходим, как обычно, порознь, чтобы не было лишних вопросов. Однако…

— Здравствуйте, Варвара Дмитриевна, — вдруг передо мной нарисовывается Игорь Владимирович и заглядывает куда-то за спину. Словно ищет кого-то. — Вы одна?

— Здравствуйте. А вы кого-то ждете? — неуверенно оглядываюсь, не понимая, кого он хотел увидеть.

— Да нет, не пойму, с кем приехала ваша ученица, — явный намек на Асю.

Мое сердце теряется в сбившемся ритме, и я выдыхаю, стараясь себя одернуть.

— Асю только что вручил мне ее дядя. Он, видимо, куда-то торопился, вот и не стал заходить.

— Вот и хорошо, а то я уже было подумал… — отмахивается от меня рукой и шагает вперед, догоняя кого-то из преподавателей.

Гад, следит что ли? Как чувствует.

На душе и так кошки скребут, а еще и он тут со своими скользкими взглядами и непрозрачными намеками.

День проходит более-менее.

После школы так же порознь идем с Асей до остановки, а по дороге от остановки до дома балуем себя мороженным. Девчонка что-то увлеченно рассказывает, но для меня все пролетает мимо ушей. Я погружена в свои мысли и все еще пытаюсь придумать, как быть дальше и что говорить Романовскому. Ведь наверняка будет звонить. Или писать. Снова. И кто бы знал, как хочется услышать его голос, но как сильно я боюсь разреветься прямо в трубку и наговорить лишнего.

Днем за Асей заезжает Никита, но в квартиру не поднимается. Ждет ребенка в машине и увозит на ипподром, я же отказываюсь составить им компанию.

В квартире Влада не нахожу себе места. И снова мысли так и лезут в голову. Обманул, не договорил, скрыл. Как я должна себя чувствовать? А мы ведь месяц вместе. Неужели за это время нельзя было сказать? Неужели я похожа на того человека, который устроит истерику или скандал? Который не поймет? Что это за отношения такие без доверия?

Метания-метания и метания. И так проходит целый день, а среди ночи:

— Варя, — я все-таки отвечаю на звонок Влада, так как нет у меня больше отмазок, почему я не могу ответить. А он звонит во втором часу ночи, и отговориться не выйдет. — Что происходит?

— Ничего, Влад. Я просто в последнее время очень устаю, — я ведь и правда последние дни чувствую себя, словно выпотрошенная курица. Нет сил ни говорить, ни что-либо делать. Хочется просто лечь спать и спрятаться от всего мира под одеялом.

— Ты себя плохо чувствуешь? К врачу не хочешь показаться? — в голосе зазвучали тревожные нотки.

— Нет. Думаю, это обычное переутомление. Так что не стоит беспокоиться, — хочу скорее завершить разговор. Так как нет сил без слез слышать его голос. Такой любимый и родной.

— Варь, у нас что-то происходит, верно? — после недолгого молчания спрашивает он, а у меня сжимается сердце от боли и разочарования. Нет, не могу ему сейчас все сказать. Не так, не тогда, когда он так далеко от дома. Я не имею права так с ним поступить.

— Нет, что ты, — хочу его переубедить. — У нас все хорошо, — чувствую, как слезы непрошено катятся по щекам. И я не могу их остановить. — Я скучаю по тебе, очень, — говорю чистую правду и слышу, как он выдыхает словно с облегчением.

— И я, малыш, очень по тебе скучаю. Ты даже не представляешь, как сильно, — его слова вызывают улыбку. Но от этого не становится легче.

— Тогда до встречи, — стараюсь закончить разговор.

— До встречи, — снова напряжение проскользнуло в его голосе. Как мы научились чувствовать друг друга за такой небольшой отрезок времени? Не думала, что такое возможно.

Следующие дни проходят, как в тумане. Я себя не чувствую вообще. Словно за всем наблюдаю со стороны. Будто мое тело — это лишь пустая оболочка. Так плохо мне еще не было никогда.

В день, когда должен приехать Влад, у меня все валится из рук. Даже Ася подмечает мою обострившуюся неуклюжесть.

А к вечеру меня окончательно покидают силы. Я даже умудряюсь отключиться на пару часов после того, как укладываю Асю спать. Но после тревожного пробуждения собираю вещи. Все мои немногочисленные вещи, что успели перекочевать в эту квартиру, с легкостью умещаются в небольшую сумку, которую я оставляю в коридоре, а сама иду в кухню.

Чашка чая, и мне нужно хоть немного собраться с мыслями и противоречиями, что разрывают меня изнутри.

Взгляд на часы — с минуты на минуту должен прийти Влад. Вернуться домой. С рейса. И не успеваю подумать, как печально для нас закончится это неделя, как слышу, что он приехал. Что заходит в дом, открыв дверь своим ключом. Слышу, как разувается и как идет в мою сторону. В сторону кухни, где горит свет.

Сердце заходится в сумасшедшем, словно предсмертном ритме. Потому что у меня сейчас именно такое ощущение. Сложно представить, как я теперь буду жить без него. Без моего Романовского.

Глава 48. Влад

Вопреки всему, неделя в командировке пролетает быстро. Экипаж с завидным рвением всю неделю изучает город, таскаясь по магазинам и местным достопримечательностям, а я предпочитаю отсиживаться в номере. Преимущественно. Исключением были пара дней, когда по наводке Кости выбрался в несколько торговых центров и прикупил девчонкам подарки.

И хоть лечу домой, должно быть легко и радостно, на на душе скребет дерьмовое предчувствие, что что-то не так. С нами. С Варей. Последнюю неделю девушка постоянно игнорировала мои звонки и сообщения, словно пряталась. И даже когда удавалось выцепить ее по видеосвязи рядом с Асей, поговорить толком мы не могли, а как только дочурка отлипала от экрана, Варя отговаривалась усталостью, занятостью или тем, что уже поздно. Хотя на часах едва-едва подползало время к девяти.

Что происходит? Понятия не имею. И от этого с каждой минутой паника просыпается все больше и больше.

Никитосу звоню, и тот партизан трубку не берет. Такое ощущение, что все резко решили объявить мне бойкот.

Из аэропорта выхожу, когда на улице уже стоит глубокая ночь, а время подбирается к часу. Быстро заскакиваю в свою машину, что как обычно оставил на парковке и несусь домой. Устал ужасно, вымотался жутко и не представляю, как буду улетать в такие длительные дальние рейсы дальше. Расставание с Варей становится едва ли не невыносимо и если так и дальше пойдет, придется разговаривать с руководством и проситься на внутренние рейсы. Потому что иначе я взвою в одной из таких командировок!

Проносясь по относительно пустым улицам, притормаживаю около цветочного и покупаю два букета. Один Аське, с ромашками, и один для Вари, с нежно-розовыми розами. Такие же, какие дарил на наше первое настоящее свидание.

И все. Дальше, не теряя ни минуты — домой.

Знакомый двор, подъезд, этаж и с довольной улыбкой проворачивая ключ в замке, выдыхая, понимая, что эта адская неделька закончилась. Открываю дверь, предвкушая, как зайду, тихо, чтобы не будить своих девчонок проберусь в спальню и наконец-то обниму свою Варю.

Однако первое, что бросается в глаза, сумка в прихожей и накинутая на нее кофта. Варины. Это был первый звоночек, что что-то не так.

Закрываю за собой дверь, стараясь не шуметь, и скидываю ботинки.

Во всей квартире темно, кроме кухни. Туда и иду первым делом, скидывая китель и останавливаясь на пороге.

— Варь? — говорю тихо, чтобы не разбудить Асю, которая явно спит.

Варвара же стоит ко мне спиной, сложив руки на груди, и смотрит в окно. Ощущение, будто она вообще не слышала моего прихода.

— Малыш… — говорю, делая шаг. Но от чего-то подойти к девушке и обнять не решаюсь. В воздухе буквально витает напряжение.

Слышу наконец-то хоть какую-то реакцию: вздох. Больше похожий на всхлип. Сердце подскакивает, и я уже дернулся в сторону девушки, но тут она оборачивается.

— Варя, что…? — но договорить она не дает. Перебивает.

— Привет, — ни тени улыбки на ее лице. И кто бы знал, как хочется ее обнять!

— Привет. Что происходит? — развожу руками, в которых все еще зажаты букеты, смотря в любимые глаза.

— Ты приехал, — невесомым движением смахивает со щеки слезинку, — я тогда пойду, — дергается вперед, пытаясь обогнуть меня, но я преграждая путь и обнимаю.

— Куда? Куда ты собралась? — откладываю цветы на стол и обхватываю любимое личико ладонями. — Я соскучился, Варь, — шепчу и тянусь к ее губам в желании поцеловать, но она отстраняется, упирается ладошками в грудь и отталкивает. Легко, но настойчиво.

— Нет, Влад. Все.

— Что все? — непонимающе смотрю в ее зеленые глаза, гадая, что за чертовщина? — Что происходит, Варя? — спрашиваю прямо, потому что кругами мы будем долго ходить. Ведь так и знал, чувствовал, что что-то не так! — Может, ты мне объяснишь, что произошло за эту неделю?! — запинываю ногой дверь в кухню, чтобы не разбудить дочь, и снова ловлю пытающуюся вырваться девушку.

— Пусти, Романовский, я уеду! — всхлипывает Варя.

— Никуда ты не поедешь. На ночь глядя, серьезно? Я всю гребаную неделю там с ума без вас, без тебя сходил, а ты сейчас сбежать решила?

— Просто не хочется быть запасным аэродромом! — в итоге выворачивается из моего захвата Варя, отскакивая на другой конец кухни, и смотрит на меня с таким вызовом и злостью, какие от хрупкой нее и не ожидаешь.

— Что, прости? — морщусь. — О чем ты, черт возьми?

— Ты мне соврал, — нет, Варя не кричит, а говорит спокойно, с силой сжимая губы. — Почему ты мне соврал, Романовский?

— Да о чем? Варя, о чем я соврал?! — спрашиваю, ожидая ответа, хотя сам уже и так начинаю догадываться. И это она, кажется, видит по моему взгляду.

— Сам же знаешь… о чем, — опять всхлип. — Зачем ты мне соврал? Знаешь, как… мерзко было такое услышать?!

— Кто? — рычу, упирая руки в бока. — Кто из добродетелей ляпнул?!

— Ник.

— Пакостник. Дитя великовозрастное! — рычу сквозь зубы, ероша волосы рукой, злясь на брата так, как никогда. — Как был глупым пацаном, так им и остался. И он за свой длинный язык еще получит!

— Да вот нет, спасибо ему, что проболтался! А то так и сидела бы, как дура, веря в наивные сказки. Ты женат, Романовский! Женат! — вскрикивает Варя и тут же прикусывает губу, бросая взгляд на дверь. — Но знаешь, что самое обидное? — продолжает шепотом, зло выдыхая, — даже не то, что ты все еще не развелся, а то, что мне об этом не сказал, — морщится Варя.

— Я клянусь тебе, что решу этот вопрос как можно быстрее. Руки не доходили, Варь, времени не было, поэтому и стоял этот дурацкий штамп. Карине было это не нужно, да и я махнул на все рукой. Правда. Я не знал, не ожидал, не думал, что… — поджимаю губы, а слова признания так и крутятся на языке. Но не так, черт побери, не так я представлял себе этот разговор.

— Что “что”, Влад? — слышу обиженное и вижу, как сжимаются миниатюрные ладошки в кулаки. — Что замаячит на горизонте неплохой вариант?

— Что влюблюсь, Варя! Люблю, слышишь?! — говорю и в два широких шага преодолеваю расстояние между нами, обхватываю ладонями красное от злости личико любимой, целуя в уголок губ. — Люблю, Варь. Дурак! Правда дурак. Я собирался тебе рассказать, — утыкаюсь лбом в ее лоб и закрываю глаза, млея от ее близости. — Но трусил, как мальчишка.

— Лучше бы я это услышала от тебя. Ты понимаешь, как гадко я себя чувствовала после того, что Никита сказал? — цепляется пальчиками за мою рубашку девушка. — Ощущение было, будто я живу с чужим мужем, Романовский.

— Это не так. Поверь. Эта печать уже ничего для меня не значит, да и для Карины тоже. Между нами нет ничего уже три года. У нее своя жизнь, а у меня своя, — обхватываю ладонью за затылок, заставляя Варю посмотреть мне в глаза. — Я люблю тебя, Варь. Как пацан, влюбился и уже без тебя не могу и не смогу. Обещаю, что все решу, и мы поженимся. В ближайшее время. Веришь?

Она молчит долгие пару секунд. Смотрит своими невероятными глазами и ничего не говорит, а у меня сердце готово пробить грудную клетку. Так несется в ожидании ответа.

— Верю, — слышу наконец-то тихое и чувствую, как обвивает меня руками за шею, притягивая к себе и обнимая. — Я тоже тебя люблю, Влад, — трогает улыбка ее сладкие губы, а я готов скакать от счастья, как ненормальный. Пульс зашкаливает, а кровь в венах кипит. По телу в натуральную пробегают те самые мурашки, о которых все так любят говорить. И кто бы знал, что простые слова могут так задевать.

— Дурак я у тебя, Варвара, — улыбаюсь.

— Бывает иногда, — смеется тихонько девушка, будоража все внутри еще больше.

— Люблю.

— И я. Просто… давай договоримся больше не обманывать друг друга. Я ведь эту неделю как в аду прожила. Постоянно думаешь, и думаешь, и думаешь, и… — вздыхает, грустно улыбаясь, Варя, — и так хотелось позвонить и голос твой услышать.

— Почему не звонила? Почему не сказала все сразу?

— Потому что боялась просто позорно разреветься, а у тебя работа ответственная. Тебе нельзя волноваться. И… в общем, не до моих глупостей тебе было.

— Я для тебя доступен в любое время. Только не закрывайся от меня и не молчи! Поняла, Варь?

— Угу…

Ужасная ситуация. Сам виноват. Дотянул. Но какое счастье, что Варя девушкой оказалась разумной, и какое счастье, что эту неделю она была с Аськой. Ребенок в этом случае стал для нее стоп-краном. А так точно, глупая, сбежала бы. Тогда бы я просто двинулся, если бы приехал домой и не застал единственного желанного человека в этом мире. Исключая дочь, которая, на наше счастье крепко спит, и поэтому…

— Влад, что ты… — смеется Варя тихонько, когда подхватываю ее стройные ножки и усаживаю на бедра, унося прочь из кухни.

— Я ужасно соскучился! — целую в шею и захлопываю за нами дверь в спальню, проворачивая ключ в замке.

— Сумасшедший! — вздыхает Варя, путаясь пальчиками в моих волосах, и первая тянется к губам, срывая поцелуй. Жадный, смелый, долгий поцелуй. — Мне утром на работу… — пытается слабенько протестовать с улыбкой на губах, когда укладываю ее на кровать, покрывая любимое личико поцелуями.

— Это проблема, — ухмыляюсь и тянусь к краю ее кофточки, скидывая. Самого уже буквально разрывает от желания ощутить ее всю, везде. Мою и только мою.

— Но я обещаю, что к работе ты будешь свободна… — накрываю ее смеющиеся губы своими, стремясь надышаться ею, запомнить этот запах, запомнить, как приятно ощущается ее кожа на ладонях и как горит все внутри от одного только легкого движения ее рук, которые нащупывают ремень на моих брюках, расстегивая. Завтра, а верней, уже сегодня, снова будет утро и снова придется расстаться. И чтобы пережить еще несколько часов без нее, мне нужна моя доза…

Глава 49. Варя

Ладно, я дурочка. Накрутила себя. И по излюбленному женскому принципу: сама придумала — сама обиделась — целую неделю съедала себя.

И надо же, чуть не совершила такую ужасную глупость. Чуть не ушла. Даже представить уже страшно, что будет со мной, если мы с Владом расстанемся. Всего за какой-то месяц они с Асей так прочно поселились в моем сердце, что без них не уверена, что смогу прожить хоть день.

Я люблю тебя. Наверное, это те самые слова, которые я ждала от Романовского с замиранием сердца. Зная, изучив его характер за то время, что мы вместе, поняла, что он не из тех мужчин, которые будут раскидываться словами просто так. И от этого душа замирает, а глупая улыбка сама собой расцветает на губах.

— Варь… — неожиданно вырывает из мыслей голос Аси, и я поднимаю на нее взгляд, тут же покрываясь румянцем. — То есть Варвара Дмитриевна, вы едете… — кивает головой Ася, поджимая губки. — Там это…

Откладываю зажатый в руках телефон, который держала в ожидании СМС от мамы, и окидываю почти пустой класс взглядом.

— Эм… нет, Ась, — улыбаюсь, понижая голос до шепота, — я приеду чуть позже.

— Точно? — щурятся серые глазки.

— Точно. У меня пара дел в городе, и папе я написала твоему.

— Ну-у-у, ладно тогда, — беззаботно пожимает плечами малышка, удобней перехватывая лямку рюкзачка. — Я пошла.

— Пока, — улыбаюсь и, тоже долго не задерживаясь, провожаю оставшихся учеников и спешу на автобус. Быстро перебирая ногам, чтобы не встретиться в дверях с директором, вопрос с предложением которого до сих пор открыт.

Кстати, нужно все-таки начинать на досуге искать другие школы. Говорить Романовскому о "подкате" Игоря Владимировича не хочу. Боюсь, тогда его гнев никто не остановит, а остаться в школе и при этом "динамить" Игоря у меня не получится. Сказано прямо. Так что… как бы все радужно не было, даже Ксюша присмирела, но выбор у меня небольшой.

Однако не сегодня. Потому что есть другие дела. На повестке дня приезд матери с отцом "в гости". Когда они накануне позвонили, я даже подумала, что ослышалась. Чтобы они снизошли до посещения моей скромной съемной квартирки у черта на рогах? Ха! Но утреннее СМС говорило о том, что настроены они серьезно на то, чтобы повидаться. Поэтому… Влад с Асей едут домой, а я к себе…

Заскакивая в автобус, вижу провожающего меня взглядом Влада, который еще какое-то время едет за моей маршруткой, что не может не вызвать детскую горделивую улыбку, а потом мобильный оживает входящим:

— Я все еще считаю, что нам с твоими родителями пора познакомиться, — сотый, наверное, раз за этот день уверяет Романовский.

— Нет, — твердо стою на своем. — Рано.

— Я уже с одним "рано" дотянул, Варь.

— Правда, не время, Влад. Боюсь я их реакции на…

— На то, что я все еще женат и у меня есть дочь? — слышу смешок на том конце провода.

— Не смешно, Романовский! — округляю глаза, — это звучит очень неправильно.

— Но мы-то знаем, что между нами все правильно, Варь. Серьезно, сколько мы еще будем прятаться от родных, как дети? Давай заканчивать, у меня на тебя серьезные планы на всю жизнь, так что… — щеки заливает густой румянец, а стоит только вспомнить, что с ним в машине еще и Ася сидят, и стыдно и приятно становится вдвойне. Он не скрывает от дочери своих намерений. И это подкупает.

— Я поговорю с ними, хорошо? Сегодня поговорю, а потом как-нибудь поужинаем все вместе, идет? — сдаюсь-таки, кусая губу. — Думаю… маму с папой надо подготовить к тому, что их женишка я все-таки продинамила.

— Еще бы ты его не продинамила, Варвара. На него было жалко смотреть, — опять ухмылка.

— Да ты самовлюбленный петух, Романовский! — смеюсь, представляя, какая довольная и хитрая улыбка сейчас на его губах.

Как же хочется к нему, туда, а не вот это вот все.

— Бываю временами, но исключительно потому, что боюсь тебя потерять, Варь.

В трубке виснет тишина. Мы оба замолкаем, и уверена, что оба сидим с дурацкими улыбками, каждый думая о своем.

— В общем, — наконец-то снова заговаривает мой мужчина, — я сегодня тоже поговорю с матерью, и на этих выходных будем знакомиться. Все, хватит, серьезно.

— Договорились. А я со своими тогда.

— Угу.

— До вечера?

— Да, малыш, до вечера. Люблю тебя.

— И я… тебя, — говорю и отключаюсь первой. До дома меньше двух остановок, и мне еще нужно стереть такую довольную улыбку с лица и немного успокоить несущееся в груди сердце, и трясущиеся от волнения руки.

Я еще ни разу в жизни не познакомила родителей со своими парнями. В школе все было как-то не серьезно. Так, детские чувства, гуляния за ручку. В универе, когда начались мои первые серьезные отношения — у нас с родителями были весьма натянутые отношения. Да и я знала, чувствовала, что роман с парнем на курс старше меня долго не продлиться. А здесь же… сейчас есть от чего переживать. Потому что это не отношения на пару месяцев, а… надеюсь брак на всю жизнь. И стоит только подумать, что однажды я смогу назвать Влада своим мужем — щеки начинают полыхать как фонарики в ночи. И страшно, и волнительно и дух захватывает.

