Дзен и железяка

Елена Колоскова

Глава 1

Мария еле успела в обед пробежаться до кафешки. Перехватив на ходу пирожок с кофе, она помчалась по проспекту к офису. Ох, только бы не опоздать! Опять директор будет ворчать, что она дармоедка. Так и хотелось сунуть ему под нос расчетный лист за прошлый месяц. Едва хватало на выплату кредита, поесть, проезд и новые колготки.

Ну вот, успела. Добежала. Скинула пальтишко, которое почти не грело зимой, переодела туфли-лодочки, присела перед компьютером, собираясь с мыслями, только-только набрала пару абзацев, как опять помешали.

– Маша, срочно кофе! – заорал Павел Андреич по селектору.

– Да, сейчас.

Мария сохранила недоделанное письмо, которое надо было отправить «вотпрямщас», и пошла общаться с кофеваркой. С которой, по уму, директор мог бы справиться сам. Благо там все автоматизировано, только кнопочку нажать. Особенно сейчас, когда он был в кабинете сам по себе, а не с деловыми партнерами. Но не царское это дело.

Год назад он уволил офис-менеджера Аллу, свалив ее обязанности на секретаря. Знал, сволочь, что ей деваться некуда. Подгадал, когда секретарша возьмет ипотеку, и тут же все устроил. Да еще и пригрозил, что сообщит в банк, что работы она лишилась, если вздумает уйти.

Господи, как же она тогда плакала в подушку! Но, проглотив обиду и все взвесив, осталась тянуть лямку дальше… Менять шило на мыло, снова что-то искать не хотелось. В их городе вакансий мало, дело почти безнадежное.

Зарплату, естественно, босс не прибавил. Зато Аллочка, решив иначе, сыпала проклятьями за то, что секретарша ее «подсидела». Никакие объяснения и оправдания не помогали. Ушла девушка со скандалом.

Наверное, в этом все дело. Не складывается ничего. Негативный посыл все еще стелется следом.

Господи-и… За что? Ну зачем, зачем она бросила школу? Теперь путь назад закрыт. В базарный день пучок за грошик. Мест нет. Так бы сидела на зарплате, сама себе хозяйка, хоть и со своей жалкой второй категорией. Захотелось спокойствия, чтобы не дергали чужие дети, и золотых гор, а получила что есть. Шесть лет на это убила. Разница по деньгам всего семь тысяч. Что, не добрала бы за счет частных учеников?

Хочется на море, где солнце и песок. Лежать, греться и ни о чем не думать.

«А не это вот все».

– Ну, скоро ты там? – приоткрыл дверь директор.

Господи, глаза б его не видели! Несуразный коротышка лет сорока с намечающейся лысиной и багровым лицом метал громы и молнии. Если бы взгляд убивал, Маша давно бы уже пала наземь замертво.

– Да-да, уже несу, – выдавила она из себя улыбку.

Маша поставила чашку на блюдце, перенесла кофейную пару на поднос, присовокупила вазочку с печеньем, которое любил директор, и поспешила в кабинет. Там она поставила кофе перед боссом и уже хотела вернуться к работе, когда он вдруг на задницу легла чужая пятерня. Мария замерла.

– Хм, у тебя парень-то есть? – спросил Павел Андреич, сменив гнев на милость.

– Нет, – ответила Маша, осторожно взяла его потную руку и убрала со своего филея. – Не делайте так больше, пожалуйста.

– Ха-ха-ха, – совсем не обиделся директор. – Иди, работай дальше.

Девушка содрогнулась от омерзения и вышла из кабинета. Вернувшись за свой стол, она посидела, переваривая случившееся. Это знак. Первый звоночек. Дальше будет хуже, она откуда-то это знала.

По уму бы сейчас написать заявление. Но как быть потом?

Трудовую он вряд ли ей просто так отдаст. Может даже уволить по статье без выходного пособия. Бодаться через трудовую инспекцию? Долго и муторно, а время идет. Стаж прервется, пособия в центре занятости она лишится. И попробуй еще работу найти по специальности, если характеристики с прежнего места работы отвратные. Директор сообщит в банк, и могут потребовать досрочного погашения кредита. В общем, ее снова приперли к стенке.

Но так же нельзя! Она не согласна. Лучше уж на рынке селедкой торговать, а не ноги раздвигать. И помочь некому. Одна как перст на всем белом свете.

Что же делать?

Непонятно.

А все почему? Потому что директор месяц назад развелся. Любовницу, наверное, содержать дорого, ухаживать за кем-то хлопотно и накладно. Решил так. А что? Маша же у нас многостаночница, безотказная такая. Решил сделать из нее честную давалку.

– Писец! Полный писец.

И непечатное – в уме. В результате письмо деловым партнерам никак не писалось. Еле-еле закончила, но хотя бы отвлеклась. Распечатала, полюбовалась, положила в папку на роспись вместе с документами от их юриста и кладовщика. Вроде, надо идти визировать, а ее ноги не несут обратно в кабинет, где директор попивает кофеек.

Маша подумала: это конец. Конец! Если она это сделает, то все. Надо что-то делать. Решаться, в конце концов!

– Нина Федоровна, – набрала она номер. – Вы там как? Не сильно заняты? Разговор есть серьезный.

Кадровика у них не было. Экономия. Но была бухгалтер-бультерьер, цепкая пятидесятилетняя баба, которая молча симпатизировала неловкой, полноватой и исполнительной Маше. Вот и пришло время для разговора. Мария взяла коробочку шоколадных «трюфелей», кстати купленных для успокоения нервов, и потопала в соседний кабинет.

– Ну, с чем пришла? – подняла на нее глаза женщина. – Не ври, что кофе пить.

Она совсем зарылась в документах, хотя баланс сдала еще неделю назад. Кругом какие-то папки со стикерами, подшивки и письма. Тоже дневала и ночевала на работе, как и секретарша – вела двойную бухгалтерию. Но, в отличие от неудачницы Маши, получала за свою работу сполна со всеми премиальными и еще в конверте.

– Нина Федоровна, – ответила девушка. – Пришла с шоколадом. Но вы правы. Дело есть. Меня нужно рассчитать. Но так, чтобы директор не знал. По соглашению сторон, без отработки. Очень надо.

И показала, проведя рукой по горлу: во! Вот как надо, позарез.

– Что?!

– Он ко мне пристает, – прошептала девушка, и на глаза у нее навернулись слезы. – Я не хочу, понимаете? Боюсь, уволит по статье.

– Ясно.

Тетка не промах, поняла сразу, в какую яму угодила девка. Она смерила взглядом Машу и подумала, что директор в конец зарвался. Где еще найдет такую секретаршу, два-в-одном? Грамотную, исполнительную и согласную задерживаться на работе. Которая еще и кофе варит на всех сотрудников. Девчонка иняз закончила, хотя и не с отличием, она-то видела вкладыш к диплому, даже тройка была – правда, не по профилирующему предмету – но способна вполне сносно изъясняться и заменить переводчика. Таких прикармливать надо, а не лапать.

Директор отстал от жизни. Замену долго будет искать.

– Дурак, ой, дурак, – наконец проронила она. – Так, напишешь сейчас заявление. Датируешь первым числом, когда директор был в отъезде. Я его зарегистрирую, кроме тебя никто не увольнялся, строчки не заняты в журнале. Зам завизирует прошлым понедельником.

– А он…

– Что?

– Он согласится?

Борис Васильевич, заместитель директора, мог поинтересоваться, чего это секретарша вдруг решила уйти.

– А он не узнает. Суну ему пачку и буду переворачивать, со счета собьется. Некогда ему читать бумаги, – усмехнулась она.

Да уж, мужики своему главбуху свято верили. В одной связке столько лет! Все в доле.

– А вы? – запоздало испугалась Маша. – Потом же узнают.

Вот же наивная, лишний раз подивилась бухгалтерша.

– А что я? – рассмеялась она, открывая коробочку с конфетами и с удовольствием надкусывая одну из них. – Меня точно не тронут. Еще и похвалят. Так бы на статью нарвались, потому что кое-кто свой член в штанах не может удержать. Пиши и ступай. Вечером зайдешь за трудовой. Только учти, эту неделю тебе не оплатят.

– И не надо, – Маша подошла и порывисто обняла женщину. – Спасибо вам большое.

– Не благодари. Потом, потом…

Девушка вышла, и Нина Федоровна тоскливо вздохнула.

«Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Особенно такая вот, плотская и потребительская. Ну вот, еще на одного нормального человека в фирме меньше. У самой была дочь примерно такого возраста, как тут не понять! Если бы ее родное лапали, она бы убила на месте негодяя.

***

Инна Волкова рассматривала себя в настенное зеркало, поворачиваясь то так, то эдак. Грудной сын сладко чмокал в детской кроватке рядом. Двухлетняя дочь играла на ковре в центре комнаты.

– Что-то не так? – поинтересовался муж, который давно оделся и собрался в офис.

На его взгляд Инна была… как обычно. Хрупкая и нежная, миниатюрная, она не раздалась даже после вторых родов. Фигура все та же, стройная и без особых выпуклостей. Короткие темные волосы задорно ершатся на макушке, а на карие глаза ниспадает челка.

Но женщин ему никогда не понять. Инна выглядела расстроенной.

– Сергей, мне надо на фитнес.

– И?

Он понял, к чему она ведет, и мужчине это оч-чень не понравилось. Прошлая жизнь, о которой Волков не особо распространялся, была насыщенной и приучила во всем страховаться. Мужчина любил все контролировать.

– Ну, у тебя же спортивный центр, – сказала жена.

– И? – повторил он, почти ни на что не надеясь.

Инна обычно соглашалась с ним, но в важных для себя вещах гнула свою линию. Не переупрямить, это у них с братом семейное.

– Я хочу туда абонемент, – сказала жена, снова развернувшись боком к зеркалу. – Надо.

– Надо так надо, – подошел он к ней сзади и, нагнувшись, поцеловал в шею.

Ей стало щекотно, и она тихо фыркнула от смеха. Развернувшись, молодая женщина поймала его губы своими. Стало не до выяснения, кто тут прав.

– Погоди хотя бы месяц-полтора, – сказал он, размышляя, не нанять ли ей охранника. – Сейчас еще рано. Ты еще не восстановилась.

– Да я просто заранее сказала, – улыбнулась она.

– А с кем детей оставить?

– Брат посидит.

***

Маша уныло брела домой. Решила прогуляться пешком, чего обычно не делала. Вообще-то у нее был проездной. Энергия в конце дня кончалась, батарейки пустели, и хотелось проехать четыре остановки, закрыв глаза и ни о чем не думая.

Но сегодня она изменила своему обыкновению. В сумочке грела душу трудовая книжка. Запись, сделанная четким почерком Нины Федоровны, гласила, что она уволена по соглашению сторон. Внутри – сложенная вчетверо отличная характеристика и копия приказа об увольнении за подписью зама. Супер!!!

Получается, неделю она кочевряжилась зря, задарма. Уволили первым октября. Но оно того стоило. Документы не испорчены, можно начать жизнь с чистого листа. Завтра же встанет на учет в центре занятости и начнет шерстить сайты в поисках работы. За этот месяц все банковские взносы и квартплата уплачены, а вот что будет в следующем месяце – неизвестно.

Жизнь приобретала неясные и расплывчатые перспективы. Однако впервые за долгое время Маша чувствовала, что поступает правильно.

Тетя Тоня бы ее одобрила, если бы еще была жива. Единственный близкий ей человек! Она заменила Маше мать; последняя улетела в поисках лучшей доли в Москву, выскочила там замуж, да так и осталась. Внебрачная дочь, которую она нагуляла в шестнадцать лет, была ей не нужна, так что воспитывала ее бездетная тетка. И было все хорошо до тех пор, пока она не умерла, не оставив завещания. Ее не стало шесть лет назад.

Тут же нарисовался родной брат покойной, Машин родной дядя, которого она до этого ни разу не видела. Не поленился, прилетел из Краснодара. Он отжал половину тетиной «однушки», и пришлось ее продать. Так девчонка в двадцать шесть лет осталась на улице.

Деньги с продажи остались, и она купила однокомнатную квартиру с доплатой, рассудив, что лучше так, чем платить за съем. Как заведено, взяла справку о доходах и иные документы на работе, с чего и начались ее мытарства.

Как же теперь быть?

Снежная каша хлюпает под ногами, сапоги, которые еще вчера были вполне себе, вдруг начинают протекать. А замену купить не на что. Еда в холодильнике кончается. Маша мысленно подсчитала расходы и ужаснулась.

Сразу же захотелось чего-нибудь сладенького, чтобы снять стресс. Шоколад обычно помогал лучше всего. Но шоколада под рукой не оказалось, только бутылка с фильтрованной водой.

– Ну, что за дела…

Остановившись на мгновение у фонарного столба, девушка отхлебнула из бутылки. И вдруг услышала позади себя:

– Машка? Круглова, это ты?

Она обернулась и увидела перед собой девушку, в которой не сразу признала бывшую однокурсницу, так сильно та изменилась.

– Катерина! Ты ли это?! – удивленно воскликнула она.

Это же Катька-заучка, Камышина, такой же ботаник, как и она. Они обе заседали на лекциях, которые потом перекатывали прогульщики. Разумеется, за шоколадку или иные блага жизни. И она тогда выглядела иначе. Бледной, рыхлой, сутулой девушкой в очках.

Теперь, наверное, она носила линзы, потому что глаза приобрели какой-то фантастический сапфировый оттенок. Ресницы стали нереально длинными; лицо – узким, похудевшим, впрочем, как и сама Катя. Она потеряла минимум два размера! Губы были полнее, чем помнилось, прыщавая прежде кожа – чистой и смуглой, как будто девушка только что вернулась с курорта.

Но главное, что изменилось – осанка. Девушка больше не сутулилась. Она стояла ровно и несла себя гордо, вернее, преподносила. И одета была со вкусом в черное драповое пальто по фигуре, легинсы и ботильоны. На голове вместо крысиного хвостика – стильная стрижка с рыжими «перьями» и светлыми бликами, примятая беретиком, лихо сдвинутым набок.

– Ох, Кать! Классно выглядишь!!! – невольно восхитилась Маша. – Давно не виделись.

– Это точно. А ты совсем не изменилась, – ответила приятельница.

Сказала просто как факт, не в упрек. Но Мария поняла, что они теперь в разных «весовых категориях». Она по-прежнему носит сорок восьмой с тенденцией к пятидесятому в груди, стягивает волосы в учительский пучок, одевается как сорокалетняя тетка и бледная, как моль, потому что не выезжала никуда уже третий год.

– Как дела, чем занимаешься? – спросила она из вежливости и приготовилась услышать рассказ о сказочной жизни.

– Бросила школу и работаю гардеробщицей, – рассмеялась Катерина.

У Маши просто челюсть отвисла от таких заявлений. Ка-ак? Гардеробщица? А почему так шикарно выглядит? Шутит, что ли?

– Не веришь, да? Вот и другие не верят, – продолжала заразительно хохотать бывшая однокурсница. – А ты как поживаешь?

– Сегодня уволилась, – почему-то так же откровенно ответила Машка и призналась. – Директор за задницу лапал.

– Вот козел! – посочувствовала Катя. – Правильно и сделала. А в остальном как у тебя?

– Да никак. Бьюсь как рыба об лед. Тетя Тоня умерла, с тех пор и кручусь.

– Ох… Извини, – сказала приятельница. – Не знала. А что так?

– Инсульт, – объяснила Маша. – Половину квартиры отсудил дядя.

И так, слово за слово, она коротко поведала свою нелегкую историю. Катерина слушала, кивала, и было видно, что ей не все равно. Словно и не было восьми лет, которые их разделяли. Они ведь тогда как? Сразу в школу устроились. Только каждая искала поблизости с домом. И пути их мало-помалу разошлись.

– Хочешь ко мне зайти? – вдруг предложила Катя. – Я как раз на смену иду. Чаю там попьем. Днем вообще никого, не помешают общаться.

– Ну, пойдем.

Ей было любопытно, как так получилось, что первая отличница и гордость всего курса стала «обслуживающим персоналом», и откуда такие разительные перемены в облике.

Глава 2

Пришли. Без десяти пять. Оказалось, что Катя работает в отстроенном несколько лет назад спорткомплексе. Она махнула рукой парню, скучающему на ресепшене, села на кожаный диванчик и начала натягивать бахилы.

– Что смотришь? – спросила она Машу, которая неловко переминалась с ноги на ногу. – Надевай. Сменки же у тебя нет?

– Ой, почему нет? Есть!

Мария достала туфли-лодочки, которые забрала с бывшего места работы, и надела их, а сапоги сунула в пакет. Потом разделась. Девушки подошли к окошку гардероба.

– Лиза-а!!! Ау? – окликнула Катерина.

Из окошка высунулась улыбчивая рыжая девушка, усыпанная веснушками.

– Приветики!

– Привет-привет.

Она повесила их одежду, и девушки вошли внутрь. Сбоку в коридоре была дверь с надписью «Служебное помещение». Оказалось, что это вход на пост, где сидела еще одна девушка и наблюдала на мониторе, что происходит в холле и других помещениях. О как! ВОХР – тоже девушка?

– Лена, привет, – поздоровалась гардеробщица. – Это со мной, подруга. Можно, да?

– Угу… – ответила та, не отрываясь от монитора.

Они вошли в гардероб. Рыженькая уже успела одеться.

– Ну, пока! Я побежала, – прочирикала она. – Воду я в ведре сменила, дезсредство добавила, цветы полила.

– Спасибо. Пока!

Сменщица Кати ушла, и бывшие однокурсницы остались одни. Катерина обратила внимание, что курток совсем немного. Номерки тянулись до самой двери в четыре ряда, всего девяносто шесть… нет, вот еще… Сто штук? Ого! А висит сейчас всего пять.

– Мало народа? – спросила она.

– Да, пересменок, но скоро девочки пойдут на фитнес. Просто поток после работы, не присесть, – улыбнулась Катя. – Пока время есть поболтать. Целый час не будет никого. Я сейчас чай поставлю. Воду только надо в кулере набрать.

Ого! Вот как живут гардеробщики, пьют кристально чистую воду из кулера, как посетители, а не из-под крана. Вообще-то очень уютно, чисто тут. В углу стоит советский письменный стол. На нем графинчик с водой и журналы, наверное, чтобы не скучать. Стены окрашены в персиковый цвет. По стене в углу змеилась трещина аккурат в форме дверного проема. У Маши такая же была. Горе-ремонтник, когда зашивал арку, ведущую из кухни в комнату, забыл проложить стыки сеткой-серпянкой, и спустя два месяца по стене побежала трещина. Мария была вынуждена купить фреску, чтобы закрыть это безобразие.

– Катя, это что?

– А, это, – кивнула вошедшая девушка, поставив чайник и включив в розетку. – Там была дверь в подсобку. Потом зашили и сделали вход наружу. Солярий теперь там.

– Солярий?

– Ага, очень удобно. Я посещаю один-два раза в неделю до или после смены. Так сказать, не отходя от кассы.

– Ух ты!

Катя нагнулась и стала рыться в нижнем ящике стола. Она достала кружки и ложки, пакетики с чаем и… сукралозу! Как у диабетика.

– Сахара нет, извини, – сказала девушка. – Если хочешь, куплю тебе батончик в фитнес-баре.

– Нет-нет, что ты! – застеснялась Маша. – Дорого, наверное.

В ее представлении спецпитание для спортсменов и культуристов было дорогим удовольствием.

– Ты теперь все ешь без сахара?

– Нет, почему же? Просто стараюсь держать себя в руках.

– Мне бы так, – тоскливо вздохнула Маша.

Она уже сто раз пыталась сесть на диету, но только больше набирала по ее окончании. А потом и вовсе забросила это неблагодарное дело.

Вода закипела. Приятельница подвинула к столу второй стул, и они уселись пить чай «с таком». То есть без вечных вкусняшек к чаю. Оказывается, Машке просто хотелось пить. Аппетит еще не нагуляла. Они начали болтать о том, о сем, вспоминая институтские времена, когда раздался игривый мужской голос:

– Тук-тук!

Подтянутый загорелый мэн лет сорока пяти постукивал номерком. Катя не спеша встала, улыбнулась ему, как старому знакомому, и выдала куртку.

– Как дела молодые? – поинтересовался он.

– Все пучком! – ответила гардеробщица. – А ваши успехи?

– Уже по три «блина» на жим лежа! – похвастался он. – Устал только.

– Так в баньку идите. Вроде, Лиза говорила, сейчас свободно.

– А что, это мысль, – обрадовался он. – Давай, принимай обратно. И простынку мне.

Он снова протянул Кате куртку и пятьдесят рублей. Та выдала простыню, запаянную в пакет, как в поезде, и мужчина пошел внутрь по коридору. Деньги девушка кинула в жестяную коробку, записав в тетради.

– Кать, простыни…

– Возвращают раз в неделю из прачечной. Просто выдаю и записываю. Банщица в конце недели подводит итог и пробивает, а использованные отправляет в прачечную сама. Кассового аппарата тут нет, только на ресепшене, но там другие услуги.

– Ясно.

– На чем мы там остановились? – продолжила разговор Катя с того места, где они прервались.

– На том, что Гришка с Осеевой поженились, а недавно развелись. Причем она беременная, – напомнила Маша. – Я не знала. Ты-то откуда знаешь все это?

– Так они сюда ходят, – рассмеялась девушка. – Он в качалку, она на фитнес. Детей оставляют в «детской комнате», то есть в игровой. У нас, кстати, воспитатель недавно требовался, жалко, я не знала…

– Я тоже не знала, что придется увольняться, – снова загрустила Маша. – Теперь работу искать. Если до конца ноября не найду, придется встать на учет.

– Ладно, не переживай. Все поправимо, кроме смерти.

– Это точно.

Опять вспомнилась полная беспомощность, когда умирала тетя Тоня. Слишком поздно люди поняли, что лежащая на улице женщина вовсе не пьяна, слишком поздно приехала скорая, которая потом долго, теряя драгоценное время, возила ее то в «севрыбу», то в городскую, то в областную, пока не соизволили принять в приемном покое женщину без документов и полиса. Слишком поздно племянница узнала и разыскала пропавшую тетю. А полиция, как обычно, не хотела принимать заявление о пропаже человека.

– Ну, что опять загрустила?

– Не буду больше, – взяла себя в руки Машка. – Чаю еще нальешь? А лучше воды.

Катя рассказала, как ушла из школы. Ей, оказывается, тоже не подтвердили вторую категорию. Как раз в этот год отменили все. Оставили только первую и высшую. Гадство. Столько стараться, готовить учеников на олимпиады, учебные планы, проводить открытые уроки, вести факультатив, пополнять педагогическое портфолио, и в итоге пролететь. В зарплате тоже потеряла.

– Ну, я и ушла сюда. В конце концов, надо работать там, где больше платят, – закончила Катерина. – Не те времена, чтобы жить с одной записью в трудовой. Это честный труд.

– О! И платят больше, да?

– Чему ты удивляешься? Найти сложно, все нос воротят, когда нужно идти в сферу услуг. Не царское это дело, – тут девушка снова рассмеялась.

И зубы такие светлые, отбеливала, что ли? Маша подмечала все детали. Да и ногти были аккуратные, с французским маникюром. Совсем не похожи на руки гардеробщицы. Хотя откуда она знает, как должны выглядеть гардеробщица? Может, именно так, как Катька.

Оказывается, она не только солярий тут посещала, но еще и маникюр, парикмахера, фитнес и баню. И все это с огромной скидкой, как работник. Директор фитнес-центра хотел, чтобы весь персонал выглядел отлично и служил живой рекламой заведения. Стоматолога, правда, она нашла на стороне, но тоже неплохого. В муниципальной не лечилась.

– Ну их нафиг, только испортят все. Ни за что не отвечают, – фыркнула Катерина. – Забудь про бесплатную медицину.

Тут раздался звонок. Катя начала нежно ворковать по телефону. Звонил мужчина, который спрашивал, когда ее забрать с работы. Маша слушала и удивлялась. Кто бы мог подумать, что заучка Камышина найдет себе мужика, да еще с машиной. Больше данных было за то, что она навсегда останется старой девой. Девушка ощущала неловкость, словно невольно вторгалась в чью-то личную жизнь.

– Кстати говоря. Давай телефонами обменяемся, – предложила ей Катя, закончив общаться по телефону. – У меня недавно поменялся.

– И у меня. Я тебе звонила, звонила, – ответила Маша. – Хотела сообщить, а номер неактивный.

Итак, обменявшись контактами, они попрощались. Гардеробщица проводила гостью до входа и там, достав специальную палку, утрамбовала бахилы в ведре.

– Это тоже делаешь?

– И это тоже. А то здесь кондишн, начинают летать в холле.

– Не жалеешь?

– А чего жалеть? Дзен, товарищи. Меня все устраивает.

Маша шла домой и размышляла. Вот как интересно. Дзен. Это значит что? Не стесняться своей работы. Быть довольной жизнью. Зарабатывать достаточно, чтобы не думать о куске хлеба и красиво одеваться.

Красота ведь что? Требует не жертв. Она требует денег. И свободного времени.

А когда ты счастлива, довольна собой и красива, люди сами к тебе тянутся.

Мужики такие вот. Хотя бы.

***

Мария пришла домой. Когда она отперла дверь, в прихожей ее встретила мявом Шеба. Серая красавица, похожая на кошечку из рекламы корма, требовала ласки, внимания и еды.

– Ах ты, моя радость!

– Мур-урр-урр, – ответила кошка, которая вертелась на руках и терлась мордочкой о щеку хозяйки.

Сочтя, что формальности выполнены, кошка соскочила с рук и пошла на кухню, оглядываясь назад и призывно мяукая.

– Сейчас-сейчас… Дай, разденусь.

Маша прошла на кухню, включила свет и насыпала кошке корма. Та начала деликатно кушать. Урчанье заполнило небольшую кухоньку. Девушка устало села за стол. Не было сил даже поставить кастрюлю на газ, чтобы разогреть ужин.

Да, все у нее, как у старой девы. Даже кошка, которую она завела от одиночества, когда не стало тетки. Так бы и состарилась с ней.

– Кррр? – мохнатое чудовище подошло ближе.

Кошка оперлась на ноги хозяйки и мурлыкнула.

– Ну, ты и сволочь!

Маша увидела, как по последним целым колготкам побежала стрела. Эх… Такое завершение дня вполне закономерно. Кто мешал ей переодеться, а потом идти на кухню? Кошка ни при чем, просто колготки, по уму, делают на один-два раза поносить. Это она бережет, как и многие русские женщины.

– Ладно, прорвемся, – она взяла кошку под брюшко и усадила себе на колени. – Да, мой сладкий?

Она раньше думала, что это котик. Потом стало поздно, и девушка частенько обращалась к питомице, как к котику.

Маша думала, что сделает завтра. Она посмотрит вакансии на всех сайтах, перезвонит и поедет на собеседование. Обязательно. И все будет хорошо. Не может быть, чтобы ее нигде не взяли!

Дзен, товарищи. Дзен.

***

На другой день Маша встала спозаранку без звонка, приняла душ, позавтракала и начала шерстить сайты по трудоустройству. Несколько телефонов она переписала и начала названивать. Где-то уже не требовалось, в других местах запросили резюме по электронной почте, но лично на собеседование никто пока не ждал.

– Мы вам перезвоним, – был типичный ответ.

Маша даже вздохнула с облегчением. При слове «собеседование» ее бросало в дрожь. Хорошо устраиваться по «блату»! Приводят за ручку на хлебное место. Тетя Тоня так и говорила: «Блат выше наркома». А когда ходишь сам, и работодатель выбирает из десятков таких же желающих, то все очень грустно. Стоишь, как проситель с протянутой рукой. Ну, возьмите! Я же хороший. И знаю, и умею, и могу. А что не умею – научусь.

Но часто требуется стаж не менее десяти лет, возраст не старше двадцати, знать два-три языка и обладать внешностью фотомодели. Хотя, в принципе, печатать двумя пальцами при параметрах девяносто-шестьдесят-девяносто вполне достаточно. Не для того берут. Так что внешность Машина даже на руку. Если ищут для интима, то вряд ли возьмут.

Значит, день свободен, пока не перезвонят. Так что впервые за долгое время отсыпаемся, решаем контрольные, которые она делала за деньги, покупаем колготки и… Что? Девушка не знала, что делать с внезапно образовавшимся свободным временем. Такое необычное чувство!

Чуть позже позвонил директор. Бывшая уже секретарша машинально взяла трубку и получила ушат отборной брани. Павел Андреич был вне себя от гнева. Она выслушала до конца и молча отключилась. Ее трясло.

– Спокойствие, только спокойствие!

Надо добавить телефон в «черный список». И удалиться из группы «Северного блица» на ВК, где она была бесплатным админом. По уму бы группу тоже удалить, но она не стала. Пусть директор теперь наполняет ее сам. И сам делает рассылки.

На ящике своем сменить пароль. Теперь все. Пусть хоть изорется весь, ей-то что? Ничего.

– Дзен.

Весь сон прошел, значит, собираться к парикмахеру. Приводить себя в порядок перед встречей с потенциальным работодателем.

***

– Катя!

– Ой, кто это? – услышала она заспанный голос бывшей однокурсницы.

Было слышно, как она зевнула. И на заднем плане мужское ворчание: ну кто там в такую рань?

– Ты что, не добавила в книжку входящий?

– А, Маш, это ты? Привет.

– Привет. Извини. Я потом, – смутилась Мария. – Я не вовремя, да?

– Ну, говори уж, – снова зевнула Катерина. – Что хотела?

– У вас там маникюр и парикмахер, да?

– Да, все есть.

– Хорошие?

– Не хуже других.

– А цены?

– Не дороже денег, – рассмеялась Катька. – Давай встретимся там в двенадцать. Я вообще-то выходная, но иду на фитнес. Поговорим.

– Хорошо.

***

Катерина сосватала ее парикмахеру. Тот буквально уцепился за девушку, волосы которой были как раз нужной длины. И вообще он был странным, смуглым, бородатым и татуированным. Обычно женским мастером были женщины. Машу впервые будет стричь мужчина.

– Не хотите поработать моделью на курсах? – спросил он, перебирая руками пряди длиной до талии. – Тема – стрижка «боб».

– Это как?

– Это бесплатно стригут, подруга, – засмеялась Катя. – Только потом без претензий.

– Ой, может, не надо? – испугалась девушка. – Мне только концы и челку.

– Челку не надо, будем от нее избавляться. Лицо круглое, лоб закрывать не стоит. Срежем лезвием по косой. И длина! Секутся же. Вы их что, медицинской резинкой стягиваете?

Маша промолчала, но он угадал. Да, резинкой, так держится лучше. А потом в узел и на шпильки, чтобы не мешались. И так много лет.

– «Боб» это как? – осторожно уточнила она. – А то мне завтра на собеседование.

– Вот, смотрите.

Обрадованный согласием мастер показал альбом. Катерина их покинула, помахав на прощание – опаздывала на свой фитнес. А Маша, которая пока не стриглась, решила пойти на собеседование как есть. Если не захотят брать, никакая стрижка не спасет.

Зато завтра сходит на мастер-класс. Интересно стало. Волосы не зубы, отрастут.

***

На следующий день Мария поехала в ООО «Гиперион». Фирма была на Фестивальной, рядом с рыбным портом. Им требовалась секретарша со знанием английского языка. Ну, что ж, поглядим… Зарплата была приличной.

И желающих на такую зарплату, как оказалось, было предостаточно. Девушки, которые выглядели так блестяще, что впору на подиум, и уверенные в себе ухоженные дамы ожидали своей очереди. Кадровик время от времени вызывала внутрь кабинета директора, приоткрыв дверь. Она называла имя, и кандидатка, полная надежд, входила внутрь. Почти у каждой, кто выходил, глаза светились торжеством, так они были уверены в своей победе. Но Маша знала: выберут только одну.

Сама она была в тихом ужасе. Ей ли тягаться с такими роскошными женщинами? Она была в своем «выходном» сером итальянском костюме, умело перешитом из тетиного, новых колготках и отполированных до блеска лодочках. Волосы привычно стянуты в узел, на губах помада. Во взгляде – решимость вынести это испытание до конца. И будь что будет!

– Круглова Мария Петровна! – позвали ее в кабинет.

Она встала и пошла. На пути зацепилась колготками за угол чьей-то сумочки и полетела прямо в дверной проем. Там встала на четвереньки, чуть не плача от боли. Очки слетели с носа. Она поискала их, и тут что-то хрустнуло. Так и есть, раздавила!!! Сзади раздался дружный женский смех, который, впрочем, быстро стих.

Перед собой Маша увидела мужские ботинки. Нет, не так. Дорогие мужские ботинки. Отполированные ботинки из мягчайшей кожи с логотипом, такие еще предпочитал зам директора на бывшем месте работы. А он был тот еще франт!

– Вам помочь? – спросил мужчина и протянул ей руку.

Маша неловко схватилась и вдруг снова упала. Мужчина вместе с ней.

– О, боже. Извините. Извините, пожалуйста.

Она села и помотала головой. К счастью, кадровичка уже захлопнула дверь, и повторный позор и цирк не стал достоянием общественности.

– Аккуратнее, – мужчина оказался совсем близко, и Маша наконец смогла его разглядеть.

Это ввергло ее в ступор. До чего хорош! Совсем как в книжках-малышках, которые она любила читать, когда выдавалось свободное время. Они с тетей покупали их тоннами. Что поделать? Никто не запрещает женщинам мечтать о несбыточном.

В общем, перед ней на ковре сидел крутой, спортивный, гладко выбритый, приятно пахнущий и загорелый мужчина в стильном костюме, и он скептически смотрел на нее серыми глазами, которые прятались за очками без оправы.

– Вам помочь? – повторил он.

– Нет уж, я сама, – испугалась Маша. – А то вдруг снова.

Он улыбнулся, но помогать не встал. Поверил. А то она такая, она может. Дальше последовал опрос, или, вернее, допрос. Маша, дезориентированная тем, что осталась без очков, терялась и путалась в ответах. Под конец ее отпустили с обычной формулировкой: «Мы вам перезвоним».

***

Разумеется, не перезвонили ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. В других местах было не лучше. Или потный, противный босс, или требовалась неземная красотка с тремя иностранными языками, или зарплата «серая» в конверте, а девушке нужно было «белую» для справки в банк. Короче, непруха.

– Дзен, Маша, дзен.

Все будет хорошо. Надо только подождать.

На другой день после злополучного собеседования девушка съездила и подстриглась. Волосы падали вниз, словно символизируя прощание со старой жизнью. Голова стала легкой, как пух. Непривычно, но красиво. Волосы лежали пышно, и лицо как будто стало уже. Катька одобрила новый образ.

Маша встала на учет в центр занятости, и вакансии, которые там предлагали, были еще хуже. От волнения даже аппетит пропал. Самое главное, что в случае ее отказа могли снять с учета и пособия. Обычно Маше шли навстречу и писали, что она не подходит, но однажды директор фирмы заартачился. Очень уж хотелось секретаршу почти даром.

– Ну, ладно, предположим, пойду я к вам. А дальше-то что? Все равно буду искать и уволюсь, – сказала устало Маша, закончив торговаться.

– Да куда ты денешься, – утер пот мужик.

Маша испугалась, что его кондратий хватит, может, сердце не в порядке?

– Справку не забудь, что не беременна, – сказал вдруг директор, переходя на «ты». – У меня уже третья сбегает в декрет, достали. И всем плати. Завтра жду, не опаздывай.

– Справку я принесу, – улыбнулась Маша. – Но какой результат вас устроит?

Он тут же написал отказ.

***

На исходе месяца Маша начала тратить сбережения, которые откладывала на отпуск. Дело труба. Она подсчитала, если через месяц не найдет работу, не сможет платить взносы в банк. Набрала контрольных, конечно, но сессия у студентов не вечна. Дальше что?

И тут ей позвонила Катерина из гардероба.

– Машка, ты как? – спросила она. – Нашла работу? Или еще ищешь?

– Нет пока, – грустно ответила девушка. – А что?

– Танцуй! У нас вакансия освободилась. Сегодня жду тебя в спортивном центре в три, и чтобы без опозданий! Санкнижку еще надо, но это потом. Главное познакомить с бухгалтером.

Глава 3

Первый рабочий день. Вернее, вечер.

– Так. Не забывай трамбовать бахилы! – первым делом напомнила Катерина, совершая упомянутую операцию.

Когда они, познакомившись с бухгалтером, спустились на первый этаж, по всему холлу носились голубые использованные бахилы, подгоняемые горячим потоком воздуха из кондиционера. Администраторы со смехом и гиканьем гонялись за ними. У юноши как раз подошло время смены, и его напарница присоединилась к веселью.

– Кать, что ты мух не ловишь? Мы тебя потеряли, – сказал молодой человек. – Давай, а то зароемся.

– Ага, сейчас.

Утрамбовала. Потом начала знакомить с персоналом.

– Маша, познакомься, это Тимон, а это Эмма. Ребят, это Маша, она будет вместо Лизы.

– Ой, а что, она уволилась? – удивилась Эмма, приятная худощавая девушка с каштановыми волосами и ярко-синими глазами. Наверно, тоже линзы.

– Да, выходит замуж и уезжает.

– Поня-а-тно… – протянула та.

Что именно «понятно», Мария не поняла, но взяла на заметку. Администраторы как будто не были удивлены такому исходу. Что, здесь так часто выходят замуж? Ладно. Разберемся.

– Так, дальше, – потянула Катерина за руку приятельницу. – Вот тут ведро, тряпки даже не касайся, рычаг для отжима тут.

– Ой! – запаниковала Маша. – Ты не говорила, что надо убираться.

– Да не надо, это все клининг делает по ночам. Видишь, тут везде грязеуловители. Ковры не трогай, а вон тот треугольник у своего окошка раз в смену протирай, и то если увидишь, что затоптали. Вдруг соли с улицы нанесут. А если чисто, то не надо.

– Тогда ладно.

Вошли внутрь, прошли через пост охраны и попали гардероб.

– Вот этот ящик будет твой, – выдвинула Катя средний ящик стола. – Раньше был Лизкин, она уже все свое забрала. Тут держишь полотенце, кружки, ложки, салфетки, ну, что надо.

– А где тут туалет? – спросила новоиспеченная гардеробщица.

От волнения почки заработали. Оказалось, прямо тут, в углу, чтобы не отлучаться, была кабинка с угловым рукомойником.

– И не смей мыть! У нас тут фитнес-инструкторы иногда ходят и бурчат. Даже не касайся. А то знаю я тебя, безотказную. Пусть не гадят. Вечером клининговая служба все уберет. Мы тут для другого поставлены. Если что, мне скажешь, разберемся.

– Ага.

Голова кругом. Еще бы запомнить, на какие номерки вешать меховые шубы, там, где «плечики», и куда мужские куртки. Оказывается, вместе нельзя, вдруг провоняется. У мужиков же и табак, и рыба, и солярка может быть на куртке. Если дорогой мех испачкают, отвечает кто? Гардеробщик. И напоминать, чтобы свои смартфоны и кошельки вынимали перед тем, как сдать.

– А как я узнаю, не лезть же в карманы?

– Так тяжелое там бултыхается, – ответила Катя. – Если чувствуешь, сразу скажи, пусть забирают свое барахло.

– Хорошо.

– И в конце, за час до закрытия, не принимай.

– Ой, а можно?

– Нужно! Обычно ребята в качалку идут. Ты их проси брать куртки с собой. И все. Курток не осталось – свет выключаешь и уходишь.

– Ага.

Все, вроде, записала в блокнотик, ничего не забыла. Катерина еще с ней чаю попила, потом посидела, понаблюдала, как новенькая принимает куртки и пальто, и ушла домой.

***

– Маша, ты чего сидишь? – просунулась в окошко Эмма. – Две куртки всего остались. Я выдам, ступай уже.

– А можно? – удивилась девушка.

– Нужно. Не успеешь на автобус, – услышала она в ответ.

Маша хотела сказать, что ей рядом, но не стала. Пусть думают, что добираться надо, авось пораньше будут отпускать. Хотя, вроде бы Катерина про это говорила. Но от волнения все из головы вылетело. Первый день же!

Не забыть бы завтра все необходимые документы для оформления.

Фух! Вроде все. Первый рабочий день закончился. Вечером был поток девушек с фитнеса, не присесть. Мария даже вспотела и запыхалась с непривычки. Одни уходили, другие приходили. Одевать, раздевать, снова одевать… Минут десять бегаешь, как переполошенная, таскаешь тяжеленные шубы и невесомые курточки, потом сорок минут сидишь и ждешь, чай попиваешь. И опять беготня, когда сеанс заканчивается.

Без графика ходят те, кто в «качалку». Но их не так уж много. Вернее, достаточно, но потоком они не идут. Еще посетители бани, косметолога и парикмахера. Эти тоже в удобное время и под запись. Есть старожилы с «анлимом», посещающие без ограничений. Эти тоже мелькают время от времени.

Мария сначала волновалась, а потом поняла, что тут главное – внимательность. Не перепутать «шесть» и «девять», они же круглые и не вешаются, только по эмблеме фитнес-центра можно понять, кому какой. И не выдать кому не надо дорогую шубу, а то не расплатится. А так сложностей нет.

Завтра рабочее утро. Потом выходной. Причем утро у них с десяти утра. Непривычно. Можно поспать вволю, чего Мария себе обычно не позволяла. Давно забытая роскошь.

Катя сказала, с утра посетителей мало, так что можно брать с собой контрольные или книги, чтобы не было скучно. Вот и проверим. Если так, можно делать работу на работе. Кто бы мог подумать!!!

– Что ни делается, все к лучшему.

И проездной на следующий месяц покупать она не будет. Всего одна остановка пешком, и так дойдет. Все – просто – супер!

***

Мария сдала смену пожилой, сухой и подтянутой даме. Это была их «третья». Вообще передавали эстафету по цепочке. Катерина – Маше, а Маша – Анжеле Викентьевне, а та снова Кате.

Сменщица выглядела много моложе своих лет. Катя по секрету поведала, что ей уже восемьдесят три, но на вид больше пятидесяти ей не дашь. То ли дело в генетике, то ли в регулярных процедурах, которые она проходила в косметологии. Седина была безупречно затонирована в серебристый блонд. На фитнес, правда, эта женщина не ходила, суставы не позволяли, но на растяжку – регулярно. И еще была завсегдатаем филармонии.

Она была, как говорят, «штучный экземпляр». И старая дева.

– Мария, могу я вас попросить на будущее? – хорошо поставленным голосом спросила она. – Не в службу, а в дружбу. Мне иногда нужны вечерние смены, когда я хожу в театр или на концерт. Можем мы с вами меняться?

– Ой… Это что же, два раза подряд утром?

– Если вам сложно, я не настаиваю, – сказала она.

Было видно, что дама раздосадована. Она не так поняла удивление новой сотрудницы.

– Нет, я не о том, – смутилась Маша. – Просто привыкаю пока к графику. Вы мне только скажите заранее, чтобы я не перепутала. А так нет проблем. Поменяемся.

А сама про себя подумала: семеро по лавкам не сидят. Ей все равно, утром или вечером. Ни семьи, ни детей. Только кошка.

***

Итак, ее оформили официально. На всякий случай, чтобы не было проблем от бывшего директора, девушка отвезла копию договора и трудовой книжки в банк. Зарплата даже выше, чем на прежнем месте, аж на две тысячи рублей. Кто бы мог подумать! Теперь пусть старый директор звонит до посинения, ничего ей не будет.

И отдыхать.

Господи, десять выходных в месяц! А не четыре. Десять. В среднем так. Раньше работала по шестидневке и еще выходила в личное время, когда требовали. Задерживалась постоянно. В общем, на отдых оставалось до обидного мало времени.

А теперь…

Теперь – лежать с мурчащей кошкой под боком, вставать когда хочешь, а не по звонку, не спеша завтракать, потом гулять. И снова спать. Тихий час. Кажется, девушка решила отоспаться за все предыдущие годы. Удивительно, но вечные круги под глазами, которые не брали дорогие кремы, исчезли сами собой. Лицо выглядело отдохнувшим. Отеки спали и больше не появлялись. Машка будто сбросила пару лет.

– Прелестно, просто прелестно! – разглядывала она в зеркале свою физиономию.

Всего-то надо – отоспаться как следует. Дешево и сердито. Молодой здоровый организм сам знает, как лучше. Но крем все-таки надо купить, раз теперь с деньгами проблем нет. Маша сначала хотела сделать как обычно – пойти в супермаркет и взять то, что рекламируют по ТВ. А потом передумала и позвонила Катерине.

– Алло!

– Уау, – зевнула та. – Приветики.

Наверное, Маша ее разбудила. У той сегодня вечерняя смена.

– Извини, давай потом перезвоню.

– Да говори уж.

Маша услышала, как заскрипели пружины. Наверное, собеседница все еще валялась в кроватке.

– Надо купить крем, а я не знаю, какой.

– А! Это тебе надо к Эстель Юрьевне на прием, – оживилась подруга. – Косметологу нашему. Я к ней раз в неделю хожу на ультразвуковой пилинг. Давай вместе сегодня сходим. Я до работы, а ты выходная, очень удачно. Я только перезвоню, уточню, есть ли «окошко», или там все под запись.

– Договорились. Спасибо тебе.

– Да не вопрос, – и она снова зевнула.

***

Встретились в час дня в холле фитнес-центра, разделись у Анжелы Викентьевны и пошли к косметологу. Та долго изучала кожу Марии под большой лупой, ахала, думала и в итоге выдала пробный набор профсредств в маленькой косметичке, объяснив, как ими пользоваться. Цена чисто символическая.

– Сегодня можно сделать вапозон и ультразвуковую чистку. В целом не так плохо, если учесть, что ухода как такового не было, – заключила она. – Т-зона без комедонов, просто чудо. Чистка не требуется. Пудрить запрещаю! Только если минеральной вуалью. Пока уберем лишний кератин, освежим, а там посмотрим. Средства пробуем на переносимость, если все хорошо, купишь потом полноразмерные. Тебе будет со скидкой.

– Спасибо.

Машка прижала к себе косметичку, как сокровище, и приготовилась ждать своей очереди.

– А можно я тут посижу?

– Катерина, ты не против? – спросила косметолог.

Та была не против, и Машка наблюдала, как блестящая ложечка скользит по коже. Вроде не страшно. Никаких травматических «чисток», которых она боялась, никто ничего не давит. Катерина после процедуры выглядела румяной и посвежевшей.

– Ну, как?

– Выглядишь чудесно! – одобрила Маша и без сомнений заняла место в кресле.

Потом она все время трогала кожу, хотя косметолог строго-настрого это запретила. А как не трогать? Нежная, гладкая… Просто волшебство!

***

Время шло.

Маша на сменах, взяв пример с подруги, пила воду, зеленый чай «с таком» и еще кефир. Вообще его любила, а на работе грех не воспользоваться. Тут все вкусно, не то что дома. Для разнообразия порой брала творог или овощные салатики. На посту ВОХРа был мини-холодильник, можно было туда поставить. Иногда, когда совсем невмоготу, покупала в фитнес-баре батончики, но быстро сообразила, что это не выгодно, и стала брать из дома чернослив и курагу.

Через пару недель девушка обнаружила, что брюки с нее спадают. Бедра сильно похудели, и еще живот. Конечно, если зажать пальцами, складка никуда не исчезла, но в целом результат впечатлял. Пришлось сходить в ателье и проделать пробойником еще одну дырочку в поясе. А через неделю еще одну.

– Катя, прикинь! Все висит на мне.

– А то! – рассмеялась подруга. – У меня так же было. Ты кремом или маслом мажься, чтобы кожа не обвисла.

– Но я же не хожу на фитнес и вообще, – удивилась Маша. – Как же так?

– А это что, скажешь, не фитнес?

Катерина приняла у посетительницы тяжеленную кроличью шубу и повесила на плечики. Мария подумала: а ведь правда. Сел-встал-сел, побегал туда-сюда двести раз по гардеробу, потаскал шубы. Вот и сбросил калории. И еще она стала ходить пешком на работу и обратно домой.

– Вот встанет вес, тогда придется записаться на фитнес.

– Встанет?

– Сама увидишь. Выход на плато, ни туда, ни сюда.

Подруга закончила, и Маша приступила, теперь по-новому воспринимая свою работу. Это фитнес, фитнес, фитнес… Фитнес же! И дзен.

***

К концу месяца Мария перемерила весь свой старый гардероб и в половину вещей умудрилась влезть обратно. Просто не верилось! Выкинуть было жалко, отдать тоже. Вот это платьице куплено тетей к выпускному в институте, это приберегала к несостоявшемуся отпуску, это на Новый год в школе, когда она была назначена дежурной по школьной дискотеке и караулила старшеклассников, а потом топталась под медляк с физруком. В общем, все это было дорого как воспоминания.

Брючки разные девушка разложила попарно с кофточками и пиджачками и решила, что будет каждую смену надевать что-то новое. Для разнообразия. Ляпота!

– Шеба! Иди-ка сюда, дорогуша, – кошка прыгнула на колени. – На вкусняшку.

Она не доела крабовые палочки. Кошка их обожала и обычно тырила со стола, стоит зазеваться, после чего изображала святую невинность. Но сегодня ей перепало от хозяйки. А все почему? Потому что не хотелось. Желудок, что ли, уменьшился? Не доела.

Может, стало меньше стрессов. Не хотелось заедать недовольство и грусть. Да и высыпаться начала. Раньше ведь как? Не выспалась и сладкого кофе напилась, чтобы глаза продрать. Потом на работе то же самое. Кофе невозможно пить без сахара, так ей казалось. Теперь Машка перешла на зеленый чай. Для кожи полезно.

– Шебик, тебя тоже на диету посадим, – вдруг решила она, заметив, что у ее пушистой красавицы обозначилось пузико и бока, как у коровы. – Куплю тебе специальный корм.

Первый раз в жизни Мария радовалась переменам в жизни. Раньше казалось, что любые изменения только к худшему. Оказалось – нет.

***

Катерина уговорила, вернее, развела Машу на контактные линзы. Хитрая лиса! Подкинула купон скидки. Ну, Мария и попробовала. Очень удобно, а она боялась. Совсем другой вид, глаза кажутся больше. Если стрелки подвести – тем более.

И на маникюр с педикюром раскрутила. И на воск для ног. Оказывается, приятно валяться на соседних креслах и наслаждаться уходом. Такое непривычное чувство. Выходишь обновленной, хотя вроде бы ничего особенно не изменилось.

Хотя нет! Изменилось отношение к себе. Хотелось себя нежить, холить и лелеять. Было приятно ощущать, как ты день ото дня меняешься, превращаясь из гусеницы в прекрасную бабочку. Всего месяц прошел, а она уже другая. Жизнь как будто только началась, а до этого она не жила.

– Кать, спасибо.

– Мне-то за что? Не захотела бы – на аркане не затащишь, – отнекивалась та, но было видно, что ей приятно это слышать.

Котобус похудел на спецкорме для домашних кошек. Хотя лопала его будь здоров! Маша в минуту слабости подсчитала расходы, ужаснулась и тут же выкинула в ведро все чеки из зоомаркета. Если она на кошке начнет экономить, скоро и на себе. Станет зашивать колготки «под брюки», снова отрастит хвост и превратится обратно в… во что? Короче, возврата нет. Экономить надо на другом.

Или искать способ подзаработать.

Так что Мария взяла курсовик и две дипломные работы. Писать задумала на сменах, а в выходные ходить в научную библиотеку. И цену назначила адекватную, так что не жалко времени. Сразу взяла задаток. Заодно подкачает языковой навык и совместит приятное с полезным.

К ним в фитнес-центр, кстати говоря, ходили даже иностранцы, преимущественно скандинавы. Маша с ними общалась по-английски, чтобы не забывать. Тоже польза.

***

Однажды случился неприятный эпизод. Маша подспудно была к этому готова, но одно дело ожидания, а другое – реальность. Она знала, что рано или поздно столкнется со своими знакомыми, но не думала, что так скоро и настолько неприятно.

Дело было так.

Она приняла шубку у светловолосой стройной девушки, которая показалась ей смутно знакомой. Посетительница тоже вглядывалась в лицо гардеробщицы, пытаясь понять, встречались они или нет. На лице мелькнуло узнавание. Брови удивленно приподнялись.

Маша тоже вспомнила. Иришка! Зотова. Учились на одном курсе, но в параллельных потоках. Она не раз перекатывала у Марии лекции, а сама дрыхла до второй «пары» и сбегала с последних «пар» на свидания. Выглядит чудесно, да она и тогда была первой красавицей курса. Все парни ухлестывали за ней. И еще какие-то крутыши на иномарках, которые были намного старше студентки.

– Привет, – радостно сказала Маша.

Бывшая однокурсница взяла номерок, скривилась и молча пошла в сторону коридора. Гардеробщица так и осталась удивленно стоять, переваривая ситуацию. Вот, значит, как?

– Не очень-то и хотелось, – проворчала она себе под нос.

Они не были дружны. Значит, не царское это дело – общаться с обслугой? Тогда и ей не дело болтать с посетителями. Ирина ей никто. Решено. Катя говорила, что эта работа – отличная лакмусовая бумажка, чтобы понять, как к тебе относятся люди и насколько они зашорены.

«Было разное, даже родители отказывались от услуг репетитора, когда узнавали, где я работаю. Хотя я натаскала ребенка с двойки на пятерку», – рассказывала она, но Маша не верила. Теперь поверила.

«Вам шашечки или ехать?» Старая присказка, но какая же верная!

Люди чаще смотрят на корочки и должность, а не на знания и то, что на самом деле представляет собой человек. Кроме того, до сих пор жива совковая психология «нужников». Пока ты на нужном месте, тебя ценят, поздравляют, помнят. Стоит уволиться, уйти на пенсию, и ты никому не нужен.

Такие люди покупают одежду и косметику за модный бренд, берут в кредит айфоны и авто, чтобы быть не хуже других, женятся по расчету, ценят связи и вообще всех вокруг оценивают и расставляют по ранжиру.

Хороший урок.

– Дзен.

Маша ушла на перерыв пить чай. Когда женщины пошли обратно с фитнеса, среди них была и бывшая однокурсница. Она хотела что-то сказать? Маше так показалось, даже рот приоткрыла.

– Пожалуйста, ваша шуба, – лучезарно улыбнулась гардеробщица, отвернулась и пошла за следующей.

Если Зотова из любопытства захотела узнать подробности, это она обсуждать не будет. Не с ней точно.

***

Второй случай произошел в начале декабря. Маша была счастлива, как никогда! Только что пропиликал телефон. На счет поступила вторая зарплата. И она уже знала, на что потратит излишки. На себя любимую, конечно же. Такое необычное чувство.

Господи! Как же быстро время пролетело. Она тут прижилась, словно всю жизнь работала.

Смена почти закончилась, когда к окошку подошел мужчина и сдал пальто из альпаки. Мария выдала номерок, подняла взгляд на посетителя и обомлела. Она его откуда-то знала. Причем чувства были двойственные.

Где-то она уже видела эти серые глаза. И очки. И приятное лицо с прямым носом и квадратной челюстью. И эту чуть насмешливую, снисходительную улыбку. Кажется, мужчина решил, что ей понравился.

Он отошел, и тут девушка вспомнила, кто это. Директор той самой фирмы, куда она так неудачно пыталась устроиться секретарем. Название фирмы еще было, как у поэмы Китса. «Гиперион». Точно! Сердце забилось, как у зайца, ладони сразу вспотели, и она вытерла их о брючки. Пришлось выпить стакан воды, чтобы успокоиться. К счастью, он ее не узнал. Это хорошо. Не хотелось бы снова переживать тот позор!

– Это новенький? – спросила она у Эммы, которая втихаря пилила ногти, сидя за стойкой администратора.

– Ага, взял анлим. Железяки тягать.

Значит, он записался в тренажерный зал. Мужики ходили преимущественно в качалку и баню. Хотя была мужская группа по шейпингу, но она не пользовалась особым успехом. У суровых бруталов срабатывал стереотип: раз фитнес, значит, женское царство.

К счастью, гость не узнал Машу, хотя она не сильно изменилась. Или ей так казалось. Ведь изменения может заметить лишь тот, кто давно тебя не видел.

Все бы ничего, но, когда этот мужчина пошел обратно из «качалки» и забрал свое пальто, он вдруг вернулся.

– А где смартфон? – спросил он у Маши.

– Какой смартфон? – удивилась она.

– В кармане был смартфон, – начал закипать он.

Глава 4

Потом был безобразный скандал, полиция и разбирательство. Весь гардероб обыскали, даже чужие шубы и куртки, вдруг Маша туда «скинула» добычу. При этом обнаружилось еще три крутых смартфона, один айфон и кошелек, полный денег. Стражи порядка переглянулись и уточнили у потерпевшего:

– Вы уверены, что смартфон был у вас в кармане?

– Конечно, уверен, – буркнул Золотов Иван Петрович, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения.

Маша запомнила, когда он назвался, как и она. Надо знать, на кого иметь зуб и хорошенько поддать пинком под зад, если вдруг выпадет такая возможность. Мужчина, кстати, ее вспомнил. Услыхав ее имя, сначала прищурился, а потом хмыкнул так уничижительно, что она сначала сжалась, заново переживая свой позор, а потом с достоинством выпрямилась. Ей стыдиться нечего!

– Круглова, значит.

Обыск продолжился. Осмотрели и ее сумку, и ящики стола, и туалет, даже мусорку. Все это в присутствии понятых, которыми были администратор и заведующая баней.

ВОХР в это время просматривала запись с камер видеонаблюдения вместе с полицией. Оказывается, в гардеробе было целых две штуки! В одном углу под потолком и в другом. Маша не знала, это был шок. Она-то частенько переодевалась прямо там, у стола, а не в туалете, и раздевалась до лифчика. Господи!

Девушка никогда не обращала внимания и не разбиралась, что это за круглые штуки торчат сверху. Ладно, ВОХР девушка, но полицейский-то мужик. Он сейчас с самого начала будет наблюдать ее неловкий стриптиз.

И этот, ограбленный, «униженный и оскорбленный»… Стоит, сверлит глазами, нависает всем своим ростом. Давит. Если бы не возмущение и чувство своей правоты, Маша бы расплакалась. А так просто стиснула зубы и приготовилась к развязке.

– Может быть, вы где-нибудь его оставили? – снова сказала Мария, чтобы заполнить паузу. – Позвоните на работу или туда, где были до этого. Вдруг смартфон там?

– Этого не может быть! Я точно брал его с собой.

Упертый, самоуверенный осел! Который даже не может допустить вероятность того, что он ошибается. У него там все контакты, какая-то важная информация и фотографии. Ты, девочка, отдай сама, или вызову полицию. Ах так! Ну, я набираю номер. И все. Завертелось, закрутилось.

Маша достала телефон. Полицейский, который стоял рядом, встрепенулся:

– Эй-эй, куда звоните?

– Сменщице. Надо же, чтобы кто-то вышел вместо меня, – ответила девушка и набрала номер Катерины. – Кто работать будет?

На том конце звучала музыка. На дискотеке, что ли, она? Тынц-тынц-тынц… Нет, похоже, концерт. Голоса как живые.

– Алло! – прокричала подруга. – Маш, ты? Что случилось?

– Ой, Кать, выручай! – ответила она. – Тут вещь пропала. Меня, наверное, посадят. Или уволят. В общем, приезжай.

– Что?! Что бы сказала?!

– Здесь полиция!!! – в отчаянии выкрикнула в трубку девушка. – Приезжай скорее.

– А… хорошо!!! Скоро буду. Полчаса, хорошо?

– Да!

Так, одной проблемой меньше. Надо же кому-то раздевать людей. О, вот и посетители пошли, сгрудились у окошка, ждут.

– Но-но! – снова проявил бдительность страж порядка.

– Людям надо одеваться, – сухо сказала Маша, стараясь не обращать внимания на грубость. – Давайте, я им выдам, и пусть сразу проверят, все ли на месте. Неохота, знаете ли… Или пусть другие выдают.

Он махнул рукой, и девушка выдала три куртки. Разумеется, все было на месте. Кошелек, который они видели, был цел и невредим, и денег в нем ровно столько, сколько было до этого.

– Что происходит? – поинтересовался мужик с наколотыми перстнями на пальцах.

Ему не понравилось, что тут крутится полиция. Наверное, было отчего волноваться. Или просто по привычке.

– Ничего страшного, – ответила Маша и широко улыбнулась. – Пропало кое-что, ищут.

– Ясно.

И он пошел.

– Ой, Маш, – сунулась в окошко Эмма и протянула листок бумаги и ручку. – Тут такое дело. Мы позвонили бухгалтеру, она уже дома. Короче, пиши заявление.

– К… какое? – растерялась она.

– На увольнение по собственному желанию. Датируешь сегодняшним числом.

– О, боже…

Боже, боже, боже мой. Это конец. Всему конец. Маша присела и сгорбилась, опершись на колени. Значит, теперь увольняют. Денег не будет. И за смартфон расплачиваться, наверное. Будут судить? Она тогда никуда не устроится, воровка и уголовница. Никто ее не возьмет. В таком случае, как этот идиот рассчитывал, что она расплатится? Хотя его больше интересует не компенсация, а смартфон. Там вся его жизнь.

Ладно, надо держаться. Не падать духом. Все поправимо. Найдется его гаджет, никуда не денется.

– Я Катерину уже вызвала, – доложила Маша администратору. – Скоро будет.

– Хорошо. Давай, я пока буду выдавать одежду, а ты отдохни, – предложила Эмма. – Посиди там, хорошо?

– Ладно.

Машу трясло. Она уселась в уголке и обняла себя руками. Вскоре вернулся второй полицейский. Запись отмотали, просмотрели и ничего не нашли.

– Ничего нет, просто повесила пальто и все, – сказал он. – Руки были пустые, когда шла на место.

– Конечно! – воскликнула Маша. – Не брала я ничего.

Поехали в отделение на Дзержинского. Там потерпевший написал заявление и вышел в коридор. Машу тоже опросили. Ничего не знает, не брала, в глаза не видела. Все.

– Надо в базу вбить, – сказал второй полицейский, сидящий за соседним столом сбоку от следователя. – Не привлекалась? Точно? Может, пальцы прокатать?

– Да есть я там, – проворчала Маша. – Можете не вбивать.

– Что? – удивился он.

Парень застучал по клавишам.

– Есть пальчики. А дела нет. Чисто все. Как так?

– Какая разница? Я не воровка.

Ее «прокатали» однажды, когда контролер в троллейбусе посчитал, что она подделала студенческий билет. Мужик его пытался забрать, но Маша не пожелала отдавать, иначе не допустят до сессии, и она лишится стипендии. У них было отделение, и печать треугольная. Стало факультетом, печать круглая, отличается. В общем, контролер на этом основании решил, что она обманывает. Остановил на Семеновском и напряг милиционеров.

В полиции – тогда милиции – разобрались, но у них была разнарядка на отпечатки. Так что она два часа сидела в коридоре с грязными руками. Не отмывалось до конца. Потом привели какого-то синего от татуировок мужика и посадили в обезьянник. Это был Огурец, один из братьев Огурцовых, которого спустя два года положили насмерть из автомата.

В общем, Огурец попросил у нее телефон. Девушка почему-то ему поверила, просунула мобильник через решеточку на двери, и он позвонил своим. Вернул. Разговорились, и Машка рассказала ему про свою беду. Прикатил адвокат, и Огурцова отпустили. Ее тоже, даже с извинениями. А через неделю в криминальной хронике мелькнула заметка, что контролера подкараулили возле конечной остановки после работы и зверски избили двое неизвестных.

Собственно, этим пока и ограничивалось знакомство Маши с криминальным миром.

Зазвонил ее телефон в сумочке, лежащей на стуле у стенки.

– Можно ответить?

– Да, пожалуйста, – ответил следователь. – Обвинение еще не предъявлено, можете говорить.

– Ты где?! – прокричала в трубку Катерина. – Говори, где ты, сейчас приедет адвокат. Все ему расскажешь. Только честно.

– Я и так честно, что ты, – возмутилась Маш, и тут до нее дошло. – Какой… адвокат?

– Самый лучший.

***

Действительно хороший адвокат. Один из лучших в городе, как узнала потом Мария. Звали его Максим Агейко, и он был ухажером Катерины, тем самым, который забирал ее после вечерней смены.

Это был симпатичный темноволосый мужчина лет тридцати. Даже не верилось, что он такой ценный специалист. Не слишком ли молод для аса юриспруденции? Он сразу выяснил, что именно вменяют его подопечной, ознакомился с документами и сказал, что дело плевое.

– Сто пятьдесят восьмая без доказательств, все только на словах. Говоришь, уволили? Отлично! – с энтузиазмом воскликнул он, хотя девушка не понимала, что же тут хорошего. – Подаем встречное заявление по сто двадцать девятой УКа за клевету, а завтра гражданский иск составлю по сто двадцать девятой ГэКа, раз ты по его вине лишилась работы. Пусть платит.

– Ого!

Маше статьи ничего не говорили, но она кивала и соглашалась. Адвокат умело переворачивал ситуацию с ног на голову. Все теперь виделось не однобоко, а с другой стороны, и представало совсем в другом свете.

– Кроме того, у вас в там висит объявление, что за сданные ценные вещи гардероб ответственности не несет. С номером приказа, – усмехнулся Агейко. – Это значит что? Сам виноват, что сдал. Предупреждали же.

– Вот как? – об этом Маша не подумала, а зря, надо было сразу сказать наглецу.

– И вообще пусть полиция работает, легко же найти смартфон, если он, конечно, не отключен. Может, потерял или где-то забыл, а на тебя наезжает. Кроме того, была нарушена процедура при задержании, но это мелочи, это на крайняк. Пока не будем с полицией ссориться.

– Но меня обвиняют…

– Ни в чем пока не обвиняют, – успокоил он. – Сразу видно, первый раз. Даже не возбудили дело пока. Идет проверка.

Девушка вдруг встрепенулась:

– А сколько это будет стоить?

– Нисколько, – улыбнулся он. – За Катериной присмотришь. А то она больно шустрая.

– Это точно, – Маша ответила слабой, бледной улыбкой.

Итак, ее отпускали. Адвокат обещал завезти девушку домой. Они поговорили, потом адвокат побеседовал с потерпевшим. В разгар словесной баталии подъехал друг Золотова, татарин лет тридцатипяти-сорока. Он окликнул, и потерпевший обернулся.

– Эй, смотри, что у меня есть, – мужик с заговорщицким видом запустил руку в карман и достал смартфон. – Пляши! Нашлась твоя пропажа.

***

Это была немая сцена, как в «Ревизоре». Все опешили. И особенно – виновник переполоха. Вся самоуверенность с него разом слетела, как шелуха. Осталось удивление и растерянность.

Зато Маша вдруг ослабела, словно лопнула пружина, которая весь вечер закручивалась внутри нее. Девушка пошатнулась, и адвокат придержал ее под локоть.

– Воды! – крикнул он дежурному. – Корвалола, что там у вас есть? Мария, с вами все в порядке?

– Не знаю, – прошептала она.

Он ее усадил на скамеечку у стенки и сунул стакан с водой, от которой мерзко пахло больницей. Поддавшись на уговоры, она выпила. Помогло именно это или нет, непонятно, но девушка пришла в себя.

– Я хочу домой.

– Сейчас отвезу, – сказал Макс.

Он на миг вышел из образа молодого и борзого адвоката и сочувственно смотрел на нее. Не надо так смотреть! Ей не нужна сейчас чужая жалость. Дома будет себя жалеть. Но все равно спасибо.

– Спасибо, – сказала она вслух и похлопала адвоката по руке. – Идем?

Максим подошел к Золотову, который растерянно вертел в руках злополучный смартфон, и сунул ему в руки свою визитку.

– Свяжитесь со мной завтра, если желаете уладить все в досудебном порядке, – сказал адвокат.

– Что? – очнулся Золотов.

– Вы же не желаете судебного процесса и огласки? – улыбнулся Агейко. – Хотя, если хотите, встретимся в суде.

Золотов сунул руку во внутренний карман пальто и протянул адвокату свою визитку. Татарин, который перестал смеяться и сообразил, что происходит неладное, переводил взгляд с одного мужчины на другого.

– Мария Петровна, идемте, – сказал адвокат.

Маша встала и подошла к нему. Когда она проходила мимо Золотова, то старалась не смотреть в его сторону. Если он с ней заговорит, она не знает, что с ним сделает. В лицо вцепится! И чтобы волосы клоками. Урод!!! Все из-за него!

Все это, конечно, мысленно, как и с бывшим директором, которого она как только не мутузила, а в реальности с улыбкой подавала кофе. Маша не так воспитана и слишком нерешительна, чтобы так поступить. Люди знают и пользуются. Кому-то дано, а кому-то нет. Наглость – второе счастье. Когтей она, увы, не отрастила. И толстой, непробиваемой шкуры носорога.

– Погодите, – вдруг окликнул ее Золотов и в два шага догнал их.

Они с адвокатом обернулись.

– Извините бога ради, – вдруг сказал мужчина. – Я не хотел.

Машкина рука взлетела и хлестнула его по щеке, так что остался белый отпечаток, который стремительно краснел.

– Да какая теперь разница, – безжизненно сказала она. – Меня уже уволили.

Девушка развернулась и пошла к выходу.

***

«Позвольте. – Не позволю! – Простите. – Не прощу!»

Все так. У Маши теперь на него зуб. Адвокат не одобрил, конечно, сказал, что лучше бы она при людях этого не делала. Хотя бы не в отделении, где кругом камеры понатыканы. Может прицепиться. Но сделанного не воротишь. (Хотя чисто по-человечески он ее понимал.)

Только дома девушка позволила себе вдоволь нарыдаться. Выплакала всю свою печаль, съела остатки окаменевшего в буфете зефира и кусок шоколадки, и сразу полегчало. Так и заснула, шмыгая, вся опухшая, с мурчащей кошкой, которая зачем-то забралась на подушку и легла Маше прямо на голову. Лечила, что ли? Еще порывалась слезы слизывать с лица.

– Фу, Шеба, отстань! Поди прочь!

Не отстала и не ушла. Только сильнее заурчала, как моторчик. Коготки то выпускала, то втягивала, делая подушке массаж. Маша развернулась поудобнее, пытаясь избавиться от живой меховой шапки. Кошачьи глаза таинственно мерцали в полутьме, разгоняемой тусклым ночником.

Сны были сумбурные, тяжкие. Маша сдавала бесконечные экзамены по «устной практике» и «теорграмматике», куда-то бежала, сбиваясь с ног, не успевала, путалась в словах, и преподаватели выводили в зачетке неуды. И школа снилась, где ученики галдели, как галчата, а она стала невидимкой, вещающей у доски. Никто ее не слушал. И все это на открытом уроке, на глазах у комиссии.

Потом был еще один открытый урок, на котором как представитель от роно сидел почему-то Золотов собственной персоной. Он что-то чиркал ручкой в блокноте и неодобрительно хмурился. Маша гадала, что он здесь забыл? Где он – и где она!

Тетя Тоня еще приснилась. Вся седая, в белом платье, как в саване. Она укоризненно качала головой, словно не одобряя образ жизни племянницы.

В общем, кошмар!

***

Проснулась она от звонка телефона. Маша не глядя нащупала трубку.

– Алло, – ответила она и поразилась, услышав свой собственный сиплый голос.

Охрипла, как будто простыла. Звонила Катерина.

– Ну, ты где? Почему я вместо тебя должна на работу переться? – начала ругаться она, даже не поздоровавшись.

– Какую… работу?

– Так. Ты хочешь у нас работать или нет?

– В смысле?

Маша резко села, спугнув кошку, которая с возмущенным мявом соскочила с постели и уселась рядом, раздраженно вылизывая шкурку.

– В смысле, я пока куртки выдаю, но жду тебя на гардеробе. Час тебе на все про все.

– Я скоро… Я буду…

В трубке уже пошли гудки. Мария подскочила и заметалась, как оглашенная. Потом встала на месте, раздумывая. Так, умыться, почистить зубы, голову помыть и высушиться, одеться в свежее, завтракать не будет, на работе что-нибудь купит в фитнес-баре. Контрольные – в сумку, корм – в миску кошке. Вроде, полчаса, все успела. И проехать одну остановку: так быстрее.

Девушка влетела в холл фитнес-центра и затормозила. Из окошка ей уже махала Катя. Заждалась. Все равно в час не уложилась.

– Маша! Привет!!! Давай быстрее.

Администратор на входе доброжелательно улыбался, словно ничего не случилось. Маша натянула бахилы, сдала пальто и быстрым шагом пошла внутрь.

– Ой, Кать! Прости. Что случилось, рассказывай, – сказала она, когда они закончили обниматься.

– Короче, про заявление свое забудь, – объяснила подруга. – Все нормально, продолжаешь работать, как обычно. Никитична тебе в конце месяца в конверте еще подкинет. Вместо молока за вредность.

Понятное дело, что это за вредность самого главбуха, которая, не разобравшись, чуть не уволила хорошего работника. Завуалированное извинение, а вовсе не за вредность посетителей, которые имеют полное право мотать нервы гардеробщику. Клиент всегда прав, даже если он не прав.

– Ну и дела! – удивилась Мария. – Это твой Максим все сделал, да?

Наверное, вмешался адвокат. Ничем иным такую перемену в настроениях нельзя объяснить.

– Не в курсе, самой интересно, – задумчиво ответила Катерина. – Просто сегодня бухгалтер меня вызвала и передала, чтобы ты выходила на работу. И что за трудовой не надо подходить. Ладно, у меня сейчас солярий, а потом коррекция ресниц и ногтей, я пошла. Работай.

– Ладно, – она подскочила к окошку и приняла очередную куртку, а напарница поскакала по своим делам.

Машу не покидало удивление. Как же так? Все по-прежнему, никто не увольняет и никуда не гонит. Это значит, разобрались? Слава богу, что все разрешилось. В таком случае надо сообщить адвокату, чтобы не затевал иск. Смысл теперь в нем? Она же не безработная. Все в порядке.

Перед мысленным взором то и дело мелькало лицо Золотова с отпечатком ладони. Девушка не знала, жалеть или нет о своем поступке. Но одно знала точно. Видеть она его не желала.

Неужели придет? Наглости хватит? Вот так просто, как будто ничего не было?

Если бы она такое сотворила, то сквозь землю бы провалилась со стыда.

Разденется у нее и пойдет, как ни в чем не бывало, в качалку?

Поглядим.

Глава 5

День прошел как обычно, и никто не напоминал о случившемся. Когда Маша пошла в фитнес-бар за батончиками, Эмма угостила фитнес-напитком с таурином – развести порошок водой и пить, как фруктовый сок. Тимон сунул яблоко. Ребята поняли, что она сегодня не взяла «тормозок» с едой из дома.

– А этот… Ну, новенький «анлим»… Он придет? – спросила, набравшись храбрости, Маша.

– Абонемент пока не возвращал, – сразу понял Тимон, о ком она. – Кстати, он был сегодня с утра.

Администраторы, похоже, тоже решили не обсуждать вчерашнее.

– Уф…

Мария облегченно вздохнула. Хорошо, что Золотов посещал качалку в ее отсутствие. Вот наглец! Нагадил и на другой день пришел заниматься. Ей бы такие железные нервы. В общем, рабочий день у нее закончился, процедуры у Катерины тоже, и они вместе решили погулять. Благо, погода установилась прекрасная!

Безветренно. Тротуары почищены от снега, но на газонах лежит нетронутый белый полог. Полярная ночь, город готовится к Новому году, деревья усеяны сияющими гирляндами и шарами. Красота! Все спешат с работы домой. И они тоже.

– Пойдем ко мне, чаю попьем, вечером Макс придет, – предложила Катя, когда девушки дошли до ее остановки.

Это было очень великодушно с ее стороны, конечно. Обычно девчонки, стоит им обзавестись парнями, особенно такими шикарными, как Макс, сразу переставали приглашать подруг в гости. Хотя Маша ей даже сейчас не конкурент. Просто радовало, что помогают. Вот так, без всякой задней мысли, по доброте душевной.

– Я сегодня позвонила твоему Максиму, – доложила Маша. – Иск в суд не будем подавать, раз я не уволена. Заявление надо написать, по клевете. Но вчера, честно говоря, не до того было. Совсем.

– Молодец. Был у меня похожий случай год назад, там одна дама золотую брошь потеряла, а меня обвинила.

– Ужас! – посочувствовала Маша. – И что потом?

– Макс потом, – усмехнулась подруга. – Я его наняла.

Вот, значит, как они познакомились. Мария все гадала, как они встретились, если адвокат не посещает фитнес-центр. Катя говорила, он привык ходить в качалку рядом с домом. Так бы и не встретились, если бы не та женщина. А брошка потом нашлась. Расстегнулась, свалилась с палантина и прицепилась к подкладке пальто изнутри, прямо в складке. Сразу не заметишь. И такое бывает.

Дошли. В соседнем супермаркете Маша купила вкусняшек к чаю, причем Катерина настояла, чтобы она взяла что-то легкое. Остановились на ванильном и шоколадном пудинге со взбитыми сливками и «коктейле» из орехов и сухофруктов. А для Макса купили орешки чили и безалкогольное пиво, он же за рулем. Катя еще взяла мясо. Много мяса. Это потом, когда гостья уйдет. Мужчину надо кормить, а то сбежит. На листиках салата долго не протянет.

Целая наука – приручить такого странного зверя, как мужчина. Они же с разных планет. Женщины с Венеры, а мужчины с Марса. Право– и левополушарные. Логики и гуманитарии. Прагматики и мечтатели.

Мария смотрела и удивлялась. Катерина же была страшнее ее. А поглядите на нее теперь! Значит, все шансы есть. Только рот на замок. И, наверное, все-таки пришло время записаться после праздников на фитнес.

Хотелось стать такой же воздушной, яркой, броской, чтобы мужчины в магазине оборачивались вслед. Пусть даже на это тоже уйдет пять лет. А что? Маше тогда будет всего-навсего тридцать три. Самый возраст! Будет и на ее улице праздник. Несмотря на зиму, ей хотелось весны и любви.

***

– Так, я с ним созвонился, – сказал Макс. – Золотов обещал все уладить в полиции, я потом перезвоню следователю и уточню. Теперь надо определиться, хочешь ты на него подавать заявление или нет. Если да, бодаться придется долго. Факты, конечно, есть. Публичное оскорбление и вызов полиции. Однако это означает запрос документов и привлечение свидетелей. Твои коллеги пойдут на это? Кроме того, придется отпрашиваться, если назначат очную ставку или вызовут на судебное заседание. Ты должна быть к этому готова.

– Ох! – запаниковала она. – Столько всего.

Неприятная перспектива. Одно дело, если она сама займется бумагами и походами в суд. И то встает вопрос, как ей вырваться с работы. Просить сменщиц? Это значит доставлять им неудобство. И ребята с ресепшена и Алина Семеновна с поста охраны. Захотят ли они идти в свидетели? Кроме того, наверняка понадобится адвокат. Это важно. Придется нанять Макса. Сколько он запросит? Стоит ли овчинка выделки? А без адвоката ловить нечего.

Мария отлично помнила, как все прошло с нахрапистым дядей, который нанял адвоката и на первом же заседании отсудил часть наследства. Апелляция не помогла. Да и вообще девушке тогда было не до того. Она все еще была вне себя от горя после потери самого близкого человека.

Золотов наймет адвоката и разнесет ее в пух и прах. Нервов жалко. Два часа общения стоили ей сотни-другой нервных клеток, которые не восстанавливаются. Что будет, если им придется каждый раз сталкиваться в суде? Ничего хорошего.

Как говорила тетя Тоня: «Покой дорогой». Или, если вспомнить классиков: «Важней всего покой и воля».

– Наверное, лучше не надо, – решила она. – Больше проблем. Оно того не стоит. Пусть живет.

– Дело твое, – усмехнулся Агейко. – Я бы его ограбил, а ты бы со мной поделилась.

– Грабь награбленное, – звонко расхохоталась Катерина.

Глаза ее сияли.

– Точно.

Они с возлюбленным переглянулись, и это было так интимно, что Маша позавидовала парочке белой завистью. Вот бы и она так же… Только с кем? Пока не с кем. Но дзен. Все будет. Надо только не сдаваться и не опускать руки.

Маша решительно отодвинула от себя вкусняшки и пила пустой чай, пока не пришло время идти домой.

***

Минул выходной, и Маша снова вышла в вечернюю смену. И тут же нос к носу столкнулась с Золотовым.

Как и в прошлый раз, он вошел, разделся и протянул ей пальто.

– Проверьте, пожалуйста, нет ли в карманах ценных вещей, – строго сказала Маша.

Если бы он только знал, каких усилий ей стоило казаться спокойной! Золотов не стал проверять, только громко, чтобы все слышали, ответил:

– Я все проверил! Не переживайте.

И улыбнулся ей. Маша опешила от такой наглости. К счастью, подошел следующий посетитель, и ничего отвечать не пришлось. Золотов пошел качать «железо», и девушка облегченно вздохнула.

Хорош, стервец, нечего сказать! Кажется, у нее вырабатывается стойкая аллергия на таких вот самодовольных красавцев.

В пединституте был один такой товарищ. Физкультурник. Все девчонки млели и падали прямо в руки, как спелые фрукты с дерева, не в силах устоять перед его харизмой в сочетании с легким характером, юмором, приятной внешностью и спортивными достижениями. Пользуясь тем, что парней в «педе» всегда не хватает, он менял подружек как перчатки.

Даже Маша не избежала этой участи. Она была неглупой, но упорно давила в себе подозрения, обвиняя себя в мнительности. Хотя разум подсказывал: ну, что, что он мог в ней найти? Интуиция просто вопила об опасности. Потом, конечно, выяснилось, что ему нужны только конспекты, и чтобы девушка писала за него рефераты. И не только это. Вообще все было на спор. Правда, он тогда проспорил. Ей вовремя раскрыл глаза его приятель, который поставил на противоположный результат. Однако красавчик всем раструбил, что выиграл. Некоторые даже поверили – те, кто не знал близко Круглову.

Все это случилось на последнем курсе. Девушка сначала от большой любви, а потом от переживаний совсем забросила учебу и чудом сдала экзамены. Так что вместо вожделенного «красного» диплома в табеле нарисовались досадные четверки и тройка.

Почему она сейчас это вспомнила, спустя столько лет? Прослеживалась определенная закономерность. Красавчик равно моральный урод.

Поток посетителей схлынул. Девушка отошла от окошка в сторонку и привалилась спиной к стене, переводя дух. Перед глазами все еще стоял Золотов.

***

Невольный виновник ее переживаний в это время поднялся на второй этаж и открыл шкафчик в раздевалке. Он переодевался, аккуратно складывая вещи, и думал. Перед глазами стояло лицо девчонки, которую он так обидел.

– Черт!

Не хотел ей напоминать о случившемся, особенно при всех. А то вдруг опять ей станет плохо. Он тогда в милиции подумал, что у нее проблемы с сердцем. Его тогда самого чуть на месте Кондратий не хватил. Допрыгался, дурак. Довел девушку до предынфарктного состояния.

Теперь он испытывал неловкость в ее присутствии. Редкое чувство, которое его нечасто посещало. Однако Золотов не привык отступать перед трудностями. Итак, он допустил ошибку, значит, ее надо исправить. Все просто.

На другой день он все уладил с главбухом и директором фитнес-центра, даже денег дал, чтобы заплатили девушке «за беспокойство». Почему-то он знал, что от него лично девушка ничего не примет. Пощечины хватило, чтобы это понять.

Раньше его не били женщины. Однажды пытались, было дело. Его давняя пассия, стервозная блондинка, гибкая, страстная, своенравная и похожая на пантеру, подняла на него руку, когда он объявил, что они расстаются. Женщина в ярости чуть не выцарапала ему глаза. Пришлось ее скрутить и держать за запястья, пока не успокоилась и не перестала сыпать оскорблениями. Злость переплавилась в страсть, так что напоследок они еще раз переспали. Но это его не остановило, и он ушел.

С тех пор он избегал блондинок. Особенно крашеных.

– Вань, это ты? – послышался голос из прохода, когда он переоделся и начал искать в сумке бутылку с водой и полотенце, чтобы утирать пот.

– Ага.

Мужчина вошел в зал, где его уже ждал тренер, сорокалетний качок, за которым он перешел в другой клуб. Привык. Золотов вообще не любил перемены. Он привыкал к жилищу, гаджетам, машинам, парикмахеру и тренеру, сотрудникам и, чего греха таить, к женщинам. Поэтому, чтобы не привязываться, он довольно быстро сам разрывал отношения.

С машинами вообще доходило смешного. Его зам, Тимур Алаферов, только два года назад уговорил, точнее, практически заставил его сменить неприметную «ниву» на БМВ, что больше соответствовало его статусу. Иначе деловые партнеры просто не поймут, а новые вообще могут подумать, что у них денежные затруднения.

Такая же ерунда была и с телефоном три года назад, после чего Золотов долго и мучительно привыкал к смартфону. Зато теперь он не мыслил ни дня без его напоминалок, будильника, телефонного справочника и хранилища любимой музыки и фотографий.

В зале там и сям работали парни. Золотов огляделся: ни одного знакомого лица! Кроме тренера, конечно, это утешало. Так бы и минуты тут не пробыл. Тонированные стекла от пола до потолка, защищенные перилами снизу, создавали иллюзию, что находишься в гигантском аквариуме. Наверное, дизайнер подразумевал эффект открытого пространства, но ощущение было неприятное.

Сегодня была силовая тренировка. Не на конкретную группу мышц, а поочередно на разные. Так в самом начале их общения предложил тренер, объяснив, что тогда не будет диспропорций в развитии. Разогрелись, растянулись – и вперед! Отжимания. Легкая разминка на «эллипсе», шагая в гору. Потом «гребля», чтобы разработать спину и мышцы пресса. Скручивания лежа, тренер ему ноги держал и считал. Снова отжимания – второй подход. И наконец жим штанги лежа.

– Так, – сказал тренер. – Наращивать вес не будем?

Это он о «блинах». Обычно да, но не он.

– Не-а, – от отрицательно мотнул головой. – Мне объем не нужен.

И проблемы с плечевыми суставами. Ф-фух… Тоже не нужны. Вы-дох! Поставили на стенд. Отдыхаем. Еще раз. И еще. Пока не скажут, что хватит. Тренер помогает.

– Усушка, утруска? – спросил мужик.

Золотов в этот момент не мог ответить. На беговой пешком походить придется, наверное, решил он.

– В… следующий раз.

Но обязательно. Слишком дорогие и привычные костюмы, чтобы их менять ради понтов. Нарастит рельеф, как у культуриста, и придется полностью обновлять гардероб. Или даже шить на заказ, время тратить попусту. Этого он тоже не любил. Кроме того, что хорошего? Золотов отлично помнил законы физики. Е равно ЭмЦэ квадрат. Сила не в бугрящихся мышцах, за которыми почему-то гонятся пацаны, и не в рвущихся по швам рубахах и брюках. Сила – это у юрких, сухих боксеров.

У Золотова был до армии разряд, и он по старой памяти один раз в неделю посещал спортклуб, облачался в форму, надевал перчатки, капы, шлем и лупил грушу. Или желающих, ежели таковые найдутся. Справедливости ради стоит сказать, что частенько лупили его. Он хорош, но есть и лучше.

– Все, заканчиваем, – скомандовал тренер, помогая поставить аккуратно штангу на подставку.

Он протянул руку, чтобы Золотов поднялся, и мужики обменялись рукопожатиями.

– Хорошо поработал, – похвалил Михал Иваныч. – Когда в следующий раз?

– Завтра сушусь самостоятельно, послезавтра занят. Потом силовая, да? – уточнил Золотов. – Давайте в пятницу.

В пятницу, точно. Зам опять обидится, что директор не поедет с ним веселиться. Сто лет ему сдалось это веселье в клубе, если там нельзя завести деловых знакомств. Бездарно потраченное время. Лучше позаниматься или выспаться. Но для сна слишком рано, значит, тренировка.

– Договорились. Можно и так. Лишь бы регулярно и без длительных пропусков, – одобрил тренер и скомандовал. – Теперь заканчиваем.

Золотов еще немножко порастягивался, постепенно остывая, и пошел одеваться. И снова мысли его крутились вокруг той странной гардеробщицы. Он ведь тогда сгоряча решил, что это была мелкая пакость в отместку за то, что он ее не принял на работу. Потому и не поверил, не стал звонить с вахты своему заму. Круглова была унижена, обижена и все такое прочее. Ну, что обычно заставляет баб делать гадости назло другим?

Был не прав. Признает. Ладно, как-нибудь поговорит с ней. Не при посторонних, естественно. Гештальт не закрыт, надо все прояснить до конца. Ему еще сюда ходить. Каждый раз сталкиваться с девушкой в гардеробе и ловить неприязненные взгляды он не хотел. Вот как сегодня, например. Если бы взгляды убивали, Золотов бы упал замертво на месте.

Признаться, он думал, что она остынет и успокоится. С адвокатом он сегодня созвонился, и тот сказал, что они подавать в суд не будут. Решение странное; он ожидал другого от Агейко. Тот славился склочными клиентами и выигрышными процессами. Никогда не проигрывал, как в «Адвокате дьявола». Еще бы! Ученик самого председателя адвокатской коллегии Ильи Михайловича Бронштейна, он имел многочисленные ценные знакомства в судебной системе, что порой важнее, нежели доскональное знание законов. Хотя и это тоже.

Интересно, откуда эта Круглова его знает? Причем она не наняла адвоката позже, на другой день. Агейко молниеносно примчался к ней в отделение, и часа не прошло. Вечером, в нерабочее время, по первому зову. Золотов не думал, что бывшая безработная, а ныне гардеробщица могла себе позволить услуги такого дорогого адвоката. Но они точно не любовники, здесь только деловые отношения, он был в этом уверен. Девушка страшненькая, вряд ли она в состоянии подцепить такого мужчину. И не родственники. Ни малейшего семейного сходства, кроме того, адвокат звал Круглову по имени-отчеству.

Надо посмотреть личное дело Кругловой, если оно еще сохранилось в отделе кадров. Там было резюме и листок с проверкой достоверности данных. Золотов припоминал только то, что папка была помечена зеленым стикером. Это значит, проверку прошла, сознательного искажения фактов в биографии не обнаружено. Он такие подробно не просматривал, чтобы себе голову не забивать. Изучил бы подробнее, если бы она успешно прошла собеседование, и было принято положительное решение.

Многое было непонятно. Иван не любил такие загадки. Все должно быть четко, определенно и предельно прозрачно. А если нет, то обязательно нужно докопаться до истины.

***

Ну вот, идет обратно за своим пальто. Глаза б ее его не видели! У-у, морда. Очкастая. Самодовольная, сытая и нереально спокойная. Этот мужчина почему-то напомнил Маше питона Каа, такой же флегматичный, невозмутимый и уверенный в себе.

Неужели и дальше будет сюда ходить? Не хотелось бы. Подходит, кладет номерок в проем, но не отпускает. Девушка неловко касается его пальцев, когда берет, и вздрагивает. Он, кстати, тоже.

Маша поспешно отворачивается и идет вглубь гардероба.

– Пожалуйста, ваше пальто. До свидания.

Дежурная улыбка и вежливость снаружи и обещание разорвать его на тысячу кусочков – внутри. Это, наверное, ощущается на физическом уровне, потому что он удивленно на нее смотрит и поспешно отходит в дальний конец холла.

Вдох-выдох.

Можно спрятаться в гардеробе и выпить стакан воды. Говорят, помогает при стрессе. Но лучше бы это была шоколадка. Или мороженое. Или запретное ныне заварное пирожное со сливочным кремом, которые она раньше любила. То есть, любит и сейчас, но решила не есть. Так что дзен.

– Дзен.

Нет, не получается. Аутотренинг не работает. Какой, к черту, дзен? С этим козлом никаких нервов не хватит. Убедившись, что неприятель покинул холл, Маша вышла и, протянув деньги, сказала Эмме:

– Мне, пожалуйста, два протеиновых батончика, кокосовый и шоколадный. И большой латте «скинни» с сиропом агавы.

Надо было снять стресс.

Глава 6

Утро прошло под знаком больных зубов. Кажется, у Маши вдруг решил прорезаться «зуб мудрости». Три вылезли совсем недавно, в ноябре. Причем без особых проблем. Она немножко потемпературила, приняла парацетамол, и все. А вот четвертый зуб оказался упорным. Он сначала коварно затаился в десне и полез только сейчас.

– О-о… – девушка держалась за щеку. – Господи, за что?

Парацетамол и аспирин не помогли. Полоскание с содой тоже. Записываться в муниципальную стоматологию надо завтра с утра, и не факт, что дадут номерок. С острой болью можно сунуться в очередь, но все равно ждать.

«Держаться нету больше сил! Держаться нету больше сил!»

Наконец Мария не выдержала и в конце смены позвонила подруге.

– Катя! Выручай, – сказала она и попросила у сменщицы контакты ее стоматолога.

После работы она позвонила администратору, узнала, что у доктора есть «окошко» и помчалась туда на такси. Было уже совсем невмоготу. В платной клинике доброжелательный врач осмотрел ее. Потом хмыкнул:

– Долгожителей в роду не было?

– Э… не знаю, а что? – удивилась Маша.

Она правда не знала таких подробностей о родне с материнской стороны. Бабушка умерла еще до ее рождения, а об отце вообще ничего неизвестно.

– Да просто поздно режутся. Обычно лет в двадцать, плюс-минус два года. И то не всегда и не у всех.

– Интересно. Ну, сделайте что-нибудь, доктор! – заныла она. – Болит же.

– Придется резать.

У нее душа в пятки ушла. Девушка замерла в кресле, выпучила глаза и мертвой хваткой вцепилась в простынку и подлокотник.

– Ка-ак?!

– А так. Чтобы вышел, разрежем десну, – пояснил доктор и добавил с шуткой, прибауткой. – Сколько я зарезал, сколько перереза-ал... Не бойтесь, Машенька, сейчас сделаю укольчик, и будет совсем не больно.

Глаза весело блестели над медицинской маской. Доктор уточнил насчет переносимости анестезии и приступил. Потом отправил Машу домой, напоследок сказав о зубном камне, который может привести к неприятностям в будущем. Велел явиться на осмотр через неделю или раньше, если будут какие-нибудь осложнения.

Но все прошло хорошо. Зуб прорезался и перестал ее мучить. Маша вняла совету и записалась к гигиенисту, сняла камень. Ей еще отполировали зубы, сделав на тон светлее.

– Отбеливать пока не надо. Отличные зубы, для севера так вообще, – удивлялась женщина-врач, которая с ней работала. – Всего одна пломба. Даже прикус идеальный, нигде не сточились друг о дружку. Просто кофе любите, наверное, да? Я угадала?

Пациентка покаянно призналась, что да, любит, просто жить не может без кофе. Было велено купить ирригатор, тонкую нить, ершики, электрическую щетку и специальную пасту. И тщательно полоскать после еды и питья, как советовали в советское время. Простой, но действенный способ.

Мария внимательно слушала и мотала на ус. Потом проехала в медтехнику и приобрела все, что ей советовали. Вот, значит, почему у знаменитостей такие белые зубы! Всего-то надо регулярно посещать гигиениста и как следует следить за полостью рта.

Денег оставила прорву! Но не жалела ни капли.

Теперь по утрам она с удовольствием улыбалась себе в зеркало. Сначала в шутку, изображая телеведущих, а потом вошла во вкус. Оказывается, бывают разные улыбки. Дежурные, открытые, деловые, искренние, печальные…

– «Я сегодня еще прекраснее, чем вчера», – вдруг вспомнила она, пока кривлялась перед зеркалом.

Была такая книжка у зарубежного психотерапевта, Луизы как-ее-там. Дэй? Мэй? Забыла. Хэй! Вспомнила, до склероза еще далеко. Мария читала лет десять назад с тетей наперегонки. Она тогда долго смеялась, когда прочла, что утром, в каком бы состоянии ты ни была, страшная, лохматая и опухшая, надо подойти к зеркалу и… и… Короче, сказать вот это вслух.

– Бгг… Дзен.

Кошка вопросительно мяукнула, не понимая, отчего так веселится хозяйка. Хватит наводить красоту, пора кормить!

***

Вражина продолжал ходить в качалку. Маша каждый раз напрягалась, когда он приближался к окошку. Потом, вроде, привыкла. Стала воспринимать его как одного из ряда посетителей. Если побыстрее принять или сдать обратно пальто, ничего особенного. Уже не трясло, как в первый раз.

Иди, иди… Катись колбаской. Вали.

Ушел. Высокая подтянутая фигура удаляется, и сразу легче дышать. Девушка спросила, к кому он ходит. Оказывается, к Михал Иванычу, добродушному тренеру, который натаскивал разных тощих дрыщей, взращивая из них мускулистых качков, которые так нравились девушкам. Маше, кстати, нет. Почему-то ей всегда казалось, что за грудой мышц ничего нет, пусто. Стереотип? Быть может. Но чаще всего так и есть.

«Сила есть – ума не надо».

Вот идет такой по улице. Руки на отлете, к корпусу не прижать, потому что бицепсы и трицепсы толщиной с бедро. Сверху много, снизу мало. Если высокий, еще ничего. А маленький – о, боже, без слез не взглянешь. Но раз человек доволен собой и миром, наверное, так и надо. Это она рассматривает и судит.

Может, и о ней точно так же судят по внешности. Наверняка! Сколько разговоров про прекрасную душу. А замечают и любят в первую очередь внешность и тело. Уже потом оказывается, что и человек ты хороший, и личность неординарная, и как собеседник интересен. Катерина ведь многое рассказывала. Путь к красоте и любви был тернист.

Маша от нечего делать принялась наблюдать за посетительницами. Поработаешь тут – поневоле психологом станешь. Многое понятно без слов. Хотя бы по отношению к одежде.

Одна дрожит над своей шубкой из кусочков, сразу просит повесить на «плечики». Хотя гардеробщицы сами без напоминаний это делают. Сразу видно, что купила в кредит. Хочется соответствовать, быть не хуже других, но все равно изнутри прорывается, дает знать экономия и бережливость. Другая дама легко и непринужденно кидает в окошко норковую шубу до пят или жилет из шиншиллы, и ясно, что не по морозу шла. Не для улицы такой наряд. Максимум – пройтись от машины до входа в фитнес-центр или ресторан.

Есть спортсменки, предпочитающие куртки. Тоже разные. Может быть и дорогущая на гагачьем пуху, и невесомая японская, которая, тем не менее, отлично греет в морозы, и дешевая на синтепоне. Студентки такие носят и часто просят повесить на один номерок. Подружки. Чирик-чирик, ля-ля-ля… Эй! Не забудьте взять номерок. Заболтались, побежали. Вернулись. Нет ничего дороже такой дружбы, которая порой длится всю жизнь.

Еще можно многое понять по рукам. У кого-то они ухоженные, гладкие, с аккуратным маникюром и длинными ногтями, словно их владелица ни дня ничего не делала по дому. Колец, как правило, нет. В свободном поиске? Или уже есть мужчина. У других женщин ногти короткие, срезаны под корень и покрыты нейтральным лаком. Френч маникюр. Это или спортивные дамы далеко за сорок, или давно и прочно замужние. Можно даже не поднимать взгляд, чтобы узнать возраст и семейное положение. Есть кольцо – нет кольца на безымянном пальце. Врезается в палец или сидит свободно. И все понятно.

По волосам тоже можно устроить гадание. Хорошего парикмахера еще потрудись, найди! Или колориста. Это дорогое удовольствие. Отращивать, пожалуй, еще дороже. К Аркадию из их парикмахерской ходит одна такая девушка. Ее бойфренд, обритый наголо мужик намного старше, посещает в это время качалку. Светлые волосы у девушки до самой попы, как у Барби. Ламинирование, маски, филлеры, горячие ножницы на кончики, чтобы не секлись… Проще уж стрижка.

Кстати, пора на стрижку. Освежить «боб». Может, перья еще добавить или светлые блики. Захотелось. Очень уж Маше понравился ее новый образ. Волосы отрастали, и раз в месяц приходилось ходить на прием, теперь уже платно. Смена закончилась, и она записалась на раннее утро, потому что перед праздниками у мастера все было забито под завязку.

Заодно пошла на разведку, узнала про баню. Давно хотела. А то непорядок, третий месяц тут работает, и ни разу не была. На улице мороз, а она погреется. Катерина сказала, надо разгонять обмен веществ, и баня для этого первое дело! Для кожи тоже полезно. Профилактика простудных заболеваний. Надо поглядеть по сменам, чтобы выпадало на дневные. Сразу после работы ходить, а потом ехать домой. Или можно в выходной. Пожалуй, первый раз надо в выходной, чтобы не было накладок. А дальше как пойдет.

У них имелись инфракрасные сауны в фитнес-центре на втором этаже, но была и отдельная баня с бассейном. Туда под запись. Маша подсчитала, что ей за полцены можно посещать раз в неделю. Выходит как в общем отделении обычной бани, зато никто не мешает. Не будет светить своими жирами и комплексовать.

Впрочем, жировых отложений стало уже гораздо меньше. На-амного меньше. Складочки на талии по бокам и «ушки» на бедрах исчезли. Округлости есть, но это не так страшно. Приятно посмотреть на себя в зеркало. Девушка провела руками по бокам, ощущая, насколько изменилась. Квартальный отчет: минус размер! Ура! Ура! Ура!

Взвешиваться пока не решается, чтобы не считать граммы и не разочаровываться. Пройденный этап. По одежде понятнее, что происходит.

– Светлана, – постучала Мария в дверь к заведующей баней. – Вы как? Можно, да?

На нее уставилась подтянутая сорокалетняя женщина, которая в своем закутке гладила высохшие после стирки простыни.

– Да, заходите. Кто там? А, это ты? – узнала она гардеробщицу. – Чего хотела?

– Тут такое дело…

Девушка объяснила, чего хочет, и Светлана записала ее на ближайший выходной, на шесть часов. Как раз никого. Все готовятся к Новому году, посетителей в бане стало меньше. Даже владелец фитнес-центра перестал заходить. Ну и хорошо. Зато Маша без проблем погреется.

– Час? Не маловато будет, может, полтора? – спросила женщина. – Только закрыться не забудь. У нас тут женского отделения нет. Меня не будет, я ИК сауны убираю на втором этаже, так что включишь вот тут сама. За час до сеанса. Все нагреется, и вперед. Простыни глаженые тут, полотенца там на полке. Цены все написаны, кинешь во-он в ту коробочку. Или пробьешь по чеку у администратора, как хочешь. Потом оставишь в корзине использованные.

– Ага, понятно, – кивнула девушка, запоминая, где что.

– Свет не выключай. Кофейным скрабом не пользоваться, слив забьется. Загрызу и отлучу от бани навсегда!

– Ой, нет-нет, что вы! Не буду, – ответила девушка. – Я аккуратно.

***

На другой день, в пятницу, Маша явилась за час до сеанса, оставила сумку с мыльно-рыльными принадлежностями у Кати в гардеробе, пошла в баню и врубила подогрев в сухой сауне. Как только прошел поток посетительниц, они с Катей стали пить чай. Маша поделилась травяным из припасенного термоса.

– Вкуснота! – похвалила Катерина. – Где взяла? Сама собирала?

– На рынке, у знакомой бабушки. Тут малина, душица и мята.

– Что-то и я захотела пропотеть, хотя после фитнеса всегда греюсь. Но это слабая замена.

– А давай в следующий раз вместе сходим? – азартно предложила Маша.

– Надо по сменам подгадать, – отозвалась подруга.

Время подошло, и Мария отправилась в баню. Красота! Рекреация пустая, никого. Она разделась, сложила и развесила вещи в шкафчике, сняла салфетками помаду с тушью и пошла в душ. И потеть! Лежать на полоке, греться и ни о чем не думать… Капли стекают по коже, бегут вниз, и кажется, что все плохое выходит прочь вместе с потом.

Полежала – и под душ. Потом посидеть и отдохнуть в рекреации, попить чайку. Снова греться и выходить. В бассейн, пожалуй, она сунуться не рискнет. Девушка попробовала рукой воду: холодная! Ну, как бы комнатная или чуть теплее, но все равно после сауны это просто издевательство. Она к такому не привыкла.

Последний заход. Лежим, греемся, наслаждаемся… Хо-ро-шо! Жизнь прекрасна!!! Дзен? Вот же он, тут, здесь и сейчас.

Стеклянная дверь в сауну вдруг открылась.

– О, тут кто-то есть? – раздался над головой удивленный мужской голос.

– Вань, что там? Занято, что ли? – услышала она еще одного мужчину.

Глава 7

Машка подскочила, забыв, что простыня под ней, а она сама – безо всего. И завизжала, сорвав голос. Заметалась, ушибив мизинец на ноге о ступеньки, и снова взвыла. Потом задрапировалась, как в тогу, и отступила к стене, прямо к электрической каменке.

Численное превосходство неприятеля налицо! Два здоровых мужика, один подозрительно знакомый; второй, впрочем, тоже. Какой-то татарин. К счастью, не нагишом, с полотенцами на бедрах.

Она что, забыла закрыть дверь?

– Не подходите!

– Не будем, – отступил на шаг первый мужик.

Маша вдруг с ужасом узнала в нем Золотова. Только он был без привычных очков, и она в первый момент не поняла, что это он.

– Вань, пошли, – сказал татарин и доброжелательно улыбнулся. – Девушка, мы уходим. Можете выходить.

– Так, я не понял, – ответил вражина. – Наше время началось десять минут назад. Что она тут делает?

– Что-о?!

Маша чуть не упала от такой наглости. Какое такое «его» время? У нее еще почти полчаса в запасе, чтобы высушиться и одеться.

– Ну, знаете ли, – изрекла она, смерив его взглядом. – Ваши накладки меня не касаются. У меня до половины восьмого. И как хотите!

– Не пойму, я вас где-то видел? – прищурился Золотов.

– Вы меня выпустите или нет? – ощетинилась Маша. – Я тут скоро сварюсь.

Не хватало еще, чтобы он признал в ней ту самую гардеробщицу. Будет еще один повод для вечного смущения при встрече.

– Да-да, – наконец дошло до мужиков, и они расступились.

Девушка метнулась мимо, стараясь пройти побыстрее, поскользнулась на скользкой плитке и полетела лицом вперед.

– Ах!

Не долетела. Поймал татарин, когда она уже готовилась поцеловаться с напольной кафельной плиткой. Так же осторожно, как фарфоровую, он поднял ее и отпустил. Вернее, отдернул руки, как ошпаренный, встретившись взглядом с Мешей.

– Осторожнее надо быть, – буркнул он и как-то задумчиво посмотрел на нее. – Так можно калекой остаться.

Девушка смутилась от такого пристального внимания. Вдвойне, потому что мужчина был интересный, что называется, видный. Смуглый, кареглазый, высокий. Чье-то счастье. И еще с отличной реакцией.

– Сп…спасибо.

До нее вдруг дошло, чем все могло закончиться.

– Я пошла?

– Да, идите.

Она метнулась к душевой, пустила воду и, не снимая простыни, наклонилась и смыла с волос маску. Потом, оглядываясь, пошла в рекреацию. Опасения были напрасны. Мужики уже скрылись в сауне. Так что Маша, быстро натянув белье, легинсы и топик, включила настенный фен и начала сушиться. Хорошо, что волосы теперь короткие!

Скорей, скорей! Закончить и выметаться, пока незваные гости ничего не сообразили. Она уже оделась в длинный свитер и собирала сумку, когда из сауны вышел Золотов. Наверное, он решил, что посетительница уже ушла, и никого нет. Сбросив полотенце, он пошел к бассейну.

У Маши просто челюсть отвисла. Она видела немного, только сбоку и вид сзади, но даже он впечатлял!!! По лицу, которое уже приняло нормальный оттенок, снова разливался жар от прилившей крови. Красивый, шельмец! Мышцы играют при каждом движении. Совсем не перекаченный. В одежде было не понять, что и как, а теперь стало ясно.

– У-у… вражина.

Даже тут несправедливость. Почему одним все, а ей ничего? Кажется, действительно пришло время записаться на фитнес. Ее окружали подтянутые, безупречные киборги, среди которых Маша смотрелась аморфной амебой.

Девушка решительно застегнула молнию, взяла сумку и пошла на выход. Сделать это предстояло, пройдя по кафельной дорожке вдоль сауны и турецкой парной. И мимо плещущегося в бассейне мужика.

Она прошла половину пути, когда Золотов вынырнул. Он уставился на проходящую мимо девушку.

– Не обращайте на меня внимания, – махнула она рукой. – Я уже ушла!

Дверь в сауну распахнулась, и вышел татарин.

– Да что же это такое!!! – Машка ринулась к спасительному выходу.

– Эй!

Второй мужик что-то ей крикнул, но она уже не слышала. Захлопнув дверь, она отдышалась и пошла в гардероб. И тут до нее дошло. Она забыла про ключ! Второй раз.

Чем же они запираться будут? Или у них там есть дубликат? Наверняка оплатили посещение у администратора, и он им дал ключик. А вдруг нет? Вернуться? Нет уж.

– Тимон, – потеребила она администратора. – Можешь отнести ключ в баню? Я присмотрю, пока тебя нет.

– Не могу, – отказал он. – Эмма отошла, я один. Сейчас фитнес-леди пойдут. Ты же не сможешь в баре разобраться.

– Черт.

Взбивать коктейли и управляться с кофе-машиной она не умела. А заведующая баней сейчас занята на втором этаже и не сможет помочь. Придется вернуться. Мария завернула к Катерине, оставила там сумку и на неверных ногах поплелась обратно в баню.

***

– Ау! – окликнула Маша в приоткрытую дверь.

Ей ответило гулкое эхо, плеск воды и приглушенный гул вытяжки. Она осторожно зашла внутрь. Прошмыгнув мимо сауны, она зашла в рекреацию и положила ключи на стол. Сами догадаются, от чего ключики, не дураки.

Девушка пошла обратно, когда из сауны опять вышел распаренный самец. И-и-и… Не смотрю! Да не смотрю же!!! Иду по стеночке. И мужской смех вслед, ну и дела.

– Девушка, куда же вы? – окликнул ее татарин. – Оставайтесь, с нами хорошо!

Вышла, привалилась к стеночке и выдохнула.

– Цирк какой-то.

Им смешно.

Маша вернулась к Катерине. Она не стала докладывать, что у нее случилось, просто заторопилась домой, пока «эти» не закончили и не пришли переодеваться.

– Жалко, так бы Макс нас забрал и подбросил тебя до дома, – загрустила приятельница.

Маша смотрела и не могла понять, что в ней изменилось. А, точно! Линзы. На сей раз какие-то странные, серо-зеленые, прямо как свои. И такие теперь делают. Она похвалила, и Катерина засмеялась:

– Ой, Маш, удивила. Свои и есть. В смысле, наигралась я. Теперь бесцветные. Максу сегодня будет приятный сюрприз.

– Почему? – не поняла Мария.

– Он спал и видел, чтобы я их выкинула.

Так-так-так... Значит, адвокату нравится естественность? Выходит, что так. Девушка хотела еще немного поболтать, но повалили потоком посетительницы за своими шубами, и пришлось прерваться.

Маша решила не ждать, оделась, помахала рукой и пошла домой. Время еще детское, так что идет пешком, сжигает калории. Ляжет пораньше. «Сон красоты».

Она шла, и вместо заснеженного города перед глазами все вертелась мускулистая спина и попа «вражины». И почему-то серые глаза без очков, которые вдруг ни с того ни с сего превращались в смеющиеся карие, как у того татарина! Где-то она его уже видела…

– Ой! – Маша замерла как вкопанная.

Точно. В отделении. Это же он принес потерянный смартфон! Мужчина, к счастью, тоже ее не узнал. Наверное, она была красная, потная и вообще голышом. Отвлекающий фактор. Сообразив это, девушка перестала расстраиваться, что так вышло. Что ни делается, все к лучшему. Ну, посмотрели разок. Не умерла. Можно подумать.

Другие вот на работе так ходят. Катерина недавно рассказывала, как сходила на пробное занятие с пилоном, чуть не умерла. Тяжело. Тренер там в купальнике рассекает, а ее питомицы работают в ночном в клубе почти безо всего. Все зависит от того, как это воспринимать.

Пять минут позора, и впереди вся жизнь.

– Дзен.

И творожок с зеленью и огурцами на ужин.

***

Сны были сумбурными. Мария была на выпускном балу. Только вот где, непонятно. Это был какой-то особняк или дворец типа екатерининской резиденции. Горели огни, гуляли под ручку нарядные пары. Одна она стояла в гордом одиночестве, чего-то ожидая. Или кого-то?

Во сне она была не полноватой девушкой, а стройной сильфидой. И платье без труда сошлось на тонкой талии, превращая ее в принцессу. Она была не хуже других на этом празднике жизни.

Потом Маша танцевала. Сначала с высоким брюнетом, у которого были раскосые смешливые глаза, а потом с его полной противоположностью – сероглазым серьезным офицером, как в кино. С голубой орденской лентой поверх мундира и приколотым к ней сияющим бриллиантами крестом.

Маша кружилась, кружилась в вальсе, и вдруг взлетела, так ей было хорошо. Оказавшись на облаке, она утонула в нем, как в пуховой перине. Рядом был ее партнер по танцу, но вот какой, она не могла разглядеть. Оба, и мужчина и девушка, были обнажены. Приятная тяжесть придавила ее сверху, и хотелось большего…

Незнакомец поцеловал ее глубоким, жадным поцелуем. Руки его скользили по ее телу, словно отлично знали каждую выпуклость и впадинку. Девушка застонала. Он раздвинул ее ноги и… и…

Проснулась она на самом интересном месте, потому что кто-то правда давил на грудь и дышал ей в лицо.

– Ой!

На нее уставилась серая кошачья мордашка. Шеба взобралась сверху и топталась по ней, пытаясь добудиться. Кошка хотела кушать.

– Сейчас, сейчас… Уже встаю.

Мария увидела, что с постелью случилось что-то ужасное, словно по ней прошелся Мамай. Простыни сбились, одеяло перекрутилось в пододеяльнике. Наверное, она металась во сне. Тело ощущалось странно, и хотелось чего-то нового. Ну, хотя бы довершить то, что началось во сне.

Не век же ей монашкой куковать! Странно только, что все случилось после вчерашнего. Если уж идти до конца, то с любимым человеком, а не с этими грубыми мужланами. Вот же самодовольные самцы!

– Шеба, кушать.

Кошка ела. Маша поставила на кухне настолько зеркало с подсветкой и принялась рисовать глаза. Стрелки сверху, как она подсмотрела в журнале у парикмахера. Глаза сразу кажутся больше, а лицо – не таким круглым. Еще нежно-розовые румяна под скулы переходом на виски, вот так.

– О! Супер, – полюбовалась она на результат.

Хотя, может, не в косметике дело. Вернее, не только в ней. На щеках наконец-то появились естественные впадинки. Лицо тоже похудело вместе с ней. Только вот ноги и руки подкачали, не поддаются. Надо «сушиться». И мышцы пресса укреплять. Решено, сегодня же покупает абонемент.

– Мрр?

– Сейчас.

Сыпанув корма и потискав пушистика на прощание, Маша пошла одеваться. Костюм из искусственной замши, бежевые брючки и длинный жилет до бедер – то, что надо! Поверх тонкой черной кофточки с длинным рукавом. Стройнит и подчеркивает высокую грудь.

Девушка решила прийти пораньше, до смены, чтобы обсудить подробности с Катей и администраторами. И денег взяла. Она сомневалась, какой абонемент ей нужен, так что взяла с запасом.

На работу тоже пешком.

Каждый шаг приближал ее к желанной цели.

***

На работе обсудили и коллегиально решили, что надо брать анлим.

– Ну, посуди сама, – убеждала Катя. – Разница в три тысячи, зато можешь не отрабатывать занятия, а просто посещать фитнес с другими группами, когда тебе удобнее. У меня такой же абонемент. Если тысячу доплатишь, дадут пополняемую карту с красной полосой, можно ходить в тренажерный зал. Полторы – также можно и в вечерние часы.

Маша лихорадочно принялась вспоминать, по каким дням ходил туда «вражина». Вроде бы, не пересекаются. А вообще можно выяснить у тренера. Хотя… Он ведь может подумать, что ей Золотов понравился. Хотя все было как раз наоборот, и ее цель – не встретиться с ним во время занятий.

– Еще сауна там, экономия получается.

– Вот как… Баня – это хорошо.

Это очень хорошо. Когда без посторонних.

– Ладно, уговорила, – мысленно крича от ужаса, решилась Маша. – Беру!

Она вернулась на ресепшен, отсчитала нужное количество купюр и получила заветную карту. Эмма объяснила, как ее прокатывать при каждом посещении. Тут Катерине пришло время уходить.

Эту неделю работали по сокращенному режиму, потому что приближались праздники. Люди готовились и реже посещали. Рабочий день урезали на час, но, к счастью, на зарплате это никак не отразилось. Катя сделала ручкой, и сменщица заступила на вахту.

– Пожалуйста, ваша куртка… Ваш номерок. Да, конечно, повешу на плечики…

Руки работают – голова отдыхает. Потом, когда поток посетительниц схлынет, можно сесть, передохнуть и выпить воды. Потом включить ноутбук и начать перепечатывать с ксерокопий в недописанную дипломную работу. Мария шла ускоренными темпами. Уже практическая часть. Хорошо, когда столько свободного времени, и все как-то само пишется. Первую закончит – и вторую будет дописывать.

Примеры выбрала из «Гипериона» Китса. Раз уж так вовремя вспомнился. Написала про особенности перевода, и что «выя» Кроноса, которую Богиня обняла – вовсе не то, что думают испорченные студенты, а шея. И так далее… И тому подобное.

Кронос – неприступное хтоническое чудовище, воплощение времени; Богиня – не меньшее чудовище, только страстное, живое, полное огня, и она нарушает привычный уклад и бег времени. Маше это виделось именно так. Бедный, короче, древний бог. Так бы жил не тужил, но встретил ее, и понеслось. Вернее, это она его встретила и разбудила, после чего соблазнила.

Это если не вдумываться. Но потом оказывается, что богиня Тейя – супруга Гипериона. А уж если по батюшке Урану, то она сестра Кроноса. Да, в принципе, Гиперион ей тоже брат по отцу. Короче, у них там в древнегреческих мифах особо не смотрели, кто и с кем крутил любовь. Богам можно то, что простым смертным категорически противопоказано.

Если читать поэму, не вдумываясь, видится одно. А на деле другое. Это она вынесет в пояснения. Список литературы дополнит тоже.

А теперь на два столбца цитаты на двух языках.

– Уф… – она сохранила файл.

Почти закончила. Скоро доберет необходимый объем, составит план на предзащиту и все. Получит вторую половину от заказчика.

– Девушка, – раздался голос в окошке. – Мария?

– А, что?

– Это вам.

Маша удивленно подняла глаза от компьютера и увидела того-самого-татарина. Он улыбался и протягивал ей коробку конфет. Бельгийских шоколадных трюфелей, о, Боже! Девушка их просто обожала.

– Ой! – растерялась она.

Она захлопнула крышку ноутбука и встала.

– Здравствуйте, – сказала она. – Зачем?

– Вы нас извините, – повинился мужчина. – Моего друга особенно. Он иногда такой дурак.

– Кто дурак? – вдруг послышалось ей.

Вражина? Он что, тоже там? И все слышал, ага. Видимо, друг его нисколько не стеснялся, раз устроил тут флирт.

– Не буду я это есть! – прошипела Машка, отодвигая коробку от себя. – Я на диете.

Это стотыщпятьсот калорий. И вообще, пусть не думает, что так легко отделается.

– То-то сердитая такая, – улыбнулся и сверкнул глазами татарин. – Худеть вредно. Характер портится.

– И ничего не портится, – проворчала она, отлично осознавая, что он прав.

Конфеты манили неудержимо. Прямо как оазис в пустыне.

– Меня Тимур зовут, – представился посетитель. – Думаю, мы еще не раз увидимся.

Увидятся, ага. Тоже, что ли, решил сюда ходить в качалку? Вот незадача.

– Ваш номерок, пожалуйста, – ледяным тоном сказала неподкупная Маша. – Вы уже разделись?

Татарин кивнул и протянул свою куртку, а потом пальто друга. Девушка выдала второй номерок. Золотов в это время сидел на диване в холле и кому-то названивал по тому самому смартфону.

– А конфетки все-таки возьмите, – улыбнулся на прощанье татарин.

Это была взятка.

И он знал, что девушка не устоит.

***

Маша дописывала дипломную работу и доедала трюфели. Половину отложила для Катерины. Напишет записку. Калорийная бомба, но как же классно. И татарин вроде не такой уж козел… Не то что его дружок, который даже не извинился.

Потом потоком пошли дамы, и девушка заметалась, вытирая с пальцев шоколад. Не хватало еще испортить чью-то шубку или белую куртку! Нет, все-таки это был подкуп и скрытое вредительство. Срыв диеты. Придется завтра же приступить к занятиям. Абонемент не действует, так что купит разовое посещение.

Дамы получили свою одежду и покинули фитнес-центр. Наступило спокойствие. Еще час – и домой! Ура! Скорей.

«Эти» скоро пойдут обратно. Тимур и Золотов. Кстати, странно, что татарин сам представился, а ее даже не спросил, как ее зовут. Откуда узнал имя? Администраторы, что ли, сказали? Она вышла в холл и спросила, но Эмма отпиралась. Ничего она не говорила посетителям, и вообще за кого ее Маша принимает?

– Ох, вот же я глупая!

Скорее всего, Золотов обсудил свое дело с татарином, когда все трое встретились в полиции. А она администратора мучает.

– А ты чего не уходишь? – спросила Эмма. – По компьютеру только двое остались.

Да, действительно. Осталось всего одна куртка и пальто. Золотов и татарин задерживались. Все к лучшему. Только она оделась и собралась уходить, как оба вдруг нарисовались в коридоре. Гардеробщица выдала одежду, выключила свет и пошла на выход.

– Мария! – окликнул ее вслед татарин.

– Вы меня? – переспросила она, хотя и так было ясно, что других Марий тут нет.

– Вас подвезти?

Глава 8

– Что?

– Вам в какую сторону? – поинтересовался татарин.

– Ни в какую! – запаниковала девушка. – Все, я побежала, меня нет! Эмма, пока!

И она понеслась, прежде чем кто-то мог вставить хоть слово в ответ. Может, и погорячилась, но не хотелось дать знать, где она обитает. Вдруг он маньяк или извращенец? Иначе с чего бы он к ней подкатывал? Мария не верила, что может ему понравиться. Наверное, тут другой интерес. Только вот какой?

«Поспорили!», – похолодела она. Как пить дать, поспорили. Прошлое тягостным, душным шлейфом снова настигло ее. Или просто любопытно – для разнообразия закрутить с обычной девчонкой совсем не модельной внешности. Да еще и гардеробщицей!

Интересно, как там Федор поживает, лживая его душонка? Физкультурник сразу после диплома загремел в армию, а там его следы затерялись…

Свежевыпавший снег скрипел под ногами. Как-то уличный фитнес сегодня не ладился, от слова «совсем». Так… Мимо круглосуточного продуктового магазина бегом, бегом… А то зарулит и купит вредных вкусняшек. Нет уж, поужинала шоколадом, и хватит. Придет, примет душ и сразу ляжет спать.

Вдруг что-то показалось ей странным. Пока она шла, по улице не спеша тащилась машина. Мария снова ее увидела. Получается, она повернула – и авто, которое двигалось с черепашьей скоростью, тоже свернуло во двор. Девушка прибавила шаг – машина тоже ускорилась. Она побежала, и вслед за ней газанула иномарка, только клаксон загудел.

Она встала и обернулась. Ей, что ли, сигналит? И людей вокруг нет, как на грех!

Маша рванула в арку рядом с домом, вылетела обратно на улицу и понеслась в магазин. Люди!!! Спрячется, переждет и посмотрит, выехала та машина или нет. Девушка стояла в тамбуре ни жива, ни мертва и смотрела на темную улицу. Въезд во двор и арка на виду, сразу увидит, кто выезжает. Точно! Едет, родимая. И… Ой, мамочки! Заворачивает и паркуется прямо у магазина.

Маша поспешно отошла от стеклянных дверей и вошла в зал, где толпились у кассы припозднившиеся посетители. Там же стоял и охранник. Если что, можно рассчитывать на помощь. Подумала – и решила спрятаться за стеллажами с жевательными резинками рядом с кассой и посмотреть, что будет.

К ее удивлению, в зал зашел не маньяк-убийца с горящим взглядом, а веселый татарин. Как там его? Тимур. Он с кем-то говорил по телефону и выискивал кого-то глазами в толпе. Не ее ли ищет? Маша внезапно разозлилась. Она тут, понимаете ли, нервничает, чуть заикой не стала, а он просто следил за ней.

Девушка решительно схватила с полки сетку с апельсинами, которые были со скидкой, и пошла на кассу. Надо брать, раз уж она тут. Вот и здоровый ужин. Фруктов поест.

– Маша! – радостно окликнул ее татарин. – Вот вы где?

Какая такая Маша? С каких пор она ему Маша? Нет, не слышит. И не видит. У… вражина. Номер два. Стоит, улыбается, смартфон засунул в карман. Подходит ближе.

– Ага… Девушка, наличными, – она порылась в сумочке и достала сторублевку. – И зубочистки, во-он те! С ниточкой. И пакет.

– Мария!

– Чек не надо.

Девушка пошла к выходу.

– Вы зачем меня пугали? – строго спросила она у мужика. – Я чуть богу душу не отдала.

– Извините, Машенька.

– Машенька?!

Она застегнула верхние пуговицы на пальто и пошла мимо Тимура на выход.

– Ну, Мария, – исправился он и догнал ее. – Люблю сердитых девушек.

Сердитая девушка разве что не фырчала и не сыпала искрами, как злая кошка. И так полыхнула на него глазами, что он сначала опешил, а потом припустил за ней по улице.

– Что. Вам. От меня надо?

– Пригласите на чай?

***

Наглость – второе счастье, в который раз убеждалась Маша. Ведь пригласила же, не побоялась. Правда, Тимур заверил, что не маньяк и даже не извращенец. Но главное – купил шикарный набор шоколадных конфет. И все.

«Ваня, я ваша навеки!»

Подумала так – и сразу вспомнила «вражину номер один». Золотова.

Вражина-два, гордый потомок монгольских завоевателей, пьет у нее на кухне чай. А еще играет с кошкой, сидящей на третьем табурете, и, что интересно, Шеба не против. Приняла правила игры, когти не выпускает, пытается поймать, но неуловимая добыча раз за разом ускользает.

– Кр-р?

Уши торчком, сидит «копилкой», вся – внимание. Кончик хвоста нервно подергивается от нетерпения. Цап-царап!!! Попался. И кусь-кусь, но не больно. Мы же знаем, как надо, правда, милая?

– Кстати, у меня кот есть. Рыжий. Мужик, не кастрат, – похвастался гость. – Давайте их поженим?

– А котят куда девать?

Тимур озадаченно смолк. Ну да, ну да. У него все просто, а о последствиях думать кошке и ее владелице. Маша продолжала уничтожать конфеты. Вредительство, конечно, но до чего же хорошо! Так хорошо, что можно потерпеть незваного гостя.

Тот говорит, а она слушает. Это она умеет, как никто другой. Оказывается, он зам Золотова, ходят вместе в качалку. Извинился за босса.

– Вам-то за что извиняться? – бросила она. – Как раз вы нашли смартфон. Иначе не знаю, чем бы все кончилось.

– В любом случае извините. У него не мозг, а компьютер, но в таких делах он тормоз. Я за ним присматриваю, а он двигает фирму в светлое будущее.

– Понятно.

Понятно, что ничего не понятно. Зачем присматривать за взрослым мужиком? Девушка, изучая, уставилась на собеседника. Тимур, казалось, был искренним. Ладно, проехали.

Маша конфетами не наелась, как это обычно бывает, и помыла апельсины. Гостю тоже предложила. Потом подумала, что это несерьезно, и накормила борщом с курицей. Как раз остался в холодильнике. После чего выгнала.

– Все. Мне спать пора! – вытолкала она его в прихожую. – Завтра с утра работать.

– Да зачем такой красивой девушке работать?

– Хватит шутить! – разозлилась Машка. – До свидания.

Она сунула ему куртку в руки и распахнула дверь. Татарин, посмеиваясь, вышел. Вот непрошибаемый! Все хаханьки. Девушка постояла немного, подумала и пошла на кухню мыть посуду.

***

Маша сама себе удивлялась. Это была не она! Она же так не делает!!! Не строит взрослых мужиков, не командует, и тем более не приглашает их к себе домой на полуночное чаепитие.

Нет в ней этой врожденной стервозности. Не рисковая она.

А еще ей никто и никогда не делал таких комплиментов. «Красивая». Она – красивая? С каких это пор? Даже первый и единственный ухажер не говорил такого. Максимум, на что он мог расщедриться – это «симпатичная». Зато всегда бурчал, что она много ест. Не потому, что жалко, не он же кормил-поил, а потому что Маша любила поесть. Здоровый молодой организм, замученный учебой, требовал сладостей. Как следствие, копились килограммы. А Тимур сегодня сказал, что у нее хороший аппетит. Именно так, не в упрек. Похвалил.

– Кому что.

– Мрр!

– Иду, иду…

Кошку надо гладить, живот ей чесать. Целый ритуал. Серая бестия считала, что Маша – ее личный массажист. Впрочем, хозяйку это всегда успокаивало.

Потом мыться и спать. День был долгий, вставать в девять.

***

Золотов наконец закончил анализ документации, которую прислали с нефтяного терминала. Пожалуй, риски есть, но и выгода будет огромная, если они вложатся. Плохо только, что невозможно выкупить контрольный пакет. Придется действовать через подставных лиц.

Сначала официальная сделка, чтобы усыпить бдительность остальных акционеров. Потом в течение года будут покупать у работников. Непонятно, сколько времени это займет, но шансы есть.

Отпустило наконец. Он три недели был на этой волне, и вот дело близится к развязке.

– Тимур, – позвонил он заму. – Зайдешь? Дело есть.

И тут же по селектору велел новой секретарше принести кофе. Краем уха слышал, как та распорядилась. Офис-менеджер у них уже был. Старая, проверенная тетка, к которой он привык и не променял бы на молодую красивую девку, хотя кадровичка как-то пыталась сунуть на это место свою племянницу. Она тогда еще не знала особенностей директора.

Только Лидия Семеновна варит кофе так, как он любит. И молчит, и не лезет в его дела. И чистоту наводит, не трогая его бумаги, какой бы хаос не царил на столе. Это тоже важно.

Секретарша, элегантная крашеная блондинка тридцати пяти лет, вошла в кабинет и поставила на стол две кофейные пары.

– Что-нибудь еще? – спросила она и наклонилась чуть ниже, чем следовало, пододвигая к нему кофе, так что в вырезе пиджачка и в расстегнутом вороте блузы показалась грудь.

Золотов поморщился. Нет, это невозможно! Опять. Каждый день теперь такой театр одного актера.

Дарья, его бывшая секретарша, с которой они хорошо сработались за десять лет, к несчастью, ушла в декрет. Она никогда не заигрывала с начальством на рабочем месте. Директор пока делал вид, что не понимает прозрачных намеков, но рано или поздно ему придется сделать внушение новенькой. А это слезы, он отлично знал. Не уйдет сразу, так затаит обиду. Оно ему надо?

Женщины!

К тому же она не в его вкусе. Даже если бы не работали вместе, ничего не выйдет. Плоская, как доска, не считая груди, но это почти наверняка пушап при такой комплекции. Что только бабы не выдумают, чтобы казаться краше! А до постели дойдет – облом. Кругом обман. Хуже, пожалуй, только силикон. Вроде знаешь, что безопасно, а сжать лишний раз боязно.

Пожалуй, на эти праздники он все-таки пойдет на корпоратив вместе с Тимуром. Надо кого-нибудь себе найти. Одним выстрелом убьет сразу двух зайцев. Развлечется, и сотрудницы будут знать, что директор уже занят, так что ловить нечего.

– Привет, – вошел зам. – Ну, что надумал? Стоит заняться?

– Думаю, да.

Татарин по-свойски уселся напротив Ивана и в два глотка осушил чашку с кофе.

– Ты что, не выспался? – заметил Золотов.

– Ага, до двух почти не спал.

– С той брюнеткой зависал? – понимающе кивнул друг.

– Расстался давно, – Алаферов хитро прищурился, как кот, который сожрал хозяйскую сметану. – Ты не поверишь! А, нет. Не расскажу. Загадал себе кое-что.

Золотов ничего не понял, но забил на это. Его больше занимали не бабы приятеля, а общее дело. Они обсудили план и пригласили юриста. Тот по громкой связи созвонился с брокером. Покупку ценных бумаг приурочили к окончанию финансового года.

До апреля, то есть до ежегодного заседания акционеров, время еще есть. Золотов войдет туда не простым участником, а как минимум членом совета правления. На том простом основании, что скупит акции. Контрольного пакета ни у кого нет, даже у Гаврюшина. У того было сорок пять. Двадцать продавал.

– Сам, дурак, напросился, – сказал Тимур.

– Может, у них предвидятся трудности? Хочет соскочить? – выразил сомнение юрист. – Иначе смысл ему сбрасывать столько ценных бумаг?

Молодец, за это ему и платят – защищать и блюсти интересы фирмы. Золотов тоже первым делом об этом подумал. А то ведь как бывает?

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

– Мы пробили, но нет, – ответил он. – Гаврюшину поступило интересное предложение от москвичей. Но ему отказали в кредите. Он не может упустить шанс выйти на столичный рынок. Эмиссию не допустят, потому что местный бизнес не расширяется. Так что он продает часть своих акций. «Гиперион» предложил лучшую цену.

– Ладно, тогда покупаем.

– Инвестируем, – поправил Золотов, который во всем любил точность. – А потом поглощаем.

– Экий ты хЫщник, – рассмеялся зам. – Все уже продумал наперед?

– Не все, – довольно улыбнулся Иван, снял очки и потер переносицу. – Потом растим и продаем. Например, тем же москвичам. Или самому Гаврюшину, если у него хватит денег. Тогда действительно все.

Он тоже знал, когда надо вовремя сбросить.

***

Маша пахала. Пахала и сеяла. Вернее, обливалась потом на фитнесе.

– И, раз, и два, и три, и четыре! Живее! Ногу под прямым углом. Держать спину! Держать! Держать!!! Хорошо! Еще! Три! Два! Один! Поменяли!

Господи… Дай только сил. Жуткое упражнение называлось «собачка». Надо было принять упор на четвереньках и отводить ногу в сторону под прямым углом. Да-да, именно так, как делает собачка пола кобель у каждого встречного столба. Девушка сначала фыркнула, но потом ей стало не до смеха. По два подхода попеременно на левую и правую ногу. Под конец мышцы сводит так, что впору завыть. Нога, кажется, весит целую тонну.

Потом лечь на пол, на бок. Уже легче. И снова задирать ноги. Перевернуться. Повторить. Два подхода. Снова на четвереньки и отводить ногу назад. Прямую и согнутую. Меняем. Еще. О-о-о… Попа сейчас просто отвалится.

– А теперь отдыхаем.

Маша повалилась на коврик, но сделала это зря. Под отдыхом подразумевались медленные приседания с вытянутыми вперед для равновесия руками. Как будто их легче делать, чем все остальное.

– Двигаться, двигаться, не стоять на месте, не сбивать дыхание. Мария, не сачкуем, – подошла совсем близко надзирательница.

Девушка начала приседать, проклиная тот день и час, когда решила пойти на фитнес. Абонемент же обмену и возврату не подлежит без уважительных причин вроде болезни или смерти.

– О-о…

Вот помрет она на занятии и сразу вернет абонемент.

– А теперь снова на плечевой пояс.

И на брюшной. И на спину. Вот сколько, оказывается, у человека есть мышц, о которых Маша даже не подозревала.

– Растягиваемся… Заканчиваем… Руки вдоль корпуса. Полное расслабление. Полное… Слушаем музыку и расслабляемся. Каждая мышца, каждый пальчик… Мышцы лица тоже. Легкая улыбка.

Когда мучение кончается, и ты лежишь, как полудохлая тушка, на своем коврике, вдруг приходит невероятное облегчение. Ты – это – сделал!!! И полный дзен.

– Молодцы, встаем, похлопали себе.

«Бурные, не смолкающие аплодисменты».

***

Вообще-то Маша сильно комплексовала, когда шла на первое занятие. Все искала повод откосить. Но легинсы, как назло, тут же нашлись в верхнем ящике комода, как и длинная футболка, прикрывающая попу. Кроссовки как будто сами выскочили из коробки в кладовке. Домовой, что ли, завелся?

Но, увидев других посетительниц, девушка сразу успокоилась. Тут были и подтянутые, закаленные годами диет и тренировок девушки, и полноватые дамы средних лет, и молодая женщина, которая хотела привести себя в норму после родов, как она поделилась с соседкой по шкафчику. У той была проблема похуже – щитовидка.

И все равно они не сдавались.

То ли дело она! Все проблемы от малоподвижного образа жизни и тяги к сладкому. Но возраст еще не критичный, обмен веществ не снижается, как сказал тренер, милая женщина лет сорока на вид. Она раньше вела аэробику на стадионе, еще в постсоветское время. А до этого ритмику.

