Мамбурин Харитон

Книга вторая. Прожорливое терпение

* * *

Пролог

Над миром Фиол вставала новая заря. Совсем недавно, совсем крошечный по меркам этого мира срок тому назад, произошло эпохальное событие — сменилась верховная богиня мира, от чего планету захлестнула волна изменений. Плохих или хороших — то рассудит время и люди, а пока все смертные, бессмертные и прочие существа вовсю пытались приспособиться к новым реалиям… или хотя бы узнать о их существовании.

Проще говоря, над Фиолом всходил бардак, как во все времена резкой и внезапной смены власти и руководящей партии.

…закрывались женские монастыри, откуда стройными рядами и блестя лысинами выходили почетные и заслуженные девственницы, посвятившие когда-то жизнь и душу богине Датарис. Бывшая верховная богиня покинула небеса, чем вторично смертельно оскорбила всех своих верующих. Первый же раз был тогда, когда она приказала им обрить себя наголо. Теперь легионы сильных и независимых женщин шли в мир, твердо собираясь взять от него всё.

…торговые дома на всех континентах Фиола била лихорадка — открылись межконтинентальные порталы, ранее запрещенные той же самой Датарис, что предвещало и обещало просто невозможно высокие прибыли… для тех, кто успеет отыскать их первыми, поэтому купцы, торговцы, маркетологи и прочие контент-менеджеры с радостью погрязли во всех возможных преступлениях, на которые пойдет капиталист ради 300-а процентов прибыли.

…нечто похожее случилось и с авантюристами, на которых был чрезвычайно богат Фиол. Эти же ринулись осваивать новые горизонты на соседних континентах, мечтая о славе, богатстве, признании и халяве. Разумеется, что у них все было куда более цивилизованно, чем у сцепившихся насмерть торговых гильдий, но львиную долю паники и суматохи вносили именно отважные представители Гильдии Авантюристов, носясь оравами и отрядами по землям, где до этого спокойно жили разумные или даже монстры.

Вообще, если уж на то пошло, то происходящий на Фиоле бардак возбудил всех и каждого, от последнего гоблина до бога — просто потому, что всё сразу стало неясно. Кое-какая стабильность была лишь у людей ученых, книжников, мудрецов и философов. Новая верховная богиня Аллеалла им покровительствовала со страшной силой, что обещало грандиозный рост наук, открытие тайн магии и экспедиции в неизведанные земли. Заодно подняли головы и другие, кого привечала голубокожая богиня — закладывались фундаменты новых студий ранобе, из-под земли и прочих канализаций выползали пребывавшие ранее в ничтожности и скорби авторы яойной манги, а хозяева печатных контор, поставившие на поток плакаты с изображением полуголой богини в очках, просто купались в деньгах.

В общем, было весело.

Разумеется, что веселье только набирало обороты, так как по-настоящему сильные игроки этого мира пока сидели тихо, лишь осматриваясь по сторонам. Королевства и империи обменивались дипломатическими нотами, их послы радостно скалили зубы и плели первые молочные интриги, а тем временем интенданты армий проверяли имеющиеся запасы, дабы в самом срочном порядке доложить генералам о том, докуда именно могут дойти армии, чтобы освободить задыхающиеся от тирании народы, у которых есть нефть, мана, леса с эльфийским волшебным медом или хоть что-нибудь ценное.

Увы, такова жизнь, даже если эта жизнь имеет место быть в странном мире, где царствует Система и сомнительный смысл, который даже с огромной натяжкой нельзя назвать здравым.

Впрочем, одного из последних Героев этого мира, призванного собственноручно Датарис, тревоги и изменения этого мира не волновали ни капли. Совсем! Он, пока еще не широко, но уже довольно печально известный Рыцарь Прекрасной Дамы, с выдающимся именем Мач Крайм, только что дошел вместе с двумя своими спутницами до уютного провинциального городка Диптон, расположенного у большой полноводной реки в центре континента Эригаста. Именно отсюда герой планировал начать свое победоносное шествие по всему миру, вписав свое имя в скрижали истории. (то, что было до этого, он с великим старанием пытался забыть, как страшный сон). Герой был высок, в меру хмур, относительно силен, а еще отягощен самым настоящим божественным заданием с большой божественной наградой.

…браться за которое он, естественно, не собирался, будучи вполне нормальным и адекватным человеком, вышедшим не из какой-то там Акихабары, а из саратовских электриков. А эти умные, прозорливые и знающие жизнь люди понимают, что перед любым серьезным делом нужно как следует подготовиться.

В случае же нашего Героя — поднять уровень!

Глава 1

Уставившаяся на меня рожа не внушала никакого доверия, несмотря на все прилагаемые к этому старания. Их, этих самых усилий, был просто вагон — рожа прилагалась к бочкообразному респектабельно одетому телу, благоухала чем-то вроде одеколона, а еще была чрезвычайно тщательно причесана. Последнее для носителя рожи и тела было очень немаловажно, так как густых толстых блондинистых волос у него был явный переизбыток. Проще говоря, этот преуспевающий гном-торговец был крайне волосат, широк, и явно преуспевающ, несмотря на прохиндейское выражение широкого и слегка плоского лица.

Возможно, иди речь о мотке веревки или новых сапогах, он вполне мог бы меня надурить, практикуя стандартную честную рожу предпринимателей, но так как дело касалось амулетов, представляющих из себя магические устройства, предназначенные для мгновенного универсального перевода с любого на любой язык мира… В общем, мы стояли друг на друга с одинаково перекошенными мордами лица — гном прилагал сверхъестественные усилия, чтобы излучать честность, жертвенность и прямоту, а я просто страдал судорогами от сведенных лицевых мышц, какие и должны быть у человека, видящего в ценнике многовато нулей.

Наконец, я медленно протянул руку вперед, под настороженным взглядом лавочника, а затем пальцем закрыл… четыре нуля. Затем поднял вторую руку, делая пальцами знак «V», что в простонародьи означало «два штюка». Выдвинул нижнюю челюсть, нахмурил брови, создавая вид предельно уверенного в собственной правоте человека. Вонзился суровым (но справедливым) взглядом в блондинистую рожу гнома. Замер в ожидании.

Гном спал с лица, поиграл желваками, а затем медленно и торжественно поднял заросшую белесым волосом длань, оттопыривая пухлый толстый палец. Указательный орган торгаша недвусмысленно указывал мне на дверь, а категоричности на морде лица хватило бы на взвод тыловых полковников.

Да и пошёл он… в парикмахерскую!

Злобно хлопнув дверью лавки, я расстроенно зашагал назад, на городскую площадь. Пять миллионов канис за один амулет! Немыслимо! Да, штука редкая и практически не нужная… ранее, но сейчас эти товары нарасхват везде, где можно и нельзя! А я, точнее мы, именно там, где нельзя — в скучнейшем, мирнейшем и банальнейшем городке Диптон! Тут даже идущие мимо тебя гуси едва сдерживают клювы от зевоты!

А вот нам с Саякой такая штука нужна была позарез. У обоих инвентари были забиты награб… экспроприированным из вражеской цитадели злых и циничных ведьм, что необходимо было превратить в удобные и милые сердцу деньги. Проблема, а заодно и профит, крылись как раз в том, что в данный момент мы с юной бывшей ведьмой находились уже на другом континенте, где потенциальная стоимость крайне эксклюзивных товаров могла быть бессовестно высока. Для изучения спроса и предложения нам, точнее мне, нужно было понимать, о чем говорят окружающие, чтобы не проколоться и не спалиться. Последнее вполне могло грозить самыми неприятными последствиями, вплоть до попадания в застенки к местному лорду, горящему желанием помочь нам реализовать товары по наиболее выгодной цене с налогообложением выше 100 процентов…

В общем, мы напоминали хомяков с полными щеками добра, в чью норку насцал слон.

Саяка Такамацури сидела на лавочке под тенистым деревом, меланхолично грызя яблоко. Взгляд юной волшебницы был пуст, прозрачен и слегка философичен, как у человека, чья жизнь в очередной раз сделала крутой поворот с пробуксовкой. Только вот… сидела она одна, а я точно помнил, что оставлял здесь две штуки представителей женского пола. Недостача!

— А где эта? — умно спросил я бывшую ведьму, зная, что она меня поймет.

— А, эта… — пространно пробубнила моя тощая и всклокоченная девушка с слегка блуждающим взглядом, — Нету. Ушла.

— Ушла? — не поверил своим ушам я.

— Ну… — расправившись с яблоком, ведьмочка облизала пальцы, а затем рассказала короткую, но очень трогательную историю.

На континент Эригасту мы попали втроем. Я, спасенная мной из плена безжалостных циничных женщин Саяка Такамацури, и некое загадочное создание, над которым в статусе светилось имя «Мимика Фуому». О последнем я знал мало и обрывисто — это была девочка или девушка крайне скромных пропорций, хрупкая и совершенно безобидная на вид, с кошачьими ушами и хвостом. Однако, у нее был класс «барда»… при отрицательном значении умений, необходимых для того, чтобы петь. Проще говоря, извергаемые этой тихой скромняшкой звуки пением назвать было невозможно в принципе. Слышавший их несколько я раз всерьез предполагал, что это обрывки литании, под которую будет уничтожаться этот мир каким-нибудь совершенно омерзительным катаклизмом. Мимика фальшивила, диссонировала, гундосила и заикалась в одно и то же время, хотя в нормальной жизни вполне себе разговаривала тихим и скромным голосочком. Ужас был в том, что петь она любила самоотверженно, из-за чего её искусство собирало богатый урожай жертв везде, где только применялось.

Так вот, как только я исчез, госпожа Фуому тут же потерла забурчавший живот, дистанцировалась подальше от лавки Саяки, скоренько разложила на камнях площади нечто вроде складной коробочки для пожертвований, извлекла из инвентаря свою гитару, ударила по струнам и… разумеется, запела.

— Её арестовали? — скривился я.

— Нет, — помотала головой собеседница, — Успела убежать. Она ловкая! Но догоняли… человек сорок!

— Тогда умываем руки, — с облегчением решил я. Случайная попутчица с возу — нам легче. Определенно легче. Эта мелочь порывалась что-либо спеть всю дорогу от хижины местного телепортатора, но отсидевшая с ней ни один день Саяка каждый раз бросалась на певунью коброй, тут же затыкая той рот.

— Что нам теперь деееелать… — проныла повесившая нос Такамацури.

— Учить язык, наверное, — пожал плечами я, садясь на лавку возле неё, — Долго, упорно, скучно… но куда деваться? Поищем себе на ощупь удобных монстров, найдем, кому сдавать с них барахло и полегонечку…

— Это всё ты виноват! — внезапно хлюпнула носом девица, — Если бы ты не сломал мой магикон, то нам бы сейчас было куда легче!!

— Маги… что? — недоуменно пробормотал я.

— Мой магикон «Делюка 3»! — продолжала пускать сопли бывшая ведьмочка, — Он очень полезный! С ним можно было говорить на расстоянии, посылать сообщения! Делать волшебные картинки! Он запоминал окрестности, с ним нельзя было заблудиться! А ты взял и раздавииииил…

— Так нас же по нему и нашли… — озадаченно пробормотал я, понимая, что Саяка говорит о своем смартфоне, который я раздавил. Воспоминания заставили медленно начать звереть, — Эй! Нас по нему нашли в первый раз! Тебя похитили! Потом за мной следили!

— И что? — плаксиво вопросила девица, радуя меня видом опухших глаз и щек, — А мы теперь на другом континенте! А в магиконе был переводчик! Они вообще очень полезны!

Непоследовательность и отсутствие логики, здравствуйте. Приятно познакомиться с родителями Саяки.

— Ну нафиг, — отреагировал категоричный я, обдумывая смутную идею. Та требовала уточнений, и они были озвучены, — А что, все ваши покупатели согласны с тем, что ведьмы за ними следят?

— Нет, — помотала головой девушка, — Следилки только у своих. Чтобы не заблудились в Лесу, — помолчав, она внезапно добавила, — Эх, ну почему ты меня спасать пришёл в праздник! Все магиконы распроданы оказались…

Ну да, ну да. А то, что витрина оказалась взломана и открыта, ты внимание не обратила. Замечательно, сейчас мы этим и воспользуемся.

— Вот это — магикон? — невинным тоном спросил я, вытаскивая из инвентаря самую невзрачную плоскую табличку из светлого дерева, поблескивающую стеклом «экрана». Покрутив её в руках, пренебрежительно хмыкнул, поджав губы, — Ну один там оставался, я его и взял. Только что с ним делать?

— Ну-ка дай посмотреть! — волшебный аппарат был деловито и быстро выдернут из моих рук. Затем худая девица, отскочив от меня еще на несколько шагов, пояснив, что на солнце лучше видно, начала вращать магикон в руках. Повертела, скосила глаза на меня, оглянулась по сторонам, а затем… рванула наутек!!

— Эй!! — офигел я, пускаясь вдогонку.

«Догонять» нужно было медленно и печально, так как мне было интересно, что девица задумала, но та и не думала драпать от меня по прямой. Вместо этого, она начала наворачивать круги вокруг фонтана (да почему тут даже в самом лютом мухосранске фонтан на главной площади?!), периодически оглядываясь на меня и… остервенело жуя свою руку.

— Стой, говорю! — горланил я.

— Муфыф! Офыф! — неслось мне в ответ от сверкающей лодыжками ведьмы.

Процесс шел не так, чтобы быстро. Пришлось даже пару раз поскользнуться на повороте, чтобы случайно не догнать воровку, но это того стоило — болезненно ойкнув, та тут же начала тереть магикон рукой, которую до этого жевала. Раздался мелодичный звон, после которого стекло аппарата засветилось разными рисунками.

— Да!!! — торжествующе заорала девчонка, задирая руки кверху и начиная крутиться на месте, — «Делюк 8 Магна» мой!!

Изобразив на лице полный шок и непонимание, я постоял на месте, рассматривая воровку.

— Ты что, украла у меня магикон? — неверящим тоном произнес я, демонстрируя шок и непонимание.

— Ха-ха! Сам виноват! — торжествовала Саяка, продолжая нелепо танцевать, — У меня теперь есть переводчик! Карта! И ты! Муахаха! Кто молодец? Я молодец!

— Я тебя спас, а ты меня… ограбила?

— Это ведьминский магикон! Он должен быть у ведьмы!

— Вы же их продаете!

— Ничего не знаю!

— Верни аппарат!

— Нетушки! Он теперь привязан на меня!

— Я мог пользоваться твоим! Отдай!

— Нет! Теперь я главная!

Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но никто и никогда не говорил, что перед употреблением нельзя разогреть того, кому мстишь. Сейчас госпожа Такамацури была буквально в идеальной позе, настроении и состоянии для ввода мсти. Материализовав в руке самый шикарный магикон, выполненный из белого металла, мягко поблескивающий большим экраном, с удобными едва заметными выемками под пальцы, я улыбнулся, глядя на ведьмочку.

…медленно, похабно и с наслаждением.

— Спасибо, что научила привязывать магиконы, — вежливо и с расстановкой поблагодарил я выцветающую как таракан под «белизной» дурашку, — А теперь до свидания, моя милая Саяка! Надеюсь, мы когда-нибудь еще увидимся!

Отключить «выбор дамы», заставляя пропорции девушки «сдуться» к её чрезвычайно печальным начальным, а теперь, красиво и насвистывая, идти в сторону городских ворот. К телепортеру.

Трам-парам-пам!

— Я пошутила! — горячо и страстно прошептали мне на ухо девичьи губы в то время, как все остальное костлявым крабом цеплялось мне за спину, — Просто пошутила! Ха-ха! Честно-честно! Маччи!

— Не верю! — бодро отрапортовал я, продолжая шагать, но разрешая, — Ты виси-виси, дедушка маг тебя всё равно скинет.

— Маччи! Маччи! — знойный лихорадочный шепот на ухо, — Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучилась!

— Скоро еще сильнее соскучишься… — посулил я, внутренне злорадствуя и торжествуя.

С каждым шагом меня любили все сильнее и сильнее, извинялись, обещали исправиться и измениться в лучшую сторону. Я молча и гордо шагал, таща на себе обузу, как самый настоящий белый человек. Нет, бросать беззащитную девушку… набитую награбленным добром, было никак нельзя, поэтому я изначально хотел устроить какую-нибудь кошерную гадость, дабы извлечь из Саяки всё доброе, светлое и нужное. Так что она сама удачным образом подставилась!

Муахаха!

Наконец, не дойдя каких-то пять десятков шагов до хижины телепортера, я стал гордым обладателем целой кучи обещаний, в том числе и клятвенных уверений, что я и только я буду её единственным и ненаглядным… начальником отряда, которого Саяка будет слушаться как родную маму. Заодно, спустя несколько рыдающих и полных боли вскриков, я таки выбил из упрямой и лживой заразы согласие на реализацию награбленного ей добра. С этим светлым решением можно было уже разворачиваться назад и шагать в лавку блондинистого заросшего гнома, активируя по пути свой магикон. Процесс сопровождался сдавленными звуками отчаянной саякиной зависти, что помогало мне радоваться жизни и планировать месть… которую я осуществлю позже.

— И снова здравствуйте, уважаемый! — озарил я помещение и блондинистого волосатого гнома своей улыбкой капитализма. Ну а что? Его лавка была самая богатая из всех, что я увидел в городе!

— Что? — всполошился буйноволосый бессовестный торговец, — Как? Ты говоришь?! Кто продал тебе переводчик?!! У кого они еще есть??!

— Сколько вы готовы заплатить за эту информацию? — ощерился я, приступая к обработке провинциального жадины.

Процесс предстоял непростой, очень непростой. Предупредив жадюгу, что после сделки с ним я сразу покину город с помощью телепорта, я начал вытряхивать из Саяки награбленную той продукцию на оценку беловолосому. Смысл моих телодвижений был прост — сделка предлагалась эксклюзивная, без малейшего шанса мужику подтянуть к происходящему посторонних или передать им весточку. Он называл цену, я от балды её учетверял, краткий свирепый торг, похожий на схватку двух раздраконенных питбулей, затем предмет торга прячется в моем или саякином инвентаре, а иногда даже достается гному в ответ на деньги.

Блондин рвал и метал, периодически начиная рыдать, но не прекращал торговаться. Здесь и сейчас законы богов, выраженные в показателях умения «торговли» просто-напросто не работали по одной причине — торговец был не уверен в цене того, что брал, либо предполагал эту цену чрезмерно высокой. Это позволяло мне издеваться над ним, доводя аж до пены на толстых губах. Про дополнительные муки торгаша, не знающего, что следующее я извлеку из заплаканной тощей ведьмы с дрожащими губами… можно было просто промолчать.

Особо я не лютовал. Желания бегать по материку, тряся неведомыми вещами и собирая на себя ненужное внимание, не было совершенно. Довольный гном потел, хватался за кошелек, волновался, а я урчал, складывая канис себе в карман под жалобные попискивания Саяки. Продавать магические смартфоны, пребывавшие у меня в количестве еще десяти штук, желания было — ноль! Эти бесценные артефакты будут лежать на черный день!

— Следующее! — скомандовал я, протягивая руку к своей почти ручной волшебнице.

— Нету, — вымученно пискнула та, — Всё!

Пришлось поверить. Гном облегченно выдохнул, а затем, быстро вынув бутылку из-под прилавка, ловко набулькал себе грамм сто, тут же употребив внутрь. Видимо от сердца принял чего-то.

— Ну вот, значит, нам теперь и улетать никуда не нужно, — дружелюбно улыбнулся я.

— А вы разве не в Корац собирались? — поднял белесые толстые гусеницы бровей торгаш, — Хм, а я уверен, что распродаетесь на возвышение!

— Зачем нам в Корац и входной билет? — тут же обуяло меня любопытство.

— Ну как же, там же мировой набор открыли! Все редкие магические классы приглашаются! — торговец без стеснения ткнул пальцем в Саяку, — А вот такого я еще ни разу в жизни не видел!

И что может быть редкого в классе «волшебник»? Я хмыкнул, присматриваясь к тихо стоящей Саяке.

«Саяка Такамацури, ведьма 32-го уровня»

При-ехали.

Городская стража поймала неслабое дежавю, увидев, что я второй раз за день выхожу в те же ворота с висящей на мне и воющей как белуга девушкой. Только шагалось мне куда резвее, вперед смотрелось куда веселее, а висящая на мне Саяка, чувствовавшая происходящее своей умной частью, орала сильно и от всей души.

— Не бросааааай меняяяяя!

— Нафиг ты мне теперь нужна! Ведьма!

— Меня заставилиии!

— А меня это волнует?! Мне нужна была волшебница!!

— Не бросаааай!!

На этот раз я был смертельно серьезен! Нафига мне в жизненных трудностях ведьма?! Нужна была волшебница! Послушная, добрая, красивая… ладно, Саяка тоже канала, да еще как, не зря же я ее спасал, подвергая свою жизнь риску какой-то лютой ведьминской гипножабы и заводя врагов среди пятиметровых прямоходящих свиней с пулеметами! Но спасал-то я свою будущую артиллерийскую установку площадного действия, а не худую глупую вредительницу, с которой толку в поле — ноль! На меня её сородичи и охотились потому, что у них прямой огневой мощи — слезы!

— Бесполезная!

— Не бесполезная яяя….

Остановившись рядом с курящим на лавочке магом-телепортатором так, что поднялась пыль, я содрал недоведьму со спины, пыхтя от злобы и разочарования на весь этот мир. Утвердив её на ногах, немного потряс, чтобы перестала цепляться, а потом самым серьезным тоном выдал:

— У тебя пять минут, чтобы придумать и объяснить мне, как ты легко и быстро можешь переучиться в другой класс!

— Никаааак! — тут же разревелась, шлепаясь пятой точкой в пыль Саяка.

По её невнятным речам для меня нарисовалась следующая картинка. Существуют некие «мастера класса», каждый из которых может осуществлять определенное воздействие на классы прямых своих подчиненных, либо менять класс другим, но уже с получением согласия. Немного запутанно, но… Ямиуме Кокоро, верховная ведьма родной саякиной деревни, могла, при желании (и отсутствии преград) переобучить любого желающего в класс «ведьма». Являясь мастером этого класса, именно она решала, кто и при каких обстоятельствах его будет достоин. Но — это для посторонних. Над «своими» ведьмами, госпожа Кокоро обладала большей властью, которую как-то раз продемонстрировала, сменив Саяке класс насильно. Теперь же оказалось, что меняла она его дважды — первый раз в воспитательно-карательных целях, а второй — в мстительно-экспериментальных, дабы узнать, не пропадет ли мое благословение при смене класса.

На данный момент этот слезливой истории, проблема мне казалась несерьезной. Найти того же «мастера класса» волшебного типа казалось мне делом простым и легким. Так оно и было, но тут в силу вступали те же «законы богов», что и так чинили абсурд и ересь на каждом шагу. А именно — Саяка просто не могла больше сменить класс через учителя. Вообще! Ведьма-волшебница-ведьма. Три раза за жизнь.

— Ну что же, Саяка Такамацури, — выдохнул я, заглядывая себе в кошелек, — Пришла нам пора расстаться. Сейчас я тебе половину денег отдам, а дальше каждый сам по себе. Тебе их хватит на… ну не знаю, лет двадцать в трактире жить сможешь. Вкусно и обильно пи…

— Ыыы!! — в меня снова вцепились.

Нет, я человек добрый, а местами даже совестливый. Легко поддаюсь на женские слезы и просьбы, поэтому очень часто раньше менял подружек, рано или поздно обнаруживавших мои фатальные слабости и начинающих их интенсивную эксплуатацию. Но один принцип всегда исповедовал во всей его полноте — захромавшую лошадь нужно пристрелить. Если же попробовать с ней возиться, то она сначала тихонечко притаскивает в твой дом зубную щетку и тапки, потом ты видишь, как в ванной добавляется полотенце, затем раз — и обнаруживаешь, что твое любимое потрепанное и мягкое постельное белье куда-то делось, а вместо него лежит какая-то пестрая дрянь, отвратно режущая глаза. Просыпаешься, трешь глаза, и видишь, как твоя уютная тихая берлога самым жутким образом изменилась. Тарелки стоят не так, чашки не там, на ужин груда салата и какие-то совсем несерьезные порции «тебе не помешает немного похудеть».

Нет уж. Плавали, знаем.

Сама Саяка лично для меня очень выгодно отличалась от исекайных красавиц, которых в этом мире, наверное, штамповали — «примерная будущая жена», «отважная авантюристка», «скромная стесняшка». Да, она с шилом в заднице, хитрая, глуповатая, фигура… нет фигуры. Только вот когда мы с ней тренировались на неких пустынных скорпионах, я на собственном опыте убедился, что как напарник она вполне вменяема. Может стрелять, может не стрелять, команды знает. Что ты еще хочешь от артиллерии?

— А о возвышении не думали? — ломкий старческий голос как-то смог влиться в промежутки между всхлипами отдираемой от меня ведьмы. Озвучив вопрос, сидящий на лавочке маг закашлялся, пуская дымы разными отверстиями тела и смотря на нас так сердито, как будто мы и были виноваты. Пока старик восстанавливал свои отношения с почти отслужившими свое легкими, я терпеливо ждал, успокаиваясь.

— Возвышение! — в глазах ведьмочки вспыхнула искра надежды.

— А что это такое? — поинтересовался без особой надежды я.

Дед прокашлялся, выцыганил у меня 200 канис на поправку здоровья, цыкнул на пытающуюся что-то пролепетать Саяку, а затем вдумчиво и подробно объяснил, что имел в виду.

Классы у простых смертных менялись не только вбок, но и вверх. То есть, родиться светлейшим паладином Датарис и бить других детей по лицу нимбом в детском саду… не получится. Нужно быть воином или священником, найти наставника, вынуть и показать ему свои достоинства, убедить в их величии, оплатить обучение, а затем оп! — и ты паладин, а это уже серебряный класс. Следующий «скачок» — золотой, но это совсем уже мировая элита, соль земли, голубая кровь, высшее звено пищевой цепи, то есть, если говорить прямо и скромно — я, получивший свой класс из рук верховной богини. У каждого «базового» класса были свои возвышения, что несколько ограничивало перспективы развития, при этом их углубляя. Вор мог стать «разведчиком», «скаутом», «лазутчиком», воин — «рыцарем», «стражем»… и так далее, тому подобное. Сотни вариантов, богатейший выбор, великая сила. Бла-бла-бла.

— Дед, только не говори мне, что вот из этой, — потыкал я пальцем в Саяку, — можно быстро сделать что-то приличное!

— Быстро? Не знаю, — неторопливо покачал головой старик, — Но тебе, Герой-сама, рано или поздно нужно будет помогать своему магу получить серебряный класс. А здесь, неподалеку, в Кораце, ректор архимаг Бенджоу Магамами как раз проводит какое-то мероприятие, связанное с классами… Три тысячи за переправку в Корац!

Посмотрев на свою непутевую подругу, я горестно вздохнул, вынимая деньги. Все равно отсюда нужно валить, так почему бы и не в Корац? Нам же только спросить?

Глава 2

Всю жизнь был уверен, что внутренние животные — это миф. Хомяки, белки, песцы, тараканы, единороги и прочие бабочки в животах. Однако, попав в этот новый прекрасный мир, временами понимаю, что внутри у меня сидит кот. Толстый, пушистый кот с вытаращенными глазами, тужащийся в попытках выблевать нализанную им шерсть или просто же из опороченного чувства прекрасного. Я точно знал, что он проснулся и приступил к своим обязанностям именно по второму поводу — из-за ненависти к штампам.

Корац именно им и был. Абсурдно высокая белая башня четко в центре круглого как колесо города, набитого двух- и трехэтажными домами. Огороженный стеной, этот образчик исекайно-фэнтезийной архитектуры был настолько пронзительно уныл в своей беспросветной штампованности, что меня едва не скрутило уже чисто физически. Преодолев душевную слабость, я понес свою ношу белого человека в эту обитель фэнтезийного аниме. Ношей была Такамацури Саяка, у которой хватило умственных ресурсов догадаться, что я в любой момент могу от нее слинять. По этой причине, ведьма вцепилась мне в спину на манер рюкзака, заискивающе дыша в ухо.

В городе было радостно, светло и оживленно настолько, что я почти захотел записаться в армию к Князю Тьмы. Ну не улыбаются люди просто так! Если человек тебе улыбается, то он либо задумал гадость, либо обман, а если улыбается просто так, то он что-то принял! Ну что поделать, вот такая у меня суровая школа жизни, после которой я вижу вокруг не обычные рожи исекайных горожан, а вполне себе зловещие морды наркоманов, тунеядцев и журналистов. Подозрительно здоровые и румяные, кстати говоря.

Опасливо озираясь, я добрался до респектабельно выглядящей таверны, где мы с Саякой и забились в самый темный угол, заказав много всего разного и вкусного у замотанной разносчицы с профессионально-отчаянной улыбкой. Темные углы в заведении оказались совершенно свободны, так как вся движуха шла в центре — скопившиеся за центральными четырьмя столами люди, нелюди и прочие эльфы были заняты тем, что совали деньги в руки сидящему мужику, либо ожидали своей очереди сунуть. Мужик был кудряв, румян, толстощек, и производил впечатление довольного жизнью человека несмотря на то, что ему приходилось в поте лица собирать с окружающих денежные средства, попутно тараторя им что-то свое. Брал он за ответ на каждый вопрос, пользуясь при этом ничем иным, как амулетом-переводчиком.

Хм, какая восхитительная возможность!

Мы тихо и практически незаметно для окружающих подвинули наш богатый едой и пивом стол поближе к источнику бесплатных сведений, дабы испить из него вволю благодаря нашим магиконам. Через час я уже был в курсе происходящего.

Итак, Корац, город-академия магии и волшебства, выпускающий, как не странно, дипломированных чародеев на этой четвертинке континента. Его мэр/ректор/губернатор, а заодно, по совместительству, человек и просто хороший архимаг Бенджоу Магамами, являвшийся много лет страстным и верным поклонником некоей богини Аллеаллы, совсем недавно пережившей стремительный карьерный рост, объявил о внеплановом конкурсе-наборе представителей редких магических классов других континентов. Причем за деньги.

Причины, по которым толстощекому совали деньги и задавали вопросы была простой как тапок — амулеты-переводчики та еще редкость, а без них понять, что к чему в городе сложно. В самой академии (внезапно!) с переводом проблем не будет, а вот до момента зачисления всё печально.

Разумеется, меня интересовал вопрос — а зачем вообще всем этим шаманам, оракулам, ведьмакам, колдунам, алхимикам и прочим экстрасенсам обучение, если у них и так есть класс? Оказалось, не все так просто! Некоторые умения можно было приобрести, лишь завершив классическое образование, либо в его процессе. Кроме того, некоторым «базовым» классам невозможно было перейти на «серебряный» уровень без как раз этого классического обучения.

Но это все было самим тортом, а вот вишенкой, из-за которой Корац был набит приезжими как пирожок кошатиной, был совершенно в другом — ректор Магамами объявил, что поспособствует возвышению некоторых особо заинтересовавших его студентов до «серебряного» класса. В переводе на нормальный язык это значило экономию в 10–15 лет упорного труда, либо… как минимум утешительный приз в виде образования в очень достойном заведении.

Вполне себе хорошее предложение для тех, у кого есть 4 миллиона канис, редкий для Эригасты магический класс и возможность учиться. Изумительно хорошее.

Скосив глаза на дно пивной кружки, которое наблюдал вместо лица своей всклокоченной спутницы, я испытал сильное сомнение. Деньги… были. С магическим классом вроде бы тоже все было в порядке. А вот с остальным…

Осушив кружку, покрасневшая Саяка довольно-предовольно выдохнула, тут же вцепляясь зубами в хорошо прожаренную ножку курицы, одновременно с этим подтаскивая к себе то ли фрукт, то ли овощ, напоминающий противоестественный плод любви яблока и кочана капусты. И так — целый час. Жрет и пьет с такой скоростью и мощью, как будто её в родном селе не кормили, хотя совсем даже наоборот. Меня волновало другое — потенциал госпожи Такамацури для обучения на мой взгляд имел почти отрицательное значение. Да, я когда-то с помощью мата и подзатыльников вбил в эту лохматую голову основы стратегии под названием «бей бегущего за мной монстра магией», но ведь она в половине случаев попадала в меня… Тогда от грядущего отчаяния меня спасли мысли о том, что мне нужен маг, бьющих по площадям, которому меткость и адекватность не особо важны, а сейчас?

С другой стороны, мне казалось идеологически правильным решением потратить на ведьму деньги, заработанные нами на ограблении магазина в её деревне. Чем больше я думал эту мысль, тем больше она мне нравилась. Шаг первый — отправляем это недоразумение учиться, благо там пансион. Шаг второй — живем в окрестностях Кораца, убиваем легких монстров, наслаждаемся приятным климатом и позитивной обстановкой. Если Саяка проваливается и не получает класс, то у меня появляется железобетонный повод её бросить к собакам чертячим и… одновременно с этим будет целый чертов студенческий город (городище!), битком набитый магическими цыпочками, среди которых я точно найду нужную мне установку залпового огня!

А теперь самое приятное…

Моя спутница выслушала мои доводы тихо и сосредоточенно, прямо как по-настоящему. Если бы не забытая Саякой в зубах птичья ножка, это было бы даже не комично, но от улыбки я все же удержался, вопрос был не абы какой, а о четырех миллионах канис. Сумме, на которую та же ведьмочка могла бы жить и бухать в течение нескольких лет, не покидая помещения.

— …в общем, так. Вкладываем в тебя все деньги, что есть, — хмуро подытожил я, — Остаюсь с сотней тысяч на всё про всё. Остальное ты уже услышала. Идешь учиться… или делим деньги пополам и разбегаемся?

Саяка хмуро и серьезно кивнула, а затем… отколола шутку. Забравшись с ногами на наш столик, она по-разбойничьи свистнула, привлекая всеобщее внимание, а потом гаркнула, сопровождая свой вопль барски вальяжным жестом:

— Я! Саяка Така… тама… Тацури! Иду учиться! Всем… пива! За мой счет!

В раздавшейся тишине было слышно лишь злое шипение побледневшего кудрявого толстяка и смачный удар ладонью о лицо. Хозяином ладони и лица, а также автором удара, был никто иной как я. Вот дуууура…

Потенциальные бедные студенты, оплатившие мужику-переводчику свои вопросы на весь бюджет, посмотрели на ведьмочку, как погорельцы на беспроцентную ипотеку. А затем повыскакивали с насиженных мест, чтобы обнять Саяку за что придётся, снять со стола, как получится, а потом задать ей ответы на все вопросы. Бесплатно. Через три секунды отчаянные визги Саяки утихли где-то в обступившей ей толпе, а подобравшимся ко мне гражданам я культурно отвечал на русском то, что обычно отвечают людям, желающим что-то получить бесплатно. Магикон русского не знал, посему я быстро был оставлен в покое.

А Саяка выкрутилась! За настойчиво запрашиваемые с нее услуги, ведьмочка начала требовать, чтобы вопроситель сперва пил кружку пива, а лишь потом задавал вопрос. Игра публике понравилась так, что втянулись не только те, кому ничего и не надо было, но даже продолжавший сидеть и злобствовать толстяк! Когда он, спустя полтора часа, полез танцевать на барную стойку, попутно расстёгивая на себе рубаху, я решил, что пора знать честь. Пока на первом этаже всё гудело, галдело, бухало и пело, спокойно принял теплый душ, а затем с огромным наслаждением растянулся на идеально чистой кровати, планируя вздремнуть часиков двенадцать. Мечтам не суждено было сбыться, буквально через несколько минут на мое тело ссыпались прикрытые лишь теплой кожей кости Саяки, после чего ведьма в ультимативном порядке потребовала любви, тепла и банального житейского секса.

Про приключения осиротевшего табуна гуляк, высыпавшего тем временем на улицы Кораца, мы узнали позже…

На следующий день, точнее, ближе к вечеру, я, злой как тридцать три голодных попугая, сверлил взглядом невозмутимого и плешивого старичка-клерка, ответственного за приём новых «особых» студентов. Приведя этому недостойному товарищу целую ведьму, отягощенную миллионами канис, я рассчитывал, что её у меня примут с рук с благодарностью и пониманием. Вместо этого, нам сухим тоном было заявлено, что деньги — это, конечно, хорошо, но студентку нужно подготовить так, чтобы она соответствовала высоким стандартам местного учебного заведения. А именно — отмыть, причесать, купить все нужные аксессуары, пошить форму…

Целый день ушел на то, что я раньше ненавидел не просто всеми жабрами души, а даже копчиком и спинным мозгом — шоппинг с женщиной. Несмотря на то, что Саяка Такамацури была молода, взбалмошна, с похмелья, и вообще не совсем человеческой, если уж так подумать, расы, она всё равно обожала ходить по магазинам как уличная собака свежее мясо. КАК? Ну как она могла это полюбить, будучи выращенной законченными стервами в лесной деревне, где один магазин вообще на всё про всё?!! Но, в итоге все кончилось относительно хорошо, для нее, разумеется, так как я к концу дня представлял из себя морально и денежно опустошенное существо, у которого в загашнике едва ли болтался с десяток тысяч канис.

— На вас есть какие-либо длительные эффекты магического, божественного, демонического или концептуального свойства? — нудно спросил поджавший губы старичок.

— Нету! — честно соврала Саяка под мое подозрительное сопение.

— Вот сейчас — нету! — рявкнул доведенный до ручки я, отменяя «выбор дамы». Ведьма издала вой тоскующей баньши, тут же усыхая в размерах от излишне стройной, но привлекательной особы до тонкой как спичка жертвы исекайного Бухенвальда. Я и сам почувствовал себя слегка некомфортно в «стандартных» размерах, но злорадство от вида начавшей бурно страдать шопоголички, вымотавшей мне за сегодня все нервы, стоило и не такого.

— Вы Мач Крайм-сан, Герой 33-го уровня, класс «Рыцарь Прекрасной Дамы», — нудным голосом продолжил клерк, — Подали заявку на регистрацию вас Помощником этой студентки на время прохождения экзаменов и среднегодичных тестов, всё верно?

— Да, — подтвердил я, пытаясь отодрать от себя слегка потерявшую последнее внутреннее равновесие ведьму, только что осознавшую, что ей невесть сколько нужно будет ходить в своем естественном виде.

— Укажите адрес, на который вам будут приходить уведомления о месте и сроках проведения экзаменов, — выдвинул следующее требование канцелярский дед.

— Какой адрес, я приезжий?! — непритворно уже возмутился я. Грабят в этом Кораце буквально за всё!

— Необходим адрес временного проживания, — с поджатыми в куриную жопку губами уведомил меня старик, — Арендуйте жилплощадь в течение трех следующих дней минимум, либо снимайтесь с регистрации.

— Давай снимемся! — с горящими глазами страстно предложила мне Саяка, у которой из пустой головы снова вылетел слишком грустный и тяжелый дня нее факт, что без класса она мне нужна меньше, чем аренда жилья в этом городе.

— Адрес Гильдии Авантюристов подойдет? — вредным голосом спросил я и… это сработало. Дальше пошло всё как по маслу, а что идти не хотело — было запихнуто в гостеприимно раскрытые двери приемного покоя абитуриентов под слезливые саякины вопли. С наказом звонить и писать мне на магикон только в случае острой и срочной необходимости.

Надо ли говорить, что он запищал и затрясся, не успел я покинуть территорию Академии?

Свобода! Это сладкое, вкусное и пахнущее приключениями слово, стоившее мне 4 181 344 канис!

Денег, на самом деле, особо жалко не было. Легко пришло — легко ушло. Безусловно, душевного комфорта у меня было бы куда больше, имей я всё-таки 200 тысяч лишних, но скорее всего, тогда недельки на две устроил бы себе пивной марафон с загулом по борделям. Как раз бы хватило, чтобы потом с теми же копейками в кармане приступить к активной и полезной деятельности. Так что плакать об утраченных возможностях, когда их нужно наверстывать? Перспективы-то открываются шикарные! Работа! Задания! Монстры! Поднятие уровня! Поиск новой волшебницы!

…но завтра. Сегодня в планах у меня было кое-что более важное.

Оплатив комнату в той же харчевне на неделю вперед, я заказал себе бочонок пива, вместе с которым сел разбираться в собственном Статусе, давным-давно требовавшим внимания, ласки и любви.

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Богобоязненный

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 33

Уровень класса — 32

ХП — 1060 МП — 560

Очки уровней: 15, очки класса: 0

Характеристики:

Сила — 50 (+8)

Выносливость — 60 (+6)

Скорость — 55 (+5)

Интеллект — 16 (+4)

Удача — 5 (+14)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс D)

Навыки: Одноручное оружие (10 ур, МАХ), Тяжелая броня (5 ур)

Ремесла: Ведающий охотник (21 ур.), Колдовская изысканная кулинария (6 ур.), Таинственный странник (5 ур.), Коварный пластун (ур. 44), Ведьмовская жадность (14 ур.)