Но родители поймут. Должны понять! Это же мама и папа. Люди, которые желают тебе счастья, благополучия и светлого будущего. А для меня Влад и Ася — и то, и другое, и третье. И думаю, они увидят это по моим сияющим от любви глазам, когда я им расскажу. А я расскажу! Точно, Влад прав. Пора выводить наш роман на новый уровень. Хватит трусить.

С такими мыслями две остановки проносятся в один миг. И выйдя из автобуса, полная уверенности, как сегодня себя поведу, забегаю в кондитерскую лавку за тортиком и, больше не теряя ни минуты, спешу домой. Родители обещали приехать в два часа, а на часах уже начало третьего. Нехорошо заставлять их ждать у подъезда, поэтому прибавляю шагу.

Однако машины родителей около дома нет, и я, радостная, залетаю в квартиру в надежде, что успею навести небольшой порядок в своем бывшем уютном жилище, где не появлялась уже почти две недели.

Но только я закрываю за собой дверь, как раздается звонок, который заставляет подпрыгнуть от неожиданности.

— Ох… — начинаю говорить, проворачивая ключ в замке и открывая, — я только заш… — улыбаюсь, но тут же проглатываю остатки фразы, когда вижу, что предки приехали в гости не одни. Сердце ухает в пятки. А он-то что тут забыл?

— Сюрприз, дочурка, — улыбается мама, а у меня и уголки губ с улыбкой сразу опадают, и злость на такой “сюрприз” просыпается, выползая из самых потаенных уголков души.

— Привет, Варя! — гадко улыбается Денис, подмигивая и протягивая мне букет пионов. А я понимаю, что теперь ненавижу пионы. Вот прям с сегодняшнего дня терпеть их не могу!

Нужно сказать об этом Романовскому…

Глава 50. Варя

— Привет, — говорю, отступая и пропуская “гостей”. — Проходите, — киваю без особого энтузиазма, потому что желание захлопнуть дверь перед их носом почти что невыносимое. Но, к сожалению для меня и к счастью для них, я слишком хорошо воспитана.

— Малышка, — целует в щечку папа, проходя, а “женишок” вручает мне свой веник, пытаясь приобнять, но я настойчиво отодвигаюсь. Мне не то, что прикосновения чужого мужчины претят, но даже взгляды.

— Проходите на кухню, сейчас будем пить чай, — говорю гостям, как можно более вежливо, и сама быстрее спешу вон из узкой и тесной для четверых прихожей.

Пока суечусь с кружками, которых едва-едва хватает в моей однушке на всю нашу компанию, и нарезаю торт, гости рассаживаются за столом, причитая:

— Маловата квартира, тут же даже дышится с трудом, — недовольно оглядывает кухню мама, — охота пуще неволи. Уж давно могла бы вернуться домой, у тебя одна спальня больше, чем вся эта халупа.

— Я люблю эту квартиру мам, — перебиваю, стискивая челюсти от злости. Ну, началось. Замашки великосветской дамы полезли из всех щелей.

— А по мне, так мило и уютно, — пожимает плечами отец, и я бросаю на родителя благодарный взгляд.

— Вполне себе квартирка, — вставляет свои пять копеек прилизанный и отглаженный Денис. Каким был, типом мало приятным, таким и остался. За больше чем месяц, что мы не виделись, ничего не поменялось.

Передаю кружки родителям и Денису и как по иронии судьбы оказываюсь за тесным круглым столиком рядом с навязанным мне женихом. Или не по иронии судьбы, а по мановению “игры” матери. Очевидно, раз они его сюда притащили, значит, все еще не выкинули из головы задумку — поженить нас. Вот только я сейчас их огорчу и теперь, благодаря присутствию Дениса, даже тянуть с разговором не буду.

— Мам, пап, хорошо, что вы приехали. У меня есть для вас новости, — обхватываю ладонями кружку, грея пальчики. Изнутри меня всю мелко потряхивает от волнения, но улыбку сдержать не получается.

— Да? Интересно, что же за новости? — улыбается ма и делает глоток чая, отставляя кружку. — Варенька, ты совсем не бережешь свое здоровье! Что это за чай?

— Индийский, — бросаю взгляд на скромную коробочку на подоконнике.

— Это просто дешевая пыль с индийских дорог, но никак не чай.

Нет. Она все еще в своем репертуаре. Это не то и это не так. Слишком дешево, безвкусно, просто, пресно, сухо, в общем, типичная мама.

— Меня устраивает, — пожимаю плечами, не собираясь вступать с ней в очередной спор о том, что на мою скромную заработную плату учителя покупать дорогие сорта чая — расточительство. Да и вообще, я скоро с этой квартиры съеду, и это я им и сообщаю.

— Правильно, малышка, давно пора было вернуться домой, — кивает отец, а я машу головой.

— Не домой.

— Тогда… — непонимающе тянет ма.

— Я скоро выйду замуж, — говорю с улыбкой на губах. И хоть официально предложение Влад мне еще не делал, но буквально вчера заявил, что я однозначно должна окончательно переехать к ним с Асей. А разговор по телефону в автобусе, лишний раз меня уверовал в серьезность его намерений. Тогда, почему бы и нет? С такой формулировкой родным будет проще принять мое решение.

— О-о-о… — тянет матушка, улыбаясь и постреливая глазами в Дениса, который с ошарашенным видом смотри на меня. — Вы с Денисом замечательная пара, и я очень…

— Нет, мама, — перебиваю, поднимаясь на ноги.

— Что нет?

— Не за Даниса.

— Что? — удивленно восклицает отец. — А за кого тогда, Варвара?

— У меня появился мужчина. И да, кстати, Денис с ним познакомился, — улыбаюсь, похлопывая побагровевшего от злости парня по плечу. Еще бы, а знакомство еще и с бабой Шурой и ее огородом этот белоручка с заграничным образованием не забудет никогда.

— Какой мужчина, Варвара? Что за глупости? — недовольно бросает мать, поднимаясь на ноги. — Мы же, кажется, уже решили, что вы с Денисом поженитесь.

— Я не люблю Дениса. Я люблю Влада, — говорю уверенно и чуть ли не топаю ногой. — Это ты решила, мама, но я тебя сразу предупредила, чтобы ты не питала больших надежд на этот выгодный брак.

— Кто такой этот Влад? — спрашивает отец растерянно, — и почему мы все еще с ним не знакомы? — кажется, менее воинственно настроен отец.

— Влад — пилот, — поворачиваюсь к отцу, чувствуя, что именно от него могу получить поддержку. Тогда как мать с каждым словом все сильнее краснеет от злости. — Работает на международных авиалиниях, и он замечательный. Правда, пап. И он очень сильно любит меня, а я…

— А еще у него есть дочь лет восьми, весьма несносный и вредный ребенок, — подает голос Денис, который, кажется, вышел из ступора и осмелел. Романовского бы сюда, он бы его быстро на место поставил.

— Что?! Какой ребенок, Варя, ты с ума сошла?! — аж затряслись руки мамы.

— Бывшая жена, — продолжает вещать Денис, — и работа, на которой этот Влад практически живет, — говорит с таким презрением и гадкой ухмылкой на губах. — Да и сам этот Влад старше вашей дочери лет на семь. Такой себе кандидат в мужья, на самом деле.

— Ребенок? Семь лет? Варя… — вздыхает отец, — ну, зачем тебе нужны такие проблемы?

— Ася совершенно не проблема! Да и разница в возрасте ерунда, — складываю руки на груди в намерении стоять до конца. — Это первые дни в школе она была…

— Так это еще и отец твоей ученицы?! — взвизгивает мама. — Я запрещаю тебе встречаться с этим мужчиной, Варвара!!!

— Что?! — выдыхаю возмущенно. — Не тебе решать, с кем я живу и в кого мне влюбляться! Да и к тому же Влад очень понравился бабе Шуре, и…

— Ты его и к бабке уже свозить успела?! — вылетает из-за стола мать.

— Успела! А верней, Влад сам нашел меня и приехал. Тогда как ваш Денис только и умеет из себя строить возвышенную особу и кичиться деньгами родителей! Влад же зарабатывает сам. И на квартиру, и на машину, и вообще он замечательный мужчина, с которым я готова прожить всю жизнь и знаю, что не предаст, не обидит и на руках носить будет. Я люблю Влада и точка! — заканчиваю свою гневную тираду, смотря прямо в колючие глаза матери.

— Это, значит, я возвышенная особа? — слышу фырканье и оборачиваюсь, когда Денис поднимается с места. — Что ж, спасибо за дешевый чай и неприятную компанию, Варвара.

— Всегда пожалуйста! — бросаю и морщусь, так как на его губах играет гадкая ухмылка, от которой в натуральную воротит.

— Прошу меня простить, но думаю, дольше мне тут оставаться нет смысла. Всего хорошего в семейной жизни со своим пилотом, Варвара Дмитриевна, — бросает парень и уходит в прихожую.

— Денис, подожди! — несется за ним мать, а я вздыхаю и прикрываю глаза руками, пытаясь сдержать наворачивающиеся слезы. Вот и поговорили! Вот тебе и родители, которые ратуют за счастье дочери.

— Ладно тебе, Варюнь, — слышу неожиданно над самым ухом и чувствую, как обнимают родные руки папы. И не могу сдержаться, прижимаюсь что есть сил к родному человеку и начинаю рыдать, глотая слезы.

— Я правда, люблю его… пап. И Влад правда хороший. Очень-очень… — шепчу, всхлипывая через слово и заикаясь в молчаливой истерике. Обидно. Ужасно обидно, что ты к людям со всей душой, делишься радостью и ждешь поддержки, а тебе в ответ кучу гадостей.

— Ты же знаешь, твоя мама всегда считает, что знает, как лучше и кому лучше.

— Знаю. Но от этого не менее обидно. Я, правда, хотела вас с Владом познакомить, — поднимаю взгляд на папу, а его карие глаза лучатся добром. Так, как в детстве, когда строгая мама ругала за конфеты, которые портят фигуру, добрый папа исподтишка тебя этими конфетками подкармливал. У нас с ним всегда взаимопонимания было явно больше, чем с мамой.

— Честно говоря, мне этот франт тоже не нравится, и я рад, что ты смогла принять волевое и взвешенное решение. И я безумно рад, что ты нашла мужчину, которого полюбила сама, и который полюбил тебя. Несмотря на все эти материны высокопарные заявления о том, что брак должен быть по расчету, если бы у нас с ней не было любви, не прожили бы мы столько лет вместе, малышка.

— Пап, — шмыгаю носом, улыбаясь сквозь слезы, — я тебя люблю.

— И я тебя, дочурка. И я тебя — целует в макушку отец, а для меня его слова, словно бальзам на душу. Мама побесится и успокоится, но у меня есть как минимум один союзник в этой войне.

Глава 51. Влад

Пока Варя разбирается со своими родственниками, самое время — мне разобраться со своими.

Закидываю Асю на ипподром, а сам, поглядывая на часы, несусь к универу Ника. Этот шалопай получит у меня так, что еще долго на задницу не сядет за его длинный язык и мальчишеский поступок.

Двадцать пять лет мужику! А ведет себя, как подросток обидчивый, твою бабушку!

К универу подъезжаю как раз в тот момент, когда поток студентов “вытекает” из родных застенков. Выхожу из машины и, облокотившись на капот, встречаю и провожаю взглядом толпу, выискивая братца, который на мои сообщения и звонки по-прежнему не отвечает. Совесть заела? Или язык проглотил, интересно?

И долго себя Никита Станиславович не заставил ждать. Перехватив тетрадки, бодро чешет к своей тачке, когда замечает меня.

— Влад? — удивленно взлетают брови братца, а у меня руки сжимаются в кулаки.

— Не был ты моим братом, честно слово, съездил бы по роже, Ник! — рычу, в пару шагов подлетая к растерявшемуся парню, и хватаю за грудки. — Ты какого хрена Варе ляпнул?!

— А-а-а, — тянет Ник, ухмыляясь, — а я-то думал, что за праздник? Сам Владислав Романовский соизволил почтить своим присутствием, — отцепляет мои руки от себя Ник, щелкая брелоком сигнализации, закидывая в машину тетради.

— Не язви, Ник, какого лешего ты лезешь в наши с Варей отношения и что вообще ты забыл в тот вечер у нас? — шиплю, понижая громкость до шепота.

— В гости заехал, — ухмыляется парень, с силой долбанув дверью своего седана. — Думал, пообщаемся нормально, а то в последнее время ты у нас весь такой занятой, ни мне, ни матери не звонишь.

— И-и-и?

— И тут на тебе! Сюрприз!

— Развернулся бы да ушел! На хрена ты Варе всякую чушь наговорил? — закипаю пуще прежнего, видя, как спокоен и расслаблен Ник. Словно до него вообще не доходит, какое девушка для меня имеет значение и что своим детским выпадом чуть не разнес все к чертям!

— Чушь? Да я всего лишь сказал ей правду, раз уж у тебя духу не хватило! Прости, брат, но долго ты из нее дуру делать собирался? А? Месяц вместе, а она, оказывается, ни сном ни духом про то, что наш белый и пушистый пилот женат.

— Твое какое дело?

— Да такое, что обидно за нее стало! — тычет пальцем мне в грудь Ник.

— За нее или все-таки за себя? — тычу в ответ, намекая непутевому родственнику на его притязания на внимание девушки в самом начале лета. — Помнится, как только она появилась, мы чуть не сцепились из-за нее, Ник. И как я могу расценивать этот твой выпад иначе, чем ревность? Реально, — машу головой, упирая руки в бока. — Ты повел себя, как мелкий пакостный пацан, Ник.

— Зато ты у нас умный, разумный, взрослый Романовский.

— Нет! — бросаю, глядя в глаза брату. — Тоже дурак и тоже неправ, что скрыл. Но я, по крайней мере, нашел бы в себе гордость и силы порадоваться за тебя, а не пытаться за твоей спиной разнести все в твоей жизни.

Ник молчит и отводит взгляд. Желваки на лице братца ходят от натуги, а ноздри раздуваются так, что кажется, он сейчас огнем дышать начнет. Но вопреки всему спустя долгие минуты упрямого молчания, слышу:

— Все совсем плохо?

— Нет. Но вчера думал, сердце остановится, когда приехал домой, а она с вещами практически в пороге.

— Я не знал, что твоя Варвара не в курсе того, что вы с Кариной все еще не в разводе. Честно, да, ляпнул по глупости и дурости, Владос, — разводит руками братец.

— Шалопай! — треплю его по светлой голове, слыша возмущенный вздох. — Ты просто не представляешь, как вчера чесались кулаки сломать тебе нос, Никитос!

— Представляю, — бурчит мне в ответ Ник, облокотившись на капот моей машины. — На той неделе точно такое же было желание, братишка, — вздыхает, пряча руки в карманы джинсов. — Наверное, мне надо перед ней извиниться?

— Не помешало бы. И да, сегодня-завтра поеду подавать на развод. Все уже, хватит. Хочу сделать предложение Варе, но при наличии штампа в паспорте это будет сделать трудновато.

— Да уж, — ухмыляется Ник. — Карина-то в курсе?

— В курсе, — присаживаюсь рядом. — Я ей все рассказал и объяснил. Думаю, с ее стороны проблем быть точно не должно, — складываю руки на груди, мысленно себе уже представляя, как встану на одно колено и уговорю Варвару отдать мне свою руку и сердце и вообще всю себя. — Я даже кольцо уже присмотрел, правда, с этой командировкой времени заехать в ювелирный не было совсем.

— А мать? Ей сказал?

— А с матерью хочу сегодня поговорить. Думаю, она будет, мягко говоря, в шоке. И мне не помешает твоя поддержка.

— Без проблем. Но знаешь, что самое интересное? И ведь даже Аська ни разу не проболталась. Смотрю, она тоже Варю приняла, — улыбается Ник, сбрасывая всю хмурость.

— Приняла. Это ее идея и была — остаться с Варей на неделю, пока я был в рейсе.

— Ясно, — кивает Ник, — ну что ж, виноват, Влад. Правда, прости. И я, на самом деле, рад за вас с Варей. Она хорошая девушка, не потеряй, Романовский. А то, если что, я недалеко! — тычет кулаком в плечо братишка, хитро стреляя глазами.

— Закатай губу, мелкий. Не дорос еще! — получает ответный легкий хлопок по спине.

Нет, как бы я на него не злился и как бы своими глупостями Ник иногда не доводил до трясучки — брат есть брат. Еще с детских времен, хоть и готовы были убить друг друга за какие-то подколки или промахи, но при этом стояли друг за друга горой. И какое счастье, что даже спустя время не растеряли этого.

От универа едем к матери, которой предварительно позвонили, предупредив, что есть серьезный разговор. Та, в свою очередь, выдала много охов и ахов, но, когда приехали с цветами, у матушки уже был накрыт стол и она ждала на кухне, суетливо расставляя столовые приборы.

Честное слово, когда момент дошел до объявления новостей, руки нещадно тряслись. Как будто мне снова шестнадцать, и я снова готовлюсь привести в дом свою первую подружку для знакомства с родителями. Так не трусил я давно. А моя поддержка в лице братца только ржала, как конь, и без устали подкалывала весь обед.

— Жениться? — восклицает мама, прикрывая ладошки губами. — Влад, ты ли это? — прикладывает ладонь к моему лбу, проверяя, нет ли температуры. — Чтобы ты и снова решил связать себя узами брака, ох-ох-ох, сейчас мне станет плохо! — смеется матушка, хватаясь за сердце.

— Вы издеваетесь, да? — выгибаю бровь, когда рядом и Ник начинает гоготать, подавившись чаем.

— Да ну прямо, родной. Просто это неожиданно! — машет рукой ма, — кто она? Хорошая девушка? А Ася как? Куда Ася?

— Как-как, сдадим в детдом и родим новых внуков, мам… — закатываю глаза, вздыхая, — конечно, Ася в курсе всего, и они отлично с Варварой ладят.

— Имя-то какое приятное — Варвара. Вот сразу чувствуется, что девушка мягкая, нежная и хорошая, — нахваливает мать Варю, а краснеть, похоже, сейчас начну я. — Не то, что эта наша Карина. Карьеристка.

— Более того, — продолжаю, не желая заострять тему на бывшей жене. — Варя — новая классная руководительница Аси, и благодаря ей наш Одуванчик начал заниматься конным спортом.

— А-а-а, это лягушка которая, что ли?

Теперь моя очередь давиться чая, обжигая все к чертям во рту и кашляя в кулак.

— Что, прости?

— Ну, Ася говорила, что их учительница — лягушка. Давно, правда, но запомнилось отчетливо.

— Ты не думай, это прозвище приклеилось к Варе только из-за костюма! — поднимаю руки, даже боясь представить, какой внешний портрет благодаря такому прозвищу уже нарисовала в голове матушка. — И вроде как их “лягушечные” времена уже прошли. Так что…

— Ох, Влад, иди сюда! — поднимается с места мама и ласково притягивает к себе, обнимая. — Ты же знаешь, что я тебе только счастья желаю. И если это Варвара твоя, то мне остается только радоваться за вас, — шепчет куда-то в район шеи родная женщина, а я вот думаю, можно ли сиять улыбкой еще ярче и быть бессовестно счастливым еще больше?

Глава 52. Влад

Из дома мамы уезжаю уже ближе к шести, предварительно позвонив Варе и убедившись, что она готова ехать домой. Всего день, а я уже схожу с ума, скучая, и готов считать минуты до встречи с любимой. И, похоже, нужно быть чуть настойчивей, убеждая ее, что снимать квартиру больше точно незачем. Хочу, чтобы она переехала в наш дом окончательно.

Пока жду на парковке Асю, которая с минуты на минуту должна прийти, мобильный звонит, напоминая о себе. Карина.

— Слушаю.

— Привет, Влад, — бодрым голоском, довольная жизнью, поет в трубку мать Аси.

— Здравствуй, Карина.

— Как ты? Как Ася?

— Все как обычно, я завтра подаю документы на развод, а Асе тебе лучше позвонить самой. Помнишь же, о чем мы разговаривали? — откидываюсь на спинку сиденья, нервно барабаня пальцами по коленке. Вот интересно, она когда-нибудь научится быть настоящей мамой? Интересоваться жизнью дочери не из третьих уст, а набирая лично своему ребенку?

— Помню. И я ей звонила в тот день. Мы поговорили.

Чудеса! Значит, не все еще потеряно.

— Отлично.