Это сколько же ей лет? Маша не дала бы ей столько, сколько предполагалось с ее слов. Вот что делает с людьми животворящий спорт!

После занятия дамы свернули коврики, сложили их у стены и повалили в инфракрасную сауну. Это надо было делать обязательно, как и принимать горячую ванну по вечерам, чтобы потом не болели мышцы.

– Все равно болят, – сказала ей одна из женщин. – Но у новичков особенно сильно.

– Ужас!

Утешила, называется.

Только одна молодая женщина не пошла в сауну, и вот почему. Маша с удивлением увидела, как по футболке у нее расплываются пятна аккурат в районе груди. И это точно был не пот.

– Ой… Тут у вас…

– Ах! – смутилась та. – Опять.

Она отвернулась, порылась в сумке, извлекла оттуда упаковку специальных круглых прокладок и достала парочку. Потом ловко поменяла их, оглядываясь, не увидел ли кто. Маша вспомнила, что это именно та фитнес-леди, которая недавно родила.

– Извините, – испытывая неловкость, сказала девушка.

– Ничего. Третий месяц, еще кормлю.

– А зачем вам фитнес? – не удержалась Мария. – Ну…

Просто молодая мамочка была такой субтильной, стройной. Девочка-мальчик, изящная и нежная, как фарфоровая статуэтка. С короткой задорной стрижкой, еще больше усиливавшей впечатление. Даже грудь сейчас тянула не больше, чем на второй размер. И роста небольшого, на полголовы ниже Марии. Волосы темные, глаза карие, а кожа по контрасту белая, как молоко. Наверное, загорать тоже нельзя, раз ребенок.

– Пресс хотела подкачать, – услышала она в ответ. – За два года два ребенка, ну и… Короче, чувствую, что надо. Наверное, сюда больше не пойду, лучше в тренажерный зал. И прицельно на эту группу мышц.

– Ой, я тоже хотела сходить! – поделилась Маша планами. – Меня зовут Мария, а вас?

Глава 9

– Меня Инна. Давай на «ты», – улыбнулась она в ответ. – Пойдем завтра в паре? Там надо ноги держать, когда качаешься.

– Завтра как раз выходная.

– Хорошо, тогда в три. Встретимся в холле без десяти.

– Договорились.

Обменялись телефонами, и Маша пошла греться, а Инна, переодевшись, пошла вниз в гардероб.

В ИК сауне парились кто стоя, кто сидя. Молодые стояли, как в транспорте. Возрастные сидели. Можно было подождать своей очереди, но никто не ждал. Набились, как селедки в бочку, и болтали о том о сем, но все равно о фитнесе.

Маша заметила, что спорт не только улучшает, но и уравнивает людей. Это в жизни они все разные. По образованию, возрасту, доходам и так далее. А в зале все равны. Надо сделать одинаковое количество упражнений. В сауне тоже – голые, распаренные, живые, без макияжа... Без разницы. Теряют воду и электролиты, греют натруженные мышцы.

Никто не комплексует. Все связаны одной великой целью.

Нет, не иметь красивую фигуру. Нравиться мужчинам.

Это тоже было откровением.

***

А вообще все верно, думала Маша, когда лежала вечером в горячей ванне с хвойным «бодусаном». Она бы и попу не подняла с дивана, если бы не мечтала о большой и чистой любви.

Вот идет она такая, вся стройная и красивая. И мужики штабелями! И обязательно среди них тот самый. С которым в огонь, и в воду, и за которым как за каменной стеной.

И потом малыш. Очень вдруг захотелось. Хотя наверняка потом придется ужиматься и худеть, как всякой молодой мамочке. Но это все временно и поправимо, а ребенок – навсегда. Она же не балерина, чтобы бояться испортить фигуру.

Потом они все вместе поедут в отпуск на море, где Маша ни разу не была. Будут втроем гулять по набережной, взяв ребенка за ручки, и греться на солнышке. Лепить с малышом куличики из песка и плескаться в теплой воде…

Такая вот мечта.

Шеба сидела рядом и наблюдала, как хозяйка моется. Она всегда орет и скребется, если Маша закрывает дверь, так что лучше пустить. Кошка соскочила с крышки унитаза. Девушка высунула ногу из воды и пошевелила пальцами. Хищник насторожился и напружинился; хвост заходил ходуном по полу. Прыг!

– Мя-а-а!!!

Нога исчезла в ванне, и в нос кошке плеснула соленая хвойная вода. Шеба, отфыркиваясь, отошла на безопасное расстояние. Нога показалась снова, и она, забыв об обидах, опять приготовилась к охоте.

Маша согрелась. Ей надоело издеваться над кошкой, и она, кряхтя, как старая бабушка, вылезла из ванной. Даже сил нет мазаться кремом. Согнуться-разогнуться и то тяжело. Теперь спать. Еще один день прожит не зря.

***

Ночью ногу свела судорога. Мария проснулась от боли и перепугала кошку своими воплями и стонами. Хорошо, вовремя вспомнила, как ее учили на основах медицинских знаний тянуть пятку на себя. Полегчало. Легла досыпать.

Двадцать шестого был законный выходной, и бедная Маша, мучаясь от последствий тренировки, радовалась тому, что дома. Катерина по телефону посоветовала растирать мышцы ментоловой мазью. И обязательно сходить на растяжку к Марине Николаевне. Иначе так и будет неделю ковылять.

От судорог Катерина посоветовала компрессионные гольфы и принимать минеральные добавки.

– Спасибо, все записала.

Стало быть, придется идти на растяжку. Ни разу не была, вот и повод. Снова собрать вещи, только свежие. А то вчерашние – хоть выжимай от пота. Даже чешки нашла.

Замечательный план на сегодня. Сначала позанимаются с новой знакомой в тренажерном зале, а потом она пойдет на стретчинг. Или они пойдут вместе. За компанию веселее! Может, и Катерина присоединится к ним? У нее как раз заканчивается утренняя смена.

***

Встретились в холле, и Маша сразу познакомила Инну с напарницей. Та приняла у них вещи и, приветливо улыбаясь, высунулась из окошка. Выяснилось, что они с Катериной заочно знакомы и наслышаны друг о друге.

– Мой брат и твой Макс со школы дружат, – сказала ей Инна.

– Как тесен мир! – удивилась ее собеседница и сразу перешла на «ты». – Значит, это ты Волкова?

– Я, я.

Катерина тоже решила сегодня сходить на растяжку.

– Взяла сумку на фитнес, но сегодня такие дни, что лучше порастягиваться.

Вот же фанатка своего дела! Шла бы лучше домой. Однако не Машке ее учить. Каждый сходит с ума по-своему.

– С удовольствием пойду, – тоже воодушевилась Инна. – После тренажерного зала. Только мужа надо предупредить, что закончу позже.

– Он тебя забирает?

– Да, заедет за мной.

Инна достала из сумки смартфон и начала названивать благоверному. Ну вот. Бывают же такие мужчины! Встречают свою половину на машине, и вообще… Могут, когда хотят. Вернее, когда им женщина нравится. Инна точно была любимой женой, раз уже двое малышей. Молоденькая! Будет все еще молодой, когда дети закончат школу.

В тренажерном зале девушки сбросились и наняли инструктора. Михал Иваныч показал, как правильно пользоваться скамейкой для пресса и работать в паре.

– А зачем с переворотом? – удивилась Инна.

– Спину тоже надо качать, для равновесия. А то знаете как бывает? – ухмыльнулся мужик. – Перекачают спину и ходят потом, как гориллы, спина и плечи бугром. Или наоборот, торс отличный, а плечики и шейка цыплячья. Но это чисто внешне, у парней, вам это не грозит. Просто дисбаланс будет, боли в пояснице, оно вам надо? Ладно, приступайте, а я погляжу, проконтролирую, если что не так.

Все было «так», в смысле правильно, и получаса с инструктором хватило, чтобы разобраться. Инна береглась, надев эластичный бандаж. Тренер еще посоветовал купить специальный пояс, чтобы уберечь поясницу от нагрузок.

– Только размер придется поискать, редко подростковые завозят.

Остаток времени они делали упражнения самостоятельно и хихикали, как девчонки. Все было в новинку. Еще понравилось, что днем посетителей мало. Два-три залетных мужика в наушниках, которые качали «железо», девушек не смущали.

– Все, устала, – положила Инна руку на живот. – Не перетрудить бы.

– Я тоже все. Пойдем, отметимся?

Надо было прокатать карту на выходе. Оттуда сразу минусовались десять минут на переодевание, а остальное считалось поминутно по дневному тарифу. Заодно Маша оплатит разовое посещение стретчинга. Как «пробное» будет дешевле.

– В следующий раз можно на «эллипсе» походить, – сказал им на прощание тренер. – Ходьба в гору хорошо укрепляет пресс и ноги.

– Это что за штука? – удивилась Маша.

Похоже, с давних пор и эры полукустарных «качалок» произошел целый переворот в индустрии. Михал Иваныч познакомил их с хитрой техникой и пообещал, что научит программировать режимы. Договорились на двадцать восьмое.

– А если сушиться надо? – спросила напоследок настырная девушка.

– Тогда ходьба. И убрать углеводы, – улыбнулся мужик. – Ладно, я пошел, клиент ждет.

В сторонке уже переминался с ноги на ногу от нетерпения какой-то долговязый юноша, скорее всего, студент.

***

Девушки спустились, подождали Катерину и снова пошли наверх. Тянуться. Кто-то думал, что это будет легче? Машка, Машка, как же ты была не права! Ошибки надо признавать.

Растяжка у нее была никакой. Катерина легко коснулась носом колен и обняла себя за ноги, а вот ее коллега еле согнулась. И дальше – стоп. Ноги и спину сводило от напряжения. У Инны дела обстояли не лучше. Тренер был в курсе, что она недавно рожала, и предложил облегченные упражнения.

Дальше она до посинения крутила-вертела своих «девочек», которых сегодня набралось восемь человек.

– Обычно больше, – пропыхтела из-под колена, задранного на голову, Катя. – Повезло.

Лично Маше это упражнение напоминало позу кошки, которая отставляет лапку пистолетиком в сторону и нагибается, чтобы навести марафет. Короче, везучие эти кошки! Все им дано от природы. Это людям надо выбиваться из сил, чтобы добиться такого же результата.

– А мне дыхательные упражнения понравились, – услышала их разговор Инна. – Буду дома делать. Сразу чувствуется пресс.

Ах, вот она о чем! Они во время «отдыха» между упражнениями лежали на спине и надували, а потом втягивали живот. Называется «вакуум». Девушки, привычные только к грудному дыханию, учились дышать диафрагмой.

– Все, заканчиваем, – сказала Елена Николаевна, приглушив свет и включив еще более тягучую, медленную музыку, чем было до этого. – Полежали, подышали. Руки, ноги тяжелые… голова пустая…

Маша чуть не заснула под песни китов, плеск волн и медленный басовый бит.

– Встаем, просыпаемся, – хлопнула тренер в ладоши и включила свет. – Молодцы. Можете себе похлопать.

***

Мужчина, который встретил Инну, мало походил на воображаемый образ хорошего семьянина. Скорее, наоборот. Что-то от него исходило. Такое, этакое, гнетущее. Мужчина самой обычной наружности в сером пальто вошел в холл, просканировал взглядом и первым делом остановился на своей жене, сразу выхватив ее из толпы. Потом внимательно посмотрел на ее спутниц. Подошел ближе и кивнул им.

– Привет, – Инна встала на цыпочки и чмокнула мужа в щеку. – Это Маша Круглова, – указала она на девушек попеременно. – Катерина Камышина. Она девушка Макса Агейко.

– А, понятно, – вроде, давление и напряжение стало ослабевать, мужик расслабился. – Знакомые?

Маша вздохнула. Дышать стало легче.

– Девочки, это мой муж, Сергей. Погоди, я сейчас шубу заберу, – это она уже ему.

Вернее, ярко-алый мутоновый полушубочек до бедер. Мужчина подержал, помогая ей одеться.

– Давайте подброшу, куда надо, – предложил он девчонкам.

– Мне на Ленина, … , – ответила Маша. – А Катерине до Самойловой, … .

– Круг почета, да? – Инна ткнула мужа кулачком под ребра и рассмеялась. – Сам напросился.

– Потом в детский магазин зайдем, – улыбнулся он, ничуть не расстроившись, что придется их катать. – Там совсем рядом.

– Ой, не надо. Все равно они в эти игрушки не успевают наиграться, и появляются новые. Места уже не хватает.

– Не спорь, – он щелкнул ее по носу и пошел к выходу. – Детство длится не вечно.

Автоматические двери распахнулись, и он вышел на улицу. Девушки остались одни.

– Инна, что это было? – сделала большие глаза Катерина. – Не спорь!

– Не буду, – махнула та рукой. – Давно не спорю.

С таким поспоришь, так и хотелось сказать Машке. Но она опять придержала свое мнение при себе.

У любой женщины, если она не полная дура и не слепая, есть чутье на мужчин. Сразу ясно, что вот с этим она бы закрутила – чисто теоретически или даже практически – а вон с тем никогда в жизни! Чаще всего выбирают таких вот спокойных, уверенных в себе типов. Какой-то древний атавизм? Инстинкты нашептывают, что с ними будет хорошо. Защитит, залюбит до бессознания и решит за тебя все проблемы.

Иногда это срабатывает «от противного». Вместо защиты и опоры получаешь головную боль. Не попробуешь – не узнаешь…

***

Компаньоны отмечали удачную сделку. Тимур с Иваном решили отправиться в «ВИП» и поужинать там. Но сначала еще одно дело.

– Ну, приспичило тебе в качалку! – в сердцах бросил зам.

– Меня это успокаивает.

После тренажерного зала думается легче. Как-то сразу в голове проясняется.

– Ладно, час туда-сюда роли не сыграет. Все равно стол для нас зарезервирован.

Сейчас это было реальной проблемой. В преддверии праздника все рвались в рестораны, устраивали корпоративы, и было сложно «достать» столик. Но у татарина водились кое-какие знакомства в том самом элитном ресторане. Семейственность, чтоб ее! У него где только родни не понатыкано.

Золотов иногда думал, что он с его престарелым отцом, который жил за городом, и двоюродной родней во Владимире считай сирота по меркам Тимура.

– А вообще поехали, – внезапно сменил гнев на милость Алаферов, заглянув в заметки на смартфоне.

Иван уловил связь, но не понял, в чем причина. Он вообще был внимателен к деталям. Иногда накатывало что-то. Время словно замедлялось, все казалось кристально чистым, четким и понятным. Непонятно, что служило спусковым механизмом, но это не раз его спасало. Потом такие приступы «ясности» заканчивались страшными мигренями. За все приходится платить. В таких случаях помогал спорт. Если вымотать себя, просто упадешь вечером без сил, и этим все ограничится.

– Почему ты вдруг передумал? – спросил он зама, аккуратно складывая бумаги в кейс, чтобы позже изучить дома. – С кем-то назначена встреча?

– Ничего от тебя не скрыть, – рассмеялся татарин и сверкнул темными глазами. – Там, может, моя девушка сегодня дежурит.

– Девушка?

Золотов наконец проявил какое-то подобие чувств, забыв о сделке.

– Она пока об этом не знает. Но скоро узнает.

– А, эта? – сообразил Золотов и снова удивился. – Не в твоем вкусе.

Гардеробщица была далека от совершенства. Таких тысячи ходят по улице.

– Да что ты знаешь о моем вкусе? – возмутился Тимур. – Ладно, проехали.

Пока ехали, Иван думал о тонкой папочке, которая лежала в кейсе. Кадровичка дала, просто некогда было читать. Пожалуй, сегодня ознакомится.

Мало ли с кем якшается зам, а неприятности потом у всей организации. Тимур тоже иногда возил документы домой и работал с файлами на ноутбуке. Это не для посторонних глаз. Золотов понимал, что бывает излишне мнительным, но, когда на кону такие деньги, надо исключить любые мелочи…

Кроме того, интересно стало. Если она прошла первый тур и получила приглашение на собеседование, значит, не зря.

***

Маша готовилась к новогоднему загулу. Именно так – «к загулу» – сказала Катерина. Надо было сделать «вавилон» на голове, накраситься, взять с собой платье и приготовиться, что после смены они с Максом заедут и заберут ее на гулянку в «ВИП» – один из самых статусных клубов города.

Девушка сначала испугалась, но потом подумала: а, где наша не пропадала! Надо попробовать. Хоть будет, что вспомнить на старости лет. Обычно планы были домой и в кроватку, но сегодня сон красоты отменялся.

Платье нашлось в платяном шкафу. То самое, купленное на выпускной в институте. Ярко-красное, закрытое, с кружевной вставкой над лифом. Девушка наконец-то в него смогла влезть! Даже немного свободно было. Только она его сама немного изменила. Рукава отрезала и обработала края проймы на тетиной ручной швейной машинке.

Подол тоже хотела укоротить, показалось, что выше колен будет лучше. Потом глянула на бедра, начала комплексовать и решила просто сделать разрез сбоку для шага, а саму юбку заузить, из прямой превратить в «тюльпан». Распорола по талии, чтобы сделать два защипа, потом снова сметала и прострочила, вечер выходного дня на это убила, но получилось обалденно! Как новое. Почти дизайнерская вещь. И украшений не надо, само по себе прекрасное.

Из остатков ткани Маша смастерила розу, прицепила ее термоклеем на зажим для волос и примерила все вместе.

– Отлично!!!

Стройнит. Как ни странно, стройнит и маскирует лишние килограммы. Делает бедра чуть шире, зато талия по контрасту кажется уже. И все вместе смотрится теперь как песочные часы.

Хорошо, что ткань не мнется. Скатать все в колбаску, в сумку и до вечера, когда придет время переодеваться. И колготки не забыть. Бежевая сеточка. Хулиганство такое! На новый год и больше никогда. Ноги она натрет специальным сухим маслом с золотой пыльцой. Катерина посоветовала. От этого кажется, что кожа – как в рекламе, просто фотошоп. Блесток не видно, просто ощущение лоска. Можно даже без колготок, но так спокойнее. Маша не привыкла настолько сильно оголяться.

Больше всего боялась, что будет смотреться вульгарно, но нет. Отлично все.

Теперь прическа. Маша прядь за прядью накручивала волосы на круглую щетку, нагревала феном и оставляла до полного остывания. В результате волос как будто стало в два раза больше, но форма стрижки не изменилась. Все тот же строгий «боб». Никаких начесов не надо, все естественно. Она теперь как из рекламы!!! Надо не лениться, делать так каждое утро.

Ресницы накрасить. Тщательно, медленно, чтобы каждая была отдельно, и не слиплись в ужасные «паучьи лапки». Минеральная вуаль – попудрить нос. Новая, вчера купленная помада в тон платью. Аккуратно нанести кисточкой, как ее учили консультанты в магазине.

И духи. «Роз Испахан», старые, нежно любимые и проверенные. Буквально капельку. Жаль, больше не выпускаются. Тетя ей дарила на выпускной. Маша их берегла и редко пользовалась. К вечеру аромат разойдется, раскроется на коже, и будет просто отлично. Будет ощущаться, как кокон, только на близком расстоянии.

– Шеба, это тебе, – показала она серой красавице красный ошейничек с бантиком и декоративным шариком-колокольчиком. – Давай померяем.

Смастерила из остатков ткани новогодний подарок любимице. Кошка не прониклась. Она долго пыталась снять украшение, потом бросила бесполезные попытки и, вся недовольная, улеглась на кровати. На мордочке читалось: мой хозяин идиот (тм). Маша принялась фотографировать, потом пожалела питомицу и освободила.

– Все, пока, – чмокнула она кошку в нос. – Не скучай без меня.

«Не буду, не буду», – словно говорила кошачья мордашка.

***

Вечером было мало посетителей. Даже упертые фитнес-леди вдруг вспомнили, что скоро новый год, и забили на тренировки. Маша скучала, листала каталоги косметики и изредка одевала и раздевала мужчин, которые приходили тягать «железо».

Вдруг в окошке показалась знакомая рука, которая держала коробку конфет. Гардеробщица встрепенулась, услышав, как конфеты загремели внутри. Совсем как Шеба, когда хозяйка трясла пакетом с сухим кормом.

– Ой!

– Маша, добрый вечер.

Девушка подошла к окошку. Там стоял Тимур и «вражина». Первому, пожалуй, она была рада, а вот второму не очень. Почему-то сероглазый красавчик сегодня внимательно, изучающее смотрел на нее.

– Это вам! – сказал с улыбкой татарин и сунул конфеты ей прямо в руки, когда она хотела взять куртку.

– Ой, что вы, не надо…

Опять срыв диеты.

– Надо-надо. Очень вкусные конфеты.

– Да я не сомневаюсь, но…

– Берите. И это тоже берите, – он протянул ей сначала свою одежду, потом пальто друга и, не дожидаясь ответа, пошел заниматься.

Маша стояла и смотрела на злосчастную коробку. И ведь съест! Что еще делать оставшиеся два часа? Только чаи гонять. Посетителей все равно не будет, она это знала. После девяти вряд ли еще кто-то подтянется.

Открыв, она сразу отложила половину для Катерины. И подруге приятно, и себе калорий меньше.

– Тимур.

Сказала и испуганно зажала рот рукой. Да что же это такое! Она не собиралась впускать в свою жизнь этого котяру. Почему-то этот мужчина ассоциировался у нее с черным, наглым и самодовольным котом, который гуляет сам по себе. И еще не нагулялся.

(Разумеется, как всякий уважающий себя филолог, она знала, что у автора подразумевался кот, хотя при переводе были варианты. Тут мысли ее изменили направление, и Машка поспешно занесла наблюдение в блокнот, чтобы не забыть закинуть хороший пример в дипломную, которую писала.)

И все-таки хорош! И конфеты вкусные носит. Что еще нужно? Если бы он ходил в качалку один, она бы с ним, пожалуй, поболтала подольше. И не только.

Глава 10

Золотов до изнеможения работал в качалке. Семь потов сошло. Вроде бы, голова пока не болит, уже хорошо. Потом он принял душ и посидел немного в ИК сауне. Тимур, в противоположность ему, сегодня сачковал и занимался с ленцой.

– Хочу сохранить силы на вечер, – сказал он, занимая место на скамье рядом с другом.

– Дался тебе этот ресторан.

– Может, ночью не засну, – белозубо улыбнулся татарин.

– Кто-то еще будет? – спросил Золотов. – Ты же наверняка столик зарезервировал на четыре персоны.

– Да, как обычно, да. Может, и будет…

– Только не говори мне, что пригласишь эту… с гардероба.

– Может, и приглашу…

У зама конкретно крыша едет, решил Золотов. Надо это прекращать.

– Если она поедет, я домой и как хочешь.

– Фу ты ну ты! Отдавай мои игрушки и не писай в мой горшок, – заржал Тимур. – Вы как дети. Оба. Она дуется до сих пор, кстати говоря. Ты бы извинился, а то за тобой прибирать как-то не с руки.

– Я уже.

Золотов поморщился, словно опять получил по морде.

– Не так. По-нормальному. Она тогда не в себе была.

– Не собираюсь. Все улажено, деньги я отстегнул, работу ей вернули. Чего еще?

– Ну, как знаешь, – безнадежно вздохнул Тимур, как будто говорил с ребенком малым. – Я пошел.

Золотов ненавидел этот его тон, когда зам начинал его опекать и учить жизни. Да, они в одной связке больше десяти лет, да, Тимур старше. Но все равно это напрягало. Он директор или как?

Иван вышел следом за Тимуром. Пора было в ресторан. Золотов решил, что действительно ведет себя глупо. Пусть девка нервничает, а не он. Тимуру предоставит право успокаивать и слезы-сопли утирать. Очень он это дело любит, как оказалось.

***

– Маша, вас подвезти? – окликнул Тимур девушку, которая уже стояла в холле в ожидании подруги.

Она им только что выдала одежду, сама переоделась в платье, накинула пальто и вышла в холл, то и дело поглядывая на часы.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась она. – Меня скоро заберут. Спасибо, кстати, за конфеты.

– Не хотите поужинать с нами? – снова закинул удочку татарин.

– Нет! – она уже видела, как по лестнице поднимается Макс и машет ей через стекло, мол, выходи. – Я уже приглашена.

Надо было видеть выражение лица обоих мужчин. Золотов и Тимур были неподдельно удивлены. Пользуясь их замешательством, она сказала:

– Ну, я пошла. С наступающим!

***

Золотов обрадовался, что все само собой решилось. Тимур обломился. Только вот странно, что Круглову снова встречает тот самый адвокат. Точно тут что-то не так. Девчонка не настолько проста, как кажется.

– Ну что, по коням? – он хлопнул друга по плечу и пошел на улицу.

Тимур вскоре вышел, завел свою машину, чуть прогрелась, и они поехали в ресторан. Золотов вел и все время видел перед собой белый лексус. Вроде бы тот, в который села гардеробщица, или точно такой же. Номера он, к сожалению, тогда не разглядел, иначе бы сразу стало ясно. Авто двигалось по тому же маршруту, что и они. Так, паркуемся. И та машина рядом. Значит, он прав.

Так точно! Из машины вылезает адвокат и помогает выйти своим спутницам – какой-то симпатичной девушке и Кругловой.

– Вань, смотри-ка! – подошел к нему зам и указал рукой на лексус. – Это судьба.

– Сэто будьба, – переврал Золотов. – Ну да, ну да.

– Что? – не понял Тимур.

– Проехали.

Алаферов не смотрел фантастику и вообще не любил зарубежные фильмы, объяснять бесполезно. Как и почти всем в его окружении.

– Мы идем? – спросил Золотов.

– Да-да. Поглядим, где они сидят. Утанцую-ушатаю клуб!

Планы у зама были наполеоновские. К счастью, Маша о них еще не знала.

***

Маша вошла в зал и обомлела.

В таких местах она еще не была. Дизайнерская мебель, сверкающая хромированным металлом и стеклом, просторный зал, длиннющая барная стойка, уйма столиков, подсветка повсюду, толпы наряженных людей, которые пили, если и танцевали, а главное – диджей-затейник, который не только музыку ставил, но и дрыгался у себя на рабочем месте, надев наушники.

Все как будто в кино.

– Ой, Катя, – дернула она подругу за руку. – Где тут… Ну…

– Макс, – поцеловала та в щеку возлюбленного. – Мы пойдем попудрить носик.

Мария только удивилась, сколько женского в этом было. А ведь раньше Катя такой не была. Наверное, это тоже надо в себе взращивать и воспитывать. Подруга, не дав поразмыслить, уже увлекала ее в нужную сторону. Там толпились нереально красивые девушки и женщины. С трудом отыскав место у зеркала, подруги начали прихорашиваться, поправляя прическу и макияж.

– Кать, я не знала, сколько денег брать, но тут вроде карточки берут, я смотрела в интернете.

– Не парься. Все уже оплачено. Владелец клуба должен Максу.

– Ух ты!

– На самом деле жлоб самый настоящий, предпочел так расплатиться, – проворчала Катя. – Но ссориться смысла нет, особенно накануне праздников. Все равно пришлось бы искать место, где отметить. Почему бы не здесь?

– Баш на баш?

– Quid pro quo.

Нахваталась от своего адвоката умных слов? Девушка промокнула губы салфеткой и накрасила их еще раз. Маша посмотрела, сделала так же и поняла, в чем смысл сего действа. Кажется ярче и лучше держится. Пальцем потрогала, и почти не осталось отпечатка. Тушью навела еще один лишний – нелишний! – слой. Что у нее было по-настоящему красивого, так это глаза – карие, большие, миндалевидной формы. Уголки устремлялись к вискам. Если накрасить как следует, кажутся просто огромными.

– Так! – скомандовала Катя. – А теперь стрельба глазами.

И показала, как в кино. Они покатились со смеху, но их уже теснили другие посетительницы, и пришлось освободить место. Они вышли в зал.

– Спину выпрямила, – улыбаясь, прошипела ей на ухо Катя. – Не жмись. Что за школьница на первом свидании?

– Ой!

Маша расправила плечи и перестала смущаться. Она представила, что дело происходит в родной школе, что ничего особенного, и что все свои. Макс уже махал им из-за стола. Рядом с ним сидел какой-то темноволосый парень лет тридцати на вид.

– Ой, приветики, – кивнула ему Катерина, как старому знакомому. – Егор, это Маша. Маша, это Егор.

– Очень приятно, – ответил парень, но было понятно, что сказал он это просто из вежливости.

Тут Маша поняла, что только что произошло. Ее банально пытались познакомить. Знала бы – в жизни не пошла. Какое унижение! Хорошо, что Катерина ее пощадила, не стала раскрывать интригу. Иначе бы она просто сбежала. Парень, судя по всему, тоже был не в курсе. Он с недоумением переводил взгляд с друга на девушек и обратно.

К счастью, принесли меню, и ребята погрузились в его изучение. На столе уже кое-что стояло. Закуски типа маслин, оливок, мясной нарезки, хлебных палочек и сухариков с чесноком, четыре бутылки с водой были тут с самого начала. Маша шепотом уточнила у подруги, и та пояснила, что столик заказывается с каким-то набором блюд, что входит в стоимость. А дальше выбирают сами.

– Совсем небюджетно.

– Куда деваться? Все хотят кушать, особенно владельцы ресторанов, – пошутила Катя.

Макс услышал последнюю фразу и заржал, как конь. Катерина пнула приятеля под столом.

– Ты чего? – обиделся он.

– Ничего, – фыркнула она. – Танцевать хочу, вот что.

– Сейчас сообразим. Егор, сделай заказ.

Адвокат, который был сегодня в шикарном серебристом костюме, сверкающей шелковой рубахе и сером галстуке в полосочку, скинул пиджак, повесил его на спинку стула и протянул руку подруге. Она грациозно встала и пошла с ним в зал, где уже топтались другие парочки. Мария поняла, почему Катерина сегодня так оделась. Она в своем золотистом платье-колокольчике до колен в стиле «шестидесятых» здорово смотрелась рядом с Максом. Красивая пара.

– Маша, что вам заказать? – вернул ее в действительность голос Егора.

– Салат какой-нибудь. Давай на «ты»!

– Хорошо. «Цезарь» с креветками? – наугад назвал парень.

– Да, можно.

Сухарики она есть не будет, а остальное – за милую душу. Хотя кого она обманывает? Съест вредную еду и не поморщится. Сама обстановка располагает. Правильно Катя сказала – «загул». Сегодня он уже начался. Сначала конфеты, потом ужин в ресторане. Одна надежда, что ее пригласят на танец, и она потратит лишние калории.

Но надежда эта стремительно таяла.

Парень напротив откровенно скучал. Маша, чтобы скоротать время, завела беседу. Егор оказался братом Инны, с которой они ходили на фитнес. Он работал в охране гипермаркета, а в свободное время смотрел кино.

– И все?! – удивилась Маша.

И подумала: совсем как она.

– И все, – буркнул он.

– Так. Кошка у тебя есть?

– Собака.

– Ага… – кивнула она сама себе. – Собака это хорошо.

Почти угадала. Хотя все правильно, мужики обычно собачники, а женщины – кошатницы. Эта схема дает сбой на сисадминах и прочих айтишниках. Хотя… Тимур вот не айтишник, а у него кот.

– Ваш заказ, – прочирикала официантка, поставила перед ней и парнем тарелки и удалилась.

Только девушка хотела приступить, только-только занесла вилку над особенно красивой креветочкой, как услышала над головой знакомый голос:

– Маша, добрый вечер. Вот это совпадение! Разрешите вас пригласить?

Тимур! Легок на помине. «Помяни черта, и он тут как тут». Глаза сверкают, белозубо улыбается, ждет. Спасает ее от скуки и лишних калорий? Так тому и быть.

«Салат, прощай! В добрый путь».

Егор удивленно уставился на незнакомого мужика. Девушка поспешно их представила друг другу.

Потом она встала из-за стола, но далеко не так элегантно, как подруга. Хорошо, Тимур помог, отодвинул стул и повел ее в общий круг на танцпол.

– Ой, хорошо, что медляк, – вырвалось у нее.

– Почему?

Мужская рука легла ей на талию; другая коварно ползла к бедру. Маша нахмурилась – тут же прекратил безобразие и обнял за плечи.

– Я не умею танцевать, – призналась девушка.

И упала, как в омут, с головой. День признаний, что ли? Но она хотя бы честно предупредила, чтобы он вел осторожнее и не лихачил.

– Давайте, я научу, – нагнулся к ней и прошептал на ухо Тимур.

– Хорошо.

После медляка заиграло что-то быстрое, и она пару раз отдавила партнеру ноги, но он только смеялся. Объятия стали ближе. Маша расслабилась, почувствовала себя и мужчину в танце, и все было прекрасно ровно до того момента, пока к ним не подошел «вражина».

– Тимур, отвезешь меня домой?

– Ты что, с дуба рухнул, друг? – возмутился татарин, обнимая растерянную девушку за плечи. – Только-только началось веселье.

– Как знаешь. Такси возьму.

– Ты выпил, что ли? Сам за руль не можешь сесть?

– Нет.

Тимур в один миг стал невероятно собранным и серьезным.

– Все так плохо?

Золотов кивнул.

– Что случилось? – удивилась Маша.

Ей стало не по себе. «Вражина» выглядел по-настоящему больным, словно у него раскалывалась голова. И глаза слегка прикрыл, как будто ему свет мешал. От музыки морщился, как от зубной боли.

– Машенька, к сожалению, придется вас покинуть, – извинился Тимур.

Золотов вдруг пошатнулся. Маша, действуя инстинктивно, подскочила и проворно подхватила его под руку. Тимур придержал друга с другой стороны, не дав ему упасть.

– Давайте в холл его.

– Тяжелый.

– Угу…

В холле они усадили больного на диванчик. Маша оделась и накинула пальто. Охранник на выходе увидел, что происходит, и подошел поинтересоваться. Он же помог уложить Золотова на заднее сиденье его машины.

– Маша, мне, конечно, неловко забирать вас с праздника, но нужна ваша помощь, – сказал Тимур. – Один я не справлюсь. Сядете рядом и последите, хорошо?

– Ой… – спохватилась она. – Телефон!

Девушка испугалась, что ее хватятся. Она же второпях телефон не взяла, он так и остался на столе в ресторане.

– Вот, звоните своим друзьям, – протянул ей свой смартфон татарин.

Она позвонила Катерине. Та велела ей сообщить номер машины, на которой поедет подруга, и несколько раз спросила, не маньяк ли тот мужик.

– Не маньяк, не маньяк, – успокоила Маша и покосилась на Тимура, который в нетерпении топтался у машины.

Мужик услышал ее и улыбнулся. Потом кинул взгляд на заднее сиденье, где лежал друг, нахмурился и поторопил Машу. Она села сзади пристроила голову Золотова у себя на коленях. Господи, длинный какой! Ноги еле вместились, согнуть пришлось. Тимур включил подсветку.

– Ваня, ау! Ты как?

– …во.

– Глаза его гляньте, мне плохо видно.

Девушка посмотрела и сказала:

– Там справа зрачок больше другого.

– О, понеслась душа в рай!

Золотов что-то прошипел сквозь зубы. Тимур выключил подсветку, выудил из бардачка беруши и кинул девушке. Она заткнула уши больному. Заметив, что ему мешает уличный свет, девушка положила ладонь ему на глаза. Сразу перестал морщиться. Только на ухабах и поворотах сдавленно стонал.

– Что с ним? – спросила она.

– Мигрень.

Ну и ну! Для нее эта болезнь всегда ассоциировалась с классикой, прошлым веком, обмороками и прочими пережитками былого. Не думала, что такое бывает в реальности.

– И часто у него такое?

– Редко, но метко. Не вертитесь, ему больно. Скоро доедем.

Домчал с ветерком. Мария выглянула и узнала здание рядом с «Северным нагорным». В этом доме имелось все. Именно так: все. Начиная с консьержа и парковки и кончая спортклубом и парикмахерской снизу. Так, она не поняла, зачем тогда он почти каждый день ходит в тренажерный зал в центре города, когда все под боком?

Тимур вылез, открыл дверцу и начал извлекать друга из авто. Маша активно помогала. Вместе им удалось довести страдальца до входа.

– Сейчас, немного осталось.

Поднялись на лифте. Ключ нашелся в кармане у Золотова, и они открыли дверь.

– Ай! Мама!!!

Маша отпрыгнула, увидев, что на нее надвигается. В прихожей на полу сидела какая-то неведомая чешуйчатая тварь. Она грозно поднимала гребень и, медленно перебирая лапами, приближалась к гостям.

– Не бойтесь, он не кусается, – успокоил татарин, вталкивая друга в прихожую. – Надо закрыть дверь.

– Что это?

– Игуана.

Маша бочком, бочком, по дуге обошла чудовище и разулась. Закономерно не оказалось женских тапочек, хотя она ожидала иного. А чему удивляться? Жилище ощущалось как холостяцкая берложка. С таким типом, наверное, не всякая уживется. Ладно, туфельки тогда наденет.

Алаферов оттащил хозяина квартиры в спальню и уложил на кровати, снял с него пиджак с галстуком и ослабил пояс. Включив ночник, он прикрутил регулятор так, чтобы было едва видно.

– Теперь посидите с ним немножко, а я позвоню. Должен подъехать доктор.

Он вышел из комнаты, а она осталась. Так-так-так… Минимализм. Крайний минимализм, как в Японии. Ничего лишнего. Ни фигурок на полках, ни фоточек в рамках на стенах, вообще ничего. Все строго и спокойно. Маше понравилось. Говорят, дом может многое рассказать о его владельце. Странно тогда, что Золотов такой …дак. Хотя, может, эта обстановка – заслуга дизайнера, а не жильца.

– Вы живы? – спросила она, забыв, что уши у него заткнуты.

Вроде дышать стал легче, не так часто и поверхностно. Девушке стало его жалко, как обычно жалеют больных животных. Она начала гладить его по голове, но поняла, что даже это причиняет неприятные ощущения, и оставила.

– Маша! – сунулся в комнату Тимур. – Придется вам немного задержаться. Я тут отъеду ненадолго и скоро вернусь. Хорошо? А потом я отвезу вас куда надо, домой или в ресторан.

– Ладно.

Вот тебе и «новогодний загул». Загуляла по полной. Вместо ресторана она на квартире у почти незнакомого мужика. Без телефона. Транспорт уже не ходит, и такси не вызвать. И захочешь, да не уедешь!

Ладно.

Внезапно она поняла, что уже второй час ночи. То-то в сон клонит. Почему бы и нет? Маша подвинула кресло ближе к кровати, наклонила его, зафиксировала регулятор в таком положении и поставила пуфик под ноги. Сбросив тесные туфли, она облегченно вздохнула.

– О-о…

Как хорошо! Она просто минутку полежит, и все. Ничего не случится с больным за это время, правда?

***

Золотов очнулся от тишины и темноты. Голова все еще болела, но не критично. Скорее, пульсировала от тока крови. При каждом биении в голове отдавалось болью. Он приоткрыл глаза.

Где он? Вроде, у себя в спальне. Дома. Значит, Тимур его отвез. Хорошо.

А это что? Рядом с глазами была какая-то сетка телесного цвета. Он прищурился и понял, что очки с него сняли. Или он их где-то потерял. Сетка превратилась в женские ноги, затянутые в чулки. У него что, глюки? Какая тут может быть баба? Ночью, после ресторана, когда у него случился приступ мигрени. Он бы помнил. Кроме того, он одет, а не раздет, как и она.

Все еще не веря своим глазам, Иван протянул руку и коснулся ноги. Настоящая. Живая и теплая. Провел снизу вверх – и тут голова словно взорвалась!

– А-а!!!

Маша проснулась оттого, что кто-то ее лапал, и взвизгнула. «Вражина» очнулся и охренел. Он щупал ее ноги. Не осознавая, что творит, девушка влепила ему смачную пощечину. Мужик откинулся на подушки и охнул. Мария опомнилась и сообразила, что избивает больного. На миг стало совестно, но потом она вспомнила, что он творит, и жалость тут же испарилась.

– Эй, – окликнула она. – Вы как? Может, я пойду?

Золотов вытащил беруши и переспросил:

– Что?

– Я пойду, говорю, – ворчливо сказала Маша. – Раз вы уже в порядке.

Она одернула юбку, прикрывая колени.

– А где Тимур?

– Поехал за доктором. Вы точно в порядке?

– Не знаю.

Он опять зашипел сквозь зубы и прикрыл глаза. Маша, позабыв про обиды, потрогала его лоб. Не поняла, есть ли температура, и коснулась губами.

Золотов ощутил аромат розы и открыл глаза. Над ним нагнулась женщина. Прямо напротив лица виднелась высокая, округлая, какая-то нереальная грудь, едва сдерживаемая красным кружевом. Между идеальными полушариями – манящая темная ложбинка. Мужчина опять решил, что у него глюки. Чтобы понять, на самом деле это или плод его воображения, он протянул руку и потрогал ее.

***

– Ну что же вы, девушка, бьете больного? – спросил доктор.

– А пусть он не лезет! – на чем свет стоит возмущалась Маша. – Нечего лапать.

Он первый начал. Сам виноват. У, смотрит… «Вражина», которому сделали укол спазмолитика, уже очухался и сидел, удерживая у лица пакет со льдом. Синяка не будет, но щека, по которой его дважды огрела девушка, заметно припухла в области скулы. Кровь носом пошла, но остановили.

– Так, отсюда и поподробнее, – обманчиво мягко, вкрадчиво переспросил Тимур.

Глава 11

Но Маша и Золотов, как сговорившись, молчали, словно воды в рот набрали. Она от смущения, а он сам не знал от чего. Просто смотрел на нее новым взглядом. Татарин, полный подозрений, переводил взгляд с друга на девушку.

– Тимур, отвезите меня, пожалуйста, домой, – попросила она.

– Ладно.

Он обрадовался, что сможет остаться на чай. С Иваном потов прояснит обстановку. У них было не принято отбивать друг у друга женщин. Так же как и подбирать друг за другом объедки, принимая эстафету. Пожалуй, эта девушка татарину понравилась. Запал. Тогда еще, в бане. И он это отлично осознавал. Было в этом что-то первобытное… Аппетитная особа.

Убедившись, что с Золотовым все в порядке, они с доктором спустились вниз. Тут Маше в голову пришла мысль, что нужно позвонить Катерине.

– Можно воспользоваться вашим телефоном? – спросила она у татарина.

– Пожалуйста.

Она набрала номер, и Катя долго ее допрашивала, что да как. Наконец Мария, оглядываясь на татарина, не выдержала:

– Давай при встрече, хорошо? Вы еще в ресторане?

– Да! – крикнула подруга. – Извини, шумно!

– Мой телефон захвати, пожалуйста, – попросила Маша. – На столе остался.

Завтра выходной, как-нибудь переживет.

– А ты не заедешь? – удивилась Катя.

– Нет. Устала как собака. Ты отдыхай, веселись. Если хочешь, завезешь завтра, или встретимся в фитнес-центре, и там передашь.

– Хорошо. Я лучше заеду.

Отключилась. На телефоне полчетвертого утра. Ничего себе! Как же она завтра будет вставать? У нее же растяжка и тренажерный зал. Или отменить все и никуда не идти? Бедная Катя, а ведь ей завтра на работу. Правда, во вторую смену, но все равно.

– Спасибо, – вернула она телефон. – Едем?

– Едем.

Начали спускаться. Доктор с Тимуром обсуждали Золотова и его болячку. Оказывается, последний приступ был семь месяцев назад. Изрядно! Этот специалист давно вел пациента. Маша невольно прислушалась к разговору.

– …здоров как бык, органических проблем нет. Говорите, зрачки разного размера?

– Я сразу понял… типа того… потом отвез…

– Молодец! – похвалил его действия доктор.

– Но в чем причина?

–…только предполагать… Громкая музыка, мерцающий свет, усталость…

– Короче, Склифосовский. Вы не знаете, – заключил татарин.

– Вы понаблюдайте, молодой человек, – ничуть не обиделся доктор, который, наверное, часто имел дело с капризными клиентами и пациентами. – Медицина не всесильна. Мы не боги, чтобы все знать.

Девушка так и не поняла, что он имел в виду. То ли то, что причину не могут установить, то ли это неизлечимо. Так вроде мужик здоров. А то она уже подумала страшное. Ну, вдруг там у него опухоль мозга или еще что-нибудь. Травма в прошлом, например. Вдруг она похолодела.

– Тимур, – схватила она его под руку и прибавила шагу, пока они шли к машине. – Вашему… начальнику же не будет хуже оттого, что я его ударила по голове?

Он остановился.

– А я думал, это была пощечина, – тут он заржал.

Мужчина сейчас жалел, что не видел этого. Душу грело, что она не падкая на внешние атрибуты и состоятельных «папиков», как большинство современных девок. Отшила неотразимого Ванюшу. Удивительно!

Значит, шансы есть.

– Вообще, да. Не цепляйтесь к словам, – разозлилась девушка. – Мне надо знать!

– Зачем?

– Я, может, не усну потом. Буду про это думать.

– Ничего, его и посильнее били, – успокоил врач. – Этот неугомонный юноша с юности ходил на бокс.

«Юноша»? Да он ее почти на десять лет старше. Хотя для старенького седого доктора все вокруг молодые, наверное.

– Бокс? – переспросила она.

– Да, – подтвердил Алаферов.

– А вы?

– А я – нет.

Он вдруг замкнулся, и Маша не поняла, почему. Так и ехали до дома молча. Тимур, кстати, хотел сначала подбросить доктора, а потом напроситься к девчонке на чай, но передумал. Так что сначала завез ее, проводил до квартиры – мало ли что! – и вернулся в машину, где уже зевал уставший эскулап.

***

Маша разулась, скинула одежду и, как зомби, прошлепала на кухню. Шеба урчала и вилась у ног. Девушка машинально ее погладила и насыпала корма.

– Мр-р?

– Ой, не приставай, не до тебя сейчас, – отмахнулась девушка.

Кошка удивленно замолкла. Хозяйка никогда с ней так не разговаривала. Тем временем котовладелица расстегнула молнию сбоку, скинула платье и как есть рухнула в кровать. Сил хватило только взять с тумбочки влажные салфетки. На последнем издыхании она водила ими по лицу, бросая использованные прямо на пол.

– Мррр, – пришла кошка и тронула хозяйку лапкой.

Категорически не согласная, что ее игнорируют, она запрыгнула на кровать и улеглась рядом, гипнотизируя хозяйку колдовскими желтыми глазами.

– Иди сюда, – прижала ее к себе Маша и начала целовать. – Пушунчик мой!

Шеба вырвалась, проявив поистине кошачью независимость, отошла подальше и принялась умываться.

– Не очень-то и хотелось.

Тут девушку сморил сон.

***

Рано утром раздался звонок в дверь. Маша решила, что это приехала подруга с ее вещами. Практически не просыпаясь, она накинула халат, подпоясалась и под голодный кошачий мяв вышла в прихожую.

– Сейчас, сейчас…

На часах в коридоре восемь утра. Ужас! Спала всего четыре часа. Вроде, не пила, а голова раскалывается. Если Катерина помимо забытого телефона принесла дань в виде шоколадки, она ее, пожалуй, простит за раннюю побудку.

Не глядя в глазок, девушка открыла дверь и обомлела. На пороге стоял серьезный Золотов. Маша встрепенулась и тут же проснулась.

– Ой! Вы что здесь делаете? – удивилась она. – Вам же надо отдыхать.

Выглядит неплохо. Вернее, очень даже хорошо. Преступно хорошо! Нельзя быть таким красивым, особенно когда болеешь.

– Наотдыхался уже, – криво усмехнулся мужчина. – Я могу войти?

– Зачем? – подозрительно уставилась на него Маша.

– Так и будем разговаривать на пороге?

Словно услышав его, соседка по лестничной клетке, Тамара Васильевна, отворила дверь и с нездоровым любопытством уставилась на раннего гостя. Машка, дабы не провоцировать и не посвящать в свои дела, схватила Золотова за руку и втянула в прихожую. Захлопнув дверь перед носом любопытствующих, она вздохнула с облегчением.

– Говорите.

– Что, прямо тут? – удивился он.

Кажется, он ожидал иного, более теплого приема. С чего бы это? То, что она ночью была его сиделкой, ничего не значит. Кстати, куда это он уставился? Точно не ей в глаза, а куда-то ниже. Или ей мерещится? Ладно, пока бить не за что вроде.

Мария поплотнее запахнула халат, чтобы кое-кто не пялился, и решила, что вызовет мастера, чтобы он приделал цепочку на входную дверь. И видеоглазок. Обязательно!

– Хорошо, – решила она быть выше обид. – Проходите.

Золотов разулся и огляделся в поисках тапочек. Зря ищет, нет их у нее. Только пара женских, завела специально для Катерины. Тут женское царство. Кошка и то девочка. «Вражина» хмыкнул, чему-то улыбнулся и пошел внутрь, как к себе домой. Вот же наглость!

– Я сейчас! – крикнула девушка и метнулась в ванну, чтобы плеснуть на лицо холодной водой и расчесаться.

К счастью, все было не так плачевно, как она боялась. Отеков нет, а остальное – не его печаль. Маша вернулась на кухню и поставила чай. Запоздало спросила:

– Вам чай или кофе?

– Ни то ни другое, – ответил он. – Если можно, воды без газа.

Девушка окончательно проснулась и звонко расхохоталась. Господи! Откуда он такой взялся, аккуратист недоделанный? Потом устыдилась. Поняла, что ему сейчас, после приступа мигрени, нельзя кофеина. Скорее всего, причина в этом.

Ничего не ответив, она налила ему в стакан воды из фильтра-кувшина. Ничего, выпил. Вежливо поблагодарил:

– Спасибо.

Себе девушка сварила кофе. Тут она была в своей стихии, как завзятая кофеманка. Смолола, заварила в турке, подождала, когда осядет на дно гуща, налила в кружку и добавила подогретого молока. И сверху немножко корицы. Вкуснятина! А главное – без сахара. Даже гость, сидящий напротив, начал принюхиваться, с интересом наблюдая за ее приготовлениями.

Золотов бы сейчас с удовольствием выпил кофе, но нельзя. Иначе приступ может повториться. Иногда между приступами мог пройти год, а порой – пара часов, если не беречься. Мать его была такой же. Особых проблем мигрень не причиняла. Отлежится – и все. Жить бы да радоваться. Но однажды это случилось прямо в машине. Она была за рулем. Иван был тогда в армии. До «дембеля» не дотянул, ушел в самоволку, когда узнал, что похороны. Потом его, конечно, оправдали, но увольнительных он не видал до самого конца.

Отчего он это вспомнил сейчас? Было бы логично, если бы мать и эта девушка были хоть немного похожи. Однако они разные: небо и земля! Земля в данном случае – это Круглова. По-настоящему земная, пышная женщина. Радуется жизни, кофе не просто пьет, а смакует… Только на столе больше ничего нет.

– Ой, простите, – спохватился он. – Это вам.

Мужчина достал из сумки коробку шоколадных трюфелей. Нашел точно такие же, как покупал Тимур, и решил, что девушка не будет злиться. Все просто с женщинами. Угостил, похвалил, комплимент отвесил – и все, дело в шляпе.

Хотя нет. Не в этом случае. Злопамятная?

Маша уставилась на коробку конфет и подумала, что диета опять срывается. Ну что такое, в самом деле? Вредительство и сплошные проблемы от этих мужиков. А, впрочем, съест.

«”Не стану есть, не буду слушать,

Умру среди твоих садов!”

Подумала и стала кушать».

Примерно так.

– Спасибо, – не менее вежливо поблагодарила она, распечатала коробку и хищно нацелилась на одну из конфет.

А потом с невероятным удовольствием съела ее, облизнулась и налила себе еще кофе.

– Кажется, вы хотели поговорить?

– Я хотел поблагодарить вас, – сказал Золотов заготовленную заранее речь. – И еще извиниться. Я тогда был не в себе и не хотел…

– Ладно, – великодушно бросила она. – Проехали.

А про себя подумала: все он хотел, вражина. Золотов, кстати, тоже. Обычно он не врал самому себе.

Раньше он эту особу не воспринимал как женщину, но теперь все иначе. Мысли то и дело возвращаются к ночному происшествию. Он невольно потер левую скулу, припоминая, какой сильный у нее удар правой. Хорошо, не кулаком. И все равно голова чуть не взорвалась.

В кого она такая, интересно?

С виду и не скажешь. В их первую встречу она показалась ему нерешительной и страшно неуклюжей. Впечатление было обманчивым. Или она так сильно изменилась за это время? Прическа точно другая. Очки сняла, за которыми глаз не было видно. В личном деле другое фото. Но главное – изменилось выражение лица.

Вот как сейчас, например. Довольная, как кошка, хотя пять минут назад была сердитая фурия.

– Ладно, проехали, – проворчала она после третьего трюфеля.

Сахар поступил в кровь. Настроение стремительно улучшалось. Вдруг в дверь кто-то позвонил. Катерина! Ну, наконец-то!

– Вы кого-то ждете? – спросил Золотов. – Я не вовремя?

– Все нормально, это моя подруга.

Девушка вышла в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял Тимур Алаферов. При параде, чисто выбритый, приятно пахнущий кипарисовым одеколоном и улыбающийся на все тридцать два.

– Привет, – сказал он. – Маша, это вам.

В его руках была точно такая же коробка шоколадных трюфелей. Девушка запаниковала. Но не потому, что два мужика в доме. Просто это засада. Диете точно конец. Она теперь ни в одни брюки не влезет. Все беды от мужиков, а не от баб, как считают некоторые.

– Я не вовремя? – неправильно истолковал ее молчание татарин. – Маша, вы не одна? С подругой?

– О, если бы! – закатила глаза девушка.

Тимур начал что-то подозревать. На площадку опять высунулась любопытная соседка.

– Может, зайти в другой раз?

– Все нормально, – улыбнулась Маша и отодвинулась, освобождая ему проход. – Проходите.

От ее кровожадной улыбки Тимур поежился. Он уже знал, что тапочки не предусмотрены, хотя в глубине души надеялся, что девушка когда-нибудь сама, без его просьбы их купит. Мужчина вошел на кухню.

– Ваня, ты?

– Ага. Привет.

– Привет-привет…

– Кофе или чай? – спросила Маша, с тайный удовольствием наблюдая, как скрестились взгляды мужиков.

Оба напряглись, как коты, которые делят крышу по весне. Это пробуждало в душе какие-то непривычные чувства. Девушка поставила конфеты на стол. Обе коробки хорошо смотрелись рядом, прямо как на полке в магазине. Не успел второй гость определиться, что будет пить, как снова зазвонили в дверь.

Катя! Ну наконец, соня такая. Будет повод выпроводить мужиков и сожрать все эти трюфели, поделив их на двоих. И посплетничать. Ничего! Отработают потом грехи на фитнесе.

– Минуточку, я открою.

Распахнув дверь, Маша с удивлением уставилась на невысокую девушку лет восемнадцати-двадцати на вид. Студентка, что ли? Волосы светло-русые, глаза голубые. Одета хорошо, в фирменную куртку и смешную норковую шапку-ушанку. Раскраснелась с мороза. В руках коробка конфет. Трюфели! Незнакомка с таким же интересом смотрела на нее.

– Ой, вы к кому?

Маша решила, что девушка ошиблась квартирой.

– Наверное, к вам, – ответила гостья. – Вы ведь Маша? Мария Петровна Круглова, все верно?

– Да, – подтвердила она.

– Я ваша сестра. Ирина Томсон. Можно просто Ира.

Вот те раз! Ни братьев, ни сестер у нее отродясь не бывало. Тем более с такой редкой фамилией. Двоюродные были – со стороны дяди – но они не горели желанием познакомится.

– Вы ничего не путаете? – уточнила Маша. – Почему вы решили, что я ваша сестра?

На ум шли мысли о мошенниках, придумавших новый способ отъема денег у одиноких людей. Надо сразу сказать, что квартира на ипотеке, и ей ничего не светит.

– Но… Позвольте, разве вы не дочь Марины Ивановны Кругловой? – растерялась незнакомка.

– Да, но какое отношение это имеет…

Открылась дверь напротив, и снова показалась любопытная соседка. Только этого ей еще не хватало! Разнесет сплетни по всему подъезду.

– Машенька, – сказала она. – Что-то у вас все утро подвижки, так слышно! Дверь стальная хлопает без конца.

– Извините, Тамара Васильевна. Постараемся потише.

– Уже празднуете с утра пораньше? – подозрительно прищурилась та.

– Нет, мы скоро пойдем. Отдыхайте.

Старуха исчезла, только хлопнула дверь. Причем намного громче, чем у молодой соседки. Видать, сэкономила на резиновых уплотнителях, вот и слышно ей все.

– Заходите быстрее, дома поговорим, – сказала Маша и впустила девушку в дом.

Там она протянула гостье вторые дамские тапочки. Девушка скинула свою фирменную курточку, и оказалось, что она одета в не менее дорогой и стильный кашемировый свитер и модные джинсы. Они такие недавно рассматривали с Катей в бутике, но так и не купили. Дорого. Можно найти почти то же самое, но в пять раз дешевле.

Хотя в тот миг Маша вспомнила покойную тетушку и ее слова: «То, да не то».

Действительно, небо и земля. Вообще по гостье видно, что она из обеспеченной семьи. Маша, пока работала в гардеробе, научилась разбираться в этом. Не по-модному тощая, но и лишнего веса нет. Руки ухоженные, стрижка волосок к волоску. Все без нарочитости. Держит себя в руках: сразу видно воспитание.

Если не врет, и они родственники, то… То что? Кто из них «то», а кто «не то»? Ответ очевиден. Сколько бы Маша ни пыжилась, сколько бы ни старалась, она так и останется Машей-из-мухосранска, старой девой с лишним весом.

Затолкав пораженческие мысли куда подальше, она любезно сказала:

– Проходите. Кофе или чай?

– Кофе, пожалуйста. Спасибо.

Мужчины с удивлением воззрились на новое лицо.

– Это не ваша подруга, – констатировал Тимур. – Познакомите?

– Э… Это Ирина. Ирина, это Тимур и… Иван.

Странно называть «вражину» по имени. Первый раз. Имя словно чужое на языке. Золотов тоже вздрогнул, услыхав. С непривычки. Девушка сказала это как-то по-особенному. У него по хребту пробежали мурашки от странного предчувствия.

– Очень приятно, – ответила новоявленная сестра, поставила на стол трюфели и заняла третий табурет, так что для хозяйки просто не осталось места.

Маша сварила кофе, налила себе и девушке и помолчала, не зная, с чего начать. Она устроилась, прислонившись к кухонной стойке. Золотов хотел уступить место, но она отказалась. Пусть гости сидят. Тимур, кажется, досадовал, что опоздал с предложением.

Татарин не понял ситуации, решил, что девушки просто стесняются, и начал балагурить, подкалывая Ирину. Та вроде оттаяла. Время шло, пора бы уже и честь знать. Только-только Маша хотела под удобным предлогом выпроводить мужчин, как снова зазвонили в дверь. Она вздрогнула и пролила себе кофе на белоснежный халат.

– Да что же это такое?! – в сердцах выкрикнула девушка. – Сговорились, что ли?

Она пошла в прихожую, не глядя открыла дверь и рявкнула:

– Ну, кто там еще?!

– Эй, подруга, ты чего?

На нее смотрела удивленная Катерина, которая держала в одной руке ее телефон, а в другой – коробку шоколадных трюфелей.

Глава 12

Снова выглянула соседка.

– Быстрее, заходи! – прошипела Маша и втянула подругу внутрь.

Она забрала телефон и конфеты, чтобы Катерина могла раздеться.

– Что происходит? – спросила та.

– Ничего, потом расскажу. Извини, что так встретила.

– У тебя кто-то дома? – уловила Катерина посторонние голоса.

– Да.

– А где мои тапки?

– Заняты. Извини, – смутилась хозяйка дома.

Они прошли на кухню. Маша принесла из комнаты стул.

– Кофе или чай?

– Кофе, – ответила Катерина и зевнула, деликатно прикрыв рот рукой, не выспалась, видать. – Привет, мальчики.

«Мальчики» переглянулись. Самозваная сестра тоже удивленно смотрела на это столпотворение. Очевидно, не ожидала, что будет столько народа.

– Наверное, мы все-таки не вовремя, – быстрее всех сообразил Тимур, который держал нос по ветру. – Мы пойдем?

– Ага, идите, – безнадежно махнула рукой Маша. – До свидания.

Алаферов что-то прошипел на ухо Золотову, и они свалили. Только на столе стались конфеты. Маша с облегчением вздохнула, закрыв за ними дверь, вернулась на кухню, собрала со стола грязные чашки и принялась варить новую порцию кофе. Закончила. Поставила перед девушками полные чашки. Потом уселась напротив «сестры» и сказала:

– Итак. Что привело вас сюда?

– Я… Наверное, я зря приехала, – ответила та, смутившись не на шутку. – Глупая затея. Я думала… Извините, я пойду.

– Нет уж, объясните, – настаивала Маша. – А то я потом все время буду про это думать.

– Просто я хотела пожить у вас немного, если вы разрешите, конечно. Но… У вас тут никаких условий… Я бы не посмела вас стеснить.

Маша разозлилась. Да, условий нет. Однокомнатная, что поделать? Но когда этим вот так тычут в лицо! Полстраны так живет, между прочим. Стыдиться нечего.

– Значит, пожить, – повторила вдруг Катя. – А почему? Вы кто вообще такая?

– Сестра Марии. Наверное, – ответила гостья.

– Наверное? – снова переспросила Катерина.

– Это как? – тоже удивилась Маша.

– Я видела свидетельство о рождении у мамы. Вот. Я взяла с собой.

Девушка протянула ей зеленую книжечку. Тогда выдавали именно такие. Точно! У Маши был дубликат, она помнила. Вот, значит, у кого оригинал. Не потерялся, как думала тетя. Сомнений нет, это ее сводная сестра по матери. Единоутробная, правильнее сказать.

Она пока ничего не чувствовала по этому поводу. Мать всегда была для нее чистой абстракцией. В детстве Машка мечтала о сестричке, но тетя ее разочаровала, так и не «купив» ей в магазине подружку для игр. И на этом все.

– Хорошо. Я вам верю, – сказала она. – Теперь скажите, почему вы хотели остановиться у меня. Почему не в гостинице, например? Или не в хостеле?

– Да-да, пусть скажет, – влезла Катерина, которая до этого помалкивала, поглощая трюфели. – Вы же явно не бедствуете.

Она-то сразу оценила, как выглядит новая знакомая.

– У меня заблокированы все карточки, – грустно улыбнулась Ира. – Я успела купить билет и узнать ваш адрес. И все. Родители перекрыли кислород. Я даже чемодан не успела собрать, пришлось ехать так.

– Ох! Ну и ну.

Вот почему она тут с утра пораньше. Наверняка сегодня в шесть утра прилетела. Потом ждала первый рейсовый автобус. По времени подходит. Маша поняла, что девчонке правда некуда идти.

– Не переживайте, – продолжила та. – Я позвоню, и мне тут же оплатят номер в гостинице и обратный билет. Не о чем волноваться. Просто… Просто я хотела вас увидеть и… не знаю.

Старшая сестра тоже не знала.

– Тебя, – сказала она ворчливо. – Давай на «ты».

Выкать молодой девчонке она не хотела.

– Вот это да! Настоящая Санта-Барбара, – удивилась Катя. – Кто бы мог подумать.

– Оставайся ночевать, – вдруг предложила Маша. – Звони своим. Пусть денег вышлют. Сегодня походим, погуляем. Я скоро на работу, потом собираюсь на фитнес, пойдешь со мной?

Девушка обрадовано закивала.

– Маша! – бдительная подруга предостерегающе нахмурилась.

– Да ничего не случится.

– Пусть хотя бы паспорт покажет.

Паспорт оказался в порядке.

***

Ну, вот.

«Сбылась мечта идиота».

У Маши теперь есть самая настоящая сестра, но что с ней делать? Непонятно. Для начала покормить. Пока та ела, стараясь не показывать, насколько голодна, Маша рассказывала Катерине, что было ночью.

– Что, прямо так? Приставал? – взвилась подруга. – Вот сволочь! – И тут же спросила с любопытством: – А как именно?

Маша не стала уточнять при посторонних, но зато рассказала, как надавала Золотову по морде. Катерина одобрила. Кровожадная какая!

Насчет фитнеса сегодня все отлично срасталось. Катя заранее поменялась сменами с Анжелой Викентьевной и устроила себе сегодня выходной. Пойдет выспится. Оказывается, она еще не ложилась. А потом встанет и пойдет с девчонками на стретчинг и в «качалку».

– Ой, я же опаздываю! – спохватилась Маша, глянув на часы. – Ужас какой. Полчаса всего осталось. Вызывай такси. Я пока глаза нарисую.

***

Сестра напросилась с ней. Маша в глубине души была этому рада.

Все равно человек почти незнакомый, ключи от квартиры она бы не рискнула дать. Брать нечего, но… кошка… но… документы всякие, мало ли что? За кошку, пожалуй, переживала больше. Вдруг новоявленная родственница проглядит, и Шеба выскочит на площадку? Так уже бывало, но, к счастью, хозяйка ее быстро нашла.

Катя укатила домой на том же самом такси.

А девчонки пошли в фитнес-центр. Там на гардеробе было тихо-мирно. После того, как прошли утренние посетители, наступило затишье. Маша поставила чайник греться и достала чашки.

– Вот, значит, как… – Ира осеклась.

– Ну, говори, говори. Не томи, – усмехнулась Маша и поймала себя на мысли, что ведет себя в точности как Катька.

Та тоже смеялась, когда общие знакомые терялись, узнав о ее новой профессии.

– Я не знала. Правда.

Девчонка не знала, куда себя девать от смущения. Молодая совсем, пороху еще в жизни не нюхала. Видно, что девочка домашняя, спокойная. У них с Машей, судя по паспорту, разница в десять лет. Наверное, только-только заканчивает школу. Спросила – так и есть.

Значит, мать устроила свою личную жизнь и родила наконец желанного ребенка. О брошенной дочери, которую нагуляла в молодости, женщина старалась не вспоминать и скрывала ее существование от младшей. Непонятно только, зачем хранила свидетельство о рождении. Некая сентиментальность?

– Хочешь фитнес-батончик? Или так будем пить?

– С батончиком.

Маша вышла ненадолго, купила в фитнес-баре вкусняшек и вернулась к сестре. Разговорились. Ира сдала экзамены и готовилась поступать в МГИМО. Или в МГУ, как получится. Документы подаст и будет ждать.

– Надо же! – почти не удивилась Маша. – Сложно, наверное, будет учиться.

И дорого. Наверняка.

– Почему?

– Туда поступить просто нереально. Учиться и подавно.

Ну, положим, у этой семьи есть связи. Туда абы кто не идет учиться. Но все равно не чета обычному вузу, будут больше требовать.

– А… ты нигде не училась? – осторожно поинтересовалась сестра.

Маша фыркнула. Конечно, так можно было подумать, исходя из того, чем она сейчас занималась.

– Нет, отчего же? – ответила она. – Закончила иняз.

– Ой, я тоже сначала хотела. Но просто лингвистика меня не увлекает, – нашла общую тему Ира.

Глаза ее горели энтузиазмом. Должно быть, это семейное, решила Маша. Тетя рассказывала, что матери хорошо давались в школе иностранные языки. По всем предметам были тройки, и только по английскому «отлично».

– Ты какие языки изучала? – спросила сестра.

– Английский и «в нагрузку» норвежский.

– Норвежский? Как интересно! – воскликнула Ирина. – А я учила в школе вторым языком испанский.

– Завидую белой завистью.

Маша и рада бы, да только никто не преподавал. Если учить, то самостоятельно. Пожалуй, это мысль! Сейчас стало больше свободного времени, можно изучать на выходных или брать самоучитель на работу. Вот закончит с дипломными и…

Чаю попили, и снова повалили клиенты. Фитнес-леди шли обратно одеваться.

– Ой, а можно я? – вдруг спросила ее сестра.

– Ну, давай, – почему-то разрешила старшая сестра.

Мария уселась, включила ноутбук и стала набирать текст, поглядывая, как девчонка носится с шубами. Вроде, справляется, хотя с непривычки запыхалась. Чего бегает, спрашивается? Никто не торопит, не подгоняет. Заметалась. А, вот оно что! Перепутала номерки, шестой и девятый. Разобралась сама, не дура.

Потом был квест под названием «впихнуть невпихуемое». Ира трамбовала в ведро использованные бахилы, а они не поддавались, сбегали и начинали летать по холлу. Маша, поглядев в окошко на этот бесплатный цирк, не выдержала и побежала на подмогу.

Снова пошли посетители. Младшая сестра продолжила принимать и выдавать одежду. Наконец закончила, вернулась на место и села молча, вся задумчивая.

– А что ты пишешь? – вдруг спросила она, наблюдая, как печатает Маша.

– Дипломную работу.

– Ты же сказала, что давно закончила, – удивилась девушка.

– Не себе, – рассмеялась старшая такой наивности. – За деньги пишу, на заказ.

– Надо же!

Задумчивость усилилась. Маше вскоре надоели эти молчаливые вздохи и ерзанье, она сохранила файл и спросила напрямую:

– Хочешь понять, как это?

Она уже догадалась, что девчонка не просто так хотела помочь ей.

– Да, – услышала она в ответ.

– И как?

– Ну… терпимо. Не знаю даже. Я раньше такого никогда не делала, – честно ответила Ира. – Даже когда была волонтером.

М-да… «Терпимо». Маше казалось, что все просто прекрасно, особенно в сравнении с тем, что было на старом месте. Все относительно.

«У кого-то щи пустые, а у других жемчуг мелкий».

– А что за волонтеры? – ради интереса уточнила она.

– Мы там помогали бездомным, кормили их супом с машины, выдавали одежду из пожертвований.

Пожалуй, этим и ограничивалось знакомство девушки с реальным миром.

– Зачем ты этим занималась?

– Так принято, – ответила Ирина, словно это все объясняло.

Вот, значит, как живут богатые девочки. Хорошо учатся, поступают в престижный вуз, изредка, чтобы подправить карму, кормят бездомных и с чувством выполненного долга живут дальше в своем отдельно взятом мирке.

Мать всегда грезила Москвой. Тетя рассказывала об этом. Скупые отрывочные фразы многое объясняли. Говорят, Москва – отдельное государство в государстве. И прослойка людей, к которой, очевидно, принадлежал отец Иры, тоже существовала отдельно, сама по себе, редко пересекаясь с простыми смертными.

Снова пошли посетители, и пришлось прерваться. Ира честно старалась, но скоро выдохлась, и старшая сестра ее заменила. Так, меняясь, они скоротали время до конца смены. Слава Богу, сокращенный режим!

– Я взяла для тебя футболку и треники, – поставила ее перед фактом Маша. – Будет, наверное, великовато. И чешки.

– Это ничего! Спасибо.

Пришла Анжела Викентьевна, чтобы сменить Машу на гардеробе. Она удивленно воззрилась на Иру.

– Добрый день, Машенька, – сказала она.

– Здравствуйте!

– Это кто у вас в гостях?

– Моя сестра, – ответила Мария и поразилась, как легко это слетело у нее с языка. – Ирина. Ира, это моя коллега, Анжела Викентьевна.

– Очень приятно, – поприветствовала девушка.

– Да, весьма, весьма похожи, – поправила очки дама. – Какая милая девочка.

– Ну, мы пойдем?

– Ступайте.

И девчонки пошли в холл. Там уже стояла Катерина. Она разделась. Опоздав на пару минут, подошла Инна.

– Ой, добиралась на такси, – пожаловалась она. – Кругом «пробки».

– А муж? – удивилась Маша.

Вот те раз. Любимая жена, чапай на фитнес самоходом.

– Муж не мог сегодня.

– Наелся груш! – рассмеялась Катерина.

– Да ладно, правда не мог.

– Ты аккуратнее, – сказала Маша, хотя сначала не хотела вмешиваться. – Может, он просто не хочет, чтобы ты тут бывала?

Она еще в прошлый раз обратила внимание, какой он подозрительный. Вдруг ему не понравились новые знакомые жены? Все может быть.

– Да не в этом дело. Ну чего вы все, как сговорились?! – рассердилась Инна. – Брат тоже все утро нервы лечит.

– Егор? – удивилась Маша.

– Запомнила, да? – улыбнулась Инна.

– Я вчера с ним познакомилась.

– Да-да, мы вчера с Максом ездили в ресторан, Егора тоже взяли, – вклинилась Катерина. – И Машу.

– И как? – с затаенной надеждой спросила Инна.

Никак. Ни о чем.

– Довольно приятный молодой человек, – ответила Маша вслух, но по тону можно было все понять.

– Ясно. А это кто? – сообразила Инна, что молодая девушка тоже с ними.

– Сестра моя.

На сей раз слова дались еще легче, будто так и надо. Ира взглянула удивленно, но ничего не сказала. Маша, сообразив, что у девчонки нет денег, оплатила разовое посещение.

Вся дружная девичья компания пошла на верхний этаж. И опять Маша завидовала белой завистью. Оказывается, Ира давно занималась хатха-йогой, так что легко гнулась и тянулась во всех направлениях. Чудо! Вся группа на нее поглядывала. Тренер, довольная, что ей попался такой благодатный материал, с удовольствием занималась с ней.

Потом пошли в раздевалку. Инна похвасталась, что делала дома дыхательные упражнения, и пресс уже лучше. И что малыш внезапно стал отказываться от груди, и пришлось вводить прикорм. Она с Катериной по понятным причинам осталась в раздевалке, а сестры пошли в сауну.

Грелись и болтали. Ира рассказала, как пошла на йогу в первый раз, хотя хотела на танцы, и увлеклась не на шутку. Маша слушала и вникала. Ей в таком возрасте было не до йоги. Поступить бы да выучиться. Потом они вышли, ополоснулись и переоделись. Пора в качалку, хотя энтузиазм уже сошел на нет. Хочется просто лежать и ни о чем не думать.

Все-таки не выспалась она сегодня. Это факт. А все «вражина» виноват!

– Может, не надо? – тоскливо спросила Катерина, озвучив ее мысли.

– Надо, Катя, надо, – ответила девушка. – Ты как хочешь, а я пойду. Парная работа.

Она не могла подвести Инну, которой обещала помочь. Катя поохала, поахала, но присоединилась, и они пошли. Подруга подбивала Машку на посещение солярия. Та упорно сопротивлялась. Ира с интересом осматривалась в тренажерном зале.

Мужики, которые тут занимались, с интересом поглядывали на стайку молодых девчонок.

Они приступили к тренировке. А что? Отлично получается. Два на два. Девушки уселись на маты и стали тянуться. Маша с Инной, а Катерина с Ирой. Потом перешли на скамейки. Все было прекрасно, пока пыхтящая от натуги Маша не услышала над головой мужской голос:

– Привет! Это вы?

***

А? Что? «Вражина»!

Маша без сил повалилась на коврик, потом уселась и сказала:

– Добрый день.

И мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю. Почему он каждый раз застает ее в непотребном виде? Какой-то вселенский закон подлости. Она думала, Золотов лежит дома, болеет и страдает. Но мужчина, вопреки ожиданиям, как ни в чем не бывало пошел в качалку.

– Тоже решили позаниматься? – одобрительно улыбнулся он.

Действительно одобрял, как ни странно. Ей не повредит. Взгляд его пробежался по девчонкам, которые тоже прервались, удивленно глядя на него. Все его узнали, но не поняли, что он здесь забыл.

– Разве вам сегодня можно заниматься? – после долгой паузы спросила Маша.

– Выспался и решил походить немного на «эллипсе».

– Ни разу не пробовала, – сказала она для поддержания беседы.

И подумала: скорей бы уж он свалил. Но Иван, услышав ее слова, воодушевился и начал расписывать, какой это отличный тренажер. Ему бы менеджерам по продажам в спорттоварах работать, а не директором.

– Хотите попробовать? – вдруг предложил он.

Маша онемела. Как бы повежливее отказаться?

– Иди давай, – вдруг легко толкнула ее в спину Катерина и подмигнула. – Потом расскажешь.

Предательница! Интересно, зачем ей это понадобилось – подставлять подругу.

– Ну, Катя! – зашипела она.

– Что Катя? – фыркнула подруга. – Я пока Инне помогу, давай, а то я вижу, ты устала уже.

Маша, чтобы не раздувать на пустом месте скандал, стала подниматься. Золотов протянул ей руку, совсем как в первую встречу. Ситуация повторялась. Она хотела сказать, не надо, но промолчала. И…

– У, вражина, – едва слышно проворчала она под нос и взяла мужчину за руку.

– Что? – переспросил он, рывком подняв ее на ноги.

– Ничего. Говорю, спасибо.

Иван подозрительно покосился на нее, но ничего не сказал. Ему явно послышалось что-то другое. Но он тоже решил не обострять отношения. Сейчас покажет девушке «эллипс». Заодно убедится, а не померещилось ли ему тогда ночью.

Он показал Маше, как становиться, выставлять правильные настройки и как шагать «в гору». Пока учил, все поглядывал ей в глубокий вырез футболки, которая как бы невзначай скатилась на одно плечо. Да, он не ошибся тогда. Все у нее свое. То-то друг сразу сделал стойку. Он еще в бане, видать, оценил пышные прелести этой милой селянки. Иван тогда был без очков, так что фишку не просек. Только вчера, с запозданием.

Пожалуй, он бы с ней закрутил, однако это значило сменить качалку, если что-то пойдет не так. Если надо решать, тренер или баба, Золотов выбирал первого.

«Мы не рабы, рабы не мы».

Но он точно раб привычки.

***

Маша думала, что погорячилась. Вроде, Золотов не такой уж гадкий тип, как показалось. Решил, наверное, загладить свою вину.

– Иван!

– Что? – откликнулся он, вышагивая на соседнем тренажере.

– Мы как роботы, да? – ей стало смешно.

Идет, переваливаясь, как на робо-лапах. Еще рукоятки подключила, как он советовал, чтобы руки тоже двигались.

– Робот Джокс, ага, – машинально ответил он.

– Нет, мне с людьми внутри не нравится, – улыбнулась Маша. – Лучше как погрузчик у Рипли.

И вообще быть как Рипли, такой же подтянутой и боевой, чтобы все монстры тебя боялись. Золотов, когда услышал сказанное, поперхнулся и чуть не сбился с заданного ритма. Потом продолжил, размышляя, что это только что было. Девушка. Девушка, которая любит фантастику. Она, похоже, смотрит те же фильмы, что и он.

– Вы сколько частей смотрели? – спросил он.

– Все. Даже ересь с кроссовером чужого и хищника, – ответила она и вдруг неожиданно для самой себя добавила: – Давай на «ты».

А то они как два дурака, выкают друг другу, и она ощущает себя совсем старой. Что особенно странно, когда говорят на такие темы. Душа-то молода, несмотря на то, что годы идут. Пора переходить на серьезное, а она все смотрит «сказки», как говорила ее тетя, считая такие фильмы баловством. У нее целая полка заставлена дисками. «Вражина», оказывается, те же фильмы смотрит, что и она. Кто бы мог подумать!

– Идет, – довольно легко согласился он. – На «ты».

Вот, значит, как. Не конфетами едиными… Он почему-то раньше думал, что таким девушкам больше по душе фильмы-мелодрамы про любовь. А погляди-ка! Ошибся.

Это странно. Он редко ошибался в анализе ситуации. Практически никогда.

В ее личном деле об этом ничего не было. Хобби – фильмы, чтение. Без конкретизации, что именно она предпочитает. Вообще анкета была удовлетворительной, он бы ее взял. Не на секретаря. Все-таки это лицо фирмы, она не годилась. Так, на подхвате. Подай-принеси. Придумал бы. У них не было жесткого штатного расписания.

Хотя, кого он обманывает? Не взял бы. Новое лицо – весь привычный распорядок насмарку. Опять привыкать, подстраиваться. Ничего хорошего.

– Ну, как? – спросил он. – Нравится?

Девушка, похоже, вошла во вкус.

– Да, только тяжеловато.

– Сбавьте уклон.

– Сбавь, – усмехнулась и поправила она.

И сбавила. Потом на убывание поставила и стала постепенно заканчивать, как он учил. Резко прерываться нельзя, вредно. Это правило она хорошо усвоила. Золотов, поглядев на девушку, тоже сбросил скорость, и закончили они почти одновременно. Маша еще немного постояла на ступеньках, попыталась слезть и чуть не рухнула, когда с непривычки свело икроножные мышцы.

– Ой-ой-ой!

Иван, который уже спешился, вовремя ее подхватил.

– Осторожнее.

Они оказались в опасной близости друг от друга. Маша вдруг болезненно ощутила, как тверда его грудь, как напрягся пресс, и какие у него сильные руки. Девушка уставилась в темно-серые глаза напротив и смущенно отпрянула. Мужчина не удерживал. Но отпускал он ее с некоторым сожалением. Она была вся такая свежая, уютная, приятная, какая-то неиспорченная, что ли? Чем-то его цепляла. Не было в ней озлобленности и жесткости, несмотря на то, как она жила.

– Спасибо, – серьезно сказала Маша. – Ну, я пойду?

– Идите, – разрешил он.

– Иди, – поправила она. – Хочу и иду!

И пошла прочь, пока он не успел ответить. Золотов только поправил очки, удивленно глядя ей вслед.

Мария про себя костерила его последними словами. Тоже мне, нашелся царь и бог. Дозволяет простой смертной удалиться. Как-то у него это привычно прозвучало, вот что значит работать на руководящей должности. Она этого нахлебалась – во! За нее достаточно решали, подзывали и отсылали, чтобы это встало поперек горла.

Она остановилась на полпути, не доходя до девчонок. И чего, спрашивается, она вдруг вспылила? Своих тараканов надо держать в узде, чтобы они чужих не трогали, как говорится.

Ладно. Проехали. Подумает об этом завтра.

Дзен!

Глава 13

Выходной. Кайфово-о…

Кошак только нудит, водит хороводы на кровати, кушать просит. Надо вставать.

На часы глянула – мама дорогая! По-любому пора вставать.

А это что? На кухне кто-то шебаршится. Гремит посуда. Слышно, как что-то шкварчит, и в комнату тянет аппетитными запахами.

– Ой! – подскочила Маша.

Это все с непривычки. Она испугалась, что дома кто-то есть, кроме нее, и тут же вспомнила, что у нее гостья. Ира Томсон. Сестра. Вот кто в ее «однушке» орудует. Значит, скоро будет завтрак. Интересно, какой? В холодильнике только полезные продукты.

Ира, оказывается, ранняя пташка. Маша, например, была «совой» и не любила вставать в такую рань. На часах десять утра. Она пошла чистить зубы и умываться. Потом вошла на кухню. Сестра обернулась:

– Ой, я тебя разбудила?

– Ничего, уже пора вставать. И кошка еды требует.

Маша насыпала Шебе в миску сухого корма. Та обрадовано начала лопать, включив мурчание на полную катушку. Непонятно было, как она может урчать и есть одновременно, но факт оставался фактом. Маша, не хуже Шебы, подошла к плите и полюбопытствовала, что сегодня в меню. На завтрак был омлет с грибами и помидорами и французские тосты с корицей.

Пожалуй, основное блюдо она будет, а десерт отдаст сестре. Это только кажется, что с одного раза ничего не будет. А если не один? Если в системе? Там кусочек, тут тостик… Вот и …опа величиной с Рязань. Конфеты, кстати, надо спрятать в кладовку. Так и тянет продолжить вчерашний пищевой разврат.

«Фудпорн», – как сказала бы Катерина.

Красивый натюрморт получился, кстати говоря. Сестренка разломила лопаткой высокий омлет, выложила половинки на тарелки и подала к столу.

– Хлеб только не нашла, – пожаловалась она. – В хлебнице пусто.

– А его нет.

Маша теперь не ела хлеба. Изредка покупала черный с семечками, типа могилевского, чтобы себя побаловать, но не увлекалась. Замораживала и доставала по ломтику, как лакомство. А белый вовсе исключила, так же как макароны и прочее мучное. В морозилке одиноко страдал кусок батона, все хотела скормить птичкам. Вот, оказывается, из чего тосты.

Вдруг зазвонил телефон. Ира нервно дернулась. Она осторожно, как мину замедленного действия, взяла с холодильника свой айфон и посмотрела, кто ей звонит. Потом она осела на стуле и ссутулилась. Вид у девчонки был до крайности несчастный.

– Кто это был?

– Отец.

– Ну, так возьми трубку!

– Ой, ругаться будет, – заволновалась Ира.

Как маленькая. Хотя она и есть маленькая, подумала Маша.

– А так не будет? – проворчала она. – Перезвони. Беспокоится же, переживает, с ума сходит, куда ты подевалась. Я бы на твоем месте перед ним извинилась.

– Ладно.

Девушка набрала вызов и вышла в комнату, чтобы сестра не слышала разговора. Ну и ладно, ну и пусть… Правда, пушистик? Шеба потерлась мордочкой о стул и ноги хозяйки, успокаивая и благодаря за еду. Потом вскочила на колени и заурчала.

Ира вернулась и сказала:

– Родители прилетели. Скоро будут тут.

– Ну, вот и хорошо.

Тут до Маши дошло, что это значит. Ее мать прилетела.

Господи! Что делать? Куда бежать, за что хвататься?

А, впрочем, какая разница? Чужие люди.

Мать не та, что родила, а та, что воспитала. Тетя Тоня ей была ближе. Не просто близкий родственник и опекун. Самый дорогой на свете человек. Проведем мысленную рокировку и будем считать, что эта Марина Круглова – Томсон? – ее тетя. Так будет лучше.

– Ничего, что они приедут сюда? – спросила младшая сестра.

– Куда деваться?

Дело сделано.

«Прими мужественно то, что ты не в силах изменить».

– Ну, рада была с тобой познакомиться, – подытожила Маша и вздохнула.

Она уже начала привыкать к этой девчонке. Как будто всю жизнь друг друга знали! Даже жаль, что скоро уезжает. Надо обменяться телефонами и электронной почтой, что ли.

– Я тоже… Тоже рада, – Ира вдруг кинулась обниматься.

– Ну-ну, – неловко похлопала ее по спине старшая сестра. – Не навсегда же уезжаешь, правда? Еще увидимся.

– Надеюсь.

Младшая уткнулась ей куда-то в шею и часто-часто задышала, словно пытаясь сдержать слезы. А вот плакать не нужно! Радоваться надо, что все хорошо. Родители ее любят, беспокоятся, заботятся…

– Все будет хорошо, – сказала Маша.

Кошка протестующее мяукнула, когда ее неловко прижали. Люди такие неуклюжие! За что она их только терпит?

***

Мария успела принять душ и уложить волосы, подвела глаза, оделась в уютное черное трикотажное платье до колен с легинсами и сварила кофе, когда в дверь наконец-то позвонили.

– Твои? – спросила она.

Сердце пустилось вскачь.

– Наверное, – кисло ответила Ира.

Сейчас получит на орехи за то, что заставила близких волноваться. И Маша за компанию, хотя не ее вина, что девчонка собралась к ней в гости. Все равно сделают крайней.

– Я открою, – сказала старшая сестра.

Она подошла, но на сей раз поглядела в глазок. Мало ли что? Там стоял какой-то мужчина, и вид его был оч-чень знакомым. Тимур! Девушка распахнула дверь.

– Ой, привет! Какими судьбами?

Не вовремя. Очень не вовремя. Но почему-то она совсем не против. Отвлекающий фактор и повод побыстрее выпроводить гостей из дома. Этому смуглому чернявому балагуру она была сегодня рада. Чуть не обняла, но вовремя сдержалась, а то бы он не так понял.

– Извините, что без приглашения, Маша, – сказал он. – Это вам!

– Спасибо. Проходите!

Девушка взяла у него коробку конфет и подумала: опять! Ну, вредительство же. Надо скормить родителям Ирины, если они, конечно, задержатся. Хотя лучше бы сразу свалили. Хотя приятно, слов нет.

– Я не вовремя? – уточнил он.

– Вообще да, но я рада, – призналась она.

Двойное признание далось ей легко. Мужчина широко улыбнулся, разулся, скинул куртку и пошел на кухню. Сестра вежливо поздоровалась, и стали пить кофе. Маша рассказала, что прилетели родители Иры, и что скоро она отбывает обратно в Москву. Про то, что они сестры, девушка умолчала. Смысл всем трепаться об этом? Это ее личная тайна.

Тимур про себя только порадовался. Никто не будет мешать общению.

Мария сегодня с утра при параде. Платье мягко облегало и обрисовывало все сочные, отнюдь не худосочные изгибы тела. Собралась куда-то? Волосы чистые, струятся, так и хочется провести рукой. Кожа как матовый бархат, ничем не покрыта. Тональник он не переносил. Миндалевидные глаза как у татарочки, хотя сама не похожа. Губы накрасила? Точно.

Готова на выход. Ждать не надо, пока соберется. Тимур не любил, когда девки копаются по целому часу. Успеешь за это время перегореть. Он бы сейчас ее сводил в какое-нибудь уютное кафе, чтобы она не смущалась. Кажется, он ее раскусил. Попытки поразить походом в пафосный дорогой ресторан только напугают, так же как и африканские страсти-мордасти.

Он постепенно… Аккуратно и точно… Тихой сапой… А потом…

Короче, она будет его. Не пройдет недели. Надо побыстрее застолбить за собой участок, а то мало ли что. Чтобы другие не заглядывались. Интересная будет игра. Давно ему не был так интересен сам процесс, а не только результат.

– Как собираетесь встретить новый год?

– Выходной, – ответила Маша. – Пока еще не решила. В ресторане, как вы видите, уже погуляли. Ну, типа.

– Простите, – изобразил он покаянный вид, хотя ему ничуть не было жаль.

Скорее, наоборот. Жизнь раз за разом словно сталкивала их в расчете на более близкое знакомство.

– То есть у вас выходной время, – поощрительно улыбнулся мужчина. – И вы свободны, так? Как собираетесь время провести, если не секрет?

Девушка на секунду задумалась.

– Да, точно. Тридцать первого выходной по графику, с первого по третье отдыхаем все, так как фитнес-центр закрыт, четвертого выхожу с вечера, – изложила свои планы Маша. – А вам зачем?

И подумала: чего выведывает? И еще: ух, отоспится она!!! На неделю вперед. Потому что в новогоднюю ночь спать не ляжет и пойдет гулять. Впервые за шесть лет. Последние годы она встречала праздник в кровати под аккомпанемент телевизора, в компании с жареной куриной ножкой и «оливье». Лень было даже встать и пойти на кухню. Пора было это менять.

– Так, интересуюсь. На турбазу хотите? – закинул удочку коварный татарин.

Маша поперхнулась. Кофе брызнул на стол, и она начала ликвидировать беспорядок салфеткой. Какая резкая, однако, смена темы.

«Приходи, как стемнеет, на сеновал. Придешь? – Отчего ж не прийти».

– Хочу, – вдруг ответила она, удивив себя. – Но…

Ира вдруг пнула ее под столом, и Маша чуть снова не пролила кофе. Ну, что такое, а? Девушки переглянулись. Младшая беспокоится за старшую? Кто из них благоразумнее, спрашивается? Вообще-то все верно. Она почти не знает этого мужика. Случись что, никто не хватится.

– Хотите, друзей своих тоже берите, – продолжал соблазнять и усыплять бдительность Алаферов. – Там семь мест и три комнаты.

«А она не одна придет, она с кузнецом придет».

– Заманчиво, – задумчиво протянула Маша. – Очень. Я только подруге позвоню, хорошо?

Он кивнул, и девушка принялась названивать Кате, которая сегодня работала. Та сразу воодушевилась, и ее ничуть не смутило, что поедут вместе с тем самым типом, который был в милиции и который похитил Машу из ресторана.

– Предварительное согласие получено, – передала Маша. – Она сейчас обсудит со своим парнем.

– А кто у нее парень? Адвокат?

– Все-то вы знаете, – проворчала Маша.

– Ты.

– Что?

– Давай на «ты», – сказал Тимур. – Устал я от этих церемоний.

Правда, сколько можно? Его утомляла официальность. Она создавала барьер между ним и девушкой, а он нацелился на сближение и уже предвкушал, что на праздниках они станут очень, очень, по-настоящему близки. Ближе некуда.

– Хорошо, – потупилась она. – Не возражаю.

Вот же хитрый жук, быстро втерся в доверие. Да так незаметно! А она и рада. Ира вдруг нагнулась к ней и прошептала в самое ухо:

– Годится.

– Что?!

– Ничего, говорю, – невинно улыбнулась сестренка. – Кофе еще сваришь?

– Сейчас.

Пока варила, все думала. Не спросила же, кто еще едет. Вдруг там «вражина» будет? Почти наверняка. Не хотелось бы. Но она, увы, уже взбаламутила воду. Катерина настроилась ехать. Ладно, сейчас она как-нибудь выведает подробности у Тимура.

Но ее отвлекли. Только-только сделала кофе, и тут в дверь позвонили. Прибыли!

– Маш, я боюсь, – пропищала Ира и уцепилась за ее руку.

Девчонка побледнела.

– Не бойся, я с тобой, – утешила она. – Обе по шапке получим.

Она тоже вдруг струсила. Ничего не понимающий Тимур удивленно на нее посмотрел. Мария ничего не стала объяснять. Сейчас сам все увидит и узнает. Маша пошла открывать дверь.

***

Игорь Томсон оказался высоким, подтянутым и тонкокостным блондином лет сорока пяти на вид. Голубые глаза за очками в тонкой оправе – в точности такие, как у дочери. Вернее, это у Иры были отцовские.

А вот ее мать была более стройной и изящной версией тети Тони. Только Марина Круглова лучше сохранилась. Если не знать, сколько ей лет, больше тридцати пяти не дашь. Красивая, яркая шатенка невысокого роста! Волосы до плеч вьются от природы. Кожа идеальная, словно она только что из салона красоты, а не с трапа самолета. Тетя избавилась от ее фотографий, но Маша сразу узнала мать. Семейное сходство налицо. Женщина с какой-то странной жадностью смотрела на нее, окинув взглядом с головы до ног. Кажется, она была разочарована. Немудрено.

– Здравствуйте, – сказала Маша. – Вы, наверное, за Ирой? Проходите.

Отец сводной сестры первым поздоровался и протянул руку. Маша думала, для рукопожатия, но оказалось, что для поцелуя. Это вышло как-то естественно, само собой. Он сжал ее ладонь в своих, приложился к ней и сказал:

– Игорь Томсон. Рад нашему знакомству.

Хотя по тону было понятно, что он не слишком доволен. Вот что значит воспитание!

– А это моя жена Марина.

– Знаю.

Маша еще удивилась: он что, не в курсе? Или делает вид, что ничего не происходит? Как будто она не знает, как зовут эту женщину. Она не стала говорить «очень приятно». К чему лицемерить, если все наоборот?

Ее биологическая мать вошла следом за мужем и огляделась. Обстановку она оценивала столь же внимательно, как и дочь. Она будто что-то искала. Или кого-то? Потом ее взгляд остановился на Ирине, которая показалась в проходе.

– Папа!

– Ира, иди сюда, – поманил ее отец.

Она кинулась к нему и прижалась к груди, словно искала укрытия. Мать только раздраженно фыркнула. Итак, расклад понятен. Ирина – «папина дочка». Будет кому защитить, если что. И поругают, и приголубят. Так что Маша спокойна, а совесть ее кристально чиста. Сдала с рук на руки.

– В гостинице поговорим, – бросила мать.

Стало ясно, что она не желает выносить на публику семейные дрязги.

– Вас проводить? – спросила Маша, красноречиво поглядывая на дверь. – Или останетесь на чай?

– Спасибо, – поблагодарил Томсон. – Мы, пожалуй, пойдем. Спасибо, что присмотрели за нашей девочкой.

– Не стоит благодарностей. Замечательный ребенок.

Маша ничуть не кривила душой. Мужчина удивленно взглянул на нее. А чего он ожидал? Что она радостно избавится от обузы и станцует джигу? Не дождется. Вообще странно. Он как будто делал вид, что не в курсе их родства. Или правда не знал? Нет, она не решится спросить.

Ира отлепилась наконец от своего отца и кинулась обниматься с сестрой на прощание. Она сказала, что скинет ей ЭсЭмЭской сообщение.

– Ира! – прикрикнула мать, услыхав последнюю фразу.

– Папа, скажи ей!

– Не спорьте, – отстранился Томсон от выбора между женой и дочерью. – Потом поговорим.

Ира одевалась, и все трое уже собирались на выход, когда в проходе нарисовался Тимур, заскучавший в одиночестве на кухне.

– Что за шум, а драки нет? – улыбнулся он. – Почему девушка плачет?

Гости с удивлением воззрились на него. Марина Томсон вдруг побледнела как полотно, ахнула и зажала себе рот рукой, сдерживая рвущийся наружу крик. Она словно увидела призрака.

– Руслан? – спросила она.

Маша удивилась такой бурной реакции. Женщина пришла в себя.

– Простите, – сказала она, взяв себя в руки. – Вы очень похожи на одного старого знакомого.

Тимур удивленно спросил:

– Какого?

– Неважно.

– Маша, познакомишь? – попросил он. – Или как?

Ах… Да что такое? Какой смысл, если они уже уходят?! Но врожденная вежливость взяла верх, и девушка представила гостей:

– Тимур, это Игорь Томсон и его жена Марина. С Ирой ты уже знаком. Игорь, Марина, это мой хороший знакомый Тимур Алаферов. Ну, все, познакомились, не смею больше задерживать.

В конце все-таки сорвалась, не выдержала. Нет, это не хамство, но она почти прямым текстом дала понять, что пора выметаться.

– Так уж и знакомый, – немного обиделся татарин и как бы невзначай обнял ее за талию. – Я надеялся, мы уже друзья.

Марина Томсон снова ахнула и пошатнулась. Муж подхватил ее под руку.

– Что с тобой?!

– Мама! – испугалась Ирина. – Мамочка…

Маша кинулась на кухню, влезла в буфет и достала оттуда аптечку. Господи, ничего от сердца нет. А, вот. Нашатырь. Хотя бы так.

– Ведите ее на кухню, – услышала она голос Тимура. – Осторожнее.

Мария ловко сломала ампулу, намочила ватный шарик и сунула его под нос женщине. Та дернулась и пришла в себя. Вроде стало лучше.

– Вызывайте скорую! – велела девушка Тимуру.

– Уже.

Оказывается, тот набрал номер и ждал на линии. Потом продиктовал адрес, сказал, женщине плохо с сердцем, и передал трубку Томсону, чтобы тот сообщил паспортные данные. Вот уроды. Не поедут на вызов без этого. Маша снова болезненно переживала гибель тети. Если бы вовремя приехали по вызову, не стали сверять, кто и что. Если бы только сразу оказали помощь… Но история не терпит сослагательного наклонения.

– Не надо скорую, – вдруг сказала Марина. – Я в порядке.

– Дорогая, надо проверится. Мало ли что? – не согласился ее муж. – Дождемся машины.

– Ладно.

– Воды, – попросил Игорь.

Ира кинулась, налила из кувшина и сунула матери под нос стакан. Та стала пить. Действительно приходит в себя. Хозяйка квартиры, сообразив, что гости еще не скоро их покинут, все-таки сварила кофе для Игоря и Тимура, а остывший из его чашки вылила. Томсон отхлебнул и поблагодарил.

– Ума не приложу, в чем дело, – сказал он. – Мы каждый год проходим полное обследование. Моя страховка распространяется на членов семьи. С сердцем у нее все в порядке. Странно.

– Да не больна я, – проворчала его жена. – Просто переволновалась.

– Мама, прости, – еще больше расстроилась Ира. – Я не хотела.

Тимур понял, что это надолго, и попрощался. Маша проводила его до дверей. Он забил ей в телефон свой номер и обещал перезвонить, чтобы сообщить подробности насчет турбазы. Позже приехала бригада скорой помощи. Игорь Томсон, несмотря на протесты жены, настоял на госпитализации и обследовании. Ира спустилась вслед за носилками.

– Скорее всего, мы ненадолго задержимся в городе, – сказал мужчина напоследок. – Благо, сейчас праздники. Вот моя визитка. Можете звонить в любое время.

Маша растерянно сжимала в руках картонный прямоугольник, глядя вслед.

– Шеба! – вскрикнула она, вдруг увидев свою кошку на лестничной клетке пролетом ниже между этажами. – Ах ты, сволочь!!!

– Мр-р?

Шеба прошлась туда-сюда. Хвост ее изогнулся, как вопросительный знак. Девушка спустилась вниз и подхватила кошку под живот. Та начала вырываться. Чуть не сбежала, когда были открыты настежь двери. Вот глупая! Могла бы потеряться. Ищи потом по подъездам.

– Лапы мыть!

Вернулись, и угроза была незамедлительно приведена в исполнение.

– Мя-а-а-а-у!!! – возмущенно завопила кошка.

А вот нечего вырываться, сама виновата.

Глава 14

Марину Томсон проверили в городской больнице, прокапали рибоксин и понаблюдали, продержав один день в платной палате по настоянию мужа, сделали ЭКГ, после чего сделали заключение, что с сердцем все в порядке. Но она-то и без врачей знала, что причина срыва не в этом.

Грехи молодости. Они ее настигли.

Женщина ожидала, что рано или поздно это случится, но чтобы так! Господи. Он есть на свете, теперь Марина это точно знала. Тимур – родственник того самого Алаферова, который ее обрюхатил. Может быть, даже сын. Надо это обязательно проверить. По возрасту вроде подходит, имя тоже. Довольно распространенное, но в такие совпадения женщина не верила.

И он – приятель ее старшей дочери. Возможно, даже спят вместе.

– За что?!

За все хорошее. Это расплата.

С сестрой тоже непонятно что. Номер, который был записан у Марины, неактивен. По старому адресу, куда они сначала наведались, проживали другие люди, которые ничего не знали. Хорошо, что Ира ответила на отцовский звонок, иначе пришлось бы подключить связи, чтобы найти девушек.

Марина вошла и не заметила следов присутствия Тони. Наверное, разъехались с племянницей, когда та стала старше, разменяв «двушку» в центре. Понятно. Она регулярно переводила деньги, чтобы они не бедствовали, вот и скопили на размен. Марина была безмерно благодарна сестре за помощь. Та столько лет скрывала ее секрет и помогала ей, ни словом не попрекнув, и не стала шантажировать, когда сестра выбилась в люди.

Надо встретиться и поговорить. Посоветоваться. Встречаться со старшей дочерью Марина пока не решалась. Признаться, она не знала, что сказать. Позвонить? Да, придется. Она спросит, где Тоня, и съездит к ней. А там по обстоятельствам.

Надо еще найти координаты Алаферова-старшего. Что делать дальше, Марина не знала. Наверное, нужно предупредить, что его сын встречается с сестрой. Да, обязательно.

Все тайное рано или поздно становится явным. Ее взрослый любовник думал, девчонка сделала аборт. Денег дал. Много. Очень много. На доктора и отступное за молчание, чтобы она уехала. Он всегда был очень щедрым.

Но нет. Никакого аборта. Марина не хотела рисковать здоровьем и возможным материнством в будущем, так что родила и спихнула нежеланного ребенка на сестру. Кто не знал, все думали, что это ее ребенок, родила старая дева «для себя». Потом Марина закончила вечернюю школу, получила аттестат и улетела.

К младенцу она тогда почти ничего не чувствовала. Просто психологически не созрела для материнства. В шестнадцать забеременела, почти в семнадцать родила. Сама еще по сути ребенок, школьница.

Только когда родила Иришку, поняла, каково это – быть матерью. После этого стали одолевать мысли о старшей дочери. Она связалась с Тоней и стала помогать материально, считая на этом свою миссию выполненной. Даже сейчас при личной встрече внутри ничего не дрогнуло. Она только машинально отметила сходство с отцом девушки.

Игорь еще не все знает, думает, это двоюродные сестры. Хотя после такой бурной встречи начал что-то подозревать. Он же не дурак. Придется рассказать мужу правду. Ира рано или поздно проговорится, лучше пусть он узнает от нее, а не случайно от дочери. Пальцы уже набирали номер.

– Игорь, нам надо серьезно поговорить, – сказала она в трубку.

И будь что будет.

***

Была утренняя смена, последняя в уходящем году. Маша радостно бегала с куртками и шубами, предвкушая предстоящий отдых. Прогноз погоды был благоприятный. Снегопады закончились, пригородные трассы уже почистили, и все располагало к прогулкам на природе и шашлыкам.

Тимур предупредил, что заедет завтра утром и захватит ее. Он еще не знал, что вместе с ней отправится кошка. Не с кем было оставить на четыре дня. Маша заранее приготовила переноску и шлейку. Шеба, заподозрив неладное, решила спрятаться в шкафу. Вылезала крадучись, только чтобы поесть. Наверное, кошка подозревала, что ее повезут к ветеринару.

Катерина с Максом должны были подъехать с утра, чтобы тронуться и выехать из города всем вместе. На турбазе была баня. Катя с Машей в обязательном порядке решили ее посетить.

Сегодня вечером надо было собрать сумку с необходимыми вещами и косметикой. Продукты, кстати, закупать не потребуется. Все включено. На турбазе оплачено питание, плюс парни купят шашлыки в ведрах, мандарины, конфеты, торты и шампанское.

– Ну, салатики можешь сделать, если хочешь, – предупредила подруга. – Только не майонезные, эти я есть не буду. И тебе не советую. Пять минут на зубах…

– …всю жизнь на бедрах, – закончила ее любимую присказку Маша. – Ладно, я подумаю.

А чего тут думать? Греческий салат, ее любимый. А также печеные перцы и баклажаны, она их так умела делать – пальчики оближешь! Вкусно, полезно и безопасно для талии. Ради праздника купит привозные. И пекинскую капусту возьмет, сразу несколько кочанов. И еще картошку, чтобы испечь ее на углях, как в пионерском лагере. Мало ли. Знает она этих мужчин. Спиртным и мясом затарятся, а про гарнир забудут.

Потащит все это татарин, начиная с провианта и заканчивая сухим кормом, кошачьим лотком и наполнителем. Только он еще об этом не знает. При этой мысли девушка развеселилась не на шутку. Сама она пойдет налегке, понесет переноску с кошкой, никому не доверит свое пушистое сокровище. Она только надеялась, что ее не выставят с турбазы вместе с Шебой. Вдруг там правилами запрещено держать животных?

– Дурацкая идея.

Надо все же предупредить Тимура, иначе весь отдых пойдет насмарку. Ладно, завтра поставит перед фактом и поглядит на его реакцию. Если она ему так сильно нравится, как хочет показать, кошку он потерпит.

Наконец поток посетителей схлынул, и удалось присесть. Мария поставила чайник и приготовилась заняться дипломной работой. Совсем немного осталось. После праздников сдаст заказчику и получит вторую половину вознаграждения.

Вдруг зазвонил телефон. Девушка ответила на звонок, хотя обычно не брала, если вызов исходил с неизвестного номера. Однако последние события были такие, что она ответила. Вдруг это важно?

– Алло? – спросила она.

– Это Марина Томсон, – ответили на том конце. – Нам надо поговорить. И… Я бы хотела узнать адрес и телефон сестры. По старому номеру никто не отвечает.

– Она умерла.

Последовала продолжительная пауза.

– Когда?

– Шесть лет назад.

Марина Томсон не знала, что сказать. Тоня, старшая сестра, казалось, была вечно. И будет. Она была старше нее на двенадцать лет. Марина помнила, как та ее водила в садик, а потом в школу, как помогала делать домашнее задание, гладить форму и плести косы.

Отца не было, родители развелись вскоре после рождения младшей дочери. Был еще старший брат, который, получив паспорт, свалил в Краснодар. Говорил, что тут, на севере, ловить нечего.

Когда матери не стало, старшая сестра как-то естественно заменила ее. Правда, без особого успеха. Пока Тоня билась, зарабатывая на жизнь, она упустила из виду младшую сестру. А та вдруг в шестнадцать резко повзрослела и похорошела. Алаферов не смог устоять, чем-то его эта девчонка зацепила. Запудрил мозги, обещал жениться…

Расхлебывали последствия уже вместе.

Теперь Тони нет. Господи, не попрощались даже! Это только кажется, что впереди много лет, что все успеешь… А на деле каждый день может быть последним. Мы этого не знаем.

– Как это случилось? – наконец спросила она.

– Инсульт.

Горло у Маши сдавило от слез. Значит, Томсон не знала, что случилось. Она бы сообщила, если бы знала, куда писать или звонить. Или нет?

«Или нет».

Вряд ли. Учитывая, что они чуть ли не с рождения не общались, не позвонила бы матери.

– Мы можем увидеться? – спросила женщина.

– Где и когда?

– Вечером, часов в семь, в кафе «Юность».

– В котором из? – уточнила Маша.

– А что, их теперь два? – удивилась Томсон.

– Ну, да. Даже три.

Сеть кафе, в ущерб качеству.

– В старом тогда.

Маша подумала, что место выбрано не лучшее. Высокая проходимость, придется ждать место за столиком и стоять в очереди в кассу. Самообслуживание. Ей не нравилось, что там одноразовая посуда. Несмотря на претенциозность и вкусные десерты по советским рецептам, все остальное прихрамывало на обе ноги.

– Вы где остановились? – спросила она.

– В «Рэдиссоне».

– Это рядом с «Пекарней», пишите адрес.

Там немноголюдно и уютно. Можно будет нормально сесть и поговорить. Было о чем. Машке общаться совсем не хотелось, но она вдруг подумала: в новый год без долгов. Надо поговорить по душам и навсегда отпустить прошлое.

– До встречи, – сказала Марина.

Девушка молча отключилась и заплакала.

***

После работы Маша быстро пробежалась по магазинам, закупила все необходимое для отдыха и стала готовиться к важной встрече.

Так. За час стройнее не станет, увы… Если до этого девушка смотрела в зеркало и в будущее с оптимизмом, то теперь критически оценивала свое отражение. Да уж. Не модель. Гордиться нечем, разве что, интеллектом и образованием, только его, увы, не видно. Не повесишь же диплом на грудь?

– Прорвемся. Правда, Шеба?

Кошка, которая расслабилась и высунула мордочку из шкафа, мурлыкнула и снова скрылась в убежище.

Хотелось чувствовать себя увереннее. Прическа в порядке, только концы подвить круглой щеткой. Глаза накрасим поярче, губы – помадой в тон лаку. Маникюр свежий. Темно-зеленое трикотажное платье до колен без катышков и кошачьего пуха. Новая просторная дамская сумка из черной натуральной кожи куплена по совету Катерины и отлично сочетается с такими же новенькими сапожками.

В сумку – документы, копия свидетельства о смерти, документы из суда и купли-продажи квартиры. Вдруг Томсон это нужно будет. Если что, все сроки давно вышли – это раз, и претензии по размену к брату – это два.

Пальто? Старое, увы. Наденет – куда деваться? – но сверху накинет темно-красный палантин того же цвета, что лак и помада. Это скроет малость потертые края возле застежек.

Маша покрутилась перед зеркалом. Вроде, неплохо получилось. Так, еще раз проверить содержимое сумки. Документы, косметичка, запасные колготки, мини-губка для обуви, бумажные платочки, кошелек…

– Так, ничего не забыла? Нравственность при мне? – сурово спросила она, глядя на себя в зеркало.

Пора идти. Дзен.

***

Марина Томсон пришла раньше. Она уже заняла лучший столик слева от входа, в небольшом закутке, куда люди не доходят. Кассы были в другой стороне. Люди толпились там, человек пять в очереди за тортами. Все озаботились вкусностями к новогоднему столу…

Женщина заказала чай себе и девушке. Напротив нее стояла нетронутая фарфоровая чашка.

– Здравствуйте, – сказала Маша, повесила сумочку на стоящую рядом напольную вешалку, скинула пальто и присела.

Она внимательно посмотрела на мать. Осунулась, будто не спала. Глаза покраснели. Плакала, что ли? Странно. Вроде бы, они с тетей не были близки, так отчего печалиться?

– Добрый вечер, – разорвала женщина неловкое молчание. – Я взяла на себя смелость заказать чай. Может, что-то еще?

– Нет, спасибо.

Да, действительно. Не до того. Марина Томсон поняла, что волнение не даст ей насладиться давно забытым вкусом «королевского» торта или настоящих эклеров. Сколько продлится встреча с дочерью? О чем, кроме Тони, они будут говорить? Как долго продлится разговор? Удивительно, что девушка вообще пришла. Не обидчивая? Или ей все равно? Обращается тоже на «вы», как и она.

Женщина выискивала в ней свои черты и не находила. Больше отцовской породы. Только не смуглая, а на редкость белокожая. Впрочем, для севера неудивительно. Лицо круглое, нос прямой, без горбинки – хоть что-то свое нашла! – скулы чуть выделяются, глаза кошачьи, раскосые, с длинными ресницами. Губы красивой формы, но не полные – это от их матери, бабушки девушки. Маленькая темная родинка в углу глаза смотрелась как «мушка». Немного в теле, конечно, но этакой приятной, здоровой полнотой. Раньше на это не смотрели, не то, что теперь, когда считают каждый грамм и сантиметр. И по контрасту, на удивление маленькие, изящные кисти рук, которыми она сейчас сжимала чашку, словно греясь с мороза.

– Вы хотели поговорить, – сказала Маша. – Говорите.

– Как умерла Тоня?

Маша рассказала, сухо и кратко, чтобы не драматизировать и не расстраивать. Марина кивала и мрачнела. Девушка показала свидетельство о смерти. Когда дошла речь до скандального размена, она ахнула.

– Но я же посылала вам деньги! Вполне достаточно, чтобы купить другое жилье или снять квартиру.

– Какие деньги? – удивилась Маша.

– Раз в полгода переводила на счет, – ответила Томсон. – Он был открыт на твое имя. Так решила Тоня.

Женщина, сама не заметив, вдруг перешла на «ты».

– Ой, я не в курсе.

Девушка была озадачена. Как же так?! Они с тетей тянули от зарплаты до зарплаты, откладывали с пенсии на разные нужды типа зубных протезов или зимней обуви, и тетя за это время ни разу не заикнулась о счете.

– Странно, – сказала Марина. – Проверь в сбербанке. Сейчас…

Она влезла в смартфон, чтобы посмотреть транзакции в личном кабинете, и выписала на листок в блокноте счет.

– Вот.

– Не стоит, – решила девушка, сворачивая и пряча бумажку. – Я их верну.

– Как хочешь. Я только хотела помочь.

Маше хотелось закричать, затопать ногами, выкинуть на публику что-нибудь этакое. Но она не стала. Взрослые все люди. Надо дальше жить.

«Наша Маша громко плачет, уронила в речку мячик…»

Нет, не будет. Дзен, и валить… На турбазу к Тимуру, хотя бы.

– Это все? – уточнила она, желая убраться куда подальше.

– Еще чуть-чуть, – попросила мать. – Кто этот татарин, что был у тебя в гостях?

– Друг, – усмехнулась девушка.

– Насколько близкий? – затаила дыхание женщина.

– Не ваше дело! По какому праву вы лезете в мою личную жизнь? – возмутилась Маша.

У Марины чуть снова не случилась паническая атака. Господи! Неужели любовники?! Как узнать? Придется связаться с Алаферовым-старшим и задать волнующий вопрос. Девушке она не хотела открывать, кто ее отец. Не заслужил. Хотел избавиться, значит, дочь ему не нужна, а он ей. Ни к чему еще сильнее смущать ее покой.

Ее дочь в это время размышляла, отчего такие расспросы. Возмущение возмущением, а логика логикой. Что-то здесь не так.

– Почему вы спрашиваете?

– Пока не могу сказать, – покачала головой женщина. – Просто обещай, что не будешь делать глупостей и сначала узнаешь этого мужчину получше. Будь осторожна. Пожалуйста.

Это и так ясно как божий день. Маша не собиралась спать с татарином. Пока что. Слишком мало знала, и слишком велика была социальная разница между ними. Он был приятен, интересен, но при мысли об этом мужчине сердце сладко не замирало и не пускалось вскачь.

– Мы вообще-то собирались вместе встретить Новый год, – призналась она. – Не вижу ничего плохого. Мы с ним оба взрослые люди. А вы… вы вообще не имеете права вмешиваться.

– Это так.

Блудная мать потерла виски, в которых гулко пульсировала кровь. Да, девушка права. Она упустила возможность и теперь не может пользоваться своим родительским авторитетом.

– Как там, кстати, Ира? – поинтересовалась Маша, меняя тему.

– Хотела увидеться перед отъездом, – ответила мать. – Она сама позвонит.

– Хорошо. Когда улетаете?

– После праздников. На новый год все распродано, билетов нет. Скорее всего, седьмого. До рождества остаемся тут.

Это судьба. Значит, они с Ирой смогут еще немного продлить приятное знакомство. Интересно, а на турбазу ее можно взять? Как бы спросить поделикатнее. Тимур сказал, есть семь мест. Один двухместный номер, понятное дело, займет сладкая парочка – Катерина с Максом. Другой могут занять Маша с Ирой и кошкой. А Тимур с «вражиной», который, как оказалось, тоже намылился на природу, пусть забирают трехместный, так уж и быть.

Они бы стали как две подружки. Гуляли, болтали в темноте о том о сем, делились наболевшим… Наговорятся – и отпускать не жалко. Очень вдруг захотелось. Просто до невозможности.

– Хотела вас попросить, – обратилась Маша к женщине. – Может быть, вы разрешите нам с Ирой встретить вместе праздники?

– О… На турбазе?

– Да.

Марина вздрогнула. Головоломка сложилось в голове, и решение наконец нашлось. Даже не придется искать повод. Ей не нужно встречаться с ненавистным Русланом, достаточно будет поговорить с его сыном.

– Если только мы поедем вместе с ней, – сказала она. – Или никак.

***

Маша ехала домой.

Признаться, сначала она хотела отказаться. Сказала, что осталось всего два места, и что пригласившие ее люди будут против. Но потом решила, что хуже не будет. В глубине души она надеялась, что Томсон откажется от своей идеи, однако все сорвалось. Та сразу нашла в интернете координаты и принялась названивать в турагентство. В итоге договорилась, что они доплатят за размещение, и в номере на двоих разрешат поставить кушетку или раскладушку.

– Да… – протянула Марина. – Мой муж никогда еще не спал на раскладушке. Это будет незабываемый опыт.

Много чего он еще не делал, как ей казалось. Все в жизни международного юриста творилось, как по мановению волшебной палочки. Некогда было познавать прелести поездок «дикарем» на море или всей толпой «на картошку», где в тесной комнатушке стояли впритык по десять раскладушек для студентов. Он вкалывал как проклятый, учился, не поднимая головы, а потом работал на родимое государство. И все это в отрыве от реальности…

Игорь был идеальным мужем. Надежным, выдержанным, понимающим, готовым ради нее на все. Даже на противостояние с родителями, которые нехотя приняли лимитчицу в семью, и не пожалели. Сейчас он не стал ее обвинять или кричать. Просто ушел, а вернулся на другой день осунувшийся, весь в сигаретном дыму, хотя бросил лет пятнадцать назад, когда педиатр сказал, что это вредно для ребенка.

Она не сразу полюбила, это был голый расчет, но сейчас не мыслила без него жизни. На тот разговор в больнице она шла, как на Голгофу. Но все обошлось.

Женщина думала, что его ждет еще одно испытание – близкое знакомство с внебрачной дочерью жены. Она не будет требовать невозможного. Просто они поедут и посмотрят, как две сестры общаются. За это время Марина все прояснит с татарином, чтобы он даже не дышал в сторону сестры, не то что смотрел. Может, удастся утаить это от девушки. Ни к чему ей эта грязь…

Маша поняла, что уклониться не получится, и позвонила Тимуру. Она спросила, можно ли взять еще пару друзей, женатую пару. Тот не возражал, хотя по тону было понятно, что он раздосадован. Или просто она позвонила не вовремя. Ладно, разберемся.

Зато Ира была очень довольна. Мать ее предупредила, что на Новый год они все вместе отправляются за город. Девушка попросила передать трубку старшей сестре и начала щебетать, как рада, что они с матерью «помирились».

– Да мы и не ссорились, – проворчала девушка и покосилась тогда на женщину.

Та была странно задумчива и помалкивала. О чем она думала? Маша пыталась понять, в чем подвох, но не получалось.

Расстались. Марина Томсон еще порывалась оплатить счет, но девушка, не слушая, оставила на столе сто рублей, попрощалась и ушла.

И вот она трясется в троллейбусе, а все мысли только о том, что же теперь будет.

Глава 15

Весь вечер Маша готовила закуски. Кошка сидела на стуле и наблюдала за приготовлениями. Вернее, пыталась понять, как утащить кусочек рассольного сыра, который она обожала.

– Мря? Мр-мр, – потерлась она о ноги хозяйки, спрыгнув с насиженного места. – Маууу!!!

– Ладно, держи.

Кубик феты отправился в кошачью миску. Мгновенно слопала, смотрит вопросительно, вернее, просительно. Нет, больше нельзя. Соленое. Вот же! Питается готовым кормом, в котором, со слов ветеринара, «есть все», но некоторые продукты все равно продолжает выпрашивать.

Маша когда-то смотрела передачу про космическую еду. Ведущий говорил, что придумали таблетки, которые заменяют питание, но они не пошли. Людям нравится есть обычную пищу.

Наверное, она бы не смогла худеть, как некоторые, на одних протеиновых коктейлях и батончиках. Приедается и становится невмоготу. Хочется обычной котлетки, квашеной капусты и борща.

Закончила уже к полуночи. Уложив печеные баклажаны и перцы мариноваться в лоток с чесноком и солью, девушка утерла лоб и пошла в душ.

Сон подкрался незаметно, как и утро.

– А! Что?! – подскочила она, напугав кошку, которая прилегла под боком.

Звонил будильник на мобильнике. Полшестого утра.

– Уау… – зевнула девушка.

Не выспалась, ужас. Может, в машине часок подремлет. Но сейчас пора одеваться, чтобы быть готовой к приезду татарина. Маша нехотя вылезла из-под одеяла и пошла умываться и чистить зубы. Шеба с удивлением смотрела на хозяйку. Вставать даже не подумала.

Так. Пока не сообразила – хвать! И в переноску четвероногое. И нечего вопить и возмущаться. Ничего не случится за десять минут.

– Так… Так… – проверила девушка сумки.

Все взяла, ничего не забыла. Еду сложила в отдельный пакет. Теперь накрасить глаза. Или ну его? На турбазе будет красоту наводить. Хватит увлажняющего крема и бальзама для губ. Одеться решила в легинсы и длинный свитер. Поверх – лыжные брюки на подтяжках, этакий недокомбинезон, который можно будет снять в помещении. Купила на распродаже, потом не могла влезть, и вот наконец пригодился. Примерила – снова впору!

Ура, ура! Прогресс. Худеем дальше.

Красную куртку еще наденет. Старую, любимую, хоть и бесформенную. Другого нет. Зато бедра прикрывает. За городом сойдет. Не жалко, если испачкает или прожжет случайно искрой.

Кошка в переноске сначала затрепыхалась, а потом обреченно затихла. Только лапа, которой она пыталась поддеть крепеж, показывала, что животное строит планы побега. Не успела, в дверь позвонили. И тут же начал трезвонить телефон.

Девушка взяла трубку, сообразив, что чуть не забыла на тумбочке мобильник. Звонила Ира. Сестра сообщила, что она с родителями уже ждет возле дома. На машине! Взяли напрокат.

– Повезло, – сказала Маша. – Раньше такого сервиса не было.

Тут же край света, …опа мира. Севернее только остров Вардё, куда она ездила по обмену, пока училась. Там вообще субарктика. Раньше все «безлошадные» катались на такси.

Не убирая трубку от уха, она открыла дверь. Там стоял сияющий Тимур.

– Привет! – сказал он. – Ты готова?

– Извини, ко мне пришли, – сказала Маша сестре. – Мы сейчас спустимся. Вы в какой машине?

Красная «лада калина». Хорошо, скажет Тимуру. Она отключилась.

– Да, готова! – ответила девушка. – Поможешь перенести сумки?

– Да не вопрос.

Он вошел и обомлел. На полу в прихожей стояла переноска, клеенчатая сумка с кошачьим туалетом и еще две спортивные сумки.

– Это как понимать?

– Ой, ну… Так получилась, – Маша напряглась. – Кошку не с кем оставить. Не бросать же ее?

Тимур понял, что в план вкрался какой-то роковой просчет.

– Ладно, – сказал он. – Давай. Дверь сама запрешь, хорошо?

Мужчина пребывал в странной задумчивости. Но хотя бы не ругался, и это радовало. Маша вздохнула спокойнее. Она дождалась, пока татарин вытащит все вещи, проверила, все ли выключила, погасила свет в прихожей, подхватила переноску и пошла на выход.

Тут начала наяривать по телефону Катерина.

– Привет, – ответила Маша. – Да, спускаемся. Сейчас будем.

– Адвокат с подругой? – усмехнулся Тимур. – Собирается народ, подтягивается…

– Мои друзья еще внизу, – как бы невзначай сказала девушка. – Та супружеская пара, о которой я говорила. Ты их уже знаешь, это родители Иры. Она тоже едет.

– А что у нее с сердцем?

– Да ничего.

Ничего. Что может быть с сердцем у бессердечного человека?

***

Поприветствовали друг друга и тронулись в путь. Игорь вылез, пожал руки мужчинам, и вернулся в авто. Золотов был на черном статусном БМВ. Маша и не сомневалась. «Вражина» упакован от и до. Он с интересом смотрел то на спутницу Тимура, то на других гостей.

– Кто это?

– Друзья Марии, – ответил за нее татарин, избавив от необходимости объясняться. – Ты их не знаешь. Только девушку, это Ира.

– А, понятно… – кивнул Золотов, припоминая ее.

Значит, практически все места заняты.

– Ты не предупредил, – буркнул он. – Я ведь не один.

– А с кем? – не на шутку удивился приятель. – Ты тоже не предупредил, кстати говоря.

В машине на переднем сиденье сидела какая-то женщина. Было видно только светлые волосы, ниспадающие на грудь. Странно. Ваня ведь сказал, что больше не связывается с блондинками. «Никогда не говори “никогда”». Одно хорошо – на Машу смотреть не будет.

– Потом познакомлю, – ответил Золотов. – Надо решить проблему с размещением. Имей в виду, как хочешь, но я забираю двухместный номер.

Вообще-то в глубине души он понимал, что не прав, и надо было уточнить перед поездкой, но эгоистические интересы взяли верх.

Тимур окончательно сообразил, что романтика отменяется. Значит, расклад такой. Ира и родители в одном номере, трехместном, Иван с его новой пассией в двухместном, Девчонок – Машу и Катерину – разместят в оставшемся двухместном номере, а он с адвокатом будут ютиться неизвестно где, хоть в служебных помещениях, если, конечно, администрация разрешит. А она, разумеется, разрешит. Это был двоюродный брат Тимура.

Или сделать по старой советской традиции. Мальчики в одном номере, девочки в другом. Поставят лишние раскладушки, и порядок.

– Ну ты даешь, Ваня. Ладно, поехали.

Маша слушала их разговор и терялась. Господи, что она натворила! Столько неудобств по ее вине.

***

Ехали как по городу. Трассу почистили, домчали с ветерком. Она попросилась сесть на заднее сиденье, расстегнула куртку, достала кошку из переноски и прижала к себе. Та дрожала от страха, как всегда, когда они куда-нибудь ехали. Потом пригрелась и стала жаловаться на жизнь.

Тимур поглядывал, как она тетешкалась с кошкой. Обычно он такому не умилялся, но тут другое дело. Почему-то потеплело на душе. Это чувство совсем не вписывалось в схему.

Маша правда задремала. Очнулась, когда остановились.

– Что, приехали?

– Да, уже. Сажай зверя в сумку.

Шеба, оказывается, перебралась на переднее сиденье, встала на задние лапки и, опираясь передними на стекло, смотрела в окно. Татарин передал девушке животное.

Вылезли наружу. Маша поежилась. Холодно!

Из других машин начали вылезать люди. Маша обратила внимание, что Макс вылез первым, открыл дверь и протянул руку, помогая Катерине выбраться наружу. Галантно как! Та улыбнулась и помахала Маше рукой.

– Машка-а!!!

– Иду-иду.

Она пошла к подруге, оставив Тимура разбираться с сумками.

– Мяу! – высказалась недовольная кошка, которой поддувало во все щели в переноске.

– Ой, Маш! – удивилась девушка. – Ты что, кошку тоже взяла?

– Ага.

Шеба, словно почувствовав, что говорят о ней, начала усиленно рваться на волю.

– Веселье набирает обороты, – фыркнула от смеха Катя.

Макс уже вытаскивал из багажника разнообразное добро, включая лыжи. Гора возле машины стремительно увеличивалась. Странно, тут ведь наверняка есть прокат. Зачем? Хотя, может, у него крутые. Не хочет носить абы какие.

– Слушай, тут такое дело… – начала издалека Мария. – Неувязка с количеством мест, вернее, гостей.

– Что случилось?

– Поехали Ирины родители, но они договорились, что поставят раскладушку в номер. Все нормально складывалось, но Золотов взял еще одну гостью, – она покосилась на БМВ. – А вот и она!

Источник проблемы как раз открыл дверцу, помогая пассажирке выйти из машины. Маша ахнула, узнав эту особу. Катерина тоже удивилась:

– Зотова?

– Так точно.

– Вот это пердимонокль! – неприязненно сощурилась Катерина. – Надо же.

– Золотов хочет отдельный номер, – подытожила Маша. – Сама понимаешь, что сейчас будет.

«Вернее, чего не будет», – подумала про себя девушка. А не будет интима у приятельницы и ее адвоката. Разъединять семейку Томсон не станут, следовательно, в оставшемся номере поселятся девушки, а вот куда девать парней – большой вопрос. Максу и Тимуру придется где-то ютиться.

– Так-так…

Подруги переглянулись. Макс закончил с вещами, захлопнул багажник и махнул им рукой.

– Что случилось? – спросил он.

– Да так… – ответила Катя. – Старую знакомую встретили.

Бывшая однокурсница тоже их узнала и скривилась, словно лимон проглотила. Потом, правда, исправилась. Подправленные инъекциями гиалурона губы изогнулись в приветливой улыбке. Зотова подошла ближе и поправила и так идеально лежащие светлые волосы. Маша подумала, как, интересно, она будет за ними ухаживать, будучи на турбазе в одном номере с мужиком. Удобств в номере не предусмотрено. Значит, придется вставать пораньше, чтобы не драться за место у раковины и розетки и без помех сделать укладку.

– Какие лю-ю-ди! – вызывающе протянула Катя.

– Привет, – приветливо промурлыкала Зотова. – Не ожидала вас тут увидеть, девочки.

Как говорится: «Не ждали? А мы явились». Маша помнила, как ее проигнорировали на гардеробе. Катерина, судя по боевому настрою, тоже испытала когда-то подобное. И… и… О, боже! Теперь Машка поняла, как они с «вражиной» познакомились. Наверняка пересеклись в фитнес-клубе, и первая красавица их курса закадрила бизнесмена.

– Значит, это по твоей вине мы с Максом лишились номера, – констатировала Катерина, перевалив все на Зотову. – Ну, спасибо, удружила.

А сама в это время дернула Машу за куртку. Та удивленно взглянула на подругу и поймала направление ее взгляда. Оказывается, к месту разборки уже подтягивался Макс и Тимур. Золотов, кстати, тоже.

– Ваня, решай, – сказал татарин. – Я поговорил с администратором, свободных мест нет. Вообще. Если только на банкетке в бильярдной, а там не отапливается.

– Вы о чем вообще? – удивился адвокат, который был не в курсе.

– Погоди, не гони, – ответил Тимур. – Сейчас разберемся.

– Ладно, что ты предлагаешь? – спросил Золотов.

– В трехместном девушки, в двухместном Томсоны, в третьем мы. Иначе это не отдых, а недоразумение.

«Вражина» поправил очки и обреченно махнул рукой:

– Ладно, уговорил. Не будем ссориться. Сам, пока ехал, думал…

Тимур обрадовано хлопнул друга по плечу. Максу они все объяснили. Накладка вышла, что поделаешь. Все по-советски, «облико морале», все дела… Мальчики налево, девочки направо. Ничего страшного не случится за четыре дня.

Только Зотова недовольно кривилась. Видать, были планы, а теперь придется делить номер с бывшими однокурсницами, ботанками и неудачницами. Которые на поверку, как оказалось, не такие уж и лохушки. Особенно Катерина. Вон какого мужика отхватила! Бывший любовник Зотовой вел дела с этим адвокатом, и она знала, что гонорары порой исчисляются шестизначными цифрами. Машина – лексус, одет с иголочки в дорогущий норвежский зимний костюм. Да и у толстухи Котовой тоже ничего так кавалер, хотя и с разницей в возрасте. Хотя тут все закономерно, нерусским полненькие нравятся. Повезло!

Катерина с Машкой переглядывались и фыркали от смеха. У Кати глаза сверкали, словно она задумала какую-то каверзу.

– Маша-а!!! – позвала сестра. – Иди к нам!

Девушка подошла и поздоровалась. Иришка обняла старшую сестру. Она тараторила, не давая слова вставить. Тоже удивилась при виде кошки и предложила понести переноску.

– Ой, ты, пушистенькая, – прижала она к себе сумку. – Шебочка, Шебик.

Марина Томсон чувствовала себя сковано, но, когда Маша объяснила, как будут размещаться, сразу расслабилась. Женщину словно отпустил зажим. Значит, временная отсрочка. Надо выловить Алаферова и поговорить наедине. Игорь Томсон снова целовал руки и вообще вел себя как ни в чем не бывало. Жена поражалась, как он держится, несмотря на то, что все знал. Она украдкой благодарно сжала его руку и ощутила ответное пожатие. Игорь не смотрел на нее, но она знала, что прощена. От этого делалось страшно.

Простила бы она, узнай, что у него где-то есть внебрачная дочь или сын, пусть даже прижитые до брака? Как бы она поступила? Что сказала? Хватило бы ее любви на то, чтобы простить и идти дальше по жизни вместе?

Марина отстала и дождалась, пока ко входу подойдет татарин. Она окликнула его:

– Тимур!

– Что, Марина Ивановна?

Надо же, запомнил. Наверное, Маша ему сказала, кто едет.

– Тимур, у меня есть к вам важный разговор, – сказала она.

– Говорите, не вопрос! – отдувался он под грузом сумок.

Мужчина посмотрел на нее, и она опять вздрогнула. Эти карие глаза! Совсем как у Руслана. Боже… Сходство просто портретное.

– Наедине, – сказала она.– Когда у вас будет свободная минутка?

Он поставил сумки в холле и, повернувшись к ней, сказал:

– Давайте разместимся, позавтракаем, а потом поговорим, хорошо? Шашлыки еще будут. Что-то важное?

– Очень.

***

Они поднялись на второй этаж здания, спроектированного так, чтобы казалось, будто это корабль. Даже окна напоминали огромные иллюминаторы. Маша всему удивлялась. Ни разу не была в таком месте, хотя турбаза осталась еще с советских времен.

Разулись, расстегнулись. Зотова сразу же заняла самое лучшее место в трехместном номере. Подальше от окна, где поддувало, и от двери, где хлопало и ходили люди. Блондинка уселась на кровати, проверяя, как она пружинит, поставила рядом свою сумку с логотипами «шанель» и страдальчески возвела глаза к потолку с таким видом, словно оказалась в хлеву. А так обычно останавливалась исключительно в трех-четырехзвездочных отелях.

– Начинается… – бросила Катерина в воздух и спросила Машу: – Ты где хочешь спать?

– Да без разницы, – развела руками девушка.

– Тогда я у окна, там светлее. А ты у коридора.

– Ладно.

Зотова – опять впереди планеты всей! – заняла все «плечики» в скрипучем советском шифоньере, так что Катерина наконец не выдержала и вспылила:

– Ира, имей совесть. Куда нам прикажешь вешать одежду?

– Кладите на тумбочки, на стулья. Мне какое дело? – окрысилась красавица, показав свое безобразное нутро. – Ваши куртки стерпят.

Ее норковый полушубок занимал одни плечики. Двум мягким трикотажным платьям, которые она взяла с собой, тоже надо было отвисеться, чтобы не было заломов. Девки перетопчутся.

– А ты не изменилась, Ир, – сказала Маша. – Все такая же.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего.

Ничего такого. Просто все так же тянула одеяло под себя. Ей нужно было самое лучшее. Лучшие мужчины, одежда, телефон… Звание первой красавицы. На институтском конкурсе красоты она, по слухам, крутила с двумя членами жюри, лишь бы голоса достались ей. Удостоилась даже короткой заметки в местной прессе и довольно большой – в институтской стенгазете. Зато потом целый год до выпускного гордо ходила с невидимой короной, которая, видать, давила на мозги.

– Катя, я схожу к администратору, попрошу еще вешалки. Тебе сколько надо?

– Возьми парочку.

Маша сходила и по пути столкнулась с Мариной, то есть, вернее, с матерью. Ну, короче, столкнулась.

– Маша, вы не знаете, где здесь туалет? – спросила женщина.

– Нет. Давайте поищем вместе.