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 1 ур, Пламя страсти 1 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Уровень у меня давненько уже не менялся, так что очки распределять смысла не было. Куда сильнее меня интересовало одно не совсем благозвучное достижение, получившее новый уровень, а также «проапгрейженные» сильно неадекватной ведьмой профессии. Начать я решил со своего гордого, хоть и абсолютно незаслуженного статуса «извращенца». Нет, ну на самом-то деле? Я всего-то разок наткнулся голым на стайку жриц, совершающих какой-то ритуал, потом опять-таки в голом виде задвинул речь целому городу, ну а под конец вообще уж совершенно случайным образом вызвал влечение и сильную жажду обладать собой у целой кучи ведьм. По моему мнению, совокупность таких почти случайных деяний никоим образом не тянуло на:

Извращенец (класс D) — сейчас уже никто не назовёт Вас любителем или просто талантом. На поприще перверсий достигнут уровень крепкого и надежного профессионала. Навыки отточены, они стали неотъемлемой частью Вашего нового образа жизни. Только коллеги более высокого уровня посвящения могут узнать Вас в лицо. Ваши критические удары получают дополнительную особенность — Пошлость. (Удача +9)

Что?! Мне сразу представилось, как я разрубаю какого-нибудь гоблина напополам, а тот от этого оргазмирует. Хотя…а что, довольно неплохо? Ну, в принципе, конечно, может быть и неприглядно, но однозначно положительно. Я вообще человек добрый и совестливый, поэтому совсем не против своим будущим кровавым жертвам, убиваемым с особым цинизмом, доставить чуточку радости. Ладно, проехали. Зачтем за однозначный плюс. Положительный рост этого очень сомнительного достижения в том, что чем круче класс я получаю, тем меньшее число настоящих извращенцев будет знать, что он у меня есть.

Теперь ремесла!

Варварски утопленная мной в супе верховная ведьма Ямиуме Кокоро вовсю, хоть и несколько бессвязно, хвасталась, что за обучение их типу ремесел деревня ведьм драла какие-то совсем уж неприличные деньги в совершенно неприличных количествах, да и далеко не только их. Вообще те самые ведьмы подвизались больше на сложных зачаровываниях предметов, продаже магиконов, но в исключительных случаях могли поделиться и такими знаниями, правда, без особого желания. Я же, по счастливой случайности, оказался в деревне тогда, когда там все были желаниями буквально преисполнены, почему и отхватил себе гигантский кусок халявы. Оставалось разобраться, что эта самая халява должна была мне предоставить.

«Ведающий охотник» сразу вызвал у меня спазм лица и шеи. Умение, заставлявшее убитых мной животных «ронять» мясо, кости, шкуру и прочие годные на продажу и в еду вещи, теперь прекратило выполнять столь полезную функцию! Вместо нее, я теперь мог получить с дохлого трупа убитого мертвеца ингредиенты для зелий, колдовства и прочих сверхъестественных штук. Замена на мой вкус была не слишком-то приятной, хоть и обещала доход куда выше. Поразмыслив, не особо златолюбивый я проставил навыку жирный минус.

«Колдовская изысканная кулинария» тоже оказалась с душком несмотря на то, что качество этого навыка у меня прыгнуло аж на два уровня вверх. Теперь я мог готовить невероятно вкусные, питательные и изысканные блюда… если найду нужные пищевые ингредиенты (ау, ведающий охотник, ты не в теме!), если найду нужное оборудование и… если отыщу рецепт, подходящий на мой уровень. Проще говоря, от всей моей и так неважнецкой кулинарной сноровки осталось лишь два имеющих интерес навыка. Первый — провал любой попытки что-либо приготовить представлял из себя нечто… случайное и непознанное. Второе — в инвентаре появилась кнопочка «приготовить что-нибудь», что при наличии минимального доступного оборудования для готовки волшебным образом готовило любое съедобное блюдо из того, что у меня есть с собой, даже если я не знал рецепта. Немного подумав, я поставил умению ноль — с одной стороны, сделать теперь яичницу в лесу невозможно, с другой стороны, мне вообще не нужно готовить, чтобы получить что-либо съедобное. Ткнул кнопку — сожрал не глядя.

Разумеется, умение требовало натурных испытаний, а так как к пиву я себе ничего не заказывал, то тут же эту самую кнопочку и ткнул, став гордым обладателем порции «печальное сашими из кабана под яблочно-апельсиновым соусом». Выглядело это гораздо хуже, чем пахло, но напугать саратовского электрика едой дело гиблое. Ни разу в жизни не опустившийся до суши, сашими и прочих блюд японской кухни из принципиального неверия в умения саратовских поваров, я с немалым интересом сожрал сырого порося, перекрещенного Системой в карася. На вкус пластинки сырого мяса, политые кисло-сладким одуряюще пахнущим соусом, были точь-в-точь как пластинки сырого мяса, на который выдавили сначала яблоко, а потом апельсин. Для гурманов, небось.

Ну… ноль. Не больше. В любом случае, найти в отряд себе человека, имеющего обычную «кулинарию» довольно просто, а иметь железную отмазку не готовить — тоже полезно.

«Таинственный странник», заменивший не совсем понятного мне «Путешественника», тоже понятностью не отличался. От последнего зависело очень многое — разбивка палаток, установка костра, чувствительность часового, даже определенное чувство направления при поднятии уровня выше определенного. Проапгрейженное умение позволяло выполнять всё то же самое, но «таинственно», что слегка ломало мне и так не слишком здоровый мозг.

За то, что вроде бы весь прежний функционал сохранен, поставлю единичку.

От вида того, во что превратилось очень полезное умение «скрытности», мне сначала захотелось заплакать. Потом напиться. Потом вернуться на Хелис и сжечь к чертовой бабушке всю проклятую деревеньку криворуких ведьм. Затем, спустя несколько минут и пару литров пива, я понял, что не всё так плохо. «Коварный пластун» делал то, чего не делали остальные мои умения. Он ухудшал базовую скрытность ровно в полтора раза, замедлял моё передвижение в этом состоянии в два раза, при этом позволяя нанести трехкратный урон первым ударом. Очень разумно и рационально… если ты блин слабая ведьма, готовящаяся нанести удар магией, но не рыцарь ближнего боя!

Минус. Твердый минус. В далекой перспективе, если вдруг я прокачаю «пластуна» до сотни, он вполне может стать жутко убийственной штукой, но пока… В общем, ни пожрать приготовить, ни прокрасться куда нужно.

На сладкое я оставил бывшую «торговлю», ставшую теперь «ведьмовской жадностью». Тут… тоже было всё печально. Если ранее ремесло служило чем-то вроде видимого торговцам значения, на которое они могли сделать тебе скидку, то теперь переросло в лотерею. Чем больше эмоций обладатель «жадности» сможет вызвать у торговца, тем лучшие условия сделки тот ему сможет предложить. Минус шанс на срабатывание от уровня умения. То есть, проще говоря, я попал. Хнык.

Я же не ведьма, способная сделать себе декольте до лобка и разрезы на платье до поясницы!! Как я вам эмоции вызову?! Плевком? Да меня же потом на порог лавки не пустят!

Всё, баста. Невыносима косность бытия. Где моё пиво?!

Глава 3

Иногда в жизни бывает так. Смотришь на нового знакомца с полным пониманием, что эта гнусная, хитрая, наглая и мерзкая рожа — тот человек, которого тебе определенно не хватало раньше, но ты об этом не знал. Сразу, с первого взгляда, понимаешь, что с ним хоть в разведку, хоть по бабам, хоть бухты кабеля воровать, хоть в самоволку — и везде вас будет ждать удача, профит и почет. Я называл такое экзальтированное состояние ума и души «чувством братюни» и, к собственной гордости, не ошибался ни разу. Долго такие знакомства не длились, будучи прерваны на самом интересном месте разгневанными женами, категорически не желающими, чтобы удачный профит от халтуры их мужиков был успешно и весело пропит, но все равно оставляли самые лучшие воспоминания.

Яссус Нафтахх, при виде которого активировалось моё «чувство братюни», имел лишь одно совершенно незначительное отличие от моих прошлых знакомцев. Он не был человеком. Но, с другой стороны, как не подойти с большим количеством пива к слегка потрепанному жизнью человекообразному тигру, треплющему, в свою очередь, здоровенную сушеную рыбу навроде камбалы? Как не поговорить с ним за жизнь, почти мгновенно найдя в его полосатой шкуре собрата-рабочего, подвизавшегося не только в авантюризме, но также и в плотническом мастерстве? Ну и, разумеется — нажраться на радостях от такой встречи вдрабадан?

Как уже было сказано, Яссус был тощим и слегка всклокоченным мужиком средних лет, которые, в его расе мурмонов, начинались от полусотни человеческих. Тигриная рожа, относительная пушистость тела и строение ног коленками назад ничуть не мешали считать его обычным трудягой, влипшим в интересные обстоятельства — а именно в отработку долга старосте его большой деревни на континенте Восточный Крубар. Нафтахх, не имея возможности в срок вернуть деньги, был озадачен должностью Помощника любимой внучки этого самого старосты. В итоге, как оказалось, наши судьбы на ближайшее время стали удивительно похожи, вместе с планами на это самое будущее.

Корац был не просто городом-академией, а ну очень автономным центром цивилизации, которая от своих студентов и гостей ожидала, что они будут учиться и… тратить деньги. Всё, что здесь не производили местные жители, делала за них магия, местная Гильдия Авантюристов показала нам с тигроидом большую фигу в плане заказов на наш «деревянный» ранг, а заодно, через «добрых» людей, сообщила двум ищущим своего места в жизни Помощникам, что местные монстры не отличаются хорошим внутренним миром, то есть дропом. Разумеется, кое-что можно поправить, если уважаемый Герой где-нибудь потеряет своего волосатого товарища, согласившись на компанию пары-тройки магов Гильдии… но на это я пойтить не мог. К людям, меняющим на переправе тигров и коней, я всегда относился крайне негативно. Последнее, конечно, можно было проигнорировать, только вот липкий напомаженный бард, что агитировал меня упасть в любящие объятия целых трех низкоуровневых волшебниц, слишком уж напирал на то, что я буду получать твердую большую зарплату вместо доли в добыче, ибо такова политика местного филиала Гильдии.

Нет уж, спасибо. Политика и зарплата идут лесом, я лучше помыкаюсь с таким же бродягой на подножном корме, чем буду обслуживающим персоналом у местных шишек!

— Ты опять забыл насадить наживку на крючок, Ясс! — в который раз досадливо буркнул я, недовольно разглядывая разлегшегося на солнце тигроида, — Хватит жрать этих личинок! Насаживай!

— Да я уже устал так отдыхать… — мученически закативший глаза мурмон лишь подёргал задней ногой, не делая ни малейших попыток достать ловчую часть удочки из озера и тем самым исправиться, — Сколько можно, Мач? Мы этими угрями и так обожремся! Давай вздремнём лучше!

В чем-то он был прав, наловили мы этих змееподобных рыбёх уже порядком, но сдаться мне мешали жадность, давно не балованные инстинкты бывалого рыбака, а также определенная идея по поправке нашего с тигроидом благосостояния. Идея эта напрямую зависела от большого объёма угрей, которых я бы мог надёргать и сам, но делиться доходом с халявщиком принципиально не хотелось. Так я всё ему и доложил.

— Что же ты сразу про деньги не сказал?! — возопил подскочивший на месте коточеловек, широким размахом удилища вонзая себе в зад блестящую сталь крючка. Издав нечто среднее между гнусавым кошачьим воплем и болезненным криком, Яссус озаботился извлечением из организма ненужной детали, а я вновь забросил удочку, почти тут же вступая в схватку с еще одной толстой, сильной, а в будущем еще и вкусной, колбасой.

— Потому что еще не уверен, получится у меня задуманное, или нет, — рассудительно ответил я любознательному, но слегка озабоченному собственным задом тигроиду, а затем выпучился на него с озарением и вопросом, — А зачем ты жуков жрал, когда мог угря слопать свежего?!

Нафтахх так и застыл с окровавленным крючком в руке и тем же вопросом, написанным на всю морду лица… или лицо морды, с этим всё было сложно. Затем выругался, сел на место, закинув пустой крючок назад в озеро, извлек одну из пойманных им ранее рыб, тут же проводя когтем указательного пальца по всей длине угря. Выпотрошив животину за пару движений, тигроид принялся её смачно и с наслаждением жевать, сев на удилище. На моё плотное немое возмущение откликнулись какие-то высшие силы — на кровь мурмона клюнуло что-то особо крупное и злое, в одну секунду выдернувшее сучковатую ветку из-под зада прожорливого столяра, нанеся тому явно непередаваемые ощущения. Подскочивший на месте Яссус поперхнулся смесью вопля и угря, а затем упал назад, принявшись изображать мучительно подавившегося тигрочеловека, держащегося за разорванные на заднице штаны.

— Вот что случается с теми, кто несерьезно относится к рыбалке! — наставительно поднял я палец вверх, предварительно выдернув болтающийся кусок рыбы из пасти приятеля, а затем аккуратно выдавив её не до конца проглоченные остатки, мешающие ему дышать. К сожалению, воспитательный эффект оказался околонулевым, так как спасенный от смерти мурмон был слегка не готов к лекции по причине слегка надорванной жопы.

— Ты что, еще и без очков здоровья ходил?! — запоздало ох… удивился я травмам воющего товарища, — Как так-то?!

В ответ был слышен лишь мяукающий мат и требования поделиться зельями лечения, которых у меня в жизни никогда не было. Почему-то. В общем, торжество интеллекта возле одного некрупного, но глубокого горного озерца, не случилось по причине отсутствия виновника события. Послав прихрамывающего страдальца в… город, я продолжил нелимитированный вылов высококачественной рыбы, лелея досаду, жадность и мысли об обогащении.

Моя идея была проста как тапок, имея основой искреннее желание любого нормального человека ничего не делать, но при этом за это получать золотой дождь в его исконном, а не перевранном извращенными японцами виде. Итак, я имею возможность сотворить случайное блюдо из продуктов, расположенных в инвентаре. Непредсказуемое, но при этом изысканное, вкусное, полезное и… бесплатное. Причем — мгновенно! Что нужно сделать для успешного бизнес-плана? Отыскать основной ингредиент будущего товара, который, для приготовления из него высокодоходного блюда, будет требовать минимум дополнительных продуктов, что необходимо для исключения элемента случайности. Финальной целью торжества смекалки и предусмотрительности был копченый или жареный угорь. Можно в трех различных вариациях, но никак не в тридцати. Получившиеся блюда я собирался сдавать какому-либо из многочисленных рестораций Кораца за хорошие деньги, часть которых бы с удовольствием осела в карманах трудолюбиво помогавшего мне ловить рыбу мурмона.

Увы, единственное, что тот сегодня смог поймать, так это приключений на собственное подхвостье. Это же какая расслабуха в их деревне должна быть, чтобы не следить за собственными очками здоровья?!

Лов продолжился. Через некоторое время задёргался в эпилептичном припадке магикон, оповещая меня, что Саяка жаждет вновь плакаться в жилетку. Писала ведьма связно и вполне грамотно, но тем не менее, излишне надоедливо перечисляя скорби и обиды, которым подвергалась её невинная душа, разум и тело в обители знаний. Студенты в первые свои дни треть времени тратили на занятия, где преподаватели пытались оценить их уровень знаний, а еще две трети на собранную местным архимагом Магамами комиссию, которая пыталась извлечь знания из них. Ну, то есть по песням, пляскам, обычаям, колдовским приемам, магическим диетам и распорядку дня каждого из представителей чуждых этому континенту волшебных наук. Сама Такамацури что то, что другое считала самой настоящей пыткой, поэтому отчаянно скучала по мне и выпивке. Причем вчера я еще был на первом месте.

Отписав студентке в духе «учиться, учиться и еще раз учиться, иначе светлое будущее ей светить не будет», я вернулся к нелицензированному вылову рыбы. Угорь клевал как бешеный, не проходило и минуты задержки перед тем, как поплавок уходил вниз, а мне приходилось вытаскивать еще одну жирную и бешено извивающуюся «колбасу» на свежий воздух.

И тут пришёл он.

Неторопливо подходящий к моему рыболовному месту воин совершенно ничем не выделялся среди большинства своих собратьев, которых можно было встретить буквально везде — хоть в страже, хоть в Гильдии, хоть просто на улице. Излюбленный местными легкий латный доспех, выполненный в виде кирасы, нарукавников, наплечников, подобия забитой стальными заклепками юбки, высоких металлических же сапог и не прикрытых броней бедер, до слез обычный длинный меч, который в этом мире звали именно длинным, хотя на мой непросвещённый вкус это был скорее бастард, да щит за плечами. Лицом целенаправленно топающее ко мне лицо тоже похвастаться не могло, как и огорчить — обычная, слегка моложавая и раздражающе симметричная морда горожанина, которого учили бить других людей и тыкать в них острыми предметами. Шапка спутанных русых волос также не оказывала никакого впечатления, а уровень в районе моего так вообще был пронзительно стандартным.

В общем, бросив на неспешно приближающегося ко мне мужика один взгляд, я тотчас потерял к нему всяческий интерес, занявшись вытаскиванием очередной рыбы. Разумеется, бронированный мужик перся именно ко мне, но гадать, каким способом он собирается испортить рыбалку, я не собирался.

— Премного извиняюсь за вмешательство в ваш досуг, Крайм-сама! — рявкнул латник, останавливаясь на почтительном расстоянии. Согнувшись в «представительском» поклоне, он представился, — Меня зовут Масахиро Рук! Имею честь быть посланником её светлости герцогини Мизухито к вам, одному из немногих оставшихся в мире Героев!

Дальше отрыватель честных героев от рыбалок закатил короткую, вежливую, но очень прочувствованную речь, которая, если избавить её от политесов и славословий, вела к одному простому вопросу. Герцогиня, гостящая в Кораце, нуждалась в высокооплачиваемой помощи самого настоящего Героя, которого она непременно осыплет благами, расположением, деньгами и связями, коли тот выполнит её просьбу. Но… алкаемый герцогиневой душой Герой нужен ей как минимум 80-го, а лучше 120-го уровня, иначе осыпать впоследствии будет некого и незачем. В следствие с чем представившийся выше Масахиро спрашивал, когда я собираюсь всерьез заняться собой, а не вот этим вот… (жест, наполненный легчайшей брезгливости в сторону удочки и озера)

Ну, что же. Если человек вежливый, то и отказывать ему будем вежливо, со всем пониманием его непростой служебной ситуации.

— Ничем не могу помочь вашей прекрасной герцогине Мизухито, Масахиро-сан, — сказал я, честно лупая глазами, — Слишком занят. В ближайшем будущем.

Мужик покраснел лицом и преисполнился очень вежливого возмущения, написанного на его лице крупными исекайными иероглифами исключительно нецензурного содержания. Затем он также молча потыкал железным пальцем в озеро, слегка подняв сведенную судорогой бровь.

— А! — «догадался» я, — Позвольте объяснить. В данный момент я исполняю обязанности Помощника для будущего члена моего отряда. Сами понимаете, без отряда никуда. Чрезмерно поднимать уровень, отрываясь от коллектива, проходящего обучение — сущее безумие, вы согласны? Ну вот. После того, как отряд будет сформирован, нам нужно будет поднять этот самый уровень. Затем… не перебивайте меня вашим видом, не нужно, дослушайте. Видите, даже рыба не клюет? Так вот, затем, после того как мы поднимем уровень, я должен буду приступить к персональному заданию, выданному мне верховной богиней Аллеаллой. После выполнения задания верховной богини, я должен буду приступить к выполнению задания, выданного бывшей верховной богиней Датарис. А вот потом буду свободен целиком и полностью! Если к тому времени пресветлая герцогиня будет нуждаться в Герое, то я непременно окажу ей всю возможную поддержку!

К концу моей спокойной, взвешенной и местами рассудительной речи, у парня случился кризис личности и физиогномики. Одна сторона его лица пыталась скорчиться в почтительно-восхищенной гримасе, а вторая мучительно сморщилась, то ли при виде очередного извлеченного из воды угря, то ли от перспектив дальнейшего карьерного роста после того, как он передаст герцогине предположительные сроки доступности кандидата в исполнители её воли. Так, с физиогномическим инсультом, после прощального и слегка судорожного поклона, товарищ Рук и удалился. С миром.

Удивительно. Наверное, в лесу сдохло нечто необычайно крупное, раз меня впервые в этом мире не попытались сходу втравить в неприятности, не вызвали на дуэль, не выдали новый халявный уровень извращенца и не попытались засадить в тюрьму. Могу, смею, и надеюсь предполагать, что именно там откинуло свои мерзкие крохотные копытца, вместе с телеграфным столбом в виде пулемета. При воспоминаниях о «убийственно-серьезной одержимой свинье Поко» у меня по хребту промаршировала колонна мурашек особого назначения, в тогах с кровавым подбоем и подбитых сталью бутсах.

Задание, выданное мне действующей верховной начальницей мира, было несложным, но секретным. Аллеалла была не только голубой девочкой, любящей разные природопротивные жанры манги, но также, все-таки, богиней, а эти сущности, как им и полагаются, обладают определенным набором сил, возможностей и… реликвий. Одной из главных реликвий Аллеаллы была Книга Всего — особый том, который, по желанию своего владельца, мог стать на время любой книгой. То есть не просто любой-любой, а любой, когда-либо и где-либо написанной. Вообще. Глобально. Во всей мультивселенной.

Конечно, у подобного сокровища были определенные условия использования — нужно было задать божественному предмету ряд правил и ограничений, по которым бы он смог бы найти конкретную книгу, дабы её скопировать в себя… и это было крайне муторным занятием, которому сама Аллеалла времени решила не посвящать. Вместо этого, она одарила Книгой одну из своих верных последовательниц, прекрасно знающую вкусы богини, с наказом основать Великую Библиотеку.

План у богини был блестящий в своем неизбежном торжестве. Маги, ученые, спонсоры — все были заинтересованы в библиотеке, где можно было бы найти любой том, написанный в истории Фиола. Предприятие росло, инвестиции шли стройным потоком, здание под всё это дело отгрохали размером с целый город и все были довольны, что аж пищали. Кроме самой голубокожей богини. Бедная девушка ожидала, что в определенный момент вся набранная мощь Великой Библиотеки начнет работать на нее, извлекая из мироздания миллионы томов манги, а затем, после пропечатки их на бумаге, будет пожертвована благодетельнице. Так, по её мнению, выигрывали все — она получала желаемое, а люди самую большую в мире библиотеку. Только вот выяснилось, что её верная последовательница книги любила куда больше, чем саму богиню.

Никакой полноводной реки японских комиксов так и не случилось. Библиотека стояла, читатели мудрели, библиотекари чувствовали себя как в раю, а бедная Аллеалла… даже не могла обрушить свой совершенно праведный гнев на голову и задницу предавшей её поклонницы. А как?! Голубокожая была покровительницей книг и знаний! Наслать кары и огорчения на ту, что воздвигла величайший монумент из книг и знаний, богиня просто не могла! Никак!

Небольшим сопутствующим затруднением было, что, учтя свои предыдущие ошибки, голубокожая девочка-богиня уже воспитала себе целую орду «ценителей» того же, что и она. И теперь эта орда, готовая круглыми сутками добывать, печатать и распространять любимую Аллеаллой продукцию… ждала, когда Книга Всего окажется в их потных ручонках. А так как пылающая нетерпением, азартом и не слишком-то здоровыми знаниями богиня не слишком-то себя сдерживала в наборе новобранцев, то занять эту пылающую энтузиазмом массу людей требовалось как можно скорее, пока они не выплеснулись по городам и селам, роняя престиж новой верховной богини мира туда, где солнце точно не светило.

В общем, мне нужно было извлечь из обители знаний, давшей этому миру множество технических и магических чудес, бесценный артефакт, передав его секте извращенцев с воспаленным сознанием и категорически извращенными вкусами. Ну а кто бы этого не сделал, раз ему была обещана «книга совершенства», могущественный одноразовый артефакт, добавляющий каждой характеристике значение, равное уровню использовавшего?! Набери я сотый уровень и используй такую книжонку, то автоматом стану полубогом, соперников которому практически не будет! Так что Deus Vult, однозначно!

А вот для проникновения в Великую Библиотеку очень полезен был бы «интеллектуальный» класс серебряного ранга, на роль которого Саяка подходила просто идеально. Своя, лишних вопросов не задает, любит секс и пиво, умеет подчиняться. А что куда важнее — точно не бросит меня, если спереть Книгу все-таки получится. И будет молчать.

Спустя четыре часа я умыл руки… в озере. А потом и все остальное. Идея штамповки деликатесов провалилась с треском! Даже из обычного угря, которого, по моему скромному мнению, можно было лишь закоптить и подать с лучком, делались сотни блюд! Оставляешь в инвентаре соль и угря? «Фривольный эклипский паштет», «Рыбацкий голод», «Отварная рыба-змея»… с десяток самых разных блюд! Убираешь соль? Получаешь угря резаного, рубленного, изысканно поджаренного, недожаренного, пережаренного, сушеного, выдержанного… Вот от последнего меня натурально стошнило прямо в тарелку, которую я держал перед своим носом. Черт бы побрал уродов, считающих рыбу с душком деликатесом!!

В общем, ни о каком поточном производстве речи идти не могло! Конечно, можно было бы купить бадью сливок, найти малину, а затем быстро получить плюс-минус похожие блюда из малины со сливками, но цена… цена!

Халява… так и не пришла. Конечно, впереди было множество времени и опытов, размышлял я, закусывая прекрасно закопчённой рыбиной, получившейся у меня из свежей буквально за секунду, но нельзя забывать, что каждую минуту, что я провожу в праздности — враг качается! Пусть мы с ним еще не знакомы, пусть не успели еще насрать друг другу в суп и плюнуть в душу, но по факту ведь, качается же! Гребет к себе материальные ценности, растет в духовном плане, развивается в интеллектуальном… А я тут с рыбой вожусь.

Нужно двигаться дальше!

Следующие два месяца мы с Яссусом Нафтаххом проведем в поисках денег и счастья в личной жизни. Будем наниматься на короткие подработки, открывать новые (и неудобные для убивания физическими классами) виды монстров, населяющих местность вокруг Кораца, ловить рыбу (в голодные дни) и ходить по борделям (в денежные). На выходных мне на шею будет сваливаться измученная непривычной нагрузкой на головной мозг Саяка, выучившая длинную тоскливую мантру «не понимаю, ничего не понимаю, почему все так сложно? Не понимаю! Сложно!». Ведьма будет ныть, пить и приставать, а я буду (между попойками и оргазмами) тоскливо вопрошать небеса, за что мне это всё.

В общем, жизнь будет идти своим чередом, радуя стабильностью, но совершенно не радуя дефицитом денег, вплоть до того момента, как я, возвращаясь в свою комнату в таверне, слишком глубоко не задумаюсь о перспективе продать один из заначенных мной магиконов, дабы проводить дни в блуде, пьянстве и позитиве, вместо всей этой бесперспективной беготни по городу, где физическую силу со слишком большим успехом заменяет магическая мощь.

Именно в этот момент, из зловещей тьмы подворотни, на меня произведут не очень организованное нападение засадного типа.

Глава 4

Вынырнувший из темноты силуэт при ближайшем рассмотрении вызвал острую и вполне обоснованную тревогу. Напротив меня стоял небольшой, даже можно сказать компактный, толстячок весьма молодого возраста, с нездорово блестящими сквозь толстые очки глазками, щедро украшенный множеством сально блестевших прыщей здорового багрового цвета, являвшийся заодно обладателем странно вывернутых губ того же красного цвета. В добавок к своей внешности, одетый в цветастую рубашку и шорты толстяк шумно дышал, часто облизывал губы и отчаянно крепко сжимал пухлыми пальцами лямки здоровенного рюкзака, украшавшего его спину.

В общем, нездоровое зрелище, что и говорить. Будь я молоденькой девушкой или девочкой, то тотчас бы сикнул в трусы от ужаса, завизжал бы тоненьким голоском, а потом бросился наутек, без памяти и оглядки. Мальчик был до ужаса противный, гадкий какой-то до невозможности, да и смотрел совсем не по-доброму, так, как будто я ему сто рублей должен.

— Кххх-когдаааа? — протянул он, интенсивно сверля меня взглядом, нервно облизываясь и сжимая лямки рюкзака так сильно, что его пухлые пальцы, похожие на белых жирных червяков, почти продемонстрировали косточки.

— Едрит твою налево! — бодро сообщил ему я, отскакивая подальше. По молодости, мучимый подростковыми амбициями и жаждой приключений, отправился я покорять как-то почти стольный город Санкт-который-Петербург. Покорение не задалось совершенно, но за время своих мытарств там выработал стойкую, обоснованную и непреодолимую неприязнь к вот таким вот бледным вьюношам со взором масляным, высокой волатильностью совершенно недоразвитого характера, и с карманами, в которых запросто могут найтись не только запрещенные законом вещества, но также клофелин или еще какое вырубающее честных людей лекарство, помогающее вот таким вот толстячкам доносить свою любовь до окружающих. И ладно бы, если опошленная жертва после этого очнется в относительно целом состоянии, а не расфасованная в пять пакетов на дне реки. В общем, ну его нафиг! Историй я тогда наслушался вдоволь!

Толстячка мои телодвижения сначала встревожили до того, что он сам шарахнулся поглубже в подворотню, но потом обидели, явно до глубины его души. Он насупился, злобно сверкнул запотевшими очками, и оскалил мелкие желтые зубы, делая несколько шагов-прыжков вперед.

— Кхогдааа? — снова зашипел он, слегка выворачивая голову вбок, дабы более уверенно задеть меня своим пламенеющим взором, — Кхогда тхы принесешь книгу?!! Мы ждем!!

Какую книгу? Кому книгу? Зачем? Я талантливо валял дурака, прекрасно понимая, что за тип вылез на меня из тьмы, но мстительно отказываясь это демонстрировать. Мы, саратовские, конечно, не лаптем щи хлебаем, но к хорошему привыкаем быстро и основательно. Вкусная здоровая пища, игристое пиво в нормальных двухлитровых кружках, душистые чистые кровати, ну и вежливость, естественно, местных, тоже вполне себе показатель цивилизации, со всем моим взаимным уважением. Выплевывающий слова изо рта слизняк порочил все хорошее, доброе и светлое, что я видел в этом мире!

Наконец, оно собралось с духом и тем, что заменяет интеллект, после чего родило сентенцию посложнее. Представляющий общество «истинных» верующих в Аллеаллу, этот бледный толстый моль самым категоричным образом интересовался, когда Герой соизволит выполнить порученное богиней. На самого исполнителя он при этом умудрялся поглядывать с завистью, пренебрежением, превосходством, слегка трусливо, ненавидяще и… заискивающе. В общем, вел себя омерзительнее, чем пьяный русский турист в японском свингер-клубе.

За что и получил от меня сполна. Повторив ему практически слово в слово, высказанное пару месяцев назад одному вполне себе достойному мужику по имени Масахиро Рук, я злорадно добавил, что мои дела с богиней сугубо мои, и разных там выползанцев из мрака не касаются. Отправлюсь я тогда, когда буду готов, действовать буду способом, который сочту нужным, а пока я занят тем, что воспитываю с помощью Академии Кораца себе достойную напарницу. Если же бледная толстая моль не согласна с тем, как действует богоизбранный (и богобоязненный по статусу!) Герой золотого класса, то она, эта бледная моль (алхимик 7-го уровня), может подать жалобу или в суд.

В общем — как только, так сразу. Ждите с верой в сердце, но молча. Катитесь колбаской по малой спасской! Изыди, немочь!

Гадостный толстячок изыднул, пятясь пухлым задом во тьму и сверля меня взглядом, наполнившимся чистой, дистиллированной ненавистью, которую подобные мерзкие создания испытывают к нормальным людям, которые и пиво, и водку, и молодку. На самом деле, они считают, что их ярость благородная способна поразить даже небеса, только вот могучий дух заперт в жалком теле, но… нет там ни тела, ни духа.

Спать сегодня ночью не предполагалось. Яссусу повезло повторно договориться для нас на относительно халявную подработку охранниками на одной не совсем легальной сделке. Риска предполагался мизер, платили же каждому аж по пятнадцать тысяч за счет торговли лицом, от чего я был бодр и весел.

Академии Магии, как и любому образовательному учреждению, битком набитому молодыми разумными, требуется много чего, не одобряемого законом, моралью или нормами общественного поведения. Но если с запрещенными ингредиентами для заклинаний и проклятий, наркотиками и прочими много стоящими, но компактными вещами могут помочь сами преподаватели, то вот выпивка, лубриканты, фаллоимитаторы и прочие вещи первой необходимости — уже занимают куда больше места, стоя не в пример дешевле. А как говорится — с большим спросом обязательно приходит большое предложение.

Требовалось от нас с тигролюдом не так уж многое — стоять рядом с представителями студенческого общества, делать злые морды, да побрякивать доспехами и оружием. После того как представители теневого рынка Кораца исчезнут в тенях подземелья, помочь худосочным колдунам дотолкать тележки с резиновыми членами и алкоголем до приемного пункта в глубинах подземелий под учебным заведением. Там седоусый плешивый гоблин даст нам расчет, после чего можно с чистой совестью идти домой и спать до потери пульса.

Ровно так все происходило месяц назад, когда нам свезло попасть в эти подземелья в первый раз. Быстро, по-деловому, а платят студенты такую нехилую сумму, потому как в любом уважающем себя подземелье, свято место пусто не бывает. Какая-нибудь дрянь, вполне опасная для молодых и не очень опытных магов, вполне могла вылезти.

К многократному сожалению всех присутствующих на сделке, оказалось:

— что стабильно работающими охранниками не могут похвастать и коммерсанты, осуществляющие завоз;

— карма — злая сука;

— а я смог завести себе чрезвычайно злопамятного недоброжелателя, с которым точно не стоило встречаться в темном месте при подозрительных обстоятельствах.

— Тыыыы!! — заорала укутанная в плащ незнакомка, стоящая рядом с местным теневым воротилой. Тыча в меня пальцем, она начала сдирать с себя ткань, демонстрируя точеную миниатюрную фигурку, затянутую в нечто вроде плотного сплошного купальника, дополненного обитыми сталью высокими ботинками, доходящими аж до колена и массивными браслетами на предплечьях, защищающими всю руку от локтя до кисти. Последним из ткани была выдернута голова, украшенная парой больших кукольных глаз серого цвета, вслед за которыми выпала густая грива рыжих волос, аж приподнимавшихся над головой.

— Ты?! — узнал я мелкую, подлую и чрезвычайно вредную гномку, как-то раз нахально требовавшую от меня поступить к ней в «ученики». За это мне бы оказали кое-какую помощь поначалу, но затем бы бросили, чтобы в будущем, после завершения «обучения», я был бы вынужден отдавать несколько процентов своего родного любимого опыта этой самой рыжей заразе совершенно бесплатно, в качестве благодарности за те лучшие годы, что она на меня потратила. Безвозмездно и пожизненно. Афера, считающаяся среди опытных приключенцев этого замечательного мира, не удалась, из-за чего рыжая гадость питала по отношению ко мне множество негативных чувств.

А еще я её раздел в центре города, решив двигаться дальше по дороге жизни.

— Убью, — мрачно и обрекающе выдавила из себя кроха, материализуя два несуразно коротких копья с наконечниками, больше напоминающими широкие мечи. С отчетливыми щелчками древки копий раздвинулись на полметра, кто-то сзади меня шумно сглотнул, а я понял, что да, сейчас начнут убивать.

Только успев материализовать перед собой щит, я получил по нему два мощных хлестких удара, заставивших болезненно заныть пальцы. Пришлось шарахаться назад, перехватывая средство обороны поудобнее и отталкивая задом кого-то, издавшего хриплый панический мяв. По щиту вновь звонко лязгнули клинки, пришлось продолжать срочное отступление, весьма похожее на паническое бегство задом вперед. Гномка наседала, злобно шипя и барабаня своими мечекопьями по моему щиту. Некстати вспомнилось её имя. Тами-маму-её-Мотоцури. Вот зачем мне это сейчас?!!

Рыжая, сероглазая и определенно бестыжая, если судить по туго обтягивающему спортивное накачанное тельце купальнику, берега здравомыслия потеряла давно и надежно. Она семенила за мной по не такой уж и большой пещере, не сколько даже желая убить, а просто и слепо нанося удары, которые я с трудом блокировал щитом.

— Всё из-за тебя! — рычала она, — Всё!! Меня исключили из Гильдии! Лишили прав! Выкинули! Ограбили! Отодвинули!

Каждый выкрик сопровождался ударом под испуганную ругань и причитания присутствующих, которым очень хотелось куда-нибудь деться, но они этого сделать не могли по причине незавершенности сделки.

— Уберите её от меня! — заорал я, решив предложить всем окружающим компромисс, — Я ни в чем не виноват!

— Но мы наняли тебя, чтобы ты справлялся с такими трудностями! — резонно заявили мне в ответ чуть ломким юношеским голосом.

— А я не справляюсь! — взвыл я в ответ, получая-таки очень увесистый удар по ноге, снявший мне почти три сотни очков здоровья.

— Я просто хочу его убить! И все!! — выдала чертова Тами, подскакивая чуть ли не на полтора метра вверх, чтобы обрушить на мою голову сдвоенный удар копий, еле заблокированный щитом.

Быстрый обмен мнениями окружающих под непрекращающийся лязг оружия тут же постановил — а почему бы и нет? Ошеломленный столь быстрым предательством казавшихся такими приличными людей и торжеством дипломатических навыков полуголой малявки, я выдал:

— Да вы, тридварасы, охренели!!

И начал смещаться в сторону людей и вагонеток с товаром. Это вызвало бурное возмущение быстро разбегающегося коллектива и парочку азартных воплей копейщицы, умудрившейся снять с меня еще четыре сотни здоровья. Дело начало пахнуть керосином.

Моей насущной проблемой было то, что офигевшая от кровожадности мелюзга была настроена серьезно и решительно, а я просто… не мог достать меч, начав тыкать его острым концом в её тушку. Нет, будь она старше, выше, или носи на себе больше шмоток, то, скорее всего, переключиться в боевой режим можно было без особых проблем, начав сражаться за собственную жизнь без всяких шуток. Но когда на тебя нападает красивая как куколка коротышка в сексуальном боди, а от каждого её удара почти не ощущается боль, очень сложно заставить себя поверить, что всё это всерьез.

Поэтому я… бегал, норовя подставить под копья воительницы оказавшихся совершенно бесполезными людей или прочные бока вагонеток с резиновыми членами и прочей бижутерией. Мелкая зараза упорно преследовала, к моему горькому сожалению, растеряв уже значительную часть ослеплявшего её ранее запала. С размашистых ударов она перешла на тычки, которые били куда угодно, но в меня. Вместо остальных. Да что с этими людьми? Никакого чувства локтя в борьбе с воинствующим феминизмом! Ау, люди, нас же больше!!

— «Тами Мотоцури наносит вам 12 единиц урона сквозь щит»

— «Тами Мотоцури наносит вам 194 единицы урона»

— «Тами Мотоцури промахивается»

Я подпрыгивал, уворачивался, блокировал щитом и отступал, отступал, отступал, лихорадочно пытаясь найти выход. Рыжая мелочь была аж на 40 уровней выше меня и, что особенно неприятно, являлась единственным представителем женского пола в этом подземелье. Мелким, злым и очень решительно настроенным. Мысль о том, чтобы кинуть на нее «Выбор дамы», попытавшись поймать на ошеломлении, отдавала безумием и смертельным риском, но, скорее всего, мне просто некуда…

— «Яростное пронзание!» — зло вякнула мелочь, тыча в моем направлении обоими копьями. Те, вытянувшись метра на три, вовсю лязгнули по щиту, выдав сноп искр и сняв с меня чуть ли не последнюю сотню очков здоровья.

Посмотрев на их остаток, я скорбно взвыл:

— Да что ж ты злая-то такая?! Когда тебя в последний раз яростно пронзали?!!

Тами остановилась как сломавшийся механизм. Посреди движения. Замерла, выпучив на меня глаза. Большие такие, красивые… Тишина воцарилась буквально оглушительная. Затем в ней раздалось слегка подрагивающим голосом Яссуса Нафтаха:

— Ну нахер! Я сваливаю!

Гномка стремительно начала багроветь. Краснота поднялась у нее, казалось, аж от пяток, неудержимо захватывая начавшее искажаться в совсем уж зверской гримасе личико. Расставив пошире ножки, она вонзилась в меня совсем уж нехорошим взглядом, а затем начала медленно, зловеще и злорадно проговаривать название новой техники:

— «Нисхождение гнев…»

И тут я начал действовать.

Подземелья в нормальном мире, таком как мой, где кредиты, ипотеки, супер отвратительная пицца и суши, при виде которых любой японец немедленно бы сделал повару харакири, знамениты тем, что это узкие зловонные дыры, полные плесени и миазмов. Там могут бегать крысы, гнить органические останки, а еще периодически всё обрушивается, погребая во тьме разных черных археологов, черных риэлторов и бездомных кошек. Про канализацию можно вообще успешно молчать — там плывут говны и смытые несознательными горожанками прокладки.

В Фиоле, как в порядочном исекайном мире, с подземельями был полный порядок. Если речь шла о них, то всё было хорошо и даже замечательно! Ширь! Простор! Отсутствие неприятных запахов! Высота потолков, достаточная для того, чтобы здесь себя уютно чувствовали не только какие-то там люди, но и трехметровые минотавры, любящие как следует размахнуться своим большим топором!

В помещении, где должна была произойти сделка, были не только проложенные кем-то зачем-то когда-то рельсы, на которых стояли вагонетки с добром, но также, параллельно этим самым рельсами, в уютно выстланной серым кирпичом канаве вполне себе бежала куда-то река. Или поток. Простой, честный и нормально пахнущий водоносный поток, в котором я не увидел ни говен, ни прокладок.

Победно блестящие глазки Тами выразили мне все свое пренебрежение возможным уроном, который она могла бы понести за один или два удара от того, кто был почти на 40 уровней ниже, чем она. Девушка хотела, могла, и была целиком настроена пустить меня на бешбармак, активировав какую-то воинскую усилялку, посему ни грамма не взволновалась, когда я прыжком оказался к ней вплотную. А зря.