— Не язви, Романовский, — ухмыляется в трубку бывшая. — Я что звоню-то. Сегодня через пару часов буду в городе. Проездом и всего на денек. Нужно сделать фото, как мы договаривались, и потом я поеду дальше решать рабочие вопросы.

— Сегодня не могу.

— Что значит, не могу?

— То и значит. Ты привыкла сваливаться на мою голову, как снег в июле, но напоминаю, у меня теперь есть женщина, Карина. И сейчас я забираю Асю и Варю, и мы едем с ними в кино. У нас планы на вечер.

— Ты издеваешься, что ли, Романовский! Мы же договаривались! — начинает канючить в трубке Карина, пыхтя от недовольства.

— Привет, папа, — заскакивает в салон дочурка, хлопая дверью.

— Привет, Ась, — говорю дочери и тут же возвращаюсь к разговору с ее матерью, которая зло расписывает свои нерадостные перспектив, если это контракт не будет подписан. — Я понял тебя и своих слов обратно не забираю, но не сегодня, Карина. Как хочешь, так и понимай.

— О, папа, ты с мамой? — слышу удивленное с заднего сиденья авто.

— Ага, тебе от нее привет, малышка.

— Да-да, привет, — тараторит в трубке девушка. — Но, Романовский! Мне. Нужны. Эти. Фото. И ты не можешь меня так кинуть!

— Завтра, хорошо? Думаю, от того, что ты на пару часов задержишься в городе, твоя корпорация не рухнет.

— А если ты сегодня отменишь поход в кино, твоя жизнь не рухнет! — парирует Карина зло.

— Вот как раз она-то и может рухнуть, тем более, если Варя узнает, куда я поехал.

— О чем речь? — высовывает свой любопытный носик Одуванчик, пролезая между передних сидений.

— О том, что завтра нам нужно будет съездить с твоей мамой и сделать пару фоток.

— М-м-м, ясно, круто, — без энтузиазма кивает Ася и теряет всякий интерес к нашему с Кариной разговору. — Ну, так что? — говорю уже в трубку, заводя машину. — Завтра?

— Но только попробуй меня продинамить! — обиженно кидает Карина. — Я договорюсь со студией и фотографом, позже скину адрес и время СМСкой.

— Договорились. До завтра, Карина.

— До встречи, Романовский, — бросает недовольно бывшая жена и отключается.

Ничего страшного, дуки пройдут, и успокоится. В конце концов, ей нужно привыкать, что не все в этом мире будут плясать под ее дудку и подстраиваться под ее график. У нас с Асей тоже есть своя жизнь и свои планы. А три года, что я жил без отношений, мою бывшую явно разбаловали и приучили, что, несмотря ни на что, я всегда для нее доступен. Вот только теперь приоритеты изменились, и во главу угла моей жизни встала Варя.

— Ась? — зову дочурку, которая увлеченно копается в телефоне, и выруливаю на дорогу, пристраиваясь в поток машин, держа курс к Варе.

— М-м-м?

— Как прошло занятие?

— Классно, — пожимает плечами Одуванчик. — Меня опять похвалила тренер.

— Ты у меня молодец, я горжусь тобой, Одуванчик! — улыбаюсь, поглядывая в зеркало заднего вида на засмущавшуюся дочурку, которая прячет свою улыбку за беззаботным:

— Ага, — и тут же переводит разговор в другое русло. — Что мама хотела?

— Она в городе.

— Правда? — удивленно поднимает взгляд Ася, — она приехала, да?

— Приехала, и ей нужна наша помощь.

— Какая? — тут же подскакивает с места Ася, двигаясь ближе. — Давайте мы все вместе сходим в кафе, а, пап?

— С мамой?

— Угу. Ну, можно и Варю позвать с нами, — как бы невзначай добавляет Ася, а я, стоит только представить себе эту картину, нервно дергаю рулем. Вот уж точно нынешнюю подругу и бывшую жену за одним столиком в одном кафе я себе плохо представляю. А особенно разговор, который мог бы зайти в таком случае.

— Не думаю, что это хорошая идея, Ась, — говорю мягко, стараясь съехать с темы.

— Почему?

Вот и как ребенку объяснить, почему?

— Ась, — перевожу тему в другое русло, — нам завтра днем нужно будет съездить и сделать пару фотографий всем троим, вместе с твоей мамой. Ей для работы нужно.

— Угу…

— Но… — поджимаю губы, понимая, что заставлять ребенка врать ужасно. Однако не хочу, чтобы Варя знала. Расстроится. Лучше мы все сделаем по-тихому, и все будут довольны. Карина, что получила фото, а я, что между нами с Варей больше не останется недосказанностей.

— Но не говорить Варе, да, пап? — улыбается Ася, поглядывая на меня через зеркало заднего вида.

— Да, Ась. Не хочу, чтобы она расстраивалась.

В салоне висит тишина, которую нарушается дочурка:

— А если вдруг Варвара узнает… — говорит тихо, что я едва расслышал, — она не будет на нас злиться? Она же не уйдет от нас, пап? — столько надежды и страха в голосе дочурки, что я даже притормаживаю на обочине, включив аварийку, и поворачиваюсь к ребенку. — Я не хочу, чтобы Варвара Дмитриевна от нас ушла, пап, — вздыхает Аська, отпуская взгляд на руки, а щечки краснеют. — Мне она нравится. Я и маму люблю, но и Варю… люблю.

— Ась… — вздыхаю, проклиная себя за то, что и сам вру, и дочь в это впутываю, но иначе никак. И похоже, ситуация со штампом совсем не стала для меня уроком, но я старательно оправдываю себя тем, что берегу Варе нервы. — Иди ко мне, Одуванчик ты мой, — тяну руки к ребенку. — Обещаю, что в случае чего я сделаю все, чтобы Варя от нас не ушла.

— Точно? — подается вперед малышка и обнимает за шею, утыкаясь носиком мне в плечо, тяжело-тяжело вздыхая.

— Точно. Обещаю.

— Ну, тогда ладно, пап, — слышу довольное.

— И мне нужно, чтобы ты помогла выбрать для Вари кольцо. Поможешь? — подмигиваю, когда ребенок отстраняется, усаживаясь на свое место.

— Да-да, помогу. А у вас будет свадьба, да, папуль? — воодушевленно улыбается Аська. — Красивая, с белым платьем и фатой? А я тоже буду на свадьбе?

— Конечно. На все вопросы — да, малышка, — улыбаюсь, наблюдая, как загорелись огоньком глаза дочурки.

Свадьба. Вот насчет нее не уверен. Варя оказалась категорически против пышного торжества. Но, в конце концов, нас с Аськой двое, и думаю, мы сможем подобрать слова, чтобы убедить девушку в необходимости проведения церемонии.

Смешно, но еще два месяца назад думал ли я, что моя жизнь сделает такой крутой кульбит и повернется чуть ли не на сто восемьдесят градусов, меняя курс?

Однозначно нет. Но я чертовски везучий, раз мне посчастливилось снова на своем пути встретить ту загадочную незнакомку, поразившую своей улыбкой и единственным мимолетным взглядом в самое сердце. И теперь я намерен забрать ее себе на всю жизнь, как бы высокопарно и самоуверенно это не звучало. А значит? Нам нужна свадьба!

Глава 53. Влад

Вечер с девчонками пролетает одним махом. Кино, кафе, парк, и домой возвращаемся только в десятом часу, уставшие, но счастливые и довольные.

Аська сразу в ванную и спать, буквально падая с ног, а мы с Варей, еще какое-то время, закрывшись на кухне, гоняем чаи, делясь впечатлениями от разговора с родителями. И, как я понял со слов девушки, ее мать снова в своем репертуаре, горазда решать за дочь. Именно поэтому сегодня, когда приехали с Асей ее забирать, на девушки лица не было.

— В общем, я же говорила, что нужно повременить. Еще и Денис этот… притащился! — вздыхает моя девочка возмущенно, а я пересаживаюсь на стул рядом с ней и обнимаю за худенькие плечи, притягивая к себе.

— Она успокоится. Правильно тебе сказал отец, Варь, — говорю, целуя в висок. Варя укладывает свою голову мне на плечи, и я готов так хоть всю ночь напролет просидеть. Тихо, уютно и рядом.

— Просто хотелось, чтобы мама за меня порадовалась. Хотелось услышать от нее что-то напутственное и приятно, а в итоге: какой ребенок, Варя? И какой мужчина, Варя? О какой свадьбе идет речь, тьфу… — рычит моя девочка, и с этой яростью на лице выглядит еще милее, чем обычно. Хотя, казалось бы, куда уж.

— А твои как? Как мама отреагировала? — поднимает голову и заглядывает мне в глаза.

— Решила, что я это не я, раз решился на свадьбу! Второй раз, — усмехаюсь, — припоминаю, что после условного развода с Кариной я уверял ее, что больше никогда не пущу женщину в свою жизнь, — говорю, делая глоток остывшего ароматного чая.

— Хм, вот значит, как? — выгибает бровку Варя, улыбаясь. — Сделал для меня исключение?

— Хуже. Ты бессовестно прокралась и в сердце, и в голову, и в жизнь без разрешения, Варвара! — целую курносый нос любимой и слышу ее тихий смех.

Утро встречаем со звонком будильника. Подскакиваем всей семьей и, быстро позавтракав, увозим с Асей Варю в школу. Вчера вечером, Карина, как и обещала, прислала письмо с местом и временем проведения фотосъемки. У нас всего час, чтобы вернуться с Аськой домой так, чтобы Варя ничего не заметила, и переодеться в парадное. Правда, заминка происходит у ворот школы. А вернее, за углом, где до сих пор и высаживаю Варю, чтобы не было у руководства школы лишних вопросов.

— Идем, Ась, а то опоздаем, — кивает Варя ребенку, выбираясь из салона и мимолетная целуя меня в щеку.

— А я сегодня не пойду, — лучезарно улыбается дочурка, и Варя замирает.

— То есть?

— Моя мать попросила помочь ей, ужин для своих готовит. Поэтому днем Аська мне нужна, — говорю, поглядывая на дочь в надежде, что подыграет. — Сегодня устрою ей выходной от лагеря, — вру, а самого от осознания этого буквально выворачивает.

— Да? А что же вы дома не сказали, я бы сама уехала, — сокрушенно вздыхает Варвара.

— Да ну, брось.

— Нам за радость! — поддакивает Одуванчик.

— Ну-у-у, хорошо тогда. До вечера? — неуверенная улыбка трогает губы девушки.

— До вечера, — киваю, заводя машину. — Думаю, я освобожусь и успею тебя забрать с работы.

— Отлично. Буду ждать. Пока, Ася.

— Пока!

И все, Варя выходит и направляется дворами в сторону школы, а мы с Аськой, переглянувшись, мчим домой. Менять джинсы с футболками на платье и смокинг. Не дай боже, Варя узнает, что снова обманул — не сносить мне головы.

Быстренько сменив прикид, мчим с Асей по указанному адресу и без пяти одиннадцать поднимаемся в нужный кабинет. А вернее, зал, который используют здесь под фотостудию. А там уже встречает Карина, нервно поглядывая на часы, и обеспокоенно выдыхает, увидев нас.

— Асенька, Влад! — улыбается бывшая жена и спешит обнять дочь, которая явно по ней очень и очень соскучилась.

Уже даже и не припомню, когда последний раз Карина приезжала. Угрозу в прошлом месяце она благополучно проигнорировала, снова отговорившись командировкой, а просто так, по работе, ее практически никогда не заносило в столицу. Поэтому это действительно уникальный случай, когда мать и дочь встретились.

— Привет, мам! — прижимается к женщине Ася, а я, спрятав руки в карманы брюк, стою в стороне.

Сколько мы с Кариной не виделись, она не сильно изменилась. Все тот же шебутной темперамент и невозможность сидеть на месте. Цепкий взгляд и сдержанная улыбка. Даже по отношению к родным.

— Влад, — подходит ко мне, целуя в щеку бывшая жена, а я скромно и почти невинно приобнимаю ее за талию. У нас в отношениях никогда искры из глаз от страсти не летели. Все всегда было мирно, спокойно… приятно. А сейчас, когда у меня появилась Варя, так и подавно.

— Карина.

— Думала, вы не приедете.

— Мы обещали. Но надеюсь, ты помнишь условия, — многозначительно смотрю на женщину, к которой так и льнет Одуванчик.

— Помню, помню. Ваша Варвара ничего не узнает об этих снимках. Обещаю.

— Вот и отлично.

— Как твои дела, солнце? — присаживается на корточки Карина, приобнимая дочь. — Я тебе привезла подарок.

— Лучше давай ты сама будешь чаще приезжать, мам, — дует губы девчушка. — Я соскучилась, — обнимает за шею, целуя мать в щечку.

— Я постараюсь, малышка. Честно-честно!

— Так, Карина, время! — вклинивается в наше уединение, видимо, личная помощница моей жены и торопливо сгоняет нас в сторону примостившегося на фоне камина кожаного диванчика. А дальше начинается: фальшивые улыбки, щелчки затвора и нежные взгляды глаза в глаза — исключительно по просьбе фотографа.

И кто бы знал, как меня от этой игры на камеру воротит!

Никогда терпеть не мог попадать в объектив фотокамер. Если Карина всегда была любимицей компании и обожала всеобщее внимание к своей персоне, то я в нашей паре был чем-то вроде угрюмого буки, который терпеть не мог ее корпоративы, где как муж обязан был быть, и всевозможные званые ужины да банкеты. Я личность не медийная, от слова совсем.

Но, к сожалению, привык держать слово.

К счастью, мучили нас недолго. Час — и мы свободны. Выходим всем составом из фотостудии, решив пообедать в кафе неподалеку. В конец концов, Карине надо провести с ребенком времени чуть больше, чем ничего, а до встречи Вари у нас есть еще два часа, и мы вполне успеем домой, чтобы снова переодеться.

Терпеть не могу врать и обманывать, но успокаиваю себя только тем, что это для ее же блага. Хотя ощущение, что я обманываю не только любимую женщину, но и себя, не покидает.

— Классные должны быть снимки, — улыбается Карина, попивая кофе. — Спасибо за помощь, дорогие!

— Хотелось бы сказать, обращайся, но не буду, — откидываюсь на спинку стула, закатывая рукава рубашки. Форма и в полетах надоедает, а тут среди бела дня и в выходной пришлось нацепить.

— Ну и не надо, — фыркает Карина, приобнимая счастливую Асю, — это просто инвестор попался вредный. Семейные ценности и бла-бла-бла, — машет рукой бывшая жена. — Ну, да ладно. Как ваши дела? Как ваша Варвара?

— Все отлично.

— Да, мам, — встревает в разговор Одуванчик, — а давайте все вместе сходим в кафе или кино? — поднимает взгляд на мать Ася. — Мы тебя с Варей познакомим. Она хорошая.

— Эм… — улыбается Карина, поглядывая на меня. А я что? Я только могу развести руками и предоставить женщине самой разбираться с предложением дочери. Я вчера от него отбивался.

— Малышка, я через пару часов уже уезжаю. Боюсь, не получится.

— А на свадьбу? Ты приедешь на папину свадьбу?

Какая прелесть, и даже смеха сдержать не могу, стоит только представить себе эту картину. Нет, конечно, я слышал, что и такое бывает: что бывшая жена и нынешняя дружат, но с трудом верится мне, что тихая, спокойная и нежная Варвара найдет общий язык с несгибаемой и жесткой Кариной. Но я бы на эту картину посмотрел, не скрою.

— Ну, если папа пригласит и если Варвара его не будет против… — неопределенно пожимает плечами мать Аси, уничтожая меня взглядом за то, что сижу и молчу, улыбаясь.

— Не против, — машет ладошкой Одуванчик, — Варя хорошая и добрая. Она тебе понравится.

— Замечательно, солнышко, — прячет взгляд в кружке с кофе Карина.

Точно, будь у нас с бывшей еще хоть какие-то притязания на сердце и внимание друг друга, точно бы так спокойно мы не сидели здесь и не гоняли чаи.

После кафе подкидываем Карину до отеля, в котором она остановилась, а сами едем домой. Ася сегодня невероятно воодушевлена и трещит без умолку, а мне за радость смотреть на ее улыбающееся и довольное личико. Уже и не припомню, когда последний раз видел дочурку, дующую губы. Остается только удивляться, как важна и нужна в жизни ребенка легкая женская рука и как рядом с правильной женщиной меняется и обстановка, и настроение в доме.

Раньше мы оба, что я, что дочь, жили, вечно куда-то торопясь. Использовали квартиру как какой-то “перевалочный пункт”, предпочитая проводить время вне стен родной квартиры, но сейчас же… Благодаря присутствию Вари мы оба стали торопиться вернуться домой. Зная, что нас там кто-то ждет. Не представляю, как вся эта ерунда работает, но буквально чувствую, как все меняется. И мне нравятся такие перемены.

Из школы Варя выходит как обычно, не опоздав ни на минутку, и всю дорогу до машины идет, воровато оглядываясь. А когда оказывается в салоне, кажется, даже выдыхает расслабленно.

— Что за паника? — встречаю ее изумрудный взгляд с улыбкой, но девушка только пожимает плечами и улыбается.

— Да так, не бери в голову.

Ну не брать в голову, так не брать. И все-таки нужно мне самому поговорить с ее директором. Не изверг же он и должен понять, что в наших отношениях с его коллегой все серьезно и это не легкая интрижка на пару дней. Думаю, если человек он адекватный, то поймет. Если нет… то придется настоять на том, чтобы Варя уволилась. Хотя этот вариант оставим на крайний случай.

По дороге заезжаем в продуктовый магазин, так как мои девчонки воодушевленно обещают приготовить вкуснейшую пиццу и, накупив целую тележку продуктов, едем домой. Где первым же делом располагаемся на кухне своей дружной компанией, каждый с персональным заданием от шеф-повара Аси.

Лично мне вручили терку с сыром, который почти весь уже в миске. А Варя аккуратными ломтиками нарезает помидоры, так, словно по линеечке, то и дело из-под ресниц стреляя в меня глазами и улыбаясь.

— А еще, тренер сказала, что скоро будет соревнования. Она возьмет меня, представляете?! — прыгает со скалкой вокруг островка наш маленький поваренок. — И я буду одной из участниц. А еще…

И сегодня у Одуванчика как никогда много этих “а ещё”, которыми она нас щедро одаривает. Мы же с Варей слушаем, киваем, поддакиваем, до тех пор, пока Ася не говорит:

— Варя, а я сегодня виделась с мамой, — неожиданно, слишком сильно увлекшись разговорами. Заставляя меня замереть со стаканом в руке, который только что успел подхватить со стола и подавиться вздохом.

— Правда? — удивленно округляются невероятные глаза любимой, которая смотрит на меня вопросительно, но без упрека. Скорее растерянно. Не зная, как реагировать на такую новость.

— Ага, мы сегодня… — начинает Одуванчик да тут же прикусывает язычок, — ой… — поглядывая на меня, явно поняв, что допустила оплошность.

— Она… кхм… — откашливаюсь и осушаю залпом стакан воды, — к матери сегодня в гости заезжала. Проездом в городе.

— Да-да, — кажется, расслабленно выдыхает дочурка, пряча испуганный взгляд. — И я предложила маме сходить всем вместе в кафе, — улыбается Варе дочурка. — Давайте, м?

— Эм… то есть мы, — мотает ладошкой с меня на себя и обратно Варя, растерявшись, — вчетвером?

— Ну да. Было бы клево, если бы вы подружились с моей мамой.

Варя, кажется, в этот момент даже побледнела, как и я, плохо себе представляя такую дружбу. Но передавая дочурке тарелку с нарезанными овощами, чмокнула ту в макушку и пообещала:

— Я об этом подумаю, малышка. Правда.

— Ну и класс. Папа приедет со следующей командировки, и мы сходим все вместе в парк, да, пап? А еще в кафе, и там в кино начнется новый крутой мульт!

— Угу, Одуванчик, — киваю, чмокнув Варю в щечку, приободряя. — Обязательно сходим, — получаю тычок кулаком в плечо и тут же ретируюсь, оставляя своих поварят творить кулинарные шедевры в сугубо женской компании.

Командировка. Ох, как быстро я забываю рядом с ними о работе, а ведь послезавтра новый рейс и снова дальний. Новое расставание на почти четверо суток уже мысленно убивает.

Глава 54. Варя

Сегодня последний день лагеря. Детям оставляют для отдыха практически месяц. А нам, учителям, дается время на подготовку к началу учебного года.