Нашли. Девушка искоса смотрела на женщину и удивлялась. Красота какая! Почти не красится, только розовый бальзам на губах. Кожа бархатная, медовая, без пор. Нигде ничего не обвисло. Ресницы километровые. Темные волосы в простой стрижке до лопаток лежат натуральными волнами, лака или укладки не видать. Фигура как у двадцатилетней.

В молодости, наверное, была еще лучше. Жаль, фотографий не сохранилось. Неудивительно, что еще в школе начала привлекать мужское внимание.

В любом случае, в результате она появилась на свет. Не стоит жалеть. Отчего же так грустно?

– Ну, вот, – сказала Маша. – Условия почти походные. Все на этаже, а не в номере. Я предупреждала.

– Ничего, прорвемся, – улыбнулась Томсон. – Мужу полезно спуститься с небес на землю. У меня ощущение, что мы вернулись на двадцать лет назад.

Маша ничего на это не сказала. Странные, однако, у них отношения. Интересно, мужчина в курсе? Скорее всего.

– Ну, я пойду?

– Ступай.

Марина все мыла и мыла руки, думая о своем.

***

Маша взяла «плечики» у администратора, попросила еще один плед, чтобы Катерина не мерзла ночью у окна, и вернулась в номер.

– Шеба! – удивилась она.

Оказывается, сердобольная Катерина выпустила кошку и уже отрыла лоток в сумке. Бедная кошка тут же сиганула в наполнитель, потом слезла с «трона» и с чувством выполненного долга начала клянчить корм.

– Какой ей давать? – спросила подруга. – Тут два вида.

– С рыбой.

Это лакомство, дается в качестве награды. А с говядиной – основная еда. Маша давным-давно слышала от тетки рассказ про положительное подкрепление. От животных легче добиться нужного при помощи ласки и вкусняшек, а не наказаний. Особенно от кошек, которые в принципе плохо поддаются дрессировке. Все по желанию. Как левая лапа захочет, так и будет.

– Мр-мр-мр… – чуть ли не на лету стала ловить корм кошка.

С утра не дали, оголодала. Хозяйка боялась, что укачает в машине, так что не стала кормить перед поездкой.

– Я уберу.

Дома Маша бы не стала, ведь наполнитель поглощает запахи. Раз в день поменять – и хватит. Но, глядя, как морщится Зотова, резко передумала и навела порядок.

– Мур? – кошка вспрыгнула к Катерине на кровать, уселась, балансируя на спинке, и выглянула в окно.

– Ничего, что она к тебе пошла? – спросила Маша.

– Пусть.

Шеба мурлыкнула и соскочила обратно. За окном не нашлось ничего интересного – ни прохожих, ни птичек. Так что кошка пошла изучать номер.

Девушки начали раскладывать вещи на тумбочках и стелить белье, которой стопкой лежало на кровати. Условия «совковые», конечно. Как вся мебель, матрасы и одеяла. Однако чистенько, пыли нет, в номере свежо и приятно пахнет.

Катерина наконец застелила постель, не раздеваясь легла и укрылась сверху пледом.

– Я часик посплю. Разбудите перед завтраком, – попросила она.

***

Адвокат, Золотов и Тимур в это время обустраивались в соседнем номере. У них все прошло более мирно и слаженно.

– Чур я у окна! – попросился первым Тимур.

Он любил красивый виды. Только надо взять еще один плед, чтобы ночью не околеть. А так отлично.

– Ой, я не спросил, кто куда.

– Да ладно. Ты какую койку займешь? – спросил Иван у адвоката.

– Раз дают выбор – в середине.

Золотову осталось место на раскладушке возле дверей. К счастью, не продавленной советской, а вполне продвинутой современной, с матрасом. Ему без разницы. Вспоминались почему-то казармы в Плисецке, узкая полоска света из коридора и хождение за дверью…

Он вдруг подумал об Ирине. Женщина, которую он привез сюда, выглядела не очень приспособленной к таким условиям. Слишком уж она рафинированная. В городе это не так бросалось в глаза, но на природе он словно прозрел. Она в своем норковом полушубке и стильной укладке, при макияже не вписывалась в этот первозданный мир. В таком виде надо не по лесу гулять, а в ресторане ужинать.

В тренажерном зале она была проще. Хотя и там казалось, что ее целью было не позаниматься до седьмого пота, а снять мужчину. Он был не против. Ладно, поглядим…

Тимур завалился на свою кровать и прикрыл глаза. Напротив, Макс, который был ранней пташкой, принялся разбирать лыжное снаряжение и сумки. Золотов устроился у единственного в номере стола, достал квартальный отчет, который ему сунула накануне поездки бухгалтер, и собирался включить лэптоп.

Вдруг из соседнего номера донесся истошный визг. Мужчины подскочили.

– А?! – дернулся и сел Тимур. – Что?

– У девчонок что-то случилось. Может, мышь? – предположил Агейко.

– Надо проверить, – решил за всех Золотов и выглянул наружу.

Глава 16

– Я убью эту тварь!!! Чучело из нее сделаю!!! – орала, как бешеная, Ирка Зотова.

Блондинка тыкала свернутым журналом под кровать. Кошка завывала и сверкала глазами, но вылезать не спешила. Маша в отчаянии заламывала руки, а деятельная Катерина пыталась оттащить блондинку от животного.

Ну кто, кто мог знать, что Шебе понравится меховой полушубок из норки, и она решит его испробовать на вкус. А потом сдернет с плечиков и сделает из него лежанку в шкафу. Теперь только если отдать на реставрацию к скорняку.

– Да ладно тебе. Это всего лишь шуба, – увещевала Катя.

– Всего лишь!

Ирка развернулась и заорала чуть ли не с пеной у рта, что шуба эта куплена в кредит, и что стоит она больше ста тысяч, и вообще эта «толстуха с гардероба» в жизни не расплатится…

– Да-а… Дела, – вдруг прервал крик чей-то голос. – Что за шум, а драки нет?

Оказывается, дверь была открыта, и там стояли взбудораженные мужики. Другие гости, заинтересовавшись происходящим, начали появляться из соседних номеров. Не было исключением и семейство Томсон.

– Что происходит? – спросил Игорь, заглянув в номер.

Марина выглядывала у него из-за плеча. Ира проскользнула в комнату и кинулась к Маше.

– Что с кошкой? – первым делом спросила она.

– Ничего. Подрала чужую шубу.

Какой тут к черту дзен! Маша думала, как будет расплачиваться. Наверняка Зотова подаст в суд. Или удастся удалить в досудебном порядке? Надо посоветоваться с адвокатом. Но прямо сейчас самое главное – выудить кошку из-под кровати, усадить в переноску и думать, что делать дальше.

– Кто мне компенсирует порчу шубы? – снова завелась Зотова, но уже поумерила пыл. – В чем я буду ходить по улице? Я не взяла другой верхней одежды.

Началась работа на публику. Губы красавицы задрожали от обиды, на ресницах набрякли слезы. Она, деликатно всхлипывая, достала из брендовой сумочки бумажный платочек и прижала к уголкам глаз. Плакала она очень красиво. Глаза не покраснели, нос не вспух, как это обычно бывает, если рыдаешь по-настоящему. Маша словно со стороны посмотрела на это и поразилась. Актриса из погорелого театра. Впрочем, в глазах окружающих тут же появилось сочувствие.

– Ладно тебе, – сказал Золотов. – Лыжную наденешь, хорошо?

– Она не по размеру, – всхлипнула блондинка, подошла к своему спутнику и жалобно взглянула на него снизу вверх.

«Ага, понятно. Котик из Шрека детектед», – подумала Маша. Давит на жалость, а мужик ведется. Почему-то им всем нравятся такие белокурые, нежные и беззащитные дамочки. Или не всем? Судя по тому, как усмехнулся Золотов, он раскусил игру.

– Другого нет, увы, – ответил он.

Мужик подумал, какого черта он вообще потащил эту дамочку с собой, и какое счастье, что все не зашло слишком далеко. Сам виноват. Надо было головой думать, а не тем, что в штанах.

Катя вдруг шикнула и указала на кровать. Оказывается, кошка вылезла и начала умываться, приходя в себя после стресса.

– Ах, ты, сволочь! – схватила ее Маша и начала покрывать поцелуями сердитую мордочку. – Ты зачем чужую шубу погрызла?

Ей было все равно, что натворила Шеба. Главное, цела. Жива и здорова. Если бы Зотова ей что-то сделала, она бы ее собственноручно придушила, освежевала и коврик из нее сделала. Кошка упиралась всеми четырьмя, протестуя против ласки. Сопротивление усилилось, когда она поняла, что ее снова запихивают в переноску. Иришка Томсон подключилась к неравной борьбе. Сестры сообща справились.

Катерина отошла в коридор с Максом, вероятно, чтобы посоветоваться со своим персональным юристом.

– Сколько стоит шуба? – вдруг спросила Марина.

Она вышла вперед. Муж хотел что-то сказать, но она остановила его жестом.

– Больше… ста тысяч… – снова трагически всхлипнула Зотова и стрельнула глазами в сторону Маши.

Пусть знает. Сейчас начнет выплясывать, лишь бы дали рассрочку и не стали подавать в суд. Откуда у гардеробщицы такие деньги? Вряд ли ей приятель даст. А даже если даст, пусть поунижается ради этого.

– Сколько именно? Сто десять? Сто двадцать? – уточнила женщина, подходя вплотную. – Такое сложно забыть. Это же не батон хлеба.

У Зотовой забегали глаза. Видать, прикидывала потери и выгоды.

– Ну, сложно сказать. Сто двадцать, но там проценты и переплата, – задумчиво протянула она и снова патетически добавила: – Кто мне все это возместит?

– Маша, у тебя же на счету уйма денег, – сказала Марина Томсон. – Трать смело.

– Я хотела все вернуть, – стушевалась девушка.

– Я не приму. Отдай куда угодно, хоть на благотворительность. Твое дело.

Остальные участники бесплатного представления ничего не поняли. Только Зотова, сообразив, что все срывается, и ситуация вроде как решена, разозлилась. Не удастся потешить самолюбие. Она снова завела свою шарманку:

– Кто гарантирует, что мне вернут деньги?

«По себе судит, что ли?» – удивилась Маша. Если бы они вообще были чужими, тогда да, понятно. Но сейчас она еще раз унизила недоверием.

– Давай, я напишу тебе расписку, – предложила девушка. – Верну сразу после праздников. Здесь же нет банкомата.

– Маша, не парься, – вмешался Тимур. – Я за тебя поручусь. Ирина батьковна, у меня шестьдесят тысяч с собой, это ровно половина стоимости вашей шубы. Остальное получите в городе.

Блондинка тут же перестала всхлипывать.

– Не нужно, – чуть не расплакалась от благодарности Маша. – Я сама.

Как не вовремя все! И вовремя. Порча шубы и эта помощь. Все один к одному.

– Ну-ну, не надо плакать.

Алаферов смотрел, как у девчонки дрожат губы, и она пытается скрыть, что ей плохо. Внутри сразу зашевелился инстинкт защитника. Хотел обнять, но удержался. Не при посторонних. Почему-то хотелось ее оберегать от всего света.

Никто не обратил внимания, что Игорь Томсон куда-то ушел, а потом вернулся с барсеткой, ручкой и листом бумаги. Он при всех отсчитал пятитысячные купюры и сунул их в руки пострадавшей.

– Пересчитайте, пожалуйста, – сказал он. – Сто тридцать хватит с лихвой, я так полагаю. Пишите расписку о получении денежных средств. И дайте уже людям спокойно отдохнуть.

***

Конечно, Маша хотела отдать деньги. Хотя бы с того самого таинственного счета. В душе боролись остатки гордости и практичность, свойственная людям, которые никогда много не имели.

«Да оставь ты все себе! Пусть откупаются, зато не придется корячиться, отдавать самой», – так и нашептывал темный ангел за левым плечом.

«Не смей! Держи марку, это шальные деньги. Живи по совести», – голосом тети Тони увещевал ангел светлый.

– Да что же это такое! – чуть не взвыла Маша. – Хватит.

Она запустила пальцы в волосы и немного помассировала голову, чтобы прийти в себя. Уши горели. Понятно, почему. Вон, сидит, блондинистое и недовольное. Смотрит презрительно.

– Мр-ря? – вдруг раздался голос из переноски.

Шеба решила, что про нее забыли, и решила напомнить о себе.

– Кошку свою из комнаты убери! – сердито бросила Зотова. – Вдруг она и платья попортит. И воняет от нее кошатиной.

– Как воняет? – удивилась Маша. – Откуда?

Да ее кошка чище некоторых. Это вообще крайне чистоплотные животные. Недаром им в древности было разрешено в доме жить, в отличие от собак. Да и сейчас часто встречается такое разделение.

– Мне не воняет, – меланхолично сказала Катерина. – Да найди ты ей место, а то эта, – кивнула она на блондинку, – никак не успокоится.

***

Итак, Мария с сестрой и кошкой отправились к администратору искать политическое убежище. У того, оказывается, тоже был кот, который предпочитал вольный выгул. Держали его для того, чтобы он пугал мышей своим запахом. Впрочем, кот изредка приносил хвостатых вредителей, оправдывая свое существование, хотя его всегда досыта кормили объедками с кухни.

– Он кастрированный? – на всякий случай уточнила Маша.

– Нет, но вы не бойтесь. Она же сейчас не «гуляет» у вас?

– Да вроде нет. Но все равно…

Котовладелица опасалась, что кот учует кошечку и начнет призывные любовные серенады. И что та не устоит.

– Можем выселить кота на время пребывания вашей кошки, – понимая ее опасения, рассмеялся администратор.

Он, кстати, оказался дальним родственником Тимура, так что отнесся вполне дружелюбно к такой странной просьбе.

Кошку разместили в подсобке. Младшая сестра осталась присмотреть за Шебой, а Маша вернулась в номер. Там она полезла в шкаф. Достав разодранный полушубок, девушка прикинула, какая из него получится классная лежанка для кошки.

– Ты чего трогаешь мою шубу?! – взвилась Зотова.

До этого был полный игнор и бойкот. Лежала и пялилась в потолок. Но стоило тронуть вещи, как сразу заговорила.

– Мою. Мою шубу, – абсолютно серьезно ответила Маша. – Ты не забыла, что за нее заплатили? Полную стоимость, а не ущерб.

Блондинка сразу заткнулась. Крыть было нечем.

– Ты куда ее несешь? – стало любопытно Катерине.

– Сделаю из нее лежанку для кошки.

И она вышла, оставив позади онемевших от удивления девчонок.

***

Катерина потом пересказала в красках эту ситуацию своему Максу.

– Ой… Мама… Лежанку… – покатывалась она со смеху. – Представляешь? Кому рассказать, не поверят.

Мужики, которые это слышали, удивленно переглядывались. То ли с девушкой что-то не так, то ли это был тонкий троллинг пострадавшей стороны. После того, как Катерина ушла, мнения разделились.

Потом, когда страсти по шубе улеглись, был поздний завтрак. Комплексный. Как говорится, первое, второе и компот. Салатики, мясная нарезка, фрукты тоже пришлись ко двору.

Обеденный зал девушкам понравился. Колонны-опоры были обмотаны канатом, на стенах висели рули и якоря, отделка была выполнена из лакированного дерева. Действительно, как на паруснике. Столы накрыты хрустящими белыми скатертями.

Маша, глядя на подругу, старалась выбирать более-менее полезные или хотя бы не вредные для фигуры продукты.

– Жаль, не «шведский стол», – прошептала ей на ухо Катерина.

– Ну, ты губу раскатала, – фыркнула Маша. – Это же советское наследие. Видела бы ты их кухню. Все по ГОСТу.

Она в поисках администратора заплутала и набрела на пищеблок, который ей весьма понравился.

– Это тоже хорошо. Хоть не отравимся, – решила подруга.

Оголодавшие гости налегали на вкусности. Все друг с другом потихоньку перезнакомились. На новогодний заезд прикатила приятная компания, в которую затесался иностранец. Маша его узнала. Это был постоянный посетитель их фитнес-клуба. Он сидел за соседним столом.

– Привет, Свен! – окликнула она.

– А, Мария, привет, – обрадовался он. – Рад снова видеть.

– Эй, – дернула ее Катерина, сидевшая рядом. – Какой-такой «фашист»?

Она изучала «в нагрузку» немецкий, так что не врубилась. Машка, помирая со смеху, пояснила, что пишется «такк форь сист», но произносится почти как «так фашист». По крайней мере, для постороннего и непривычного уха звучит именно так.

– За что спасибо? – в свою очередь переспросил Свен, услышав «так» несколько раз.

– Не за что. Просто похожее слово, – снова рассмеялась Маша, легко перескакивая с одного языка на другой.

Золотов и Тимур с удивлением взирали на это веселье. Иван припомнил, что у нее вторым языком стоял норвежский, именно поэтому ее в конце концов допустили до собеседования. Тимур просто зауважал. Ему иностранные языки совсем не давались. Умная, оказывается, девушка. Не пустышка.

Макс о чем-то зашептался с Катей. Оказывается, ему в фирму требовался переводчик, когда люди обращались за подтверждением документов и апостилем. К сожалению, в дипломе звучало «учитель», но никак не «переводчик». Снова Машка пролетела как фанера над Парижем, но ничуть не расстроилась. Дзен?

Ирка Зотова сидела темнее тучи, злилась, молчала, и вокруг нее витала физически ощутимая аура недовольства. Зря она так, конечно. Кому понравится постоянно видеть перед собой мрачную физиономию? Людей это отталкивает. Особенно мужчин.

Маша отличалась наблюдательностью и уловила связь.

Надо было это обдумать.

***

Новый год надвигался стремительно и неотвратимо. Маша, вернувшись в номер, украдкой перебирала подарки, но так, чтобы Катерина не увидела.

Ей – обалденный, толстенный и очень ценный для понимающего человека словарь «лонгмэн». Максу, который ее спас от каталажки и вообще оказался хорошим человеком – обезличенный мыльно-рыльный набор с кедровым ароматом «локситан».

Для Тимура тоже нашелся подарок. Девушка думала, думала и наконец придумала. Она довольно быстро вязала, так что за пару смен связала ему автомобильные перчатки без пальцев. Боялась, что размер не подойдет, но вроде ширина совпадает с маркировкой перчаток, которые он кинул на сиденье. Она полюбопытствовала и успокоилась.

Для Иры тоже сборник «лонгмэн», но другой – языковой активатор. Пусть тренируется перед экзаменами. Сделала цветными стикерами закладки в нужных местах. Для Томсонов… А что, собственно, для них? Да ничего. Напросились в тот момент, когда было поздно бегать по магазинам в поисках подарков. И потом, что можно подарить тому, у кого есть все? Какой подарок сгодится для матери, которую двадцать семь лет не видела, и для ее мужа? Вот в чем вопрос.

После завтрака парни пошли в арендованную беседку с мангалом, чтобы развести огонь. Как всегда, что-то забыли взять! Но уголь и березовые дрова на радость отдыхающим нашлись у администратора.

Катерина чуть позже пошла им помочь с приготовлениями. Как подозревала подруга, она просто хотела быть поближе к Максу. А вот Зотова осталась дрыхнуть в номере, считая участие в общем деле ниже своего достоинства. Или просто ленивая такая? Поди разбери.

Маша с Ирой решили погулять и подышать свежим воздухом. Иришка хотела слепить снеговика. Она предупредила родителей, и сестры, одевшись потеплее, пошли на улицу.

***

Марина, оставшись наедине с мужем, учинила ему допрос.

Откуда такие деньги, муж легко объяснил. Здесь же глушь, медвежий угол. Он, особо не надеясь на банкоматы, снял наличность с карт, пока они были в городе. Думал, что должно хватить на прокат снегохода, разные развлечения, новогодний шоппинг и непредвиденные расходы.

Вот и пригодились деньги.

– Но… Знаешь, сестра открыла счет на имя Марии, я каждые полгода отправляла деньги. Не стоило.

– Это ее деньги. Ели бы мы не поехали, ничего бы не случилось с шубой. Все из-за того, что девушек разместили в одном номере, – отмел возражения Игорь. – Не думай больше об этом.

– Спасибо, – чуть не расплакалась жена.

Игорь прижал ее к себе.

– Ну, полно, полно… Хватит, – раздраженно сказал он. – Ты же не такая! Ты гордая, сильная. Не надо плакать. Не хочу тебя такой видеть, поняла?

Он отодвинулся и взял ее за подбородок, так, чтобы она посмотрела ему в глаза. Марина на миг показалась ему той девчонкой, которая рыдала от незаслуженной обиды после экзамена, когда пыталась сдать без взятки. Словно не было всех этих лет, и они снова молоды и полны надежд.

– Марина!

– Что? – удивленно спросила женщина.

– Ничего.

Он жадно ее поцеловал. Страсть вспыхнула жарким пламенем от одной только спички.

– Игорь? – удивленно смотрела она не него, когда они отдышались.

– Иришка там с Машей, наверное, надолго, – сказал он. – Запри дверь.

Марина смущенно уткнулась ему в плечо, чтобы он не видел, как сильно она его хочет.

– Сам запри.

Мужчина нашел в тумбочке ключ, повернул на два оборота и обернулся. Марина, сидевшая на кровати, стянула с себя кашемировый свитер и игриво покрутила его на пальце.

– Наконец-то мы одни! – сказала она, повторив ту самую фразу, которую он сказал двадцать лет назад, после ЗАГСа, когда гости разъехались.

Глава 17

Женщина развернулась спиной, села на колени и, глядя через плечо, попросила:

– Расстегнешь?

У мужчины пересохло в горле. Он молча кивнул, подошел ближе и осторожно расстегнул застежку на кружевном бюстгальтере. Пальцы пробежались по золотистой коже, погладили точеные плечи, нырнули под руки и обхватили грудь, которую больше ничто не сдерживало. Марина охнула и прогнулась, когда он сжал сосок. Голова откинулась назад, и ее пахнущие свежестью локоны коснулись его лица.

– Раздевайся, – велела она.

– Ты первая, – наконец вернулся к нему дар речи.

– Я хочу смотреть, красавчик, – усмехнулась она.

Женщина развернулась, стягивая узкие брючки, и осталась в одних тончайших кружевных трусиках. Мужчина сглотнул. В паху все напряглось, как камень. Он ослабил узел галстука, потому что вдруг перехватило дыхание от ее красоты.

Марина оценивающе прищурилась. Хм… Игорь очень даже ничего для своих лет благодаря спортзалу и тому, что не курит! Ни жиринки. Рубашка была расстегнута, галстук улетел куда-то в далекую даль… Марина провела руками по напрягшемуся прессу мужчины, и он, утратив выдержку, повалил ее на постель. Она запустила пальцы в его светлые волосы и поцеловала.

Они торопливо скидывали с себя одежду, как подростки, которых могли застать с минуты на минуту. Их страсть была такой же острой и мучительной, как тогда, в юности. Казалось, если они сию же минуту не утолят ее, то умрут. Они горели и не могли друг без друга.

– Я люблю тебя, – выдохнула Марина в минуту единения.

– Знаю. Я тоже.

***

Чуть позже Марина отловила Тимура на полпути в пищеблок, где он хотел позаимствовать эмалированный лоток для готового шашлыка. Как раз поспевала первая партия, и он собирался звать гостей.

– Тимур, вы не забыли, о чем я вас просила?

– Признаться, да. Что-то срочное? – нахмурился он. – Может, подождем до нового года? Столько дел, столько дел…

– Тимур! – схватила его женщина за рукав. – Нет уж, вы выслушаете до конца. Мария – ваша сестра!

– Что?

Мужчина подумал, что он ослышался.

– Повторяю. Она – ваша единокровная сестра по отцу. Вы должны это знать, – сказала женщина. – Я знаю, что у вас были виды, так вот. Забудьте об этом. Это противоестественно.

– М-да… Дела-а…

Алаферов был оглушен новостью. Ошарашен так, что еще не вполне осознал масштабы проблемы и как он чуть не влип. Мужчина решил уточнить:

– С чего вы так решили?

– Потому что я ее мать. Кому, как не матери, знать, кто отец ее ребенка.

***

У их беседы был невольный свидетель – Ирина Зотова. Она некоторое время постояла у полуоткрытой двери в коридор, дожидаясь, пока собеседник разойдутся, и вышла. Информация была очень ценная.

Значит, та женщина, Марина Томсон – мать толстухи. Интересно, а муж знает? Разумеется, нет, иначе бы давно развелся. Или все-таки в курсе? Иначе почему бы их дочь дружила с Машкой? Непонятно. Дружный семейный выезд на природу.

В любом случае, у этой семейки денег куры не клюют. Томсон не глядя отвалил сто тридцать тысяч. Зотова уже сдала их на хранение в сейф администратору, а то мало ли что. Боялась, что украдут. Кто? Да неважно. Вот она раньше, бывало, рылась у своих товарок в общежитии, когда деньги были нужны. Вдруг и они так же пороются, пока ее не будет в номере?

Надо узнать, кто этот Томсон, и что он из себя представляет. Пока известно только, что он москвич. Бизнесмен? Чиновник? Заплатит за тайну своей жены или пошлет на три буквы?

Бизнесмен Тимур, получается, брат Кругловой. Зотова, зная фамилию, предположила, что отец татарина – Руслан Алаферов, который был депутатом облдумы и частенько мелькал в новостях.

А вот это уже интересно! Если это так, то эта история могла разрушить карьеру и семью законотворца. Особенно если пойдут слухи, что его сын и незаконнорожденная дочь состоят в кровосмесительной связи.

Никто не будет проверять. Тут ведь как? «То ли он украл, то ли у него. Но какая-то нехорошая история была».

Как удачно Зотова оказалась в нужном месте и в нужное время. Надо было подумать, как ее использовать и выгоднее для себя преподнести людям.

***

– Это правда? – спросил Тимур у отца. – Скажи мне, что это все вранье, и я тебе поверю.

Полчаса назад он спросил у Золотова, когда день рождения у Маши. Якобы для того, чтобы не пропустить дату. По всему выходило, что отец закрутил с Мариной Кругловой спустя год после смерти первой жены, матери Тимура. Второй раз он женился незадолго до рождения внебрачной дочери. Любовница, должно быть, тогда была на четвертом месяце беременности.

Мачеха, Зарина, родила потом отцу мальчика. Марат было доношенным, хотя выдавали за семимесячного, и разница у них с сестрой была всего два месяца. Ну, отец, ну дает… Развел гарем. И налево, и направо успел сбегать. Если все это, конечно, не выдумки.

Чтобы подтвердить подозрения или развеять сомнения, Тимур решил позвонить Алаферову-старшему.

– Кто тебе рассказал этот бред? – услышал он. – Как, ты говоришь, фамилия этой девушки?

Отец был неподдельно удивлен, что было заметно по голосу.

– Рассказала ее мать, в девичестве Круглова. У дочери ее фамилия, отчество – Петровна.

Последовало продолжительное молчание.

– Пап, ну, что? – поторопил Тимур.

– Да нет, невозможно... Девчонка сделала аборт.

Значит, все-таки была связь, хоть и до брака. Между делом, так сказать. Что за …дство! Зашибись.

– Это точно?

– Не знаю, – признался отец. – Не проверял.

Значит, поверил словам любовницы.

– Ты мне лучше скажи, почему она тебе рассказала? – в свою очередь спросил отец. – Как вы встретились? Она чего-то хочет? Денег? Шантажирует?

Ой, дурной… Хотя все логично. Первая мысль была бы об этом. Отец занимал не последнее место в областной думе. Если кто-то узнает об этой некрасивой истории, с карьерой будет покончено. С семьей, кстати, тоже. Зарина Артуровна не простит. Она и так была довольно ревнива. Что касается влиятельного тестя, то он будет очень, очень недоволен. А все знают, что бывает, если недоволен Артур Караганов, один из самых влиятельных бизнесменов области. Старый хрыч порвет за дочь. Свояк Дамир, который обожал сестру, тоже будет не в восторге.

– Все совсем не так, пап. Не в этом дело. Просто… Ты только не волнуйся, ничего не было, правда. Короче, я ухаживал за этой девушкой. Алло… Алло! Алло, не молчи!!!

В трубке послышались какие-то неясные шумы. Потом пошли гудки. Тимур сходил с ума от страха. Он звонил, звонил, но никто не отвечал. Спустя полчаса перезвонила мачеха и сообщила, что у отца поднялось давление, уже дали лекарство. К счастью, младший сын, Марат, оказался рядом. Скорую уже вызвали, ждут. Из-за праздника придется долго ожидать, наверное.

– Может, приехать? – спросил он.

Как раз успеет доехать до нового года. Хотя отец это за праздник не считал. Просто встретятся, поговорят по-мужски. И вообще сердце сжималось от беспокойства.

– Да все нормально уже, – ответила мачеха, и голос был не очень взволнованный. – Давление померила, уже снизилось. Врачей так, на всякий случай. После праздников буду настаивать, чтобы Руслан лег на обследование.

– Да, конечно. Спасибо. Жду звонка. Как доктора посмотрят, сразу звоните.

Тимур перестал нервно ходить по комнате, присел на кровать и перевел дух. Все обошлось. И он тоже хорош! Дурак набитый. Чуть не спровоцировал у отца инфаркт. Уже был недавно сердечный приступ. К счастью, вовремя купировали, не успел развиться.

Отец всегда казался несгибаемым и крепким, как сталь. Никогда не ходил на больничный, презирал таблетки, редко чем-то болел, хотя ел что хотел и дымил как паровоз. Но всякому терпению приходит конец. Год назад организм устал от такого злоупотребления и дал сбой.

Ладно, отметит новый год с друзьями.

Присмотрится получше к Марине Томсон и, главное, к сестре. Странное чувство. Брат был, а вот сестренку очень хотелось когда-то, да не получилось. Мать умерла родами вместе с новорожденной девочкой. А мачехе после рождения сына врачи сказали, что больше детей не будет. Какое-то там осложнение по женской части.

Хотелось отхлестать себя по щекам и настучать по глупой башке, что не почувствовал, не распознал родную кровь. Могло случиться страшное.

Теперь надо было с этим как-то жить.

***

Сестры раскраснелись на легком морозце. От беседок доносились веселые голоса и музыка. В воздухе плыл запах дыма и одуряющий аромат шашлыков.

Почти закончили. Иришка слепила двух снеговиков, мальчика и девочку. У девочки на груди два шара, а снизу как будто юбочка.

– Ой, Ириш, это сразу восемнадцать плюс!

Девчонки покатились со смеху. Потом слепили еще что-то, отдаленно напоминающее сидящего белого медведя. Маша для полноты картины принесла две сосульки для носов, шишки для глаз и веточки для рук, после чего полюбовалась результатом.

Елочка, растущая рядом, пришлась очень кстати. Прямо новогодняя зарисовка!

– Погоди, не топчи с этой стороны, – сказала младшая сестра. – Дай, я сфотографирую.

Она сделала несколько снимков, выбрала лучший и отправила в свой инстаграм. Оказывается, был у нее. Маша пока что игнорировала эти новшества. А все почему? Телефон был простым, кнопочным, цифрового фотоаппарата отродясь не водилось, а покупать дорогущие гаджеты просто ради времяпровождения и зависания в сети не хотелось. Раньше времени хронически не хватало. Да и цена на технику не радовала. Лишней копейки в кошельке не водилось.

Ладно, дело прошлое.

– Дашь посмотреть?

– Вот!

Действительно, душевно вышло. Атмосферно, как сказали бы некоторые.

– Эх, гирлянды бы еще сюда, – пожалела Маша, что нечем украсить елку.

– Не надо! Смотри, как снег сверкает!

Действительно, в свете фонаря снег, лежащий на еловых лапах, сиял и искрился, как елочная мишура.

– Что еще там есть? – полюбопытствовала девушка.

Сестра стала листать дальше, и оказалось, что там просто море фотографий Шебы, которая спала, играла, потягивалась или смотрела в окно. Иришка, похоже, решила заспамить весь сайт кошками.

– Ау, девчонки! – заявилась по их душу Катерина. – Скоро вы там? Шашлык уже готов.

– Ой, супер! – обрадовалась Маша. – Наконец-то. Я уже снова проголодалась.

– Надо салаты и гарниры приготовить, поможешь?

– Конечно! – ответила Маша и повернулась к сестре. – Ступай к родителям, позови на обед.

Хотя по логике вроде как ужин. Неважно. Банкет будет вечером в столовой. Вообще на улице было темно, полярная ночь еще не закончилась, и солнышко быстро скрылось, так и не поднявшись над горизонтом.

Иришка убежала к родителям, а Маша пошла разбирать холодильник, куда сложила заготовки. Китайский салат она заранее почистила дома от верхних листьев и срезала «жопки», так что осталось только покромсать ломтями, чтобы было удобно держать в руках. Трапеза подразумевала, что вилки и ложки не нужны. Перцы и баклажаны отлично за это время промариновались! Можно положить на хлебушек или просто есть вприкуску с шашлыками. Кетчуп еще взяла, а то мало ли.

Так и оказалось. Парни не только про овощи, но и про кетчуп забыли. А у нее большая бутылка. Хватило на всех. Золотов оценил такую предусмотрительность. Если бы он не был занят другим, то составил бы список. Обычно он действовал по четкому плану, но не в этот раз.

– Маша, идите… иди сюда, – позвал он. – Давай тарелку.

На одноразовую тарелку приземлилась пара крылышек и три сочных куска шашлыка с подпаленным бочком. Девушка поблагодарила, отошла и приземлилась рядом с подругой.

– Ой, Кать, – сказала она, глядя на это изобилие. – Сейчас захлебнусь слюной, так вкусно выглядит.

– И на вкус такое же.

Макс жарил и священнодействовал у мангала, как и положено всякому мужику. Золотов, который распределял первую партию, то есть заведовал кастрюлей и лотками с готовой продукцией, обратил внимание на здоровый аппетит девчонок. Вон, уже за добавкой идут. Хотя чему он удивлялся? Его пассии вечно сидели на диетах, а эти две девчонки словно дорвались до вкусненького. От белковой пищи сильно не наберешь вес, он это знал. Особенно с одного раза. Отрываются, раз праздники. Главное потом побыстрее вернуться к нормальному режиму питания.

– Маша, это что? – спросил он, приподняв крышку на лотке.

Пахло вкусно. И выглядело тоже.

– Печеные перцы и баклажаны с чесноком, – ответила она. – А в другом лотке – греческий салат.

– Отлично!

Золотов не хотел давиться шашлыком с хлебом. И снова плюс в карму девушке Тимура. Его друг был малость безалаберным, зато Круглова оказалась предусмотрительной и основательной. Так что они друг друга нашли. Кольнула зависть и тут же исчезла. Девушка не в его вкусе. Хотя… Нет, ерунда!

– Иван, можно мне немного?

– И мне, и мне!

Он одарил девчонок. Макс тоже присоединился, изредка поворачивая шампуры и крылья на решетке.

– Куда Тимур подевался? – удивился он. – Свалил, и нет его. Надо куда-то укладывать вторую партию мяса.

– Сам удивляюсь, – ответил Золотов. – Телефон все время занят. Может, какие-то срочные дела? Ладно, уже часть съели, ничего страшного. Положишь на освободившееся место.

Тут на тропинке около беседки нарисовался Алаферов. Легок на помине! А также семейство Томсон и блондинка Зотова. Она не хотела участвовать в приготовлениях и портить маникюр, так что осталась в номере, пока не услышала, что соседи собираются и все готово к столу.

Ира схватила две тарелки, наполнила их и отнесла родителям, которые примостились на походных складных стульчиках. Потом девушка взяла себе еды и уселась рядом с Катей и Машей.

– Три девицы под окном, – рассмеялась Катерина. – Кабы я была царица...

– И я! – согласилась подруга.

– Я тоже, – присоединилась Иришка. – Маш, а ты бы какой была? Которая ткет, готовит или просто мама?

Просто мама. Наверное. Маша промолчала и вдруг решила, что хочет и так, и эдак. И шить, и вязать, и готовить, и малыша растить… То есть, получается, ее мечта – быть добропорядочной домохозяйкой?

Ну и ну!

Но все это неосуществимо, потому что кроме мамы нужен еще и папа. Она посмотрела на Тимура и подумала: ну, какой из него, в самом деле, отец? Этот матерый котище еще не нагулялся. Только байстрюков плодить. Мамаша уж как-нибудь выкормит.

Кстати, как там бедная Шеба? Поди, скучает.

Тимур тоже что-то совсем не радостный. Какой-то мрачный. Непривычно даже. Маша привыкла, что он всегда шутит и искрится позитивом. А тут сидит, задумчиво и как бы нехотя, без аппетита жует шашлык и думает о своем. Потом вдруг переводит взгляд на нее, и сразу делается неуютно. Мужчина словно взвешивает и оценивает ее.

– Что случилось? – не выдержав, прямо спросила она.

– Ничего, – буркнул Тимур. – Положи мне чего-нибудь.

– Да ты еще то, что взял, не доел, – обратил внимание Золотов. – Ты не заболел часом? Или тебя подменили?

Татарин пробурчал что-то маловразумительное, извлек из-за пазухи фляжку с коньяком и приложился к горлышку.

– Эй-эй! Договорились же раньше ужина не наливать. А то нажремся и ни до чего будет, – всполошился Иван.

Макс, который впервые услышал об этой странной договоренности, перестал в своем углу сражаться с вощеной пробкой на винной бутылке.

– Не-е, ребята, – сказал он. – Вы как хотите, а я не за рулем, так что буду. Без красного вина и шашлык не шашлык.

Он наконец справился с пробкой, ловко извлек ее и начал разливать по стаканчикам, передавая всем желающим. Рядом в термосумке ждали своей очереди другие бутылки. На этикетках причудливой вязью вились надписи на грузинском.

И где только взял? Не завозят же. Эмбарго.

***

Маша ограничилась парой глоточков, как и Катерина. Кому точно не следовало наливать, так это Зотовой. Она, весьма раздосадованная итогами дня, хлестала стаканчик за стаканчиком, так что в конце концов раскраснелась, и ее развезло. Она начала жеманиться и глупо хихикать над своими же шутками, полагая, что очень остроумна.

Золотов взирал на это с брезгливостью. Сам он спиртное не уважал, потому что оно нарушало ясность мысли. Вероятно, это то, что простые люди считали нормой. А уж пьяная женщина – вообще неприятное зрелище.

– Ира, хватит, – сказал он и перехватил на полпути очередной стаканчик. – Макс, не наливай ей больше.

– А я хочу! – заявила Зотова. – Хочу и буду. Какой ты смешной.

– Так, – очнулся наконец Тимур и посмотрел на друга. – Тебя спасать или пока еще рано?

Золотов подумал и отрицательно покачал головой. Вроде, безобидная. Но все равно остальные гости смотрят неодобрительно. Зотова глотнула еще и вдруг сказала, указав пальцем на Машу:

– Ты-ы! Я все про тебя знаю. Кто ты и что ты.

Девушка удивленно посмотрела на блондинку, но ничего не сказала. Что знает? О чем она вообще? Ей нечего скрывать. Хотя… Нет, не может быть! На турбазе они с Мариной Томсон ни о чем таком не говорили. Соседка по номеру не могла ничего знать.

– Я вас всех вот так! – сжала Зотова руку в кулак и обвела взглядом присутствующих, задержавшись на Марине и Тимуре. – Всех держу. За одно место все-е-ех…

Всем стало не по себе, столько в этом было тупой пьяной злости.

– Ой, всё! – сказал Тимур и отложил на столик свою тарелку. – Как хочешь. Или ты ее уводишь, или я пошел пить в номер.

– Ладно, сейчас…

Глава 18

Золотов понял, что отвертеться не удастся. Если уж нести ответственность за свой поступок, то до конца. Повелся, как сосунок. Бабы не было три месяца, вот и клюнул. Все было некогда. То одно, то другое. Проекты, вложения… Попал. Надо было присмотреться, изучить ее образ жизни и слабости, обдумать возможные последствия. Обычно он не такой падкий на красивую фигурку и мордашку. Прокололся.

Иван подхватил подвыпившую женщину под руку, поднял и начал осторожно подталкивать к выходу из беседки.

– Куда ты меня ведешь? – встрепенулась она. – Никуда я не пойду!!!

– Пойдешь, пойдешь… Куда ты денешься.

И правда пошла, хотя ноги заплетались. Повисла всем весом на мужчине. Он подумал, поднатужился и одним движением поднял Зотову на руки. Вес-то кошачий, совсем не толстая, скорее, наоборот. Даже странно. Обычно обмякшее бесчувственное тело кажется в два раза тяжелее, но не сейчас.

Мужчина не заметил, как торжествующе сверкнули глаза блондинки из-под полуопущенных ресниц. Цель достигнута! Директор «Гипериона» в ее руках. Дальше дело техники. Пока он ее тащил к турбазе, она томно стонала, уткнувшись ему в шею. В холле мужчина опустил женщину на пол и попытался придать стоячее положение. Стройные точеные ножки беспомощно подгибались, как у жеребенка. Руки так и норовили ухватиться за него, трогая в неположенных местах.

– Ну и ну, – поправил он очки. – Ирина, сама не доедешь?

– Не-ет…

Пьяный поцелуй в щеку. Он вовремя увернулся, хотя Зотова целилась в губы.

– Ты такой классный! Такой крутой. Как от тебя хорошо пахнет…

Иван снова, резко выдохнув, вскинул женщину на руки и потащил наверх «в номера», мысленно давая себе обещание в следующий раз изучить от и до кандидатуру в любовницы. Даже не поленится и соберет досье, как на потенциального работника. А что? Контакт не менее важный, если так посудить. Тут проколы недопустимы.

– Все, приехали, – остановился он у дверей и тут понял, что ключи у администратора. – Постой тут.

Чутье подсказывало, что к себе в номер не стоит тащить эту особу. Золотов достал из кармана смартфон и позвонил Эльхану.

– Алло! Ключик нам от седьмого, хорошо? Зотова. Поможете уложить? Алкозельцер есть у вас? Или нашатырь? Алкогольное отравление.

Зотова подала признак жизни, сообразив, что сейчас начнется сеанс протрезвления. Честно говоря, пока ее несли по морозу, она уже более-менее очухалась, так что была больше игра на публику.

– Не на-а-до, – простонала она. – Я сама.

– Ладно, сама так сама, – безнадежно махнул рукой Золотов. – Самостоятельная ты моя.

– Правда? – промурлыкала Зотова, уцепившись за слова. – Твоя-а-а?

Последовал еще один полупьяный поцелуй. Дама расстегнула куртку, которую он одолжил, и под ней оказалась тонкая кофточка с глубоким вырезом. Мужик только успевал уворачиваться от объятий, иначе бы тесно познакомился с означенными прелестями. К счастью, подоспел администратор.

– Давайте, осторожнее. Сюда ее.

С женщины стащили куртку и обувь, после чего уложили на первой попавшейся койке.

– Нашатырь! – протянул флакон администратор.

Блондинка ахнула, попыталась отбиться от нежелательной медицинской помощи и случайно заехала локтем по лицу Золотова. Очки слетели. Мужчина наклонился и принялся их искать.

– Черт!

Одно из стекол разбилось.

– Иван Петрович, что там?

– Ничего, запасные есть в машине.

У него не сильная близорукость. Можно завтра порыться в «бардачке». Отчеты он точно сегодня не будет читать.

Зотова, сообразив, что пока ничего не светит, сделала вид, что задремала. Мужики ушли. Она поднялась и подошла к окну. Открыв его, женщина зачерпнула снега и похлопала себя холодными руками по щекам. В голове немного прояснилось. Надо включить свет и порыться в сумке у Кругловой.

О! Точно. Паспорт. А там фамилия, имя, отчество, дата рождения, штампы о прописке. Зотова достала смартфон из кармана куртки и сфотографировала нужные страницы. Потом попросит знакомого, и он ей все по базе пробьет. Какой-то айтишник, абсолютно неинтересный и круглые сутки зависающий у компа. Наивный ботаник! Держала его как запасной вариант, то приближая, то отдаляя. А он и рад.

– Петровна…

Почему не Руслановна, вполне понятно. С таким же успехом могла быть Ивановна или даже, как иногда бывает, вместо отчества – по матушке.

– Мариновна. Маринадовна, ха!

Женщина хрюкнула от смеха и осеклась. Показалось, что кто-то смотрит. Что-то темное мелькнуло под дверью. Она подошла и резко распахнула дверь, готовая спустить всех собак на того, кто подслушивал.

– Ма-а-ау?

На пороге сидел матерый, заслуженный котяра. Серый, огромный, пушистый и мордастый. Он сосредоточенно принюхивался. Наверное, почуял кошку, которой тут уже не было.

– А ну, пошел вон!!! Брысь, брысь! – замахала на него руками женщина.

Кот бросил на нее презрительный взгляд и не спеша, вальяжно проследовал в конец коридора, к лестнице. Там спустился и вырулил к пищеблоку. На кухне кипела работа. Повар, весь «в мыле», как загнанная лошадь, строгал заготовки для салатов. Помощники чистили, мыли, ошпаривали продукты и болтали. Там коту перепали сочные мясные обрезки.

– Васисуалий! Держи, – отчекрыжил шмат мяса с жилами повар, стоящий на «жиловке» эскалопов.

Кот подхватил один, потом второй кусок на лету, посидел еще немного, пока не понял, что до вечера больше ничего не будет, и пошел к себе. Возле подсобки кот с удивлением обнаружил, что дверь закрыта. Запах кошки стал еще сильнее. Он поскребся, привстал на задние лапы, изо всех сил нажал на тугую ручку, и дверь открылась. А там…

Там на полке, освобожденной от коробок с консервами, возлежала томная серая красавица. Кот от удивления уселся на входе, раздумывая, стоит ли входить. Кошка встрепенулась, вскочила, изогнула спину дугой и зашипела на незнакомца.

– Васька, вот ты где, гад такой!

Администратор, который как раз отправился в подсобку, чтобы взять там коробку с шоколадом, заметил непорядок. Эльхан, зная нрав кота, не стал хватать его за шкирку, но выгнал из кладовки. И как только кот попал сюда? Неужели кто-то из поваров забыл закрыть дверь?

***

Маша наелась. Вернее, объелась, да так, что больше смотреть не могла на мясо. Все, на банкете ничего не ест. Полная разгрузка. Ничего не будет, кроме мандаринов. На них всегда место есть.

– Мау!

К беседке, оказывается, подобрался местный кот. Он вспрыгнул со снега на деревянный помост и доброжелательно мурлыкнул. Причем в его исполнении это был низкий бас, идущий откуда-то изнутри.

– Ой, смотрите! – указала на него рукой девушка. – Какой мордастенький.

– Сразу видно, мужик, – отозвался адвокат. – Голодный, что ли?

Он собрал объедки на одну из тарелок и поставил перед котом. Тот с достоинством принял подношение. Правильно он решил начать собирать дань с этой беседки. В соседней было слишком шумно. А тут нормально. Двуногие не орали и не зажигали сверкающих штук, от которых шерсть становилась дыбом.

– Вань, это сибиряк. Смотри, какие когти, – сказал Тимур. – Огромный. Крысолов, наверное.

– Вряд ли. Смесок, скорее всего.

– Или норвежский лесной, – предположила Катерина.

– Расцветка не та, – возразил Макс.

– Они разные бывают.

Марина Томсон поманила, но кот игнорировал ее «кис-кис». Иришка тоже пыталась заигрывать, но кот был стоек и непреклонен. Вот если бы это был кусок мяса, тогда да.

Коту было все равно, кем его там считают. Он насытился. Последний кусок ухватил в зубы и потрусил обратно к дому.

– Смотри-ка! Запасливый, – удивился Золотов.

– Мой Рыжий тоже так еду прячет. Потом пожирает в укромном месте. С улицы взял, привычки старые остались.

Маша одобрительно покосилась на татарина. Значит, ему не зазорно взять уличное животное. Ей казалось, что все состоятельные люди стараются приобрести породистых собак и кошек с родословной. Статусно, как и все остальное. Как говорится, деньги к деньгам. Животное на разведение.

Сама Маша заполучила свою кошку случайно. Взяли знакомые такую породистую, наигрались, а что дальше – неизвестно. Хорошо хоть, не выкинули, а отдали в добрые руки. И все эти разговоры про якобы аллергию – просто отговорки. На чужих кошечек и собачек, меховые шубы и шерстяные вещи аллергии нет? Нет. И не надо ля-ля… Ну, может, она и не права. Зато правы доктора-аллергологи. По ее мнению, все это была психосоматика.

Золотов, который все держал под контролем, поглядел на часы.

– Ужин через полчаса. Давайте сворачиваться.

***

Свен перехватил Машу на полпути к зданию.

– Мария, найди мне русскую жену, – сказал он.

– Зачем?! – удивилась она.

– Мне так одиноко…

Только пьяных слез ей не хватало! Почему-то бытовало два радиально противоположных мнения. Первое – все русские женщины шлюхи. И второе – они самые лучшие, непритязательные жены. Красивые притом. Которые готовят, сидят с детьми, вылизывают дом и смотрят мужу в рот. Безо всяких феминистских заморочек. К тому же белые, а не какие-нибудь тайки, китайки или прочие «жены по переписке».

Маша присмотрелась. Объективно мужик был не так уж плох. Невысокий, крепко сбитый, загорелый, светловолосый и бородатый. Голубые глаза в окружении морщинок. Лет пятьдесят на вид. Из минусов: курит и пьет. А кто сейчас не пьет?

«Вражина», – вдруг пришла мысль. Весь вечер сидел трезвый как стеклышко. Фанат здорового образа жизни. Вон, стоит у входа. Обернулся, интересуется, о чем она с норвежцем разговаривает. Тимур, кстати, тоже стоит, сверлит взглядом. Что-то он сегодня не в настроении.

– Ну, зачем тебе русская? – спросила она, подталкивая мужика к дому. – Ты о чем с ней будешь разговаривать?

Она на миг зависла, пытаясь сообразить, как перевести выражение «рубить сук по себе», и порадовалась, что не знает. Обидела бы невзначай.

– О любви! – воскликнул Свен.

– А потом?

Мужик задумался не на шутку.

– Ты в университете учился?

– Нет. В колледже.

Мама мия. По нашему – в ПТУ. Но у них это норма. Девушке, которая закончила университет, как правило, языковой факультет, не о чем с таким разговаривать. Кроме хозбытовых тем и секса, никаких точек соприкосновения нет. Маша вспомнила, как в поездке пыталась затеять разговор с одним таким товарищем о музыке. Тот удивился и не смог вспомнить, кто такой Эдвард Григ. А это, между прочим, их национальная гордость! О чем тут говорить.

– А чем занимаешься?

– Рыба. Бизнес. Делаю деньги.

Все ясно. Пенгер, пенгер… Денежки. Делай деньги, остальное все дре-бе-де-день. Может, какая-нибудь алчная баба в него вцепится, как клещ, и будет выжимать все соки. Но ему такую не надо.

– Свен, ты видел, чем русские занимаются на кухне?

– Разговаривают.

– Ну, вот. Не о чем говорить. Она с тобой поживет пять лет, получит гражданство и разведется. Отсудит алименты, если будет ребенок. Поступит в университет, найдет работу. Потом выйдет замуж снова. Ты этого хочешь?

Мужик задумался и даже малость протрезвел.

– А ты бы вышла за меня?

Девушка аж замерла на месте. Такую возможность для себя и тогда, ни сейчас она не рассматривала. «Где родился, там и пригодился». Чужой, вернее, абсолютно чуждый менталитет, другие обычаи и порядки.

– Нет.

Несчастный Свен по такому случаю напился, и весь вечер после ужина администратор его утешал, заменив бармена. Эльхан не понимал ни слова, однако проникся вселенской скорбью иностранца на фоне всеобщего веселья и налил горячительного из личных запасов. Держал специально для дорогих гостей.

– Как это называется?

Было похоже на кустарного производства водку, которую втихаря гонят бонды в сельской местности.

– А? Что? – по жестам понял парень. – Это? Самогон.

Свен постучал по медному звонку на стойке, жестом попросив налить еще.

***

Итак, куранты били двенадцать. Плазма на стене транслировала новогодние гуляния. Маша вручила подарки. Все супер! Всем понравилось. Ужин, правда, не оценила по достоинству. Не лезло. Мандарины взяла, чтобы ночью их скушать.

В номере дрыхла пьяная Зотова. Катерина при виде этого зрелища фыркнула, сказала, что не будет дышать перегаром, и ушла гулять с Максом.

Маша решила навестить кошку. К ее удивлению, дверь в подсобку была приоткрыта. Изнутри виднелась полоска света, который она просила оставить для Шебы. Господи! Убежала, как пить дать, убежала!!!

– Шеба! Шебочка!!! Ты где?!

Девушка распахнула дверь и увидела то, что привело ее в ужас. На меховой лежанке развалилась ее питомица, которая при виде хозяйки подняла мордочку и приветственно мяукнула. Возле нее примостился местный котище, благо, размер шубы позволял. Рядом лежал кусок шашлыка. Картинка маслом.

– Шеба!!! Как ты могла?!

Кошка удивленно посмотрела на хозяйку: чего, мол, пришла? Почему кричишь? Нарушила интим. Кот понял, что сейчас его будут выгонять, игриво боднул кошку головой, спрыгнул с полки и сам пошел к выходу.

– Иди-иди! Вали. Иди отсюда.

Маша взяла на руки кошку, гадая, что тут происходило, пока ее не было. Шеба мурлыкнула, став на редкость разговорчивой. Хвост откинулся набок.

– Фу! Бесстыжая.

– Мр-р…

О, боже. Только котят ей не хватало! Кошке еще не было года, и Маша собиралась по весне свозить ее к ветеринару, чтобы стерилизовать. Кот успел раньше.

***

Золотов не очень любил всякие там петарды и предпочел отоспаться в номере. Тимур, который был заводилось всего веселья, до сих пор был не в духе. Адвокат ушел во двор запускать фейерверки с чужой компанией.

– Ты расскажешь, что случилось? – спросил друга Иван. – С кем ты говорил, раз сам не свой.

– Отцу стало плохо, – ограничился полуправдой Тимур.

– Ого! Так езжай домой.

– Все уже нормально. Просто давление скакнуло. Мачеха за ним присмотрит.

– Ладно, как знаешь.

Сам Золотов, случись такое, немедля поехал бы на выручку. Батяня его, конечно, крепки старый сибиряк, однако и у него были рубцы на сердце. Инфаркт случился в тот год, когда не стало матери. Потом берегся, обследовался, и бог миловал. Вышел на пенсию досрочно, жил себе спокойно на природе, и все было хорошо. Говорил, природа лечит тело и душу.

Ладно. Шум, гам, ходьба по коридорам. Все равно не уснет. Надо сходить за очками и заняться отчетом. Он вышел из здания, разыскал в машине футляр и уже шел обратно, когда встретил Круглову. Она буквально бежала, словно спасаясь от чего-то.

– А, Маша. Это вы?

Она уставилась на него диким взглядом.

– Что случилось?

Глава 19

Маша устала. Спать охота, а в номере Зотова. Патовая ситуация. Куда податься? На улицу к остальным. Пускали петарды, потом просто смотрели на звезды, пили шампанское и болтали.

В голове зашумело с непривычки. Она решила немного погулять. Вроде, только что была рядом, и вдруг поняла, что отбилась от своих. Вдруг из лесочка вынырнул какой-то местный мужик – страшный, вдрызг пьяный, с выщербленными зубами. Он что-то невнятно сказал и начал медленно наступать на нее.

Девушка так же медленно, шаг за шагом отступала. Хотела закричать, позвать на помощь, но голос куда-то пропал. Она пятилась назад, пока не споткнулась о какую-то ветку, торчащую из-под снега, и не упала наземь. Потом вскочила и дала стрекоча…

Бежала быстро, как никогда. Дыхание заходилось в груди, в горле горело, в боку кололо. Казалось, сердце сейчас остановится. Стоянка возле турбазы была близко. Вдруг она в кого-то с размаху врезалась. Ее подхватили чьи-то надежные руки и аккуратно поставили на место, иначе бы снова упала.

– Что случилось?

Это был Золотов. Без очков он уже не выглядел таким умником. Что-то в лице появилось четкое, хищное.

– Там… Там! – указала она рукой на темный силуэт между елей.

– Так, зови на помощь, – велел он. – Я пошел.

Маша постояла еще несколько секунд, пытаясь отдышаться, и снова рванула в сторону людей. Там она сбивчиво объяснила, что случилось. Макс, Игорь Томсон и парни из другой компании кинулись на подмогу.

***

Иван рванул в лесок короткими перебежками, на ходу надевая запасные очки. Дорогие, ноуфрост. Не запотевают. Время от времени он останавливался, вглядываясь и вслушиваясь в окружающее. Благо, в лесу было тихо. Птицы схоронились. Померещился скрип снега и сдавленная ругань.

Он двинул в том направлении и наткнулся на мужика. Одет как с чужого плеча. Бомж? Просто местный алкаш? Мужик понял, что раскрыт, и обернулся.

– Чё надо?!

– Ты кто, мужик? – попытался наладить контакт Золотов. – Что здесь забыл? В милицию захотел?

Мужик стянул рукавицы и зачем-то сунул руку под куртку. Вдруг в руке у незнакомца блеснул нож.

– … ты… и твою … я тебя…

И попер, попер на Золотова. Тот снял очки и спрятал в футляр за пазуху. Тот, кто хорошо знал мужчину, должен был понимать, что дело плохо.

– Мужик, – предпринял он последнюю попытку урезонить дебошира. – Давай по-хорошему…

По хорошему не получилось. Тот подошел и замахнулся. Хват прямой, бил снизу вверх, словно хотел вспороть живот и выпустить кишки. Иван легко уклонился и, пропустив противника мимо, тычком выбил оружие из рук. Нож улетел в сугроб.

Мужик страшно, по-звериному заревел с досады. Он начал наступать, размахивая кулаками, но Золотов снова увернулся и четко, с одного удара отправил его в нокаут. Хук снизу – то, что доктор прописал! Вместо успокоительного.

Потом подошел, потыкал носком ботинка лежащую тушу и облегченно вздохнул, убедившись, что не зашиб. Тут и парни подоспели. Они видели самую концовку боя.

– Ну ты даешь! – восхитился Макс. – Круто. Боксер?

– Да я так… Кандидат в мастера спорта. До армии в «Лапландии» занимался.

– Ни …я себе кандидат! – охнул один из мужиков, как оказалось, медбрат. – У него сотрясение мозга. Скорее всего. Надо сообразить носилки или волоком его. Вставать ему нельзя.

Куртку расстегнули. Вонища – жуть! И перегар, и пот мужицкий, и моча – все тут смешалось. Рассмотрели подробнее «военнопленного». Медик изучил и доложил:

– Ого! Синий, весь в блатных татухах. И спецовка.

– Он не из колонии случайно сбежал? – предположил адвокат. – Можно как-то проверить?

– Позвоним в полицию, вдруг у них ориентировка, – здраво рассудил Томсон. – В любом случае, сдать надо. Факт нападения налицо. Если что, мы свидетели. Это была самооборона.

– Да выживет он, – успокоил медик. – Такие как плесень, не вывести. Еще нас всех переживут.

– Нож еще там, – махнул рукой Иван, снова доставая и водружая на нос очки. – Макс, подбери.

***

Ну и ночка. Наряд полиции забрал беглеца из Мурмашинской колонии. Тот уже вторую неделю мыкался в лесу, скрываясь от погони. На него были ориентировки на всех постах ГИБДД. Мужик за это время изрядно одичал. Он ограбил рыбацкую сторожку, сожрав весь запас консервов и выжрав спирт, и обокрал местных баб, утащив с веревки одежду. Они пожаловались, и участковый первым делом подумал на беглеца.

Но, если бы не отдыхающие, его бы еще какое-то время не могли поймать. Рецидивист. Такие долго не бегают. Отметил новый год на воле и обратно, в ставшие родными стены исправительной колонии.

Марина чуть второй раз не потеряла сознание, когда узнала, что случилось.

– Ты как? О, господи… Цела? Ничего не болит? Он что-нибудь тебе сделал? Маша…

– Да нормально все, – испытывая неловкость, ответила девушка. – Просто напугал.

Мало сказать напугал. До белых мушек в глазах. До желудочных колик. Не думала, что так бывает. Если бы не «вражина», она не знала, чем бы все кончилось.

– Правда все хорошо.

Маша обняла женщину, пытаясь ее успокоить, и в конце концов обе совершенно по-бабьи, с подвываниями заплакали, сбрасывая стресс. Иришка растерянно взирала на этот концерт.

Уголовника притащили на турбазу и положили в холле. Бдительный Эльхан, невзирая на брезгливость, обыскал мужика и обнаружил еще и заточку, сделанную из отвертки. Как знать, чем бы все кончилось, если бы не разоружили.

Тимур, который все пропустил, не знал, как избавиться от чувства вины. Если бы он только был рядом!!! Хорошо, что Ваня там оказался.

– Ох, друг, – от всего сердца обнял он Золотова. – Если б не ты!

– Да, ладно. Маша тоже молодец, – отнекивался он. – Знаешь, как бежала?

Тут и полиция прикатила. Девушка и свидетели дали показания, съездили в Мурмаши, заправились по случаю и вернулись на турбазу. Машину как единственный оставшийся в живых, пардон, единственный трезвый вел Золотов. Было уже утро, когда его авто въехало во двор.

Повара, зная это, приготовили то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, или, как сейчас модно говорить, бранч.

– С новым годом, товарищи! С новым счастьем!!! – вещал Эльхан, выдав вместо молока за вредность всем по рюмке коньяка. – Всем сбычи мечт!!! И поменьше всяких уродов!

Только хмурый с похмелья Свен и помятая Зотова все проспали и с удивлением смотрели на это.

***

Спасенная отходила от стресса в бане. Они с Катькой парились и болтали о своем, о женском. Подруга, кстати говоря, была совсем невеселая.

– Знаешь, мы, наверное, с Максом расстанемся, – вдруг сказала она.

– Ка-ак?! – подскочила Маша.

– А вот так.

Оказывается, все было просто. Опять сыграли роль стереотипы. Мелочи всякие накапливались. Они вместе уже почти год, и… и ничего. Его вполне устраивали встречи на нейтральной территории, у него или у нее. Агейко не знакомил ее со своей семьей. И с родителями Катерины не желал видеться, увиливая под любым предлогом.

– Понимаешь, он бы не поехал на турбазу, если бы знал, что так получится, – сказала подруга. – У меня как раз «эти дни» закончились, и предполагался отдельный номер. Только поэтому он согласился. С родителями отметил заранее за два дня.

– Без тебя? – догадалась Машка.

Катя ведь в тот день дежурила.

– Ага, – кивнула подруга.

– Но… Это ведь не все?

Нет, не все. Девушка подарила ему дорогущую перьевую ручку «Паркер». Из той серии, что элитные-вечные-только-для-бизнесменов.

– Он подумал, что я нашла ручку, которую ему подарили накануне в адвокатской конторе коллеги! – воскликнула с досадой Катя. – А ведь я спрашивала в магазине. Уверяли, что одна такая на весь город.

– Могли заказать через интернет, – ответила Маша. – Многие сейчас так делают.

– Ну, да. Я не подумала.

– И что дальше?

– Ничего. Разобрались в недоразумении. Поблагодарил как-то дежурно, – нахмурилась подруга. – Для него это не деньги. Просто ручка. С таким же успехом можно было подарить одеколон из «Рив Гоша». Без разницы. Я думала, ему будет память о первом совместном празднике. Как оказалось, нет. Ему от меня нужны не подарки, а другое. Потр…ся и все. Приятно время провести без обязательств.

– Ну, что ты! Так с любой можно. Его наверняка разные женщины окружают, а выбрал он тебя.

– Это я его выбрала.

И это тоже новость. Маша всегда думала, что это мужчина делает первый шаг навстречу. Получается, здесь инициатива исходила от девушки.

– Он ведь первый у меня, – призналась Катя. – Так сложно рвать по живому.

– Может, все еще обойдется?

– Не знаю. Но сил это терпеть уже не осталось.

– А что он тебе подарил? – не удержалась и полюбопытствовала Машка.

Интересно стало, что дарят крутые адвокаты своим возлюбленным.

– Что-что? Набор из «Рив Гоша». Видела накануне, продавался со скидкой. Выходит, я такая вот. По жизни… со скидкой. Я, может, кольцо хотела. Все надеялась на что-то. Сама виновата. Не надо было это вообще начинать.

Господи! Непотопляемая, уверенная в себе хохотушка Катя плачет? Невозможно! Немыслимо просто.

– Все, я выхожу, а то сварюсь, – шмыгнула носом Катерина и пулей выскочила из парилки, чтобы никто не видел, как она позорно расклеилась.

Рассказала – и сразу стало легче на душе. Свет клином не сошелся на Максе. Есть и получше парни. Видала в фитнес-клубе. Такие не раз пытались познакомиться с симпатичной гардеробщицей, а она, дура, верность хранила, всех отшивала.

***

Зотова заняла санузел и умудрилась поссориться со всеми соседями. Сначала она мыла волосы в раковине, а потом оккупировала душевую кабинку и вообще вела себя так, словно живет здесь одна.

Отношения были испорчены, зато цель достигнута. Волосы струились по плечам густой золотой волной. Нежный, почти незаметный макияж делал ее юной и прекрасной. Глаза как у Бемби, с километровыми ресницами. Спасибо «пучкам» дополнительных ресничек и суперудлиняющей туши. Губы покрыты невинным розовым блеском. Мягкое трикотажное платье облегает все изгибы, подчеркивая достоинства фигуры. В общем и целом вид как из модного журнала. Нежный, трепетный и одновременно сексапильный «лук».

Она выглядела на все сто. Вернее, как она считала, на миллион! Пока соседки в бане, женщина собиралась добиться своей цели и затащить Ивана Золотова в постель.

Зотова вышла и постучала в соседнюю дверь. Открыл заспанный и хмурый Тимур Алаферов. Золотова и адвоката в пределах видимости не наблюдалось.

– Чего вам? – спросил татарин.

– Ой, а Ивана нет? Он мне нужен.

Тимур сразу смекнул, для чего он ей нужен. Для того самого. А самого злость брала и на эту бабу, и на весь свет. Бляха муха, ну что такое?

– Может, я могу помочь? – расчетливо улыбнулся он.

Прежний Тимур возвращался.

***

Он втянул ее в номер, достал из барсетки «резинку» и, не раздеваясь до конца, отымел ее, как девку. Поставил на «четыре кости» и просто получил удовольствие. Она, впрочем, судя по охам и вздохам, особо не страдала. Есть такие, которым нравится пожестче.

Потом мужик просто выставил ее за дверь.

– Надеюсь, что помог, – ухмыльнулся он.

***

Зотова сначала хотела заявить в полицию и раздуть скандал. А потом подумала, что камеры в коридоре покажут, что она сама зашла. Повреждений нет. В принципе, ей даже понравилось, хотя разрядки она так и не получила. Пришлось помочь себе самой уже в номере.

Хм… Может, эта связь только на руку, учитывая компромат. Вот и способ подобраться поближе в Алаферову-старшему. Ну, она ведь вполне может сказать, что ждет ребенка от Тимура. Хотя нет, тот использовал защиту. Но она ведь не дает стопроцентной гарантии, и все это знают.

И вот она, вся такая беззащитная, униженная и оскорбленная, рассказывает Руслану Алаферову, что ребенок может остаться без отца, потому что… Ну, короче, потому что инцест.

Главное тут не перегнуть палку.

Возьмет деньги и за молчание, и на аборт. А если пожелают женить на ней старшего, чтобы узаконить внука – так это только плюс! Войти в такую семью за счастье. Будет как сыр в масле кататься. Забеременеть не проблема. Найдет способ. Не от татарина, так от кого другого.

Планы менялись. Золотова можно было пока откинуть. Свою роль он уже отыграл.

Не очень-то и хотелось.

***

Тимур был собой недоволен. Категорически. Вроде удовольствие получил, но баба ему не нравилась. Бес попутал. Ну и шайтан с ней. На раз, короче. Больше не повторится.

Он открыл окно, чтобы проветрить, и сходил в душ, чтобы избавиться от навязчивого запаха женских духов. Фу-у… Этой разрекламированной гадостью сейчас все бабы душатся. И душат окружающих «красивой жизнью».

– Ляви ебель! – вспомнил он название. – Именно что е…ль.

Катерина и Маша вернулись из бани и столкнулись с Тимуром, который выходил из санузла. На темных волосах блестели капли воды. С шеи свисало полотенце. Мужик был обнажен по пояс, не опасаясь вездесущих сквозняков.

– Ой, привет, – обрадовалась Маша. – Ты уже встал? Нормально все, голова не болит?

– Отлично все!

Правда отлично. Как заново родился. Не верит? Пусть проверит.

– Девочки, сушитесь. Скоро на обед. Потом можно повторить шашлыки.

– Ой, не полезет! – рассмеялась девушка. – Может, просто картошки напечь на посидеть на свежем воздухе? Вроде мороз спал, можно подольше.

– Или так. Попрошу у Эльхана на кухне картошки на всех.

Девушки отправились в номер. Тимур глядел им вслед. Маша шла как «деловая колбаса» – цок, цок в линию. Зато Катерина, вопреки обыкновению, просто плелась нога за ногу. Спина была… унылая? Грустная, что ли? Мужчина удивился. Может, расстроил кто? Поссорилась с адвокатом своим?

Макс пришел какой-то накрученный, и они ушли с Золотовым на лыжах. Как будто и не было бессонной ночи. Парни молодые, хватило трех часов, чтобы выспаться.

Алаферов пошел обратно в номер.

Ладно, расклад такой. У него есть сестра. Это факт. Даже проверять не надо. Экспертизы ему не нужны. Он вчера весь вечер рассматривал Машу и все время находил сходство. Значит, надо за ней присмотреть, раз так получилось. Неважно что там решит отец.

Хорошая, чистая девушка. Всем бы такую сестру. Жаль, она не знает.

Это был второй раз, когда сын решил пойти против воли отца. Первый раз случился, когда он отказался идти по его стопам и наследовать бизнес или идти в политику. Пусть младший братишка Марат занимается семейным делом. Карагановы, кстати, были совсем не против. Все деньги и власть сосредотачивались в руках одной семьи.

Отец тогда смирился с выбором старшего сына. Тимур окончил после армии экономический, одолжил другу денег и предоставил простор для деятельности. Полный карт-бланш. И все получилось! Кто бы мог поверить. Он всегда знал, что у Золотова по-настоящему золотая голова на плечах.

Теперь тоже придется побороться, и Тимур это знал. Отец в гневе страшен. Но брат Машу в обиду не даст.

Глава 20

Вечером Катерина, скрепя сердце, объяснилась с Максом. Ни к чему копить это напряжение до самого отъезда.

– Можешь уехать, если хочешь. Или я.

– На чем? – рассмеялся он, не поверив ей. – Не сходи с ума.

– Попрошу кого-нибудь довезти до ближайшей остановки рейсового.

– Катерина, ты чего?

– Ничего. Возьми, – протянула она ему коробку с парфюмом, который так и не развернула. – Я такие духи не люблю. Подаришь кому-нибудь или вернешь в магазин. Хотя нет, не примут. Скидочные товары не возвращаются.

Обычно красноречивый адвокат растерял все слова. Катерина встала из-за стола, где они пили чай, и пошла.

До этого он думал, будут мириться. Камышина сказала, что хочет попить чаю. Спустились, заказали, он уже настроился на то, что она, как обычно, его простит и все примет как должное, но что-то пошло не так.

– Катя! Ну, не дури!!!

Он нагнал ее и схватил за руку. Стали оборачиваться люди. Соседи, которые пили кофе, услышали их разборки. Вот же! Специально, что ли, она выбрала людное место? Скорее всего. Катерина обычно все продумывала.

– Да я и не дурю, глупый. Ты опять ничего не понял.

Катя вырвалась и пошла дальше. Макс стоял, как полный дурак, и смотрел, как стройная фигурка в абрикосовом спортивном костюме исчезает в дверях. Дальше не пошел. Не привык упрашивать. Девки сами вешались, ни за кем не бегал. Вот еще! Перебесится, и помирятся. Еще три дня у них до отъезда.

Он не знал об одной нехорошей особенности Катиного характера. Она не была обидчивой. Скорее – отходчивой и снисходительной к чужим слабостям. Но каждый раз, когда случалось что-то, долго думала, анализировала, перекатывала в себе, рассматривая ситуацию со всех сторон. Девушка сопоставляла слова и поступки, чтобы понять, где нестыковки и фальшь. Терпела до последнего и давала человеку шанс себя проявить... Зато потом резко рвала отношения и сжигала за собой все мосты.

Катя все еще любила его, но уже не верила. А без доверия любовь бессильна и все остальное бессмысленно.

***

Шеба, у которой на душе царила весна, орала дурниной. За дверью в подсобку надрывался ее кавалер.

Администратор чего только уже не делал. И ругал, и гонял. Кот в ответ совершил диверсию и пометил стойку регистратора. Еле-еле отмыли с хлоринолом. Призывные кошачьи арии не прекращались ни на минуту. В конце концов Эльхан, плюнув на обязательства, открыл дверь и впустил кота.

– Давай. Только по-быстрому. И чтобы потом тишина, понял?

Все равно хозяйка кошки рассказывала, что кот уже успел сделать свое черное дело. Одним котенком больше, одним меньше – какая разница? Нечего было везти с собой животное, особенно не стерилизованное.

***

Катя переваривала случившееся. К счастью, кроме Маши и Макса, никто не знал. Вот бы Зотова позлорадствовала, что она рассталась с адвокатом. Ну и ладно, ну и пусть… Сразу ощущение, что сбросила страшный груз и сделала правильную вещь.

Она же папина-мамина дочка. Родители вырастили ее в ласке и не для такого. Они не одобряли ни этих отношений, ни скрытного Макса, которого знали только по описаниям. Агейко ведь как? Даже фото не давал ей сделать на телефон. Не хотел, наверное, чтобы она выложила в соцсетях хваст: вот какой у меня парень. Или чтобы увидели общие знакомые и растрезвонили, кто его девушка.

Сначала ее все это забавляло, потом раздражало, а под конец просто злило. Иногда казалось, что она все себе выдумала. Дома не было его вещей. Стоило ему уйти поутру, а ей сменить белье, и все. Одинокая квартира и молодая женщина в ней, которая все чего-то ждет.

Потому фотографию из ресторана «ВИП» она берегла как зеницу ока. Увидела в паблике ресторана и залипла. Сотрудники заведения фотографировали мероприятие, и на одном из снимков были они – Макс и Катя. В танце. Молодые, красивые, счастливые… Она распечатала снимок в соседнем фотоцентре и вставила в рамочку. Хотела этот снимок сделать новогодним подарком, но в самом конце передумала. Струсила. Не хотела ссориться. Знала, чем все закончится.

Почему Макс не хотел впускать ее в свою жизнь? Профессия его ничуть смутила, когда они начали встречаться. Мужчина привык общаться с людьми из самых разных социальных категорий. Напрашивалось два вывода. Он не хотел терять свободу или не желал, чтобы люди его круга узнали, кто его женщина.

«Мухи отдельно, котлеты отдельно».

Все логично.

И расставание тоже.

Она допустила ошибку и теперь исправила ее. Лучше поздно, чем никогда.

Надо после приезда выкинуть ту фотографию и забыть навсегда.

– Так и будешь лежать? – спросила Маша, глядя на пребывающую в печали Катерину.

– Лежать – да, а так – не буду. Ты права! – встрепенулась подруга.

Надо кончать с самокопанием. Оно того не стоит.

Она встала, нырнула в свою объемистую сумку и извлекла на свет косметичку. Там были маски-листы с салициловой кислотой и углем. Вскрыв саше, она подошла к настенному зеркалу и начала лепить черную маску с прорезями на лицо.

– Хочешь тоже?

– Да! – с энтузиазмом откликнулась Маша. – Интересно как!

Ни разу не пробовала такие штуки – раз, и была рада, что Катя наконец очнулась и перестала тосковать – два. Она прилепила такую же маску, и девчонки улеглись на койки головами друг к другу, чтобы можно было переговариваться.

– Сколько так лежать?

– Двадцать минут.

– А что это дает?

– Морду лица дает, – рассмеялась она по-прежнему. – Физиономию без прыщей.

Ой! Тогда это точно важно. Прыщей нет и не надо. Круглова впечатлилась, чинно сложила руки на груди, закрыла глаза и стала представлять, как ее кожа с каждой минутой становится лучше и чище. Хватило ее на пять минут. Решила поболтать, любопытство пересилило.

– Значит, вы теперь все? – спросила она и тут же поняла, что лезет не в свое дело. – Извини.

– Да ладно. Сама же рассказала, – ничуть не обиделась Катерина. – Ну да. Всё, с концами. Даже легче как-то стало.

– И ты теперь сама по себе.

– Своя собственная, – снова рассмеялась, но с каким-то надрывом девушка. – Гуляю, где вздумается.

О! Был у нее один такой товарищ, гуляющий сам по себе. Только он Катерине не нужен. В этом Маша была на сто процентов уверена. Отчего же вдруг щелкнуло в голове? Как будто в этот миг вдруг сошлись кусочки неведомой головоломки…

– А как тебе Тимур? Извини за нескромный вопрос.

– Ты что, переквалифицировалась в свахи? – фыркнула Катя.

– Ну, скажи, скажи! Интересно мнение. Как он тебе?

– Да никак. Видный, конечно, и при деньгах, но я бы такого никому не посоветовала.

– Вот и я так думаю.

– А что спрашиваешь?

– Опрос! – развеселилась Маша. – Интересно было сравнить впечатления.

Катя повернулась набок и поправила маску.

– Ты его подинамь и этим ограничься. Поматросит и бросит.

– Да он, собственно, и не претендует, – задумалась Машка и резко села. – Какое-то резкое охлаждение. Чувствую симпатию, но искры не проскакивают. И бабочки в животе не порхают.

– А должны? – насмешливо спросила подруга.

– Не знаю. Когда с Федькой дружила, было что-то такое. Аж сердце заходилось, когда обнимал.

Катерина тоже вскочила.

– Нашла кого вспомнить! Этого физкультурника!!!

Пока учились, она его не переваривала и страшно злилась, что он запудрил Машке мозги, испортив диплом.

– Ну, раз так получилось, – развела руками Маша. – Маску не пора снимать?

– Ой, пора.

Девчонки побежали к зеркалу любоваться результатом.

***

Зотова пила кофе. Захотелось. Обычно она не покупала, всегда кто-то угощал. Так и в этот раз. Подошел норвежец, как там его – Свен? – и о чем-то долго вещал на своем языке, проникновенно глядя в глаза. Ирка, которая учила вторым языком немецкий, ничего не поняла. Зато мужик отлично понял поистине интернациональное слово «кофе».

– Угостите даму кофе? – ослепительно улыбнулась она.

Мужик поплыл. Еще бы! Наши умеют флиртовать. Жаль только, задрипанный мужичонка. Простоват. Не тот уровень, который ее интересовал. Да, были у нее любовники лет пятидесяти, но богатые. А с этого иностранца ничего не поимеешь, кроме паспорта. И то, чтобы получить, надо замуж выйти и зубрить язык. Ирина знала свою натуру. Она слишком ленива для этого.

На английском общение заладилось лучше. Свен неплохо на нем изъяснялся. Все спрашивал, кто она и чем живет. Да, закончила инъяз, да, с теми девушками. Да-да, лучшая подруга Маши! И – да, приехала на турбазу с другом. Который не просто френд, а бойфренд. Обломись, дружок.

– Ну, я пошла? – промурлыкала Зотова и добавила по-английски: – Увидимся!

Скромный бизнесмен, который всего в жизни добился сам и сколотил впечатляющее состояние, владелец заводов, газет и пароходов Свен Улле Бьярнссон разочаровано смотрел красавице вслед.

Впрочем, на другой день он утешился с приятной сорокалетней женщиной, которая возила на турбазу свежее молоко. Причем никакого языкового барьера и в помине не было. Остаток праздников он пропадал у нее, колол дрова, чистил хлев и даже подправил забор, за что получил свою долю ласки.

***

На другой день вообще распогодилось. Небо ясное, и даже было видно розовый предвестник восхода, хотя полярная ночь закончится только через неделю.

Золотов после того случая стал приглядывать за Машей. Мало ли что. Тимур просил и вообще… Девушка не возражала, что он мелькал везде, где она.

– Пойдем на лыжах? – спросил он за обедом девчонкам и Томсонам. – Здесь есть прокат.

Макс накануне отказался. Что-то там у него случилось с подружкой, не до лыж. Даже на обед не пошел, взял сухопай и пошел в баню париться и пиво пить с Тимуром. Так что Иван остался без компании. А кататься в компании не в пример приятнее, чем в одиночестве.

– Ой, нет, – заныла Зотова, как будто он ее тоже приглашал. – Я просто погуляю или в номере почитаю.

Потеть она предпочитала в фитнес-центре, а не на природе. На морозе же как? Сразу макияж испортится. И укладке конец.

«Почитает?» – удивилась Маша. Что именно? Она ведь после института ничего, кроме модных журналов, в руках не держала. Даже на турбазу привезла новенький «Гламур» и «Космо» в мини-формате для сумочки. Ну и бог с ней. Лишь бы не видеть ее до отъезда.

– Меньше народу – больше кислороду, – пропела Катерина.

Она была рада, что блондинка не пойдет.

– Опять начинаешь? – сразу окрысилась Зотова.

– Да я так, констатирую. Или ты передумала?

– Нет, – сухо ответила та, поджав губы.

Итак, договорились встретиться через полчаса у администратора, чтобы померить лыжные ботинки, потом собраться и выйти на прогулку. Лыжня еще вчера была раскатана парнями и соседями по номеру. Те, правда, сегодня не пошли. Тоже решили в баньке попариться.

Маша еще сходила проведать Шебу. Та вальяжно лежала на меховой лежанке, подперев морду лапами. При встрече она лениво мурлыкнула и перевернулась на спину, закинув лапы назад.

– Ах ты, морда. Совсем страх потеряла? – умилилась хозяйка. – Сейчас что-то дам.

Она насыпала кошке сухого корма, заменила наполнитель, потискала любимицу и с чувством выполненного долга пошла готовиться к лыжне.

***

– Тимур, вот что бабам надо, а?

– Да хрен его знает. Ты лучше не думай. А то хуже будет.

– Где-то я это уже слышал…

Макс плеснул на каменку, поправил фетровую шапку и начал охаживать себя веником. Постепенно досада его покидала. Катерина, похоже, обиделась всерьез. Наверное, Тимур прав. Не стоит анализировать. Сегодня обижается, а завтра все как раньше хорошо. Приедут в город – подарит ей шикарный букет и сводит в ресторан. Ей нравилось в «Лас Гайетас». И дело в шляпе.

На этой позитивной ноте он выскочил на улицу, чтобы обтереться снегом. Тимур не отставал. Выбежал вслед за адвокатом и окатился прямо из ведра ледяной водой, охлаждая красное, разгоряченное тело.

– Ух, хорошо!

– А то!

Вернувшись, сделали еще один заход, высушились и пошли в пищеблок за пивом. Макс, оказывается, вино прихватил, а о пиве не позаботился. К счастью, на турбазе нашлось все.

***

Снег скрипел под ногами, небо с каждой минутой светлело. Маша легко вошла в ритм, хотя с института не вставала на лыжи. Птицы пели, чего вчера не было. Видно, радовались относительно теплой погоде. В мороз так не чирикали.

– Ой, снегири! – воскликнула Катерина.

На ветках сидели птицы, похожие на ярко-розовые яблоки. Девушка достала смартфон и защелкала.

– Засада. Разрядился, – досадовала она. – От мороза, что ли?

– Ну, несколько успела сделать, – утешила Маша. – Покажешь потом?

– Конечно.

Покатили дальше. Золотов сначала был направляющим, а потом понял, что девчонки не поспевают, и пристроился в хвост.

– Между прочим, волки тоже так шуруют, – заметила Катерина. – Слабые впереди, а вожак стаи последним.

Маша подумала: вожак? Нет, пожалуй. Вот Тимур – да, альфа-самец, молодец. Золотов же не поддавался пока никакой классификации. Сначала она его терпеть не могла, а теперь вроде как привыкла. И все равно мужчина не «читался». Вещь в себе.

Хотя, может, и вожак. Не зря же он директор. Вон как уголовника вырубил. Ребята говорили, с одного удара. А на вид не скажешь, что «вражина» такой опасный.

– Хорошо-то как! Воздух такой свежий, – сказала она, когда они остановились передохнуть после подъема на вершину сопочки.

– Да, – согласился Золотов.

Он покосился на девушку. Круглое лицо раскраснелось от мороза. Не накрашена, что ли? Точно. Похожа на довольного ребенка. Ресницы покрылись инеем, а губы обветрились. Если потрескаются, она потом есть не сможет от боли. Мужчина воткнул палки в снег, стащил перчатки и порылся в нагрудном кармане. Он нашарил там плоскую баночку с лыжным кольдкремом и протянул ей.

– Что это? – удивилась девушка.

– Сюда, – показа он и случайно коснулся угла ее губ.

Она вздрогнула, как от удара тока, а он отдернул руку и тоже растерянно посмотрел на нее. Статическое электричество, что ли? Словно искра проскочила.

– Давай сюда, – наконец сказала она. – Спасибо.

Посмотрела, узнала средство и намазала не только губы, но и щеки. И с Катериной поделилась. Та сделала огромные глаза, потом бросила взгляд на Золотова и снова на Машку.

– Что? – не поняла та.

– Ничего, – фыркнула подруга. – Тундра ты. Наивная чукотская девочка.

– Кто-то в номере потом получит, – возмутилась Маша.

Катерина только смеялась. Мужчина тоже ничего не понял и нахмурился.

– Отдохнули? – спросил он. – Поехали дальше.

– Ну, что, круг почета? – спросила Катерина. – А то скоро начнет темнеть.

Действительно. Пока доехали и вернулись, обогнув сопку и лесочек с другой стороны, уже стемнело так, что чуть не заплутали. К счастью, выручила лыжня. По ней и вышли к людям.

***

Марина Томсон думала о том, что не хочет улетать. Вроде, билеты куплены и отпуск уже кончается, но тянет задержаться. Женщина перебирала вещи в чемодане – что надеть сегодня, что завтра, а что в дорогу – и думала.

– Ира, вы с Машей адресами обменялись? – спросила она.

– Да, мам.

– И телефонами?

– Ну, да.

– А скайп?

– Мам, – удивилась младшая. – Ты чего допрос устраиваешь? Что, нельзя было давать?

– Отчего же? – присела та на кровать. – Наоборот. Не хотелось бы потерять контакты.

– Извини.

Иришка подошла, уселась рядом и уткнулась ей в шею. Мать неловко обняла ее. Недавно она так же обнимала старшую дочь. У нее тогда чуть сердце не остановилось, так испугалась. Называется, поехали на природу! Хотя и в городе вполне реально точно так же нарваться на уголовника.

Ей вдруг захотелось, чтобы девушка перестала обращаться к ней на «вы» и по имени. Хочется – перехочется. Хотеть не вредно. Нельзя заставить человека. Возможность была безвозвратно упущена много лет назад.

– А ты чего на лыжах не пошла?

– Не знаю, – ответила Ира и отвела глаза.

Не умеет она врать.

– Точно? – пытливо посмотрела на нее мать.

– Просто мне кажется, что у них с Золотовым что-то есть, – поделилась тайной дочь. – Я, когда приехала, знаешь кто у нее в гостях был?

– Он?

– Ну, да. Прямо с утра пораньше. Вместе с Тимуром.

Женщина вздрогнула, услышав имя Алаферова-младшего. К счастью, дочь ничего не заметила.

– Ну, это еще ничего не значит.

– Как же не значит! В гости ходят не просто так. Катерина еще говорила, что Маша его выхаживала, когда он болел. И еще он с ней в «качалке» занимался. Сама видела.

Марина крепко призадумалась.

– Но приехал-то он со своей девушкой.

– Да какая она девушка?! Стерва самая настоящая.

– Не ругайся.

Да, непонятная ситуация. Однако если этот Золотов ветреный товарищ и не имеет серьезных намерений, то надо с ним тоже поговорить. Марина понимала, что лезет не в свое дело, но хотела внести ясность.

– Привет, девочки мои, – вернулся из бильярдной Игорь. – Не скучали?

– Нет, пап. Мы тут вещи разбирали.

– А я соскучилась, – сказала Марина. – Очень.

Родители переглянулись.

– Ира, иди погуляй, – сказал отец. – Посмотри, вроде был шум в коридоре, может, девушки вернулись с лыж?

Дочь засмеялась.

– Да ладно вам! Скажите лучше сразу, когда можно вернуться, – сказала она. – И дверь не забудьте закрыть.

Предки до сих пор думали, что она маленькая и ничего не понимает.

Глава 21

Руслан Алаферов ехал на турбазу. Погода благоприятствовала. За рулем был младший сын, Марат. Он не хотел отпускать отца одного после того, как у него случился гипертонический криз, так что пришлось согласиться.

Зарина и Марат лучше всякой охраны его бы задержали, если бы захотели. Не станет же он драться с женой?

– Ты не сказал, что случилось, – снова попытался пробиться к нему сын. – Тимур опять?

– Не в этом дело.

– А в чем?

За окнами мелькали черные деревья и заснеженные склоны. Разметка со стрелкой. Там поворот к турбазе. Уже скоро доедут.

– Ну, пап, не молчи! Скажи что-нибудь. Что он опять натворил?

– Марат, не лезь. Молоко на губах не обсохло про брата так говорить!

– Молчу, молчу…

Насупился, нахмурился и стал до боли похож на мать. Такой же смуглый, худощавый и «породистый». Даже обижается точно так же. Молчит, вздыхает и начинает фантазировать. На лице все написано. Тимур хоть и раздолбай, а все же не такой мнительный, как младший. Руслан не выделял «любимчиков», но по всему выходит, что он больше ценит старшего и бережет младшего. Наверное, так в каждой семье.

Ладно, приедут – на месте все узнает. Или не узнает. Так будет лучше.

Руслан думал о сыне, а о предполагаемой дочери – намного меньше. Было интересно, похожа ли она на мать, и правда ли от него. Еще он думал о Марине Кругловой. Вот так встреча! Он всеми силами старался забыть, не искал встречи. Год спустя после расставания узнал, что Марина уехала из города, и испытал в тот миг несказанное облегчение. Перестало волновать, что жена что-то узнает. И совесть больше не мучила, что отправил на аборт и испортил девке молодость.

Он правда не думал, что все так обернется.

Съездил на дачу Карагановых, выпил и очнулся утром в комнате с его двадцатилетней дочерью. Абсолютно голый. Все. Финита ля комедия. Пришлось жениться. Такому человеку не отказывают. Повезло, девчонка сама призналась, что затащила его в постель, иначе бы отец пристрелил на месте «насильника». Руслан до сих пор помнил ружье у своей головы.

А потом он вернулся в город, и его встретила смущенная Марина. Она смотрела на него с надеждой, когда рассказывала о своем интересном положении.

– Ну что за жизнь! – в сердцах воскликнул он и взъерошил седые волосы.

Ранняя седина. Вторая жена, Зарина, смеялась и называла ее «благородной». Очень подходило к образу народного избранника.

– Пап, что? Плохо?

– Да хорошо мне, хорошо. Лучше всех.

Жизнь, как говорится, удалась. И вдруг повернулась к нему задом. Сердечко прихватывает. Марина еще объявилась. Где только была столько лет? Может, бедствует, раз решила наведаться? Так он поможет, чем может. Но сначала придушит.

Или нет. Поблагодарит. Если Тимур правда чуть не спутался с сестрой, она сделала благое дело, предупредив парня.

Грехи молодости, чтоб их! Гложет изнутри время от времени. Правда, с каждым годом все реже и реже.

– Здесь остановить или во дворе?

Он повернулся и опять посмотрел на сына. Хм, а ведь они с девчонкой, пожалуй, почти ровесники.

– Чего спрашиваешь, заезжай.

Охранник увидел их, и шлагбаум стал приподниматься.

– Машину заблокирую, – объяснил свои раздумья Марат, издали увидев, как плотно стоят чужие автомобили.

– Да ладно, разберемся, – махнул рукой отец.

Приехали.

***

Маша опять застала кота в гостях у Шебы, схватила веник, стоящий в углу, и погнала наглеца в коридор. Сообразив, что дело плохо, кот помчался к выходу на улицу.

– Сволочь! Гад! Прибью скотину!!!

Кот проскользнул под ногами у Золотова, который как раз входил в холл, и пулей вылетел во двор. Девушка кинулась за ним.

– Держи его!

– Что случилось? – удивился Иван.

Маша с веником наперевес пролетела мимо. Кот припустил еще быстрее, опрометью кинулся к спасительным автомобилям, чтобы спрятаться под одним из них, но не успел. Шлагбаум приподнялся, и прямо перед носом у кота во двор въехал черный геледваген.

– Маша! Осторожней!!! – крикнул Иван.

Он догнал девушку и подхватил за талию, оттаскивая прямо из-под колес авто. Она в запале даже не заметила, куда бежит. Кот остановился и взвыл. Мужчина каким-то неведомым образом, нагнувшись, подхватил его под брюхо и цыкнул, чтобы вел себя хорошо. Василий растерялся от такого обращения и затих, выпучив глаза.

Машина резко затормозила. Стекло у водительского сиденья поехало вниз.

– Вы что тут, с ума все посходили?! – крикнул на них смуглый молодой человек, сидящий за рулем. – А если бы задавил?

– Ну, не задавил же, – сказала Маша и посмотрела снизу вверх на мужчину, который все еще ее держал. – Спасибо.

Спас ее уже второй раз. Почему-то Золотов каждый раз оказывался в нужное время и в нужном месте. Серые глаза за стеклами очков встретились с карими, и снова проскочила та же «искра», что утром.

– Не за что, – ответил он и сглотнул.

Отпускать девушку почему-то не хотелось. Он был без перчаток, так что отлично ощутил изгибы талии, переходящей в крутое бедро, и вдруг понял, что дело приобретает несколько пикантный оборот. Хорошо, что под просторной курткой ничего не видно. Черт, черт, черт!!! Он осторожно, как мину замедленного действия, отпустил Машу и перевел дыхание. Что это было вообще, а? Воздух местный, что ли, так влияет?

Маша испытала странное разочарование, когда он убрал руку и отодвинулся. Кот наконец-то очухался и начал вырываться.

– Что с этим делать? – спросил на всякий случай Золотов, который не спешил отпускать кота.

Не зря же она так за ним гналась.

– Ах, ты!!! – показала девушка веник коту.

– Муа-а-ау! – угрожающе завыл кот, но никак не мог дотянуться когтями до руки, которая его держала.

– Он что, тоже шубу испортил? – усмехнулся мужчина.

– Если бы!

Шубу она уж как-нибудь простила бы. Кошку он испортил, ее нежную, невинную красавицу Шебу. И даже не один раз, как оказалось. Это паразит снова проник в подсобку.

– Будешь мне лезть, будешь!!!

Котяра зашипел, извернулся и пропорол когтями руку Золотова. Пальцы разжались, и серый паршивец побежал прочь.

– Пи…ц! Ой, прости, – Золотов рассматривал глубокие царапины, которые уже набухли кровью. – Ох, как пропорол.

На снег уже капала кровь.

– Мамочки! – испугалась она и схватила его за руку. – Надо перевязать. Пойдем к администратору, у него наверняка аптечка есть.

Она набрала чистого снега с сугроба и приложила к ране. Потом полезла в карман за платком и вспомнила, что упаковка осталась в номере.

– А давай я сам этого кота веником налуплю? – улыбнулся он.

Маша облегченно рассмеялась.

– Да бог с ним.

«Поздно пить “Боржоми”, когда почки отказали».

Кошка уже оприходована, а рука оцарапана чуть ли не до мяса.

– Идем внутрь.

Эти двое не обращали внимания на пассажиров гелендвагена, а зря. Руслану, когда он вылез из машины, чуть снова не стало плохо. Во дворе стояли двое. Какой-то незнакомый высокий мужчина в зимнем спортивном костюме и очках и девушка. Она была как две капли воды похожа на его покойную мать.

– Это она, – прохрипел Алаферов-старший.

Теперь он не сомневался в том, что ему сообщили.

– Кто? – удивленно спросил Марат.

Отец не ответил.

***

Парочка вошла в холл. Руслан Алаферов еще немного постоял и подышал свежим воздухом. Потом достал телефон и принялся названивать старшему сыну. Тот почти сразу взял трубку:

– Да, пап. Как ты?

– Я на турбазе. Мы с Маратом во дворе.

– Тут?! – удивился Тимур и осторожно поинтересовался у отца: – Он… в курсе?

– Нет.

И отключился. Все ясно. При младшем брате помалкивать, ну а пока спускаться вниз и идти во двор встречать вновь прибывших. Придется опять напрячь Эльхана с размещением.

– Ты куда? – спросил его Иван, притормозив на лестнице.

Он как раз поднимался, а друг спускался.

– Вань, если не сложно, скажи администратору, что надо разместить еще двоих.

– Кого? – удивился Золотов.

– Моего отца и брата.

– А разве твой отец не…

Тимур уже помчался вниз.

***

Маша, не подозревая, что происходит, читала мораль кошке. Шеба в ответ только сильнее мурлыкала.

– Ладно, серая жопка, – наконец сказала хозяйка. – Что с тебя взять?

Кошка сейчас «в неадеквате», даже отшлепать не получается. Радуется и урчит от счастья, мазохистка такая. Жаль, конечно, что так получилось. Против природы не попрешь.

Вот и Катерина влюбилась так, что год встречалась с таким же котищем. Любовь глаза застит. Теперь прозрела. Максим, кажется, еще не понял, что они расстались. Просто не дошло. В столовой ведет себя как ни в чем не бывало.

– Мяу!!!

– Вот скажи мне? Куда котят девать будем? – спросила девушка.

– Мр-р…Мр-р… – ответила кошка.

Что в переводе на человеческий, наверно, означало: «Да меня не волнует! Ты хозяйка, ты и думай».

– Маш, ну, ты идешь? – спросил Золотов, заглядывая внутрь. – Пора в столовую.

Ему оказали первую помощь, ограничившись тремя бактерицидными пластырями. На часах уже полседьмого, скоро ужин.

– Что, уже? – удивилась девушка, как быстро время пролетело.

Как он только успевает за всем уследить? Вот она на природе расслабилась и забила на распорядок дня. Маша подошла к мужчине и заставила его показать руки, покрутила, повертела и все никак не хотела отпускать.

– Думала, хуже будет.

– Почему? – удивился он.

– Ну, замотают бинтами, как у мумии, – фыркнула она.

Карие глаза искрились от смеха. Золотов на миг залип и с трудом отвел взгляд в сторону, не понимая, что с ним происходит. Как в той песне: «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет. А я все гляжу, взгляд не отвожу». Вот такая ча-ча-ча.

– На самом деле не так страшно, как казалось, – успокоил он. – Крови просто много. Кстати, а ты «Мумию» смотрела?

– Обе части.

***

– Я хочу ее видеть, – сказал Алаферов-старший вместо приветствия, увидев Тимура.

– Кого именно?

– Марину. Девчонку я уже видел.

– Когда?! – удивился сын.

– Да только что, когда въезжали.

Ничего не понимающий Марат решил уточнить:

– О ком речь?

– Старая знакомая, – отмахнулся Руслан. – Не вникай. Мы здесь ненадолго. Иди лучше в машину.

– Нет уж, я с вами, – проявил упрямство Марат.

– Пошли внутрь, – сказал Тимур. – Значит, зря я сказал Эльхану, что вы с ночевкой.

– Может, и не зря, – снова влез младший брат. – Долго ехать. Отцу сейчас нежелательно путешествовать, а он все не угомонится. Может, хоть тебя послушает.

– Молчать! – рявкнул отец. – Обсуждаете, как будто меня здесь нет.

Тимур распахнул дверь; вслед за ним вошли отец и брат. Алаферов-старший огляделся и второй раз обомлел. В холле по неведомой ему причине собралась целая компания. И среди них – знакомое лицо.

– Марина?

Моложавая женщина обернулась, и он поразился. Она почти не изменилась. Да, возраст. Его не спрячешь. Но выглядела она максимум на тридцать пять-тридцать семь лет. Он отчего-то был уверен, что она бедствует, но той воображаемой Мариной не могла быть эта ухоженная, стильно и неброско одетая женщина в тонком кардигане и зауженных брючках! Рядом с ней стояла та девушка, которую он уже видел, ее парень, какая-то девчонка помладше и блондин лет сорока пяти.

– Руслан?! – спросила женщина и побледнела, как полотно.

– Ну, вот и свиделись.

***

Вечерело. Постояльцы начали спускаться вниз. В их числе были и Томсоны. Маша вышла из подсобки, убедилась, что ручку надежно заклинило шваброй, и вместе с Золотовым пошла в столовую.

– Машенька, – окликнул ее Игорь Томсон. – Вы завтра присмотрите за Ирой? Мы тут решили с утра сходить на лыжах.

– С удовольствием, – улыбнулась она.

В это время в холл вошли Алаферовы в полном составе. Маша сразу уловила семейное сходство, хотя Тимур ей ничего не говорил о том, что приедут его родственники. Вот этот мужчина лет шестидесяти с небольшим – наверняка его отец, а этот парень помладше, наверно, брат. Хотя как раз он выбивался из общего ряда. Наверное, виной тому было худощавое телосложение и более тонкие черты лица. Вообще не в их породу. Наверно, в мать пошел.

Мужчина вдруг остановился, как вкопанный.

– Марина?! – спросил он.

Она побледнела и ухватилась за руку мужа. Игорь растерялся, еще до конца не понимая, что произошло.

– Руслан?!

– Ну, вот и свиделись, – ответил он.

И тут девушка сообразила, что случилось. Она же не дура, чтобы сложить два и два. Господи! Это же не ее отец? Нет, этот человек не может быть ее отцом. Иначе тогда выходит, что Тимур, который за ней ухаживал… О, боже… Маша прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Это был ужас осознания.

– Маш, ты в порядке? – подхватил ее под локоть Золотов. – В чем дело? Тимур, какого черта? Ты объяснишь, что здесь происходит?

Марина Томсон вдруг упала в обморок.

***

Признаться, Тимур предполагал всякое, но думал, что будет в точности до наоборот. Он страшно боялся, что у отца опять прихватит сердце. Тут далеко от города, скорая не приедет, а пока сами довезут, может умереть.

Вместо этого потеряла сознание мать девушки. Игорь Томсон подхватил ее на руки и понес наверх, в номер. Руслан Алаферов стоял столбом, как дурак, и не знал, что делать.

– Ну, отец, наворотил ты дел, – сказал Тимур. – Придется остаться. Никуда ты не поедешь, пока не извинишься.

– Тимур, – подошла к нему Маша. – Представишь? Это кто?

– Это… Это Руслан Фаритович, наш отец.

– Наш? – все еще надеясь, что не так поняла, переспросила девушка.

– Да, наш общий отец. Твой и мой, – резал по живому Тимур.

Она отступила на шаг, еще и еще…

Этот пожилой мужчина? Он правда ее отец? Да он ей в дедушки годится! И смотрит как на чужую. Получается, что это он был любовником матери, запудрил ей мозги и бросил беременной? Пока она соображала, сверху спустилась Катерина.

– Ой, а что тут происходит? Кто-то новый приехал? Маша, что с тобой? Я опять все пропустила, да?

– Господи, Кать, – метнулась к ней девушка. – Уведи меня отсюда поскорее.

У нее не было сил тут оставаться и дышать одним воздухом с этими людьми.

***

В номере, куда ее буквально втащила Катя, девушка улеглась на свою койку, отвернулась к стенке и тихо заплакала.

Почему все так?

Нелепо, ужасно, грязно и мерзко.

Даже парень, которого она встретила, оказался неподходящим.

Раньше она думала, что такое бывает только в кино.

А теперь ее жизнь превратилось в какую-то дурную пьесу, водевиль.

И пути обратно нет.

– Маш, ты как? – кровать прогнулась под тяжестью, когда на нее села Катя. – Ну, что случилось? Мне ты можешь рассказать?

Маша не знала, что ответить.

– Катя… Катенька…

Она развернулась, обняла подругу за талию, прижалась и зарыдала. Та неловко гладила ее по голове.

– Ну, ничего, ничего… Жива, здорова. Руки-ноги целы. Все будет хорошо.

– Да ничего… О-о-о… Ничего не буде-е-т… Катя-а-а…

В себя она пришла после пощечины, которую отвесила подруга.

– Так! Взять себя в руки. Умываться шагом марш!!! – скомандовала она.

Глава 22

Маша послушно потащилась в санузел. В голове бились мысли. Господи, почему? За что? Жила себе спокойно, никого не трогала. Наверное, время пришло, раз все они сразу встретились. Знать бы, почему теперь. Не вчера и не завтра, а именно здесь и сейчас.

Лучше бы никогда.

Из зеркала над раковиной на нее таращилось страшное, красноносое зареванное существо. Тушь потекла. Вместо глаз две щелки. Ужас!

– Ой…

Девушка намылила лицо и принялась умываться. Подумала еще про мать… то есть про Марину Томсон. Как она там? Надо зайти, спросить у Игоря. Обморок – это не шутки.

Снова глянула на себя в зеркало – уже лучше. Холодная вода сделала свое дело. Теперь в свою комнату, к Катерине. А вот и она! Выглядывает за дверь, заждалась, наверное.

– Машка! Ну, куда ты пропала? – сердито сказала подруга, когда она подошла ближе. – Я уже думала тебя искать.

– Да здесь я, здесь…

Маша переоделась, заметив на тунике пятна от воды. Катерина сунула ей еще одну маску и какие-то патчи под глаза, чтобы снять отеки. Хорошо. А то она обычно обходилась чайными пакетиками, а спускаться вниз ради этого не стала бы. Ведь там… там он. Тот, кто был ее биологическим отцом.

– Так, – села рядом Катя. – Рассказывай. Что-то я ничего не поняла.

И она рассказала.

***

Марина лежала и думала. Игорь сидел рядом и тоже думал, что это было. Значит, вот этот урод ее соблазнил, когда она училась в девятом классе, и потом бросил. И от него она родила дочь.

Руки сами собой сжимались в кулаки. Обычно Томсон, как юрист и вообще интеллигентный человек, предпочитал цивилизованные методы решения проблем. Но не в этот раз. Хотелось размозжить негодяю голову. Взять и избить так, чтобы встать не мог. Убить хотелось, если уж начистоту. Но чтобы сначала помучился как следует.

Впрочем, любой, кто бы покусился на самое святое – его семью – ответил бы за это.

– Как ты? – встрепенулся он, забыв обо всем, стоило жене очнуться.

Она попыталась сесть и застонала, коснувшись лба. Тошнило. Штормило не по-детски.

– Вроде ничего, – соврала она.

И тут же подумала: нет, никакая это не акклиматизация, как уверяли доктора. И не шок от встречи с прошлым. И даже не гипертонический криз. О, боже! Сказать? Не сказать? А если она ошиблась? Хотя какая тут может быть ошибка. Еще в Москве она об этом думала.

Она пила противозачаточные таблетки, но незадолго до нового года лечилась антибиотиками. Кроме того, пила разные жаропонижающие напитки от простуды. Был шанс, ничтожный, но он был. Задержка уже почти две недели.

– Точно нормально? – вкрадчиво, опасно мягко переспросил Игорь.

Глаза его сузились. Жена могла соврать, чтобы его успокоить, но он чувствовал: что-то не то. Она напряглась, как стрела.

– Это из-за того …ка? – прямо, не стесняясь в выражениях спросил он. – Не переживай. Его уже сегодня здесь не будет, обещаю.

– Не из-за этого, – откинулась Марина на подушку. – Просто… Как ты смотришь на то, что у нашей Иры появится братик или сестричка?

Это был шок. Игорь замер и осторожно коснулся плоского живота жены.

– Но… как? Ты же пьешь таблетки.

– На это дело засухи не бывает, – рассмеялась жена. – Помнишь, я простыла перед праздниками?

Марина объяснила, почему подозревает, что беременна, и добавила, что сама еще не уверена. Может, ложная тревога. Надо вернуться в город и сделать тест. А там уже думать, как быть дальше.

Вот так сюрприз! Игорь сначала подумал, что все не вовремя. Потом вспомнил, как мечтал о сыне, и сразу отпали все сомнения. Почему-то он был уверен, что будет мальчик.

И тут же навалились сомнения. После рождения Иришки доктор не рекомендовал повторно беременеть. Марина с трудом выносила дочь, лежала на сохранении, и роды были очень сложные. Сейчас к этому «букету» добавился возраст. Не девочка уже. Они оба уже не молоды. Кольнул страх за жену.

– Не боишься? – спросил он, бережно поглаживая ей живот.

Марина смотрела в его голубые глаза, окруженные лучиками морщин, и понимала, что не может солгать.

– Боюсь, конечно, – призналась она. – Но аборт делать не буду. Даже не уговаривай.

– Не собираюсь.

Он не такой, как ее бывший. Если уж так получилось, ребенку быть. С его связями он найдет самых лучших врачей и сделает все, чтобы сохранить жизнь матери и ребенку.

Игорь взял жену за руку и поцеловал ее в раскрытую ладонь.

***

В столовой в этот раз за столом собралась мужская компания. За исключением Зотовой, которая, усмотрев в произошедшем свой шанс, решила отобедать с потенциальным тестем, а также Иришки Томсон, которую отец отослал вниз.

Девчонке кусок в горло не лез. Она переживала за маму. Значит, вот этот пожилой мужчина напротив – отец Маши? Не верится. Это же какая разница в возрасте! Сколько же ему было лет, когда все случилось?

Красивый, наверное, был в молодости. Даже сейчас ничего так. Волосы на висках совсем седые, а сверху – серединка на половинку. Аккуратная стрижка, гладко выбрит, кожа смуглая, не обрюзг с годами, только глубокие морщины появились у рта, на лбу и вокруг глаз. Черты лица приятные. Благообразный.

Руслан, который пил чай, почувствовал ее взгляд и посмотрел на девушку. Ира вздрогнула. Пронзительный взгляд карих глаз все менял. Этот человек – далеко не ангел. Девушка не имела достаточного жизненного опыта и не очень разбиралась в людях, однако невольно поежилась.

Алаферов-старший сразу понял, что это дочь Марины. Похожа на нее в молодости. Те же правильные черты лица, огромные глаза, только не серо-зеленые, а голубые. Тот же нос и губы. Волосы светло-русые, как у того мужчины. Лет восемнадцать-двадцать на вид.

– Значит, ты дочка Марины? – спросил мужчина.

Девушка кивнула.

– Как звать?

– Ира.

– А сестру твою?

– Маша, – машинально ответила она и встрепенулась: – А откуда вы знаете, что мы сестры?

– Неважно, – ответил он, узнав, что хотел.

Вернее, подтвердив свои догадки.

– Пап, – обратился к нему Тимур. – Эльхан сказал, могут выдать еще две раскладушки. Но учти, в номере еще трое, не считая вас.

– Не привыкать, – хохотнул Алаферов-старший. – Забыл, как раньше жили? Без трехзвездочных отелей. И ничего.

Жили правда проще до развала Союза. Зато сытно и не скучно. Вода была мокрее, небо голубе, трава зеленее, еда вкуснее… Женщины красивее. Все казалось прекрасным. Когда же, в какой краткий миг, он потерял радость жизни? Вроде бы, все есть – жена-красавица, здоровые и успешные сыновья, дом – полная чаша, карьера всем на зависть, а все равно что-то гложет. Скука? Все доступно, все могу. Разве что здоровье не купишь.

– Поговорить надо, – вполголоса сказал Тимур, наклонившись к уху отца. – Не при посторонних.

– Да уж, конечно.

– Тимур, ты о чем вообще? – спросил Марат.

– Ни о чем. Кушай.

– Тимур, ты не представишь нас? – промурлыкала Зотова, сверкнув глазами.

Мужчина аж вздрогнул. То ли от хищного взгляда, то ли от тембра голоса. Как не вовремя! Эта баба что, решила запустить коготки в его отца? Даже если расскажет, что они переспали, ей все равно ничего не светит.

– Так это вы Руслан Фаритович? – устав ждать, когда их представят, проявила инициативу блондинка. – Я о вас наслышана.

Сказала так, чтобы все подумали: от кого, как не от Тимура. Тот в очередной раз поразился предприимчивости дамочки. Она лишний раз с какой-то личной целью подчеркнула их знакомство.

– Кто это? – мгновенно раскусил ее Алаферов-старший.

Он кинул оценивающий взгляд и сразу понял, что она собой представляет.

– Это Ирина Зотова из соседнего номера. Приехала с Ваней, – тут же расставил все по местам старший сын.

Зотова недовольно поморщилась, как и Золотов, который не считал ее парой. Ну, лопухнулся, бывает. Помрачение нахлынуло. Плохо, когда «головка» начинает управлять головой. Отвезет обратно в город и забудет, как страшный сон.

– Понятно, – кивнул Руслан. – Очень приятно.

По тону было понятно, что приятного мало.

– Ого! Две Ирины, – сказал Марат и улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Можно загадывать желание.

Отец и брат шутки не оценили. Зотова так призывно и сладко улыбнулась, что Тимур снова мысленно содрогнулся и пожалел, что т…л ее. Вот же фальшивка! Кукла с инстаграма. Обычно он таких избегал.

– И я тоже очень, очень рада знакомству, – пропела женщина.

Уж она улучит момент, чтобы поговорить приватно, без свидетелей. Но сначала выяснит, с чего депутат прикатил, хотя лучше было замять дело. Наверное, просто не выдержал. Весь на эмоциях, это видно. Зотова сдвинула вредное для талии пюре на край тарелки и вонзила вилку в котлету, представляя на ее месте Круглову. Сучка жирная. Повезло ей с родителями. И тот, и другая при деньгах. Ее так жизнь не баловала. Все сама, сама…

Макс тоже ел без особого аппетита, гоняя еду по тарелке. Обычно словоохотливый, он сегодня не лез не в свое дело и размышлял. Он откровенно скучал без Катерины. Та не спустилась на ужин, оставшись с подружкой. Ну, что за дура! Шлея под хвост попала, и понеслось…

«Закусила удила, баба мужу не дала».

А, впрочем, он тут же опомнился. Какой он, к черту, муж? Не те отношения, чтобы что-то требовать. Даже не гражданский брак. Так, гостевые наезды, которые он предпочитал всему прочему. Закоренелый холостяк, адвокат не сближался с женщинами. Вся эта проза жизни его совсем не прельщала. Он еще не встретил ту самую, единственную, ради кого бы рискнул своим статусом и свободой, и кому бы преподнес руку и сердце вместе с кольцом и обещаниями быть вместе в горе и радости. И кого не стыдно было бы предъявить родителям. Наверное, этот миг никогда не наступит. Совершенства не существует.

Когда женщины соглашались на такие отношения, они отлично это понимали. А если надеялись на что-то иное, это их проблемы.

В это время Иван Золотов анализировал ситуацию, и ему не нравились выводы, которые он сделал. Марина Томсон вдруг падает в обморок, после чего Маша Круглова сбегает в слезах, и все из-за отца Тимура. Что-то здесь не так. Эти трое были связаны, но как?

– Тимур, что происходит? – прямо спросил он.

– Ой, ну, Вань! Хоть ты не лезь, – застонал друг и схватился за голову. – Потом поговорим.

– Точно? – уточнил Золотов, который не любил неясностей.

– Точно, точно…

Золотов подумал вдруг, что девчонки так и не поели. Томсоны, кстати, тоже. Он доел свою порцию котлет с пюре, поднялся с места и спросил:

– Макс, ты сам для Катерины обед возьмешь, или мне заказать?

– Сам! – дернулся адвокат.

Вот дурак. Это же повод помириться! Ему как-то в голову не пришло, что она там, наверху, сейчас голодная. Зато посторонний мужик побеспокоился, не он. Совесть у Агейко, как у всякого адвоката, давно атрофировалась, как ненужный рудимент, но его все равно заело. Мужик он или не мужик? И в чем конкретно это выражается? В заботе о своей женщине, например. Все просто. Она твоя, и ты берешь на себя ответственность. С этим определенно были сложности. Анализировать он умел, и то, какой виделась ситуация, его не радовало.

– Ладно, – сказал Иван. – Я пошел. Счастливо оставаться.

В пищеблоке он доплатил, и ему выдали сухопай, а также бутерброды и стальные лотки с ужином, стоящие друг на дружке. В точности такие же, как носят в поездах дальнего следования из вагона-ресторана. Четыре порции, а не три. Золотов в последний момент решил, что будет не совсем красиво, если он принесет ужин одной девушке, а другую оставит ни с чем.

По недовольным взглядам поваров и тому, как один из них заложил на сковородку новую партию котлет, он догадался, что объел персонал. Это был их ужин, точно такой же, как у постояльцев. Ну и ладно. Клиент всегда прав.

– И попить, – вовремя вспомнил он, развернувшись на полушаге. – Воды и сока. И… мандарины. Да, вот эти все. Мытые? Хорошо.

С блюда в пакет полетели оранжевые шары.

Круглова любила мандарины. Может, это ее как-то утешит. Что бы там у нее ни случилось, все поправимо. Решить можно любую проблему. Кроме смерти, можно все исправить.

***

Иногда надо просто выговориться, и сразу станет легче. Разве не для того существуют друзья, чтобы слушать? Маша поделилась с подругой,и, казалось, они разделили эту ношу на двоих.

– Ну и ну! – только и нашлась, что сказать Катя. – Прямо бразильский сериал.

Они опять разлеглись с Катериной на койках, налепили панда-маски и болтали.

«Укреплять фасад надо».

Вот девчонки и занялись этим. Никто не увидит их бледными и заплаканными.

– Русско-татарский, – нервно хихикнула Маша.

Или, если уж точно, русско-татарско-казачий. Тетя рассказывала, что дед их, Борис Васильевич Круглов, был родом из станицы Атаманской. Донской казак. Иногда это проскакивало. Маша легко вспыхивала от разных мелочей. Держать в себе не любила. Это гнетет. По сути шесть лет на бывшей работе – бесконечный стресс, когда загоняешь свой характер внутрь и давишь в зародыше любое недовольство. Так и до болячек недалеко! Хорошо, что ушла.

– И что теперь? Поговоришь с ним? – спросила Катя.

– Не знаю, – подумав, ответила девушка и призналась: – Кать, я боюсь.

– Но это не повод прятать голову в песок.

– Понимаю…

Все она понимала. Но все равно боялась и робела. Что теперь будет? Он ее признает? Или, наоборот, отвергнет? Почему прикатил? Как узнал? Хотя это как раз понятно. Наверняка сын доложил. Было сложно свыкнуться с мыслью, что Тимур – ее единокровный брат. Еще бы чуть-чуть, и случилось страшное.

Тут в дверь постучали.

***

Золотов первым делом зашел к Томсонам. Их номер был ближе. Он постучал, и открыл Игорь, который вопросительно посмотрел на ношу в руках гостя.

– Ужин, – сказал тот, отстегнул два лотка и отдал Игорю вместе с сухопаем.

Тот пожал Ивану руку.

– Спасибо.

– Как жена?

– Хорошо, – ответила за мужа Марина из глубины комнаты.

– Ну, я пошел.

Золотов закрыл дверь. Теперь к девчонкам. Он ради приличия постучал в дверь, хотя видел, что индикатор поворота возле ручки был на «открыто».

– Не заперто! – услышал он голос Катерины. – Зотова, с каких пор ты стучишься?

Очевидно, девчонки решили, что это соседка по номеру. Ладно, раз не заперто, значит, все одеты. Мужчина повернул ручку, толкнул дверь и обомлел. На него смотрели две панды. Вернее, две девушки в масках с кругами вокруг глаз.

– Я не вовремя? – отступил он на шаг.

– Ой!

Круглова подскочила, стащила с лица маску и сказала:

– Да мы тут… Ну… Красоту наводим.

– Я понял.

Женские штучки. Как не понять.

– Что это? – спросила ее подруга, даже не думая ничего убирать с лица. – Если это ужин, то мы прощаем вторжение.

Так уж и вторжение, только и подумал мужик. А вообще да. Они тут общаются, расслабляются, а он помешал. Одно радует. Никаких истерик и слез. Все тихо-мирно. Признаться, он ожидал другого.

– Ой, еда! – подскочила Маша и чмокнула его в щеку. – Спасибо.

Молодец какой. Она боялась спускаться в столовую, отчаянно трусила, хотя желудок уже поскуливал от голода. Вот поест, и сразу станет легче. Надо было заесть стресс.

– Не за что, – ответил он.

На мужика опять накатило то самое странное чувство, что и во дворе. Эти невинные поцелуи будили совсем не детские, низменные желания.

***

Игорь Томсон спокойно поужинал, дождался возвращения дочери из столовой и спросил у нее:

– Новенькие уже разместились?

– Да, в одном номере с парнями.

– Ясно. Побудь пока с мамой.

– Игорь! – вскинулась жена. – Не надо.

– Лежать, – тихо, но внушительно скомандовал он. – Думать о хорошем. Я скоро.

И вышел, не слушая возражений. Надо было разобраться с проблемой. Он подошел к номеру, где размещались ребята, и постучал. Открыл Золотов.

– Можно? – спросил Томсон.

– Заходите.

Руслан был там. Тимур уступил отцу свое место, а сам устраивался на раскладушке. Игорь подошел к сидящему мужику, смерил его взглядом и сказал:

– Пойдем, выйдем.

***

Они стояли на улице и курили. Эльхан одолжил пачку сигарет. И тот, и другой знали, что нельзя. Оба вроде бы бросили. И тем не менее.

Темень разгоняли фонари во дворе. Игорь подумал: а ведь тут провела детство и юность его жена. Как тут вообще можно жить? Неделя, а уже тянет обратно в Москву, где солнце и звонкая капель.

Драться никто не собирался. В их возрасте решала сила, но иного рода.

Стройный и подтянутый Томсон рядом с мощным и представительным Алаферовым по контрасту выглядел слабаком. Но впечатление было обманчивым. Не один оппонент так обманулся, а потом сильно пожалел. Его оружием был интеллект.

– Не лезьте к моей жене, – сказал наконец Томсон. – Ей нельзя волноваться. Мы завтра улетаем и, надеюсь, больше вас не увидим.

– Но я хотел поговорить!

– Все, что вы хотели, вы сказали двадцать семь лет назад.

Игорь стряхнул пепел на снег. Сигарета прогорела до фильтра. Не нашел, куда кинуть, и затушил прямо о стену, как в юности. Во рту стоял мерзкий привкус.

– Почему вы решаете за Марину? – возмутился Руслан, что какой-то левый мужик ему указывает. – Пусть сама скажет, хочет она увидеться или нет.

– Если бы хотела, давно бы сделала это и не стала бы понапрасну тревожить вашего сына. Поймите. Она не хочет вас видеть. И не захочет никогда.

Алаферов покраснел и глубоко вдохнул. Несмотря на то, что они на природе, воздуха не хватало. Тупо заныло за грудиной. Это был предвестник приступа, который мог повториться. Мужчина потер ладонью по тому месту, где соединялись ребра.

– Да что вы говорите?! – из чистого упрямства воскликнул он. – А если я прямо сейчас пойду и проверю?

Мужчина кинул окурок в снег, сделал шаг в сторону дверей и резко остановился, услышав сказанное.

– Если вы это сделаете, я подключу все свои связи и раздавлю вас и ваших родственников, – оскалился Томсон, и глаза его блеснули льдом. – Да, вы не ослышались. Клану Карагановых тоже конец. Мне все известно о ваших совместных махинациях с налогами и оффшорными счетами. Ай-яй-яй… Депутат отмывает деньги тестя и свояка и выводит на счета за рубежом. Будет такое резонансное дело!

Игорь в тот роковой вечер, когда призналась жена, не стал глушить горе алкоголем. Напротив, он обзвонил знакомых ребят из министерства и органов, запросив досье на Алаферова и его окружение. То, что он узнал, его не порадовало. Семейка занималась как легальным, так и «серым» бизнесом. Не замазан был только старший сын, Тимур.

Ничего этого, конечно же, Игорь не стал рассказывать жене, но взял на заметку. Никогда не угадаешь, когда потребуется надавить. Вот и пригодилось.

Из Руслана словно выпустили воздух, как из сдувшегося воздушного шарика. Потом он собрался. На понт берет парень? Не выйдет. И не с такими справлялся.

– Да ты! – замахнулся он.

– Не верите? Проверьте.

Игорь, не обращая внимания на кулак, внимательно следил, как меняется выражение лица татарина. Поверил наконец. Ощутил, что земля горит под ногами.

– Даже не думайте о физическом устранении, – продолжил он, ожидая всего. – Информация сразу станет доступна прессе и органам. Давайте будем цивилизованными людьми. Мы не трогаем вас, а вы нас.

Татарин, как завороженный, смотрел на преобразившегося собеседника. Цивилизованный человек? Как же! Нутро такое же звериное, как у всех. Не дает свое в обиду. Он даже кивнул с некоторым уважением, признавая чужую правоту. Надо признать и просто смириться с тем, что мужик его переиграл.

Жаль, не знал, кто муж у Марины. Теперь будет землю носом рыть, что за птица и откуда столько знает. Праздники, как на грех… Службу безопасности Караганова надо напрячь, пробить по базе. Все это крутилось в голове Алаферова, заглушая ростки паники.

– И девочку Круглову не трогайте, – добавил Томсон, вспомнив о Маше. – Последствия будут те же.

Хорошая девушка. Их Иришка подружилась со старшей сестрой и ходит за ней хвостиком. Частью семьи она, конечно, не станет, но обижать ребенка своей жены он не позволит. Тем более что ей так сильно не повезло с отцом.

– Я вас предупредил, – сказал он и первым вернулся в дом.

Мужчины не заметили, как за минуту до этого захлопнулось окно этажом выше над холлом. Там в лестничном пролете стоял младший сын Алаферова. Он все слышал и ушел раньше, чем кто-то начал подниматься по лестнице.

Глава 23

Алаферов укатил с утра пораньше, даже не попрощавшись. Марина сразу вздохнула с облегчением.

– Что я тебе говорил? – обнял ее муж. – Поговорили как мужчина с мужчиной, и он все понял.

– Странно. На него непохоже, – нахмурилась женщина. – Откровенно говоря, он упрям, как осел. Такая порода.

– Давай больше не будем об этом.

Она сообразила, что тема неподходящая для обсуждения, и смутилась. Действительно. Не пристало обсуждать бывшего любовника с мужем.

Игорь, признаться, ревновал. Душу жгло, что она была с другим. И если раньше этот «другой», ее первый мужчина, был для него абстракцией, то теперь это конкретика. Конкретнее некуда. Равнодушно воспринимать это было невозможно.

Лучше не думать. Не стоит воображать себе постельных сцен с участием этих двоих. Это путь в никуда.

Все, закрыли тему.

***

Иришка Томсон, кажется, влюбилась. Первый раз в жизни, и в кого бы подумать?! В приятеля старшей сестры. Как же она обрадовалась, когда выяснилось, что они брат и сестра! Ей казалось, что это подлость. Маше плохо, а она довольна, что все так вышло.

Еще хуже было то, что он старый. Вот так, «старый» – и все. Намного моложе родителей, конечно, но все, кто старше тридцати, казались девушке старыми, немало повидавшими людьми. Совсем другое поколение, иная весовая категория. Больше знают и умеют. Мало точек соприкосновения.

От этого охватывала такая безнадега, что хоть плачь. Тимур на нее даже не взглянет. Теперь тем более, когда он узнал правду.

Он был такой классный! Улыбчивый, симпатичный, добрый. Кошек любил, как она. Вел себя по-мужски, без подлости. Галантный был. И… в упор ее не замечал. Она же ребенок. Жеребенок. Ну да, ну да. На подгибающихся неловко ножках входит во взрослый мир.

Не влюбляться же в своих сверстников? Они глупые, грубые, пошлые и непозволительно молодые. Ветер в голове гуляет. Иришке всегда было интереснее со старшими, например, с друзьями родителей, а не с одноклассниками.

Почему, ну почему все так глупо получается? Нам нравятся те, кто к нам равнодушен. Первая любовь и первая трагедия. Все чувства были до боли прозрачны и пронзительны. И ранили так же сильно.

– Эй, ты чего? – спросил виновник ее огорчений, застав в рекреации.

Она пришла сюда подумать и пострадать в одиночестве, чтобы никто не мешал упиваться своей никчемностью. Девушка вскинулась, и Тимур увидел в ее голубых глазах слезы.

– Ну, кто обидел нашу красавицу? – то ли в шутку, то ли всерьез спросил он с улыбкой. – Что случилось? Какого дракона надо убить?

И тут Иришка зарыдала в голос. Он прижал ее к себе, не понимая и половины слов, которые вырывались из нее. Что-то там про сестру, про то, что она дура и вообще… Девушка уткнулась ему в грудь и насквозь промочила свитер слезами.

– Ну, что ты? – неловко похлопал он ее по спине. – Хватит уже.

Он провел рукой по лицу девчонки, отводя челку прочь, уже хотел сказать что-то утешающее – и замер как вкопанный, попав в ловушку этих бездонных глаз. Влажные от слез ресницы слиплись стрелками. Девушка была так близко, она была такой реальной и в то же время чистой и невинной, что он не устоял. Просто впился в эти нежные, не тронутые помадой губы, и пил, пил эту юность и свежесть, и не мог остановиться. Хотел ее попробовать. Всю.

И было плевать, что она дочь бывшей любовницы отца. На возраст плевать, на мнение семьи. Все неважно.

Наваждение внезапно закончилось, когда кто-то вошел в рекреацию. Парочка в смущении отскочила друг от друга. Иришка страшно покраснела, а Тимур, наоборот, побелел, когда увидел, кто на них смотрит.

– Маша? – спросила младшая сестра.

Она была готова сквозь землю провалиться со стыда.

– Идем, – сказала старшая. – А ты-то! Постыдился бы.

Он не находил слов для оправдания. Маша ухватила девчонку за руку, бросила испепеляющий взгляд на татарина и пошла прочь. Она буквально потащила Иру за собой.

– Вот гаденыш! – выпалила она, выруливая к номерам. – Вся их порода…

Конечно, Маша отлично понимала, что в ней ровно половина от Алаферовых, но внутренне смириться с этим не желала. Получается, татарин решил соблазнить ее младшую сестренку. Вот подлец! Ни стыда, ни совести. Вчера ухаживает за одной, сегодня клеится к другой. А чего мелочиться? Не все ли равно, с кем.

«Мужчины!»

Все их племя гадкое. Впрочем, некоторые склонны к исправлению. Например, «вражина». Его ругать не будем.

– О! – замерла Машка на месте.

Вот и выход. Золотов же непосредственный начальник Алаферова. Может, получится через него вправит мозги кобелине.

– Что? – робко пискнула Ира.

– Ничего. Иди к родителям. Ничего не рассказывай, а то будет смертоубийство. Последний день тут, как-нибудь рассосется само, – уже более спокойно сказала старшая сестра.

Иришка безумно обрадовалась, что разборок не будет.

– Маш, ты правда на меня не сердишься?

– Нет. С чего бы? Это же он…

– Нет, – призналась девушка. – Это я. Он мне нравится, понимаешь?

– Ох! Ну и дела.

Круглова, как говорится, где стояла, там и села. Вернее, за неимением лучшего прислонилась к стене в коридоре, переводя дыхание. Да что же это такое?! Жизнь словно совершила круг и вернулась к исходной точке. Все повторяется. Опять девчонка, практически школьница, влюбилась в татарина. И снова все может трагически закончиться.

– Не говори ерунды, – взяла себя в руки Маша и повернулась к сестре. – Улетай в Москву и забудь его. Поступишь в университет, познакомишься с хорошим парнем, и все забудется. Договорились?

– Не знаю, Маш.

– Ну, хотя бы подумай над этим.

***

Чуть позже Маша пошла на разведку, решив проведать Томсонов и узнать, как себя чувствует Марина. Та не явилась к завтраку. Девушка не знала, что причина была вполне банальна. Она проспала, и муж не стал ее будить. Хотя со стороны могло казаться, что она все еще больна и не может встать с кровати.

Девушка робко постучала в двери соседнего номера, поскреблась, почти ни на что не рассчитывая, и ей открыла сама Марина.

– Ой… А вы… Вы уже встали? – спросила девушка.

Выглядела женщина совсем неплохо. На щеках здоровый румянец. Одета в другой, не менее красивый свитер цвета морской волны и узкие слаксы. Похоже, это ее любимая одежда для отдыха. А что? Удобно и практично. Вот, значит, что надевают состоятельные люди при загородной поездке. Зотова – дура, ничего не понимает. Поперлась на турбазу в шубе.

– Да, встала, а что? – удивилась Марина. – Заходи!

Она взяла дочь за руку и втянула в номер.

– Вы в порядке?

– В полном, – улыбнулась женщина. – Господи, как же я устала. Давай на «ты».

– Ладно.

Девушка огляделась. В номере никого, кроме ее матери, не было. В ответ на вопросительный взгляд женщина снова улыбнулась:

– Мои пошли на лыжах. А я осталась. Пойдем вниз, попьем чаю?

– Давайте.

– На «ты», – напомнила женщина.

– Хорошо, давай, – попыталась приспособиться Маша. – Как раз хотела чаю.

Она почему-то очень обрадовалась. Сначала тому, что с матерью все хорошо, а потом тому, что можно поговорить перед отъездом без помех и чужих ушей. Девушка не могла решить, рассказать о том случае в рекреации или нет. А вообще нет. Первоначальное решение – самое верное. Пусть эта тайна будет навеки похоронена и забыта. Женщине сейчас нельзя нервничать.

Они с Мариной спустились вниз, пошли в столовую и сделали заказ. Девушка обратила внимание, что ее собеседница пила чай с ромашкой. Почему? Кофеин нельзя, опять поднимется давление? Вместо успокоительного сойдет. Зато Маша взяла пуэр. Давно хотела попробовать. Даже поделилась с матерью, что пробует первый раз.

– Ну, как?

– Трава травой, – не поняла вкуса Маша. – Говорят, полезно. Надо, наверное, привыкнуть. Не похоже на обычный чай.

– Загадывай желание, – сказала Марина.

– Что? – не поняла девушка.

– Когда пробуешь что-то первый раз, надо загадать желание.

Чего же пожелать? Маша не на шутку призадумалась. Не станет загадывать, чтобы встретился мужчина, который полюбит ее такой, какая она есть. Это пока из разряда невыполнимого. Пока она сама себя не оценит и не полюбит, никто не будет на нее смотреть с восхищением. Так ей казалось.

Чего она хочет? Чтобы этот кошмар в лице Руслана Алаферова никогда больше не повторился. Чтобы у Марины с мужем, и особенно у Иришки все было хорошо. Похудеть бы на десять килограммов. Или даже на пятнадцать, чтобы влезть в то платье с витрины, на которое она смотрела, смотрела, но так и не купила. Мало. Чтобы котят всех пристроить, раз уж так получилось. И еще чтобы кота-казанову поскорей кастрировали.

Она фыркнула от смеха.

– Загадала? – лукаво прищурилась Марина.

– Да!

Кровожадная она сегодня. Жаль, что Тимура тоже нельзя кастрировать. А надо бы, чтобы не приставал к школьницам. Пусть даже почти к студенткам. Он же старше Золотова.

Тут у Маши что-то щелкнуло в голове, и она не на шутку призадумалась. Она что, всерьез считает единственным препятствием только разницу в возрасте и «непокобелимость» Тимура? В остальном, значит, одобряет? Подивившись вывертам своего подсознания, девушка решила отложить это на потом. Сейчас надо отдыхать, наслаждаться последними оставшимися часами покоя, а размышлять и грустить будет потом.

Так что дзен.

***

Марина смотрела на старшую дочь и все никак не могла насмотреться. Впитывала, запоминала детали. Потом только это и останется, когда уедет.

Сегодня ей приснился сон, который не посещал много лет. Наверное, с тех самых пор, как родилась вторая дочь. Ей снилось, что она кормила Машу грудью, чего не делала в реальности никогда. Молоко у нее было. Его было очень много. Приходилось сцеживать в бутылочку. Но она тогда, зная, что уедет, и заранее обсудив это с сестрой, решила не привязываться к ребенку и кормить его из соски.

Просто она знала, что, если хоть раз приложит дочь к груди, никогда не сможет ее оставить. Потом она прочно увязнет в этом провинциальном болоте, пойдет работать кассиром или еще кем-нибудь – да неважно! – и навеки похоронит мечту стать переводчиком. Будет постоянно натыкаться на Руслана с женой и ребенком, видеть чужое счастье и безумно жалеть о том, что случилось или не случилось. В конце концов она возненавидит эту жизнь и дочь – тот якорь, что навеки ее привяжет к дому.

Убить ребенка она не могла, испортить здоровье абортом тоже. Выбора не было. И отказаться от мечты она тоже не хотела. Она сделала свой выбор между дочерью и карьерой.

Господи. Что же она натворила?!

– Что с вами? – спросила Маша, увидев, как побледнела мать.

Та взяла ее за руки.

– Прости меня. Пожалуйста, прости.

***

Золотов наконец домучил отчет, который ему подсунули накануне отъезда, и отловил пару косяков.