«Выбор дамы!»

«По зову сердца!»

Моя спасительная идея была проста и незатейлива. Выбрав мелкую злючку «дамой», я активировал рывок, выбирая её целью и выставив перед собой щит. Толчок щитом должен был уронить сильную, быструю, но легкую противницу в довольно сильный поток реки, смыв её к чертовой бабушке, а постэффекты моих умений «рыцаря дамы» позволили бы восстановить утраченное здоровье. Как говорится, всё генитальное — простынь.

Ну… почти всё так и случилось.

Рыжее истеричное существо, застывшее в позе морской звезды, не успело договорить ключевую фразу, как получило по своим некрупным сиськам и остальной плоскости тщедушного тельца вполне себе широким щитом, стремительно перейдя в состояние невысокого, но уверенно параллельного земле полета, окончившегося в подземной реке. Правда, с одним маленьким исключением…

«Критический удар! Пошлость активирована! Вы наносите Тами Мотоцури 42 единицы урона приемом „По зову сердца“»

В общем, обтягивающий тушку Мотоцури купальник разлетелся на мелкие ленточки, как только я шваркнул её щитом. В воду гномка летела, интересно одетая лишь в наручи и сапоги, кувыркаясь и демонстрируя радикально смелые решения в области бикини-дизайна, а также аккуратную и воинственно торчащую грудь, получившую пару дополнительных размеров. Смачно и звонко булькнув голым задом в черноту таинственного потока, Тами моментально пропала с горизонта событий.

Уф… неужели справился? А… где все?!!

Возле тележек обнаружился лишь один худосочный парень, нервно крутящий головой. Его подельники, а также мой «партнер» мурмон отсутствовали, как и продавцы. Вот совсем. Вообще. Эй, а как я назад дорогу-то найду?!

— Деньги давай, — злобно наехал я на трясущегося студента, — Была опасность, я вас защитил. Давай деньги.

— Меня все бросили! — горячечно пожаловался он мне, — Нужно отвезти тележки!

— Деньги давай и вези! — разрешил злобный я, лихорадочно крутя головой и регенерируя здоровье.

— Помоги!

— Нет! Она скоро вернется! Деньги!

— Нет! Она скоро вернется!!

Слегка истеричный торг быстро окончился компромиссом. Мы оба боялись одного и того же, но если у меня идея была в том, чтобы взять деньги, а затем скрыться из зала в неизвестном направлении, то у студиозуса предложение оказалось получше — сделать свое дело, дотолкав вагонетки куда нужно, получить деньги, а затем юный волшебник выведет меня через один из верхних входов в учебное заведение. Так и волки будут целы и овцы сыты и голые рыжие бабы в подземельях… без добычи.

Соблазнительно. Разве что меня слегка смущал один момент — каждую вагонетку отдельно мог бы толкать даже такой дрищ как сам студент, а вот все вместе я гарантированно мог сдвинуть лишь находясь под усилением «рыцаря», чтобы было возможно только в том случае, если я не отменю «выбор дамы». А пока я не отменю «выбор», то тут по подземельям будет шастать ну просто жесть насколько злая и сверхчеловечески сильная и быстрая гномка. С сиськами и копьями наголо.

— У нас по дороге будут трое ворот! — ученик мага продемонстрировал мне связку ключей, — Я закрою их за собой! Она не пробьется!

Аргумент стал еще более аргументом, когда вместе с потоками свежего влажного воздуха, до нас донеслось едва слышимое, но какое-то очень лютое:

— …ач! …айм!

— Черт с тобой, — решил я, впрягаясь в роль паровоза наоборот, — Поехали!!

И мы поехали. Быстро, решительно и сурово, старательно делая лица, что доносящиеся сзади (и слегка уже усилившиеся вопли) это лишь проказник-ветер, играющий под высокими сводами таинственных подземелий Кораца. Отчаянно толкая перед собой целую вереницу вагонеток, полных студенческого счастья, я молился всем богам своего бывшего мира, одновременно кося глазом на черный поток воды — он представлялся мне единственным способом быстро улизнуть от Тами, которая, определенно, приближалась.

— Все, мы спасены! — победоносно вякнул мой наниматель, с лязгом закрывая полукруглые мощные двери за моей тяжелодышащей спиной.

Хмуро посмотрев на этого мальчика-не-представляющего-себе-всей-опасности, я лишь приналег на вагонетки, продолжая упорно толкать их к следующему шлюзу.

— Да не торопись ты так! — воззвал ко мне юный отрок, но тут же чуть не откусил себе язык от испуга — в толстое железо только что закрытых створок, оставшихся за нашей спиной, со страшной силой что-то ударило, а затем взвыло нечеловеческим жутким голосом. В нем сквозила ярость, разочарование и обещание пенетрации плохо ошкуренными и точно не смазанными предметами неподходящего диаметра в кардинально для этого не предназначенные отверстия.

— Поторопимся! — тут же сменил политику партии волшебник, пристраиваясь к вагонетке возле меня. Я лишь с уважением покосился на него — политиком вырастет! Если выживет.

Вопрос насчет последнего стоял у нас чрезвычайно остро — вагонетки катились, весело стуча колесами, маг-студент пыхтел, срывая себе ногти о непослушные запоры и замки, я уже дышал паром от перенапряжения, но остановиться мы не могли — слишком жалобно и страшно скрипели створки шлюзов, вскрываемых безжалостной девичьей рукой, слишком громок был её голос, обрекающий нас на немыслимые и совершенно точно предсмертные унижения.

— Всё, это последние! — лязгнув засовом, подросток практически повис на толкаемой мной вагонетке, обморочно закатывая глаза, — Поспеши, иначе нам…

Что нам иначе, было уже известно. Несмотря на всю свою заемную силу, гномка явно не могла быстро вскрыть ворота грузовых шлюзов, явно предназначенные для недопущения разных подземельных чудовищ в ареал обитания юных волшебников, но вот зато орать угрозы в недостаточные для пролезания её тела щели, она могла совершенно свободно, чем и пользовалась все время, пока собиралась с силами, роняя попутно нашу веру в светлое будущее.

Терпение, труд, а также паника и страх за собственное целомудрие, все-таки помогли нам превозмочь обещаемые Тами трудности. С грохотом остановив состав возле недоуменно пыхтящего пожилого гоблина в потертом бордовом халате, мы с мальчишкой, ничего последнему не объясняя, ломанулись дальше, по узкому и захламленному коридору, который вёл к лифту. Как только дверцы кабинки захлопнулись, я тут же отменил «выбор дамы», падая в изнеможении на пол. Но прохрипеть про деньги не забыл. Ответом мне стала трясущаяся конечность начинающего волшебника, в которой были зажаты три пятитысячные купюры канис. Правда, расплатиться должен был гоблин… ну и ладно. Мальчик-который-заплатил точно вырастет политиком. Или ректором.

На звуки снизу мы с ним внимание не обращали. Ну, подумаешь, о чем-то кричит старый гоблин? Может, ему сон плохой приснился.

А вот наверху оказалось, что нас встречает целый комитет из четырех вполне себе взрослых волшебников под 60-ый уровень, с полными достоинства рожами. Одеты они были однообразно, в строгие черные мантии, выглаженные так, что о складки можно было порезаться. Один из них вышел вперед, закладывая руки за спину и удивляя меня вопросом в лоб:

— Герой Мач Крайм? Помощник Саяки Такамацури? Ректор Бенджоу Магамами желает вас видеть. Немедленно.

Мальчик-который-ехал-со-мной-в-лифте лишь испуганно икнул мне вслед.

Глава 5

Архимаг Бенджоу Магамами был сухощавым, среднего роста блондинистым мужиком, с острыми интеллигентными чертами лица профессионального прибалта или эльфа. Одетый в нечто среднее между деловым костюмом-тройкой и мантией мага (ну как если пиджак вдруг отрастил себе прикрывающую зад полуюбку), сей достойный ректор, мэр и вообще хозяин всего вокруг восседал с деловым видом и лицом в собственном кабинете. Кабинет был хорош, напоминая, скорее небольшой танцевальный зал. Он вмещал в себя кучу высоких резных шкафов с разными интересными штуками, был устлан весьма толстым и красочным ковром, щеголял высокими окнами, сквозь которые владелец мог бы любоваться с верха своей башни как на главную площадь академии, так и на добрую часть города. В общем — простор, роскошь и комфорт, достойные столь замечательного поста.

Здоровенный монументальный стол, за которым восседал скрестивший пальцы рук перед собой Магамами, окружали люди, эльфы, гномы и прочие гоблины в количестве десятка скорбных и суровых лиц. Возраста они были скорее немолодого, а вида настолько профессионально-неодобрительного, что для меня, прошедшего школу и техникум, ничуть не составило труда определить, кем являются эти разумные. Преподаватели. Более того, важные, успешные, знающие себе цену и… очень расстроенные преподаватели.

Чуть в сторонке, почти прилипнув спиной к окну, стояла некая Саяка Такамацури, излучающая всем своим видом нервозность, тревогу, немного обреченности, а также надежду, льющуюся на меня тазами и ушатами из её больших серых глаз.

Оценив диспозицию, обстановку, царящий в кабинете настрой, я как-то сразу понял две вещи. Первая — это почему меня вызвали (стоящая у окна причина, которую колотила едва заметная дрожь, была вполне понятна). Вторая — что питаемая ведьмой надежда штука точно тщетная, потому как я буду отмазываться от всего!!

— Чудеса иногда случаются! — звучный голос архимага был полон слегка неуместного в сгустившейся атмосфере веселья, — Стоило мне только приказать вас вызвать, как вы, уважаемый Герой Мач Крайм, оказываетесь совсем рядом! Буквально уже в академии! Нам даже не пришлось расходиться с этого собрания!

— Мимо проходил, — независимо пожал я плечами, пытаясь врубиться в новые реалии. Старые, в которых по моим пятам шла, ползла и бежала жаждущая крови и смерти вооруженная кроха в неглиже, слишком сильно давили на подсознание. А ведь прошло-то уже почти десять минут!

— Очень хорошо, что так получилось! — подарил мне живую улыбку довольно жутковатый мужик, у которого я не мог увидеть в Статусе ничего кроме имени, — Видите ли, Герой, у нас тут возникла небольшая проблемочка с вашей… а вот тут как раз и кроется причина вызова. Видите ли, Крайм-сан, мы обычно сами решаем проблемочки, которые возникают у студентов или с студентами! Но Такамацури-кун так упорно, отчаянно и искренне нам доказывала, что никакой самостоятельности не имеет и вообще всю свою сознательную жизнь до момента поступления провела в прямом подчинении вам, что я решил пригласить вас на беседу.

— Врёт, — лаконично поведал я, совмещая во взгляде кактус и Саяку, а затем сверля им виновницу… чего бы то ни было. Ведьма тут же всем своим видом согласилась на кактус, от чего меня обуяла весьма нешуточная тревога.

— Мы так и думали! — показав в быстрой как молния улыбке белые зубы, мужик дружелюбно покивал, — Видите ли, в подписываемом договоре, студенты обязуются компенсировать умышленный вред, причиненный как академии, так и другим студентам, но я и уважаемые преподаватели, на чьи плечи легла дополнительная нагрузка от специального курса, лишь сегодня нашли время, чтобы оценить количество мелких просчетов и неурядиц, которые совершили наши студенты. И что удивительно?! Мы еще даже не приступали. Последние пять часов нашего чрезвычайно высоко ценимого и не менее высокооплачиваемого времени прошло в анализе совершенных Такамацури-кун… проделок. И вот…

На этом месте неспешного монолога от явно наслаждающегося звуками своего голоса мужика, местное население внезапно перешло из состояния «стою, молчу, осуждаю» в поток жалоб, выкриков, угроз и прочих хороших вещей, так или иначе вызванных Саякой Такамацури. Не успевшего договорить ректора заслонили телами, а затем вызверились на меня с потоком претензий.

Из последних удалось вычленить лишь некоторые, те, которые выкрикивали наиболее громко и отчаянно. Маленькую, худенькую, слабенькую девушку обвиняли в:

— Она опоздала на все занятия! Совершенно на все! — гулко кипятился круглый седой гном, с сюртука которого свешивались цепочки аж четырех часов-луковиц, — На каждое! Даже если они проходили в одной аудитории, эта особа опаздывала на урок, отлучившись в дамские комнаты! Немыслимо!

— Да замолчите вы со своими мелочами! — истерично тыкала гнома в затылок почтенная дама с полными страдания и макияжа глазами, — Опаздывала! Спала! Какие мелочи! Эта… особа частично обнажила княжну Версельхофф! Прямо в обеденном зале! Скандал! Ужас!

— Как будто у княжны была грудь! — пренебрежительно фыркал злой встревоженный маг с военной выправкой, — Как будто кому-то было дело до того, какую набивку использует эта самая княжна для своей верхней части туалета! Ваша Такамацури запечатлела своим волшебным устройством изображения всех своих однокурсниц! В душе! Спящих! Одевающихся! Раздевающихся! Занятых своим… туалетом! А затем! Размножив снимки с помощью друзей! Она их успешно продала половине академии!

На этом месте я покосился на ведьму с искренним ужасом и восхищением одновременно. Нет, идея-то отличная, идея-то буквально супер, доход должен зашкаливать за все мыслимые и немыслимые рамки, но главное-то — не спалиться?! А по довольной роже кивающего Магамами отчетливо видно, что снимки покупали не только студенты! Только вот от кары это не убережет…

— Да плевать на ваших ссыкух! — внезапно рявкнула одетая в плотную кожу женщина-гном, чьи отчаянно-синие волосы переплетали сотни тонких кожаных шнуров, — Тут и так все спят не в своих спальнях, а уж разные собрания свального греха мы разгоняем едва ли не трижды в неделю! Колба! Она украла колбу с уникальным, неповторимым и бесценным экспонатом младенца-вампира! Гаргульи видели, как Такамацури тащила ночью нечто, что могло быть только этой колбой, но мы ничего не нашли! Верните древность!!

— Это всё очень интересно, — вклинился в шум и жалобы вроде негромкий, но доносящихся до всех голос архимага, — Но мне куда интереснее, как Такамацури организовала дриаде из нашего ботанического сада дендробоязнь! Психические заболевания у духов природы ранее не наблюдались, пока было цело дерево! А с деревом Кеми-чан всё в полном порядке!!

Вместе с потоком жалоб росло и мое внутреннее понимание, что с Саякой я прямо сейчас попрощаюсь… в лучшем случае. Компенсировать называемые ректором суммы было даже не половиной дела, репутационные потери, что понесло заведение, сам архимаг и студентки, хорошая часть из которых была особами благородного происхождения, не поддавались исчислению. Все же, это была академия магии, так что листки с изображениями этих самых девиц были размножены многократно, а значит, соблюсти приличия и нормы общества стало никак не возможно. Штош…

— И не будем забывать о главном! — рыкнул одетый в черное бледный мужчина с горбатым носом, посматривающий на всех в зале свысока. Он легким движением головы отбросил назад тяжелые пряди своих длинных сальных волос, а затем зло процедил, — Уговорить принцессу крови Жато-Кёссен поджечь мужское общежитие для привлечения внимания нашего чемпиона по тантрическому покеру, было немыслимым нарушением! И что наносит непоправимый ущерб моему пониманию жизни, Магамами-доно, эта идея сработала! Как вы объясните королю Зуко сложившийся мезальянс?! Принцесса беременна от гоблина! Пожилого гоблина! Коменданта!

Последнее, явно прозвучавшее в кабинете впервые, повергло всех в тишину. Преподаватели косились на бледную как смерть Саяку уже не с искренним желанием подвергнуть ее пыткам и расчленить, побросав мешки в вулкан, а с неким священным ужасом. Некоторые даже попятились по направлению к двери. Бенджоу Магамами вздохнул, вставая с кресла с решительным видом.

— Господа и дамы! — слегка артистично и очень сурово произнес совсем еще не старый архимаг, не делая попыток выйти из-за своего чудовищного стола, — Разумеется, всё случившееся — катастрофа! Но мы непременно преодолеем возникшие трудности, как и много раз до этого момента! Пускай их ранее и не было столь много, единовременно. А теперь, боюсь, я вынужден просить всех, кроме Героя и Саяки Такамацури покинуть мой кабинет. Меры, которые я собираюсь применить к виновным, не для глаз тех, кто собирается продолжить свою жизнь в здравом рассудке!

Ведьма, почему-то все это время остававшаяся на одном месте по стойке «смирно», вытаращила глаза в немом ужасе и чуть слышно хрипнула. Я напрягся уже не на шутку, не отводя взгляда от усевшегося назад за свой стол мага в то время, как мимо бодро и как-то злорадно топотали покидающие кабинет учителя.

На душе стало пусто, больно и тоскливо. Сейчас меня будут ни за что так, как никогда ранее. Каждый саратовский электрик, с совсем незавидной регулярностью сталкивающийся с гнилой проводкой, проложенной в очень мохнатые годы, обладал богатым и несправедливым опытом, когда его ни за что. Но так ни за что?

Это могла быть хорошая жизнь. Да. А тут такие… проблемочки.

— Прошу выйти всех! — надавил голосом архимаг, хлопая в ладоши, — Всех-всех! Кроме Крайм-сана и Такамацури-кун! Живенько! Живенько-живенько! Иначе будут проблемочки!

С тихим жужжанием позади меня проявились ранее невидимые рыцарские доспехи, стоявшие вдоль стены с дверью на манер почетного караула. Шесть фигур в полных латах с наглухо задраенными шлемами организованно и чуть лязгая выбрались за дверь. Проводив их взглядом, я уставился на Бенджоу. Тот в ответ, напряженно смотрел сквозь меня. Потом, через несколько секунд, он слегка раздраженно постучал костяшками пальцев по своему столу.

— Когда я имел в виду всех, я имел в виду всееех! — почти ласково пропел он, — Быстро-быстро!

Из-под монументального стола мага в сторону двери рванул почти размазанный в воздухе силуэт, в котором я с трудом, но смог опознать относительно одетую девушку с зеленоватой кожей. Если мне не показалось, то её голова, а еще точнее, щеки, были весьма темного оттенка по сравнению с остальным телом.

— Кеми-чан теперь боится не только своего собственного сада, — не моргнув глазом заявил мне сидящий за столом блондин, — но вы ничего не видели.

— Мы ничего не видели, — согласно кивнул я, почему-то слегка расслабляя сжатые в напряжении и отчаянии булки. Ну вряд ли о подобном будет просить человек, собравшийся тебя тут казнить жутко и кроваво, да?! Магамами вообще-то производил на меня впечатление кого-то сурового и беспощадного, вот студентка под столом это одно, а убивать невинных, это же совсем другое?! Нет, ну в самом деле, пусть себе туда садит Саяку на пару столетий, а я пошёл, у меня дел много!!

Еще одна драматическая пауза, после которой Бенджоу Магамами… внезапно искренне улыбнулся.

— Я восхищен вашей гениальностью, Крайм-сан! — всплеснул он руками, — Вы доказали мне, что совершенно точно заслужили внимание обеих верховных богинь! Для меня честь познакомиться с столь талантливым человеком!

— Правда? — с легким сомнением произнес я, совершенно не ощущая собственной гениальности.

— Разумеется! — блеснул улыбкой мэр, — Я, как один из самых преданных и старых поклонников Аллеаллы-ками, больше всех остальных представляю себе всю трудность изъятия Книги Всего из Великой Библиотеки! Она же располагается всего-то в неделе конного перехода от Кораца! Если с вопросом о проникновении внутрь можно справиться без особых проблем, то вот проникнуть далее, в сердце храма знаний, туда, где хранится Книга, невозможно даже для меня! Мы годами бились над этой проблемой — тайно, тщательно скрывая все свои действия и попытки! Это были годы сплошных неудач… но ведь никому не приходило в голову столь простое решение! А вам — сразу!

— У нас, призванных в этот мир, взгляд на многое под совершенно особым углом, — аккуратно состорожничал я, отчаянно не вдупляя, что имеет в виду веселящийся блондин, — Наверное, это и сработало.

— Полностью с вами согласен, — расцвел в улыбке архимаг, а затем убил её на своем лице настолько резко, что я испуганно икнул, — Только вот не понимаю, с чего бы это вам проводить натурные испытания в моей академии! Ущерб колоссален… и это радует истинного верующего в Аллеаллу-ками, всем сердцем стремящегося к тому, чтобы моя богиня обрела счастье! Но зачем вы устроили бардак здесь?! У меня?!

Наконец, нечто смутно забрезжило в моей голове. Он что, оценивает Саяку как некую эффективную бомбу, которая будет подложена в Библиотеку, чтобы навести там шороху? Так я нечто такое предполагал, но не думал, что она настолько опасна! Но, нужно срочно отвечать, срочно!

— Две причины, — я выдвинул вперед челюсть и сжатую в кулак руку, из которой торчали указательный и средний палец, — Первая — нам нужно было сменить Саяке класс на серебряный. Обучение было и остается единственным вариантом! Вторая — отвести от вас подозрения, ректор Магамами! Сомневаюсь, что хоть кто-то не знает о том, кому вы поклоняетесь! А вы, как сами любезно нам сообщили, слишком близко живете от Библиотеки!

Молчание продлилось долго. Блондин то хмурился, то улыбался, то начинал нервно сжимать собственные пальцы, хрустя суставами на весь кабинет… Я нервно ждал, обильно потея в душе, но храня на лице твердость духа. Затем, он, наконец, выдохнул:

— Я могу понять ход ваших мыслей и резон действий… кроме одного момента! — архимаг обвиняюще ткнул рукой в продолжавшую безмолвно стоять и дрожать Саяку, — Как вы могли отправить на обучение это? У Такамацури интеллектуальных способностей меньше, чем у некоторых пар моих тапочек! В иных обстоятельствах, я бы приказал её заспиртовать, как пропавшего вампиреныша, а затем изучать многие годы магическими методами, выясняя, как столь далекое от высшей нервной деятельности существо смогло получить магический класс!

— А что вы от меня хотите?! — вызверился я в ответ, ощутив почву под ногами, — Мне дают задание, которое не по силу даже архимагу, в распоряжении которого целый город! Мне, с моим 33-им уровнем! Не успев, в буквальном смысле, отряхнуть с себя пыль другого континента, я оказываюсь атакован каким-то странным извращенцем в подворотне, который трясет с меня Книгу во имя богини! Меня торопят и дергают, не снабдив ничем, даже несчастным переводчиком и то — я нахожу способ, тактику, вариант, способный привести к успеху! Откуда я мог знать, как именно вы собираетесь выполнить свое обещание по дарованию продвинутого класса тем, кто вас заинтересует?!! Да, это был риск, но, заметьте — почти оправданный! Всего потенциала Такамацури я… не знал.

Мужик помягчел лицом, начав совершать разные успокоительные жесты. Затем, пошебуршив собственную голову, расслабленно откинулся на кресло, признавшись, что его до сих пор не отпускает идея… вызвать демона. Вот вызвать его прямо сейчас и сюда, попросив немыслимо злое потустороннее существо… почесать ему спину. За эту без всякого сомнения трудную и достойную работу, Бенджоу Магамами собирался расплатиться с демоном Саякой, а мне выдать одну из лучших своих учениц, юную красавицу эльфийку, самую молодую обладательницу золотого класса «мистическая муза» за последние пять сотен лет. Но… трезво взвесив все плюсы и минусы, он, архимаг Магамами, с сожалением вынужден констатировать, что его ученица слишком здравомыслящий, добрый и умный эльф, который никак не сопоставим по разрушительному потенциалу с Саякой.

Это было очень тяжело — не броситься в данный момент на колени, дабы умолять архимага, чтобы он выдал кого-угодно вместо Саяки. Можно серебряного, можно даже простого класса, можно даже престарелую, лет под 30! Но… сделай я это, и мужик сразу поймет, что особо-то хитрого плана у меня не было. Вдруг ему захочется еще и яйца демоном… дочесать?

— Ладно, не могу поверить, что я это говорю, но отпустить вас, Крайм-сан, будет наилучшим решением в этом случае, — с удивленно поднятыми бровями сообщил ректор то ли мне, то ли себе. Затем он поднял голову, — У меня даже есть решение для Саяки-чан.

Встав, он закопался в один из шкафов. Пока Бенджоу был занят, я старательно убивал Саяку взглядом. Парализованная девушка, умудряющая излучать всё новые виды и формы ментального испуга, продолжала стоять около окна и бояться. Интересно, а до какой температуры можно нагреть кактус, чтобы тот оставался твердым и колючим?!

— Вот! — с этими словами архимаг с осторожностью извлек из шкафа стеклянный контейнер в виде цилиндра. Внутри довольно массивной штуки висело слегка светящееся яйцо, размером со страусиное. Ректор установил цилиндр на свой стол, мановением руки заставляя стеклянную преграду испариться, а затем с гордостью представил мне содержимое, — Это Яйцо Магии, легендарный предмет, способный даровать любому как минимум серебряный класс в какой-либо специализации магического плана, вместе со всеми сопутствующими знаниями. Раньше меня часто искушала возможность опробовать его на каком-либо отстающем студенте, но, как понимаете, гордость ректора и мага не позволяли мне подвергать жизнь и разум студентов риску! Но так, как мы можем считать Такамацури-кун отчисленной, жизнь её не особо и важной, а про разум я вообще молчу… то, что тут сказать?! Кроме того, сам артефакт очень дорогой, а отстающие студенты, как понимаете, редко бывают богатыми. Зато эта процедура прекрасно подходит в виде жертвоприношения Аллеалле!

Щелчок пальцев в сторону Саяки и так, выдохнув, отмирает, пуча глаза.

— Ой, мне надо в туалет! — пискнула ведьма, шустро предпринимая попытку к бегству, но была дистанционно поймана ректором с помощью телекинеза за шкирку, а затем подтащена по воздуху к ожидающему её Яйцу.

— Трогай его, — улыбнулся Бенджоу совершенно крокодильей усмешкой.

— Нет, я боюсь! — замотала ведьма своей криво и давно постриженной головой, а затем уставилась на меня, — Мач! Спаси меня! Я не хочу! Это же опасно!

— Оно — может причинить тебе вред, Саяка, — расплылся я в не менее кровожадной улыбке, чем архимаг, — Может. А вот мы причиним точно. Трогай яичко. Нежно.

— Ыыыы… — пустившая слюни и сопли девушка протянула руку к висящему в воздухе Яйцу.

Дотронулась. Тут же замерла, как будто её вновь парализовало. Яйцо, чуть слышно гудя, поднялось над своим постаментом, устремляясь к чахлой груди юной ведьмы. Раз — и оно проникает внутрь её, на какой-то миг подсвечивая девушку изнутри. Два — и та глухо вскрикивает, поднимаясь в воздух. Зависнув в воздухе, потерявшая сознание Саяка немного повертелась на одном месте, а затем вновь засветилась. Сияние нарастало и нарастало, а затем… схлынуло, оставив после себя висящее в воздухе Яйцо, увеличившееся в габаритах до размеров, в которые мог бы поместиться человек.

— Все, процесс пошел, — бодро заявил ректор, — Это где-то на полчаса! Чаю будете?!

За чаем с плюшками и мармеладными конфетами, выполненными в виде долек различных фруктов, Магамами рассказал мне несколько забавных баек о собственной академии. Как оказалось, рост характеристик без поднятия уровней вполне был возможен на стадии обучения классу, если организм обучаемого испытывает на себе дополнительные нагрузки и стимулируется циркулирующей в местных стенах магией. Наиболее подходящей эмоцией для стимуляции студентов ректором была выбрана… сексуальная, из-за чего царством порока академию считали вовсе не на пустом месте. Постоянно возбужденный организм молодых магов развивался куда интенсивнее!

Оказалось, что у этого метода была еще одна положительная сторона. Большая часть знатных студентов, отправленная на обучение в магические заведения, была невыгодна своим родителям в качестве наследников. Вторые и третьи дети, бастарды, плоды мезальянса или просто не оправдавшие надежд, они получали вместе с классом некое большое «фу» от высшего света. Мол, оказались недостойны отдельного наставника, более того — гарантированно погрязали в разврате несколько лет, о чем всем было известно. В итоге знатное семейство получало обученного мага с запоротой репутацией, чьи претензии на главенство в семье или роду будут на первом месте с конца. Очень даже удобная система на взгляд местных благородных семейств, одновременно жестко контролирующая порог, до которого могли бы возвыситься маги-простолюдины. Набери какой-нибудь гений хоть сотню уровней, он все равно упрется в социальный потолок за счет столь развратно прошедшей молодости.

Ну, что тут сказать? Мы рядом с местными благородными заморочками и рядом не валялись, но зато помним всю святость трудовой книжки! Хотя, если вспомнить все интриги, скандалы и расследования, идущие в бухгалтериях ТСЖ-шек…, но там уж точно никаким благородством и целомудрием не пахло!

Шлеп! Худосочная тушка ведьмы выпала из растворившегося в воздухе Яйца.

— Уф! — произнесла девушка, водя по сторонам расфокусированным взором.

— Ых! — удивленно вякнул я, рассматривая её Статус.

— Эхехе… — как-то выморочно рассмеялся архимаг, расплываясь на собственном кресле, — Эхехехе…

Повыдавливав из себя эту пародию на смех Магамами неожиданно взорвался, бабахнув кулаком по столу. На глазах блондина выступили слезы, которые вскоре полились свободным потоком.

— Это же надо… сколько лет, сколько усилий… На какие жертвы я шел! А легендарный золотой класс «Великого Мудреца» достался этой… этой… этой…

Действительно, над Саякой Такамацури гордо реяло «Великий Мудрец, 1 уровень». Золотым цветом. Как у меня.

Святые чернобыльские ежики в противотанковых бронежилетах!!

— Все, — выдохнул Бенджоу, роясь в ящиках своего стола и отчетливо дрожа, — Я так не могу. Отправляю вас на границу Кораца. Вам обоим, отныне и до скончания веков, доступ на территорию моего города — запрещен! Совсем запрещен! Один шаг — и я вас обоих скормлю самым страшным демонам!!

Меня подтащило невидимой силой к вертящей головой Саяке, после чего весь ковер в кабинете архимага загудел. На его поверхности проступили символы, многие из которых были мне знакомы — точно такие же были на каменных телепортационных кругах повсюду. Магамами с горестным видом что-то булькал в большой фужер, ни грамма не заморачиваясь тем, что сейчас должен читать заклинание. Подняв на меня потемневший от какой-то личной трагедии взгляд, маг медленно добавил:

— Герой, если вы не справитесь с поручением моей богини, но при этом выживете… я найду вас. Я убью вас. Поверьте, у меня хватит знаний и сил сделать так, чтобы эта казнь вошла в учебники по истории мира!

— Понял-понял! — тут же испуганно отрапортовал я, истошно кивая. Почему-то именно сейчас этот вполне себе свободно изъяснявшийся мужик пугал меня до дрожи в коленках. Все, чего в данный момент хотелось — это исчезнуть куда подальше, пока его в очередной раз не переклинило!

Сияние и гудение наливались силой, приближая мою мечту оказаться как можно дальше от всерьез расстроенного ректора, но, совершенно внезапно… замерли. Шум утих, а свет, распространяющийся от рун на ковре, просто… остановился.

— Так, стоп, — буркнул себе под нос Магамами, вновь выскальзывая из-за стола. Маг махнул рукой, материализуя прямо около себя нечто, похожее на миниатюрный прозрачный айсберг, а потом язвительно поинтересовался, — Крайм-сан, это не ваше?!

Внутри кристалла в совершенно неподвижной позе висела Тами Мотоцури. С гневным выражением личика, с раскинутыми в разные стороны ручками, сжимающими её телескопические копья. Из одежды девушка могла похвастаться какой-то застиранной тряпкой, стягивающей её вновь небольшую грудь и совершенно девчачьими белыми трусиками, украшенными спереди крохотным розовым бантиком. Вместе с довольно массивными наручами и поножами такая форма одежды производила… неизгладимое впечатление. Видимо, оставшись без своего купальника, гномка импровизировала, имея из одежды лишь запасные трусы.

— Нет, не моё, — решительно отперся я, — Не претендую!

— Я найду как использовать эту хулиганку… А вы знакомы? — последовал второй вопрос, но Магамами сам себя прервал, замахав рукой, — Нет, все, исчезайте, видеть вас не могу!

И мы исчезли.

Глава 6

Воображаемый дневник ПНИИ «СГСДБ-1»

(расшифровка аббревиатур — Передвижной Научно-Исследовательский институт «Самобеглый герой с дурной бабой»)

На повестке дня мной, основателем и генеральным директором СГСДБ-1 было принято единовластное решение открыть для немедленного изучения два требующих срочного исследования проекта. Кодовыми именами проектов было принято использовать названия «Великий Мудрец» и «Пошлость». Срочность, с которой упомянутые проекты требовали исследования, имела обоснования в виде ряда физических воздействий на объект «Великий Мудрец» с целью моральной компенсации нанесенных генеральному директору душевных травм. Процесс было принято счесть образовательно-воспитательным.

Проект «Пошлость» был разработан с целью понять, а может быть, даже и простить приписанное Системой явление, дополняющее эффект критических ударов объекта «Герой». Были выделены и проанализированы следующие эффекты.

Эффект П при своей манифестации несет двойное, а иногда и тройное воздействие. При срабатывании, он стимулирует организм жертвы, заставляя её испытать краткий приступ сексуального удовольствия, в дальнейшем переходя в состояние сексуального возбуждения, которое проходит естественным путем. Эффект П обладает воздействием на ткани и покровы жертвы, предназначенные для сокрытия наготы. Сам эффект зависит от толщины, прочности и стиля надетой на жертву одежды — легкие ткани разрываются в мелкие клочья, в то время как тяжелые предметы одежды остаются относительно целыми, лишь трескаясь по всем швам. Предметы, которые можно отнести к оружию или броне, остаются совершенно нетронутыми. Эффект П сопровождает каждый критический удар, наносимый Героем. Чем большие повреждения получает организм реципиента, тем более мощный эффект П активируется. Если критический удар является смертельным (проверено на монстрах), то уровень экстаза превосходит все рамки. Эффекты П носят накапливающийся характер (приобрести мухобойку для быстрого выведения из строя чрезвычайно опасных, но медлительных противников)

Вердикт — способность, несмотря на свое сомнительное происхождение, признана чрезвычайно полезной, так как умеет воздействовать на любые организмы, защищенные очками здоровья. Ее дополнительный посмертный эффект (проверено на кроликах) — признан относительно полезным.

Примечание 1: Любыми средствами воздерживаться от серьезных поединков с обладателями похожей способности.

Примечание 2: Необходимо научиться контролировать собственные эмоциональные порывы, прекратив бить себя по колену/лицу. Всегда держать в инвентаре несколько комплектов запасной одежды. Особенно нижнего белья.

Примечание 3: Не. Драться. С. Драконами. (а также демонами, кентаврами, бегемотами и прочими носителями гениталий угрожающе больших размеров)

Проект «Великий Мудрец».

После окончания воспитательных мер и тестов проекта «Пошлость», объекту «Великий Мудрец» было выдано некоторое время на реабилитацию. После того, как объект ВМ перестал плакать и держаться за ягодицы, ему был задан ряд вопросов, с целью изучить, насколько изменился уровень интеллекта объекта ВМ после произошедших над ним магических трансформаций.

Поверхностное наблюдение не выявило никаких изменений в характере и уровне интеллекта объекта. Первые два часа после окончания работы над проектом «Пошлость», объект ВМ продолжал держаться за ягодицы, издавая жалобные звуки. На контакт не шел, на угрозы физического воздействия на те же самые ягодицы реагировал бурной неадекватной истерикой. Лишь спустя пять часов ходьбы по дороге и несколько лечебных процедур, объект ВМ стал относительно доступен для диалога.

Выяснилось следующее:

0. Великий Мудрец — магический класс, способный выучить и использовать любые существующие магические навыки и заклинания, при соблюдении определенных условий. Также класс обладает интуитивным пониманием любых процессов, так или иначе связанных с магией.

1. Объект чрезвычайно доволен своей трансформацией (вновь пришлось возвращаться к процедуре нанесения критических ударов голой ладонью по ягодицам Объекта, так как степень довольства мешала объективно оценивать всё остальное)

2. Объект отказывается демонстрировать прогресс в области интеллектуального или какого-либо еще развития.

3. Все характеристики и умения объекта, полученные за уровни, пропали, в виду трансформации в 1-ый уровень ВМ. Тем не менее, сам Объект не страдает, так как изначальные базовые характеристики ВМ много выше, чем у прежнего класса «ведьма». (приблизительно 35 в каждом параметре). Примечание: одно ведьминское проклятие начального уровня и навык создания кишечных бомб объект сохранил.

4. Спустя некоторое время выяснилось, что Объект ВМ теперь начинает клинить при неопределенных обстоятельствах. Она останавливается, указывая рукой на нечто, привлекшее внимание, а затем начинает подробно перечислять свойства и качества встреченного объекта, вплоть до процентного соотношения веществ, из которого он состоит. Внимание было привлечено травами, камнями, минералами, шишками и палками. При демонстрации Объекту ВМ обнаженной ладони с целью получить информацию о себе, испытатель спровоцировал у Объекта легкую дрожь, пару слезинок и уверение, что она больше не будет. Тема требует дальнейшего исследования…

Вердикт: за исключением повышенного эмоционального фона и участившихся потоков бессвязного бреда насчет своего светлого будущего, Объект ВМ совершенно не изменился. Объект вновь признан условно полезным и перспективным для дальнейшего сотрудничества.

Приписка 1: Оно научилось самоподрыву бомбой газообразного слабительного при виде угрозы физической расправы.

Приписка 2: Самоподрыв бомбой газообразного слабительного произошел на этот раз после того, как Объект позволил угрозе приблизиться в зону поражения. Оно эволюционирует?

Вздохнув, я крепче схватился за куст, используемый для сохранения равновесия. Видимо, на пятом часу экзекуции-эксперимента, когда Саяка, несколько десятков раз прыгнувшая из состояния «сексуальная экзальтация» в «очень болит попа» и назад, начала всерьез проситься назад в Корац, в любящие объятия Магамами, надо было понять, что не шутит. Её кишечная бомба та еще злодейская вещь.

Теперь приходилось пережидать последствия вместе с виновницей последствий, сидящей на другой стороне дороги в той же гордой позе орла, точно также вцепившийся в дерево. Борьба взглядов, напряжение вен на лбах, обещание мести… всё сплелось в нашей молчаливой дуэли.

— Ты драться больше не будешь?! — робко приступила к переговорам Саяка.

— Я не дрался, а наказывал! — справедливо возмутился я повышенным тоном. Перекрикиваться через дорогу в столь важном процессе было слегка неловко, но так, как освежителей воздуха для чтения нет, а эффекты от бомбы проходят долго…

— Так меня даже в родной деревне не наказывали!! — от переизбытка чувств или чего-то другого госпожу Такамацури неиллюзорно затрясло, — Ты очень-очень жестокий, Мач!!

— Нас с тобой чуть демонам не продали, дура! За почесушки! Из-за того, что ты не могла спокойно сидеть и учиться!

— Не виноватая я!!

— Где деньги, Такамацури?!! Четыре миллиона!!

— Я стала Великим Мудрецом!

— Это я тебя им сделал! Бесплатно! С тебя четыре миллиона!

— Я сама до Яйца дотронулась!

За перебранкой время и не только потекли веселее, вплоть до того, что вскоре мы вышли из зеленых насаждений, не сводя друг с друга настороженных взглядов. Ведьма определенно опасалась за свой уже перетрудившийся орган, которым она чаще просто думала, а я… просто боялся, что у нее может заваляться еще одна кишечная бомба, которую она сейчас кинет мне в лицо, а затем пустится драпать. И плакали тогда все планы.

Но… нет. К счастью, мозги встрепанной и худой девчонки сейчас работали лишь по двум векторам — безудержный восторг от своего редчайшего, сильнейшего и красивейшего класса с предвкушением великолепного будущего и…

— Ну сделай на меня «выбор дамы» — занудно хныкала Саяка, пихая меня пальцем в спину, — Ну я уже устала быть такой… и соскучилась!

— Нет! — злобно и жадно отвечал я, топая по дороге, — У нас впереди важная миссия! Но мирная. Там точно будут проверять также как и тогда, когда ты поступала в академию, а значит, что усиление придется отменять! Нам не выгодно его демонстрировать так часто!

— Ну Маааач…

— Цыц!

Пререкания были прерваны появлением каравана, нагнавшего сзади. Крепкие и безразличные ко всему вокруг лошадки бодро тащили небольшие повозки, полные разнообразного добра, сидящие на козлах люди приветливо махали нам руками и улыбались ртом. Непуганый этот мир — встретить по дороге в глуши два определенно бедных, но очень крутых класса и не подумать о том, что их сейчас будут грабить и воровать. Дикие люди…

Вслед за гружеными товарами повозками шли кареты явно пассажирского назначения. Из карет на нас пялились разные лица, на которых крупными буквами было написано превосходство едущего над идущим. Новая сторона жизни Фиола открылась мне с неизведанного ранее угла — а ведь действительно, если тебе нужно куда-то поехать всей семьей, да еще и с вещами, сумма телепортации образуется ну очень весомая. Да и дальше то что? Ну вот оплатил ты свой переезд на другую часть континента, фигак — и ты там стоишь в каменном круге такой красивый, а маг ножкой топает, спрашивая, через сколько секунд ты, зараза, освободишь от хлама круг и прилегающую территорию? А затем бежать ногами в соседний город, искать телегу… В общем, обычные переходы ногами, лошадью и ковром-самолетом вполне были популярны.