Время летит непозволительно быстро, а мне с каждым днем все больше не хватает своего Влада рядом. Хочется по максимуму насладиться всем тем, что происходит между нами, но работу никто не отменял. А между его рейсами дается очень мало времени. Однако, несмотря ни на что, я стараюсь это стойко вынести. И такие дни, как сегодняшний, когда Романовского нет рядом, а я в работе, я люблю. Так незаметнее проходит разлука. С каждым часом все быстрее приближая долгожданную встречу с любимым.

Влад улетел в очередной рейс еще вчера ночью. А сегодня с утра Асю хотела забрать мама Влада. Поэтому я не тороплюсь будить ребенка, так как мы с ней решили, что последний день можно просто прогулять и провести его именно так, как хочется ей самой. Пусть это будет для Одуванчика маленький, но приятный праздник.

Просыпаюсь утром, сладко потягиваясь на кровати и выглядывая в окно, за которым ярко светит солнышко. Поднимаюсь с постели и неторопливо бреду в душ, а затем на кухню. Устроиться около окна и выпить кружечку кофе. Приготовить мысли к новому трудовому дню.

С мамой Влада мы буквально с первой встречи нашли общий язык. Прошла только неделя, как мы знакомы, а ощущение — будто всю жизнь! С ней Влад решил меня познакомить сразу же после нашего перемирия и после моего разговора с родителями. И она у него замечательная женщина! Да, со своими тараканами, а кто же из нас без них? Но мне кажется, что и я ей понравилась. А вот со своими предками, после последнего нашего разговора, я не тороплюсь знакомить Романовского. Хоть отец и показал, что полностью на моей стороне, но вот мама… В общем, если так и дальше будет продолжаться, то познакомятся они с моим избранником только на нашей свадьбе.

Ник в тот же вечер, когда мы пригласили Людмилу Николаевну на ужин, тоже пришел к нам в гости и, улучив момент, извинился передо мной за сказанное. Оказывается, со слов Влада, брат не хотел ничего плохого и думал, что я уже в курсе их с Кариной “условного” развода. Кстати, о нем! О том самом разводе. Влад, как и обещал, подал документы и со дня на день ожидает снятия наконец-то с себя уз прошлого брака и, как не раз за прошедшее время намекал, желает связать себя новыми. Более крепкими и уже теперь точно — на всю жизнь!

В общем, жизнь кипит, приняв приятное, успокаивающее и мерное течение, полное любви и взаимопонимания.

Людмила Николаевна приходит как раз к тому времени, когда я собираюсь выходить, топчась на пороге.

— Доброе утро, Людмила Николаевна! Ася еще спит, не хотела ее будить, — надеваю босоножки и накидываю сумочку на плечо, когда дверь в квартиру открывается.

— Доброе утро, Варечка! Хорошо, я пока завтрак ей приготовлю, — улыбается женщина, скидывая тонкую кофточку и оставаясь в прихожей, провожая меня. — Влад-то наш когда прилетает?

— Через два дня, — поправляю выбившуюся прядку за ушко. — Все, я побежала, а то снова опоздаю, — и поцеловав будущую свекровь в щеку, выбегаю из квартиры.

Последний день перед недельным отпуском, и не хотелось бы омрачать его опозданием. Игорь Владимирович и так косо поглядывает последние дни, но, что удивительно, притих и на свое “предложение” больше не намекает. До поры, до времени, конечно…

До работы добираюсь как обычно.

Дети сегодня немного перевозбуждены. Все-таки на всех сказывается последний день лагеря. Даже учителя ходят в приподнятом настроении. Всем хочется отдохнуть. Кто-то еще не был в отпуске и как раз занимается его планированием. Мне же об отдыхе остается только мечтать.

— Варя, — в кабинет заглядывает Оля. — Игорь Владимирович будет проводить совещание после роспуска детей. Просил всех задержаться. Там совсем ненадолго, — мило улыбается девушка.

— Хорошо. Без проблем, — киваю, соглашаясь.

Пока дети заняты развлекательными программами и мне удается выделить для себя пару минут, скрываюсь из вида и набираю номер телефона Влада. Но тот оказывается “вне зоны”, поэтому строчу сообщение.

“У меня появилась мысль, как мы проведем эти выходные. Думаю, тебе понравится. И еще я тебя люблю. Жду и скучаю очень”.

Дальше день пролетает, словно час равен десяти минутам…

— Хочу выразить благодарность всему коллективу! Без исключения, — произносит речь директор школы, рассматривая присутствующий учительский состав. Как назло, мы с ним встречаемся взглядами, и я тут же опускаю глаза. Эти двусмысленные намеки ни к чему хорошему не могут привести. Нужно что-то с этим делать. — Будущий год будет насыщенным. Много новшеств пришло из отдела образования. И вы, надеюсь, будете готовы и во всеоружии, как говорится, — усмехается он.

Пока кто-то из учителей о чем-то рассказывает и все наперебой сыплют вопросами, я выпадаю из реальности, читая пришедшее сообщение от Влада и, как дурочка, улыбаюсь.

“Уже не терпится узнать, что ты там придумала. Люблю”, — сижу, буквально подпрыгивая на месте от радости. Мечтая как можно быстрее набрать его номер и услышать любимый голос.

— Варвара Дмитриевна, у вас там что-то интереснее, чем у нас здесь? Может, поделитесь, чему вы так мило улыбаетесь? — до слуха доносится недовольный голос Игоря, который смотрит в упор, заставляя покраснеть, как первоклассницу.

— Нет, простите, — тут же прячу телефон в карман, пытаясь взять себя в руки.

— Итак. Учебный год начнется только через месяц, но перед этим у нас с вами еще масса работы… — продолжает директор как ни в чем не бывало. И только через невыносимо долгие пятнадцать минут, наконец, звучат заветные слова:

— Уважаемые коллеги, все свободны! Встретимся с кем в понедельник, а с кем чуть позже… — отпускает нас Игорь Владимирович, и мы дружно засобирались покинуть кабинет, каждый торопясь по своим делам. И я уже мысленно набрала Романовскому, когда слышу:

— А Варвару Дмитриевну я попрошу задержаться, — и застываю на месте, словно меня пригвоздили гвоздями. Уж очень мне не понравился тон, которым это было сказано.

Но выбора нет, и я сажусь обратно за стол, нервно теребя ручку сумки.

— Вы извините, но меня попросили задержать вас, — произносит директор, когда в кабинете остаемся только мы вдвоем, и по селектору просит Олю разрешить войти гостю.

Что происходит? Какой гость?

Но долго гадать не приходится, и когда “гость” открывает дверь в директорский кабинет, уверенно заходя, у меня замирает сердце и явно не торопится продолжать свою работу, пропуская удар. А затем и еще парочку. Что он здесь делает? Что, черт возьми?!

— Вы знакомы с этим молодым человеком? — интересуется у меня Игорь Владимирович, пока этот чертов гость усаживается напротив меня. И, не дожидаясь ответа, произносит:

— Вижу, что знакомы.

— Конечно, знакомы, — усмехается Денис и зло сверкает своими глазами. — Невеста моя.

— Даже та-а-ак, — тянет слова директор. — Так по какому поводу вы к нам пожаловали, — практически выплевывает, — жених?

— Да вот по какому, — складывает перед собой руки на столе Денис, держа в них какой-то журнал, который я замечаю только сейчас.

— Не смей, — рычу в его сторону, но тот на меня не обращает никакого внимания, полностью настроенный на своей гадкой, хитрой волне. — Денис!

Но меня только одаривают противной улыбкой, от сладости которой зубы сводит.

И даже слышать мне от него ничего не надо! Я и так прекрасно понимаю, зачем этот несостоявшийся “жених” здесь. Решил испортить мне жизнь, противный таракан. Раз уж его кинули, наверное, решил кинуть и меня… с любимой работой. Мне остается только надеяться на адекватность директора. Из каждого правила бывают исключения. Тем более, у нас с Владом действительно серьезные намерения.

— Не перебивайте, Варвара, — одергивает меня Игорь. — Так продолжайте, я вас внимательно слушаю, молодой человек.

— Я хотел вам рассказать, что ваш преподаватель ведет аморальный образ жизни, — продолжает лить яд этот зарвавшийся мажор.

— То есть? — непонимающе переводит взгляд то на меня, то снова на парня Игорь.

— Она встречается с родителем одной из своих учениц, — мерзко улыбается этот напыщенный индюк, постреливая в меня глазами.

— Это правда, Варвара Дмитриевна? — обращается ко мне Игорь Владимирович, опешив. — У вас роман с одним из родителей?!

— Да, — соглашаюсь, не видя смысла отрицать. — Но хочу вас заверить, Игорь Владимирович, что это не просто так, “поиграться”, все серьезно, — смотрю на побагровевшего от злости мужчину. — Мы собираемся пожениться в скором времени. Так что я все-таки надеюсь на ваше понимание! Мы с Владом любим друг друга, — выдаю как на духу, замечая, как заходили желваки на лице моего директора.

— Вот как? — откидывается на спинку кресла он. — Видите, там все серьезно, — пожимает плечами, но возвращает мне свой темный взгляд, обещающий вторую часть разборок.

— Я только одного не пойму, — деланно задумывается Денис. — У кого серьезно? — обращается ко мне. — У тебя?

— У нас.

— Только я вот не сказал бы так, — поворачивается к директору и продолжает. — По крайней мере, со стороны Владислава Романовского. Очевидно же, что Варя разваливает семью, Игорь…

— Владимирович, — бросает недовольно директор, а я, кажется, уже и не дышу и не моргаю от такой наглости и мерзости, что льется из уст парня.

— Да, точно. Так вот, ваша сотрудница, прикрываясь своей любовью к классу, пытается влезть в довольно-таки крепкий союз. Не понимаю, как тебе не стыдно Варвара? Захотелось выгодного жениха? — смотрит на меня Денис, а я с каждым словом бледнею все больше. Да что он вообще себе позволяет! Он же ничего… — И у меня есть этому веские доказательства, — продолжает парень и кидает на стол тот самый журнал, что я заприметила в его руках. — Вот, полюбуйтесь.

Быстрей меня в руки берет журнал Игорь Владимирович и пролистывает его, пробегая взглядом по страницам, с каждым разом хмурясь все больше и больше.

— Значит, серьезно все, да, Варвара Дмитриевна? Тогда как вы нам это объясните? — передает открытый на определенной странице журнал мне в трясущиеся руки, и я теперь отчетливо вижу яркий заголовок, кричащий:

Семья Романовских — долгожданное воссоединение.

В глазах начинает рябить, а пульс превышает все допустимые нормы, но я, добивая себя окончательно, пробегаю глазами по первым строчкам, где черным по белому написано:

“Знаменитая бизнес-вумен Карина Романовская порадовала свое окружение новостью, что у них с мужем (прим. пилотом Владиславам Романовским) по-прежнему крепкий и нерушимый союз, а все толки об их якобы разводе — фейк и выдумка желтой прессы! В планах пары — скорейший заграничный отпуск с семьей и — ликуйте, фанаты — пара в ожидании второго ребенка…

Как известно из уст самой Карины, она уже на третьем месяце и…”

Все, дальше я читать не могу, просто потому, что ничего не вижу из-за слез, а в горле встал ком. Руки затряслись, когда я все-таки нашла в себе смелости и сил пролистнуть еще пару страниц, где красовались фотографии семейной идиллии.

На них Влад и Ася. Он по форме, которая просто потрясающе сидит на его подтянутой фигуре, а Одуванчик в белом пышном платьице, что хорошо гармонирует с платьем-футляром Карины. Все трое улыбаются и словно не замечают, что их фотографируют. Но больше всего переворачивает от взгляда Романовского, каким он смотрит на свою… жену.

Я отираю мокрые дорожки слез с щек и возвращаюсь к дате выпуска журнала, с сожалением понимая, что выпущен он буквально пару дней назад. Когда это было? Когда они встречались? Может, в тот день, когда Ася не пошла в лагерь и якобы помогала бабушке? Значит, это… было вранье? И как вообще все это понимать?

Хотя, наверное, это уже не имеет никакого значения. Вот так просто об меня вытерли ноги. Поиграли и выбросили, как надоевшую игрушку.

— Я надеюсь, что вы предпримете меры и устраните такого опасного сотрудника из свой замечательной школы, — елейно вещает парень, вот только мне уже совершенно плевать на все, что он скажет. — Иначе, понимаете же, как это может отразиться на имидже школы? Охотницы за деньгами не должны воспитывать наших детей, Игорь Владимирович. Будущее за крепкими семьями, а такие, как она…

— Я понял вас, — перебивает Игорь Владимирович зло, — не волнуйтесь. Мы во всем разберемся. А теперь можете быть свободны. Я благодарен за предоставленную информацию, — дает знать, что парню здесь больше не рады, и тот с довольной ухмылкой, кидая на меня победный взгляд, полный превосходства, покидает кабинет.

Конечно, Денис может быть доволен. Растоптал. Уничтожил. Выставил меня лживой, продажной дурой. Хотя… Денис ли один?

Повисает тишина. Я опускаю голову, так как прекрасно понимаю, что сейчас будет. Но вздрагиваю, когда мужчина оказывается за моей спиной и укладывает свои руки мне на плечи. Игорь Владимирович стоит слишком близко, и меня окутывает снова противный аромат его парфюма, от которого буквально воротит.

— Очень жаль, Варя, что вы выбрали не тот путь, — говорит он. — Это вас не красит, — цокает, и я уверена, качает головой. — Семья… а вы, — хмыкает мужчина. — Но я последний раз даю вам шанс сделать правильный выбор, дорогая, — поползли по моим голым рукам его шершавые ладони, тогда как мои пальцы все сильнее сжимают в руках проклятый журнал. — Вы останетесь работать в нашей школе, и о вашей интрижке с родителем ученика никто не узнает. Или, даже если и узнает, я заставлю их молчать и не вякать. Только одно ваше слово, Варя, что вы согласны быть со мной. И тогда мы… — делает многозначительную паузу, а меня от его слов пробирает дрожь. Так и хочется скинуть его руки с себя. От противного ощущения меня передергивает, и это замечает мужчина.

— Я лучше уволюсь, но с вами никогда не буду, — скидываю-таки его руки и поднимаюсь с места, но тот снова силой усаживает меня на стул.

— Ты не с тем играть надумала, девочка, — зло зашипел мне на самое ухо Игорь, от чего меня затошнило. В натуральную подступил мерзкий ком к горлу. — Я же сделаю так, — сильнее сжимаются мужские пальца на моих плечах, — что и самая захолустная школа тебя не возьмет на работу преподавателем. Слышишь? Дура наивная!

Последние слова, как пощечина. И я молниеносно вскакиваю с места, припечатав ладонью по колючей щеке мужчины, со звоном и до боли в запястье. А потом, не в силах сдерживать рвотный спазм, выбегаю из кабинета, едва ли не сгибаясь пополам.

Глава 55. Варя

Никогда так паршиво себя не чувствовала. Меня словно размазали, выпотрошили, как курицу. Словно еще пару минут назад была Варя, а теперь нет Вари — осталась оболочка.

Кое-как взяв себя в руки, перевела дыхание и, поправив непослушные пряди волос, подошла к умывальнику. Ну и видок у тебя, Варя. А столько мужиков бьется за твое внимание, даже странно. И что они во мне только нашли все? Может, наивную невинную дурочку?

Умываюсь ледяной водой и замираю. В голове всплывает разговор, случившийся не далее, как пять минут назад в кабинете директора, и отвращение к самой себе накатывает с новой силой. Что же это значит? Все? Кончено? Доигрались в счастливую семью с Романовским?

И смеяться, и плакать охота. Моя жизнь резко остановилась, не зная, какой принимать новый курс… поправки не скорректированы.

— Варя, с тобой все в порядке? — обеспокоенно смотрит на меня Оля, когда я выхожу из уборной. — Как ты себя чувствуешь?

— Все просто отлично, — усмехаюсь я, скидывая пиджак и проходя за коллегой в ее кабинет. — Дай мне листок, пожалуйста, — сажусь к ней за стол и беру ручку. Руки мелко подрагивают, но на своем решении буду стоять до конца.

— Варь, может, все обойдется? — присаживается рядом, поглаживая по плечу, Оля.

— Нет, Оль. Это жирная точка на моей карьере, — пишу быстро, чтобы скорее отсюда уйти. — Поиграла в учительницу и хватит.

— Ну, Варь…

— Вы еще здесь? — из своего кабинета выходит Игорь Владимирович, рыча в мою сторону и сверкая своими противным хитрым взглядом.

— Уже ухожу. Не беспокойтесь, Игорь Владимирович, — ставлю последнюю точку на листе и поднимаюсь со стула, впихивая ему в руки несчастное заявление. — Всего доброго вам, — и вылетаю пулей из приемной, пока меня снова не затошнило от его приторного мерзкого парфюма, который теперь будет сниться в страшных снах.

Как нельзя, кстати, Ася у бабушки, и сегодня это мне на руку. Приехав домой, хотя здесь я больше не чувствую себя как дома — квартира Влада снова стала для меня чужой — долго не раздумывая, собираю вещи. На этот раз мне не обойтись одной сумкой, так как Влад на днях полностью отказался от моей съемной квартиры. Обложили неприятности со всех сторон так, что и ехать-то, кроме как к бабушке, мне некуда.

Напоследок оглядываю спальню. Замечаю наше фото в рамке на тумбе.

Здесь мы счастливы. Это с очередной совместной прогулки, где нас фотографировала Ася. Пожалуй, я ее заберу. Ни к чему фото чужой женщины ему в спальне.

Теперь точно все.

Оставляю ключи на крючке в прихожей и захлопываю дверь, перекрывая себе возможность вернуться обратно. Жирная точка.

Спускаюсь на улицу, таща за собой чемодан и тяжелую сумку, и сажусь на лавочку, хватаясь за голову руками. Вот и все.

Такси приезжает довольно быстро и, загрузив пару моих сумок, увозит меня к единственному родному для меня человеку.

А в голове всю дорогу то и дело крутится масса вопросов. Как такое могло со мной случиться? Где я что-то пропустила? Как так можно было поступить со мной? Ведь мы договорились, что все-все будем рассказывать друг другу. Значит, и правда, запасной аэродром? И правда врал, обманывал и просто… вешал лапшу на уши с этим своим дурацким разводом?

Миллион вопросов, и ни на один нет ответа. Ни на один гребаный вопрос! Как можно говорить о любви и тут же участвовать в фотосессии с бывшей женой? Хотя какая она бывшая? Она все еще его жена и имеет гораздо больше прав, чем я. Я, наверное, так, для укрепления семейных отношений…

Обида жжет в горле. А глаза застилает пелена из невыплаканных слез.

— Варенька, — встречает меня ба на пороге дома, под ногами крутится счастливый Васька, виляя хвостом и требуя к себе внимания, вот только мне вот совсем не до радости.

— Бабуль, — всхлипываю я и тянусь ее обнять, бросив эти злосчастные сумки у калитки.

— Ну, что ты, девочка моя, — тут же обнимает меня бабуля, и я утыкаюсь носом в ее плечо, вдыхая родной запах, еле сдерживая рыдания, что рвутся наружу. — Все наладится.

— Ничего уже не наладится, ба.

— Давай проходи, в ногах правды нет, — подталкивает меня в дом и сама идет следом, приструнив Ваську, который влез вперед нее.

Первым делом, чтобы хоть немного успокоиться отправляюсь разбирать свои сумки. А после возвращаюсь на кухню, где бабуля уже разливает ароматный чай по чашкам.

— Давай, Варюш, чайку попьем. А потом приляжешь с дороги. Устала, поди, столько ехать, да еще и на нервах, — ставит передо мной пиалу с клубничным вареньем, а я делаю пару обжигающих глотков.

Попьем, так попьем. А потом еще поспим, и опять чай попьем. И вообще жизнь моя теперь будет вот такая. Ни школы, ни любимого класса, ни работы, ни… Романовского.

— Так, и долго ты будешь молчать и все держать в себе? — вдруг нарушает тишину бабуля. — Выкладывай все, как есть. Будем думать, как быть.

— Баб, я не хочу говорить об этом, пожалуйста, — вскидываю на нее умоляющий взгляд, на что она только хмурится.

— Нет, Варя. Я тебя знаю, ты же будешь себя грызть, переживать. От этого только хуже тебе. А вдвоем и подумать можно, как выйти из сложившейся ситуации.

Я замолкаю, собираясь с силами и мыслями, чтобы излить душу. И наконец, заговариваю:

— Меня уволили, — тяжело вздыхаю, крутя в руках кружку.

— Ну, так это не проблема, верно?

— Меня уволили, потому что у меня роман с родителем моей ученицы.

— Варя? Из-за этого не выглядят так, словно жизнь закончилась! — подталкивает меня к главному ба.

— Влад, он женат. Оказывается, — еле выдавливаю из себя царапающие горло слова.