Так! Это что такое? За что он раз в два года платит наемному аудитору, раз такие вещи он благополучно пропустил, и они потом всплывают? Иван сделал себе мысленную пометку запросить после приезда ряд документов и архивные дела, чтобы разобраться, куда делись деньги.

То ли бух очень хитро ворует, то ли зам нечист на руку (а вот это вряд ли). Однако подпись Тимура наверняка стояла под документами. Золотов тогда как раз был в отпуске, больше некому.

Могли подсунуть бумаги, а он не глядя подписал.

Хорошо, дальше не пошло. Надо срочно хвосты подчищать, иначе сначала прикопается налоговая, а потом и полиция. Да уж, ситуация.

Директор «Гипериона» вдруг почувствовал, что тут могла таиться некая третья сила. Кто мог быть заинтересован в том, чтобы Золотов так глупо попался? Кому это выгодно? Здорово смахивало на подставу.

Может, кому-то они не угодили, дорогу перешли? Надо подумать, кто недоволен их деятельностью. Возможно, слишком многие, кто лишился по их милости части бизнеса. Люди склонны обвинять в неудаче кого угодно, только не себя.

Еще Иван решил сменить аудиторскую фирму, которая шерстит его бумаги. Лучше вызовет людей из Москвы. Дороже, но лучше. На таких вещах не экономят.

Закончив, Золотов решил прогуляться и проветрить мозги.

На улице тишь да гладь! Погода шепчет.

***

Машке вроде не за что было прощать. Тетя Тоня не растила ее в ненависти к сбежавшей матери. Просто факт. В детстве не задумываешься, потом в подростковом возрасте переживаешь, а теперь почти все равно.

Но, вернувшись в номер и оставшись наедине, она урыдалась, лежа под одеялом. Это были хорошие, очистительные слезы. Все плохое уходило прочь. Марина Томсон улетает спокойной. Прощенное воскресенье, хоть и не масленица. Такие дела.

Девушка еще поблагодарила мать за то, что предупредила Тимура, хотя могла не делать этого. Женщина рискнула всем – мужем, налаженной жизнью. То есть всем, к чему стремилась и боялась потерять. Она была готова заплатить эту цену за безопасность старшей дочери.

Что теперь сожалеть!

Дзен.

Вернется в город, продолжит дальше худеть, а летом, если найдет замену, непременно съездит в гости к младшей сестре. Маша решила, что остановится на съемной квартире. Как бы Игорь Томсон не решил, что девушке от них что-то надо. И так уже столько заплатил. Она приедет, остановится где-нибудь, и они с Иришкой будут целую неделю гулять, ходить по магазинам и музеям и вообще всячески развлекаться.

Для кошки еще надо найти передержку. Может, Катерина поможет? Не возить же Шебу с собой? Кстати, а как там она?

Девушка резко села на постели. Слезы мгновенно высохли.

– Вот растяпа!

За всеми этими разговорами и признаниями она позабыла о своей питомице. Лоток надо убрать, корма насыпать. Может, даже выгулять, а то заперла животное в четырех стенах. Взять на руки и показать снежок.

Маша встала и пошла умываться.

***

– Смотри, как классно!

Кошка испуганно высунула мордочку из-за пазухи и выпустила когти, вцепившись в хозяйку. Не до крови, конечно, но держалась крепко. Даже урчать перестала, хотя до этого страстно извивалась, стоило только тронуть хвост.

– Мяу! – сказала кошка.

Вокруг было белым-бело. И холодно. И много места вокруг. Небо, казалось, вот-вот раздавит ее. Шеба спряталась под куртку и закопошилась там.

– Эх, ты, трусиха.

Хозяйка подняла молнию, чтобы не поддувало.

– Маш, привет, – услышала она за спиной и обернулась.

Золотов! Тоже пошел прогуляться? Мужчина удивленно уставился на девушку. Куртка у нее выпирала спереди, как у беременной. Внутри наблюдалось таинственное шевеление, как в ужастике.

– Э-э… – он указал на куртку. – Это что?

Девушка звонко расхохоталась, увидев, какое выражение лица у мужчины.

– Сейчас покажу! – заговорщицки улыбнулась она и снова расстегнула ворот.

Вместо «чужого» из выреза куртки высунулась серая мордашка. Кошка вопросительно мяукнула. Золотов хотел ее погладить, но она своим звериным умишком вдруг решила, что ее хотят достать из укрытия. Шеба взвыла и, перевернувшись, вывалилась снизу куртки.

– Лови, лови ее!!!

Маша кинулась вслед за сбежавшей кошкой, испугавшись, что она потеряется.

– Сейчас, – догнал ее и оценил обстановку мужчина.

Кошка влезла на березку, но слезть обратно не могла. Только тоскливо мяукала и поглядывала на двуногих: мол, выручайте. Иван не выдержал и заржал. Маша укоризненно на него посмотрела. Веселится. А у нее в это время животное пропадает. Вдруг простынет и умрет?

– Как снимать будем? – все еще улыбаясь, спросил «вражина».

– Не знаю.

Он прикинул на глазок и понял, что высоковато. Может, потрясти? Попробовал –вниз посыпался снег, но кошка, вцепившись в ветку, удержалась. Машка ахнула, испугавшись за свою любимицу.

– Никак.

– Да вижу я, – с досадой ответил Иван.

Мда… Тут надо стремянку или лесенку. Северное деревце слишком тонкое, чтобы по нему лазать.

– Давай, я тебя подсажу, а ты ее снимешь, – решил он.

– Хорошо.

Золотов присел, подхватил девушку под колени и подставил левое плечо, чтобы она присела. Ухнул – встал. Толкал в зале вес и побольше. А она – живая, чай, не гиря. Намного удобнее.

– Шебе! Шебочка!!! Шебёнок, – позвала хозяйка, протягивая руки к кошке.

– Мяу!

Глаза выпучила и орет.

– Вот глупая! – с досадой всплеснула девушка руками.

Опора под ней закачалась.

– Ну, скоро вы там?

– Ой, извини.

Она думала, что напрягает мужика, но причина его недовольства была в другом. Опять нахлынуло то самое чувство. Возбудился не по-детски, пока за ее задницу держался. Да и ноги тоже ничего так. Он припомнил, что там было в ту ночь, когда у него случился приступ. Сетка, кажется? Чулочки.

…ля! Скорей спустить ее на землю, иначе это плохо кончится.

– Шеба, Шеба! Ваня, левее. Правее. Стоп!

Она ухватила кошку за лапу и стянула вниз. Кошка вцепилась в куртку всеми четырьмя, прижала уши и испуганно замяукала. Сообразив, что дело сделано, Золотов с облегчением спустил девушку вниз.

– Давай сюда, дурочка.

Кошка нырнула в спасительное укрытие за пазухой. Маша придержала, чтобы она опять не провалилась. Затихла, дрожит. Замерзла, бедная.

Почему такая тишина? «Вражина» стоит рядом и внимательно смотрит своими серыми глазами. Молчит. Зачем-то снимает очки…

– Что? – шепотом спросила девушка.

Появляется какое-то странное предчувствие, словно сейчас случится что-то очень важное.

– Ничего, – так же тихо ответил он.

И поцеловал ее.

Глава 24

Обратно в здание турбазы шли молча, не глядя друг на друга. Оба испытывали странную неловкость, словно случившееся было чем-то неправильным.

Незапланированным. Так вернее сказать. Золотов, который привык все и всегда просчитывать на пять шагов вперед, не понимал, что произошло. Влечение? Зов плоти? Да. Но это же не повод. К тому же девушка была совсем не в его вкусе. Наверное, во всем виноват свежий воздух, долгое воздержание и отсутствие других доступных особ женского пола рядом.

Хотя… Зотову же он не тронул. Как-то резко отвратило. Буквально за пару дней она показала себя во всей красе, и Иван понял, что связываться с ней не стоит. Проблемная. Алчная. Вцепится и не отпустит, пока не урвет кусок мяса от мужика. Ему нужны были легкие, ни к чему не обязывающие отношения, а не содержанка, которая, чего доброго, захочет окольцевать.

А вот Маша… Ей он тоже не хотел такого. Невероятно, но факт. Она не такая. Ну, переспят. Потом слезы и обиды, когда придет время расставаться.

Маша тоже размышляла о случившемся. Это был не первый поцелуй в жизни Маши. И не второй, и не третий, если уж по совести. Но первый, который затронул что-то первобытное внутри. Казалось, все сосредоточилось на одной точке, и это – ее губы. Напряжение было таким болезненным, что откликалось, во всех уголках тела, даже самых потаенных.

Она не заметила, как мужчина открыл ей дверь, и, машинально переставляя ноги, пошла к лестнице. Поднимаясь, она вдруг очнулась и, обернувшись, сказала:

– Спасибо.

– В смысле? – не понял Золотов, сделав шаг навстречу.

Девушка была на пару ступенек выше, и их глаза оказались на одном уровне. Губы тоже. Твердые, мужские. Почти незаметная светлая щетина на лице. Маша снова ощутила его свежее дыхание, отдающее мятой, и густо покраснела.

– За кошку спасибо, – немного сварливо уточнила она и, резко развернувшись, пошла по лестнице, пока еще что-нибудь не произошло.

– Мр-р? – курлыкнула кошка за пазухой.

Котовладелица резко замерла. Вот незадача! Надо было сначала занести серую негодницу в подсобку. Не понесет же она ее в номер, где Зотова? Опять будет ворчать.

Пришлось спускаться. Мария сначала нагнулась и выглянула за перила. Убедившись, что Золотов благополучно свалил, она облегченно вздохнула и выпрямилась.

– Маш, ты чего? – услышала она сзади.

Это был Тимур Алаферов. Оказывается, он с самого начала наблюдал за ее хитрыми маневрами.

– Ой, – смутилась она. – Просто… Ну…

– Не хочешь видеться с отцом? – сделал он ошибочный вывод. – Идем, он сейчас устраивается в бильярдной с братом. Менеджер их увел. Ты, наверное, голодная.

В животе предательски заурчало.

– Ой, точно. Обед же.

Или полдник, не разберешь. Сбился режим из-за того уголовника, и кухня теперь готовила не по часам. Девушка посмотрела на брата, не решаясь сделать шаг навстречу.

– Да пошли уже, – криво улыбнулся он одним углом рта, словно заставлял себя.

Она вдруг поняла, что он испытывает точно такую же неловкость, как и она, и сразу стало легче. Маша шагнула навстречу.

***

Шебу со всеми удобствами устроили на меховой норковой лежанке. Кошка покрутилась на месте, устраиваясь поудобнее, и вопросительно мяукнула, глядя снизу вверх на Машу.

– Не ворчи, – пощекотала ее под горлом хозяйка. – Скоро приду, принесут тебе вкусняшек.

Кошка таинственно прищурилась, скрывая свои мысли, и заурчала, включив моторчик внутри.

– Скоро ты? – окликнул ее Тимур, стоящий в дверях.

– Да-да, уже иду.

Маша думала, как бы ему сказать, чтобы не смел лезть к сестре, но так и не придумала. Только тоскливо вздохнула, и татарин опять хмыкнул.

– Тимур, а твой… наш отец… Ну… – замялась она.

– Что?

– Он не может просто уехать? – искоса взглянула она на мужчину. – Я вас не буду беспокоить. Будем жить как раньше. Каждый сам по себе.

– Уже не получится, – помрачнев, ответил он. – Как раньше уже не будет никогда.

– Любишь ты все портить, – неожиданно для себя ткнула она его кулачком под ребра, и он удивленно на нее воззрился.

А потом снова заулыбался. Это вернулся обратно прежний Тимур, с которым она познакомилась в ноябре. Сразу стало легче. Маша решительно взяла его под руку и пошла, подстраиваясь под шаг. Так они вместе и вошли в столовую.

Алаферов хотел сесть за один стол с Томсонами, но Маша сжала ему локоть и прошипела сквозь зубы:

– Сядешь рядом с сестрой – получишь.

– Ревнуешь? – усмехнулся он.

– Вот еще!

Он ее брат. Так уж получилось. Блудливый котище в человеческом обличье. Не хотелось бы ее сестре неприятностей из-за такого непостоянного мужчины.

– У вас разница в возрасте пятнадцать лет, – понизив голос, сказала она, взывая к разуму. – Она-то маленькая, еще ничего не понимает. Но ты-то.

Девушка до сих пор испытывала негодование, вспоминая, как он обнимал и целовал Иришку. Со знанием дела, надо сказать. Она же не сразу ворвалась к ним. Сначала просто онемела от такой сцены, замерев на месте, а потом показалась, чтобы… чтобы они прекратили.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал он и выпростал локоть, потому что на них уже начала тревожно оглядываться Марина Томсон. – Больше не буду. Не переживай, бес попутал. Само как-то.

– Ах, само-о… – протянула она.

Все ясно с ним, короче. Он неисправим. Видит красивую девушку, и автоматически включается режим ухаживания и завоевания. Может, причина в том, что они похожи? Да нет, ерунда. Просто все так совпало.

Накрытый стол вскоре примирил ее с реальностью.

Вонзая в котлету вилку, словно это был Алаферов-старший, она кромсала ее ножом и мысленно строила сотни фраз, которые могла бы ему сказать при встрече. И не сказала. Она просто растерялась и сбежала, как обычно.

Маша не заметила, как в зал вошел Иван Золотов. Мужчина огляделся, сразу зацепившись взглядом за нее и своего зама, сидящего рядом. На секунду задумавшись, он решительно двинулся к их столику.

Катерина, впорхнувшая следом, тоже устремилась туда. Главное – подальше от ненавистного Макса, который уже нагонял ее.

Приземлившись рядом с подругой, Катя сказала:

– Ну куда ты пропала?

– А что? – подняла она на нее взгляд с тарелки. – Что-то случилось?

– Макс, – прошептала она, нагнувшись к уху Маши. – Он идет сюда.

– Ой.

Предприимчивый адвокат, которого, казалось, ничем не проймешь, приближался, широко улыбаясь и не подавая вида, что между ним и возлюбленной что-то происходит.

***

Марат Алаферов, младший брат Тимура, наконец-то понял, отчего отец сорвался с места на праздниках и поехал в этот медвежий угол. А именно такими парень считал турбазы, загородные кемпинги и дачи.

Ему не нравился отдых на природе, и он не понимал, что люди в этом находят. То ли дело забуриться с друзьями в клуб и танцевать всю ночь напролет! Или улететь на Ибицу в компании такой же «золотой молодежи». Подальше от матери-наседки и властного отца.

Отцу стало плохо после телефонного разговора с какой-то женщиной, сказала ему мать. Он записал номерочек, подсмотрев в смартфоне отца, чтобы понять, в чем же дело. Пока бледная как полотно Зарина хлопотала вокруг отца, подавая нитроглицерин и названивая кардиологу и в скорую, он попросил друга-айтишника пробить номер по базе.

Впрочем, это ничего не дало, кроме имени. Сим-карта была куплена несколько дней назад в М…ске на имя Марины Томсон. Вероятно, как временный вариант. Паспортные данные прилагались.

– Томсон. Томсон… – размышлял он.

Любовница отца? Вряд ли. Он не ходил «налево». Марат не питал иллюзий на этот счет. Он просто заботился о безупречном имидже народного избранника – раз, и опасался влиятельного тестя Караганова – два.

Теперь, после подслушанного разговора все встало на свои места. Тетка правда оказалась любовницей отца. К счастью, бывшей. Но вот дочь успела родить. Практически ровесница Марата, на три месяца старше.

– Бесит, – ударил он кулаком по стене и очнулся от боли в руке.

Значит, отец загулял, пока встречался с матерью. Или одновременно? Возможно, даже тогда, когда женился. Все было ясно.

Он видел эту любовницу в столовой на турбазе. И девчонку тоже видел. Язык не поворачивался назвать эту неотесанную полную деваху сестрой. Надо было срочно принимать меры. Отец не должен признать ее. Мать не переживет.

Марат Алаферов взял себя в руки и, достав смартфон, набрал номер младшего брата Зарины.

– Алло, – сказал он в трубку. – Дядя Дамир. Да, и вас с праздниками. Нет, не в городе. Мы на турбазе «Фрегат». Да… Да… С отцом. Есть дело.

***

Макс подошел к столу, но Катерина, предвосхищая его слова, сказала:

– Мест нет!

– Сейчас принесу стул, – как ни в чем не бывало ответил Агейко, делая вид, что ничего не происходит.

Он отошел в другой конец зала, где стояли стопками друг на друге пластиковые стулья. Катя не выдержала.

– Как с гуся вода!

– Кать, ну, может, помиритесь? – тихо начала увещевать ее Маша, хотя сама отлично понимала, что нет – не помирятся и да, все кончено.

Такое не прощается. Можно простить все, кроме махрового эгоизма. Наверное, это ее и пугало в Тимуре Алаферове. Он такой же, как адвокат. Не нагулялся, не наигрался. Вечный холостяк. Катя вовремя рассталась, хотя ее бойфренд украл у нее больше года драгоценного времени. Оно уходит быстро.

Еще вчера ты юная девушка, сегодня тебе двадцать восемь, а через пару лет уже тридцать. Если не успеешь создать семью, то все. Мужчинам проще. Они в любом возрасте котируются. А у женщин «тикают часики».

– Эх… – снова вздохнула она.

Золотов, сидящий напротив, уставился на нее. Вернее, куда-то ниже. Маша взглянула, не попала ли на одежду еда. Вдруг заляпала кофточку? И поняла, куда он уставился. Ей было жарко, и она расстегнула три пуговки на декольте. Там выглядывало кружево бюстгальтера. Девушка, делая вид, что ничего не происходит, застегнулась и посмотрела прямо в глаза «вражине».

– Иван.

– Да? – усмехнулся он, разгадав ее маневр.

– Не думайте, что будет продолжение, – фыркнула она. – Я не настолько глупая.

– Ма-аш… – сразу заинтересовалась подруга. – Что происходит?

– Ничего, – поджала губы девушка. – Потом расскажу.

Или нет. Не расскажет. Это слишком личное. Разве что понадобится совет.

Одно Маша четко поняла. Она. Только что. Отшила. Мужика.

Ой!

Но дзен.

***

Кот после нескольких попыток, сбив подпирающую дверь палку и нажимая на ручку, открыл подсобку, заглянул в щель и пробасил:

– Мау-у!

– Мр-р?

Серая красавица спрыгнула с лежанки на пол и подошла к нему, коснувшись мордочкой, и снова игриво курлыкнула.

Никто, даже администратор, залипающий в экран компьютера за стойкой регистрации, не заметил, что кошки направились в пищеблок.

***

Руслан Алаферов получил две раскладушки, матрасы, пледы, одеяла и постельное белье. Эльхан вручил все это, дал ключ от бильярдной и свалил, ощущая, как сгущаются тучи над головой. Даром, что дальний родственник.

Алаферов-старший размышлял, куда делся младший сын. Как бы не наворотил дел мальчишка. Все же Тимур более разумный. А этот все никак не оторвется от мамкиной юбки. Раньше надо было думать, раньше… Меры принимать. Занимался карьерой, а на мальца забил. Пустил все на самотек. Получите – распишитесь.

Зарина любила своего единственного отпрыска какой-то звериной, слепой любовью. Обожала, все прощала, была снисходительна к слабостям. Покупала учителей и полицию, когда у мальчика были неприятности.

Марат вырос балованным. Больше похож на жену, а от самого Руслана не взял ни одной черты.

К счастью, вторая жена не питала ненависти к пасынку Тимуру. Скорее, оставалась равнодушной, уделяя все свое внимание родному сыну.

– Марина, – снова, впервые за долгие годы произнес мужчина имя своей любви.

Он был благодарен ей. Если бы не она, случилось бы непоправимое. Инцест! Не бывать этому. Девочка была его. Это факт. Руслану не нужно было никаких анализов ДНК и подтверждений. Она была до боли похожа на бабушку, мать Алаферова.

Признавать или нет, он еще не решил. Но это родная кровь. Лучше бы спустить все на тормозах и участвовать понемногу. Хотя бы не упускать ее из виду. Не дай бог проговорится, и жена узнает. Зарина была мнительной, все время его подозревала в чем-то, хотя оснований для этого не было. В общем, крепко держалась за свое. Жене казалось, что его, такого успешного и красивого, могут увести другие бабы. Бред.

С таким тестем, как Караганов, не забалуешь. О встречах с любовницами и разводе даже думать нельзя. Хотя он не жаловался. Жена красавица, сын.

– Ладно, – провел он рукой по седеющим волосам, и накинул на плечи пиджак, который до того скинул на бильярдный стол.

Не пора ли познакомиться с новоявленной дочерью поближе?

***

Макс злился. Все пошло не по плану. Катерина словно сошла с ума. Смотрит без прежнего обожания и любви во взоре и постоянно язвит. Можно было бы спустить на тормозах и расстаться, замена легко найдется. Девки на него всегда сами вешались. Но самолюбие не позволяло поставить ей последнюю точку.

Как адвокат, он не привык пасовать перед трудностями. Расстаться всегда успеют. Когда захочет он.

– Я сангрию привез, – примирительно сказал он, водружая на стол бутылку с витиеватыми надписями. – Твою любимую.

– Поддельную, – снова фыркнула Катя, вторым иностранным изучавшая испанский.

Ей хватило беглого взгляда, чтобы это понять.

– Долго будешь дуться? – спросил он, поставив справа от нее стул и присаживаясь рядом.

– Максим, ты не понял? – тихо сказала она, испытывая мучительную неловкость, что он затеял этот разговор на людях. – Я не дуюсь, как ты выразился. Просто не хочу тебя видеть.

– Да ладно тебе, – попытался он ее обнять за плечи.

– Не ладно. Маш! – обернулась она к подруге, сидящей по ее левую руку. – Давай поменяемся местами.

Пропускать обед из-за своего бывшего, как она теперь мысленно называла Агейко, она не будет. Главное ведь что? Дробное питание, а не голодание. Эту заповедь вдолбила ей тренер по фитнесу, и девушка ей свято следовала. Мужчины приходят и уходят, а фигура остается.

Она тихо фыркнула, на сей раз от смеха. Адвокат, заподозрив какой-то подвох, посмотрел на нее.

Тут в зал вошли Алаферовы – Руслан и Марат. Солидный мужчина словно заполнил своей аурой все помещение. Люди начали сразу оборачиваться. Изящный смуглый юноша даже в помещении не снял свои брендовые затемненные очки. Губы его презрительно кривились, когда он обводил взглядом зал. Местечко то еще. Как тут вообще можно отдыхать? Он бы не остался, даже если бы ему приплачивали.

Отец смотрел на дальний стол, где сидела разношерстная компания и… и Мария Круглова, его предполагаемая сестра.

– Пап, – обратился он к отцу, старательно изображая неведение. – Ты наконец объяснишь, зачем мы сюда приехали?

– Потом, – отмахнулся тот. – Иди за тот стол. Я скоро приду.

– Не понял…

– Заткнулся и пошел, – раздраженно велел Руслан Алаферов. – Чтобы съел все, что дают. А то знаю я тебя. Тут другого не предусмотрено. Отбой в одиннадцать. Вещи в бильярдной. Завтра с утра едем обратно.

– Ну, пап…

– Выполнять.

И Марат заткнулся. Язык словно отнялся. Отец никогда с ним так не разговаривал. Чаще увещевал или, чтобы не сорваться, коротко рыкал и уходил в свой кабинет, оставляя разбираться мать. Зарина не выносила семейных разборок и всегда защищала сына.

Парень вальяжно пошел в сторону наполовину пустого стола, делая вид, что все в порядке, но внутри все кипело от негодования. Это все из-за нее! Он это знал. Круглова виновата, что отец на нем срывает зло. Ну ничего… Скоро дядя разберется.

Депутат сам не знал, что на него нашло. Наконец прорезалось мужское воспитание? Да нет, не похоже. Поздняк метаться. Он просто не хотел, чтобы младший сын знал, что происходит, и присутствовал при разговоре с девчонкой.

Прихватив из стопки пластиковый стул, мужчина подошел ближе.

– Позвольте к вам присоединиться, – сказал он, широко улыбнувшись.

Маша сразу напряглась, услышав его голос. Она сидела спиной ко второму входу в зал и не видела, кто к ним идет. Внутренне похолодев, она развернулась. Он! Ее биологический отец. Любовник матери. Сердце бешено пустилось вскачь.

– Все в порядке? – спросил Золотов, уловив напряжение, повисшее в воздухе.

Отец Тимура, с которым Иван был давно знаком, улыбался, но в глазах не было тепла. Он был весь напряжен, как перед броском. Маша побледнела, как полотно, хотя обычно на щеках легко расцветал здоровый румянец. Она молчала.

– Маш? – переспросил он.

– А? – очнулась она. – Да, все хорошо.

– Значит, тебя зовут Маша, – повторил Алаферов, поставив стул на другой свободный угол. – А меня Руслан Фаритович.

– Знаю.

Она уставилась на него во все глаза. Красивый, но какой-то неродной. Чужой человек. Что ему надо? Тимур еще насторожился, как только подошел отец. Маша видела, что он хочет что-то сказать, но не решается.

– Маша, нам с тобой, девочка, надо поговорить, – чуть снисходительно, властно сказал Алаферов-старший.

Это ее неожиданно взбесило. Он ее за дуру держит? А если она не хочет с ним говорить?

– Отчего не поговорить, – вздернув подбородок, сказала девушка, сложив нож и вилку. – Позже, после обеда. Я еще не доела.

Руслан усмехнулся. Девчонка показывала зубы. Она казалась нежной и наивной, как полевая ромашка, а на деле был характер… его характер.

Глава 25

– Итак, Маша, – начал он, когда они уютно расположились в рекреации на мягких креслах. – Я хочу тебе сказать…

Руслан расстегнул пиджак и ослабил галстук, который его душил. Обычно он за словом в карман не лез, но на сей раз с трудом подбирал выражения.

– Я по паспорту Петровна, – решительно заявила она, перебив Алаферова. – Мне все равно, кто вы. Если бы не Тимур, мы бы до старости не встретились.

Это неожиданно уязвило его. Он думал, девушка будет рада вниманию. Он же не мужик с улицы, а ее отец. Руслан полагал, что решает ее судьбу, но девчонка все давным-давно решила за него.

– А мне не все равно, – сказал он.

***

– Да, дядя Дамир. Завтра с утра выезжаем обратно.

– Хорошо, – сказал младший брат Зарины, услышав новости от племянника. – Тогда я не приеду. Ни к чему раздувать публично скандал. Разберемся, когда они вернутся в город.

Он отключился и нажал на кнопку селектора в своем кабинете.

– Нелли, двойной эспрессо, – велел он. – И отчет о «Меркаторе», я его с утра жду.

Уже пятое января. Мужчина был трудоголиком в хорошем смысле этого слова. Вместо того, чтобы нажираться на корпоративах, он тихо отпраздновал с родственниками, несколько дней отоспался и снова взялся за дела. До Рождества целых два дня. Рабочих дня. А время – деньги. Он бы и праздники отменил, если б мог, но увы.

Дамир Караганов был смуглым, каким-то хищным мужчиной. Возможно, виной тому были узкие губы, нос с горбинкой и глубоко посаженные карие глаза, от взгляда которых невольно хотелось укрыться. Он подсознательно вызывал у людей дискомфорт, хотя был в общем-то хорош собой. Эдакая мужественность, возведенная в абсолют! Атлетическое телосложение, высокий рост, гордая посадка головы и уверенная походка придавали ему харизмы. Стильная стрижка и дорогой костюм довершали образ успешного бизнесмена.

Он был копией своего отца в молодости. Поздний ребенок, Дамир рос без матери, которая умерла родами. Его воспитывала старшая сестра Зарина, ради которой он был готов на все. Горло перегрызет, если кто-то покусится на родное.

Когда он был подростком, Зарина вышла замуж. Алаферова он откровенно недолюбливал и с трудом скрывал это, видя, как сестра обожает мужа. К племяннику-балбесу был снисходителен и помогал в меру своих сил.

Дамир дождался кофе. В два глотка опустошив чашку, он погрузился в чтение аналитической справки, чтобы хоть так отвлечься и перестать злиться. Эмоции – помеха делу. Ум должен быть ясным, чтобы принимать верные решения.

– Хм…

Львиную долю акций «Меркатора» скупили колл-опционами. Подставные лица – сто процентов. Чутье его никогда не обманывало. Ладно, копнет через своих людей. Когда из-под носа уводят лакомый кусок, сразу становится любопытно, кто такой хитро*опый объявился у них в области.

И все же мысли упорно возвращались к внебрачной дочери Руслана. Тварь! Тварь… Изменял сестре, когда с ней встречался. Разница у племянника с девчонкой всего два месяца. Руки невольно сжимались в кулаки при этой мысли.

Караганов-старший лет десять назад отошел от дел, полностью передав их сыну. Дамир постарается, чтобы ни сестра, ни отец не узнали о семейной тайне.

Для начала надо припугнуть девчонку. Как там ее? Марию Круглову. Гардеробщицу. Найти и поговорить. Напугать, подкупить, уболтать. Посулить денег, чтобы уехала. Любого можно купить, особенно нищую девочку, которая никогда не держала в руках суммы больше ста долларов. Так он считал.

Марат сообщил, что ее мать не так уж проста. Но у нее своя семья. Она скоро улетает: туда и дорога.

Так что главное сейчас заняться девчонкой.

***

Кошки гипнотизировали повариху Нинель, которая крошила остатки колбасных нарезок на вечернюю солянку.

– Васька, а морда не треснет? – спросила она, когда кот подошел и потянулся, делая вид, что ему все равно.

«Не треснет», – словно ответил кот, равнодушно отвернувшись, и демонстративно принялся умываться, не обращая внимания на еду. Шеба была далека от таких тонкостей в общении с двуногими. Она учуяла вкусные запахи, наполнявшие весь пищеблок.

– Мр? Кр-р… – мурлыкнула она и потерлась о форменные брюки тетки, вопросительно глядя наверх. – Мяу?

– И невесту привел, надо же, – подивилась женщина. – Никита, дай им требухи. И вот вам еще.

Она сняла перчатки и высыпала из стоящего рядом лотка всякие остатки в пластиковый лоток. Хрящики, свиные шкурки и остатки от жаркого всегда оставляли для дворового пса, сидящего в будке на цепи, и для кота-крысолова. Туда же отправилась мясная требуха и обрезки из бульона. Еще не остыло. Кот перестал делать вид, что ему все равно, и напрягся. Кончик хвоста его задергался туда-сюда от предвкушения.

– Погоди, не давай. Пусть остынет, – осадила коллегу тетка. – Постоит на столе немного.

Но не постояло. Стоило им зазеваться, как пушистый засранец вскочил на табурет, сбил лоток на пол и принялся уплетать еще теплое угощение. Шеба осторожно понюхала, сочла, что это вкусно, и присоединилась к нему.

– Помыть потом надо. Вона, изгваздал все.

– П…лей ему надо, – лениво заявил другой повар из своего угла. – Совсем обнаглел, страх потерял.

– Зато крыс не стало. А кошка-то породистая, – заметила Нинель.

Серая киска деликатно ела, не чавкая и не роняя куски, словно с серебряного блюда в тронном зале. Не хватало только голубого атласного бантика с бриллиантами на шее.

Закончив резать, Нинель выбросила одноразовые перчатки, протерла стол, кинула фартук в бак с грязным бельем и грозно взялась за швабру. Кот понял, что он тут лишний. Ухватив кусок пожирней, он помчался к выходу. Серая кошечка, тревожно мяукая – за ним.

***

Ужин был каким-то совковым, о чем младший сын не преминул сообщить Алаферову.

– Да ты советского времени не застал, сопляк, – рассмеялся Руслан, похлопав младшего по спине. – Слово подцепил и все, что тебе не нравится, зовешь «совком». Эх… Молодежь. Вот было время!

Чем старше он становился, тем больше его терзала ностальгия. Причем по всему. По ушедшей молодости и здоровью, веселому комсомольскому прошлому, даже по дефициту, когда все «доставали», но при этом все было в радость.

Сейчас не то. Деньги есть, иди в магазин и бери, что душа пожелает. Курорт – любой! Одежда, косметика, мебель без очереди. Бабы словно с цепи сорвались. Дети «тучных времен», имея все, не понимают своего счастья.

В бильярдной пахло пылью и полиролью для мебели. Руслан начал переодеваться. Скинул пиджак, развязал галстук… Марат все так же неподвижно стоял посреди зала.

– Что стоишь? – поторопил его отец. – Отбой.

– Я не хочу спать, – буркнул парень.

– Ага, – сообразил Руслан. – Ты же у нас «сова», сбил режим. Ночью спишь, днем не проснуться никак. Сынок, пора бы уже повзрослеть. Я в твоем возрасте уже был женат, работал, кормил семью. Марат, хватит дурака валять. Закончил университет, а ко мне не хочешь устроиться. Или к дяде в фирму. А?

Он хотел опять похлопать Марата по плечам, но тот ловко увернулся. Подхватив пуховик, парень сказал:

– Я пойду, погуляю.

И он стремительно вышел из бильярдной.

***

Тимур переждал, пока младший брат выйдет на улицу, и спустился со второго этажа вниз. Он шел к отцу, надеясь поговорить с ним наедине.

***

Зотова тоже имела свои виды на беседу с депутатом, однако ей все никак не удавалось поговорить. То он обедает с толстухой Машкой, то вдруг Тимур некстати выходит и почему-то стоит на площадке, так что ей никак не проскользнуть незамеченной.

– Зотова! – лениво бросила ей со своей койки Катерина. – Дверь прикрой, сквозит.

Ничего и ниоткуда не дуло, но она безошибочно поняла, что блондинка специально оставила дверь приоткрытой. Следит за кем-то? Возможно, опять имеет виды на своего бизнесмена, который второй день ее избегал.

Эта мысль приносила странное удовлетворение.

Если даже таких шикарных, дорогих стерв могут отшить, значит, для нее это обычное дело. Просто жизнь. Надо принять как факт, смириться и идти дальше. Макс пусть продолжает искать свой недостижимый идеал, чтобы предъявить своему окружению. А она больше не будет тратить на него время и эмоции. Отболело, отгорело.

Хотя нет… Это она погорячилась.

Катерина перевернулась на спину и подсунула свернутое одеяло и подушку под ноги, чтобы не было отеков. Она старалась не моргать, чтобы по лицу не потекли предательские слезы.

– Кать, ты в порядке? – прошептала Маша, уловив перемену настроения подруги.

– В полном.

***

Внутри все просто кипело. Марат, не заметив стоящего на верхней площадке старшего брата, выскочил на мороз и резко остановился. В лицо ударила снежная пыль.

– Бр-р…

Это вам не французские Альпы. Раздражает. Бесит.

Парень застегнул пуховик до горла и накинул капюшон. А, впрочем, неплохо. Свежо. Сразу мысли проясняются. Никого нет, что тоже большой плюс. Никто над душой не стоит, указывая, что ему делать и как дальше жить.

– Черт!

Наверняка отец закажет экспертизу на установление родства, если девчонка будет настаивать. Марат не мог поверить, что она так просто отступится, узнав, что у нее богатый и влиятельный отец. Никто бы не отказался от шанса откусить свой кусок пирога.

От мысли, которая пришла в голову, внутри все похолодело. Больше всего на свете Марат боялся, что начнут делать анализы ДНК. На то была своя причина.

Если отец откажется, могут запросить материал ближайших родственников – братьев по отцу.

***

Золотов решил договориться с администратором, чтобы завтрак подали сухопаем. Или на час раньше в столовой. Он не хотел задерживаться на турбазе. Отчет по недавно приобретенному активу «Меркатора» показался ему странным, и вот почему.

Стоимость установки по нефтеперегонке, танков, хранилищ и трубопровода как будто была искусственно занижена. Но кто будет в ущерб себе продавать, сбивая цену? Интуиция у Золотова всегда была на высоте. Надо было разобраться, что за странную «игрушку» он купил, а дальше решать судьбу предприятия.

Он спустился на первый этаж, переговорил с Эльханом и тут увидел, как мимо стойки регистрации шествуют двое хвостатых. Кошечка принадлежала переводчице Марии Кругловой.

– Так значит, повара раньше не могут, – повторил он, поправил очки и, нагнувшись, ловко подхватил британскую кошку под живот.

Она возмущенно мяукнула, но потом затихла, когда мужчина ее аккуратно взял на руки и начал поглаживать за ушком. Кот немного постоял рядом, понял, что кошку не отпустят, и потрусил по своим кошачьим делам.

– Не могут, – подтвердил администратор.

– Выдайте нам сухопай, а утром сами из бойлера кипяток наберем и чай соорудим в столовой, – решил Золотов. – Встаем в пять, выезжаем в шесть-полседьмого.

«Нам» – это ему, Зотовой, которую он, раз уж привез, повезет обратно, если она, конечно, захочет, и Тимуру Алаферову. Заместитель был нужен ему на работе.

– Мр-р? – подала признаки жизни кошка.

– Сейчас верну тебя хозяйке.

Иван испытывал двойственные чувства, думая о Маше.

За обедом она повела себя нетипично. Он снова не смог ее просчитать. Его еще ни разу не отшивала женщина. Он сначала даже не понял, о чем она. А когда дошло, решил не реагировать.

Умная девушка. Его вполне устраивал такой расклад. Значит, Круглова ни на что не надеется и не претендует. Продолжения не будет. Ну и правильно. Он тоже ничего такого не планировал.

Однако ее слова вызывали у него странную досаду.

***

– Я пойду, проведаю кошку, – сказала Маша, которой было неспокойно на душе.

Она вышла и нос к носу столкнулась с Золотовым, который стоял в дверях.

– Ой!

– Случайно не потеряла? – улыбнулся он.

На руках у него восседала Шеба. Она мурлыкнула при виде хозяйки.

– Ах ты, серая жопка! Опять! – взяла ее на руки Маша и начала крутить-вертеть, проверяя, все ли в порядке, отчего кошка начала урчать и страстно извиваться. – Спасибо. Где вы ее нашли?

– Они с котом топали из пищеблока в холл.

О, боже! Боже, боже мой... Внутри у девушки все опустилось. Опять этот мерзкий кот. Он как-то умудрился открыть дверь, чтобы добраться до ее красавицы. Не помогла даже швабра, которой Маша на всякий случай подперла снаружи дверную ручку.

– Ох, как же быть…

– Что-то не так? – поправил он очки и улыбнулся.

Наблюдать за движением мысли на ее лице было интересно. Все прозрачно и на виду. Круглова не изображала ничего, все на поверхности. Необычно, словно глоток свежего воздуха.

Зотова сразу села на кровати и навострила уши, да еще и приняла эффектную позу, скрестив длинные стройные ноги и встряхнув светлыми локонами. К счастью, мужик не среагировал на этот откровенный зов плоти, только поморщился.

Маша заметила, как Золотов хмурится, и проследила за направлением взгляда. Так и есть! Блондинка беззастенчиво кадрит бизнесмена. Еще и губу прикусила, а потом приоткрыла рот, так что показались белоснежные зубки. Это был зов плоти.

Катя, перевернувшись на бок, смотрела на это и с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Не представляю, как потом буду пристраивать котят, – вздохнула Маша и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Она не хотела, чтобы Зотова подслушивала.

***

Они отнесли Шебу в подсобку. На сей раз Золотов проявил смекалку, выпросив у Эльхана навесной замок и шуруповерт. Через пару минут все было кончено. На двери появились петли, и замок защелкнулся, отделяя британку от дворового кота.

– Ну, вот, – улыбнулся Иван, давая ей ключ. – Можешь спать спокойно.

– Спасибо.

Отчего-то Маше вдруг стало жаль свою кошку. Маленькая… Пушиночка. Надо было запереть, чтобы не сбежала и не искать с утра перед отъездом. Только если из таких соображений. А вот разлучать влюбленных казалось несправедливо. Животные не люди, они же не понимают. Зов природы не преодолеть.

Одно радовало. Кошка скоро забудет. А котят уж как-нибудь быстренько пристроят. Напишет объявление, что метис британской и норвежского лесного – сразу разберут. Ну… Она на это надеялась. Кошку она позже стерилизует, чтобы такое не повторилось.

– Что думаешь делать? – спросил ее мужчина.

– Ты о чем? – подняла она на него глаза.

– О Тимуре. Об Алаферовых.

– Да ничего, – всплеснула она руками. – Ничего не буду делать. Лишь бы они не лезли в мою жизнь. Вы скажите Тимуру, чтобы он особо не рассчитывал…

– Рассчитывал на что? – раздался сзади его голос.

Легок на помине!

***

Тимур поговорил с отцом на повышенных тонах.

– Не трогай ты девчонку, – сказал он, но его совет пропал втуне. – Она не хочет нас знать.

– Тимур, – сказал в ответ отец. – Все это откроется рано или поздно. Я долго думал об этом. Все как в политике. Лучше это случится с моей подачи, чем семья узнает случайно.

– Семья… – с досадой бросил старший сын. – Ты имеешь в виду мачеху и Карагановых? Не боишься, что тесть возьмется за старое и «закажет» тебя?

– Старик уже не тот, что прежде, – вздохнул Руслан Алаферов, у которого снова схватило где-то в груди. – Да и времена не те.

– Это ты сейчас так думаешь, – хмыкнул Тимур.

Он как никто понимал, что из себя представляет семья мачехи. Она была мнительной, ревнивой, но самой безобидной из них всех. А вот дядя… Дамир Караганов – молодой волк, тогда как старый Артур Караганов, глава семейства – матерый седой волчище, у которого еще не выпали клыки.

Отец слишком самоуверен. Он не послушает. Тимур решил зайти с другой стороны:

– Пап, а ты подумал про Марата? Брат не должен это узнать. Он и так все время думает, что я у тебя в любимчиках. Если появится сестра, я не знаю, что он сделает.

– Это, конечно, проблема, – тяжело вздохнул Руслан Алаферов. – Тимур, пока не говори никому. Я подумаю, как преподнести семье новости. Да и с девочкой надо познакомиться получше. Ты говорил, хорошая. Она тебе нравится? Надеюсь, не в таком смысле…

Он замялся, и сын сразу замотал головой.

– За кого ты меня принимаешь!

– Ладно, погорячился, – сразу успокоился отец. – Приглядывай за ней. А то мало ли.

***

Марат узнал, что его отцом не может быть Руслан Алаферов, когда учился в школе. Это произошло на уроке биологии. Они проходили группы крови.

У матери, Зарины, была третья группа крови. У отца, Руслана – первая. А вот у Марата… вторая!

– Не может быть… Не может быть!

Он так растерялся, что не смог выполнить задание. Как ни сверялся по таблице, выходило, что он не может быть сыном Руслана Алаферова. Нет, этого не может быть! Может, его подменили в роддоме? Зарина обожала бразильские и мексиканские телесериалы, где все время происходили такие истории.

Парень пустился во все тяжкие, начал грубить, дерзить, и только вмешательство дяди его отрезвило. Он затаился и стал думать, что делать дальше.

Марат достал денег и, когда был на каникулах в Петербурге, тайком провел тест ДНК в частной клинике, взяв волосы с расчески и старую зубную щетку отца. Правда была оглушительной, ужасной, страшной. Он не может быть сыном своего отца. Тогда он повторил, но уже с материалами матери. Нет… Уф… Она все же его мать.

Если бы они оба были неродные, он бы этого не перенес. С другой стороны, он теперь знал, что его драгоценная мать – отнюдь не святая. Она с кем-то переспала до свадьбы с отцом, подарив постороннему мужику свою невинность. Он никакой не недоношенный.

Мать всех обманула, чтобы скрыть грех и дать ребенку имя. Марат воображал, что ее соблазнил и бросил негодяй, может, даже изнасиловал или чем-то опоил… Или… Он словно наяву видел, как мать гуляет тайком от отца, а потом «приносит в подоле».

Юноша метался из крайности в крайность. Он был то невероятно ласков и предупредителен с матерью, то начинал опять ей дерзить. С отцом началось охлаждение. Руслан Алаферов перестал быть авторитетом.

– Что поделаешь, переходный возраст, – утешал жену Руслан, который тоже не мог найти на младшего сына управу.

Они лежали в постели. Зарина прижималась к нему, и он чувствовал себя мудрым и сильным защитником. Как обычно.

– Какой возраст? – удивлялась его красавица жена. – Прыщей давно нет. Здоровый лоб, уже комиссию в военкомате прошел. Лишь бы в армию не забрали.

– Не заберут, – успокоил он ее, хотя сам отслужил и ему идея откосить не нравилась. – Экзамены сдаст хорошо и поступит на платное в университет.

Марат правда налег на учебу после встряски, которую ему устроили дядя и дедушка. Зубрежка помогала отключиться от проблем. Он сдал, поступил, отучился и снова начал куролесить.

«Мать – шлюха. Отец не родной», – стучало в висках, когда он бился в пароксизмах страсти с очередной девкой или изгибался и скакал на танцполе в ночном клубе.

Он много лет хранил страшную тайну. И вдруг, как чертик из табакерки, появляется родная дочь Алаферова. Надо было что-то делать.

Глава 26

– Ирина, я выезжаю завтра в полседьмого, – сказал Иван блондинке, заглянув в номер к девушкам. – Побудка в пять.

– Ой… – капризно заныла она. – Почему так рано? А можно я поеду позже?

– Можно, – облегченно ответил он. – На другой машине.

– Ваня! Вы едете с утра? – сразу уцепилась за такую возможность Катерина, чтобы уехать без Макса, которого теперь видеть не могла.

Обратную дорогу вдвоем на его авто она не перенесет.

– Да, с утра. Возьму сухопай и в путь.

– Можно с вами? – спросила она.

– Конечно.

– Ой, и я! – испугалась Машка, что останется одна с Томсонами и Алаферовыми. – Можно?

– Конечно, – улыбнулся ей Золотов, и ей на миг показалось, что из-за туч выглянуло солнце.

Она даже заморгала. Мираж, обман зрения. Просто за спиной у него в коридоре горит лампа, превращая мужчину в темный силуэт, окруженный светлым ореолом.

– Спасибо, Иван, – поблагодарила за них двоих подруга. – Маш, выключай свет, отбой. Спать осталось всего шесть часов.

***

Но Маше не спалось. Она вздыхала и старалась не ворочаться, чтобы пружины в кровати не скрипели, мешая соседкам. Отлежав себе руку, она повернулась, когда кожу пронзили сотни игл, и шепотом вскрикнула.

– Что? – так же тихо, шепотом спросила ее Катя, которая лежала к ней головой.

Только спинки кроватей отделяли их друг от друга.

– Не спится. Тебе тоже?

– Ага.

Зотова безмятежно спала, разметавшись на койке, и даже похрапывала. В лунном свете было отлично видно, как смешно открылся ее рот. Маша привстала и указала на нее. Девчонки переглянулись, с трудом скрывая смех.

– А чего? Думаешь о Максе? – не удержалась девушка.

– О ком же еще…

Катерина тоже не спала. Тяжко. Но выбор уже сделан. Родители, наверное, обрадуются, что она перестала путаться с адвокатом, который за год ни разу не соизволил с ними встретиться. Отец-то сразу сделал вывод, когда пригласил однажды на семейное торжество, а ухажер дочери не пришел, сославшись на занятость. А она… Она поняла спустя год.

– Не переживай, – горячечно зашептала Маша. – Ты красивая, фигура – во! Интересная, умная. Найдешь в тренажерке еще круче жениха.

Она же видела, как на подругу смотрят посетители спорткомплекса. Найти замену адвокату будет легче легкого.

– Да какой он был жених… – вздохнула Катя. – Так. Чисто для постельных упражнений. Ладно, спи.

Зотова, которая проснулась, но последние пару минут делала вид, что спит, сделала вывод, что адвокат свободен. Отлично! Пообщается, когда Золотов уедет, с Алаферовыми. Напросится к Тимуру в машину на обратном пути. Пусть папаша видит, что сынок едет с нею, как со своей девушкой.

А если депутат окажется несговорчивым, позже, когда она захочет раскрутить на деньги, адвокат сгодится для помощи. Заодно может с ним закрутить или просто подразнить, чтобы лучше старался. Мужику только покажи товар лицом – сразу слюни до пола. Она-то знает.

***

Утром у Зотовой был шок. Тимур уехал вместе с Золотовым. Томсоны через час, сразу после завтрака. Остался только депутат и его младший, инфантильный сынок-мажор.

***

Девчонки собрались на два часа раньше блондинки, благо, она не занимала санузел, мешая умываться и чистить зубы.

Маша не стала будить Томсонов. Только отправила ЭсЭмЭску сестре, что встретятся в городе. Успеют еще до Рождества увидеться перед отъездом и попрощаться.

Одевшись и прихватив вещи, а также переноску с кошкой, Маша с Катей отправились вниз, где их уже ждал Золотов. Они быстренько попили кофе с бутербродами в столовой и вышли на заснеженную улицу, где еще царила темнота.

– У-а-у! – зевнула Катерина, прикрыв варежкой рот. – Красота! Кто рано встает, тому бог что?

– Подает, – усмехнулся Иван, картинно открыв перед девушками дверцу на заднее сиденье. – Машину к выходу.

Маша с Катей засмеялись, нырнув в недра авто, и принялись там устраиваться. Кошка опять тревожно замяукала в переноске. Внутри машины было тепло: владелец прогрел ее заблаговременно, включив с утра печку.

– Ну, где он застрял? – сказал под нос Иван.

Тимур не пошел на завтрак, хотя встал, когда Золотов растолкал его рано утром. А вот и он! Легок на помине. Выходит на улицу уже одетый, слегка помятый, мрачный и не выспавшийся. Наверняка голодный. Только при виде девушек оживился и, усевшись на переднее сиденье рядом с Иваном, сказал:

– Привет! Вань, ты не сказал, что мы едем вместе с девушками. Почему я все узнаю последним?

– Теперь знаешь, – протянул ему друг завернутый в бумагу бутерброд и термос с кофе. – Завтракай, потом тронемся. Горазд же ты дрыхнуть.

Друг поблагодарил. Маша, в очередной раз подивившись предусмотрительности Золотова, порылась в сумке и протянула татарину мандаринку из сухопая. Он взял, странно на нее посмотрел, но ничего не сказал.

– Завтра первая смена у Анжелы Викентьевны, – сверившись с ежедневником в смартфоне, сказала Катерина. – Вторая моя, утро послезавтра мое, а вечер твой.

– Ой, класс! – ответила Маша, которая за праздники совсем запуталась, когда ей выходить. – Еще почти два дня отдыхать. Не устала? На фитнес завтра пойдем до твоей смены?

– Конечно, пойдем, – ответила подруга. – Что-то я расслабилась за праздники.

Золотов вел машину и прислушивался, как девушки на заднем сиденье чирикают, обсуждая планы за завтра. Он одобрительно кивнул. Кругловой не мешает позаниматься, причем в системе. Через полгода-год занятий, глядишь, будет результат. Мотивация хорошая.

А ведь он… Точно. Завтра они с Тимуром собирались в спортклуб. Отменять тренировку или избегать Круглову из-за случившегося на турбазе он не собирался, но эта мысль вносила некую душевную сумятицу в его стабильное существование.

***

Девчонок не стали развозить по домам. Закинули к Маше, потому что у нее было больше сего вещей – переноска с кошкой, лоток и большая сумка с контейнерами, оставшимися от салатов. Катя была налегке.

– Спасибо, что подвезли, – поблагодарила Маша мужчин, которые закинули вещи к ней на этаж.

– Не за что, – ответил Золотов, который держал тяжелую сумку, как пушинку.

– Ну все, не скучайте, – широко улыбнулся Тимур. – Мы погнали.

– Гоните, гоните, – меланхолично ответила Катя, которую опять обуяла вселенская печаль.

Когда дверь за мужиками захлопнулась, Машка тут же выпустила кошку. Британка выскочила и пошла с обходом по квартире, привыкая заново.

– Я сейчас чай поставлю.

Чайник кипел на плите, протертая клюква стояла на столе и фарфоровые чашки из старого, уже неполного тетиного сервиза уже ждали, когда в них нальют душистый черный чай с травами.

– Ох… – вытянула ноги Катерина, откинувшись на спинку стула, и подняла глаза к потолку.

– Что?

– Родителям придется сказать.

– Ну и что.

– Тебе легко, – снова села ровно подружка. – Ты же знаешь характер моего папы.

– Ну.

Виктор Андреич слыл человеком решительным. Если его родную дочку кто-то обидит, он не стерпит.

– Он терпел Макса из-за меня, – пояснила Катя. – Теперь узнает и пойдет выяснять отношения.

– Ой… С ружьем?

– Почему… с ружьем, – не поняла Катерина.

– Ну, он же у тебя охотник.

– Логика. Ой, все. Не могу больше, – всплеснула руками девушка. – Голова пухнет. Даже в универе так не боялась, когда трояк получила, и надо было зачетку показывать.

Катя была отличницей, и только тройка по химии, которую она потом благополучно пересдала на четверку, портила всю картину успеваемости.

Машка разлила чай, и они наконец расслабились. Аж пот прошиб. Вдруг она услышала, как Шеба скребется в прихожей.

– Погоди, я сейчас.

***

Шеба, закончив обход квартиры, пошла в ванную. Не обнаружив лотка на привычном месте, она демонстративно в знак протеста напрудила лужу в прихожей.

– Шеба! Как ты могла?

Она, не обращая внимания, продолжала загребать линолеум. Маша хотела шлепнуть, но не стала. Во-первых, не поймет, за что. Кошка со свой точки зрения права. Во-вторых, это кошка, с ними такое воспитание не прокатит. Ну и в-третьих, хозяйка сама виновата – не достала лоток из сумки.

Когда потоп был ликвидирован, а «трон» водрузили на законное место в ванной, кошка довольно проинспектировала место, мурлыкнула и пошла в комнату.

– Маш, ну где ты там? – окликнула ее Катерина. – Чай твой уже остыл. Я кипятка подлила.

– Иду!

***

Катя отогрелась и поехала домой на такси. А Машка осталась. Приняла не спеша ванну, пока Шеба металась, переживая, что хозяйка утонет. Сделала маску для волос, а после водных процедур намазалась антицеллюлитным кремом, который ни на что не влиял и не помогал, но приятно пах ванилью.

– Ну вот! – улыбнулась она сама себе в зеркало. – Красавица.

Кожа сияла: сказался отдых на свежем воздухе за городом. Теперь поваляться, отоспаться и завтра с новыми силами в бой! На фитнес. Возможно, потом еще пойдет на растяжку. Очень уж Маше понравилось на занятиях.

***

Она незаметно задремала с кошкой под бочком, а когда проснулась, то увидела несколько пропущенных звонков. Два от сестры и один от Инны, с которой они ходили уже на фитнесс.

– Алло! – набрала она сначала сестру.

– Маш! Ты почему не предупредила, что уезжаешь? – без приветствий сразу напустилась на нее Иришка. – Мама спрашивала.

– О… Ну… – растерялась девушка. – Скажи ей, что я в порядке. Я уже в городе. А вы?

– Мы тоже, – ответила она. – Вернулись в гостиницу. Еще три дня побудем и восьмого улетим обратно.

– Хорошо. Успеем еще повидаться, не переживай. Хочешь завтра пойти с нами на фитнес?

– Хочу!

– Я приготовлю для тебя футболку и легинсы.

Шеба обнаружила, что в миске кончился корм, подошла и села рядом со стулом. Хозяйка не реагировала. Кошка терпеливо ждала, сидя в позе египетской статуэтки.

Отключившись, Маша перезвонила Инне. Так и есть! Молодая мамочка тоже хотела позаниматься после праздников. Ей на растяжку нужен был напарник. Вот как удачно совпало. Их как раз четверо: Маша плюс Инна и Катерина плюс Иришка.

– Встречаемся в холле ровно в час, – сказала она Инне. – Не опаздывай.

Шеба не выдержала, пока хозяйка договорит, и, встав, закогтила ее за колено, вопросительно глядя в глаза.

– М-р?

– Чего тебе?

– Мр-р-р… – курлыкнула она.

– Ой, оголодала, – взяла ее на руки девушка. – Бедняжечка моя. Не кормят тебя, маленькую. Сейчас, сейчас…

Серая мордашка потерлась о ее щеку, и сразу стало тепло на душе.

Дзен.

***

На другой день они встретились в холле.

– Привет, – сказала Инна Волкова.

– Привет, – ответила Маша, высматривая в толпе подругу. – Катя! Иди сюда.

Она перебралась к ним на диванчик, чтобы надеть бахилы и раздеться. Иришка пришла через пять минут вместе с Мариной Томсон. Маша при виде матери сначала напряглась, а потом расслабилась. Чему быть – того не миновать.

Марина была без головного убора и одета в легкий тренч совсем не по погоде и держала в руках фирменную спортивную сумку. Маша поняла: их с дочерью подвез на арендованном авто муж. Вот он на улице, видно через панорамное окно. Стоит, наблюдает. Иришка помахала папе рукой, и он наконец сел в машину, отъезжая от входа.

– Марина, у вас не будет напарника на растяжку, – сказала ей Маша. – Если только тренер не поможет сама.

– Я не на занятие, – ответила женщина, умолчав о беременности, из-за которой ей нельзя теперь напрягаться в спортзале. – Сумка для Иры. Она сказала, тут есть парикмахер и косметолог. Схожу к ним и подожду вас внизу. Может быть, сходим куда-нибудь погулять?

Оставалось всего три дня, чтобы провести их со старшей дочерью. Наверстать, увы, не получится, но это лучше, чем ничего. Марина Томсон решила лучше узнать Машу, пока она тут. Тем более что муж не против общения.

– Ну… – замялась Маша.

Она бы с сестренкой погуляла. А вот с матерью даже не знает. Девушка все еще чувствовала себя немного неловко и скованно рядом с нею, хотя на турбазе лед дрогнул.

– А что, Маш! – услышала их Катерина. – На проспекте ледяные скульптуры поставили и всякие сердечки из мишуры, можно рядом с ними сфотографироваться.

– Да-да! Маша, давай, – повисла на ней младшая сестра.

– Ладно, уговорили, – сдалась девушка.

***

На фитнесе с них сошло семь потов. Казалось бы, простой всего неделя, но организм предательски отвык от нагрузок.

– Ногу выше! Выше, я сказала! Мах! Еще! Энергичней! Не отстаем. Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один! Молодцы, поменяли! – командовал тренер.

Маша пыхтела. Пот стекал по лицу, несмотря на повязку для волос, которая должна была впитывать влагу. В промежутке она ухватила полотенце, лежащее рядом с ковриком, утерлась и снова бросилась в бой.

Через сорок пять минут, упав на коврик, она с облегчением слушала голос мучительницы-тренерши и расслаблялась под приятную медитативную музыку.

Вот оно, счастье! Когда наконец этот ужас заканчивается, и эндорфины поступают в мозг. Не сравнится ни с какой шоколадкой. Полный дзен.

– У-оу… – застонала она, встав на четвереньки.

Более подготовленная Катерина подала ей руку, помогая подняться на ноги, и девушка благодарно кивнула. Младшая сестра легче перенесла нагрузку, чем полноватая старшая. Иришка легко и непринужденно вскочила с коврика. Инна как молодая мама сильно не напрягалась, пропуская часть упражнений, но тоже вспотела.

– Идем греться? – спросила она.

– Идем. А ты… Можно уже?

– О, – смутилась Волкова. – Я уже не кормлю. Сам отказался.

И они в полном составе пошли в ИК сауну, разогревая мышцы после мучительной тренировки. Потом отдохнули и пошли уже подготовленные на растяжку. И правда здорово. После физнагрузки и сауны тело легче тянется и гнется во всех направлениях. Одно удовольствие.

Девчонки, позанимавшись, разошлись. Катерина пошла переодеваться, чтобы сменить на посту в гардеробе Анжелу Викентьевну, а остальные девушки отправились в тренажерный зал. Маша, зная свое слабое место, а именно – попу, – решила уделить внимание эллипсу.

– Ой, – вдруг заметила она в зале знакомые лица.

Там был «вражина» и татарин. В смысле, ее брат. То есть, Тимур. Неважно. Они оба занимались в качалке. Золотов лупил маленькую смешную грушу, подвешенную в углу, и она, отлетая, как будто сама давала сдачи. Тимур Алаферов лежа качался с отягощением, поднимая и опуская ноги. На штыре тренажера красовалось пять «блинов».

Маша подошла ближе и спросила:

– Очень тяжело?

От неожиданность он резко согнул ноги, и тренажер чуть не придавил его.

– Ой… б… Прости… Сейчас.

Он распрямил нижние конечности, зафиксировал рычаг сбоку и вылез из-под орудия пыток, на которое Мария всегда с опаской поглядывала, но сама не решалась позаниматься, тем более без тренера.

– Привет, – широко улыбнулся ей Тимур. – Как ты?

– Занимаюсь, не видишь? – тоже улыбнулась она.

Ну нравился ей этот котище, ничего не поделать. Такой у нее вдруг оказался брат.

– Мы с девочками пошли сегодня по полной программе, – добавила она. – Фитнес, стретчинг и теперь тут. Что посоветуешь? Я хотела на эллипсе позаниматься.

– Ноги? – уточнил кто-то сзади.

Маша резко развернулась на месте и встретилась глазами с «вражиной». Он был в фирменных трениках с полоской и мокрой от пота майке. Лицо покрывали мелкие капли. С шеи свешивалось полотенце. Серые глаза внимательно, испытующе смотрели через стекла очков.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – повторила она. – Ты что-то сказал?

– Говорю, ноги хочешь подкачать? Правильно. Давай помогу настроить тренажер.

– С… спасибо.

С одной стороны, она растерялась, а с другой – спасибо ему, что не напоминает о том, что случилось на турбазе. Это была ошибка. Надо вести себя как ни в чем не бывало.

Дзен? Ну, дзен же? Давай, родненький.

Нет, ни фига.

В его присутствии раньше тряслись поджилки, как на собеседовании. Потом все трепетало от праведного гнева и негодования. Позже – сладко замирало внутри. А теперь… Маша и сама не знала, что к нему испытывает. Но не равнодушие, это уж точно.

Когда он помогал ей забраться на тренажер, казалось, между ними проскакивают искры. Она только надеялась, что только ей это мерещится. Но мужчина не подавал виду, и она тихо радовалась. Значит, все в порядке, и он не заметил, что с ней что-то не так.

А потом стало не до того. Опять размеренно «идти в гору» на эллипсе, увеличивая угол и нагрузку, потеть и считать про себя шаги.

– Не устала? – через некоторое время спросил он со своего тренажера, стоящего рядом.

Причем он даже не запыхался. Вот это подготовка! Аж завидно стало.

– Немного, – выдохнула она в перерывах между шагами. – Сейчас, почти закончила.

Маша во что бы то ни стало решила довести этот подход до конца. Вон, Катя молодец, вместе с Ирой крутят на велотренажерах. Инне, лежащей на наклонной скамеечке, что-то объясняет Тимур, и она внимает. А потом… Тут Машка чуть не споткнулась, рискуя упасть с тренажера. Потому что в зал вошел муж Инны Волковой.

Он замер на миг, оценивая обстановку, как-то плавно, хищно подошел к Инне и что-то сказал татарину. Тот резко встал, отодвинулся от Волковой и перестал улыбаться.

– Ой. Все, как тут заканчивать, на что жать? – забеспокоилась девушка.

Золотов остановил свой тренажер, сошел с него и нажал на магнитный стоппер у Машиного аппарата. Она слезла, и ноги опять свело, как в прошлый раз.

– Ой-ё-о… – вырвалось у нее.

– Погоди, не вставай, – сказал Иван.

Она села на пол, покрытый мягким войлоком, и он начал разминать ей ногу, которую дергало судорогой. Уф… Наконец отпустило, и девушка осторожно встала, опираясь на него.

– Спасибо. Я пойду, – сказала она, оглянувшись, что происходит в зале. – Там что-то происходит.

Золотов тоже обернулся. А там… Там муж Инны, на голову ниже татарина, легко и непринужденно двинулся с места. Всего один шаг навстречу. Кажется, он ничего не делал, но Тимур вдруг резко хыкнул, согнулся и мешком упал на пол.

Глава 27

Сергей Волков отступил обратно, чтобы мужик не повалился на него, и подошел к жене. Что-то тихо сказав, он помог ей подняться со скамейки, и они вышли.

– Инна! – окликнула ее Машка, догоняя. – Что случилось? Все в порядке?

– В порядке, – оглянулась Инна, делая какие-то сигналы глазами. – Пока!

Пришлось вернуться обратно к Тимуру, который, пошатываясь и ругаясь себе под нос, встал с места. Золотов первым подошел к другу и спросил:

– Что не поделили? Опять по бабам?

– Не опять, а снова, – криво усмехнулся Алаферов, отказавшись от руки помощи, поданной другом. – Сам. Все в порядке.

Он сам виноват. Включается режим ухаживания, если рядом окажется симпатичная девушка. Алаферов это не контролировал. Просто на автопилоте происходит. Но этому мужику, который, наверное, где-то там служил и поучаствовал, что-то не понравилось. Подошел и вырубил без лишних слов. Тимур даже не понял, что это ее муж.

Ему почему-то казалось, что все подружки Маши Кругловой – незамужние и свободные. Инна выглядела совсем юной, такая хрупкая эльфийка с короткими темными волосами, девочка-мальчик. Сразу хочется защищать и помогать.

– Тимур, теперь Инну с нами из-за тебя не отпустят, – расстроилась Маша. – Зачем ты так? И вообще тебя мотает по жизни… Кобелино вульгарис.

Сестренка стояла рядом и тоже все это видела. Ну что за мужчина? Целуется с одной девчонкой на турбазе, потом в ее присутствии (!) лапает на тренировке другую и вполне закономерно огребает от ее мужа. Ни дня без приключений.

– Как-как ты меня назвала? – снова развеселился новоявленный брат, растирая ребра, куда, видимо, пришелся удар.

– Извини. Но она права, – вдруг серьезно сказала Ира Томсон, глядя ему в глаза, и он смутился. – Маш, идем.

Младшая сестра схватила старшую за руку и потащила к выходу из тренажерного зала.

***

В раздевалке они резко остановились.

– Ты меня предупреждала, а я не верила, – сказала Иришка.

– Ну… – протянула Маша. – Просто он такой, какой есть. Смириться или держаться подальше.

– А ведь он мне нравился, – призналась сестра. – Я так тебе завидовала по-хорошему, что он за тобой ухаживает. Он классный, но…

– Вот именно! – резко оборвала ее Маша. – Слишком много «но». Хорошо, что ты все это видела. Не надо питать иллюзий. Я так поняла, он очень похож на своего отца.

Она не сказала «моего» или «нашего общего» отца. Мария просто не воспринимала Руслана Алаферова как близкого человека. Так, просто чужой дяденька, который вторгся в ее размеренную жизнь.

– Ладно, Ириш. Идем в душ. Маме позвони, она закончила или еще нет.

Сестренка тут же набрала номер на смартфоне, переключаясь на другое. Вот же легкий характер. Маша не такая, она потом до ночи будет мусолить ситуацию, прокручивая в голове все, что сегодня случилось.

***

Они спустились вниз.

Иришка опередила ее, устремившись в холл, где уже ждала мать. А вот Маша решила забрать кое-что из гардероба. Приоткрыв дверь, она вдруг увидела подругу, которую прижал к стене какой-то хмырь.

– Что происходит?! – строго сказала она. – Катя, позвать охрану?

***

Дамир Караганов позвонил на ресепшен в спорткомплекс, где работала Круглова, и, назвавшись знакомым, которому велели что-то передать, уточнил расписание. Потом влез на сайт, где были регистрационные данные организации, ИНН, ОГРН и прочее. Спорткомлекс принадлежал некоему Сергею Викторовичу Волкову. Исполнительным директором числился Виталий Иванович Борисов.

Надо знать все о врагах заранее. Это правило Дамир отлично усвоил. Если не получится подкупить и напугать, попытается повлиять через работодателя, чтобы девку уволили с волчьим билетом.

Также он велел пробить по базе. Знакомый спец обещал выложить всю подноготную. Биография, долги, кредиты, приводы и так далее.

Добравшись до спорткомплекса, который давно хвалили друзья, но все не было времени посетить, Дамир вошел внутрь.

Девушка на ресепшене сразу приветливо улыбнулась, стрельнув глазами в сторону шикарного смуглого мужчины в черном пальто. Тот, не обращая внимания, налил из автомата чашку эспрессо, сел на диван и как будто задумался о чем-то.

– Вы кого-то ждете? – спросила девушка-регистратор.

– Да.

Он наблюдал. Девчонка в гардеробе, кстати, оказалась симпатичная. Совсем не толстуха, как говорил племянник. Приятная девушка. Подбородок острый, лицо «сердечком», глаза огромные. Кожа чистая. Губы не накачала. Улыбка играет на лице. С посетителями приветлива, кое с кем из старожилов даже перекидывается парой слов. Голос приятный, низкий.

То есть по всему выходило, что она человек открытый, своей ролью не тяготится. Ее все устраивает.

– Уважаемые посетители, технологический перерыв! – объявила девушка за стойкой, устанавливая табличку. – Регистрация в спортзал через пятнадцать минут!

Дождавшись, когда девушка скроется в подсобке с надписью «служебное помещение», Дамир Караганов допил кофе, выбросил стаканчик в урну и пошел по коридору. Ему не нужно было наверх. Он хотел найти второй вход в гардероб.

Искомая дверь обнаружилась почти сразу. «Гардероб. Служебный вход. Посетителям не входить!»

Его такие мелочи не волновали, равно как и камера на потолке в углу. Караганов вежливо постучал. Дождавшись отклика, он повернул ручку и вошел.

Мария Круглова удивленно на него посмотрела. Кажется, она решила воспользоваться перерывом для чаепития. На небольшой тумбе уже шумел чайник и стояла кружка.

– Вы кто? – удивленно спросила девушка. – Что вам нужно?

– Вы меня не знаете, – расчетливо улыбнулся он, но глаза остались холодными. – Но я знаю, кто вы. Я свояк Руслана Алаферова и хочу сделать вам предложение.

– Предложение? – вдруг фыркнула она, смешно наморщив нос, и прищурилась. – Какое?

***

Катерина после тренировки натаскалась шуб и пальто. Когда настал перерыв, снова задумалась о Максе. Какой же он… Слов нет, одни буквы.

Надо чем-то заняться, чтобы забыть о нем. Работа лечит. Фитнес, кстати, тоже. Пока дрыгаешься в спортзале, не думаешь о таких высоких материях, как «любо-о-овь». К черту такую любовь! Надо выходить замуж по расчету за состоятельного, заботливого мужчину, коих вокруг превеликое множество. Женились же раньше, не зная толком друг друга.

Вот, например, смуглый, красивый мужчина в зале, который кого-то ждал. Вот бы ее так ожидал жених или муж после тренировки. Эх… Катерина обратила внимание, пока выдавала вещи постоянным посетителям спорткомплекса. Она, наверное, слишком внимательно на него смотрела, потому что он тоже посмотрел в ответ. Катя тут же отвела взгляд и сделала вид, что ничего не происходит. Господи, стыдобища.

Дождавшись перерыва, девушка поставила чайник и решила съесть квадратик горького шоколада с мятой, купленного в норвежском магазине. Главное ведь не количество, а качество.

Со стороны служебного входа постучали.

– Маш, ты? Кто там? Заходи! – откликнулась она.

Но вошла не подруга, а тот самый мужчина, который до этого скучал в холле и сверлил ее взглядом. Выглядел он внушительно. Его словно окружала аура власти, подавляющая всех вокруг.

– Вы кто? – спросила Катерина и отступила на шаг. – Что вам нужно?

– Вы меня не знаете, – улыбнулся он, но этой улыбке она не поверила ни на грош. – Но я знаю, кто вы. Я свояк Руслана Алаферова и хочу сделать вам предложение, – добавил он.

До Катерины вдруг дошло. Депутат – отец подруги. А это, стало быть, его свояк, брат жены. Как тесен мир. Ну, перепутал, с кем не бывает. Ее это вдруг развеселило.

– Предложение? – фыркнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. – Какое?

– Вы увольняетесь, продаете квартиру и уезжаете. Я выплачиваю вам… Ну, скажем, сумму с четырьмя нулями. Не в рублях, естественно.

Ага… Давит на жадность. Катерине стало еще смешнее. Какие же они, богатые и сильные, на самом деле наивные. Думают, что все на свете можно купить. Вот и Макс такой же. Думал, за подачку и снисходительную ласку будет с ним до конца своих дней встречаться.

– А давайте я вам сделаю предложение, – неожиданно для себя самой сказала она. – Вы женитесь на мне, и тогда я, пожалуй, ничего не расскажу вашей сестре. Как вам такой расклад?

Разумеется, она ничего такого не имела в виду. Просто ей хотелось посмотреть, как маска самоуверенности слетит с лица этого холеного, властного мужчины. Так и вышло. Он на миг утратил свою невозмутимость. Потом снова обрел самообладание, подошел к ней, встав совсем рядом и прижав к стене. Отступать дальше было некуда.

Дамир Караганов навис над ней и сказал прямо в лицо:

– Шуточки вздумала шутить? Я тебя раздавлю, девочка. Сама будешь рада ноги унести.

Повисло неловкое молчание. Катя вдруг ощутила его присутствие, казалось, всем телом. Сзади скрипнула дверь и раздался Машин голос:

– Что происходит?! Катя, позвать охрану?

– Да, что происходит? – повторил за ней мужской голос.

Это подошел Золотов, встав за ее плечом.

***

– Ну наконец-то, – протянула Катерина, оттолкнув мужика и пролезая у него под рукой. – Маш, тут тебе предлагают сумму с четырьмя нулями. В у.е. Как думаешь, за сколько дней ты ее потратишь? Чур я в доле.

Мария растерялась, а потом до нее дошло. Этот хмырь рядом с подругой – парламентер, которого, наверное, подослал ее биологический отец или его жена, мачеха Тимура. Ну, а кто еще? Мужчина тоже в масть – смуглый кареглазый брюнет. Нос с горбинкой. Наверное, татарин. Был бы красивым, если бы не высокомерное выражение лица.

Деньги предлагают, чтобы от нее избавиться. Вот как.

– Хм, – подыграла она, сделав задумчивое лицо. – С таким же успехом это может быть сумма в диапазоне от десяти до девяносто девяти тысяч… долларов или евро, я не поняла? В чем измерять будем?

– В попугаях, – подошла Катя и юркнула в коридор, подальше от незнакомца.

Маша никогда не держала в руках сто тысяч долларов. И десять тоже. Даже квартира в провинциальном городке стоила меньше, если перевести из рублей на курсы валют. Для нее такие суммы были чистой абстракцией, так что она восприняла это просто как глупую шутку.

За спиной у нее раздался подозрительный звук. Золотов откашлялся, пытаясь скрыть смех.

– Из-за праздников доллар и евро торгуются ниже, – сказал он, – имея по отношению к рублю высокую волатильность. Я бы не советовал в данный момент инвестировать.

Руки его, поддерживая, опустились на плечи девушки, и она вдруг ощутила себя как за каменной стеной. Пока Золотов тут, с ней ничего не случится.

Гость немного растерялся.

– Так это вы Мария? – сообразил он.

– А вы кто? – в свою очередь поинтересовалась она.

– Дамир Караганов, – представился брюнет.

Вдруг в окошко со стороны зала просунулась Иришка.

– Что за общий сбор? – спросила сестра. – Маш, что происходит? Мама уже беспокоится.

– Скажи, что я скоро подойду, – ответила она и, переключив внимание на Караганова, добавила: – Дамир, думаю, вам лучше уйти.

Тут подоспела охрана спорткомплекса.

***

Дамир Караганов перед лицом превосходящего противника предпочел уйти сам, чтобы сохранить лицо.

– Поговорим позже, – сказал он Кругловой.

Которая тоже не была толстухой, как он ожидал со слов племянника. Так, некая приятная округлость присутствовала. Глаза умные. Одета хорошо, видно, что не бедствует. Речь хорошо поставлена. Непонятно. Ожидать такого от простой гардеробщицы он не мог. Надо скорее ознакомиться с досье от спеца.

– Какие-то проблемы? – еще раз уточнил охранник, который пришел, увидев на камерах столпотворение возле служебного входа.

– Никаких, – ответил Дамир, оттер мужика от входа и пошел прочь.

– Да-да, все в порядке, – прочирикала Катерина. – Правда, Маша?

– Да, – кивнула та. – Все хорошо, просто искали вещи посетителя.

Охранник, так до конца и не поверив, отошел на пост, а девушка, развернувшись, закрыла лицо руками. Вот, значит, сколько она стоит. Катерина недавно так же рассуждала про товары со скидкой. Теперь и ее тоже пытаются купить, как в магазине. Как же мерзко, гадко…

Вдруг кто-то ее обнял и похлопал по спине. От этой непрошенной ласки словно прорвало плотину, и Машка заплакала, уткнувшись в грудь Золотова.

– Маша! – снова окликнула ее в окошко сестра. – Ой…

– Извини, – отстранилась девушка от Золотова. – Вань, правда, я не хотела.

«Вражина» выглядел немного смущенным. Маша теперь больше думала, не покраснел ли у нее нос от слез, чем о недавних событиях.

– Ничего страшного, – усмехнулся он. – Подбросить тебя до дома?

Она молча кивнула.

– Ау! – бросил кто-то дубленку в окошко и недовольно сказал: – Есть тут гардеробщица? Гардероб вообще работает?

Катерина ахнула и кинулась принимать одежду. Перерыв, оказывается, давно закончился, и у окошка столпилась довольно приличная толпа посетителей.

***

Иван Золотов вез ее обратно. Совсем рядом. Пара остановок, пять-семь минут, и она дома.

– Спасибо, – повернулась она к нему.

Он вообще оказался на редкость отзывчивым человеком. Удивительно даже. Девушка от него такого не ожидала. До этого он казался ей холодным прагматиком. Или, быть может, она сейчас вызывала только жалость? Маша снова начала сама себя жалеть, прокручивая в голове ситуацию.

Сразу после случившегося она извинилась перед Томсонами, что не может вместе погулять, перенесла все на завтра и пошла с Золотовым на улицу. В лицо пахнуло морозом и свежестью. Опухшее лицо сразу стало успокаиваться, зато влажные ресницы моментально заиндевели.

– Ой, как похолодало! – вырвалось у нее.

– Садись скорее, – скомандовал Золотов.

Он не заглушал мотор, так что машина моментально завелась, и плавно тронулся с места. Пока ехали, молчали. Только когда наконец заехали через арку во двор, девушка спохватилась и предложила:

– Хочешь чаю? Или воды?

Он ведь даже воды не попил из-за нее, хотя обычно они с Тимуром зависали у кулера или брали кофе. Сладкоежка-Тимур с сиропами, а «вражина» без вредных сладостей.

У Золотова, конечно, в машине всегда был запас чистой воды. Если открыть «бардачок», то обнаружится бутылка бонаквы. Однако он почему-то об этом умолчал.

– Спасибо, – сказал он. – С удовольствием.

Оправдать этот порыв он мог, пожалуй, только любопытством. Ему было интересно, что свояк Тимура хотел от девушки. Не считая попытки подкупить, разумеется.

***

Караганов жалел, что выехал позже на полчаса. Подождал бы немного, и не случилось бы такое нелепое недоразумение. Он перепутал девчонок.

Ознакомившись с досье на гардеробщицу, он понял, что зашел не с той стороны. У нее стабильная зарплата, которая с лихвой покрывает ее расходы на обслуживание кредита и коммуналку. Круглова имела высшее филологическое образование. Поработав недолго в школе, она устроилась секретарем-референтом в «Северный блиц». Однако в октябре прошлого года девушка внезапно уволилась и перешла в спорткомлекс.

Дамир рассчитывал на природную алчность, которая свойственна людям низкой организации из невысоких социальных слоев, но ошибся с оценкой.

– Кирилл, – набрал он номер. – Спасибо за информацию. Завтра тебе переведут деньги. А еще… – он сделал паузу. – Ты можешь узнать про некую Катерину? Она работает вместе с Кругловой. Да, там же, на той же должности. Нет, фамилии, к сожалению, не знаю. Думаю, официально. Ладно, постарайся. Не обижу.

Караганов редко испытывал неловкость. Он почти забыл, что это за чувство. И тут какая-то девчонка подшутила над ним! До сих пор злость берет, как вспомнит. Эта Катерина развела его. Да, было в ней определенно что-то лисье. Хитрость и настоящее женское коварство. Такого он просто не мог спустить с рук.

«Давайте я вам сделаю предложение. Вы женитесь на мне, и тогда я, пожалуй, ничего не расскажу вашей сестре», – до сих пор звучало у него в ушах. Ее дерзкая улыбка все еще стояла перед глазами.

– Мне надо знать о ней все, – добавил он. – Со школьных времен и до сегодняшнего дня. С кем дружит. Родственники и ближайшее окружение. Любые слабости и компромат. Долговые обязательства. Переписка в соцсетях. С кем встречается.

Тут он запнулся.

– Дамир Артурович, не переживайте, – заверил его специалист. – Если есть аккаунты в соцсетях, то выяснить все контакты не составит труда.

– Я разве переживаю? – хмыкнул он. – Работай. Завтра чтоб результат. За срочность доплачу.

Глава 28

– Раздевайся.

Маша выдала Золотову новые тапочки, купленные вообще-то специально для Тимура. Взяла на распродаже на всякий случай мужские. А то мужики в последнее время зачастили в гости.

Прямо нашествие какое-то! То густо, то пусто.

– Давай, помогу.

Золотов ловко снял с нее куртку, повесил и пошел в крохотный совмещенный санузел. Маша, радуясь этому, устремилась на кухню – прятать улики. Быстренько собрав грязную посуду со стола и помыв ее, она поставила чайник на плиту.

– Мур-р? – выползла из комнаты Шеба.

Котовладелица удивилась, почему она не явилась сразу, как повернулся ключ в замке. Обычно она встречала хозяйку в прихожей, но не сегодня.

– Ух ты, тепленькая какая, – взяла ее на руки Маша. – Под одеялом спала?

– Мр, – подтвердила кошка и затарахтела.

Наверное, это полярная ночь так влияет, заключила девушка, отпуская кошку. Та сразу пошла к пустой миске, уселась рядом и посмотрела на Машу.

– Ой, ты уже все съела? – удивилась та.

Обычно горсточки «сушки» хватало на полдня. Но у кошки вдруг прорезался просто небывалый аппетит.

– Наверное, все же беременна, – сказала вслух Мария, сев на корточки и ощупывая британку.

Кошка сделала предупредительный «кусь», и девушка перестала крутить-вертеть ее.

– Ветеринару показывала? – спросил, появляясь на кухне, Иван.

– Нет еще.

– Отцу нужен кот, старый летом умер, – сказал Золотов. – Тут, я так понимаю, будет замес норвежского лесного и британцев.

– Да.

– Отлично.

Он всегда быстро принимал решения. Маша уставилась на него снизу вверх. Он же не всерьез, нет? Или правда берет котенка? Ничего себе!

– Давай дождемся сначала, когда она окотится, – сказала она, вставая.

Тут и чайник засвистел, оповещая, что вода закипела.

***

Золотов обследовал убогий санузел, чтобы убедиться, что Круглова проживает одна. Так точно, на полочке только ее косметика и одинокая зубная щетка в стаканчике.

Мужчина обошел и комнату, пользуясь тем, что хозяйка дома сейчас на кухне. На немецкой стенке времен СССР – фотографии. Девушка, выглядевшая намного полнее, чем сейчас, обнималась с женщиной грузной средних лет. Волосы Кругловой были гладко зачесаны назад, что ее не красило. Глаза скрыты за очками в роговой оправе. Золотов решил, что это фото времен института или чуть позже.

На собеседовании она смотрелась лучше, а сейчас – тем более. Физические нагрузки явно пошли девушке на пользу. Новая прическа ей больше идет. Очки больше не носит.

На диване, наспех накрытом покрывалом, лежал зачитанный томик Гарри Гаррисона. Фантастикой были уставлены полки небольшого книжного стеллажа. Еще один был занят учебными пособиями и монографиями. Там же стояли и книги на иностранных языках.

А ведь ему позарез нужен переводчик с норвежского! Причем не просто референт со знанием двух языков для переговоров, а еще и для работы с технической документацией. Новая секретарша в этом не разбиралось, но выяснилось это уже после того, как ее оформили.

Круглова раньше подвизалась в «Пилигриме», то есть должна разбираться в этом. Надо спросить.

Он пошел на кухню, чтобы уточнить детали, и застал премилую сцену. Маша сидела на полу и крутила-вертела кошку, а та, очевидно, настроившись на ранний ужин, лениво отбивалась от хозяйки.

***

Пили чай тоже втроем. Похрустев сухим кормом, кошка вскочила на третий стул и уселась между ними, как статуэтка. Выпив пару чашек чаю, Золотов все-таки спросил девушку:

– Маш, ты разбираешься в МАРПОЛ? Ты же работала раньше с этими требованиями?

– Да, – ответила она. – Почему ты спрашиваешь?

– У меня объект в черте торгового порта и еще один на той стороне залива, на нефтебазе, – пояснил он. – Возникли вопросы с природоохранными органами и портофлотом. Основные документы на английском, но есть сопроводительные письма на норвежском.

– А кто пишет? Бывший владелец? – предположила она.

– Нет, деловой партнер. «Харальд Хардрёде Инкорпорейтид». Может, слышала?

– Ой, так это же Свен! – махнула она рукой.

– Какой Свен? – сначала не понял Золотов.

– Который отдыхал с нами на турбазе, – ответила она, будто для нее было самым обычным делом проводить свободное время с владельцами крупных компаний. – Это его фирма.

– Не понял, а почему называется Харальд? – удивился он.

– Потому что это один из их королей, – ответила она. – Последний король-викинг, женатый на русской княжне.

– Не знал таких подробностей. Так что насчет Свена Бьярнссона?

– Он занимался какими-то глубоководными буями, – стала припоминать она. – Мне присылали инструкции по эксплуатации.

Машка тогда забодалась две ночи переводить этот талмуд на двадцати страницах. Причем халтурить было нельзя, это потом пошло в серию на продажу, сертификацию и так далее. Она сделала и забыла, а потом ее Катерина просветила, что такая работа стоит бешеных денег, а она, дурочка, сделала за так – просто в рамках основной работы, когда зам директора подсунул ей документы. А еще до сих пор было обидно, что за сверхурочные ей так и не заплатили.

– Понятно, – сказал Золотов, хотя что там ему было понятно, девушка не поняла.

Мужчина понял без слов, что она не хочет обсуждать эту тему. Видно, что из «Пилигрима» она ушла не просто так. Из хороших компаний не уходят в никуда, а она искала работу уже уволившись с прежнего места.

Золотов мельком видел директора ООО «Пилигрим» на форуме «Экспо». Он удивлялся, как они умудрились заполучить тендер от порта и даже подумывал переманить их поставщика. И вот…

– Маша, говорите, пожалуйста, заранее, если у вас такие знакомые, – сказал он, и глаза его блеснули за стеклами очков.

Маша невольно поежилась, а потом прямо взглянула на него и ответила:

– Какие знакомые?

Полезные дня него. Золотов ужасно злился от упущенной возможности. Он целые праздники провел вместе с норвежцем и даже не переговорил с ним. Причем готовый переводчик в лице Кругловой был под рукой.

– Вы про Свена? – в свою очередь напряглась девушка. – Или про моего бывшего директора? И потом, мы снова на «вы»? Иван, я вас не понимаю.

– Маша, прости. Про норвежца, разумеется, – ответил Золотов.

Он молниеносно вскипел и так же быстро успокоился. Разум снова был холоден как лед. Мужчина не мог не заметить, как ее заело одно упоминание о бывшем работодателе. Девушка напряглась и ощетинилась.

– Что не так с твоим директором? – вдруг вырвалось у него.

Маша не могла выдавить из себя ни слова, только мучительно покраснела, ощущая, как кровь прилила к лицу. Она вздохнула и прижала прохладные ладони к горячим щекам.

– Ясно, – сделал вывод Золотов, и его серые глаза сузились. – Приставал?

– Без комментариев.

Это только подтвердило его догадку. Что ж. Значит, толстяк Баскаков любит пользовать секретарш на рабочем месте. Странно только, что Круглова терпела почти три года, прежде чем уволилась.

– Давайте пить чай, – сказала Маша. – Или я тебя провожаю.

– Лучше чай.

Вкусно. Пахнет травами. Такой он пил последний раз только у отца в пригороде. Никаких приторных химических конфет, которые Иван терпеть не мог. Только курага. И тишина. Девушка пьет молча, а не щебечет, как другие, напрягая его и мешая думать.

Кошка такая же, как ее хозяйка. Сидит на соседнем стуле и щурится, не мяукая и не выпрашивая ничего со стола. Чай заканчивается, и Маша тут же подливает в чашку снова.

На третьей он решает – пора бы и честь знать.

– Я пойду, – сказал Золотов.

– Ну, иди, – тихо ответила она.

***

Вот же странный тип! Маша так до конца и не смогла его раскусить.

Значит, он хотел о чем-то переговорить со Свеном. Девушка только поняла, что Золотов упустил шанс пообщаться на турбазе и был этим сильно раздосадован. Хотя даже досада в его исполнении выглядела как мимолетный, почти незаметный проблеск эмоций. Этот мужчина – вещь в себе. Не вспыльчивый, расчетливый и спокойный, он успокаивал и одновременно немного пугал.

Машка к такому не привыкла. Люди обычно легко читались и было ясно, чего от них ожидать.

Отношения у них тоже странные. То на «вы», то на «ты», переходящие с неформальных на официальные и с дружеских в спортзале на вполне рабочие.

– Мяу?

– Иду, иду.

Кошка уже, задрав хвост, шла из прихожей в комнату, где, стоило хозяйке сесть в продавленное венгерское кресло, вспрыгнула ей на колени и замурчала. Маша щелкнула пультом от телика, погоняла немного каналы и, остановившись на какой-то новогодней комедии про сироту с тремя отцами, незаметно для себя заснула.

Проснулась только когда окончательно сползла на подлокотник и начала искать удобное положение. Деревянный край уперся в ребра. Кошка спрыгнула с колен, и девушка поняла, что отлежала себе все, что можно. С трудом разогнувшись, она побрела в ванну мыться.

Полярная ночь уже сдавала свои позиции, но все равно ужасно хотелось спать.

***

Катерина уже заканчивала смену, когда за ней заехал бывший парень.

Она приглушила свет и переоделась. Максим заглянул к ней в окошко и спросил:

– Собираешься? Подвести тебя до дома?

– А, это ты, – сказала она, сражаясь с молнией на втором сапоге.

Поза была пикантной, но она не собиралась ойкать и смущенно прыгать, раз он ее застал врасплох. Разогнувшись, Катерина подошла к зеркалу и, застегнув полупальто, стала вдумчиво и неспеша красить губы.

– Долго ты там еще? – так и не понял бывший.

– Макс, – закончив наводить красоту, повернулась к нему девушка. – Что ты здесь забыл? Ты ведь у нас не тренируешься.

– Кать, ну хватит уже.

– Хватит, так хватит, – ехидно улыбнулась она. – Это правильно.

С нее хватит. Он впервые за год заехал за ней просто так, чтобы отвезти домой, а не к себе в гости. То есть раньше он делал это только потому, что предстояло интересное и приятное во всех отношениях продолжение.

Да, он такой. Зря она повелась. Адвокат никогда не делал ничего просто так.

Хотя она не права. Даже сейчас он предложил свою помощь, чтобы помириться, и все продолжилось, как прежде. Как было надо ему, а не ей. Она просто устала.

– За мной папа заедет, – сказала она.

– Не сочиняй, – улыбнулся он, решив, что поймал ее на лжи. – Никто тебя не встречает. Кать, по вечерам опасно, давай довезу.

Он говорил с ней, как с неразумным ребенком, и это внезапно взбесило ее. Решил, что врет? А вот и нетушки. Катерина была в стрессе после случая с Карагановым. Безумная бравада, как обычно, когда она сталкивалась с трудностями. Ни в коем случае нельзя было показывать слабость.

Она изображала веселье, но потом ее просто трясло. Адреналин. Она попросила девушку с ресепшена подежурить и минут десять после выдачи одежды простояла в туалете, опустив руки под холодную воду. Потом включила горячую. И опять, и снова… В зеркале был какой-то дикий взгляд.

А потом ты берешь себя в руки, хватаешь, как Мюнхгаузен, сам себя за косичку и вытаскиваешь из болота, потому что никто тебе не поможет.

– Алло, пап. Встретишь меня из спорткомплекса? Да нет, ничего не случилось, – сказала она, выйдя из туалета. – Просто устала. Кое-что случилось, потом расскажу. Да, в одиннадцать. Жду!

Он должен был приехать с минуты на минуту. И тут заявился Макс. Вот это пердимонокль. Макс строил из себя всезнайку и жестоко обломался.

– Молодой человек, подвиньтесь, – вдруг отодвинул кто-то Агейко рукой и тоже наполовину протиснулся в окошко. – Катюша, я приехал. Ты готова?

Господи, это он. Ее старый, добрый, уютный папа. Видно, что тоже устал на работе в своем ЦНТИ, но все равно встретил ее, как в детстве. Улыбается в усы, распространяя вокруг запах одеколона «фаренгейт» и хорошего табака. Сейчас он ее обнимет, поможет пристегнуться в машине, и все станет хорошо, как в детстве…

– Папка! – вспыхнула она от радости. – Да, готова, идем! Есть хочу – умираю.

Девушка выскочила через служебный вход, схватила его за руку и потащила к выходу, пока тот все не понял. Раньше приятель не хотел знакомиться с ее родителями или представлять девушку своей семье. Теперь уже Катерина не хотела знакомить отца с бывшим парнем.

***

Агейко растерянно глядел вслед своей девушке. Вернее, бывшей девушке. Только в этот миг он отчетливо понял, что все кончено. Она правда так решила. Катерина не хитрит, чтобы его проучить, и не пытается манипулировать. Это не глупые женские обидки. Все гораздо серьезнее, чем он думал.

Он видел ее отца и раньше, как оказалось. В ЦНТИ на входе в будке охраны сидел усатый мужик, проверяя входящих и выходящих. На бейджике было написано: «ВОХР. Антон Иванович Камышин». Адвокат тогда еще подумал, какая редкая фамилия. Как у подруги.

На Максима он взирал с явным неодобрением, наблюдая, как на него чуть ли не вешаются студентки юридического, которым он читал тут лекцию по спецкурсу адвокатуры, и которые просто мечтали попасть на стажировку в «Бейдерман и партнеры».

– Черт, – стукнул Макс по стене.

Черт, черт, черт! Все шло не так, как надо. Ладно, перебесится – сама прибежит мириться. Он больше не будет так унижаться, а мужчина именно так воспринимал свои попытки примирения. Ради нее он будет еще… Нет. Катерина Камышина потом сама будет кусать себе локти, что его упустила.

С ее данными сложно будет найти кого-то лучше него.

***

– Так, рассказывай, ребенок, – сказал отец, помогая пристегнуться.

Катя настроила сиденье под себя, собираясь с духом. Старая добрая «нива» тихо завибрировала, трогаясь с места. Они выехали на проспект Ленина и покатили к дому. Вся улица была усыпана гирляндами и огнями, навевая рождественское настроение.

– Да что рассказывать, – вздохнула она. – Какой-то идиот перепутал меня со сменщицей и стал выяснять отношения. Пришла охрана, он ушел. Не работа, а сплошной стресс!

– Так увольняйся, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – Думаешь, я не смогу вас с мамой прокормить?

– Па-ап… – протянула она. – Я не хочу сидеть у вас на шее, понимаешь? И потом, мне там хорошо. Фитнес, скидки как работнику на все услуги. Я ни о чем не жалею.

– А давай я тебя устрою консультантом-филологом для студиозусов? – в тысячный раз предложил он. – У меня знакомства в «кадрах». Или методистом на кафедру.

– Пап, не хочу. За копейки эти старые грымзы мне всю кровь выпьют.

– А тут что?! – вспылил он, и сразу стало понятно, в кого пошла характером дочь. – Гардеробщица!

– Зато зарплата, – фыркнула она. – Пап, не начинай снова. Ну па-апочка.

– Ладно. Замяли, – тяжело вздохнул он. – Едем. Странно, что твой тебя не встретил.

Сказал он это с такой особой интонацией, что сразу стало ясно, что отец Катерины, мягко говоря, заочно терпеть не может потенциального зятя. Спит и видит, чтобы она его бросила.

– Пап. Мы с ним расстались, – наконец решилась признаться дочь.

Машина дернулась и чудом не поцеловалась с едущим позади «шевроле».

***

– И правильно! Нечего мозги нашей дочери компостировать, – сказал отец матери.

– Ну, Антон, – возразила мама. – Надо хотя бы узнать, что случилось на турбазе. Должен же быть повод. Вдруг она…

Мать понизила голос, и отец тоже, не разобрать, о чем там речь. Катерина поняла, что дальше подслушивать бесполезно, и пошла в свою комнату, из которой давным-давно выросла. Все старые вещи на местах, игрушки, плакаты, грамоты и медали. Она давно хотела что-то выбросить, а остальное на память сложить в коробку и убрать в шкаф. Отец не давал.

Но сегодня на нее что-то нашло. Катерина с остервенением начала срывать плакаты со стен. Сообразив, что делает это вместе с кусками обоев, она решила завтра же купить новые и сделать ремонт. Тем более что с ее режимом работы это не составит особого труда. Комнатка небольшая. Надо еще выкинуть половину хлама. Все эти плюшевые игрушки – собачки, медвежата и говорящие котики ее раздражали.

Притомившись, она закинула весь хлам в целлофановый пакет, завязала и вынесла в прихожую. Через кухонную дверь просачивался табачный дым и узкая полоска света. Родители все еще вполголоса обсуждали, что же им делать с великовозрастным чадом.

Катя и сама не знала, что дальше. Может, Машка права? Закрутить любовь с кем-нибудь из посетителей спортклуба? И будь что будет.

Как в сказке про «первого встречного».

Глава 29

Золотов довольно поздно вернулся домой. Созвонившись с Тимуром, он договорился завтра приехать на работу, хотя приказом по предприятию был официальный выходной. Хорошо. Чем меньше народу будет знать о характере их деятельности, тем лучше.

Потом он созвонился с начбезопасности фирмы и попросил пробить директора «Пилигрима» Павла Андреевича Баскакова. Он хотел знать все, особенно характер отношений и сотрудничества с норвежской организацией, принадлежащей Свену Улле Бьярнсону.

Им во что бы то ни стало надо было заполучить контракт с норвежцем, чтобы по возможности увеличить стоимость купленного актива за счет заключенного взаимовыгодного контракта.

Иван за разговорами совсем забыл предложить Кругловой работу. Он подготовит договор и лично завезет ей. Никто не должен пока знать об этом.

***

Маша еще спала, хотя кошка давно танцевала сверху по одеялу, топталась по ней и дышала в лицо, щекоча усами.

– Кушаньки? – улыбнулась девушка и открыла глаза.

– Мр-р…

– Сейча-ас, – зевнула она, прикрыв рот рукой. – Сколько времени?

Кошка, разумеется, не ответила. За окном темно, как обычно зимой. На телефоне, между тем, десять утра. Ого! Разоспалась она. Надо вставать, завтракать и собираться. Скоро на фитнесс, а потом меняться с Катериной на вечерней смене.

Мобильник вдруг резко зазвонил, и она чуть не выронила его из рук. Золотов! Помечен в телефонной книжке как ВРАЖИНА. И музыку подобрала соответствующую – «Капиталист-вражина».

– Алло, – сказала она в трубку.

– Алло, – ответил он. – Маша, вы… ты занимаешься техническим переводом, как я понял.

– Ну… да.

– У меня есть для тебя работа. Плачу пять тысяч за страницу машинописного текста. За срочность доплачу.

Она помолчала, переваривая информацию.

– Но… Там же не одна страница, да? – осторожно уточнила она.

– Целая пачка, – зашуршал он. – Сорок девять листов А4 с одной стороны. На норвежском. Справишься? Надо сделать за пару дней и оформить в печатном виде.

Она снова помолчала, мысленно перемножая листы на тысячи.

– Маша? Алло? Ты меня слышишь?

Иван назвал общепринятые расценки, уточнив на всякий случай в бюро переводов, где занимались тем же самым, но официально. Но незнакомым он, конечно, не мог доверить документы. В плане оплаты он Круглову не обидел. Почему же она явно не хочет сотрудничать? Наверняка мнется и ищет повод, чтобы отказать в услуге.

– Я заеду с договором после обеда, – сказал он, пока она не придумала причину для отказа.

Маша окончательно проснулась и посмотрела на молчащий телефон. Ну и ну. Золотов, снова. Не было печали. Надо срочно приводить себя в порядок. Не то чтобы она собиралась перед ним красоваться, но и сонной растрёпой выглядеть не хотелось.

А он ранняя пташка! Девушка заметила это еще на турбазе. Тяжело, должно быть, его сотрудникам. Он с утра пораньше бодр и полон сил, а они еще еле ползают, мечтая о чашке кофе.

– Мяу! – тронула ее за ногу Шеба.

– Ой, щекотно, – спрятала ступню под одеяло девушка. – Мышкуешь?

– Мя! – подтвердила кошка, просунув лапу под одеяло и зашурудив там.

Хозяйка немного поиграла с питомицей и наконец, позевывая, пошла в душ. Кошка, спрыгнув с постели, обогнала ее и остановила на полпути.

– Ах да… Завтрак.

Сухой корм посыпался в миску. В другую – отварная курочка. Немножко, а то останется. Шеба довольно замурчала, умудряясь одновременно жевать. С чувством выполненного долга Маша пошла мыться.

– А теперь – ответственный момент! – провозгласила она и встала на весы.

Она решила по совету подруги взвешиваться раз в месяц, чтобы не дрожать над каждым граммом. И… Тра-та-та-та… Все так же семьдесят килограммов? Как же так?

– Ничего не понимаю, – ущипнула она себя за бок, над крутым бедром, где давным-давно наметилась по контрасту тонкая талия.

Досадные «ушки» на бедрах и талии давно канули в небытие. Силуэт обрел четкость очертаний. По ощущениям и по промерам она сильно скинула лишний вес, но весы опровергали ее наблюдения. Эх… Надо посоветоваться с фитнес-тренером по этому поводу. То ли она вышла на «плато», то ли одежду каждую ночь перешивают эльфы, делая чуть больше.

Вернувшись, девушка выпила натощак стакан воды, не спеша намазалась всеми средствами, выданными косметологом, вытянула волосы щеткой с феном, и приготовила здоровый во всех отношениях завтрак – омлет с грибами. Есть следовало сейчас, чтобы улеглось, и не заниматься физнагрузками на полный живот.

Снова зазвонил лежащий на столе телефон. Маша посмотрела, кто. Иришка!

– Алло! – сразу же ответила она. – Привет.

– Привет, – ответила сестра. – Идешь сегодня на фитнес?

– Я к часу. Хочешь со мной?

– Конечно, хочу.

– Ну, тогда встречаемся в холле, как обычно. А… мама будет?

– Будет, будет…

***

– Будет, будет… – пообещала Ира Томсон.

«Шашлык из тебя будет». Мама, по ее мнению, должна во что бы то ни стало поговорить перед отъездом с сестрой. Та сидела перед гримерным зеркалом в гостиничном номере и сушила волосы феном.

Вчера подстриглась и тонировала. Мягкие пряди с переливами меди, мёда и золота переливались и струились, как вода. Отец вышел и душа и, проходя мимо, нагнулся и поцеловал мать в шею. Она выключила фен и, поймав его, поцеловала в ответ. Иришке стало завидно: так у них все было хорошо.

А Тимур… У-у… Кобелино вульгарис, Маша права, но… Это был ее первый в жизни настоящий поцелуй. Детские в щечку не в счет. И мужчина был красавец, не слащавый, а в самый раз. Но эти его наклонности… Да и старше он, причем намного.

Ира была разумной девочкой и все понимала. После случая в спортзале все как будто встало на свои места. Но было неприятно, и она порадовалась, что все не зашло слишком далеко. И еще. Хорошо, что родители ничего не узнали ни про поцелуй, ни про драку в качалке.

Мама была бы против из-за того, что он Алаферов, а отец… Отец просто против, и все. Он хотел ее познакомить с сыновьями друзей и сослуживцев, когда Ира поступит в МГИМО или МГУ.

– Выйдешь замуж, когда закончишь учиться, – много раз говорил он. – Надо для начала твердо встать на ноги. Ни к чему эти студенческие браки.

– Ну, па-ап, – неизменно отвечала она. – А как же вы с мамой? Вы же поженились на третьем курсе.

Крыть было нечем. Но он настаивал на своем. Девушка решила спросить насчет планов:

– Мам, я иду сегодня с Машей на фитнес, – сказала она. – Но погулять потом не получится, она сразу после этого идет работать.

– Вот как, – задумалась Марина Томсон, скрыв за ресницами чувства.

Сердце кольнуло разочарование. Вчера из-за того ненормального все планы резко поменялись. Сегодня не получается. Остается всего один день на прощание перед отлетом. К сестре на могилу она уже не успевает.

– Передай Маше, что завтра я приглашаю ее на обед в «Парк Инн», – сказала она. – Нам надо поговорить.

– А я могу с вами пойти?

– Даже не знаю. Может быть.

Грядет Рождество, пахнет хвоей и мандаринами, но вместо новогоднего настроения в чувствах был полный раздрай.

***

Золотов был как всегда пунктуален. Ровно в полдень в дверь позвонили. Маша пошла открывать. Заглянув в глазок, она увидела Ивана.

– Привет, – сказала она и сразу ошарашила его вопросом: – Мы на «ты» или на «вы»?

Этот вопрос мучил ее вчера.

– Давай на «ты», – решил он, поставив на банкетку портфель и раздеваясь.

– Очень хорошо, а то я путаюсь, – улыбнулась она. – Показывай, что там у тебя.

Он прошел вслед за ней на кухню, сел и вытащил из портфеля увесистую папку с распечаткой. Причем прошитую на петли, как курсовую. Маша полистала. Какие-то схемы нефтеперегонки. Документация по перевалке с суши на танкер. Вроде бы, ничего нового. А если и встретится незнакомое словечко, на этот случай есть словарь.

– Возьмешься? – спросил мужчина.

– Сколько дней на работу?

– Два, ну, максимум три, – на миг задумался он. – Вот флешка с файлом. Оформить надо точно так же в ПДФ, со всеми иллюстрациями и схемами.

– Ладно, – кивнула она, забирая работу.

Он удивился. Вот так просто? «Ладно» и все? Черт побери, он упустил хорошего специалиста. Золотов достал договор и протянул ей.

– Что это? – спросила Маша.

– Договор и акт выполненных работ, – объяснил он. – Все официально.

– Ой! – заволновалась она. – Налог платить?

– Я уже все продумал, – успокоил он девушку. – Разовый доход не облагается, но если надо, мы сами сделаем отчисления. Но тогда придется тебя как-то оформить хотя бы на полставки. Юрист до десятого гуляет, потом оговорим все условия. А пока подписывай.

– Нет, я сначала почитаю, – решила она.

Или даже покажет кому-нибудь. Будь у подруги все в порядке с адвокатом, показала бы договор ему. А теперь? Может, Тимуру? Уж он не даст ее обидеть. Или… Или Игорю Томсону? Он же все-таки юрист, хоть и немного иного профиля.

– Ну, читай, – усмехнулся Золотов, удивляясь, чего она артачится, когда на кону почти двести пятьдесят штук. – До завтра тебе времени хватит? Или подпишем задним числом после праздников.

– После праздников. Налить тебе чаю? – спросила Маша из вежливости.

– Хорошо.

– Но я к часу должна быть в спорткомплексе, – предупредила она, наливая ему свежезаваренного чаю.

Он намек понял. Вроде не гонит, но таймер уже включен. Однако пить и есть впопыхах и на ходу он не привык.

– Давай, я тебя подброшу на машине, – предложил он.

– Спасибо, – чинно сложив руки на коленях, поблагодарила она.

Сегодня Золотов не планировал идти в «качалку», ограничившись баней. Но, раз планы резко менялись, он набрал Тимура и спросил, не прочь ли тот сходить на тренировку. Или как?

– Или как, – хмыкнул зам, который все утро мучился, разбирая вместе с другом бумаги. – Я избит, раздавлен и унижен, неужели по мне не видно?

– Ну ладно, – не стал настаивать Золотов. – Соберешься – маякни.

Маша навострила уши, соображая, с кем мог говорить гость, и, кажется, догадалась. Она протянула руку к трубке. Золотов молча дал ей смартфон, и она сказала:

– Плохо себя чувствуешь? Очень больно?

– Маша, это ты? – удивился он, услышав ее голос.

– Да, я, привет.

Тимур замер, соображая, что происходит. До него дошло, откуда звонил друг. Он в гостях у сестры? Почему? Вернее, зачем. Нет, планы точно менялись.

– Да нормально уже все. Не считая смертельной раны на моей гордости, – отшутился Алаферов. – Я не понял, Маш. Вы что, вместе идете на тренировку?

– Не совсем, – уклончиво ответила девушка, решив подразнить его. – Девочки налево, мальчики направо. Я с сестрой на фитнес, а Ваня в качалку. Как вчера.

– Так, я уже выезжаю, – сказал он и положил трубку.

***

Дамир Караганов утром получил досье на Екатерину Камышину.

Любопытно. Они, значит, с Кругловой не только коллеги и подруги, но еще и бывшие однокурсницы. Семья простая. Училась хорошо, была отличницей, окончила вуз с красным дипломом. И… тоже гардеробщица, как и Круглова. Девчонка уволилась со школы и пошла работать в спорткомплекс. Это не поддавалось никакому разумному объяснению.

Предположим, даже если там выше зарплата… Нет, ни один нормальный человек с дипломом не пойдет работать обслуживающим персоналом. Это было выше понимания Караганова.

Связавшись с частным детективом, который уже его выручал, он дал задание проследить за девушкой. Начнем с того, что узнаем привычный распорядок дня, места пребывания, куда любит ходить… А там…

Ладно, это мелочи. Зато бизнес не ждет. Акции «Меркатора» уплыли прямо из-под носа, но, к счастью, недалеко. Как оказалось, их перехватили в Москве люди Золотова. Брокер подсуетился, а основной пакет давно был куплен им же у самого владельца.

– Отлично!

Дамир тут же созвонился с Тимуром и договорился о встрече в ресторане неподалеку от спорткомплекса. Родственник сказал, идут тренироваться, потом в баню. После не грех и поужинать. В общем, праздники продолжались.

– Тимур, у меня есть к Золотову одно дело.

– Какое? – поинтересовался Алаферов.

– Это связано с «Меркатором» и дочерним предприятием москвичей. Возможно, мы с Золотовым можем друг другу помочь.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Тимур. – Просто поужинать никак? Все дела да дела…

– Хорошо, на месте решим.

Караганов не понимал, как можно тратить драгоценное время на такое пустое времяпровождение. У него все тренажеры были дома, чтобы никуда не ездить. Работа, работа и еще раз работа. Бизнес. Стоит зазеваться, и уведут из-под носа. Отец на него надеется.

А, впрочем…

– Тимур, так вы куда собираетесь? Туда же, что и вчера?

– Да. Только ты бы поаккуратней, – предупредил его Алаферов. – Вчера ты погорячился. Хоть ты и родственник, но…

– Понимаю, – ответил Дамир. – Это досадное недоразумение. Больше не повторится.

Он не солгал ни словом. Подкупать девчонку, которая оказалась настоящей Марией Кругловой, он не будет. Это неэффективно. Скорее всего, она не согласится. Нет, он просто ее уничтожит, причем так, что ей придется уехать самой куда подальше, чтобы не позориться. В другой город и на другой конец света.

***

Руслан Алаферов возвратился домой, причем это возвращение его изрядно тяготило. Он впервые пожалел, что не имеет тайной съемной квартиры, куда он мог бы свалить, чтобы не видеть домашних.

Началось все еще на турбазе. Сначала они проспали отъезд Кругловой и Томсонов. Вернее, их никто не предупредил, что они отправляются с утра пораньше и без завтрака.

Когда Руслан с младшим сыном вошел в столовую, то Игорь, Марина и их дочь как раз заканчивали есть. При появлении Алаферовых в зале они сразу засобирались. Это было настолько заметно, что Руслана покоробило. Они не сбегали, нет! Просто не хотели его видеть и говорить с ним.

– Марина! – сделал он попытку, окликнув ее.

Не хотелось прощаться на такой ноте. Пусть даже между ними прошлое, и даже они в браке с другими, хотелось… Чего? Руслан и сам не знал. Извиниться? Гордость не позволяла. Но хотя бы поговорить спустя столько лет.

– Игорь, идем, – вполголоса поторопила она, даже не оглядываясь на бывшего возлюбленного.

– Марина, погоди, – повторил чуть громче Алаферов. – Давай поговорим.

– Не о чем говорить, – сухо бросила она. – Все уже сказано. Причем не мной.

Внутри все до сих пор трепетало от удивления, непонимания и смертельной обиды от его жестоких слов. «Вот деньги. Сделай аборт, этого должно хватить. Ты что, думала, я на тебе из-за этого женюсь? Мариш, знай свое место».

– Ну, Марина.

– Руслан, – обернулся к нему Игорь Томсон, сузив глаза. – Я что, вчера недостаточно ясно выразился?

Он побелел от ярости. Желваки заиграли на скулах.

– Я вас услышал, – дипломатично ответил Руслан, делая вид, что его ничуть не задело такое обращение. – Давайте будем культурными людьми.

– Давайте, – улыбнулся Томсон.

Существовали сотни вполне культурных – и законных! – способов испортить жизнь депутату, да что там, сделать ее просто невыносимой. Родственникам Карагановым тоже не поздоровится.

И взгляда юриста Алаферов внутренне поежился. Это ощущение он испытывал крайне редко, и то только когда пересекался со стариком Карагановым. Тот начинал с полукриминала, как и все в девяностые. Но этот рафинированный москвич вызывал те же самые чувства. Руслан отчетливо понял, что боится.

– Пап, идем, – сказал ему младший сын. – Забей на них.

– Хорошо, идем завтракать, – очнувшись от мыслей, ответил Руслан.

Марат наблюдал за унижением отца, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, он был вне себя, что тот изменял матери. С другой стороны, испытывал тайное удовлетворение, что того щелкнули по носу и поставили на место. Но надо всем этим превалировало одно: их унизили какие-то… Их! Алаферовых! И его. Представителя клана Карагановых, перед которыми прогибались сильные мира сего, даже губернатор и мэр.

Теперь было делом принципа отыграться на девчонке Кругловой. Да и просто избавиться от нее, чтобы не мешала ему жить привычной жизнью.

Они позавтракали в напряженной тишине. Марат с отвращением ковырялся в еде. Омлет с сосисками и каша так и остались нетронутыми. Кофе не шел ни в какое сравнение с живительным эликсиром из автоматической кофе-машины, которая стояла дома.

– Почему не ешь?

– Я не голоден, – буркнул он.

– Эх, молодежь, – хмыкнул Руслан. – Мы раньше на аппетит не жаловались. И потом, что это опять? Сними в помещении очки.

Младший сын снова напялил тонированные фирменные окуляры. И пусть они поляризационные, «усиливают резкость» и годятся не только для улицы, но в его время считалось дурным тоном носить их в помещении. Точно так же как не снимать головной убор или жевать жвачку.

– Пап, не начинай! – повернулся к нему Марат. – Скорей бы уж домой.

– Ага, – впервые за утро улыбнулся отец. – К мамочке под крыло.

– Почему нет?

– Здоровый лоб, – похлопал его по плечу Руслан.

Это снова взбесило Марата. Он вскочил и сказал:

– Я поел. Пойду собираться.

– Матери позвони, скажи, скоро будем. И без подробностей, сынок, ты меня понял? – властно, ровным голосом сказал Руслан.

– Понял.

Глава 30

Он и сам бы никогда не огорчил мать, рассказав ей об этом позоре. Зарина Алаферова никогда не узнает, что у мужа на стороне есть дочь.

Дядя Дамир обещал все уладить. Марат, успокоенный его словами, сделал вид, что послушал отца. Но, без сомнений, он будет следить, как развиваются события, и пресекать все попытки отца увидеться с внебрачной дочерью.

Они выехали ближе к десяти утра. Трассу уже почистили, и внедорожник легко несся, поглощая километры по заснеженному лесу. Потом появились частные дома, и через час выехали к городу. Через полтора были дома, отогреваясь чаем и отбиваясь от любопытной матери.

Марат через некоторое время ушел в свою комнату, и супруги остались наедине. У Зарины сердце было не на месте.

– Что происходит? – прямо спросила она мужа, когда он немного отдохнул с дороги. – У тебя неприятности? Что-то криминальное или в политике? Скажи отцу, он примет меры, на то мы и родственники.

Он смотрел на свою смуглую, все еще моложавую красавицу жену и думал. Вот как жизнь складывается. Терять ее он не хотел. Хоть мужчина и женился не по любви, а по принуждению, за эти годы привязался к Зарине и не мыслил без нее своей жизни. Она подарила ему сына. Умный, зараза, хоть и оболтус, но это временно. Перебесится.

Руслана все устраивало. Роскошный дом, налаженный быт, спутница жизни, которая его понимала и обожала, дети. Если информация просочится в прессу, все рухнет. С ее характером она не смирится.

Но он должен, как и планировал, все открыть сам. Тем более что летом будут праймериз, а осенью выборы. Если все вскроется во время избирательной кампании, этим воспользуются конкуренты в предвыборной гонке.

Это его последний сезон перед уходом на покой. Алаферов не хотел сходить так рано с дистанции из-за дочери.

«Маша».

Мысленно назвав ее по имени, он испытал странное чувство.

«Дочка».

Он всегда мечтал о дочери. После Тимура должна была родиться девочка, но, увы, жена умерла родами вместе с ребенком. Вторая жена, Зарина, не могла больше иметь детей.

Мальчишки ведь как? Наследники. Продолжение рода, веточка на семейном древе. А дочь – любимая, балованная, самая лучшая. Кровиночка. Принцесса. Так он считал. У Руслана было две сестры, которые, выйдя замуж, разъехались кто куда, но отношение отца к дочери ни с чем не спутать. Парням разрешалось все, а девочек берегли, холили и лелеяли, растили из них будущих жен и матерей.

Наверно, с возрастом он стал сентиментальным.

– Зарина, – сказал он. – Когда я не смогу справиться сам, меня вынесут вперед ногами.

– Не хорохорься, – присела она рядом. – Я же вижу, тебя что-то мучает. Расскажешь?

– Позже, обязательно, – ответил он. – Обещай только, что выслушаешь до конца.

У женщины от его слов по спине пробежал холодок от нехорошего предчувствия.

– Руслан, ты меня пугаешь.

– Не бойся.

Он встал из-за стола, собираясь пойти в свой кабинет-библиотеку. Там было его мужское царство, где Зарина редко появлялась и не утруждала себя уборкой, чтобы не нарушить творческий беспорядок в документах, лежащих на столе.

– Руслан! – метнулась к нему Зарина, обвив руками шею. – Руслан. Я боюсь.

– Я с тобой. Ну, что ты, дорогая.

Ей никогда еще не было так страшно.

***

Пока муж с сыном были в отъезде, произошло одно событие, которое не на шутку взбудоражило Зарину. В город вернулся старый друг Артура Караганова – Иван Прохоров, с которым они вместе начинали дело. Позже он продал свою долю и уехал в столицу.

– Зарина! – услышала дочь в трубке надтреснутый голос отца, который с возрастом все больше сдавал. – Приезжает дорогой гость. Будет семейный обед. Надо всем встретиться, пока праздники.

– Папа, кто приехал? – уточнила она. – Мы с тетушками закажем все необходимое.

– Прохоров, – ответил отец. – Прилетает послезавтра.

У женщины все опустилось внутри. Сердце замерло и потом пустилось вскачь, путаясь в ритме. Перед глазами все побелело, и мир на миг исчез. Было только одно – его имя. Прохоров.

– Зачем? – хрипло спросила она.

– У него здесь дела. Надеется на мою помощь в силу старой дружбы, – ответил отец. – Его встретит Дамир. С твоей стороны надеюсь на организацию досуга.

Когда он говорил так, подразумевалось не то, что обычно именуют «досугом». Караганов был консерватором и не терпел разврата. Он имел в виду, что надо до отвала накормить и разместить гостей, не ударив в грязь лицом. Для гостя дорогого ничего не жалко! Во все времена. Даже если голодаешь, последнее на стол ставишь. Так он считал. А роль женщины была в том, чтобы создавать уют и скреплять семью.

Когда он, не прощаясь, отключился, Зарина еще некоторое время посидела в прострации, глядя в никуда.

Прохоров. Сволочь Прохоров, которого на любила с детства. Которого не вспоминала много лет и которого, как оказалось, до сих пор не разлюбила.

Настоящий отец ее сына.

***

Марат днем выдрыхся, полночи не спал, сидя у компьютера, а потом с трудом проснулся ближе к полудню. Продрав глаза, он решил: надо провести разведку боем.

– Круглова? Круглова… Круг-ло-ва… – чуть ли не пропел он, предвкушая забаву.

Позвонив в спорткомплекс и представившись ее другом, он попытался узнать, когда ее смена, на что девушка на ресепшене несколько нервно отказалась предоставить информацию и бросила трубку.

– Что за… – удивленно уставился на телефон Марат.

Девка на том конце провода как будто чего-то испугалась. Обычно они непуганые. Достаточно сладко напеть в уши, и расскажут все на свете. Но не в этот раз.

– Ладно.

Все узнает на месте.

Нарядившись в стильный молодежный прикид из темных шерстяных слаксов, черного пуловера с высоким горлом и нацепив на запястья с десяток силиконовых браслетов, Марат почувствовал себя увереннее. И очки. Он не любил, когда девки на него пялились, зато сам обожал смотреть сквозь темные очки, когда люди не видят.

Молодой человек в черном, который вошел в холл спорткомплекса, был похож на гибкого, грациозного и немного вальяжного кота, гуляющего самого по себе.

– Добрый день, – очаровательно улыбнулся он девушке на ресепшене, и она улыбнулась в ответ. – Я бы хотел купить разовый абонемент.

– Да, пожалуйста. Пятьсот рублей дневной анлим.

– Отлично, – приложил он карту к терминалу, поражаясь дешевизне этого отстойного местечка.

А, впрочем, может он и ошибался. Отделка была под евростандарт. Внутри еще лучше. Он взял в машине сумку с тренировочным комплектом и пошел на разведку.

Начал с гардероба, но там была другая девка – Катерина, которую он уже видел на турбазе.

– Приве-ет, – развязно протянул он, и девушка в окошке сразу напряглась. – Раздеваться не буду, не надейся.

– Вот еще! – фыркнула она.

– Вдруг что-то пропадет, – хмыкнул он.

– Да ты!

– Уже ухожу! – чуть не заржал он, отходя ленивой походкой от окошка.

Так. Значит, сейчас эта Катерина. Следовательно, завтра будет Круглова. Если только они не меняются два раза в день. Этого парень не знал.

Остановившись на полушаге, он резко развернулся и снова подошел к окошку, откуда на него смотрела возмущенная гардеробщица.

– А где эта? – сделал он неопределенный жест рукой, показывая на нее. – Сменка твоя.

– Сменку носите с собой, обувь не принимаем, – откровенно издевалась девушка. – Вон, написано же!

– Ты же понимаешь, о ком я, – медленно, лениво улыбнулся парень.

– Понимаю, – так же расчетливо улыбнулась она.

– Так что?

– Иди уже, мажор, – чуть ли не с жалостью посмотрела она на него.

Катерина удивлялась, какой брат у Машки. Разные совсем, хотя отец у них один.

Он при этих словах снова взбесился до белого каления. Аж слов не находил, чтобы что-то сказать в ответ.

– Книгу жалоб мне, – прошипел он.

– Жа-луй-тесь, – фыркнула она снова и скрылась в окошке.

Марат сделал пару шагов к стойке регистрации, и девушка, подняв глаза от экрана с разложенным пасьянсом, спросила:

– Вам чем-то помочь?

– Нет!!!

Парень пошел по лестнице наверх. На середине пролета он немного остыл. Ладно, раз уж купил абонемент, не грех и позаниматься, хотя до уровня домашней качалки в доме дяди это не дотягивает. Слишком много народа, суета. Ему такое не нравилось.

Напрягали все эти мускулистые, суровые мужики, которые смотрели на него как на дрыща и сосунка. Он что, виноват, что такой уродился? Сколько ни качайся, остается стройным и гибким. Мышцы не прирастают. Может есть тоннами вредные продукты и не толстеть. Временные подружки ему всегда завидовали, считая каждый грамм.

Так, где раздевалка? Шкафчик свой нашел сразу. Переодеться – минутное дело. Теперь в зал. Ну, что тут свободно? О! Беговая. Поставит на шесть километров в час и пойдет быстрым шагом, заткнув уши и включив в плеере любимую музыку, чтобы не слышать других.

Надо успокоиться и продумать план на завтра, когда тут будет Круглова. Придется снова посетить спортзал.

***

Золотов довез Машу и помог раздеться. Катерина в окошке сразу уловила, что подруга приехала вместе с бизнесменом. И… И уехала она вчера тоже с ним. Интересно. Между ними что-то было?

– Маша! – шепнула она, принимая одежду. – Зайди ко мне, там переоденешься.

– Хорошо, – без всякой задней мысли ответила Круглова и, обойдя по коридору, вошла в гардероб через служебный вход.

– Так! Рассказывай, – зажав ее около туалета, сказала Катя.

– В смысле.

– В том самом. – Глаза у подруги горели нездоровым любопытством. – Вы вчера уехали вместе, а сегодня он тебя подвез.

– О…

Маша мучительно покраснела. Причем до такой степени, что подруга даже испугалась. Вот, значит, что люди могут про нее подумать! Впрочем, разве она не думала то же самое, когда Катю подвозил и привозил Макс? Люди судят по себе.

– Кать, все совсем не так. Просто я опаздывала… – зачастила она, словно оправдываясь, и ненавидела себя за это.

– Ага. Ты опаздывала, и он решил поработать такси, – не поверила Катерина. – Тут что-то не так. Я думаю, ты ему нравишься.

– Нет!

– Девчонки, долго вы там? – окликнул в окошко «вражина», и девушки перестали шептаться, чтобы он не услышал.

Повисла напряженная тишина.

– Ладно, я в спортзал, – сказала наконец Мария. – Буду в три на смене.

– Иди, иди… – с заговорщическим видом напутствовала ее подруга. – Ждет же.

***

Маша вдоволь намахалась руками и ногами, покачала пресс и попу и упала без сил на коврик, как тряпочка. Что-то после праздником совсем тяжко… О-ох…

– Не спим! Отдыхаем… На четвереньки.

Ой! Еще не конец? Сколько же еще. Девушка перевернулась на коврике. Точно такая же мысль была написала на лицах доброй половины группы по фитнесу. Все отъелись на праздниках, позволяя себе вредные и калорийные вкусняшки, а теперь отрабатывали грехи.

– И, раз… И, два… Выше ногу, выше!

Умереть не встать.

***

После душа и сауны стало полегче. Сегодня без растяжки, ибо напарница – Инна Волкова – Не пришла. Зато появилась наконец Иришка. С запозданием.

Иван Золотов качал ноги и пресс в другом конце зала. Тимур Алаферов молча страдал, усевшись на скамейку у стены. Маша сначала хотела спросить, не нужна ли ему таблетка «от головы», но не стала. Неудобно.

Они с сестрой немного походили на беговых. Скорость задали небольшую. Потом покрутили на велотренажерах, болтая о том о сем, но больше всего о планах на лето.

– Давай после поступления, как сдам экзамены, поедем вместе отдыхать, – предложила Иришка Томсон.

– Ну… – задумалась Маша. – А куда?

– А куда ты хочешь? – в свою очередь спросила сестренка.

– На море, – вздохнула девушка, вспоминая свою несбыточную мечту.

Чтобы бирюзовое, ласковое и теплое, как парное молоко. А не серое, суровое и леденящее, как здешнее море.

– Смотри, какой смешной, – указала сестра на какого-то парня неподалеку, который рассекал длинными шагами на беговой дорожке, мурлыча себе под нос. – В очках.

– Гей, наверное, – решила Маша, до того юноша был томный и манерный, да и голос бархатный.

Парень, кстати, показался ей со спины смутно знакомым. А потом Мария поняла, где его видела. Очки же! Это младший брат Тимура, Марат Алаферов.

– Ой.

Она перестала крутить педали.

– Девчонки, скучаем? – раздался сзади чей-то голос.

К ним подошел татуированный качок явно с целью познакомиться.

– Ничуть, – улыбнулась сестренка.

– А мне кажется, скучаете, – подошел дружок мужика.

Маша, хотя дело происходило в зале с камерами видеонаблюдения, затравленно огляделась. Никому и дела нет до них. И тут, будто манна небесная – голос с другого конца зала:

– Маш, все в порядке?

Голос раздался оттуда, где все это время лежа работал на тренажере Золотов, при этом не спуская с них глаз. Иначе как бы он заметил, что происходит?

– Да! Правда, мальчики? – сказала она, стрельнув глазами в тот угол, откуда раздался голос.

Иван поставил на стоппер, встал и пошел к ним. Одновременно от скамейки у стены отделилась какая-то тень. Тамв тиши сидел Тимур, забивший на тренировку. Мужчины приближались.

– Да без проблем, мужики, – развел руками незнакомец при виде подкрепления, и они с другом свалили.

– Все в порядке? – повторил Тимур.

– Да, спасибо.

Сестренка при виде татарина напряглась и сжала губы. Маша видела это и понимала, что девушка все еще неравнодушна к Тимуру. Иначе воспринимала бы встречу легче.

– Так, что у нас сегодня в программе? – уточнил Иван.

– Попа, – невозмутимо ответила Маша и добавила. – Большие ягодичные и грушевидные мышцы.

– Отлично, – мельком осмотрел он означенную часть.

Золотов делал вид, что равнодушен, но вдруг опять ощутил, что начинает возбуждаться. Странно. Раньше ему нравились стройные, спортивные девушки.

– Идем, покажу обратную тягу лежа, – сказал он.

Надо было, лежа на скамейке, упереться в валик ногами и сгибать ноги. Потом сидя – обратную сторону ноги.

– Квадрицепс тоже качаем, – ответил он на ее вопрос. – Помнишь, что тренер говорил? Иначе асимметрия в развитии. Нам же этого не надо?

– Не надо, – согласилась Маша, тихо ему завидуя.

Он, казалось, ничуть не напрягался, сидя напротив и размеренно разгибая ноги с отягощением, причем блинов на тренажере было больше, чем у нее.

И вообще он был что в костюме на собеседовании, что без костюма в спортзале – просто загляденье. Ни жиринки, поджарый, без сильно выступающих мышц. Не качок, да ей такие никогда и не нравились. Чего стоили те двое, что к ним с сестрой сегодня пристали.

Золотов таким не был. Пожалуй, не будь он таким вражиной и бизнесменом, она бы на него глаз положила. Но они слишком разные, так что не судьба. Маша тоскливо вздохнула, и мужчина по-своему это истолковал.

– Устала?

– Немножко. Кстати, а сколько времени?

– Полтретьего.

– Ой! Мне пора.

Она резко отпустила, и тренажер, не прощая этого, резко щелкнул. Блины сзади упали, и девушка вскрикнула.

– Ну, что же ты, – помог ей слезть Иван. – Где болит?

– Уже не болит, – испугалась она, что он дотронется до нее.

– Не ври, – понял он и осторожно надавил сначала на одну, потом на другую коленную чашечку. – Согни ногу. Теперь другую. Ладно, травмы нет. Завтра пропусти занятия.

– Хорошо, – насупилась Маша.

Она оглянулась, чтобы позвать сестру, и увидела, что она, забыв про тренировку, сидит на скамейке у дальней стены и о чем-то болтает с Тимуром.

Глава 31

Марина Томсон, пока дочери общаются, решила выяснить судьбу того злополучного счета, на который перечисляла деньги сестре. Вернее, открыли-то его на Машу. Так раньше часто делали «на совершеннолетие». Депозит все рос и рос, пока…

Например, отца их просто подкосило, когда все сбережения в девяносто первом сгорели, включая и накопления на детей. Вторую машину, о которой он мечтал, он так и не купил. Все пропало. Он умер от инфаркта, не пережив этого. Марина иногда думала, что больше на него повлияло: разрушение страны, потеря денег или на самом деле крушение надежд.

Но когда все более-менее устоялось, она поступила точно так же. Некая индульгенция во искупление грехов молодости. Она отправляла деньги и была уверена, что Маша к совершеннолетию будет полностью обеспечена.

Как оказалось, девочка не знала о счете на ее имя. Сестра ей не рассказала ни во время обучения в вузе, ни после. Может быть, она не хотела касаться этих денег? Или боялась, что девушка получит самостоятельность и пустится во все тяжкие? Или же… Или же она смертельно боялась остаться на старости лет одна.

Вероятнее всего. Почти наверняка.

– О чем задумалась? – спросил Игорь Томсон, помогая ей одеться.

Женщина просунула руки в рукава удлиненного кашемирового кардигана и накинула сверху стеганый жилет с опушкой. Вполне подойдет для поездки на авто, но не для здешних морозов. А покупать что-то новое ради одного дня Марина не хотела.

– Хочу прогуляться до сбербанка, – ответила она мужу. – Это рядом с гостиницей, на соседнем перекрестке.

– Зачем?

– Я… Я сделала вклад на имя Маши, – сказала она. – Так что имею право сделать запрос и выписку о движении средств.

– Не факт, – резонно возразил муж. – Может, лучше вам пойти вместе? Все-таки снять все средства со вклада может только твоя дочь.

Марина сразу зажалась, когда он это сказал. «Твоя дочь» – холодно и отстраненно, спокойно, будто на заседании. Он, почувствовав это,провел рукой по ее щеке, отводя локон, и добавил:

– Если хочешь, я тебя провожу.

– Хорошо. Прогуляемся, – немного оттаяла она.

Игорь видел, как ее бросает из крайности в крайность, и изумлялся такой беспечности. Если бы у него где-то подрастал ребенок, он бы все проверил, чтобы убедиться, а не пустил на самотек. Впрочем, других детей, кроме Иришки, у него не было. Пока.

Мужчина накинул куртку-парку, надел перчатки и открыл дверь.

– Прошу! – картинно сказал он.

У жены удивленно взлетели брови. Потом она рассмеялась, окончательно простив ему несуществующие прегрешения. Томсон умело скрыл торжество. Женщины – такие женщины. Особенно она, самая любимая и желанная.

– Давай пешком, – предложила она, стоя в коридоре, пока он запирал дверь гостиничной карточкой. – Тут недалеко, не замерзнем.

– Хорошо, идем, – обнял он ее одной рукой за талию, думая о еще не родившемся ребенке.

***

Они шли по темной улице. Сверху опускался снег, теряясь в сером мареве, и даже иллюминация на улицах не спасала от этой всепоглощающей серости. Марина взяла мужа под руку.

– Полярная ночь? – улыбнулся он, и они с женой переглянулись. – Ты про это рассказывала?

– Да. Очень утомляет. Зато летом круглые сутки светит солнце.

– Надо съездить, – решил он. – Жаль, что раньше не приезжали сюда.

Марина вздохнула. Раньше женщина всеми силами старалась, чтобы этого не случилось, и изображала полнейшее равнодушие к провинциальному городу, где прошла ее юность. Она боялась, что муж узнает ее самую страшную тайну.

Что ж. Теперь между ними нет больше секретов. Они могут приехать сюда, когда захотят. С Ириной, например, когда она поступит. Но…

– Я не уверена, что буду себя хорошо себя чувствовать летом для перелетов, – поделилась она с ним своими сомнениями.

– Действительно, – снова обнял он ее за талию. – Как я мол забыть?

За что получил тычок под ребра и засмеялся.

***

Марат закончил свои законные сорок минут на беговой и, медленно сбавляя обороты, стал снижать темп. По лицу медленно стекал пот.

– Ка-айф…

Вообще хорошо. От физической нагрузки немного прояснилось в мозгах. Да и паршивое, как обычно по утрам, настроение немного поднялось. Теперь бы в душ и домой.

Стоп!

Какое домой? А дело? Ради которого он сюда, собственно, и пришел. Парень посмотрел на спортивные часы на запястье и убедился, что время близится к трем. Наверняка сейчас ту дерзкую девку сменит Круглова. Надо поторопиться.

Он соскочил с беговой дорожки и обомлел. В одном углу зала стояла Мария Круглова и компаньон старшего брата Тимура, Иван Золотов. Он растирал колени девчонке и что-то наставительно говорил, а она послушно подставляла ноги и кивала. Потом уставилась на что-то и указала рукой. Золотов тоже повернулся туда.

Марат, не сдержав любопытства, развернулся и увидел старшего брата вместе с какой-то молодой девчонкой. Они сидели на гимнастической скамеечке, как два голубка, и болтали. Тимур, как обычно, красовался и балагурил, а девушка, зардевшись, неловко улыбалась.

– Что за… – выругался он себе под нос и узнал ее.

Это была младшая сестра Кругловой, которую он тоже видел на турбазе.

– Ни … себе.