— Крайм-сан? Крайм Мач-сан? — раздалось удивленное с последней крытой телеги, наполовину забитой скарбом. Вторую половину занимало несколько пассажиров, один из которых оказался мне знаком.

— Масахиро-сан? — удивленно поднял я брови при виде сидящего в повозке рыцаря, — Вы тут какими судьбами?

Действительно, в неспешно крадущейся повозке восседал мой старый шапочный знакомец, Масахиро Рук, рыцарь по классу и посланец одной весьма требовательной к исполнителям герцогини. Путем блиц-переговоров с управляющим лошадьми сизоносым гномом весьма почтенных лет, мы заставили сидящий в свободном месте кузовка народ потесниться — караван следовал в Великую Библиотеку. Тысяча канис исчезла в кармане гнома, а мы с Саякой обрели возможность мирно отбить настрадавшиеся зады о дерево скамеек с перспективой прибыть завтра к обеду на нужное место.

— А чем так вкусно пахнет? — осведомился я, как только упал на скамью напротив явно обрадовавшегося знакомым лицам рыцаря.

— Забродившие ягоды такассент, — поведал мне знакомец, указывая головой на бочонки, которыми был заставлена передняя часть телеги.

— Хррр, — добавила от себя Саяка, вырубаясь рядом. Уткнувшись лицом мне в плечо, девушка заснула едва ли не раньше, чем уселась. Видимо, все события, случившиеся с утра, окончательно подкосили её и так не особо крепкий организм, переживший за это время множество слишком разнообразных эмоций.

Народу в повозке кроме нас троих было немного, лишь мирно дремлющая семейная пара, да прикорнувшая у одного из бочонков девушка, с ног до головы замотанная в покрывало, видимо, их дочь. Неспешному разговору ничего не мешало.

Через час я уже был в курсе, что сам того не желая, послужил причиной увольнения достойного сэра с должности порученца герцогини Мизухито. Достойной женщине совершенно не понравился честно переданный рыцарем мой вежливый отказ уделить свое внимание её нуждам. Не то, чтобы Масахиро винил в последнем меня, скорее — себя, и в тот момент, когда вообще прибыл к двору этой капризной особы, предлагая свои услуги. Знатную дворянку не сколько возмутил мой отказ, сколько то, что её посланник не догадался вызвать Героя на дуэль за столь явное пренебрежение почти августейшей волей. И, разумеется, на этой дуэли помереть, тем самым выразив всю горечь и скорбь отвергнутой госпожи.

Рассказывая, Рук не отводил от меня глаз, благо сидели мы друг напротив друга, поэтому под конец рассказа вполне себе прямодушно признался, что офигевающая рожа у него была один в один как у меня сейчас, когда он понял, что не ослышался. Мол, не такой он себе представлял жизнь благородного человека с благородным классом при дворе благородной особы — три года служить посланцем за вполне скромные деньги и без всякого роста в силах. Ну да, монстры вокруг Кораца то сплошь неудобные для класса, оперирующего физическим уроном.

Но, как говорится, услуги в самом начале были предложены, герцогиней приняты, а в итоге получилось, что в нем разочаровались и удалили от двора, выдав на дорожку немного денег и рекомендацию на должность стража в Великую Библиотеку, у которой герцогиня, как и все знатные персоны этой половины континента, числилась спонсором. Надо ли говорить, что рыцарь Масахиро вовсе не жаждал убить еще несколько лет на нудной службе? Однако, какой выбор у него был? Разве что уходить в авантюристы, что с его небольшим уровнем и приличным возрастом было равнозначно выставлению себя на посмешище.

Вскоре после нашего не слишком-то веселого разговора, сизоносый гном остановил свою повозку, изгоняя супружескую чету на облучок, управлять процессом дальнейшей езды, а сам вольготно расположился на их месте, извлекая из инвентаря здоровенную флягу и начав травить истории. В фляжке оказался крепкий, но вкусный и душистый самогон, к которому мы все втроем неслабо приложились, без сомнения расчехляя собственные инвентари в поисках закуски. Ехать стало лучше, ехать стало веселее!

Для организмов бывалых воинов и одного куда более бывалого водителя повозки фляги, даже такой здоровенной, надолго не хватило. Следом за ней настал черед парочки небольших мехов плохонького и слабенького винца, бывших у Масахиро просто по случаю — слегка отдающая кислинкой жидкость была усвоена как компотик, после чего перед нашей маленькой, но очень дружной компанией возник вопрос жизни и смерти — где достать еще?

Предложение обратиться к впереди следующему каравану за гуманитарной помощью дед Жукар, а именно так и звали гнома, с горечью отверг. Мол, его деловая репутация пострадает. Я, глядя на здоровенную сизую блямбу носа гнома слегка призадумался, не пострадала ли она уже настолько, что тот не имеет никакой надежды получить искомое, но озвучивать не стал. Несмотря на видимый стаж длительных возлияний, старик нимало не скорбел по живительному напитку, упавшему в наши желудки. Но вот по внезапно закончившемуся банкету скорбели все, испытывая священное и чисто русское чувство под названием «недогон».

В тщетных попытках понять, что делать дальше, прошло минут пять, после чего у хозяина повозки сдали нервы. Грустно щелкнув толстым мозолистым пальцем по одному из бочонков, продолжающих издавать чрезвычайно вкусный запах чего-то настоянного и алкогольного, дед Жукар начал рассказывать грустную и трагичную историю, почему вот это — нам нельзя.

— Библиотекарши… стервы, — жаловался нам гном, гладя пузатый бочонок как родную спящую внучку, — Закупают у нас такассент в таком виде. Пить его нельзя, очень уж плохо будет. Ягоды эти растут в лесах только у нас. Вся деревня собирает, а затем я отвожу. Но обидно же! Меня пару раз угощали тем, что эти книжные дуры делают с такассента, я чуть язык не проглотил! А рецептом не делятся! Никто не знает рецепт! Я 80 лет в караванах хожу, везде побывал! А мой отец так и на всех континентах моряком плавал! А рецепта никто не знает!

Очень уж это старого пропойцу огорчало, так, что мы тоже приуныли, пока в мой не слишком трезвый рассудок не заглянула вполне удачная мысль.

— О! — сказал я, поднимая указательный палец кверху и купаясь в лучах пристального внимания собутыльников.

Алкоголь — это тоже кулинария. А раз я могу превращать если не в вино в воду, то продукты в пищу, то почему бы не попробовать раскрыть рецепт жадных библиотекарей такому милому и щедрому гному, да еще и в процессе дегустации полученного? Раз рецепт тайный, ингредиент особый, значит — нет никаких проблем в получении именно нужного продукта? Ну, в идеале? А если без идеала, то в любом же случае, у меня должно было получиться нечто а) съедобное б) алкогольное? А мы именно в этом и нуждались!

— Мед!

— Есть мед!

— Мед есть, а результата нет. Держи, дед Жукар, мед назад. Хотя нет, не держи, пусть лежит. А вдруг пригодится?

— А… не сопрешь?

— Побойся новоизбранной богини! Которая верховная! Я Герой!

— Потому и спрашиваю!

— Какой ты недоверчивый… Соль! Пряности! Сахар!

— Есть… есть… нет… оп! Смотри, что-то получилось!

— «Истерикский хмельной тантан»… гм. Давайте пробовать!

Странная густая жижа ярко-желтого цвета, полностью отличающимся от исходного черно-красного сока с ягодами, разливается по глубоким мискам, предусмотрительно зажатым в решительных руках. Густой аромат с неизвестно откуда взявшимися нотками цветов бьет в ноздри. Вкус обалденный — резкий, глубокий, освежающий, с кислинкой.

— Эх как… о как!

— А из чего это вышло, Крайм-сан? Вроде бы Жукар-доно не давал вам цветы…

— Ну, у меня в инвентаре лежит немного яблочек, немного морковки. Еще фруктов есть. Видимо, что-то пришлось к месту.

— Так давайте повторим!

Повторить не вышло, следующим было «пьяное крем-брюле из Лампани», что пришлось окружающим не совсем по вкусу, но было решено считать закуской. Затем была еще попытка, еще и еще. Мы почувствовали зов к экспериментам! Иногда в моих руках булькал сосуд с однозначным алкоголем, иногда образовывалась чаша с сомнительным содержимым, но мы продолжали искать тот самый волшебный напиток, что оказал столь решительное влияние на жизнь Жукара! Некий довольно щекотливый факт того, что у меня в инвентаре бултыхаются запчасти и мясо от разных монстров я решил не афишировать даже после того, как сделал «грустную мясную наливку из Леса Кубо», вместо этого акцентировав внимание сильно поддатого гнома на том, что ягоды такоссент растут даже на другом континенте и, видимо, в изобилии.

Ну а дальше все смешалось в неторопливо ползущей повозке, где двое энтузиастов вытряхнули все съедобное в третьего, работающего как колдовской блендер, а затем периодически заливали ему в инвентарь ценное хмельное сырье.

— «Динамичный ягодный коктейль Дрио!»

— Наливай!

— «Суровое северное пойло»! Гм, у меня же вроде изысканная «кулинария»…

— Наливайте К-крайм-сан! Не врем-я задумыва-ться! Ик!

— «Сильномагический турбулентный лапиус!»

— Налива… нет, режь его! Режь! Убегает!

— Кто убегает? (голосом сонной Саяки)

— Поймал, но он мне не нравится!

— Сейчас что-нибудь придумаем…

— Уууф! Умммф! Умфууууу! (голосом Великого Мудреца, которому скармливают сильномагический что-то-там, после чего его вырубает напрочь)

— Ой, а что тут происходит? (голосом проснувшейся девушки)

— О! (все присутствующие, уже остро чувствующие необходимость в обществе прекрасного пола)

После того, как к нам присоединилась девушка с вроде бы смутно знакомым голосом, поиск волшебного напитка приобрел размах настоящей разудалой пьянки. Скорее всего, по причине того, что основной ингредиент в виде таинственных забродивших ягод, был весьма мощным стимулятором, который волшебством готовки не воспринимался за яд. О таких мелочах, что не все йогурты одинаково полезны, и о вредности переедания мы в тот момент совершенно не пеклись. Последней моей здравой мыслью было легкое облегчение о того, что в этом всем не участвует грамотно вырубленная сильномагическим турбулентным чтототамом Саяка, потому что она проблемная и по трезвому, доказано академией…

Дальнейшее потонуло во мраке, чаде и угаре.

Очнулся я с самым жутким похмельем, которое только можно было вообразить. Вокруг нестерпимо громко что-то шуршало, топало, шелестело, чирикало и журчало. Нос щекотали невыносимо острые запахи природы. Желудок бурчал и дергался, явно намереваясь выйти из состава организма, в глотке скребли созданные из пыли пауки, язык отмер, а в глаза как будто насыпали песка из использованного кошачьего лотка. Гамма омерзительных ощущений была столько богата, разнообразна и глубока, что даже когда я неосмотрительно открыл глаза, получив еще и шокирующий световой удар, то особого урона он не нанес. А вот то, что последовало потом…

— Очнулся! — громом с небес пронзил мой воспаленный мозг ужасающий вопль, — Гад! Дурак! Изменщик!

— Чпш… — попытался я издать какой-то звук, но не преуспел.

— Растратчик! Негодяй! Мерзавец! — продолжало меня прессовать.

— Эээ… — вновь предпринял я попытку к жизнедеятельности. Тщетно.

— Похабник! Эксплуататор! Отравитель!

Внезапно я понял, кому принадлежит голос — Саяке. Удивление от того, что она знает столько слов, позволило аккумулировать остатки сил в организме, чтобы посмотреть на то, что происходит.

Слегка зеленоватая девушка, пошатываясь и пыхтя, держала бой против… трех мышей второго уровня, ловко отскакивающих каждый раз, когда бывшая ведьма наносила удар длинной веткой. Мыши были агрессивно настроены, но безвредны точно также, как и Саяка. Оценив диспозицию, я перевел глаза на окружающую среду. Это была полянка в умеренно густом лесу, залитом ничем иным как ранним утренним солнышком. Последнее легко определялось как по наклону лучей, так и по сырости моего собственного одетого организма.

— Да помоги же мне, Мач! — возопила Великая и Мудрая, продолжая размахивать веткой как метлой, — У меня уже десять очков здоровья осталось!

— Ладно, — утвердительно покивал я, вставая на карачки и собираясь прогрессировать дальше, — Но где мы находимся?

— У Библиотеки!

Глава 7

Путем допроса спасенной от мышей гражданки Такамацури выяснилась пара дополнительных фрагментов того, что случилось… позавчера. Или с позавчера на вчера, если уж быть совсем точным. Ну да, это утро в лесу было совсем не «завтра», хотя эксперименты с ягодами такоссента у нас начались где-то в три часа пополудни… позавчера.

В общем, обиженным тоном мне было поведано, что гражданка, очнувшись в легком хмелю, обнаружила, что вокруг нее происходит маленький и очень приятный междусобойчик, богатый разными ароматами. Душевность происходящего лишь портила (очень сильно портила!) шикарная зеленоглазая блондинка, большая часть одежды которой была в очень сильном беспорядке, демонстрируя слишком много во всех смыслах. Причем, так как пили старик, рыцарь и усталый Герой, то частичная обнаженность блондинки была виной лишь её самой — элементы одежды постоянно норовили упасть с её фигуры. В основном блондинка была занята тем, что пьяно икала, пыталась читать мораль и проповедовать во имя Аллеаллы, но её совершенно не слушали, пожирая глазами сиськи! (на этом месте у бывшей ведьмы едва дым из ушей не пошел). Более того, вся троица бессовестных гадов, не разбудивших Саяку в самом начале, умудрялась еще поддерживать свой мужской разговор, не отрывая глаз от прелестей попутчицы! (то-то глаза так болят)

Долго ли коротко, в такой атмосфере прошло несколько часов, в течение которых народ напивался далее и болтал. Саяка приняла во всем этом деятельное участие и даже смирилась с полураздетой особой, но потом как-то прикорнула буквально на секундочку, а когда открыла глаза — все уже поменялось. Вокруг стемнело, гном храпел, жрица самым наглым образом лезла на её Мача, а тот, самым простецким образом отпихивая красивую девушку, убеждал господина Масахиро в том, что рыцарю нужно не гробить себя в пыльных библиотеках, а принять самое деятельное участие в торжестве добра над злом, уйдя воевать Князя Тьмы на континенте Хелис. Масахиро Рук говорил, что идея хороша, у идеи есть душа, но есть непердо… непредо… непреодолимые обстоятельства, а именно — нет денег на перелет и нет талисмана-переводчика.

И тут да, тут случилось страшное.

— Твою-то с позолотой об угол! — сумбурно выдавил я, хватаясь за голову, а затем пытаясь подтащить последнюю к ближайшему дереву, дабы побиться о твердое. Саяка не соврала ни в одном слове — у меня не было ни гроша в кармане!! И пропал один из бесценных магиконов!! Я почти три месяца мог жить как король, да еще пара миллионов осталась бы, продай я один из аппаратов, а тут подарить! Собутыльнику! Да я так не тупил даже в прошлой жизни после дедовского самогона!

Жалко было даже не самого факта потери денег и аппарата, волшебных пластинок еще оставалось аж пять штук, безумно жаль было тех трех месяцев, что я вкалывал на различных поденных работах с потасканным жизнью человекотигром (который в конце трусливо сбежал!), в то время как мог вообще жить в борделе и пить шампанское по утрам! Из ведра! Чужими руками!

Эх, не жили хорошо, нечего и начинать. Я кисло осмотрел извлеченную из инвентаря официальную бумагу с позолотой, говорившую, что за подателя сего ручается само её высокоблагородное высочество герцогиня Мизухито, ежели податель захочет вступить в стройные ряды стражей Библиотеки. Ну и нафига мне это поручительство, когда у меня целый Великий Мудрец вон сидит и сверлит недовольным взглядом?

— А куда делась жрица? — решил уточнить я, — И почему мы в лесу?

— Ну, там такое получилось…, - отвела Саяка взгляд, — Эта сисястая начала к тебе приставать, я тоже… в общем, тебе надоело, и ты сунул нам что-то вроде ягодного крема. Очень вкусного! Но как только мы его съели, сразу темнота. А еще у меня 15 единиц в Интеллекте появилось после всего этого. Насовсем.

— Интеллект — это хорошо, — задумчиво покивал я больной головой, — Особенно в твоем случае. Больше ничего не помнишь?

Мне самому помнилось только странное. Общая атмосфера дружеской попойки, азарт, с которым ожидалась материализация каждого нового продукта. Понимание, что то, что ты ешь, пьешь или с хлюпаньем втягиваешь с тарелки — никогда больше не повторится. Да, что-то еще мелькало. Вроде бы пытался объяснить жестами деду Жукару устройство самогонного аппарата, читал нотации почтительно слушающему сэру, норовящему прислонить голову ко всему подряд, поправлял белоснежные и тонкие трусы на попутчице, бывшей удивительно мне знакомой, причем не лицом, а именно той частью тела, на которую были одеты норовящие сползти трусы. А еще… а еще была эльфийка. Помнится, мы все замерли, глядя на роскошнейший белый рояль, стоящий на открытой полянке между двух бурно разросшихся кустов. За ним сидела одетая в нечто воздушное и серебристое эльфийка самых очаровательных форм, наигрывая нечто щемяще прекрасное и печальное. Вроде бы именно от этих звуков Саяка и очнулась.

— Помню потом, только как ты тащил меня в кусты, — пожала худенькими плечиками встрепанная девушка, — Бурча по дороге, что не хочешь оказаться рядом с Жукар-саном, когда тот будет сдавать товар клиентам.

Ну хоть что-то правильно сделал. Попили мы этой закваски немало. Я бы даже почувствовал стыд, не пихай мне бочонки гном обеими руками. Так, всё, хорош!

— Приводим себя в порядок и идём в Библиотеку, — отдал ценное указание я, материализуя из инвентаря флягу с простой водой, — Будем там искать смысл жизни.

Однако, сразу Саяка Такамацури с места не сдвинулась. Вместо этого, девушка нахмурила брови, надула губы, уперла руки в бока, чуть прогнулась вперед, а потом задала главный женский вопрос:

— Мач! А ты на самом деле бы переспал с той фигуристой дурой прямо при мне?!

Я остановился. Постоял пару секунд. Затем не спеша развернулся, меряя взглядом напряженно ожидающую ответа великую и мудрую, которая, слава яйцам, категорически не великая и уж точно не мудрая.

— Нет, — с максимально честным видом ответил я, — Ни за что.

Настроение тут же до небес, улыбка аж рот трескается, в глазах кракозяблики, а в животе, очевидно, бабочки. Откуда ей знать, что я много лет назад так зарекся от случайных сношений по пьянке, что это работает даже на автомате? Но, как говорится, незнание — это счастье, так почему бы не сделать свою попутчицу немного счастливее, чем она есть, хотя таких благ она точно ни за что не заслужила?

Действительно, до нужного нам строения было буквально рукой подать. Разве что спуститься с высокого пологого пригорка, пройти троечку, а то и пяток километров, а затем подолбиться в ворота с какой-нибудь приличествующей этому фразой. Но у меня внезапно пропало настроение. Стоя на пригорке, я материализовал из инвентаря свой «меч злого орка», внимательно всматриваясь в оружие. Надежное, суровое, никакой тебе модной полироли или лазерной заточки. Грубо и зло сделанное оружие войны, убийства и забивания гвоздей любой своей частью.

Бросив меч на траву, я сел рядом, пуская множество скупых мужских слез. Ручьем потекли!

— Мач! Мач! Маччи! — всполошилась Саяка, падая рядом, — Что с тобой?!!

— Я идиот…, - честное признание обычно облегчает вину, но в данном случае оно сработало как предстартовый запал «Аполлона-13». Прохрипев первый раз, я задрал голову в голубые прозрачные небеса, а затем взвыл раненным в заднюю часть волком, — Я идиооооооооооот!!

Купился на шаблоны, посчитал себя самым умным, надурил богиню, думая, что делаю самый правильный выбор! Наивный саратовский мальчуган! Дурашка набитая!! Осел самодовольный! Адиётъ!!

Великая Библиотека была прямо перед нами — настолько огромная, что захватывало дух. Титаническое здание, выполненное в форме низкого цилиндра, было действительно размером с город! Украшенные высокими окнами белоснежные стены вздымались над землей на полсотни метров, блестя тысячами стеклянных пластинок. Больше всего, это чудовищное произведение архитектуры напоминало увеличенный до совершенно несуразных размеров крытый стадион. От него бы захватило дух, если бы не пара маленьких нюансов, повергших меня в столь внезапный слезоразлив.

Большая часть плоской крыши циклопического сооружения была занята парками, зелеными зонами, искусственными прудами, над некоторыми из которых поднимался пар. Невероятная красота здания-города была нарушена лишь в одном месте крыши, огороженном высокими заборами — там располагался ряд длинных тонких труб, из которых шел пар и дым. А еще я прекрасно видел с этого пригорка несколько вполне себе взрослых и капитальных железнодорожных ниток, входящих и выходящих из Библиотеки. По одной из этих ниток чухал совсем не смешной паровоз, тащащий за собой состав из двух десятков вагонов, часть из которых была пассажирскими.

Горе-то какое.

— Я мог бы стать автоматчиком! — навзрыд пожаловался я небу, — Пулеметчиком! Снайпером! Но неееет, мы же думаем жопой, а не головой! У меня было пять часов, в течение которых я мог расспрашивать эту сисястую вагиню, но вместо этого решил срезать! Срезал!! Стал рыцарем! Сраным рыцарем! Тут поезда поездят! Вон дирижабль летит!! А я с мечом! И щитом! Как дурак!!

На этом моменте вокруг моей шеи обвились тонкие девичьи руки, щека заполучила нежный поцелуй, а затем Саяка утешительно сказала, чтобы я не переживал. Если что, она согласна думать за нас обоих, она же теперь Мудрец…

В общем, до главного входа в Великую Библиотеку мы добрались очень быстро, сбрасывая в процессе погони стресс, утреннюю и похмельную вялость, а также тревожность. Дело могло бы дойти и до поправки в пищеварительных трактах, но мудрец все же догадалась, что бросать свою кишечную бомбу возле стоящих настороже вооруженных людей не стоит, ибо чревато. Тем более, что те и так напряглись, готовые защищать невинную девушку первого уровня от злого, красного и воинственно настроенного меня.

— Добро пожаловать! Два золотых класса! Это огромная честь для нас! — такими словами нас встретила строго одетая приветливая девушка в большущем фойе «гостевого» входа здания-гиганта. Правда, через минуту работы с документами её улыбка стала извиняющейся и даже слегка шокированной, — Прошу покорно простить, но никакого свободного допуска класс «Великого Мудреца» в Великую Библиотеку не дает!

— Шо? — слегка болея головой и переизбытком «величия» лаконично спросил я.

— Прошу меня извинить! Прошу меня извинить! — начала кланяться как заведенная девушка, у которой на сюртучке имел место быть вполне современный бейджик с фотографией, — Но это единственный золотой класс, на который никакие льготы не распространяются! Мудрецы и так знают всё, что пожелают!

«Проблемочки!» прозвучало в моей голове торжествующе-обрекающим голосом Бенджоу Магамами, что вызвало внеочередной парад ледяных мурашек по направлению к анусу вульгарису.

— А как же я? — унылым тоном, полным надежды, тоски и любви вырвалось у меня, — Я же лучше Мудреца!

— С вами все хорошо, достопочтенный «Рыцарь прекрасной дамы»! — просияла девушка, — Но так как вы — Герой, то за годовой абонемент базового доступа внутрь Великой Библиотеки мы ожидаем от вас скромную плату в размере десяти миллионов канис!

Денег у меня не было, как и не было легендарного внутреннего зверя жабы. Но это совсем не помешало ей вылезти наружу, начав меня душить. При виде исказившейся морды лица, девушка за стойкой испуганно пискнула, отодвигаясь подальше и трогательно прижимая к груди папочку.

— Вы же Герой, Герой-сама! — слегка плаксивым тоном начала она оправдываться, — Вы не являетесь представителем какого-либо государства или иного образования, а значит, действуете сугубо как частное лицо! Я проверила ваше имя по всему архиву! Вы не состоите у нас на учете, подряде или субподряде! Простите! Простите!

«Проблемочки!»

— Пошли отсюда, Маччи! — состроив презрительную мордашку, Саяка окинула дрожащую девушку на ресепшне надменным взглядом, — Пойдем дальше, любимый! Поднимать уровень и богатеть! Она сама сказала, что я знаю всё! Всё, что тебе нужно, я скажу и так!

Интересно, а за сколько и кому можно продать Великого Мудреца? Свежего, первоуровневого, неношеного. Ну да, не девственница и немного побита… будет, зато не крашена и молода — пахать на ней и пахать… А вмятины и синяки зарастут.

— Пошутила! Пошутила-пошутила! — сменила политику партии на правильную Саяка, прикрывая руками тыл и пятясь, — Честно-честно!

— Я хочу заполнить вакансию Стража Библиотеки, — выдохнул я, выкладывая на стойку гербовую бумагу, украшенную вензелями герцогства Мизухито, — Вот мои верительные грамоты. Позвольте ознакомиться с контрактом!

Дело тут же стронулось с тормозов. Девочка вцепилась в бумагу, я вцепился в девочку, и закрутилось. Итогом стал годовой контракт с проживанием, кормежкой, и особыми «героическими» надбавками для меня и членов семьи, если те найдут себе работу в стенах Библиотеки. Подписывал я его, совершенно не парясь — если выполню свою миссию, то нарушение контракта будет меньшим, за что будут искать.

— Кем мне зарегистрировать уважаемую Такамацури-сан по отношению к вам, господин Герой, — успокоенным тоном щебетала ресепшионистка, выполняя знакомые действия.

Я решил отомстить всем и за все. Похмелье, пить хочется, а тут еще сплошь препоны на благородном героическом пути, разочарования в жизни и потеря весьма дорогостоящего имущества, пусть и вылезшая неожиданно совершенно спасительным боком, но по-прежнему чертовски обидная.

— Моя внучатая двоюродная любовница, — ткнул я в икнувшую от неожиданности ведьму пальцем, — В наследство досталась. От дедушки.

— Ч-что? — свела глаза в кучу девушка. Её нервно дернувшаяся рука разорвала заполняемую анкету. Хорошо получилось. Там явно не один «синий экран» за раз в голове сработал. И у нее, и у Мудрейшей — вон как худышку пучит в разные стороны, аж пальцы начала заламывать, пытаясь степень родства определить.

— Так и записывайте, — ласково ощерился я в сорок два зуба, нависая над стойкой, — У нас очень… дружная… семья!

Регистраторше было воистину тяжело — выглядела Саяка-то вполне на свои восемнадцать, а раз досталась по наследству, то значит дедушка был тем еще распутником, хотя какой дедушка у призванного Героя? Разве что увнучили? Но разве будет шутить этот достойный рыцарь с бледным челом и мужественной заросшестью морды?

В общем, мне маленько отлегло, как бывает каждый раз, когда становится плохо окружающим. Это я называю гармоничным взаимодействием с миром — мы с ним вращаемся в своих плоскостях, временами показывая друг другу жопы. Конечно, при этом иногда страдают окружающие, но и я же страдаю от этих окружающих, так что гармония быть обязана!

Вскоре я понял, что сколько не влей в мир исекайности, кавайности, наивности и прочих непотребных субстанций, все равно им будут править… деньги и политики. Великая Библиотека оказалась гигантским барабаном стиральной машины, где деньги вращались ну просто с бешеной скоростью. Город? Ха! Это был не город, это было самое настоящее подземелье, где роль монстров исполняли населяющие его разумные, а вместо сокровищ были знания! Нас, несмотря на всю нашу статусную золотистость, взяли в оборот с такой скоростью, что ни я, ни Саяка, не успели даже мяукнуть. Поставка на учет, на довольствие, выдача униформы, предоставление места жительства… ждрынц! … и мы уже при деле.

Точнее — в делах по уши.

Саяке, везло так, как будто она к интеллектуальным классам вообще не имела никакого отношения. Там, где я стоял на карауле, патрулировал нижние уровни общего доступа, выходил на предвратную работу, она — просто болталась то тут, то там в общих залах, куря бамбук с умным видом за деньги. Нет, на самом деле, всё, что от нее требовалось местному начальству — чтобы Великий Мудрец где-нибудь на видном месте сидел с книгой, делая Библиотеке повышенную рекламу. А это реально работало, так как нормальных книгочеев тут было лишь для галочки!

Огромные залы, десятки, если не сотни тысяч книг, но тех, кто пришел с улицы реально за знаниями, выбирали чуть ли не на конкурсной основе! Чистые, опрятные и аккуратные волшебники, мудрецы, алхимики и прочая братия на цыпочках ходили по читальным залам, половину времени отдавая лишь на то, чтобы красиво и напоказ демонстрировать себя в часы приема куда более важных граждан… различных стран. Тут творился большой бизнес. Знания гуртовали в кипы, продавали оптом, торговали из-под полы эксклюзивом, за бешеные деньги брали заказы, выговаривая такие сроки очередности, что я на второй день взял с собой запас платков из прачечной, чтобы выдавать их рыдающим министрам, дипломатам и прочей шелупони! Со вновь соединенных телепортами материков в Великую Библиотеку валом повалили представители стран, желающих паровозы, пароходы и прочие дирижабли. Этих господ окучивали тщательно, ловко, с неприлично высокой сноровкой, устраивая им экскурсии, от которых у денежных мешков разбегались глаза и разлетались слюни, а потом выдвигая ценник, от которого у них лились слезы!

Кооперация? Сложить капиталы? Договориться с теми, кто мог бы повлиять на руководство Библиотеки? Щаззз! Тут не просто стригли купоны, тут сейчас творили мировую политику, умело претворяя в жизнь лозунг «разделяй и грабь»! Герцогиня здесь спонсор? Ха! Да я сразу стал уверен, что ей засылают деньги просто за то, чтобы она своим политическим и территориальным капиталом придавала местным больше веса! Во всем этом здорово помогала особая аура Великой Библиотеки — здесь понимали все языки, что в устном, что в письменном виде.

А уж обитатели этого места…

Во главе местной пищевой цепи стояли Библиотекари — суровые донельзя тетки и дядьки, у которых минимальным уровнем значился «сверхчеловеческий» 60-ый. Эти звери были одновременно начальством, спецназом, проверяющими, надзирающими, секретоносителями и даже судьями. Почти у всех из них был «магический» класс, почему-то изрядно сдобренный физическими характеристиками. Мускулистые, подтянутые, они ежедневно и неутомимо строили всех подряд, насаживая такой орднунг, что даже вечером, закрывшись с Саякой в наших апартаментах, пукнуть было боязно!

Но мы все равно пукали. Из чувства противоречия.

Следующими шли Блюстители, так называли кандидатов в высшую касту. Тут уже разброд и шатание был куда выше, так как уровень, раса и классы у этих разумных были в большом разбросе. Тем не менее, эти Блюстители являлись теми, кого остальные видят каждый день, но чаще всего в гробу из-за фанатического рвения этих козлов и козлиц, жаждущих выслужиться любыми возможными способами. Только они допускались дальше определенного уровня недр Библиотеки, но уже имели множество ограничений на перемещение.

К следующему кругу можно было отнести Стражей, к которым записался я. Мы, простые ребята, девчата, дядьки и тетьки, уже имели совсем мало прав, мало доступа, зато много обязанностей широкого профиля. В любой непонятной ситуации от нас требовалось громко звать Блюстителя, либо Библиотекаря, но последнего только тогда, когда стоял выбор между сеппуку и харакири, то есть по логике вещей никогда, зато по логике местного начальства — тогда, когда мы волшебным образом обязаны определить, что Блюстителя будет мало. Наша каста занималась силовой поддержкой всех структур, поддерживающих этот центр генерации знаний — охрана, сопровождение, истребление паразитов, поиск и истребление незваных, заблудившихся или прокравшихся гостей, ночные патрули, дневные стояния, вечерние бдения и утренний досмотр.

Дальше шел Персонал, состоящий из вольнонаемных крестьян из разных рас. Никаких прав, много обязанностей, специализация в разбросе от полотера до фабричного прокатывателя бумажных листов. Персонала было куда больше, чем гостей, поэтому основная работа Стражей заключалась в слежке за ним, чему никто рад не был. Разгрузка вагонов, погрузка вагонов, работа многочисленных кухонь, переноска грузов — Библиотеке требовалось множество рук и Персонал обеспечивал её нужды от и до.

Тяжко мне стало буквально с первой же рабочей смены. Смерив меня долгим и не предвещающим ничего хорошего взглядом, одна из Библиотекарей решила воспользоваться такой оказией как Герой, самым грязным и непотребным образом, выставив моё непривычное к армейской муштре тело ровно там, где шлюхалось максимальное количество посетителей, пришедших урвать особо ценный стратегический пласт знаний. То есть — я торговал мордой лица точно также, как и Саяка, стоя по стойке «смирно» и отсвечивая своим невыносимым «героизмом» на всю читальную залу. Если учесть, что «героев» в мире значительно поубавилось, то это был очень грамотный маркетинговый ход, хоть меня и ломало стоять экспонатом.

Зато, спустя первые три дня всех этих стоялов и сиделов в качестве рекламных образцов, мы с Такамацури узнали важнейшую вещь — жалованье, которое тут ежедневно начисляется работникам. Саяка зашибала 10 тысяч в день, ну а я все 15!!

Жить тут же стало проще, жить стало веселее!

Что же, теперь осталось лишь придумать как попасть во Внутреннюю Секцию, спуститься (или подняться) на Закрытый Этаж, получить доступ в Запретный Архив, чтобы там, в Нулевой Комнате, спереть Книгу Всего.

Хотя я бы согласился просто придушить ублюдка, который придумал все эти Заглавные Обозначения и дурацкие названия!!

Глава 8

— Я не хочу… — ныла Саяка, занимаясь со мной тем, чем молодая приличная девушка занимается только с мужем, и только хорошо выпив за просмотром очень неприличных фильмов.

— …есть… такое… слово — «надо»! — деловито пыхтел я, смотря в будущее с определенной долей оптимизма. Точнее — на стенку… но и в будущее!

Неделя у нас прошла почти здорово по мнению утробно хрюкающего от смеси удовольствия с жалостью к себе Великого Мудреца, но совсем кисло по моему собственному вспотевшему мнению человека, который трудился, трудится и трудиться будет, потому что выходной. Бывшей ведьме на новом месте понравилось почти все — она просто сидела, страдая фигней и листая книги. С перерывом на завтрак, обед, полдник и ужин. За очень нехилые деньги. Мне приходилось заниматься тем же, но стоя на карауле и проявляя бдительность, но это ни грамма не нравилось. Я что, получил шанс на новую жизнь, чтобы провести её, ходя каждый день на работу?

Правда, теперь этот статус должен был немножко измениться, что Саяка в данный момент пыталась оплакать, но её отвлекали оргазмы, а я праздновал, от чего у «мудрейшей» и были такие замечательные, хоть и мешающие штуки.

Проще говоря, сама Ларисса Донкревиль, которую почтительно и боязливо величали Черным Библиотекарем, решила лично проинспектировать новых работников в виду их высокого и статусного класса.

Черного, правда, в облике дамочки не было ничего особого. Высокая, в сапогах на шпильках, в миниюбке, Библиотекарь Ларисса больше всего напоминала доминатрикс, сильно увлекающуюся формализмом. Впрочем, дефилируя по вверенной ей территории (а это было всё общедоступное пространство Библиотеки), она излучала такой уровень пассивной формальной агрессии, что назвать сексуальной её язык не поворачивался, несмотря на прекрасные формы, высокую грудь, миниюбку и могучее декольте. «Волшебница слов» 74-го уровня умела себя подать так, что вид её провокационно голых ног вызывал у остального персонала лишь боязливый озноб.

Посмотрев на нас с Саякой сквозь узкие деловые очки, дама помолчала, чуть наклоняя в стороны свое узкое холеное лицо, а затем высказалась, что так жить нам нельзя. До приезда представителей султаната Гуу из пустынь Восточного Крубара еще месяц, который мы с Саякой проведем в подземных архивах Великой Библиотеки, поднимая собственный уровень до «приличных» значений. В моем случае это была цифра 40, а от девушки требовалось хотя бы 32.

— Я! Не хочу! В подземелья! — отрывисто и жарко шептала девушка по вполне очевидным причинам.

— Мы! Не можем! Просто! Страдать! Фигней! — жарко дышал я ей на ухо, продолжая причины наносить.

— Там! Страшно! А еще! Без тебя!

— Тебе! Там! Помо! Гут! Гут! Гууут…

— Не! Не! Не! НЕ!!! Хочууууу…

Немного повалявшись и отдышавшись, я стащил с тумбочки графин холодного компота, утоляя жажду. Девушка, жестами и мимикой выразившая похожее желание, была удовлетворена половиной кувшина. Пила жадно, мелкими глотками, но все равно захлебываясь, от чего намочила сладким напитком грудь. Отметив про себя этот грустный факт, я попытался воззвать к потенциальным интеллектуальным богатствам Великого Мудреца:

— Саяка, у тебя там халява будет не хуже, чем безделье за книгами. Будешь ходить со специально охраняющим тебя человеком, хлопать книжных червячков, поднимать уровень. Как поднимешь достаточно, будем с тобой вместе ходить в более опасные места, но ты должна меня догнать.

— Не хочу! — сексуально и гидратационно удовлетворенная девушка решила покапризничать, — Просто ходи со мной, пока не подниму уровень! Мы договаривались все делать вместе!

— Никогда такого не было и вот опять, — растерянно хмыкнул я, — Ты что, думаешь нам тут отгул дали? Следить будут обязательно, так что хочешь, не хочешь…

— А я вообще могу не работать! — тут же напыжилась бывшая ведьма по классу, но текущая по расе, — Ты меня сюда за каким-то своим делом притащил, вот сам всё и решай! А убивать монстров будем вместе!

Ну вот почему с ними нельзя просто словами?

— «Выбор дамы»! — и я с удовольствием почувствовал, как становлюсь ширше, выше, лучше и бодрее.

— Ооо! — слегка засветившись, Такамацури тоже приобрела более заманчивые очертания, после чего была перевернута липким местом вниз, — Эээ?!

— «По зову сердца!»

— ООО!!

Если хочешь сделать что-то хорошо, то сделай это сам. А способность «рывка», дополнительно восстанавливающая тебе и «даме» здоровье и силы, в этом всяко поможет!

— Ну вот, а ты боялась, — удовлетворенно сказал я ведьме на следующий день. Та крутила в руках нечто, сильно напоминающее мухобойку на очень длинной ручке, которую ей выдали вместо оружия.

— У нас самое безопасное подземелье для самых низких уровней! — лучась гордостью прощебетала румяная толстушка гнома, рассматривающая вновь худую и слишком стройную Такамацури с нескрываемым сожалением, — К нам привозят принцев и принцесс в возрасте трех-четырех лет, чтобы они взяли свои первые уровни на наших книжных червячках! Всё с тобой будет хорошо, голубушка!

— Да? — с сомнением в голосе, но очень доверчиво спросила Саяка, обнимаемая гномой в районе середины бедра и послушно уходящая с ней. Затем ведьма задала вопрос дрожащим голосом голодной сиротинушки, тонущей на охваченном пожаром корабле, — Наставник-сан, а пиво у вас там есть?

— А это как ты себя покажешь, Саяка-чан, смотря как покажешь… — успокаивающе бормотала опытная тетя, сноровисто уводя вооруженную мухобойкой девушку.

Видимо, все будет в порядке. По пиву ведьма точно соскучилась.

Здесь, в подземной части Библиотеки, было в сто раз лучше, чем наверху. Никаких Блюстителей и Библиотекарей, никаких особо важных персон, лоска и наносной важности. Здесь правили бал Персонал и Стражи, стоя плечом к плечу в дружбе рас, народов и вероисповеданий. Во славу контрабанды, конечно же, так как деньги крутились и здесь. Знания, пусть и не настолько важные, чтобы за них устраивать войны, были куда доступнее тут, среди простого златолюбивого народа. Но кроме них еще были и монстры.

Сейчас я на стареньком скрипучем лифте ехал на минус пятый этаж, где меня ожидал отряд Стражей, нуждающихся в танке и Герое, который в свою очередь, нуждался бы в опыте. С освещением вопрос в подземелье решался очень прогрессивным способом — вместо того, чтобы поддерживать колоссальное количество лампочек, факелов, светильников, люстр и прочего барахла, местные просто привинчивали к каждой живой душе, бегающей на территории Библиотеки живого светящегося духа, который даже слегка подчинялся мысленным командам. Дешево, сердито, пожаробезопасно, но… жутко злит тех, к кому дух не привинчен. Монстров. В общем, неудобно тут архивариусам ходить, боязно и тревожно.

Кабинка лифта, будучи лишь зарешеченной с двух сторон, демонстрировала мне толстые укрепленные переходы между этажами Архива, всячески намекая, что подземная часть этой Библиотеки едва ли не больше, чем наземная. А в той, наземной, даже если не особо стараться, можно и четверть Саратова поселить, а он на момент моей смерти, городом-миллионником был! Вот жеж гигантоманы…

На нужном мне уровне было совсем тихо. Тихо сиял шарик над головой, что-то скреблось сзади, шуршало спереди, звонко колотя ложечкой размешивало гномьей вахтерской рукой сахар в стакане, гудело отправившимся в обратный путь лифтом и слегка завывало сквозняком. Смерив меня взглядом, в котором почему-то промелькнуло сочувствие, чаепьющий гном молча потыкал затылком в направлении, куда мне было надо. Там, в одной из комнат Архива, и ждали меня три отважных тела, с которыми мы должны будем погрузиться в недра по бедра.