— Это неприятно, конечно. Но он совсем не похож на женатого человека, — снова находится с ответом ба, заставляя меня прикусить язык и поднять взгляд.

— Да, он не живет с женой достаточно долгое время, — выпалила как на духу. — Тут мы с ним пришли к общему знаменателю. Но баб, каково это видеть их счастливую семью на обложке известного журнала? А статья? То, что я там прочитала, это же… мерзко. Я словно какая-то…

— Ну-ка, цыц! — шикает бабуля, не давая произнести совершенно нелицеприятное определение. — Я покажу тебе! — трясет кулаками ба.

— Просто самое обидное, я не пойму, когда меня так закрутило, что я ничего не замечала вокруг себя! Вокруг нас. И Ася? Она ничего мне не сказала. Они же встречались с Кариной, с женой Влада. И промолчали. Значит…

— Ничего не значит. Ты сейчас себя накрутишь, и сама в это поверишь, — невозмутимо говорит бабуля, отмахиваясь.

— Ты его защищаешь? — удивленно вскидываю брови. — Но ба?

— Что ба? Варя! Первым делом нужно все выяснить с мужчиной. Ты же не знаешь, с какой целью от тебя все скрыли. И Ася. Не так просто заставить ребенка играть определенные роли, тем более, когда видно, как она к тебе прониклась.

— Я даже думать об этом не хочу, — упираюсь я.

— Оно и видно, — усмехается женщина. — Нужно говорить и только.

— Ты меня удивляешь, ба! — восклицаю я и резко поднимаюсь со стула. — Ой, — меня качнуло в сторону, и я снова оседаю обратно. — С этими нервами у меня уже земля из-под ног уходит, — прикладываю ладонь к холодному лбу и закрываю глаза.

— Ох, Варенька, — бабуля мягко улыбается. — Я не назло тебе или твоим мыслям на стороне Влада. Понравился он мне, не скрывала от тебя этого. Я чувствую, что именно с ним ты будешь как за каменной стеной.

— Все, с меня хватит, — поднимаюсь снова, но уже спокойнее. — Спокойной ночи. И надеюсь, что завтра ты мне и слова не скажешь обо всем этом, — выхожу из кухни, направляясь в свою комнату.

Переодеваюсь в свою пижаму и забираюсь под одеяло, укутываясь в кокон. Знобит так, что начинают постукивать зубы. Руки леденеют. И так сейчас не хватает тепла. Тепла, что каждую ночь мне дарил Влад. Но при мыслях о нем перед глазами появляется тот самый журнал, на котором была изображена счастливая семья. Большой заголовок — Воссоединение семьи Романовских — в момент выбил почву из-под ног.

Разочарована. Разбита.

Планы на ближайшее время — выспаться, наконец, и забыть. Забыть все то, что казалось мне счастьем.

Глава 56. Влад

Ничего не пойму! Двое суток! Двое, мать его, суток она не отвечает на мои звонки!

Шагаю по зданию аэропорта, удивляясь, как я с такими нервами вообще долетел и не угробил пару сотен человек вместе с самолетом, и снова набираю номер Вари. И снова в ответ мне короткие гудки, словно абонент занят. Вот только не может же она сорок восемь часов напролет разговаривать? Значит, что-то случилось, а судя по тому, что в облаве снова я, боюсь, снова где-то я сильно накосячил.

Руки не слушаются, и по кнопке на брелоке автосигнализации попадаю не с первого раза, а изнутри вообще так трясет, что кажется, сейчас разорвет от страха и паники.

Сажусь в свой Ровер и жму по газам, мчась в сторону дом, а по дороге меня ловит звонок Карины.

— Романовский, — с места и в карьер, натянутым и напряженным голосом говорит бывшая жена.

— Чего тебе, Карина, я тороп…

— Я клянусь, что не имею к этому никакого отношения! Клянусь, Влад! — вздыхает в трубку мать Аси.

— Что? О чем ты?

— Как? — удивленно восклицает женщина, — ты еще не видел, да? Боже, я надеюсь, что и твоя Варя этого не видела! Это просто ужасно! Они слили все!!! Все, что я им там наплела и про семью, и про брак, и про Асю, и наш с тобой новый медовый месяц! Они даже написали, что я снова беременна…

Прежде, чем соображаю, что творю, на рефлексах жму по тормозам и с визгом шин и недовольным гудением попутных водил торможу посреди трассы, с силой сжимая мобильный.

— Что? — выходит на надрыве, а мобильник, кажется, трещит в ладони. — Что ты мне сейчас…

— В журнале. Этот скотина инвестор продал информацию одному из журналов, и… мы… там… — вздыхает бывшая в трубку, — прости, Влад. Прости! Я, правда, правда, не знаю, зачем они это сделали!

И только тут медленно до меня начинает доходить полученная информация. А вместе с ней начинает накрывать ярость. Страшная, перекрывающая разум ярость!

— Карина, твою мать!!! — буквально ору в трубку так, как не делал этого уже давно. — Единственное о чем я просил, чтобы эти фото остались при тебе! Единственное, б… Карина!

— Не беленись ты так, я сама не знаю, как и зачем это было сделано, Романовский! — поднимает тон на пару октав выше собеседница, я правда, не хотела тебя подставить или каким-то образом скомпрометировать! У нас были условия, что кроме инвестора и его семьи больше эти фото не увидит никто, Влад, пожалуйста… — едва ли не всхлипывает в трубке Карина, что отрезвляет. Редко когда эта женщина плачет или убита. А по голосу сейчас точно и то, и другое. — Я прошу у тебя прощения…

Завожу машину и выезжаю на обочину, проклиная тот день, когда я вообще на это все согласился. Закрываю глаза, потирая переносицу и пытаясь сообразить, как же теперь все исправлять-то, если именно это причина молчания Вари?

— Я не хотела, чтобы все оно получилось так… — продолжает уже тише уверять в трубку Карина, вот только мне от этого ни хрена не легче.

— А в итоге получилось дерьмовей некуда, Карина, — рычу, до боли сжимая челюсти.

— Варя тебе что-то говорила? Она в курсе? Вы поругались?

— Понятия не имею. Она последние два дня просто меня игнорирует. Но, думаю, это и говорит само за себя, — откидываю голову на сиденье, нервно постукивая ногой.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Не хочу, Карина. Прости, но от тебя вообще уже ничего не хочу. Ты и так разнесла к чертям мою жизнь своими фотографиями.

— Но я же…

— Мне неинтересно, Карина. Ты это или нет, специально или случайно, просто… — сжимаю губы, сдерживая поток добротных матов, которые так и рвутся наружу. — Просто оставь уже меня в покое! — и бросаю трубку, отшвыривая мобильный на заднее сидение авто.

И дураку понятно, что звонить Варе теперь нет никакого смысла. Не ответит. Ни мне, ни моей матери, ни Асе. Она никому не отвечает, словно просто самоустранилась. И я даже представить боюсь, какая я в ее глазах теперь скотина и какой обманутой она себя чувствует.

Но знала бы она, как я в этот момент люто ненавижу себя! Ничему жизнь дурака не учит! Как скакал по одним и тем же граблям, так и скачу дальше.

Срываюсь с места и еду домой, лелея слабую надежду, что, может, она все еще там и не ушла. Но… тщетно. Квартира пуста, вещей Вари нет, и на тумбе, где стояла наша с ней фотография в рамке, лежит тот самый несчастный журнал, словно тычок носом в свою же оплошность.

Только открыв статью, начинаю проклинать всех и вся в сотни раз сильнее! Конечно, увидев такое и прочитав, любая бы ушла. Любая бы почувствовала себя лишней. Но, черт возьми, Варя! Я же просил не закрываться. Просил же не молчать, а прежде чем совершить очередную глупость, надумав себе с три короба, поговорить со мной! И теперь злости не хватает и на себя, и на Варю, и на Карину, и вообще на всех участников этой дурацкой драмы!

Бегом принимаю душ и вылетаю из дома. Мне нужно поехать к Варе и поговорить. Объяснить все по-человечески и вернуть ее домой. Дурацкая ситуация, к которой опять привело мое молчание. Ничему жизнь не учит, Романовский!

Долго не думая, мчу в сторону деревни, нисколько не сомневаясь, что Варвара у бабы Шуры, всю дорогу то и дело набираю номер Вари, но там неизменные гудки, а потом и вовсе “абонент недоступен”.

Бросаю машину у ворот и без приглашения, без стука захожу на участок, тут же встречаясь с лающим Васькой и подбоченившейся бабой Шурой, которая поглядывает на меня, хмуря брови.

— Явился, женишок, — вроде и зло, но в то же время с мало понятной мне интонацией говорит женщина, махая рукой. — Ну-ка заходи, поговорим, пока Варька к соседке пошла.

Делать нечего, и, наверное, действительно стоит объясниться не только с Варей. А то представляю, какой я в глазах баб Шуры сейчас “герой”.

Захожу в беседку и, как маленький мальчишка, не знаю, с чего начать, жду, что сейчас меня будут ругать. Но баба Шура удивляет своей следующей фразой:

— Вот вы с Варькой, как дети малые, ей богу!

— Что? — вылетает от неожиданности.

— Что-что! Один признаться боится, другая слушать не хочет. Заварили кашу, теперь мучаетесь оба.

— Варя вам что-то рассказала, баб Шур?

— Да все рассказала. И вот я не пойму, вы вообще — современное поколение — разговаривать не умеете друг с другом, что ли? Живете семьей, но по принципу «каждый сам за себя»? Спать в одной постели научились, а разговаривать нет. Ребячество! — машет руками баб Шура, а я, честно слово, сейчас пойду пунцовыми пятнами от смущения. Так меня даже мать никогда не отчитывала.

— Я виноват. Не сказал. Но я был уверен, что так будет лучше для спокойствия Варвары, — облокачиваюсь на перила беседки, пряча взгляд от проницательной женщины. — И правда, повел себя, как пацан.

— Ну, хоть это осознаешь, — усмехается баб Шура, поглядывая мне за спину. — Варя тоже хороша! Убегать сразу, и не выслушав. Ну, кто же так делает, дети?

— Баб Шур, а что… — слышу за спиной и оборачиваюсь, встречаясь с мгновенно насупившейся Варей. Любимый взгляд зеленых глаз фокусируется на мне, транслируя немой вопрос: какого черта я здесь забыл. Сердце колет от того, как я по ней соскучился, но, судя по надутым щекам и поджатым губам, меня и правда не очень рады здесь видеть.

— Варь, — выхожу из беседки, делая шаг по направлению к замершей у калитки девушки, но она отступает. — Давай поговорим, Варь? — прошу, надеясь на то, что эту упрямица смилостивится, но тщетно.

— Скажешь, когда уедет твой гость, баб Шур, — бросает недовольно Варвара, пронзая мне сердце своим холодным тоном. — Идем, Вась! — и выходит за забор, громко звякнув калиткой, припуская вдоль улицы как можно быстрее и дальше от дома.

— Иди, догоняй. Молчун, — ворчит баб Шура, а меня ноги и так уже сами понесли вслед девушке.

— Варя! — окликаю уже почти на самом краю огромной поляны, где мы в начале лета встретились в деревне впервые. — Варя, стой! Тормози, упрямая! — хватаю девушку за руку, вызвывая тем самым недовольный грозный рык Васьки. Даже приходится отступить, бросив взгляд на оскалившегося пса.

— Чего тебе нужно, Романовский? — говорит Варя зло, а у самой голос дрожит, и губы поджимаются.

— Варя, прости! Прости меня! — поднимаю руки делая еще один шаг назад, так как ее Василий совершенно не собирается униматься, вставая между нами так, что хозяйке приходится схватить его за ошейник.

— Сколько раз я уже слышала это «прости», Влад, а? — морщится Варя. — Самому-то не надоело?

— Я клянусь тебе, что это просто фотографии, и я не знаю, кто их слил и откуда взялась эта дурацкая статья! Там всё ложь! Блеф! Между мной и Кариной ничего нет, и не было, и уже не будет. Варь, не глупи, давай нормально поговорим. Неужели так сложно мне довериться?

— Сложно. А знаешь почему? — смотрят на меня ее колючие зеленые глаза. — Потому что ты постоянно мне врешь! Ты как жил один, ни с кем не считаясь, так и живешь! А я у тебя под боком оказалась так… — машет рукой Варя, — чисто поиграться, Романовский!

— Что за чушь ты несешь? — рычу, закипая от таких слов. — Я хоть раз дал тебе повод думать, что мои чувства — это так, Варя?! Хоть раз дал усомниться в том, что ты мне нужна?!

— Да постоянно! Постоянно, Влад! Сначала штамп, теперь вот эта статья! И ведь ты мог бы и подумать, что рано или поздно я увижу этот чертов журнал! — уже почти кричит Варвара, топнув ногой, заставляя меня поджать губы и только сверкать в ее сторону гневным взглядом.

— Да не должно было быть этой статьи! Карина попросила сделать фотографии, которые должен был увидеть только ее грбаный инвестор! Я согласился! Да, сглупил! Да идиот, что не рассказал, но я думал, что тебя же и защищаю от лишних волнений, Варя! — заканчиваю свой спич, переводя дыхание и упирая руки в бока. — Я не хотел, чтобы оно вышло вот так дерьмово!

— Хотел как лучше, а получилось как всегда, Романовский, — грустно усмехается Варя, отводя взгляд.

— Варя, не глупи. Это дурацкая желтая пресса, и она ничего не значит в моей жизни, — решаюсь и делаю шаг, обхватывая ладонями личико любимой, заставляя посмотреть на меня. — Я думал, сойду с ума без тебя эти дни. Ты не берешь трубку, молчишь, что я должен был думать? Варя, я клянусь, что это последний раз. Последний мой косяк. На неделе я заберу свидетельство о разводе, и больше не будет Карины в нашей с тобой жизни, — продолжаю, высматривая в ее ярких глазах хоть намек на прощение. — Поехали домой, Варь… — утыкаюсь лбом в ее лоб и закрываю глаза, вдыхая полной грудью запах любимой женщины. — Я люблю тебя, Варь.

— А я нет, Романовский, — слышу ровное и упрямое спустя пару мгновений. — Уже, как мне кажется, нет.

— Что?

— Вот так вот бывает, когда тебе врут раз за разом, — отталкивает мои руки от себя упрямица. — Я… устала разочаровываться, — кусая губу, говорит тихо Варя, — и шансы давать я устала. Может, и правда, не судьба, Влад.

— Что? — снова повторяю, не веря в то, что сейчас слышу. Сердце бьется, как в судорогах, а руки сами собой опускаются.

— С самого начала все и всегда было против нас, Влад, — шмыгает носом Варя, смахивая ладонью покатившуюся по щеке слезинку. — Ася сначала не приняла.

— Но ведь сейчас…

— Руководство в школе было против, — перебивает меня, повышая голос Варя. — Твоя работа, рейсы. Некогда тебе строить личную жизнь.

— Чушь. Это все отговорки, Варя.

— Никита. Штамп твой, а теперь вот Карина и эта статья. А вы ведь и правда круто смотритесь вместе, — трогает любимые губы печальная улыбка.

— Варя, что ты несешь?! — округляю глаза в неверии, что это, правда, сейчас говорит мне она! Любимая женщина, ради которой я был готов все изменить и уже начал менять себя и свою жизнь. Что сейчас Варя готова так просто от меня, от нас отмахнуться из-за какой-то идиотской, глупой статьи!

— Не несу. Просто мне надоело быть запасным аэродромом. Ты снова поставил Карину выше меня и моих интересов. И ладно бы это, я бы поняла… если бы ты сказал мне Влад! Честно сказал, что вы едете на съемку. Если бы предупредил! А так… ты не представляешь, как это было мерзко — сидеть в кабинете, отчитываясь перед директором и этим поганцем Денисом. Какой мерзкой и грязной я себя почувствовала, когда меня выставили в качестве твоей любовницы, Романовский! — с каждым словом аккуратный носик Вари морщится все больше и больше, а отвращение на лице разгорается все ярче.

— Это Денис притащил этот журнал? — не успеваю заметить, как голос переходит едва ли не на крик, а руки сжимаются в кулаки. — Этот поганец все устроил? И что со школой? Тебя уволили? Варя? — сыплются вопросы наперебой, а внутри просыпается дикое и необузданное желание почесать кулаки об чью-то зарвавшуюся физиономию.

— Неважно. Все уже неважно, — машет головой девушка, отступая. — Я здесь дома. А между нами с тобой все кончено, — добавляет едва слышно.

— Серьезно? Мы позволим какой-то ерунде встать между нами? Это что за любовь-то такая получается? — развожу руками, и хочется и орать, и смеяться одновременно. Приплыли, твою мать.

— Любви без доверия не бывает, Романовский. А я после всего этого не могу быть уверена, что ты меня не обманешь. Прости… — шепчет Варя и, разворачиваясь, уходит.

Просто уходит. Из-за какой-то сущей ерунды разнося к чертям все, что мы эти месяцы так тщательно строили. Всю жизнь снося до основания.

Глава 57. Влад

После разговора с Варей в груди дыра, а в голове непонимание: как так? Неужели и все? Правда, точка?

Состояние хуже некуда. Шатает и крутит, но, несмотря на это, я все равно еду в школу. Конечно, Дениса бы стоило найти, но для начала не хочу, чтобы Варя осталась без работы из-за меня. Ужасно мерзкая ситуация, и да, я могу себе представить ее состояние. И да, наверное, я бы тоже себя ненавидел. Как все исправить? Как ее вернуть? И возможно ли вообще это? Вопросов уйма, а времени мало. Через пару дней опять рейс, опять недельная командировка, и боюсь, что с каждым днем Варя от меня все дальше и дальше.

— Твою мать… — бью от злости по рулю, проклиная Карину с ее фотографиями.

До школы доезжаю за пару часов и захожу в здание, надеясь, что руководство еще на месте. Давно уже нужно было поговорить с ее директором. Рассказать. И даже если Варя сюда возвращаться не захочет, не хочу, чтобы о ней думали так, как этот щенок выставил ее в глазах директора.

Школа встречает пустым холлом. Ученики на каникулах, а учителя, соответственно, в отпуске. По наводке охраны иду по правому коридору первого этажа в поисках директорского кабинета. И уже когда подхожу к нему, дверь в нужный мне кабинет открывается, и оттуда выходит грузный мужчина, примерно сорока лет.

— Здравствуйте, Игорь Викторович? — обращаюсь к мужчине, протянув руку для рукопожатия, и тот удивленно оборачивается.

— Да, совершенно верно. Здравствуйте… — пожимает мою ладонь директор школы, многозначительно протянув.

— Владислав. Романовский, — представляюсь, и, кажется, проходит несколько секунд, пока мужик не понимает, кто я и что я. А когда понимает…

— Вы, наверное, по вопросу учительницы вашей дочери? — кивает, улыбаясь. — Не переживайте, девушку уволили, и больше она не будет лезть в вашу семейную жизнь. Приносим извинения за такой инцидент. Весь персонал проходит проверку, и поначалу-то Варвара казалось такой милой и простой девушкой, — продолжает этот Игорь, а меня внутри переворачивает от его слов. Еще толком не понимаю, почему.

— Варвара и есть милая и простая девушка…

— Да-да, мы же понимаем, что таким высоким птицам скандалы в семейном гнездышке не нужны, Владислав, — понижает голос до шепота директор школы, словно не слыша меня, и тем самым вгоняет в молчаливую ярость.

— То, что вам этот прохвост наговорил, чушь. Игорь Викторович, я пришел как раз попросить, чтобы… — но договорить мне не дают. Снова перебивают, да такими словами, что хочется этому гусю их затолкать обратно в глотку.

— Наша Варвара Дмитриевна вообще оказалась девушкой уж слишком легкого поведения! Сначала меня пыталась соблазнить, а потом все-таки умудрилась запрыгнуть в постель к женат…

Все. Дальше слушать нет никакого желания. Зато появилась другое. Внутри все просто клокочет и кипит от злости. Ладони сами собой сжимаются в кулаки, и на следующем слове, что вылетает из поганого рта бывшего директора Вари, я, хорошенечко размахнувшись, врезаю кулаком ему в нос. Слышится противный хруст и бабский визг Игоря, который, не удержавшись на ногах, отшатывается к стене, и которого я тут же хватаю за шкирку, припечатывая затылком к двери в его кабинет.

— Какого… вы творите, Романовский!

— Если я еще хоть раз услышу что-то подобное в сторону Варвары, будешь до конца жизни каши жрать. Понял меня? — рычу, еще раз хорошенечко встряхнув это безмозглую продажную тушу. Права была Варя: начальство у нее дерьмо!