Это что же получается? Сестрички не промах, наверняка пошли в свою мать. Золотов крутит любовь со старшей, а Тимур – с младшей. Это все усложняло.

– …ц.

Марат Алаферов не знал, что теперь делать. Однозначно надо сообщить дяде об этих новых вскрывшихся обстоятельствах. А вот как поступить ему прямо сейчас? Незаметно скрыться из спортзала не получится. Его уже заметили.

Круглова, почувствовав чужой взгляд, обернулась и посмотрела на него. В ее глазах тоже читалось узнавание. Она подергала за локоть Золотова и что-то сказала. Парень, стараясь сохранять независимый вид, плавно и неторопливо пошел им навстречу.

– Приве-ет, – протянул он, подходя ближе. – Вот так встреча.

– Привет, – скованно ответила Круглова и покраснела, как провинциальная пейзанка.

Марат когда-то в школе, читая какую-то древнюю и нудную книгу, подцепил это словечко. Пейзанка. Девушка отлично подходила под это описание. Эдакая здоровая округлость и кажущаяся наивность, как у выросшей в глуши крестьянки. Но его не обманешь. Это показное.

Парень был вскользь знаком с компаньоном брата и знал, что тот предпочитал рафинированных, ухоженных женщин. Круглова не вписывалась в этот типаж, однако как-то умудрилась зацепить бизнесмена.

– Значит, ты тоже тут занимаешься, – констатировал он, делая вид, что давно посещает спортзал, и лишь по случайности не пересекался ни с ней, ни с Золотовым. – Неплохое местечко, да? Только для тебя накладно.

Круглова покраснела еще сильнее и сжала кулаки.

– Нас все устраивает, – вдруг сказал Иван Золотов и, подойдя ближе, обнял девушку за талию.

***

Мария дернулась, ощутив прикосновение, но мужчина так на нее посмотрел, что всякое желание спорить тут же пропало. Она замерла, ощущая тяжесть его руки на талии и нереальное спокойствие рядом, словно мужчина был акулой, выслеживающей добычу в глубине темным вод.

Она покосилась на него. Взгляд изменился, став пронзительным и каким-то неприятным, хотя он все еще улыбался.

– Ах, если устраивает, тогда норм, – сально улыбнулся ее единокровный брат, тоже обратив внимание на их объятия. – Кто девушку кормит, тот ее и танцует.

– Кстати, Маш, – все так же обманчиво спокойно сказал Золотов, нагнувшись к ее уху. – Что хочешь на ужин? После тренировки лучше белок.

– Даже не знаю, – подыграла она, сделав вид, будто так и надо. – Купи чего-нибудь на свое усмотрение.

– Хорошо.

И он отпустил ее. В этот миг девушка ощутила страшную потерю, будто исчезло что-то важное. Это было какое-то иррациональное, животное чувство. Ну вот зачем он убрал руку? Или нет. Пусть убирает, иначе она… Она… Лучше об этом не думать.

Надо это прекращать, пока не зашло слишком далеко, – решила Машка. Но видеть, как Золотов осадил наглого мальчишку, было приятно.

– Ну, я пошел, – промурлыкал Марат, быстро приходя в себя. – Увидимся.

Он с ленцой пошел в раздевалку, снова воткнув в уши наушники.

– Ты как? – спросил ее Иван, когда парень удалился на достаточно большое расстояние.

– Ничего.

– Точно?

– Точно-точно, – заверила она его, в порыве благодарности сжав руку. – Честное пионерское.

– Ладно, верю.

Тимур с младшей сестрой тоже подошли, заинтересованные происходящим.

– Откуда здесь взялся Марат? – удивился его старший брат. – Он по таким местам принципиально не ходит.

– Почему? – удивилась Ира и предположила: – Нет проблем с лишним весом?

– Нет, просто мой брателло адский сноб, – ответил татарин. – Маш, он что-то сказал?

– Да, так, – отвела она взгляд, и Тимур сразу все понял без слов.

– Не обращай на него внимания, – утешил он. – Мачеха его избаловала, он всегда таким был, сколько себя помню.

Маша поглядывала на них с сестрой и с трудом удерживалась от расспросов. Ну, погоди, Иришка. Стоит им остаться наедине, она выпытает у нее, о чем они так долго болтали.

***

А болтали он о вселенских вещах. О поступлении в универ и о том, как важно не прос…ть свой шанс.

Ира сначала не хотела с татарином разговаривать, но потом, видя, как он устало развалился на скамеечке, подсела на некотором расстоянии от него и спросила:

– Как ты? Очень сильно болит?

– Теперь уже меньше, – широко улыбнулся он. – Когда такая прекрасная девушка рядом…

– Да ладно тебе, – фыркнула «прекрасная девушка» и поправила выбившиеся из небрежного хвоста русые волосы. – Тимур, я же все понимаю. Тебе все равно, с кем.

– Это не так.

Алаферов и раньше задумывался, как легко идет по жизни. Но его пока все устраивало. Ну, понравилась девчонка. Черт попутал. Надо эту ошибку исправить. Она уедет, и они больше не увидятся. Даже хорошо, что его вчера побили. Девочка не будет питать на его счет иллюзий. А то мужчине грешным делом показалось, что она на него тоже запала.

– Мне не все равно, – повторил он и провел пятерней по темным кудрям. – Просто ничего серьезного пока в жизни не было.

– Серьезного, – снова фыркнула девчонка, снисходительно глядя на него, как на маленького.

Она, такая юная, показалась ему в этот миг значительно старше и мудрее, будто знала что-то ему недоступное. Ира права. Он старый холостяк, а она милый маленький бутончик. У Тимура не было и не будет ничего серьезного, так легко он идет по жизни. А вот у нее все как у людей. Возможно, свадьба-кольца и любовь до гроба, как положено. Будет любовь с таким же положительным во всех отношениях парнем ее возраста.

Они не пара.

– Как ты думаешь, куда стоит поступать? – меняя тему, спросила она. – Мама говорит, лучше МГУ, а папа голосует за МГИМО.

– Ну а ты сама куда хочешь? Кем ты хочешь стать? – испытующе посмотрел он на нее, и девушка так же прямо в ответ.

– Честно? Не знаю.

Она подсела ближе к нему.

– Вот я. Ну, закончил университет, а толку. Отец хотел одно, но я решил начать свое дело. Мне эта политика знаешь где? – показал он, проводя по горлу. – Видал я ее в гробу и в белых тапочках. Бизнес меня больше интересует.

– Но… Тимур, я могу работать, как отец.

– Можешь. Если хочешь – дерзай, – покровительственно улыбнулся он. – Но если это не твое, толку не будет. «Корочки» получишь, а потом все равно выберешь что-то другое.

– Понятно… – вздохнула она, нахохлившись и уставившись куда-то чуть ниже коленей.

– Да не дрейфь! – обнял он ее за плечи. – Давай, бери себя в руки и готовься к экзаменам.

– Тимур! – дернула она плечиком, и он послушно убрал руку.

– Извини, само как-то, – усмехнулся он.

– Само-о, – стало ей смешно и одновременно грустно. – Ладно, я пойду.

Она решительно встала.

– Я собираюсь в Москву через неделю, – внезапно сказал он ей в спину.

Девушка резко развернулась.

– Зачем? – спросила она.

– По делам, – снова заулыбался он, увидев, как она запаниковала. – Не из-за тебя, не бойся.

От этих слов у нее в груди что-то тихо ёкнуло. Кольнуло разочарование.

– Я и не боюсь, – тихо сказала она, серьезно глядя на него.

***

Банк отказался предоставить сведения в отсутствие Маши Кругловой. Если бы она была несовершеннолетней – нет проблем! Дали бы все выписки. Но она давно взрослая, так что без нее никак.

– Вполне ожидаемо, – сказал Игорь Томсон, когда они с женой вышли из банка.

– Только не ругайся. По моим расчетам, только за год я переводила около трехсот тысяч, – призналась она. – Это мои личные сбережения. Там должна быть круглая сумма плюс проценты. А девочка горбатится на ипотеку в гардеробе.

Это ее просто выводило из себя. Старшая дочь имела высшее образование и работала не по специальности. Она вешала чужие куртки. Как же так получилось???

– Ладно, завтра сходите с ней вместе, – решил муж. – Пойдем, встретим дочь? Тут же все рядом, недалеко.

– Ну, пойдем.

Марина немного озябла, но они с мужем давно не гуляли просто так, взявшись за руки, что была готова потерпеть.

***

Они встретили Иру в холле спорткомплекса. Маша, которая уже сменила Катерину в гардеробе, приветливо помахала им рукой.

– Маша, – подошла ближе мать. – Завтра ты свободна? Пообедаем вместе и сделаем фото на память. Ира сказала, у тебя выходной.

– Да, но…

– Не хочешь, – по-своему истолковала ее сомнения Марина Томсон. – Ладно, прости. Но тогда ненадолго встретимся. Это касается твоего накопительного счета.

– Нет-нет, вы… ты не так поняла, – сказала девушка. – Ну… Я просто взяла на дом много работы, а сроку мне дали два-три дня. Надо успеть до восьмого числа.

– Поняла.

– Но я схожу с вами. С удовольствием, – серьезно посмотрела она на мать. – Ненадолго. Мы же не последний раз видимся?

– Да! – с облегчением вырвалось у женщины. – Да, не последний. Двери нашего дома всегда открыты для тебя.

Они ушли, а Машка все думала о причудах судьбы, и как странно все складывалось в ее жизни. Нарочно не придумаешь. Санта-барбара, только без Кепвелов. Зато с Томсонами в ролях миллионеров-благодетелей.

Мать что-то говорила про счет, причем не в первый раз. Девушка постепенно начинала верить, что правда о ней не забывали. Пусть даже так, откупаясь денежным содержанием, но ее мать старалась облегчить жизнь сестры и дочери.

Только тетя почему-то с трудом перебивалась от зарплаты до зарплаты. Это было странно. Что-то не сходилось.

– Ладно. Дзен, – вздохнула девушка. – За работу!

Надо было успеть выпить чашку чаю (без сахара!) и начать работу с распечаткой (толстенной!), пока не набежали клиентки на фитнес.

***

Ира не сказала родителям, что забила в свой айфон номер Тимура Алаферова. Просто так. Ну, она старалась себя в этом убедить, хотя получалось не очень.

Она думала, что будет, когда он прилетит в Москву. У него какие-то дела в Москва-Сити. А потом, как он сказал, почти целый день свободный для нее.

– Нет, нет! – похлопала она себя по щекам, умываясь перед сном.

Однако в голове у девушки так и не прояснилось. Решив сначала не брать трубку, когда он позвонит, она тут же передумала. Возьмет, чтобы сказать, что ей якобы некогда. Так будет лучше всего.

Зачем она вообще согласилась? Впрочем, все было гораздо проще. Мужчина просто взял ее смартфон и спросил:

– Кстати. Какой у тебя пароль?

– А тебе зачем? – дернулась она, чтобы вырвать его из рук татарина.

– Ну, какой? Надо позвонить.

Она быстро пощелкала по экрану и разблокировала устройство. Алаферов быстро вошел, набрал по памяти номер, и у него в кармане зазвенело.

– Ой! – удивилась Иришка и все-таки забрала обратно айфон.

– Ну, вот. Добавь меня, – улыбаясь во все тридцать два, велел он. – Твой номер я теперь знаю.

– Да ты… – разозлилась она. – Тимур, знаешь, кто ты?

– Твой друг? – развел он руками.

– Не обольщайся.

Итак, они обменялись телефонами, и девушка теперь все время об этом думала. Тимур был самоуверенным, по-настоящему взрослым мужчиной. Она уже знала от сестры, что у них с Алаферовым разница в четырнадцать, почти пятнадцать лет. Целая пропасть с ее точки зрения.

Мужчина выгодно отличался от ее одноклассников и отпрысков друзей и сослуживцев отца, которые на нее обычно не производили впечатления. А еще Тимур временами страшно бесил ее, но притягивал, как магнит.

Это было какое-то новое, странное чувство, пришедшее на смену душевному спокойствию и безмятежности.

– Надо удалить, – сказала она, нашла номер в исходящих, но в последний момент передумала.

Бесполезно. Он-то ее номер все равно знает. Тут только в черный список добавить или сим-карту поменять.

– Эх…

– Ира! Долго ты там? – спросил отец через дверь.

– Да! Уже открываю, – повернула она защелку на двери.

Глава 32

Перевод продвигался с переменным успехом. Машины пальцы порхали над клавиатурой, едва поспевая за мыслью. Девушка не заморачивалась написанием подстрочника и сразу набирала текст в файле.

Потом сохранилась и закрыла крышку ноутбука. Пошли вечерние посетители. В их числе – Инна Волкова и ее муж. Вместе, что ли, решили позаниматься, удивилась Маша.

– Привет!

– Привет, – смущенно улыбнулась Инна. – Извини, что меня так долго не было.

– Да ладно, – ответила девушка. – Совсем недолго. Все в порядке.

– Да. Вот, решили с мужем пойти в качалку.

– Понятно. Молодцы, семейный подряд, – похвалила Маша, и мужик, стоящий позади Инны, чуть расслабился.

Наверное, он был рад, что она не стала упоминать неприятный инцидент с татарином. Он скинул пальто, помог жене раздеться и сдал вещи в гардероб.

– Хорошо позаниматься! – улыбнулась Машка.

Угол его рта дернулся, но мужчина ничего не сказал. Только еще раз смерил ее непроницаемым взглядом и пошел прочь вместе с женой. Девушке было некогда думать об этом. Другие посетители уже торопились сдать свои шубы и пальто.

Позже, когда людской поток схлынул, к ней подошел Тимон, который сегодня дежурил на ресепшене. Молодой человек, замявшись, спросил:

– А ты что, знакомая нашего генерального?

– Кого? – не поняла она, поднимая взгляд с монитора.

– Ну, Волкова. Владельца спорткомплекса.

– Не поняла…

Глаза ее округлились.

– Тимон, я чего-то не поняла, – сказала она. – А Виталий Иванович кто?

Это был директор, к которому они с главбухом заносили на подпись трудовой договор.

– Исполнительный директор, а что?

– Ничего, – окончательно обалдела она. – То есть ты хочешь сказать, что этому посетителю принадлежит тут все?

– Ну, да. Просто интересно стало, ты по знакомству устроилась или как, – уточнил он. – Ты только не подумай ничего такого.

Парень окончательно смутился, а Маше стало смешно.

– Разумеется, по знакомству! – патетично воскликнула она. – Только по другому. Мы с Катериной дружим с института.

– А-а-а… Понятно. Ася мне не рассказывала. Просто ушла, а ты пришла на ее место.

– Что это вдруг за интерес? – снова напряглась девушка, уловив скрытый мотив. – Тимон, признавайся. Ты хотел на это место устроить кого-то своего?

– Да нет, – кажется, решил он ее добить окончательно. – Я хотел сам. Тут же закрылся и играй в наушниках во время перерыва. А там никак, люди увидят.

– Геймер? – догадалась она.

Он кивнул, и девушка засмеялась.

***

Катерина, которую с дневной смены папа встретить не мог, решила пройтись до дома пешком, сжигая лишние калории. Сегодня она не занималась, так что прогулка – святое дело в борьбе за идеальную фигуру.

По пути зашла в «Молл», расцвеченный елками и новогодней иллюминацией. Внутри творилось форменное столпотворение. Мужчины и женщины, словно не успев в предновогодние дни, метались в поисках подарков по косметическим бутикам или сметали все на распродажах одежды и обуви.

Даже Катя не удержалась и прошлась немного. Впрочем, ее любимого пилинга не оказалось в продаже. Только ценник с процентами на пустой полке напоминал о товаре.

– Есть в центре, на Ленина, – уточнила продавщица наличие по компьютеру. – Резервировать?

– Да, пожалуйста, – решила девушка.

Раз уж решила гулять, можно сделать крюк обратно по другой стороне проспекта, а потом еще километров семь до дома. Самое то, чтобы растрясти несуществующие жиры.

Она пошла обратно, разогреваясь от быстрой ходьбы, хотя на улице был легкий морозец. Добравшись до места, Катя выкупила свой пилинг и начала нюхать парфюмерные новинки, брызгая на блоттеры. Снова, в сотый раз пробуя один нишевый парфюм, на который никогда не бывало скидок, и который ей так нравился, она вдруг решилась.

– Беру! – поставила она коробочку перед продавцом и протянула карту.

Эх… Была не была! Сколько можно жить по скидкам. До сих пор гложет. Надо закрыть этот гештальт, как говаривала ее умница мама, и жить дальше. А хорошим шопингом полечить нервы и отметить вновь обретенную свободу.

Как только из аппарата вылез чек, девушка распечатала коробочку и тут же надушилась. Вокруг поплыл упоительный запах специй и роз, окутывая ее ароматным коконом, и другие женщины в очереди к кассе, уловив аромат, стали с интересом оборачиваться.

Все. Она больше не женщина со скидкой. Больше нет.

Она легко шла, расправив плечи, и на губах сама собою расцветала улыбка. Жизнь начинается заново.

– Вот так встреча! – услышала Катерина за спиной, когда вышла из бутика, цокая каблучками по плитке.

Она обернулась. На нее уставилась Нина Степановна, ее бывший научный руководитель. Пять лет не виделись, а кажется – целая вечность.

– Ой! Как я рада вас видеть! – воскликнула девушка. – Вы тоже сюда?

– Скорее, отсюда, – показала он точно такой же пакет с логотипом магазина. – Пойдем, что ли, кофе попьем?

– Пойдемте! С удовольствием.

Нина Степановна предложила подняться на четвертый этаж в «Террасу» и посидеть там, пока не начался наплыв новогодних посетителей.

– А вдруг столики все зарезервировали? – засомневалась Катерина, пока они поднимались по лестнице наверх.

Здание было старым, и лифт не был предусмотрен. А, может, так специально оставили при модернизации, чтобы покупатели не прошли мимо бутиков.

– Вот зайдем и посмотрим, – рассудительно сказала пожилая женщина.

Была она маленькой, округлой, и излучала вокруг себя доброжелательное спокойствие. Катерина, хоть и не была высокой, возвышалась над нею на целую голову. Нина Степановна никогда не красилась. Короткие, абсолютно седые волосы лежали в идеальной укладке. Одета она была в спортивном стиле, чем обычно отличаются пожилые норвежки, но никак не наши женщины. Но ей было все равно, что о ней подумают студенты или профессорско-преподавательский состав.

Поднявшись на четвертый этаж, они к своей радости обнаружили, что зал не резервируют на спецобслуживание, и даже есть пара свободных столиков на выбор. Вероятно, виной тому было раннее время. Четыре часа, будний день, люди еще на работе.

– Вот видишь! – сказала Нина Степановна. – Идем.

Они сели подальше от шумных гостей заведения и заказали кофе. Катерина подумала и решила взять еще филе миньон. Ценник негуманный, но… но…

«Была-не-была-сла».

Надо устроить себе мумитроллинг. Хватит выбирать дешевый «цезарь» и оглядываться на ценники. Хотя бы на праздниках.

– А вы что будете? – спросила она. – Я угощаю!

– Милочка, – ответила женщина. – Наоборот. Неужели я не могу себе позволить угостить мою любимую ученицу.

Они вместе написали статью на основе практической части дипломной, и Нина Степановна потом ее даже опубликовала. Сравнительная характеристика переводов Лорки вызвала некоторый интерес.

Катя значилась соавтором. Мелочь, а приятно. Конечно же, она не трясла своим экземпляром перед друзьями и знакомыми. Это было бы слишком. Катерина не любила хвастаться успехами.

Нина Степановна настаивала на аспирантуре, но девушка не поступила. Теперь она думала, как признаться женщине, кем она теперь работает.

Принесли кофе, и бывшая научная руководительница, размешивая сахар в кофе, задала наконец роковой вопрос:

– Как поживаешь? Отлично выглядишь, изменения тебе к лицу. Где ты сейчас работаешь? Давно о тебе ничего не слышно, а общие знакомые ничего не знают. Кстати, Катерина, ты что, сменила телефон? Я хотела пригласить тебя на защиту дипломных, чтобы ты послушала, но так и не дозвонилась. Как раз твоя тема.

Сколько вопросов!

– Ох… – попыталась она собраться с мыслями. – Столько всего случилось.

– Начни с самого начала, – усмехнулась Нина Степановна. – Как говаривал наш декан.

Катерина невольно заулыбалась. На предзащите бедные студиозусы мялись, мычали и терялись. «-С чего бы начать? – Начните с самого начала, молодой человек». Председатель комиссии был на редкость терпеливым человеком, перед которым прошли бесчисленные поколения студентов.

– Нина Степановна, вы меня убьете, но я уволилась.

– Я всегда знала, школа – это не твое. Да и дети нынешние те еще варвары.

Она с таким ужасом произнесла это, словно дети правда были дикими гуннами, совершающими набеги на бедных, ни в чем не повинных учителей.

– Знаете, я работаю совсем не по специальности, – призналась Катя.

– Неужели секретарем? – предположила старушка.

– Нет.

– А… кем? – приготовилась она к худшему. – Неужели в таможню?! Слышала, там вечно требуется.

– Ага, – невольно засмеялась Катя. – Туда еще попробуй попади, только со связями. Оттого и текучка. Не справляются.

Она как-то пыталась пройти по конкурсу и пролетела, как фанера над Парижем, а недоучку с параллельного потока взяли, потому что ее мамаша там работала.

– Так, рассказывай, – велела Нина Степановна, и глаза ее загорелись от любопытства. – Я приму любую правду, какой бы горькой она не была.

– Я гардеробщица.

***

Золотов с Тимуром переговорили насчет Караганова, пока грелись в сауне. Часа им хватило. Они замотали простынями чресла и теперь потели, глядя на часы возле двери.

– Дамир приглашает в ресторан.

– Не просто так, – посмотрел на зама Иван.

– Не просто, – заулыбался Тимур. – Тебя на мякине не проведешь. Я примерно представляю, что он может предложить. Он имеет интерес насчет «Меркатора». Я, конечно, ничего не обещал. Но нам ведь все равно рано или поздно придется продавать. Так почему бы не родственникам?

– Тимур, ты как маленький, – утер пот Золотов. – Он же хочет получить по дешевке, вырастить и перепродать, как планировал я. Думаю, ему надо прямо сейчас, а подорожавший актив он не возьмет. Смысл?

– Никакого, – тоже утерся полотенцем зам. – Выходим?

– Да, пора, – снова посмотрел на часы Золотов.

Он вышел, аккуратно сложил простыню и рыбкой, почти без всплеска нырнул в бассейн. Тимур просто скинул все на кафельный пол и с уханьем обрушился в воду ногами вперед, подняв фонтан брызг, и, вынырнув, застонал от наслаждения.

– Уф… Кайфово.

– Оздоровился? – подплыл к нему Золотов. – Так мы идем на обед или нет?

– Ты что, передумал?

– Только ради тебя. Мне интересно, что он может предложить такого, чтобы я согласился.

И он, охватившись за поручни, вылез из бассейна.

***

Они припарковались во дворе возле бывшего «Дома торговли», обошли здание и вошли внутрь.

– Погоди! – остановился у косметического отдела Тимур. – Надо женщинам подарки купить.

– Ты опять? – спросил Золотов. – Мало тебя били.

– Да ты чего, – развел руками друг. – Мачехе, Маше там… Все же сестра. Наполовину.

– А-а…

Маша обещала Золотову готовый перевод седьмого, максимум восьмого числа. Сказала, что они не работают в Рождество, так что по времени должна успеть. Как сделает, позвонит, чтобы он заехал забрать флешку и распечатки.

Ивану вдруг пришло в голову, что хорошо бы ее поздравить. Деньги-то будут начислены потом, а приезжать с пустыми руками в праздники не комильфо. И коробка шоколада тут не прокатит.

– Так, я тоже осмотрюсь, – сказал он и пошел вдоль стеллажей с пахуче-вонючей, вызывающей мигрень продукцией.

***

Дамир Караганов пригласил в «Террасу». Самое то, чтобы тихо посидеть. В других заведениях уже было спецобслуживание или разухабистое веселье за столами. Не дадут спокойно переговорить о делах.

Он поехал в ресторан. На его счастье, был свободен один из столиков. Скинув Тимуру ЭсЭмЭску, Караганов заказал кофе, без которого не мыслил и дня, и осмотрелся. Девушка за соседнем столиком сидела к нему спиной. Он видел только трогательную шею и русые кудри, но сразу повел ноздрями, уловив аромат, который неуловимым шлейфом окружал его носительницу.

Напротив нее сидела какая-то миниатюрная дама с седыми буклями на голове.

– Катерина! Как же ты могла! У тебя же было такое светлое будущее в науке! – возмущалась старушка.

– Могла и сделала, – ответила девушка. – Нина Степановна, если решать, прозябать в науке за гроши или жить в свое удовольствие, я выберу второе. Простите меня, если сможете.

– Да я не о том, – с досадой вздохнула пожилая женщина. – Катенька, как можно? Такой светлый ум, такие данные. Красный диплом! В девяностые мы знаешь как жили? И ничего, никто не уволился, на кафедре жизнь продолжается.

– Еще раз простите. Я специально не хотела расспросов, поэтому сменила телефон.

– Понимаю тебя, – все еще не могла прийти в себя дама. – Но гардероб! Тебе не зазорно так жить?

– Это честный труд, – спокойно ответила ее собеседница. – Это лучше, чем стать секретуткой на полставки или эскортницей, как… Неважно.

– А… Ты об Ирине.

Девушка ахнула.

– Вы знаете?

– Город маленький, – махнула рукой старушка. – Ладно. Твой заказ уже несут.

К их столику уже приближался официант с подносом. Дамир проводил его взглядом, снова поглядел на девушку и вдруг понял, кто это.

Камышина! Это была она. Вот так совпадение. Это он удачно зашел.

***

Зотова выкупила на Авито несколько карт скидок, которые активно распродавали после новогодних праздников женщины, получив их на работе. Многие не хотели отоваривать их, предпочитая деньги. Ну а Зотова не чуралась перекупать, чтобы потом прошвырнуться по магазинам.

Сегодня у нее был рейд в «Молле», «Волне» и «Доме Торговли». Руки уже отвисли от обилия пакетов. Но все это – отличные вложения в свою внешность, которая – блондинка была в этом уверена – непременно проложит ей путь к сердцу состоятельного мужчины.

Пока она бродила по залу, то заметила знакомое лицо. Сучка Камышина! И – о ужас! – ее самый страшный ночной кошмар, Перекатова. Нина Степановна была грозой студентов, не делая поблажек никому. Зотова только из-за этого решила учить ужасный лающий немецкий, поспешно сменив второй язык, когда встал вопрос об отчислении за неуспеваемость.

Камышина небрежно сунула в корзинку какой-то парфюм. Блондинка подошла ближе и тоже заняла очередь в другую кассу, стараясь, чтобы ее не увидела Перекатова, стоявшая перед ней.

Кассир озвучила ценник товаров в корзинке Камышиной. Что?! Двадцать штук? Откуда у этой паршивой гардеробщицы столько? Бойфренд дал? Ах, нет, они же расстались. Наверное, тратит запасы. Ничто не лечит лучше хорошего шопинга, Зотова отлично это знала.

Наконец знакомые рассчитались, отошли от кассы и вышли за магнитные воротца. Ирина Зотова сразу вздохнула с облегчением.

– Уф…

Так, быстренько пробить свои хотелки и быстро-быстро догнать их, пристроившись чуть позади.

– Давай зайдем в «Террасу», – сказала старая грымза.

Ого! Они что, собираются вместе пить кофе? Впрочем, неудивительно. Заучка Камышина всегда была в любимчиках у зав.кафедрой.

***

Зотова спустилась на нижний этаж и купила воск для эпиляции. У нее наступали черные времена, когда многие бьюти-процедуры приходилось делать на дому. Ну, в самом деле. Расходы она не могла себе позволить, пока не найдет достойного спонсора. Или хотя бы денежную работу секретарем.

Поднявшись, она покрутилась в холле у зеркала, проверяя, не потекла ли тушь. Все было просто идеально. Медовая кожа сияла, ресницы колосились, полные губы улыбались, а зубы белели стараниями лучшего стоматолога. Белокурые волосы струились по плечам волной. Новый полушубок, на сей раз кремовый, купленный на распродаже за деньги, вырученные за старую шубку, Зотовой безусловно был к лицу.

– О…

Заворожено проводила она взглядом мужчину, увидев его отражение в зеркале, и повернулась. Крутой мэн, прямо как на заказ. Он шел к лестнице, ведущей наверх.

Как раз во вкусе Зотовой. Смуглый, высокий, идеально выбритый и подстриженный, с волевым квадратным подбородком. Он на ходу распахнул стильное и с виду дорогое пальто, под которым мелькнул деловой костюм. Обувь не зимняя и головного убора нет, так что, наверное, приехал на машине. Интересно, какая у него? Но в целом упакован прилично.

Воодушевленная блондинка пошла следом, не спуская с добычи глаз.

Глава 33

Сдав полушубочек в гардероб ресторана и оставшись в стильном кашемировом свитерочке оттенка «экрю» и облегающих джинсах со стразами на попе, Зотова обвела взглядом зал.

Засада.

Свободных столиков нет. Только если подсесть к чьей-то компании. Впрочем, тот самый «мужчина мечты» скучал в одиночестве за столиком на четверых. Напротив каждого стола стояли диванчики.

Блондинка чуть замешкалась, а потом вдруг решила изменить план. Нет, просто так подкатить не пойдет. «Вы не возражаете? Пустите меня, а то нет мест». Выглядит жалко и неубедительно. Он не поверит, что она решила в одиночестве зайти, чтобы просто попить кофе. Женщины так обычно не делают.

Так что Ирина плавной походкой от бедра прошла мимо того мужика и остановилась у столика, где пили кофе Камышина и Перекатова.

– Как уда-ачно, – протянула она. – Нина Степановна, здравствуйте. Привет, Катюш. Могу я с вами пообедать? А то из-за праздников нет мест.

– Ирина, ты? – словно сразу не узнав, посмотрела на нее старая кошёлка. – Конечно. Присаживайся.

– Привет-привет, – совсем неприветливо сказала Катерина, глядя на нее.

***

На машине две остановки – пять минут. Потом подняться на четвертый этаж, и вот они уже в ресторане.

– Тэк-с, где тут что? – осмотрелся татарин.

– Ты не был тут, что ли? – спросил Золотов.

– После ремонта не доводилось. Ладно, давай для начала разденемся и поищем Дамира.

Они скинули верхнюю одежду и пошли в зал, где сразу увидели Караганова. Он сидел вполоборота, чтобы их не пропустить, и помахал им рукой. Мужчины подошли ближе.

Золотов, который не упускал ничего из виду, узнал Зотову, сидящую за соседним столиком.

– Черт… – пробурчал он себе под нос.

– Что случилось? – спросил друг.

– А ты погляди на дальний столик.

Алаферов поглядел. Там сидела она. Зотова. Та самая блондинка, которую он так лихо оприходовал на турбазе, и от которой еле-еле отвязался Иван.

– Вань, не парься. Не думаю, что она к нам подсядет, – решил он. – Она со своей компанией, как я погляжу.

– Да я и не парюсь, – усмехнулся Золотов, переглянувшись с другом. – Напарился уже.

Они подсели к Караганову. После взаимных приветствий мужики сделали заказ, изучив новогоднее меню. Иван порадовался, что сидит спиной к соседнему столу и не видит блондинки. Что ж, ужин обещает быть напряженным во всех отношениях, не только в деловом.

Тимур помалкивал о том, что случилось на турбазе, но тоже был не в восторге от такого соседства. Баба была, в его понимании, «на раз». С такими хищницами лучше не связываться.

Золотов еще мельком подумал, что чужие уши им ни к чему. Если дойдет дело до серьезных переговоров, сразу свернет разговор. Пусть Караганов назначает официальную встречу после праздников.

– Итак, Иван, – сказал Караганов, когда принесли их заказ. – Я слышал, вы приобрели контрольный пакет «Меркатора».

– От кого? – в лоб спросил Золотов, пристально поглядев в глаза собеседнику.

– Неважно. Но это правда.

– Тимур, – даже бровью не повел Иван. – Пробей, кто нас слил.

– Да без проблем, – пробурчал татарин, оказавшийся меж двух огней. – Давайте ужинать, жрать хочу – умираю!

– Держи, – сунул ему меню друг.

– Ваня, ты не обижайся, но это не твой уровень, – снисходительно сказал Дамир. – Если продашь, дам свою цену.

– Во-первых, я пока не планировал, – ответил Золотов. – А во-вторых, с меня налоговая не слезет, если не покажу прибыли. Решат, что уклоняюсь от уплаты налогов.

А сам про себя подумал, что в любом случае этому хмырю не продаст. Ни по своей цене, как родственнику Тимура, ни дороже. Никак. «Ваня». Какой он, к черту, ему Ваня? Как мальчика пожурил и пальчиком погрозил, хотя они почти ровесники.

– Понимаю, – после непродолжительной паузы сказал Караганов. – Можно обанкротить, тогда вопросов не будет, продать подешевке, разницу в карман. Всем хорошо – тебе и мне.

Ого. Вот и схема отката. А заодно и материал для шантажа, чтобы потом держать Золотова на крючке, чтобы не рыпался. Так дело не пойдет. Если он сейчас пожадничает, пойдет на уступку и согласится, в будущем проиграет.

Принесли заказ. Тимур чуть ли не с урчанием накинулся на мясо, делая вид, что ему все равно, но тоже напряженно вслушивался и делал выводы. Золотов аккуратно резал свой стейк.

– Ты мне лучше скажи, зачем тебе «Меркатор»? – улыбнулся Иван. – Мне-то понятно для чего. Но у тебя же раньше не было интересов в поставках углеводородов.

– Не было – появились, – ощерился на все тридцать два Караганов. – Подумай, Ваня. До конца праздников, например.

Золотов разозлился еще сильнее, а потом в голове у него как будто перещелкнул рубильник. Воцарилось ледяное спокойствие и тишина. Все стало пронзительно ясным и понятным. Он знал, зачем клану Карагановых понадобилась эта небольшая компания, которая была одним из второстепенных активов «Призма Групп».

«Меркатор» входил в состав холдинга, но прибыли не приносил. Зять вдадельца холдинга Гордиенко разводился и по-быстрому спустил часть собственности, пока бывшие его не прижали к ногтю. Так Золотову повезло, и он смог заполучить контрольный пакет акций.

– Нет, Дамир, – в свою очередь улыбнулся он, сканируя реакцию собеседника. – Это ты подумай, нужен ли тебе такой геморрой с активами «Призмы».

Тот аж вздрогнул, когда понял, о чем разговор.

– Да, я знаю, что ты знаешь. Но они не дадут твою цену. В лучшем случае захотят вернуть по своей, – продолжал давить Золотов. – Если вообще возьмут, нафига козе баян.

Он-то изначально планировал продать третьим лицам, которые возникнут на горизонте, когда нефтеперевалочный терминал будет достроен. Со старым владельцем связываться не стоит.

– Вань, не напрягайся, – вмешался Тимур, понимая, что сейчас мужики поссорятся.

– Я абсолютно спокоен, – покосился на него Золотов. – Пожалуй, я наелся. Тимур, мне надо домой.

Это было сигналом, что надвигается очередной приступ мигрени. Алаферов занервничал, обернувшись к другу. На самом деле Иван перестраховывался. Могло обойтись. Достаточно доехать до дома и полежать в полной тишине и темноте. Но чем быстрее он там окажется, тем лучше.

– Ладно, – сказал Алаферов. – Дамир, мы пошли. Не обижайся, взвесь все еще разок, хорошо?

– Хорошо, – нейтрально ответил родственник, и вид у него был крайне задумчивый.

***

Катерина сидела спиной к соседнему столику, но голоса узнала сразу. Да и по реакции Ирки Зотовой было понятно, что она не ошиблась: там были недавние знакомые с турбазы.

Впрочем, они ее не узнали со спины, а с блондинкой даже не стали здороваться. Так что Камышина, рассудив здраво, сделала вид, что ничего не заметила и не стала навязываться мужикам, что не мешало ей с интересом прислушиваться к разговору.

О-о-о… Так вот какие разговоры, вернее, «терки» происходят между солидными бизнесменами! Прямо искры проскакивают. Два альфа-самца делят территорию и конкурируют за ресурсы.

Катя на турбазе посчитала Золотова сдержанным и педантичным человеком, но он вдруг показал себя с другой стороны. Просто огонь! Не дал собеседнику себя дожать и повернул переговоры в удобное себе русло.

Интересно, кто его оппонент. Зовут Дамир, имя нерусское. Голос низкий, властный. Тон – немного насмешливый. Представлялся какой-то самоуверенный персонаж лет сорока, явно старше знакомца Золотова, раз говорит свысока своих лет. Любит диктовать свои условия. Но мужик этот жестоко обломался. Прямо удовольствие слушать. Ивана девушка хотя бы знала, так что заочно ему симпатизировала, а вот незнакомца сразу невзлюбила.

Потом знакомые резко свернули разговор и засобирались восвояси.

– Ладно, – сказал татарин. – Дамир, мы пошли. Не обижайся, взвесь все еще разок, хорошо?

– Хорошо.

Мужики ушли. Зотова с мечтательным видом пила свой «флэт вайт» с пониженной жирностью, скроллила что-то в смартфоне и одновременно стреляла глазками в сторону соседнего стола, но, к счастью, не лезла.

– Зотова! Платочек дать? – спросила Катерина.

– Что? – очнулась блондинка.

– Слюни подбери. Эти мужики не для тебя.

– Что?! – повторила Зотова.

– Девочки, не ссорьтесь, – вмешалась Нина Степановна, не давая разгореться конфликту между своими бывшими студентками. – Ирочка, расскажи-ка лучше, как твои дела.

Зотова напряглась. Легенда была заготовлена заранее, но надо было красиво преподнести, особенно если учесть, что за соседним столиком сидел мужчина ее мечты.

Алаферов теперь – запасной вариант. Она нацелилась на Дамира.

«Дами-ир…»

Имя истинного мужчины. Она чуть не застонала от предвкушения. Но не секса, а власти над этим состоятельным мужиком.

Как только блондинка услышала имя, сразу решила, что оно ему подходит. Потом влезла в смартфон и нашла в интернете, кто это был. Просто вбила в поисковик город, Руслан Алаферов+Дамир, и поисковик выдал пару статей. Фамилия у этого мужчины, кстати, оказалась Карагановым, и он оказался представителем влиятельного семейства Карагановых. У компании «Кампеон» был собственный сайт, а у ее гендиректора инстаграм.

Зотову теперь больше всего волновало, как бы Тимур не проговорился родственнику о мимолетном приключении на турбазе.

***

Катерина поняла, что от Зотовой так просто не избавиться, и, обменявшись телефонами с бывшим научным руководителем, решительно попрощалась:

– Нина Степановна, мне пора! Еще раз наступающими праздниками! Надеюсь, скоро снова увидимся.

– Ладно, Катя, раз уж ты торопишься, – нехотя отпустила ее старушка. – Но я непременно хочу тебя видеть на кафедре после сессии. Расквитаюсь со своими студиозусами и мы с тобой посидим, поговорим. Обязательно приходи.

– Хорошо, – улыбнулась девушка. – Обещаю.

Она подхватила сумку и встала. Пора домой, отдыхать от социума, мазаться энзимным пилингом и думать о хорошем. Развернувшись, она вдруг замерла, словно ударившись с размаху о стекло.

Он!

Тот самый психованный мужчина из спорткомплекса. Родственник Алаферова, который перепутал ее с подругой. Ну и ну. Тесен мир. Он точно так же удивленно уставился на нее. Не ожидал, что она сидит за соседним столиком? Впрочем, мужчина тут же взял себя в руки и неприятно заулыбался. Катерина внутренне вся ощетинилась и выпустила иголки.

– Камышина, – сказал он.

– Извращенец, – припечатала она и с достоинством продефилировала мимо его столика, направляясь к гардеробу.

Караганов задумчиво глядел ей вслед.

А вот Зотова ничего не понимала, кроме одного: они знакомы! Эта заучка Камышина ее и тут опередила. Она откуда-то знала этого бизнесмена. Наверняка познакомилась через своего адвоката или через Тимура. Неважно. Главное, что они на ножах. Да и соперница из нее никакая.

Разве может Катя сравниться с НЕЙ! С блистательной королевой красоты с их курса, соблазнительной и обворожительной Ириной Зотовой. Которая, возможно, скоро станет Карагановой.

И Зотова решительно ринулась в атаку.

***

Дамира эта встреча немного удивила и даже позабавила. Особенно реакция девчонки. Она встретила его в штыки. Что-то новенькое для разнообразия. Обычно девки сами на него вешались и все прощали, но эта забавная гардеробщица только фыркнула и пошла по своим делам.

Значит, это про нее говорила та старушка за соседним столом. «Талант»? Интересно. Пожилая женщина сокрушалась и сетовала. Он из досье уже знал, что девушка кардинально поменяла свою жизнь. Но что послужило причиной?

Дамир хотел уже попросить счет, когда вторая девушка за столом, которая была гораздо красивее Камышиной, тоже попрощалась и встала. Мужчина снова невольно залюбовался, пробежавшись взглядом по изгибам стройной фигуры, смазливому личику и светлым локонам. Знает себе цену в прямом и переносном смысле. Делает вид, что не замечает его. Это она зря. Он же видит, как она то и дело стреляет в его сторону глазами, а потом их отводит.

Она шла мимо и вдруг споткнулась на ровном месте. Немудрено: высокий каблук. Если бы не молниеносная реакция Караганова, мимо столика которого она проходила, все бы плохо кончилось.

– Ой, – вскрикнула она. – Спасибо.

– Все нормально? Ничего не болит? – уточнил он, не торопясь убрать руку с ее талии.

Девушка, кстати, тут же отодвинулась на безопасное расстояние. Нет, все же не эскортница, просто гламурная красотка, решил Дамир. Если и была попытка познакомиться, то не очень умелая.

– Все хорошо, – ответила она и улыбнулась. – Спасибо.

– Как тебя зовут, красавица? – прищурился он.

Хорошо иметь информатора в стане врага. Очевидно, она подруга Камышиной, и это может стать интересной игрой.

– И…Ирина, – захлопала блондинка-барби километровыми ресницами. – А вас?

– Дамир. Можно на «ты».

– Хорошо… Дамир, – опустила он глаза, скрыв за ресницами мысли.

***

«Клюнул!», – торжествующе подумала Зотова.

Она знала, знала это!

И даже попросил у нее телефон. Свой, правда, почему-то не дал, а она не решилась спросить, поскольку косила под наивную дурочку. Пусть считает ее недалекой, избалованной куколкой. Мужчины таких любят. Нельзя быть умнее своего мужика, Зотова это отлично усвоила с юных лет.

– Увидимся? – спросил он, властным жестом подзывая официанта.

Что интересно, тот ринулся к ним через весь зал, словно все это время был в полной готовности выполнить любое желание гостя ресторана.

– Может быть, – снова скромно опустила глаза блондинка. – Но мне пора.

– Ну, пока, – хмыкнул Караганов, всеми силами пытаясь не засмеяться.

Эту девку видно насквозь. Глупа, как пробка, но красива. Такое часто бывает. Природа как будто компенсирует недостатки достоинствами. Теперь надо выждать паузу и позвонить, когда она забудет о нем и расслабится. Застав врасплох, ему будет легче манипулировать этой Ириной Зотовой. Он узнает через нее все о Камышиной.

Нет, вопросов он не станет задавать, иначе девка сразу насторожится. Но у них общий круг знакомств, так что они обязательно пересекутся в общей компании.

***

– Ты как?

– Вроде ничего, – откликнулся Золотов.

Свою машину Тимур отогнал во двор, приготовившись к штрафу. Фигня. Главное, чтобы не забрал эвакуатор. Позже вернется и поедет домой. А пока он ведет машину друга, чтобы доставить его домой до начала приступа.

– Может, обойдется?

– Может.

Иван поморщился, закрыв глаза. Он думал, чем кончится этот день. Пока ехали, на каждом ухабе и яме он дергался от боли. Голова, казалось, распухла до вселенских размеров, став больше машины, и он, как головастик, плавал где-то в недрах этой головы. Кровь билась в висках.

– Не, не обойдется, – сказал он, не открывая глаз, и на ощупь достал из «бардачка» беруши.

Сразу стало легче. Через сорок минут аккуратной езды с одной небольшой пробкой на Кольском проспекте они наконец добрались до дома. Тимур буквально поволок друга под руку в холл и дальше в лифт, а оттуда чуть ли не на руках – в квартиру. Нащупав в барсетке ключ, он отпер дверь и сразу завел Золотова в спальню.

– Шторы завесь.

– Окей.

Он задвинул гардины, и от этого резкого звука гигантская голова у Золотова взорвалась. Планета раскололась, и он отключился. Очнулся уже ночью, в полнейшей темноте. Рядом на тумбочке – беруши, пара бутылок воды и таблетки. Цитрамон, который ему никогда не помогал, и но-шпа. От мигрени нет лекарств, но люди пытаются помочь.

Мужчина был слаб, как котенок. Он просто лежал, закрыв глаза, и ждал, когда же это закончится. Потом, к своему счастью, снова отключился.

***

Машка вернулась домой. Кошка все-таки соизволила встретить хозяйку, еще с площадки услышав ее приближение.

– Пушунчик мой! – присела девушка на корточки и уткнулась лицом в серый бархатный мех.

– Мур-р?

– Лапочка моя. Встречает.

Лапочка, отпихиваясь от Маши, требовательно мяукнула и потрусила на кухню. Дескать, корми, хозяйка, а то я тут голодаю.

– Сейчас, мой хороший, накормлю.

Маша быстренько насыпала корму в миску и приготовила брокколи на пару себе, и они стали ужинать. Идиллия. Не хватало только выводка таких же серых или пестро-полосатых котят. Девушка гадала, сколько их будет, и на кого они будут похожи – на ее красавицу британку или на паразита-кота с турбазы.

– Эх…

– Мр? – вспрыгнула ей на колени кошка и повернулась задом, влезая хвостом прямо в лицо хозяйки.

– Шеба, фу!

– Мяу.

Кошка спрыгнула обратно и ушла в комнату. Маша выпила чашку чаю и пошла заниматься дальше переводом. Благо, в Рождество не работали, и можно было потом отоспаться.

Катерина бы не поняла. Она свято блюла «сон красоты» и программировала подругу на то же самое. Но Маша просто не могла остановиться, так увлеклась. Да и перспектива гонорара манила. Так что девушка, обложившись словарями, до пяти утра печатала перевод.

Закончив, она поплелась в душ и тут же рухнула спать, чуть не придавив кошку, которая лежала под одеялом.

– Мяа-а!

– Ой, прости.

Серая бестия вылезла из-под нее и примостилась рядом.

***

– Игорь, надо сдать билеты, – сказала Марина мужу. – Мы не закончили дела в городе. В частности, с банковским счетом. Завтра банк не работает, придется на пару дней задержаться.

– Без проблем, – ответил он. – У нас гуляют до десятого включительно.

– Спасибо, дорогой, – поцеловала она его.

– За что?

– За понимание, – прильнула она к его груди.

Он – просто подарок судьбы. За что ей такое счастье, женщина не знала. В глубине души она все еще оставалась той робкой провинциальной девчонкой, которую обидела жизнь.

***

Золотов очнулся от настойчивого телефонного звонка.

– Черт…

Он сбросил. Смартфон снова зазвонил, разрывая в клочья нервы. Боль адская при каждом гудке. Еще и режим «вибро-звук», который он обычно ставил. Хуже бормашины, просто ввинчивается в мозг.

– Пшл на.

От снова сбросил. Мобильник снова зазвонил. Пришлось все-таки взять.

– Алло.

– Это Маша. Перевод готов, – сказала девушка в трубке.

Ясно. Это Маша. Круглова. Перевод готов. Сдохнуть бы сейчас.

– Алло! Вы меня слышите? – обеспокоенно спросила она, реагируя на молчание в трубке.

***

Маша не поняла. Пьяный, что ли? Золотов как-то странно, замедленно отвечал. А сначала и вовсе не брал трубку, словно крепко спал.

– Алло? Иван, я все сделала, как договаривались. Вы заедете? – спросила она.

Глава 34

Он не ответил. Маша вдруг подумала, что случилось что-то ужасное. Или нет. Может быть, мужчина просто перебрал вчера вечером и…

Нет. Это непохоже на Золотова, девушка точно знала. Тот не станет травить свою печень алкоголем. Он же фанат ЗОЖ и спортзала.

– Иван? – снова спросила она. – Вы в порядке? Может, мне самой подъехать?

В трубке раздался стон и какое-то шуршание. Потом резкий стук и посторонние шумы. Кажется, телефон упал с высоты. Маша отключилась и перезвонила Тимуру Алаферову, вдруг он поможет? Тот не брал трубку, потом включился автоответчик.

– Тимур, – стараясь не волноваться, сказала девушка в трубку. – Это Маша Круглова. С твоим другом что-то случилось. Пожалуйста, перезвони мне.

Уф-ф… Вроде бы, сделала все необходимое, но сердце не на месте. Проверив документ еще раз, Маша распечатала его в двух экземплярах и, скинув файл на флешку, которую привез Золотов, все упаковала в пластиковый конверт.

– Мяу! Мяу-у! – вилась под ногами голодная Шеба.

Пришлось кормить. Себе девушка тоже приготовила бодрящий смузи, прокрутив быстренько в блендере кефир с замороженной черникой, которую сама собирала летом в сопках. Наконец-то нашла, куда пристроить.

– Эх…

– Мр-р? – вопросительно посмотрела на нее кошка.

– Иди сюда, – подхватила ее на руки хозяйка.

Она погладила питомицу и почесала ей за ушком. Кошка сразу затарахтела, но на душе у девушки все равно было неспокойно. Тимур так и не перезвонил. Тогда Маша снова набрала номер Золотова. Тот тоже не ответил.

Стало как-то жутко. Надо что-то делать. Но что?

– Так, – спустила она кошку с колен. – Двигаем.

Если гора не идет к Магомету, он сам идет к горе. Надо отвезти перевод и заодно узнать, в порядке ли заказчик. Если что-то не так, можно вызвать скорую. Почему-то в этот миг девушка не думала, как она попадет без ключа в квартиру Золотова. Мозги просто отключились, настолько она запаниковала.

– Соберись, – сказала она сама себе, увидев в зеркале бледное пугало.

Какое счастье, что она не Зотова, и ей не надо часами делать укладку и макияж. Достаточно провести по волосам щеткой, переодеться и отправляться по своим делам. Такси как раз подъехало. Праздничный ценник просто конский, как сказала бы Катерина. Эх… Но если за перевод заплатят, не страшно.

На самом деле это фигня. Хватит считать копейки. Главное, что она быстро доедет до точки назначения и, возможно, выручит человека.

Машка галопом спустилась по лестнице своей сталинки без лифта, стараясь не думать о плохом. Пусть он будет в порядке. И черт с ней, с оплатой. Не первый раз. Прорвемся.

***

Алаферов прошлым вечером отвез друга домой. Убедившись, что тот в порядке, татарин решил оторваться по полной. Должен же он, в конце-то концов, повеселиться в клубе.

Он поперся в «Сферу». После боулинга подрыгался в «Трех иксах» – клубе через дорогу, – и заявился к себе домой под утро. Кот встретил его неприветливо, сев в прихожей и презрительно посмотрев на хозяина.

– Что, оголодал? – спросил мужик, раздеваясь и скидывая обувь.

Рыжая морда не ответила.

– Идем, – сказал Алаферов, хлопнув себя по бедру, словно имел дело с собакой.

Кот неторопливо встал и пошел в гостиную. Ему не нравилось, что двуногий отсутствовал весь день и опять пришел домой под утро. Лоток не прибран, еды нет. Но он добыл себе пропитание, открыв буфет и разодрав пакет с сухим кормом.

С кухни послышалось ворчание человека, который обнаружил беспорядок. Кот, опираясь на дорогой итальянский диван, прогнулся и с наслаждением, не в первый раз поточил о боковину когти.

– Ну, прости, – вошел в гостиную Тимур. – Прости, я дурак. Не оставил тебе жратвы. Иди сюда, морда.

Рыжий котище соизволил подойти и боднул головой владельца. Мужчина погладил его, и кот завел свою песню, простив владельца. Тот скинул рубашку с брюками и, так и не приняв душ, завалился спать прямо поверх одеяла.

Ему было жарко. Пот катился по смуглой коже, пропитав подушку. Кот пристроился рядом, и стало еще жарче. Да и тесновато.

– Брысь! – пробурчал Тимур.

Проснувшись от звука мобильника, он попытался сфокусировать взгляд, но ему это не удалось. Отключив звук, мужик снова захрапел. День нерабочий, пусть все идут лесом.

***

Маша доехала до элитного дома, где располагалась квартира Золотова, и зависла. Как же попасть внутрь? Ключа от домофона у нее не было. Сверху повалил настоящий густой снегопад.

Улучив момент, когда выходил кто-то из жильцов, она проскользнула внутрь.

Девушка поднялась на лифте и уткнулась в дверь. Она позвонила, но никто не ответил. Продолжая периодически звонить, Маша отчетливо понимала, что никто ей не откроет. Почему-то она была в этом уверена.

Она снова набрала номер Золотова. Не отвечает. Потом Тимура – тоже автоответчик.

– Тимур! – в панике выкрикнула она в трубку. – С Иваном что-то случилось. Я вызываю спасателей.

***

Золотов очнулся снова, когда дверь начали пилить болгаркой. Или автогеном – хрен их разберешь. Звук был такой, что не спасли даже беруши, которые он воткнул себе после телефонного звонка. Кажется, что над ухом что-то взорвалось.

Бум!

Дверь в спальню открылась, и над головой зажегся яркий свет. Иван зажмурился и прикрыл глаза рукой, но все равно было больно. Раздался голос, как сквозь толщу воды. Осторожно двигаясь, мужчина достал одну затычку из уха.

– Иван! Вы в порядке? – нагнулась к нему Круглова, а это была она. – Доктор! Нужен доктор. Помогите же кто-нибудь!

Мужчина снова вырубился.

***

Алаферов проснулся ближе к полудню и, проверив телефонные звонки, обнаружил с полдюжины пропущенных. Прослушав сообщения, он сел на месте.

– Черт!

«Тимур! Это Маша Круглова. С вашим другом что-то случилось. Пожалуйста, перезвони мне».

«Тимур! С Иваном что-то случилось. Я вызываю спасателей».

«Тимур! Мы едем в городскую больницу. Перезвони мне».

***

Тимур, закончив срочные дела, подъехал в больницу.

– Короче, я им сказала, что вышла, и дверь захлопнулась, – сказала Маша. – А там чайник на плите и больной человек без сознания.

– Что, так и сказала? – удивленно посмотрел на нее Тимур.

Она кивнула. Наврала, да. Иначе ее бы никто не послушал и не стал вскрывать квартиру. Девушка тоскливо думала, что придется оплачивать дорогущую дверь, которую выломали спасатели.

Протянув девушке высокий стакан с кофе, татарин присосался ко второму. Маша попробовала. Капучино! С сиропом, как она любит. Но ей такое теперь нельзя. Ах, плевать… Один раз можно. Особенно после такого стресса. Отработает калории в спортзале.

– Не выспался? – догадалась Маша, глядя, как он жадно пьет черный эликсир жизни. – Я тоже.

– А ты-то почему? – спросил он.

– Перевод заканчивала, – протянула она ему увесистый конверт, достав из сумки. – Это для вашей фирмы. Иван просил доделать за праздники.

Алаферов заглянул внутрь, достал бумаги и полистал. Значит, Золотов не стал напрягать новую секретаршу, поручив это дело Кругловой? Странно. Не доверяет ей? Вряд ли, сто раз проверили перед трудоустройством. Разве что квалификация новой сотрудницы оказалась не столь высокой, как заявлено в резюме.

– Зря ты, конечно, – сказал наконец мужчина. – Он бы отлежался и все. Только хуже сделала.

– Теперь понимаю, – вздохнула девушка. – Но ты тоже виноват, трубку не брал. Что мне еще оставалось делать?

– Твоя правда.

***

Приступ окончился так же внезапно, как и начался. Марию пустили к Золотову, и он, приподняв верх кровати с помощью рычага, странно спокойно сказал:

– Маша, если бы ты у меня работала, я бы тебя уволил.

У нее даже волосы зашевелились на затылке от этого ровного тона.

– Я… – побледнела она, снова переходя на «вы». – Иван, извините, я…

– Вань, не ругай девушку, видишь же, что с ней происходит, – вошел следом за ней Тимур Алаферов, с которым они ждали в приемном покое.

Про себя он, конечно, согласился с другом, но решил не обострять. Одной писанины сегодня будет выше крыши. Спасателям и полицейским надо отчитаться. Еще управдома напрягли, чтобы квартиру не обнесли, пока владелец отсутствует. Тимур сгонял по-быстрому туда-сюда, вызвал мастеров для замены двери, что было, кстати, весьма непросто устроить. Праздничный день! После чего вернулся в больницу.

Игуану еще чуть не потерял, поймав на лестничной клетке, и решил не оставлять в квартире, а взять с собой.

– Вань, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил Золотов. – Где мои очки?

Машка вдруг поняла, что с ним не так. Очки. Их не было, и оттого лицо казалось каким-то чужим, будто проявилась скрытая сущность под налетом цивилизации. Стильные очки придавали интеллигентность. Без них… без них лучше, – решила она.

– Что-то не так? – пристально посмотрел он в ответ, заметив, что девушка его рассматривает.

– Извини…те.

Иван посмотрел на руку, где пластырем прикрепили капельницу. Обкололи, как ежика. Нет, здесь он не останется. Золотов ужасно не любил чувствовать себя больным.

– Поехали домой, – сказал он, самовольно вытаскивая иглу от капельницы из вены. – Праздник же.

***

Врач настаивал на томографии, но Золотов отказался. Он и так раз в год проходил обследование, знал о себе все и не хотел задерживаться тут лишней минуты.

– Больницы зло, – пробурчал Тимур, который их обогнал.

Мысли сходятся. Друзья не любили все это. Маша тихо семенила следом, стараясь не отсвечивать. Иван посмотрел на нее, когда вышли на улицу. Выглядит виноватой, но не пытается оправдываться. Ждет, наверное, что он скажет.

– Дверь вычту из твоего гонорара, – усмехнулся он, и девушка облегченно выдохнула.

От свежего морозного воздуха сразу прояснилось в голове. Очки бы еще. Все кажется размытым уже в десяти метрах вокруг. Или это туман, который поднимается от порта? Наверное.

– Держи, – сунул друг ему в руки горячий стаканчик.

– Кофе нельзя.

– Да не кофе это, – ответил Алаферов. – Там на площади разливают брусничный взвар, попросил налить. Пошли внутрь, – открыл он заднюю дверь лексуса. – Я уже задубел весь.

Маша влезла внутрь, отметив, что Золотов даже в таком состоянии «на автопилоте» помог ей первой, а потом уже сам сел в машину. Ох, она бы сейчас тоже не отказалась от горяченького морса или взвара. Девушка завистливо посмотрела на Золотова. Мужчина так же внимательно на нее, и она смутилась.

– Прости.

– Держи, – сунул он ей так и не тронутый стакан.

– А вы… ты?

– Дома попью.

Он устало откинулся на сиденье и закрыл глаза. Тимур осторожно вел машину, не включая музыку. Маша поглядывала то в окошко, то на брата, но все равно неизменно возвращалась глазами к мужчине рядом.

Да, правда. Ей не показалось. Без очков ему лучше. Профиль такой красивый, правильный. И вообще такие мужчины точно не для нее. Странно, что он не женился еще. Давно бы кто-то его окольцевал. Или он как Тимур, живет в свое удовольствие? И поездка на турбазу с Зотовой тому лишнее подтверждение.

Надо быть с Золотовым осторожнее и перевести все общение в деловую плоскость, решила девушка.

Хорошо, что мужчина не видит, как она на него так откровенно и беззастенчиво пялится. Рассматривать так неприлично. Вдруг что-то не то подумает?

– Что смотришь? – открыл он глаза, и Маша вздрогнула.

Телепат он, что ли? Чует, чем она тайком занимается. Девушка мучительно покраснела.

Золотов никогда еще не видел, чтобы так краснели. На щеках вспыхнули два пунцовых пятна. Глаза широко распахнулись от удивления. Значит, он застал Круглову врасплох. Вообще-то он привык, что девки обращают на него внимание, но обычно это сопровождалось ненавязчивым флиртом. Так тихо его изучали впервые.

Но он все равно почувствовал ее взгляд, как солнечный лучик, ползущий по коже, и открыл глаза.

– Все в порядке, – сказал он, и Круглова выдохнула.

Оказывается, все это время она задерживала дыхание, как завороженная глядя на него.

– Понравился, что ли? – вдруг вырвалось у него.

Маша отрицательно замотала головой. Паника-паника-паника! Ой, что творится-то.

– Так, голубки, – вдруг разрушил романтику голос с водительского места. – Быстро взяли себя в руки. Вань, тебя особенно касается.

Тимур был недоволен. Зная привычки друга, он решил потом переговорить с Золотовым наедине, чтобы тот даже не смотрел в сторону сестры. Ей такой жених не нужен. Она чистая девушка, а Иван любит менять женщин каждые полгода. Так что не надо.

Девушка даже обрадовалась, когда Тимур вмешался в их двусмысленный разговор с Золотовым.

– Тимур, – окликнула она. – А ты потом куда поедешь?

– Подбросить тебя до дома? – догадался он.

Она кивнула.

– Сейчас Ваню закинем и-и…

***

Катерина отметила Рождество с семьей.

– Тетя Инна ходила ночью на службу, – доложила за обедом мама.

– Ты на что-то намекаешь? – внимательно посмотрела на нее Катя, которая только-только встала.

И отлично, кстати, выспалась. Цвет лица радует.

– Ни на что, – поджала мама губы. – Антон, здорово, если мы пойдем все вместе…

– Ма-ам. Это единственный день, чтобы отоспаться, и я собираюсь потратить его с толком.

– Да, Нина, у девочки и так мало свободного времени, – кивнул отец. – Может, прогуляемся лучше в центре, сфотографируемся на память?

Пока они препирались, успели попробовать все, что мать приготовила вчера вечером. Катерина мужественно держалась, позволив себе по малюсенькому кусочку фирменного торта и по ложечке салатов. Так, просто чтобы вспомнить вкус.

– Ешь, ребенок, – сказал папа. – Скоро живот к спине прилипнет.

– Все, не лезет, – отодвинула от себя тарелку Катерина.

Правда, что ли, желудок усох от диеты? Сейчас хватало трети ее обычной порции. Ничего. Завтра на фитнес пойдет до работы, отработает грехи. А сегодня… А что сегодня? Если бы она до сих пор была с Максом, они бы пошли в ресторан или клуб.

Ровно год назад так и было. Прогулялись, потом романтический ужин, не менее романтическое свидание у него на квартире, а потом он отправил ее на такси домой, а сам рванул к своим родителям. При этом воспоминании ей опять стало больно и обидно.

Надо было еще тогда понять, что ничего серьезного между ними не будет. Но тогда они только-только начали встречаться, и девушка надеялась, что все изменится.

Не изменилось.

Единственный вывод, который Катерина сделала после этого: мужчины не меняются. Надо работать с тем, что есть. Доработать напильником и перевоспитать не получится.

– Ты чего такая грустная? – спросил папа, когда она сложила тарелки и пошла мыть посуду.

– Ничего, – улыбнулась она, делая вид, что все в порядке.

Но он же видел, что происходит с его единственным и любимым чадом. Катя думает про того гаденыша, который ее поматросил и бросил. Ничего… Ничего, ребенок. Забудется. Будет еще на нашей улице праздник.

– А иди-ка ты в «Черчилль», – вдруг предложил он. – У меня там друг в охране работает, пустят без пригласительного. Я тебя отвезу и потом встречу.

– А пойду! – решительно сказала она, хотя сначала хотела отказаться.

Место приличное, еда вкусная, танцпол большой. Что еще надо?

Глава 35

Дамир Караганов встретил бывшего компаньона отца в аэропорту в три часа ночи. Это был последний праздничный рейс.

– Добрый вечер, Иван Петрович, – поприветствовал он импозантного седовласого мужчину в черном пальто, который только что прошел контроль.

Интересный мужик, хоть ему и давно за пятьдесят. Высокий, жилистый и сухощавый. Взгляд пронзительный и оценивающий. Карие глаза смотрят в душу, проверяя, кто перед ним. Стоило большого труда не отвести взгляд и так же крепко пожать в ответ руку.

– Добрый, – наконец улыбнулся гость. – Значит, это ты Дамир. Вырос мальчишка.

Он хлопнул Караганова по плечу, и тот еле стерпел. Дамиру ужасно не понравилось такое запанибратство. Только ради отца промолчал, а иначе был разговор был другим. Впрочем, зная, что имеет дело с бывшим криминальным авторитетом, он в любом случае был осторожен.

Прохорова он смутно помнил с детства. Когда тот уехал, Дамиру было девять лет. Мужик был вхож в их дом на правах близкого друга.

Вместе с Прохоровым прибыли телохранители – мужчины в черном, одежда которых подозрительно оттопыривалась в разных местах. Вероятно, именно это послужило причиной задержки на контроле, когда вскрывали багаж и утрясали разрешения.

Прохоров теперь большая шишка в столице. Караганов-старший выкупил долю бизнеса у компаньона, и расстались они мирно, что в те времена было большой редкостью. Теперь снова появились общие дела. Отец обещал ввести наследника в курс дела, когда они приватно переговорят с гостем. Дамира мучило любопытство, какой интерес у отца в столице.

– Мы уже взяли напрокат два автомобиля, как вы просили, – сообщил он Прохорову.

– Отлично, – переглянулся гость с одним из бодигардов.

Парни разделились. Один поехал с принципалом, а второй – на другой машине с личным водителем Караганова-старшего. К чему такие предосторожности, Дамир не знал, но невольно напрягся. Однако до города доехали благополучно.

Через час уже были на месте.

***

Артур Караганов лично встречал гостя во дворе своего таун-хауса. Зарина и тетки подъехали и тоже высыпали во двор. Дядья уже готовились: жарили на мангале мясо и накрывали на стол под навесом.

– Рад тебя видеть, – улыбнулся Па. – Старый черт!

Он крепко, до хруста обнял бывшего компаньона. Артур словно помолодел на десять лет. Если бы не тросточка в руках, никто бы не дал ему семьдесят.

– Проходи в дом. В ногах правды нет, – сказал он. – Нас потом позовут. Всю ночь гуляем, выходной же.

– Много народа, – нахмурился старший телохранитель, но хозяин только молча повел бровью, и охранник заткнулся.

В этом доме безопасно. Тут только свои. И охрана тоже есть.

Он обернулся, ощутив посторонний взгляд. В холле стояла дочь Караганова, Зарина. Она была бледна как полотно и кусала губы.

Время как будто было над нею не властно. Все такая же красивая, смуглая, восточная красота. Голова повязана кружевным платком, который женщина не успела снять. Она комкала в руках полотенце, словно не зная, куда его деть. Гость решил, что Зарина только что явилась с кухни вместе со стайкой родственниц, где они сообща колдовали над угощением.

Он знал, что девчонка выскочила замуж сразу после его отъезда, и что у Артура подрастает единственный внук.

– Привет, – как бы нехотя улыбнулся мужчина.

***

Получив новый ключ от управдома, они наконец попали в квартиру Золотова.

– Дорогая дверь? – тихо уточнила девушка у Тимура.

– Не дороже денег, – ответил он, чтобы не шокировать ее стоимостью антивандальной, противопожарной двери с блокировкой шума и тремя замками.

Он увидел, как Маша зажалась. Девушка выглядела расстроенной. Дверь смотрелась очень солидно, и она примерно прикинула, сколько это может стоить. Да еще и установка на праздники.

– Наверное, весь гонорар уйдет, – вздохнула она.

Дзен. Вселенское равновесие. Где-то прибыло, где-то убыло.

Вывод из всего этого какой? Не надо делать добрые дела, если тебя о них не просят. Наверное.

Но ведь она не может иначе, или это уже будет не Маша Круглова, а кто-то другой.

– Вань, это тебе, – положил Тимур пакет, полученный от девушки, на письменный стол рядом с ноутбуком. – Все равно я в этой тарабарщине ничего не понимаю. Почитаешь, когда тебе станет лучше.

– О’кей, – кивнул Иван, наконец-то найдя очки, и посмотрел на Машу. – Это перевод?

– Да.

– Отлично.

Значит, спасибо она не услышит. Ладно. Проехали. Дзен. Едем дальше в светлое будущее.

– Э…

– Что?

– А деньги когда? – стесняясь, все же уточнила она. – Иван, вы сказали, что вычтете из гонорара, ну, я бы хотела знать, хватит ли, чтобы покрыть убытки и… Ну…

Алаферов, глядя на это, тихо закипал. Его злило поведение Золотова. Даже стыдно стало, что у него такой друг. Его, блин, спасают, а он кочевряжится. Какая еще женщина стала бы ради него это делать? Любая другая забила бы и пошла развлекаться. И неважно, что он в это время загибается в квартире.

– Маша, забудь, – сказал он.

Девушка обернулась.

– Все оплачивает фирма, – улыбнулся брат.

– Э, Тимур! – воскликнул Золотов.

– Короче, все уже оплачено, – не слушая его и не давая наговорить глупостей, перебил его Алаферов. – Маш, идем. Вань, завтра на работе поговорим.

И он многозначительно нахмурился.

***

Когда спускались, позвонил Золотов.

– Тимур, а где Китс?

– Игуана? – татарин хлопнул себя по лбу. – У меня дома. Я забрал, чтобы не сбежала. Потом верну.

Маша осторожно поинтересовалась:

– А игуана не подерется с твоим котом?

– Не должна, – улыбнулся Тимур. – Я уже брал на передержку.

Пока они ехали, позвонила Катерина Камышина и предложила Маше встретиться в «Черчилле».

– Папа предлагает там отметить, – сказала она. – Пускают без пригласительных. Ты идешь?

Машка хотела отказаться, так она устала и намаялась за день, но вдруг неожиданно для самой себя ответила:

– Иду.

Посмотрев на Тимура, который вел машину и внимательно прислушивался к их разговору, она добавила:

– Со мной друг. Можно? Тимур. Ты его знаешь.

***

Они все же заехали домой, где Маша быстро переоделась в уже знакомое новогоднее алое платье, и Тимур вмиг домчал ее до «Черчилля». Благо от дома девушки до ресторана была всего одна остановка.

– Ты точно идешь? – уточнила она для порядка. – Ты же не выспался вроде.

– Ты тоже, – усмехнулся татарин и подставил ей локоть.

Мария подхватила его под руку и вошла в ресторан, где уже ждала Катерина с отцом. Убедившись, что оставляет девчонок в надежных руках, он ушел, обещая вернуться в два часа ночи или когда девушки устанут развлекаться.

– Ой, красивая какая! – восхитилась Мария, разглядывая платье подруги из черного бархата с пайетками, взбитые в небрежном беспорядке волосы, остроносые туфли-лодочки и кукольный макияж в стиле пин-ап. – На фото будет класс.

– Ты тоже молодец, так держать! – в свою очередь похвалила ее подруга.

– Как в малиннике, – сказал татарин, оглядев девчонок, и подставил вторую руку, за которую тут же уцепилась Машина подруга. – Что будем кушать? – уточнил он.

– Пойдем. Там два резервных стола, один, стало быть, наш, – сказала Катерина. – Папа уже договорился и оплатил бронь. Надо сделать минимальный заказ на десять тысяч с человека. Но не менее пятидесяти тысяч со столика за вечер, плюс за бронь.

– Десять! – испуганно ахнула Маша.

– Один раз в год можно, – успокоила ее подруга. – Ты здесь не была, что ли? Ну вот, для общего развития. Будет что вспомнить.

– Короче, я все понял, – сказал Тимур, жестом подзывая официанта, когда они устроились за столом, быстро отсчитал и сунул ему несколько пятитысячных купюр. – Так, вот тебе тридцать штук. Неси меню. Если будет больше, мы доплатим.

Маша еще сильнее запереживала, что же теперь будет, и не разорит ли она окончательно брата, но Катерина пнула ее за столом. Девушка открыла рот и тут же закрыла.

– Дают – бери, бьют – беги.

– Катя! – панически прошептала Маша.

– Наслаждайся, балда.

Глаза Катерины горели каким-то нездоровым азартом. Ой, что-то будет… Маша уже мысленно смирилась и решила принимать все как есть. Имеет она право раз в жизни… В конце-то концов! Тем более что новоявленный родственник оплачивает этот новогодний загул.

Им принесли красиво отпечатанные книжечки с меню, и Катерина тут же начала листать свою.

***

Дамир, когда закончились формальности и приветствия, под утро оставил отцовский дом. Проснувшись после обеда, он немного позанимался в домашнем спортзале, принял душ и выпил кофе.

Размышляя, не поехать ли на работу, где сейчас абсолютно пусто, и никто не помешает ему разбирать бумаги, он вдруг вспомнил про вчерашнюю встречу.

– Хм…

Набирая номер блондинки, он размышлял, как ее раскрутить на откровенность насчет университетской подруги.

– Привет. Это Дамир. Ты вчера в ресторане оставила свой телефон, – сказал он. – Как твоя нога? Не подвернула? Растяжения нет? Ну и отлично. Хочу пригласить тебя в ресторан. Если у тебя, конечно, на сегодняшний вечер нет никаких планов.

У него всегда была бронь на столик в «Черчилле».

***

Ирина Зотова закончила разговор по телефону и с победным кличем запрыгала на кровати. Огромный сексодром занимал четверть изостудии, которую она снимала.

– А-а… Блин, – услышала она подозрительный треск под собой.

Спрыгнув с постели, она приподняла матрас и убедилась, что две ламели сломаны. Ладно, плевать. Вызовет мастера или попросит нового любовника применить мужскую силу, пока она будет сидеть рядом и восхищенно взирать на его трицепсы и бицепсы. Мужики от этого млеют. Но это позже.

Сразу нельзя вешаться на мужчину, посчитает дешевкой. Но и динамить до бесконечности тоже нежелательно. Надо определить точку невозврата для конкретного мужчины, когда он, распаленный и доведенный до предела, готов на все. Главное, чтобы ему это не осточертело. Перегибать палку нельзя.

Та-ак, что тут у нас? На переносных плечиках красовалось с десяток стильных платьев, которые Зотова купила в европейских и столичных стоковых магазинах или с рук.

Надо выглядеть дорого. Шикарно, обольстительно, классно. Так, чтобы у мужика даже вопросов не возникало, зачем такой женщине нужна еще одна норковая шубка, колечко с бриллиантами, брендовая сумочка, салон красоты или абонемент в фитнес-клуб.

Она собиралась. Кружевное белье, колготки-паутинки, золотистое платьице, украшенное настоящими страусиными перьями, вшитыми в подол и рукава, невесомые ботильоны, удлиняющие и без того стройные длинные ноги, цепочка, пара колечек, хайлайтер на безупречной золотистой коже, нежный блеск для губ, тушь и легкая укладка волос...

Все как бы небрежно и естественно. Локоны словно сами собой струятся по спине. Мужчинам нравится зарываться в них лицом и перебирать их руками, пока они в постели.

Дорогой парфюм. Она задумалась, курит Караганов или нет. Надо что-то ядреное, пшиков пять, мужики от этого млеют. Зотова щедро полила себя «сладкой жизнью» и, довольная собой, покрутилась перед зеркалом.

***

Дамир подъехал к дому на Полярных Зорях и посмотрел наверх, где виднелись панорамные окна изостудий. Занятно. Неужели блондиночка рисует? Точнее, пишет картины. Он не ожидал от такой пустышки чего-то серьезного. Очевидно, первое впечатление обманчиво.

– Алло, – снова набрал он Зотову, объехав дом через арку и припарковав свой «рэндж ровер» во дворе. – Как к тебе подняться?

***

– Привет, – изобразив скромницу и хорошую девочку, сказала блондинка. – Проходи, не стесняйся. Можешь не разуваться, тут студия.

В одном помещении было все. Огромная постель, наполовину прикрытая мольбертом с какой-то мазней, стойка с одеждой, напольное зеркало в полный рост, санузел за перегородкой, какие-то ведра с цветами – увядшими и еще свежими, – а также трельяж с косметикой.

– Так ты и живешь тут? – осведомился Караганов, немного осмотревшись.

– Да, а что? – томно улыбнулась Зотова, хотя только в декабре наконец-то съехала от соседки с другой съемной квартиры, даже еще не все вещи забрала. – Я же творческий человек.

Дамир усмехнулся. Творческий. По ней и не скажешь. Руки чистые, без малейших следов краски под ногтями. Просто девочка из богемы, которой нечем заняться, и которая играет в художницу. Получила зачем-то корочки филолога и занята шопингом и хождением по ресторанам.

Выглядит, к слову, она прекрасно. С новой знакомой не стыдно пойти в люди, решил мужчина.

– Итак, Дамир, – томно протянула женщина. – Куда мы собираемся?

– В «Черчилль», – ответил он. – Ты готова?

– Минуточку.

Она снова подошла к зеркалу, снова брызнула парфюм на волосы и вернулась к нему. Караганов чуть не задохнулся и с трудом подавил желание спросить, что за отравой она поливается. Причем дело, как он предположил, было не в качестве, а в количестве. Этот аромат был ему знаком.

– Идем, Дами-ир, – сладко пропела блондинка, глядя на него снизу вверх. – Я вся в нетерпении.

***

– Кстати, мир тесен. Откуда ты знаешь Камышину? – как бы невзначай спросил он, пока ехали, хотя знал ответ.

– О! – удивилась блондинка, сидящая рядом. – Вы знакомы?

– Через родственника.

Зотова сразу насторожилась. Проклятый Алаферов! Только бы новый ухажер не узнал, что между ними было. Тогда прости-прощай сладкая жизнь с бизнесменом. Взяв себя в руки, женщина переспросила:

– Через Тимура?

– Да.

– Ой, мы вместе ездили на турбазу, – защебетала с улыбкой блондинка. – Я с Катей в одной комнате останавливалась.

Отлично. Пусть знает, что она поехала за город не с мужиком, а с подругами. Облико морале, все дела. Пусть думает, что она хорошая девочка. Тем сильнее будет сюрприз в постели. Хотя… Нет, не все сразу. Лучше пусть мужик считает, что это он ее всему научил, и что он такой неотразимый, что она готова на все.

Дамир не стал дальше расспрашивать, чтобы не возникли подозрения. Тем более что они уже приехали. Город-то маленький, а центр тем более. Объехать можно за полчаса вдоль и поперек.

Он припарковался и помог отстегнуться спутнице, задержав дыхание. Аромат духов был просто невыносим. Детка не знает меры.

– Прошу, – открыл он ей дверь, обойдя машину с другой стороны, и Зотова грациозно выпорхнула наружу, хотя это было непросто с такой машиной.

– Ах! – воскликнула она, когда мужчина подхватил ее. – Какой ты си-ильный, Дамир.

Он только поморщился от такой грубой и неприкрытой лести, но ничего не сказал. Что ж. Может, на пару ночей эта красотка сгодится. Если будет молчать, – сделал мысленно он поправку. Пока она не открывает рот, все прекрасно.

А уж как заткнуть рот женщине, он придумает. Будь то романтический ужин или продолжение в постели.

Красивая пара, привлекающая внимание окружающих и персонала, вошла внутрь заведения.

***

– Так! – прокричала на ухо Машке подруга. – Тебе надо попудрить носик.

– В смысле?! – так же громко прокричала в ответ девушка.

– Ты не накрашена совсем, – ответила Катерина. – Идем. Тимур тут без нас все организует.

Они выстояли небольшую очередь и вошли в туалет, где Катя быстро нанесла на лицо подруги легкий макияж.

– Ну вот, теперь порядок. Вдруг встретишь мужчину мечты? – удовлетворенно улыбнулась она, глядя на результат своих трудов.

Машины глаза выглядели еще больше, а ресницы в два раза длиннее. Алая помада шла ее светлой коже. Скулы будто стали выше, а щеки запали.

– Ой, ты просто волшебница, – заворожено уставилась на себя в зеркало Маша. – Научишь потом?

– Да чему тут учить. Чем меньше, тем лучше. И качественная косметика, не экономь на себе.

Камышина снова подумала, как легко раздавать советы. А сама-то… Сапожник без сапог. Девушка со скидкой с распродажи. Но это теперь в прошлом. Нынешний новый год – водораздел между прошлым и будущим.

– Ты чего, Кать? – тронула ее руку Машка, догадавшись, почему та расстраивается. – Опять думаешь про своего, да?

– Он уже не мой, – широко улыбнулась подруга. – Да и я свободная женщина. Все, Маш. Гуляем!

В двери начали настойчиво стучать, и пришлось освободить место. Тимур их уже заждался за накрытым столиком.

Глава 36

Дамир, которого халдей проводил к зарезервированному столу, удивленно уставился на компанию, восседающую за соседним столиком.

– Тимур! – окликнул он. – Это ты?

– Я, кто же еще! – перекрикивая музыку, помахал ему рукой родственник. – Иди сюда!

Но Караганов отрицательно мотнул головой, указав на спутницу. Тимур сразу понял: свидание. Так бы столы сдвинули вместе, но увы. Впрочем, это к лучшему. Младший брат мачехи имел нелады с Машей, так что мог опять выкинуть коленце. Лучше не обострять. Пусть празднуют отдельно. Да и Зотова… Он ее после турбазы не хотел видеть.

Впрочем, девчонки уже заметили свою бывшую однокурсницу.

– Маш, смотри, кто пришел, – прошептала на ухо ей подруга, указывая на соседний столик. – Зотова! Собственной персоной. С этим ненормальным.

– Ой.

Вот и все, что могла сказать Мария при виде блондинки и Караганова. Когда они успели спеться? Или они были раньше знакомы? Непонятно. Но ясно одно: два врага объединились.

Странно только, что Ирина Зотова приветливо машет им рукой, как будто рада видеть, а потом, повернувшись к своему спутнику, что-то с таинственным видом шепчет ему на ухо. Смуглый мужчина хмурится и с недовольным видом отодвигает Зотовой стул. Потом садится рядом и начинает листать меню. А она все щебечет.

***

– Ой, мы вместе учились, – улыбаясь, разливалась соловьем Зотова. – Я была лучшей на курсе, но это не мешало мне победить в конкурсе красоты среди студенток, а они все время плелись в хвосте. Я помогала отстающим, ну, общественная нагрузка, ты понимаешь, да?

Он промолчал. Караганов отчетливо понял, что она врет, набивая себе цену. По его информации все было наоборот. Это Камышина была лучшей на курсе, окончив вуз с красным дипломом. Насчет блондинки он не знал, но дал себе слово пробить все по ней. Мужчине не нравились недоговоренности, а еще больше такая мелкая, почти бесполезная ложь. Дамир называл это «враньё по привычке».

Есть люди, которые без этого не могут. Хвастуны, прилипалы и просто те, кто хочет выглядеть лучше, чем на самом деле. Осталось понять, к какой категории относится блондинка.

– Присаживайся, – галантно отодвинул он ей стул. – Выбирай, что хочешь заказать.

Подскочил официант, знающий, что Караганов – особый гость. Дамир не любил вип-ложу и предпочитал просто ужинать за столиком, который для него на всякий случай держали зарезервированным.

Обычно тут было тихо, играла ненавязчивая живая музыка и привлекала атмосфера английского клуба, так, как его представляли дизайнеры заведения. Дерево, лак, кожа, немного лепнины, приглушенный свет, хорошие манеры персонала и меню.

Но сегодня все шло не так, как обычно. Шум, гам, столпотворение. Дамир не выспался и от этого настроение его ничуть не улучшилось. Но он хотя бы понял, какое отношение имеет блондинка ко внебрачной дочери Алаферова. Все три девушки учились вместе.

Принесли заказ. Вдруг от соседнего столика отделился Тимур и подошел к ним:

– Дамир, ты позволишь пригласить свою спутницу?

Караганов на миг опешил, однако отметил, как напряглась блондинка при виде его родственника. Она как будто чего-то опасалась.

– Хорошо. Обещаю, ревновать не буду, – снисходительно дал он свое дозволение.

Ирина встала, подавая руку Алаферову, и тот потащил ее на танцпол.

***

– Минуточку, девчонки, я сейчас, – сказал вдруг Тимур и встал из-за стола.

Маша удивленно посмотрела ему вслед. Он шел к соседнему столику, где разместились Караганов с Зотовой. Что-то сказав, он схватил блондинку за руку, обнял за талию и умело повел в танце.

Караганов, растеряв интерес к содержимому своей тарелки, вдруг тоже встал и пошел к их столику.

– Катя! Он идет сюда!

***

Караганов решил воспользоваться ситуацией.

Он встал из-за стола и подошел к Катерине Камышиной. На Круглову он демонстративно не обращал внимания, сфокусировав его на дерзкой гардеробщице.

– Разрешите вас пригласить на танец, – обратился он к ней, включив на максимум свое обаяние. – Возможно, я смогу загладить свою вину.

Катерина хотела категорично ему отказать, но вдруг увидела, как в зал входит ее бывший парень Макс Агейко с какой-то девкой. Она передумала и неожиданно для самой себя сказала:

– С удовольствием.

И протянула руку Дамиру Караганову.

***

Макс встретил это Рождество с родителями, которые пригласили своих давних друзей, Громовых. С дочерью. Выпускницей юридического в Петербурге, умницей, красавицей, спортсменкой, комсомолкой… Совсем не в его вкусе. Он не любил таких правильных; в женщине, по его мнению, должна была присутствовать какая-то изюминка.

Отец генерал, мать юрист. Дочь тоже. Агейко понял, что это было сватовство, и воспринимал все как обременительную повинность, которую полагалось отбывать, чтобы не огорчить родителей.

Одно свидание. Всего одно. Тем более что при близком знакомстве приятная шатенка Татьяна, его ровесница, оказалась интересной собеседницей.

– Мне должен владелец одного ресторана, – похвастался адвокат. – Можем без пригласительного пойти туда и провести вместе праздничный вечер. Как вам такая идея, Таня?

– Отличная, отличная идея, – улыбнулась она.

Они разместились в ВИП-ложе, глядя сверху на танцующих. Угощение за счет заведения! Агейко привык к таким знакам внимания от бывших клиентов, оставшихся довольными его услугами.

Татьяна развлекала его историями из своей юридической практики, он не отставал. Новая знакомая умела слушать. Пожалуй, он ошибся. Вечер станет не утомительной обязаловкой, а вполне интересным времяпрепровождением.

– Пойдем, потанцуем, – предложил он.

Спутница расстегнула и скинула жакет, оставшись в черном топе с блестками и узкой юбке. Агейко усмехнулся: девушка показывает товар лицом. И тут же понял, что ошибся. Она проверяла его реакцию. Громова тоже усмехнулась, снисходительно глядя на него, как на мальчишку, и подала руку.

Они спустились вниз, где музыка была еще громче. Макс, обняв девушку за тонкую талию, попытался настойчиво прижаться к ней. Татьяна решительно отстранила его, уперевшись ладонью к грудь мужчины:

– Эй, горячий парень, не начинай.

Он начал злиться. Макс привык, что бабы на него вешаются, и вдруг все изменилось, как будто на него кто-то наложил порчу. Бывшая сама оставила его, чего раньше никогда не случалось. Теперь эта девушка осталась равнодушной к его чарам и харизме.

Адвокат улыбнулся, делая вид, что ничуть не задет, как вдруг увидел на танцполе пару.

Это была она. Катерина! Легка на помине. Она танцевала с каким-то высоким, смуглым мужчиной восточной наружности в элегантном вечернем костюме, который одним только этим сразу выделялся из праздничной толпы. Бывшая улыбалась ему, глядя в глаза, и что-то говорила. Мужчина вдруг прижал ее к себе и развернул. Девушка картинно откинулась ему на руку, как в танго, и заразительно засмеялась.

Макс невольно остановился прямо посреди толпы, чем привлек внимание партнерши по танцу.

– Увидел кого-то знакомого? – догадалась Татьяна Громова.

– Да.

Он так это сказал, что девушка решила не задавать лишних вопросов. Пара снова двинулась в танце. Впрочем, юристка видела, куда направлен взгляд ее нового знакомого. Адвокат смотрел на яркую, запоминающуюся парочку на другом конце зала. Громова безошибочно предположила, что это была бывшая девушка Максима.

– Твоя бывшая? – прямо спросила она, и адвокат опять резко остановился.

– Типа того.

– Все ясно, – усмехнулась она.

Однако умных, красивых, из хорошей семьи, обеспеченных, сделавших успешную карьеру мужиков просто так не бросают. Наверняка этот восточный прынц отбил у адвоката девушку. Или Макс просто тянул, оставляя подругу в неопределенности. Та просто устала и сделала выбор не в пользу Агейко, снова предположила юристка.

– Упустил лебедь белую красный молодец, – понизив голос, сказала она на ухо Максу, которому наконец позволила себя обнять во время «медляка».

– Что? – опять замер он.

– Максим, ты стоишь на моей ноге, – так же невозмутимо сказала Громова.

– Прости.

Они снова задвигались в танце, и она так же тоскливо, как и он до этого, подумала, что новый знакомый совсем не в ее вкусе. Зря родители навязали ей это свидание. Напрасные надежды. Тоска-а…

Татьяна планировала сначала сделать карьеру. А для того, чтобы закрепиться на юридическом Олимпе, ей был нужен супруг соответствующего уровня. Агейко на первый взгляд годился, но… Но… Слишком много «но».

– А скажи-ка мне, Максим, – томно, немного переигрывая, сказала она. – Ты ее первый бросил или она тебя?

Ее тон диссонировал с вопросом.

– Не понял, – отстранился мужчина и посмотрел ей в глаза.

– Ставлю на то, что она.

Максим снова посмотрел на пару, зажигающую на танцполе. Он-то думал, Катерина будет без него страдать и мучиться, а она уже нашла себе другого. Или он ее? Наверняка снял ее в спортклубе, куда ходят такие мужики.

Его вдруг это взбесило до белого каления. Макс представил, как эти двое идут после ресторана к сопернику домой, как этот нерусский целует ее, раздевает и ласкает…

– Макс, ау-у!

Он очнулся и посмотрел на спутницу.

– Идем ужинать, Макс, – устало сказала она, отстраняясь. – Я в гостях так и не поела. Твоя мать ужасно готовит. Ничего личного.

В этот миг он понял, что она не намерена с ним встречаться.

***

Катерина сама не понимала, что на нее нашло. Она же не такая! Это просто безумие – идти танцевать с этим ненормальным. Диджей врубил какой-то медляк, и она подумала, что пару минут как-нибудь перетерпит. Тем более что бывший парень ее, как оказалось, даже не заметил, так он был увлечен своей спутницей.

Вот, значит, какие женщины ему нравятся. Шатенки с хорошей фигурой. Возможно, это даже его коллега, судя по тому, что она была в стильном синем деловом костюме. Это все, пожалуй, что успела заметить Катя, так быстро промелькнула парочка.

– Катерина Камышина, – сказал ненормальный, и она очнулась, посмотрев на него.

– А вы?

– На «ты», – снисходительно разрешил он и добавил, словно это должно было что-то значить: – Дамир Караганов.

– Очень приятно, – чинно ответила она.

Мужчина пристально посмотрел на нее, ожидая какой-то реакции. Девушка не понимала, чего он от нее хочет, и спросила:

– Ты умеешь танцевать сальсу?

Ди-джей как раз поставил «Эспозито», и люди вокруг начали неумело, но очень азартно топтаться на месте. Если бы тут был Макс, они бы сразу отожгли! Но его тут нет. На сердце словно тяжелый камень. До сих пор не верится, что они расстались.

Катерина встрепенулась и заставила себя широко улыбнуться.

– Не умею, но ты можешь мне показать, – ответил ненормальный. – Я быстро учусь.

– Отлично!

У него было натренированное тело с прекрасными рефлексами. Катя показала пару базовых движений, а дальше было просто. На нее накатило какое-то бесшабашное веселье, как всегда с ней случалось, когда ей было плохо. Никто не понял бы сейчас, что у нее внутри все болит.

– О, круто! – воскликнула она, когда мужчина, импровизируя, закружил ее под рукой. – У тебя талант.

– Это так, – самодовольно ответил этот ненормальный, и Катерина рассмеялась.

Она запнулась на очередном повороте и чуть не упала, но Караганов ловко подхватил ее. Изображая что-то из репертуара танго, он заставил ее откинуться ему на руку. А руки у него, как оказалось, были стальные и такие надежные, что она совсем-совсем не боялась упасть. Лицо его оказалось совсем близко, когда он навис над нею.

Совсем как тогда, в гардеробе. Только обстоятельства разные. Он уже не улыбался, и во взгляде читался чисто мужской интерес. Катерина тоже резко перестала смеяться и так же серьезно посмотрела ему в глаза.

– А ты, оказывается, не такой уж идиот, – сказала она и взвизгнула.

Он от удивления чуть не уронил ее.

– Дамир, – уцепилась она за его шею, и они встали, а мир продолжал кружиться и танцевать вокруг. – Осторожнее. Шьёрт побьери. Не пугай меня так.

Катерина напрочь забыла про недоразумение при знакомстве, и про бывшего парня, который сейчас развлекался с другой.

– Дамир?

Он молчал.

– Дамир.

***

Маша смотрела, как Дамир Караганов уводит Катю на танцпол. Понаблюдав немного и убедившись, что с подругой все отлично, и ее никто не будет обижать, она мысленно выписала Караганову индульгенцию за грехи, решив, что он не такой уж и козел.

Чем-то он напоминал того недоноска-Марата, который всем дерзил. Родственники, что ж. Наследственность. От нее никуда не деться. Просто дядя уже остепенился, а племянник еще не успел.

Тимур с Зотовой тоже вот. Смотри-ка… Мария не думала, что эта стерва в его вкусе. Зачем он вообще ее пригласил? Он как будто хотел спасти родственника от общества блондинки.

Парочки кружились, в глазах рябило от светомузыки. Девушка рассеянно таскала с тарелки мясную нарезку и маслины, которые просто обожала, и очнулась только тогда, когда ее тарелка опустела.

– Ой, мамочки!

Там кусочек, тут кусочек, и попа величиной с Зажопинск, как говорила подруга. Надо остановиться. Пусть брат съедает все остальное, что принесут. Тем более что он платит за этот праздник жизни. Да и пить мартини неохота, а минералку им почему-то так и не принесли, забыли, наверное. А, может, чаю попросить? Или кофе.

Маша подавала сигналы проходящим мимо официантам, но они ее игнорировали, словно не замечая. Она хотела пойти сама в бар, но подумала, что негоже оставлять сумки без присмотра, вдруг украдут.

Потом девушка обнаружила, что во втором кувшине-декантере не вино, а сок, и пила его, пока не захотела в туалет. Тимур и Катя все танцевали, танцевали... Не отойти.

Вдруг сзади подошел кто-то и сказал:

– Бу!

Она вздрогнула и пролила мартини на платье.

– Ха-ха-ха! – расхохотался Марат Алаферов, легок на помине.

Наглый. С плоскими шуточками, как у подростка. В тонированных очках, хотя в полумраке ресторана особой нужды в них не было. Одетый в модно-драные джинсы и футболку. На руках по нескольку силиконовых браслетов. В общем, идеал современных девиц.

Он плюхнулся рядом на место Тимура и развязно сказал:

– Какого черта ты тут забыла, девочка?

Маше, которая вытирала платье салфетками, было не до того. Она рассеянно ответила:

– Между прочим, я тебя старше. Ненамного, но все-таки. Имей уважение.

– Так, я не понял… – снова начал он.

– Что ты тут делаешь? – посмотрела на него девушка. – Мы тебя не ждали. Или тебя пригласил Тимур?

– Нет.

– Ладно, раз уж пришел, – решила она. – Мне надо в дамскую комнату, а ты покарауль пока вещи, хорошо?

Она встала, а парень удивленно смотрел ей вслед.

***

Тимур решил переговорить с Ириной Зотовой, увидев, что она нацелилась на родственника. Хищная стерва. Вот же! Сначала вцепилась в друга. Потом, сообразив, что рыбка сорвалась с крючка, утешилась с ним, а вернувшись в город нашла нового приятеля.

Только Караганов не знает, что за штучку он подцепил. Или она его? С нее станется.

– Привет, – обнял он блондинку в танце. – Не скучала?

– Как видишь, – фыркнула Зотова, сбросив маску милой красотки. – Тимур, не мешай нашему счастью.

– Ах сча-астью, – повторил он. – Как я могу?!

Он умело повел ее мимо других парочек к самому краю танцпола. Когда Зотова начала подозревать что-то неладное, было поздно. Она панически оглянулась, желая понять, видит ли Караганов, что происходит, но не увидела его за столиком.

– Ищешь приятеля? – ухмыльнулся проклятый татарин. – Он уже с другой.

В дальнем конце зала мелькнул силуэт Дамира Караганова и какой-то девки, с которой он танцевал. Светомузыка мешала понять, с кем он зажигает на танцполе. Потом до нее дошло, с кем он танцует. Камышина! Сучка, везде она. В институте глаза мозолила, а теперь постоянно попадается на пути.

Через полкруга они оказались совсем рядом. Караганов получал от танца такое же удовольствие, как и Камышина. Блондинка чуть не зашипела от досады, пуская искры, как рассерженная кошка.

– Тише, тише, – погладил ее по талии татарин.

– Да ты! – начала вырываться она, желая выцарапать ему глаза.

За неимением лучшего. Ведь Караганов, пригласивший ее, был далеко.

– Тише, детка, – повторил Тимур. – Я скучал. Все время думал о тебе после турбазы.

– Правда? – захлопала ресницами Ирина.

Его рука опустилась ниже талии и легла на приятные округлости. Может, не все еще потеряно, решила блондинка. Один отвалился – другой вернулся. Драный, противный котище, секс ходячий. Зотова до сих пор вспоминала короткий, но емкий эпизод в гостиничном номере.

– Идем, – сказал татарин.

Тимур хотел по-быстрому отыметь девку, как в прошлый раз, и чтобы это получило огласку. Ему как мужику ничего, респект и уважуха, а ей позор. Но прикидывал, как бы не обвинила его в изнасиловании. Почему бы не отвезти Зотову к себе, избавив Дамира от ее назойливого общества?

– Ну? – поторопил он женщину.

Глаза Зотовой сверкнули.

Да! Она отомстит Караганову. С ним.

Как под гипнозом Зотова пошла следом, не отпуская руку татарина. Алаферов вел ее к кабинкам с надписью WC. Толпа там рассосалась, как только начались танцы. Никого. Но в любую минуту могут войти посторонние. Ох, такого экстрима женщина давно не испытывала.

– Здесь? – тихо, срывающимся от возбуждения голосом спросила она, когда он притиснул ее к стене и задрал юбку до талии. – Ты с ума сошел? Я думала, мы поедем к тебе. Или ко мне?

Тимур пересмотрел первоначальный план скомпрометировать блондинку, вспомнив, что не взял презервативы. А рисковать, зная, какой образ жизни она ведет, он не рискнул. Да и желания особого в этот раз не было. Как-то все резко обрыдло.

Дамир спутался с этой бабой. Пусть сам распутывает этот клубок.

– Ты о себе слишком высокого мнения, детка, – снисходительно потрепал он ее по щеке и отстранился.

Зотова не поняла и удивленно посмотрела на мужчину. Что происходит? Он что, специально увел ее из зала?

– Ой, а что это вы тут делаете? – спросила их Круглова, которая вышла из туалета.

Глава 37

Тимур сразу отстранился от Зотовой.

– Не твоего ума дело, – ответила она, не спеша одернула платье и отстранилась от мужчины. – Там свободно? Мне надо попудрить носик.

– Коксом, что ли? – вдруг вырвалось у Маши.

Ей ли не знать, какие слухи гуляли на кафедре про подвиги красавицы-блондинки. Мария брезгливо посмотрела на эту парочку, чтобы в очередной раз убедиться, что ее единокровный брат не пара младшей сестре.

Зотова продефилировала в туалет, звучно хлопнув дверью, и Маша осталась наедине с Тимуром.

– Это как понимать? – строго спросила она.

– Да понимай как хочешь, – устало ответил татарин, поморщился и взъерошил волосы на голове.

Вроде не пил сегодня, а башка раскалывается. Или простыл, пока по морозу без шапки носился? Он не хотел оправдываться перед девчонкой и как-то объяснять свои поступки. Просто устал за день. Отоспится – все как рукой снимет.

– Ты в порядке? – вдруг обеспокоенно спросила Маша, которая подошла ближе.

– В полном, – посмотрел он ей в глаза.

– Точно? – тронул она его лоб. – Да ты весь горишь.

– Натанцевался, вспотел, – отмахнулся он. – Пойдем, Маш, потанцуем. А то сидишь там одна.

Она хотела настучать ему по глупой голове, а потом подумала, подумала и передумала. Девушка подала ему руку и пошла на танцпол, где брат обнял ее и закружил так, что ноги так и норовили оторваться от земли.

– Ой! Потише, – засмеялась она, раскрасневшись от быстрых движений. – Прямо фитнес.

– Хорошо, – ответил Тимур, сбавив темп.

Как же классно! Маша давно нигде не была, и вот меньше чем за три недели в третий раз выходит в люди. И плевать на некоторых, которые с кислым видом сидят за столом. Это она про Марата, который мелькнул, пока они кружили на танцполе. Пусть младший брат Тимура сторожит сумки, а она будет развлекаться.

– Тварь я дрожащая или право имею?

– Ты чего? – спросил Тимур и, уловив направление ее взгляда, добавил: – А-а-а… Малой явился. Дать тебе топор?

– Розги! Целый веник, будем лупить вместе, – кровожадно ответила девушка. – Или нет. Будем танцевать, пусть сидит.

– Не понял, – провернул ее Алаферов под рукой, и девушка крутанулась, как юла.

– Он там сторожем подрабатывает! – прокричала она ему в ухо, когда они подобрались слишком близко к диджею.

Он не услышал и переспросил, как она поняла по шевелению его губ. Стало слишком шумно.

– Тимур!!! – крикнула она.

– Что?!! – показал он на уши, ничего не слыша.

– Идем туда!!! – наклонилась она к его уху.

Они протолкнулись через парочки, дрыгающиеся на танцполе, чтобы отойти подальше. Вдруг в толпе Маша увидела бывшего парня Катерины. Адвокат был с какой-то мымрой в сверкающем топике и юбке до колен. Вернее, девушка была вполне ничего, она-то ни в чем не виновата. Но Машка так воспринимала любую девку, которая пришла бы на смену подруге.

– Что случилось? – спросил Тимур.

Наконец-то сбылась мечта. Врубили медляк, и басы перестали лупить по ушам. Люди неторопливо закачались на месте.

– Там бывший парень Кати, – объяснила она. – С другой девушкой. А ведь прошло всего два дня.

Алаферов присмотрелся. Правда. Ну, что, не расхотелось еще поиграть в благородного рыцаря на белом коне? Воде нет. Караганов не оценит, ну и пусть идет в пень, сам с блондинками разбирается. Лучше сделать что-то для Маши Кругловой. Девушка прямо потухла, растеряв все веселье, когда увидела эту сладкую парочку.

Тимур имел дела с коллегией адвокатов, но не с этим типом. На турбазе познакомился. Вернее, еще раньше, в отделении милиции. Шапочное знакомство.

Надо присмотреться, решил он.

– Чего они расстались? – не удержался мужчина от вопроса.

– Не сошлись характерами, – фыркнула Маша. – А ты сплетник, оказывается.

– Да ну-у…

Он обнял ее и крутанул. Сестра завизжала, как на американских горках, и он, подняв в воздух, подбросил ее и ловко поймал, невольно охнув от веса.

– Ой! Тимур, не пугай меня так, – засмеялась она, забыв свои проблемы. – Я же не пушинка.

– Совсем не тяжелая, – дипломатично ответил он.

– Не ври.

Она увидела Катерину, которая сигналила ей с того конца зала. Они с тем ненормальным шли к нему за столик. Ой, мамочки, что делается?! Когда они успели?

– Пошли, – сказала она брату. – А то Марат сейчас там со скуки помрет.

***

Катерина не успела толком поговорить с ненормальным, который на поверку оказался вполне ничего, как вдруг заявилась Зотова. Ей нужна была сумочка, одиноко лежащая на стуле. Бывшая однокурсница фальшиво улыбалась. В голосе ее сочился мед и елей.

– Как ми-ило, – пропела она, чмокнув воздух возле щеки Катерины, чтобы не размазалась помада. – Ты тоже тут. Сюда непросто попасть в праздники. Тимур пригласил, да? Знаешь, он тебе гораздо больше подходит, чем твой адвокат.

Раз уж с Алаферовым не обломилось, она решила подпортить вечер Камышиной и заронить в голову Дамиру мысль, что девушка встречается с его родственником.

– Что еще скажешь? – прищурилась Катя.

– Ой! – прижала руку к губам блондинка. – Я не специально. Это секрет, да?

– Зотова, Зотова, – смерила ее взглядом Катерина. – Ты правда такая дура или притворяешься? Сколько тебя знаю, никак не пойму.

По ее скромному мнению, надо быть очень умной, чтобы сойти за дурочку.

– Что?! – вылупилась на нее бывшая однокурсница.

– Дамир, проводите меня обратно, пожалуйста.

Он подал Катерине руку и повел за ее столик, как вдруг увидел племянника.

***

Марат Алаферов посмотрел на телефон. Шесть пропущенных от матери и еще один – от деда. А ему-то что? Перетопчутся. Неохота принимать участие в семейных делах.

Приехал какой-то хмырь из Москвы, который парню сразу не понравился, слишком уж пытливо, с интересом он его рассматривал. Гей, что ли? Слишком уж пристальный взгляд.

Хорошо, что Марат носил тонированные очки, без которых чувствовал себя неодетым. Никто не понимает до конца, что он чувствует. А ощущал он сильную неприязнь к гостю. Тот еще с матерью заигрывал. По крайней мере, так его помощь истолковал парень.

Пока ужинали, пришлось терпеть. Потом он свалил прямо с утра, пока остальные не встали, и весь день мотался по друзьям. Вечером Марат решил оторваться в клубе, зная, что за ними зарезервирован столик, и обнаружил, что все в полном сборе: Дядя Дамир, толстуха Круглова, старший брат и та девка с турбазы, имя которой он забыл.

Но внебрачная дочь отца совсем не смутилась и имела наглость оставить его сторожить сумки и барсетки.

Марат сначала обозлился, а потом решил воспользоваться ситуацией. Порывшись в сумке Кругловой, он сфотографировал ее паспорт. Благо, режимы крутого смартфона позволяли делать это даже в приглушенном свете.

Телефон у Кругловой был кнопочный, даже не запаролен. Три клавиши нажать, и разблокировано. Однако у гаджета имелся порт блютус, и парень быстренько скопировал себе базу номеров, чтобы потом разобраться, что к чему. Ого! Даже телефон ее мамаши имелся. Для чего ему это надо, Марат пока не знал, но пригодится.

Закончив, он положил все, как было и вернул сумку на место.

Вовремя! Старший брат идет обратно вместе с толстухой. Тимур, как обычно, хмурится, а девушка готова засмеяться. Видно, что ее эта ситуация забавляет. Наверное, хочет посмотреть, как старший брат будет его воспитывать. Бесит!

– Приве-ет… – протянул он, не вставая с места. – Не знал, что ты тоже тут.

– А я думал, ты дома, – сел на свое место Тимур.

– Да ну их, – махнул рукой младший. – Скука. Там друг деда приехал в гости. Я устал и свалил.

– Понятно, – снова нахмурился брат. – А кто, если не секрет.

– Какой-то Прохоров.

– Охренеть! – вырвалось у Тимура.

Этот мужик упустил акции «Меркатора», и в столичном офисе у Тимура был интересный разговор со своим биржевым брокером. Тот хвастался, что увел у самого Прохорова из-под носа пакет ценных бумаг.

Алаферов специально летал в командировку, чтобы добавить к уже купленным активам еще акции, заполучив таким образом контрольный пакет. Цели своей достиг и улетел, а теперь тот мужик прилетел к ним.

Получается, они с Золотовым прокатили делового партнера и друга Караганова.

– Тимур, что-то не так? – спросила его Маша, тронув руку. – Воды?

– Давай, – сказал он, хотя хотел напиться.

Однако никто не поведет машину за него. Пришлось пить минералку.

– Марат, а мать тебя не ищет? – обманчиво мягко спросил он у младшего брата.

– Не-а.

– Точно?

– Что ты пристал? – потянулся парень, снова напомнив Маше ленивого, грациозного кота, и встал с места. – Я давно взрослый, дай пожить своей жизнью. Помощь моя больше не нужна? Так я пошел?

Марат не видел, кто у него за спиной. У Маши округлились глаза, когда она увидела, кто к ним идет. Дамир Караганов провожал обратно за столик ее подругу.

– Сидеть! – раздался голос дяди над ухом, как гром среди ясного неба. – Марат, ты откуда здесь.

– Дядя Дамир? – резко развернулся на стуле племянник.

Караганов не ответил, смерив Марата неодобрительным взглядом. Вот так всегда. Брат и дядя его достали, в печенках сидят. Никакой свободы. Учат жизни.

– Марат, поедешь домой, – сказал дядя, даже не допуская мысли, что его указание не выполнят. – Чтобы не позже часа ночи был дома.

– Но…

– Твоя мать звонила, – оборвал он все возражения. – Ты не берешь трубку. Она переживает.

– Дядя!

– Встать, – взял его за плечо и вздернул наверх Караганов. – Слушай и молчи, сопляк. Сейчас ты позвонишь матери и извинишься. Скажешь, что будешь брать трубку. Дома будешь не позже часа ночи. Ты понял меня?

– Понял.

– И очки эти дурацкие сними, мне не нравится.

Племянник не отреагировал, и тогда Дамир снял их сам и аккуратно положил на стол, хотя было искушение их сломать. Он побелел от бешенства. Катерина с интересом выглядывала из-за плеча Караганова. Маша вопросительно смотрела. Подруга сделала круглые глаза. Мол, не виноватая я, он сам…

– Маш, ты тут не скучаешь? – спросила она, обходя Караганова, и грациозно села рядом на свое место.

– Нет, – ответила девушка. – Как вы? Уже помирились?

– Типа того, – небрежно бросила Катя, хотя внутри нее все кипело.

***

Марат отошел позвонить в холл, где было не так шумно. Тимур в это время переговорил с Дамиром.

– Представляешь, как тесен мир, – сказал он. – Прохоров, который к вам сегодня приехал, хотел приобрести «Меркатор».

Алаферов забросил наживку, ожидая реакции, и она последовала.

– Как ты все хорошо понимаешь, – ответил Караганов. – Даже слишком.

– Ну и стоило городить огороды с моим компаньоном? – усмехнулся родственник. – Сказал бы прямо, что тебе нужны акции для делового партнера из Москвы. Нагнал, понимаешь, туману.

– Не все так просто. Если узнают посторонние, начнется ажиотаж, – объяснил Дамир. – Надеюсь, ты поможешь мне с этим. Мы же не чужие люди.

– А вот это запрещенный прием, – улыбнулся Тимур. – Бизнес и родственные отношения вещи несовместимые. Не ты ли мне это говорил?

Между ними всегда это стояло. Тимур не хотел идти в политику, желая открыть свое дело, и Алаферов по-свойски попросил Карагановых надавить на старшего сына, чтобы не помогали на начальном этапе. Он аргументировал это тем, что семейству нужны свои люди в правительстве области, чтобы проворачивать дела.

Тогда Тимур разозлился и открыл фирму на паях с другом. Золотов был мозговым центром, а Алаферов воплощал идеи. Изредка Тимур со смехом вспоминал эту историю и даже радовался, что не зависит от родни.

– Я, каюсь, – тоже улыбнулся Дамир. – Но ты подумай. Жизнь долгая, все меняется. Только семья навсегда.

Катерина слушала их и понимала, что мужики, хоть и родственники, на ножах. Напряжение просто проскакивало искрами между ними. Заиграл какой-то быстрый «клубняк», и она сказала, чтобы разрядить обстановку:

– Тимур, я хочу танцевать.

Ну, надо же поиграть на нервах у Зотовой, которая заинтересованно взирает с соседнего столика. Не зря же она сама предложила идею с заменой Максу. И потом… Может, она права. «Ненормальный» Караганов – не ее поля ягода. Орлы летают высоко. Тимур как-то ближе. С ним не соскучишься.

– Разве можно отказать такой красавице! – сказал он и встал.

Алаферов с облегчением повел девушку на танцпол, избегая неприятного разговора. Не хотелось ссориться с родственником. Пусть тот остынет, как и он. Прошлое надо оставить в прошлом и не тащить за собой, как тяжкий груз.

– Готова? – улыбнулся он Катерине. – Погнали!

***

Марат отошел в холл, где было не так шумно, и перезвонил матери. Зарина отчитала его, но тут же простила. Только велела до утра не шарахаться по клубам и вернуться ночевать домой.

– Дедушка расстроится, – сказала она напоследок.

Это был последний и решающий довод. Марат уважал и немного побаивался деда. Закончив разговор и отключившись, он с чувством выполненного долга вернулся за столик и увидел, что старший брат пошел танцевать с подружкой сводной сестры.

Эх, жаль, не догадался и в ее телефоне пошариться. Но там все запаролено, времени нет вскрывать. Ладно, это потом.

– Дядя Дамир, так я пошел? – сказал он, сообразив, что больше ничего интересного не предвидится.

– Иди, – рассеянно откликнулся тот, хлопнув племянника по плечу.

Воспитательная часть закончена. Мужчина думал о словах Зотовой, наблюдая за танцующей парочкой. Тимур Алаферов обнимал Катерину и что-то ей шептал на ухо. Та смеялась.

Потом он перевел взгляд на Круглову, и она невольно поежилась, скрестив руки на груди. Караганов усмехнулся. Это хорошо. Сейчас племянник уйдет, и он наконец-то сможет наедине, без помех переговорить с внебрачной дочерью Алаферова.

Девчонка, кажется, что-то сообразила и насторожилась. Побледнела. Смотрит неотрывно и молчит. Даже жалко, будто котенка готовишься пнуть.

– Объявляем белый танец! – вдруг раздался на весь зал голос диджея.

– Так, я тебя приглашаю, – решительно ухватила она за руку Марата, который еще не успел уйти.

Глава 38

– Тимур, можно нескромный вопрос?

– Смотря какой, – немного нервно хохотнул татарин.

Они вышли на танцпол, и он оглянулся на Дамира. Тот задумчиво смотрел им вслед.

– Твой родственник всегда такой?

– Какой? – спросил Тимур.

– Такой э-э… настойчивый.

– Есть такое, – взял ее за руку мужчина и обнял за тонкую талию. – Чего ты спрашиваешь? Понравился?

– А если так? – хитро прищурилась Катерина и расхохоталась.

Как же. Не обломится ничего Караганову. Она исподволь флиртовала с Тимуром, а он даже не понял.

– Знаешь, что, – закружил ее татарин и тут же отпустил, дрыгаясь рядом в ритме, который издавали мощные колонки. – Ты мне нравишься больше этой, как ее…

– Зотовой?

– Ага.

Странное чувство. Т…л девку, а фамилию не припоминает, только имя. Действительно, на раз. Тимуру вдруг пришло в голову, что Камышиной не стоит связываться с Карагановым. Тот ее сердцем на обед закусит и пойдет дальше, а девчонка хорошая. Даже слишком. Вообще у сестры хорошая подруга.

– Не связывайся с ним, – посоветовал он, нагнувшись к ее уху.

– Я поняла! – прокричала она, перекрикивая музыку. – Он такой же, как ты!

– Логика-а… – картинно схватился он за голову и прижал девушку к себе.

Она опять расхохоталась, краем глаза увидев, как на них смотрит предмет обсуждения. Караганов хмурился и сверлил их взглядом. Ах-ах-ах! Настроение хулиганское. А мы вот так танцуем… И еще вот так.

Тимур поднял ее на руки и вскинул вверх. Она опять засмеялась, как ненормальная, и вдруг увидела, как сверху, с ВИП-уровня, перегнувшись через перила, на нее смотрит Макс Агейко. Смех замер на губах.

– Что случилось? – опустил ее на пол татарин.

– Да, так.

Он тоже задрал голову, но увидел только чей-то силуэт. Тот, на кого смотрела девушка, уже исчез.

– Потанцуем еще?

– Нет, – коротко ответила она. – Я пойду. Что-то спать охота.

У нее внутри словно потух огонь. Взгляд стал каким-то печальным и умудренным жизнью.

– Мы же только пришли. А как же куранты? – удивился он. – Шампанское, салюты?

– Никак, – фыркнула она. – Пойдем. Прости. Ты хороший парень, правда.

Так его никто из девушек не называл. Алаферов, пока вел Катерину обратно, обдумывал это, но так и не пришел к определенному выводу.

***

Громова отошла в дамскую комнату. Макс Агейко не выдержал, подошел к ограждению и посмотрел вниз. Он высматривал свою бывшую девушку среди танцующих парочек. Вот она! Уже с другим. Смеется, обнимается и радуется жизни.

Странно. На нее это непохоже. Пьяная она, что ли? Напьется, и ее увезут поразвлечься. Может, даже какой-нибудь препарат подсыпали, как часто бывает в клубах. Он разрывался от желания спуститься и выяснить, все ли в порядке, и необходимостью остаться и провести вечер с чужой в сущности женщиной.

Тут мужик взял ее на руки, и Катя посмотрела наверх, встретившись с ним глазами. Макс замер. Разозлившись на самого себя, он отодвинулся и сел обратно.

Черт! Пусть делает, что хочет, и пожинает последствия. Взрослая уже. Хватит вытаскивать ее из неприятностей. Адвокат подавил в себе остатки прежних чувств и продолжил праздничный ужин.

***

Маша в это время тащила за собой Марата, как на буксире. Он сначала пошел, а потом уперся и начал вырываться.

– Потерпи немного, – сказала она. – Ну, что ты, как будто никогда не танцевал.

– С такими толстухами ни разу, – сказал он.

– А я с таким дрыщом. Ну, чего стоишь? – поторопила его девушка. – Давай, покажи класс, а то я подумаю, что ты ни на что не годен.

– Мария, – нагнулся он к ней и прошипел. – Ты нарываешься.

– Ой-ой, напугал.

Мальчик-мажор петушился, а ей почему-то было и смешно и грустно на это смотреть. Вот какой, оказывается, у ее биологического отца сынок. Печаль печальная.

От ее спокойного, снисходительного взгляда он смешался и резко принял вызов, посмотрев на часы среди россыпи браслетов. Десять минут он может ей уделить, так уж и быть.

– Ну, держись, Круглова.

Диджей по неясной причине врубил вместо медляка реггетон, и парень затрясся как припадочный, вскидывая руки и подаваясь вперед бедрами. Маша смотрела, смотрела на него и начала хохотать, а потом неловко попыталась повторить. Стыдобища, но за столик она не вернется. Лучше уж так. Господи, даже что-то получается. Хорошо иметь пышные формы, оказывается.

Дзен!

– Давай-давай!

Это был настоящий зеркальный батл. Машка раскраснелась, повторяя за парнем движения, и вокруг них начала собираться толпа. Диджей что-то азартно орал со своего пюпитра. Затрещала по шву юбка. Девушка замерла и охнула.

– Уф… Не могу больше… Ты победил.

Это было круче фитнеса. Она запыхалась, едва переводя дыхание.

– То-то же.

Марат уже более дружелюбно посмотрел на нее.

– Без очков тебе лучше, – сказала Маша.

– Твоего мнения не спрашивали, – снова окрысился он. – Все, что ли? Тогда я пошел.

Он развернулся.

– Ах, да, – кинула она ему вслед шпильку. – Комендантский час.

Марат на миг замер и, не оборачиваясь, упругой походкой пошел дальше.

***

Дамир, скрывая эмоции, смотрел на родственника и Катерину. Ему вдруг стало интересно, неужели она так часто меняет мужчин. Он не знал, сколько она была с адвокатом, но было заметно, что Камышина не стесняется и не страдает ложной скромностью.

– Мальчики, мне надо позвонить. Здесь слишком шумно, – сказала она и пошла в холл.

Там она, немного успокоившись, позвонила отцу:

– Пап. Ты еще не спишь?

– Ну а как же, ребенок, тебя жду. Твой личный водитель уже съел курочку, а тебе оставил грудку, как ты любишь.

– Молодец, – похвалила она. – Я уже собираюсь, заберешь меня?

– Что-то рановато, – удивился отец.

– Так получилось.

– Кого-то встретила? – сразу насторожился он.

– Да.

– Ясно.

Опять этот адвокат, будь он неладен. Отец не стал лезть дочери в душу.

– Буду через десять минут, – сказал он.

***

Зотовой весь вечер настойчиво названивала мать, живущая в Междуречье, откуда девушке всеми правдами и неправдами удалось вырваться в большой город. Поступив в вуз, она оборвала почти все связи.

Айфон снова зазвонил. Не выдержав, Ирина все-таки вышла из зала. Закрывшись в туалете, она перезвонила:

– Алло?

– Ирочка! Милая, наконец-то, – раздался тонкий, надтреснутый, как у старухи, голос, хотя мать ее еще была молодой и даже на пенсию еще не вышла.

– Что ты хотела? – раздраженно бросила дочь. – Денег нет.

– Что ты! Что ты… – обиделась мать. – Дядя Олег помог, не переживай. Я поздравить тебя хотела, узнать, как ты поживаешь.

– Лучше всех.

– Конечно, доча. Ты же самая лучшая у нас, все хотят переехать в город и получить диплом…

– Вот еще! Я и так снимаю квартиру, – перебила она, не дослушав. – Короче, мам. С праздниками. Пока, мне некогда. Корпоратив!

И она отключилась, от злости едва не бросив айфон о стену. Потом опомнилась: все-таки гаджет ей недешево обошелся. Пришлось поработать у одного козла, причем не только секретаршей, но еще и любовницей на полставки. А жену он так и не бросил, зато задарил любовницу дорогими подарками, оставшимися на память о недолгой связи.

Надо было что-то решать. Ей нужен мужик при деньгах, причем как можно скорее. Иначе скоро придется тратить сбережения и сдавать золото в ломбард, чтобы вести привычный образ жизни.

Неважно, кто это будет, Караганов или Алаферов. Она навестит по очереди старшее поколение.

Начнет с депутата Руслана Алаферова, видно же, что его сын к ней неровно дышит после отдыха на турбазе. Толстуха Круглова спутала им все карты, иначе бы Тимур уже отвез ее к себе, продолжив вечер в более интимной обстановкею

Если не выгорит, она встретится с бизнесменом Артуром Карагановым. Предлогом будет помощь по поводу толстухи Кругловой. В любом случае, это повод засветиться и войти в их круг.

Побыв еще немного, она вышла, когда в дверь настойчиво начали стучать.

– Не дятлы, не стучите, – бросила она и, задрав нос, зацокала по плитке обратно в зал.

Мужики по пути сворачивали головы вслед «барби».

***

Тимур отошел посмотреть на «батл», аплодируя Маше и брату. Помирился, чертяка. Молодец. Не все еще потеряно. Надо вести себя по-мужски, а не играть в обидки, как кисейная барышня.

Ему новая сестра нравилась, так что неудивительно, что она нашла общий язык и с Маратом. Однако в конце они снова сцепились, и брательник свалил в закат.

– Маш, ты как?

– Ой, – обернулась она и по-честному сказала: – Устала жуть. День такой плотный. Домой хочу. Сон красоты.

В подтверждение слов она вдруг зевнула, прикрыв от смущения рот рукой. Набегалась, пока спасала «вражину», наелась вкусностей, натанцевалась. Пора баиньки. Конечно, можно было еще часа два-три тут побыть, раз он оплачивает праздник жизни, но она не хотела. Маша вообще не была холявщицей.

– Я тебя подвезу, – сказал он.

– Ты же пил.

– Нет.

– Ладно, – согласилась она. – Пойдем ко мне пить чай?

***

Маша с Алаферовым быстро собрались. Тимур подозвал официанта и широким жестом сунул еще денег, не дожидаясь счета.

– Мы торопимся.

– Тимур, столько денег, – сказала она, пока они шли на выход.

– Да ладно. Ты не знаешь, какие у нас в «Гиперионе» обороты, – похвастался он. – Город маленький, а бизнес большой.

– Ну, раз ты так говоришь.

Навстречу им шла Катерина.

– Кать, мы пошли, – смутилась Маша, что бросает подругу. – Ты не сердишься? Тимур там все оплатил, можешь праздновать дальше.

– Ничего страшного, – улыбнулась Катя. – Я как раз хотела сказать, что ухожу. Отец уже едет. Только зайду, я там сумочку оставила.

– Я шляпа! – хлопнула себя по лбу Маша. – Надо было взять с собой. А то там… этот…

– Ничего страшного. Не будет же он в сумке рыться, вот еще выдумала, – сказала Катерина. – Ну, пока.

Она обняла подругу и пошла в зал.

***

Дамир Караганов ничего не понимал. Ирина Зотова куда-то бесследно испарилась. Од даже уточнил, вернувшись к себе за столик и не обнаружив ни блондинки, ни ее вещей.

– Интересно.

Камышина тоже куда-то делась. Караганов на миг подумал, что они могли выяснять отношения. Такое уже случалось из-за него. Девчонки в старшей школе и универе даже дрались из-за него, не поделив парня, которому они были не интересны.

Может быть, как раз такой случай. Мужчина хмыкнул. Забавно. Бабы везде одинаковы. Он даже мысленно поспорил сам с собой, прав он или нет.

Вдруг в зал вошла Катерина, легка на помине. Нет, ни с кем она не дралась. Снова спокойна и весела, легко скользит по полу в мельтешении светомузыки. Дамир смотрел, как она приближается.

– О, ты еще тут? – удивилась она, словно не ожидала его тут увидеть.

– Что тебя так удивляет? – улыбнулся он.

– А где твоя подружка?

– Какая?

– Зотова.

– Не знаю, – раздраженно мотнул он головой. – Ты только за этим ко мне пришла?

– Между прочим, это мой столик, – сказала она. – Твой во-он там.

Пришла она за вещами, но оправдываться перед этим самоуверенным мужланом не будет. Привык, наверное, что девки на него вешаются. Да, она была права в оценке. Годится, чтобы провести вечер, но… без продолжения.

– Пока, Дами-ир, – сделала она ручкой и так же легко пошла обратно.

Он сначала не понял. Потом встал и, кинув официанту денег и прихватив свою барсетку, быстрым шагом догнал девушку у самого выхода.

– Тебя подвезти? – спросил он.

– Нет, – улыбнулась она, увидев отца, который входил с мороза. – Папа! Ну, сколько можно ждать.

– А это кто? – спросил отец.

– Просто знакомый.

Не обращая внимания на Караганова, она чмокнула отца в щеку и пошла одеваться.

***

Дамир Караганов ехал домой, думая о легконогой, стройной девушке, которой на него плевать.

Зотова в это время вернулась в зал и обнаружила, что никого нет. Все разъехались. Но счета оплачены, как сказал официант, обслуживающий столик. Отлично!

– Гулять так гулять!

Жаль, нельзя позволить себе некоторые продукты, надо беречь фигуру – ее основное достояние. Но пару бокалов дорого французского шампанского и икру она может себе позволить. Заодно сделать фото в свой инстаграм, чтобы все подписчицы обзавидовались.

#мойрождественскийужин #blackcaviar #champagne

И чмоки-чмоки. Красивые губы в селфи.

***

Тимур и Маша поднялись к ней. В коридоре их встретила сонная Шеба. Она вопросительно мяукнула. «Ну где ты пропадала?» – читалось на серой мордочке. Гостя, кстати, она узнала и дала себя погладить.

– Сейчас чайник поставлю, – сказала Маша. – А ты иди, руки мой.

– Слушаюсь! – в шутку козырнул ей брат.

Вернувшись, он застал уже накрытый стол. В вазочках – протертая черника и брусника. Какие-то травки и чай в прозрачном чайнике ждали своего звездного часа, а чайник на плите уже закипал.

– Твои еще не уехали? – спросил ее Тимур, устраиваясь напротив девушки.

– Нет. Решили улетать после десятого.

– Значит, еще три дня будут здесь, – сделал вывод брат.

– Ну, да, – ответила Маша и вопросительно поглядела на него. – А почему ты спрашиваешь?

– Дело в том, что Дамир не успокоится. Он уже ходил к тебе на работу, следующий шаг – гостиница, где остановились Томсоны. Мачеха узнает, что твоя мать здесь. Будет скандал.

– Не будет, – сказала она. – Если только Марат или Дамир не проговорятся.

Ему понравилось, что Маша не сказала про него. Значит, доверяет. Он-то точно не расскажет Зарине, чтобы пощадить чувства мачехи. Парни не проговорятся, в этом он тоже был уверен. Разве что случайно.

Маша встала, когда засвистел чайник.

– Ладно. Будем надеяться, за три дня ничего не случится, – сказал он, пока она заливала чай. – Маш, это с чем?

– Чашелистики морошки, – ответила она. – От простуды тебе. Думаю, тебя все-таки продуло, пока ты бегал без шапки.

– Да что мне будет? – отмахнулся он.

– Ну, смотри.

Выпил чашку-другую, согрелся, снова вспотел. Кошка вилась у ног. Двуногие не обращали на нее внимания.

– М-р?

– Сейчас, – встрепенулась Маша, которая медитировала над чашкой, размышляя, что ей делать с Томсонами.

В миску полетел сухой корм. Но кошка, оказывается, хотела не этого. Она загребла около миски, словно зарывая, и снова вопросительно посмотрела на хозяйку. Сделав пару шагов в сторону комнаты, она села и оглянулась на Машу.

– А-а-а… – догадалась та, чего на самом деле хочет кошка. – Тимур, ты прости, но меня укладывают спать.

– Ладно, я пошел, – встал мужчина.

***

Маша, пока сушила волосы, все думала про мать. Марина Томсон не отстанет. Надо сходить в банк, а уж деньги она как-нибудь потом вернет. Например, можно перевести на номер сестры. Наверняка он привязан к банковской карте.

Правда, мать может точно так же вернуть обратно. Но они же не будут до бесконечности играть в пинг-понг? Ладно. Завтра все решится.

– Мяу! Мя-а-а, – широко зевнула серая бестия.

А теперь спать. Дзен.

***

Тимур, вернувшись домой, обнаружил игуану на диване и кота на шкафу. Тот затравленно взирал сверху. На усатой морде была вселенская скорбь. «Что за неведомую хрень ты принес в дом, хозяин?»

– Так, – умело подхватил мужик рептилию, чтобы не травмировать ни себя, ни ее. – Иди греться.

Он засунул игуану в кошачью переноску и поставил возле батареи, пытаясь вспомнить, чем кормить животное. Друга будить не стал. До завтра не помрет. Игуана, в смысле, не друг.

– Слезай, – сказал он коту, но тот только топорщил шерсть на загривке. – Ну как хочешь.

***

Золотов к ночи уже нормально себя чувствовал. Он проверил перевод, поставил свою визу на каждой странице, где стояла риска для подписи, и отложил, чтобы завтра прошить в канцелярии, когда выйдет на работу. Приложат потом к договору с норвежцами.

Это был первый шаг в «выращивания» актива. Золотов планировал искать – и находить! – партнеров и инвесторов, чтобы спустя год или два успешно продать готовый бизнес намного дороже. И никакие Карагановы его не остановят.

Машинально заканчивая, он думал о Маше. Он ведь так и не поздравил ее, да еще и отругал вместо того, чтобы похвалить. Она же хотела как лучше. Черт, черт, черт! Ладно, проехали. Завтра поговорят и разберутся.

Тимур молодец, как всегда, сгладил ситуацию, иначе бы получилось совсем некрасиво.

Интересно, где игуана? Китс никогда так надолго не прятался. Мужчине вдруг пришло в голову, что питомец мог удрать, пока ставили дверь. Значит, надо искать в здании.

Управдом давно спал и трубку не взял. Установщики дверей тоже не отвечали. Ну а как же, праздники, второй час ночи. Иван подумал, что кто-то из жильцов мог приютить игуану. Но не проверять же каждую квартиру?

А вдруг игуана смылась, когда спасатели вскрывали дверь?

***

Маша уже засыпала, когда зазвонил телефон.

– О, боже. Ну, кто там еще? – простонала девушка.

Кошка рядом, вырванная из нирваны, перестала тарахтеть и вопросительно мяукнула. Маша посмотрела на экран. Звонил «вражина». Накатило дежа вю. Что-то такое сегодня уже было. Внутри все всколыхнулось сначала от радости, а потом от беспокойства.

– Алло? – ответила она.

Глава 39

– Алло. Привет, – сказал он. – Маш, я тебя не разбудил?

– Почти, – сварливо ответила она, сообразив, что он в порядке. – Мы уже засыпали.

– Мы?

Она убрала трубку в сторону и фыркнула от смеха, такое недоумение прозвучало в голосе у «вражины». Потом, перехватив мобильник поудобнее, она ответила:

– Мы – я и кошка.

– А…

Маша щелкнула выключателем настольной лампы на прикроватной тумбочке.

– Ваня, что-то еще случилось? Вы в порядке? Вообще-то третий час ночи, – бросила девушка взгляд на настенные часы.

– Ничего. Извини. И… мы же вроде перешли на «ты»?

Она немного помолчала.

– Хорошо. То есть ты просто так звонишь? – решила на всякий случай уточнить Маша.

– Нет. Игуана пропала. Ты не видела, когда вскрывали квартиру?

– Ой! Нет, не видела. Может, она спряталась?

– Я уже все проверил.

– Минуточку, – сказала она. – Я перезвоню.

Маша думала. Понятно, что установщикам звонить сейчас бесполезно. Ночью никто не возьмет трубку. Оставалось только Тимуру. Странно, что «вражина» первым делом не спросил друга. Очень странно.

– Вот кто дверью занимался, тот пусть и ищет, да, мой сладкий? – потрепала она кошку, и британка, игриво перевернувшись на спину, начала сучить лапами, изображая борьбу.

Когти кошка не выпускала, соблюдая негласные правила общения с двуногими. Маша гладила серое бархатное пузико, слушая гудки в трубке. Наконец Алаферов взял трубку.

– А? Что?

– Привет, – сказала девушка. – Ты еще не лег?

– Вообще-то лег, – ответил Алаферов и смачно зевнул. – Ты что-то забыла в машине? – предположил он. – Могу спуститься, проверить.

Ой, какой хороший у «вражины» друг. Всегда готов прийти на помощь. Другой бы послал ждать до утра или вообще не стал бы брать трубку. Маше даже стало неловко, что побеспокоила.

– Нет, ничего не забыла. Нравственность при мне, – пошутила она. – Тимур, ты игуану не видел? Потерялась.

– А, Китс. Он тут, моего рыжика гоняет. Думал утром закинуть обратно домой.

– Значит, так, – сказала Маша. – Я беру такси, буду в течение часа. Засунь ящерицу в сумку, а то я боюсь.

Отключившись, она посмотрела на кошку. Та, сообразив, что хозяйка почему-то встала раньше времени, перевернулась и так же серьезно уставилась на Машу.

– Так, остаешься за старшего, – сказала девушка. – Я скоро.

И пошла одеваться.

***

Такси уже ехало. Она набрала «вражину»:

– Ваня, погодите. Скоро привезу вам игуану.

– Где она была?

– У Тимура.

Последовала долгая пауза. Девушке даже показалось, что трубку прикрыли. Потом Золотов очень спокойно сказал:

– Хорошо. Жду.

Так, что надеть? Закономерно, что платью после танцев пришел конец. Треснула подкладка сбоку и немного разошлась шлица. Маша подумала: а, чего стесняться. Облачившись в потертые джинсы и льняной свитер грубой вязки, она натянула полусапожки. Тренькнула ЭсЭмЭска – такси у дома.

– Все, пока! – сказала она Шебе. – Свет не выключаю.

Свет в прихожей оставила. А то поедет, а кошка останется в полной темноте, бедная. Кто бы что не говорил про ночное зрение хищников, Маше было жаль свою котямбу.

Маша назвала адрес, который продиктовал брат. До Алаферова водитель домчал быстро, с ветерком. Татарин, оказывается, жил в советской девятиэтажке рядом с «Детским миром». Ого! Улучшенная планировка, самый центр. Хорошо устроился. От поворота пять минут, и он возле порта, где располагался офис фирмы.

– Тимур, я тут, – позвонила она и, совсем обнаглев, добавила: – Мне таксиста отпускать или как? Может, спустишь ящерицу вниз?

– Отпускай, – сказал он. – Я иду.

Маша ничего не поняла, но на всякий случай сделала, как велено. Такси, взметая снежную пыль, умчалось вдаль, а девушка осталась стоять около подъезда.

Прошло минут пять или шесть. Мороз кусал. Иней собирался на ресницах, а изо рта и носа при дыхании валил пар. Кутаясь в шарф и нахлобучив пониже собственноручно вязаный берет, девушка пританцовывала на месте. Куртка не спасала от мороза. Кажется, вдарили все минус двадцать, если не больше.