— Крайм-сан! — оглушил меня на входе в комнатку счастливый вопль, ударивший по ушам. Через мгновение я обнаружил, что на шее висит лучезарно улыбающееся лично мне женское существо определенно человеческого вида. В отличие от того, которое этим обычно занято (пока не шкодит и не получает по заднице) это — поражало своей красотой. А еще оно показалось мне смутно знакомым.

Яркие зеленные глазищи, машущие ресницами такой длины, что у меня аж нос чувствует ветер, выбившаяся из-под жреческого головного убора прядка волос цвета спелой пшеницы, да и имя над макушкой вполне знакомое. Ну а уж глухое черное платье монашки с высоким воротом и до самого пола, сразу намекнули моему слегка одеревеневшему мозгу, где нужно искать ассоциации.

«Матильда Шлиппенхофф, жрица Аллеаллы, 31 уровень»

— Матильда? — удивленно вытаращился я на девушку, которой когда-то немного помог, проводив до дома телепортера и оплатив её перемещение из северной дикой деревушки в края тепла и цивилизации, — Ты здесь как очутилась?!

— Что?! — девушка аж даже разжала объятия, сделав пару шажочков назад, — Я же вам рассказывала… мы сюда вместе ехали! В повозке! Даже договорились найти друг друга!

— Эк, — завис я.

Што? Эта девочка-одуванчик и тот демон разврата, как описывала нашу собутыльницу Саяка, который меня чуть не поимел прилюдно и пригномно в повозке?

Мозг насмерть завис, выкинув наружу слегка посиневший похер-фейс. С ним я и пялился на Матильду, пока сама жрица не решила переключиться с темы. Произошло это довольно быстро, так как покраснела она на зависть самому бурнорастущему китайскому помидору, выращенному с любовью, бережно и без пестицидов.

— А это… а тут! А вот здесь…, - девушка поспешно тыкала рукой в сторону двух продавленных диванчиков, на которых в томных позах лежали люди, — А вот Эньо-кун и Ли-кун, наши однопартийцы! Мальчики, поздоровайтесь с Мачем Краймом-сама, он великий Герой!

— Великий Герой…? — лежащее лицом вниз мальчишеское тощее тело слабо подрыгало ногой, — Нашего уровня? И что же он такого мог успеть сделать, Матильда-чан?

— Да ничего особенного, — отмер я, — Просто на меня напала одна безумная тетка, а я умудрился выжить. Тетку наказали.

— Крайм-сан, как вы можете! — спрятала личико в ладошках Матильда, — Датарис-сама была моей богиней! …ну, она была общей богиней, но я ей служила с детства! Она не безумная тетка!

— Скажи это моим шрамам.

— Она не хотела! Я верю в нее! Верю всем сердцем!

— Однако, голову налысо не побрила, а теперь вообще служишь Аллеалле.

Тут уже комментариев не было, девчонка надулась как хомячок, тыкая указательными пальчиками друг в друга, а двое наших слушателей зашевелились, с трудом принимая частично вертикальное положение. Эньо и Ли оказались вьюношами со взором почти горящим, что компенсировалось изрядной бледностью. Что один, что другой выглядели так, как будто потеряли половину крови в организме, но еще как-то ухитрялись функционировать. Куда делась их живительная жидкость — вопрос особо не стоял, оба диванчика пестрели ржавыми пятнами, как и одежда самих Стражей. Более того, кровища была даже на полу, судя по разводам — поспешно и небрежно затертая шваброй.

Фига себе тут у них походы.

— Приятно познакомиться, Крайм-сан, — поздоровались парни вялыми голосами, — Надеемся на плодотворное сотрудничество!

— Взаимно!

Матильда засуетилась, делая чай, а мы с парнями на окровавленных диванах занялись тактикой и стратегией. Чуть ожившие ребята действительно страдали не от общей томности организма, а от серьезной кровопотери, но говорить, чем она вызвана, отказались. Эньо, светловолосый непричесанный тип, оказался «следопытом», умеющим управляться с кинжалами и легким изящным арбалетом, а логично похожий на китайца Ли был боевым магом, умеющим бросать огненные и замораживающие шары. Сама же жрица оказалась никем иным, как целителем этого вполне сыгранного отряда.

Разумеется, хамский я, поняв диспозицию, прямо и повторно спросил, почему тут везде кровищща и где их старый танк. Может, госпожа Шлиппенхофф не особо хорошо лечит? Мне, как будущему танку, знать это было необходимо! В ответ последовал хор голосов (два умирающих и один возмущенный писк), убеждающий меня, что жрица Аллеаллы замечательно лечит! Просто прекрасно!

Но вот взгляды на суетливую прекрасную блондинку оба парня бросали испуганные и напряженные. Что ж, война план покажет. Ну какие противники могут быть в библиотечном архиве?

Интерлюдия

Шум в большом темном зале ресторана, расположенном в цокольном этаже, стоял преизрядный. Да и не только он — дым из кальянов и трубок, далеко не всегда с легальным содержимым, тут был вместо воздуха несмотря на все старания сквозняка сквозь открытые зарешеченные окна. Причиной столь насыщенной атмосферы являлись посетители этого заведения, практически не покидавшие его в течение последних трех месяцев.

Посетителей-жильцов на этом затянувшемся сверх меры празднике было около трех десятков. Они трезвели, собирались кучками или все вместе, вели обсуждения и разговоры, иногда прерываемые криками злобы и отчаяния, а затем вновь напивались, предаваясь разврату и прочих порокам. Для пороков тут было всё, что нужно, и в неограниченных количествах, ну разве что кроме жриц любви и официантов. Увы, их сменить не было никакой возможности, так как если уважаемые гости находились здесь совершенно по своей воле, то вот обслуживающий персонал — нет. Все эти мальчики, девочки, юноши, девушки и все, кто между, были обречены здесь прислуживать, пока гости этого заведения не решатся выйти на люди.

Никто не должен был знать, что случилось с лучшими людьми империи Шварцтадд.

Империи? Ха! Мира!

Каждого из присутствующих в зале господ призвали, избрав для великой миссии, каждому из них была вручена великая сила! Каждый из них прошел долгий и трудный путь сквозь сотни и тысячи схваток, чтобы очутиться на самом краю цивилизованного мира и в его неоспоримом центре — Шварцтадде! Империи, чьи границы непрерывно подвергаются атакам сил зла!

Каждый из пирующих в зале был Героем, избранным самой верховной богиней Датарис. Могущественным и влиятельным разумным, вхожим в самые высокие кабинеты. Тем, с мнением которого считались сильные мира сего, кого воспринимали всерьез все без исключения на всём континенте Хелис.

Ключевым словом тут являлось «был».

Их сила была проигнорирована. Влияние, заслуги, уровни не приняты во внимание. Волей новой верховной богини эти достойные всяческого уважения смертные были лишены статуса «Героя», что было половиной хоть и большой, но все же терпимой беды. Только вот коварная и злая богиня, которую они невесть чем и когда прогневали, не только лишила их значка избранности в статусе, но еще и повесила на каждого титул, который невозможно спрятать!

«Трус», «Изменник», «Предатель», «Лентяй», «Массовый убийца».

«Рабовладелец», «Садист», «Наркоторговец», «Некрофил».

Большинство, правда, относилось к вполне обычным «взяточникам», точнее, к «крупным взяточникам», но это носителей не утешало, а скорее, наоборот. Если на того же Декура Вильди, «мага душ» 93-го уровня, щеголявшего скромно «некрофилом», максимум покосились бы, да перестали высылать приглашения на приемы, то вот со взяточничеством находящийся на вечном военном положении Шварцтадд боролся самыми суровыми способами. Трусость, измена, рабовладение — тоже обязательно вызовут острейший интерес императора, если бывшие Герои попадутся кому-либо на глаза.

Что добавляло ушат злющего йкарис-перца в бочку дегтя всем сидящим в зале — они были очень крепко повязаны между собой. Настолько, что несмотря на свою совокупную мощь, которую можно было бы сравнить с целой дивизией, ни один из них даже не думал о том, чтобы выйти из этого зала.

— Молитвы не помогают, — вздохнул в который уже раз седобородый могучий «жрец», затягиваясь из длинной прихотливо украшенной трубки, — Ни Аллеалла, ни Датарис не хотят нам отвечать.

— Да как же так?! — спрятал (в который раз) лицо в ладони смазливый паренек, которому еще не стукнуло и четверти века, — Они могли хотя бы намекнуть! Что нужно сделать?! Чего эта книжница от нас хочет?! Три месяца сидим в этой темноте!

— Вполне вероятно, что ничего, — устало вздохнул тот же «жрец», закатывая стекленеющие от дурманного зелья глаза. Раньше он не был особым любителем таких забав, но здесь, в этом кромешном месте, дурман стал отличным средством для коротания времени.

— И что это значит, старый ублюдок!? — тут же вскочил с места юноша. Его глаза нездорово блестели, — Это вы здесь прожили в свое удовольствие, а я лишь год как пришел в город! Ну же, старожил, отвечай! Что этим фальшивым богиням может быть нужно?! Как вернуть все назад?!!

— Дурак ты, Иезава-кун, — со смешком отреагировал полулежащий на коврах толстяк, сквозь кимоно которого бесстыдно выглядывало поросшее черным волосом пузо. Правда, если бы он потрудился сбросить килограмм 40 веса, то продемонстрировал бы фигуру лучшего мастера булавы в мире, но… генералам незачем самим махать оружием. Толстяк потыкал пальцем ягодицу лежащей рядом девушки, едва прикрытой газовой тканью, а затем заключил, — Наша Аматерасу осталась в другом мире. Здесь мы можем надеяться только на уверения Матсубы-семпая в то, что он смог организовать вылазку демонов к стенам Шварцтадда. Тогда наш любезный Декура Вильди сотворит трупы-обманки из… подходящего ресурса, а мы сможем покинуть этот континент. Или хотя бы империю.

— Легко вам говорить… — сел на место упомянутый Иезава. Молодой человек, чьи чаяния и мечты, столь щедро сдобренные посулами располагавшихся кругом господ, были разбиты вхлам, вовсе не горел желанием начинать жизнь заново в какой-нибудь глуши. У него и сбережений-то осталось совсем мало после того, как он продал свое обмундирование, купив небольшую сеть кальянных магазинчиков, где подавали неплохой кофе. С досадой стукнув кулаком по ковру, юноша только раскрыл рот, чтобы выдвинуть очередное бессвязное обвинение, как был прерван событиями, произошедшими далее.

В центре зала сверкнула яркая вспышка белого света.

— Как вы здесь, мои дорогие, незаменимые, избранные Герои? — пропел волшебный девичий голосок, полный любви, тепла и сострадания. Казалось, что он проникает в каждый закоулок этого затхлого и загаженного испарениями зала, очищает всю грязь и мерзость, что здесь успели накопиться.

Бывшие Герои, промаргиваясь, потянулись к центру, в котором стояла окруженная сиянием юная девушка, оглядывающаяся по сторонам с доброй домашней улыбкой. Полупрозрачная ткань, обернутая слоями вокруг её тела, почти не скрывала идеальную фигуру. С распростертыми руками, прекрасное видение оглядывало их, подходящих к ней один за другим.

— Тадарис? — в смятении проговорил старый «жрец», вздымаясь на слегка дрожащих ногах, — То есть… Датарис?! Датарис-сама??!! Ты снизошла к нам?

— Конечно, — почти пропело чудное видение, найдя глазами старика, — Как же я могла этого не сделать? Вы же мои любимые, мои избранные Герои… моя надежда, моя опора…

Люди, эльфы, гномы все подходили ближе и ближе к явившей себя богине. Они смотрели на нее как зачарованные, вспоминая тот самый момент, когда их души были призваны в Фиол. Когда им была дана новая жизнь, новое тело, могущество — всё из рук этой ласковой и нежной богини…

— Восемнадцатый уровень? — громко, четко, с непередаваемым сомнением в голосе раздался голос молодого Иезавы, — Тадарис? Вы точно богиня?!

Воцарилась тишина. Недолгая, всего несколько секунд. Несколько жалких мгновений после того, как голос одного из самых молодых обитателей зала нарушил воцарившуюся атмосферу волшебства.

Впрочем, дальше все сразу стало куда веселее.

— Она и есть, вы, гнилые ублюдки! — рявкнула нежная девушка так, что по залу от нее пронесся ледяной ветер, едва ли не сбивающий с ног, — На колени передо мной, грязные животные!!

— Чт…

— Молчать!

Имя отважного, все-таки попытавшегося издать звук, осталось неизвестным. Каждый в зале, кто носил раньше знак Героя, совершенно против своей воли упал на колени, лишаясь власти также над своими голосовыми связками. Прочие же разумные просто потеряли сознание, заодно теряя и память о последних нескольких днях. Вновь воцарилась тишина. В ней была полутьма зала, наполненного не самыми приятными запахами, 26 мужчин и пять женщин, стоящих на коленях перед вновь улыбающейся девушкой, от которой исходило едва заметное сияние. Единственное, что они теперь могли — это слушать… и смотреть.

«Тадарис, Святая Дева, 14-ый уровень» — вот, что они видели.

— Знаете, почему вам было позволено спокойно жить? — вновь ласковым и медоточивым тоном обратилась бывшая богиня к безмолвно слушающим её разумным, заканчивая фразу ядовитым шипением, — Потому что я, Датарис, брезговала вас карать! Вас! Кого я избирала из чистых, невинных, пылающих отвагой и жаждой настоящей жизни! Из миллионов вас выбирала я, даруя шанс на яркую жизнь, исполненную подвигов! Что с ней сделали вы?!

Шипение поблекло, но не потеряло угрозы и силы. Бывшие Герои ощутили, как по их спинам струятся ледяные струйки.

— Я могла бы простить вам многое…, - тихо и угрожающе шипела теряющая последние остатки милоты богиня, — Обжорство. Стяжательство. Воровство. Убийство. Если бы вы, куски мусора, покаялись в таких грехах, то я бы смилостивилась. Но вы, направленные моей рукой в мир, не только предавались разврату и излишествам. Позволили себе игнорировать меня. Игнорировать цель, с которой вас сюда отправили!

Затем голос Тадарис взметнулся, стал выше, грознее, в нем появились обрекающие нотки.

— Молились, чтобы ваши титулы изменились? Да будет так!

Позорные и обличающие титулы начали меняться у каждого из бывших Героев. Все — на один.

«Слуга Святой Девы»

— А вот еще вам подарок! — лютовала богиня, даруя каждому разочаровавшему её бывшему японцу пассивный навык максимального 10-го уровня «Подчинение Ей». Следом за аттракционом невиданной щедрости, добрейшая Святая Дева тут же даровала всем вокруг свободу от своего оцепеняющего заклинания.

Раздались задушенные хрипы. Бывшие японцы вовсю пытались перебороть мысленные установки, которыми их снабдил навык подчинения. Зрелище заставляло Деву улыбаться, облизывая быстрым язычком полные красивые губы. Она о таком давным-давно уже мечтала, но не могла себе позволить. Во всем есть свои плюсы… даже в потере божественности.

— Аллеалла даже заслуживает благодарности за то, что отняла у вас лишь защищающие значки Героев, — подобревшим тоном бурчала богиня, брезгливо ступая среди корчащихся тел, — Остальное мне пригодится. Вы сами, ваши семьи… то, что вы заработали, украли или скопили. Валяйтесь, скулите! Ваши жизни и все остальное теперь принадлежит мне! И вы ответите мне за каждое утро, что просыпались без молитвы в мою честь! Безродные дворняги! Все, что от вас требовалось — это победить Князя Тьмы… даже нет, не победить! Просто красиво умереть в процессе, с моим именем на устах и образом в сердце! Не смогли жить Героями — будете жить рабами!

Монолог был очень впечатляющим и угрожающим, но, к сожалению для абсолютно всех присутствующих, случай — куда сильнее даже самых могущественных богов.

Не говоря уже о бывших.

Да еще и живущих в первый раз.

Да еще и такого малого уровня.

В полутьме под босую ступню Тадарис подвернулась жирная и холодная куриная ножка, от чего бывшая богиня с самым позорнейшим визгом выполнила воздушный пируэт, под конец впечатываясь носом лежащему толстяку-генералу чуть ниже поясницы.

Спустя несколько секунд раздался сдавленный и неимоверно злющий голосок Святой Девы:

— А теперь все бейтесь головой об пол, пока не забудете то, что видели!!

Глава 9

— Крайм-сан! Осторожнее! Там бегут еще! Они потушили светильники!

— Вижу!

— «Вы наносите крысу-книголюбу 31-го уровня 75 ед. урона приёмом „Разящий удар“»

— «Крыс-книголюб умирает!»

— «Авантюрный крыс-книголюб наносит вам 22 ед. урона приёмом „Бросок писчего пера!“»

— «Боевой крыс-книголюб наносит вам 38 ед. урона приёмом „Удар с разворота“!»

Отпрыгнув назад и вбок по команде мага, я пропустил мимо себя неторопливо летящий серебристый шар его заклинания, с неприятным хлопком разорвавшийся ровно перед мордами могучей кучки наступавших на нас существ. Те тут же начали, забыв обо всем, тереть мордочки лапами, издавая возмущенный писк. Этим мы с Эньо тут же воспользовались, начав быстро строгать местное монстрячье население на колбасу. Спустя минуту всё было закончено, небольшая кучка собранных мной по окрестностям монстров расплывалась в воздухе, а мы втроем деловито сгребали выпавшие из них предметы в инвентари.

Повторив операцию по сбору и уничтожению еще пару раз, мы решили расслабиться и перевести дух.

Жалобное девичье всхлипывание на фоне довольного сопения трех хорошо поработавших мужчин привлекло внимание проходящего мимо по своим делам Блюстителя, но, заглянув в тот закуток, где мы устроили себе передышку, тетенька лет тридцати лишь покачала головой, а затем ушла дальше, не обращая внимания на умоляющие взгляды Матильды. Та, совсем уж горестно всхлипнув, повесила нос. В очередной раз заботливо утерев вытекающие из девушки жидкости, я вернулся на свое место, оживленно болтая с парнями и строя планы на остаток рабочего дня.

Выглядели Ли и Эньо куда лучше, чем накануне. Куда лучше!

Когда мы вчера пошли на притирочный рейд, меня сразу насторожило то, как лихо маленькая миленькая монашка вжикнула парой молний, открывая на своей черной рясе два разреза снизу и аж до пупка. Ну, почти до пупка, это, скорее, были разрезы на бедрах, но такие, что пупок было иногда видно! Следующим легким движением, скромно потупив глазки, госпожа Шлиппенхофф отстегнула… ну, наверное это стоит назвать грудным отделом её скромного одеяния. Оттуда на нас широко раскрытыми «глазами» посмотрело могучее декольте. В тот момент мы все трое хором сглотнули литра полтора квадратной жидкости. Следующим, не менее легким движением, жрица Аллеаллы буквально оторвала от своей рясы спину, открыв её до свободно дышащего копчика.

— Мне очень стыдно, Крайм-сан! — густо краснея прощебетала эта… эта…, - Но именно такая форма одежды не сковывает мои движения, когда нужно вступить в бой!

Бой? Какой бой? Матильда шлепала за нами совершенно не жужжа, пока скрывавшийся за фальшивыми корешками ряда книг крыс-авантюрист не вырвался из своей засады, нанося Эньо внезапным ударом двух крохотных кинжалов мощный критический урон в три сотни единиц. Не успели мы запинать маленького мохнатого подонка, как сзади раздался звонкий девичий голосок:

— Я вылечу! «Среднее храмовое исцеление»!

— О нет! — хором сказали мои бледные сопартийцы, а их головы медленно начали поворачиваться к принявшейся за дело целительнице. Я недоуменно обернулся посмотреть и…

Вокруг монашки образовался круг светящейся энергии работающего заклинания и из этого круга ей поддувало! Да так, что те жалкие остатки рясы, то есть элементы её боевого костюма, задирались настолько, что Шлиппенхофф смело могла претендовать на открытие новой вехи в жанре сверхтяжелой эротики! Видно было всё! Ну да, это всё было сравнительно спрятано в изысканное кружевное белье, но так как поддувало очень мощно, то все прелести лечащей монашки еще и волнительно колыхались, а напряженные бедра стоящей на цыпочках девушки добавляли этому зрелищу перца совковой лопатой! Даже меня, только что прошедшего через очень насыщенный выходной, пробрало сразу и на месте, а что говорить об обычных исекайных авантюристах 17–20 лет?

Завершив заклинание-молитву, исправно восстановившую кинжальщику здоровье, Матильда, только что исполнившая нечто запредельно эротичное, вновь густо покраснела, сделав вид, что это не она, а оно само. После чего, пару раз моргнув длинными ресницами, это чудо…вище посмотрело на меня и вякнуло:

— Ой, Крайм-сан! Вас тоже нужно вылечить!

…и подняло ручки.

Тут-то я слегка психанул, и возможно, даже слегка пересек чье-то личное пространство. Матильда была оперативно обругана до крупного слезоразлива, одета назад, застегнута на всё, что только можно… ну еще и рученьки её шаловливые связали. Теперь нас лечил маг. Матильдой. По команде, Ли развязывал жрицу, а потом тщательно контролировал со спины, как та произносит заклинание. Потом связывал назад. Сначала он к процессу подходил несмело и боязливо, но под моим отеческим и командирским взглядом сноровка у него росла только так.

Вчера еще жрица Аллеаллы держалась, лишь дулась как хомячок, которому написали в норку. А вот сегодня, поняв, что текущий процесс с грязным и тираническим использованием её как пошлой аптечки, всем очень нравится — решила протестовать. Она плакала, жаловалась, звала на помощь, молилась богине, обещала, что так больше не будет, но мы ей не верили. Немного пришедшие в себя бледные парни, действительно страдавшие до этого от кровопотери, пояснили, почему криков, плача, угроз можно не бояться, а заодно — что именно сотворила с ними эта маленькая эксбиционистка.

Матильду в команду из трех хороших парней-Стражей, сосватали всего пять дней назад по причине утраты основного лекаря, поднявшего слишком большой уровень, в следствие чего ушедшего ниже в Архив. Тогда парни были просто невероятно счастливы, получив столь привлекательную молодую напарницу. А уж после первого «излечения» их боевым духом можно было пробивать новые проходы среди бесконечных книжных полок Архива.

Беда пришла откуда не ждали. Основное «население» монстров Архива было представлено крысами. Встречались, конечно, и другие — зубастые гримуары, кусающиеся и плюющиеся проклятиями, призраки писателей, жутко вредные «недописанные книги» и даже «фальшивые Библиотекари», но в основном, на верхних этажах Архива, бал правили крысы-книголюбы. Их можно было встретить везде, сидящих на полках и у полок, покачивающих прикрепленным к кончику хвоста фонариком, разумеется — читающих. И они не любили, когда их отвлекают. Бедой же было то, что у каждой крысы кроме самых мелких «крыс-книголюбов» были свои предпочтения и связанный с ними стиль боя. Крысы-авантюристы нападали из засад, неплохо фехтовали длинными острыми иглами, могли метко бросить острое писчее перо или метнуть чернильницу навроде гранаты. Любящие боевики зверушки, несмотря на то что были ростом мне по колено, вломить по этому самому колену задней лапой с разворота могли так, что оно ныло даже если очков здоровья было еще дофига. Магические, мистические, комические — у всех у них были свои сюрпризы.

Отряд же чуть не погиб от крыс, любящих любовные романы. Казалось бы, самая слабая, хоть и многочисленная разновидность зверюг — что они могут? Лишь выдохнуть облачко афродизиака в направлении группы, да после смерти взорваться маленьким вулканчиком выпадающих из них книжек, не представляющих никакой ценности для Библиотекарей. Но облачко афродизиака и Шлиппенхофф, кастующая свое «исцеление» так, что у нее подол выше макушки, давали вместе убойный эффект — парни чуть не скончались от носового кровотечения.

Точнее, выжили лишь Эньо и Ли. Их бывшего танка унесли в реанимацию, откуда больше не поступало вестей. Ну да, всё правильно, ведь кровотечение им лечили тем же методом, что и наносили даже тогда, когда они ввалились в собственную берлогу возле лифта. Афродизиак рассасывался долго.

Плохая девочка эта Матильда Шлиппенхофф. Очень плохая. Но будет исправно семенить за нами, горестно вздыхая, жалуясь и поглядывая глазками побитого хомячка. Уйти? — Не уйдет ни в коем случае. Архив Библиотеки — настоящая сокровищница.

В местных «начитанных» монстрах в три раза больше обычного опыта и в четыре раза больше классового по сравнению с их «дикими» аналогами, бегающими по лесам и пещерам. Они слабы, пусть и неприятно разнообразны. Что еще круто — так это разнообразие предметов, которые из них могут вывалиться, пусть даже большая часть этого лута не несет никакого практического смысла для авантюриста, но зато весьма ценна для самой Библиотеки. После каждого рейда мы сдавали гному-вахтеру под сотню кило чистейших листов высококачественной бумаги, охапку самых разных цветастых закладок, пару канистр высококачественных чернил и несколько десятков тюбиков очень хорошей краски. Всё это методично записывалось старичком в толстенную тетрадь бухгалтерского учета, от чего потом нам на зарплату еще и начислялась сочная премия. Парни, восстанавливающие нарушенный кровяной баланс в организмах, были в полном восторге! Даже у связанной девушки, недовольно топчущейся за нашими спинами, маслянисто поблескивали глазки, когда она слышала о прибавке на конец дня!

Так что ничего, потерпит эта Матильда. На вечер я вообще планировал провести с ней деловые переговоры. Мол, мы развязываем тебе руки и пришиваем подол платья к тапкам, а дальше всё на доверии и любви. И обещании не лапать собственную закрытую униформу, конечно же. Нет, её тело просто бомба, обвязанная тротилом и погремушками, но всему же должно быть своё время и место! Судьба несчастных матросов, загипножабленных сладкоголосыми сиренами, тому прямое подтверждение!

— Так, а это что такое? — вынул я из инвентаря сферу размером с кулак, переливающуюся всеми цветами радуги. Складывалось впечатление, что предмет сделан из пустого стекла с дымом внутри.

— Ооо! — тут же радостно выдохнула вся троица, — Эссенция!

«Эссенция крысы-книголюба»

Бижутерия: 7 % к скорости усвоения прочитанного

Оружие: 1 % к скорости атаки

Броня: +3 к Скорости

Все трое сильно удивились тому, что я не в курсе, какое счастье нам упало, но тут же принялись просвещать.

Оказалось, что в экономике мира все чуток сложнее чем кажется. На миллион канис человек мог спокойно прожить несколько лет в глубинке, почти ни в чем себе не отказывая, но оружие или броню на такие деньги он мог приобрести лишь очень средние и начальные. Хороший меч на 40-ой уровень стоил уже от 200 тысяч и ничем особо не выделялся. Но это не значило, что нельзя найти лучше — только это было куда дороже. Чем крепче и долговечнее предметы, чем большим количеством волшебных свойств они были оснащены, тем более дикой была цена. Любой авантюрист 50-го уровня, находящийся «в деле», носил на себе вещей, на которые пара деревень смогли бы прожить десяток лет.

Кроме волшебных свойств, многие высококачественные предметы обладали неким скрытым пространством, куда могло быть помещено от одной до четырех эссенций, выпадающих с монстров с очень низким шансом, но предоставляющих дополнительные пассивные бонусы владельцу предмета. Выпавшая нам эссенция могла быть использована в традиционно «однослотовых» украшениях, но, если их посчитать… Два кольца на каждой руке и ожерелье — это пять эссенций, что дадут в общем объеме бонус в 35 процентов к скорости усвоения материала! Мне это, конечно, ни к чему, да и остальным, но вот за такой набор для своих отпрысков разные там императоры заплатят, не торгуясь! Да и про архимагов с прочими великими алхимиками забывать нельзя, как и про ученых.

— Думаю, по пятьдесят тысяч канис нам за это заплатят, — улыбался всем лицом китайский Ли, — Каждому!

Ближе к вечеру случился кризис. Я отступал под ударами монстра, шаг за шагом, уворот за уворотом, но этого была совершенно недостаточно. Тварь, злобно дыша, наступала неумолимо, в её глазах читалась безрассудная ярость дикого зверя. У меня чесалось, зудело и кололо всё тело, пот заливал глаза, а стояк в штанах вполне серьезно угрожал целостности этого предмета одежды. Товарищи были где-то за спиной твари, в полумраке Архива было очень тяжело ориентироваться, поэтому я видел лишь сияющие синие шары над их головами. Наверное, Ли снова контролирует Матильду, которая час назад все-таки развязала себе руки, а Эньо наверняка связан боем с другим монстром!

Черт!

Тварь зло запищала, атакуя, а я сделал несколько поспешных прыжков назад.

— Можно?!! — заорал я негодующе за спину продолжающего наседать монстра.

— Нет, Крайм-сан! Еще немного! Еще метров десять!!

— Десять?!!

Что тут поделать, пришлось снова отступать и разрывать дистанцию, скрежеща зубами. Наконец, уже изнемогая, я не выдержал, совершая резкий рывок вперед, мимо противника, а затем красочно втыкая ему меч в спину.

— «Критический удар! Пошлость активирована! Крыса-книголюб-люб 36-го уровня получает 301 ед. урона!»

— «Крыса-книголюб-люб умирает!»

— «Получен уровень 34!»

Экстатически запищав, крыса, встав на задние лапки и закатив глаза, издохла. Успев сделать полшага назад, я всё же не успел выйти из зоны поражения, от чего меня буквально накрыло кучей небольших книжек, часть из которых была в мягком переплете. Их, судя по всему, с чертовой зверушки высыпалось под сотню за раз!!

Впрочем, особого внимания я не обратил, вместо этого срочно отзывая в инвентарь меч и броню, чтобы начать чесаться. Сильно чесаться! Зудело и потело всё что можно и что нельзя!

— Не подпускайте её ко мне! — предостерегающе рявкнул я, видя, как Матильда с светящимися руками рвётся ко мне.

— Я хочу вас вылечить, Крайм-сан! — протестующе крикнула девушка, которую с большим удовольствием держали китайскими руками за широкие бедра.

— В меня эта стерва с розовым хвостом, которую я утаскивал от набитого нами лута, восемь раз плюнула своей возбуждающей дрянью! — не стал строить из себя рыцаря печального облика я, — Если подойдешь, то я за себя не ручаюсь!

— Но вы же рыцарь! — сделала блондинка большие глаза.

— А ты — прекрасная дама! И чо? — контраргументировал я, почесываясь как павиан, — И не накладывай на меня больше ваших жреческих усилений, поняла?! У меня на всё божественное — аллергия, чешусь! А лечение действует в три раза хуже!

Все-таки жрица была лишь эксбиционисткой, а не нимфоманкой, поэтому приближаться остереглась, занявшись со всеми остальными сбором трофеев и опасливо поглядывая на отходящего от приключений меня. Нашему отряду удалось очень кучно стащить в одно место целую пачку монстров-книголюбов, но вот любительниц любовных романов, так называемых «крыс книголюб-любов», приходилось после основного боя уводить подальше, дабы они своими фонтанами книжек не накрывали полезные штуки.

Внезапно всё вокруг затряслось. Пол, стены, бесчисленные ряды шкафов с книгами. В воздух поднялись клубы густой пыли, заставив нас немилосердно чихать.

— То понос, то золотуха! — выкашлял из себя я, видя, что более опытные товарищи совершенно не взволнованы и, более того, продолжают сбор трофеев, — Что это?!

— Не волнуйтесь, кхе, Крайм-сан! — бодро прокашлял в ответ Ли, — Просто! Кхе! Не! Кхе! Подхо-кхе-дите! К шкафам!

Совет оказался актуальным — шкафы вокруг начали двигаться с немилосердным скрипом и скрежетом! Они проваливались вниз, а их место занимали другие, приползающие сверху. Но так было не везде, в отдалении можно было разобрать, что целые коридоры со шкафами меняются, как стены в лабиринте — они поворачивались, уходили вверх или вниз, либо грохоча, вертелись на месте. Пылищи поднялось просто море… но буквально спустя несколько секунд, все эти густые серые клубы довольно бодренько куда-то потянулись. Я почувствовал сильный сквозняк, утягивающий воздух с пылью в одном направлении. Спустя десять минут всё затихло.

У подземелья Архива была центральная шахта, через которую воздух циркулировал во всем гигантском здании-городе. В ней Библиотекари держали десятки тысяч Недописанных Книг — эти монстры, пребывающие в постоянном полете или парении, совместными усилиями сквозь колоссальную трубу шахты прокачивали свежий воздух сверху и до самого дна колоссального сооружения. Части книг иногда удавалось ускользнуть из основного места их обитания, от чего они встречались в Архиве на всех уровнях наравне с обычными монстрами. Само же подземелье меняло свою форму в соответствии с решениями Библиотекарей, определявших, какую из секций нужно было «продуть» от пыли в ближайшее время. А заодно они меняли весь «лабиринт» каждого этажа, позволяя Стражам и Блюстителям равномерно очищать Архив от монстров, чтобы те не скапливались в угрожающих количествах, отвлекая (или кушая) посетителей.

Действительно, чуть позже, во время последней на этот день вылазки, мы встретили ранее не попадавшийся нам «перекресток» — несколько столов с стульями и зелеными лампами, стоящие на пустом пространстве между книжных полок. Правда, сидящая на одном из стульев волшебница, имеющая полсотни уровней и лет, чхать хотела на монстров — на её широкополой шляпе, слегка криво сидящей на задумчиво склоненной голове, вольготно разместилось трое увлеченно читающих крыс-книголюбов. Сама она, разумеется, тоже читала. Беспокоить этот парадокс никто из нас не решился.

За «эссенцию крысы» нам щербато улыбающийся гном отвесил не полсотни, а все 65 тысяч канис дневного бонуса, от чего парни буквально засияли от восторга — за день мы заработали по 112 тысяч на брата (и сестричку), что было приблизительно в 12–15 раз больше, чем их группа получала раньше в самый удачный день. А ведь была еще и зарплата! Посмотрев на их лица и погремев кошельком, я подумал, что жить и поднимать уровни в Библиотеке дело ну просто прекрасное, только вот вновь почудившиеся «Проблемочки!» голосом Бенджоу Магамами, слегка остудили мой меркантильный пыл. Вплоть до нуля.

Не то, чтобы меня легко было испугать, но если ты обладаешь здравым смыслом и капелькой воображения, то очень легко представить себя на месте могущественного, богатого и очень известного волшебника, которого обстоятельства вынудили пойти на весьма большие траты (попутно пару раз оскорбив). Если я не оправдаю его доверие и инвестиции, то скорее всего, даже повеситься не получится (на стороне блондина, любящего дриад под столом, явно будет верховная богиня этого мира, а они, эти богини, умеют манипулировать душами после смерти).

В общем, жадность — это плохо.

Получив дневной расчет, парни тут же бодро ломанулись из комнаты — предложение посидеть и обмыть удачный день ими было со смущением отвергнуто в пользу пострадавшего друга, которого Ли и Эньо торопились навестить. Мы же с Матильдой, критически осмотрев нашу захламленную и частично окровавленную базу, решили навести подобие порядка, чтобы хоть не стыдно было выпить чаю в перерывах между рейдами. В процессе уборки жрица и захотела поговорить.

— Крайм-сан, — решительно начала она, стоя посреди комнаты, — Вы… вы не думайте обо мне совсем плохо, пожалуйста! Я… я…

— И не думал, — попытался я успокоить явно нервничающую девушку, но лишь спровоцировал прорыв.

— Я не развратная!! — выпалила та, густо покраснев, и продолжая на повышенных тонах, — Не похотливая! Мне просто нельзя пить! Всё, что было в повозке…

— …пусть останется в повозке, — предложил щедрый я, — Ничего не было!

Нет, Матильда внешне просто супер. Её фигура, голос, личико буквально заставляют изумляться — почему оно ходит по земле, а не лежит в гареме какого-нибудь султана или в спальне короля? А то, как она спонтанно или продуманно демонстрирует свои прелести, вообще усиливает эффект в несколько раз! Уж на что я старый греховодник, хоть и в молодом теле, но прожил-то довольно много! Видел Рим, Крым и Караганду! …но всё равно пробивает на раз, путая мысли в кучу. Что уж говорить о местных вьюношах бледных, которые порозовели лишь после обеда.

— Нет, вы не понимаете! — продолжала девушка на повышенных тонах, — Я… мне просто нравится, когда на меня смотрят! Очень-очень! Но я понимаю, что это очень-очень плохо! Каждый день я боюсь получить… получить… достижение «извращенки»!! Поэтому…

Именно поэтому Матильда Шлиппенхофф выбрала для себя стезю и класс жрицы бога. Благодаря её сбивчивым пояснениям, я узнал, что большая часть высокоуровневых женщин Фиола носит весьма открытую экипировку. Проще говоря — на грани приличий и чуть-чуть за ней. Разумеется, когда они отходят от дел на старости лет, то перестают пить поддерживающие молодой внешний вид эликсиры, а также начинают носить закрытую одежду, но до этого момента в высокоуровневом обществе прекрасного пола правил бал минимализм. Сильнее всех в этой «вынужденной» (ага, так и поверил) раздетости выделялись чистые и непорочные жрицы, чьи высокоуровневые одеяния сплошь состояли из прозрачных тряпочек и цепочек. Именно такой жрицей хотела стать Матильда, чтобы угомонить свою порочную страсть, которой сама неслабо стыдилась (и получала удовольствие еще и от этого, я видел!!)

— Не волнуйся, — решил приободрить я её толикой истинно мужской мудрости, — Вряд ли когда-нибудь в мире сочтут извращенкой раздевающуюся молодую девушку!

Едва успел прикусить себе язык, чуть не ляпнув, что являюсь «извращенцем D-класса», поэтому толк, как бы, знаю.

— Ну… наверное, вы правы, — задумчиво пробубнила монашка себе под нос, — Я уже столько раз…

— Вот и хорошо, — ласково улыбнулся я, витая в мыслях, сумела ли Саяка достать пиво, а если да, то сколько?

— Но…

Внезапно теплое девичье тело оказалось так близко, что я совершенно рефлекторным образом поймал его в объятия. Матильда смотрела на меня снизу вверх с неким нечитаемым выражением лица, а затем указала на пуговицу на своей рясе, находящуюся под её высокой грудью.

— Если какой-нибудь… грешник… нажмет сюда, — вновь краснея, пробормотала она, — То с меня всё упадёт. Совсем всё. Ужас какой, да?

— Ужасный ужас, — хриплым голосом отреагировал я… отодвигаясь, — Буду знать.

— Только знать? — девичья грудь, бодро толкающая меня в нагрудник, слегка контрастировала с краснющим лицом жрицы, — Крайм-сан, ну у нас же почти получилось… в повозке…

И на этом месте я сбежал. Позорно удрал, как совсем «немужик», буркнув на прощание какое-то ну совсем уж позорное «может, позже».

Может быть, день был слишком насыщенным.

Может быть, у отрыжек этих чертовых крыс, любящих любовные романы, был какой-то обратный афродизиаку пост-эффект.

А может быть, меня кольнула острая и коварная мысль, что девушка, мечтающая о высоком уровне, категорически не годится мне в любовницы, потому как кому-то же ей эти самые уровни придётся набирать?!

Глава 10

— А может…

— Нет.

— Ну давай хотя бы…

— Нет, я сказал. Делай как говорю.

— Ну…

Пришлось брать Саяку за худые щеки, а затем фиксировать её голову так, чтобы смотреть куда либо, кроме как мне в глаза, бывшая ведьма не могла. Для этих целей пришлось щелбаном сбить с её макушки здоровенную и слегка нелепую классическую шляпу волшебника, которую та где-то нашла. На моей железобетонной уверенности, что Такамацури шляпу спёрла, можно было строить еще одну Библиотеку.

— Слушай меня внимательно, — начал я внушать девушке, — Ты уже не ведьма. Это ваши девчонки вынуждены почти всю сознательную жизнь вкладывать характеристики только в интеллект, а лишь потом по чуть-чуть развивают всё остальное. Но ты… ведь не сидишь в безопасной деревне в центре леса? Я не говорю за Силу, но вот уметь быстро бегать для тебя — критично! Вкладывай в Скорость!

Как только нас перевели на «прокачку», я строго-настрого запретил Саяке самой вкладывать характеристики или учить приемы. Девушка послушалась, но сейчас, на её растягиваемом моими ладонями лице, читались страх и сомнения вполне понятного толка. Мы с ней, конечно, те еще товарищи, да и накосячила она уже так, что за меньшее пять лет расстрела дают, но всё равно идти у меня на поводу в таком жизненно важном деле ей было… ссыкотно. А ну как я насоветую такого, что без меня она будет пустым местом, а потом брошу?

Вполне логичная, кстати, мысль. Только я, во-первых, не такой, чтобы эксплуатировать человека в чисто эгоистичных целях, а во-вторых — именно такой, но предпочту жить без внезапных молний в заднице от несправедливо обиженных. Проблем и от справедливо обиженных буквально ворох, если вспомнить одну рыжую гномку, буквально кипевшую жаждой мести от всего, что она на меня повесила.