— Что это значит, черт возьми?! — держится за разбитый нос, из которого хлещет кровь, это жалкое подобие мужика, и буквально расчленяет своим противным заискивающим взглядом.

— Это значит, что можете подыскивать себе новое место работы, Игорь Владимирович. — Говорю и отцепив руки от его заляпанного кровью воротника рубашки, бросаю последний взгляд на жмущегося, подобно крысе, к стене “директора” и ухожу. Тряся запястьем, которое теперь ноет и успокаивая зверя внутри, который требует вернуться и разбить этому индюку что-нибудь еще.

— Я тебе такое устрою, пилот… — прилетает в спину, и кто бы знал, какой титанической силы воли стоит не развернуться и не преподать еще парочку уроков зарвавшемуся и зажравшемуся мужику, которого и мужиком то назвать язык не повернется.

Поговорили, черт бы тебя побрал!

Варя, приставать? Даже не получается сдержать ухмылки, представив себе эту картину. Еще невинней женщины я вообще в своей жизни не встречал, чем моя Варя! Да любой кто ее знает, этому скоту в рожу посмеется, после таких слов.

Вылетаю из школы и злой как тысяча чертей сажусь в машину и бью по газам, попутно набирая номер друга из управления образованием этого района. Через пару гудков, слышу на том конце провода:

— Влад, привет дружище.

— Привет, Димыч. Помощь твоя нужна. — Говорю сразу прыгая с места и в карьер.

Ох, не повезло Игорю этому. Думал по человечески все решим, но мужик попал под горячую руку. Потому что за такие слова в адрес любимой женщины, любого разорвать готов. Теперь вопрос времени, как долго он будет просиживать задницу на своем жирном месте.

Разберусь с этим, а потом еще и найду способ разузнать где живет тот самый Денис. Этому мажору тоже не мешало бы преподать жизненный урок.

Глава 58. Варя

Следующие несколько дней я стараюсь отвлекать себя всем, чем угодно, только бы не думать о нашем с Романовским разговоре. О предательстве и лжи. Ведь мы договорились не утаивать, не врать. Да неужели я бы не поняла его, неужто стала бы сопротивляться их встрече? Да о чем может идти речь, если она мать Аси? Как я могу быть против их общения? Кто я такая?

Но сколько бы я не задавала эти вопросы себе, ответов все равно не было.

Звонки Влада я игнорировала, не имея никакого желания снова говорить об одном и том же. И настойчивые намеки ба, что пора бы перестать на него дуться, тоже.

До сих пор было тяжело вспоминать, как я вообще выдержала его присутствие и не разревелась. И был у нас разговор, но он так ни к чему и не привел, а лишь все и без того усугубил. Хотя я задолго до его приезда задушила в себе надежды на что-то хорошее между нами. Поигрались и хватит. По крайней мере, я себя так успокаивала.

— Варенька, — из мыслей вырывает голос бабули. — Ты чего там застыла? Совсем решила промокнуть? А ну, быстро в дом.

На улице погода точно такая же, как и на душе. Последние дни льет дождь, нудный, затянувшийся и серый. Монотонно стучит по крыше, вгоняя в еще большую апатию.

— Варя? — снова бабушка. — Варя, ты меня решила игнорировать? А ну, давай в дом, а то ремня тебе всыплю, — последние слова вызывают улыбку, и я, развернувшись, иду к ней.

— А ты предатель, — говорю псу, что послушно сидит на крыльце и виляет хвостом, подгавкивая в тон бабушкиных слов.

— Он не предатель, девочка моя, а послушный пес, — говорит ба и треплет его по лохматой макушке.

— А кто-то говорил совсем недавно, что он вытоптал пол-огорода тебе.

— Я преувеличивала его заслуги, — усмехается ба, и мы заходим в дом.

К вечеру я уединяюсь с книгой у окна. Васька лежит в ногах и периодически тяжело вздыхает. Пес словно чувствует все мои переживания и пропускает их через себя. Мой верный и единственный друг. Вот кто точно всегда будет предан и никогда не обманет, так это пес.

Уютную тишину вечера нарушает неожиданный звонок телефон. Громкий, я даже вздрагиваю и тут же тянусь к аппарату, чтобы сбросить. Уверена, что это опять Влад. Но нет… это Ася.

Что-то случилось?

Тут же отвечаю.

— Варя, — тут же раздается голос девчонки, — я уже подумала, что ты мне не ответишь, — пыхтит в трубку.

— Почему я должна тебе не отвечать? — непонимающе пожимаю плечами.

— Ну, у вас же с папой что-то не так, да? — ребенок не ходит вокруг да около, говорит все напрямую.

— Как бы да, — отвечаю невнятно, так как совсем не понимаю, как себя вести в таком случаю.

— Надеюсь, меня-то ты не бросила? — с укором произносит ребенок.

— Нет, Ася, что ты, — снова застилают глаза слезы. — Нет, конечно, я же люблю тебя, малышка, — сама не успела понять, как эти слова выскользнули. И в трубке повисла тишина.

— А это хорошо, — вдруг радостно заявил ребенок, вгоняя меня в ступор. — Я хочу с тобой встретиться. И не подумай. Я буду без отца. Он в рейсе. Меня бабушка привезет. Я просто хочу провести день с тобой. Соскучилась.

— Я даже не знаю, — задумываюсь я. А должна ли?

— Ну, Варь, давай соглашайся. Я прошу тебя, — законючил ребенок.

— Хорошо, только ради тебя.

— Отлично, — чуть ли не визжит в трубку девчонка. — Я сейчас скину тебе адрес сообщением. Жду завтра в час. Успеешь добраться?

— Да, конечно, — улыбаюсь в ответ. — До встречи.

Сбрасываю вызов и еще с полминуты пялюсь в стену. Правильно ли я поступаю? Или, может, не стоило бы обнадеживать ребенка?

Утром посвящаю бабулю в свои планы и к часам бегу на электричку. Полночи проворочавшись, поняла, что раз обещала Асе, значит, не могу не прийти или опоздать. Но стоит ли еще раз соглашаться на встречу… все еще вопрос открытый.

В кафешке, адрес который указала девчонка, оказываюсь на полчаса раньше. Оно и к лучшему. Выбираю столик у окна и заказываю себе капучино.

За окном суета. Город живет своей жизнью, а, я пожив несколько дней в деревне и наконец, избавившись от такого балласта, как навязчивое мужское внимание, стала медленнее, спокойнее. Осталось еще научиться говорить, как финны, и все, меня будет не узнать. Мне действительно по душе деревенское спокойствие. А не вот это все.

Сделав заказ, я продолжаю наблюдать за прохожими. И отвлекаюсь лишь тогда, когда за столик ко мне кто-то подсаживается. Я в удивлении вскидываю брови и застываю. Что это за фокусы?

— Вы ведь Варвара? — спрашивает меня женщина приятным голосом.

Красивая, даже очень. Ухоженная, с модной укладкой, волосок к волоску. На вид лет тридцать, максимум. Одета исключительно в брендовую одежду. И хоть мне это знакомо, но сейчас, по сравнению с ней, я чувствую себя такой простушкой.

Ловлю ее оценивающий взгляд на себе и мягкую улыбку, что окончательно выбивает из колеи.

— А вы?

— Карина, мама Аси и…

— Жена Владислава. Я поняла, — отвлекаемся на официанта, что ставит передо мной чашку с кофе, мысленно гадая: к чему бы эта встреча?

— Повторите, пожалуйста, — обращается к нему Карина и снова смотрит на меня. — Варя, только не смотрите на меня, как на врага. Я вам с Владом желаю только счастья, — улыбается она. — Я думаю, нам с вами надо объясниться кое-в-чем.

— Думаю, не стоит, — говорю, отводя взгляд, но меня явно не слышат.

— Эта фотосессия нужна была мне! — говорит Карина, взмахнув ладошкой. — Так бывает, что компаньоны или потенциальные компаньоны слишком консервативных взглядов. И эти семейные фото мне нужны были для заключения контракта, — торопливо объясняет женщина, гипнотизируя своим взглядом, полным раскаяния. А у меня в груди что-то предательски екает. — Мне обещали не сливать их в СМИ, Варя. А вышло вот как, — пожимает плечами мама Аси.

— Вы это сейчас зачем мне говорите? И вообще, где Ася? Это она все подстроила? — оглядываюсь по сторонам в поисках проказницы, но кроме парочки за соседним столиком и официантов, здесь больше никого нет.

— Не ищите ее, она в парке с бабушкой гуляет. И надеется, что вы к ней присоединитесь. А по поводу нас с Владом…

— Вы женаты, — опускаю взгляд на чашку, из которой вьется ароматный дымок. — Это лучше всего говорит и о положении вещей и о ваших с ним отношениях, Карина.

— Он подал на развод, и сегодня-завтра исчезнет этот дурацкий штамп, Варвара. Ну, неужели вы правда поверили в эту чуть, что была в газете? — в сердцах восклицает женщина, цепляясь длинными изящными пальцами за край столика. — Да, согласна, давно нам нужно было сделать это. Развестись. И тогда никаких проблем уже не было бы. Но сам факт того, что вы поверили каким-то бульварным сплетням, а не любимому мужчине? И нет, я не беременная. Никакого нового медового месяца и прочей чуши, что я там наговорила. Повторюсь, это должна была быть информация только для одного человека. Мы с Владом, правда, просто друзья. Не более. Так уж сложилось и давно. Прошу, поверь мне, Варя.

Говорит Карина спокойно, так, словно с ребенком беседы ведет, неосознанно переходя на “ты”. А мне хочется, как глупому маленькому ребенку, заткнуть уши и спрятаться, только чтобы не слышать всего этого. Сбежать от проблем, спрятав, как страус, голову в песок. Устала. Я ужасно устала быть обманутой. Причем всеми!

— Да дело совсем не в разводе! — восклицаю, морщась. — И даже не в фотосессии, — бубню, потирая виски. — Я поверила, что между вами ничего нет, да. Но соврал! Опять соврал… А я ведь просила. Я просила элементарного: говорить мне. Со мной. А что получилось? Мы вроде вместе, но при этом каждый живет своей жизнью. Это разве нормальная семья? Разве это нормальные отношения?

— Я вообще не профессионал в нормальных отношениях. Более того, мой опыт семьи был провальным, — усмехаясь женщина, бросая взгляд в окно. — Я больше карьеристка и, думаю, Влад говорил вам, что у меня иногда нет времени, даже чтобы позвонить дочери. Именно поэтому для меня так ценно и важно было, что Ася приняла тебя, Варя. Полюбила и открылась. И я безумно благодарна тебе за это, — трогает теплая улыбка накрашенные алой помадой губы.

— И все равно я не понимаю, что вы хотите от меня сейчас, Карина, — выдыхаю, разводя руками. — Зачем все это? Кафе, встреча, разговор? Уже все сделано, все решено.

— Хочу, чтобы ты поняла, как была важна для них. Сейчас дочурка очень переживает, — морщит свой аккуратный носик жена Влада. — И Влад тоже. Ему плохо. Очень. Насколько вообще может быть. И да, за эти фото я от него получила пару ласковых, — улыбается она. — Он боится тебя потерять. Вас. Вашу семью, Варя. Вы очень влияете на них. На Влада и Асю, они стали другими… — как-то задумчиво тянет собеседница, сминая в руках салфетку. — Я счастлива, что вы есть у них. Пожалуйста, Варя…

— Дело ведь не во влиянии, а в любви, которую я им дарила, — перебиваю и машу головой, отгоняя лишние мысли. — Нет. Я не хочу продолжать этот разговор. Простите, но и обсуждать, почему я ушла от вашего все еще мужа я тоже не хочу. Ему самому нужно понять это, а не по наводке дочери или вашей. Если Романовский действительно хочет что-то большее… — говорю, а у самой голос дрожит. Махнув официанту, прошу счет.

— Я поняла…

— Иначе мы так и будем наступать на одни и те же грабли всю жизнь, — поднимаюсь с места, накидывая на плечо ремешок от сумочки. — И да, мне жаль, что у вас не сложилась жизнь в семье, — обращаюсь к Карине. — Они правда замечательные, — и, расплатившись, выхожу на улицу.

Глава 59. Карина Романовская

Пару дней спустя…

Нет, мне совершенно точно не нравится, что меня обвели вокруг пальца, как глупую школьницу! Подставили так, что я в своей семье стала чуть ли не персоной нон-грата.

Поднимаюсь из-за рабочего стола и начинаю нервно мельтешить, прогуливаясь вдоль своего временного питерского кабинета, покручивая в руке ручку.

Ужасная ситуация. Отвратительная! Это же какой сукой я сейчас оказалась в глазах Романовского? Ведь не виновата! Правда, оказалась глупой идиоткой, попавшейся на увещевания большого дяди инвестора.

Кончено, я уже давно привыкла, что в бизнесе примерно половина “игр” проходит за твоей спиной, но… от Смольнова я такого хода, как продажа информации журналистам, совершенно не ожидала! Серьезный мужик, один из самых ответственных и бескомпромиссных в наших кругах, и на тебе! Такую змею подбросить.

Нет. Я докопаюсь все-таки до сути. Не уверена я, что это сделано просто из чистой финансовой выгоды. Незачем ему, у него денег и так “куры не клюют”.

Резко возвращаюсь к столу и вызываю секретаря, который уже через пару минут заскакивает в кабинет, как всегда, с улыбкой от уха до уха. Этакая девочка-дружелюбие.

— Майя, мне нужно поговорить с начальником службы безопасности. Он на месте, не в курсе?

— Нет, Карина Витальевна, но я выясню.

— Отлично. И как только освободится, пусть зайдет ко мне.

— Хорошо, поняла, — кивает Майя и уходит, оставляя меня снова наедине со своими мыслями.

Ноль. Ноль продуктивности от меня в эти дни. Такое ощущение, что моя личная жизнь разваливается, а не бывшего мужа! Нет. Нельзя принимать так близко к сердцу чужие проблемы, однажды оно может просто не выдержать. Хотя… Романовский — отец моей дочери, и нет, совершенно точно не чужой человек. И раз уж я эту кашу заварила, хоть и не преднамеренно, но теперь должна все исправить.

Пытаюсь еще раз набрать Владу, но он не берет трубку. Видимо, все еще на меня зол и просто не хочет разговаривать. И положа руку на сердце, я его понимаю.

Как рассказала мне Ася, мой с Варей разговор мало чем помог. Они до сих пор не то, что не помирились, но даже и не поговорили. И это удручает.

Попытаться поговорить с его Варварой еще раз? Нет. Плохая мысль. Теперь было бы неплохо поговорить тет-а-тет самим возлюбленным. А как я могу это сделать? Не потащу же я их силой друг к другу на встречу?

— Хотя… — бубню себе под нос, когда в голове проскакивает шальная мысль. — Из этого может что-то да и выйти, — пожимаю плечами, усаживаясь обратно в кресло и открывая рабочий ноутбук.

Силой — нет, в джипы заталкивать с мешком на голове не буду, но обманом — вполне себе неплохая мысль.

Пока начальник СБ слишком медленно поднимается на мой этаж, я, прошерстив интернет, нахожу неплохой ресторанчик в центре столицы и буквально в пару звонков организую встречу с директором на завтра. Осталось еще организовать себе рабочее окно и съездить проконтролировать весь процесс организации мною задуманного. О чем тут же и сообщаю Майе, прося перенести встречи и совещания на вечер.

— Карина Витальевна, вызывали? — появляется на пороге приемной Артур, тот самый начальник службы безопасности. Рослый, высокий, спортивный, серьезный мужчина примерно сорока лет, с убийственно спокойным взглядом и полным решимости выражением на лице. Легкая щетина украшает по-мужски суровое, красивое лицо, а мои глаза сами собой залипают на накачанных, я бы даже сказала, чересчур, руках и мышцах, что бугрятся под кожей.

Буду вруньей, если скажу, что не обратила на него никакого внимания, когда этот титан впервые появился на пороге моего кабинета.

Обратила.

Еще как.

И вот, два года рука об руку, и хоть я именно в этом филиале бываю редко, но Артур, пожалуй, первый, кому я буду звонить в случае проблем на фирме. Будь это Питер, Москва или любой другой офис в России и за ее пределами.

Этот мужчина одним молчаливым яростным сопением может поставить всех по струнке.

— Да, Артур, пройдемте в мой кабинет, — поворю, а у самой, кажется, дрогнул голос. Да ладно? Карина, сдаешь позиции.

— Как скажете, — бросает мужчина и проходит мимо меня в кабинет, задерживая свой взгляд на моем лице чуть дольше положенного.

— Так, — откашливаюсь, спуская себя с небес на землю. — Все поняла, Майя? Утром уеду, буду к вечеру. На шесть можешь переносить совещание.

— Но в шесть заканчивается рабочий день, я боюсь, что многие работники…

— Я сказала, в шесть! — перебиваю, не имея терпения выслушивать, когда кто-то начинает бубнить себе под нос. И разворачиваясь, возвращаюсь в кабинет, где уже стоит по стойке смирно и ждет меня Артур.

Нет, почему я не могу перестать глазеть на этот огромный разворот плеч?!

Ой-ей, Романовская, кажется, пора тебе найти мужика. А то уже на коллег заглядываешься! Хотя…

И, тем не менее, почему он так соблазнительно смотрится в этой серой футболке?! И вообще! Кстати говоря, почему он в футболке, а не в форме?!

— У нас на фирме разве отменили дресс-код?

— Нет, — все, что мне говорят, когда я огибаю рабочий стол и замираю напротив исполина Артура.

— Тогда почему вы в таком виде?

— А вам нужно, чтобы я галстуки с рубашками носил или чтобы преступников и жуликов ловил, Карина Витальевна?

Черт. И не поспоришь.

— Так, ладно. Я, конечно, недовольна, что вы являетесь на работу вот так… — говорю, а самой впервые в жизни становится неловко под пристальным мужским взглядом.

Слон и моська, ей богу!

— Но?

— Но мне нужна ваша помощь, Артур.

— Слушаю вас, Карина Витальевна.

И почему так режет слух это его «Карина Витальевна»?

— Мне нужно, чтобы ты нашел информацию о Руслане Смольнове. Помнишь, в прошлом месяце фирма собиралась выходить на сделку?

— Помню, — выгибается мужская бровь, — но моя служба тогда проверила и его, и его фирму. Стандартная процедура перед заключением сделки. Досье было у вас, — соединяет руки за спиной и пожимает своими внушительными плечищами Артур.

— И все бы замечательно…

— Чувствую, тут снова будет “но”.

— Именно, — сверкаю глазами, злясь на такой саркастичный тон мужчины. — Но именно Смольнов слил информацию обо мне и муже. Бывшем муже, — зачем-то добавляю, — в прессу. С его подачи нарисовалась та самая статья в журнале, и я, хоть убей, не могу понять, какая ему-то была от этого выгода? Это не дает мне покоя. Да и… — ух, чувствую, как меня понесло откровенничать и резко прикусываю язык, замолкая.

— Да и… — тянет Артур, медленно под моим ошарашенным взглядом огибая рабочий стол и приближаясь. С каждым шагом все стремительней сокращая между нами расстояние так, что сердце уже бьется где-то в пятках. Что это за буйство гормонов? Чтобы я терялась и растекалась лужицей перед мужчиной?

Романовская, возьми себя в руки!

— Да и благодаря этой статье я разрушила личную жизнь бывшего мужа, — договариваю, все же беря себя в руки и останавливая мужчину, упираясь ладонями в его гранитную грудь. — Я чувствую себя виноватой, — говорю уже тише, и глаза сами собой опускаются на недовольно поджатые в тонкую линию губы Артура. В горле слишком стремительно пересыхает, а дыхание перехватывает.

Я вижу, как дернулся кадык, и тяжело сглатывает Артур. Вижу, как стремительно заволакивает безумной дымкой взгляд, и каких усилий ему стоит замереть.

— Так… ты поможешь мне?

— Карина…. — начинает Артур, но тут, словно ураган, в кабинет врывается Майя и с визгливым “ой!” замирает на пороге, заставляя меня чуть ли не отскочить от начальника службы безопасности.

— Простите, пожалуйста, что помешала, но это очень срочно!

— Что… — непроизвольно тянется рука к волосам, которые я нервно поправляю, — что… случилось, Майя?

— Раз вы завтра уезжаете утром, то необходимо сегодня провести конференцию с рекламщиками. У них сроки горят, Карина Витальевна.

— Да, я…

— Уезжаешь? — вклинивается неожиданно резкий возглас Артура, и мы, как по команде, с секретаршей оборачиваемся.

— Днем. Верней, утром. Мне нужно быть в столице, — отчитываюсь, как провинившаяся девчонка.

— Я отвезу вас, — снова переходит на “вы” Артур, заставляя меня смотреть на себя ошалевшими глазами.