– Ох, ну наконец-то! – вырвалось у нее, когда пиликнул домофон, и на улицу вышел Тимур с большой спортивной сумкой. – Игуана там?

– Ага.

– Не замерзнет?

– Не должен, – хмыкнул мужчина и пошел к припаркованной возле подъезда машине.

Он открыл дверь, и Маша села на заднее сиденье. Алаферов поставил рядом сумку, врубил прогрев и сел на водительское место.

– Погоди немного, согреется, и поедем, – сказал он.

– Хорошо, что завелась, – ответила она, вспоминая, как ругался ее бывший шеф, когда машина промерзала.

От мыслей об этом похотливом козле стало неприятно. Уволилась, а воспоминания, как хвостик, до сих пор следуют за ней.

Дзен!

– Тимур, а почему вра… Иван тебе не позвонил?

– Ты лучше скажи, почему он позвонил тебе, – хмыкнул брат.

Это была неожиданная мысль. Маша и так, и эдак ее обдумывала, пока салон авто потихоньку согревался. В сумке рядом начались подозрительные шевеления. Она опасливо покосилась налево и сказала:

– А можно я пересяду?

– Можно, – посмеиваясь, ответил Алаферов.

Девушка пересела. Ф-фух… Можно выдохнуть. Если только ящерица не вылезет, пока они едут. Она про таких почитала немного. Зверюга очень подходила по характеру «вражине». Интересно, он сам купил или ему подарили?

– Едем, – прогрев мотор, наконец решил Тимур. – Конфетку дать за стресс?

– Нет! – ответила она.

– Вон там в бардачке.

Руки сами собой, независимо от сознания потянулись к дверке. Маша не поняла, как у нее оказался «мишка на севере». Зашуршали фантики и фольга.

– Ты будешь? – спохватившись, разломила она конфетку пополам.

– Не видишь, еду.

– Ой, все. Не пристаю.

Ей больше достанется.

***

– Так, – сказал Тимур, перебирая ключи на связке, пока они поднимались на лифте. – Это домофон, это входная. Если что-то случится, звонишь мне, а не спасателям.

– Хорошо, – послушно сказала она.

– Сейчас проверим, как Ваня, и я тебя отвезу домой.

– Хорошо, – снова кивнула она.

– Молодец, – вдруг щелкнул он ее по носу, как маленькую.

Маша засмеялась, махнув на него рукой. За уши его, что ли, оттаскать? Не выйдет. Да и не за что пока. Это Марата можно, так и просится, поганец.

– Приехали, – сказала она.

Дверь была уже открыта. Золотов их ждал. Выглядел он как обычно, а то Маша днем, честно говоря, за него испугалась. Она с интересом осмотрелась, когда вошла в прихожую, хотя уже тут была. Вот, значит, как бизнесмены дома ходят.

«Це обломовщина». Белый халат из Икеи и торчащие из-под него мускулистые ноги. Волосы мокрые после душа. Наверное, «вражина» помылся, пока их ждал. Ну и правильно. Ей тоже всегда помогает ванна, чтобы сбросить усталость и стресс. Сегодня ему хватило.

– Ты как? – тихо спросила она, сообразив, что уже прошла пара минут, а она все это время молча на него пялится.

– Нормально, – криво улыбнулся он. – Проходите, не стойте.

Он тоже ее рассматривал. Девушка выглядела как-то по-домашнему и очень мило. По-другому и не скажешь. Румяная с мороза, не накрашенная. Губы алеют безо всякой помады. Глаза слегка раскосые, как у ее сводного брата. Мужчина теперь ясно видел семейное сходство.

Тимур, кстати, тоже все это время помалкивал, с подозрением переводя взгляд то на друга, то на нее. Девушка даже съежилась под этим неодобрительным взглядом, как будто сделала что-то плохое. А-а… Поняла. Алаферов не одобряет, что она и его друг… Все ясно. Только это он зря. Ничего у них с Золотовым не будет, она это точно знала. Они из разных миров.

– Вот твоя ящерица, – хмыкнул татарин и, картинно распахнув молнию, выпустил на волю чудище.

Маша сразу отодвинулась подальше. Иван ловко подхватил игуану, бегло осмотрел и выпустил. Зверюга, медленно перебирая лапами, пошла куда-то вглубь квартиры.

– Пошли пить чай, – сказал Золотов. – Раз уж вы тут.

Девушка с интересом последовала на ультрасовременную кухню в стиле хай-тек. Там царил минимализм и спокойствие. Все на своих местах. Бытовой техники мало. Только соковыжималка, блендер и кофеварка. Посуда – только на двоих.

Вот это номер! Правда холостяцкая берложка. Больших компаний тут отродясь не было, решила Маша.

– Вы с Тимуром пейте из чашек, а я из кружки, – на ходу соображал Золотов. – Пуэр будете?

– Это который со вкусом мокрой тряпки? – уточнил друг.

– Он самый.

– Давай что-нибудь человеческое.

– Тогда зеленый.

– Хрен редьки не слаще, – скривился Тимур.

Маша подошла к полке и увидела россыпь элитных чаев в жестяных контейнерах. Она все на них смотрела в магазине, но всегда брала по чуть-чуть, на развес. Значит, «вражина» любит чай, как и она. Чайник с регулировкой температуры деликатно щелкнул, и Маша сама, хотя ее не просили, взяла стеклянный чайничек, привычно отмерила и заварила чай.

Золотов одобрительно кивнул, наблюдая за ней. Все правильно сделала.

– Ты чего мне не позвонил? – спросил Тимур.

– Ты не сказал днем, что забрал Китса. Я как-то не подумал, что он у тебя, – ответил Иван.

– Извини, забыл.

Золотов разлил бледно-желтый настой по чашкам и встал. Взяв какой-то пакет с полки, он отдал его девушке:

– Это тебе.

– Мне? – удивилась она и с опаской посмотрела на пакет.

– От нас с Тимуром, – поймав неодобрительный взгляд друга, добавил Золотов. – Для Катерины такой же, поздравим завтра.

– Тогда ладно, – приняла подарок Маша.

Хотела заглянуть внутрь, но сдержалась. Неприлично. Она же не сорока, чтобы сразу кидаться на все блестящее.

– Даже не посмотришь? – спросил Тимур.

– Да-да. Конечно.

Внутри был набор для лица «Ланком» и какой-то парфюм. Маша вспомнила, что с такими же коробками накануне гуляло полгорода. Мужики тащили подарки своим женщинам или коллегам. Теперь она тоже приобщится к прекрасному. На бывшем месте работы презентов удостаивалась только главбух.

– Ты к запахам как? – на всякий случай уточнила она.

– Сегодня – никак.

– Ладно, потом.

Дома пшикнется. Эх… А то у нее только тетины духи, старые, еще в нулевых купленные, но очень классные. Остатки роскоши, «Поэм». Осталось буквально на донышке. Удивительно, как мужики угадали.

– Что смеешься? – спросил брат.

– Это мои любимые духи.

– Ну и хорошо. Видишь, Вань, я угадал!

Маша ощутила легкое разочарование. Значит, инициатором подарков выступил брат. Золотову это даже в голову не пришло. Ладно. Проехали. Дзен!

А чего она, собственно, расстраивается? Надо как Катерина. Дают – бери, бьют – беги. Сегодня ей повезло. Брат оплатил сломанную дверь и сводил в дорогой ресторан. После праздников ей заплатят за перевод, и она погасит часть ипотеки досрочно. Эх… А жизнь-то налаживается.

– Маш, я прочитал твой перевод. Парочка правок, – сказал Золотов.

– Вань, до завтра отложить никак? – чуть не вспылил Тимур. – Так хорошо сидим, а ты опять о работе.

– Послезавтра у нас переговоры с норгами, если ты не забыл. Надо подготовиться. Кстати, я не уверен в квалификации нашей новой секретарши.

– Я так и думал, – ответил Алаферов. – Приняли уже на постоянку?

– С испытательным уже все, увы.

Золотов жалел, что назначил стандартный испытательный срок в два месяца. Деловые письма новая сотрудница переводила хорошо, но с технической документацией были проблемы. Теперь, если увольнять, придется платить неустойку и выходное пособие. Да и привык он уже.

– Тимур, как ты смотришь на то, чтобы взять по договору Машу? – спросил он. – Удаленка, работа сдельная.

***

Зотова на такси добралась домой. Выпив там алказельтцер, она начала рыться в вещах. Потом, хотя была середина ночи, она подняла своим звонком девушку, с которой раньше вместе снимала двухкомнатную квартиру.

– Вера! Где коробка с обувью?

– Ой, ну ты нашла когда спрашивать, – сонно простонала девушка на том конце. – Сколько времени?

– Какая разница! Мне нужны мои сапоги и ботильоны. Во сколько ты встаешь?

– Не знаю. Когда захочу, мы выходные до десятого числа.

– Я заеду после двенадцати, – безапелляционно заявила блондинка.

– Кстати, заодно заберешь свои письма.

– Какие письма?

***

Маша с братом ехала домой.

– Ты извини. Из-за меня опять не выспишься, – сказала она.

– Нормально все.

Мужчина думал о том, что сказал компаньон. С одной стороны, Маше Кругловой нужен заработок. С другой, пусть пореже пересекается с Золотовым. Мало им, что ли, тренажерного зала? Посмотрев, как сводная сестра и друг переглядываются, он посмотрел на все другим взглядом. Невинные с виду встречи, помощь в «качалке» представлялись иначе. Все это может плохо кончиться.

– Маш, послушай моего совета, – сказал он, сворачивая во двор, где она жила. – Ни на что не рассчитывай с Золотовым.

Она помолчала. Машина остановилась. Девушка, прежде чем отстегнуться, посмотрела на него.

– Ты о чем?

– Ваня надолго с бабами не остается, – пояснил брат. – Боится привыкнуть. Тебе оно надо?

– Не надо, – странно покладисто согласилась она, хотя он ожидал протестов и опровержений. – Знаю, но…

Как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно.

– Вот и держись от него подальше, мой тебе совет.

Трудновыполнимо. Она же не в пустоте живет, общается с людьми. Город маленький, встречаться будут. Мужики посещают их спорткомплекс, волей-неволей придется общаться.

– А как же переводы? – поддела она Тимура.

– Взяла, сделала, отдала.

– А он?

– Взял, заплатил, отвалил. Ну, ты идешь?

Вот, значит, как. Новоявленный брат теперь решает за нее, что ей делать и куда идти. Тоже мне, дуэнья нашлась! Маша самостоятельно открыла дверь и выскочила на мороз. Думала, Тимур разозлился и уедет, но он тоже вылез из машины. Пиликнул электронный замок.

– Пойдем. Провожу тебя до квартиры, – сказал он.

***

– Это кто был? – спросил у Катерины отец, пока вез ее домой.

– Да, так. Знакомый.

– Хороший или так? Понравилась ему?

– Ну, па-ап… Чего ты пристал?

Неужели ему понравится Караганов? Да у мужика на лбу написано, кто он. Самоуверенный хозяин жизни, вот кто! Такие ей и даром не нужны. Хватит с нее.

– Я тут подумал, ребенок. Клин клином вышибают, – сказал отец.

– Но только не этим. Там бардак в голове у мужика.

– Я же все вижу. Адвоката встречу в институте – поговорю.

– А вот этого не надо. Сделай вид, что не знаешь его. Да я уже все, забыла, – фыркнула она, хотя на глаза опять навернулись слезы. – Проехали. Все будет хорошо.

– Не будет, а есть, – посмотрел он на дочь. – У тебя же есть я и мама. А парни эти. То ли дело в наше время… Эх.

Он досадливо вздохнул.

Дома эту тему уже не поднимал. Спросил об оплате столика, и тут Катерина обрадовала, что брат подружки все оплатил. Замечательно. Всей семьей поужинали и легли спать. Завтра снова выходной. Как же радуют праздники зимой…

***

Дамир Караганов пересмотрел свое расписание. Так. Тимур с компаньоном посещают качалку в спорткомплексе, где он был. Надо взять клубную карту. В неформальной обстановке, возможно, удастся склонить Золотова к компромиссу.

У отца гость, надо отвезти его к нотариусу, затем показать объекты под продажу. Хотя Прохоров больше всего был заинтересован именно в «Меркаторе».

– Мне позарез нужно его купить, – сказал он, черканув по горлу рукой. – Максимальная сумма, которую могу предложить…

Он написал на бумаге и показал Дамиру. Тот свернул листок и спрятал в папку с документами.

– Пойдем покурим, – сказал московский гость. – Отец твой спит давно.

– Да. Он с возрастом сильно сдал, – сказал Дамир. – Так обрадовался, что вы приезжаете.

– Еще бы. Столько лет дружим, – улыбнулся Прохоров. – Так что, поможешь?

– Есть один план. Как долго вы здесь пробудете?

– Две недели, не дольше. В идеале все уладить за десять дней.

«Значит, неделя», – решил Караганов, давно приучивший себя иметь пару дней в запасе и работать на опережение.

Мужчины оделись и вышли во двор. Прохоров жестом отослал телохранителей. Те встали поодаль. Дамир помог гостю прикурить. Они постояли, помолчали – каждый о своем.

Караганов вдруг снова вспомнил ехидную девушку из клуба. Ка-те-рина. Катя. Чем-то зацепила, хотя она не в его вкусе. Значительно моложе, что тоже не укладывалось в схему. Ему редко нравились молодые девчонки. Дамир предпочитал зрелых, опытных женщин, знающих, чего от них хотят, и ни на что не претендующих.

Отец пытался его женить на хороших девушках, дочерях своих знакомых, но ничего не вышло, и он опустил руки. Сказал, нагуляется и сам выберет по душе. Артур Караганов сетовал на современные нравы и то, что молодежь поздно создает семью. К счастью, у него была Зарина и внук, иначе бы он не отстал от сына.

Ка-те-рина. Катерина.

Да, надо взять абонемент. Это будет интересная охота. Развеется.

Глава 40

Маша размышляла о том, что сказал Тимур.

Проводив его, она снова умылась и легла, но, как назло, сна ни в одном глазу. Кошка тоже что-то почувствовала, встала и пошла на кухню. Оттуда послышался хруст сухого корма.

Маша подумала, подумала и пошла пить чай. С «таком», то есть без ничего. Хватит с нее праздничных излишеств.

– Иди сюда, пушунчик.

Кошка охотно вспрыгнула к ней на колени и замурчала, подставляя горлышко, чтобы его почесали.

Девушка думала, что будет завтра. Она в первую смену. Потом приходит ее сменить Анжела Викентьевна, и Маша с Катериной идут на фитнес. Может, еще Инна присоединится. Насчет Волковой полной уверенности не было. Очень уж ее муж ревнив, как оказалось.

Интересно, а Золотов такой же?

– Ой! – очнулась от мыслей Маша, испуганно прижав руку к губам.

Надо же. Что же это получается? Она уже всерьез прикидывает, подойдет ли ей Иван в качестве мужчины? Наверное, Тимур был прав, надо быть осторожней.

Золотов ей правда понравился, очень, хотя и не с первого взгляда. Сначала абстрактно, когда она его увидела на собеседовании. Она оконфузилась, а он ей помог. Выдержка потрясающая у мужика. Это ее смутило еще сильнее. Но тогда он показался ей эталонной картинкой, а не живым мужчиной из плоти и крови. Такие ворочают бизнесом и не встречаются с «машами кругловыми». Не их уровень.

Это все равно что смотреть на мужчину из каталога одежды или актера в телевизоре. Ты знаешь, что это не для тебя.

И со второго взгляда тоже не ее. Даже, скорее, возникла стойкая неприязнь к «вражине». Как же он умудрился всего за несколько дней запасть в душу? Маша этого не понимала.

На сердце было неспокойно.

– Мур-р? – подняла мордочку кошка, которую перестали гладить.

– Ой ты моя тотошенька, серая жопка… Кто у нас самый красивый?

– Мур-р-р!

Разумеется, она.

***

Встала Маша с огромным трудом. Поспала четыре часа. Только контрастный душ вернул ее к жизни. Вот что значит полночи не спать. Она и забыла, что такое хроническое недосыпание! Не то, что раньше, когда работала секретаршей.

Быстро собрав сумку для фитнеса, прихватив завтрак и уже понимая, что не успевает, девушка вызвала такси. Ужаснувшись ценнику, поскакала вниз, вспоминая, закрыла ли дверь на оба замка, прыгнула в машину и помчалась в спорткомплекс.

Там было пусто, даже пустынно. Не было привычной толпы посетителей, которых не смущал ранний час.

– Привет, Тимон! – сказала она парню на ресепшене.

– А, Маша, это ты? – зевнул он. – А никого нет. Все после праздников… того.

– Ка-ак? – резко затормозила она на месте.

– После вчерашнего никого не жди. Вряд ли утренние группы на фитнесе соберутся. Тренеры ушли пить чай.

– Понятно.

Маша пошла в гардероб, размышляя, чем себя занять. Значит, клиентки дрыхнут после ресторанов и банкетов. Мужики, наверное, тоже в качалку не пойдут после вчерашнего. Что ж. Почитаем книжку или попечатаем очередной реферат.

– Ой!

А рефератов-то и нет. Она все перед зимней сессией раздала клиентам. То есть у нее пара часов ничегонеделания. Не посмотреть ли ей кино?

– Тимон!

– А! Что? – заглянул он в окошко со стороны холла.

– Есть диски?

– Игровые?

– Кино. Ты же берешь в прокате.

Он исчез, а потом в окошко просунулась рука с коробкой. «Американский психопат».

– Это точно интересно? – спросила она.

– Не знаю. Но Карвая я тебе не дам, сам буду смотреть, – ответил он и скрылся за стойкой.

Вонга Карвая она и сама бы не стала смотреть. Да, модно, да, престижно, но не ее. Вот фантастику бы с удовольствием. Или про любовь. О, любовь… Романтическую комедию какую-нибудь.

– Ой, ну сколько можно!

Опять перед глазами возник «вражина». Прямой, спокойный взгляд серых глаз, спокойствие, как у танка, и очки, которые его совсем не портили. Твердые, сухие губы.

– Ох…

Маша пошла в туалет умыться. От холодной воды стало легче. А потом она вдруг поняла, в чем дело. Если бы Тимур не сказал ей держаться от «вражины» подальше, она бы не думала про Золотова весь вечер и целое утро. То есть все от противного. Брат хотел как лучше, а получилось как всегда.

Ладно, посмотрим, что там на диске у Тимона.

***

Она, отвлекаясь на чай и кофе из автомата, досмотрела до сцены с убийством уборщика, когда подошли первые посетители.

– Привет, – пролез в окошко Алаферов и сунул ей в руки коробку конфет. – Это тебе. Что смотришь?

– Про психопата.

Она, поколебавшись, все же взяла конфеты. Передарит Анжеле Викентьевне, хотя девушка уже заготовила ей подарок – крем для рук с пантенолом, чтобы зимой кожа не сохла.

– Как называется? – улыбнулся Тимур.

– Так и называется. Потом расскажу.

– Стоящий?

– Ну что ты пристал! – засмеялась она. – Честно, так и не поняла. Жесть полная. И смотреть не могу, и не смотреть тоже. Чем-то цепляет. Хочу узнать, чем кончится.

– Тогда точно хороший.

– Ага. Очарование зла, – согласилась девушка.

Герой притягивал и отталкивал одновременно, как парфюмер у Зюскинда или Ганнибал Лектер у Харриса. Зло не должно таким быть. Но, с другой стороны, росянка притягательна для мух, хотя и смертельна. Может быть, в этом смысл? А вовсе не в романтизации насилия в кинематографе.

– Так, вы долго там? – вдруг раздался голос Золотова, и Маша, вскочив с места, чуть не уронила ноутбук. – Раздевать кто нас будет?

Взяв себя в руки, она приняла куртки и выдала мужчинам номерки.

– Что-то не так? – спросил Иван, почувствовав ее пристальный взгляд.

– Нет. Просто думала, ты сегодня не придешь.

– Почему?

– Ну… Не знаю.

Он помолчал и вдруг спросил у нее:

– Ты до скольки сегодня работаешь? В спортзал пойдешь?

– Нет, – ответила она, и сердце кольнуло разочарование. – У нас сегодня не совпадает. Иди, тебя уже Тимур ждет.

Татарин, стоящий за спиной у Золотова, хмурился и явно не одобрял такой долгий разговор. Мужчины ушли, а Мария из чистого упрямства досмотрела кино до конца. Вытащив диск, она окликнула администратора.

– Ну как? – спросил он.

– Никак. Похоже на «Бойцовский клуб». Но тот снят позже.

– Значит, годнота, давай сюда.

Он сцапал диск и ушел к себе, а Маша начала принимать куртки. Тонким ручейком в спортзал потянулись проснувшиеся и выжившие после праздников посетители.

***

Тимур не выдержал и все-таки поговорил с другом.

– Вань, не лезь ты к девчонке, – сказал он, когда они закончили качать железо и вышли из душа.

Золотов ловко завернулся в простыню и начал сушить волосы.

– А я разве лезу? – криво усмехнулся он.

– Я же все вижу. Не твой типаж.

– Еще скажи, что она твоя сестра, – хмыкнул друг. – И поэтому я не могу с ней тренироваться.

– В общем, ты меня услышал, – неожиданно для себя разозлился Алаферов. – Не подкатывай к ней. Я против.

Золотов бросил полотенце на скамейку и внимательно посмотрел на друга.

– Опекаешь? – спросил он.

– Да какая разница!

– Ясно.

Что там было компаньону ясно, татарин так и не понял. Золотов был непрошибаемым. Если он что-то делал, то ни на кого не оглядывался, ни на друзей, ни на врагов. Это одновременно и минус, и плюс. В бизнесе надо быть гибким. В отношениях, кстати, тоже.

– Все, едем в офис, – нейтрально, очень-очень спокойно сказал Золотов. – Надо подготовить документы и переговорную комнату.

На их языке это значило: дать все на рассмотрение юристам, проверить помещение на предмет прослушки и еще раз связаться с потенциальными партнерами, уточнив время встречи. Представитель «Харальд Хардрёде Инкорпорейтид» дал свое предварительное согласие.

Пока одевались, Иван обдумывал детали встречи. Надо составить шпаргалку и пройтись по пунктам.

– Свен Улле Бьярнссон в городе, – сказал Золотов. – Это тот норвежец с турбазы.

– Ни … себе! – развернулся на месте Тимур. – Почему не сказал?

– Идем, – сказал Иван.

– Ты знал?

– Нет. Но Маша его знает.

– Совпадение?

– Бывает и такое. Город-то маленький. Он сотрудничал с «Пилигримом». Ее бывший начальник продавал им глубоководные буи. Маша переводила для них техническую документацию.

Круглова вместе с распечаткой оставила свои замечания по закупкам, хотя это не относилось к самому контракту. Она не обязана была хранить коммерческую тайну, и по ее оценке закупочная цена и стоимость разнились почти в три раза.

Золотов размышлял, как это использовать на переговорах, а еще о том, что Маша Круглова, возможно, не от хорошей жизни ушла с работы и точно имеет зуб на бывшего начальника.

***

Прохоров тоже встал рано утром, хотя лег после трех. Привычка. Возраст, чтоб его! С годами он стал меньше нуждаться во сне. Гость не стал будить хозяев. Он умылся, побрился, переоделся в итальянский костюм и вышел из комнаты.

Телохранители уже сменились. Один бдительно следил под окном, а второй возле дверей спальни на первом этаже таунхауса. Двое других спали в холле на диване и тут же подскочили при появлении своего принципала.

– Все нормально, – успокаивающе махнул рукой Иван Петрович. – Тут своя охрана.

Караганов имел штат охранников, которые заботились о домах и предприятии. Прохоров оценил меры предосторожности, предпринятые в связи с его приездом.

Раньше он в этом доме не был. Артур Караганов построил таунхаус уже после его отъезда. В поисках кухни гость прошелся по галерее, соединяющей холл с пристройкой, и наткнулся на Зарину. Женщина стояла, отрешенно глядя в большое панорамное окно.

Она была одета в легкое платье до пят и вязаный жакет. Роскошные, густые волосы убраны в небрежный узел на затылке. Не накрашена, но все равно красива тонкой, совершенной красотой, неподвластной времени. Да, возраст не спрячешь, она уже не юная девушка, но приятно посмотреть. Это невольно будило воспоминания.

– Тоже не спишь? – спросил ее Прохоров. – Ты всегда была ранней пташкой.

– Ох! – резко развернулась она и прижала руки к груди, наконец-то заметив его. – Это ты.

– Я. Хотел спросить, почему твой муж не приехал?

– Ему ни к чему. Он же не в семейном бизнесе, – ответила она.

– Ага, так я и поверил, девочка, – подошел он еще ближе, так что она почувствовала тепло его тела даже через одежду.

Его дыхание опалило женщине щеку. Она дернулась, как нервная, норовистая лошадь, и замерла, часто-часто дыша. Грудь ее вздымалась от волнения, щеки покраснели.

– Политика идет рука об руку с бизнесом. Я не верю, что твой депутат не помогает решить некоторые… проблемы, – понизив голос, сказал он. – Наверняка он очень полезен твоему отцу.

– Много ты знаешь! – взяла она себя в руки. – Иван, где ты был все эти годы? Зачем ты приехал?

– Ты не рада? – улыбнулся он.

– Нет.

Не поверил. Но это было правдой.

Он нарушил ровный, привычный ход ее налаженной жизни. Она испытывала смертельный страх. Страх, люди узнают правду. Отец, муж, сын. Особенно сын. Зарина до судорог боялась этого.

Но главное, чего она боялась – это то, что узнает ее любовник.

***

Марат вернулся домой до двух часов ночи, как и обещал. На машине не гнал, вел аккуратно, чтобы не прицепились гайцы. Сердце грело, как он «сделал» в ресторане толстуху Круглову. Хотя она тоже ничего так… Старается. Хотя куда ей… Видно, что не дотягивает. Ей бы скинуть килограммов десять и пообтесаться, но ее круг общения не предполагает. Странно, что он вообще об этом думает.

Парень ее сестрой не считал. Не потому, что знал правду, и Руслан Алаферов ему не отец. Просто… Просто так. А вот она, похоже, наоборот. И даже пыталась задавить авторитетом. Смешная.

Он нажал на брелок, и ворота возле дедовского таунхауса открылись. Охрана в будке проводила его взглядом. Внук хозяина приехал. Загнав машину во двор, Марат вошел в холл. Свет еще горел, но не везде. В гостевой пристройке, где они обычно останавливались, окна мягко светились.

– Мам, я дома!

Зарина, которая читала перед сном, сидя в кресле, подняла на него глаза.

– Марат! Я так переживала, – сказала она.

– Книга вверх ногами, – заметил он, вытаскивая у матери из рук увесистый томик. – У деда в библиотеке взяла?

Он положил книгу на тумбочку. Толстого парень мучил в школе и потом благополучно забыл, не понимая, что дед находит в этих историях позапрошлого века.

– Боялась заснуть, пока тебя жду, – вздохнула мать, и Марат опять подивился ее тонкой красоте.

– Наоборот, это снотворное, – хмыкнул он. – Я в порядке. Зачем ты каждый раз звонишь дяде? Достало. Я уже взрослый, неужели нельзя один вечер побыть одному? Мам, я устал от этого.

– Но, Марат…

– Мам! – опустился он на пол рядом с креслом и взял ее за руку. – Ну, хватит уже. Иначе сбегу от вас, как Тимур. Я ему завидую.

– Не говори так! – взвилась Зарина, сразу забыв про сон. – Ты единственный законный наследник, рано или поздно ты примешь дела. Ты один из Карагановых.

– Я уже не знаю, кто я, – вырвалось у него. – Прости.

Он чуть не сказал это вслух. Он не Алаферов. И не Караганов. Неизвестно кто, неизвестно где, неведомо как попал в эту семью. Кукушонок.

Марат очнулся, когда мать провела рукой по его голове, как в детстве, и дернулся, чтобы избежать этой непрошеной ласки.

– Мам, да хватит же.

– Марат, мы не вечные, – вздохнула она. – Подумай об этом. Я тоже. И дедушка. Особенно дедушка.

– Прости.

***

Зарина в конце концов поверила, что он поужинал, и отказалась от идеи его накормить. Марат просил ради него не будить прислугу и тетушек.

Мать легла, и он пошел в свою комнату, которая, кстати, располагалась рядом с апартаментами москвичей. По пути в полнейшей темноте зарулил на кухню, пошарил в огромном двухдверном холодильнике и с добычей пошел на второй этаж.

Сидевший на банкетке в коридоре мордоворот при его появлении сразу напрягся, а потом расслабился, узнав внука хозяина дома. Парень молча кивнул ему и скрылся у себя.

Ф-фух…

Напрягает.

Постоянный контроль. Гиперопека матери, суровая, немного снисходительная ласка отца, слежка дяди и упреки деда.

– ...ля!

Пролив сок на одежду, Марат скинул ее прямо на пол и потопал в душ. О вещах не думал. Утром прислуга уберет.

Семейные обязанности тяжким грузом тянули его на дно. Марат не хотел этого. Это не его. Он самозванец. Дядя Дамир больше подходит для бизнеса. Но работать с ним племянник не хотел. Слишком большой спрос, особенно с родственника. Ни одной ошибки и промашки не простит, три шкуры будет драть.

Проще дальше легко идти по жизни. Он как лист, уносимый ветром. Без разницы, куда идти и что делать, если… если есть деньги.

Вот в чем все дело.

Марат давно это понял. Деньги решают. У кого они есть, тот и прав. Можно закончить элитную гимназию, поступить в престижный вуз, жить на съемной квартире вместо общаги и мотаться на каникулы за границу с друзьями. Нет проблем.

То, каким трудом они даются, его особо не интересовало. И отмазка идеальная: он самозванец. Марат даже не считал нужным заниматься делами семьи. Но вот сохранить уровень жизни хотелось.

А для этого надо заняться Кругловой. Даже жаль.

***

Марина Томсон смотрела на распечатку.

– Факс. Утром прислали в гостиницу, – пояснил муж. – Ты просила узнать номер брата.

– Так быстро! – удивилась она.

– Друг пробил по своим каналам.

Да уж. Знакомств у Игоря Томсона было много, как по дипломатической, так и по линии безопасности. Вчера она мельком обмолвилась о том, что утратила связь с братом, а сегодня уже телефоны и адрес у нее на столе.

– Спасибо, дорогой, – поцеловала она мужа.

– Целуетесь? – выглянула из своей комнаты Иришка. – Тили-тили тесто, жених и невеста!

– Иди умываться! – сказал отец. – Я уже заказал завтрак.

Точнее, не завтрак, а уже почти обед. Что-то они сегодня разоспались. Виной тому была полярная ночь, хоть она и почти закончилась.

– Я хочу на фитнес с Машей, можно?

– Хорошо. Я тебя подвезу, – ответил он.

С сестрой можно ее отпустить, хорошая девушка. Тут опасаться нечего.

Марина собиралась сегодня в банк. Вот и повод. Дочку заберут после занятий, заодно прихватив с собой и Машу Круглову. Надо закончить дело со счетом.

Глава 41

Марина Томсон поговорила с братом, если это можно было назвать разговором. Старший брат сразу насторожился, когда она вышла на него, и стал допытываться, как она узнала его новые номера.

– Секрет фирмы, – усмехнулась она, глядя, как муж с дочерью завтракают в соседней комнате. – Дима, не ожидала от тебя.

Женщина правда не понимала, как можно оставить на улице племянницу. Разговор не складывался, брат был настроен весьма решительно. Тогда она сказала, что не участвовала в приватизации, но была в это время прописана, поэтому сохраняется обременение и раздел имущества можно оспорить. А также имеются бумаги, что он после смерти матери брал отступные за свою долю.

– Прежде чем отбирать у племянницы единственное жилье, Димочка, заказал бы справку в паспортном столе, – припечатала она. – Небось за взятку все обтяпал? А девочка была в шоке, не стала оспаривать в суде.

– Шалава! – услышала она в ответ. – Ничего ты не получишь! Обе вы хороши, что Тонька, что ты. Одна старая дева, другая шлюха! Идите на… И дочке своей передай, ничего не получит. У меня все схвачено!

И он бросил трубку. Марина слушала гудки и размышляла, какие же они в семье все разные. Правда, и Дмитрий Зиновьев был от первого, крайне неудачного брака их матери. Сначала бросил мать, когда она заболела, и сестры вдвоем ухаживали за ней, а после ее кончины сразу примчался делить наследство. Марина со стыдом и гадливостью вспоминала этот эпизод своей прошлой жизни.

Они с сестрой не хотели разменивать квартиру и дали брату отступного. Он отстал. Но ему было мало, и после смерти сестры он вернулся, чтобы еще раз поживиться.

«У меня все схвачено».

Нет, ничего не схвачено, иначе бы он не стал так паниковать и дергаться. Уже ради этого стоило позвонить, помотать ему нервы, хотя это не возместит неприятностей и боли, которые он причинил Маше.

Больше можно не звонить. Брат мнительный. Пусть теперь страдает и мучается неизвестностью. Хотя бы так. Если иначе никак.

Марина Томсон только жалела, что звонила со своего номера. Надо было с «левой» сим-карты.

– Ну, как? – спросил ее муж, когда Марина присоединилась к семье за завтраком.

– Никак.

– Совсем плохо?

– Нет, – односложно ответила она.

Только паршиво как-то на душе. Игорь, почувствовав настроение жены, взял ее за руку.

– Вернемся в Москву – улажу этот вопрос. У меня хорошие юристы.

– Да не надо. Зря я тебя попросила, – ответила она.

Ей было неприятно, что он узнал. Стыдно за семью, за то, что случилось по ее вине. Она не интересовалась, что происходит, не переписывалась с сестрой и пропустила момент, когда ее не стало. Она, именно она виновата, что ее и так обделенную дочь еще раз обидели.

– Ладно, – сказал Томсон. – Потом расскажешь. Если захочешь. Доедай, скоро едем в спорткомплекс.

***

Прохоров переговорил с Дамиром насчет «Меркатора» за обедом.

– Я пытался договориться о покупке активов, но новый владелец непреклонен, – сказал Караганов. – Возможно, новая сумма его убедит. Мы узнали, что завтра будут переговоры Золотова с Бьярнссоном.

– Что ты предлагаешь? – спросил гость.

– Смотря что вам нужно. Если сорвем сделку, активы здорово подешевеют. В противном случае «Меркатор» не удастся приобрести по текущей стоимости.

– Дамир, ну, ты же не мальчик уже, – усмехнулся собеседник. – Если сорвем сделку, ему тем более нет резона продавать дешевле, чем взял. Это рынок.

Действительно. Никакого резона избавляться даже от убыточного актива, если есть шанс его подрастить и выгодно продать. Для того все и затевалось. Регион активно развивается, нефтеперевалка растет, а еще поговаривают про добычу газа на шельфе.

Однако и переплачивать не с руки.

– Я все понимаю, но…

– Поступай, как знаешь. Можешь уламывать норвежских партнеров и «Гиперион», но мне нужна эта сделка любой ценой.

– Почему? – вырвалось у Дамира.

– Спекуляции – мой конек. Хочу толкнуть потом эту фирмочку той же корпорации, которая сдуру скинула этот актив.

Караганов поразился простоте и логичности этой идеи. Ну, элементарно же! Зять Гордиенко спустил перед новым годом с молотка «детку» нефтеперевалочного терминала. Но с развитием региона они снова начнут собирать под своей рукой местные предприятия отрасли, чтобы оставаться монополистами, хотя формально это не так. Собственно, для того и были созданы многочисленные дочерние предприятия. Надо было создать видимость конкуренции для антимонопольного комитета.

Золотов это знал. Наверняка имелась инсайдерская информация или просто повезло. Перехватив «Меркатор», он увел его из-под носа у Карагановых. Но это ненадолго.

– Предлагаю следующее, – улыбнулся он. – Если не жаль отвалить лишний миллион-другой, дождемся сделки. Пусть Золотов проделает всю работу за нас. А потом устроим неприятности с торговым портом, чтобы он сам захотел продать. Тут появимся мы и предложим достойную рыночную цену.

– Хорошо. Согласен, – кивнул Прохоров. – Меньше возни. Пусть уладят дела с норвежским контрагентом, пока не трогай их. Пожалуй, я задержусь тут еще на неделю.

***

Иришка Томсон успела к окончанию Машиной смены, и девчонки пошли на тренировку. Катерина догнала их по пути.

– Ой, чуть не опоздала, – запыхалась она. – Маш, а кто твой напарник на растяжке?

– Не знаю, – растерялась та. – Ладно, сообразим на ходу.

И тут пришла Инна Волкова. Она смущенно замялась, остановившись посреди раздевалки.

– Инна! Тебя отпустил муж? – бесцеремонно спросила Катерина.

– Вроде того, – улыбнулась та. – Но в тренажерный зал мы теперь ходим с ним вместе.

– Ну и правильно.

Маша размышляла, что она дружит, оказывается, с женой владельца. Хорошо это или плохо? Прежняя легкость общения, казалось, была утрачена. Но пока они потели в зале, прыгая под музыку, все вернулось. Они просто женщины, связанные одной общей целью. И неважно, кто есть кто в обычной жизни.

– Ой, устала, – простонала Маша, не в силах встать с ковра, когда все закончилось.

То была приятная усталость, когда знаешь, что все правильно, и организм тебя отблагодарит.

Катерина с сестрой подхватили ее за руки и помогли подняться. Инна смотрела на это и улыбалась. В дверях, кстати, уже маячил ее муж, то есть директор спорткомплекса. Волкова упорхнула к нему, чмокнула в щеку и что-то сказала.

– Контролирует? – подколола Катерина, видя это.

– Катя! – не выдержала Маша.

– А я что, я ничего, – фыркнула Камышина.

– Что вы, девочки. Он не такой, – снова засмущалась Инна Волкова. – Просто иногда на него находит.

***

Волков смотрел на свою хрупкую, нежную жену. Он всегда о ней заботился.

На досуге он пробил всех ее новых знакомых. Мужчина так делал на всякий случай, что его по жизни не раз выручало. Круглова и Камышина прозрачны и кристально чисты, можно общаться. С Ириной Томсон и ее родителями не все ясно, но по информации из гостиницы скоро съезжают.

А вот мужской круг общения был интересным. Алаферов и Золотов из «Гипериона», который давно был бельмом на глазу у мини-олигархов местного разлива. В девяностые их бы тупо расстреляли или взорвали, а сейчас вынуждены считаться.

Караганов-младший. Волкову уже доложили о происшествии в гардеробе. Клан имел родственные связи с депутатом Алаферовым, зятем Артура Караганова. И – странное совпадение, – компаньоном Золотова был старший сын депутата.

Топтуны, которых нанял Волков, следил несколько дней за ними. Странные знакомства у девчонок. Не менее странные знакомства у мужиков.

То есть со стороны это выглядело так. Обычные провинциальные девушки с высшим образованием вдруг бросают «нормальную» работу и нанимаются в гардероб. А друзья у них – бизнесмены регионального значения. Это было непонятно.

А если Волков чего-то не понимал, он продолжал копать дальше…

***

Дела в банке уладили быстро. Маша, закончив, решила озвучить решение не притрагиваться к деньгам:

– Я могу перевести эти деньги на ваш счет?

– Можешь, но я верну, – ответила Марина Томсон.

Однако менеджер, услышав их разговор, сразу разочаровала девушку. На улаживание формальностей уйдет до сорока дней. Вот как странно, подумала Маша. Человека провожают в последний путь сорок дней. И банк тоже тянет больше месяца, словно это что-то изменит.

– Подумай хорошенько, – сказала мать. – Это твои деньги, я специально посылала их на твое содержание. Не знаю, почему сестра не тратила. Может, хотела отложить на жилье для тебя.

– Зачем? – ответила девушка. – Мы с ней не собирались разъезжаться. Мне хорошо с ней жилось.

Марина Томсон помолчала. Если бы она сказала что-нибудь, то не сдержала бы слез. Она даже не поблагодарила сестру за то, что та вырастила ее дочь, как свою. Не успела, не сказала самых важных слов. Жаль. Ничего не вернуть назад. Некоторые вещи просто не изменить.

– Ладно, Маша, – сказала она и обняла ее. – Поехали в центр.

– Зачем?

– Фотографии на память, – отстранилась мать. – Я больше не хочу терять время.

Маша поняла.

***

Марат выдрыхся и пропустил завтрак. Мать не стала его будить. Приняв душ и одевшись, он пошел вниз и нос к носу столкнулся с Прохоровым и дядей, когда хотел втихаря свалить из дома.

– Куда это ты собрался? – спросил Дамир Караганов.

– А, это ты. Здрасте, – бросил Марат и попытался просочиться мимо мужчин по лестнице.

Однако его остановил гость, положивший тяжелую ладонь ему на плечо.

– Ты как со старшими разговариваешь, сопля? – понизив голос, спросил он.

Парень замер от неожиданности.

– Так это сын Зарины? – догадался москвич.

Они с Дамиром переглянулись. Дядя раздраженно ответил:

– Кто же еще? Он у нее единственный, разбаловала. Давно взрослый, а все как маленький.

Марата взбесили эти уже ставшие привычными поучения, сказанные менторским тоном. Одно дело, когда это происходит в семейном кругу, среди своих, и совсем другое, когда его отчитывают на глазах у гостя.

– Дядя, хватит, – с трудом сохраняя спокойствие, сказал он. – Даже в праздники покоя нет.

– Видел я, как ты отдыхаешь.

– С меня хватит.

Парень Одновременно он с врожденной грацией танцора отодвинулся, дернув плечом, и сбросил чужую руку. Московский гость, хмыкнув, отпустил. Он промолчал, никак не реагируя на тираду Караганова-младшего, рассматривая сына Зарины.

Прохорову показалось, что он уже где-то видел его. Темненький, смуглый паренек, хотя и не в породу Карагановых. Например, Артур Караганов в молодости был крепким, мускулистым и высоким, и Дамир унаследовал от него телосложение. А вот сын Зарины, казалось, не взял от деда ничего. Слишком тонкокостный и жилистый. Прохоров предположил, что сын похож на мужа Зарины.

– Дед твой расстраивается, – спокойно сказал он, смерив взглядом парня. – Говорит, не хочешь в семейном бизнесе участвовать, прожигаешь жизнь зря. Еще раз в таком тоне заговоришь со старшими, я не потерплю. По крайней мере, пока я здесь в гостях. Понял?

Марат хотел было огрызнуться… и промолчал. На него это было непохоже. Но этот незнакомый мужик обладал каким-то странным даром убеждения.

– Так понял? Я не услышал ответ.

– Понял.

– Ну вот, молодец. Сколько, Дамир, говоришь, ему лет?

– Двадцать восемь. Скоро будет.

– Думал, он моложе, – автоматически прикинул Прохоров. – Поколение инфантилов, а, Дамир? Дети-снежинки. Не обижайся, я же вам не чужой.

– Простите, Иван Петрович. Марат, куда ты собрался?

– Домой, – ответил парень.

– Ладно, ступай.

Марат, пока мужики не передумали, ретировался, стараясь, чтобы это не выглядело бегством.

***

По пути он столкнулся с матерью.

– Марат? – окликнула она. – Ты уже встал? Куда собрался?

Опять контроль, да сколько можно!

– Домой, – сдержавшись, ответил он.

Мать все-таки, на ней он не будет срывать плохое настроение.

– Очень хорошо, – с каким-то странным облегчением сказала она. – Езжай. Тебе все эти гости не интересны. Я дедушке скажу, что тебя вызвал отец.

– Хорошо, мам. Мне эти москвичи не понравились, – видя ее отношение, признался он.

– Ты же не был на ужине, – замерла она, побледнев.

– Мам, ты в порядке? – удивился он.

– Нет, скажи мне… Ты видел гостей? – допытывалась у него Зарина.

Она должна была это знать. Лишь бы только… Лишь бы только он не встретил своего настоящего отца.

– Да на лестнице сейчас столкнулся, – отмахнулся Марат. – Дядя с Прохоровым вернулись. Опять воспитывали.

Зарина пошатнулась и чуть не упала. Сын ее подхватил под руку.

– Мам? Мам! Ты как?! Пошли в дом. Да подойдите же кто-нибудь.

Подбежала одна из дальних родственниц, очень кстати оказавшаяся поблизости. Охранник, куривший во дворе, дернулся, не решаясь покинуть пост. Внук хозяина махнул ему. Зарина, когда ее под руки хотели увести в дом, выпрямилась и решительно отстранилась.

– Я в порядке, – сказала она. – Просто не выспалась.

– Я остаюсь, – решил Марат. – Побуду, пока тебе не станет лучше.

– Нет, езжай! – окончательно пришла в себя женщина. – Марат, побудь с отцом. У него был приступ недавно, я боюсь, что он дома один. Тебе надо ехать домой.

Это решило дело. Поручив мать своим людям, он уехал, хотя на сердце было неспокойно.

***

Он ехал домой. Соскучился, как это ни странно. Обычно ему было сложно уживаться с отцом, вернее, с человеком, которого все вокруг считали его отцом.

Но за несколько дней вне дома все его достали. Только Руслан Алаферов не давил. Он даже не звонил за эти два дня и не пас его непрерывно, считая, что мальчик вырос и способен самостоятельно выжить в городских джунглях.

– Хорошо повеселись, – только и сказал он, когда Марат исчез на два дня под предлогом поехать в гости к деду.

Хотя, может, причина была в другом. Отец думал про внебрачную дочь, и ему было не до Марата. Тот даже заревновал. Как оказалось, не в деньгах было дело и не в том, чтобы сберечь мать от горькой правды. Марату было неприятно делить внимание отца с кем-то еще.

Толстуха Круглова незаметно, за один день перетянула одеяло на себя. Отец что-то задумал, но пока держал это в секрете.

Марат решил узнать о планах отца. Что он намерен делать? Дядя что-то не торопится избавляться от Кругловой, придется все взять на себя. Заодно дома скинет на ноутбук все, что скачал с чужого телефона, и хорошенько изучит.

Он вел машину, витая в облаках, и чуть не въехал в зад какой-то «вольво». Семейный универсал, такие часто берут взрослые, остепенившиеся люди. Парень затормозил буквально в паре сантиметров от чужого авто в первом ряду, куда пытался перестроиться, чтобы доехать побыстрее.

Автомобиль двинулся и прижался к обочине. Марат, решив не испытывать судьбу, тоже съехал с трассы и остановился, вцепившись побелевшими пальцами в рулевое колесо.

– Черт!

Все могло плохо кончиться. Дорогу все еще нормально не почистили после ночного снегопада.

Водитель «вольво» неспеша вылез из своей машины, подошел к «киа» Марата и постучал в стекло. Парень опустил его и спросил:

– Все нормально? Не надо вызывать страховую?

Мужик ему не понравился. Неприметный, спокойный и какой-то на вид отмороженный совсем. Рост средний, возраст средний, лицо обычное, таких тысячи в толпе. Только глаза темные, почти черные, как будто зрачки расплылись во всю радужку. Может, под кайфом? Да нет, непохоже. Координация движений в норме. Марат бы заметил, пока тот шел к его машине. Что он, торчков за свою жизнь ни разу не видал?

Да и одет незнакомец в дорогущее пальто и автоперчатки, точно такие же, как у дяди. Видно, что не бедствует. Наверное, бизнесмен. На коротких волосах таяли снежинки.

– В следующий раз так не повезет, – сказал незнакомец и цепко поглядел, словно «срисовав» незадачливого водителя.

– Извините, – запоздало спохватился Алаферов. – Точно ничего не надо?

– Нет.

Мужик развернулся и пошел обратно к своей машине, из окошка которой уже встревожено выглядывала какая-то молодая девушка.

***

Волков вернулся в машину. Инна уже беспокоилась.

– Все нормально? – спросила жена.

– Да.

Она сразу успокоилась, поверила. Если он говорит «нормально», значит, так и есть. Все под контролем.

Волков аккуратно вел машину и думал. Он узнал внука Караганова. Взяв всех на карандаш, когда начал разматывать этот клубок. Привычка из старой жизни.

– Инна, ты помнишь парня из спортзала? – спросил он.

– Ка… какого? – уставилась она на него.

– В поляризационных очках.

– А-а… – сразу расслабилась она, сообразив, что он не будет припоминать тот случай в тренажерке. – Ходит недавно, я его раньше не видела. Это какой-то знакомый Маши Кругловой. Ты ее знаешь.

– Знаю.

Жена сочла, что допрос окончен, и спросила:

– Что на ужин будешь?

Глава 42

Руслан Алаферов, посоветовавшись с помощником, готовил пресс-релиз. Надо было обстряпать все поскорее, пока вездесущие репортеры не пронюхали о сенсации. Если он их опередит, конкурентам его будет нечем шантажировать и не в чем упрекнуть. Дело давнее. Теперь из партии не выгоняют за адюльтер.

До осенних выборов несколько месяцев, все к тому времени забудется и быльем порастет. Уже не сойдет за черный пиар и компромат для других кандидатов.

Только вот Зарина… Это ее морально уничтожит. Или его убьет тесть, посчитав измену смертельной обидой. Хотя нет. Мужик мужика всегда поймет. Главное не попасть под горячую руку. Он же расстался с подругой еще до женитьбы на дочке Караганова, так что все честно.

Руслан все четко просчитал.

– Никита, что там с новостными порталами?

– Готовы опубликовать эксклюзив, – отчитался помощник депутата. – Вы мне скажете заранее, какого рода будет статья?

– Не статья, а интервью. Я хочу, чтобы Берестова или Мишин записали текстовый файл и аудио. Его потом пустим по радио, если будет такая необходимость.

Берестова вела колонку на региональном новостном интернет-портале, посвященную знаменитостям. Мишин славился эксклюзивами и разоблачениями. Лучше им самим кинуть кость журналюгам, нежели они сами докопаются до истины.

– Понял вас, – ответил помощник. – Я перезвоню, как только договорюсь с ними.

Алаферов даже от своих людей пока держал все в тайне. Пусть праздники пройдут тихо и спокойно. После десятого грянет гром.

Ничего. И не такое бывало!

Руслан радовался, что жена занята и не вникает, чем он занят. Московские гости оказались очень кстати. В одиночестве лучше думалось. Он пошел попить воды. Хлопнула дверь.

– Зарина? – насторожился он, остановившись на полпути.

Вроде, не должна еще вернуться. Не дай бог узнала! Мужчину прошиб холодный пот.

– Пап, это я, – откликнулся из прихожей младший сын.

От сердца сразу отлегло. Сынок. Его младший. Соскучился, видать. Видно, попал под снег. Куртка и волосы в каплях влаги. Очки снял. Выглядело непривычно, словно вернулся тот пятнадцатилетний парнишка, каким он помнился отцу. Потом, увы – гормональный взрыв, который изменил до неузнаваемости характер и поведение Марата.

– Ты рано, – улыбнулся Руслан. – Хорошо с друзьями повеселился? Познакомился со старым другом дедушки?

– Да так, – отмахнулся Марат и широко улыбнулся. – Пап, я скучал. Там одни старпёры. Надоело.

– А я тебе не старик еще? – сразу приосанился отец, подтрунивая над ним.

– Ну какой ты старик, не шути так, – ответил сын. – Я правда скучал. Мне все равно, что там у тебя было раньше. Я много думал об этом все это время.

Руслан удивился. Привычный пофигизм и юношеский нигилизм как ветром сдуло. Наверно, мальчишке нужна была такая встряска, чтобы повзрослеть. Пусть даже не совсем приятным способом. Рано или поздно дети сталкиваются с реальностью.

– Прости, – сказал он. – Я не думал, что у меня есть взрослая дочь. Но я не могу отмахнуться от этого факта.

– Понимаю, – серьезно ответил сын. – Маму только жаль. Она не поймет.

– Да.

***

Сделка с Бьярнссоном прошла без сучка, без задоринки. Тимур, тоже участвующий на переговорах, настоял, чтобы в переговорной присутствовала Маша.

– Ты девчонку втравил в это дело, так доведи его до конца, – сказал он компаньону. – Тем более что они с владельцем фирмы знакомы. Вдруг твоя секре… тарша ошибку сделает в переводе. Пусть Маша там сядет и послушает. Если что, вмешается. Надо подстраховаться.

– Хорошо, – ответил Золотов. – Я тоже про это думал. Кажется, я сглупил, поторопившись нанять ее.

Он попросил друга передать девушке, что требуется ее консультация и, если что, помощь в переводе. Разумеется, за отдельную плату. Маша испугалась и одновременно обрадовалась. Деньги же!

Они с Тимуром как раз сидели в качалке вдвоем. Золотов давно ушел. Брат ее перехватил на полпути к раздевалке и озадачил.

– Сейчас погляжу. Не помню, как там со сменами.

– С Катериной поменяешься, – сразу начал гнуть свою линию татарин.

– Так… Да, свободно, и как раз утром, – посмотрела на календарик девушка и все же не удержалась: – Не ты ли мне говорил, чтобы я не встречалась с твоим драгоценным Золотовым?

Тимур аж поперхнулся и побагровел. Маша с серьезным видом, стараясь не засмеяться, забрала у него бутылку воды и похлопала по спине.

– Тут другое дело, – сказал, отдышавшись, он. – Это бизнес, Маш. Тут мелочей не бывает. Я имел в виду свободное время. Лучше ни на что не рассчитывай. Иван предпочитает свободные отношения. Не видел, чтобы у него дольше полугода кто-то задерживался. Он даже к себе домой никого не приглашает.

– Тимур, лучше за собой следи, – ответила Маша. – Я же вижу, как ты на женщин кидаешься. В ресторане…

– Да не было ничего! – перебил он ее. – Я хотел показать Дамиру, что она за штучка. Переборщил слегка.

– Альтруист, – фыркнула она. – Готов переспать с девушкой, чтобы спасти от нее друга. Ну-ну.

– Да хватит уже! Это другое.

– Ну да.

Другое. Маша поняла, что они с разных планет и говорят, похоже, на разных языках. Женщины с Венеры, а мужчины с Марса. Что для парня мужская доблесть, для девушки – испорченная репутация. Тимур по-своему заботился о ней, как о сестре, но эта опека угнетала.

Нет, ну это просто невыносимо!

Да еще и вес встал намертво. Похоже, плато. Придется сушиться под чутким руководством тренеров и подруги. Э-эх… А брат опять принес конфет.

– Все, я пошла.

Маша сбежала в раздевалку, размышляя, что ей надеть на переговоры.

***

Деловой костюм, который она надевала осенью на злополучное собеседование, оказался ей катастрофически велик. Аж на два размера.

Маша чуть не заплакала от счастья, когда увидела это. Она крутилась перед зеркалом так и сяк, оттягивая ткань, и понимала, что жакет сидит свободно, а юбка еле держится на бедрах, так и норовя свалиться на пол. Да, девушка все еще была полноватой, но это была, как выражаются, «приятная полнота». Все в нужных местах. Ничего нигде не висит. Складок нет, только округлости в нужных местах.

Правильно говорят, лучше смотреть не на весы, а на промеры.

– Шеба!

– Мур-р? – меланхолично приподняла мордочку кошка.

– Ты только посмотри на это.

Кошка перевернулась на спину, зажмурив глаза, смачно потянулась и зевнула. Маша опять начала умиляться, глядя на свою серую красавицу. Ути-пути, няша-муняша, котяша.

Однако время поджимало. Если она ничего не придумает до завтра…

– Опять перешивать, – расстроилась девушка, сообразив, что радость обернулась нежданными хлопотами.

Ей больше нечего надеть. Только этот тетин добротный итальянский костюм, который она когда-то подгоняла на себя. Другие из ее скудного «секретарского» гардероба она не хотела носить. Неприятные воспоминания. Да и смотрятся простовато. Отчего-то Машка комплексовала стеснялась появляться в них перед Золотовым.

Ну, что ж. Время еще есть. Где там швейная машинка?

***

Закончив далеко за полночь, Маша вспомнила, что утром улетают Томсоны.

Боже! Сестра же ей сказала.

И звонить в такое время неприлично, наверняка люди спят. Ну, что ж. Взвесив, кого ей придется разбудить, она выбрала Тимура. Лучше его одного чем устроить побудку сразу троим.

Сестре она первой обещала, что проводит. Так что отдуваться мужику, который сбил ее с панталыку.

– Алло, Тимур?

– А…

– Спишь?

– Нет, а что?

Бух… Бубух… Звуки артиллерии. Не кино же он смотрит о войне?

– В танчики играешь? – догадалась она.

– Ага… Маш, говори по делу.

– Я должна завтра проводить Томсонов в аэропорт. Хотя бы встретиться перед отъездом у отеля, – сказала Маша. – Я обещала проститься. Мне нужно, чтобы кто-то отвез меня обратно. Южные причалы как раз по пути, до города меньше часа и минут тридцать до вашего офиса. Мы должны успеть.

– Ох, Маш. Во сколько побудка?

– Думаю, в четыре.

– А улетают?

– В пять.

– Не успеем, – после паузы ответил он, и девушка поняла, что он согласен помочь. – Надо в три тридцать встать, чтобы в четыре быть у отеля.

– Озадачила тебя, да? – расстроилась она. – Тимур, извини-и… Ну, извини меня, пожалуйста. Кстати, они должны здесь оставить арендованную машину. Может, обойдутся без такси, если ты подбросишь?

– Ладно! Хорошо! Чудесно!

– Тимур, не кричи на меня.

– Да я разве кричу? – сразу сбавил он тон. – Я так.

– Спасибо.

Он помолчал, а потом Машка услышала, что он смеется.

– Короче, можно не ложиться, – сказал он.

***

Маша подремала пару часов, быстренько собралась и в положенное время уже стояла у подъезда, поджидая Алаферова. Дворники еще не почистили, чуть-чуть замело, и на снегу были только ее следы. Однако снег еще перестал.

Она думала до последнего, что рейс перенесут, но прогноз оказался верным. Завтра вообще солнышко будет. От холода опять захотелось спать, и Маша привалилась к перилам у входа.

Стоило зазеваться, машина как-то незаметно скользнула во двор из-за угла. Тимур! Ура, погреется!

– Что смотришь? Залезай, – широко улыбнулся он, опустив стекло..

– Иду-иду, – юркнула она внутрь с другой стороны и пристегнулась. – Успеваем?

– Да.

Машина мягко заурчала, как большой, мощный зверь, и тронулась с места. Маша через пять минут опять начала клевать носом.

– Приехали, – услышала она и встрепенулась, подняв голову. – Где там твои Томсоны?

Оказывается, они уже приехали. Конечно, всего одна остановка до гостиницы и чуть-чуть наверх по склону густо застроенной сопки. У входа стояли какие-то смуглые не то индийцы, не то пакистанцы.

– Сейчас, – зашебаршилась она, выискивая на ощупь в кармане пуховика телефон.

Маша набрала номер сестры.

– Алло? Вы где?

– Собираемся. Такси еще не приехало, – ответила та. – Даже переживаем, подтверждения трансфера до аэропорта так и не прислали по ЭсЭмЭс.

– Погода летная, – сказала Маша. – Только трассу до М…шей могли не почистить. Может, поэтому тянут?

– Ой, – сразу испугалась Иришка. – Можем опоздать.

– А мы уже внизу.

– Мы?!

***

У Иришки Томсон ухнуло внутри, словно она опустилась и резко поднялась на американских горках. Сердце начало часто-часто стучать.

– Ира, что случилось? – заметил отец, который уже побрился и оделся.

Чемодан-самсонит стоял у входа, намекая на скорый отъезд.

– Ничего, пап, – ответила дочь. – Маша с Тимуром внизу, провожают. Подстрахуют на случай, если не приедет такси.

– Такое возможно? – удивился он.

– Ты давно не был в провинции, – усмехнулась Марина Томсон. – Одевайся, пошли. Я позвоню диспетчеру и уточню про такси.

Пока спускались на лифте, женщина тщетно пыталась дозвониться до оператора. В трубке играла музыка. Наконец ответили. Так и есть! Заказ отменен, свободных машин нет, хотя они договаривались еще с вечера.

– Ну, что я говорила? – сказала Марина. – Игорь, нам повезло, что есть кто-то, согласный нас подбросить.

Они спустились в холл, сдали магнитные ключи и оплатили дополнительные услуги. Администратор перезвонила на этаж, где горничные уже проверили, в каком состоянии постояльцы оставили номер. Все хорошо, претензий нет.

– Все? – поторопила Марина, оглядываясь на панорамные стеклянные окна в холею.

Там стояла старшая дочь и сын Алаферова. Маша помахала ей рукой. Сердце ёкнуло в груди, так не хотелось расставаться. Всего несколько дней – и целая жизнь.

Они пошли на выход.

– Привет, – сразу обнялась с сестрой Маша. – Пойдем на заднее сиденье. Вы… Ты тоже, – добавила она, не глядя на мать.

Маша все еще смущалась. Надо привыкнуть, а как? Да никак. Просто остается с этим жить. Дзен.

Игорь Томсон пожал руку Тимуру и сел на переднее сиденье. Женщины разместились сзади: сестры по бокам, а мать в центре. Автомобиль ехал, рассекая километры, и Маша не удержалась, взяв Марину Томсон за руку. Пальцы переплелись.

Та посмотрела на нее.

– Что?

– Да, так.

На сердце у девушки тепло, словно за пазухой греет котенок. В голове больше ни одной путной мысли. Она не считает минуты, оставшиеся до расставания. Просто живет…

***

Иришка тоже затихла, хотя обычно щебетала всю дорогу, видать, что-то почувствовала. Девчонка даже немного заревновала к старшей сестре, такое у них с матерью было молчаливое единение.

Потом она перевела взгляд на татарина. Алаферов уверенно вел машину, разговаривая с отцом на общие темы. Ира вдруг захотела запустить пальцы в волосы мужчины. Это было странное, иррациональное желание.

Она пожалела, что нельзя поговорить наедине, как в тренажерке. Неужели она так и уведет, не сказав Тимуру ни слова?

А, впрочем, пустое…

Он слишком старый для нее. Мама обычно смеялась, когда ей казались старыми люди за тридцать. Но что поделать, если эти десять-пятнадцать лет – целая пропасть в мировоззрении и опыте? Тимур не для нее.

И все равно жаль.

– Ира, ты не заболела? – спросил вдруг он, глядя на нее в зеркало над лобовым стеклом.

– Нет-нет! – поспешно ответила она. – Я в полном порядке. Почему ты спрашиваешь?

– Ты то краснеешь, то бледнеешь. Подумал, простудилась.

– Все со мной в порядке, – сердито тряхнула она головой. – Пап, правда. Скажи ему!

– Потом поговорим, – нейтрально, обманчиво спокойно сказал отец, и дочка невольно поёжилась.

Игорь Томсон сразу понял, что происходит. Сын депутата наблюдал за его дочерью, а та, в свою очередь, за ним. Юристу это не понравилось. Что Руслан, что Тимур – одного поля ягоды. Надо с ними держаться настороже. Он принял прошлое жены, но оно всегда будет стоять между ними и семейством депутата.

Разговоры снова смолкли. Дальше ехали в гробовом молчании. Маша уловила всеобщую напряженность. Марина ерзала на сиденье. Игорь Томсон отмалчивался, а Тимур с смотрел прямо на дорогу. Иришка выглядела виноватой, хотя вроде бы ничего плохого не сделала.

– Тимур, – вполголоса окликнула его Маша. – Тоже потом поговорим.

Он вдруг широко улыбнулся.

– Это месть? – спросил брат.

– Квид про кво!

– Больно умная.

– Еще какая.

***

Томсоны после регистрации пошли в зал ожидания. Позади обнимашки с сестрой и матерью. Все прошло, как сон. Маше даже на миг показалось, что так и есть. Ничего этого просто не было.

Сейчас она проснется и увидит, что снова в своей комнате. Надо снова ставать и идти на работу в ненавистный «Пилигрим». Она не увольнялась. Все по-прежнему.

– Тимур, – хрипло сказала она. – Ущипни меня. Ой!

Она подскочила, как ужаленная, с места на скамейке в зале. Брат выполнил ее просьбу.

– Ты дурак?! – взвизнула она.

– Сегодня да.

Да, он дурак. Не остановил, не поговорил. Девчонка улетела. Тимур до сих пор видел ее отчаянный взгляд, когда она на прощанье оглянулась через плечо.

А! Да, он точно дурак. Телефон же. Наверное, еще не успела отключить. Алаферов достал свой смартфон и набрал номер Иры Томсон.

– Алло…

– Ну как, собираетесь?

– Это ты?!

В голосе ее была гремучая смесь удивления, радости и надежды.

***

– Это ты?

Иришка чуть не подскочила на месте и украдкой оглянулась на родителей, которые отошли в сторону поговорить. Как пить дать, о ней и воспитании. Девушка наморщила носик.

– Вы с Машей еще не уехали? – спросила она, понизив голос.

– Нет. Так что насчет экскурсии по Москве? – спросил он. – В середине декабря я лечу в командировку.

– Ой…

– Это значит «да»? – уточнил он.

– Ничего это не значит, – ответила она, наблюдая, как подходят родители. – Пока. Я не могу больше говорить.

И нажала на кнопку отбоя.

***

На переговоры они успели. Маша в пакетике взяла костюм и «лодочки». Переодевалась в туалете, потому что секретарша и офис-менеджер посмотрели на нее как на… короче, посмотрели. Брезгливо так и недоумевающее. Причем новая секретарша, тощая крашеная блондинка с большой на удивление грудью, ее даже узнала.

– А-а… – протянула она. – Ты же тогда упала на собеседовании.

Маша ничего не ответила, одернув костюм, который теперь гораздо лучше на ней сидел. Раньше одежду «доставали» через торг или покупали в «Березках» за боны. Зато и качество было не в пример нынешнему. Индпошив, подгонка – и вот уже не видно лишних килограммов. Маша была уверена в себе.

Она широко улыбнулась, когда в приемную вошел брат.

– Тимур, когда начало?

– Через десять минут. Норвежцы уже прибыли. Золотов их лично встречает. Скоро будут.

Секретарша и офис-менеджер удивленно смотрели на них, не понимая, что может связывать простушку с компаньоном «самого». Не спят же они вместе, в самом деле? Красавец татарин и эта полноватая девушка. Но Маше уже было все равно, что о них подумают.

– Ой, не забыть отключить звук, – вовремя вспомнила она, доставая телефон.

Дверь в приемную распахнулась, и вошли норги в сопровождении Ивана и юристов со стороны «Харальд Хардрёде Инк».

– Привет, Свен, – машинально сказала Маша по-норвежски.

– Мария! – просиял он. – Что ты тут делаешь? Ты здесь работаешь?

Глава 43

– Помогаю брату, – объяснила она.

– Брату?

– Тимуру Алаферову, – улыбнулась она и указала на него.

Ее братец уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу в дверях переговорной комнаты. Позади него маячили заинтересованные лица юристов компании.

– Ирина Васильевна, проводите гостей в переговорную комнату, – велел Золотов секретарше. – Будете нам переводить. Мария Петровна, ваше место слева от заместителя, там подписано. Лидия Семеновна, – обратился он к офис-менеджеру, женщине постарше. – Кофе.

– Да, Иван Петрович, – кивнула женщина, еще раз с недоумением посмотрев на Марию, и вышла из приемной.

Иван Золотов выглядел отстраненным и собранным. До девушки не сразу дошло, что говорят о ней, вернее, с ней. Она прямо зависла, когда снова увидела Золотова в официальной обстановке. Совсем, совсем другой! Не такой, как в спорткомплексе или дома, что сразу же напомнило о позорном собеседовании.

Маша сразу закомплексовала. Директор «Гипериона» выглядел как безупречный бизнесмен. И не в деловом костюме дело. От него исходило непоколебимое спокойствие и железобетонная уверенность.

А еще он хорошо выглядел и приятно пах. Одеколон какой-то терпкий, но не душный, так что лимонная свежесть ощущалась едва ли не на вкус. Девушка ощутила это, оказавшись на расстоянии полуметра от него.

Серые глаза за стеклами дорогих очков прямо смотрели на собеседников. Ни у кого не возникало вопросов. Девушка смутилась под этим проницательным взглядом и отвела глаза. Она торопливо проследовала за Тимуром в кабинет и заняла место рядом с ним. Достав из папки чистый блокнот, она взяла ручку сделала вид, что ведет заметки, хотя на самом деле выводила всякие загогулины и рисовала шаржи на участников встречи, сопровождая надписями по-норвежски.

Те, заняв свои места, начали общение на общие темы, не спеша переходить к самому главному. Лидия Семеновна принесла всем кофе, еще раз смерила взглядом Машу и удалилась. Секретарша довольно бойко переводила. Маша расслышала пару незначительных ляпов, но по сути все верно, так что пока не влезала. Вот будет смешно, если ее помощь не понадобится вообще! А деньги в любом случае заплатят.

Ей показалось, что гости особо не заинтересованы в договоре, и что это больше нужно Золотову. Странно. Впрочем, это тоже не ее забота.

– Покажи, – вдруг шепотом сказал Алаферов, и она чуть не подскочила на месте.

Торопливо захлопнув блокнот, девушка покраснела. Тимур тянул блокнот на себя, а она не отдавала с безрассудным упрямством, вызванным отчаянием. Затрещала обложка.

– Мария, что случилось? – заметил их возню и «перетягивание каната» норвежец.

– Ничего! – в панике выпалила она и повторила по-норвежски: – Ничего!

Пальцы ее разжались, и брат заполучил наконец добычу. Маша была в ужасе. Но не от этого, фигня. Главное, чтобы не увидел Свен. Золотов, кстати, был в холодном бешенстве. Это испугало ее гораздо больше, чем разоблачение. Она с трудом сохраняла самообладание, краснея и бледнея.

Тимур начал листать и чуть не заржал. Он молча протянул блокнот компаньону. Маша зажмурилась и вдруг услышала смех.

– Мило.

Осторожно открыв глаза, девушка увидела, что Иван передал ее художества Свену. Ой, что будет! Пока она подыскивала слова оправдания и мысленно строила фразы по-норвежски, норвежец заржал.

– Мария, мне нравится, – сказал он. – Я оставлю это себе?

– Д… да.

***

Сделка срывалась.

Гаврюшин, зять влиятельного московского клана Гордиенко, продал контрольный пакет «Меркатора». Сделку на глубоководное оборудование они могли перехватить, но Свен не выглядел особо заинтересованным.

Сначала Иван посчитал это блефом, чтобы они скинули цену на контракт, но потом понял, что норвежец не лукавит. Он что-то сказал вполголоса своему юрисконсульту, и секретарша растерянно захлопала глазами. Она явно не справлялась с переводом.

Вдруг рядом с ним началась драка за блокнот. Оказывается, все это время Маша что-то рисовала. Золотов сначала разозлился. Тимур, как обычно, в своей излюбленной манере саботировал серьезное мероприятие.

К счастью, все обошлось.

Золотов интуитивно решил, что надо показать шаржи гостям. Норвежец развеселился и оттаял. Переговоры перешли в неформальную плоскость. Свен сказал:

– Мария, я могу это оставить себе?

– Д-да… – растерянно захлопала она ресницами.

Довольный Бьярнссон соизволил наконец ознакомиться со своим экземпляром перевода техдокументации, который за праздники сделала Маша. Он полистал немного и, пристально глядя ей в глаза, спросил:

– Стоимость контракта в «Пилигриме» изначально завышена?

– Там этого нет! – испуганно выдавила она.

– Я знаю, – усмехнулся он. – Мария, я хочу услышать это от тебя.

Маша поняла, что он сам догадался, бегло сравнив проектно-сметную документацию.

– Простите, – совсем смешалась она. – Это рынок. Баскаков занимается спекуляциями и перепродает оборудование. Господин Золотов заключает с вами контракт напрямую. Я поняла это так.

– Ты читала?

– Да. Я переводила.

Он начал подробно спрашивать, листая документы. Золотов сунул ей свой экземпляр, чтобы не пришлось заглядывать в чужой. Экзамен длился почти час. Тимур даже освободил свое кресло, чтобы норвежец сел рядом с Машей.

Офис-менеджер за это время еще дважды приносила кофе. Секретарша с кислым видом, словно лимон проглотила, сидела на своем месте. Иван подумал, не отослать ли ее в приемную, но решил не отвлекать контрагентов.

Надо было довести дело до конца.

– Хорошо, – наконец сказал Бьярнссон, и Круглова облегченно выдохнула.

Уф-ф… Дзен! Словно экзамен по устной практике сдала. Язык заплетался, перед глазами круги, выжата до предела, но страшно собой довольна. Она справилась! Ура!!!

– Молодец, – сказал ей Золотов, незаметно взяв за руку под столом.

– Уже все? – не веря до конца, уточнила она.

– Дальше работают юристы.

И правда. Норвежец быстро обсудил планы со своими спутниками и сказал:

– Иван, договор после рассмотрения пришлют завтра.

– Благодарю вас, – сказал Золотов, и девушка машинально перевела. – Есть ли принципиальные разногласия?

– Думаю, нет.

И норвежец посмотрел на часы, намекая, что встреча окончена. Это не понравилось Золотову, но на волне успешной сделки он сделал вид, что ничуть не задет.

Когда гостей провожали, Свен сказал Маше:

– Я решил расторгнуть договор с «Пилигримом». Это как-то повлияет на тебя?

– Нет! – ответила она. – Я уволилась. Почему вы спрашиваете?

– Неважно, – улыбнулся мужик.

Она растерянно глядела ему вслед.

Все мужчины вышли, а она осталась в приемной. Сзади кто-то откашлялся:

– Ой, простите, – сказала Маша и отодвинулась, пропуская недовольную секретаршу.

Та, проходя мимо, умудрилась толкнуть ее плечом, хотя места было достаточно. Маша всплеснула руками:

– Да что же это такое!

Подхватив сумку, которую забыла в переговорной, она пошла в туалет переодеваться. Да и кофе она выпила сегодня столько, что до работы не дотерпит…

***

Переодевшись в брючный костюм, в котором приехала, и надев пуховик, девушка спустилась на первый этаж. Тимур ей сказал, что после проводов норвежцев он ее подвезет до работы. Время поджимало.

– Пропуск? – лениво спросил охранник на проходной.

– Какой пропуск?

– Данила, не пугай девушку, – раздался голос Золотова.

Он каким-то непонятным образом оказался за спиной, хотя Маша ожидала его появления с главного входа.

– Ну, как? – спросила она.

– Отлично, – ответил он, подходя к ней вплотную.

Иван выглядел довольным. И все это благодаря ей! Здорово, что она смогла ему помочь. А бывшего начальника не жалко, заслужил. Нечего было ее лапать своими потными руками и грязно домогаться.

– Почему ты здесь? Тимур один провожает? – спросила она.

– У нас огороженная парковка для персонала с другой стороны, – пояснил он, наклоняясь к ней, и Маша она задержала дыхание от его опасной близости.

– А…

– Тимур любит заезжать с парадного входа, – прочитал ее мысли Иван.

– Понятно, – расслабилась она.

Она достала телефон и посмотрела, сколько времени.

– Торопишься?

– Как ты догадался?

– Ты работаешь через день, плавающий график, каждый третий выходной, – ответил он. – Легко запомнить.

– Ну, да.

Он такой. Все замечает, ничего не забывает. Суперкомпьютер. Глаза эти серые за очками… «Ах, эти серые глаза…» О чем еще с ним говорить? Когда он такой… деловой… Маша просто терялась.

– Так тебя подвезти? – уточнил он.

– Да.

***

Тимур после проводов норвежцев зарулил в юротдел в другом крыле здания, чтобы завизировать пропуска и несколько документов. Потом его поймала главбух, еле вырвался из ее цепких объятий. Он поглядел на часы – ба! Опаздывают! Вернее, уже опоздали.

Оставалось надеяться, что Маша предупредила свою напарницу об этом. Странно только, что она не позвонила, чтобы напомнить ему.

– Алло, Маш! – набрал он ее номер. – Жди внизу, я сейчас!

– Ой, а мы уже едем. Почти доехали, – услышал он в ответ.

– Ка-ак?!

– А вот так, – ответила она.

***

Маша пристегнулась. Золотов помог ей, и она задержала на миг дыхание, так он был близко. Глазами она старалась не встречаться с ним, ни к чему. Девушка удивлялась, что вообще согласилась, чтобы он подвез ее. В пику брату, что ли? А то что он ее контролирует, как маленькую…

– О чем задумалась? – спросил Иван, трогаясь с места.

– Да, так. Тимур разозлится опять, – не стала лукавить она.

– Опять?

– За то, что я с тобой вожусь.

У них на краю света все еще говорили об этом «дружить» и «водиться». Эвфемизм такой? Нет, ничуть. Просто раньше так и было. Дружили, водились, женились. А не так, как сейчас: пот…лись и разбежались. Машке почему-то от этой мысли стало грустно.

«Вражина» ничего не ответил, только странно посмотрел.

– Иди ко мне на работу, – вдруг сказал он.

– Кем? – уточнила она. – Секретарем?

– Ну, да.

Это значит – видеть его каждый день.

Это значит, что он понял, что ошибался. Осознал, что упустил ценный кадр.

Это значит, ту расфуфыренную блондинку уволят, и все сотрудники будут это знать. Они будут считать, что ее – Машку – взяли из-за связей ее брата. Шила в мешке не утаишь. Узнают рано или поздно о родстве. А если не узнают, то будут считать, что у нее отношения с Алаферовым или, чего хуже, с Золотовым.

Наверное, она слишком долго молчала. На перекрестке у младшей Мореходки они встали на красный. Иван посмотрел на нее и сказал:

– Соглашайся. Два раза не предлагаю.

Она сердито фыркнула. Самомнения у него… Умудряется перебирать. Сначала не понравилась ему нелепая толстуха, а теперь передумал. Стало как-то муторно на душе.

– А как же тренажерка? – спросила она, так же прямо ответив на его взгляд.

– Что не так?

Все, все не так! Как он не понимает! Ее к нему тянет как магнитом. Нравится в нем все, и даже недостатки его не портят, дополняя образ. Маша не хотела смешивать деловые отношения и личную жизнь. Она даже радовалась, что провалилась на собеседовании, так даже лучше.

– Вообще-то я против отношений на рабочем месте, – сухо сказала она. – Или – или.

Это была предельная степень откровенности. Ей надо было знать, на что рассчитывать. Мужчина замер.

– Иван, зеленый, – напомнила она.

Сзади машины, а они стоял. Все, поехали… Едут молча, и ей не по себе, но остановится она уже не может. Надо все прояснить с «вражиной», прежде чем ввязываться в авантюру с работой.

– А у тебя были отношения на работе? – внезапно спросил он.

Она вздрогнула.

– Не было. Собственно, я потому и ушла с прежнего места, – призналась она. – Директор ко мне приставал.

Золотов переваривал услышанное. Маша молча смотрела в окно: что угодно, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним глазами.

– Ты думаешь, я буду пользоваться своим служебным положением… – начал было он.

– Да ничего я не думаю! – перебила она его. – Это другое. Наоборот. Я думаю, что это я буду пользоваться своим служебным положением…

Она осеклась. Лишь бы он только понял, о чем она вообще.

– Нам вообще-то направо, – напомнила она и тут поняла, что мужик немного не в себе.

Это было непохоже на обычно педантичного, дотошного в мелочах и невозмутимого «вражину».

– А, да.

Он повернул к спорткомплексу. Зазвонил телефон за пазухой в кармане, куда Маша прятала его от мороза, чтоб не разрядился. Девушка снова вздрогнула, как от разряда тока. Это был брат.

– Алло?

– Алло, Маш! Жди внизу, я сейчас!

– Ой, а мы уже едем. Почти доехали, – сказала она.

– Как?!

– А вот так, – ответила она и, прикрыв ладонью трубку, сказала: – Это Тимур. Сам будешь с ним разбираться. Я сегодня устала.

– Хорошо, – непонятно чему развеселился «вражина».

Доставил он ее, кстати говоря, точно в срок, минута в минуту. «Пунктуальный, шо писец», – как выразилась Катерина, увидев, кто подвез до работы подругу. Маша еле отбилась от расспросов, что да как.

– Ну, Ка-ать… Потом расскажу, – сказала она. – Честно-честно. Ничего не было, правда.

– Ну и зря, – прищурилась та. – Тундра ты, Машка. Наивная чукотская девочка.

***

Директор «Пилигрима» Павел Андреич Баскаков вернулся с очередного судебного заседания, где они с бывшей супругой делили совместно нажитое имущество. Благоверная умудрилась нанять молодого, но дюже борзого адвоката. Этот сучонок Агейко камня на камне не оставил от защиты. Кажется, придется делиться.

От этой мысли словно серпом по яйцам, так сильно Баскаков любил деньги. Бывшая жена откуда-то узнала о его счетах в разных банках и даже о квартирах в Сочи и в Таиланде. Разве что столовое серебро не пересчитала, а сразу увезла, съезжая с квартиры.

А еще бух нудит, денег просит… Попробуй не дай…

А еще налоговая что-то там пишет смутно угрожающее…

А еще заместитель хитрит, мутит что-то свое, да кто ж его разберет…

А еще на носу выставка «Экспо», к которой он не готов, а новая секретутка – уже вторая по счету после ухода Кругловой, – тем более не сможет подготовиться. В постели она лучше, чем в канцелярской работе. Вот, сидит, зараза, полирует ногти, вместо того чтобы делом заняться. Даже не встала при его появлении. Только глазами сверкнула и бюст выпятила посильнее. Не до того ему сейчас, дела. Вот так мужики и кончаются…

Кстати, что это торчит из папки входящей корреспонденции? Знакомый логотип.

– Нина! Почему ты не отдала мне факс от норвежцев? – моментально завелся он, стремительно багровея.

Секретарша соизволила встать. Поправив белоснежную блузку и словно ненароком коснувшись кружева в ложбинке декольте, она уставилась на начальника. Взгляд был наглый и блудливый, как у кошки.

– Что-то не так? – промурлыкала она. – Прислали, когда вы были на заседании.

Вот шельма! Сохраняет видимость официоза на работе, хотя отношения почти сразу же после собеседования перешли в горизонтальную плоскость.

– Ты мне не ври, – потыкал он толстым коротким пальцем в факс. – Не ври мне, говорю. Время десять? Я еще тут был.

– Да ла-адно… – заморгала женщина наращенными ресницами. – Побегу я еще на стоянку.

Он посмотрел вниз и хмыкнул. Ну да, на таких каблучищах побегаешь! Ладно, успеет еще прочитать и ответить. Сам виноват. Надо было сказать девке, что все, что от норвежцев – это срочное.

Баскаков такой навар имеет с поставок, что надо сразу звонить. Именно за это Бьярнссон его ценит. На складе всегда есть запас оборудования и комплектующих, не надо ждать. Оплатил – получил. За срочность они и накручивают цену. Директор «Пилигрима» не считал это спекуляцией.

– Нина, переведи-ка мне, что там они пишут.

– Ой, – растерялась она. – Это же не по-английски.

– Ты же говорила, что знаешь норвежский, – снова побагровел он, сминая в кулаке злосчастный факс.

– Мало ли что я говорила, – кокетливо стрельнула глазами секретарша. – Теперь-то что…

Мужик открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Потом нашелся, что сказать:

– Так. Быстро пошла в «Моряк», там переводчики на седьмом этаже. Срочность – час. Счет пусть пришлют за работу бухгалтеру.

– Будет исполнено, – улыбнулась секретарша. – Ну, я пошла?

Она уже предвкушала целый час прогулки в торговом центре неподалеку от отеля, где располагался офис переводчиков.

– Разницу вычту из твоей зарплаты! – прорычал шеф.

Глава 44

Золотов размышлял, как ему организовать стенд «Гипериона» на выставке «Экспо». Все необходимые документы, к счастью, успела подготовить прежняя секретарша. Новая должна справиться: все по накатанной. Переводчика, положим, он наймет, даже двух – с английского и норвежского, раз новенькая не справляется.

После этого надо как-то уволить девушку по-тихому, даже с выходным пособием, чтобы не побежала жаловаться в трудинспекцию и портить нервы.

– Зенобия Марковна, добрый день, – позвонил он организатору. – Это Золотов. Да, да, тоже раз вас слышать. Пришлите мне, пожалуйста, схему размещения стендов на выставке.

Та обещала прислать в течение получаса вместе со счетом и реквизитами для взноса за участие. Оформление он тоже заказывал у них, так что был любимым клиентом и постоянным участником выставок. Старая перечница их с Тимуром обожала.

Когда он вернулся обратно в офис, его встретил хмурый, неприветливый Алаферов. Он сидел, нависнув над кипой бумаг в кабинете директора. Полстола было уставлено пустыми чашками от кофе.

– Вань, ты же обещал, – сказал он, подняв глаза на вошедшего друга.

– Что именно и когда?

– Не приставать к моей сестре.

– Когда это я такое говорил? – усмехнулся Золотов, цепляя друга за живое.

Вообще-то он не имел в виду ничего такого, в глубине души соглашаясь с Тимуром, но из чувства противоречия решил поиграть у него на нервах. Не родился еще человек, который будет ему указывать, что делать. Даже друг. Особенно друг. Золотов прислушивался к его мнению, но не к приказам.

– Иван, я не шучу. Маша хорошая девушка, она не для тебя.

– Так-так-так, – уселся напротив него Золотов, раздвигая бумаги. – Значит, я недостоин доверия, по-твоему?

– Ну… вообще-то да. В таких делах, – с оговоркой ответил друг.

– Вот и Маша так считает.

– Так, я не понял, – уставился на него Алаферов. – Что она сказала?

– Я хотел ее нанять, но она отказалась.

Золотов правильно истолковал их с Машей разговор. Во-первых, она не хочет жертвовать тренировками в угоду трудоустройству, так как не любит смешивать частную жизнь и работу. Похвально, но не в этом случае. Во-вторых, он ей нравился.

Этому мужчина не удивился, он многим женщинам нравился. Сначала он не понял, почему она не согласна стать его сотрудником. Потом дошло. Она не доверяет ему, не доверяет себе. Мало ли что он ей нравится, это не повод и все такое… Похвально вдвойне. Хорошо, что Маша все понимает, не придется утирать слезы.

Но в общем и целом для дела это плохо. Где он еще найдет такого ценного специалиста? Все более-менее знающие норвежский язык выпускники так и норовят свинтить на ПМЖ за границу. Тут сложно кого-то найти.

– Тимур, – сказал он, облокотившись на стол и наклонившись к другу. – Мне ты можешь доверять. Не надо больше поднимать эту тему, хорошо?

– Ладно. Проехали.

Алаферов и поверил, и не поверил. Что-то все равно было между ними, он это знал, а потому мучился подозрениями.

– Погляди-ка лучше, что оставили норвежцы, – сказал он Золотову. – В бюро перевода я не рискну отдать, могут слить информацию.

– Маше подкинь еще работы, – посоветовал Иван. – И не забудь напомнить бухгалтеру, чтобы перевела ей плату по договору.

***

Маша договорилась на другой день после утренней смены позаниматься с Катей. Инна Волкова тоже позвонила, попросила на растяжке помочь.

– А твой не будет ругаться? – уточнила девушка.

– Нет, что ты, – засмеялась Инна. – Побудет в это время в качалке, поедем домой вместе потом. Хочешь, тебя тоже подбросим до дома?

– Спасибо. А твой муж правда директор?

– Ой… Ты знаешь, да? – растерялась Волкова.

– Ну, да, – ответила Маша. – Я только позавчера узнала. Но это ничего не значит. Мы же все равно будем заниматься вместе?

– Конечно.

Она испытала облегчение, избавившись от тайны. Все время думаешь, как бы не проговориться, а теперь – ф-фсё… Не будет больше недомолвок между ею и Инной Волковой. Так лучше.

Вечером, вернувшись домой, Маша потискала тепленькую и сонную кошку, попила травяного чаю и легла спать. Сон красоты. Дзен! И теплая, пушистая, мурчащая тушка под боком. Что еще надо для счастья?

***

Статья была опубликована на областном новостном портале в шесть утра. К десяти ее успело уже прочитать, судя по просмотрам, около десяти тысяч раз. К полудню телефон у депутата дома и в общественной приемной разрывался от звонков.

***

Маша с утра, как обычно, принимала и выдавала куртки, шубы и пальто, размышляя, верный ли сделала выбор. Потом группы фитнеса закончились, и она села пить чай.

Открыв блокнот, она расчертила страничку пополам. Сверху написала «работа», слева «за», а справа «против».

За: хорошая зарплата, прокачка навыка перевода, встречаться с Золотовым каждый день. Против: добираться с двумя пересадками, пятидневка с девяти до пяти, встречаться с Золотовым каждый день.

– А-а!!! Да что же это такое? – встряхнула она головой. – Я так сойду с ума.

– Маша, ты звала? – сунулась в окошко второй администратор Эмма.

– Нет! – ответила Маша.

Вид у нее, наверное, был немного очумевший, так что администратор промолчала и исчезла из виду.

Может, лучше так? Девушка перевернула листок и на новой страничке написала «вражина», за и против. За: умный, красивый, свой бизнес, жилье. Против: умный, красивый, свой бизнес, жилье!!! Подумав, приписала еще: игуана.

«А-а-а!!!» – теперь уже мысленно, чтобы про нее чего-то плохого не подумали.

Почему одно и то же является и достоинством, и недостатком одновременно? Может, хватит уже прятаться в раковину? Правильно говорит Катерина.

Она прячется в неведении. Ей просто страшно протянуть руку и взять то, что она хочет, потому что она считает себя недостойной этого. Или… Или боится, что Золотов подумает про нее что-то не то?

Это все комплексы. А на самом деле он ей нравится. И она ему.

Ему плевать на лишние килограммы. Он ее целовал. Он тренируется с ней. Он читает книги и смотрит фильмы, которые ей тоже нравятся. Рядом с ним спокойно и легко, пока… пока она не начинает себя накручивать.

Значит, решено. Раз она отвергла приглашение устроиться к нему на работу, надо двигаться в другом направлении. Не вечно же в девках сидеть?

«И закончишь как Катька», – раздался ехидный внутренний голос.

Да, не исключено. Все может кончиться, как в истории с адвокатом. Но это не повод отказываться от жизненного опыта, иначе она до пенсии старой девой останется.

– Маш! – снова сунулась в окошко Эмма. – Смотри, про тебя пишут.

Она помахала перед носом у девушки смартфоном.

***

Как она доработала до конца смены, Маша не поняла. Она механически выдавала и принимала верхнюю одежду, путаясь в номерках. Мысли ее витали где-то далеко. Девушка только порадовалась, что Томсоны уже улетели и не стали участниками фарса, который затеял депутат.

Вот, значит, какой у нее отец. Какое счастье, что она выросла не с ним, а с тетей. И как же странно, что Тимур совсем не похож на этого циничного «слугу народа».

Так виртуозно врать! Руслан Алаферов извратил события, чтобы казаться невинной жертвой обстоятельств. Якобы он расстался с подругой до свадьбы и все эти годы пребывал в неведении, что у него есть дочь. Таким образом мужик одновременно получал индульгенцию за грехи. Незнание его оправдывало и перед семьей, и в глазах общества.

Да, формально он не солгал. Руслан Алаферов не знал о существовании Маши. Но он знал, что бросает беременную женщину. Это бесчестно.

– О, господи. Какой стыд…

Испанский, кажется? Катерина говорила, это когда тебе стыдно за других людей. Тот самый случай.

Маша догадывалась, чем вызвана публикация и откровения депутата. Он опережает события, чтобы не потерять лицо. У него осенью выборы. И самое главное: ему плевать и на дочь, и на семью. Иначе бы он не давал сегодня интервью. Самое главное – политическая карьера и власть.

Завибрировал телефон.

– Алло, – прижала она его плечом у уху, попутно вешая чью-то куртку.

– Ты в порядке? – услышала она по телефону и словно эхом – рядом.

– Ой!

В окошке виднелся Тимур. Это его куртку она вешала! Погрузившись в свои мысли, девушка не обратила внимания на ее владельца.

– Читала сегодня статью? – спросил брат.

– Да.

– Сколько еще осталось до конца работы?

– Пятнадцать минут, – глянула на часы Маша.

Ну и ну! Время пролетело как миг. Скоро на тренировку – ноги не идут. Хочется скорее домой, накрыться с головой одеялом, заснуть и проснуться лет через сто, когда все вокруг забудут про скандал. Девушке почему-то казалось, что теперь все будут ее узнавать и показывать пальцем, как на зверушку в зоопарке.

И опять она поняла, что подруга права.

Она снова, как страус, прячет голову в песок. Тундра? Вот-вот. Хватит с нее. Надо гордо идти по жизни, не обращая внимания на чужое мнение. Завтра люди уже все забудут. Что поделать, раз у нее такой непутевый отец…

Сегодня она сделает вид, что все как обычно, не станет прятаться дома и пойдет на тренировку, где будет вместе с девчонками махать руками и ногами, а потом потеть в сауне.

Самый обычный день. Как всегда. Без перемен. Если ты поверишь, то сможешь убедить в этом остальных.

Пусть за нее отдувается депутат. Она тут ни при чем.

– Ты идешь в качалку? – улыбнулась она брату.

– Вообще-то не собирался, но…

– А я иду, – уверенно сказала Маша. – После фитнеса.

– А… э… – не нашелся он, что сказать.

Тимур ожидал застать ее в слезах после разоблачительной статьи, но только не такой железной выдержки. Кажется, он недооценил свою сестренку.

– Так. Я пошел наверх, – сказал он. – Жду тебя там. Надо поговорить.

– О’кей, – еще выше задрала она нос.

***

Артур Караганов не был в курсе новостей до полудня. Потом добрые люди просветили. Ярость застила глаза. Почти ничего не видя, он подошел к сейфу и по памяти набрал комбинацию, открывая дверцу.

– Убью! – сказал он, сжимая в руках охотничье ружье.

Надо было сделать это, когда кобель Алаферов соблазнил его дочь. Но она умоляла не трогать его, заявляя, что все было по обоюдному согласию, что она его любит… Зря он послушал.

Старик, прихрамывая без привычной трости, пошел вниз. По пути он сделал знак охране, и мужики пристроились впереди и позади хозяина. В холле его перехватила Зарина. Она сразу поняла, что затеял отец.

– Папа! Не надо, папа!

Она упала перед ним на колени, как и много лет назад, и обхватила его ноги, не давая ступить и шагу.

– Папочка, не трогай его! Это все я! Я! Я виновата во всем!!! Не убивай Руслана!!! Папа!!!

По ее лицу катились слезы. Старик тяжело дышал, сжимая побелевшими пальцами оружие. Охрана переглядывалась, не понимая, что происходи, но пока не вмешивалась в семейные разборки.

– Что здесь происходит?! – раздался голос Прохорова.

Он вошел в холл, вернувшись с прогулки на обед.

– Артур, – мягко, будто разговаривая с диким зверем, сказал он. – Что случилось? Наехал кто-то? Расскажи мне, и мы все решим.

Перед глазами у Караганова все закружилось и завертелось. Он зашатался. Друг ловко подхватил оружие, передавая одному из своих телохранителей, и подставил Артуру плечо, помогая Зарине довести отца до кожаного диванчика.

– Зарина, что происходит? – спросил мужчина.

– Ничего! – срываясь на крик, ответила она и уже тише повторила: – Ничего. Все в порядке.

– Какое … в порядке! – прорычал отец, снова заводясь. – Дай мне ружье, я его пристрелю!

– Не дам, – хмыкнул Прохоров, делая знак охране.

Мужики послушались и унесли ружье. Причем он был готов поклясться, помня прошлое друга, что там заряжено не на уток.

– Папа! Он ни в чем не виноват! – снова упала перед ним на колени Зарина.

– Что за балаган, – потирал подбородок Прохоров, глядя на это.

Он отошел и позвонил своем людям, чтобы узнать, что происходит.

***

И правда легче. Где-то через полчаса интенсивных тренировок Машу отпустило. Или попустило? Неважно. Стало легче во всех смыслах.

– Ох… Хорошо…

– Эндорфины! – сказала Катерина и подняла большой палец вверх. – Молодец.

Она тоже прочитала ту статью. Да весь город, казалось, в курсе событий. К счастью, там не было фотографий Маши и не было сказано, где она работает, иначе бы сюда уже примчались репортеры. Катерина сказала, депутат все продумал, чтобы на иск не нарваться. Ее персональные данные нигде не упоминались.

– Давай, качай пятую точку! – добавила подруга.

– Ка… качаю… уф…

Сколько там еще подходов на ягодицы? О-о-о… А еще спина, бедра и живот на очереди. Ладно, прорвемся. Дзен.

К концу тренировки забылось все. Какое счастье, что она не поленилась и пошла на занятие. Потом еще растяжка с Инной. Катерина откланялась, оставляя девчонок в зале, и пошла на стрижку с колорированием.

– Увидимся в холле через час.

Инна с Машей переглянулись.

– Приступим?

Они уселись поудобнее и начали тянуться, помогая друг другу.

– Кстати, мой муж решил открыть тут детскую комнату, – сказала Инна. – Мне так будет удобнее. А то все время прошу брата остаться с детьми.

– У вас нет няни?

– Ну… – протянул Волкова. – Сергей не приветствует дома посторонних.

– Понятно.

Ревнивый, значит, мужик. Или просто замкнутый. Жуть. Как с таким жить?

– Ты все неправильно поняла, – смутилась Инна. – Просто он немного подозрительный. Бизнес. Всякое бывало.

– А-а-а… – поняла Маша.

Рискованное дело. Даже сейчас, когда давно миновали «лихие девяностые». Что ж. Можно в колонку «против» записать еще: опасная работа, риск для жизни. Захочет кто-то отжать фирму, и все. Амба.

– А ты не боялась, когда шла за него замуж? – не удержалась и полюбопытствовала Маша.

– Вообще да, – засмеялась Инна. – Но кого это останавливает?

– Действительно.

Вот теперь все ясно.

***

День как-то по-дурацки прошел. После прочтения интервью Тимур прокручивал сказанное в голове.

Как там отец? Зачем он вывалил скелеты, которые хранились в семейном шкафу, на всеобщее обозрение? Как только не побоялся тестя-Караганова? Почему не пожалел младшего брата и мачеху? Что теперь будет с его политической карьерой? Знает ли Маша?

Родственники на звонки не отвечали. У Марата занято, Зарина не берет, в приемной депутата автоответчик.

Золотов заметил, что с ним творится, и прогнал из офиса. Сказал, что сейчас от него все равно нет толка. Тимур прокатился до дома родителей, но там никого не было. Дом был пуст, на столе стояла недопитая чашка кофе. Еще теплого. Марат обычно бросал посуду прямо на столе, не утруждая себя, чтобы убрать.

Тогда Тимур решил узнать, как Маша. Звонить не стал, решил лично навестить. Дело касалось в первую очередь ее. Ну, вроде, держится она неплохо.

Тимур немного походил по беговой, отработал плечевой пояс и решил передохнуть. От нечего делать он набрал и отправил Иришке Томсон сообщение.

«Как долетела?»

Долгая пауза.

«Нормально», – наконец ответила она.

«Буду в Москве через три дня», – огорошил он ее информацией.

Девушка не отвечала, и он сначала забавлялся этим, а потом начал злиться за долгое молчание. Наконец смартфон пиликнул снова.

«Где и когда?»

Звучало немного угрожающе.

***

Тимура она нашла в качалке, где он сидел на скамеечке и тыкал в смартфон. Она подошла вплотную, но мужик ее не заметил. Маша откашлялась, давая понять, что он не один.

– Привет! – сказала она.

– А, это ты, – наконец оторвался он от гаджета.

***

Иришка Томсон получила сообщение во время обеда. Она постаралась сделать вид, что все как обычно, но мать не проведешь. Марина понаблюдала, как дочка, покосившись на нее, набирает сообщения и, перехватив гаджет, посмотрела имя отправителя.

– Мама! Ну, мам! Мы же договорились!

Та давно не лезла в личную жизнь, компьютер и телефон дочери, уверенная, что девочка сама ей все расскажет. Между ними не было секретов. Но тут сработала интуиция.

– Бывают исключения, дорогая, – усмехнулась Марина Томсон. – Кто это?

– Ну… Да так…

Номер был помечен как «Пока Не Удалять».

– Так кто? – повторила мать. – Это Тимур Алаферов?

Ира красноречиво молчала.

– Ясно.

Марина Томсон набрала сообщение. Дочь, увидев это, взвизгнула и попыталась отобрать смартфон. Поздно.

***

Депутат отключил сотовый телефон, чтобы не доставали звонками.

– Всех под запись, я потом решу, с кем побеседовать, – дал указание Руслан Алаферов и добавил: – Если позвонит жена или кто-то из родственников, скажи, что я скоро буду. Да! Не забудь охрану предупредить, надо как-то до машины дойти. Сегодня ты поведешь.

Сегодня был «приемный день» по работе с населением. Алаферов, выслушав граждан, завершил работу, сверился с графиком и как ни в чем не бывало поехал домой. Охрана умело оттеснила назойливых репортеров и блогеров, которые уже караулили у входа.

– Руслан Фаритович, домой? – спросил помощник.

– Да. Хотя… Нет, езжай по этому адресу…

Он продиктовал адрес своей внебрачной дочери.

***

Тимур подвез Машу до дома. По пути, остановившись у продуктового супермаркета, он накупил полный пакет вкусняшек, в том числе и для кота.

– Это вкусно? – увидела Маша пакет с креветками. – К пиву, что ли?

– Не-ет… – протянул он. – Я за рулем. Мой Рыжий за это Родину продаст.

Девушка посмотрела на пакет, потом на ценник, снова на пакет и сделала вывод, что кота Тимур очень любит.

– А соленое не вредно? – для порядка спросила она.

– Они просто вяленые.

В итоге часть вкусняшек перепала Шебе. Кошечка сидела рядом с Алаферовым и умильно щурилась, гипнотизируя взглядом, а татарин одну за одной скармливал ей креветки.

Маше зато достался горький швейцарский шоколад – без сахара! – и вкуснейший черный чай с бергамотом, самый дорогой, между прочим. Кому-то гадость, а ей в самый раз. Тимур заметил ее взгляд, пока она изучала полки в магазине, и купил.

Он сказал, что улетает на три дня в Москву.

– Когда?

– Послезавтра. Вот контракт подпишем и… – махнул он рукой. – Кстати…

Брат встал из-за стола, отрыл в прихожей сумку, достал файл с распечатками и сунул Маше.

– Что это? – спросила она, повертев бумаги с логотипом норвежской фирмы в руках.

– Переведешь?

– Какой срок? – уточнила она и, набравшись наглости, спросила: – А сколько заплатите?

– Сколько надо, – щелкнул он ее по носу, и Маша засмеялась. – До завтра успеешь?

– Тимур, сволочь ты. Я опять не высплюсь. И так круги под глазами.

– Крем потом купишь, – ответил он.

Шеба, которую так долго игнорировали, курлыкнула и закогтила колено мужика, чтобы на нее обратили внимание. Тимур достал очередную вяленую креветку и скормил кошке.

– Маш. Ты это… С диетами не переусердствуй, – сказал он напоследок, уже собираясь уходить.

Он заметил, как она изнуряет себя, отказываясь от сладкого. Все это похвально, конечно, но женщину, по его мнению, худоба не красила. Так она себе мужика не найдет.

– Тимур, – серьезно посмотрела она на него. – А какие женщины нравятся твоему другу?

Алаферов поперхнулся. Девушка начала вытирать салфеткой брызги со стола, похлопывая брата по спине.

– Так. Я никуда не лечу! – сказал он.

– Да я просто спросила, – засмеялась она. – А ты испугался? Испугался, да?

Точно. Маше стало смешно. Вроде взрослый мужик, опытный, а так дергается от простого вопроса. Он что-то еще хотел сказать ей, как в дверь зазвонили. Тимур сразу напрягся.

– Это он? – уставился на нее брат.

– Кто? – удивленно посмотрела она в ответ. – Я никого не жду.

– Я открою?

– Открывай, – великодушно разрешила Маша, утащив из пакета самую большую креветку.

И правда вкусно.

Глава 45

Марат Алаферов тоже прочитал злополучную статью. Все его мысли в этот миг были о матери: как она, что с ней? Про отца он сначала даже не думал. В первый миг была обжигающая, дикая злоба, что тот не предупредил, не поговорил заранее с семьей. Парню казалось, что это случится еще не скоро, где-то в отдаленном, гипотетическом будущем.

Как оказалось, отец имел в виду «прямо сейчас». С разговора по душам миновало всего два дня, а на третий разразилась гроза.

– Пап, возьми трубку. Возьми трубку. Возьми трубку, сволочь.

Мобильник не отвечал. Автоответчик был полон его сообщений. Помощник депутата футболил всех, включая членов семьи, а потом тоже начала крутиться музыка.

Марат попытался дозвониться до матери, но с тем же успехом. Наконец домоправительница сняла трубку на стационарном номере и сообщила, что деду стало плохо.

– Артура Владленовича увезли в горбольницу, – сказала она. – Зарина Артуровна поехала с ним, езжай туда, сынок.

***

Марат гнал машину, как сумасшедший, забив на ограничение скорости. Он пытался вырулить на проспект в центре города в час пик. Чудом вписавшись между двумя машинами, он понял, что застрял.

– Черт! Черт, черт!!! – ударил он по рулевому колесу.

Снова попытка пролезть вперед, хотя это грозило столкновением или «коробочкой», когда его намертво зажмут с двух сторон. Уф, пронесло… Вписался в освободившееся место.

Поворот, опасный маневр. Объезжая машины то в своем, то в соседнем ряду, он рывками продвигался вперед. Пару раз чуть не въехал в чужое авто – снова повезло. Реакция не подвела. До столкновения оставались считанные сантиметры.

По сторонам возмущенно гудели машины. Водители жестикулировали, показывая, что думают о молодом лихаче.

– Где права купил?! – заорал, открыв окно, мужик машины напротив. – Е…т!

Послышался короткий гудок сирены, и рядом возникли гаишники. Парень попытался перестроиться ближе к обочине, но на скользкой, обледеневшей дороге, которую после чистки не успели еще посыпать, мерседес резко занесло. Он машинально крутанул руль в другую сторону, забыв, чему учили на автокурсах.

Последнее, что на перекрестке увидел Марат – это удивленные лица пешеходов, ждущих на остановке троллейбус.

Наступила тьма.

***

– Еще один, – записали в приемном покое. – Марат Русланович Алаферов.

– Тяжелый?

– Средней тяжести, стабильный. Черепно-мозговая травма, кровотечение остановлено. К Чернышевой?

– Да, сегодня дежурит она.

Заполнив документы, пациента на носилках подняли и на каталке завезли в грузовой лифт. Санитарки проводили его взглядом. Совсем молоденький, жить да жить.

В тот день было много ДТП.

***

Жизнь Зарины за один день превратилась в ад.

Муж предал ее, дав интервью. Позор! Не отмыться. Она отлично поняла, почему Руслан это сделал. Политика. Это гораздо важнее жены. Так было всегда. Мужчины работали, строили карьеру и бизнес, а женщины обеспечивали крепкий тыл. Зарина отлично понимала, что для них важнее.

А она? Что она…

Она поняла, что натворила, подсунув ему чужого ребенка и тем лишив незнакомую девочку отца. Сама того не ведая, она взяла на душу грех. Марат рос в любви, а дочь Руслана – сиротой.

Отец все узнал и от гнева чуть не сошел с ума. От волнения у него случился приступ, и он потерял сознание. В больнице успокоили. Это не инфаркт и не инсульт, а просто гипертонический криз. Пару дней понаблюдают и выпишут домой долечиваться.

– Ну как он? – спросил Прохоров, подавая ей стаканчик с кофе.

Они ждали в коридоре около поста старшей медсестры.

– Спит. Дали успокоительное, – ответила она, зябко грея руки. – Сволочь ты, Прохоров.

– Я ж помог тебе, – развел он руками в удивлении. – Женская логика.

Когда Караганов потерял сознание, он сам отвез друг в больницу, не дожидаясь скорой, и правильно сделал, как сказали врачи. Прохоров долго жил здесь. Отлично зная город, он успешно избежал пробок, пробираясь дворами через арки и окольными, одному ему известными путями.

– Помог – спасибо, – посмотрела на него Зарина. – Но лучше бы ты не приезжал.

В голосе ее была страшная тоска.

Все кончено. Семьи, ради которой она лгала столько лет, больше нет. Марат наверняка тоже читал статью. Сомнений нет.

Он не простит отца. Зарина запоздало увидела его пропущенные звонки на телефоне, но теперь сын не отвечал. Наверное, пустился во все тяжкие, как обычно, когда ему плохо… Даже старший брат не отыщет его, рыская по ночным клубам.

Лишь бы чего не случилось.

В груди тоскливо заныло предвестником сердечного приступа. Зарина прижала ладонь к шее. В горле стоял ком. Она снова набрала номер сына и – о, чудо! – он наконец ответил.

– Марат! Марат, сынок, ты где?! – вскочила она с места.

– Ваш сын госпитализирован в городскую больницу, – услышала она чужой голос в трубке. – Вы можете узнать подробности в приемном покое.

Зарина, не дослушав, потеряла сознание. Прохоров едва успел подхватить ее.

***

Зотова тоже ознакомилась со статьей и поняла, что в части шантажа ей ничего не обломится. Сначала она расстроилась. Но, оценив преимущества сложившейся ситуации, решила, что это к лучшему.

Никто не любит тех, кто знает чужие тайны. Особенно тех, кто пытается их использовать. Неизвестно, как среагировали бы депутат и старик Караганов.

– Значит, план Б, – пропела она, покрутившись перед зеркалом и оттянув на животе розовый домашний пеньюар-бэбидолл с перьями марабу снизу.

Надо будет рассказать депутату про беременность и стрясти денег на аборт и за молчание. За моральный ущерб, так сказать. Подходил срок платы за аренду, а в одном из бутиков она присмотрела еще одну норковую шубку.

А если выгорит – даже окольцует его сынка, если депутат окажется достаточно консервативным и решит их поженить «ради ребенка». Тимур был хорош. Отличный, хорошо сложенный экземпляр! Упакован по полной, она уже все выяснила. Знакомые девки обзавидуются.

Потом соврет что-нибудь про выкидыш или правда забеременеет. Как получится.

Дамир Караганов, к сожалению, сорвался с крючка, придется поработать с тем, что есть. Но сучке Камышиной она все равно испортит жизнь, она не будет с Карагановым.

Блондинка, как собака на сене, не любила делиться.

***

Руслан Алаферов решил, что они успешно оторвались от преследовавшей их машины с символикой провинциальной газетенки. Он велел помощнику остановить возле дома дочери. Купив в соседнем супермаркете коробку конфет и букет цветов, он сказал:

– Никита, обожди здесь, в машине. Я скоро.

Депутат поднялся наверх и позвонил в дверь. Открыли, даже не спросив, кто.

– Тимур?

На пороге стоял его старший сын.

***

На самом деле они не оторвались.

Все это время машину депутата незаметно вел внештатник скандальной газеты, следуя за джипом на удалении, но не теряя из виду. Первая машина просто отвлекала внимание.

Когда джип депутата остановился, топтун тоже припарковался и зашел «за покупками». Сделав несколько снимков в магазине, неприметный мужчина вслед за депутатом вошел в подъезд и стал подниматься, отставая на один пролет и для отвода глаз делая вид, что с кем-то разговаривает по телефону.

Депутат остановился у двери и позвонил. Мужчина пошел мимо, поднялся на пролет выше и остановился, наблюдая сверху за Алаферовым.

Дверь открылась. Депутат отшатнулся и воскликнул:

– Тимур? Что ты здесь делаешь?

***

Тимур молча взял отца за плечо и втянул внутрь, потому что на площадке открылась соседская дверь. Старушка, как и в прошлый раз, любопытничала, кто пришел в гости к девушке напротив.

– Не будем разговаривать в подъезде, – сказал он.

Руслан, еще не осознавая масштаб проблемы, сделал шаг навстречу. Сын закрыл дверь и вдруг впечатал его в стену.

– Сынок?

– Ты что творишь, старый дурак?! – наконец выпустил гнев Тимур, хотя ему чертовски хотелось врезать отцу.

Да просто настучать ему по дурной голове, в которой возникла мысль об интервью.

– Тимур, так было надо, – так и не понял отец. – Ты молодой еще, многого не понимаешь.

– Что? Что я не понимаю?

– Тимур, кто там пришел?

Это Маша вышла в прихожую и уставилась на мужчин, которые вполголоса выясняли между собой отношения. Наверное, чтобы ее не побеспокоить. Когда она увидела отца, ее словно поддых ударили. Какая-то странная пустота внутри, ни одной мысли. Ни злости, ни обиды, просто тишина.

Они так же молча посмотрели на нее, прервав разборки.

– Маша, – сказал депутат. – Я вот… Пришел. Ты прости меня. Надо поговорить.

Она не нашлась, что ответить. В голове просто не укладывались такие вещи. Машка сто раз в жизни встречала людей, похожих на Зотову. Плюнь в глаза – утрутся и скажут: «Божья роса». Могут насрать в душу и на другой день улыбаться, общаясь, как ни в чем не бывало. Вот он какой, оказывается, ее отец. Точно такой же. Из той же категории хомосапиенсов.

– Я вас не ждала, – сказала она каким-то бесцветным, очень спокойным голосом.

– Машенька…

– Для вас – Мария, – так же ровно сказала она. – Говорите.

– Что говорить? – не понял Алаферов-старший.

– С чем пожаловали, – смерила она его взглядом, отметив и дурацкий букет в шелестящей гофре, и конфеты, которые депутат все еще держал в руках.

А еще Маша вдруг поняла: с кем поведешься, от того и наберешься. Она стала… как Катерина? В экстренных ситуациях язвит, а не рыдает. Так с ним и надо. Смотреть на растерянного мужика было… приятно? Да. Крохотная, микроскопическая компенсация за то, что она пережила после чтения статьи.

– Маша, да я просто хотел объяснить… Это тебе, – протянул он свои гостинцы.

Она вдруг ясно все поняла. Задабривает. Жалкая подачка. Стандартный набор провинившегося. Наломал дров и теперь решил успокоить свою совесть. На дочь ему плевать.

Маша ничего не взяла. Хотелось закричать, но она не стала орать: видеть его не желаю, чтоб он провалился, сволочь, гад. Это все слова. Они не передают и сотой доли того, что она чувствует. От них легче не станет. Руслан Алаферов распахнул ящик Пандоры, тайна вырвалась на свободу. Теперь пусть расхлебывает.

Тимура только жалко. Да и дурачка-Марата тоже. Жалко парня. Жену депутата девушка не знала, ее совсем не жаль. Это из-за нее Алаферов бросил ее мать с животом. Может, и к лучшему... Такой мужчина ей не нужен, Томсон ей подходит гораздо больше.

– Тимур, – перевела она тяжелый взгляд на брата. – Забирай своего отца. Я устала, хочу спать.

***

Она урыдалась, заходясь в крике, до икоты и колик в животе. Лицо распухло, как подушка, в горле скребет. Кажется, что все ужасно и лучше уже никогда не будет. Страшная обида за несправедливость.

Потом… Потом легче. Не сразу, но ее отпускает. Кошка вьется рядом, кружит на разложенном диване, тычется мордочкой ей то в волосы, то в руки. Мяучит. Переживает, дурочка.

– Иди сюда.

Идет, недовольно фырчит, что ее тискают, но терпит, не царапается. Только уворачивается и ждет, когда хозяйка перестанет.

Слезы кончаются. Все.

– Ну и ладно, ну и пусть. Да, пушунчик?

– Мр…

Кошка пихается лапами, упираясь в щеку, и удивленно смотрит на хозяйку. Серая мордашка напротив сопит, и сразу легче на душе. Котята еще будут, совсем скоро.

– Все хорошо? Правда же?

Наверное. Пока жив и здоров, остальное неважно. Это она поняла, когда потеряла тетю. Все поправимо, кроме того, что уже нельзя изменить.

Дзен.

***

Тимур накинул куртку и буквально поволок отца за собой. Он прикладывал колоссальные усилия, чтобы не сорваться. Руслан запнулся на ступеньке и чуть не покатился вниз.

– Тимур, да стой ты!

– Пап. У меня просто нет слов, – ответил тот. – Ты с Зариной говорил? А с Маратом? Что они сейчас чувствуют?

– Как раз собирался устроить семейный совет.

– Да мне … на это! Я в этом балагане участвовать не буду.

Он снова пошел вниз. Отец едва поспевал за ним.

– Карагановы этого так не оставят, – добавил сын.

Руслан промолчал. Ему казалось, что он все взвесил и просчитал, но он вдруг засомневался в этом. Тимур давно «отрезанный ломоть», он не хочет идти в политику и бизнес семьи, и он всегда был предельно откровенным с отцом. И… кажется, он прав.

Депутату стало страшно. Карагановых не задобрить конфетами. Тесть его сожрет с потрохами. Прошло слишком много лет. Руслан забыл, как это… когда у виска заряженное оружие.

Они вышли на улицу.

– Пап, какого … ты отключил телефон?! – спросил Тимур. – Ты понимаешь, что будет?

Руслан демонстративно достал из внутреннего кармана пальто и включил мобильник. Сын еще что-то хотел сказать, как вдруг зазвонил телефон: жена.

– Да! – крикнул он в трубку. – Зарина, ты где? Я сейчас подъеду.

– Это не Зарина, – услышал он вкрадчивый мужской голос. – Она и ваш тесть сейчас в городской больнице.

***

Иван Золотов тоже прочитал статью.

Однако его, в отличие от Тимура, это не касалось, и он доработал до конца, оговаривая с юристами и экономистом компании все детали сделки. Он легко переключался, не давая волю эмоциям.

Секретаршу он просто загонял с поручениями. Та выглядела недовольной, зато не пыталась с ним заигрывать на рабочем месте. Отлично. Может, и выдрессирует ее, если уволить сразу не получилось.

Закончив, он вернулся к себе, спрятал документы в сейф и, выходя в приемную, бросил на ходу:

– Бумаги от юристов оставить на столе. Буду завтра в восемь.

Он хотел приехать на час раньше остальных, чтобы ознакомится и еще раз все обдумать.

Проезжая мимо порта и выруливая к центру города, он вдруг снова подумал о Маше. Как там она? Наверное, расстроена. Он как на автопилоте повел машину к ее дому.

Припарковавшись возле магазина, он купил хорошего горького шоколаду и пошел в гости, сам не зная, что дальше. Захотелось вдруг. Золотов никогда не действовал импульсивно, все четко планируя. Но Маша – это другое. Тут нельзя заранее что-то просчитать. Тянет.

Домофон не отвечал, наверное, отключила. Какая-то парочка вошла в подъезд, и он вслед за жильцами.

Позвонив в дверь, Золотов немного подождал. Неужели нет дома? Но свет в окне горел. Кухня выходила во двор, и он, прежде чем войти, в этом убедился. Маша дома.

Он снова позвонил. Потом набрал ее номер, слушая гудки в трубке. Наконец она ответила. Голос был сиплый и какой-то надорванный. Разбудил он ее, что ли?

– А… алло. Иван, это вы? То есть ты? – сразу поправилась она.

– Ты дома?

– Д… да.

Запинается странно, словно заторможенная. Золотов насторожился. Он услышал какой-то шорох и шарканье за спиной. Открылась дверь, и выглянула сморщенная старушенция, с любопытством разглядывая позднего визитера.

Точно такие же шаркающие, тяжелые шаги раздались в прихожей у Маши. Замок зашуршал, и дверь отворилась. Его встретила покрасневшая, заплаканная девушка.

– Привет, – неловко сказал он и сунул ей в руки коробку конфет. Покосившись на Машину соседку, мужчина спросил: – Я войду?

***

Секретарша «Гипериона» четко поняла расклад еще на переговорах. Если до этого она еще тешила себя надеждами, то теперь все. Закончив работу, она пересняла на копире бумаги, оставленные юрисконсультом компании и поехала домой.

По пути она набрала номер.

– Я согласна, – сказала она.

Глава 46

– Я пойду умоюсь, ладно? – встрепенулась наконец Машка, соображая, как ужасно она сейчас выглядит.

Приход «вражины» пошел ей на пользу, заставив окончательно прийти в себя.

– Иди, – усмехнулся Золотов и посторонился в тесной прихожей, пропуская девушку мимо себя в санузел.

Маша опять на миг задохнулась от близости его тела, исходящего от мужчины тепла и смеси запахов – хорошего парфюма, салона авто и влаги от тающего на одежде снега.

А он такой шикарный тут. А она такая вот. Никакая. Не товарный вид, как сказала бы Катерина. Ну и ладно, ну и пусть… Зато он не какой-то очередной «зотовой» приехал, а к ней. Сейчас будут пить чай.

В руках у Ивана виднелась какая-то большая коробка. Может, работу привез? Будет чем заняться на выходных.

Девушка нагнулась над раковиной, поплескалась немного, пока от холодной воды не перестало гореть лицо, и посмотрела на себя в зеркало. Вроде норм. Лучше, хоть и не идеал. Конечно, заметно, что она только что плакала, но глаза уже не как у кролика.

Кстати, о глазах. Одна линза куда-то делась, пока она умывалась. Выкинув без сожалений вторую, Маша крадучись скользнула в комнату и начала рыться в тумбочке, не заметив, что сзади кто-то тихо подошел.

– Что-то потеряла? – как гром среди ясного неба раздался голос сверху.

Маша развернулась, как ужаленная, и подскочила, ударив мужчину в подбородок. В голове зазвенело, чуть искры из глаз не посыпались.

– Ой! – потерла она макушку.

Золотов точно так же потирал подбородок, и улыбался. Значит, не сердится, да? Девушка немного успокоилась. Вот вечно у нее не как у людей. Пришел мужчина в дом, а она его избивает.

– Болит? – немного сварливо спросила она. – Ты чего крадешься? Не зашибла?

Она осторожно тронула место удара. Золотов посмотрел как-то странно, немного отстраненно, и Маша отдернула руку, как от огня.

– Жить буду, – усмехнулся он. – Ты как?

– Уже лучше, – ответила девушка. – Линзы найду и приду. Подожди меня на кухне.

Отрыв наконец в недрах тумбочки искомое, она присоединилась к Ивану на кухне и поставила чайник, стараясь не смотреть на мужчину. Маша смущалась и не хотела пока, чтобы он видел ее лицо.

Надо нацедить воды в фильтре, перелить, зажечь газ. Отогнать кошку, которая вспрыгнула с подоконника на столешницу около плиты. Выдержать паузу.

Потом отпустит – будут пить чай. А пока слишком свежи ощущения от его кожи под пальцами, там, где пробивается светлая дневная щетина, отчего внутри все сводит от странного ожидания и непонятной тоски – тоски по несбывшемуся.

– Читала статью? – спросил он.

– А ты как думаешь? – не оборачиваясь, сказала она.

– Значит, читала, – услышала она. – Сильно расстроилась?

– А ты как думаешь? – вдруг улыбнулась она.

Все это мелочи жизни по сравнению с мировой революцией, как говаривала ее тетя. Зато благодаря этому к ней заглянул Золотов, который ей нравится. Не пришлось звать в гости и самой навязываться. Это ей претит. Другие могут вешаться на парней, но не она. Даже если это значит прожить всю жизнь одной.

И вот он тут. Это значит… что? Он беспокоится о ней? Наверное.

– Что ты привез? – развернувшись и облокотившись о шкафчик, спросила она. – Еще переводы?

– Нет, шоколад, – зазывно помахал он перед ней коробкой. – А что, Тимур тебе не передал бумаги?

– Передал, передал, – ответила она, нацелившись на бельгийский шоколад.

Настоящий! Тает в руках, а не во рту. Блаженство просто. Это для нее как для кота валерьянка, и плевать на все диеты. Сегодня вечером не до того.

– Нравится? – остался доволен он, когда Маша стала разворачивать пленку.

– А ты как думаешь? – в третий раз спросила она и цапнула из коробки трюфель.

До чая не дотерпит, будет снимать стресс.

***

Руслан с Тимуром примчались в больницу. Там уже ждала бледная, осунувшаяся Зарина, которую под локоть поддерживал незнакомый седой, весьма импозантный мужчина в деловом костюме.

– Будем знакомы, – первым протянул он руку Руслану. – Я Иван Прохоров, бывший компаньон Караганова.

– Наслышан о вас, – покривил душой депутат, поскольку не застал его.

Знакомство с Артуром Карагановым пришлось на период, когда его бизнес-партнер насовсем уехал в столицу. Тесть особо не распространялся об этом человеке. Жена же вообще ни разу не упоминала, словно его не существовало. Но из вежливости Руслан сказал то, что должен был сказать, и услышал в ответ:

– Наслышаны? От жены?

Зарина ахнула и побледнела еще сильнее. От Руслана не укрылось, как новый знакомый ловко подхватил ее, не дав упасть. Она начала вырываться, словно эта помощь ее раздражала и выводила из себя. А еще взгляд этого Прохорова оч-чень не понравился депутату. Он вел себя с его женой как собственник.

– Зарина, что случилось? – сменил тему Алаферов.

– У отца гипертонический криз, – сказала она и зарыдала: – Марат… Он попал в аварию. Так гнал к нам в больницу. Господи, Руслан, я сейчас умру…

– Что с ним?!

На Алаферова-старшего было страшно смотреть. Он побагровел и начал рвать на себе ворот рубашки, пытаясь ослабить галстук. Тимур придержал отца под локоть и тихо сказал:

– Пап, не паникуй. Спроси сначала, что сказали врачи.

У Марата оказалась закрытая черепно-мозговая травма. Он въехал в фонарный столб, в последний момент отвернув от остановки, где стояли люди. Система безопасности машины хоть и смягчила удар, но сбоку по касательной на перекрестке его протаранил чужой автомобиль.

Машина младшего сына, и так смятая спереди, перевернулась набок, и эмчеэсники, поставив ее снова на четыре колеса, вырезали заклинившую дверь, чтобы достать водителя.

Марата извлекли из покореженного мерседеса и доставили в горбольницу, благо, до нее была всего одна остановка.

– Требуется операция, чтобы снизить давление на мозг, – объяснила врач. – Для этого, как только состояние немного стабилизируется, мы переведем пациента в областную больницу, в отделение нейрохирургии. Возможно, потребуется переливание крови. У них достаточные запасы плазмы, но все равно кто-то из близких родственников должен быть наготове.

Зарина снова побледнела и упала в обморок.

***

– Так, пап, тебе нельзя сдавать кровь.

– Но…

– Возраст, ишемия, врачи возражают, – сказал Тимур. – У меня вторая группа, как у Марата, я молод и здоров. Давай лучше я.

Он так решил. Татуировок, инфекционных заболеваний у него нет. Накануне не пил. Ничто не препятствует. Тимур думал про непутевого младшего брата и с трудом удерживался от того, чтобы не сорваться на отце.

Тварь депутатская, все из-за него! Политика ему дороже семьи. Тесть загремел в больницу, брат попал в аварию. Все это в результате той скандальной статьи. И вишенка на торте: обморок Зарины. Мачеха не была кисейной барышней, и такое случилось впервые на памяти пасынка.

– Меня больше беспокоит, как перевезут Марата, – добавил он. – Кстати, как там Зарина?

– Очнулась, – ответил отец. – С ней что-то страшное творится.

– Еще бы!

Единственный и горячо любимый сын на грани жизни и смерти. Тимур отлично понимал ее. Он с братом особо близок не был никогда, сказывалась разница в возрасте. Однако представив, что брат умрет и его опустят в могилу, как мать много лет назад, Тимур невольно сжимал кулаки от бессилия.

Врешь! Не возьмешь!

Этому не бывать. Хватит уже на сегодня плохих новостей.

– Пап, ты посиди пока тут, а я проведаю Зарину.

Ее, как только женщина очнулась от резкого запаха нашатыря, отвели в закуток к сестре-хозяйке, усадили, померили давление и налили сладкого крепкого чаю. Тимур осторожно приоткрыл дверь, заглянул, как она, не нужно ли чего, и увидел, что рядом с мачехой стоит тот самый залетный московский гость.

– Я не понял, ты что, все это время не могла мне сказать? – спросил тот.

– Прости меня, прости… Я не могла. Отец бы тебя пристрелил.

– А этого… Депутата твоего. Не пристрелил? – с издевкой, вкрадчиво спросил Прохоров.

Он загораживал мачехе обзор, сам стоя спиной ко входу. Зарина и Прохоров не видели, как вошел Тимур. Он стоял в тамбуре, не решаясь помешать разговору, и пытался понять, о чем идет речь. Кажется, эти двое друг друга отлично знали.

– Руслан был ему тогда нужен, – ответила мачеха. – Ты уехал, я узнала о ребенке позже. Отец бы послал своих людей убить тебя. А так… Мы с Алаферовым поженились. У мальчика есть отец.

– Отец? – переспросил москвич. – Ну-ну… Зарина, ты всегда умела вляпаться по полной.

Тимур отшатнулся и попятился обратно в коридор, не придержав дверь.

***

Двое, связанные общей тайной, услышали, как хлопнула дверь. Прохоров резко обернулся и скользнул к выходу. Никого. Он выглянул в коридор и посмотрел туда-сюда. Только медсестра скучает на посту.

– Здесь кто-то был, – заявил он.

Не от ветра же дверь распахнулась.

– Сиди тут, отдыхай, – сказал он женщине. – Я скоро приду.

– Иван! – окликнула она.

Но он уже ушел.

Прохоров углядел в конце коридора камеру и велел своим людям выяснить, что был в коридоре и мог подслушать их разговор. Если медсестра – ладно, фигня. Все равно не поймет, о чем речь. А вот если кто-то из родственников Зарины, дело приобретает совсем другой, более пикантный оборот.

Мужчина до сих пор не мог переварить новости, которые вывалила на него бывшая любовница. Значит, это все было ради него? Ну-ну… Боялась она, что Караганов его порешит. Уж так боялась…

Хотя все возможно. Чем сильнее дружба, тем больнее разочарование. Депутат Артуру никто, а Прохоров – старый друг, от которого не ждешь удара в спину. Зарина выросла на его глазах. И вот этот друг тайком соблазняет любимую, единственную и невинную дочь. Как должен поступить отец? Отомстить и смыть оскорбление кровью. Сгоряча он мог натворить что угодно.

Да, Зарина права. Она знала, чем все может кончиться.

Она всегда любила его, с самого детства, а он только отмахивался, делая вид, что ему все равно, пока однажды неизбежное все же не случилось. Девушка тогда окончила школу, поступила в институт и считала себя совсем взрослой. И таки да, она стала. Мужики головы сворачивали. Прохоров понимал, что совершает роковую ошибку, но ничего не мог с собой поделать.

Жаль, она поздно узнала, что беременна. Он тогда уже уехал. Связаться с ним Зарина не могла. Была там мутная история, когда ему пришлось ненадолго уехать и вести дела из-за границы. Честно говоря, Прохоров и сам не знал, как бы поступил после такой новости. Даже к лучшему, что она ему ничего не сказала. Это сейчас он стал многое понимать, а тогда ему было не до детей.

Аборт девчонка делать не стала. Просто нашла ребенку другого отца. Что ж. Ее выбор. Уважает. Но принять не сможет никогда.

Парнишка вышел балованный. Прохоров теперь понимал, кого тот ему напомнил при первой встрече – себя самого в молодости. Те же жилы и кости гремящие без единой мышцы. Те же четкие, словно умелым резцом сработанные черты лица. Глаза от Зарины, остальное от него. Гибкий и тонкокостный, Марат был совсем не похож на депутата Алаферова или своего деда. Не их порода.

Теперь этот мальчишка в больнице. Возможно, он не переживет операцию, и они никогда не поговорят.

А надо ли?

***

Шеба как-то совсем незаметно переместилась на колени к Маше и замурчала.

– Ух ты! – удивилась девушка, так и не надкусив очередную конфету. – При посторонних песни поет.

– Значит, я уже не чужой, – резюмировал Золотов.

Ему нравилось, как она ест. Радуется, как ребенок, гостинцам. Ни слова о диетах и «ах, мне этого нельзя». Все равно завтра пойдут на тренировку. Он привык ходить в качалку вместе с ней.

Маша улыбалась, поглаживая кошку, и смотрела на него. Вдруг момент единения нарушил звонок. Иван достал свой смартфон и ответил.

– А, это ты? Что? Где вы сейчас? Да… Да… Держи нас в курсе. Может, подъехать? Ладно. Держись.

– Что случилось? – спросила Маша.

– Тимур звонил. Марат попал в аварию, – ответил Золотов. – Сейчас он в областной, готовят к операции.

– Ох! – прижала она руки к губам. – Так серьезно?

– Не знаю.

Маша думала про своего придурочного единокровного братца, который зажигал на танцполе и вроде бы помирился с ней. Она представила, что он умрет. Господи… Молодой совсем. Не надо так, пожалуйста, не надо. На сегодня все, хватит плохих новостей.

– Что делать-то? – спросила она.

– Ничего. Эй… Ты чего? – спросил Золотов. – Ты плачешь, что ли?

Глаза на мокром месте. Маша подскочила, чтобы позорно бежать в комнату. Кошка возмущенно мявкнула, спрыгивая с колен. Но на полпути девушку остановила каменная стена, которую не сдвинуть с места. Это был «вражина». Он обнял ее и прижал к себе. Она уткнулась ему лицом в грудь и заревела.

– Ну, все, – сказал он ей куда-то в макушку. – У нас хорошие нейрохирурги. Не думай о плохом.

– А ты… ик… откуда знаешь… ик…

– Знаю. Воды тебе налить? – спросил «вражина».

– Не… ик… надо ничего…

Как-то само устаканилось. Маша прижалась к Золотову и подышала, выравнивая дыхание, как он учил на тренировках. Одно его присутствие сразу успокаивало. Стоять бы так и стоять до скончания века, но увы.

– Прости, – подняла она на него глаза.

– Помолчи немного, – сказал он и поцеловал ее.

Снова.

***

Это было какое-то безумие. Золотов никогда не думал, что такое возможно.

Плевать на свои принципы ни с кем долго не оставаться, на мнение друга, на пропасть между ними. Вот она, рядом. Теплая, живая, женственная, руку только протяни.

Ему все в ней нравилось. Тонкая талия, по контрасту округлые бедра, пышная, но задорно стоящая грудь и особенно – нежная, бархатистая, светлая кожа. Ресницы, ногти – все свое. Не накрашенная, но все равно красивая.

Ему нравилось, что она настоящая. Нравилось, что не пытается изображать страсть. Все реакции были естественными. Смущение нравится, то, как она краснеет, как тянется навстречу его поцелуям.

Они остановились в шаге от того, чтобы переспать. Опять помешал смартфон.

Еще минуту назад он ее раздевал, задирая тунику и расстегивая бюстгальтер, и девушка вздрагивала от смеси возбуждения и страха перед неизвестностью. Он отгонял этот страх поцелуями.

– Вань…

– Что?

– Кошка смотрит.

Шеба примостилась на спинке дивана и с интересом наблюдала за двуногими.

– Пусть смотрит, – развеселился он, усаживая девушку себе на колени, и она почувствовала, как он возбужден.

Маша видела, что ему нравится то, что он видит перед собой. Впервые она не стеснялась, а гордилась своими пышными формами. Смущало только то, что она до пояса уже раздета, а он совсем одет. Девушка нерешительно потянулась и начала расстегивать пуговицы на его костюме, как тут резко запиликал смартфон.

– Ох! – испуганно прикрыла она грудь, словно кто-то вдруг появился в комнате и мог их увидеть.

Золотов молча обнял ее одной рукой, приложив гаджет к уху, и ответил:

– Алло. Что?

***

Волков сегодня получил доклад от своего человека. Звонок застал его дома, где вообще-то полагается расслабляться, а не делами заниматься. Но дело было срочное.

– Прохор в городе? – удивился он. – Интересно…

– Прохор это кто? – спросила жена, которая прошла мимо.

– Неважно.

– Чай будешь? – нагнулась она и чмокнула мужа в щеку.

– Кофе.

– Кофе нет, кончился, – фыркнула она. – Да шучу я. Сейчас сделаю.

Это была их общая шутка уже много лет. А про дела она решила больше не спрашивать. Не сказал сразу – не расскажет вообще, тут без вариантов.

Она ушла, а владелец спорткомплекса перезвонил и велел скинуть все, что люди нарыли на Карагановых и преступного – в прошлом – авторитета, который за каким-то … зарулил в их глухой медвежий угол. Бизнес.

***

Тем же вечером секретарша из «Гипериона» передала ксерокопии по контрактам с норвежцами человеку Дамира Караганова, взамен получив крупную сумму денег на счет. Все остались довольны. Женщина готовилась доработать месяц и под каким-нибудь надуманным предлогом уволиться.

Она еще не знала, что Золотов, после разговора с Карагановым в ресторане провел работу со службой безопасности компании, подозревая кого-то из новых сотрудников в промышленном шпионаже. Он решил проверить секретаршу. Настоящие бумаги от юристов остались в сейфе, а принесенные в приемную чуть позже были просто ловушкой, в которую она попалась.

Еще вечером того же дня внештатный сотрудник газеты принес материалы для новой статьи о внебрачной дочери депутата.

***

– Извини, что так вышло, – потянулся Иван за очками, которые лежали на тумбочке. – Мне пора. Срочные дела.

И сразу произошла метаморфоза в бизнесмена. Маскируется он так, что ли, удивилась Маша. Что-либо хищное из облика без следа исчезло. Серые внимательные глаза за стеклами уже не так смущали и не заставляли чаще биться сердце.