— Скорость и Выносливость тебе нужны, — продолжал втолковывать я, — Твой «золотой» класс штука довольно дурацкая, раз предоставляет приёмы и заклинания не по мере развития старых, а когда Великий Мудрец наблюдает специальное событие или становится свидетелем использования заклинания. Всё, что у тебя сейчас полезного есть — это «призрачная стрела» и умение изготовлять эти твои кишечные бомбы! «Стрела» слаба, хоть и универсальна, но я не вижу причин вкладываться в это заклинание! Каждое очко класса, что ты сунешь в «стрелу» или в предлагаемую «ауру мудрости», можно будет позже сунуть в какой-нибудь «огненный шторм» или «аццкий смерч»! Зачем тебе бить прозрачной писюлечкой или повышать всем окружающим регенерацию маны, когда аура не повышает регенерацию тебе?

— Если бы я вложила всё в Интеллект, — горестно бурчала бывшая ведьма, трогая горящие щеки, — то «призрачная стрела» била бы просто отлично!

— Кого? Книжных червячков?

Спор быстро утих, но девушка все равно осталась не особо довольна. Получив за две недели 16-ый уровень, она рвалась дальше, шире и глубже, чтобы поскорее меня догнать. Только проблема была в том, что Блюстители и Библиотекари настрого запрещали использование большинства заклинаний в Архиве. «Призрачная стрела» была вполне дозволенной магией, а тут я весь такой запрещаю, придётся вновь с мухобойкой по опостылевшим червям! Мне с Ли, умеющим стрелять совершенно пожаробезопасным искрящимся шаром, ослепляющим и оглушающим крыс, просто повезло. Сам этот «шар грохота» Саяка выучить не смогла — оказалось, лишь часть всей магии мира доступна Мудрецам для изучения в любой момент времени. Сплошные проблемы с ней…

Расстроенная, но подчинившаяся ведьма вовсю предалась любимым порокам — обжорству и пьянству, в чем пришлось составлять компанию. Выходной проходил на этот раз без сексуальных марафонов, так как настроение было не ахти. Мне нужно было подумать и именно в этом была проблема. Думать во время вылазок мне решительно мешал один фактор, с удовольствием и радостью отзывающийся на имя «Матильда».

Придя на следующий день, я справедливо опасался увидеть последствия в виде мести отвергнутой девушки, но блондинка меня приятно удивила, оставшись всё той же веселой и заботливой девушкой, исправно лечащей и усиливающей нашего кинжальщика и мага. Но так я думал ровно до тех пор, пока целомудренно одетая в глухое черное платье девушка не извлекла из инвентаря большую узловатую дубинку, которой неожиданно начала вносить весьма весомый вклад в бой! Она не кидалась поперек меня, не мешала парням, но аккуратно подходила не ожидающим подобной подлости монстрам, а затем вполне решительно начинала мудохать их палкой! Урон у нее, конечно, был не очень, зато дубинка исправно оглушала существ, иногда довольно сильно облегчая нам жизнь.

Все коварство юной грешницы я осознал, когда она, после первого же боя, в котором приняла участие наравне со всеми, подбежала ко мне, улыбаясь во весь блендамед. А затем… то ли выдохнула, то ли вдохнула, но, в общем, меня, совершенно не ожидавшего какой-либо пакости, вовсю обдало ароматом потрудившегося девичьего тела. А ведь мы же рыцари, мы на переднем фланге, мы собираем на себя агрессию монстрячьего племени и все афродизиачные выдохи крыс, любящих любовные романы…

В общем, жизнь стала печальной и грустной… в интеллектуальном плане. Матильда вела осаду по всем правилам войны, а я, в перманентном возбуждении, кромсал монстров, пока внезапно не наступал вечер. И на этот раз обвинить девушку было никак невозможно, а попросить её не подходить стало бы совсем уж откровенным хамством. Издевательство!

За две недели я ни шага не сделал в сторону Книги Всего! Несмотря на то, что Ли и Эньо были теми еще старожилами и трепачами, каждый день рассказывающими нам с Матильдой о житье-бытье Библиотеки, но закрытые помещения, в которых хранились даже самые простые секретные материалы, были вотчиной исключительно Библиотекарей!

Затык. Огромный, суровый, злой затык, который можно назвать иначе — проблемочки!

Я Герой, а это значит, что все без исключения видят золотой значок в статусе. С моими черно-белыми волосами, нехарактерной для местного населения рожей, доспехами и шрамами по всему телу за исключением морды лица, играть в ниндзю можно только во время постельных игрищ! И то есть неслабая вероятность довести партнершу до истерики, а не до чего-то полезного! Что остается?

Подкуп? Бу-га-га. Уж если я здесь за две недели приподнял два миллиона, пусть даже и за счет своих лютых бонусов на падающие с монстров предметы, то что говорить о старожилах? Ну, Саяка, например, смогла подкупить ту румяную коротышку, поэтому у нас сейчас есть доступ к вполне достойному пиву в неплохих количествах! Но где пиво и где Книга? Украдкой копить на подкуп изредка выбиваемые нами эссенции? Никаких шансов, Ли и Эньо метят в будущем на Блюстителей, а провал недопустим.

Дипломатия? Вербовка? Да я даже плана Библиотеки не могу отыскать на бумаге, на такой вопрос у всех ответ однозначен — «не знаешь, как туда пройти, спроси Блюстителя». В общем никак и никуда.

Доступ в комнату с Книгой Всего был однозначно, и я даже знал, как туда попасть! Всего-то надо было дождаться очередного вращения Архива, а затем прошмыгнуть между сменяющих друг друга книжных шкафов, добравшись до скрытых воздуховодных коммуникаций. Там, если, конечно, местные не додумались наварить на воздуховодах решеток, следовало просто пробраться до центральной шахты, победить несколько десятков тысяч Недописанных Книг, отыскать среди тысяч воздуховодов ведущий к комнате с Книгой, просочиться сквозь него, ворваться, всех победить, забрать Книгу и вырваться из взбудораженной Библиотеки наружу. Для этого нужно всего лишь уметь перевоплощаться в призрака, быть 100500-го уровня, уметь ползать по гладким поверхностям…

Гадство.

— Пойдем гулять, — сделал я с отчаяния предложение пребывающей слегка навеселе ведьме.

— Это в смысле как? — поинтересовалась та, не демонстрируя ни малейшего желания вставать с удобной кровати и откладывать вкусное пиво.

— Ну вроде как свидание, — просек фишку я.

Вжух!!

Черт, совсем забыл, какое магическое отношение у местного исекайного менталитета к этому слову. Зато сработало на ура! Худенькая ведьма уже через две минуты стояла почти по стойке «смирно», отчаянно блестя глазами и зубами из-под шляпы. Даже румянец появился. Легкий такой, нежный, кокетливый… Вот как будто мы в этой самой постели не вытворяем такого всякого разного, что краснеть уже как бы не просто поздно, а прямо-таки совсем! Эй!!

Здесь был отгрохан самый настоящий туристический квартал, где гостям здания-города или же его временным обитателям предлагались тысячи способов быстро и решительно потратить любые деньги. Клубы, казино, магазины, ателье и, конечно же, рестораны, в которых трехзначный ценник можно было увидеть за чашку «библиотекарского кофе». Пройдясь под ручку по местным бульварам под синхронное бульканье дуэта наших личных жаб, мы с Саякой отыскали некий погребок, куда пускали лишь «местных». За них мы как Стражи вполне сошли, из-за чего удалось ну очень хорошо посидеть за вполне вменяемые деньги. В Кораце правда, такой суммы хватило бы на месяц.

Выходили из общепита мы преисполненные благости, поэтому смогли по новой оценить этот самый квартал. Высочайшие лепные потолки, под которыми стояли трех и четырехэтажные здания, соединенные между собой мостиками, фонтаны, много растительности, цветущей и пахнущей так, как будто проблемы солнечного света её не касаются. Подслушав разливающегося соловьем экскурсовода, угождающего очередной группе денежных мешков с отчетливо орочьими физиономиями, я узнал, что проблема дефицита солнечного света у местных растений не стоит в принципе — его просто добавляют в воду, которую используют для полива! Всего делов!

Бедные мои шаблоны.

— Пойдем в парк, — увлек я за собой девицу по направлению к рассаднику растительности. Всё-таки провести две недели в полутьме с крысами, призраками и прочей фигней довольно сильно угнетает психику, а тут, пусть и искусственный, но клочок живой природы. Топать до настоящих парков, разбитых на крыше, не хотелось совершенно, кроме того, здесь продавали мороженое!

За обещание мороженого Саяка тут же перестала искать взглядом голодного сироты местные кабачки, аж потянув меня за собой. Разжившись парой безбашенно дорогих пломбиров, мы как белые люди уселись на скамеечке, лучась позитивом. Грели искусственные фонарики, курлыкали какие-то хрени в кронах деревьях, мирно бурчали матом подошедшие к мороженщику орки… благодать начала спускаться на мою истерзанную мыслями и гормональными скачками душу. Спустя десять минут я даже поймал себя на том, что планирую вечером сексуальную активность с некоей шляпоносительницей!

Вот что отдых животворящий делает.

Правда, долго наше блаженство не продлилось. Что-то громыхнуло, гулко взорвалось, зашипело, рявкнуло… раздались несколько заполошных женских криков, а потом из кустов выкатились две дымящиеся сцепившиеся фигуры, с пути движения которых мы едва успели отпрыгнуть. Разметав лавку, противники с глухим рычанием покатились по травке дальше, отчаянно друг друга мутузя.

Одного, точнее, одну из них я узнал сразу же. Это была дико растрепанная и местами расцарапанная, а другими местами так вообще обнаженная до вполне неприличных границ Ларисса Донкревиль, она же грозный Черный Библиотекарь. Дралась же грозная дамочка со своей точной копией, только щеголявшей расположением неприличных разрывов на одежде, но в других местах. Про нее я тоже кое-что слышал…

В голове молниеносно родилась идея и я злорадно ухмыльнулся, подгадывая момент.

Интерлюдия

Когда-то великий катайский мудрец Квын Йунь сказал: «Легендами не рождаются, ими становятся». С ним, конечно, почти все согласились, как это принято делать с великими катайскими мудрецами, говорящими, в общем-то, вполне логичные, хоть и глубокие вещи. Человек, эльф, гном, даже фея или кентавр, джинн или демон — все рождаются относительно беспомощными созданиями, смысла говорить о которых нет. Правда, если ты обласканная вниманием своей богини жрица, согрешившая с чистильщиком храмовых бассейнов, то разгневанная Датарис вполне может сделать так, что из правила великого катайского мудреца последует такое исключение, что на уши поставит всех!

Ксения скривилась и даже чуть зажмурилась, с удовольствием ощущая, как обжигающий комок теплой бахамутты с пряностями падает ей в желудок. Далеко не первый, далеко не последний. Сегодня, одна из самых влиятельных персон Великой Библиотеки, Ксения Донкревиль, называемая также Белым Библиотекарем, собиралась провести первый из своих выходных, напиваясь до состояния, когда второй выходной проходит в полном бессмысленном коматозе серьезной интоксикации. И если со второй частью отдыха всё было более чем понятно, то вот напиваться Библиотекарь сегодня решила в туристическом квартале.

Вместе с высококлассным алкоголем быстро пришли и философские мысли, связанные с верховной богиней Датарис, легендами и, конечно же, с мамашей Ксении, которую… угораздило.

Легенда началась с того, что жрицу за потерю чистоты с наводителем чистоты прямо под оком статуи богини чистоты и непорочности… слегка изгнали с бурным скандалом. Это было вполне понятно — чистота должна идти вместе с непорочностью, а когда два служителя этих высоких ценностей находятся в компрометирующей позе, в компрометирующем месте, да еще и орут так радостно, то тут волей-неволей устроишь скандал хотя бы из зависти. На этом месте хода своих рассуждений, Ксения всегда испуганно прикусывала себе язык… до момента, пока не объявили о смене верховной богини.

В общем, беременная от сбежавшего чистильщика бассейнов, чья судьба была печальна, но никого не волновала (парень как-то умудрился угодить на мальчишник инкубов, которые те еще демоны похоти), госпожа Донкревиль вернулась в богатый отчий дом, где благополучно и разрешилась от бремени двумя прелестными девочками — Ксенией и Лариссой. Дети оказались точными копиями друг друга, здоровыми и красивыми как куколки. Изрядно нервничавшая до этого момента бывшая жрица и девственница выдохнула, думая, что гнев богини оказался вымещен лишь на незадачливом чистильщике бассейнов… но это оказалось не так.

Наверное, если дать взятки, задействовать компромат, но пробиться к Книге Всего, дав ей заказ превратиться в самый большой и подробный во Вселенной словарь синонимов, то там на картинке к слову «соперничество» будут лица Ксении и Лариссы!

Девочки с колыбели воспылали друг к другу… нет, не враждебностью, хуже — недовольством! Совершенно и во всем одинаковые, включая характер, они неутомимо и ежедневно боролись друг с другом, пытаясь доказать, что одна из них превосходит другую!

Первой пройти, первой прийти, первой закончить домашнее задание, первой добежать на помощь матери, первой лечь спать и первой проснуться! Одна что-то начинала, и вторая тут же бросалась догонять! Когда они не соревновались, то спорили, когда не спорили, то дрались, когда не дрались, тогда склоняли всех окружающих на свою сторону. Ксения и Ларисса были неутомимы, последовательны и совершенно уверены в поставленной ими цели — превзойти! Обязательно превзойти!

— Мастер, еще бахамутты! — распорядилась Ксения, получая в ответ кивок коротко стриженного седовласого бармена, невозмутимо протирающего высокий стакан. Вскоре, еще одна порция крепкого ароматного нектара двадцатилетней выдержки на волосах дриады очутилась в желудке Белого Библиотекаря.

В неутолимом желании превзойти и крылась суть легенды о близняшках. Они не питали друг к другу настоящей ненависти. Нет, ничего подобного. Просто нестерпимое желание исправить всего одну неправильную вещь в мире — указать этой непроходимо упрямой дуре, что она хуже! Всегда была!

Когда им стукнуло десять, то их полностью седая мать в свои неполные 35 лет, просто указала обеим на дверь. А потом, по рассказам немногочисленных очевидцев, целый год праздновала, едва не оставив своего отца банкротом!

Впрочем, девочек изгнание лишь приободрило. Поняв, что им не добиться желаемого под крышей родного дома, они с готовностью ушли пешком в большой город. Ворча, огрызаясь и пихая друг друга по пути. Расстаться им в головы просто не приходило — как тогда следить за соперницей? Да и к тому же, они с колыбели никого кроме себя и не замечали вокруг…

Их проклятие оказалось и благословением. Близняшки готовы были совершенствоваться с раннего утра и до позднего вечера. Их не интересовали игры с детьми, не волновал вопрос сладостей, не хотелось играть на улице… Они учились, а когда не учились, то работали или пытались поднять свой уровень на слабых монстрах, обитающих возле города. День за днем, месяц за месяцем, год за годом они пытались друг друга превзойти. Так росла легенда, получившая начало с самого их рождения.

Конечно, были и сложности. Один раз они чуть не поубивали друг друга, когда нравящийся им обеим парень умудрился тайно переспать с обеими, забрав их девственность. Ксения с Лариссой его бы даже простили (причем, с охотой!), если бы он сказал, кто из них был лучше… но тот оказался честным, сказав с потрясенным видом, что разницы никакой. Да, он хотел её найти! Возможно, даже из благих пожеланий… Земля ему пухом.

Следующий грандиозный скандал был, когда сестрам стукнуло 20 лет. Они, решив сесть за стол переговоров, чтобы решить свою дальнейшую судьбу, неожиданно обнаружили жуткую, с их точки зрения, несправедливость. Всё, что выучивала одна из сестер — второй давалось на порядок легче! Это был страшный удар… но именно он привёл двух молодых разносторонне развитых волшебниц в Великую Библиотеку.

Изъяв бутылку у безмолвного бармена, Ксения сама себе налила очередной стакан.

Как они были наивны тогда, считая, что две взрослые и видевшие жизнь женщины, которым уже пошёл третий десяток, смогут найти способ жить мирно и счастливо!

Ха!

Местные тут же взяли Донкревилей в оборот! За каждый заказ Книге Всего сестры работали, работали и работали! Самоотверженно, беспощадно к себе и другим, честно… За шестнадцать лет они стали лишь на ступень ниже Главного Библиотекаря, заняв места начальников Внешнего и Внутреннего департаментов, но несмотря на всё это, ответа на свою загадку так и не нашли. Сама Книга послушно принимала вид того тома, который требовался спрашивающему, но его нужно было назвать! Книги же с названием «Точный ответ на то, почему мы с сестрой постоянно соперничаем и враждуем» не было!

Точнее — была. Конечно же была. Но она не имела никакого отношения к Лариссе и Ксении Донкревиль!

Ксения допила бутылку, а затем, слегка пошатываясь, встала на ноги. Хорошо посидела, прямо как она любит. Уже дома почти всемогущий глава Внутреннего Департмента надерется как следует, а пока хватит и этого, чтобы сохранить настрой. А послезавтра вновь работа, вновь вечный спор, что важнее — безопасность, тайны Закрытых Секций и очередность к Книге, или же работа Внешнего Департамента, без которой не было бы ни клиентов, ни читателей, ни рабочих рук.

Расплатившись, высокая эффектная брюнетка вышла на крохотную площадь туристического квартала, дабы с чистой совестью, неторопливо и со всем возможным достоинством уйти домой.

Надо ли говорить, что точно в это же время из полуподвального заведения тихой алкогольной специальности изволила выйти госпожа Ларисса Донкревиль, обуреваемая точно теми же мыслями и чувствами, что и её не менее высокопоставленная на брови сестра?

Встретившись посередине крохотного бульвара, сестры с нескрываемым облегчением и энтузиазмом вцепились друг в друга, быстро выпалив перед самим действием несколько худых слов. Они обе были совершенно не в том состоянии, чтобы пикироваться интеллектом, рабочего стресса обеим выдалось аж за троих тягловых ишаков, с личной жизнью у обеих было так туго, что под этим уже понимались рабочие отношения (где приходилось постоянно кого-то «иметь»), поэтому…

Сшибив друг друга с ног, сестры тут же деловито заработали короткими кинжалами изо льда, снимая друг другу очки здоровья. Закончив с этим делом и отменив уже ненужное заклинание, раскатились, чтобы подняться с кровожадными ухмылками. Вокруг звучали тревожных крики знающих, что будет дальше и вопросительные крики тех, кому это лишь предстояло выяснить.

А затем они начали драться так, как могут драться две взрослые, высокие женщины в прекрасной физической форме, имеющие цель и желание подправить друг другу косметику на искаженных яростью лицах. Сначала это выглядело даже красиво, учитывая, что сестры отнюдь не стеснялись бить другу друга длинными голыми ногами прекрасной формы, несмотря на свои миниюбки, но эротическая часть быстро кончилась — близнецы перешли к коротким ударным заклинаниям малого уровня, швыряя друг друга по всему бульвару и прилегающим территориям. Несмотря на довольно высокие характеристики, бить друг друга только руками и ногами они уже не могли — пассивное восстановление очков здоровья у «волшебниц слов» 74-го уровня работало отлично, защищая их от синяков, ушибов и вывихов. Приходилось применять магию.

До определенного этапа это всё было даже весело. Раздолбав бульварчик, они вихрем пронеслись сквозь парковую зону, награждая друг друга тумаками и пинками, но потом внезапно что-то изменилось так, как не менялось никогда.

Влетая в стеклянную витрину чайного магазинчика, Ксения внезапно поймала себя на мысли, что так сильно сестра её еще ни разу не била. Приземлившись об стойку консультанта, глава Внутреннего департамента с оторопью диагностировала у себя несколько сломанных ребер, но это не помешало ей вскочить при виде вломившейся в магазин Лариссы, чтобы встретить её градом прямых серьезных ударов прямо по лицу. Серия прошла вся, но её последствия повторно ввели Ксению в ступор — каждый из её ударов был поглощен за счет очков здоровья! Что?!

— Пост…! — хотела остановить она своего близнеца, но та уже с размаху приложила сестру боковым ударом ноги по голове, заставив покинуть магазинчик через последнее целое стекло.

Близкая и очень долгожданная победа моментально сорвала все тормоза с Лариссы, которая с азартным криком выпрыгнула из порушенного заведения, но сбыться этой мечте было не суждено. Кривящаяся от боли окровавленная сестра, не поднимаясь с паркета квартала, простерла в её сторону руку, активируя высокоуровневое и «запрещенное» между ними двумя заклинание парализации.

— Ты… ты… — сипела от злости и досады Ларисса, крутясь волчком на земле, — Как ты… могла?! Как?!!

Действительно, использовать такой ход в их за жизнь устоявшейся системе решения конфликтов было не просто ударом ниже пояса, а буквально предательством самого образа жизни!

— Дура! — выдохнула Ксения, прижимая руку к боку, — Посмотри на себя! Внимательно! Мы теперь… разные!!

Глава 11

— Быстрее! Быстрее! Сколько можно копаться с этими несчастными крысами?!

— А нафиг бы вам не сходить, уважаемые?

— Да как ты смеешь так говорить с Архивистами!

— У меня в контракте ни слова не было, что я должен быть с кем-то вежлив! К тому же, мне сложно уважать человека, со стояком, выпирающим из-под рясы!

— Он появился по вашей вине! Возьмите ответственность на себя!

— Потому что вы нас подгоняете без всякой меры! Разбирайтесь со своей проблемой сами! У вас все получится! Вон вы какой сутулый!

— А… что…? Хам!!

Перебранки уже неделю как являются единственным способом развлечься. Великая Библиотека стоит на ушах, пытаясь станцевать на этих органах танец, угодный двум потерявшим сон и покой женщинам. Все, кто можно и нельзя лихорадочно пытаются разобраться, что случилось с Лариссой Донкревиль, ставшей сильнее, выше и фигуристее, чем её сестра-близнец. Оба заместителя Великого Библиотекаря в панике, близкой к истерике, чем заражают всех вокруг. Весь персонал здания-города лихорадочно ищет ответа на простой вопрос:

«Что может вызвать удвоение характеристик?»

Закончив лаяться с действительно сутулым пожилым мужиком, очками которого можно было бы убить некрупного бобра… с одного удара, я вернулся к возбужденно пищащим крысам, чьи владения нагло оккупировались теперь не только маленькими партиями Стражей, но и всеми подряд. Повара, уборщики, носильщики, рабочие и садовники по мере собственных сил и вне этой самой меры шерстили книги на зачищенных ранее участках Архива. Конечно, они могли бы это делать нехотя, медленно и печально, но близняшки выкатили обещание награды в 200 миллионов канис тому, кто найдет!

В общем, танцевали все. Люди, эльфы и прочие гномы работали как проклятые, вороша всю возможную литературу, которой было в избытке. Те, кто поумнее и повыше положением, драли на головах волосы, понимая, что идущий хаотический обыск бессистемен, а это значит, что некоторые книги будут никем не замечены, а другие — наоборот, прочитаны сотни раз. При этом, судя по расходящимся кругами слухам, Книга Всего насиловалась 24 часа в сутки, а сидящие возле нее Ларисса и Ксения Донкревиль в бурлящем в их венах стимуляторе крови имели очень мало.

«Вы наносите 240 ед. урона комедийной крысе-книголюбу 34 ур. умением „Разящий удар“!»

«Комедийная крыса-книголюб 34ур. убита!»

«Получен уровень!»

Устало выдохнув, я вытер со лба пот. Вот и 35-ый получен. Тогда, заметив в парке двух сцепившихся близняшек, на ум сразу пришла каверза с награждением одной из двух одинаковых теток своим «выбором дамы». Мне думалось, что они, озадаченные тем, что произошло, просто будут заняты попытками разобраться, может даже еще кого-то привлекут из коллег… Но никак не поднимут на уши всех!

Бардак стоял на зависть любому продуманному диверсанту. Даже больше, как профессиональный электрик в прошлом, имевший очень богатый опыт работы с коммунальными службами и муниципальными заведениями, могу уверенно утверждать, что такой уровень бардака мой любимый Саратов не знал никогда! Половина народа во всей Великой Библиотеке пахала за деньги, половина за совесть, и еще одна половина за страх, так как на сестер управы не было! Они сами должны были быть управой!

В общем, всё было бы прекрасно, если б нас не припрягали зачищать наш этаж от монстров, чтобы Архивисты могли свободно работать с книгами. Меня и Матильду после увеличенного рабочего дня отпускали, так как я умел материться и угрожать за двоих, а вот бедные наивные Ли и Эньо шли вкалывать дальше, уже самолично садясь возле какой-либо стопки книг, которую выбирали очень просто — по небольшому пылевому слою на книжках. Да что там говорить! Даже дед-вахтер имел красные отечные глаза и спиртовую одышку, а в его каморке даже повернуться было негде, столько книг натащил!

Единственной, кому повезло во всем творящемся хаосе, была Саяка Такамацури. В первый же день я едва успел выдрать её из алчных лап Библиотекарей, чтобы затем, после ожесточенного торга, всучить обратно. Бывшей ведьме повезло, на неё буквально пролился правильный золотой дождь — теперь она полдня носилась по Архиву с элитной командой усиливающих бойцов, а потом полдня рассекала с важным видом по Библиотеке, сопровождаемая целой свитой балбесов, придумывающих Великому Мудрецу вопросы. Некоторые вызывали срабатывание её пассивного умения, другие нет, поэтому начальство не теряло надежды, что Саяка рано или поздно родит им ответ на вопрос: «Откуда может взяться удвоение характеристик?». Худая ведьма, великолепно знавшая ответ на вопрос, была не настолько дурой, чтобы подводить меня и лишаться халявы, зато исправно бесилась, вспоминая, что усиление не на ней. Затем она вспоминала, сколько всего получает за то, что занимается любимым делом (мается дурью) и её настроение вновь скакало в другую сторону. В итоге, в Великой Библиотеке сейчас были три напасти женского пола, а сам её бессменный глава, чьего имени никто не знал, не показывал носа из своего кабинета.

Горели сроки, приближалось время визита каких-то ну очень крупных шишек из какого-то султаната, поэтому добрая и здоровая атмосфера горящего во время наводнения борделя была теплой, уютной и идеально подходила для всяческого рода шпионов и диверсантов.

Только вот я не был ни тем, ни другим!! Куда идти, куда податься? Как пройти к Книге? У меня уже голова опухла фильтровать всю поступающую от окружающих меня людей информацию!!

Проблемочки!!

Эх, что же делать… Придётся подождать еще, авось обе эти Донкревиль совсем в отчаяние впадут. Тогда предложу им ответ, если дадут почитать Книгу Всего за пределами здания. А там — сказать, хватать и тикать! Ага, от двоих волшебных мадам в ярости, каждая из которых старше 70-го уровня…

Нет, а что мне еще делать-то? Штурмом брать эту обитель бюрократии и книгопечатания со всеми их пропусками, допусками, Блюстителями, Архивистами и прочими Стражами?!

Эх…

Отмахнувшись от наседающей на меня крысы, явно знающей кунг-фу, я рванул мимо сутулого и эрегированного деда, спасая того от подлетевшей со спины Недописанной Книги. Эти зверюшки, летающие в раскрытом состоянии, в момент атаки захлопывались, а затем довольно сильно били свои цели по голове, часто нанося критические удары. Еще хуже было то, что, если прозевать момент, когда у Книги остается лишь половина очков здоровья, есть большой шанс получить целым ворохом страниц, которые та банально выплевывала в лицо. Страницы почему-то были мокрыми и липкими, надежно лишая зрения и частично слуха. Впрочем, иногда такие книжки плевались сразу же… а вот бегающих сутулых стариков со стояком от выдоха люб-люб крысы нам тут не нужно. Дедушка старенький, быстро плевок с лица не отдерет, а мне будет слишком весело, чтобы ему помогать.

Разобравшись с монстром несколькими размашистыми ударами, я попросил Матильду меня отлечить. С несчастным видом девушка принялась за дело — её роба дрожала, трепетала и дергалась, но будучи надежно зафиксированной за подол к лодыжкам, мешала отправить старенького ворчливого старика прямиком в предынфарктное состояние. Ну или его коллег, уткнувших носы в лихорадочно листаемые источники мудрости, извлеченные теми с ближайших полок. Аж гордость берет за бардак, который я учинил.

Ближе к вечеру, когда в ушах уже стоял звон от возмущенного крысиного писка, внезапно загудели и сдвинулись шкафы-стены, из которых состояли лабиринты Архива. Это было… совсем не по плану, но мы с ребятами были рады передышке, а прошедший между рядов сквозняк принес отчетливый запах гари и паленой газеты.

— Вчера вечером Ларисса-сама и Ксения-сама пошли охранять восьмой этаж Архива, — поведал нам старичок-Архивист, — Набрали много монстров, прибегли к сильным заклинаниям. Сектор сгорел. Беда большая. Мы только список потерянных книг будем год составлять!

Ууу… плохой, плохой Мач Крайм. Ждущая свою книженцию Аллеалла сейчас, наверное, отплясывает в своих чертогах с пумпонами в руках. Мстя её страшна и бесчеловечна.

После трудового будня я развалился в нашей каморке на диване, а Ли и Эньо с красными глазами ломанулись тратить заработанные за день деньги на стимуляторы. Прямо перед концом рабочей смены по громкоговорителям, которые обнаружились возле лифтовой шахты, раздались вопли, сообщающие всем заинтересованным, что призовой фонд сестер Донкревиль удвоен. Следом, после недолгого молчания, сообщающий добавил, что Главный Библиотекарь присовокупляет к фонду право получить три копии книг, которые можно будет заказать у Библиотеки в течение года.

— Постой! — поймал я вместе с посетившей голову мыслью мимопробегающую Матильду. Скромная жрица верховной богини, чьи помыслы последнюю неделю были чисты, невинны и сосредоточены в основном на призовом фонде, с неохотой остановилась, лучась нездоровым энтузиазмом. Это слегка огорчало, так как до этого момента девушка крепилась, косясь на меня и особо не утруждалась сверхурочными. Но сейчас, по всей видимости, мысль о том, сколько грязного бельишка она может прикупить (ой, то есть поставить Аллеалле свечек) на четыреста миллионов, слегка затуманила праведнице мозг.

— Крайм-сан? — захлопала прелестница глазами, энергично дергаясь в сторону выхода, — Вы что-то хотели?

— Да, спросить, — успокоил я мятущуюся душу, — Скажи, а в Библиотеке же есть храм, посвященный Аллеалле?

Вопрос — зачем бежать с книжкой из хаты, когда всё можно прямо тут?

— Есть! — обрадовала меня тут же отпущенная на свободу жрица. Однако, она уже сама остановилась, нахмурившись, — Только вот он без алтаря. Я спрашивала, почему… сказали, что вся Библиотека и есть алтарь. Но мне показалось это странным! Само чувство в храме странное! Как будто его нет… Я не чувствовала присутствие богини!

Вот тебе и раз.

— Если очень хотите помолиться, то рядом, всего в трех-четырех часах ходьбы, есть два городка, — предложила чистая душа, лучезарно улыбнувшись, — Виматрин на севере и Ксу-Кара на юго-западе! До них почти одинаково бежать!

— Эх, да кто нас отпустит…, - лицемерно пожалобился я, принимая на диване позу убитой об лед рыбы.

— Да…

Дремота навалилась на меня с неудержимой силой. Сказывалась мощь старого продавленного дивана, видавшего лучшие дни даже в те времена, когда прадедушка уже нехило так поживших близняшек щупал верхние достоинства их будущей прабабушки. Я блаженно прикрыл глаза, предвкушая, как подремлю часик-другой, но неожиданно услышал голосок так и не ушедшей госпожи Шлиппенхофф:

— Крайм-сан, я хочу вам признаться…

— Матильда, ты очень красива и мила! — тут же отреагировал я, широко раскрывая глаза и готовясь защищать собственную честь, — …но мы слишком мало друг друга знаем!

— Да! Нет! Наверное…, - повесила нос девушка, но потом, сжав руки на груди, замотала головой, — Я не об этом, Крайм-сан! Просто хотела вам рассказать, что умею перемещаться на… разные расстояния. Очень быстро! Умение называется «хаотичная телепортация»! Оно у меня от мамы…

— О! — одобрительно покивал я вновь начавшей засыпать головой, — Отличное умение… оно замечательно тебе подходит. Ну, просто, если ты кого-то, скажем так — перевозбудишь… то всегда есть шанс слинять!

— Да… — покрасневшая девушка покивала, выражая всем своим видом, что она так уже давно и успешно делает, а потом выдала, — Неделю назад, Крайм-сан, вы стали выше и шире, у вас появилось больше мускулов… прямо как у госпожи Лариссы! Точь-в-точь… Это же вы, да?

Вот те и два…

Я меееееедленно приподнялся с дивана, занимая сидячее положение. А затем пристально поглядел в прекрасные чистые и совершенно точно желающие четыреста лямов глаза невинной девы, умеющей громко визжать и телепортироваться. А еще Матильда была напряжена, полностью здорова и совершенно вне моей досягаемости.

Проб… да что б тебя, хренов ты архимаг Бенджоу Магамами!

Поняв, что полимеры просраны, а Штирлица выдал парашют, который заметила глазастая скво, не особо задумываясь о последствиях, бухнул:

— Я выполняю задание Аллеаллы. Мне нужно изъять отсюда Книгу Всего и передать ей. Лично в руки.

— Не верю!! — крик был искренний, отчаянный, даже немного злой. Но по глазам можно было увидеть — поверила сразу.

— Ты только что мне сказала, что храм тут странный. Не чувствуешь богини, — пожал плечами я, — А знаешь, почему? Потому что, когда она еще была простой покровительницей книг и мудрости, она отдала Книгу Всего местным Библиотекарям. Не просто так, а с определенной целью. Они должны были выполнять для твоей голубокожей богини кое-какую работу, только вместо этого банально зажали книжку. Вот она и прислала меня.

Матильда, где стояла, там и шлепнулась на пол, красиво разведя ножки так, чтобы попа поместилась между. Всегда интересовало, бывает ли так на самом деле? Оказалось, бывает. И огромные глаза, из которых пропал блеск, как будто выключенный, и полуоткрытый ротик… Абонент не абонент, но эстетически смотреть очень приятно. Правда, шевелиться я не стал, вместо этого с напряжением ожидая, пока жрица «перезагрузится». За прошедшие две недели в полутьме и пыли Архива я довольно неплохо понял, что Матильда девочка хорошая, честная и добрая, но успешно прикидывается полной блондинкой. Логично, надо же как-то светить трусами и прочим неглиже, доводя мужиков до кровищи из носа и инфарктов?

Однако, за маской скрывался ум. Особенный, девичий такой ум, шаловливый, но со своими глубоко спрятанными принципами.

— Я очень стараюсь вам поверить! — наконец, включилось назад дитятко, — Но это очень сложно! То, что вы хороший и добрый, я знаю, но то, что Великая Библиотека…

— Да меня не затруднит взять тебя с собой в храм, — хрюкнул я, — Увидишь сама, как буду передавать книгу твоей богине. Большего, извини, предложить не могу. Если, конечно, пойму, как её спереть. Ты, случаем, не знаешь, Матильда-чан?

Ох уж эти суффиксы. Я почти услышал щелчок, с которым у блондинки в голове произошло переключение передачи. И что-то там заклинило.

— Ннет! — тут же замотала девушка головой, затем внезапно разозлилась, — Мы вообще не об этом! Я…

— Что — ты? — передразнил я её, — Хочешь — иди рассказывай. Не думаю, что гнев двух обиженных баб для меня будет страшнее мести архимага…

— А-архимага?

— Да, в Кораце который. Бенджоу Магамами, ярый приверженец твоей богини. Он превратил Такамацури в Мудреца, чтобы мы получили доступ в Библиотеку…

Так, слово за слово, я ей всё и рассказал. А чего хвататься за боржоми, когда патологоанатом уже поигрывает твоими почками? Только доброго доктора заикой сделаешь. Завербовать на свою сторону блондинку даже и не пытался, где я и где 400 миллионов канис? Да, сумма для меня лично подъемная, если в Библиотеке покантоваться годика три, но Герою же! Большинство смертных и близко таких денег не видят. А уж жрицы, сиречь целители, которые ну очень редко бывают богатыми… тут и к бабке не ходи.

— Я вам помогу!

— Что? — хрюкнул я.

Вот те и три.

— Не знаю, как и чем, но помогу, Крайм-сан! — упрямо сжала кулачки поднявшаяся на ноги жрица, — Во имя Аллеаллы! Вы боретесь за правое дело!

— Не надо мне помогать! — всполошился я, представляя себе, куда может завести энтузиазм девушки, у которой тараканов в голове явно не меньше, чем у Саяки, — Просто не мешай, пожалуйста.

— Хорошо, — с энтузиазмом покивала девушка, а потом, вновь мило покраснев, навела указательный палец на ту самую пуговицу на своей робе, — Хотите, нажму, Крайм-сан?

— Давай останемся друзьями, — твердо и быстро проговорил я, глядя в шкодливые зеленые глаза. Чем-то меня матильдово предложение телесной любви продолжало напрягать. Как бесплатный фиолетовый сыр в мышеловке. Особенно сейчас, когда она рассказала, что умеет моментально телепортироваться на короткие дистанции.

И мы остались друзьями, или, даже лучше, сообщниками. Девушку я попросил погулять там, где местные макары гоняют обеспеченных телят перед тем, как брать их за рога и вести на финансовое доение. Ресторанчики, открытые читальные залы, кофейни — богатые и важные клиенты должны знать куда больше, чем нам готовы рассказать местные Архивисты, у которых уже руки трясутся и глаза как слесаря Степаныча, который отпахал как-то раз три полные смены, чтобы погасить платеж по ипотеке. Хотя, после этого трудового подвига Степаныч радостно ушел в недельный запой, от чего и был свирепо уволен.

А дальше… всё стало хуже. На следующий день нашу группу, усилив парочкой ребят с топорами, послали ниже аж на два этажа. Там началась самая настоящая жара, где туго приходилось всем без исключения. Монстры от 45-го до 50-го уровней! Вот тут мы уже не с ленцой гоняли любовных крыс, а двигались вперед плотно сжатой боевой группой, где Архивисты были не старыми и слабыми старичками, а накачанными очкастыми мужиками и женщинами средних лет, с бицепсами как у меня!

Бойня шла страшная, крысы, стоя на задних лапах, были уже мне выше колена. Они носили одежду и шляпы, а самые страшные и умелые уже имели на своих вытянутых рылах очки! Крысы-историки использовали два вида оружия, атакуя с расстояния камнями из пращи, а затем сближаясь с копьем в лапах. Крысы-фундаменталисты ловко метали острые как бритва страницы книг. Появились стихийные крысы-маги — те, из-за которых мы были вынуждены совершать рискованные рывки вперед, когда замечали тлеющую шерсть и горящие усы повелителей огня!

Именно там, на этом проклятом этаже, я возненавидел своё пассивное умение, из-за которого некоторые враги умирали не в мучениях, а в пароксизме экстаза после критического удара!

Драки были жуткими настолько, что у Матильды не выдерживали крепления на ногах, привязывающие подол к лодыжкам. Ряса вновь вздымалась у нее выше головы, но окружающим чаще всего было совершенно пофиг, они дрались за жизнь! А ко времени, когда местность оказывалась зачищена, у сексапильной жрицы уже не было маны на стриптиз и лечение. После сбора лута наша боевая команда тут же садилась на пол, а двое из четверых Архивистов просто падали на него, засыпая еще в полете. Еще двое работали, потрясающе быстро пролистывая выдёргиваемые с книжных полок тома. А затем всё повторялось снова и снова.

— В задницу этот этаж…, - хрипло сказал под конец дня я, глядя на стонущих Ли и Эньо. Оба наших парня оказались самыми слабыми на очки здоровья из всей группы, из-за чего оба пострадали физически, попав под массовую атаку крыс, любящих повести. Эти твари, ходившие стадами по 10 голов, изгрызли мага и кинжальщика так, что ни о каком возврате в строй не могло быть и речи. Их жизни были вне угрозы, но обоим суждено было долго восстанавливаться в госпитале.

— Да эти бешеные бабы совсем с нарезки сорвались! — сплюнул с досадой здоровый бородатый Архивист, — Донкревилям запретили после пожара соваться к Книге и велели отложить их расследование на год, как минимум! Чтобы разгребли то, что наворотили! Так знаете, что случилось?! Они сунулись на десятый этаж!

— Скажи мне, что их там сожрали… — попросил я, откидывая голову на стену и мечтая о сигарете, — Вот просто взяли — и сожрали!

— Хуже, — с мрачным, даже каким-то садистско-мазохистским удовлетворением ответил мне бородатый громила, — Ларисса получила уровень. Семьдесят пятый уровень. А Ксении еще двадцать процентов. Думаешь, почему мы здесь гробимся?

— Потому что Черная и Белая слетели с катушек…

— Вот именно! У нас половина народа сегодня напишет заявление на отпуск! — грохнул по полке кулаком бородач, — Пусть сами разбираются!

Дальше был марш-бросок почти до самой шахты лифта. Мы по очереди тащили раненных ребят, отмахиваясь от случайно забредших на расчищенный маршрут монстров, но были вынуждены остановиться в одном месте, куда выползли сразу пять стай хвостатых любительниц повестей. Полсотни здоровенных крыс имели бы все шансы нас угрохать, если бы не Ли, шарахнувших в них своим оглушающим шаром. Сам этот магический взрыв провел тонкую линию между «кто-то помер» и «мы выдюжили». Справились, еле-еле, но справились, хоть и получив несколько укусов с занесением в тело. Единственным, кто остался цел и невредим, оказалась Матильда, защищаемая мной в первую очередь.