— Правда?

— Да. Только выезжать тогда нужно в ночь.

— Эм… — растерялась. Я впервые за очень и очень долгое время растерялась. Даже не зная, что ответить-то. А самой и страшно, и волнительно от того, что еду в Москву не одна. И что-то пятой точкой чую, окончание этой поездки будет очень неожиданным для нас двоих. Потому что даже тут, в кабинете, воздух буквально искрится от напряжения, а меня едва ли не потряхивает от гуляющего внутри голода.

— Так что делаем с рекламщиками? — снова напоминает о себе секретарша, выводя меня из забытья.

— Организовывай. Через час устроим встречу.

— Поняла, — кивает Майя, но уходить не торопится.

— А ты… — поворачиваюсь к Артуру, который все это время прожигает взглядом, — вы. То есть, вы, — чувствую себя дурнее дуры. — Вы займитесь вопросом, который я озвучила ранее. Все контакты, включая “третьих лиц”, скину на почту. Очень надеюсь на твою… вашу помощь, — и добавляю:

— Пожалуйста.

Вот последнего от себя совершенно не ожидала. Романовский любил говорить: Карина, у тебя не отсохнет язык, если ты скажешь элементарное “пожалуйста” и “спасибо”. Или бывший муж воспитал, или нынешний… охранник так влияет?

— Все сделаю, к поездке все подготовлю. Могу идти?

— Можешь, — выходит хрипло и сдавленно, а мозг уже рисует в красках всю десятичасовую поездку на машине. Да так рисует, что пальчики на ногах в предвкушении подгибаются…

День на работе проходит в суете, а вечером в отеле поспать и пару часов не удается. Нервный мандраж не отпускает.

Снова пытаюсь дозвониться Романовскому, но тот не берет трубку, и тогда решаюсь позвонить его матери.

В моем плане мне пригодятся сообщники, и свекровь с дочуркой могли бы мне неплохо помочь.

Почти два часа провисев на телефоне, узнаю, что Влад снова в рейсе и будет только завтра к вечеру, и это же просто замечательно! Значит, долго с ужином тянуть не нужно, и планируем их с Варей встречу на завтрашний вечер.

Кстати говоря, и мать Влада, и Ася были просто в восторге от моего предложения и даже хотели взять все обязанности по подготовке “праздника” на себя. Но стоило только представить, что тогда у меня не останется повода мчать в столицу, и я не проведу десять часов в машине с Артуром… в общем, тело мое явно взбунтовалось. И уверив “женщин” семьи Романовских, что все сделаю сама, на них только задача завлечь наших голубков на ужин, распрощавшись, кладу трубку и почти до двух часов ночи тупо пялюсь в потолок в ожидании приезда своего… провожатого.

Глава 60. Карина Романовская

— Удалось поспать? — первые слова, которыми меня встречает Артур, когда приближаюсь к услужливо открытой двери его черного внедорожника. Мужчина снова в футболке и простых джинсах, но, боги, как он соблазнительно смотрится в этом простом наряде простого мужчины! Или я пресытилась уже “костюмчиками”?

— Нет, — отвечаю, стараясь быть как можно более холодной. — Работа.

И больше не говоря ни слова, сажусь в салон и жду, когда водитель устроится за рулем и машина сорвется с места.

Дальние поездки на машине никогда не были моим любимым времяпрепровождением, но сегодня это даже расслабляет. В салоне играет ненавязчивая музыка, и спустя примерно пару часов пути я засыпаю. Да так сладко, что проспала почти всю дорогу, а проснулась от того, что мы остановились.

Разлепляю сонные веки и, двигая затекшей от лежания в одной позе спиной, понимаю, что меня заботливо укрыли. Кофта. Теплая кофта накинута поверх меня, а сиденье, в котором я совершенно точно уснула сидя, опущено.

Оглядываю салон — водителя нет, а на улице уже светло. И, похоже, мы остановились на заправке.

— Доброе утро, — открывает дверь авто Артур и протягивает мне два стаканчика с кофе. — Это, конечно, не ресторанное свежесваренное, но лучше, чем ничего. — Лицо уставшее, а глаза красные после бессонной ночи.

— Спасибо. И да, доброе утро, Артур, — принимаю стаканчики из рук мужчины, случайно касаясь его пальцев своими пальчиками, и тут же отдергиваю руку, когда до самых кончиков волос прошибает, словно током.

Артур это никак не комментирует и закрывает дверь.

Огибает авто и занимает водительское место, продолжая путь.

— Ты совсем не спал? Не останавливались мы?

— Некогда останавливаться, если мы хотим успеть до десяти.

Точно, я же сама ему вчера это время и озвучила. А как там говорится? Мужик сказал — мужик сделал.

Потягивая кофе, пялюсь в пролетающие мимо пейзажи, когда из мыслей вырывает снова голос моего спутника

— Кстати, по тому вопросу.

— О… — удивленно поворачиваюсь к Артуру. — Так быстро? Уже есть какие-то новости?

— Совсем немного, но вдруг чем-то поможет. Кучеров — фамилия, знаешь такого?

— Эм… нет, — морщусь, силясь вспомнить, но совершенно точно это не кто-то из тех, кто вечно на слуху. — Не припоминаю.

— Кучеров Антон. Лучший друг Смольнова. Бизнес начинали поднимать вместе. И в его фирме, с которой собирались заключить контракт, этот Кучеров — соучредитель, — чеканя каждое слово, говорит Артур, не отрывая взгляд от дороги. Тогда как я не могу отвести глаз от его профиля. Мужественного и сурового.

— Интересно получается… — тяну, делая глоток остывшего кофе. — Почему я про него ничего не слышала?

— Он на фирме Смольного, скорее, так, — машет рукой и бросает на меня быстрый взгляд мужчина. — Только как фамилия на бумаге. Всем заправляет Смольнов.

— Допустим. И это каким тут боком…

— У этого Кучерова есть сын. Денис.

— Т-а-ак…

— И мои ребята пробили и узнали кое-что интересное, что связывает невесту вашего бывшего мужа и этого Дениса. Честно говоря, не думал, что в наше время все еще существует такое.

— Чувствую, что это уже ближе к разгадке, — ерзаю в нетерпении на сидении, сильнее сжимая стаканчик с кофе в руке.

— Их поженить хотели. Варвару Дмитриевну и Дениса Кучерова. Договорной брак. Но, судя по тому, что Варвара сошлась с вашим…

— Бывшим.

— С вашим бывшим мужем, планы Кучерова расстроились. Насколько я могу судить по той информации, что мне предоставили, у родителей Варвары серьезный бизнес, и таким браком Кучеров надеялся немного выправить финансовое положение своей семьи…

— Плюс слияние корпораций, бизнес попер бы в гору, а Варя оказалась такой разменной монетой, — фыркаю, понимая, что вот и сложилась целостная картинка в моей голове. — Нет, вы посмотрите, какие скоты! — вскрикиваю и округляю глаза в неверии. — Они моими руками мстить надумали Варе! Вот же ж… — шиплю, выдавая приличную порцию мата, и слышу мужской смешок.

— Не думал, что вы так умеете.

— Ты.

— Что? — непонимающе косится на меня Артур.

— Ты, Артур. Хватит мне выкать, чувствую себя старой теткой. Хотя нам обоим очевидно, что ты прилично старше меня, — выпалила да прикусила язык. Но тут же вспоминаю про то, что услышала пару минут назад, и снова меня начинает нести:

— И все-таки! Это этот мерзкий Денис притащил на работу к Варваре журнальчик в надежде на что? Что ее выпрут, что с Владом моим она поругается и прибежит к родителям на покаяние? Идиот. Нет, ну, правда — идиот! И ведь все продумали! Значит, этот Смольнов подыграл. Чертов клоун! Значит, из меня вытащили всю ту лапшу, что я им навешала про семью, и беременность, и вообще… а потом выставили все это в статье, ткнули в нее носом Варю, и нате вам. Девочка в печали и в тоске, бежит обратно кидаться в ноге матушки с отцом! Сволочи. Ну, вот сволочи же!

— Даже не буду отрицать, — пожимает плечами само спокойствие Артур. — Но они просчитались. Потому что Варвара оказалась девушкой самостоятельной.

— Выходит, так. Да.

В общем и целом сердце скачет в груди от адреналина, что кипит в крови, а все естество бунтует и негодует. Меня выставили злодейкой в этой их мерзкой “игре”, а Влада козлом. Они точно заслужили моей коварной мести!

— Есть ли возможность узнать номер родителей Варвары? — поглядываю на Артура и, пока не передумала, набираю номер Майи. Восемь утра, но, надеюсь, она уже не спит.

— Есть. Пять минут, и он будет у вас. Но зачем?

— Хочу сделать им выгодное для бизнеса предложение, — улыбаюсь, уже выстраивая в голове отличный план, который мог бы наши семьи породнить не только кровно, но и финансово. Ну, как наши? Владислава Романовского и Варвары. А я так… побуду просто доброй крестной феей.

Столица встречает проливным дождем, а директор ресторана, к которому мы успели к четко установленным десяти часам дня, с широкой улыбкой. А когда я предлагаю хорошую сумму и заявляю, что мне нужно бы арендовать весь зал только для двоих — в глазах директора замельтешил счетчик. И, быстренько скалькулировав и выставив мне счет несомненно раза в два больше, чем нужно, ушлый директор соглашается и отдает своим работниками приказ: закрыть ресторан на спецобслуживание.

А дальше… а дальше началась суета.

Накидать меню для влюбленных, закупить продукты, украсить зал, погонять официантов и накричать на нерасторопного бармена. И все это я ни на секунду не выпускаю из-под своего чуткого контроля. А директор ресторана, может, и рад бы меня выдворить, но, думаю, его останавливает грозный Артур, который ходит за мной по пятам, как верный цепной пес, и готов покусать любого, кто хоть краем глаза косо глянет в мою сторону.

И в таком сумасшедшем ритме целый день!

К пяти часам я выжата, как лимон, и становится понятно, что сил мчать обратно в город уже нет. Да и смысла тоже. Десять часов за час мы не пролетим на машине точно.

Когда Ася с бабушкой приходят в ресторан, я, расцеловав и заобнимав своего Одуванчика, снимаю с себя обязанности “организатора” и, взяв с девушек обещание, что позвонят, как только наши голубки встретятся, мы с Артуром без сил садимся в машину, а я впервые за эти сутки выдыхаю. На повестке еще звонок родителям девушки, но это потом, а сейчас…

Откидываю гудящую голову и прикрываю глаза.

— Адский денек.

— Куда едем дальше? Возвращаемся в Питер? — слышу на удивление бодрый голос и даже оборачиваюсь, уставившись на своего начальника службы безопасности, который уже держит руку на руле и готов сорваться с места.

— Серьезно? Ты еще можешь вести машину? После бессонной ночи и целого дня беготни? Артур, ты робот, скажи честно? — выгибаю бровь, но в ответ меня одаривают улыбкой. Такой… какой у этого сурового мужчины я не видела на лице не разу. Такой, на которую хочется смотреть и смотреть. Или вообще… поцеловать.

— Ну, почему же. Просто это же моя… — но тут мужчина замолкает.

— Работа. Да, — разочарованно договариваю за него. У меня в голове какие-то воздушные замки. Напридумывала себе за эти сутки невесть что! А ведь для него-то это и правда, работа. И не более.

— Нет! — резко говорит Артур и подается вперед. — Нет, Карина, — повторяет, а я замираю и не дышу. Кажется, стремительно теряю связь с реальностью, когда его грубая ладонь ложится на мою щеку и заставляет повернуться и посмотреть в его глаза. Черные. Чернее ночи. И такие волнующие.

Сердце останавливает свой бег, когда мужчина наклоняется, и мои губы опаляет его горячее дыхание. В нос ударяет запах свежего, чуть горьковатого парфюма, что будоражит все внутри. А мои руки начинают жить своей жизнью и тянутся к тяжело вздымающейся груди мужчины, на которую я укладываю свои ладони, прямо над сумасшедше несущимся сердцем.

— Знала бы ты, сколько времени уже сводишь с ума своей неприступностью… — шепчет Артур и, не дожидаясь ответа, притягивает к себе, накрывая мои губы своими в жадном поцелуе. Сжимает свою руку у меня на талии и заставляет полностью и безоговорочно под своим недюжим натиском провалиться в бездну наслаждения.

И нет… какой тут Питер…

Тут бы до отеля доехать, не убившись!

Глава 61. Влад

Еле дождался, когда шасси коснутся поверхности посадочной полосы. И все, я готов бежать, бежать подальше отсюда, чтобы скорее увидеть ее. Но меня задерживают на работе, завалив ненужными бумагами.

— Я ухожу в отпуск. Я устал, — сижу в кабинете своего начальства и устало ерошу волосы, сняв фуражку.

— Ты же знаешь, по графику, — отвечает тот.

— Где он, график этот? — отодвигаю от себя бумаги. — С завтрашнего дня я в отпуске на месяц. Потом ставь меня в график. Или я ухожу, — поднимаюсь со стула и, подхватив сумку с фуражкой, иду на выход из кабинета.

— То есть как это, уходишь? Ты что, Романовский? — летят в спину слова.

— А вот так. Отпускные знаете, куда перечислять. Я не на связи. Счастливо, — и закрываю за собой дверь. Нет, не хлопаю ею, а тихо закрываю. Я действительно устал.

Последнюю неделю я себя вообще не чувствую. Меня словно сломали и выкачали всю жизнь. Сил нет ни на работу, ни на жизнь. А в голове постоянно Варя и наш с ней последний разговор, который с каждым днем все больше и больше убивает.

Выхожу из здания аэропорта, когда начинает накрапывать мелкий и противный дождь. Кидаю взгляд на серое небо и даже не знаю, радоваться или печалиться, что спустя столько лет любовь к полетам во мне начинает угасать? А все потому, что в жизни творится черти что.

Только дохожу до своей машины, как слышу, что меня окликает женский голос. Чертыхаюсь, поджимая губы и закипая. Ну, неужели меня нельзя оставить в покое?!

— Чего тебе, Сурикова? — бросаю недовольно. — Я, кажется, ясно выразился, — оборачиваюсь в сторону девушки и жду от нее еще какой-нибудь подлости или гадости. Однако бывшая любовница удивляет следующим вопросом:

— Влад, у тебя все в порядке? Ты сам не свой в последнее время, — спрашивает, пожимая плечами, и в голосе сквозит неподдельное беспокойство.

— У меня все супер! — говорю, плохо контролируя свой тон. — Черт бы вас всех побрал! — открываю автомобиль и закидываю сумку на заднее сидение. — Иди, куда шла.

— Я просто подумала… — мямлит что-то неразборчиво девушка.

— Утешить захотела? Подобрать? Не нуждаюсь, Лиля. Всего…. — махнул ей рукой и, заведя автомобиль, срываюсь с места. Домой, а потом поеду снова к Варе. Я больше так не могу. Спать готов даже с Васькой на улице, но только поближе бы к ней.

Хватит. Уже оба показали свое упрямство и гордость, больше я такой прострации в жизни не выдержу. Еще немного и свихнусь от постоянных мыслей и ожидания. Вот только чего жду? Что она сама позвонит, объявиться? Не в стиле Варвары. Совершенно. Да и, положа руку на сердце, накосячил-то я. А значит, и исправлять все тоже мне.

Пока лечу по трассе в сторону дома, из мыслей меня вырывает звонок мобильного.

— Алло, — дочь звонит, что вызывает улыбку. Вот кто моя самая большая поддержка все эти дни, так это мой Одуванчик.

— Пап, ты на земле? — интересуется Ася хитрым голосом.

— Да, домой еду, — отвлекаюсь на часы. — Через полчаса буду.

— Нет-нет, папа, домой не нужно.

— То есть?

— Ну, в смысле, я тебе сейчас пришлю адрес. Ты же не забыл, что у бабушки сегодня день рождения? — вдруг выдает мне Одуванчик.

— Подожди, а ты о чем это? Какой день рождения?

— В общем, — вздыхает в трубку ребенок. — Ты не парься. Мы с Ником все подготовили. Нужно только твое присутствие. И пожалуйста. Никуда не заезжай. Мы тут ждем тебя все, — и бросает трубку, а я даже не успеваю ничего сказать в ответ.

Что происходит? Какой день рождения? Или я спятил уже?

На телефон приходит сообщение с адресом. Ресторан. Да что же это такое там делается?

Меняю маршрут и заодно набираю номер матери, но ее телефон молчит. Следом Нику, но и там телефон «не алле»

Потом я понимаю, что сам запутался в числах и датах. В голове полная каша. Осталось только благополучно доехать до места назначения и не поцеловать столб.

Паркуюсь у ресторана. Народу на парковке немного, и это радует. Потому что я, мало того, что даже не переодетый, как был в форме, так и приехал, так еще и уставший. Что опять они удумали вместе с матерью? Всю голову мне задурили.

Закрываю машину и, не решаясь, стою еще немного на улице. Мнусь у Ровера, оглядываясь и пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия родных здесь. Чувствую себя идиотом. Куда приехал? Зачем? Чего от меня хотят? Ведь это фигня какая-то с днем рождения матери. Но хоть убей, вспомнить не могу, когда он у нее. Замечательный сын. Не ребенок, а мечта просто! Еще и без букета притащился.

Или старею, или тупею. Черт его поймешь.

Набираюсь смелости и вхожу в помещение, которое встречает легкой приятной музыкой и пустым залом. А на пороге меня встречает девушка-хостес в фирменном белом платье и с папкой в обнимку.

— Добрый день! Извините, но наш ресторан сегодня закрыт на спецобслуживание, — улыбается, судя по золотому бейджику на груди, Маргарита. А мои брови в удивлении взлетают вверх.

— Вы уверены? — спрашиваю, чувствуя себя глупее глупого. — Просто дочь отправила этот…

— Подождите! Ой, форма же! — восклицает Маргарита мало понятный мне набор слов и пробегает взглядом по моему кителю. — Простите, а как ваша фамилия?

— Романовский, — отвечаю растерянно. — Владислав, — только успеваю произнести, как на лице девушки появляется ослепительная улыбка.

— Замечательно! Вас ждут, пройдемте, — и идет между столиками в дальний конец зала. А мне ничего не остается, кроме как, еще больше растерявшись, плестись следом.

В зале и правда, никого. Все столики пустые, и основная территория помещения с потушенным светом. И только один столик явно говорит о том, что здесь сегодня будут сидеть. И не надо быть гением, чтобы понять, что идем мы именно к нему. И нет, это явно не просто обычный ужин в ресторане. Или Ася с бабушкой решили грандиозно растратиться на ее день рождения, или во всех этих цветах, приборах, шарах, интимном полумраке и даже оркестре, что играет чуть поодаль, есть какой-то подвох. Причем колоссальный подвох!

— Это ваш столик, — подтверждает мои догадки относительно места назначения девушка, подходя к изысканно сервированному круглому столику, на котором, помимо блюд, стоит бутылка шампанского в ведерке со льдом и два бокала.

— Присаживайтесь и ожидайте, — говорит Маргарита и, улыбнувшись, удаляется.

— Ничего не понимаю! — упираю руки в бока, рассматривая гигантских размеров букеты алых, белых и розовых роз, что окружают этот явно романтический островок совершенно точно для влюбленных, а никак не для дня рождения!

Понимание того, что здесь происходит, откинулось окончательно. И делать нечего, оглядываю еще раз зал и, как последний идиот, сажусь за столик и жду, как сказали. Только вот чего? Или…

Глаза, неожиданно выцепив знакомую стройную фигурку в легком, летящем кремовом платье, округляются в неверии, что это правда, она. Сердце подскакивает, и я вместе с ним вскакиваю со стула.

Она, так же, как и я пару минут назад, озираясь по сторонам, идет в сопровождении все той же Маргариты к моему столику. Неуверенно переставляет каблучками ко мне.

— Варя? — вылетает любимое имя на выдохе, и Варвара поднимает взгляд, услышав мой голос.

— Влад? — она удивлена не меньше моего. Тонкий голосок чуть дрогнул, а пальчики, держащие ремешок сумочки, сжались. В этот момент, видя ее растерянность, мне еще больше не терпится сгрести ее и прижать к себе. Плюнув на все условности, просто обнять так, как уже давно мечтал.

— Приятного вечера! — улыбается девушка-хостес и удаляется, оставляя нас, как двух истуканов, стоять в шаге друг от друга и не моргая пялиться глаза в глаза.

— Привет, — наконец-то нахожу в себе силы сказать хоть что-то.

— П-п-привет. Я… не понимаю, что происходит. Ты в форме? — пробегает по мне ее изумрудный взгляд. — Ты с рейса?