Она уже натянула бюстгальтер и сражалась с крючками, пытаясь застегнуть их за спиной. Крючки как назло не поддавались, и девушка злилась. Золотов осторожно развернул ее за плечи и помог, хотя она его не просила.

– Спасибо, – сказала она, тихонечко сходя с ума от странности момента.

– Пожалуйста, – усмехнулся он.

– Тебе лучше без очков, – вырвалось у нее.

– Знаю.

прим. – У Зарины III(B), у Руслана I(0), у Прохорова IV(AB), у Марата II(А), у Тимура II(А). Прохоров отец Марата, но не может быть донором, а Руслан не может быть отцом, зато донором крови вполне. Как и Тимур.

Глава 47

«Вражина» уехал, а она осталась.

Думать, прокручивать в голове случившееся и рефлексировать наедине с собой.

– Шебочка, иди-ка сюда. Кс-кс-кс!

Кошка демонстративно улеглась поудобнее на спинке дивана, подвернув под себя лапки, и даже не думала идти на зов. Когда захочет, тогда и подойдет, мало ли что хозяйка хочет.

– Ну, ладно.

Маша ушла на кухню, где, оказывается, чуть не выкипел до дна чайник. Она забыла выключить газ. Вот был бы номер, если бы это случилось в самый разгар… ну… Короче, когда они с Золотовым. Ох, мамочки… Каждый раз она попадает в такие дурацкие ситуации. Все не как у людей.

Понравился ей мужчина, а в итоге снова облом, как будто высшие силы решили поставить как можно больше препятствий на пути.

Может, и к лучшему. Она же не подготовилась к свиданию, как и он. Как только Маша подумала про это, сразу запаниковала. Это ее окончательно отрезвило. От секса дети могут быть. Мало ей, что ли, беременной кошки?

Одно дело – запланированный ребенок от любимого мужа, и совсем другое – случайная беременность. Не хотелось бы повторить судьбу своей матери. Кто она и кто Золотов? Она гардеробщица, он бизнесмен. Запад и восток, и вместе им не сойтись.

Можно, конечно, закрутить роман. Никто не осудит. Только неизвестно, сколько все продлится. Тимур не зря предостерегал ее.

Да и вкусы у него странные. Гламурные фифы. Когда он отправился на турбазу с Зотовой, Маша только подивилась, как неглупые в общем-то мужики клюют на таких вот блондинистых хищниц. Но есть вариант, что это она его «сняла», а он повелся.

Ладно. Неважно.

Со дна души сразу поднимается какая-то серая муть, давно похороненная в недрах памяти. После института не вспоминала. Ирка Зотова тогда бегала по тусовкам и конкурсам красоты, строила глазки молодым аспирантам и студентам-мажорам, крутила романы, а они с Катериной зубрили и строили вполне земные планы, как станут учителями, переводчиками или поступят в аспирантуру.

Физкультурник, который крутился вокруг Маши, закончив вуз благополучно свалил, забыв про нее. Прошла любовь, завяли помидоры. Может, дело в том, что она все время держала его на расстоянии? Мужикам ведь что надо? То-то же. Или он тоже «снял» глупую лохушку-ботанку, чтобы стрелять у нее конспекты. Стала не нужна – пока, до свиданья.

В одном Маша была твердо уверена. Иван не такой. Этот мужчина с ней не потому, что ему это выгодно. Не из-за родственных связей с депутатом и не потому, что она сестра компаньона по бизнесу. И не потому, что она ценный специалист. Тут чисто деловые отношения. Остальное – личное.

Иван не похож на ее отца-депутата. Он хоть и тихушник себе на уме, но с друзьями честен. Маша долго наблюдала за ним и поняла, что, если уж он впустил кого-то в свой круг, то это не показуха.

– Ладно, все. Стоп! – сказала она сама себе. – Дзен. Нервные клетки не восстанавливаются.

Уехал так уехал. Без объяснений. Скатертью дорожка.

Зато после «вражины» остались трюфели. Целых три штуки. И она их сейчас уговорит. Но сначала…

Берем упаковку корма и осторожно, практически бесшумно переставляем на стол.

– Мр?

Наблюдаем кошачью мордочку в дверях.

***

Марата после консилиума решили прооперировать на следующий день. Планово, не экстренно. Тимур отправил отца с мачехой домой. Пусть хотя бы несколько часов поспят. Зарина не хотела уезжать, насилу уломали. Московский гость с бодигардами уехал восвояси к Карагановым.

Сам Тимур подремал в машине, не заглушив мотор, чтобы согреться. По будильнику подскочил и сразу пошел, не завтракая, сдавать анализы.

Он старался не думать про то, что знал. Решение стать донором было неизменно. Ему плевать на то, что он услышал. Это его брат. Не обсуждается. Марат вырос на его глазах.

И он будет молчать о том, что узнал. Это тоже не обсуждается. Отец мог разбить сердце близким, дав интервью. Тимур не такой. Он не станет этого делать.

Это значит растоптать и унизить мачеху, которая ему ничего плохого не сделала. Не за что мстить и отыгрываться. Отец ее любил, она принесла в дом уют. Кажется, она тоже любила его. В свете услышанного – странно. Но в жизни всякое бывает.

Еще это значит унизить отца точно так же, как он только что сделал с мачехой. Оба друг другу изменяли, если Тимур правильно все понял. Если это раскроется, отец будет в шоке.

Но самое главное не это. Марат ни в чем не виноват. Братишка не знал, что натворили взрослые, и рос сыном Алаферова. Пусть так и будет.

***

Остаток вечера Маша провела, ковыряясь с переводом бумаг для контракта с норвежцами. Усталая, но довольная, девушка легла после трех, но заснула не сразу.

Мысли ее то и дело возвращались к Алаферовым. Тимур и его отец уехали. Марат в больнице. Что же теперь будет с их семьей?

Катерина бы съязвила насчет «мелкого жемчуга» у депутатов, но то она, а Машка вечно всех жалеет, даже тех, кого не следует.

Интересно, как там Золотов?

Он же не решил, что она доступная женщина? Или как там это называется.

– Ох! – резко села на месте девушка.

Шеба закогтила ее через одеяло, чтобы лежала смирно. Маша осторожно извлекла коготки из ткани и отодвинула кошку в сторону. Ей в голову пришла еще одна мысль.

Золотов уехал так внезапно. Вдруг что-то случилось? Не про это ли говорила Инна Волкова? Бизнесменов на каждом шагу подстерегают опасности: конкуренты, налоговики, проверки. Маша, пока работала секретарем, насмотрелась на это. Но там масштабы бизнеса невелики, поэтому и риск тоже сводится к минимуму.

У «Гипериона» риски выше. Может, кто-то наехал?

– Алло, – сказала она в трубку.

– Привет, – услышала она в ответ.

«Вражина» еще не спал. Звуки, как в автомобиле. Едет куда-то, что ли?

– Ты чего не спишь? – спросил он.

– А ты?

– Как раз еду домой, – ответил Золотов. – Переживала?

– Немножко, – не стала она врать. – Ты так резко сорвался с места.

Сердце опять часто забилось, стоило вспомнить, на каком опасном моменте их прервали. Это все равно что снова ощутить его горячие руки на своей коже и поцелуи на губах. Наверное, не стоило звонить.

– Извини. В следующий раз…

– Иван, а будет он, этот следующий раз? – перебила она его, поражаясь мужской самоуверенности.

– А ты этого хочешь?

Она помолчала.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но…

– Что?

– Мы можем попробовать.

Он тоже помолчал.

– Долго думала? – хмыкнул он наконец, и по голосу она решила, что «вражина» улыбается. – Не боишься?

– Правда не знаю. Но не попробуешь – не узнаешь.

Молчание в трубке громче, чем крик. В ушах стучит пульс, как тревожный набат. Почему он молчит? О чем думает? Не молчи! «Вражина», ау?

– Я заеду завтра в обед, – сказал он. – Заберу перевод. Поговорим.

Уф-ф… Отпустило. Машка упала на спину, прямо на мягкие подушки, и посмотрела на кошку. Шеба скептически прищурилась, словно все понимала. Кончик хвоста в задумчивости задергался суда-сюда. Хозяйка высунула ногу из-под одеяла и пошевелила пальцами. Кошка сразу напряглась.

– А у меня перевод давно готов, – похвасталась Маша, наблюдая, как британка, сжавшись пружиной, собирается «мышковать». – Хочешь с утра забрать?

– До утра три часа, – ответил он. – И так не высплюсь. До дома пилить почти полчаса.

Сказать – не сказать? Упасть, как в омут с головой, и будь что будет.

– Ты сейчас где? – спросила она.

– На развилке Шмидта.

– Совсем рядом. Пять минут ходу.

До работы будет добираться быстрее, раз уж он встает в такую рань. Все решилось за нее.

– Можешь переночевать у меня, – сказала она и добавила: – Есть кресло-кровать.

«Вражина» засмеялся.

***

– Зарина, а почему Дамир не приехал в больницу? – задал вполне закономерный вопрос муж, пока они ехали домой.

– Не знаю. Он обещал перезвонить и все, – очнулась она. – Мне было не до того. Может, он не знал про Марата.

– Ерунда, – перебил он ее. – Он не мог не приехать.

– Да, действительно.

Женщина поняла, какую глупость только что сморозила. Одного того, что отца госпитализировали, достаточно. Даже если бы с Маратом все обошлось, даже если бы не было ДТП, все равно Дамир должен был приехать.

Но он пропал. Зарина похолодела: вдруг… вдруг он тоже? Если он гнал по шоссе, мог угодить в аварию. Но его не привезли на скорой в больницу, и он сейчас, холодный и безжизненный, лежит на прозекторском столе… Да нет, не может быть!!!

Зарина набрала номер брата: не отвечает.

– Руслан! Не отвечает! – в панике посмотрела она на него.

– Не понял, – удивился тот. – Не берет трубку или вне зоны доступа?

– Да, отключен.

– Странно.

Депутат тоже набрал номер свояка. Недоступен. Если у жены мысли были об аварии, то у Алаферова – о лихих девяностых, когда люди исчезали без следа. Почему возникла такая ассоциация, он затруднялся сказать, одно зная точно – Дамир преклонялся перед отцом и обязательно приехал бы. Если только что-то – или кто-то, – ему не помешал.

До дома супруги молчали. Помощник депутата довез их до дома, остановился у подъезда и, обернувшись, спросил:

– Руслан Фаритович, забрать вас завтра с утра?

– Нет, Никита. Отдыхай. Никаких комментариев для прессы, понял меня?

– Понял.

Он отогнал машину на стоянку и вызвал себе такси.

***

Дамир Караганов в это время мерз в одном из складских ангаров торгового порта. Он был привязан к стулу, рот заклеен скотчем.

«Никто не услышит. Завтра тебя покормят и сводят в туалет. После обеда я тебя отпущу. Мне надо завершить сделку, ничего личного. Ты ничего не докажешь, даже не пытайся. Если заявишь в полицию, я расскажу Тимуру про твои махинации. Марату и Зарине тоже могу, поглядим, кого она любит больше – брата или мужа» – до сих пор звучало в ушах у Караганова.

Золотов смотрел на него. Он усмехнулся и добавил:

– Заниматься промышленным шпионажем нехорошо.

Серо-стальные глаза его глядели прямо в душу. Золотов потер сбитые костяшки на руке, достал из внутреннего кармана пальто футляр и надел очки, снова став интеллигентом, который никогда пороха не нюхал.

– Да не переживай ты так, – добавил Золотов. – Я включил тепловую пушку, скоро прогреется.

Он ушел, а Караганов остался.

Дамир поражался, как можно так ошибаться в человеке. Раньше он считал Золотова башковитым слабаком, который обосновался в деловом мире благодаря помощи Тимура Алаферова.

Это было ошибкой. Все на поверхности. Тимур, хотя формально и числился компаньоном и основным инвестором первых проектов «Гипериона», считал друга лидером. Это всегда удивляло Караганова.

Теперь все встало на свои места.

***

Тем вечером звезды так странно сошлись, не иначе.

Катерина прогуливалась. Вернее, она выгуливала свою новую стрижку. Таков был ритуал с тех пор, как заучка-отличница остригла косу. С ней увязалась Инна Волкова, сказав, что с детьми сидит брат.

– Во сколько тебя забрать? – уточнил ее муж.

– Пару часов нам хватит, Кать? – обернулась к ней Инна.

– За глаза. Сергей, не переживайте, я за ней присмотрю, – пообещала Катерина. – Мы вам позвоним, когда устанем от шопинга.

Устав бродить по магазинам, они решили выпить кофе в «Пекарне». Просто, но уютно. Увидев знакомое лицо, мелькнувшее за соседним столиком, Катерина заинтересовалась. «Ненормальный»? Да, это был он, Дамир Караганов собственной персоной. Заведение не его уровня, но он был тут.

Может, не хотел встретить никого из знакомых? Вполне возможно.

Напротив него сидела какая-то женщина, тощая блондинка. Лица не разглядеть, сидит спиной. Одета в деловой костюм. Не похоже на свидание.

– Увидела кого-то знакомого? – спросила ее Инна.

– Да, – ответила Катерина, сделав вид, что ей все равно.

Они выпили чаю с пирожными. Женщина за соседним столом полезла в сумочку и достала какие-то бумаги. Караганов забрал их и уткнулся в смартфон. У женщины пиликнуло, она посмотрела. Было похоже, будто мужик сделал ей банковский перевод на карту. Ну, не ЭмЭмЭсками же они обмениваются, в самом деле!

Катерина надеялась, что мужчина ее не узнает. Хорошего помаленьку. Одно дело танцы в ресторане, а другое – переносить общение в жизнь. К счастью, не заметил, обошлось.

– Я уже мужу позвонила, он тут неподалеку, заберет. Может тебя до дома подкинуть, – сказала ей Инна.

– Спасибо.

Словно по сигналу, в зал вошел Сергей Волков. Катерина удивилась. Пасет он их, что ли? Складывалось впечатление, будто муж приятельницы все это время ждал на улице в машине, пока они отдыхали. Глазами так и сканирует зал. Только при взгляде на жену он немного смягчился. Ладно, проехали… У всех свои тараканы в голове.

– Нагулялись? – непринужденно спросил он.

– Да, – чмокнула его в щеку Инна. – Подвезешь Катю до дома.

– Конечно.

Женщина, которая пила кофе с Карагановым, тем временем вышла на улицу, промелькнув рядом с их столиком. Следом вышел Дамир. Катя поспешно отвернулась к вешалке, натягивая куртку. Уф, не заметил. Отлично!

Катерина подумала, что он шифруется, иначе вышел бы вместе с той блондинкой. Ладно, не ее дело.

– Идем? – поторопила Инна.

Идем, идем… Конечно же, идем. Скоро домой доберется, сделает масочку и спать. Сон красоты.

Но на улице случилось нечто непредвиденное. Не успел Караганов дойти до своего джипа, припаркованного неподалеку, как рядом резко затормозил мерс. Мужика схватили, затащили внутрь, и машина лихо сорвалась с места. Прохожие не до конца поняли, что произошло.

– Ой! Сергей, скорее за этой машиной! – обернулась Катя к Волкову.

***

Они остановились возле проходной торгового порта.

Инна все это время помалкивала, а Катерина следила, чтобы мерседес не исчез из поля зрения.

– Почему так медленно? – спросила она.

– Тише едешь – дальше будешь, – флегматично-сосредоточенно ответил Волков, который держал дистанцию.

Он думал, вот что опять вляпалась его жена. Это просто талант, не иначе. Ладно. Все это очевидно перекликалось с приездом преступного авторитета из столицы. Стоило проследить, куда увезли сынка Караганова.

Плохо только, что с ним женщины.

– Так, – сказал он. – Пропуск на территорию есть только у меня. Сидим тихо, не высовываемся, если спросят, скажете, что это моя машина. Я пошел.

– Ка-ак? – уставилась на него ничего не понимающая Камышина. – Один? Их же несколько. Не лучше ли позвонить в полицию?

– Его десять раз убьют, пока менты доедут, – так же спокойно, как удав, ответил Волков, доставая откуда-то из-под сиденья пистолет. – С другой стороны, если не убили сразу, шанс у него есть.

– Ой, – сразу заткнулась девушка, переводя взгляд со ствола на мужчину и обратно.

– Не бойся, – тронула ее руку Инна. – Мы подождем.

Мужчина вышел из машины, порылся в багажнике. Достав инструменты, он направился к шлагбауму, размышляя, как сделать все тихо.

Падал редкий снег.

***

Караганов пытался избавиться от скотча, чтобы закричать и позвать на помощь. Замотали, сволочи. Все лицо скрючило. Стул не закреплен, но на нем допрыгать удалось только до середины полупустого склада.

Кстати говоря, Золотов не обманул. Ангар правда прогрелся, но приятного мало. Адреналин вдарил, почки заработали и сразу захотелось отлить. Но этот гаденыш Золотов сказал, что до утра никто не придет. Б…во. Ходить под себя?

Когда все кончится, он ему этого не простит и не забудет.

Вдруг за дверями что-то глухо стукнуло, как будто упал мешок с картошкой, после чего зазвенела цепь и заскреблось в замке. Дверь открылась, и вошел какой-то незнакомый человек в элегантном шерстяном пальто.

– Ага, – хмыкнул он. – Нашел. Сиди тихо.

Он подошел к Дамиру и рывком сорвал полоску строительного скотча с его лица. Караганов взвыл, ощущая примерно то же самое, что и большинство женщин при эпиляции.

– Сказал же, тихо, – повторил незнакомец. – Я, между прочим, тебя спасаю.

– Ты кто?

– Дед Пихто, – хмыкнул он. – Хозяев города надо знать в лицо, биз-нес-мен.

Караганов теперь решительно ничего не понимал. Какой хозяин? Человек губернатора, что ли? Так с ним отец на короткой ноге, причем с самого назначения на должность. Все схвачено. Тендеры, контракты, банкеты, конкурсы.

Мужик тем временем перерезал скотч и веревки, которыми Караганова примотали к стулу.

– Идем, – коротко бросил он и не оборачиваясь вышел, уверенный, что Дамир выйдет за ним.

И он пошел, хотя ноги затекли и подрагивали.

***

– Он у тебя кто? – спросила Катерина подругу, когда Волков удалился на безопасное расстояние. – Секретный агент?

– Да, так. Просто осторожный очень.

– Заметно.

Рояль. Развесисто-кустовой. Совершенно случайно оказавшийся в нужное время в нужном месте. Камышина спросила:

– Он не бандит? Оружие хотя бы зарегистрировано?

– Все разрешения у него есть, – как ни в чем не бывало ответила Инна. – Подожди, я позвоню брату, что мы задерживаемся.

Она набрала номер, поговорила и спросила, как дети. Катерина тем временем офигевала от полного сюрреализма. Нет, этого не может быть, ей все снится. Правда же?

Шлагбаум поднялся, и за ворота вышли двое.

Глава 48

Оставив Караганова на складе и отпустив своих людей, Золотов вернулся в офис, где его поджидал юрист. Он так и остался на рабочем месте, как велел генеральный. Сделка состоится, и никто не в силах этому помешать. Все идет по плану.

Секретаршу он пока, кстати, увольнять не будет. Завтра пусть приедет на работу. Тоже все по плану.

Тимуру все расскажет потом. Другу не до того, он в больнице. Волновать пока не стоит.

Вроде думать должен о контракте с норвежцами, а мысли то и дело возвращаются к Маше Кругловой. Как она там?

Закончив через несколько часов, он поехал домой, но на полпути его перехватила Маша.

Он подумал: почему бы и нет? Позвонил в домофон, потом в дверь – открыла. Больше не плачет, только сонная совсем. Точно. Не удержалась и зевнула, прикрыв рот рукой. Одета в длинный уютный халат поверх ночнушки. По идее это должно было его оттолкнуть, но нет. Желание всколыхнулось снова.

– Привет, – сказал он и попытался ее обнять.

– Привет, – ответила она, ловко увернувшись, и сказала: – Сегодня только ночевка.

– В смысле.

Он как-то настроился на другое. Все равно в незнакомой обстановке не заснет, себя знает.

– Я пока не готова стать матерью, – ответила Маша.

Он онемел. Потом дошло. Черт! Не предусмотрел такую важную вещь.

– Хорошо, – снова обнял он ее, утопая в тепле и вдыхая запах свежевымытых, не до конца просохших волос. – Приставать сегодня не буду.

– Сегодня, – фыркнула она. – Ладно, раздевайся.

Золотов скинул пальто и разулся.

– А что с рукой? – спросила она, заметив, как он невольно потер пальцы с налепленным пластырем.

– Разбойное нападение, похищение, ограничение свободы – тянет лет на пять-шесть, – ответил он.

– Ты шутишь?

– Нифига.

Почему-то даже мысли не возникло ей соврать, хотя обычно Иван все свои планы держал в секрете до последнего. Часто даже Тимур не знал всех деталей.

Мужчина стянул очки, убрал их в футляр и пошел в комнату. Маша уселась около советского стеллажа и, порывшись в его недрах, достала комплект постельного белья.

– Помоги, – подошла она к креслу-кровати, столь же древнему, как и она, а, может, и старше.

Иван разложил кресло, и она ему постелила. Кошка тут же вспрыгнула на чистое белье и улеглась сверху, словно это ей приготовили персональную лежанку.

– Можешь идти в душ.

***

Они лежали в полнейшей темноте и переговаривались.

– Ты чего не спишь? – спросила она первая, заметив, что он ворочается на месте.

– Я забыл тебе сказать. В незнакомом месте я не засну, надо привыкнуть.

– Извини.

– Да ладно.

Маша протянула руку и дотронулась до него. Их пальцы переплелись.

– Ты же пошутил насчет похищения?

– Нет.

– Э… М…

Маша переваривала мысль и на всякий случай уточнила:

– А кого?

– Караганова.

– Что?! – резко села она на месте. – В смысле, за что.

– За дело. Хочет отжать бизнес. Не бойся, завтра выпущу.

Девушка подумала про Тимура. Он точно такого не одобрит. Все-таки Дамир – брат его мачехи. Как все странно переплелось, не размотать и не распутать этот клубок.

– Он может на тебя заявить.

– Может, но не станет.

– Ты так уверен?

Золотов видел только ее сидящий силуэт на фоне окна. Как бы ее половчее заткнуть? Только если…

Он пересел на диван и поцеловал ее. Маша пискнула, задергалась, а потом ответила. В темноте, за задернутыми гардинами, где с трудом проникали лучи фонарей, все остальные чувства сразу обострились. Кожа под руками была нежной, как бархат. Мужчина чертыхнулся, понимая, что сейчас будет.

Он гладил ее через сорочку и белье, пока она не задохнулась и не задрожала. Все тело изогнулось от сладкой судороги, пронзившей девушку от макушки до пят.

– Спи, – сказал он.

***

Вот как тут заснуть? Это было самое странное переживание в жизни Маши Кругловой.

В теле до сих пор отдавались отголоски запретного удовольствия, которое дарили опытные руки мужчины. Он молчал, лежа на своем месте, и смотрел в потолок. Дыхание было неровным. Не спит.

Говорить она больше не решалась. Смущение накатывало волной. Кошка залезла сверху и заурчала.

– Фу, Шеба, тяжело, – попыталась согнать ее Маша.

– С кошкой воюешь? – услышала она.

– Вроде того.

Это очень странно, но она отключилась минут через пять и чуть не проспала. Завела себе Маша на семь утра.

– Тш… – сказала она, когда не сомкнувший глаз Золотов дернулся. – Лежи пока.

Маша умылась, почистила зубы и потащила на кухню гладильную доску. Отпарив помятый костюм Золотова, она повесила его на плечики, чтобы немного отвиселся.

– Что делаешь? – учуяв запах паленого, заглянул он на кухню.

– Лежи, я сказала.

На мужчину, стоявшего в дверях в одной майке и боксерских трусах, девушка старалась не смотреть. Слава богу, он догадался взять из багажника спортивную сумку, и там имелся запасной комплект. Иначе ночевать ему в ее старой растянутой футболке.

Выглядел он точно так же, как в спортзале, но теперь это воспринималось иначе. Отныне она не сможет спокойно смотреть на Золотова и все время будет думать о… Короче, думать. И хотеть продолжения, чего лукавить. Самой себе она не стала врать.

Маша быстренько приготовила омлет, сварила кофе и позвала Ивана:

– Переодевайся и иди завтракать.

***

Золотов ехал обратно в офис, все еще ощущая едва заметный запах глажки и чистоты, исходящий от костюма. Вообще-то в комнате отдыха рядом с кабинетом всегда имелась смена одежды на всякий случай, но Маша об этом не знала и позаботилась.

«Помялся за день. У тебя же сегодня контракт?» – развела она руками.

Мужчина размышлял, как странно изменилась его жизнь за какие-то пару месяцев. Эта девушка незаметно заполнила пустующие уголки души. Эта ночь тоже многое меняла. Ничего уже не будет как прежде.

Его к ней тянуло.

А еще она умела варить самый лучший кофе в турке, какой он только пробовал, хотя обычно предпочитал из кофе-машины. Глаза открылись моментально. До обеда его хватит, а дальше уже неважно. Юристы и главбух довершат начатое.

Партия оборудования будет отгружена, оборотные средства не пропали, чего он боялся, до последней минуты не зная, чем все закончится. Ему нужен этот контракт, и он его получит.

«Гиперион» извлечет прибыль из сотрудничества с «Харальд Хардрёде Инк.», а вместе с ним подорожает и «детка» – приобретенный ранее «Меркатор». Если Карагановы так хотят, купят по более высокой стоимости.

Иван прокручивал в голове варианты развития событий. После заключения договора он отпустит Дамира Караганова. Тот в полицию вряд ли пойдет. К отцу тоже, чтобы не спровоцировать новый приступ. Тимура он не тронет.

Возможна личная месть. Вряд ли физическое устранение, не те времена, да и счета будут после этого заморожены, актив уплывет из-под носа. Тимур как компаньон унаследует дело, но не отдаст его родственникам. (А вот по…ть может, это да. Присмотреть за Алаферовым будет некому, наворотит дел).

Золотов думал, что может сделать Дамир. Максимум – создать трудности в работе с портофлотом и таможней, натравить налоговиков и, пользуясь связями в правительстве области, навсегда закрыть возможность участия в тендерах.

Ладно, время покажет.

Риск – неотъемлемая составляющая бизнеса.

***

Свен Бьярнссон поставил подпись под документом ровно в десять утра.

– Приглашаю вас поужинать сегодня вечером в честь заключения сделки, – сказал Золотов. – Банкет в «Царской охоте».

Секретарша переводила, поглядывая на часы, висящие над дверью.

– Вы куда-то торопитесь? – тихо спросил ее Иван, и она вздрогнула.

Глаза женщины забегали. Она нервно огладила руками юбку, хотя там не было ни единой складки и колени были прикрыты, и посмотрела наконец своего на начальника. Золотов снял очки и улыбнулся. Секретарша опять вздрогнула и подумала, не совершила ли ошибку, подставив этого человека.

По поводу толстухи-переводчицы сегодня ничего, она не пришла. Может, директор не собирался менять секретаря, и она зря рисковала. Хотя в любом случае деньги на счету того стоили.

Проводив норвежцев, Золотов сказал, что с обеда его не будет, и поехал с охранниками в порт, где находился его склад. Дверь была приоткрыта.

– Какого… – уставились мужики на связанного ночного сторожа, сидящего в крохотной подсобке-пристройке.

Он замычал сквозь клейкую ленту, бешено вращая глазами. К счастью, обогреватель внутри работал, иначе бы сторож склада давно замерз.

Когда мужика освободили, он рассказал, что ничего не помнит. Кто-то его вырубил. Он вышел на свежий воздух покурить. Дальше легкий тычок в шею и темнота.

***

Дамир Караганов грелся у электрокамина, пил горячий чай, пытаясь согреться, и приходил в себя. Он обдумывал ситуацию, случившуюся ночью.

Его спас знакомый Камышиной. Если бы не она, сидеть бы ему всю ночь в ангаре и ждать Золотова.

Пока ехали, странный мужик с неприметной внешностью и черными глазами сначала прочитал ему мораль, а потом добавил:

– Так вот, биз-нес-мен. Слушай сюда. Здесь тихо-мирно. Мне война в городе не нужна. Понял?

– Понял.

– Прохору передай привет и телефончик, – сунул он Дамиру визитку, достав из бардачка.

На гладком прямоугольнике – только номер и больше ничего.

– От… от кого? – хрипло спросил Караганов.

– Много задаешь вопросов.

Дальше ехали молча. Дамир повернулся и встретился глазами с Катериной. Она фыркнула и сказала:

– Хоть бы спасибо сказал.

– Спасибо, – наконец-то поблагодарил Караганов своего пока безымянного спасителя.

– Да не меня, ее, – хмыкнул тип за рулем. – Она заметила, что тебя увозят.

– Спасибо, – сказал Дамир девушке.

Мужчина высадил Дамира у дома и умчался в зимнюю ночь. Караганов доковылял до подъезда, у входа хлопнув себя по лбу:

– Черт!

Ни телефона, ни ключей.

– Черт, черт, черт!!!

Необходимо позвонить домработнице, чтобы завезли запасные ключи, и в банк, чтобы заблокировать и перевыпустить карты.

Надо подождать, пока откроется подъезд. Минус пятнадцать. Как минимум. Чуть не околел даже в теплом шерстяном пальто. Шапки и перчаток нет, уши сразу онемели от мороза. Он растирал их, пока топтался на месте.

Странно, но прожив тут шесть лет после покупки квартиры, Дамир так и не удосужился познакомиться с соседями, иначе мог бы позвонить кому-нибудь в домофон и попросить впустить.

Все как будто фоном: бизнес, сделки, терки. А для жизни времени совсем не осталось.

***

Катерина оглянулась на Дамира через заднее стекло.

– Стой! – сказала она. – Как же он домой попадет?

– Каком кверху, – бросил Волков.

– Нет, надо вернуться.

Он даже не подумал затормозить, но жена посмотрела на него и сказала:

– Замерзнет же.

Волков помолчал пару секунд.

– Ладно, уговорили.

Мужчина ловко развернул машину во дворе и вернулся. Катерина выскочила и протянула «ненормальному» свой мобильник:

– На, звони! Только быстрее. Почти разрядился от мороза.

***

Волковы подбросили ее до дома.

– Катёнок, ты чего так задержалась? – спросила мама.

– Да-да, ребенок, я уже думал тебя искать, – обернулся на нее папа.

– Да все нормально, – обняла отца Катерина, а потом поцеловала в щеку мать, которая заполняла школьные журналы.

Все как обычно. Ужин на плите накрыт теплым колпаком, чтобы не остыл. Родители смотрят по телевизору новости. Дома так хорошо-о… Может, ну их, нафиг, все эти «взамуж»? Где еще ей так будет замечательно? Где приготовлено, убрано и любят просто потому, что ты есть на свете, где никогда не бросят в беде и всегда беспокоятся, где ты и что с тобой.

Но перед глазами все еще стояло лицо Караганова с розовой полосой на лице и алыми от мороза ушами. Катерина улыбнулась. Точно ненормальны! Как он там? Угораздило же! Наверное, бизнесмен вляпался в какую-то историю. Муж Инны говорил о «Прохоре». Похоже на погоняло уголовника.

– Ты погляди, что делается, а?! – услышала она из гостиной и пошла туда с чашкой чаю. – Опять коррупция.

– Так это бизнес, – откликнулась мать. – Они все там в криминале, а ты не знал?

– Ну, может, и не все, но многие, – влезла в разговор Катерина. – Пап, я пойду к себе.

– Ну иди, ребенок.

***

Золотов разглядывал смартфон, лежащий на столе. Он намеревался вернуть его Караганову, предварительно подсадив программу-следилку с трекером. Теперь-то что?

Он протер устройство, опустил в почтовый пакет вместе с барсеткой и отправил с курьером по адресу владельца. Там разберутся. Кстати, машину Караганова вывезли эвакуатором. Придется ему побегать.

Иван потянулся и зевнул. Теперь отдыхать, иначе вечером мозги от полуторасуточного недосыпа начнут отказывать или, хуже того, снова навестит мигрень.

Дома Золотов поставил таймер на шесть вечера. Уже засыпая, он набрал Машин номер.

– Алло, – сказал он.

– Алло! – выдохнула она в трубку. – Ну как все прошло?

– Подписали. Пойдешь со мной в ресторан отмечать?

– С… с тобой? – растерялась она.

– И с норвежцами.

– Ой. Нужен переводчик, да?

– Нет, – улыбнулся он, переворачиваясь на спину. – Просто так. Я приглашаю.

– Хорошо.

***

Прохоров выяснил, кто был в комнате сестры-хозяйки. Парни из его охраны сообщили, что кое-что пропало, и им продемонстрировали фрагмент видео. Руководство больницы не хотело огласки и полиции.

Это был Тимур Алаферов. Однако он молчал. Значит, проблем не будет. Кроме того, он готовился сдавать кровь, так что московский гость решил пока его не трогать.

– Наблюдать, – велел он охране. – Глаз с него не спускать.

Двоих из четырех, приехавших с ним, он отрядил для того, чтобы пасти Тимура Алаферова.

***

Операция прошла успешно. Марат пока не приходил в себя, но его состояние и жизненные показатели стабилизировались.

Тимур поехал домой отдыхать. Зарина обнимала его, целовала в щеки, чего за мачехой никогда не водилось, и сбивчиво благодарила. Отец просто молча хлопнул старшего сына по спине и обнял до хруста в костях.

– Идите к Марату, – неловко сказал Тимур. – Вдруг скоро очнется.

Он так ничего и не рассказал. Слишком велика была радость отца. Тимур просто не мог так с ним поступить.

По пути он подключил телефон. Пропущенные звонки от Золотова – норм, до дома доедет и перезвонит, чтобы узнать, как прошла сделка. От Маши Кругловой – это интересно. Наверное, переживает за Марата. Сначала ей позвонит, потом Ивану.

И еще звонок… от Иришки Томсон. А он сегодня не в форме, чтобы острить с девчонкой. Рыжий еще не кормлен, наверное, опять разнес кухню к чертовой бабушке. Еще надо готовиться к командировке. Все как-то сразу навалилось.

Как же он устал.

***

Баскаков узнал об отзыве платежных документов после того, как секретарша принесла перевод. Он насторожился: что за форс-мажор?

– Они точно перевели? – занервничал мужик.

– Вроде бы точно, – колыхнула бюстом секретарша. – Ну, я пошла? Конец рабочего дня.

Директор «Пилигрима» опять мысленно недобрым словом помянул предательницу Круглову, которая бросила фирму в такой ответственный момент. Зато она никогда не отказывалась задержаться или приехать в выходной, не то что эта…

– Да ты что себе позволяешь?

– Что хочу, – подошла женщина вплотную, расстегивая пиджак, и прижалась этим самым бюстом к лицу начальника, который был на голову ниже.

Павел Андреич сглотнул, забыв, что хотел сказать.

***

На другой день пришло еще одно письмо, оказавшееся уведомлением о расторжении соглашения с «Харальд Хардрёде Инк.».

Баскаков в прострации сидел над бумагами. Он перечитал еще раз. Нет, это не ошибка.

Почти все оборотные средства он вложил в оборудование, которое пылилось на складе, и которое он надеялся всучить норвежцам.

Это был конец.

***

Дамира перехватили у выхода, когда он пошел за новым телефоном. Курьер вручил коробку с барсеткой и упакованным в конверт телефоном. Все на месте.

Звонки от сестры. Пропущенный звонок от Прохорова. ЭсЭмЭска об эвакуации автомобиля, который мешал чистке снега.

Пока Дамир вызволял с платной стоянки свой автомобиль, прошло еще часа два. Он перезвонил Зарине, чтобы узнать, как себя чувствует племянник. Срываясь на рыдания, она рассказала обо все и начала кричать на брата.

Он не помог ей, как обычно. Да, все так. Зарина его вырастила, и потом он всегда заботился о ней. Но не в этот раз.

– Прости, были дела. – ощутил он вину. – Я не мог приехать.

– Да что может быть важнее семьи?! – вспылила она. – Отец и племянник в больнице, а ты пропал. Все, ну и не приходи тогда совсем. Сами справимся.

– Не дури, – тоже начал заводиться он. – Я сейчас в офис, потом подъеду. Жди в течение часа.

Положив трубку, следующим он набрал номер Ивана Золотова:

– Это я.

– Я понял, – ответил тот.

Голос почему-то был сонный.

– Не попадайся мне на пути, – сказал Караганов.

– Ты сам напросился.

– Ты тоже.

И он отключился.

Глава 49

Иван ощущал азарт.

Давно с ним такого не было. Пожалуй, с самого основания компании, когда все висело на волоске, и каждое вложение было риском не только для кошелька, но и для жизни. Наезжали, было дело.

Лет через пять-семь все стало рутиной. Даже скучновато как-то. Не то чтобы он жаловался, но…

– Придурок, – буркнул он в уже замолчавший телефон и встал.

Игуана прошлепала мимо кровати и пошла следом за ним. Кормить зверюгу полагалось измельченными в блендере овощами. Не слишком густо, не слишком жидко. Приготовив смесь, хозяин «поперчил» ее добавкой с кальцием для ящерицы и выложил в миску.

– Прошу к столу.

Игуана все так же лениво, неспешно прошлепала к миске, не обращая внимания на Золотова.

Досталась она ему в наследство. А потом привык. Отец нашел на помойке и просто поставил сына перед фактом. Кто-то выкинул во двор террариум с игуаной.

Вообще отцу везло на такое. Однажды в Мончегорске под новый год он напоролся на клетку с двумя замерзающими хорьками. Кошек и собак он приманивал без счета, тащил к себе на приусадебный участок и потом пристраивал. Соседи, зная это, сами несли отовсюду потеряшек.

Иван этого стремления не понимал, но мирился, так же как и с вечным отцовским ворчанием, что бизнес это не настоящая работа. Со временем отец тоже смирился, стал гордиться и даже хвастаться перед соседями, но наедине с сыном все так же бурчал.

А еще он постоянно спрашивал, когда будут внуки. Это отвращало от частых поездок к отцу сильнее всего. Деньги слал, машину и снегоочиститель для участка купил – чего еще? Какие, к черту, внуки? Лет через десять. Может быть. Когда-нибудь, но не сейчас.

Ящерицы и то многовато.

***

Маша выспалась, приняла душ и теперь крутилась перед зеркалом. Никогда еще выбор не был столь мучительным. Она втягивала живот и поворачивалась туда-сюда, начиная жутко комплексовать.

– Да что же это такое?!

– Мр?

– Что?! – обернулась она на кошку. – Я же тебя кормила.

– Мур-р… – потянулась сначала вперед, а потом назад кошка, перекатывая внутри желе, и широко зевнула: – Уа-у…

– Сейчас будет вау! – села она на корточки и повалила кошку на пол. – Ну, кто тут ко мне пристал, кто?

Кошка перевернулась на спину и стала лениво отбиваться, не выпуская когти. Замелькали мягкие подушечки лап. Эта игра ей нравилась. Маша присмотрелась – животик вроде стал больше. Или ей только кажется? Может, просто растолстела, как обычно зимой?

– Посажу на диету, – пригрозила она, осознавая тщетность своих намерений.

Кошка фыркнула. Потом перевернулась на бок и продолжила наблюдение.

Девушка пошла краситься, душиться, снова переодеваться – в другое платье. На сей раз черную тянучку ниже колен с запахом. Платье было длинное и отлично скрывало все недостатки фигуры, как реальные, так и мнимые. Катерина уговорила взять на распродаже, и вот наконец выдался случай его выгулять. Сюда еще колготки со швом сзади – уф!

Она идет отмечать. «Вражина» ее пригласил. Он скоро приедет.

По щекам сама собой растекается краска. Жар прокатывается волной от макушки до пят. До сих пор все внутри трепещет. Это правда не сон? Нет. И стыдно, и одновременно накатывает беспричинное счастье. Общая тайна.

А кого стыдиться-то? Ну, разве что самого Золотова. Вдруг он решит, что она доступная женщина. Но недотрогу она из себя корчить не станет. Не в ее духе. Маша решила, что будет с ним. Рано или поздно, так или иначе, но будет. Она его хочет. Хочет ощущать его горячие, большие ладони, тяжесть тела, пальцы… там. Твердые губы на ее губах, дыхание рядом и невероятное напряжение между ними.

Да, хочет. Любит ли? Этого она не знала, хотя раньше это казалось очень важным.

Зазвонил телефон, и она вздрогнула.

– Алло!

– Это я, – раздался в трубке знакомый низкий голос. – Заеду через пятнадцать минут. Ты готова?

– Да!

Соврала, конечно. К жизни никогда не бываешь готов.

Но дзен.

***

Свен был доволен и благодушен. Он пил водку, заедал селедкой и требовал русскую кухню. Медвежатину забраковал, остальное стрескал за милую душу. Другие норвежцы не отставали. Рестораторы останутся довольны аппетитом и счетом гостей.

– Свен, – засмеялась Маша, сидящая рядом. – Ты мультик смотрел?

– Какой?

– Про волка. Потом покажу.

Он удивленно уставился на нее, перестав жевать. Маша добавила:

– Он много ел. Как ты.

И положила ему еще. Девушка снова пожалела, что не завела смартфон. Надо спросить Катерину, какой лучше. Так бы влезла в интернет и показала.

Сегодня вечером не говорили о делах. Секретарша сидела с кислой миной, цедила минералку и переводила. Чуть позже прикатил Тимур. Норги бухали и ели как не в себя. Золотов ограничился парой бокалов безалкогольного пива. Маша еще пошутила:

– А ты знаешь, что норвежцы пьют по-очереди?

– Это как? – спросил «вражина».

– Ну, если пара в гостях, муж пьет, то жена сидит злая. Ей же потом машину вести обратно домой, – объяснила она. – В следующий раз меняются.

– А если не женат? – оживился Тимур.

– Тогда в завязке или ночевать, пока все не выветрится. У них с этим строго. Отберут права и все, ты безлошадный. Человек второго сорта.

– Надо же, какие дикари, – хмыкнул брат.

Машу утанцевали – сначала Свен, потом по очереди юристы компании. Иван на это смотрел, а она все ждала, ждала, когда же он сам ее пригласит. Но так и не дождалась.

Нет, не хочет. Зачем тогда привел сюда? Непонятно. Может, то, что случилось ночью, ей только приснилось?

Тимур тоже не пошел танцевать, но тут понятно: он должен отдыхать после сдачи крови. Зря он явился, лучше бы дома остался сегодня.

– Маша, найди мне русскую жену, – снова пристал к ней норвежец, когда вернулись за стол.

– Зотова отказала? – удивилась девушка.

– Кто такая Зотова?

– Ирина… – изобразила она руками силуэт, фигуру и волосы. – Блондинка. Помнишь?

– Да, – кивнул он.

Маша подумала, что ему повезло, а Ирка дура. Не видит дальше собственного носа. Но ей тогда придется учить норвежский, а она для этого слишком ленивая.

– Я подумаю, – неожиданно для себя сказала она. – Если найду хорошую женщину, я тебе позвоню.

***

Золотов смотрел, как Маша флиртует с норвежцем, и злился. Причем он даже не сразу понял, почему.

Глядя, как девушка щебечет о чем-то с Бьярнссоном, он жалел, что не понимает, о чем они говорят. Маша изредка бросала на него взгляды через стол и тут же отводила глаза. Ивану даже показалось, что она хочет заставить его ревновать. Нет. Вряд ли.

Но тогда почему она весь вечер избегает его и болтает с долларовым миллионером? А именно таким был Свен.

Потом ее начали приглашать танцевать. Норвежцы напились и осмелели. Что характерно, секретаршу не звали, только Машу. Она была, кстати, очень пластичной для ее комплекции, легко двигалась, а платье соблазнительно кружилось вокруг ног, обрисовывая силуэт.

Золотов бы тоже с ней потанцевал, но увы. Не при ее брате. Приехал Тимур и вкратце рассказал обо всем. Операция прошла успешно. Марат скоро поправится. Артур Караганов уже выписался, но под присмотр личного врача.

– Знаешь, что странно, – сказал друг. – Дамир куда-то пропал и не явился в больницу.

– Нашелся уже, – усмехнулся Золотов. – Я его в ангаре запер, чтобы сделку не сорвал.

– Ка-ак? Что, серьезно?!

– Ты выпей. Красное вино, говорят, полезно для кроветворения.

– Зубы мне не заговаривай, – нагнулся к нему Тимур, понизив голос. – Что ты опять натворил?

– Новая секретарша сливала ему информацию. Я их застукал. Дамир уже дома, не переживай.

– Зря ты это, – нахмурился Алаферов. – Он злопамятный, не простит.

Как и все Карагановы. Он это знал.

– Поздно пить боржоми. Проехали. Так понимаю, командировку надо перенести?

– Не надо ничего переносить, – дернулся Тимур. – Очухаюсь за пять дней как-нибудь.

– Точно?

– Точно.

Золотов посмотрел, как Машу уводит на танцпол очередной норвежец, а потом его личный юрисконсульт, который выглядел весьма заинтересованным, даром что женат. Когда его рука сползла с талии девушки на попу, Золотов встал с места.

Он не успел ничего сделать. Маша резко наступила на ногу мужика, извинилась и вернулась за стол.

– Ой, мне уже пора, – сказала она.

– Только что пришли, – сказал Тимур, который в тот момент смотрел в другую сторону и ничего не заметил.

– Да я устала уже.

– Ага, устала, – усмехнулся Иван. – Я все видел.

Девушка густо покраснела. Она посмотрела на поддатого юриста, потом снова на Золотова и сказала:

– Ну и гад же ты.

– Не понял?

– До свидания.

И она, схватив сумочку, рванула в гардероб.

***

Маша никогда раньше не посылала мужчин. И вот такой пердимонокль.

Вернее, не так. Никогда раньше она не пользовалась такой популярностью. Ее утанцевали, надышав перегаром в лицо, а мечтала она о танцах с Золотовым. Кажется, она поняла, почему он ее не приглашал. Все из-за Тимура, который был против, так она решила.

И теперь она вынуждена топтаться под медляк с норвежцами. Все бы ничего, но юрист «Гипериона» вдруг сделал то же самое, что ее бывший работодатель. Прямо дежа вю. Сальная рука на попе и полная уверенность на лице, что Маша это стерпит.

Она резко отдавила ногу наглецу и, извинившись, вернулась за стол, размышляя, видел ли «вражина». Маша молилась, чтобы не видел. Позорище. Настроение было испорчено напрочь.

– Я все видел, – сказал он.

Она замерла, потом до нее дошло. Золотов был свидетелем эпизода, когда ее лапали, и даже не вмешался. Лицо горело. Внутри все всколыхнулось от возмущения.

– Ну и гад же ты! – вырвалось у нее.

– Не понял? – удивленно посмотрел он на нее, блеснув дорогими очками без оправы.

– До свидания.

Схватив вечернюю сумочку, Маша пошла в гардероб. Быстрей, быстрей, пока не сообразили. Вызвать на ходу такси и услышать – о, чудо! – через три минуты приедет. Ура. Значит, где-то рядом. Надо вернуться домой.

Мухи отдельно, котлеты отдельно. Гардеробщицы в гардероб, а снобы-бизнесмены в ресторан.

Она-то, дура, думала, у них почти что свидание, раз он ее приглашает в ресторан. Нет. Облом.

Кто-то резко остановил ее, схватив за руку. Маша чуть не упала. Ее развернули за плечи.

– Ой.

Это был «вражина». Он спокойно сказал:

– Юриста не уволю, он мне нужен. Но воспитательную беседу проведу.

– По деловой этике? – так же ровно спросила Маша, хотя внутренне ее потряхивало.

– Можно и так сказать, – вдруг широко улыбнулся он.

Золотов расслабился, сообразив, что девушка не будет истерить. Да она и не собиралась. Маша сварливо сказала:

– Я уже такси вызвала.

– Отменяй. Я сам тебя отвезу.

– А как же норвежцы?

– Тимур останется развлекать.

– Он донор, ему надо домой, – сказала Маша. – Спать лечь пораньше.

– Ладно, я все понял, – снял очки «вражина». – Сразу видно, родственники. Идем обратно в зал, садишься рядом с братом, полчаса еще побудем и расходимся.

– Ладно, – уже более миролюбиво пробурчала она.

Он за руку повел ее обратно.

***

Маша опять села рядом со Свеном, который грузил ее и секретаршу подробностями морской рыбалки. Слава богу, надо было поддакивать и улыбаться.

Женщина, кстати, успела выпить. Рядом стоял полупустой бокал с вином. Щеки у нее чуть-чуть раскраснелись. Глаза сразу заблестели. А то сидела до этого, как на партсобрании. (Тетя у Маши всегда так говорила, когда люди на застолье не знали, куда себя деть.)

Ладно. Свен сказал, найти русскую жену. Как раз его вариант. Язык знает, красивая, но уже давно не девочка. На вид лет тридцать пять. А то, что злая – так это от личной неустроенности. Кольца на пальце нет. Мужики кругом, а она все одна. А еще диета. Конечно, без шоколада и вкусняшек никакого настроения…

– Ирина Васильевна! – окликнула она секретаршу, когда норвежец отлучился в туалет.

– Да? – свысока посмотрела на нее женщина.

– Вам нравится Свен?

Женщина, которая как раз сделала глоток вина, поперхнулась. Маша принялась помогать, вытирая салфетками капли с белоснежной блузки и элегантного пиджака.

– Да снимайте уже, – сказала она. – Потом сдадите в химчистку.

С горем пополам справились. Без костюма она выглядела лучше. Давно бы так.

– Так как насчет норвежца? Он миллионер, кстати говоря, – намекнула Маша, ощущая себя прожженной свахой.

Секретарша снова дернулась.

– В смысле?

– Не женат, – добавила Маша. – Детей нет. В этом смысле.

Последовала долгая пауза. Секретарша снова выпила, на сей раз залпом, опустошая бокал.

– Давно хочу спросить, ты кто? – спросила женщина.

– Сестра Алаферова, – ответила Маша. – Вы подумайте хорошенько, такой вариант пропадает.

– Ну хорошо, – пристально посмотрела она на девушку. – Положим, Маша, я подумаю.

– Два дня. Послезавтра он уезжает, – заговорщицки прошептала она, наклонившись к уху секретарши. – Вот, уже идет. Я пошла на свое место.

И вернулась обратно с чувством выполненного долга.

***

Маша в глубине души считала, что людей лучше не знакомить специально. Пусть все происходит естественно, как в жизни Если секретарша не дура, поймет. А Свен будет думать, что все случилось само собой.

***

Ирина Валерьевна новым взглядом посмотрела на норвежца.

Кажется, мозги наконец-то встали на место и заработали как надо. Она до этого пыталась закадрить начальника, который ее бесил своей непрошибаемостью и не поддавался на женские чары. А надо было ловить в другом месте.

Она поправила блузку и как бы невзначай, словно ей стало жарко, расстегнула верхние пуговки на вороте.

– Свен, вы приглашали нас на морскую рыбалку? – нагнулась она к норвежцу.

– Я думал, вам это не интересно, – ответил тот.

– Нет. Но я буду смотреть, как вы ловите, – решила не лукавить она. – А потом приготовлю рыбу на ужин. Как вам такая идея?

***

– Ты что такая довольная? – спросил «вражина», когда вез ее домой.

Как кошка, которая тайком сметаны наелась. Причем все изменилось после разговора с его секретаршей, как он заметил.

– Да, так… – ушла она от ответа.

– Ладно, можешь не говорить, – великодушно разрешил он. – Когда захочешь, расскажешь.

Девушка покосилась на него и подумала, что скоро ему опять проводить кастинг на должность секретаря.

Приехали, ненадолго застряв, пропуская снегоочиститель. Остановились у подъезда. Снаружи колотун минус двадцать, вылезать неохота, зато внутри машины тепло. И он.

Золотов повернулся к ней, не спеша отстегнулся и, нагнувшись, поцеловал. Он не торопился. Впереди вся ночь.

У Маши перехватило дыхание. Она крепко сжала отвороты его пальто и сдавленно застонала. Мужчина отодвинулся, и она с трудом перевела дыхание.

– Ты хорошо целуешься, – хрипло сказала она. – Даже слишком.

– Это плохо?

– Пока не знаю, – ответила Маша и, набравшись смелости, сама его поцеловала.

Захотелось повторить. И… и… как на американских горках. Все замирает и вдруг резко срывается вниз. Не остановить, не перестать, не соскочить.

– Ты мне нравишься, – призналась она.

Как будто и так неясно.

– Ты мне тоже, – провел он рукой по ее щеке и повернул поудобнее.

– Это хорошо? – спросила она.

«Вражина» не ответил. Девушка ощутила на шее его губы и – внезапно – холодок от очков. Мужчина отодвинулся, убрал их в футляр и ей стало не по себе.

– Ты без очков совсем другой, – прошептала она.

– Лучше?

– Даже не знаю.

Золотов снова поцеловал ее, расстегивая куртку. Молния побежала вниз. Маша так и запомнила; этот миг навсегда запечатлелся в памяти. Его большие, горячие ладони и чуткие пальцы под пуховиком, но поверх платья. По коже пробегают мурашки. Все напрягается внутри, и она машинально сводит вместе колени. Грудь становится чувствительной, как никогда, и хочется прикрыться, хотя это глупо: она же одета.

Маша с трудом сдержала стон, когда Золотов оттянул эластик выреза и запустил туда руку.

– Ох…

От этого тихого вздоха мужчина напрягся так, как никогда в жизни. Он посмотрел. Девушка в его руках закрыла глаза, словно погрузившись в себя. Губы приоткрылись, дыхание стало частым.

– Идем? – спросил он.

Она очнулась и удивленно посмотрела на него. Он о чем вообще. Потом дошло – замерла, как заяц. Вроде бы решилась уже вчера на все, и на тебе… Такой пердимонокль. Надо решаться.

– Ну, идем, – ответила она.

Маша сама открыла дверцу авто, не дожидаясь, и не вылезла – практически вывалилась в сугроб на обочине, оставленный снегоочистителем. Она боялась, что, если «вражина» ей поможет, у нее подогнутся колени, и придется ему тащить ее себе до подъезда.

Девушка фыркнула от смеха.

– Что смешного? – услышала она сзади.

Это подошел Золотов. Он протянул ей руку, и Маша, переступая через снежные барханы по колено, выбралась из сугроба.

– Да я тут подумала, – ответила она. – Если тебе придется тащить меня, не поднимешь.

– Давай попробуем.

Иван выдохнул и взял вес. Маша взвизгнула и крепко обняла его за шею, а потом расхохоталась.

– Холодно, ужас, – сказала она ему на ухо. – Опускай, надорвешься.

Он опустил.

– Проводишь меня? – спросила она. – Приглашаю на чашечку кофе и просмотр коллекции картин.

Это была присказка ее тети. Так раньше называлось то, что теперь зовется банально «переспать».

Золотов опять завис, а она побрела к родному подъезду, утопая по щиколотку в мягком белом снежке. Если б не мороз, она бы его потащила погулять, но теперь только в тепло, греться. И… и… общаться.

Во всех смыслах.

Глава 50

Они правда пили, только не кофе, а чай, и не на кухне, а в комнате, сидя на диване за журнальным столиком. Смотрели старые фотографии, которые притащила Маша, и время от времени целовались.

Казалось, впереди вечность, и ночь никогда не закончится. И от платья жарко, и пиджак уже не нужен, и руки сами тянутся расстегнуть рубашку на «вражине».

Он ее не спеша раздевал. Р-раз – и платье-тянучка словно само собой поднялось выше талии. Девушка подняла руки, чтобы помочь, и с облегчением тряхнула волосами, оставшись только в белье и топике поверх. Стыда не было, как и смущения. Все происходило как во сне.

Касание ног, когда он осторожно снимал с нее колготки, умудрившись их не порвать – и по телу от макушки до пят прокатилось возбуждение. Даже пальчики ног свело от напряжения. И потом… Касание пальцев между ног, словно невзначай, но все равно…

Маша сама не поняла, как оказалась лежащей навзничь на диване. Задыхаясь и сбивчиво дыша от поцелуев, она сказала:

– Вань… Я… Ну…

Как предупредить? Неважно, сам поймет. И еще… Черт возьми, чуть не забыла.

– Иван.

– Что? – поднял он голову с ее декольте.

– У тебя есть такая штучка… – сказала она тоном Масяни. – Ну, такая штучка.

«Вражина» опять завис.

– Ты же подготовился, да? – не зная, как еще объяснить, добавила девушка.

– А, это, – понял он без лишних слов. – Разумеется.

Она испытала одновременно и облегчение, и разочарование от его предусмотрительности, видя, как он достает из барсетки, лежащей на столе, «защиту». Пакетик фольги. Даже несколько. Рассыпались во все стороны.

Ого! Глаза ее округлились. Маша зажмурилась в самый ответственный момент, и мужчина, чувствуя скованность, снова начал ее целовать.

Вдруг позвонили в дверь.

– Черт! – выругался Золотов. – Кто так не вовремя?

И снова Маша, глядя на него снизу вверх, испытала смесь облегчения и разочарования. Сейчас – прямо сейчас, – ничего не будет. Немного жаль, потом решиться будет сложнее.

В дверь снова настойчиво и долго позвонили. Золотов приподнялся на локтях и спросил ее:

– Откроешь?

– Да, наверное, – неловко села она и сразу прикрылась пледом.

Она накинула халат, затянула поясок и уже в прихожей посмотрела краем глаза в зеркало, все ли в порядке. Казалось, сейчас любой может догадаться, чем она только что занималась. Но нет. Просто щеки зарумянились и глаза заблестели сильнее обычного, а губы распухли от поцелуев. Больше ничего.

Телефон в комнате затрезвонил.

– Это твой, – сказал Золотов. – Возьмешь?

Он уже быстро, как в армии, натянул брюки и рубашку.

– Потом. Кто звонил?

– Тимур.

Маша заглянула в глазок и одновременно спросила:

– Кто там?

– Я! Открывай, – услышала она.

Это был Тимур Алаферов. Девушка в панике оглянулась на Золотова. Тот понял без слов, приводя себя в порядок.

– Минуточку, – сказала Маша. – Я сейчас.

Она метнулась в комнату и, скинув халат, поспешно натянула платье и колготки. Иван тем временем ликвидировал беспорядок на диване из подушек и пледа. Кошка с интересом взирала на эту суету, лежа на подлокотнике, и в задумчивости повиливала кончиком хвоста.

– Ой, привет, – распахнула Маша дверь. – Что случилось?

– Вышла еще одна статья, – сказал, входя, брат. – Я решил предупредить. Думаю, тебе лучше завтра поменяться с подругой сменами или взять отгулы. За несколько дней все уляжется.

– Что опять случилось? – сразу напряглась она.

Золотов вышел из комнаты в прихожую. Маша оглянулась: по нему и не скажешь, что было десять минут назад.

– Ты же домой поехал, – сказал он другу. – Что случилось?

– Опубликовали статью с журналистским расследованием. Там все, включая и персональные данные Маши. Завтра в спорткомплексе все будут знать.

Полная огласка. Это конец.

– Ой, мамочки, – качнулась девушка, и Золотов ее подхватил под локоть.

Тимур сделал то же самое с другой стороны.

– Веди ее в комнату, – сказал Алаферов. – Вот так, осторожненько. Маш, садись. Вань, принеси воды.

Золотов пошел на кухню и вернулся со стаканом воды. Девушка осторожно глотнула и вдруг увидела, что по полу рассыпалось содержимое барсетки. Пакетики из фольги лежали на ковре. Шеба, хищно глядя, уже примеривалась к новой «игрушке». Хвост ее вилял из стороны в сторону, хлеща по ковру.

Маша сразу протрезвела и пришла в себя. Она совершенно дикими глазами посмотрела на Ивана, стоящего позади брата, и на пол. Золотов все понял. Он осторожно затолкал улики ногой под журнальный столик.

Ура! Тимур ничего не заметил. Машка облегченно выдохнула и залпом опустошила стакан с водой.

– Откуда журналисты узнали? – спросила она Алаферова. – Им твой отец сказал?

– Нет, он все отрицает, я уже ему звонил, – ответил Тимур, присаживаясь рядом с ней и забирая пустой стакан.

Маша вдруг увидела, что творит ее кошка. Шеба разочарованно вздохнула и подошла к журнальному столику. Запустив лапу под стол, она увлеченно начала там шурудить.

– Шеба!

Иван невозмутимо нагнулся, подхватил кошку под живот и взял ее на руки. Она сначала задергалась, но мужчина погладил ей под горлышком, и британка сразу присмирела. Вот же! Любят его женщины. Умеет с ними обращаться.

– Дай сюда, – сказала Маша, забирая кошку. – Так, я сейчас буду договариваться с Катериной. Если она возьмет трубку в такое время, конечно. А вы езжайте по домам, мальчики.

И она красноречиво посмотрела на Золотова. Он намек понял.

– Тимур, ты же сегодня на такси?

– Ага.

– Подбросить тебя?

– Не откажусь, – ответил брат.

Мужчины попрощались и отбыли, а она осталась.

***

Золотов благополучно довез до дома друга, по пути обсудив командировку.

– Планы меняются, – предупредил он. – Карагановы и Прохоров не успокоятся. Надо сбагрить нефтебазу побыстрее. И склады. Может быть, даже норвежцам предложу, а мы останемся только посредниками между поставщиками оборудования и Бьярнссоном.

– Давно бы так. А то вцепился, не отдам, – улыбнулся Тимур. – Кому хочешь предложить? Не бывшим же владельцам?

– Как раз им нет. Там дележка имущества между детьми главы холдинга. Не до такой мелочевки им пока. У меня есть три партнера компании, которые могли бы заинтересоваться. Кроме того, выставлю опцион на бирже.

– Потеряешь контрольный пакет, – засомневался Алаферов.

– Так это же хорошо, – ответил Золотов. – Чем больше игроков, тем сложнее им будет скупать. По частям всегда дольше, чем единым куском.

Они замолчали. Алаферов, пока ехали, откинулся на сиденье и задремал. Иван покосился на него и, припарковавшись во дворе, не стал будить, дал поспать полчаса. Все-таки вымотало его за день. Тимур по привычке скачет, как горный козел, забыв, что сдавал кровь. Но все равно вырубило на ходу. Природу не обманешь.

Через полчаса Иван растолкал друга и проводил до квартиры. Убедившись, что все в порядке, сказал:

– Даю тебе завтра отгул. И послезавтра, если захочешь.

– Заметано.

***

Тимур, уже падая в одежде на кровать, отключился. Напоследок где-то на краю сознания мелькнула мысль о Прохорове. Кажется, он знал, что делать.

С этой мыслью он заснул.

Рыжий, не дождавшись ужина, снова под покровом ночи открыл буфет и разодрал пакет с кормом. Хозяин даже не проснулся от шума.

***

Маша еле дозвонилась до Катерины.

– А… Кто это? Маш, ты чего? – ответил ей сонный голос.

– Извини, что так поздно, – сказала она. – Тут такое дело…

И она рассказала про статью, которую, кстати, только что прочитала в интернете.

«Всё плохо, все умрут».

Там было ее имя, фотография из соцсети и инсинуации журналиста, который со смаком обсасывал подробности личной жизни депутата Алаферова, при этом стараясь не нарваться на откровенные оскорбления и иски.

Наверняка имя вымышленное. В качестве автора статьи значился некий Правдорубов Иван Иванович. Ну-ну. Маша понимала, что газета не раскроет свой источник и никогда не признается в незаконной слежке. Бесполезно подавать в суд. Ну, на кого она напишет? Только еще больше грязи в результате этого на нее выльется.

Тимур прав. Надо пересидеть несколько дней. Потом все забудется.

Еще и позавидуют некоторые. Типа Зотовой. Как же, отец депутат! Это самое противное, на ее взгляд. Этого человека девушка за отца не считала.

– Кать, подмени меня на недельку, ладно? – попросила она. – Или хотя бы дня на три. Вы там будете со сменщицей через день, например.

– Но целый день, – проворчала Катерина. – Оплатишь мне потом день SPA в Тропической купальне.

– Окей! И зарплата за эти дни вся твоя.

– Деньги – это хорошо, – сказала, окончательно просыпаясь, подруга. – Потом пойдем и потратим их в Сефоре. Я такую маску покажу! Омоложение сразу на пять лет.

– Ой, Кать! – засмеялась Маша. – Ну ты даешь. Куда еще моложе-то? Рановато начинаешь искать у себя морщины.

– Профилактирую, – фыркнула в трубку Катерина. – Ладно, надо досыпать. Раз уж мне завтра на смену. То есть, уже сегодня.

***

На другой день она сходила на фитнес и к косметологу, после чего сменила Анжелу Викентьевну.

– А где Маша? – удивилась пожилая женщина.

– Заболела и взяла отгулы. Я пока за нее, – наврала Катерина.

Кажется, прокатило. Администраторы, правда, одолевали вопросами, но девушка сделала вид, что не в курсе и сплетнями не интересуется. Хотя статейку она прочитала. Интересно, а «ненормальный» Караганов читал? Теперь тайны больше нет. Зря старался.

Наверняка там, в семье просто ужас творится. Сестра его может подать на развод. Маша рассказала еще, что младший сын депутата попал в аварию. Камышина решила, что все из-за этой неприятной истории.

– Катерина? – спросил кто-то знакомый.

Она обернулась к окошку. Там стоял Дамир Караганов собственной персоной. За сутки он пришел в себя. И не скажешь, что накануне его вызволяли из заточения. Мужская харизма так и прет! Самоуверенный. Аж противно. Чем-то он ей напомнил вдруг ее бывшего. Красивый, смуглый, хочется любоваться, если не знать, кто он. С такими лучше дела не иметь.

– Легок на помине, – сказала она. – Не ожидал меня здесь увидеть?

– Вообще-то я думал, сегодня Круглова.

– Мало ли, что ты думал, – встала она с места и подошла к окошку, ощутив аромат его одеколона. – Ты пришел говорить или заниматься?

– Ни к чему. У меня дома тренажерный зал, – хмыкнул он.

– Заметно, – смерила она его взглядом и, не удержавшись, уколола: – Для здоровья качаешься или чтобы девушек кадрить?

Он закашлялся. Потом посмотрел на нее и, посмеиваясь, сказал:

– Ехидна.

Дамир наконец-то подобрал нужное слово родом из детства, которое ей подходило.

– Кто?! – возмущенно уставилась на него Катерина.

– Все хочу спросить, – сказал он. – Что я тебе сделал?

– Мне ничего, но…

– Ах да, подруга же, – улыбнулся бизнесмен. – Встретишь – передай, чтобы в городе я ее не видел. В ее же интересах.

Катерина посмотрела на него, и вдруг ей в голову пришла леденящая мысль:

– Так это ты заказал статью?

– Что? – не понял он.

– Так вот. Если это ты, пиши завещание.

***

Зарина была так занята сыном, что не читала новостей. Она пока не знала ничего. Алаферов узнал от своего помощника: Никита сообщил утром. Значит, их отследили до самого дома Маши Кругловой.

Теперь уже не переиграть.

Надо было молчать до последнего. Не идти на новый срок и не участвовать в выборах. Тогда бы и репутацию, и семью сохранил. Что будет дальше, Руслан не знал.

Жена вела себя странно. О разводе она даже не заговорила. Зарина не кричала и не устраивала истерик по поводу измены, как следовало ожидать от любящей супруги. Однако если раньше она смотрела ему в рот, заботясь и исполняя все прихоти, а теперь как отрезало. Что-то происходило, и он не понимал, что именно. Это злило и выводило из себя.

Старший сын тоже поднял бунт. Не в первый раз, но все равно неприятно.

Все шло не по плану.

– Зарина, – позвонил он жене. – Как там Марат? Не очнулся еще?

– Нет пока. Я побуду в больнице, – ответила она. – Если что-то изменится, позвоню, и ты подъедешь.

– В любом случае я подъеду после обеда. Думаю взять несколько дней в счет отпуска.

– Хорошо.

Ну вот опять. Раньше она сказала бы «хорошо, дорогой» или «да, милый». Теперь все как-то прохладно и отстраненно. Без лишних эмоций. Это настораживало. Лучше бы она выплеснула гнев и успокоилась. Но Зарина затаила свои чувства.

***

Марат Алаферов очнулся в середине дня.

Он открыл глаза. Рука с закрепленным на пальце датчиком шевельнулась, подавая сигнал на пост медсестры. Мать, сидевшая возле его кровати, ничего не заметила. Парень попытался позвать ее, но в горле словно кошки скребли.

Марат понял, что он в больнице. Вокруг стерильно-чисто и казенная обстановка. Палата не общая, а на одного. Сначала он не понимал, кто он и где он. Все кружилось вокруг.

– Я…

– Марат!

В палату тем временем влетели врачи – и завертелось!

***

Ему стало лучше к вечеру. Подъехал отец, вернее, тот, кого он привык считать отцом. Руслану и Зарине разрешили посетить сына, когда доктора закончили с анализами и обследованиями.

– Сынок, ты поправишься, – уверенно сказал Руслан. – Доктор сказал, тебе лучше. Скоро тебя выпишут.

– Хо… рошо.

– Не говори! – сказала мать. – Отдыхай, отдыхай.

– Мама…

Она с трудом сдерживала слезы, чтобы не волновать его. Женщина думала, как ей быть. Сын привязан к Руслану, которого считает отцом. Нельзя, чтобы Прохоров здесь оставался дальше. Он, кстати, так и не рассказал ей, кто подслушивал.

Мужа она была готова убить. Причем не за измену, которой не было, а за то, что случилось с отцом и сыном. Артур до сих пор в больнице, поставили холтер и не отпускают, опасаясь сердечного приступа. Еще сутки рекомендовано провести там. Марат, к счастью, остался жив. Но какие последствия аварии, она не знала.

– Те… лефон.

– Что? Сынок, что?

– Позвонить…

Она кинулась на пост регистратуры, где остались его вещи. Зарина решила, что он хочет звонить брату. А кому еще? Не своим же девкам с дискотек?

***

Доктор сказал, пока рано звонить и телевизор включать, хотя он был в палате. Однако сын настаивал.

Марат не смог набрать самостоятельно и попросил найти номер.

– Жируха…

– Странная фамилия, украинская? Это кто? – удивилась Зарина.

– Дай!

Она приложила к его уху трубку. Сын жестом показал, что ему надо остаться одному. Зарина вышла, наткнувшись в коридоре на мужа, который как раз подписывал документы по лечению. Какие-то препараты надо было приобрести самостоятельно для реабилитации в стационаре. Предстоял долгий путь к выздоровлению.

– Сказали, не меньше месяца. Постельный режим неделя, дальше дома. Наблюдаться у невролога раз в месяц.

– Хорошо. Пошли помощника купить все необходимое.

– А как Марат?

– Звонит какому-то Жирухе, – ответила жена. – Ты такого знаешь?

– Первый раз слышу.

***

Марат радовался, что узнал тайком номер Кругловой.

– Алло, – услышал он голос в трубке.

– Это… Марат, – сказал он.

– Марат! Ты как? Ты очнулся? Тимур там, дашь ему трубку? – затараторила она.

– Прости.

– За что? – удивилась она.

– Я… не сын… Алаферова.

В трубке повисла тишина.

***

Руслан позвонил старшему сыну, чтобы сообщить, что брат очнулся, и Тимур примчался в областную больницу.

Это было вечером.

Но днем он уладил одно дело, связанное с москвичами. Тимур позвонил в таунхаус Караганова и попросил домоправительницу передать Прохорову, что с ним желает встретиться Тимур Алаферов, совладелец «Гипериона». И номер телефона.

Не прошло и получаса, как московский бизнесмен ему позвонил, и они встретились в конгресс-отеле, где бизнесмен арендовал отдельную комнату для переговоров. Один из охранников предварительно проверил Тимура и помещение на предмет прослушки.

– Что вы хотите мне предложить? – спросил Иван Прохоров, когда они пожали друг другу руки и сели за стол. – Возможно, вы решили пойти навстречу Дамиру и уступить долю?

– Я не имею решающего голоса, – ответил Тимур. – Но это неважно. Даже если бы имел. Я хотел встретиться по другому вопросу.

– Какому?

Принесли кофе. Прохоров разлил по бокалам хороший коньяк. Тимур подумал, что не хватает только сигар и вуаля – принесли гаванские сигариллы, одну из которых москвич ловко раскурил. Тимур смотрел на этого мужика и отчетливо понимал, на кого похож Марат. На этого вот…

– Я все знаю, – сказал он.

– Я тоже, – в свою очередь улыбнулся Прохоров и пригубил из бокала. – Вы подслушивали нас в больнице.

– Да, – не стал отрицать очевидное Тимур.

– Но вы ничего не сказали отцу.

– Пока не вижу смысла, – ответил Алаферов. – Раз вы все знаете, скажу следующее. Марат очень привязан к Руслану, он считает его своим отцом. Если все раскроется, это его погубит. Он в больнице, и последствия будут непредсказуемыми.

– Так-так… – забарабанил пальцами по полированному столу Прохоров. – Что ты предлагаешь?

– Ничего. Я не желаю родителям развода и неприятностей брату. Но если вы будете продолжать давление на мою компанию, я все расскажу Артуру Караганову. Он узнает, кто настоящий отец Марата. Вы же этого не хотите?

– Не хочу, конечно не хочу, – усмехнулся Прохоров, делая знак телохранителю.

Глава 51

Человек, арендовавший на чужое имя номер в «Азимуте» напротив конгресс-отеля, отлично видел в оптический прицел все происходящее.

Он размышлял, кого выгоднее будет уложить – Прохора или сына депутата. С одной стороны, убрать авторитета – нажить себе проблем. Придется со смотрящим общаться. Из первопрестольной прилетят выяснять, что да как. С другой стороны, избавиться от татарина – привлечь к делу ментов и на полгода заблокировать любые сделки с имуществом компании, где тот был совладельцем.

Пока киллер размышлял, произошло непредвиденное. Алаферов и Прохоров спокойно пили кофе с коньяком, и вдруг москвич напрягся. Он жестом подозвал охранника, который молниеносно скрутил Алаферова и уложил на ковер.

Прохоров встал и, подойдя вплотную, что-то сказал. Охранник поднял на ноги татарина, а второй, повинуясь словам хозяина, врезал пленнику под ложечку.

Лучшего момента не представится. Надо решаться. Но за миг до выстрела в переговорную комнату вдруг вломились люди в тонированных костюмах и с автоматами и всех положили мордой в пол.

– Что за …ня?

Киллер не стал досматривать маски-шоу. Он аккуратно сложил в футляр от гитары оружие, закрыл окно и спокойной, плавной походкой вышел из номера.

***

Пройдя две остановки, человек купил себе кофе на вынос и, дойдя до припаркованных машин на Самойловой, нажал на брелок. Пиликнула одна из машин – семейный универсал-вольво.

Он засунул футляр в багажник, скинул черный пуховик и кепи с козырьком, спрятав в пакет, и переоделся в свою обычную одежду, размышляя, что упустил одну из камер в холле отеля. Заметил только уходя. Стареет.

Мужчина сел на водительское сиденье и достал из бардачка смартфон.

– Алло, – сказал он. – Инна, ты звонила? Забрать тебя из галереи? Хорошо. Да. Купить что-нибудь к ужину по пути?

Машина плавно тронулась с места.

***

Тимур услышал над головой слова Прохорова:

– Ну что ж, раз ты так хочешь, поиграем в благородство. Сейчас придут юристы и нотариус. Отпишешь мне свою долю в бизнесе.

– А если нет?

– Возле Большого Питьевого чудесные места.

– Ты дурак? – перешел на «ты» Алаферов. – Совсем берега попутал?

Несмотря ни на что, адреналин плеснул в кровь, и сердце бешено застучало. По лбу стекали капли пота.

– Если ты готов идти на принцип, я не возражаю, – ответил москвич. – Проверим, на что твой компаньон готов ради тебя…

Мужик снова сделал жест бодигардам. Первый, который прижимал татарина к полу, чуть ослабил хватку и резко вздернул наверх, ставя на ноги, так что пленник застонал от боли. Второй охранник подошел с другой стороны и резко дал поддых.

– Ну же. Решай…

Он не закончил.

Дверь вышибло, и она закачалась на петлях. В переговорную комнату влетели вооруженные бойцы в камуляже и шапочках с прорезями для глаз.

– Всем лежать, руки за голову, лицом вниз!!!

Они уложили всех присутствующих мордой в пол и обыскали.

– Эй! Чего так долго? – попытался подняться Тимур, но его бесцеремонно впечатали в ковер. – Я свой!

– Викинг, да пусти ты его. Это потерпевший. Пакуйте остальных.

– Там еще юристы и нотариус в соседнем номере, – подсказал Тимур, вставая с пола.

– Разберемся.

***

Тимур в первый раз воспользовался связями отца. Тот был тесно знаком с генералом Громовым и его супругой из коллегии адвокатов. Одно время Руслан Алаферов даже пытался женить сына на генеральской дочке. Обошлось. Не показался перспективным – на тот момент.

Он позвонил напрямую генералу и изложил ситуацию. Громов предложил встретится у себя.

Все было ясно. Бывший преступный авторитет, а ныне солидный московский бизнесмен решил отжать чужой бизнес. Бывает.

– Наезд, как в девяностых, – сказал он. – Что ты предлагаешь? Материала на него нет.

– Я хочу спровоцировать их на серьезные действия.

– А если не поведутся?

– Тогда отстанут.

– Ненадолго, не обольщайся, Тимур.

– Мы все равно продаем спорный актив, нужно выиграть немного времени. Недели мне хватит.

***

После задержания было заполнение бумаг и дача объяснений. Стало ясно, что по сути на Прохорова особо ничего нет. Классика жанра. «Вот когда убьют, тогда и приходите». Пока только угрозы.

В общем-то, имея грамотных адвокатов, отмажут. В этом Тимур не сомневался, и генерал подтвердил его слова.

– А ты поднялся, сынок, поднялся, – сказал напоследок Громов. – Бизнесом занялся. Думал, ты в политику пойдешь, ан нет! Выбрал свой путь. Зря Руслан тебя ругает. Жаль, дочь такая своевольная, все ей карьеру делать надо.

– Да ладно. Я не обижаюсь, – белозубо улыбнулся Тимур. – Не нагулялся еще.

– Ну, добро. Завтра вызовут повесткой.

И Тимур поехал в больницу к брату.

***

Маша сидела в прострации, опустив трубку.

«Я не сын Алаферова», – сказал Марат.

А кто тогда? Не усыновили же его? Наверное, он не в своем уме после аварии. Мозг поврежден. Он не мог не быть сыном депутата. Потому что, если это хотя бы на секунду, но правда – жизнь ее просто украли.

– Не может быть. Нет, нет, не может быть!

– Мур-р? – вспрыгнула на колени кошка и «поцеловала», защекотав лицо усами. – Мр?

Она курлыкала, намекая, что давно пора кормить.

– Шеба, ты как не в себя лопаешь, – потормошила ее хозяйка. – Идем.

Та шустро соскочила с колен и беззвучно пошла на кухню, то и дело оглядываясь на девушку. У кошек нет таких проблем. Неважно, от кого котята. А у людей – большая разница.

***

Золотов узнал от Тимура подробности задержания. Не ареста, увы. Реально отмажут уродов.

– Ты почему меня не предупредил? – разозлился он. – Что за тайны от друзей? Такой риск.

– Да ла-адно, – отмахнулся с привычным пофигизмом Алаферов. – Все под контролем. Вань, не кипеши. Я за рулем, закончу дела – заеду в офис.

– Ой, зря я тебе дал отгулы, зря, – подытожил Иван.

Надо было вызвать его на работу, чтобы не влипал в истории.

***

Марату мать уже рассказала, как старший брат сдал для него кровь.

– Скоро он приедет, поблагодари его.

Сын кивнул и откинулся на подушки. Зарина заботливо поправила одеяло.

Он подумал, что наконец-то в его жилах правда течет кровь Алаферовых. Благодаря брату. Стало страшно, муторно, как-то мерзко и одновременно на этом фоне проступило странное удовлетворение. Он снова вылез сухим из воды, но снова – за чужой счет.

Когда парень признался Маше Кругловой, стало как-то легче на душе. Она одна на всем белом свете знала его страшную тайну. Даже мать не догадывалась, что он все знает. Этот тяжкий груз он нес с пятнадцати лет.

Почему-то он не боялся, что она все расскажет.

Не потому, что девушка не считала Руслана Алаферова за отца. Будь она другой, непременно рассказала бы всем, чтобы отомстить, или использовала этот факт против него для признания наследницей. Но… но она не такая.

Марат ненадолго задремал: сказывалась слабость после операции. Очнулся он от щелчка, когда поворачивалась дверная ручка. Кто-то заглянул внутрь палаты и тут же отпрянул обратно.

– Спит, – услышал Марат голос отца.

– Не сплю, – просипел он и тяжело, как старик, повернулся на койке.

– Привет, брателло, – вошел в палату Тимур.

– П… привет.

Он слабо пожал руку брата в ответ.

– Мы с мамой пойдем в кафе через дорогу, поедим, – сказал Руслан Алаферов. – А вы пока поговорите.

Тимур плюхнулся на стул возле кровати и широко улыбнулся.

– Спасибо, что сдал кровь для меня.

– Тупинда, – хмыкнул старший. – За такое не благодарят. Я же твой брат.

Марат смотрел, смотрел, все не решаясь сказать, но губы словно сами собой шевельнулись:

– Я давно хотел тебе сказать.

– Что?

– Я не сын Руслана Алаферова, – признался он. – Прости. Я тебе не брат.

– Дурак ты.

Тимур хотел потрепать его по голове, как в детстве, но там бинты и повязки. Густые волосы сбрили перед операцией. Глаза обведены синим, губы обветрило. Марат лежал, оливково-бледный на фоне белоснежных простыней, и молчал.

– Ты знал? – наконец спросил он.

Тимур кивнул.

– И молчал?

– Ага, – улыбнулся тот. – И ты будешь молчать, иначе отец расстроится. Он тебя очень любит. Если расскажешь, задницу надеру.

– Ох-ох, – усмехнулся Марат. – Боюсь.

– Придурок, – еще шире заулыбался Тимур, видя, как возвращается к жизни прежний Марат.

– От придурка и слышу!

***

Маша подъехала к областной больнице на такси. Она долго пыталась объяснить в приемном покое, к кому посетительница, но ее отказывались пускать.

– Да я его сестра! Сестра, слышите! Только попробуйте не пустить, – напустилась она на ни в чем не повинную дежурную.

– Эй, ты что тут скандалишь? – услышала она знакомый голос.

Показался Тимур Алаферов.

– Тимур! Ты тут? – обрадовалась она. – Меня не пускают, представляешь?

Татарин быстренько все уладил и потащил Машу в холл. Там он сказал:

– У тебя полчаса, ну, час. Родители сейчас обедают. Поговоришь и пулей обратно.

Глаза ее округлились от ужаса. Девушка совсем забыла, что тут, в больнице может быть депутат и с женой. С ума сойти! Если бы они столкнулись…

– Ой, мамочки…

– Ой, – щелкнул ее по носу брат. – Иди давай. Время засекаю. Раз, два, три…

Когда она осторожно просочилась в палату, Марат не спал, а лежал, закрыв глаза. Девушка почему-то сразу поняла, что он бодрствует. Пальцы на руках то сжимались в кулаки, то разжимались.

– Тимур, ты? – не глядя спросил он.

– Это я.

Марат выглядел ужасно, но она ожидала худшего. Ладно. Голова забинтована. Зато жив, руки-ноги на месте.

– Привет, – сказала она и осторожно уселась рядом на краешек стула, готовая в любой момент вскочить.

Маша не знала, с чего начать. Он озадачил ее по телефону, и теперь она с трудом подбирала слова.

– Привет, – слабо улыбнулся он. – Прости.

– За что?

– Я знал и не сказал.

Маша фыркнула. Виновен в умолчании. Но не в том, что делал ей гадости и доставал несколько дней после приезда с турбазы. Л – логика.

– Дурак.

– Жируха.

– Как-как ты меня назвал? – возмущенно подскочила девушка.

– Бить больных запрещено, – нагло заявил лежащий мажор.

– Какой-то ты слишком шустрый для больного, – прищурилась она. – Ладно, дождусь, пока поправишься, – села она обратно, ненадолго отложив возмездие. – Марат, ты же не всерьез это сказал по телефону?

– Очень даже… всерьез…

Маша поняла, что он устал от разговора. Господи, какая же она дура! С него сейчас надо пылинки сдувать, а не волновать понапрасну. Какая мелочи. Ну, сын, не сын… Невелика разница. Она ни на что не претендует, пусть все отстанут от нее. А он…

– Что будешь делать? – спросила она.

– Не знаю, – посмотрел он ей в глаза. – Пока ничего. А ты?

– И я. Ничего.

– Спасибо.

Ну, точно блаженный. Проснулась совесть у него, что ли? Маша и верила, и не верила в то, что он сказал. Но если даже правда, парень ни в чем не виноват. Это его мать нагуляла.

– Точно дурак, – проворчала она и, увидев, как открывается дверь, добавила: – Мне пора.

Тимур дал понять, что время поджимает:

– Ну, скоро ты там?

– Давай-давай, – пробурчал Марат. – Вали.

– Сразу видно, братья, – сказала Маша. – Детский сад, штаны на лямках.

***

Вечером Маша, заварив чай и поглаживая кошку, пристроившуюся на коленях, размышляла, не позвонить ли Золотову. По идее женщина не должна звонить мужчине первой. Но правила созданы, чтобы их нарушать.

– Алло, – немного волнуясь, сказала она в трубку.

– Привет.

– Ты куда пропал?

– Работаю, – ответил «вражина». – Скучала?

– Ну…

Положено было ответить «нет», чтобы не показыватьсвой интерес, но Машка не выдержала и ответила:

– Да. Очень, – и тут же спросила: – А ты?

– Я работал.

Ну вот, никакой романтики. А ведь так хочется. Но Золотов, сразу видно, что циник. Ладно, проехали.

– Чем занимался?

– Делами.

– Секретничаешь, – поняла она. – Поняла. Коммерческая тайна.

– Типа того. Маш, я не один, – ответил он.

– Не один?!

Она пролила горячий чай и зашипела, смахивая с руки обжигающие капли. Кошка с возмущенным мявом пулей вылетела в гостиную. Господи, чем помазать-то? Ожог же будет. А кошка, кошка не обожглась?

Машка прижала плечом к уху телефон и помчалась к рукомойнику. Пустив холодную воду, она с наслаждением сунула туда обожженную руку.

– Маш, ты там?

– Ага. Извини, теперь у меня дела. Я занята.

– Ну, пока, – хмыкнул мужчина и отключился.

Вот же гад. Вражина и есть вражина. С ним никогда не будет так, как она себе нафантазировала. Весь сценарий насмарку.

Ладно, теперь выковыривать из-под дивана Шебу. Та возмущенно вылизывалась еще полчаса, хотя хозяйка всячески уговаривала выйти. Надо было рассмотреть.

***

Золотов заканчивал дела с «Меркатором». Все доверенности, копии документов и результаты предпродажной аудиторской проверки легли в легкий алюминиевый кейс с кодовым замком.

Тимур справится. Золотов тут подстрахует, наблюдая за Прохоровым. Все уже подготовлено.

Список заинтересованных в покупке лиц был небольшой – всего трое. Банк «Квадрига» (возможна дальнейшая перепродажа обратно клану Гордиенко, банкир невольно заинтересуется перспективой спекуляции). Напрямую Гордиенко (захочет приобрести обратно актив, от которого избавился бывший зять). Или тупо выставить на торги, чтобы разобрали мелкие игроки. Тогда Прохоров и его брокеры могут развлекаться несколько недель, скупая по частям в надежде заполучить контрольный пакет.

На каждого не наедешь.

Про Машу он вспомнил только когда она сама напомнила о себе.

***

Иван снова вспомнил вчерашнее. Отпустив юристов и буха, он задержался в кабинете и набрал номер Маши:

– Алло. Чем занимаешься?

– Задабриваю кошку.

– В смысле.

– Бубастис мой ругается, обрызгала горячим чаем.

– Я заеду? – спросил он, мысленно уже построив маршрут от работы к дежурной аптеке и дому девушки.

– Э… Ну… Лучше не надо.

– Обиделась, что ли?

– Нет, – как-то скованно ответила она. – Ничего личного. Не принимай на свой счет. Просто не могу.

Золотов ничего не понял, кроме того, что это обычные женские заморочки.

– Маш, – зашел он с другой стороны. – Ты пока не можешь ходить в свой спорткомплекс?

– Ну, да.

– Можем походить эту неделю в «Норд Джим» или «Икс Фит».

– Да, можно, – воспряла она духом, и даже по голосу это было понятно. – Ты во сколько завтра собираешься? Там есть гостевые посещения?

– Конечно. Как у всех. Я заеду за тобой в пять. Пока.

***

Машка смотрела на молчащую трубку. Ю-ху! Он снова сам ее пригласил.

А она не может: критические дни. Вчера он упустил свой шанс. Но в тренажерный зал она сходит с удовольствием. На фитнес остерегалась, а вот на эллипсе походить можно, если правильно выставить нагрузку.

– Вылезай! – снова наклонилась она к дивану, поднимая его на один щелчок. – Вылезай, кому сказала.

Кошка посмотрела на нее как на дуру и снова принялась умываться.

– Ладно, как хочешь. Мне больше достанется.

И она пошла есть НЗ в виде варено-мороженых креветок.

***

Дамир Караганов вспомнил про злополучную визитку, когда стал перебирать содержимое барсетки. Черт! Он же должен был передать ее Прохорову, как велел тот мужик. Но московский гость пока задержан на трое суток. Не арестован. Адвокат должен повлиять, чтобы сменили меру пресечения.

Караганов понимал, что Тимур и Золотов подставили их с Прохоровым, сработав как по нотам. Теперь он хотел узнать, кто такой мужчина с визиткой, который его освободил. Без сомнений, Камышина знакома с ним и девушкой из вольво, с которыми приехала в порт. Интересные у нее знакомства…

Днем Дамир навестил отца, узнав, когда его выписывают, и заверил, что все уладит.

– Было две статьи, уже не замять в прессе, – сказал он отцу. – Сейчас главное здоровье Марата. Прохорова скоро выпустят, я нанял самых лучших адвокатов.

– Ладно, действуй.

– Когда снимают холтер?

– Завтра.

Артур Караганов был довольно бодр для своего возраста. Даже слишком. Сын подумал, что зятю расстрел уже не светит, но отец наверняка задумал месть. Это факт. Его старик был злопамятным. Слишком уж задумчивым он выглядел.

В любом случае, Зарины это не коснется. Остальное неважно.

прим. - Тот самый Громов, чья дочь продинамила адвоката Макса Агейко. :-)

прим.2 - Серый - герой романа "Между четвертым и пятым". Киллер в отставке. Почти.

прим.3 - частный коммерческий банк "Квадрига" принадлежит Зимину из романа "ЗИМА[ЛЕТО]".

Глава 52

Артур размышлял, что для Руслана Алаферова самое дорогое.

Карьера? Так он завершит ее осенью, раз решился на публичное признание. (Все было наоборот, но старику даже в голову не могла прийти мысль, что зять решил рискнуть браком ради того, чтобы кто-то не разоблачил его в разгар предвыборной гонки.)

Что еще он ценил в этой жизни?

Сына? Тимура пока не станет трогать. Он бунтарь, давно съехал от родителей, в политику не пошел, в отношениях с отцом нелады.

Внебрачную дочь? Тоже вряд ли. Но Руслан не пожалел ее, дав интервью. Она просто разменная пешка в игре депутата. Только если девчонка сама полезет в пекло, пожелав денег, придется от нее избавиться.

Жену и младшего сына? Да. Деньги? А как же!

Караганов защитит Зарину от этого подлеца и будет настаивать на разводе с Алаферовым. Раньше бы не посмел, оглядываясь на людей. Нынче другие времена. Люди хоть и осудят, поймут его боль за дочь.

Руслан останется ни с чем, с чего и начал. Клан Карагановых отвернется от него. Тепленькое место в облдуме придется оставить. Артур позаботится, чтобы бывшего зятя перестали приглашать влиятельные друзья и знакомые. Для него закроются все двери, он станет изгоем.

Можно при разводе оставить зятя с голой жопой. С хорошими адвокатами не проблема.

Таков был план.

Только когда он увидит Руслана сломленным и умоляющим не губить его, когда тот будет на коленях просить прощения у жены – только тогда Артур Караганов почувствует удовлетворение.

– Зарина, это я. Приезжай, надо поговорить.

***

Зотова решилась поработать с депутатом. Самое время! Он уязвим после аварии младшего сына. Можно эмоционально пробить мужика, рассказав про нее и Тимура душещипательную историю.

Тут главное бить на жалость и разыгрывать наивность. Образ как обычно – ангельский лик, нежнейший незаметный макияж, светлые локоны, скромное светлое закрытое трикотажное платье ниже колен. Никаких лишних украшений. Только тонкая цепочка поверх платья. Такой и должна выглядеть, в ее понимании, девушка при первом визите к родителям своего парня.

На мансарде было адски холодно. Когда она снимала этот лофт, Зотова не подозревала, что здесь творится в лютые январские морозы. Пришлось накинуть шелковый палантин. Норковая шубка, сапожки-ботфорты, маленькая сумочка… Мятные пастилки и освежитель для рта, пудреница, помада...

– Черт, не успеваю!

Уже звонит такси, и она мчится вниз, сетуя на неработающий лифт. Теперь добраться до приемной депутата, куда она записалась по телефону. Помощник сказал, что Алаферов снова принимает граждан. Отлично. А то она звонила каждый день, желая пообщаться на нейтральной территории. Домой к нему она бы не рискнула сунуться.

Блондинка доехала до администрации, где в выделенном кабинете сегодня вел прием Алаферов. Сжав, будто от волнения, сумочку обеими руками, она выпрямилась и вошла внутрь.

– Руслан Фаритович? – окликнула она сидящего за столом депутата, который невольно встал при ее появлении. – Я Ирина Зотова, по записи.

Глаза ее были исполнены мировой скорби, как у котенка из «Шрека». Казалось, она вот-вот заплачет, и оттого глаза почему-то казались не красными и опухшими, а глубокими и сияющими, как два омута, в которые хотелось погрузиться.

– Да-да, прошу, Ирина Павловна, – машинально отодвинул он ей стул. – Что у вас?

Зотова с трудом скрыло торжество, опустив ресницы. Получилось! Старый пердун клюнул. Хотя старый – это она погорячилась, он еще ничего.

– О, у меня личный вопрос, – добавив в голос душевного трепета, ответила она. – Очень конфиденциальный. Я по поводу вашего старшего сына, Тимура.

***

Зарина навестила отца перед выпиской. Она была в шоке.

– Папа! Какой развод, ты что?

– И ты еще спрашиваешь? Мне больно видеть, как ты страдаешь. Марат из-за него попал в аварию, – строго поглядел на нее Артур. – Я совершил ошибку, когда позволил вам пожениться. Зять оказался полным …

– Не называй его так. Это я! Я сама виновата. Я пришла к нему в постель, – заявила Зарина. – Он ничего не соображал после банкета, на который вы съездили. Я все продумала заранее, папа.

– Мерзавка!

Он занес руку, и дочь инстинктивно закрылась от него. Но удара не последовало. Артур Караганов тяжело сел на постель. Зарина, сбросив бесполезный белый халат, который ее заставили надеть при входе в палату, подскочила к отцу. Она упала перед ним на колени:

– Прости! Если хочешь винить – вини меня, а не его. Не разрушай наш брак. Марату нужен отец, Руслан его любит. Папочка…

Она ощутила его тяжелую руку у себя на макушке и зарыдала от облегчения, как в детстве, когда он всегда ее прощал после каждой шалости. Артур никогда не наказывал ее, давал все самое лучшее, и она обожала отца. Достаточно, чтобы он просто нахмурился, и это служило отрезвляющим ледяным душем. Просто отец не ожидал от нее такого.

Он-то был уверен, что ее соблазнил Алаферов.

– А как же внебрачная дочь? – спросил он.

– Я не знаю, папа. Я теперь совсем ничего не знаю. Это не измена, но он все рассказал людям. Они теперь будут трепать наше нижнее белье, обсуждать и смаковать. Я не могу. Теперь даже с подругами нельзя увидеться. Они все знают.

– Вот именно! Надо развестись. Он нас не уважает, – резюмировал он. – Меня, тебя. Ему плевать на сына, который из-за этого попал в аварию. Ты с ним сможешь после этого жить? Будешь спать с ним в одной постели?

– Я не знаю, что мне делать.

Она заплакала. Артур гладил ее темные густые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и думал. Ничего. Ничего! Выплачется и успокоится. Взглянет на все с другой стороны, послушает отца.

– Зарина, у меня есть отличный адвокат по бракоразводным процессам. Он ни разу не проигрывал. Вот его визитка, сегодня привез наш юрист, – сказал он, доставая из кармана пижамы картонный квадратик с вензелями коллегии адвокатов. – Его зовут Максим Агейко, он ас. Если передумаешь, если зять хоть что-то тебе сделает, звони ему.

***

Зотова рассказала, что встречалась с Тимуром, и они были близки. На турбазе, куда они вместе ездили, он с ней переспал, причем в угаре страсти не подумал о предохранении. А теперь она сделала тест и…

Она деликатно плакала, да так, что ни глаза, ни нос не покраснели, утирала крокодиловы слезы платочком и искоса наблюдала за реакцией депутата. Тот просто онемел. Он побледнел, потом побагровел и ослабил галстук.

– Я не знаю, что мне теперь делать, – закончила она. – Вообще-то еще не поздно принять меры, но я так молода, у меня могут быть еще дети. А после аборта есть риск стать бесплодной. Но и рожать не могу, понимаете? Без мужа и в декрет. Я работала переводчиком, секретарем со знанием английского, теперь кто меня возьмет к себе с животом? Вы же знаете, как это. Работодатели требуют анализы и медосмотр.

– Э… Милочка. Как вы сказали, вас зовут? – немного пришел в себя от такой новости Руслан Алаферов.

– Ирина Зотова, – напомнила она.

– Так вот, Ирина. Я вас, к сожалению, практически не знаю. Мне надо поговорить с сыном. С вашей стороны попрошу не пороть горячку и ничего не предпринимать. Договорились?

– Хорошо, – неуверенно ответила она, а мысленно уже потирала руки.

Клюнул! Точно. Раз сразу со скандалом не вытолкал ее из кабинета, значит, не считает аферисткой и мошенницей. Ирина умела производить впечатление. Пусть поговорит с сыном, тот в любом случае не станет отрицать, что секс был. Дальше просто.

– Вы меня простите. Я вас потревожила, – начала извиняться она. – Я правда не хотела идти к отцу Тимура. Но дело в том, что он не отвечает на звонки. Последний раз мы виделись на Рождество в клубе «Черчилль», вместе праздновали. Потом он пропал.

– То есть он пропал после того, как все узнал? – истолковал по-своему депутат.

– Нет! Я тогда сама не знала, мало времени прошло с, – сделала она паузу. – С того момента, как мы… В общем, я заметила задержку пару дней назад, целая неделя, это меня насторожило. Дальше вы знаете. Я звонила Тимуру, но он не берет трубку.

– Нам было несколько дней не до того, – ответил Руслан. – Семейный проблемы. Ладно, Ирина. Я поговорю с Тимуром, и мы все решим.

***

На другой день Машке стало полегче. В первый всегда тяжело, тянет и крутит, хочется полежать. Отекаешь, страдаешь и ждешь, когда же отпустит. Дальше уже более-менее.

– В стране Более-лимения, – чуть ли не пропела она, укладывая кошку на свое место. – Глокая куздра кудрячила бокрёнка. Шебочка, карауль, не скучай. Я пошла.

Жить можно. Особенно если выпить но-шпу и одеться потеплее. Она еще с вечера собрала сумку со спортивным костюмом. Зазвонил телефон. Это подъехал «вражина».

И опять она нарушает правила. Надо делать вид, что идет как бы нехотя, раз уж он позвал, но изнутри просто фонтанирует радость, расцветая улыбкой на устах. Иван! Он там ждет ее. Это не сон.

И вот он – легок на помине, стоит возле машины в своем утепленном пальто, но без шапки. Не боится простыть. Не запотевающие антиморозные очки скрывают мысли, как обычно, но «вражина» тоже улыбается ей.

– Привет! – выпалила она, резко остановившись рядом.

Он поймал ее под руку, обнял, прижав к себе, и тоже сказал:

– Привет.

– Давно тут стоишь? – посмотрела она снизу вверх.

– Не успел замерзнуть. Идем. Прошу! – открыл он ей дверь.

О, боже! Настоящее свидание. Маша, стараясь не растерять остатки собственного достоинства, осторожно влезла на пассажирское сиденье слева от водителя. И даже колеи свела вместе, вместо того чтобы плюхнуться с размаху, как она любила. Ну, красота же.

– Едем? – посмотрела она на него.

Мужчина кивнул, захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль.

***

Ивана Прохорова на исходе второго дня отпустили под подписку о невыезде, а совсем скоро, как заверил адвокат, отстанут. Аудиозапись не содержала прямых угроз жизни и здоровью. Других свидетелей не было, кроме самого потерпевшего, его слова некому подтвердить.

– Ну и самое приятное, Иван Петрович, – заверил его адвокат. – Санкции прокурора не было, вернее, она выдана задним числом. У них франкировальная машина, вся корреспонденция учитывается, не только в журнале, но и аппаратным способом. Так глупо прокололись.

– Отлично, – обрадовался Прохоров. – Работайте, не обижу.

Он провел больше суток в камере. Отвык за столько лет. Привлекался много раз в молодости, условный срок только один. Свидетелей он не любил оставлять. Они с Артуром в девяностых составили отличный тандем. Караганов делал бизнес, а Прохоров расчищал площадку. Потом все стало цивилизованно. Да, он почти забыл... как это.

Прохоров решил пока затаиться и через подставных лиц провернуть то, что запланировал. Не уплывет «Меркатор» за это время.

***

Маша сравнивала. В этом навороченном спортклубе она никогда не была, хотя сто раз видела по телику рекламу. Годовая клубная карта стоила как ее квартальная зарплата.

Внутренне робея, она с уверенным видом, словно каждый день ходила по таким местам, вошла в холл зеркального здания. Девушка теперь понимала, что спорткомплекс, где она работала – заведение эконом-класса.

И красотки тут переодевались – закачаешься! Инста-гёрлс. Записные красавицы, все такие гламурные и ухоженные. Фитоняшки с тонкой талией, высокой грудью, упругой попой, и все это затянуто в фирменный спортивный прикид.

Женщины оборачивались на них с Золотовым. На мужчину смотрели хищно-заинтересованно, а на Машку… Во взглядах читалось недоумение: что он в ней нашел?

Иван помог ей раздеться. Они вместе пошли на ресепшен оплачивать разовый гостевой визит. Оказывается, можно по приглашению, а Золотов имел тут карту.

– Ого! – удивилась Маша, когда они отошли достаточно далеко от администратора. – Почему тогда ты ходишь в наш спорткомплекс? Тут же круче.

– Давно тут не был, почти полгода. Купил карту, когда окучивал одного из деловых партнеров, – усмехнулся Иван, подхватив ее спортивную сумку. – Он тут тренируется. Раньше я всегда занимался в клубе на первом этаже моего дома, а потом за компанию с Тимуром пошел к вам.

– Понятно.

Но девушка все равно не понимала. Этот клуб ближе к порту, то есть быстрее можно доехать с работы. Это раз. Он лучше оснащен, чем местечковый спортклуб жилого комплекса. Это два. Клубная карта есть. Это три. «За все уплОчено».

А Золотов все равно сюда не ходит. Какой-то раб привычки, складывалось такое впечатление. И еще странность. Он говорил, что в незнакомом месте не может уснуть, только дома. Может, у него расстройство психики?

– Вань, – тронула она его за локоть, чтобы остановился. – Это из-за мигрени, да?

– Что? – не понял он.

– Привыкание к обстановке.

– Чудная, – посмотрел он на нее, и девушка стушевалась.

А потом подумала: какого черта! Она ткнула пальцем в небо и попала в точку. Хотя… У каждого свои тараканы. Дзен.

– Какой дзен? – спросил Золотов.

– Ой!

Она, оказывается, сказала это вслух.

– Такой, – проворчала она. – Здоровый пофигизм. Не обращай внимания. Идем.

И они пошли. Сначала на кардио, потом на силовые. Маша сначала терпела, дышала, потела, а потом взмолилась о пощаде. Живот снова начал подавать сигнал бедствия.

– Не могу больше, – сказала она Ивану, который помогал ей делать жим лежа.

Первый раз в жизни, между прочим. На самом слабом весе. Не шмогла. В этот миг девушка сильно зауважала фитоняшек, которые до нее делали то же самое.

– Ладно, живи, – пошутил Золотов, легко и непринужденно подстраховав ее, помогая поставить гриф на опору. Он помог Маше встать и добавил: – Но все равно надо плечевой пояс развивать, вон, какие мышцы слабые.

И он провел рукой по предплечью девушки. Казалось бы, чего такого. Просто касание, кожа к коже. Но дыхание на миг останавливается, а сердце сразу пускается вскачь. Никого нет вокруг, только он и она в целом мире.

– Не хочу бицепцы, как у мужика, – точно так же потрогала она его руку, чтобы немного разрядить обстановку.

Очень уж пристально он на нее смотрел.

– А у тебя и не будет, – улыбнулся он. – Даже у «бикинисток» никогда не бывает такого же рельефа. Не переживай.

– Ну, раз ты так говоришь… – все равно засомневалась она. – Хотя я все равно хочу «сушиться».

– Ну, пошли на беговую.

– Сейчас, только отойду ненадолго.

Иначе случится катастрофа. Дернул же черт ее надеть сегодня светлый спортивный костюм.

***

Зотова пошла в спортклуб. Надо было оттачивать и без того идеальную фигуру, не допуская, чтобы появился хотя бы грамм лишнего жира на талии или бедрах. Потом обязательно – солярий, чтобы казалось, будто она только что прилетела с заграничного курорта.

И клуб она выбрала не абы какой. Самый лучший. Тут она планировала при случае завести полезные знакомства. Или даже найти себе мужика, ибо где знакомиться, как не в тренажерном зале?

Она долго и вдумчиво облачалась в облегающий костюм, состоящий из леопардовых легинсов, белого верха и черного купальника-леотарда поверх. На лодыжки – присборенные черные гетры. На ножках красуются дорогие кроссовки, на запястьях – фитнес браслет и «пандора».

Волосы в высокий хвост, чтобы не мешались, заодно прическа подчеркивает высокие скулы со впадинами под ними (спасибо хирургу, что удалил «мешки биша» с щек) и красивые губы (спасибо косметологу и инъекциям гиалурона). Макияж легкий и неброский. Бесшовный бюстгальтер выгодно подчеркивает грудь.

Девки в раздевалке невольно оборачиваются, то ли раздраженно, то ли завистливо смотрят вслед и тоже идут в зал. Мужики в зале тоже начинают оглядываться. Тут главное ловить момент! Войти плавной походкой, на миг остановиться прямо в центре зала, что само по себе привлекает внимание, и не спеша обвести все взглядом.

Теперь показать, что она тут не случайная гостья, которая зашла с целью знакомства. Нетушки! Пусть знают, что она занимается. Растяжка и легкий разогрев. Все грамотно, чтобы видели, заодно пусть полюбуются ее фигурой во всех ракурсах. А теперь вперед на кардио! На соседней беговой какой-то смутно знакомый мужчина.

Ого! Да это же Иван Золотов.

– Ваня?!

– Ты? – он остановил магнитным ключом тренажер, затем снова запустил.

***

Когда Маша вернулась в зал, там уже размеренно шагал по беговой дорожке «вражина». А рядом с ним кто бы подумал – Зотова! Маша встала как вкопанная, наблюдая за парочкой.

Блондинка что-то сказала. Иван остановился, выключив беговую, потом запустил. Он ответил ей.

– Маш? – вдруг раздалось сбоку. – Я думал, ты это или нет.

Она резко развернулась и встретилась глазами с предателем-физкультурником, который с ней крутил в вузе и который на нее поспорил. Выглядел он еще краше прежнего: высокий, атлетически сложенный шатен с карими глазами, смутно похожий на актера Бена Аффлека, только чуть проще.

– Федя?

– Ну да, это я, – развел он руками. – Не узнала?

– Нет, отчего же, – сухо ответила она. – Отлично выглядишь. Как обычно.

– А вот я тебя не сразу узнал, – улыбнулся он и смерил ее взглядом с головы до пят. – Ты похорошела. Как дела? Не ожидал тебя увидеть в таком месте.

Маша разозлилась.

– Это почему же?

Глава 53

Золотов удивился. Он ожидал, что вот-вот подойдет Маша, но вместо нее на соседнюю беговую дорожку влезла не кто иная, как Зотова.

– Ты?

– Я, – взмахнула она километровыми ресницами. – Не ожидала тебя встретить тут. Я думала, ты сюда не ходишь.

– Как видишь, – усмехнулся он, но глаза за стеклышками очков оставались холодными, и прямо спросил: – Ты следишь за мной, что ли?

– Как ты мог такое подумать? – не слишком натурально ответила она, явно растерявшись.

Он не ответил, размышляя, как избавиться от блондинки, пока не вернулась Маша. Почему-то это было очень важно для него. Вдруг она что-то подумает, девчонка мнительная, да и комплексы у нее из-за фигуры наверняка. Он еще на турбазе понял, что Круглова и Камышина не дружат с Зотовой.

Вдруг Маша решит, что у них до сих пор что-то есть. Иван как-то не планировал сегодня извиняться и утешать. Скорее, он рассчитывал на что-то другое. Хотя в любом случае сегодня не получается из-за работы. Поздно вечером было одно важное дело…

– Ау! – остановила свой тренажер Зотова и пощелкала наманикюренными пальцами перед его носом. – Ива-ан… Ну что ты такой мрачный? Я скучала. Так рада встрече. Это судьба. А ты? Ты не рад?

Он посмотрел на нее, не понимая, какое затмение на него нашло перед новым годом, раз он повелся. Сюси-пуси, мужик, щелк, иди сюда, команда «сидеть», «лежать», в кроватку, команда «шопинг и карточка», «норковая шубка».

– Вообще нет. Но ты хорошо стараешься, тебе обязательно повезет, – сполне искренне ответил он и тоже остановил свой тренажер.

Все равно нормального занятия не получается. Он слез, развернулся и тут увидел Машу. Рядом с ней стоял какой-то тип в футболке с фирменным логотипом спортклуба. Значит, тренер. Но этот мужик явно к ней клеился. Иван сначала наблюдал, а потом понял, что девушке это не по душе. Она выглядела нервной и взвинченной.

Золотов подошел ближе и спросил:

– Маша, все в порядке? Этот тип тебе мешает?

– Ой, Ваня! – явно обрадовалась она его приходу. – Я как раз хотела сказать, что мне не нужен тренер. Ты все гораздо лучше объясняешь, правда?

– Правда.

Он обнял ее за талию и спросил:

– Директор знает, что вы навязываете услуги посетителям?

Смазливый парень сразу стушевался при его появлении и ответил:

– Простите. Маша, я не знал, что ты со спутником.

– Маша? – вкрадчиво переспросил Золотов, посмотрев сначала на нее, а потом на парня. – Вы знакомы?

– Учились вместе, – быстро, перебив тренера, ответила девушка.

Что-то тут было не так. Но Иван не стал выяснять, не слишком важно. Главное, что тренер уходит, а они с Машей остаются.

– Ты точно в порядке? – снова спросил он.

– Да, – развернулась она и уткнулась ему в грудь, не обращая внимания на тех, кто в зале.

Она чуть не расплакалась от облегчения, что он ее спас.

– Будем заниматься или как? – спросил он. – Может, пойдем в фитнес-бар, выпьем фреш?

– А не вредно?

– Разбавим.

***

Он отвез ее домой. Маша радовалась, что не стал подниматься до квартиры, пришлось бы динамить его, раз у нее критические дни. Стыдно, не объяснишь, это же табу говорить о таком парням. Чувство неловкости исчезло, когда «вражина» сказал:

– У меня сегодня вечером дела, не могу остаться.

– А я, может, и не звала, – поддела она его.

Золотов нагнулся и поцеловал ее, прижимая к спинке кресла.

***

Зотова тоже обратила внимание на симпатичного тренера, который разговаривал с толстухой-Машкой. Ого! Да это же ее ухажер с пятого курса, физкультурник Федор. Как тесен мир! Вот и возможность испортить жизнь Кругловой.

Она, как пантера, грациозно двинулась в его направлении.

– Федор? – якобы удивившись встрече, «узнала» она его, проходя мимо, и ослепительно улыбнулась. – Приве-ет!

– Зотова? – вылупился он на нее. – Какими судьбами?

– Не видишь, тренируюсь, – улыбнулась она, продемонстрировав белоснежные виниры. – А ты что здесь делаешь?

***

Той ночью, никого не предупредив, в Москву улетал Тимур Алаферов. Новые билеты на самолет были заказаны днем ранее. Только Золотов об этом знал. Тимур даже родных не поставил в известность об этом.

– Маше не говори. Родители думают, я отдыхаю после того, как сдал кровь.

– Да ну! – не поверил Золотов. – Ты же накануне навещал брата.

– Я им сказал, почти поллитра сдал. Гемоглобин низкий, надо спать и отдыхать, – не моргнув глазом соврал татарин. – И еще «снял» побои после отеля. Если что, я дома дрыхну, не беспокоить. Ты в курсе и дал отгулы.

– Понял. Отлично.

Тимур покатил чемоданчик в сторону контроля. Кейс с документами он брал в ручную кладь и не выпускал из рук.

В «накопителе», пока Тимур ожидал с другими пассажирами команды на выход, он набрал ЭсЭмЭску Иришке Томсон.

«Привет. Вылетаю в Москву».

***

Маша спала, и снились ей хороводы у елки в центре города. Их водили, взявшись за руки, ее бывший парень, Зотова, не менее бывший начальник, Катерина, Дамир Караганов и депутат Алаферов.

– Сне-гу-роч-ка! Сне! Гу! Роч! Ка!!!

Девушка испуганно начала озираться вокруг. Ну, не ее же они зовут, в самом деле? Бывший начальник, Баскаков, демонически расхохотался и, бешено вращая глазами и высунутым языком, пошел прямо на нее. Мужик на ходу превращался в жирного борова. Деловой костюм растворился, все тело покрыла жесткая щетина, как в «американском оборотне».

– Хр-хры…

От испуга Маша попятилась и села попой в сугроб.

– Машка, тундра, беги! – заорала Катерина.

Дамир превратился в огромного тигра и зарычал. Одним прыжком преодолев сугробы вокруг елки, он приземлился рядом с Машей. Боров завизжал, как циркулярная пила, и с визгом кинулся прочь.

Маша ахнула, увидав клыки-кинжалы и ощутив смрадное дыхание из пасти.

– Да беги же! Я задержу.

Катя картинно распахнула пальто, под которым не оказалось ровным счетом ничего. Тигр заинтересованно рыкнул и завилял хвостом. Катерина ловко запрыгнула на спину тигра и, сжав бедрами его бока, прикрикнула:

– Н-но, лошадка! Вперед.

Огромными прыжками преодолевая расстояние, тигр помчался прочь. Зотова алчно замяукала, как подвальная кошка. Ей поддакивал не менее ободранный черный кот Федор, гуляющий сам по себе. Сладкая парочка завывала, требуя пожрать.

– Пошли прочь, прочь! – замахала на них Маша руками. – У меня ничего нет. Никакой еды! Кыш!

– Мяу!

***

Маша проснулась тяжело дыша, в холодном поту.

– Мяу, – сказала серая морда напротив.

Шеба потрогала ее лапой.

– Ты бы еще палочкой потыкала, – прижала ее к себе хозяйка. – Кушаньки? Что ты хочешь?

– Мяу!

– Ладно, сейчас дам «мяу».

Ох… Какое облегчение, это всего лишь сон. Такая фантасмагория приснилась, тушите свет! Это все нервы. Слишком много неприятных людей за последнее время она встречала на своем пути. Не знаешь, чего еще от них ожидать.

Пальцы зарылись в густой, плюшевый серый мех. Кошка нехотя принимала ласку и с намеком поглядывала в сторону кухни.

– Эх…

Пришлось вставать и идти. Маша плелась, с трудом переставляя ноги, и уныло смотрела в пол. Что же теперь делать? Посещать новый спортклуб она не хочет, но и отказаться повода пока нет. Она не могла рассказать Золотову, кто этот тренер и что их связывает.

Снова правила и условности. Ни в коем случае нельзя рассказывать нынешнему парню про бывшего.

– Ты кушай, кушай, а я в душ.

Ночнушка насквозь мокрая от пота.

***

– Поехали в клуб, – промурлыкала Зотова. – В «Три икса» или в «Пинту».

– Ирка, ты чего? – удивился Федор. – Тебя как подменили.

Это было совсем непохоже на высокомерную блондинку, которая всегда знала себе цену и воротила нос от однокурсников.

– Да ладно тебе, что ты такой мрачный, как медведь, – ответила она, поправляя выбившийся из хвоста светлый локон. – Сто лет не виделись. Мне, может, интересно, как дела.

Он на миг засомневался, дал слабину, но ответственность пересилила.

– Да у меня еще одна клиентка.

Парень разрывался на части от желания заработать или пойти развлекаться. И потом, у него режим. Нельзя позволять себе лишнего, а то сразу развезет. Он же тренер, а не х… собачий, не в какой-нибудь средней школе работает физруком.

– А если она не придет? – коварно спросила блондинка.

***

Ирина Зотова спустилась на ресепшен и спросила у администратора:

– Как записаться на индивидуальную тренировку?

– С каким-то конкретным тренером? – на всякий случай уточнила девушка.

Зотова встала сбоку стойки, глядя на открытый журнал.

– Лучше с Хоробовым.

– О, у него сейчас занятие с клиенткой, – поспешила разочаровать ее девушка.

– Зоя Викторовна не приедет, – улыбнулась Зотова. – Можно записаться вместо нее?

– Она не предупредила.

– Не успела. В последний момент возникли дела, – ответила блондинка.

Ее записали вместо Алексеевой Зои Викторовны, номер телефона… Она уже проворно набирала по памяти номерок.

– Добрый день, – проворковала она в трубку. – Это беспокоят из фитнес-центра. Уважаемая Зоя Викторовна, к сожалению, тренер не может сегодня с вами позаниматься. Мы приносим вам свои извинения. Может быть, записать вас на другое время или день? Ах, не можете… Очень жаль. В таком случае, предупредите нас заранее, лучше по стационарному телефону.

Она отключилась и пошла наверх.

– Ну, что я говорила? – сказала она Феде, который скучал в зале. – Раз у тебя «окно», попросила записать к тебе. Посмотрим, чему ты тут научился.

И она многозначительно поглядела на парня.

***

– А ты танцуешь еще лучше, чем качаешься! – прокричала Зотова в ухо парню. – Почему ты не преподаешь танцы? Классно получается!

– Правда?

– Ну конечно, дурачок, – тесно прижалась она к нему, изгибаясь и качаясь в музыкальном ритме.

Тробоскоп пускал лучи, заставляя сладко жмуриться, басы били в уши, и Зотова ощущала себя снова студенткой. Уже за одно это можно сказать спасибо этому лоху. Вновь отпущенные на свободу локоны струились светлой гривой по плечам и спине, и пальцы Феди путались в волосах. Зотова поморщилась, но ничего не сказала.

– Ирка, а ты, оказывается, нормальная девка.

Блондинкана миг запнулась, удивляясь такой беспардонности, и выдавила из себя улыбку.

– Ты тоже ничего, – снова потерлась она об него всем телом.

Именно что «ничего». Нищеброд с шикарными прокаченными мышцами и рельефом, которому завидовали все окружающие парни и пускали слюни женщины, танцующие рядом. Она же видела. Таких нанимают в качестве жиголо стареющие тетеньки.

– Федь, а что там в клубе делала Круглова? – как бы невзначай спросила она, чтобы отвлечь парня.

Хоробов, наклонившись, уже уткнулся ей в шею, и это могло привести к нежелательным последствиям. Погулять в клубе Зотова была согласна, но не спать с этим типом. Не ее уровень.

– А, Машка? – хмыкнул он. – Не ревнуй, мы еще на пятом курсе разбежались. Она же как бревно.

– В смысле?

– Дерево. Ладно, не будем о прошлом. Она вон, крутого себе завела, похудела.

– Не сильно, ей еще два года корячиться в зале, – расхохоталась Зотова, и люди рядом стали оборачиваться.

Очень уж красивая была пара. Ее душу грела чужая зависть. Надо еще сделать снимок в инстаграм.

– Федь, иди сюда, ближе, да, вот так, – прижалась она к нему и сделала снимок.

#отдыхвклубе #моидрузья #жизньпрекрасна

– Иди сюда…

– Пойдем, выпьем, – потащила она его к барной стойке. – Мне минеральной воды без газа и ломтик лайма, а ты что будешь?

– То же самое, – ответил Хоробов, запрыгивая на барный стул, как на насест, и сразу становясь деревенщиной. – У меня режим.

– Правильно, Федя. Так что насчет Машки? Она тебя забыть не может, специально в клуб ходит?

– Не говори ерунды. Мы случайно встретились. Она даже не знала, что я там работаю, – повернулся он к ней.

Бармен подал напитки.

– Бутылку оставьте, – остановила его Зотова, поворачивая ее этикеткой к камере.

#отдыхмеждуделом #perrier

– Ты что, все подряд фотографируешь? – заржал Федя, и блондинка раздраженно удивилась, как его выносила толстуха.

– Не все, – промурлыкала она. – Могу нас с тобой. Вот, снимай футболку. Напряги бицепсы.

Он, обожавший самолюбование, тут же сделал, как она просила, а потом достал из поясной сумочки смартфон и добавил ее инсту.

– О, круто у тебя там, – листая фотографии, сказал он.

– Не жалуюсь.

– А насчет Котовой я лично сомневаюсь. Может, этот мэн ее раскочегарил, но не факт. Или он любт ледышек.

– В смысле? – взлетели вверх брови блондинки.

– Она ж фригидная, – пояснил он. – Холодная, как рыба. Я до диплома с ней зависал, чтобы она мне лекции и курсачи писала, потом не выдержал.

Хоробов скромно промолчал, что так и не переспал с Машей, и Зотова, напав на след, истолковала эту фразу по-своему. Вот оно! Золотов узнает, как толстуха кувыркалась с тренером.

– А, может, это судьба? – снова сладко пропела она, наклонившись – лицо к лицу – к Федору. Вдруг она тебя не забыла.

– Да какая судьба? – отмахнулся он. – Вот ты мне нравишься.

– Идем потанцуем, – сразу сменила тему Ирина.

Он расплатился картой, и она потащила его за руку на танцпол, радуясь, что не пришлось платить ни за вход в клуб, ни за напитки.

***

Федор только дома сообразил, как его продинамила Зотова. Да, время сделало ее мягче и лучше, не такой заносчивой, но она лихо расставила все по местам. Вот она – и вот все остальные. Так было всегда.

Он, в общем-то, не обижался. Если бы каждый раз принимал это на свой счет, после каждой состоятельной клиентки он бы бросал работу. Нет уж! Удалось устроиться тренером в престижный клуб – будет терпеть приходи богатых цыпочек, изредка умудряясь завести интрижку, если они не против и их мужья не знают. За это имел щедрые чаевые. Ирка Зотова такая же.

В его съемной комнате-конуре в сталинке на Самойловой было тихо. Парень тихо прошел по общему коридору, стараясь не разбудить хозяйку, и закрыл дверь. Свет не стал включать. И так на улице горят фонари. Внутри не споткнется, пусто. Только тахта с ортопедическим матрасом, переносная вешалка, мини-холодильник в углу и гантели на полу.

Не сюда же приводить таких баб, как Зотова?

Другие клиентки могли снять номер в отеле или пригласить на съемную квартиру. А сюда он никого не водил.

Кстати, слова про Круглову запали в душу. Машка похорошела и правда сильно похудела. Все еще пышка, но все при ней. Так и не присунул он, а жаль. Снял бы сливки. Теперь ее трахает бизнесмен с годовой клубной картой.

Ладно – плюнуть и растереть.

У него режим. Белковый коктейль, витамины, L-карнитин и здоровый сон.

***

Маша позвонила Золотову на ночь глядя.

– Ой, ты еще не дома?

– Нет.

– А где?

– В аэропорту, – замявшись, ответил он.

– Это секрет? – догадалась она. – Люблю секреты.

– Я уже понял, – засмеялся он. – Не телефонный разговор. Я заеду?

– Нет, сегодня лучше не надо, – ответила Маша.

– Почему?

– Тоже не телефонный разговор.

Пока болтала, крутилась на постели. Вроде бы пришла в себя после кошмарного сна. Ничто не лечит лучше трепа по телефону.

– Маш, ты обиделась, что ли? – предположил он, что девушка ревнует.

– Нет, просто сегодня у нас снова ничего не получится.

– В смысле?

– В том самом! – прокричала она в трубку, злясь на его непонятливость, и отключилась.

Золотов услышал гудки и отключил хэнд-фри телефона. Трасса была сложной, хоть ее и чистили каждый день. Было бы дело днем, он бы к отцу по пути заехал, а так – сразу домой.

Маша не хочет видеть, тем лучше. Его дом ближе к К…му мосту, сейчас доедет и спать. Китса еще покормить не забыть.

***

Дамир Караганов на другой день прямо с утра позвонил Катерине.

– Алло? – раздраженно спросила она. – Кто это?

Ее отвлекли в самый разгар работы, когда первая фитнес-группа спешит на занятие.

– Это я.

– Я? – забросила она очередную шубу на плечики и повесила на штангу.

– Ну, я.

– Я бывают разные, – фыркнула она, догадавшись, кто ее домогается, и бросила трубку.

Он снова позвонил, и девушка недовольно сказала:

– Ну что опять? Крокодил не ловится, новые скандальные статьи?

– Катерина, не зли меня, – мягко сказал он, и она, удивительное дело, заткнулась.

– Прости, – чуть более миролюбиво сказала она, заканчивая и присаживаясь наконец на место. – Что случилось?

– Ты знаешь человека, который меня спас?

– Ну… – протянула она. – Может, и знаю.

– И кто это?

– А что мне за это будет? – ответила она вопросом на вопрос.

Дамир, улыбаясь, крутился в офисном кресле перед столом в кабинете.

– Что бы хочешь? – спросил мужчина.

– Так, – начала загибать она пальцы. – Хочу в кино, с попкорном и сладкой ватой, сто лет не пробовала, вкус уже забыла. Потом на горные лыжи, не была там ни разу, все хвалят. И еще… еще…

– Что? – еле сдерживался он, чтобы не заржать в голос.

– Забери меня после работы.

– А потом куда? – задал он наводящий вопрос, напрочь забыв про то, о чем первоначально хотел узнать.

– Домой, разумеется, – снова фыркнула она. – Не к тебе же я поеду.

Он не понял, в чем подвох. Девчонка флиртует, но точно не пытается его соблазнить. Что-то было не так.

– И ты расскажешь мне, кто он и откуда ты его знаешь? – вкрадчиво, понизив голос, уточнил он.

– Не пробуй на мне свои штучки, – ответила она. – Расскажу, как договаривались. Тогда еще в кафе сводишь перед фильмом.

– Во сколько ты заканчиваешь?

– В три.

Глава 54

Катерина специально попросила «ненормального» встретить ее. В последнее время ее повадился подстерегать Максим. Ему неймется, все никак не может поверить, что она сама его бросила. А не он ее, как обычно поступал со своими любовницами.

Да, она не его девушка. Она любовница. Та, с кем встречаются для приятного времяпровождения без обязательств. Катерина наконец-то расставила все по местам и сбросила розовые очки. К счастью, она его бросила. По-другому никак. Иначе себя не уважать.

Она использует Дамира Караганова, чтобы Макс наконец от нее отстал. Отца не стала просить встретить. Во-первых, он днем работает, а во-вторых, ему ни к чему знать об этом. Будет волноваться.

– Алло, Инна? – позвонила она Волковой. – Сегодня мы не сможем позаниматься. Кстати, спроси у мужа, могу я сказать Караганову, кто его спас? Или это секрет?

– Да не секрет, – ответила та. – Он же сам дал визитку, значит, не против, чтобы с ним говорили.

– Точно?

– Точно-точно, – успокоила она. – Странно, что он не позвонил сам.

– Стесняется, – улыбнулась Катерина. – Или потерял телефон.

– И потом, – резонно заметила Инна, – мы же были на своих «колесах», он мог запомнить машину и номер.

– Логично.

***

Агейко несколько дней назад повздорил с родителями из-за генеральской дочки Громовой. В итоге мысли снова вернулись к Кате. Он пару раз пытался помириться. Причем не потому, что хотел вернуть ее, а покоя не давала мысль, что она его отшила. Если уж расставаться, то по его инициативе.

Он купил абонемент, чего никогда не делал раньше, и зачастил в спортклуб. Катя ершилась, но покинуть рабочее место не могла, а он этим пользовался. Как раз закончил важный бракоразводный процесс, получил гонорар и взял отгулы.

Сегодня он готовился особенно тщательно, чтобы она видела, что потеряла. Лучший итальянский костюм и пальто, прическа волосок к волоску и белоснежная улыбка истинного дельца. Букет цветов? Почему бы и нет. Раньше он ей цветов не дарил, а теперь решил приятно удивить. Все бабы тают от дюжины-другой алых роз.

Походкой хозяина жизни он вошел в холл спорткомплекса и прямым ходом двинулся к гардеробу. Вдруг он понял, что Кати нет. В окошке виднелась элегантная пожилая дама – сменщица Катерины.

– Простите, а где Катя? – спросил он, пытаясь вспомнить, как женщину зовут.

– Вы разминулись. Она сейчас у косметолога, спустится через пять минут, – ответила женщина, поджала губы и строго на него посмотрела.

Как все умудренные жизнью люди, она была в курсе событий, хотя Катя ей ничего не рассказывала, и давно догадалась, что молодые люди расстались.

– Привет! – услышал он знакомый голос и подумал, что Катерина обращается к нему.

Развернувшись, Макс понял, что она говорила с другим человеком. Его девушка обнимала другого мужчину. Он, опытный и привыкший ко всему адвокат, на миг впал в ступор, не веря своим глазам.

Мужчину он видел со спины. Это был высокий, атлетически сложенный брюнет в черном пальто. А вот Катерина его заметила и – тут он снова не поверил своим глазам – подмигнула ему.

– И тебе привет тоже, Максим, – холодно сказала она, отстраняясь от незнакомца.

Тот развернулся, и все едкие, язвительные слова, которые вертелись на языке у Агейко, так и остались не сказанными. Это был Дамир Караганов, их давний клиент.

***

Катерина только за одно выражение лица Макса была готова простить все заскоки «ненормального». Караганов отработал на все сто.

– Ну как? – спросил он, когда они сразу после встречи в спортклубе поехали пить кофе.

– Я предпочитаю лавандовый раф, – ответила она невпопад.

– Как все прошло, спрашиваю, – усмехнулся он, не сводя глаз с дороги.

Руки его, такие сильные, уверенно лежали на руле. Катерина невольно сравнивала. Темперамент у него взрывной, но в обычной обстановке мужчина расслабляется и становится спокойным и немного вальяжным.

– Спасибо, – чинно сложила она руки на коленях, сжимая сумочку.

– Ты ради этого меня звала?

– Ну, да. Остальное частности, – так же откровенно ответила она.

– Значит, решила сыграть на нервах у бывшего парня? – сделал он вывод.

– И это тоже, – не стала отрицать она. – Главное, чтобы он наконец отстал.

– Отстал? – посмотрел он на нее в зеркало над лобовым стеклом.

– Сталкер недоделанный, – бросила Катя. – Никак не поймет, что все кончено.

– Ты его бросила? – сделал он еще один далеко идущий вывод, размышляя, почему гардеробщица могла бросить одного из самых успешных и высокооплачиваемых адвокатов города.

– Две недели назад. Ой, тормози, мы мимо сейчас проедем.

Черный «рэйндж ровер» свернул во двор. Катерина поняла, что глупость сморозила. У ее любимого кафе стоянки нет, такси высаживает пассажиров и едет дальше. А Караганову надо припарковаться во дворе. Оттуда два шага.

– Что так? – спросил он, обернувшись к ней.

Катерина, которая пыталась отстегнуться и мужественно сражалась с ремнем, не поняла, о чем он спрашивает, и попросила:

– Не отстегивается. Поможешь?

– Сейчас.

От прикосновений его пальцев она на миг задержала дыхание. Убрал руки – выдохнула. Думала, никого после Макса к себе не подпустит, и на тебе. Наступает на те же грабли.

– Я спрашиваю, чего расстались? – уточнил он.

– Не твое дело! – чуть не зашипела она, как рассерженная кошка. – Все, я не хочу твой сраный кофе. Я пошла.

Она открыла дверцу, но он поймал девушку за руку.

– Ты обещала мне информацию.

– Передумала.

Дамир смотрел на нее и веселился. Отчего-то ему было интересно ее злить, разводя на эмоции. Камышина была заводной, со взрывным характером. Это он давно понял.

– Лавандовый раф, – повторил он, должно быть, с интонацией змея в райском саду.

– Ладно, уговорил, – пробурчала Катерина.

Караганов помог вылезти из машины, и они пошли в кафе. Там он сделал заказ. Катя медитировала над чашкой.

– Я в раю, – сказала она. – Ну, спрашивай.

– Кто тот мужик?

– А ты по телефону не пробил? – удивилась она. – На визитке.

– Сим-карта зарегистрирована на какого-то покойника.

– Вот как… – озадаченно сказала девушка. – Ладно. Это Сергей Волков. Он владелец спорткомплекса, где я работаю. Это не единственный его бизнес. Я дружу с его женой.

– Волков? – переспросил Дамир, пытаясь понять, где он мог слышать о нем.

И тут его осенило. В городе была реальная власть в виде губернатора Цибули и криминальный хозяин города Иванченко. Так вот этот Волков, по слухам – его правая рука. Если это одно и то же лицо. Скорее всего. Не бывает таких совпадений. Интересные знакомства у Камышиной, однако.

– Волков, – кивнула Катерина, помешивая ложечкой кофе. – Ну что, десерт-то будет?

– А, да.

Он обернулся и помахал официантке, чтобы сделать заказ. Камышина не уточнила, что хочет, и он заказал то, что обычно выбирали девушки.

– Тирамису.

– Сладкоежка, да? – улыбнулась Катерина и сказала: – А мне «павлову» с клубникой.

Там калорий меньше. Если уж наслаждаться, то без последствий. Принесли заказ, и Дамир молча подвинул обе тарелки ей.

– Не поняла. Это все мне?

– Тебе.

Дамир не мог ее понять и расшифровать. Камышина хорохорилась, но за ее показной бравадой, как у племянника Марата, скрывалось что-то темное и мрачное. Катерина улыбалась, но в глазах веселья не было. Она просто пыталась так отвлечься. Что ж, он подыграет.

– Ну что, в кино? – спросил он, когда она допила.

Они видели в ложе на двоих позади и выше зрительских рядов, хрустели попкорном и в какой-то момент он сам не понял, что случилось. Дамир ее обнял и попытался поцеловать. Катерина шарахнулась и пролила на него диет-колу.

– Ты что, дурак? – прошипела она, но люди все равно начали оборачиваться на ссору парочки. – Совсем сдурел?

– Помоги.

Караганов начал отряхиваться. Его одежда насквозь пропиталась липкой газировкой.

– Сам себе помогай.

Катерина пулей выскочила из зрительного зала и только снаружи остановилась, тяжело дыша. Она коснулась рукой губ.

– Точно ненормальный.

***

«Я тебе еще горные лыжи должен», – написал он ей.

«В расчете», – ответила она.

Вот колючка! Дамир, посмеиваясь, встал и тоже вышел из зала. Все равно фильм был проходным, ни о чем. А у него дома и так был домашний кинотеатр.

Мужчина осмотрелся. Катерины и след простыл. Ушла. Ладно, сейчас позвонит своему человеку, пусть пробьют все по Волкову. Потом надо поговорить с Прохоровым. Если местный криминалитет желает общаться, надо этому посодействовать.

У Дамира было чувство, что он вляпался и все сильнее погружается. Причем во всех смыслах. В семье грядут серьезные перемены, бизнес не ладится, да еще девчонка на двенадцать лет младше засела в голове. Мысли то и дело возвращались к ней.

«Сам себе помогай», – сказала она безо всякой задней мысли. Похоже, она права. Он на грани, как сопливый подросток, у которого кипят в крови гормоны.

– Алло, Борис, надо все по Сергею Волкову, данные я перешлю. А также все, что сможешь пробить по адвокату Максиму Агейко.

Буквально вчера отец сказал, что нанял его для раздела имущества при разводе Зарины.

***

Волков оказался тем самым, а вот с адвокатом было не так просто. Холдинг Карагановых обращался к нему шесть раз по разным вопросам. Агейко славился беспринципностью и тем, что никогда не проигрывает дела, которые вел.