А потом весь наш отряд просто попадал на пол несмотря на то, что двери лифта были уже на расстояние прямой видимости.

— Крайм-сан, — прошептала вымотавшаяся девушка, падая возле меня и прислоняясь также спиной к книжному шкафу, — Вас… вас какой-то человек искал в гостевых залах. Очень упорно искал. Низкий, с излишком веса, очень маленького уровня и… плохо одетый. Но у него были деньги проплатить вход.

— Толстый, потный, какой-то весь слюнявый и мерзкий? — вспомнил я единственного, кто подходил под такое описание. Им был весьма наглый и мутный тип, громко заявлявший, что является истинным служителем голубокожей богини.

— Д-да, — девушка нерешительно кивнула, обхватывая себя руками, — Он… ну просто очень гадкий! Посмотрел на меня так… так…

— Как будто распял голую на цепях и радостно смазывает вонючей слизью тянущиеся к тебе тентакли? — «угадал» я. Что уж там гадать.

— Да! — с омерзением передернулась жрица, — Фу!!

— Держись от него подальше, — устало посоветовал я, прикрывая глаза. А затем добавил, кое-что вспомнив, — И зови уже, наконец, по имени. Меня зовут Мач.

— Хорошо, М-мач-сан, — привалилась ко мне плечом Матильда, закрывая глаза.

Я последовал её примеру, проваливаясь в короткое забытье. А вот возвращение не задалось, по крайне необычной причине — всё вокруг тряслось, скрежетало, двигалось и грохотало. Ошеломленный, повертел головой по сторонам, видя, что окружающие также не понимают, что происходит. Шкафы двигались.

Опять пожар где-то внизу был? Опять продувка? Так с какого органа тут всё так ходуном-то ходит?

Додумать я не успел. Опора за спиной внезапно исчезла, от чего мы с Матильдой начали заваливаться назад. В пустоту. Вниз.

Всё, что я успел, так это двинуть рукой, швыряя блондинку на безопасную середину прохода, а затем, улетая спиной вниз в неизвестность, увидеть стремительно приближающееся к моему лицу нижний торец летящего сверху книжного шкафа.

Удар. Тьма.

Глава 12

Первым делом, придя в сознание, я не открыл глаза. Более того, даже не попытался проверить собственное самочувствие и сколько чего у меня теперь в организме болит. Сначала я вспомнил анекдот. Немудренный, жутко бородатый, но тем не менее, всегда мне нравившийся. «Знаешь, как молдаване борются с тараканами? Загоняют их под шкаф, а затем отпиливают у него ножки».

Вот в это со мной и сыграл добрый дядя Архив.

Ну а потом я подумал: «Мне кранты». И открыл глаза. Если ты падаешь в подземелье, где монстры каждого следующего этаже злее и выше уровнем, если падаешь оттуда, где уже были такие, с которыми едва получалось справиться, то после падения становится очевидно — ты приехал, даже если пролетел всего парочку этажей. Монстр 60-70-го уровня меня вполне сожрёт просто потому, что экипировка на таких не рассчитана. Он прогрызёт мою жалкую броню на 30-ый уровень как нетолстую жесть. Но! Я же падал в двух шагах от лифтовой шахты?!

Ободренный этой мыслью, зашевелился, тут же начав сползать куда-то вниз. Сползать вышло недалеко и неглубоко — я валялся полузасыпанным на огромной куче прилетевших сверху книг. Жалкие остатки очков здоровья намекали, что вполне вероятно, раньше их было больше, но падающие сверху сокровища мудрости, натыренные ушлыми Библиотекарями отовсюду, едва меня не убили.

Полутьма, освещаемая лишь стандартным шариком света над моей головой. Книги, тысячи разбросанных книг. Не они одни, вокруг валялась парочка опустевших шкафов со сломанными полками, а также обломки металлических решеток и обломки каменной кладки. Чего? Я задрал голову вверх. В потолке этажа зияла огромная дырища, через которую, держась за хоботы, пролетело бы пятеро взрослых слонов с пропеллерами на спинах. И через этот провал сюда насыпалось столько всего со мной во главе…

А во главе ли?!

Тут же раскорячившись в «скрытном перемещении», я начал аккуратно разведывать близлежащую территорию, попутно себя проклиная всеми словами за то, что когда-то поддался на уговоры обдолбанной в дымину ведьмы, сменив специализацию с простой и дико полезной «скрытности» на «коварного пластуна». Магический апгрейд разведывательного навыка жутко снижал мои показатели маскировки, но зато добавлял утроенный коэффициент к атаке исподтишка. К одной атаке. Если противник меня не видит.

Черт. Гадство. Проблем… тьфу!!

Самое худшее в жизни открытие я сделал, даже не успев сползти с книжной горы. Сначала было плохонькое и маленькое, обещающее скорую мучительную смерть — я обнаружил, что предполагаемый проход к предполагаемому лифту завален напрочь, но вот второе… второе выбило у меня из головы пораженческие мысли, заменив их на эксгумацию и осквернение моего недопохороненного и местами живого трупа. Высыпавшийся сверху хлам со шкафами опрокинул несколько шкафов этого этажа и теперь они жалко лежали на своих огромных спинах, демонстрируя мне, что пол под ними монолитен и тверд.

Это был самый нижний этаж Архива.

Паники не было. Я просто грустно хрюкнул себе под нос и пополз от насыпавшейся горы, жуя апельсины вместе с кожурой. То ли в надежде поправить здоровье, то ли чтобы местные монстры получили меня уже фаршированным, а может быть и потому, что какие-то остатки здравого смысла сработали, говоря о том, что стоит уйти подальше от дырки, через которую могут спрыгнуть (или заглянуть) какие-нибудь твари сверху. А еще они, пришедшие сверху, могли бы, наверное, убить меня не за один удар, а за целых два. Зачем нам такое счастье?

Вокруг было тихо. Полная тишина, никаких тебе поскребываний, посвистываний, сквозняков. Я аккуратно полз вдоль полок, заглядывая в каждую щелку и норку, надолго замирая, если что-то чудилось. Например, тихое чавканье, но оно исходило от меня, так как здоровье нужно было все-таки восстанавливать. Прочь обреченные мысли! Я уже бывал раньше в подобном положении!

Как-то шёл домой после рабочего дня, предвкушая выходные, помахивал полным пакетом всего подряд, тащил на спине рюкзак с личным инструментом и тут, вдруг, получаю вызов на мобилу — спасай мол, срочно, нужен свет. Где нужен? Да прямо в двух шагах от твоего дома, женская общага. Девки, оставшись впотьмах, вызвонили свою подругу, оказавшуюся дочкой моего непосредственного начальства, а это самое, зная, где я обитаю, решило напрячь. Ну делов-то мне было сходить и автоматы проверить? Да никаких. Только вот дёрнуло меня дурака явиться туда, не заходя домой, с целым позвякивающим и вкусно пахнущим пакетом, предназначенным мне в еду и питье до самого понедельника…

Как эти заразы на меня охотились, что сулили, какие слова говорили! А я сижу на четвертом этаже в подсобке, вяжу куски провода, чтобы пакет родимый до земли спустить. И таки спустил! А потом, снова вырубив автоматы, ушел впотьмах! Еще и своим, которые на смене, наплакался по телефону на девок, так те, дурни писаные, ломанулись «чинить». Звякая пустыми головами, полными бутылками и тряся сосисками.

Что в итоге? Ушлые студентки горе-романтиков объели, заставили докупать (и нести еще), а на работе впаяли выговор. Как вспомню, так на душе теплеет.

Через пять минут я, покрытый холодным и липким потом, со сведенными в судороге ступнями и сжатой в абсолютный максимум одной кольцеобразной мышцой, вытолкнул из себя боязливую мысль: «Тут пусто?». Никого не попадалось. Монстры этого мира не какие-нибудь привязанные к одной точке твари из какой-нибудь компьютерной игры! Они ходят, думают, умеют делать выводы! Да, новые появляются как бы из ниоткуда, но при этом даже те же крысы вполне бодро пищали разными голосами, махали друг другу ободряюще лапками, даже показывали нам неприличные жесты! Здесь, после произошедшей катастрофы, должно было собраться всё население этажа!

Но никого не было. Полутьма, тишина, ряды шкафов до потолка, забитых книгами, на корешках которых висели массивные сургучные печати разного цвета.

Я — человек простой и от обезьяны отличаюсь только по трезвому и с трудом. А значит, как любой примат, которого очередная смертельная опасность миновала, не укусив за жопу и тем самым не закрепив рефлекс, болезненно любопытен. Монстров поблизости нет? Ну так посмотрим, что тут написано на этих разноцветных печатях из сургуча. Оранжевые, красные, фиолетовые, черные… они так и манят к себе бибизяну.

«Зонный генератор своими руками. Бесконечная энергия!»

«Вызов и подчинение экахитовых монстров для новичков»

«Руководство по эксплуатации среднего межзвёздного разведчика „Уммиата-1022“»

«Создание заклинаний, том 1»

«Всё, что вы должны знать о канделябрах»

«Божественные откровения, том 4492»

Ох, ёжики-корёжики, кажется, я понял, где очутился! Это не просто нижний этаж, это самый нижний этаж, на котором хранятся… ну да, вон на сургуче оттиснуто! Первые копии! Самые первые распечатки самых полезных книг, что были переписаны из Книги Всего! Это же настоящая сокровищница знаний! Тааак, сколько я смогу запихать в инвентарь? Книги довольно тяжелые, но штук 200–300 я уволоку без особых проблем!

…но моя рука замерла, почти схватив первый многообещающий томик за его толстый и беззащитный торец. Пальцы не сомкнулись.

Что я делаю? Планирую выкинуть еду, воду, броню и оружие, чтобы завладеть редчайшими сокровищами мира, за худшие из которых тут, на самом верху, выстраиваются целые очереди из нервно трясущих деньгами и жопами представителей стран?

Зачем?

Мало мне неприятностей с книгами? Где я очутился, всего лишь выполняя задание мелкой голубокожей извращенки-отаку?! Что мне с ними делать? Солить? Продать? Ах, продааать, привлекая к себе уйму нездорового внимания. Приключения, да?

Нет уж. Я — простой. Очень простой. Хочу бегать по зеленым лужайкам, тыкая мечом в жопы гуттаперчевым кроликам, а затем сдавать тонны выпавшей с них дряни жадным торговцам. Этого заработка мне и на начальных уровнях хватало на всё про всё, а дальше будет только легче. Черт побери, да я всё уже сделал для того, чтобы моя жизнь была легка и беззаботна! Даже обещанную Аллеаллой книжку с характеристиками особо не надо, хватит и того, чтобы хренов Бенджоу Магамами от меня отстал!

Нафиг местные сокровища. Нафиг тайную краденую мудрость. Нужен выход.

Спустя еще десять минут очень осторожного и задумчивого ползания в мрачных пустых коридорах, я окончательно убедился в том, что они мрачные и пустые. Никаких тебе философских крыс 100-го уровня, использующих концептуальные способности, никаких карликовых фигурок с бластерами и световыми мечами, даже призраков нет. Был, конечно, шанс, что тут где-то неслышно бродит никто иной, как босс подземелья…

Нет, не было. Уровни Архива, по которым мы шарились, были всегда одинаковы — лабиринты. Стоящие плотно друг к другу шкафа могли тянуться десятки метров, лишь изредка демонстрируя между собой бреши, перекрестки и коридоры. Здесь же всё было иначе. Три шкафа, пустое место, снова три шкафа. Не лабиринт. Обычное хранилище необычных книг. Не подземелье, не странная территория, набитая постоянно откуда-то появляющимися монстрами.

— Ищем лифт, ищем лифт… — задумчиво (и смело) бормотал я, продолжая одёргивать тянущиеся к полкам руки. Ну что мне неймется-то? Я обладатель уникального класса, сделанного шаловливыми ручками одной блондинки! Здесь не может быть никаких знаний для рыцарей прекрасных дам, потому что я уникален и не повторим! А что еще нужно? Сакральные знания древних тибидохов о том, как увеличить член? Благодарю покорно, но не являюсь жертвой естественного процесса рождения, от которого и писька короткая может быть, да и других проблем навалом! Пусть у Датарис, мир её пенсии, ума было откровенно немного, но тело она мне сделала классное, без дураков. Чувствуется набитая рука профессиональной ждули!

Лифта не было. Все стены по периметру были сплошь забитыми книжными шкафами. Я даже нарезал пару кругов по этому пустынному и темному залу размером со стадион, периодически тряся головой, чтобы точно не пропустить какую-нибудь неприметную дверочку, которая вела бы в неприметный лифт. Нет. Ничего подобного.

Замуровали, демоны! Ну, не совсем замуровали, вон она, большая такая дыра, сквозь которую вполне можно вылезти наверх. Но это будет гарантированным самоубийством — своим обострившимся слухом я засек характерные повторяющиеся звуки, когда отрабатывал эту версию побега из алькатраса. Звуки принадлежали монстрам.

Ну нет, туда я сунусь только когда еда и вода подойдут к концу, но найдут меня, думаю, куда раньше. Должны же местные проверить своё второе главное сокровище после того, как Архив сломался?

Отблеск света, обычного желтого света, был узкий и короткий. Он шокировал на секунду, затем исчез, а потом вновь появился перед моими неверующими глазами, которые тут же потащили всё остальное туда, где был замечен столь нехарактерный для этого бункера эффект. Свет порождался сквозняком, пробирающим через огромную дыру в потолке архива, качающем… ну да, как же без этого? … чууууть чуть качающем огромный книжный шкаф, притворяющийся непокобелимым предметом мебели. Ну да, скрытые двери, куда же без них? Дерни определенную книжку — и оно со скрипом явит своё нутро, чтобы ты поиндианаджонсил дальше, радостно тряся своей ждущей приключений гузкой. К счастью, тут приключений не было, а за неплотно закрытым шкафом должен и мог скрываться только лифт!

Радостно оскалясь, я схватил незакрытую дверцу, а потом потянул на себя резко и решительно, как идиот тянет кредит за новый айфон.

И… опа.

Нет, это был не лифт.

Раньше, бросая дома спецовку рядом с ботинками, я, после особо неудачного трудового дня, устало ронял своё бренное тело на стоящий перед телевизором диван. Он, этот старый, продавленный, но жутко удобный диван, был для меня чем-то особенным. Чем-то сакральным. Тем, что когда-то помогло ответить на очень непростой жизненный вопрос.

«Что значит — хорошо устроиться?»

Яхты, особняки, личные самолеты, прислуга, счет в банке с десятью нулями… это всё не то. Даже будучи электриком, я это ясно понимал. Деньги, власть и связи могут тебе гарантировать комфорт, свободу, товары любого уровня, шикарную фазенду… но это всё будет «не то». Для меня — не то, разумеется, откуда бы знать, чем и как думает олигарх или там директор мясоперерабатывающего завода, который свою официальную зарплату отдает десятилетней дочери на карманные расходы?

Нет, по-настоящему хорошо устроиться можно лишь в месте, которое создано и отшлифовано тобой, пропитано тобой, продумано тобой для тебя, потому что ты напрягся… и создал нечто своё. Пусть даже это будет древний, разбитый и продавленный диван перед старым телевизором, который не включался со времен, когда доллар был по 30. Пусть это будут нелепо плотные занавески на окнах, пусть это будет растерянно стоящий прямо возле дивана холодильник, видевший Брежнева в гробу, но… это будет логово. Твоя лежка. Пусть это не гараж, в который вбухано миллион денег, с плазмой на полстены и игровыми приставками. Но это начало. Это ответ на вопрос: «Как нужно хорошо устраиваться».

Персона, которую я обнаружил в комнате, спрятанной за шкафом, эту фишку секла и рубила.

В самой комнатке было не так много всего. Огромное кресло, сбоку которого стоял здоровеннейший, аж под потолок, бронзовый канделябр с целой кучей свечей. Весила эта фигня, наверное, тонну, а уж света давала так вообще лучше электрической лампы. Рядом же с средством освещения стояло средство обогрева — самый натуральный горящий камин. Вообще, я предполагал, что камины, это такие утопленные наполовину в стену ребята, с проделанным в крышу дымоходом, но этот камин был тупо кубом из дикого камня с одной открытой стороной, где потрескивали угли. Всё остальное пространство было завалено и заставлено книгами, за исключением массивной тумбочки, стоящей по другую сторону кресла от канделябра. На тумбочке, размером с неплохой обеденный стол, стояли фрукты, бутылки вина и нехило так обглоданная туша, ранее принадлежащая курице или кому-то подобному, но определенно выигравшему все турниры ММА.

В самом же старом, пошарпанном, облезлом и невероятно уютном с виду кресле, поджав под себя длинные и стройные ноги, сидела она. Роскошная жгучая брюнетка с выдающейся грудью, молочно-белой ровной кожей и ярко-красными, чуть светящимися, глазами.

Неспешно подняв голову от лежащей у нее на коленях книги, «Сатарис, Князь Тьмы??? уровня», мило мне улыбнулась.

— Какая неожиданная встреча…

Мама…

Интерлюдия

Лишь огромный жизненный опыт постоянного самоконтроля, наработанный многими десятками лет общения с демонами, дьяволами, чертями и нежитью, позволил Сатарис не завизжать как новорожденной суккубе при виде возбужденного минотавра. Сидишь ты в одном из самых-самых своих далеких и надежно защищенных убежищ, куда гарантированно не проникнет взгляд ни единого смертного или бессмертного, на закрытом уровне, охраняемом целым войском фанатичных Библиотекарей, как к тебе самым внезапным образом вламывается Герой!

Герой! Тот, кто обладает сокрушительными преимуществами в борьбе именно с такими как ты! Десятикратное увеличение наносимых повреждений, пассивное умение видеть сквозь иллюзорную магию, наложенную именно тобой, шанс нанести увечье без обнуления очков здоровья, а еще много-много сопротивляемости! И не чему-либо, а именно всему, что можешь противопоставить ты, Князь Тьмы!

А у тебя здесь ни единого артефакта, раздражающего своей дополнительной аурой, ни оружия, ни слуг, ни приспешников, ни даже жалкой магической пентаграммы для вызова демонов! Да что там! На Сатарис была лишь удобная черная маечка, её любимые трусики, прикрывающие, в отличие от рабочих, всю попу, да пара тапочек у кресла!

А он вон, всхлипнула про себя Сатарис, глядя на испуганно застывшего в дверях молодого парня с черно-белой шевелюрой и глупым выражением лица. Он вон! В доспехах! Стоит! Она даже мяукнуть не успеет, как он уже успеет ударить своим мечом или чем-нибудь таким. Убить, конечно, не убьет… зато изуродовать успеет так, что потом только в глухом рыцарском черном доспехе ходи, да дыши зловеще через забрало. Она о таком читала в одной из книжек, которая была где-то здесь… ой, да о чем она вообще думает!

— Здрасти, — странно (жалко) улыбнулся самый перспективный (по словам её дуры-сестры) Герой, глядя хищным взглядом на беззащитную девушку. (на самом деле дико перепуганным)

— Здравствуй, — силком растянула стянутые спазмом страха (зловеще и предвкушающе улыбнувшись) губы Князь Тьмы.

И замолчала. (скованная внутри ледяным ужасом)

Парень тоже молчал, зловеще хлопая глазами и угрожающе побрякивая пластинками чешуйчатого доспеха. (дрожал от страха)

— Извините, что беспокою… — наконец, выдал парень и… снова замолчал. (пытаясь сообразить, какой вектор его инстинкта самосохранения сильнее — удрать в безжизненный и закрытый архив, где его легко догонят, либо остаться здесь, перед враждебным Финальным Боссом)

— Мы, иногда, не можем сопротивляться судьбе, — с многозначительным видом выдавила из себя Сатарис, думая про себя, что станет первым в Мироздании Князем Тьмы, застанным врасплох и порезанным в домашних труселях. Последнее огорчило девушку настолько, что она совершенно искренне грустно выдохнула.

Этот жест явно приободрил молодого человека, сделавшего едва заметный шаг вперед. Повелитель демонов и самая кошмарная угроза континента Хелис едва заметно вздрогнула от ужаса. Если этот высокий худощавый парень с слегка вытянутым лицом сделает еще хотя бы два таких шажка, то он увидит ИХ!! Увидит!!

Чуть подобрав под себя ноги, Князь Тьмы поинтересовалась:

— Вы… вторгаетесь? (Что я спрашиваю?! Зачем?!! Чем атаковать? Нечем! Я боюсь!! Я не хочу в доспехе!!)

— Нет, я только спросить! — как-то заученно и с облегчением выдал Герой явно много раз отрепетированную фразу. Помолчал пару секунд, а потом несмело добавил, — Можно?

— Смотря что… — с придыханием ответила Сатарис. (Крепись! Крепись родная! Хелис без века твой! Твоя заявка на божественность в области Тьмы рассматривается! У тебя прекрасный послужной список! Соберись! Ты сильная! Ты его победишь!! Но он может знать, что я сестра Датарис! Той, что исполосовала его всего шрамами! Отомстит! Обязательно!!)

— Вы… не подскажете, как пройти в… Библиотеку? — ткнул пальцем в потолок Герой с черно-белыми волосами.

Сделал он это резко и нервно, от чего у бедной девушки в кресле моментально взопрела, а затем покрылась ледяным потом спина. Почувствовав, как онемели и потяжелели ноги, Князь Тьмы поняла, что… нет, не победит. Даже не встанет.

— В… Библиотеку? — прошептала она, прикусывая губу. (В голове набатом било — это же Мач Крайм! Тот самый, кто своей голой задницей сшиб её сестру с трона Верховной Богини! Сама Аллеалла буквально украла этого парня посреди телепорта, чтобы озадачить чем-то своим! Он, не достигнув еще 40-го уровня, мало того, что просто навёл уже шороха на целом континенте и достиг звания Извращенца D-класса, он еще и… ну да, он еще за несколько секунд напугал до смерти одного из её, Сатарис, генералов (генералов-демонов!) а теперь еще вот…)

— Да! — гораздо смелее Мач Крайм сделал еще один крохотный шажок, взявший для опора рукой за ручку, приделанную к скрытной двери-шкафу с внутренней стороны. Встав чуть свободнее, он поведал, — Понимаете, тут такая ситуация… я случайно сюда провалился. И очень хочу выбраться. Вы не подскажете, где здесь лифт?

Сатарис слушала и не верила своим ушам. Это что — ловушка? Трюк? Напряженная как струна девушка изнывала от ощущения отказавших ей ног. Дико хотелось жить. Красивой, совершенной, желанной… не в проклятом глухом доспехе! Она же еще так молода! Она даже в отличие от своей сестры не дура! Далеко не дура! Высшие силы, помогите! Спасите! Я исправлюсь! Даже проведу аудиторскую проверку среди войск, которую откладываю уже три года!! Нет, нужно рискнуть! Нужно рассказать! А вдруг…?

— От моей двери, — хриплым голосом медленно начала Сатарис, — Идите вдоль стены на север до самого угла. Шкаф, который будет на вас смотреть, на самом деле дверь… наподобие этой. Вам нужно будет отогнуть первый…

Она рискнула. Рассказала. На самом деле, это был не риск, а жест отчаяния. В сознании Князя Тьмы зациклилась и играла лишь одна сценка — та, в которой Герой за мгновение сближается с ней, безвольно сидящей в кресле, а затем со зловещей ухмылкой начинает кромсать её мечом. Резать и рубить по самому дорогому, самому для него доступному — лицу, груди, поднятым в бесполезном защитном жесте рукам…

Она рассказала очень подробно не только, как войти в спрятанный технический коридор, но также и про то, куда ведет каждый из трех лифтов, укрывающихся в нем. Один шёл на этаж Главного Библиотекаря, другой в кабинет начальника Архивистов, которые и загружали сюда книги, а третий… третий связывал небольшую печатную станцию, расположенную прямо около зала с Книгой Всего. Станцию, на которой и печатались Первые Копии.

Дав указания, Сатарис почувствовала опустошение. Обреченность. Её… её просто взяли и дослушали? Он не стал нападать? Он издевается? Он ей за что-то мстит?

— Большое вам человеческое спасибо, уважаемая Сатарис! — прижав одну руку к груди и держась второй за ручку, Герой, улыбаясь и слегка кланяясь, благодарил своего первейшего и лютейшего врага с настолько сердечной и доброй улыбкой, что бедную Князя кинуло в другую крайность.

Она улыбнулась ему в ответ!

— Не смею вас больше беспокоить! — продолжал Мач Крайм, таща с натугой за собой здоровенный шкаф-дверь, — Приятного вам чтения! Всех благ! Здоровья! Счастья! Удачи!

Сочно клацнув запорами, дверь надежно захлопнулась, разделяя двух случайно встретившихся разумных. Один из них радостно (хоть и проверит штаны на всякий пожарный) побежал к указанному проходу, а вторая, закрыв глаза, расплылась по креслу, спустив вниз прекрасные длинные ноги, уходящие кверху в смешные сероватые шерстяные трусики.

Пройдет целых полчаса перед тем, как гроза целого континента уберет руку с глаз. Все это время она будет лежать в кресле, вспоминая, как это она так опростофилилась, что забыла закрыть дверь до щелчка запоров? Ну да, магия-то все равно не позволила бы никому увидеть эту дверь… никому, кроме Героя, каким-то чудом попавшего в секретный архив Великой Библиотеки.

Лилит! Стерва Митрагард, пуганая этим самым Краймом!! Именно вываленный на эту суккубу поток бумажных жалоб так измотал Сатарис, что она, ввалившись в своё убежище и содрав настопротивевшие ей танга, радостно упала в кресло, налив себе вина! И надев свои уютные домашние вещички! Ей нужно было снять стресс! Все эти жалобы, бюрократия, склоки, интриги! Как же это начало утомлять на втором столетии пребывания в должности!!

Так! Раз обещала, пусть даже и себе, то она сделает! Она сильная! Она выдержала, не дрогнув голосом и членом перед лицом неминуемого уродства, а значит, справится и с аудиторской проверкой! Плевать на отдых! Хотя… какой тут уже отдых, Сатарис больше сюда не сунется!! Плевать! Собираюсь! И на проверку! И Митрагард устрою! Где моя рабочая одеж…

Через пару минут лихорадочных поисков, в тишине необычайно уютной комнаты послышалось меланхоличное:

— Я кинула трусы на ручку. Он спёр мои рабочие трусы.

Еще через пять минут, после долгого вдумчивого бульканья, с которым обычно вино из бутылки переливается в оказавшуюся в сложной жизненной ситуации женщину, раздался сакраментальный риторический вопрос:

— И в чем мне теперь идти?

Глава 13

Поднимаясь наверх, в лифте, везущем меня в комнате, где ждала Книга Всего, я вовсе не думал о том, какими неожиданными могут быть повороты судьбы. Более того, даже не получалось как-то приготовиться к тому, что ждет впереди. Точнее вверху. Всё, что я делал — это часто дышал, утирая лоб от пробивающего раз за разом пота и торжественно клясться себе, что вот этот день будет моим вторым днём рождения.

Пронесло! Так пронесло, как никогда не проносило! Это такой ноль, а не фаза, что всем нулям ноль! Какая злая она была! Какие рожи корчила! Я думал, что вот сейчас с места кинется и живьем жрать начнет!

А потом я обнаружил, чем именно вытираю пот со лба, тут же уйдя штопором на новый виток офигевания. Трусы. Трусики. Узкие, черные, донельзя сексуальные, крепкие такие. У них даже характеристики есть! К удаче аж пятёрку добавляют, к выносливости так вообще десятку! «Трусики Князя Тьмы», ядрёна вошь! Характеристики? Да пошли они нафиг, эти характеристики! Та холеная, шикарная и удивительно злая от моего вторжения брюнетка, что, к счастью, оказалась хоть и супербоссом, но существом разумным и желающим помочь, гарантированно не простит мне такую покражу. Тут к бабке-гадалке не ходи! Нужно менять континент, внешность, класс и пол. Срочно.

— Внимание! Похищено нижнее белье лорда демонов (сущность божественного ранга)! Присвоено достижение: Извращенец (класс С)

— Извращенец (класс С) — Вы продолжаете смело шагать по тропам избранного пути, поднимаясь к всё новым вершинам. Теперь ни один извращенец мира, сколь бы сам он велик не был, не погнушается пожать Вам руку. Или что-то еще. Только коллеги более высокого уровня посвящения могут узнать Вас в лицо и по статусу. Ваши критические удары получают дополнительную особенность — Пошлость. (Удача +9, шанс критического удара +2 %)

Я лишь хрюкнул, пожимая плечами. Пока от этого ну очень сомнительного достижения были лишь одни плюсы. Выше, больше, глубже? Так и отлично, значит, сам статус сможет увидеть куда меньшее число разных извратов! С удовольствием еще что-нибудь сопру! К А-рангу! Во имя бонусов! Главное, чтобы не нашелся какой-нибудь Б-ранговый сверхмогучий извр, который сразу захочет мне пожать… не руку.

По спине прошла дрожь, а в голове почему-то мелькнул далеко не светлый образ Бенджоу Магамами.

Кабинка тихо шипела, возносясь, а вокруг слышались заглушенные камнем и землей звуки грохота — Архив по-прежнему сходил с ума, от чего даже лифт, уже почти дошедший до верхнего этажа, продолжал содрогаться.

Двери лифта с шипением разошлись по сторонам, моя любопытствующая и бледная физиономия тут же сунулась во внешний мир, полная решимости отбиваться и уезжать вниз при первых признаках опасности. Но их не было, необычная круглая комната, часть которой была занята парой столов и каким-то незнакомым мне станком, демонстрировала отсутствие разумных.

А вот в следующей комнате, такой же круглой и прекрасно освещенной, разумные были. Сначала мой взгляд привлек массивный разнесенный пюпитр, возле которого стоял могучий и протертый до блеска стул — на ложе предмета мебели лежала закрытая книжка с черной обложкой без каких-либо подписей. Вцепившись в нее взглядом, я не сразу обратил внимание на спящие в обнимку у стены тела, но уж когда обратил…

Близняшки Донкревиль лежали вповалку, сопя как залегшие в зимнюю спячку медведи. Обе женщины не демонстрировали ни грана своего прежнего холодного и строгого лоска, единственный эпитет, который им можно было дать: «измученные до предела». Меня бы даже кольнуло угрызение совести, так как больший размер буферов упавшей сверху на Ксению Лариссы был делом именно моих шаловливых ручек. А оттуда вытекли и все беды, что сестры с энтузиазмом обрушили на головы всех вокруг.

Я бы даже почувствовал укол совести, если бы не знал по рассказам окружающих, что это две холодные злобные стервы, всю жизнь прожившие с одной страстью — превзойти сестру. Вот и помог. Болезненно, зато быстро. У Лариссы 75-ый уровень, а у Ксении 74-ый. Всё! Они разные! Могут теперь на старости лет успокоиться, задуматься о семье, детях, даче…

Книгу Всего я, схватив обеими руками, тут же сунул в инвентарь.

«Внимание! У вас в инвентаре артефакт класса „божественный“! Все способы телепортации становятся недоступны!»

Вот не может жизнь не подкинуть какой-нибудь гадости, да?

Злобно чертыхаясь под себя, я стремительной и ловкой крысой метнулся к другому выходу из комнаты, дабы оценить возможные пути отхода. Ехать назад в Архив было бессмысленно. Мало того, что там могла поджидать злая от потери сокровенного Сатарис, так и третий лифт из той зоны вёл прямо в логово Библиотекарей! Лучше я тут попробую прокрасться… по стеночке.

По стеночке не получилось. Следующая комната, бывшая в десять раз больше, чем предыдущие две вместе взятые, была заполнена людьми, эльфами, гномами и прочей гадостью. Большая часть собравшегося там народа смотрела точно на меня… и эти взгляды добрыми не смог бы назвать никто.

Всё, приплыли. Кина не будет…

Хотя… какие-то они все неподвижные. Замершие. И от тел исходит еле заметная курящаяся синеватая дымка…

Быстрый органолептический анализ показал, что вся толпа, что с гневными рожами и оружием наготове смотрит в сторону комнаты со спящими донкреветками, надежно выведена из строя каким-то колдунством. Наверное, потому и спят. Заморозили всех, чтобы им не мешали и дрыхнут себе, заразы длинноногие. Впрочем, я их понимаю. Будь у меня в прошлой жизни такая магия, я б, наверное, даже женился третий раз. Чпок, и жена сидит себе молча, немножко синим дымится, вся такая спокойная… не пилит.

Так, хватит нервной болтовни, раз поймал удачу за хвост с такой страшной силой, нужно этим пользоваться.

В следующих двух смежных залах тоже были замороженные во времени преследователи буйных сестричек. Поменьше, чем в первом зале, но тоже немало, я на глаз прикинул десятка три. Мощный тут переполох устроили. Пройдя эти, в общем-то, практически не отличающиеся от разгромленного опенспейса комнаты, я увидел еще одну причину, почему сестры Донкревиль могли спать спокойно — дополнительные стальные створки блокировали выход из всего этого сверхважного библиотечного аппендикса. То есть, они ворвались сюда со всей этой толпой за плечами, радостно проскакали до Книги Всего, а затем дёрнули какой-то хитрый рубильник, выпуская парализующее колдунство. И упали дрыхнуть.

Странно, что тут нет мигающих лампочек и завывания сирен. Бестолково как-то. Книгу про какие-то канделябры мы, значит, напишем и любовно спрячем в самое защищенное место, а вот книги о грамотном хранении ценностей и продуманной системе охраны мы писать не будем. Это не по-библиотекарски. Ладно, мне же лучше.

То, что внутри закрывается, также внутри и открывается. Сдвинув расположенный прямо у дверей рычаг, что был закрыт раньше стеклянной рамкой, я добился от автоматики гудения, пыхтения и открывания. Здоровенные металлические створки начали очень неспешно раздвигаться, демонстрируя, что за ними пустота и свобода. Пораженный внезапной и очень умной мыслью, я вновь метнулся к рычагу, прихватив по пути парализованного эльфа подходящего роста. Прислонив перворожденного лбом к стене, я добился неустойчивости этой человекообразной композиции. Пока мой ушастый помощник неторопливо съезжал высоким красивым лбом в сторону рычага, я уже ужом проскочил в раскрытые двери. За моей спиной раздалось клацанье, затем глухой удар эльфом об паркет, и одновременно глухой лязг вновь сомкнувшихся дверей.

Отлично. Прекрасно. Великолепно. Я потрясающий!

Так, стоп, а где трусы? Где трусы трофейные?! Где доказательство того, что я выстоял против Князя Тьмы?!!

Отставить! Жопу в горсть! Мы идём на север!

Моя удача явно была ко мне сегодня не просто благосклонна, а готова на всё, как будто вчера объявили о старте продаж новой модели айфона, а я только что выиграл в лотерею. До центральной лифтовой шахты, где было едва ли не с десяток кабинок, не встретилось ни одного Библиотекаря, Блюстителя, Архивариуса. Лишь какой-то старичок в запыленной мантии возлежал задом кверху у стены, блаженно икая и водя по обоям грязным пальцем. На него я отвлекаться не стал, заскочив в первую попавшуюся кабинку и нажав там кнопочку «2».

Осталось лишь найти и забрать Саяку, а потом смыться из этого бардака. Но нужно было приготовиться. Глядя в установленное в кабинке лифта зеркало, я постарался состроить самое деловитое и отстраненное выражение лица, что в прошлом позволяло мне в спецухе заходить даже в Думу, когда хотелось отлить. Протокольная морда или лестница в руках — универсальный пропуск куда угодно!

Лицо не потребовалось. В Библиотеке царил полнейший хаос. Разумные бегали, кричали, махали руками и оружием, взывали о помощи, а заодно и кучковались вокруг Стражей и Блюстителей, мешая тем выполнять свою основную роль защитников этого места. От кого?

Везде, вот прямо совершенно везде летали Незаконченные Книги, кидаясь на всё живое. Десятки, а то и сотни монстров 30-33-го уровней порхали у нас над головами, иногда заходя в крутое пике атаки.

Выдернув из инвентаря меч, я тут же приступил к шинковке непорядочной литературы. Этого требовал даже не инстинкт самосохранения, а банальное понимание, что если я сейчас драпану, то потом выжившие ославят на весь свет так, что даже в деревенский бордель не пустят. Кроме того, защита невинных отлично сказывается на карме и алиби. Правда здесь полумерами точно не обойтись, у большинства гражданских, прячущихся возле тех, кто обладал боевыми классами, уровень был в районе 20-го, а это уже на 2–4 укуса такой книжки. Нужно срочно принять меры!

— Ларисса Донкревиль самая красивая женщина в мире! — заорал я, активируя приём «провозглашения дамы».

Разумеется, летающие здоровенные книги, злобно хлопающие своим содержимым, были совершенно со мной не согласны, тут же кинувшись в атаку. Подождав, пока два десятка гадостных монстров не подлетят ко мне поближе, я рухнул на одно колено, активируя второй приём.

«Пламя страсти». Удар огнем по немалой площади в форме сердца с «рыцарем прекрасной дамы» в центре.

Горячооо!! А еще и сильно обожженные, но выжившие выбрыки литературы начали меня грызть стадом!

Удар! Удар! Уворот! Блок! «Разящий удар»! Критический удар! Стоп, она что, только что предсмертно томно зашелестела?! Пофиг! Удар!

«Пламя страсти»!

Горячоо!! Но как же хорошо горят эти недорукописи!!

Вскоре воздух был очищен, а я вовсю боролся с искушением закинуть пару заработанных очков класса в приём «пламени», подозревая, что это далеко не первое и не последнее за сегодня. Правда, при мысли о том, что вот это «горячо» станет еще «горячее» мои тестикулы вовсю пытались углубиться туда, где под них не было место. Нет-нет, мысль хорошая, да, но мы её думать не будем.

— Лечение! — продекламировал я, — Мне нужно лечение! Где целитель?!

К счастью, кидаться ко мне за защитой никто не стал, дураков не было бежать к психу, что поджигает себя и окружающих без разбора. Зато, прочухавшие мою просьбу и эффективность люди тут же оживились, понимая, что я им тут категорически то, что прописал доктор. Только бы его найти.

Заглатывая с неохотой передаваемые мне Блюстителями зелья здоровья (опять забыл их купить!!), я топотал вперед, врываясь в залы, как Чингисхан в красивых полонянок. Делал рывок в центр, окидывая взглядом диспозицию беснующихся монстров и людей, затем вновь провозглашал спящую высоко под нами донкреветку самой красивой, от чего все несогласные книги тут же кидались на меня. Затем следовала вспышка «пламени страсти», после чего ко мне уже кидались бегущие позади вооруженные разумные, помогая добить обугленные книги.

— Кому здесь нужен целитель?! — наконец раздался звонкий и преисполненный жаждой помощи девичий голосок, а толпа только что спасенных Смотрителей оказалась раздвинута крепкой грудью помятой, уставшей, но сверкающей глазами Матильды Шлиппенхофф. Роба монашки была мастерски разорвана от низа до пупка, из еще одного разрыва на груди было видно кружевной бюстгальтер, глаза сверкали, а руки искрили какой-то священнической магией.

— Мне нужен! — обиженно рявкнул сильно закопченный я, по которому жрица промахнулась взглядом.

— Мач-сан! — счастливо взвизгнула девушка, кидаясь ко мне с раскрытыми объятиями, — Вы живы!

— Хииииииил! — тоскливо провыл я в ответ на это, глядя, как в помещение врывается целая стая шуршащих страницами монстров.

— Ой-ой, сейчас! — заторопилась юная жрица, вставая в нужную позу, — «Высшее исцеление»!

От продемонстрированного девушкой шоу мужская часть дружно сглотнула кирпечеобразные сгустки слюны, а женская синхронно клацнула челюстями не хуже, чем вырвавшиеся из воздуховода Библиотеки монстры. Правда, целительница не унялась, а прекрасно зная, как на мне плохо работают жреческие умения, разразилась целым каскадом исцеления. Я так засмотрелся на мелькающие передо мной бедра и груди, что прощелкал момент, когда жрица возопила:

— «Благословение богов»! «Вдохновляющая ловкость»! «Духовная крепость»!

— Зараза! — простонал я, чувствуя как от наложенных благословений начинает везде зудеть, чесаться, болеть и дергаться, — Матильда!!

— Ой!! — сделала круглые глаза из-под опавшего вниз подола эксбиционистка, — Извините, Мач-сан! Простите, Мач-сан!!

Плюнув на пол и не обращая внимания на гул подобравшейся слишком близко толпы, я вытащил магикон, набирая в контактах Саяку. Трубку сняли немедленно, от чего я сразу в неё рявкнул:

— Ты где?!!

— Не виноватая я! — заявили мне обычным плаксивым голосом находящейся в относительной безопасности ведьмы.

— Ты. Где?!

— Маччи, я ничего не сделала, я честно не виноватая! — продолжала ныть ведьма, — Я ничего не трогала, оно само!

Меня пробило странное и тревожное предчувствие, от чего даже лютый зуд божественной аллергии стал как-то слабее и терпимее.

— Товарищ Саяка, — выдавилось из моей перенапряженной глотки, — Я иду к тебе. Иду за тобой. Куда мне идти?

— В тюрьму…, - горестно всхлипнула эта ошибка природы.

— Макаронов хоть дали? — ни к селу, ни к городу выдал я.