— Да, до дома доехать не успел, — киваю, улыбаясь. — Ася…

— Ася позвонила, — договаривает за меня Варя и улыбается. — Ася! — машет головой Варвара, отчего ее длинные темные локоны колышутся, а у меня адски начинают чесаться ладони. И когда одна темная прядь спадает на личико, я не могу удержаться и аккуратно, касаясь пальцами ее раскрасневшийся щеки, убираю ее за ушко, а Варя вздрагивает и делает шаг назад.

— Упрямый Одуванчик, — убираю руку, улыбаясь в ответ и тихо ликуя, что, по крайней мере, не убежала.

— Позвольте, — к столику подходит официант и, откупорив бутылку с шампанским, разливает по бокалам, затем поднимает крышки с горячих блюд, которые иначе как кулинарными шедеврами и не назовешь. — Прошу к столу! — улыбается парнишка-официант, и мы с Варей еще какое-то мгновение мнемся, переглядываясь, но в итоге, чтобы не обижать работника ресторана, садимся друга напротив друга. А официант, удовлетворившись этим, оставляет нас одних.

— Варь… — пытаюсь подобрать хоть какие-то слова, чтобы развеять эту неловкую тишину между нами, но тут совершенно не вовремя у меня оживает телефон.

— Ася, — отвечаю на видеозвонок дочери.

— Варя пришла? — с места и в карьер прыгает ребенок.

— Тут она, — поворачиваю камеру на девушку, и та машет ей рукой.

— Здравствуй, Ась…

— Кру-у-уто! — тянет Ася, заставляя нас с Варей еще разок переглянуться. — В общем, пап, Варь можете потом сколько угодно на меня ругаться. Честно-честно, даже уши затыкать не буду. Правда! — говорит бодро ребенок, лучезарно улыбаясь. — Но сначала вам придется поговорить, а то взрослые, а ведете себя, как маленькие!

— Ася…

— Да, пап, и через полчасика мы к вам присоединимся.

— Кто это — мы? — непонимающе переспрашиваю.

— Как кто, па? Бабушка и я. Не волнуйся, Ника мы с собой не берем. Все. Не подведи меня, — и шлет воздушный поцелуйчик, отключаясь.

— Ты не в курсе был, я поняла, — натянула слабую улыбку Варя. — Я домой, пожалуй, — поднимается из-за стола, но я успеваю перехватить ее за руку.

— Варь, нам ведь действительно нужно поговорить. Присядь.

Девушка поджимает губки и снова садится, старательно пряча свой взгляд от меня.

— Я скучаю по тебе Варь.

— Я уже все тебе сказала, Влад, — говорит тихо девушка.

— Варя, прости меня за все. Прости, что обидел, дурак, и заставил в себе сомневаться. Я все понял. Я лишь не хотел, чтобы ты волновалась или переживала. И вот, — лезу в пиджак, где лежит паспорт. — Я официально разведен.

— Это твое дело, Романовский, разведен ты или женат. Меня это не касается, — отворачивается от меня. — Уже.

— Я люблю тебя! — делаю последнюю попытку, понимая, что просто не могу подобрать слов. Но и отпустить ее не смогу. — Я люблю тебя. Варя! — повторяю и поднимаюсь со своего места. Присаживаюсь на одно колено у ее ног и беру в ладони ее похолодевшие пальчики. — Я хочу, чтобы мы были вместе, одной семьей.

— Не бывает семьи там, где врут. Не может быть, понимаешь? — морщит свой аккуратный носик Варя, а в глазах застыли слезы.

— Я все осознал. Клянусь тебе, это было последний раз. Я, правда, не знаю, что мне сделать, чтобы убедить тебя в том, что молчал ради твоего же блага! Варь, эти фото, эта дурацкая статья… я… — поджимаю губы, и она на мгновение отводит взгляд. — Я идиот у тебя.

Опускаю голову на ее колени, с каждой минутой ненавидя себя еще больше. Пропадая в отчаянии все стремительней. И даже подумать страшно, а что, если не простит?

— Я ушел в отпуск, Варь. Я хочу все свое время проводить с тобой и, если будет нужно, я готов поменять работу.

— Что? — вздыхает Варя, и я чувствую, как она зарывается пальчиками в моих волосах. — Влад…

— Я брошу небо, лишь бы ты была рядом, — поднимаю взгляд и сам не успеваю сообразить, как вылетают последние слова. Говорю это, даже не задумываясь. Понимая, что я ведь действительно готов ради нее пойти на это. Да и вообще на все, что угодно, готов.

Она смотрит на меня большими испуганными глазами.

— Ты не сделаешь этого, — нервно вздыхает. — Небо — это же твое! Это же весь ты, Влад! — чуть ли не шепотом говорит девушка и сжимает второй ладошкой мои пальцы в ответ. — Я никогда на это не согласилась бы. Это неправильно, — мотает головой.

— Неправильно жить без тебя, понимаешь? Варь, выходи за меня? Прошу тебя, не бросай меня. Я не смогу, мы не сможем без тебя. Ты нужна нам с Асей, — говорю и замираю в ожидании, потому что боюсь ее отказа. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

— Ты правда ушел в отпуск? — недоверчиво переспрашивает моя девочка.

— Угу.

— И мы могли бы на недельку уехать отдохнуть куда-нибудь на море?

— Да, — говорю и вижу, как по щечкам текут слезы. — Куда угодно, Варь…

— Я люблю тебя, Романовский. Но как же ты меня обидел, — всхлипывает она, а у меня душа на части рвется от ее слез. — Но я слишком тебя люблю. Слышишь? Поэтому я выйду за тебя замуж. Но не дай бог, еще что-то подобное, и ты пожалеешь об этом! — улыбается сквозь слезы. — Обними меня уже, Романовский! — тянет ко мне руки моя девочка, и я, подхватывая ее за талию, прижимаю к себе что есть сил. Зарываюсь носом в ее волосах и вдыхаю ее запах. Такой любимый и родной, которого мне все эти дни ужасно не хватало. Чувствую, как летит ее сердце и как хлюпает Варя носом, а по щекам катятся слезы счастья. Да что там, я и сам, похоже, готов разреветься!

— Люблю тебя, моя хорошая! — шепчу ей на ушко, все сильнее прижимая к себе.

— О-о-о баб, я же вам с Ником говорила! — раздается за спиной радостный голос дочери, а мы с Варей чуть ли не подпрыгиваем от неожиданности, оборачиваясь. — Я же говорила, что сработает! Они же любят друг друга, ба! Мама была права!

Что? Мама? Карина-то тут каким…

Мы нехотя отрываемся друг от друга, но отпускать до конца девушку нет никакого желания, поэтому я приобнимаю ее за талию, ближе двигая себе под бок и целуя в макушку.

— Ну и замечательно, что помирились, — улыбается моя мама. — Ася мне все уши прожужжала, что кроме Варюши нам никто не нужен! — посмеивается родная женщина, у которой в уголках глаз сверкают слезы. — Теперь, надеюсь, окончательно? Добро пожаловать в семью! Варвара?

Я смеюсь, а Варя же только смущенно улыбается и прижимается ко мне. И даже не верится, что наконец-то, за столько дней я могу немного выдохнуть…

Никуда ее больше не отпущу.

Эпилог

— Та-а-ак, еще чуть-чуть, еще маленько… — бубню себе под нос и усердно тянусь с крючком, уже опасно привстав на носочки. Мастерски лавируя своим пузатым тельцем, стоя на последней ступеньке стремянки. Кусаю губу с непоколебимой верою в себя и в то, что вот-вот! Еще пара сантиметров, и достану… Еще капельку моей гибкости беременного бегемотика, и я повешу эту тяжеленную шторину туда, где она должна была уже месяц как висеть. И ведь у меня даже получилось. Я была так близка к цели, когда услышала:

— Варя! — грозный рык мужа за спиной, отчего я чуть ли не подпрыгиваю вместе с несчастной скрипнувшей лестницей и, честное слово, потеряв равновесие, лечу пятой точкой на пол.

— У-у-упс! — успеваю только взвизгнуть, как меня подхватывают крепкие руки любимого. Который, сверкая своими стальными глазищами, смотрит на меня, сжимая и разжимая губы.

— Варвара!

— Влад, — выгибаю удивленно бровь, бросая взгляд на настенные часы. — А ты… как?

— Как-как! Как чувствовал, что ты не дождешься меня и полезешь на эту стремянку чертову! — злится мой любимый Романовский, скрежеща зубами. — Вот сдались тебе эти шторы, Варя! Ну, неужели… — что-то еще там бурчит мой муж, а я сижу у него на руках и, как дурочка, улыбаюсь, беззаботно болтая ногами. А потом и вообще наклоняюсь и целую. Легкий чмок в любимые горячие губы — и полная потеря мужчины в пространстве.

— Что ты…

— Я соскучилась, — подмигиваю, когда Влад растерянно замолкает и смотрит на меня, недовольно хмуря брови.

— Нет, правда, так сложно меня послушаться? — вздыхает мой мужчина и ставит меня на ноги. Правда далеко от себя не отпускает, укладывая ладони на внушительный животик. — Ты там чуть не убилась же, Варь. Тебе в твоем положении не то, что нельзя по лестницам скакать, вообще нельзя делать лишних телодвижений.

— Ну конечно, — посмеиваюсь, поправляя сбившийся воротник на белой рубашке мужа, — давай я закину ножки на диван и буду тюленчиком. Тем более габариты соответствуют.

— Было бы неплохо. По крайней мере, я, улетая в рейс, был бы уверен, что ты не убьешься, занимаясь экспресс-перепланировкой дома!

— Я тебя люблю, — перебиваю своего ворчуна и обхватываю ладошками его колючие щеки. Тянусь с еще одним, очередным поцелуем, понимая, как же я ужасно соскучилась по нему за эту неделю!

— Ну, и как с тобой вообще ругаться? Как, Варь?

— А не надо со мной ругаться! Меня надо любить, носить на руках, обнимать, целовать и баловать вкусняшками. Кстати, ты привез мне мой дуриан?

— Кто-то сказал: дуриан? — слышится возглас дочурки за нашими спинами, и мы, как по команде, оборачиваемся.

— Именно, — улыбаюсь во все тридцать два и слышу протяжный и тяжелый вздох семейства.

— Мама Варя, может не надо… — машет головой Аська, складывая руки на груди. — Кстати, привет, пап.

— Одуванчик, — подмигивает дочери Романовский, раскрывая объятия и притягивая нашего своенравного цветочка к себе. — Привет, мелкая, — треплет по кудрявой голове смущенной дочурку.

— Я не мелкая! — дуется Ася в ответ на наши смешки. — Мне уже четырнадцать! У меня уже даже паспорт есть! А вы все: мелкая-мелкая…

— Ну и что, что паспорт, для нас ты всегда будешь маленьким ребенком, — улыбаюсь, целуя дочурку в макушку. — Итак! Папуля, мы очень рады, что ты вернулся домой, но времечко поджимает, семейство!

— Точно-точно! — тут же засуетилась Ася. — Через час бабуля с близняшками приедет из сада, а…

— А через два Карина с Артуром, — договариваю, подхватывая со спинки дивана китель Влада. — И родители скоро будут. И Ник обещал со своей подружкой заехать… и…

— Воу-воу-воу! — поднимает руки Влад, — вы решили полстолицы собрать на годовщину свадьбы? — округляет в притворном ужасе глаза муж.

— Не пол, но треть будет точно…

И как бы Влад не ворчал, не бубнил и не протестовал, выбора-то у него нет. Кроме как покорно сдаться нам с Асей на милость и с огромным “рвением” включиться в подготовку к празднику.

Шесть лет. С ума сойти, как быстро летит время! Как быстро слетают странички с календаря. Дети растут, мы с Владом определено меняемся и взрослеем, но одно остается неизменным — любовь. Сколько бы ни было ссор и споров, сколько бы ни было обид и дуток, но ситуация со статьей нас научила одному и очень-очень важному в семейной жизни умению: разговаривать. Не молча закрываться друг от друга, а общаться. Решать проблемы сообща и, как бы иногда не было обидно, но признавать свои ошибки.

После примирения в ресторане мы с Владом окончательно съехались и начали жить вместе. А еще узнали, что организатором нашего потрясающего свидания стала Карина. Именно тогда я впервые позвонила бывшей жене Влада сама и предложила встретиться и поговорить. Вообще, как бы странно это не прозвучало, но тогда, в той ситуации, именно мама Аси сыграла очень и очень большую роль. В том числе и в моем примирении с родителями, которые меньше чем через неделю после нашего свидания познакомились с Владом. А еще через месяц стали бизнес-партнерами Карины Романовской, теперь уже Селиверстовой. А еще, кто бы мне сказал, что однажды мы будем дружить семьями с бывшей женой моего мужа, я бы расхохоталась. Звонко так и от души. Однако…

Ближе подруги, чем Карина, у меня теперь нет, и я безумно рада, что и ей удалось найти свое женское счастье в лице серьезного, сурового, но любящего ее до умопомрачения Артура. Именно он со своей военной выправкой взял свою начальницу в оборот и теперь едва ли не на руках носит беременную жену, которая должна вскоре родить Аське сестренку. Третью, кстати говоря. Потому что через семь месяцев после свадьбы, которую мы сыграли тем же летом, у нас с Владом появились на свет близняшки Рита и Лиза. Наши маленькие кудрявые, светловолосые и зеленоглазые бандитки!

Как любит в шутку бурчать Романовский, развели бабье царство. А сколько ему приходится вести подарков из командировок? Порой чуть ли не целый чемодан.

Но зато когда наш папа переступает порог нашего просторного частного дома, радостный визг стоит по всей округе, а рот болит от улыбок. И все потому, что… ждут. У дочурок с отцом какая-то особая, космическая связь. И я вижу это что в ситуации с Асей, что с близняшками… Для них Влад — это все и даже больше. Мне же остается только уповать на то, что через месяцок на свет появится полностью и безоговорочно мамин сынок! Потому что нужен же мне союзник среди папиных дочек?

Ник, кстати говоря, тоже собрался наконец-то жениться. Наш любвеобильный и свободолюбивый парень совсем повзрослел за эти годы. Влюбился, как мальчишка, хоть, правда, по примеру старшего братца и накосячил пару раз в новых отношениях. Да так, что мирить пришлось всей большой и дружной семьей, и тут уже простым рестораном и свечами не обошлось. Но, оглядываясь на мужскую часть семьи Романовских, думаю, что это у них в крови! Устроить проверку чувствам своими конкретными промахами!

— Варь, я не могу найти свою рубашку, — слышу со второго этажа голос мужа, как раз в тот момент, как входная дверь открывается и в квартиру с визгами:

— Мамуль, а папуль приехал, да? — залетают девчонки, а за ними запыхавшаяся мама Влада. С сумками наперевес.

— А поцеловать мамулю? — кричу, когда две бандитки уже, быстро перебирая ногами, летят на второй этаж, где с раскрытыми объятиями стоит и ждет их так и не нашедший рубашку отец.

— Они меня сегодня просто загоняли, Варя! — сетует женщина и передает мне в руки торт, целуя в щечку. — Еле догнала, когда они у меня беготню по парку устроили! Годики-то уже не те, чтобы, как молодежь, носиться.

— Ой, да-а-а, — тяну с улыбкой, — я тоже периодически бегаю за ними по дому, заставляя собирать игрушки! Проходите, мама, — смеюсь, снова скрываясь на кухне, спеша закончить последние приготовления к ужину.

— Что тебе помочь, Варенька? — заходит на кухню мама Влада, попутно целуя Аську. — Ух, совсем взрослая внученька уже!

— Ой, бабуль, не заметим, как Ритка с Лизкой вырастут, — деловито замечает дочурка, заставляя нас с бабушкой переглянуться и расхохотаться. Вообще с появлением девчонок Ася у нас очень быстро повзрослела. Больше не дула щечки, как Одуванчик, и не кидала колкости. Прекрасно поладила с классом в школе, в которую, кстати говоря, вернулась и я, благодаря Романовскому и его связям. Игоря Владимировича уволили, а на его место посадили нового, прогрессивного и общительного Василия Дмитриевича.

Наша Ася так и продолжает заниматься конным спортом и раз в год даже ездит с группой и тренером на соревнования, неизменно балуя нас новыми медалями и наградами. А еще Одуванчик все еще обожает ездить в деревню к бабе Шуре. Каждое лето целый месяц наша дочурка проводит у ба, которая все еще отказывается бросить там свое хозяйство и перебраться поближе к нам. Утверждает, что ей и с Васькой прекрасно живется.

Влад даже предлагал забрать бабу Шуру к нам. А что? Дом огромный, места много, район замечательный. Да и помощь с внучками была бы какая-никакая, тем более, когда вот-вот родится сынок и безоговорочно завладеет всем моим вниманием на ближайшие пару месяцев точно. Но… у ба на это свое мнение. И это не может не вызывать улыбку. Моя упертость точно в нее!

Двери дома с момента прихода первых “гостей” больше не закрываются. Рита с Лизкой с визгами и писками гоняются по гостиной за нашим псом, которого Ася все-таки уговорила взять спустя годик после рождения близняшек, а Влад разводит мангал на заднем дворе.

Сначала к нашей дружной компании присоединяются мама с папой, как всегда, с кучей подарков, и тут же включаются в общую суету. А затем Карина с Артуром. Самыми последними к столу подтягиваются Никита с Лесей, и уже в начале шестого мы все, своей дружной компанией устраиваемся на просторном заднем дворике. Который гудит и шумит от более чем десятка голосов собравшихся.

Я скромненько устраиваюсь рядом с Владом со стаканчиком любимого томатного сока, который в период беременности стал едва ли не нектаром богов в моем понимании, и с улыбкой на губах слушаю, как и все, рассказ наших Ника с Лесей. Эта парочка явно под впечатлением от того, сколько нужно подготовить к свадьбе. Мы же с Кариной переглядываемся и посмеиваемся. Слава богу, у нас эти “приятные хлопоты” прошли уже давно.

— Как ты себя чувствуешь? — обнимает за плечи и притягивает к себе любимый муж. — Совсем с этим застольем загоняли тебя, Варь, — шепчет на ушко, щекоча горячим дыханием и нежно целуя в висок. А я чем дальше, тем больше млею от его теплых, родных прикосновений. Гляжу в эти любимые серые омуты, которые смотрят на меня как на самое драгоценное, что есть в этом мире, и понимаю… что он и Ася — лучшее, что случилось со мной в этой жизни. И какое счастье, что однажды именно в объятия Романовского я так опрометчиво влетела. И что судьба дала нам еще один шанс. Шанс встретиться и уже на этот раз не расставаться никогда!

Мои чувства до сих пор, даже спустя столько лет, готовы разорвать сердце. И такую сильную любовь невозможно описать словами. Просто потому, что нет таких слов.

Поэтому я накрываю ладонь мужа своей, переплетя пальцы и улыбнувшись, тянусь к любимым губам, сказав всего парочку слов, которые готова повторять ему всю нашу жизнь:

— Люблю тебя, мой пилот!

Конец

Content

Алекс Коваль, Анна Мишина
Мама для Одуванчика

Пролог

ЧАСТЬ 1. Глава 1. Влад

Глава 2. Варя

Глава 3. Варя

Глава 4. Варя

Глава 5. Влад

Глава 6. Варя

Глава 7. Варя

Глава 8. Влад

Глава 9. Варя

Глава 10. Варя

Глава 11. Влад

Глава 12. Варя

Глава 13. Влад

Глава 14. Варя

Глава 15. Влад

Глава 16. Варя

Глава 17. Варя

Глава 18. Влад

Глава 19. Влад

Глава 20. Варя

Глава 21. Влад

Глава 22. Варя

Глава 23. Влад

Глава 24. Влад

Глава 25. Варя

Глава 26. Влад

Глава 27. Варя

Глава 28. Варя

Глава 29. Варя

Глава 30. Влад

Глава 31. Влад

Глава 32. Влад

Глава 33. Варя

Глава 34. Влад

Глава 35. Варя

Глава 36. Влад

Глава 37. Влад

Глава 38. Варя

ЧАСТЬ 2. Глава 39. Варя

Глава 40. Варя

Глава 41. Варя

Глава 42. Влад

Глава 43. Влад

Глава 44. Варя

Глава 45. Варя

Глава 46. Варя

Глава 47. Варя

Глава 48. Влад

Глава 49. Варя

Глава 50. Варя

Глава 51. Влад

Глава 52. Влад

Глава 53. Влад

Глава 54. Варя

Глава 55. Варя

Глава 56. Влад

Глава 57. Влад

Глава 58. Варя

Глава 59. Карина Романовская

Глава 60. Карина Романовская

Глава 61. Влад

Эпилог