Личная жизнь? Бывшая девушка Камышина Екатерина, нынешняя… дочь генерала Громова. Похоже, они встречаются с недавних пор. На корпоративном сайте и в соцсетях были совместные фотографии в непринужденной обстановке.

– Занятно.

Адвокат встречается с юристкой и в то же самое время наворачивает круги вокруг гардеробщицы.

***

Волк и Прохор встретились в «Царской охоте».

Москвич пришел с охраной. Второй человек после хозяина города был в гордом одиночестве. Он даже не потрудился встать, когда приглашенные подошли к столу, накрытому на одного. Только чашка кофе, и больше ничего, как намек, что он не собирался здесь задерживаться.

Волков был ничем не примечательным с виду мужчиной. Таких даже не запоминают на улице. Никаких особых примет. Только глаза черные, как у цыгана, и взгляд пристальный, словно держит на прицеле.

– Добрый вечер, – ощерился он.

– Приветствую, – пересилил себя и протянул руку Прохоров.

– Садись, Иван Петрович, в ногах правды нет, – сказал Волков.

Это было почти прямым оскорблением, но Прохоров снова сдержался и жестом отослал охрану за соседний столик.

– Поговорим о делах наших грешных? – спросил мужчина напротив.

***

Зарина наконец-то получила согласие врачей на амбулаторное лечение сына.

– Марат, скоро тебя перевезут домой.

– Хорошо, – ответил он. – Мам, я давно тебя хотел спросить.

– О чем?

– Кто мой отец?

Зарина как будто оглохла. В ушах стоял белый шум, перед глазами пустота.

– Мам… Мама!

Только мысль о том, что сыну нельзя волноваться, ее отрезвила и привела в чувство.

– Ничего, ничего, – села она на стул рядом с больничной койкой. – Ничего. Все хорошо.

Но ничего не было хорошо. Марат откуда-то узнал. Кто ему рассказал? Кто еще знает ее позорную тайну, кроме Прохорова? Он точно не мог: не заинтересован. Ему семья никогда не была нужна. На баб плевать, они нужны только для удовольствия. Он дорожил только дружбой и деловыми отношениями и не стал бы ими рисковать. И потом, последние дни он был за решеткой.

– Марат, сынок, – безнадежно посмотрела она на него.

Он уже сто раз пожалел, что спросил, но отступать было поздно. Он это сказал. Мать всегда была моложавой, но теперь словно постарела на десять лет. Уголки губ скорбно опустились, а глаза заблестели от не пролитых слез.

– Не хочешь – не говори, – сказал он и отвернулся, снова ощутив головокружение. – Прости.

– Откуда ты узнал?

– Анализ ДНК сделал, – не поворачиваясь, глухо ответил он.

– Но зачем?!

– На биологии не совпала группа крови.

– Как не совпала? – растерялась Зарина. – У тебя же вторая – такая же, как у Тимура. Все в твоей медкарте есть.

– Мам, ты как с Луны свалилась, – все же развернулся к ней Марат. – Какая оценка была по биологии?

– При чем здесь это?

– У тебя третья группа, у отца первая, а у меня почему-то вторая. Так не бывает.

– Сынок, я могу все объяснить.

– Ой, все…

Он снова заворочался на своем лежбище, слушая, как пульсирует под черепом кровь. Не хочет мать говорить – не надо. Но стало легче оттого, что больше ему от нее нечего скрывать. Тот мужик, наверное, даже не знает, что он существует на свете. Зато Руслан… отец расстроится. Брат был прав, не надо больше поднимать эту тему.

– Мам, мне все равно, кто он, – сказал он. – Можешь не говорить. Неважно.

– Тогда зачем ты спрашивал?

– Я просто хотел, чтобы ты знала, что я знаю.

Зарина молча встала и вышла. Она думала, что ей сделать, чтобы муж и сын никогда не узнали правду.

***

– Ты же под Базилем ходишь, не так ли? – спросил Волков, отодвинув остывший кофе.

– А ты под Зимой, – точно так же перешел на «ты» Прохоров. – К чему ты клонишь, говори.

– Зима делает проводки для Базиля, он финансовый решала в бизнесе. Ты бы поаккуратнее под себя греб.

– Не понял, поясни.

– Да что тут понимать? – хмыкнул собеседник, и его темные глаза блеснули, как у зверя. – О себе подумал, а об общем деле забыл. Нехорошо, Прохор, не по понятиям. Город этот под человеком Зимы, мы держим порт и таможню вот так, – сжал он кулак. – Муха не проскочит. И Базилю за это отстегиваем. А ты чуть войну не развязал. Подведешь Карагановых под монастырь. Они не при делах.

– Ясно.

По спине Прохорова стекал холодный пот, который выступил при одном упоминании преступных авторитетов. Действительно, он затеял дело на периферии, не подумав, чья тут зона влияния.

– Ладно, некогда мне тут базарить, ты мужик неглупый, сделаешь все как надо.

Волков плавно поднялся и пошел прочь.

***

Дамир Караганов удивился резкой смене планов москвичей.

– «Гиперион» мне больше не нужен, только «Меркатор», – сказал Прохоров, заехав к нему в офис. – Наблюдайте, будет продавать – берите, нет – не настаивайте. Это уже не приоритетная задача.

– С чего такие перемены? – удивился Дамир, радуясь в глубине души, что не придется ссориться с Алаферовыми из-за бизнеса.

– Инсайдерская информация, – нагнал туману москвич. – Уже имеющиеся акции я намерен предложить бывшим владельцам, но напрямую главе холдинга.

***

Иван Петрович Прохоров так и не отменил команду по скупке опционов, так что брокер старался вовсю. Однако мелкими долями было нереально добрать необходимое.

Это спровоцировало небольшой ажиотаж и рост стоимости. Но не сильный, все же масштабы невелики.

В результате Иван Золотов, как и предсказывал, отлично заработал на этом предприятии. Тимур тем временем позвонил в банк «Квадрига». Он рассудил так: напрямую бывшему владельцу не предлагать, цену собьет. Начнет с игроков помельче.

В полдень, когда он задремал в отеле, его разбудил звонок поверенного из банка.

– Тимур Русланович?

– Да.

– Мирослав Иванович приглашает вас на обед.

– Где и когда? – мгновенно проснувшись, спросил Тимур, на ходу соображая, когда вернут костюм из гостиничной чистки, и успеет ли он взять напрокат автомобиль.

– В «Астории». Через час за вами заедут.

Банкир настолько заинтересовался, что делает все, чтобы встреча состоялась.

***

– Папа, я согласна, – сказала Зарина отцу, пока ехала с ним домой.

Там уже ждал семейный врач, спешно нанятая сиделка-медсестра и домоправительница, которая заверила, что комната подготовлена.

– Умница, дочка.

Она сгорала со стыда. Или это совесть вдруг пробудилась спустя столько лет? А ведь она почти забыла, убедив себя, что у них отличная семья.

Женщина сама себе была противна. Развод станет наилучшим решением. Повод отличный: скандал с внебрачной дочерью. Так ей не придется все время скрывать мысли, глядя на Руслана. Хотя как отец он был хорошим. Препятствовать встречам с Маратом она не будет.

– На алименты я подавать не буду, – сказала она. – Марат уже давно совершеннолетний. Мы не нищие, чтобы судиться с ним. Думаю, развод сам по себе послужит уроком.

Ему и ей. Ему – потому что не промолчал и больше думал о политике, чем о жене и сыне. Ей – потому что совершила роковую ошибку. Дважды. Первый раз – переспав с другом отца, второй – подставив Руслана. Им не стоило быть вместе с самого начала. Ну, не убил бы ее отец. Уехала бы к дальним родственникам и там родила. Может, ребенка записали бы даже на дедушку, как ее брата.

– Мало! – побагровел Артур, так что жилы вздулись на шее и висках. – Легко отделался, мерзавец.

– Он сделал это ради власти, – задумчиво посмотрела на него Зарина. – Знаешь, я думала, у него любовниц нет, но на самом деле он никогда мне не принадлежал. У него одна жена – это политика. Меня он никогда не любил.

И она его, если уж быть честной. Но женщина так и не сказала этого вслух.

– В думу он осенью не пройдет, – прорычал Караганов.

Хотя бы так.

***

– Алло, Вань, мы теперь богаты! – позвонил Тимур другу сразу после встречи с банкиром. – Ты был абсолютно прав. Прохоров скупал бумаги. Все колл-опционы через подставных лиц и напрямую. Цена подскочила, и Мирослав Зимин из «Квадриги» предложил хорошую цену. Даже чуть выше рыночной. Думаю, он хочет толкнуть потом Гордиенко.

– Ну и пусть разбираются сами, – ответил Золотов. – Избавились от проблемы и заработали. Когда сделка?

– Сегодня была встреча, завтра юристы банка подготовят документы, через пару дней подпишем и домой. Знаешь, этот Зимин интересный тип. Мы обедали в «Астории» на Беговой возле ипподрома. Совместил приятное с полезным.

– Игрок?

– Не похоже. Зимой скачек нет. У него там лошади.

– Любой бизнес как азартная игра, – сказал Золотов.

– Про тебя этого не скажешь, – засмеялся Тимур. – А, да! Чуть не забыл. Я оговорил отдельно, что поставки для компании «Харальд Хардрёде» осуществляем мы, а посредником и гарантом этого выступает «Меркатор» даже при смене владельцев. В противном случае «Гиперион» отказывается от обязательств, и они должны будут сами договариваться с норвежцами, что просто нереально. Из-за этого такая заминка.

– Молодец. Но они погорячились насчет трех дней, неделя минимум на бумаги уйдет. Такие сделки побуквенно сверяются.

– Неделя так неделя…

Тимур подумал, что может с пользой провести это время. Он попрощался и тут же набрал сообщение Иришке Томсон.

«Привет, я в Москве. Ты свободна сегодня вечером?»

«Встретимся на ВВЦ в семь», – ответила она.

Он не сразу понял, что это про ВДНХ. Вот она, разница поколений.

Глава 55

Иришка перемерила с десяток нарядов, но потом плюнула, оделась в любимый джинсовый комбинезон и куртку на меху. Не на свидание идет. Но… Как обычно, множество «но».

Так лучше. Мама ничего не заподозрит. И краситься не будет, только бальзам для губ.

– Ты куда так поздно? – спросила Марина Томсон, увидев, что дочь в прихожей.

– На ВВЦ, – ответила та, не моргнув глазом. – С ребятами встречаемся. Скоро буду.

– До полуночи, – сказала мать. – И чтобы телефон не отключала, а то знаю я тебя.

– Ну, ма-ам…

Она подскочила, чмокнула мать в щеку и умчалась, думая, что в общем-то и не соврала. У них с родителями был уговор: никогда не врать в серьезных вещах. Один раз она уже нарушила слово, улетев в М…ск к сестре. И второй раз – отправившись на встречу с Тимуром Алаферовым.

Ехала на метро, как все простые смертные. Отец придерживался старых принципов в воспитании. Никаких наград за пятерки в школе, контрольные и экзамены. Это было само собой разумеющимся. Иришка на права собиралась сдавать летом, папа уже кое-чему научил, когда ездили на дачу. Но пока своих «колес» не было. И не предвидится даже после поступления в престижный вуз.

Из школы, понятное дело, ее встречал кто-то из родителей, но по своим делам она всегда ездила сама. «Приучает к самостоятельности», – говорил Игорь Томсон. «Девочка не может расти как тепличное растение», – соглашалась бабушка и сразу начинала рассказывать, как было в ее время.

Ее девушку не напрягало. Пожалуй, это было то же самое, что и благотворительность, на которой настаивала мать. Надо же чем-то жертвовать.

По пути она написала, где именно намерена встретиться. Войдя в торговый центр и увидев знакомый силуэт возле вьетнамского ресторанчика, Иришка узнала Тимура даже со спины.

– Привет! – сказала она, и мужчина обернулся. – Ты почему не занял столик?

– Только что подошел, – улыбнулся он, и от этой улыбки все внутри у нее ухнуло вниз.

Она за несколько дней забыла, как это. Взрослый мужчина разговаривает с ней, как со взрослой, и смотрит с интересом.

– Говоришь, здесь вкусно кормят?

– Да, – сказала она. – Мы всегда с ребятами сюда ходим, когда гуляем в центре. И с родителями тоже, как будто снова поехали в отпуск во Вьетнам.

– Ну, веди, – сказал он, открывая перед ней дверь.

Тимур при виде Иры обрадовался и понял, как сильно скучал. Странно. Знакомы всего ничего, но он почувствовал в ней «своего» человека. Есть о чем поговорить. И как женщина она ему нравится, хотя умом он понимает, что ей рано. Сначала выучиться надо. Но пересилить желание снова встретиться с ней он не мог.

– Что посоветуешь?

– Ты был во Вьетнаме? – улыбнулась она.

– Нет, только в Тае, – ответил он, листая меню в пленке. – Так что сама заказывай, а я оплачу.

Ему понравилось, что она даже не стала фигней страдать, чтобы разделить счет, как часто делают нынешние женщины, чтобы продемонстрировать свою независимость. Нравилась ее свежесть и юность, чего греха таить. Иришка не стала наряжаться, как на свидание, и общение вышло непринужденным. Не накрашенная, сияющая кожа и нежные губы так и манили к себе.

– Ты чего? – замерла она, отложив палочки, с которыми до того ловко управлялась, подкалывая Тимура, предпочитавшего вилку. – Что-то прилипло?

– Ничего, – ответил он. – Очень вкусно, ты права. Буду сюда захаживать. Я часто бываю в командировках.

Золотов не доверял курьерам и почте и часто просил привезти бумаги лично. Иногда требовалось принять участие в переговорах, вот как сейчас, к примеру. Обычно он быстренько покупал подарки для мачехи в аэропорту и на этом все. Но сегодня сделал исключение, хотя хотелось спать.

– Чем бы взбодриться? – спросил он. – Я ночь не спал, днем перехватил пару часов.

– Вот этот чай подойдет, – ответила девушка, указав в меню пальцев. – Шу пуэр.

– Сколько новых слов, – пошутил Тимур. – Буду ими ругаться в приличном обществе. Фо бо, том ям, шу пуэр вам в печенку!

– О, как ты придумал, – взмахнула она палочками.

Она смотрела на него сияющими глазами, и Тимур понимал, что уезжать совсем не хочется. Ладно. Пара дней у них точно есть.

– Пошли, экскурсовод, – сказал он, когда они наелись от пуза огромными порциями, и двигаться совсем не хотелось.

Чай правда вставил лучше кофе. Словно второе дыхание открылось.

– Поздно пришли, – сказала Ира. – Павильоны почти все закрыты. Давай просто погуляем.

Тимур рассказал последние новости, строго-настрого запретив говорить об этом матери.

– Руслан Алаферов дал интервью о внебрачной дочери, и журналисты потом докопались, кто она, – закончил он. – Маша сейчас взяла отгулы. Марат из-за этой истории попал в аварию.

– Ужас! – прижала девушка руку к губам. – Все в порядке?

– Сейчас да, врачи спасли. Но знаешь, я на многое теперь смотрю иначе, – ответил он. – Изменились ценности, скажем так.

– Ты… – тронула она его руку, и пальцы их сами собой переплелись. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Тимур нагнулся и поцеловал ее. На этот раз по-взрослому, серьезно, так что перехватило дыхание.

***

Это была любовь. Она всегда приходит нежданной и часто ее не замечают, пока что-то не произойдет.

Это как солнечный удар. Как ураган, сметающий все на своем пути. Ничего не изменить, все уже случилось. Не откатить назад.

Они встретились. Этого достаточно.

Тимур и Ира гуляли до одиннадцати. Он дурачился – она смеялась. Казалось, она была старше своих лет, а он моложе, и вот наконец все совпало как надо.

– Место для селфи! – сказала она, увидев подсветку в виде новогодней символики. – Иди сюда, нет, вот так, ближе!

Иришка забыла селфи-палку, которая пылилась в ящике стола. Она не очень любила самолюбование. Так что пришлось вплотную прижаться друг к другу, чтобы сделать снимок. Потом они поймали случайного прохожего и заставили сделать фото.

– Ну вот, программа выполнена, – загружая фотки на свой инстаграм, сказала Ира.

– Будет что вспомнить.

– Мне потом пришли, я посмотрю.

Он добавил ее, решив вечером посмотреть, чем живет и дышит девушка.

Проводил Иру до дома, он спросил:

– Завтра вечером увидимся?

– Нет, у меня репетитор. Готовлюсь к экзаменам, – с облегчением и с некоторым разочарованием ответила она.

Чувства были двойственные. Умом девушка понимала, что мать права, и сближаться с Алаферовым не стоит, но сердцу не прикажешь.

– Ладно, – хмыкнул он. – Экзамены это серьезно, путевка в жизнь. Я буду здесь еще два-три дня, звони сама.

Чем-то его задел отказ, хотя причина вроде уважительная. Они то сближались, то удалялись друг от друга. Одно он понял точно. Все стало слишком серьезно. Раньше он никогда не допускал, чтобы все так усугубилось.

***

Федор Хоробов целый день потратил на работу с капризными клиентками.

– Федя, ну что же вы так резко переносите занятие, – пожурила его пятидесятилетняя кошелка, которая вчера не явилась.

– Как… перенес? – с недоумением спросил он.

В сознании забрезжила догадка.

– Какой вы забывчивый, однако, – добавила она. – Итак, у меня через полтора месяца юбилей, и я должна влезть в платье.

– Задачу понял, – улыбнулся он, став до боли похожим на киноактера. – Сушка, сушка и еще раз сушка. Вы будете красавицей, вам все будут завидовать.

И он принялся за дело, но мысли были далеко.

Значит, Зотова все устроила. Вот лиса! Вместо того, чтобы разозлиться, он восхитился смекалкой блондинки. Потом подумал о том, что она сказала.

Парень размышлял о Кругловой. Очень уж она изменилась и похорошела. Она ему раньше в вузе очень нравилась, хотя он предпочитал делать вид, что его привлекают стройные и спортивные девушки.

Так часто бывает. Стереотипы рулят, надо восхищаться моделями, а не округлыми формами, в которые так и тянет зарыться лицом.

Ирка Зотова сказала, ее тетка померла. Значит, Маша теперь живет одна на своих сорока пяти метрах в двухкомнатной квартире. Это интересно. Тренер задумался, и чем больше он об этом думал, тем сильнее хотел встретиться с девушкой снова.

Правда, у нее крутой мэн. Но и кольца на пальце не наблюдается. Девкам же что надо? Штамп в паспорте. А ему что надо? Прописку и где жить. Маша девушка умная, дельная. Не будет полировать ногти целыми днями, дома, когда он к ней ходил раньше в гости, всегда было чисто, а на столе вкусная домашняя еда.

В желудке засосало, и он пошел взбить в шейкере коктейль. На работе нельзя расслабляться. Надо показывать клиентам пример.

***

Руслан Алаферов обзвонился сыну. Тимур не отвечал на вызов. Сначала телефон был отключен, а потом просто сбрасывал. Наконец ответил.

– Тимур! Как ты себя чувствуешь, – спросил отец.

– Хреново, – ответил сын. – Пап, дай отлежаться, я же просил.

Голос, впрочем, был вполне бодрым, так что депутат все же рискнул задать наводящий вопрос:

– Тимур, ты знаешь такую молодую особу, Ирину Зотову.

Тимур, услышав это имя, поперхнулся. Вот стерва, и до отца добралась! Или он сам от кого-то узнал про новогоднюю вечеринку?

– Ну, допустим. Она вроде бы однокурсница Маши Кругловой, – осторожно ответил он, ощущая, что движется по минному полю.

– Она утверждает, что беременна от тебя.

Тимур опешил. Это что же получается? Какая-то шлюшка хочет развести его на… кстати, на что? Надо бы узнать.

– Не понял, – сказал он. – Это она так говорит?

– Да, сынок. Она была очень убедительна, но я все же решил уточнить у тебя.

– Пап, это чушь, – сказал Тимур, так как предохранялся всегда. – Ты мне веришь?

– Верю, но…

– Черт! Ладно. Слушай. Золотов познакомился с ней в спортзале, вернее, она его склеила. Он взял ее на новый год на турбазу. Но, видимо, не срослось. Второй раз я встретил ее на вечеринке в «Черчилле», и туда она пришла вместе с Дамиром Карагановым. Спроси, они подтвердят. Можешь даже объяснить, почему спрашиваешь, не чужие люди.

Про то, что они с блондинкой переспали, Тимур решил умолчать, поскольку на дело это никак не влияло. У них был защищенный секс.

– Ничего не понимаю. – Руслан был в недоумении. – Зачем тогда она приходила ко мне?

Тимур удивился такой наивности.

– Денег хочет? – предположил он. – Это же очевидно.

– Не думаю. Она не просила денег на аборт.

– Тогда не знаю.

Руслан помолчал. Он подумал, возможно, гостья ждала, что он сам что-то предложит, чтобы не выглядеть попрошайкой.

– Ладно, я найму частного детектива, чтобы он все о ней разузнал, – решил отец.

***

Мария встала с утра пораньше. За окном темень, но пушистый «хвост» требует свой законный завтрак. Нехотя плетешься на кухню, потом принимаешь душ и – раз уж у тебя отгул – начинаешь генеральную уборку.

Она выкинула уйму хлама, сбегав пару раз на помойку по морозу, и окончательно проснулась.

К обеду однокомнатная квартира засияла, а девушка так упахалась, что без сил рухнула в кресло.

– Ой, все.

– Мур-р? – села рядом Шеба, как копилка.

– Все, говорю, – ответила Маша. – Не могу. Иди сюда, ну!

Кошка подумала минутку и соблаговолила прыгнуть на колени к хозяйке, где сразу разлеглась и заурчала.

– Немного повалямба?

«Повалямба, повалямба», – всем своим видом говорила, сладко жмурясь, кошка. Маша сама не заметила, как смежила веки и снова заснула. Разбудил звонок.

ВРАЖИНА

– Привет, – радостно сказала она в трубку.

– Привет, – ответил Золотов. – Ты не забыла, что у нас сегодня тренировка?

«У нас»,– звучало хорошо. Очень, очень хорошо. Просто замечательно. Музыка для ушей.

– Ой! А сколько времени? – спохватилась девушка и зевнула.

Сейчас большую часть суток темно, ненадолго солнышко встает и прячется.

– До тренировки час, собирайся, соня, – сказал он. – Я заеду через час.

Паника, паника, паника! Бегом в ванную, снова умываться и чистить зубы (вдруг придется целоваться). Крема капелька, чтобы кожа сияла, бальзам для губ и провести разок водостойкой тушью по ресницам. Нарядиться в брючный костюм. Выставить сумку с принадлежностями для фитнеса в прихожую. Все, она готова!

Даже осталось время. Успеют с Иваном выпить чаю с травами. Мария еще налила в термос. Приятно будет выпить по стаканчику после тренировки.

– Я готова, – позвонила она Золотову.

– Еду, – лаконично ответил он.

Сердце стучит. От нетерпения начинаешь постукивать пальцами в такт. Почему-то плевать на Зотову и Федю, которых она могла снова встретить в спортзале.

Самое главное – они вместе.

Звонок в дверь. Он!

– Привет, – распахнула девушка дверь.

Он обнял ее, прохладный после мороза, и крепко поцеловал. Маша от удивления замерла: так сразу? А потом все мысли исчезли и остался только он – ее любимый «вражина».

– Чуть не проспала, – покаялась она, когда он отпустил. – Все время хочется спать.

– Устала, наверное.

– С чего? Я же не работаю.

Золотов промолчал, хотя наметанным глазом отметил небольшую перестановку. Банкетка и кресло не на своих местах, в доме пахнет свежестью, а в углу прихожей сиротливо стоит пылесос, которого раньше не было видно.

– Идем пить чай, – сказала Маша.

– Перед тренировкой?

– Педант, – улыбнулась она. – Всего чашку. Мы же не по улице пойдем, даже если вспотеешь, не простынешь.

***

Тимур переваривал разговор с отцом и все больше убеждался, что правильно сделал, не конкретизируя, насколько близко они с блондинкой знакомы.

Отец предпочитает верить в худшее. Водилась за ним такая не слишком приятная черта. Потом придется из кожи вон лезть, чтобы разубедить. Марат в детстве куролесил, а потом отрицал свою вину, сваливая на старшего брата. Зарина обычно была на стороне родного сына, и Руслан обвинял Тимура в ревности.

Стоит сказать, что он переспал с Зотовой, и сразу начнется...

– Ладно, проехали.

Он набрал номер Иры Томсон. Она сразу ответила.

– Привет, – сказал он. – Ты где?

– Дома, готовлюсь.

Ах да, репетиторы. Забыл.

– Ну, не буду отвлекать, – сообразил он, что его звонок не вовремя.

– Нет-нет! Тимур, не клади трубку, – поспешно сказала девушка. – Я хотела предупредить, чтобы ты насчет меня ничего не планировал. Завтра мы тоже вряд ли сможем увидеться. Я совсем забыла, что у меня день рождения.

Тимур помолчал, глядя в гостиничное окно на Москва-реку.

– Алло? Ты тут? – спросила Иришка.

– Тут, – ответил он. – Ты почему заранее не сказала?

– Говорю же, забыла. Закрутилась, – засмеялась она. – Родители напомнили пригласить друзей.

– А друзья не напомнили?

– Что ты! – засмеялась девушка. – Они только в соцсетях уведомления отслеживают.

– И сколько тебе исполняется? – на всякий случай уточнил Тимур, одновременно прикидывая в уме.

– Восемнадцать.

***

Маша снова ходила на «эллипсе», работала с приводящими и отводящими мышцами ног и делала планку. Золотов для этого нанял ей женщину-тренера, сухую и подтянутую брюнетку с короткой стрижкой. Так объяснила, как выполнять упражнение самостоятельно.

– Трицепсы дряблые, – безжалостно сказала она, хотя Маша каждый раз, принимая душ, радовалась, как все подтянулось. – Спина слабая, широчайшие мышцы страдают. В перспективе с возрастом это боли в позвоночнике.

– Когда еще это будет, – начала было Мария.

– Так, мы серьезно занимаемся или играем?

– Серьезно, – выдавила она. – Только… э… У меня… Ну…

– Я поняла. На сегодня все, через два-три дня нормально занимаемся, – сказала тренер и подмигнула ей незаметно для Золотова.

Женщина женщину всегда поймет.

Отзанимавшись, они с Золотовым разошлись каждый в свою раздевалку. Маша быстренько переоделась и вышла раньше Ивана, решив принять душ дома. Проходя через зал, она наткнулась на Федора Хоробова.

– Привет! – улыбнулся он ей во все тридцать два. – Как жизнь?

– Нормально. Дай пройти, пожалуйста.

Обычно Маша не грубила, но тут другой случай. Бывший парень загородил ей проход к выходу из зала. Пользуясь отсутствием Золотова и ощущая полную безнаказанность, он спросил:

– Замуж так и не вышла?

Девушка опешила.

– Какое твое дело?!

– И я не женился, – вроде как с печалью подытожил он. – Все искал кого-то, искал, но такую как ты не нашел.

Маше, которая давно уже не питала иллюзий, показалось, что она участвует в дурной пьесе, где Федор – актер из погорелого театра, а она статистка.

– Федь, не начинай. Что за чушь ты несешь? – удивилась она и снова попыталась обойти Хоробова. – С чего вдруг? Это… Это Зотова, да? – догадалась она.

– Машка, ну не дури, – приобнял он ее за талию, не давая вырваться.

А сопротивляться и орать на людях, привлекая ненужное внимание, девушка не рискнула.

– Ты переехала? – спросил он. – Я пришел, а там другие люди.

– Дурак! – взвилась она. – Следишь за мной, что ли? Сталкер недоделанный.

Странное дело. Раньше она радовалась уже тому, что такой парень обратил на нее внимание, а теперь противно и гадко. Стыдно даже, что могла так ошибаться и повелась на красивую обертку с пустым содержимым.

– Да ладно тебе, не злись, – отпустил он наконец ее, потому что люди стали оборачиваться.

Не потому, что она просила, а чтобы клиенты не подумали чего. Ладно, найдет, где она теперь живет. Хоробов после того, как навестил ее по старому адресу, уточнил у Ирки Зотовой. Она запомнила адрес, куда ее подвозили. То есть дом она точно знала и подъезд, а вот квартиру… Ладно, подождет Машку и увидит, куда она идет. Не проблема.

Маша с облегчением юркнула мимо и выскочила в коридор. Там отдышалась и только потом поняла, что забыла сумку в зале.

– Черт!

Она вернулась, столкнувшись нос к носу с Золотовым.

– Забыла? – спросил он.

– Ой, да. Спасибо, – потянулась она за пропажей.

– Я донесу.

Глава 56

Пока Круглова разговаривала с тренером, Иван стоял в дверях раздевалки, наблюдая за ними. Почему-то в этот раз переклинило, и он решил не вмешиваться. Кажется, они старые знакомые, сами разберутся. Золотов решил не влезать.

Единственное, сделал шаг вперед, когда тренер полез обниматься, но быстро отпустил Машу. Она пулей выскочила из зала, забыв сумку.

Золотов не спеша и спокойно, как варан, подошел сзади к тренеру и, похлопав его по плечу, сказал:

– Дай пройти людям. Как там тебя?

– Федор, – дернулся парень, пойманный на горячем, и указал пальцем на принт на фирменной футболке клуба, где было напечатано его имя. – Вы чего-то хотели?

– От тебя ничего, – процедил Иван. – А вот ты напрашиваешься. Хочешь здесь и дальше работать – отстань от девушки.

Тренера как ветром сдуло. Иван поправил очки, поднял забытую Машину сумку, и тут в зал заглянула она сама.

– Забыла? – спросил Иван, переваривая случившееся.

***

Через пару дней было готово досье на Ирину Милеевну Зотову, двадцати восьми лет от роду, проживающую в М-ске и прописанную в области, в Краснощелье.

Там было все, начиная с вуза и заканчивая настоящим днем. Зотова была из многодетной семьи и воспитывалась матерью-одиночкой. Поступила в вуз по квоте для иногородних. Училась не слишком хорошо, однако по словам методиста кафедры вела активную социальную жизнь. Руслан читал про конкурсы красоты и фирмы, где она подвизалась секретаршей.

В данный момент Ирина Зотова нигде не работала. Адрес временной регистрации – съемная изостудия, где она и проживала.

– Вот отметка на карте, – показал он распечатку с адресом. – Возможно наружное наблюдение, если снять квартиру напротив. Там студия без гардин на окнах, все отлично видно.

Для полноты картины частный детектив присовокупил к отчету примерный распорядок дня девушки. Она посещала элитный спортклуб, бутики, салон красоты, кафе и рестораны. Вечером к ней на квартиру приезжала доставка еды. Обычно суши или фитнес-рационы. Очевидно, Зотова не готовила дома. Кроме того, она посетила ломбард и заложила там золотой браслет и цепочку.

Частный детектив пристроился рядом, рассматривая украшения на витрине, и все слышал. Девушке удалось выручить около семидесяти тысяч, а также справилась о своих остальных залогах. Руслан подумал, что рано или поздно придется украшения выкупать.

– Я дал денег курьеру из суши-ресторана и доставил за него заказ, – добавил детектив. – Прихожей в помещении нет, акустика отличная. Я положил коробку на стол и в это время прикрепил подслушивающее устройство к нижней части стола. Камеру, к сожалению, не смог, но сделал это на лестничной клетке. Теперь будет точно известно, когда она приходит и уходит, а также кто ее посещает.

– Понятно. Спасибо.

– Думаю, девушка испытывает денежные затруднения, – резюмировал детектив. –Ее образ жизни подразумевает большие расходы на съем жилья, брендовую одежду, спортклуб, косметолога и парикмахера. Сейчас она безработная и не имеет мужа или любовника, который мог бы оплатить ее счета.

Руслан Алаферов сразу вспомнил слова сына о том, что блондинка встречалась с его компаньоном и с Карагановым. Очевидно, она охотница за состоятельными мужчинами.

К отчету частный детектив присовокупил фотографии Зотовой в различных местах, которые она посещала, а вместе с ней и «топтун».

– Вот отчет по текущим расходам, которые не входят в собственно мои услуги, – сказал он. – Это посещение всех заведений вместе с объектом. Кафе на минимальный счет, гостевой визит в фитнес-клуб и так далее.

– Хорошо, – кивнул депутат.

– А это ее собственные снимки с инстаграма с геолокацией.

– Кто это? – увидев блондинку на фото с каким-то полуголым качком, спросил депутат. – Они что, вместе в баре?

– В ресторане «Пинта». Судя по надписям на барной стойке, а также по геолокации фото.

– Когда это было?

– Позавчера.

Значит, до начала слежки, прикинул Алаферов. Вот так будущая мать! Времени даром не теряет.

– Так кто мужчина рядом с ней? – повторил, хмурясь, Руслан Алаферов, перебирая распечатки. – Кого-то он мне напоминает.

Частный детектив довольно улыбнулся.

– Молодого Бена Аффлека. Тоже голову ломал, где я его видел. У него даже в соцсетях есть сравнение в приложении.

Возможно, ребенок от этого атлета, решил Руслан. Если она вообще беременна.

– Как его зовут? – зацепился за эту мысль депутат.

– Федор Хоробов. Тренер в спортклубе, который посещает Зотова, а также ее бывший однокурсник с параллельного потока. Закончил физкультурный, затем Лесгафта и вернулся в М-ск.

– Значит, учились вместе...

– Да, только в разных группах, но в один и тот же период.

– А доктор? – уловил клиент странность в поведении Зотовой. – Она посещала за эти дни гинеколога?

– Нет. С женской консультацией все очень непросто. Полис у нее оформлен по месту прописки, боюсь, подробности будет трудно выяснить. Если только она не обследуется частным образом или по ДМС.

– Выясните это. Мне надо знать, беременна она или нет.

***

Он подписал договор.

«Меркатор» переходил в собственность банкира Мирослава Зимина. Ускорили процедуру материалы прошлогодней аудиторской проверки. Ночью Тимур собирался улетать обратно.

Через неделю ожидались новые владельцы дочерней компании. Золотов сказал, что все подготовит, заодно познакомит с норвежцами.

Тимур освободился только под вечер. Он купил восемнадцать алых роз и одну белую, которая выделялась в самом центре букета. Продавец намотал гофру из шелестящего пластика, но Тимур все равно уколол руку. И подарок тоже купил, памятуя о родителях Иришки.

Та ему рассказала во время прогулки, кто на самом деле вместо нее отвечал на его ЭсЭмЭс. Тотэл контрол! Мать до сих пор считает ее ребенком или просто опасается Тимура. Мало того что взрослый мужик, еще и сын того самого Алаферова, который чуть не сломал жизнь женщины.

Стоя возле дома на Воробьевых горах, Тимур позвонил девушке.

– Привет, – сказал он в трубку. – Я тут внизу. Ключа от внутреннего двора нет, спускайся.

– Ой! – сразу запаниковала Иришка. – Ты хочешь подняться?

Родители увидят, сообразил Тимур. Но им же это ни к чему, да? Пока.

– Не буду портить праздник. Лучше ты спускайся вниз.

Она появилась, нажала на брелок и вышла на улицу, растерянно глядя на Тимура. Девушка уже нарядилась в пышное платье наподобие выпускного, которое ей вроде бы шло, но мужчине не понравилось такое перевоплощение. Это была не та Иришка, которую он знал. На ногах «шпильки». Накрашена. Слегка, но все же.

– Это тебе, – сразу протянул он ей букет, и девушка расплылась в улыбке.

– Тимур, спасибо, – окунулась она в цветы, вдыхая их аромат. – Зима, а они пахнут.

– Сам выбирал.

– Я рада, что ты пришел.

Он был доволен произведенным эффектом. Так, как она на него смотрела… В этом было все – и робость, и радость, и надежда. Глаза девушки искрились.

– И еще вот, – сунул он ей фирменную коробку, перевязанную бантиком.

– Что это?

– Посмотри, – усмехнулся он.

– Держи, – сунула она ему букет обратно и начала разворачивать подарок. – Ой, смартфон!

– Я уже вставил сим-карту и оплатил тариф на год вперед. Там безлимит. Если захочешь позвонить так, чтобы предки не знали, звони лучше с этого. Мой номер уже забит в памяти.

***

В последний раз приготовив белковый омлет (Руслану нельзя желтки, холестерин!), кофе без кофеина и тосты, Зарина сказала мужу за завтраком:

– Руслан, нам надо расстаться.

Он на миг отвлекся от чтения утренней прессы и отложил газету, удивленно поглядев на нее. Женщина вспоминала, что их связывало все эти годы, но эта привязанность канула в лету. Она не хотела расстраивать отца, но раз он не против развода, надо это сделать.

– Я уже подала заявление, – добавила она. – Я не буду требовать раздела имущества через суд.

– Зарина! – воскликнул Алаферов. – Давай не будем пороть горячку. Подумай о сыне, его сейчас нельзя волновать.

Марата только сегодня перевезли из больницы в таун-хаус деда, где было больше условий для реабилитации.

– Марат уже большой, он поймет, – непримиримо ответила жена. – Ты же понимаешь, что мы больше не можем быть вместе и...

– Зарина, перестань…

– Не перебивай меня. Я ухожу не потому, что у тебя есть внебрачная дочь. На это мне плевать, ты же не знал, – сказала она, глядя ему в глаза, и он вздрогнул. – Просто ты меня совсем не уважаешь. И Марата по-настоящему не любишь, иначе бы не вывалил на всеобщее обозрение свои секреты.

– Дорогая, на это были свои резоны, – начал оправдываться он. – Лучше мне самому рассказать общественности об этом, чем потом докопаются журналисты, понимаешь?

– Понимаю, – улыбнулась она, но взгляд был обжигающе-ледяным. – Ты любишь только власть, готов ради нее на все. Пресмыкаться перед отцом, выступать посредником на «откатах» по тендерам. Молчи! – подняла она голос, когда Руслан опять попытался вставить слово. – Я все знаю. Как жена может не знать о делах мужа? Так вот. Я много думала эти дни и многое поняла. Нам вообще не стоило жениться.

– Ты не права, – ответил он, увидев ее с другой стороны. – О лучшей жене я и не мечтал. Я всегда был спокоен за дом и детей. Если сможешь, пойми меня. Подумай о сыне, в конце-то концов! Как он отнесется к этой новости? Ты же не можешь скрывать до бесконечности? В конце концов, это и мой сын тоже!

– Он не твой сын.

Ну вот, она это сказала. Руслан удивленно уставился на нее, как вначале разговора, а потом захохотал.

– Зарина… Ну шутница… Ха-ха… Признайся, ты только сейчас это сочинила? Какая ерунда…

Она молчала, не разубеждая его, и постепенно смех сходил на нет, как замедленная пластинка.

– Ты же не серьезно? – вкрадчиво спросил он, все еще не веря жене.

– Серьезно, Руслан. Марат не твой сын, – ответила она, ощущая свободу и странное опустошение.

Тайна, которую она хранила в своем сердце все эти годы, больше не довлела над ней. Страх разоблачения не висел дамокловым мечом над головой.

– А… чей?

– Неважно. Просто прими это и прости, если можешь. Я вышла за тебя замуж уже беременной.

Она упала на пол от хлесткой затрещины и схватилась за щеку, неверяще глядя на мужа. Руслан никогда раньше не поднимал на нее руку. Женщина спокойно поднялась, слыша, как стихает звон в ушах. Скула стремительно наливалась краской.

– Что ж, я это заслужила, – сказала она и влепила ему ответную пощечину.

Алаферов схватил ее, прижав руки к бокам, чтобы Зарина не могла сопротивляться, и держал так, пока она не перестала кричать на него. По лицу жены катились слезы. Мужчина отпустил ее.

– Уходи, – глухо сказал он. – Убирайся, пока я тебя не убил.

***

Прохоров прощался с Артуром Карагановым, собираясь вечером отправиться в аэропорт. Он вполне сознательно решил нарушить подписку о невыезде, зная, что вернется к судебному заседанию. Дело в том, что Базиль, которому отстегивали серьезные люди в этом провинциальном городе, узнал о происходящем. Не телефонный разговор. Быстро все уладит и назад.

Они с другом расположились в кабинете на втором этаже таун-хауса. Хозяин дома – в уютном кожаном кресле, укутав ноги пледом, как советовал доктор, а Прохоров на антикварном стуле с витыми ножками. Между ними стоял сервировочный столик на колесиках с кофе, коньяком и закусками.

– Ты пей, а я буду дышать, – усмехнулся старик. – Доктора, сволочи, все запретили. Говорят, помру.

– Врут, – ответил Прохоров. – Ты еще меня переживешь.

– Льстишь безбожно.

Друг развел руками.

– Иван, ты же планировал отжать «Меркатор», – удивился Караганов. – Дамир все спланировал. Почему передумал?

– Нехорошо родственников ссорить, – соврал, не моргнув глазом, Прохоров. – У Алаферова старший сын компаньон Золотова. Он отказал Дамиру в просьбе. Надо было сразу понять.

Он не был глупым и не собирался ради мелочной мести за задержание. Жизнь долгая, найдет повод поквитаться. Или нет. Мелкая рыба. Мстить надо сильным и тем, кто хочет у тебя что-то отнять. Тимур Алаферов просто защищал свое, его можно понять. Причем проявил при этом редкостную изобретательность.

– А Тимур не промах, – хлопнул себя по бедру Артур. – Жаль, Марат не такой.

– Не такой? – пристально посмотрел на друга Прохоров. – Просто не повзрослел.

– Мы в его годы уже такими делами ворочали, о-о… – махнул рукой Караганов. – Ладно, не будем о грустном.

– Как он, кстати?

– Отдыхает у себя в комнате в соседнем крыле.

***

Зарина вернулась в отчий дом и, убедившись, что с сыном все в порядке и он мирно спит, пошла к себе. Она не хотела, чтобы рлдные видели ее такой. Половина лица уже заметно отекла и налилась краснотой. Синяка не будет, но пару дней придется потерпеть. Как оказалось, рука у мужа была тяжелая.

Женщина не знала, что к дому подъехал Руслан. Он припарковался во дворе, поздоровался с домоправительницей и вошел внутрь. Дородная пожилая женщина не знала, как себя с ним вести в свете последних событий, и сделала вид, что ничего не знает.

– Вы к сыну? – предположила она.

– Да.

Руслан поднялся наверх и остановился у комнаты, не решаясь повернуть ручку. Наконец от открыл дверь, стараясь не щелкать, и решил не закрывать до конца, только прикрыл.

Войдя, он увидел спящего Марата. Было видно забинтованную макушку и осунувшееся лицо с синими ободками вокруг глаз. Губы парня запеклись и потрескались. В свете ночника было видно, как мерно поднимается и опускается его грудь под одеялом. Он дышит, он жив.

Алаферов сел рядом с кроватью, глядя на родное лицо. Зарина соврала? Не может быть. Ведь похож же он на него, похож. Не может быть! Она просто мстит ему.

– Пап? – вдруг приоткрыл глаза Марат.

– Сынок, – ответил депутат и заплакал, прикрыв лицо ладонью.

– Пап, ты чего? – испугался Марат.

– Ничего, сынок, ничего.

Спина его сотрясалась от рыданий.

***

Побеседовав еще немного на прощание и наметив новое направление сотрудничества в гостиничном бизнесе, они распрощались. Прохоров оставил друга и пошел вниз.

На полпути к лестнице он передумал и, вернувшись, пошел в противоположное крыло здания. Шел сам не зная зачем. Он не знал, как сказать парню правду, да и нужна ли она? Зарина его убьет, если ее драгоценному мальчику нанесут психологическую травму. Мужчина просто хотел увидеть перед отлетом своего единственного ребенка.

К его удивлению, в комнате Марата слышались голоса. Проем был приоткрыт, в щель сочился тусклый свет ночника.

– Пап, а давай, как я поправлюсь, поедем на море вместе? – услышал Прохоров. – Ну что ты, пап. Ты чего? Ну, не плачь.

– Не буду.

Мужчина осторожно заглянул внутрь и увидел сгорбившегося депутата – мужа Зарины. Мужик сидел возле кровати и самым натуральным образом рыдал, а парнишка его утешал.

– Чтобы больше на машине не гонял! – вдруг рявкнул Алаферов. – Больше машину не куплю. Пока сам не заработаешь, на автобусе будешь кататься.

– Буду, пап, буду, – на редкость покладисто откликнулся Марат. – А давай я устроюсь к дяде Дамиру в компанию? Он давно завет.

– Давно бы так…

Прохоров осторожно отступил и пошел обратно. Пора улетать.

Глава 57

Золотов позвонил Маше и сказал, что вечером и завтра не сможет к ней заехать.

– Что-то случилось? – расстроилась она.

– Ничего, просто с отцом едем на кладбище, – ответил он. – Я оплатил себе абонемент, не смей отлынивать.

– Не буду, – сказала она в уже пустую трубку, слушая гудки.

Наверное, они поедут навестить могилу матери Ивана. Тимур как-то рассказывал, как Золотов сбегал в самоволку, чтобы с ней проститься. И вообще брат оказался неисчерпаемым кладезем информации о друге. Скорей бы уж прилетел… Или пусть не прилетает пока. Нарушит им с «вражиной» интим своим надзором.

Она позвонила Тимуру и поинтересовалась, как скоро он прилетает.

– Еще дня три-четыре, и я дома, – ответил он. – Соскучились там без меня?

– Есть такое, – улыбнулась она. – Слушай, а ты можешь зайти в Библио-глобус?

Когда еще такой шанс выпадет! Надо пользоваться.

– Вообще не собирался, – ответил Алаферов. – Но могу ради тебя заехать.

– Тогда мне надо купить вот эти книги…

И она продиктовала ему список словарей и пособий «Лонгмэн». Потом кошку вывернуло комочком шерсти прямо на ковер, и пришлось за ней убирать, потом Маша вспомнила, что у сестры день рождения, и начала снова названивать в Москву, потом поболтала с Катериной немножко. Так и вечер незаметно пролетел.

Снился ей «вражина», причем в весьма пикантном контексте.

***

Золотов оставил игуане еды и поехал к отцу. То, что гордо именовалось загородным домом, было просто советской добротной всесезонной дачей с мансардой на втором этаже. Петр Иваныч Золотов лично выстроил ее, купив участок с фундаментом, и постоянно что-то чинил, переделывал и доводил до ума. Недавно вот наконец вставил хорошие финские стеклопакеты. Давно пора.

– Явился, – обрадовался отец, увидев, что он подъехал. – А то вон сколько снега навалило.

– Я за краулером ехал, – ответил Иван. – Как раз передо мной чистил трассу.

Он намеревался заночевать у отца, чтобы не возвращаться в темноте по заваленной дороге. Кроме того, мало ли кто заснет за рулем и выедет на встречку.

Отец его был крепко сбитым, широкоплечим, немного кривоногим мужиком с волевым подбородком и ясным взглядом серых глаз. Точно таким же, как у сына. Но в остальном Иван пошел в покойную мать, более тонкая кость. И очки точно так же носил.

– Показывай свое пополнение, – сказал он, побросав сумку с вещами и переодевшись в норвежский комбинезон-гидрокостюм.

В таком и не замерзнешь, и не промокнешь, пробираясь по сугробам.

У отца появилась новая свора взамен пристроенных псов. Все битые жизнью, кто-то с биркой в ухе, кто-то нет. Собаки столпились за сеткой-рабицей, огораживающей часть двора с будками, и молча смотрели. Иван давно привык. Обычно собаки лают приветствуя или угрожая, но приемыши обычно стеснялись незнакомых.

– Сима, Рекс, Тоха, Тузик и Пи***ц, – представил их батя.

– Как-как? – переспросил Золотов.

– Пи***ц, – повторил тот и пояснил: – Если его спустить с цепи и выпустить из вольера, всем будет п***ц. Особенно соседским курям, еле уговорил не писать заявление.

– Может, денег дать?

– Ну, дай. На пенсию не разгуляешься.

Когда они развернулись, собаки наконец залаяли, яростно виляя хвостами.

Они с отцом пошли в дом. В пристройке на бревне сидели в рядок несколько кошек. Отец не пускал в дом, кроме избранных, чтобы не пометили территорию и не завоняли, но сделал им в пристройке и во дворе домики с прогревом.

– Кто у тебя прибирает? – заметил перемены в доме сын.

Стало чище, окна намыты, пахнет пирогами, чего тут много лет не водилось.

– Марфа Никитична, жена соседа, вдовеет уж третий год. Присматривает за мной, – ответил отец. – Вместе веселее.

– Терехина?

– Терехина, – кивнул он. – Ну, пошли, поговорим.

Они нечасто виделись. Отец не любил ездить в большой город и надолго оставлять зверье, а Золотов не мог оставить без присмотра бизнес и бывал тут набегами.

***

Съездили на могилу, почистили от снега дорожку и участок за оградкой. Навестили, помянули. Блины, кстати, им нажарила соседка, и яиц наварила тоже.

– Ну, я пошел. Подожду у машины, – сказал батя.

– А я побуду еще, – ответил он.

Золотов смотрел на эмалевый портрет на памятнике и понимал, кого ему напоминала Маша Круглова. Не внешне, но общим настроением и характером.

– Мам, я встретил девушку, – сказал он. – Просто так, чтобы ты знала.

Мужчина развернулся и пошел обратно.

***

Звонил смартфон.

– Кто … так не вовремя, – рылся в портфеле депутат.

Оказалось, это частный детектив. Он радостно сказал:

– Медики не понадобятся. Ирина Милеевна сегодня покупала женские прокладки и тампоны в магазине.

Уже легче. Не хотел бы он иметь внука от такой шлюшки, которая вешается на каждого состоятельного мужика в пределах видимости. Это же какая наследственность! Кольнуло неприятно, что он не поверил сыну, решил все проверить.

– Руслан Фаритович, вы тут? – надрывался голос в телефоне.

– Тут. Онемел от радостных известий, – саркастично ответил Алаферов. – Пришлите мне счет. Но наблюдение пока не снимать, – подумав, добавил он. – Я скажу, когда можно.

– Хорошо, договорились.

***

Маша проснулась от звонка с утра пораньше, как ей показалось. Посмотрела на часы – ан нет, уже почти полдень. За окном серое марево и проблески зимнего солнца. Пора бы уже.

– Инна, ты? – ответила она, соображая, чем вызван звонок. – Привет. Что случилось?

Вроде бы предупредила, что ее не будет целую неделю, пока все не уляжется.

– Да я помню, помню, – ответила Волкова. – Мне, конечно, неловко тебя беспокоить, но я хотела попросить посидеть с ребенком. Всего час-полтора, не бойся! Такси я тебе оплачу.

– Ин, я не отказываюсь, но… разве у тебя нет няни?

– Нет, – рассмеялась она. – Муж против. Он не любит посторонних.

Приехали. Она, значит, уже не посторонняя. Странный муж. Позволяет едва знакомой девушке сидеть с его детьми, а профессиональной няне-бебиситтеру нет. Хотя он мог и не знать.

– А кто обычно сидит? – полюбопытствовала Маша. – Мама с бабушкой?

– Нет, – сразу перестала смеяться Инна. – Обычно брат, но он заболел.

– Ладно, – ответила Маша, догадавшись, что других родных у Инны нет. – Куда ехать? И когда?

Она все записала, положила трубку, и тут до нее дошло, что адрес тот же, что и у Золотова. Выходит, Волковы проживали в том же самом элитном жилом комплексе. Кто бы сомневался. С их доходами могут себе позволить. Только этаж третий, а у Золотова седьмой.

– Как интересно!

Маша приняла душ, наскоро позавтракала пачкой творога, посыпав сверху хмели-сунели и слегка полив оливковым маслом. И для полноны картины – ржаные криспы, две штучки, как лакомство. Потом девушка оделась и вызвала такси. В принципе, она успевала и на троллейбусе, но по морозу то еще удовольствие. К тому же Инна обещала оплатить.

– …время бесплатного ожидания пять минут.

Уже бегу! Бегу-у… Кем только не бывала Мария за время своей педагогической деятельности, но за младенцами не приходилось ухаживать. Даже подгузник ни разу не меняла.

***

– Это Сережа, – представила молодая мать своего бутуза, лежащего в кроватке. – Сейчас тихий час, ты просто не шуми, он и заснет. А я скоро.

– Ладно, – с сомнением и даже с некоторой опаской посмотрела Маша на живую игрушку.

Ребенок так же внимательно посмотрел на взрослых, которые склонились над ним, и сказал:

– Угу.

Инна Волкова отбыла в неизвестном направлении, а они остались. Мария осмотрелась повнимательнее. Планировка такая же, как у Золотова, но дизайн-проект другой, да еще и лоджию присоединили. Или у тоже «вражины» была где-то спрятана?

Но тут было уютнее. Кругом стеллажи с игрушками, все аккуратно, и цвета все подобраны в пастельной гамме. Стиль ближе к скандии. Детская не аляпистая, все функциональное. Рядом с кроваткой был пеленальный столик, такие Маша видела однажды в Норвегии в гостинице. Разные бутылочки и коробочки на нижней полке, а сверху матрасик, чтобы было мягко ребенку.

– У! Агу!

– Иду! – метнулась она обратно к кроватке.

Сережа смотрел на нее невинным взглядом, но спать и не подумал. Только пытался сосать кулак через рукав комбинезончика, обслюнявив насквозь.

– На, вот, – нашла пустышку на матрасе Маша. – Держи.

Наверное, выплюнул. Потом передумала и пошла на кухню. Там ошпарила пустышку из электрочайника.

Девушке показалось, что она услышала чьи-то шаги. Да уж, элитный дом, а звукоизоляция никакая, соседей слышно.

– Ну вот, теперь стерильно, – уложила она пустышку на блюдце и пошла обратно в детскую, минуя гостиную и хозяйскую спальню.

Дверь в прихожую открылась, хотя, когда она направлялась на кухню, все было закрыто. Странно. Да нет, ерунда, показалось. Где там Сережа?

– А что тетя Маша нам принесла? – сказала она, нагнувшись над кроваткой. – Чистую соску! А что Сереженька хочет?

– Ум-м… – зачмокал ребенок.

– Сереженька будет спать, у Сережи тихий ча-ас…

– Пф… – выплюнул пустышку малыш и закряхтел.

– Ой, пойдем к тете Маше на ручки, я тебя покача-аю… И мы быстренько засне-ем…

Маша, что-то смутно припоминая, осторожно взяла младенца на руки, поддерживая голову, но это она погорячилась, он отлично держал шею сам. Но на руках немного успокоился.

– Ой, титю не трожь, – засмеялась Маша, когда ребенок прижался лицом к ее груди и начал что-то искать. – Там ничего вкусного нет.

Инна же говорила, что он сам отказался от вскармливания. И вдруг такое. Маша начала озираться в поисках молочной смеси, решая, звонить Инне или нет.

– Ладно, сейчас тетя Маша тебе сделает вкусняшку, – начала она укачивать парня, который снова недовольно закряхтел и начал изгибаться в руках. – Ой, да что же это… Мамочки!

Описался. И не только. Вот это тамагоча, игрушка. Что делать-то, а? Ужас!

Маша метнулась к пеленальному столику, уложила ребенка и начала раздевать, как вдруг услышала за спиной:

– Я сам. Разреши-ка…

Она резко обернулась и увидела отца ребенка. Сколько он здесь стоял, она не знала, но ей снова стало не по себе от пристального взгляда черных глаз.

Мужчина оттеснил ее в сторону и ловко перепеленал сына, легко ориентируясь во всех бутылочках, присыпках, подгузниках и одноразовых пеленках.

– Готово, – сказал он и передал ей обратно Сережу. Маша машинально взяла и прижала к себе, чем-то напуганная. Волков взглянул на часы. – Укладывай его. По времени пора. А где Инна?

– Она пошла по делам, попросила посидеть, – ответила Маша, возвращая младенца на место.

Теперь она уже не обольщалась насчет этих маленьких, но очень требовательных человечков. Мечты мечтами, но реальность оказалась не по-детски сурова.

– Я не понял, почему ты тут? – очень спокойно, отчего стало еще страшнее, уточнил он.

– Егор заболел, – выдавила Маша. – Дядя ребенка.

– Я понял.

Мужчина вышел на кухню позвонить, и снова хлопнула дверь. Влетела зарумянившаяся с мороза Инна.

– Ну как он? – спросила она, поставив у стенки завернутые прямоугольные коробки.

– Все в порядке, – доложила Маша. – Муж твой приехал.

– Ой. Он тебя не застращал?

– Вроде нет.

– Извини, я сейчас, – сказала подруга и пошла к мужу. Из-за дверей послышались голоса.

Маша думала, возможно ли такое на квартире у «вражины» и понимала, что нет. Планировка та же, но там холостяцкая берложка в стиле хай-тек, где царит идеальный порядок и нет чужих вещей. Он одиночка, факт. Даже чашек недостаточно. Золотову нужны ненадолго разные фитоняшки-зотовы, чтобы приятно провести время, а не она, Маша Круглова, с ее лишним весом и глупыми мечтами о семье и детях.

– Ин! – постучала она на кухню и спросила через дверь: – Я пойду? А то у меня тренировка.

– А где? – высунулась приятельница. – Ты же не ходишь сейчас на стадион.

Маша сказала, и Инна загорелась пойти с ней вместе.

– Сергей, я схожу? Ты же побудешь с Сережей? – посмотрела она на недовольного мужа, как котик из Шрека.

– Так, – ответил Волков. – На такси туда и обратно. И не забудь, что нам надо забрать Альку из садика.

– Я успею.

***

Они вышли из подъезда, и Инна вдруг фыркнула от смеха.

– Напугал он тебя, да?

– Немножко, – призналась Мария.

– Вон, вон наше такси, – указала рукой глазастая Инна. – Идем. Ты не сердись на мужа, я его не предупредила. А еще ему не нравится, что я пошла к конкурентам заниматься.

– Ну, там не то чтобы конкуренция, – постаралась поделикатнее сформулировать свою мысль Маша, когда они сели в машину. – Уровни разные. Вообще. Ваш спорткомплекс более доступный, люди ходят другие.

– Ну да. Так и планировалось с самого начала, – ответила, не смутившись, подруга. – Доступный ЗОЖ без глупых понтов.

Она явно повторила чужую фразу. Потом Инна начала допытываться, как Маша попала в элитный спортклуб.

– Мне друг купил абонемент, – ответила она. – Золотов, помнишь? Я с ним занималась в качалке.

– Помню. Вы хорошо смотритесь вместе.

Маша промолчала. Поистине, красота в глазах смотрящего. Зотова, например, так не считает. Она думает, что толстухе Кругловой не место рядом с симпатичным, подтянутым Золотовым. Даже если отбросить социальные различия, это так. Но Инна Волкова видит все иначе.

– Спасибо, – тихо сказала Маша.

– Не за что, – так же тихо откликнулась «эльфийка» Инна. – Ты такая смешная.

– Так уж и смешная.

– Иногда. А хочешь, я напишу твой портрет?

***

Тимур встретился с Иришкой еще раз, когда подписал уже все бумаги и оставалось немного свободного времени.

– Не оборачивайся, – сказала девушка.

– Что так? – тут же обернулся Алаферов, и девушка возмущенно вскрикнула.

– Ну, Тиму-ур! Там мои родители.

– Да вижу я.

За пару столиков от них сидели Томсоны. Марина надела темные очки средь бела дня, став похожей на знаменитость инкогнито, а муж ее сидел, не шифруясь, и пристально, с неприязнью смотрел на Тимура.

– Пасут?

– Беспокоятся, – фыркнула девушка. – Мама сказала, иначе не разрешат попрощаться.

– Строгая у тебя мама. Может, позвать их сюда? – усмехнулся Тимур, отлично понимая и мать, и тем более отца.

Девчонка выросла красивая, загляденье. Если бы у него была такая дочь, он бы с дрыном стоял и отгонял всех желающих с ней заговорить. Алаферов приветливо помахал Томсонам рукой.

– Уже идут. Отлично.

Потенциальные родственники подошли и присели, благо, стол был рассчитан на четверых.

– Добрый вечер, – сразу встал Тимур, поцеловав руку Марине Томсон и пожав, соответственно, руку ее мужу.

– Добрый, – ответила женщина, и в ее голосе послышалась завуалированная угроза.

– Надеюсь, что добрый, – ответил отец девушки.

Они присели. Тимур все решался, думал зайти издалека, но вдруг решился.

– Игорь, Марина, могу я официально попросить у вас разрешения встречаться с вашей дочерью?

***

Волкова оплатила гостевой визит.

Кстати, она оказалась художницей. Весьма неплохой. Маша видела ее картины в местной экспозиции, но не знала, что это она автор. Волкова показала ей на смартфоне.

– Ой, я это видела… И это…

Потом они пошли на пробный пилатес, раз уж по времени подходит и есть клубная карта.

– Конечно, круче все, – согласилась она, не комплексуя на этот счет. – Но и цена выше. У нас более стандартные программы в женской группе.

Позанимались – пошли в тренажерный зал. Маша молилась про себя, чтобы там не было Федора, но увы. Он был там. К счастью, занимался с какой-то женщиной средних лет. Бывший парень кивнул ей и широко улыбнулся, но лезть не стал.

– Ты его знаешь? – спросила Инна.

– Знала. Давно.

– Влюблена была? – пожала ее руку подруга.

Маша кивнула.

– Была дура, признаю.

– Красивый, – задумчиво заметила Волкова, влезая на велотренажер. – Но я бы его рисовать не стала.

– Почему? – уселась Маша на соседний тренажер и начала бодро крутить педали.

– Пустышка.

Все-то она понимает. Не то, что некоторые, которым надо объяснять.

***

Золотов ехал обратно в М-ск, оставив позади отца и его зверинец.

Он даже сделал перевод во все фонды, которые перечислил батя, сунув ему бумаги с реквизитами, и напоследок заказал несколько мешков кормов и всяких ветсредств непосредственно для отца.

– Приеду, наверное, через пару недель, – предупредил он перед отъездом. – У меня большая сделка, буду занят.

– Ну, бывай.

Машина пожирала километры, а мысли были уже там, в городе. Как там Маша Круглова? Соскучилась или нет?

– Алло, – включил он громкую связь.

– Ой, привет, – зашуршала она, кажется, уронив телефон. – Извини, ты так неожиданно.

В ее голосе была чистая, незамутненная радость.

– Ты сейчас где? – улыбаясь сам не зная чему, спросил он.

– На тренировке, как ты и сказал, – проворчала она. – Качаем ноги.

– Качаем? – уточнил он. – С кем?

– Да не напрягайся ты, – засмеялась девушка. – Мы с подругой. Инна, ты ее видел.

– Переманиваешь клиентуру, – расслабился Иван.

– Типа того, – сказала Маша. – Само так вышло.

Хорошо. Это хорошо, что она не одна. У Золотова было какое-то неприятное предчувствие. Ему не нравился тот смазливый тренер, который приставал к девушке.

– Я через час буду в городе, заеду. Если ты еще будешь там.

– Мы только начали. Приезжай, – ответила она и очень практично добавила. – Потом отвезешь нас по домам.

Глава 58

Иван переоделся, повесил на шею полотенце и взял бутылку воды. Он вошел в зал и сразу нашел взглядом Машу. Рядом с ней была та самая молодая женщина, из-за которой поколотили Тимура. Интересно-интересно. Мужа ее, кстати, поблизости не наблюдалось.

На другом конце зала маячил молодой смазливый тренер, который накануне приставал к Маше. К счастью, он сейчас был занят с клиенткой.

– Привет, – сказал Иван, подойдя к девушкам.

Маша с Инной оглянулись.

– Привет! – сказала Маша и, набравшись смелости, поцеловала его в щеку. – Я соскучилась.

– Всего один день, – сказал он, осторожно взяв ее за подбородок.

– Не всего. Целый день. Кажется, вечность, – понизив голос, ответила она.

– Тогда недостаточно соскучилась, – повернул он ее, как надо, и на глазах у всех поцеловал.

Захотелось вдруг. Обычно он не любил на публике, но внезапно решил показать, с кем эта девушка, чтобы некоторые на нее пялились. Золотов давно понял, что Хоробов и Круглова знакомы, осталось понять уровень и близость этого знакомства. Если девушка думала, что между ними ничего нет, то нагловатый тренер явно считал иначе.

Сначала Маша замерла, когда мужчина коснулся ее сомкнутых губ, сминая их, и положил руку ей на затылок, а потом неуверенно ответила. Золотов не стал растягивать удовольствие и отпустил ее.

– Привет, – улыбнулся он.

– П…привет, – хрипло ответила она. – Какой ты сегодня. Тоже соскучился.

– Спрашиваешь.

Надо скорее свалить на тренажеры, чтобы успокоиться. Девушка была такая ладная, нежная и неиспорченная, что Иван хотел просто увезти ее домой и… Короче, он терял над собой контроль.

– Я пока на беговую дорожку, – сказал он. – Потом встретимся у эллипса.

– О’кей, – улыбнулась Маша, чувствуя тайное удовлетворение оттого, что он показал всем вокруг: они пара.

Мужчина отошел, и Инна сразу спросила у нее:

– Все серьезно, да?

– Очень, – призналась девушка.

– Мне кажется, он надежный мужчина.

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Ой, не знаю. Может, и надежный, но он закоренелый холостяк. Привык. Просто отношения да, пожалуй, а что-то серьезное под вопросом.

– Мне так не кажется. Может, он наконец нашел того, кого искал, – философски заметила Инна. – Ты чего остановилась?! Крути педали.

Она крутила, стараясь не думать о грустном.

Дзен?

«Вражина» в том конце зала размеренно шагал на эллиптическом тренажере, и девушка невольно залюбовалась его худощавой, гармонично развитой фигурой без выпирающих бугров мышц и без единой жиринки. Все как надо. Вот бы ей так! Хотя бы через год. Прямо завидно.

Но дзен.

***

Федор Хоробов размышлял, как бы получше подкатить к Маше. Два дня назад ее полюбовничек его застал врасплох, но по прошествии времени все стало казаться совсем нестрашным. Клиент угрожает, а что он сделает? Пожалуется? Хоробов изредка спал с главбухом Нинель Сергееной, и та сквозь пальцы смотрела на мелкие недочеты в работе. Пожурят и все.

Федя хорохорился, ибо на другой чаше весов была прописка и квартира. Он уже все узнал через знакомого риэлтора, проследив за Машей до квартиры. У нее была однушка (это минус), но отдельная и в центре (что несомненный плюс), в старом фонде (минус), с обременением на ипотеке (минус!), однако она не замужем (плюс) и тот крутой мэн ее динамит.

Поматросит и бросит. А он, Федор Хоробов, старая любовь, ее подберет. Утешит, как он это умел, напоет в уши и отведет в ЗАГС.

Весь в сладких мечтах о вожделенных метрах, парень пропустил момент, когда в зале появился тот самый бизнесмен. Только когда Хоробов почувствовал загривком опасность и посторонний пристальный взгляд, он понял: что-то происходит.

На него смотрел любовник Кругловой. Очки странно блеснули. Мужик криво улыбнулся и пошел к девчонкам, где подарил Маше поцелуй.

– Федор, помогите мне с квадрицепсами, я почему-то не могу разогнуть до конца ногу с утяжелителем, тянет над коленом, – пожаловалась пожилая клиентка, и тренеру пришлось вернуться к своим обязанностям.

***

Алаферов держал паузу, как в «Театре» Моэма. Он решил, что хищная блондинка, положившая глаз на его старшего сына, должна сделать первый шаг сама. А пока копил компромат.

Если продолжать карьеру, а ничего, кроме политической карьеры у него теперь не оставалось, то надо пресекать любые слухи. Если Зотова начнет распускать их, заявляя, что беременна от сына депутата, это плохо скажется на его репутации.

– Подождем, – решил он.

– Руслан Фаритович, вы о чем? – переспросил его помощник.

– Ни о чем, Никита, ни о чем, – похлопал молодого человека по плечу депутат. – Если позвонит Ирина Зотова, не соединяйте со мной. Пусть сделает как минимум два-три звонка для начала.

– Помариновать? – догадливо уточнил Никита. – Не вопрос.

Зотова ждала, что депутат позвонит, но он не сделает этого первым. Она занервничает, поймет, что он ее избегает, затем они наконец поговорят. Это будет интересно.

Любой, кто посмел покуситься на его спокойствие, получит сполна.

Тимура позовет. Будет замечательно, если поговорят под запись. Надо устроить Зотовой и сыну очную ставку, чтобы разрешить навсегда этот вопрос.

***

Зотова, перечислив арендную плату и купив еще один обогреватель в студию, поняла, что не все так радужно. Пришлось заложить еще одно колечко.

Все изделия ее любимые и выстраданные. Мужчины приходят и уходят, а золото и бриллианты остаются. Выкупать будет однозначно. Но для этого надо ускорить дела с депутатом.

– Алло! – набрала она номер общественной приемной. – Это Ирина Милеевна Зотова. Будьте любезны, соедините с депутатом Алаферовым. Он ждет моего звонка.

– Извините, но Руслан Фаритович сейчас очень занят. Но вы можете записаться к нему на прием, – ответил помощник депутата.

– Молодой человек, – сразу окрысилась Зотова, растеряв хорошие манеры. – Вы не понимаете, с кем разговариваете! Я девушка его сына.

– Мне не оставили никаких указаний на этот счет, – как ни в чем не бывало ответил молодой человек. – Оставьте свой контактный телефон или факс, также вы можете записаться на прием или отправить сообщение факсом в канцелярию…

– Вы не поняли, что ли?! Я жду ребенка! – в запале раскрыла интригу блондинка, которая почти поверила в то, что говорит. – Немедленно соедините с депутатом.

Мужчина на том конце провода помолчал, после чего сказал:

– Извините, ничем не могу помочь. На какое время вас записать?

– Ни на какое!!!

Зотова опять чуть не грохнула о стену телефон, в последний момент запустив его на кровать. Гаджет денег стоил. Все стоило денег, черт возьми! Наличные на исходе, кредиткой пользоваться неохота. Депутату только и надо, что отстегнуть на аборт. Она сверилась с расценками в частных клиниках, включая реабилитацию. Еще на месяц аренды хватит.

Или пусть дает «на ребенка», а она потом состряпает справку о выкидыше. Но пару-тройку месяцев подоить депутата надо.

***

– Руслан Фаритович, звонила Зотова, – доложил помощник депутата, заходя в кабинет. – Еще она сказала кое-что…

– Знаю, – устало потер виски начальник. – Она аферистка. Гнать ее в шею. Если еще раз позвонит, предложи встречу по предварительной записи. Я передумал, не желаю с ней разговаривать по телефону. Только лично.

– Я вас понял.

***

Караганов все выяснил. Адвокат Агейко и гардеробщица Камышина встречались около года, после чего расстались. Очевидно, мужчина хотел ее вернуть.

Странная она, конечно. Отвергает ухаживания человека, чей доход исчисляется шестизначными цифрами, и кто, возможно, в будущем возглавит адвокатскую коллегию. Не в ее положении перебирать мужиками. И тем не менее.

– Хм, – отложил он досье, которое переслал факсом знакомый безопасник. – Алло! Зарина, это я.

– Привет, – как-то вяло и инертно отозвалась сестра.

– Я тебя разбудил? – удивился он, ведь было уже три часа дня. – Тихий час? Вымоталась за эти дни?

– Дамир, – хрипло сказала она. – Ты можешь подъехать? Иди сразу в мою комнату.

– Что происходит? – насторожился он и выпрямился, хотя минуту назад сидел развалившись в кожаном кресле за столом в офисе.

– Сам увидишь.

Она отключилась, и в трубке послышались гудки.

***

Дамир подъехал и поднялся на второй этаж в гостевом крыле, где была спальня сестры, и постучал в дверь.

– Кто там? – раздалось изнутри.

– Я.

Она открыла и за руку резко втянула брата внутрь, сразу запершись изнутри. На лице у женщины были темные очки, но даже они не могли скрыть, как опухло с левой стороны ее лицо.

– Кто? – выдохнул Дамир, взяв сестру за плечи. – Это он?

– Я сама виновата.

Она отстранилась и сняла очки. Под глазом наливался желто-синий ободок. К счастью, не полноценный «бланш», но удар, судя по всему, пришелся по скуле рядом с глазом.

– Поедем в больницу, надо снять побои, – жестко, по-деловому велел брат.

Его трясло от ярости.

– Я не хочу, – отказалась сестра. – Я сказала, что простыла, и никого не пускаю пока.

– За пару дней такое не пройдет, – усмехнулся Дамир. – Зарина, ты же понимаешь, что это ускорит развод? Подавать заявление не потребуется, только покажем заключение его адвокату, и он сразу все подпишет, как миленький.

– Ладно, – подумав, сказала она.

Он всегда умел убеждать. Переговоры – его конек.

Если первоначально он хотел избавиться от адвоката, то теперь передумал. Пусть сделает свое дело. Неугодных людей надо прикармливать, этому его давным-давно научил отец. Чем больше он зависит от Карагановых, тем лучше. Будет послушнее.

Пусть знает, с кем теперь Катерина Камышина. Он так решил.

***

Мария сегодня была в ударе. Во-первых, критические дни закончились. Во-вторых, Золотов! Ну, Золотов же. И этим все сказано. Все-таки присутствие «вражины» ее мотивирует. Он лучше любого тренера все объясняет. К тому же рядом спокойнее, сразу ясно, что Федя не будет приставать.

А потом они вернутся в старый спортзал и уже не встретятся. Ивану ни к чему знать, что у них с физкультурником было.

– Вань.

– Что? – посмотрел он на нее, шагая по ступенькам «эллипса».

– Как ты думаешь… – вдох. – Через год какой будет размер? – вдох.

– А какой ты хочешь?

– Шутишь, – оторвала она магнитный ключ от фиксатора, останавливая тренажер. – Я же серьезно.

Золотов нахмурился. Не хватало еще успокаивать девушек. Какие-то у нее странные перепады настроения, кажется, вот-вот заплачет, а пять минут назад улыбалась.

– Серьезно – это твой геном. Если регулярно заниматься, то можно побороть, – ответил он. – Вот я. Покажу как-нибудь старые фотографии, я массу наращивал долго. Хотя особо не старался, для бокса она даже лишняя.

– Понятно, – пробурчала она. – Ладно, проехали.

– Может, хватит на сегодня? – спросил он. – Мне еще на работу надо и потом домой закинуть вещи.

– Ну, пока, – окончательно загрустила Маша.

– Иди сюда.

Он слез с тренажера, и девушка подошла к мужчине, доверчиво прижалась и затихла. Золотов погладил ее по спине и сказал:

– Определись, чего ты сегодня хочешь.

– Сегодня, – задумчиво повторила она.

Маша оглянулась через плечо на Инну. Та закончила качать пресс на скамейке и теперь сидела, пила воду из бутылочки.

– Вань, а ты знаешь, что Инна живет в твоем доме? – сказала девушка.

– Нет, а что?

Иван не понимал, к чему она ведет.

– Ты же обещал нас подвести до дома, – объяснила Маша. – Смотри, как удобно. Сначала меня, потом Инну, ты же все равно собирался домой. На работу и потом весь вечер свободен.

Для чего свободен, не уточнила, но уже все распланировала наперед.

– Маш, откуда ты такая взялась? – улыбаясь, спросил он.

Он развез их по домам и помчался в офис, уже предвкушая, как вечером заедет к Кругловой.

***

Хоробов увидел, как Машка с хахалем и подружкой уходит из тренажерного зала. Отлично. И он как раз закончил с клиенткой.

К слову, эта пятидесятилетняя женщина вовсю ему строила глазки и покупала индивидуальные занятия, кажется, только затем, чтобы побыть рядом. Он пока держал ее на расстоянии, делая вид, что не понимает намеков. Если и закрутит, то так, чтобы Машка не знала.

Быстро приняв душ и переодевшись, он отметился на ресепшене, записал в журнал «тренерские», расписался в ведомости, сдал ключ от шкафчика и бодным шагом, насвистывая, вышел из фитнес-клуба.

Направлялся он прямиком к дому Маши Кругловой.

***

Золотов подъезжал к своему дому. Инна Волкова, подруга Маши, оказалась неразговорчивлй, ежала молча, сложив руки на коленях, и смотрела в окно.

– Помочь дотащить сумку? – спросил Иван. – Ты в какой квартире живешь?

– В сороковой.

И дальше снова молча, будто так и надо. Когда повернули к дому, она достала смартфон и позвонила мужу:

– Сергей, это я. Как ты там, справляешься? Ага. Уже во дворе, сейчас поднимемся. Нет, не Маша. Ее друг, он тут живет.

Она отключилась.

– Муж не заревнует? – пошутил Золотов, вспомнив про Алаферова.

– Не думаю, – ответила молодая женщина. – А, поняла, о чем вы…

Очевидно, она тоже вспомнила о том, что случилось. Золотов припарковался, заглушил мотор и помог Инне выйти из машины. Достав из багажника сумки – свою и ее – он пошел в подъезду. Открыть не успел. Навстречу уже шел супруг Волковой.

Он глядел пристально и неприветливо. Золотов передал ему чужую сумку.

– Иван, – протянул он руку для рукопожатия.

– Сергей, – ответил мужик.

Хват его был спокойным, как на переговорах, ладонь сухая. Мужик не пытался сжать, демонстрируя превосходство, и не играл в гляделки. Просто по ощущениям было понятно, что с ним лучше не связываться. Такие вот спокойные обычно дают шороху.

Да он и сам был таким, рыбак рыбака, как говорится…

– Доставил в лучшем виде, – сказал Золотов. – Девушка попросила.

Волков немного расслабился, а потом снова напрягся, когда Иван вслед за ним и женой пошел в подъезд.

– Да живу я тут, – хмыкнул Золотов, которого изрядно веселила ситуация. – Двумя этажами выше, в сорок четвертой.

Он достал из барсетки визитку и протянул Волкову. Тот подумал и тоже достал визитку, на которой красовался только номер телефона и все. Золотов удивленно приподнял брови, но спрашивать не стал. Убедившись, что мужик непростой, он спрятал кусочек картона и нажал на кнопку вызова лифта.

***

Мария позвонила в ветклинику и договорилась, чтобы посмотрели Шебу. Надо было знать, будут ли котята, и если будут, то когда. Она уже заранее смирилась с неизбежным и размышляла, как пристраивать незапланированное кошачье потомство.

– О тебе, между прочим, разговаривали, – посмотрела она на кошку, которая, свернувшись калачиком, лежала в кресле.

– Мр? – шевельнула та одним ухом, как умеют только кошки.

– Может, оставить тебе за компанию кого-нибудь? – размышляла вслух Маша. – Только все равно стерилизую.

А то мало ли. Разок побаловалась и хватит. Но вообще это чертовски несправедливо по отношению к питомцам. Мозгами вроде понимаешь, что надо это сделать, а душа не лежит.

Скоро должен приехать Иван. Наверное, часа через два будет, можно успеть прибраться и приготовить ужин. А пото-ом… О, потом. Маша старалась не думать, но в голову так и лезли мысли о литых мышцах «вражины» и о жарких поцелуях.

Она, мурлыча под нос какую-то мелодию, поставила запекаться куриное филе в духовку. Чтобы не было сухим, перемешала с луком и пряностями и накрыла фольгой, как учила Катерина. Хлеба в доме нет, ну и не надо. Гречку запарит. Будут пить чай, целоваться и болтать, а там как получится. В недотрогу играть не станет.

Вдруг раздался звонок в дверь. Маша посмотрела на часы: сколько прошло времени? Полтора часа, маловато, Золотов управился раньше, чем планировал. Отлично!

Маша скинула фартук, пошла в прихожую и не глядя открыла дверь.

– Привет, – сказал Федор Хоробов.

Он вальяжно привалился к дверному косяку и улыбнулся, очевидно, уверенный в своей неотразимости. Маша отпрянула от неожиданности. Ошалев от такой наглости, она спросила:

– Федь, что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?

– Птичка напела, где ты живешь.

– А-а, Зотова, – сразу сообразила, откуда дует ветер, девушка.

Ясно-понятно. Два сапога пара, и оба левые.

– Проваливай, – решительно сказала Маша. – Скоро мой мужчина придет, он не должен тебя видеть.

– Да ладно тебе, – снова улыбнулся физкультурник. – Нечего заливать. Дай, я войду.

Хоробов был уверен, что бизнесмен не будет трахаться в однушке девушки на продавленном диване, скорее, повезет ее на съемную квартиру или к себе. Маша сказала это, чтобы он ушел. Да и одета она не для свидания. Простое домашнее платье в горошек до колена, тапочки на босу ногу. Ожидая любовника, так не наряжаются.

Помня о любви Кругловой к шоколаду, он достал из-за спины сюрприз – большую норвежскую шоколадку с орехами и соленой карамелью.

– Да пошел ты! – не выдержала Мария, вспомнив, как он на спор ее охмурил. – Убирайся.

Она попыталась закрыть дверь, но бывший ловко вставил туда ботинок, не давая этого сделать.

Глава 59

Маша сама не поняла, как так получилось, но парень вошел в дом и притиснул ее к стене.

– Ты же этого хочешь, – сказал он, приблизив лицо вплотную, так что она ощутила пахнущее мятной жвачкой дыхание и увидела какой-то бесовской огонек в его глазах.

– Пусти! – крикнула она и попыталась выскользнуть у него под рукой. – Что ты приперся?

– Маш, – перехватил он ее и всем телом прижал к стене, так что не спрятаться, не скрыться. – Маш…

Он начал ее целовать, не давая сказать ни слова, и у девушки закружилась от удушья голова. Во рту возился его язык. Руки похотливо шарили по ее телу. Федор застонал, и она почувствовала, как он возбудился.

От паники Маша замычала, пытаясь вырваться, и прикусила его губу.

– Б…!

Незваный гость отстранился и дотронулся до губ, где уже выступила кровь.

– Ты о…ла?!

Вот теперь он по-настоящему разозлился. И возбудился, кстати говоря, фигурка класс. В его вкусе, хотя он сам себе редко в этом признавался. Талия, бедра, грудь – все на месте. Федор, не обращая внимания, как пушинку вскинул Машу на руки, и она взвизгнула.

– Идиот! Пусти! Отстань от меня!!!

Он понес ее в комнату, беглым взглядом оценивая обстановку, и сразу уложил ее на диван. Кошка, лежавшая в кресле, встрепенулась, удивленно глядя на хозяйку и незнакомого человека.

– Пусти-и… – замотала она головой, не давая себя снова поцеловать. – Ой!

Мужчина навалился сверху, придавив ее, и его колено вклинилось ей между ног. Он задирал ей платье, тиская за бедра и зад. Маша, сообразив, что дело плохо, молча и с остервенением сопротивлялась, еще больше распаляя насильника.

В дверь позвонили, и она отчаянно вскрикнула. Хоробов замер и зажал ей рукой рот.

– Кого-то ждешь?

Сейчас, наверное, уйдут, решил он. Вдруг зазвонил телефон Кругловой, лежавший на тумбочке. Маша извернулась и снова укусила насильника, на сей раз всерьез, прокусив руку до мяса, и он взвыл от боли, ударив девушку по щеке. Она вскрикнула, и вдруг какой-то злобный комок из зубов и когтей обрушился сзади на парня.

Шеба утробно, угрожающе завывала. Шерсть ее встала дыбом.

– Мя-а-а-а!

– Б…! Че за ...?

Физкультурник привстал, отодрал от шеи и швырнул в угол взбесившуюся кошку. Маша, пока мужчина отвлекся, метнулась в прихожку и повернула замок. Дверь открылась.

– Ваня!

– Что тут происходит? – спросил он, сходу оценив и ободранного, поцарапанного парня, появившегося в дверях, и растрепанную, покрасневшую Машу.

– Он… меня… Он…

– Ясно.

Иван осторожно отодвинул девушку в сторону, обошел, заслонив собой, и посмотрел на окровавленного парня.

– А я тебя знаю.

– Ты… ля… иди сюда, поговорим! – тяжело дыша, ответил тот, ничего не соображая, и, шатаясь, подошел с ним вплотную.

– Поговорим, – усмехнулся Золотов.

Сделав быстрый шаг навстречу, он провел короткую серию левой-правой-левой по корпусу, после чего вырубил парня хуком снизу. Тренер даже не успел ничего понять, мешком повалившись на пол.

Потирая сбитые костяшки на руках, Иван обернулся к растерянной Маше:

– Заявление писать будешь?

– Не знаю, – ответила она.

Забыв правило, что лежачего не бьют, она подошла к Феде и смачно пнула его под зад. И тут же охнула, запрыгав на одной ноге. Отдача была болезненная.

– Ну кто же так делает, босиком-то, – попытался пошутить Золотов, чтобы разрядить обстановку. – Вот как надо.

И он добавил уже очнувшемуся и стонущему уроду пинком под ребра. Судя по боевому настрою девушки, парень не успел сделать ей ничего плохого. У него от сердца отлегло, а вот в первый момент он подумал о самом худшем.

Маша смотрела на этот сюр – стонущего Федю, улыбающегося непонятно чему «вражину», слышала свист вскипевшего чайника и понимала, что она спаслась. Все хорошо. Все. Хорошо. Господи, хорошо-то как…

– Господи, Шеба! – вдруг спохватилась Маша и пулей метнулась в комнату.

***

Полиция ехала полчаса. Мучительно долго тянулись минуты.

– Ну почему так долго?

– Не на труп же едут, – снова пошутил Золотов, но она шутки не оценила.

Хоробова они заперли в ванной, и оттуда время от времени раздавался шум. Затем что-то разбилось.

– Он мне всю ванну разнесет, – проворчала она, думая, что это малость по сравнению с тем, что могло случиться.

– Починим, – хмыкнул Иван.

– Шебочка, – снова заглянула за шкаф Маша, пытаясь выманить любимицу. – Шебенок, вылезай.

Кошка опять злобно завыла, сверкая глазами во тьме, и забилась еще дальше. Маша размышляла, не вызвать ли ветеринара на дом, пусть посмотрит, вдруг этот гад что-то кошке сломал. Вызвать полицию, кстати, она решила из-за кошки. Никто – НИКТО – не смеет обижать ее. Это святое.

– Вот гад, убила бы. Шеба, иди, моя сладкая, у меня есть вкусняшка.

Она взяла в руки кусочек корма, запустила руку поглубже за шкаф и чуть не получила. Кошке не хватило пары миллиметров, чтобы как следует пропороть кожу. Маша отдернула руку, глядя на тонкие полоски, наливающиеся кровью. Кое-где выступили алые бисеринки.

– Так, – сказала она, посмотрев на Ивана. – Двигаем этот чертов шкаф.

Золотов, видя, что она в неадеквате, не стал спорить, хотя считал, что кошка успокоится и вылезет сама. Он поправил очки, зашел с другой стороны и ухватился за «наркомовский», тяжеленный советский шифоньер в человеческий рост. Вместе они сдвинули мебель с места.

Кошка пулей вылетела из-за шкафа и понеслась в прихожую. Оттуда раздался новый звонок в дверь. Маша пошла открывать.

В ванной как будто что-то обвалилось и бодро зажурчала вода. Послышались маты.

– Господи, что там происходит? – с ужасом уставилась она на дверь санузла.

***

В отделение приехал юрист компании, которого срочно вызвал Золотов. Он рекомендовал не раздувать историю, но стрясти с молодчика за моральный и материальный ущерб, предварительно подписав бумаги об отсутствии взаимных претензий.

Федор, пребывая в заточении, попытался вылезти через окошко, ведущее на кухню. Встав на унитаз, парень своротил его набок. Упав, Хоробов разбил «тюльпан» рукомойника и фаянсовую ногу под ним, после чего поскользнулся на влажном кафеле и хорошенько приложился головой о бортик ванной. Так его и нашли лежащим и стонущем на полу. Воду перекрыли, все записали, злодея заковали и сопроводили в машину, ожидавшую снизу. Маше в Иваном тоже пришлось проехать в отделение.

– Есть вариант, что вам предъявят за превышение необходимой самообороны, – сказал юрист. – Хотя в объяснении заявлено, что он сам причинил себе травмы, все-таки он в любой момент может изменить показания. А девушка не была изнасилована, так что из потерпевшей может стать вашей соучастницей, а он потерпевшим. Знаете наши законы…

Ну да. «Вот когда убьют, тогда и приходите». Тут наоборот. Избиение, удержание против воли и так далее. Тянет на солидный срок. Нечистый на руку прокурор или следак могут раздуть дело, чтобы за его закрытие выкачать побольше денег из бизнесмена. Иван отлично это понимал.

– Да знаю я, – разозлился Золотов, до этого уверенный, что парня сразу упакуют. – Какой план действий?

– Закончить за примирением сторон, в досудебном порядке, – услышал он в ответ. – Девушка получит новый ремонт в ванной, виновник ранее не привлекался и, думаю, больше не будет преследовать Марию. Можно пригрозить сообщить ему на работу, которую он вряд ли захочет потерять.

***

– Ты как? – присел он рядом с девушкой на скамейку, и протянул кофе, купленный в автомате неподалеку.

Дело было в том же отделении, где они уже были, выясняя судьбу потерянного смартфона. У Маши было дежа вю. Только теперь из «вражины» Золотов превратился в защитника.

– Нормально, – тихо ответила она и виновато на него посмотрела. – От меня одни проблемы, да?

– Вообще да, – кивнул он. – Это что-то меняет?

– Ничего. И… спасибо тебе.

– Глупая, – сказал он. – Пей, пока не остыло.

Она была такой красивой, что он вдруг понял, почему снесло крышу тренеру. Что-то такое было в ней, эдакое. Эти раскосые глаза, опушенные ресницами, или эта белая кожа, или четко очерченные губы, или слегка покатые плечи, которые сразу хотелось обнять. Он сам не знал, почему, но ее хотелось защищать от всего мира, и мужчина не понимал, почему раньше всего этого не разглядел.

– А в девяностые можно было отвезти его в лес, и никто бы не искал, – вдруг сказал он.

– Даже не шути так.

– Как вариант, – хмыкнул он. – Ладно, пусть живет. Хорошо, что я успел.

– Да, – сжала она его руку.

***

Катерина работала теперь целый день, затем полдня. И опять, и снова. Ни выходных, ни проходных. Такое ощущение, что домой приходит только для того, чтобы переночевать.

– Маш, привет, – сказала она. – Ты как?

– Ой, не спрашивай, – ответила подруга.

– Что-то случилось? – уточнила Камышина. – Ты где?

– В милиции! То есть в полиции!

– Так, рассказывай.

Маша рассказала все, сжато и без подробностей излагая события.

– Офигеть. Круглова, ну ты даешь! – восхитилась Катерина. – Тебе надо молоко за вредность давать. А Федю кастрировать овечьими ножницами. Тупыми. Не спеша.

Подруга на том конце провода засмеялась, но как-то нервно. Наверное, еще не отпустило напряжение.

– Маш, я чего звоню. Устала, сил моих нет. Даже круги под глазами появились, – сказала Катерина. – Ты приходи в себя скорее и выходи на работу.

***

Маша была даже рада, что пора выходить на работу в гардеробе.

Нечего ей делать в элитном спортклубе, где она снова может встретить Хоробова. Несостоявшийся насильник только что подписал все необходимые бумаги, и обе стороны разошлись полюбовно. Маша не стала писать на него заявление и снимать побои, хотя на запястьях, груди и бедрах уже проявились синяки в тех местах, где он грубо сжимал и тискал ее.

Федор со своей стороны обязался оплатить расходы на ремонт по первому требованию.

– После оценки ущерба, – вякнул он.

Но следователь, которому не хотелось портить статистику в этом месяце, нахмурился и сказал:

– Поговори мне еще. Давай подписывай и проваливай. Радуйся, что в СИЗО не отправили.

Весьма ускорил процесс юрист «Гипериона» и подъехавший адвокат, которые уладили все с ментами в личном порядке, сказав, что девушке не нужна лишняя огласка. Поспособствовала этому и крупная сумма денег.

– А теперь извинись перед девушкой, – встал у него на пути Золотов, когда Хоробов хотел уйти.

Маша, нетерпеливо постукивая ногой, хищно посмотрела на несостоявшегося насильника. Страха больше не было.

– Ну. Я жду, – поторопил Иван.

– Маш, – сказал парень. – Извини. Не знаю, что на меня нашло. Это все Зотова, я бы сам никогда…

– Да иди уже, иди, Федя.

Ей было противно все это слушать. Извинился и ладно. Стало ясно, что мстить за избиение он не станет и сам уже жалеет о сделанном.

– Давай, я отвезу тебя домой, – сказал Золотов.

***

Дома было, как после бомбежки. В ванной, к счастью, была гидроизоляция. Хотя дом старый, предыдущий владелец квартиры озаботился этим после протечки. Сделали на совесть, пол под уклоном к центру. Лужа стояла внутри, не спеша стекать к стенам.

Унитаз лежал рядом с фановой трубой. Заглушки не было, и сразу же жутко завоняло, стоило открыть дверь в ванну.

– Воды нет, – спохватилась Маша. – Хорошо, я чайник вскипятила.

Она снова включила газ и обошлась влажными салфетками. На кухню пришла кошка и сердито посмотрела на хозяйку.

– Мяу.

– Да, моя хорошая, – присела рядом с ней девушка. – Ты в порядке?

Она осторожно осмотрела кошку. Вроде цела, не мяучит, когда ее крутят-вертят. Только напыжилась и выразительно глядит. Правильно говорят, что кошки приземляются на все четыре лапы. Федя не причинил ей вреда. Мария вздохнула с облегчением.

– Вань, надо вызвать слесарей, наверное, – сказала она, посмотрев снизу вверх на Золотова, и встала. – Но это потом. Идем пить чай.

Надо было прийти в себя.

***

– Ладно, ты иди, а то мне еще прибираться. Воды еще схожу куплю. Канистры до завтра хватит.

– Не глупи, – сказал Золотов. – Завтра все сделаешь. Сегодня ночуешь у меня.

– Но…

– Никаких но. Собирайся.

Маша хотела возразить, что-то сказать, но слова застряли в горле. Она послушно пошла в комнату собирать вещи.

***

Они ехали к нему домой. Кошка в переноске рядом на заднем сиденье. Ее оставить не могли. Маша по пути отзвонилась Катерине и сказала, что завтра у нее ремонт, а выйдет послезавтра, если все будет хорошо.

– Потерпи еще один день, хорошо?

Золотов посмотрел на нее в зеркало над лобовым стеклом. Кажется, Маша окончательно пришла в себя. Она казалась излишне мягкой и впечатлительной, но психика на редкость устойчивая. Никаких истерик. Это радовало.

Мужчина вдруг сообразил, что у него нет гостевых апартаментов. В одной из комнат был оборудован кабинет для удаленной работы, в другой спальня, в гостиной только диван. Ладно. Поспит на диване. После случившегося он решил не приставать к девушке, еще не так поймет.

– Приехали.

Он достал ее сумку из багажника, гадая, что внутри. Тяжеловато. Они пошли к подъезду и увидели чету Волковых, которые тоже выбирались из машины с ребенком, девочкой лет полутора-двух на вид.

– Привет! – помахала ей рукой Инна.

– Привет, – смутилась Маша.

– Зайдешь к нам?

– Сегодня нет, – ответила она. – Давай завтра с утра? Или ты приходи. Ваня, можно, да?

– Можно, – великодушно ответил он, понимая, что попал.

Они поднялись наверх. Когда вошли в прихожую, кошка что-то почувствовала и начала опять мяукать, чтобы ее выпустили.

– Да-да, уже все. Приехали, – сказала хозяйка и распахнула дверцу.

Шеба выскочила и с интересом начала озираться, а потом инстинктивно двинулась в сторону санузла.

– Ах ты, моя умница.

Девушка достала из пакета и занесла туда кошачий лоток, где тут же пристроилась британка, после чего начала загребать по кафелю лапой, дескать, убирай.

– Воспитанная, – заметил Иван.

– Да не то слово.

Кошка тем временем выбралась в гостиную и там нос к носу столкнулась с игуаной. Она выпучила глаза и попятилась. Китс, раздув складку на шее, посмотрел на Шебу. Флегматично перебирая лапами, ящер продефилировал в сторону прихожей. Кошка, немного придя в себя, пошла за ним по пятам.

– Смотри, не отстает.

– Ладно, лишь бы не подрались, – ответила Маша.

Она крепко-крепко обняла своего «вражину», понимая, что без него не может. Все так, как надо. Все правильно.

***

И спала она крепко, несмотря на все случившееся. Правда, в кровати почивать отказалась, хотя Иван ей предлагал лечь в спальне, а сам хотел на диване. В итоге там спала она. Шеба пришла к ней под покровом ночи, когда ей надоело пасти игуану.

– Что, не видела такого никогда? – гладила девушка кошку, которая лежала рядом.

– Мур-р…

Шеба включила мотор, и это означало, что все хорошо.

Дзен.

***

Утром Золотов встал раньше нее, разбудил и сказал, что едет в офис.

– Семь утра, – поглядела она на часы. – А начало у вас в девять. Успею завтрак приготовить.

– Я первый в душ, – сказал он.

Пока мужчина принимал контрастный душ, пытаясь забыть, какая она манящая и томная со сна, Маша успела приготовить омлет и заварить черный чай.

Иван поел, уехал, а она осталась. Позвонила Инне и спустилась к ней, чтобы не злоупотреблять гостеприимством Золотова. Договорившись с ней позаниматься послезавтра, она стала звонить знакомым слесарям.

Если унитаз еще можно было спасти, то раковину требовалось покупать новую. Мужик, который уже делал ремонт у прежнего хозяина квартиры и достался Маше «по наследству», заверил, что все купит и привезет с чеками. Договорились встретиться днем.

К вечеру все было готово.

Даже жаль немного, что все так быстро закончилось. Она бы не отказалась еще немного погостить у Золотова. И не только.

***

На другой день она позанималась с Инной Волковой и в три часа сменила Катерину.

– Наконец-то! – воскликнула она. – Никаких денег уже не надо, хочу на волю!

– Прости, – сказала Маша. – Ты что-то говорила про тропическую купальню? Давай сходим туда вместе в выходной.

– Ну, пока. Я побежала.

Катерина подхватила сумку и походкой от бедра пошла на выход. Внутри все пело. Свобода! Сегодня она наконец выспится. А завтра надо к косметологу и парикмахеру.

– Привет, – услышала она.

Дамир Караганов стоял рядом со своей машиной и улыбался.

– Ну, допустим, привет, – ответила она, но губы сами собой тоже складывались в улыбку.

Ненормальный приехал к ней. Соскучился, что ли? Выглядел потрясающе, словно готовился к свиданию. Идеально выбрит и подстрижен. Одет с иголочки в элегантное черное пальто из альпаки. В руках букет цветок.

– Все еще злишься? – вкрадчиво спросил он, протягивая ей розы.

Сочные, спелые, тугие бутоны, длинные ножки, густо-алые, почти черные лепестки.

– Ну, допустим, уже нет, – прищурилась она. – Ух ты! Мои любимые.

Аромат одуряющий, особенно зимой, на морозе.

– Полезай в машину. Едем в ресторан, – сказал он.

– А потом? – ехидно уточнила она.

– Отвезу тебя домой к папе с мамой, не переживай.

Ощущая какой-то подвох, Катерина сделала шаг к машине. Дамир довольно улыбнулся.

Глава 60

Маша отработала вечер, утро, и в середине следующего дня ее сменила Анжела Викентьевна. Пожилая женщина, улыбаясь, сказала:

– Машенька, там вас уже ждет молодой человек.

Золотов стоял в холле, ожидая ее. Сердце девушки чаще забилось от радости.

– Привет, – вышла она навстречу.

– Привет, – обнял он ее и поцеловал в висок.

Они замерли на один бесконечный миг, не желая расставаться, а потом он нехотя отодвинулся и сказал:

– Идем тренироваться.

– Идем. Кстати, Тимур должен сегодня прилететь, – сказала Маша. – Ты говорил, в субботу?

– Да, точно. Вечером поеду встречать.

– Я с тобой.

Словари! Всякие пособия. Брат везет ей их, ну как тут не встретить, в самом деле. Маша мысленно потирала руки, предвкушая это.

На старом месте заниматься было лучше, хотя здесь не было такой навороченной техники, как в «Икс Фите». Все так душевно и лампово, все свои. Золотов командовал и водил ее с тренажера на тренажер. Она слушала, внимала и повторяла, представляя, что с каждой минутой становится все стройнее и лучше.

Ю-ху! Она молодец. Даже «вражина» похвалил.

Они переглядывались, и словно искры пробегали туда и обратно. Маша вдруг поняла: что-то поменялось между ними. Девушка особо остро воспринимала случайные прикосновения мужчины. Кажется, они были настроены на одну волну.

Когда они закончили и пошли обратно по галерее, где не было чужих глаз, Золотов вдруг прижал ее к стене. Маша не испугалась, только удивилась: с чего бы это? Да, он ее хотел, но это было неожиданно. Место неподходящее. В любой момент их могут застать врасплох.

– Маш…

– Что? – тихо спросила она.

Он поставил руки по обе стороны от ее головы и навис над ней, не давая сдвинуться с места. Все было как вчера, только он – не Хоробов. Страха не было, только ожидание.

– Ничего, – ответил он и поцеловал.

Поцелуй был настоящий, взрослый. Девушка ахнула. Он пил ее дыхание, завладевая ею. А когда она попыталась ответить, обнял ее за затылок, придерживая большой ладонью, и сдавленно выдохнул. Маша запустила пальцы ему в волосы и тоже обняла, так что, когда он решил закончить, не дала ему это сделать. Она сама поцеловала его в ответ, пробуя на вкус.

Они постояли еще немного, прижавшись друг к другу. Переводя дыхание, мужчина коснулся лбом ее лба и потерся щекой. Девушка ощутила отросшую щетину, вдохнула аромат его лимонного одеколона, и ей вдруг захотелось повторить.

– Вань! – шепотом сказала она.

– Что?

– Ничего, – ответила она и сполна вернула ему поцелуй.

И он пропал. Ему хотелось ее раздеть, погрузиться внутрь, в ее сладость, и забыться там. Казалось, если он не сделает это, то никогда себе этого не простит.

– Идем, – сказал он и потянул ее за руку.

Прочь отсюда. Скорее. Ох, одежда же… Надо одеться, не пойдут же они по морозу босиком, как в песне. Проклятый номерок куда-то делся. Золотов чертыхнулся, нашел, протянул удивленной гардеробщице – сменщице Маши – и получил свое пальто, а потом куртку девушки. Он помог ей одеться, стараясь лишний раз не касаться, иначе не выдержит, и все случится прямо в машине.

Надо только доехать до дома, а там… Может, к ней? Это ближе. Нет. Там ремонт, условий никаких. На съемную квартиру, где мужчина обычно встречался со своими женщинами, тоже не хотелось ехать. Почему-то было ощущение неправильности, словно это все испортит. Так что поехали к нему.

– Куда мы едем? – сообразив, что давно проехали ее остановку, спросила Маша.

Ему понравилось, как она это сказала. Не «куда ты меня везешь», а «куда мы едем». Мы. Было в этом что-то.

– Ко мне. Надеюсь, ты не против?

Он посмотрел на нее в зеркало над лобовым стеклом.

– Нет, – тихо-тихо ответила, почти прошептала она.

Если бы не движение головы из стороны в сторону, Иван бы не понял, что она сказала. А Маша вдруг решилась, как в тот день, когда им помешал брат. Все давно к этому шло, пора бы уже. Как в омут с головой. И будь что будет.

Интересно, как это… «Ну, тогда, когда».

В общем, было любопытно, как это – с ним. И как это вообще. Никогда же не спала с мужчинами и… Короче, ужас! И хочется, и колется. Но больше все-таки хочется, если так посмотреть. Она коснулась рукой своих губ, заново переживая поцелуй.

***

Все было так, как она оставила. Плед небрежно брошен на кресло, а постельное она сразу же убрала с дивана в гостиной, как только Золотов утром уехал на работу. В остальном аскетичный минимализм, посреди которого она раньше ощущала себя чужой. Но не сегодня. Одной ночевки хватило.

Место уже не казалось чужим, как неведомая территория, принадлежащая мужчине.

Золотов поймал ее за руку, вернув обратно, обнял и поцеловал.

– Ты права, сегодня прилетает Тимур, – усмехнулся он. – Надо пользоваться, что его нет.

– Ну, да, – фыркнула она от смеха. – Бдит. Обликом орале. Ты из-за него со мной не танцевал, да?

– Да.

Они снова целовались, как два подростка за школой, пока их не видят взрослые. Словно в первый раз, и внутри все замирало и переворачивалось точно так же.

Золотов вдруг резко вскинул ее на руки, и Маша засмеялась от счастья.

– С ума сошел! Надорвешься, – легко коснулась она его губ.

Девушка сама не поняла, как они добрались до спальни. Только когда рухнули на эргономичный матрас, который спружинил под их совместной тяжестью, она поняла, что все очень, очень далеко зашло.

Золотов встал. Мужчина скинул рубашку, аккуратно свернул и повесил на спинку стула. Точно так же он поступил и с брюками. Маша, облокотившись на локоть, наблюдала, как он разоблачается. Иван снял очки и положил их на прикроватную тумбочку. Маша ждала, что же будет дальше. Он осторожно коснулся одной лямки ее сорочки, спуская вниз, на плечо. Затем другой.

Ткань упала вниз, обнажая грудь в обрамлении кремового бесшовного лифчика, который она носила на тренировки. Девушка на миг пожалела, что не надела кружевной комплект, который купила, гуляя по «моллу» с подругой. Спонтанная покупка. Но по закону подлости сегодня на ней простое белье без изысков.

Золотов замер, изучая конструкцию. Хм, застегивается спереди. Очень удобно. Щелчок – и лифчик долой. А там…

Все было так, как в том самом сне. Или в ту предновогоднюю ночь, только лучше. Он никогда не думал, что так бывает в реальности. Совершенство.

Маша ахнула, когда он горячими ладонями коснулся ее кожи, погладил плечи и вдруг, как в чашу, заключил грудь в ладони.

– Иван?

Он не ответил. Наклонившись, он поцеловал ее там, в ложбинку декольте. У девушки все сжалось внутри от этого странного, нового, пронзительного чувства. Между ног то ли боль, то ли сладость. И еще непривычное томление.

– Я…

Кажется, она хотела что-то сказать, но забыла, что именно, потому что мужчина все так же бережно опрокинул ее на простыни и наклонился над ней, глядя глаза в глаза.

– Можно? – спросил он.

Она, лишившись дара речи, молча кивнула. Мужчина целовал, целовал ее, и она уплывала куда-то далеко-далеко, где остались только она и он. Золотов осторожно стащил топик у нее через голову. Маша послушно подняла руки, когда он это сделал. Большая мужская рука накрыла заветный треугольник между бедер. Только тонкая ткань трусиков отделяла его от цели.

– Я сниму?

Маша кивнула и на миг зажмурилась. Ну вот, больше нет секретов. Он видел ее всю. Она не стыдилась, просто отчаянно стеснялась. Еще подумала, вдруг ему не понравится то, что он видит перед собой. Собравшись с духом, посмотрела на него и, к своей радости, убедилась, что очень даже нравится. Мужчина жадно, в странном нетерпении смотрел на нее.

И снова целовал, только уже не в грудь, а в живот, заставляя ее напрячься в ожидании. По коже пробежали мурашки, а между ног вдруг так сильно сжалось, что она слабо застонала от нетерпения. Хотелось, чтобы он продолжил, и страшно не хотелось, чтобы останавливался. Девушка решила идти до конца, и будь что будет.

Золотов тоже не хотел останавливаться. Он, привыкший все держать под контролем, всегда владеющий ситуацией, вдруг спасовал перед этой непредсказуемой, неизвестной переменной по имени Мария Круглова. Все его привычки, все жизненные установки рассыпались и исчезали под напором страсти.

Она была… красивой. Непривычно красивой. Просто совершенство – земное, пышное, роскошное и бесконечно соблазнительное. Хотелось зарыться лицом в ее шикарную высокую грудь, погрузиться между ног, овладеть и остаться там навсегда. В паху все окаменело от желания. Он был более чем готов.

А она – нет. Вроде бы согласилась, но, тронув ее внизу, Золотов убедился, что ей далеко до того момента, когда она легко примет его далеко немаленький размер. Придется сдерживаться, а он этого не любил, предпочитая жесткую езду без правил. В сексе он всегда себя отпускал, не забывая, впрочем, о партнерше.

– Сейчас… Погоди.

Он, приготовившись, быстро распечатал пакетик из фольги и раскатал «защиту». И тут же почувствовал, как Маша еще сильнее напряглась. Да что такое? Хотелось, чтобы она расслабилась, и мужчина попытался помочь ей. Вроде, подействовало. Стонет и выгибается при каждом движении пальцев, становится влажной и шелковистой, подается навстречу, смотрит уже без прежней стеснительности. Губы слегка приоткрылись, показав жемчужные зубки, и девушка часто-часто, поверхностно задышала.

Золотов оторвался на миг, не дав ей кончить раньше времени от своих рук, и устроился между бедер девушки. Он поцеловал ее, а потом плавно, мощно двинулся вперед… и застыл. Ничего не получалось. Вроде, вошел, но дальше стоп. Маша дернулась, ахнула и сжалась так сильно, что он чуть не кончил с одного толчка. Она была такой узкой! Облегала его, как перчатка, сжимала и почему-то отталкивала, упираясь ладонями в грудь.

– Что? – удивился он. – Больно?

Маша все так же молча кивнула, прекратив вырываться. И тут до Золотова дошло.

– Ох, Маш. Первый раз, да?

Снова кивает, как китайский болванчик. Она в тот миг думала только о том, чтобы он с нее слез. Было тяжело, влажно, болезненно и ужасно неловко. Во-первых, потому что все оказалось не так, как она представляла. Во-вторых, потому что он узнал. Господи! Ну, узнал, узнал… Можно подумать, такой позор быть девственницей в ее возрасте. А вообще да. По нашим временам лучше об этом никому не говорить, а то покрутят пальцем у виска: что это с ней не так? Все перевернулось с ног на голову.

Еще было до слез обидно, что она все испортила. Надо было ему позволить, наверное, делать то, что он захочет. Но разве себя пересилишь? В общем, не первый раз, а позорище. Было так хорошо, просто волшебно, и потом боль.

– Погоди, я сейчас, – вышел он из нее.

Золотов скатился с нее, и девушка сразу облегченно вздохнула. Он встал, и Маша смущенно отвернулась, стараясь не смотреть на обнаженное мужское тело. Куда он вышел? Зачем? Что там делает?

Мужчина в это время рылся в аптечке. У него было все, в том числе ватно-марлевые повязки и пантенол. Хм… Он задумался. Первый раз имел дело с такими повреждениями, но решил, что справится. Золотов достал все необходимое и вернулся к девушке. Он опрокинул Машу на простыни и развел ей бедра. Она начала отпихиваться, но он строго цыкнул на нее, и она послушно затихла.

– Вот, держи, – сказал он, сообразив, что смущает ее. – Сама справишься или помочь?

– Ой, сама! Сама-а…

От испуга прорезался голос. Маша смущенно сдвинула ноги и села, прикрывшись простыней.

– Если будет хуже, скажешь. Я отойду.

– Куда? – испуганно спросила она.

В аптеку, что ли? Или еще куда? С него станется. «Вражина» деловой. Все с ней хорошо. Просто непривычно. Ощущается как ссадина. Не оставляет чувство неловкости.

– В душ, – ответил он. – Скоро буду.

Будет? Значит, придет, и дальше… что? О, господи, придет. Золотов – вещь в себе. Что он задумал? Маша запаниковала, потом легла на спину и попыталась успокоиться. Через дверь слышался приглушенный шум воды. Как и говорил, хозяин квартиры принимал душ.

В это время Иван, стоя под прохладными струями, пытался успокоиться. Все, баста. Секс-марафон отменяется. На время или навсегда – непонятно, но скоро станет ясно. Надо вернуться к Маше и успокоить. А то знает он этих женщин. У них половина событий и переживаний происходит в голове, а не в реальности.

Перед глазами вдруг опять мелькнуло ее лицо в момент, когда он вошел в нее. Спадающие на лоб влажные пряди волос. Закушенная нижняя губа, карие глаза с поволокой, наполовину прикрытые длинными ресницами, лихорадочный румянец на щеках. Смесь нетерпения и удивления. Тихий стон.

– Маша…

И даже холодная вода не спасает, так хочется продолжить то, что начал. Останавливает только то, что он может сделать ей больно. А когда женщине больно, то какое ему от этого удовольствие? Никакого, ясное дело.

Зато знать, что довел ее до оргазма, что она от него так забалдела и забыла обо всем – это то, что потом приятно грело душу. Половина удовольствия именно в этом. Видеть, как женщина под ним выгибается, как сжимает ногами, как впивается пальцами в порыве страсти, и слышать, как не может сдержать стонов и вздохов… Ощущать, как твердеют соски, и чувствовать пульсацию внутри в момент, когда она кончает. В этом самый кайф.

Ей хорошо. И тогда она разрешает входить во всю длину, делать с ней, что угодно.

– …ля!

Разрядка была мгновенной. Мужчина постоял немного под бьющими сверху струями воды, привалившись к кафельной стене.

Выйдя и накинув халат, Золотов пошел на кухню, налил в два высоких стакана воды из кулера и вернулся в спальню. Маша сразу встрепенулась и с опаской посмотрела на него.

– Хочешь? – протянул он ей один из стаканов.

– Да, спасибо.

Мария отпила, и сразу стало легче. Значит, продолжения не будет. Так?

– Я могу лечь в гостевой спальне, – сказал Золотов, решив не выселять девушку отсюда. – Если что, зови.

А сам подумал: вдруг передумает? Ну, кто их знает, этих женщин? Как в том анекдоте про поручика. «А вдруг?»

– Спасибо, – девушка вдруг порывисто обняла его и чмокнула в щеку.

Она была безумно благодарна ему за проявленное благородство. Получилось как-то по-детски, невинно. Он удивился на мгновение и ответил:

– Не за что.

Благодарит за что? Непонятно. За то, что …нул ее? Непохоже. Не за что благодарить пока. Или за то, что больше не пристает? Похоже на то. Ладно, утро вечера мудренее.

***

Маша, вымотанная до предела, задремала. Очнувшись поздно вечером, она сначала не поняла, где находится.

Надев белье, которое валялось на постели, и замотавшись вместо халата в одеяло, она пошла в гостиную. Там в обнимку с ноутбуком сидел Золотов в одних пижамных брюках, а на спинке дивана, как на насесте, устроилась игуана.

– Привет, – неловко сказала Маша. – Я думала…

– Что? – спросил он, блеснув очками.

От бликов не понять, что у него на уме, выражение лица не расшифровать. Она хотела сказать: «Я думала, ты тоже спишь». Хотела сказать ему: «Полежи со мной». Просто обними.

Но она не решилась. Только попросила:

– Шеба там не кормленая. Отвезешь меня домой?

***

Ехали обратно в неловком молчании.

– Извини, что напрягаю, – наконец сказала она, чинно сложив руки на коленях.

На мужчину она не смотрела.

– Да ладно, – хмыкнул он, и Маша не поняла, чего он вдруг развеселился. – – Потом поеду в аэропорт встречать Тимура.

– Ой!

Точно. Брат прилетает. А она… Что она? Расклеилась, не поедет. Чувство неловкости не оставляло. Хотелось сделать себе чашечку запретного, сладкого и ароматного какао, завернуться в плед и тупить перед телевизором, не думая ни о чем. И чтобы кошка мурчала рядом.

– Ой, – повторил он. – Забыла?

– Забыла.

– Не поедешь?

– Даже не знаю… – задумчиво ответила она.

Золотов завернул в какой-то переулок, прямо в арку между старыми сталинками, в глубину какого-то темного двора, и там остановился, не доехав до Машиного дома.

– Зачем мы тут? – удивилась она. – Почему ты остановился?

Иван отстегнулся, нагнулся к ней и поцеловал. Девушка сначала застыла, а потом, обняв его и запустив в его короткие волосы пальцы, застонала. Было хорошо. До боли, так, что не хотелось отпускать.

– Так плохо себя чувствуешь? – спросил он и первый раз в жизни увидел, как люди умеют краснеть.

Стремительно, как в мультике. Маша прижала ладони к горящим щекам и ответила:

– Вообще-то не все так плохо.

Он тихо засмеялся и прижал ее к себе, а она млела и таяла. Ну вот. Это же любовь? Она самая.

Это когда можно быть честным, и тебя поймут, и не надо носить маски. Не бояться быть смешной и говорить что думаешь. Это когда хочется быть рядом несмотря ни на что, и ты позволяешь другому человеку сделать с собой то, что не разрешала никому до этого. Потому что он – тот самый. Любимый и единственный. И, наверное, позволишь еще не раз, чтобы он никогда не ушел, и научишься это любить, как и его. Удовольствия для себя она пока не представляла.

– Ты потом заедешь? – с надеждой спросила она.

Маша внезапно испугалась, что он больше не приедет, раз она его так обломала.

– Наверное, не стоит, – отстранился он.

Сегодня ей не до того, он же не животное, чтобы думать только о себе. Иван помнил, как трудно было остановиться.

– Наверное, я пропущу тренировку, – сказала Маша.

– Понятно.

Он пристегнулся и повез ее домой.

Глава 61

Алаферов привез контракт и уйму новостей.

– Ну как там новые владельцы?

– Обживаются, – ответил Золотов, пока ехали из М-шей обратно в город. – Мы им всю документацию отдали. Я отрядил юриста для консультаций. Осталось познакомить со всеми клиентами, в том числе с Бьярнссоном.

– Машу будешь привлекать?

– Еще не решил.

Иван думал, что ей нужен небольшой отпуск, хотя бы пара дней. Честно говоря, он не ожидал такого. Было удивление и странное удовлетворение от случившегося, хотя дело они так и не довели до логического конца.

Алаферов еще не знает. Но узнает. С его темпераментом может кончиться плохо.

– Маше подарки привез, – похвастался друг. – Завтра заскочу к ней на работу.

– У нее выходной.

– Тем более.

Татарин был непривычно возбужден, глаза горели. Что-то произошло в Москве?

– Вань, как насчет того, чтобы открыть филиал инвестгруппы в столице? – спросил он.

Золотов чуть не въехал в кювет, но вовремя сориентировался.

– Я пока не собирался, а что? – уточнил он.

– Я могу возглавить, – ответил Тимур. – Как тебе такая мысль?

***

Тимур всю дорогу думал, как лучше преподнести компаньону идею, но тот воспринял ее на редкость положительно. Такое ощущение, что он был даже рад отъезду Тимура на ПМЖ в Москву.

– Даже не спросишь, почему? – немного обиделся друг.

– Наверное, причина веская, – не стал допытываться Золотов. – Расскажешь потом.

– Я женюсь.

– Да ну! – не поверил Иван, что вечного холостяка за десять дней в столице успели окольцевать.

***

Маша вместо того, чтобы отдыхать и страдать, как в дамских романах, где героини после «участи худшей, чем смерть», потеряв девичью честь, рыдали в постели, облачилась в старый спортивный костюм и начала драить дом.

Слесарь ей затоптал всю ванну и прихожую. Кошка уделала лоток и в знак протеста надула рядом лужу. Квартиру давно не проветривали, и воздух застоялся. В раковине немытая посуда (вода-то была отключена, и девушка накануне побросала туда все, остатки еды присохли). Белье еще закинуть в машинку и постирать. Пылесос подвернулся под руку, значит, надо почистить ковер. Надраить ванну и новую, и без того блестящую раковину.

Уф… Трудотерапия… Ф-фсёо…

Дзен.

Реально стало легче. Пока работаешь, ни о чем не думаешь.

Напоследок с чувством выполненного долга принять душ. И вот тут все возвращается. Его тяжесть на ней, проникновение, ласка и боль. Странная ломота в пояснице и саднящее чувство между ног, непривычное ощущение себя-новой. Вроде ничего не изменилось и одновременно изменилось все.

– Вражина. Ваня.

Снова хочется, чтобы поцеловал, но не хочется остального. Это потом, позже. С Катериной бы посоветоваться, но опять же, неловко. Это слишком личное, только для двоих, не для толпы.

– Мр-р? – возникла в приоткрытых дверях кошка.

Серая мордашка вопросительная, хвост трубой, вся в недоумении, что происходит.

– Иду.

Маша вытерлась, и кошка, отряхиваясь от летящих капель, фыркнула и отошла подальше в коридор. Затем снова призывно курлыкнула и пошла на кухню. Ну а как же? Война войной, а обед по расписанию. Или поздний ужин, неважно.

***

Маша продрала глаза и поняла, что не зря выпросила у Золотова выходной. Вот теперь реально все ныло и болело, причем не от секса, а от уборки накануне, когда она на карачках отдраила всю квартиру.

– Потратила… калории… – застонала она, разгибаясь и с трудом вставая.

Молочная кислота в мышцах, как после интенсива на фитнесе. Ну ничего. На часах уже одиннадцать.

– Ой, мамочки! Ветеринар!

Она же договорилась на час. Скоро приедет звериный доктор. Девушка перезвонила и уточнила, быстренько приняла душ, позавтракала и упаковала Шебу в переноску. Та даже мявкнуть не успела.

Была у ее кошки одна особенность. Она нюхом чуяла, что пришел ветеринар, а, может, они правда пахли иначе, или лекарства в сумке. Но факт оставался фактом. Стоило врачу войти в дом, как британка виртуозно пряталась, и ее долго искали по всей однокомнатной.

– Ну вот, теперь не убежишь, – довольно сказала Маша.

Она уже почитала, что беременность у кошки длится около двух месяцев. Что есть, то есть: Шеба округлилась, но не сильно, скорее, отъелась. Только ветеринар мог вынести окончательный вердикт.

– Мяу! – сказала кошка.

– Тихо.

– Мяу!!!

– Ну потерпи.

Звонок в дверь. Очень вовремя поймала питомицу. Поставив переноску посреди комнаты, Маша пошла открывать. На сей раз ей хватило ума предварительно посмотреть в глазок.

– Ой, Тимур! – она, сама от себя не ожидая, вдруг повисла у него на шее. – Приехал!

– Привет, – остался он доволен такой жаркой встречей. – Это тебе.

В огромной сумке оказались вожделенные пособия, за которые брат отказался брать деньги, шоколад и парфюм из аэропорта.

– Ого! Ну ты даешь, – сказала Маша. – Проходи, будем пить чай.

– Мяу! – снова пожаловалась на жизнь из заточения кошка.

– Ты чего ее закрыла? – заулыбался татарин.

– Жду ветеринара.

Как раз успели выпить чаю с шоколадкой, когда наконец пришел доктор.

***

Прошел почти месяц с тех пор, как турбазный кот «испортил» кошку, так что все подтвердилось. Теперь Маша заранее ломала голову, куда пристроить котят.

Это немного отвлекало от последних новостей.

Тимур уезжает. Он хочет жениться на ее сестре. Золотов и Тимур открывают филиал в Москве. Ну и ну… Это значит, что она снова одна. Депутата девушка за родню не считала, чужой в сущности человек.

Больше у нее никого тут нет, разве что Катерина. И… и «вражина». Они же не просто переспали и все. Тут что-то большее.

– Привет, – позвонила она.

– Привет, – ответил он.

– Ты где?

– В офисе.

Маша тоскливо вздохнула.

– А завтра чем занимаешься? – спросила она.

– Работаю, – ответил Золотов.

Ну да, глупый вопрос. Он же деньги зарабатывает, когда ему развлекаться.

– Я завтра работаю во вторую смену, – сказала она. – До обеда позанимаемся?

Очень уж хотелось его увидеть. День пропустила – уже скучает, он как наркотик. Или как шоколад для сидящего на диете.

– Можно, – после непродолжительной паузы ответил он. – С утра дела закончу и к двенадцати заеду за тобой.

– Мяу! – потребовала кошка еды.

Вроде кормила час назад, и снова требует. Переволновалась, наверное. Пока ее изучали и крутили-вертели, ее серая красавица терпеливо все сносила, а теперь заедала стресс. Совсем как хозяйка.

***

Тимур собирал вещи и думал, с кем на первых порах оставить кота. По своей обычной безалаберности он даже не озаботился прививками и ветпаспортом. А теперь стало некогда. Золотов, если уж что решил, не откладывал в долгий ящик и уже вел подготовку к открытию филиала.

Он уже связался со знакомым риэлтором родом из М-ска, который обещал снять офис в Москва-Сити или аналогичный в центре, как повезет и сложится по арендной плате. Тимуру надо было отправить вещи в столицу и улетать.

– Маш, это снова я.

– Привет. Что-то забыл?

– Нет, я не о том. Присмотришь за моим котом?

Рыжий шевельнул ухом, услышав, что говорят о нем, и снова, потянувшись, растянулся на ковре. Он не подозревал, что в его судьбе назревают перемены.

***

Маша занималась с Золотовым, и если вначале было чувство неловкости, под конец оно почти исчезло. Все было так привычно.

– Ну вот, отлично, – помог он ей встать со скамейки, где она целых двадцать раз смогла прокачать пресс. – Умница.

– Это ты молодец, – сказала она. – Знаешь, ты меня всегда мотивируешь.

Он ничего не сказал, но обнял. Рука его обвилась вокруг ее талии, и стало жарко, а в животе хоть и не порхали бабочки, как в романах, но все сжалось пружиной от возбуждения.

– Во сколько ты заканчиваешь? – спросил он.

– В девять сорок пять, – прошептала она.

И до самого вечера она считала минуты, путая номерки и чужие шубы, и думала о нем.

***

А потом он вез ее к себе, и все было, как надо. Ни боли, ни крови. Только бесконечная близость и радость познания друг друга.

Они целовались, бросая повсюду уже ненужную одежду. Мужчина вошел в нее, словно в тысячный раз, и она приняла его. Он на миг замер, давая ей привыкнуть.

– Ты как? – спросил он.

Капля пота скатилась по его лбу, и Маша поймала ее губами. Он не казался ей уже тяжелым, и чувства неловкости не было. Да, он весь внутри, но это казалось правильным. Она обняла его руками и ногами, не отпуская, и ответа не потребовалось.

Ее мужчина поняла все без слов, начиная двигаться. И даже этот напор, какая-то чисто мужская грубость была приятна, и хотелось еще и еще.

И…и все?

Золотов тяжело дышал, лежа на ней, и для него все давно закончилось. Он лениво, удовлетворенно поцеловал ее.

– Минуточку.

Он коснулся ее снизу, и она уплыла в никуда, изгибаясь от удовольствия.

***

Уснули вместе, обнявшись.

Утром Маша проснулась от ароматов, которыми тянуло с кухни. Кофе! Странно, обычно он предпочитал чай. Наверное, Золотов сварил специально для нее.

Сразу так захотелось, сил нет, будто она марафон пробежала. Маша села, спустив ноги на пол, и пошевелила пальцами, ощущая мягкость прикроватного ковра.

– Ой! – взвизгнула она и поджала ноги. – Ты чего тут забыл?

Снизу сидела игуана и немигающим взглядом смотрела на нее.

– А, понятно…

Тут же, в спальне, теплый пол. Вот он и пришел погреться.

– Ты меня выпустишь, да? – спросила она рептилию, словно животное ее могло понять.

Ящерица никак не реагировала, только дышала, что было видно по вздымающимся бокам, и изредка лениво шевелила шеей. Зоб раздувался и сдувался. Девушка встала, натянула лифчик, топ и колготки, после чего пошла на разведку.

Первым делом она отыскала брючки и тунику, которые кто-то аккуратно повесил на спинку стула. Потом Мария пошла на кухню.

Там хозяйничал Золотов. Она видела, что на столе стоит чашка с кофе, полстакана свежевыжатого, судя по всему, апельсинового сока и ржаные хлебцы. Рядом нежирный сливочный сыр, мед и еще какие-то непонятные штуки в бутылках. Приправы, что ли? При появлении девушки хозяин дома повернулся и приветливо сказал:

– Доброе утро!

И правда утро. На улице темень и фонари, а на висящих над столом часах – шесть утра.

– Доброе, – откликнулась она, нерешительно замерев в дверях. – Не опоздать бы…

– Иди пока в душ, – сказал ее мужчина. – Еще не готово.

Он что-то помешивал ложкой в ковшике.

– А как же...

– Там все есть. Халат и чистые полотенца справа от двери. Одноразовые сланцы кинешь потом в ведро.

– Понятно.

Все у него предусмотрено. Интересно, а других женщин он так же напутствовал? Даже ревность проснулась к неизвестным предшественницам. Маша тихонько закрыла дверь и пошла изучать квартиру дальше. В огромной ванной, вернее, в совмещенном санузле нашлось все необходимое.

– Ого! – уставилась она на женские прибамбасы.

Причем было видно, что это не остатки роскоши от предыдущей любовницы. Накануне всего этого не было, когда девушка заходила сюда мыть руки.

Дорожный наборчик «ланком» для лица. И еще один с мыльно-рыльными принадлежностями от «гуам». Абсолютно новые. Зубная щетка в фабричной упаковке. «Марсельское» мыло без запаха. Наверное, Золотов держал дома на всякий случай. Предусмотрительный какой. И вот этот случай настал.

– Вау. То есть ух ты!

Девушка решительно распечатала все три коробки, все понюхала, потрогала, как папуас, восхищенный стеклянными бусами, и решительно полезла в душевую кабинку. К счастью, это был уголок без форсунок и прочих новшеств, которых она не знала и, как следствие, немного побаивалась. Просто поддон и матовые стеклянные стенки. Она поставила шампунь и гель для душа на полочку, повесила на крючок губку и включила воду.

– Ах…

Хорошо. Сразу идет горячая, не надо пропускать, как дома. Девушка намылилась. Она прислушивалась к себе, но не находила особых перемен. Немного саднит от воды между ног – и только. При воспоминаниях волной накатывает смущение. Краснеешь то ли от горячей воды, то ли от того, что вдруг представила себя с ним… снова. Грудь отяжелела, и стало неловко касаться себя руками, смывая мыльную пену, потому что это вызывало вполне определенные чувства.

Золотов ей нравился. Это факт. Что же будет дальше?

А! Будь что будет. Дзен.

Пока все хорошо.

Дают – бери, бьют – беги. Катя права.

Маша вымыла волосы и вылезла, оглядываясь в поисках обещанных полотенец. Нашлось, и даже не одно. Большое для тела – это понятно. И два маленьких, наверное, для лица и ног. Потом, одевшись и накрутив тюрбан, почистила зубы. Крем еще испытала и нашла, что он неплох. Даже решила потом купить, когда закончатся обычные средства. Нашла фен и высушила так, без щетки, помогая себе пальцами. Неплохо вышло. В журналах так специально делают, а тут само вышло случайно.

Взглянула на себя в зеркало. Сияет, как новая копейка!

***

Катерина вспоминала, как накануне Караганов пригласил ее в ресторан.

Она думала, будет свидание. Так все и начиналось. Они сидели в «Лас гайетас», изучая меню, потом она сделала заказ. Как вдруг Дамиру позвонили. Мужчина ответил:

– Да, могу. Я в «Лас гайетас», подъезжайте сюда с документами.

– Ты занят? – уточнила Катерина, видя, что планы меняются на ходу.

– Это ненадолго, – ответил он, усмехнувшись, и ей стало не по себе, однако она, не подавая виду, непринужденно сделала заказ.

Так. Раз уж он оплачивает праздник жизни – ей филе гребешки, карпаччо из говядины и кофе флэт вайт, чтобы была видимость диеты. Потом все отработает в спортзале.

Дамир чисто по мужски заказал мясо, много мяса – гигантский стейк. И к нему крепкий как ночь черный кофе.

– Вкусно? – спросил он, глядя, как девушка, сложив руки, благоговейно застыла над тарелкой, где были художественно разложены морепродукты.

– Да, – сняла она пробу. – Тебе не дам, все моё!

– Жадина.

– Я такая, – улыбнулась она в ответ.

Внутри, как пузыри шампанского, искрилась радость. Она ни минуты не жалела, что пошла с ним.

К столику кто-то подошел. Со спины. Она не видела, кто это был, пока не услышала приветствие. Это был Макс. Катерина застыла, перестав смеяться.

Дамир щелкнул пальцами. Официант, повинуясь жесту гостя, принес стул для вновь прибывшего. Максим Агейко сел за стол. Он сразу зацепился взглядом за шикарный букет алых роз, лежащий на столе, посмотрел на бывшую девушку и Караганова и все понял.

Однако в силу профессии он умел собой владеть и держать в руках, так что провел консультацию по бракоразводному процессу до конца, ни разу не сбившись.

– Руслан Фаритович согласен все подписать. Вашей сестре надо явиться завтра в нашу адвокатскую контору на Коминтерна, и мы это сделаем. Ей даже не понадобится видеться с мужем. Мы разнесем встречу по времени на час. На суде тоже присутствовать необязательно. Все пройдет максимально быстро, учитывая отсутствие взаимных финансовых и имущественных требований, – закончил он.

– Хорошо, – кивнул Дамир. – Мы с Зариной Артуровной подъедем вместе.

– В таком случае, я вас оставлю.

Макс ушел, сделав вид, что не знает ее, и Катя смотрела ему вслед, толком не понимая, что чувствует. Пока мужчины общались, она молчала. Они даже не попрощались.

Все кончилось. Кончилось наконец. Ни радости, ни грусти. Пока. Она посмотрела на Караганова и спросила:

– И что это только что было?

– Обещай, что больше с ним не будешь видеться, – сказал он.

Она промолчала, отложив нож и вилку, так что они звякнули. Потом Катерина сказала:

– Торгуешься?

– Вроде того, – улыбнулся он. – Я же бизнесмен.

– Познакомь меня с семьей, и я, так и быть, подумаю.

Хотя о чем тут думать?

***

Иван встретил Машу после работы. Все опять смотрели. Администратор Тимон подмигнул, пожилая сменщица благодушно взирала на молодежь, а тетеньки с фитнеса тихо завидовали.

Внутри все пело и плясало. И вообще. Какой тут, к черту, дзен?! Целые миры рушатся и возникают вновь. По-прежнему не будет никогда. У нее снова есть семья, кто-то, кто ей дорог, и кому она нужна. Это важно.

Вся жизнь изменилась в одночасье. Счастье – вот оно, руку протяни. Ее «вражиина».

– Привет, – сказала она и поцеловала его.

– Привет, – ответил он.

Послесловие

У Шебы появился выводок замечательных серых котят, похожих на британцев. Их довольно быстро разобрали друзья и знакомые.

Тимур, чтобы быть ближе к Иришке, переехал в Москву, где открылось представительство «Гипериона».

За его котом надо было кому-то присматривать, а у Маши в это время опять шел ремонт, так что она в середине весны поселилась на квартире у брата. Как следствие, у Шебы снова родились котята – рыжие, как апельсины, и парочка сереньких.

Раздав котят, Маша все-таки осуществила угрозу и кастрировала обоих. Теперь у нее два «хвоста» на иждивении.

Позже Маша съехалась с Золотовым. Коты теперь вдвоем «пасут» игуану. Маша с Иваном поженились, и у них сын, здоровый карапуз. Золотов помогает жене вернуться прежнюю форму, и они вместе посещают спортзал.

У Марины и Игоря Томсонов родился сын. Марина чуть не умерла, но врачи сделали невозможное, чтобы спасти мать и ребенка.

Катерина полгода встречалась с Дамиром, после чего тот сделал ей предложение. Переспали они только после свадьбы. Артур Караганов признал невестку после рождения внучки, которую просто обожает.

Руслан и Зарина Алаферовы развелись. Марат после выздоровления переехал обратно, остепенился, сменил привычки, и они с отцом живут вдвоем. Руслан не стал повторно баллотироваться в депутаты, но активно двигает сына по партийной линии.

Зарина снова встречается с Иваном Прохоровым, который теперь частый гость в доме Карагановых. Ее отец так и не узнал, что случилось в прошлом. Прохоров хорошенько вложился в гостиничный бизнес региона.

Свен и бывшая секретарша Золотова поженились. Свен тяжело болеет, но держится. Русская жена теперь вице-президент компании, и все на ней.

Иван Золотов и Дамир Караганов помирились благодаря своим женам.

Федю женила на себе состоятельная клиентка спортклуба старше его на двадцать пять лет, ужасно ревнивая, но ни в чем ему не отказывающая. Иногда ему кажется, что он счастлив.

Руслан Алаферов встретился с Зотовой и пригрозил ей судебным иском. Она отстала.

Секретарша Баскакова увидела на выставке Экспо, как Зотова строит глазки ее любовнику, и оттаскала блондинку в туалете за волосы. Пришлось наращивать.

Зотова уехала покорять Москву, спуталась с интернет-коучем, и они вместе дурят народ. Жизнь ее ничему не научила. С семьей она порвала всяческие связи.

Баскаков, бывший начальник Маши, разорился. Маша уговорила Золотова взять бухгалтера на работу, отплатив за доброту. Специалист она прекрасный, и он ни минуты не пожалел о принятом решении.

Тимур и Иришка Томсон поженились, когда она была на втором курсе. Академ она не стала брать, учится на отлично и все успевает. Когда муж намекает на детей, она делает вид, что не понимает.

Макс Агейко все еще одинок.

Ну а Волков стал хозяином города. Однако это уже совсем другая история…

Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец.

Content

Дзен и железяка
Елена Колоскова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Послесловие