— Нееееет…

Бросив трубку, я начал распоряжаться. Делалось это сердито, зло, местами даже с матом, но главное — во имя личных интересов, но на благо всех. Именно так и люблю. Собранные, набранные и спасенные отряды людей, эльфов и гномов теперь шли нафиг в безопасность внешнего мира, прикрываемые Блюстителями, Стражами и прочей гадостью. Я, вместе с боевой подругой, то есть обнажающейся аптечкой, подряжался идти дальше один, спасая еще и отправляя сюда.

Ради этих целей пришлось прокачать «Пламя страсти» до 2-го уровня, предчувствие боли взбесило настолько, что спорить со мной никто не решился, хоть и довольных среди Блюстителей было маловато. Эта орлы явно рассчитывали, что я своей регулярно подгорающей задницей буду чистить от вырвавшихся книг всю Библиотеку, а лавры умелых руководителей они потом вырвут из ослабевших рук донкреветок. Нет уж. Лежащих на полу кровавых убитых жертв мертвых человеков я что-то пока не наблюдаю, а пробежали мы уже довольно много. Значит, ситуация не настолько отчаянная, как слышится и видится.

— Вперед! — скомандовал я отчаянно сверкающей глазами и бельем Матильде, смело врываясь в следующий зал.

Дальше из-за зуда и дурацкого, обжигающего меня же умения, всё завертелось как в коромысле. Мы бежали, врывались в очередной зал или огромную комнату жилого или общественного юмора, я при всем честном народе и монстрячестве заявлял, что одна из сестер красивее всех в этом мире, затем монстры кидались на меня, сгорая в пламени страсти, я выл матом от фантомных ожогов, Матильда, сочувствующе пища, восстанавливала мне здоровье, отпиваясь из синих бутылок (да где же мои зелья?!), а затем мы неслись дальше.

По дороге, пытаясь хоть как-то отвлечь меня от собственноручно учиненных «благословений», жрица рассказывала, что случилось тут после того, как я спас её жизнь, оттолкнув на середину коридора. Все было настолько прозаично, что даже приятно. Бородатый здоровенный Архивист тут же потащил всех к лифту, громогласно трубя, что нужно немедленно посылать высокоуровневый отряд на мое спасение. Его голоса хватило, чтобы заглушить голос разума остальных, поэтому народ особо не возникал, оказавшись в скрипящей и качающейся кабине лифта. Дальше они приехали наверх и… очутились по уши в хаосе, где Матильду банально забыли. Она слишком увлеклась, отмахиваясь дубиной от Недописанной Книги, кидающейся на простых Смотрителей.

Шли мы хорошо. В прокачанной на уровень выше «Вспышке страсти» сгорало иногда под три десятка спровоцированных мной Книг, весьма щедро делящихся опытом. Правда, это было единственным утешением. Фантомная боль от «неправильно» используемой площадной способности заставляла мои мозги буквально плавиться. К сожалению, я вспомнил о том, что мог просто назначить Матильду «дамой» и использовать умение безболезненно только после того, как мы ворвались в тюремное отделение Великой Библиотеки.

— Почему я идиот? — сакраментально спросил я, дергая лицом в спазмах и закрывая за нами огромную металлическую дверь.

— Вы хороший, Мач-сан! — пискнула вымотанная жрица. Блондинка, прогнавшая через себя целый ящик восстанавливающих ману зелий, выглядела полностью измотанной. Вспомнив, что это всё приключение у нас после полного трудового дня в подземелье, я икнул, испугавшись, что могу отрубиться в любой момент. Хотя… наверное, позже. Когда лютый зуд и чесотка от благословений уйдут.

— «Хороший» и «идиот» — это синонимы, — злобно пробурчал я, возясь с следующей дверью.

— Не говорите так! Вы же идете спасать свою страшную, худую, глупую подругу! А она обвиняется в том, что сломала Архив! Сломала Библиотеку! Вы, ради друзей, делаете себя врагом всех королевств Эригаста!! Вы очень… очень хороший!! — темпераментно выдала блондинка, прижав ручки к груди и глядя на меня восхищенно-ехидным взглядом.

— Что, правда? — туповато спросил я, получая в ответ восторженные взмахи блондинистой головы.

— Да!!

— Тогда точно синонимы, — удовлетворенно кивнул я, вызывая протестующий хрюк у спутницы.

Камер в библиотечной тюрьме было не более десятка… и все они одинаково зияли раскрытыми решетчатыми дверьми. Здесь не было монстров и чудовищ, зато в изобилии было лежащих на полу разумных и удушливого сладковатого запаха, от которого мутилось в голове. Саяка? Нет Саяки. Шансы, что её отсюда утащили туда, откуда мы пришли? Ноль. Я вычистил большую пачку книжек, летавших перед входом.

— Ой, — вяло сказала Матильда, начиная оседать, но была мной подхвачена за интересные места (что делать, если у нее они повсюду?), чему не менее вяло обрадовалась, — Ай?

— Кажется, у меня украли Мудреца, — хмуро сказал я томно дышащей жрице, — Отсюда же есть другой выход?

— Есть, — лениво помахала ручкой забалдевшая блондинка, — Там, дальше… прямо. А потом налево…

— Спасибо!

— Мач-сан… поцелуйте меня…, - хриплым и томным голосом попросила влекомая мной по тюремным коридорам красавица.

— Ути какая прелесть, — умилился я, чувствуя лютый отходняк от проходящих на мне благословений. А затем чмокнул жрицу. В носик.

Носик был нормальный, прохладный и слегка влажный, но вот чувства, проснувшиеся в высокой груди безбожно обманутой в лучших ожиданиях девушки, слегка другими. Меня начали пинать и колотить кулачками по груди, что-то сердито бубня о любителе глупых, тощих и страшных. Я набрал ход, пробегая коридоры и пиная перед собой двери. Похититель Саяки не мог уйти далеко!

А он и не ушёл.

Саяка Такамацури, несмотря на всю свою худобу, девушка высокая, лишь на десять сантиметров ниже меня самого. Вести её короткому, слабому и жирному алхимику, встреченному мной еще в Кораце, было очень тяжело, так как приходилось удерживать воткнутый в шею девушке шприц. Здоровенный, с толстой иглой и мерцающим розовым содержимым. Впереди себя толкать этот мелкий говнюк её не мог, поэтому тащил за собой, держа одной рукой за ухо. Как хомяк в нору…

И ровно также, как застигнутый врасплох хомяк, он и среагировал, когда я, на ходу ставя Матильду на ноги, ворвался в комнату, из которой бледный толстый утырок пытался утащить моего Мудреца! Коварной крысой он вцепился в волосы девушки, разворачивая жалобно взвизгнувшую Такамацури к нам лицом. А затем, злобно пыхтя, вцепился в шприц, оскалив мелкие желтые зубы и уставившись на меня.

Я редко злюсь. Всего лишь жизненные принципы, воспитанные с детства. Всё фигня, кроме пчёл. И корпоратива в бухгалтерии. И друзей. Так вот, если поднатужиться, то можно и на пчёл забить, а то и вообще разулыбаться самым лицемерным способом на корпоративе, ловко ускользнув в самые ответственный момент… Но вот друзья… даже если это Саяка — вопрос совсем иного порядка.

Ненавижу, когда моим друзьям угрожают.

— Еще шаг! Еще шаг!! — тонко взвизгнул толстенький запыхавшийся паразит, — Сделай шаг и я вколю! Вколю!

— Вколешь…, и я тебе вколю, — мрачно пообещал я, извлекая из инвентаря «нефритовый жезл». Метровую дубинку, любовно выточенную из зеленоватого камня в виде вытянутого фаллоса. Жутко волшебный предмет, выбитый мной из босса одной омерзительной пещеры.

— Ха! — нервно воскликнул бледный жирдяй, — Аллеалла за меня тебя убьет! Просто убьет! В шприце не яд! В шприце не химия! В нем дар! Дар мне от богини! За долгую службу! За верную службу! Вколю ей — и у неё вырастет такой же, как у тебя в руках! Здоровый! Длинный!

— Так, стоп! — рявкнул я, глядя на побледневшую как смерть Саяку, — Какого хрена тебе вообще надо от нее?!

— От нее? Ничего! — каркнул закашлявшийся толстяк, на лбу которого начал проступать пот, — Мне нужна Книга! Отдай Книгу!!

— Ты с дуба рухнул? — не сразу пришёл в себя я от такого заявления, — Тебе же, дебилу, её и отдадут после того, как я верну её Аллеалле!

Толстяк еще сильнее вцепился в шею бывшей ведьме, выворачивая ей голову. Проведя захват на шее и покрепче вцепившись в шприц, он почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы ответить тем же удушливо-обрывистым голосом:

— Ха! Я десять лет ей служил! За обещание! Сделать меня лучше! Красивее! Сильнее! Но Тора-кун слишком нужен, он слишком многое сделал! Он слишком много может еще сделать, да?!! Она дала мне шприц! За десять лет! Знаешь, зачем?! Чтобы я работал дальше! Сильнее возбуждался! И работал! Мне нужна награда за Книгу Всего! Богиня обещала, значит именно это и даст! То, что было нужно мне! Отдай Книгу!

А, так вот в чем дело. Этот жирненький уродливый коротышка был для голубокожей девочки-богини основным поставщиком её порочного хобби, заменой её Книги. Пахал он, судя по всему, как проклятый, от чего неслабо поехал крышей. Но зачем он занимался этим вместо того, чтобы за десяток лет качаться как все нормальные люди этого мира, мне неизвестно. А чужие половые проблемы аргентинских негров, как известно, не сношают.

— Саяка, — негромко произнес я, привлекая внимание бледнющей девушки, с ужасом косящейся на толстяка, сжимающего шприц, — Мы же останемся… друзьями?

Мой вопрос первым делом дошёл до стоящей рядом и тихо ахнувшей Матильды. Вторым — до бледного жирдяя, чьи отвислые щеки затряслись, как в лихорадке. А когда взгляд Такамацури начал мертветь, я задал в воздух вопрос:

— Эта пуговица?

А потом ткнул пальцем именно в «эту пуговицу» у Матильды.

Пуф!

Не знаю, что за чудо-швея сшила робу и белье этой слегка извращенной блондинки, но сделано это было гениально. С девушки одним махом рухнула совершенно вся одежда. Вжух — и она голенькая!

— Ой! — сказала Матильда, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Хрррр… — сдавленно прошипел толстяк-алхимик, чьи глаза моментально прикипели к обнаженному телу зеленоглазой блондинки.

— Ага! — торжествующе сказал я, тыкая жрицу пальцем в левую ягодицу.

«Выбор дамы»!

Вообще, даже моему воспаленному и тренированному тысячами часами просмотров интернета разуму было тяжело себе представить, как роскошное тело этой целительницы-эксбиционистки может стать еще роскошнее. Но оно смогло! Пышная грудь третьего с плюсом размера скачкообразно выросла до пятого, соблазнительно заколыхавшись, бедра стали еще круче, нежный живот немного потянулся, становясь рельефнее, а кожа девушки засияла так, как будто она только покинула салон красоты, где её шлифовали мастера мирового уровня целый день!

Если бы я не был в данный момент зол как тысяча голодных шакалов, то, скорее всего, стал бы похож на этого низкого жирного ушлепка, безвольно уронившего руки и пялящегося стеклянным взглядом на красотку. Из носа подлого козла начала радостно брызгать кровь, он покачнулся, но…

Я еще не закончил.

Рывок «По зову сердца» перемещает меня слегка мимо служителя Аллеаллы. Одной рукой я выдёргиваю из шеи Саяки шприц с розовым содержимым, тут же перемещая добычу в инвентарь, а второй…

А во второй у меня «Нефритовый жезл». Мысль использовать волшебный предмет строго по назначению мной отвергается за долю секунды, поэтому, вместо этого, я с размаху хлещу зеленой волшебной дубинкой по отвисшим ягодицам слишком хитрого паразита.

— «Критический удар! Вы наносите Котаро Таро 32 ед. урона! Активирована Пошлость! Активированы эффекты Нефритового жезла!»

Одежда на толстяке разлетается в мелкие клочья, а его самого слегка подбрасывает на месте. Толстое вялое тело с бледной кожей на секунду замирает в напряжении, а затем хренов Котаро Таро запрокидывает голову, издавая нечто среднее между стоном, воем, хрюком и визгом, выпуская заодно из носа настоящий фонтан крови!

Визжат девушки. В их звуках полно искреннего и жутко сильного омерзения. Толстяк падает лицом вниз, как подрубленная тумбочка. Складки на ягодицах и спине колышутся вялыми белыми волнами, навевая тошноту. Под головой поверженного начинает растекаться кровища.

Я взмахиваю зеленой дубинкой, красиво растворяя её в воздухе путём перемещения в инвентарь. Покаралити!

Глава 14

— Шевелись, Саяка! — злобно покрикивал я, подгоняя еле плетущуюся великую мудрицу, которая была наименее уставшей из всех нас троих, но какая женщина пойдет своим ходом, если знает, что её легко могут нести? Прозрачные намеки черным по белому я получал об этом последние полчаса, искренне жалея, что утратил возможность бить людей по головам и задницам, не разрывая при этом на них одежду!

Уходили мы огородами, садами и прочими плодоносящими кустарниками, которыми была благоустроена территория Великой Библиотеки. В данный момент всё это густое растительное богатство пустовало — фермеры, привлеченные шумом и гамом, ушли щелкать клювами на происходящее, а те, кого покусали за верхнюю и нижнюю жопу, толпились недалеко от входа, жалуясь в благодарные фермерские уши. Всё как всегда.

И это прекрасно.

Вырвавшись на оперативный простор, я перекинул «выбор дамы» с роскошной целительницы на худощавую ведьму, чем немного помог балансу вселенских сил, а заодно и добавил Саяке настроения. Затем, окончательно плюнув на себя, посчитал, что пришло время превозмогать, попросив у шатающейся от усталости жрицы благословений. Наложенные на «богобоязненное» тело жреческие заклинания добавили мне бодрости, злости, дискомфорта и отчаяния, что позволило лихо забросить обеих дам себе на загривок, а потом вовсю поскакать по бездорожью, держа направление «куда подальше».

Ближайшие к Великой Библиотеке города с храмами? Не, идея ужасная. Слишком велик риск, что во всем этом бардаке (а Архив продолжал двигаться, шатая сам себя), найдутся те, кто догадается отправить погоню, или, как минимум, контрольные отряды к этим храмам (если там никого уже сейчас не стоит). Нет смысла рисковать, тем более — не зря же я эльфийской тыквой себе состряпал такое замечательное алиби? Пусть меня запомнят, как Героя, спасавшего беззащитных и убогих от хищное недолитературы!

— Мач-сан, расскажите пожалуйста…, - нежно пыхтела мне на ухо Матильда, тыкаясь губами в ухо, — А почему этот Котаро-сан… сделал? Всё это?

— Да всё просто, — бурчал я, ломясь лосём по бездорожью, — Твоя богиня обожает рисованную пошлятину. Зачитывается ей взахлеб. Жить без нее не может. Великая Библиотека, которую сломала Саяка? Вот…

— Не виноватая я! — неубедительно пискнуло из-за другого плеча.

— …предназначение этой Библиотеки было в том, чтобы шлёпать пошлятину для богини, — продолжал я, елозя ногами по буеракам и дёргая плечами от зуда и периодически тыкающихся мне в уши девичьих губ, — Библиотекари должны были продавать немножко книг на сторону, чтобы всё предприятие было на самообеспечении, а вся остальная мощь должна была идти на нужды Аллеаллы! Но её обманули…

— Вот как…

— Да, — быстро перебирая ногами, я спустился с довольно крутого холма, чтобы затем, натужно пыхтя, забежать на следующий, — Этот жирный Котаро был у голубокожей кем-то вроде тайного высшего жреца! Он на неё пахал как проклятый! Не знаю, как именно и что он делал, но судя по наглости, власти у него было много! Но боженька его обманула, вот он и решил выкрутиться за наш счет!

— Богиня? — в голосе Матильды послышалось недоверие, — Обманула смертного? Невозможно!

— Смотри!

Я вынул покраденный шприц с розовым содержимым, демонстрируя девчонкам и читая системные строчки сам:

«Мужское совершенство»

Одноразовый предмет божественного класса

Описание: с помощью этой не вызывающей совершенно никаких негативных ощущений инъекции, Вы можете стать обладателем могучей мужской доблести, способной неустанно трудиться ночи напролёт! Вас ждёт жизнь, полная наслаждений!

— Толстяк работал за обещание сделать его лучше! — объяснил я свои догадки, — Наверное, он думал, что Аллеалла за усердную службу сделает его выше, худее, мускулистее… ну и так далее. Но зачем богине лишаться нужного ей человека? Она исполнила обещание, дав ему средство, для увеличения пипирки — даже название, вон, подходит!

— А почему он её не использовал…

— Потому что не дурак! Подлец, лентяй, но не дурак! Ты его видела? Ты его голым видела? Ну пусть у него будет до колен, да кто ж ему даст-то?!

— Мач-сан!

Когда везёт, тогда везёт во всем. Нас затянувшаяся белая полоса удачи привела к самой прозаичной реке и форсировать бы её с риском для жизни, но велением высших сил куда более крутых, чем местные верховные богини, это пришлось делать лишь наполовину.

По реке плыла баржа. Обычная такая здоровенная грузовая лодка, сделанная, к моему фэнтезийнолюбивому счастью из вполне прозаичного дерева. Это самое дерево, нарубленное в чурки, баржа и везла себе по-тихому, особо ни на что в этом мире не претендуя. Добравшись до неё вплавь и штурмовав сходу, мы объяснили слегка встревоженному капитану, что хотим быть с ним в горе и радости где-то в районе суток и за деньги. Веселый старичок с постоянно дымящейся в уголке рта крохотной трубкой вовсю разулыбался, тут же начав относиться к нам как к родным. После предоплаты, естественно.

Мне хватило сил лишь еще на одно действие. Взяв Саяку за щеки, я, глядя бывшей ведьме прямо в её прозрачные и местами даже красивые глаза, твердо сказал, что если она сломает лодку или капитана, то мой нефритовый жезл получит новую жертву. А если сломает обоих — то шприц в задницу. Госпожа Такамацури изволили сильно забояться, забиться в угол и смотреть оттуда из-под своей дурацкой шляпы взглядом невинной жертвы, но я на это уже не отреагировал, упав там, где стоял.

Выспаться получилось замечательно, как и полагается достойному человеку с настолько кристально чистой совестью, что даже жесткие занозистые доски палубы баржи не смогли помешать здоровому двенадцатичасовому сну. Как ни удивительно, мы за это время не разбились, не потонули, не лишились ни одного члена экипажа или кого-то из пассажиров!

Причина отсутствия неприятностей оказалась прозаична — блондинистая целительница и русоволосая вредительница сидели на корме и вовсю сверлили друг друга подозрительными взглядами.

— Развлекаетесь? — протяжно зевнул я, хрустя шеей и с наслаждением потягиваясь.

— Кто она тебе?! — дуэтом выдали две девушки, синхронно тыча в противника пальцами.

— Друг, товарищ, источник неприятностей! — тут же отрапортовал я.

— Мач-сан! — захлебнулась праведным гневом и возмущением Матильда, на что я лишь потыкал с расстояния пальцем в её оголенное до подмышки бедро, на которое насмерть залип наш улыбчивый и алчный Харон. У дедули было настолько мечтательное выражение лица, что аж трубка погасла, да и свисала так, что вот-вот упадёт.

— Так! — внёс я свежую струю диктаторского произвола на робкие ростки демократии и гласности, — Отдыхаем и приводим себя в порядок! Почистить оружие! Распределить вахты! Деда не нервировать! Меня не отвлекать!

— А что ты будешь делать? — поинтересовалась Саяка, пожирая завистливым взглядом выглянувшую подышать грудную полусферу Матильды.

— Кое-что важное! Думать! И… Матильда! Оденься! Не разденься, а оденься!! В целое!

Думать мне было не о чем и особо, в общем-то, и не хотелось. Зато сильно хотелось заняться собственным Статусом, где было хоть и маловато очков, но учитывая, как нас тут кидает жизнь — любая крошка необходима еще вчера. Слишком мне везло в последнее время, слишком могуче пёрло, выдав в настоящие противники лишь мелкого гнусного толстяка, обиженного голубокожей эгоисткой.

Так не бывает. Если тебя пронесло мимо фазы на работе, то дома ты рассадишь себе лоб, споткнувшись о кота. Или забудешь купить пиво. Или сломается компьютер… в пятницу. Закон вселенской подлости неумолим, постоянно пересекаясь с законом вселенского же равновесия. Возможно, философски дымящий табаком дедан-капитан на самом деле тайный поклонник плотоядных речных богов. Или за нами уже выехали и дай карма, чтобы на конях, а не на вычитанных из Книги Всего мацацыклов с мигалками. Вертолет тоже будет очень ни к месту, особенно такой, где есть ракеты, пулеметы и боевые взбешенные Библиотекари класса «воздух-земля».

Статус!

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Богобоязненный

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 35

Уровень класса — 36

ХП — 1280 МП — 580

Очки уровней: 17, очки класса: 3

Характеристики:

Сила — 50 (+8)

Выносливость — 60 (+8)

Скорость — 55 (+5)

Интеллект — 16 (+6)

Удача — 5 (+14)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс С)

Навыки: Одноручное оружие (10 ур, МАХ), Тяжелая броня (5 ур)

Ремесла: Ведающий охотник (21 ур.), Колдовская изысканная кулинария (6 ур.), Таинственный странник (5 ур.), Коварный пластун (ур. 45), Ведьмовская жадность (14 ур.)

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 1 ур, Пламя страсти 2 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Так, что мне нужно? Изначально, еще когда мы били монстров в Архиве, мне приходили на ум глупые идеи вложиться в Удачу. А что? Во-первых, очень человеколюбиво, когда монстры и прочие носители ценного лута и опыта умирают в экстазе, с счастливо закаченными от краткого и мощного приступа удовольствия глазками. Во-вторых, не дай, конечно, карма… но возможно придётся в будущем опять сражаться с людьми. Если они от ударов будут кайфовать, теряя по дороге настрой драться и предметы туалета, то это будет лишь в плюс. В большой плюс!

…с другой стороны, прокачанный уровень «извращенца» мне и так дает множество плюшек, связанных с параметром Удача, а вот остальные характеристики представляют из себя… ну как будто не профессиональный электрик играет, у которого четырехзначные числа часов в некоторых рпгшках были наиграны, а какая-то невнятная девчуля, в первый раз севшая за клавиатуру! Никакой специализации! Сила, выносливость, скорость — всё это имеет практически одинаковые значения. Конечно, из-за удвоенных характеристик я зело могуч и невероятно универсален, но хватит уже затыкать собой все щели. У меня теперь есть лучший в мире магический класс, который пора развивать в наносителя урона и ущерба (не только мне, но и монстрам)

Вывод? Всё в стойкость, всё в защиту! Недрогнувшей рукой я вкачал всю свободную десятку очков в Выносливость, от чего она приросла даже с внутренним пассивным бонусом, сделав мне 1280 очков здоровья в «нормальном» состоянии и почти 3000 с выбранной «дамой». Следующим, не менее волевым движением, я вбухнул три свободных очка класса в пассивный навык тяжелой брони.

Вот теперь я больше похож на «танка», который любит и умеет превозмогать.

После внутренних проблем в качестве легкой разминки, пришла пора заниматься любимым русским вопросом «Что делать?». Шанс быстренько сдать книженцию в ближайшем к Библиотеке ауле я безблагодатно профукал, чему был исключительно рад, но теперь предстояло найти храм, посвященный Аллеалле где-нибудь еще. А это занятием представлялось отнюдь не простым, так как почитателей мудрости и книг на планете всегда будет маловато. К счастью, у меня была самая натуральная из натуральных жрица Аллеаллы, которая сейчас неровно дышала на Саяку, отвечающую ей точно тем же.

Прислушавшись, я понял, что девушки затеяли меряться… количеством геморроя, который они мне причинили:

— Он мне жизнь спасал! Трижды!

— А ради меня он против верховной ведьмы дрался! И жизнь спасал!

— Мы с ним в подземелье ходили! Я его лечила!

— Мы с ним скорпионов ядовитых били!

— А я…

— А вот я…

Нет, лучше их не трогать. По реке плывет баржа, вдоль деревни, причем. Хорошо плывём, комары не кусают, дождика не будет, вон драконы как высоко летают…

— Герой-сан? — возле меня оказался капитан и единственный член команды баржи. Плюхнувшись рядом со мной на нагретое солнцем дерево, старичок вопросил, — Не отвлекаю?

— Нет. Просто любуюсь свежей природой, — честно сказал я, отчаявшийся поймать умную мысль на фоне шума от переругивающихся девушек и действительно наслаждающийся наконец-то открытыми пространствами внешнего мира.

Дед был колоритный. Невысокий, коренастый, жилистый, он чем-то напоминал японскую версию мудрого аксакала, который уже споткнулся о каждый саксаул в Великой Степи, тем самым обретя если не дзен, то здоровый качественный пофигизм человека, который внезапно понял, что всё фигня. Кроме пчёл. Круглоголовый, с качественно загоревшей об солнце лысиной, старичок щеголял в поношенном сером кимоно с засученными рукавами, имел матерчатую повязку на лбу в виде витой веревки, курил трубку и щурился, приятно отличаясь в лучшую сторону от красивых девушек, с которыми у меня был в этой новой жизни явный перебор.

«Тсучиноко Одай, Старик, 64 уровень». Хмм… уровень у деда очень серьезный по местным меркам смертных, а вот класс жутко странный. Это что — специальный пенсионный класс? Так ведь он, вроде как, работает. Непонятно. Впрочем, пофиг.

— Не боишься, что они подерутся? — кивнул дед на продолжающих собачиться девчонок.

— Пусть дерутся, — пожал я плечами, — Может перестанут надумывать себе какую-нибудь фигню.

— О как, — покачал плешивой головой Одай, — Разве не боишься кого-нибудь из них потерять? Девушки красивые, молодые! Даже не знаю, какая лучше… одна, конечно, красавица, зато вторая — аж Великий Мудрец!

— Неа. Не боюсь, — последовал мой флегматичный ответ, изрядно удививший старика.

— Чего так? Лучше найдешь? — хитро прищурился капитан баржи.

— Не в этом дело, Тсучиноко-сан, — решил я дать развернутый ответ, чтобы старик таки отцепился, — Приключения — это свобода! Возможность выбирать, куда ты пойдешь, с кем и зачем. Странник сам выбирает свою дорогу, понимаете? Но не только её, но и последствия. Свобода выбора между черствой краюхой и куском сыра, но так, чтобы хватило еще на несколько дней — это последствия твоего свободного выбора, если в результате него приходится голодать. И это прекрасно. Что касается этих двух милых девушек, то я целиком и полностью признаю их свободу надумывать себе разную фигню!

Дед задумался. Почесал лысину, поправил повязочку, покурил эдак задумчиво, щурясь на закатывающееся солнце. Затем, наконец, спросил:

— Так ты что, Герой-сан, получается… гарем не собираешь?

— Нет, — хмыкнул я, — Нафига такое счастье нужно? Мне проблем хватает даже с одной — вон той, которая худая и в шляпе. Видите, куда полезла обеими руками? Видите?

— Это она у противницы грудь спрятать пытается, — опытно прокомментировал дед, — Вон как борются! Эх, был бы я на десять лет моложе! Смотри, смотри, что творят! Ох!

Пихающиеся девушки вполне закономерно уронили себя с баржи, из-за чего пришлось вылавливать их с помощью каната. Так они, даже уцепившись за спасительную веревку, пихаться продолжили! Пришлось нарычать на обеих, пригрозив, что высажу в чистом поле. На время они успокоились — Матильда, зафыркав, извлекла из инвентаря иголки с нитками, начав очень профессионально штопать свои вещи, а Саяка, показав мне язык, извлекла уже из своего инвентаря жбан пива, который и начала потреблять.

Зараза. Что одна, победно светящая своей мокрой фигурой в нижнем белье, что вторая, которая не делится. Ну и ладно, подходить к ним сейчас будет непедагогично.

— Понимаете, Тсучиноко-сан, — продолжил я, повысив голос достаточно, чтобы было слышно всем, — Я знаю, что даже самая милая, самая красивая, искренне любящая тебя девушка… Даже она одна — тот еще геморрой!

— Кхе! — поперхнулся пожилой японообразный дед, уставившись на меня с некоторой оторопью. Мол, ты что, вот прямо серьезно и при них такое мне сейчас ляпнул?!

— Именно так и есть! — продолжил накалять я, — С ними всегда всё начинается хорошо! Но только начинается! А вот потом… потом тебя начинают прогибать по себя. Исподволь. Незаметно! Коварно! Брейся чаще! Покупай больше овощей! Иди домой сразу после работы! Уделяй мне внимание! Прекрати помогать соседке! Поехали на дачу к маме! Они, Тсучиноко-сан, ломают само понятие жизни, постепенно извращая его до форм и размеров, которые тебе молодому, активному и бодрому, когда-то даже в кошмарах не снились! А что ты? Что ты делаешь?!

— А что я делаю? — ошеломленно пробормотал дед, оглядываясь по сторонам.

— А ты… — глухим голосом, но с надрывом, продолжил я, — Ты живешь дальше. Изуродованный. Сдавшийся. Знаете почему, Тсучиноко-сан? Потому что прошло много времени. Ты забыл, что значит — жить иначе. Ты вырос под гнётом и манипуляцией, превратившись из свободного дикорастущего прекрасного куста в уродливый чужой бонсай! Именно чужой! И тебя ежедневно подстригают маленькими незаметными ножничками!

— Э… — в глазах деда было нечто… странное, но говорить он был явно не готов. Зато был готов я.

— Как у призванного Героя…, - диагностируя себе «синдром попутчика», признался я деду, — …у меня была другая жизнь. И я не хочу её повторения!

Высказавшись, я замолчал. В этой тишине, прерываемой лишь плеском волн, раздались проницательные слова старого, опытного, повидавшего многое, но еще больше понявшего саксаула:

— Ты был женат…

— Дважды, — с тихо угасающей горечью подтвердил я.

— Оо…

Старик поник, сгорбился, а затем медленно ушёл на корму баржи, рыбачить. Я лишь услышал сказанные тихим шепотом слова, которые он пробурчал себе под нос:

— Когда-то и меня вела дорога приключений…

«А потом ты женился» — догадался прозорливый я. На одном месте за жизнь такой уровень не поднимешь. У меня тут на 35-ом уже пупок развязывается. Девчонки переводили взгляды круглых глаз с меня на деда и обратно. Вот и хорошо, пусть подумают над своим поведением, амбициями… и полом заодно.

На самом деле, всё не так страшно, особенно в первый раз. Ты женишься, всё чики-пуки, но постепенно отдаешь на откуп решениям жены разную фигню. А так как фигня всё, кроме пчёл, то в конечном итоге оказывается, что давным-давно прошли времена, когда ты что-либо говорил по какому-либо поводу вообще. И вникать в руление деревянной баржой под названием «семья» уже как бы поздно, да и опыта у тебя никакого нет. Есть лишь большая моральная усталость и понимание собственной зоны комфорта, в которой тебе нужно сидеть и не жужжать. Плохо что ли? Хорошо!

Но лишь первый раз. Пусть я внешне молодой, шрамированный и слегка полосат волосами, но это старт номер два! Пора испытать что-нибудь другое в этой жизни!

Не гарем, естественно. Гаремы — нет. Однозначно нет. Совершенно точно однозначно нет!

Баржа, груженая чурками, героями, молчаливыми девушками и грустно рыбачащим стариком, продолжала неторопливо плыть по реке мимо деревень, сел, лагерей и прочих населенных пунктов, а я, звонко постучав себя по голове и добившись сочного деревянного звука, извлек на свет фиольского солнца Книгу Всего, приказав ей стать картой континента Эригаста. Теперь хоть можно понять, где мы, что есть вокруг и куда нужно двигаться.

Спустя час я уже видел, куда нам нужно. Маршрут был далеко не ближний свет, но зато приятный, удобный и уводящий нас от территории Великой Библиотеки практически по прямой. Далеко от территории. Аллеалла, как и любая нормальная богиня книг и мудрости, ожидаемо не пользовалась популярностью у народа, храмов у нее было маловато, а мы при этом покидали наиболее аллеалльную территорию. Конечно, в ближайшем будущем этих храмов настрогают или цинично переспосвятят те, которые были за Датарис, но мы-то в этом временном окне…

Ну, тут уже ничего страшного. Из инвентаря книжка у меня никуда не денется, а сама голубокожая богиня изрядно виновата в том, что не держала своего толстого задрота на коротком поводке. Так что потерпит еще, пока я буду волочь божественную литературу в её пошлые лапки.

— Мы с тобой так никогда не поступим! — сдвоенный вопль застал меня врасплох, едва не заставив свалиться за борт. Обернувшись, я с некоторой оторопью узрел в потемках двух стоящих в обнимку девушек. Что у Матильды, что у Саяки глаза были на мокром месте. Они смотрели на меня, как две молдавские медсестры на американского миллионера с оторванными от взрыва мины ногами. Густой винно-пивной перегар дополнял картину, всячески намекая мне, что слишком много читающие люди спать ложатся трезвыми и одни.

— Так я вам и позволил бы, — ухмыльнулся я, извлекая из инвентаря мясо, специи и пару луковиц.

— Всё… ик… равно! — покачивающаяся Саяка мотнула головой, едва не сбрасывая свою нелепую шляпу, а затем, неожиданно для меня, попросила, — Маччи, а… а подари Матильде магикон? Она же никого кроме нас теперь… ик! … не понимает…

Точно, ауры Библиотеки же тут нет, а у нас троих «родной» континент Хелис. Магикон был торжественно вручен госпоже Шлиппенхофф, а затем, в её нетвердые руки, также была вручена Саяка Такамацури, озадаченная приказом научить жрицу работать с местным аналогом смартфона. Дорогого аппарата было не жалко — очень сложно жлобить что-либо для девушки, которая периодически рядом с тобой обнажается, определенно хочет большего, а заодно как-то раз не продала тебя с потрохами за астрономическую сумму. Просто из-за своих принципов.

— А теперь — изыдите! — величаво изгнал я пьяных дщерей человеческих от себя подальше, — Готовить буду!

Глава 15

— Ну че, девчонки? Дед Одай? Давайте, что ли, прощаться…

— Нееееет!

— Пришла, как говорится, пора. Не жили хорошо, нечего и начинать…

— Неееееееет!!

— Идите ко мне, мои родные. Я вас небольно зарежу.

— НЕТ!!

Столь горячий отказ от эвтаназии меня несколько ошеломил своей нелогичностью. Возможно даже фрустрировал, если это слово вообще хоть как-то применимо к саратовским электрикам вместо питерских джазистов. Ощущая возрастающий когнитивный диссонанс, я отвёл взгляд от обнявших друг друга девушек, чтобы вновь оценить ситуацию, в которой мы оказались.

Нет, всё было правильно. К мирной барже, забитой чурками и бревнами, плыло около полусотни наглухо татуированных мужиков в белых трусах или набедренных повязках, за которые были заткнуты узкие японские клинки в деревянных ножнах. Некоторые держали оружие во рту, страшно оскалившись. Мужики быстро работали руками и ногами, не сводя с нас угрожающих, а то и откровенно ненавидящих взглядов. 30-45-ые уровни. Нам кирдык.

— О, точно! — вспомнил я, — Матильда, ты же умеешь телепортироваться! Подержи Саяку, я её сейчас добью, чтоб не мучилась. Сделаю себе приятное. А ты потом беги, спасайся. Жизни тебе хорошей, мужа славного, здоровья побольше…

— Ыыы! — начала бесплодно вырываться из ставших вдруг очень крепкими объятий жрицы бывшая ведьма, — Ыыыы!!!

Всё это время Тсучиноко Одай стоял на носу своей баржи со спокойным видом принявшего свою судьбу человека. Ну, его я убить не успею, да и кто будет деда мучить? Быстро помрёт, зато как полагается — в старости и от холодного оружия. Прямо гордость за него берет. Всё у старика в жизни получилось!

Саяка вертелась, извивалась и орала, мешая мне прицелиться для удара милосердия, от чего я с блондинистой жрицей вынуждены были постоянно переступать с ноги на ногу и грязно ругаться. Время с полимерами пропадало ураганными темпами… всё-таки пропало. Как-то так получилось, что мы все дружно замерли — Матильда со вцепившейся ей в плечо зубами Такамацури, я, доставший меч из инвентаря и… полная лодка полуголых злых мужиков с холодными оружием, злобно на нас таращившихся. Прошла пара секунд, я даже увидел перед внутренним взглядом белый чистый лист бумаги, с надписью сверху по центру: «Завещание»…

А затем…

— Оябууууууун! — дружным хором взвыли мужики, начиная бестолково и припадочно суетиться вокруг продолжавшего стоять с независимым видом старика Тсучиноко, — Оябууууун-сама!

— Оябун, вы целы?

— Вы здоровы?!

— Что они с вами сделали?!

— Убьем их, братья!

— Порежем на ленточки!

— Стойте, сначала нужно узнать, не отравили ли они оябуна! Не упускайте их из виду, братья!

У Матильды от такого поворота судьбы аж Саяка из рук выпала. Со стуком. Я, слегка окосев, наблюдал, как целая орава японской расписной гопоты, выполняет все возможные поклоны и приседания по сторонам от гордо смотрящего вдаль дедана. Наконец, выполнив, что ему там по-оябунски взбрело в голову, или просто надоев вкушать свежий воздух с носа лодки, Тсучиноко Одай подал голос, рявкнув:

— Дурачьё!!

И пошёл разносить своих полуголых верноподданных бандюг, так как никого другого татуированные якудза оябуном (боссом) не назовут. За торопливость, косность мысли, поспешность выводов и даже, кажется, за плохой стиль плаванья, от чего у мужиков натурально случился экстаз. Он же видел, как они плывут! Он смотрел! Отдельно досталось за нас — мол, как можно было подумать, что он у нас в плену, когда стоит свободно, а оружия ни у кого нет?

Отара разноцветных овец радостно и униженно блеяла в ответ на вполне обоснованную критику, елозя голыми задами на занозистых досках и порываясь устроить нам троим харакири. Почему? Да уже просто так, от избытка чуйств и энтузиазма, за что старик Одай чуть не охрип, называя их дурачьем. В конечном итоге, когда голос его рассудка достучался до пустых голов подчиненных, которые чисто в порыве дурной мощи три часа бегом неслись от деревни вверх по течению, дабы поскорее встретить любимого босса, мужики всё-таки вняли, выстроились в две шеренги, а затем хором сообщили нам троим, что извиняются, не признали, и вообще больше такого не повторится.

Только я хотел принять их извинения с помощью профессионального лексикона из прошлой жизни, как некто за моей спиной решил внести в происходящее свою лепту. Очень весомую лепту. Сначала оно крикнуло обиженным саякиным голосом, в котором слышались слёзы и злость:

— Ведьминская кишечная бомба!

… ну а потом, в общем-то, всем стало не до общения. К деревне Мурамунэ баржа подплыла, оставляя за кормой пенящийся коричневый след, а заодно и изумляя немногочисленных свидетелей обрамлением из голых задов, свесившихся по бортам.

Так мы и попали в гости к Тсучи-гуми, насквозь правильной по всем понятиям криминальной диаспоре якудза, держащей в страхе и ужасе деревеньку Мурамунэ.

С утра я проснулся как настоящий самурай — на тощем матраце-футоне на деревяном полу, бумажная жалюзя одной из стенок чахлого домика отодвинута, от чего у меня полное хлебало лепестков сакуры и слегка подмерзло всё, что высовывалось из-под двух гейш. В раздвинутой жалюзе жопой к природе и лицом ко мне сидит на коленках местная женщина, излучая своим неподвижным лицом бурю чернейшей зависти. Всё было почти настоящим, кроме гейш — их роль выполняли Саяка и Матильда, а последняя еще и служила катализатором чуйств наблюдавшей за нашей сном аборигенки. Выглянувшие из-под короткого спального кимоно достоинства жрицы были велики, обильны и небрежно разбросаны по мне и постели.

Поднявшись, я жестом изгнал наблюдательницу, а затем, сев на порожке того же деревянного домика, начал вспоминать, как же оно всё так получилось?

А получилось самым простым образом. После того, как обвешенная трудящимися жопами баржа умудрилась кое-как пристать к родной гавани, мы, владельцы этих самых седалищ, уже чувствовали глубокую и тесную связь между собой. Всё-таки одну реку засрали, да еще и как! Дальше больше — испытывающим общее телесное недомогание якудзам и унесенному сердобольными гражданами в дом деду Тсучиноко требовалась небольшая помощь в разгрузке дров. Эти самые деревянные чурки оказались на самом деле полыми, хитро замаскированными резервуарами, в которых плескался высококлассный спиртной напиток, который точно был не сакэ, но, когда вокруг тебя полсотни мужиков на голубом глазу утверждают, что это сакэ, поневоле забудешь, что это было нечто другое.

В общем, мы выпили, потом выпили еще, потом простили Саяку, налив бывшей ведьме штрафную. А потом даже развязали. Потом уже пришел старик Одай, и мы выпили со всем уважением к нему, потом с его уважением к нам, потом за приезд, потом за удачный сплав, потом за работающие кишечники…

В общем, хорошо посидели. Душевно. Голова как жестяное ведро, в котором лениво перекатывается кирпич, а всё остальное ощущается ватным и обессиленным.

Выползя на белый свет из тьмы бумажного скворечника, я обнаружил под той сакурой, что щедро кормила меня своими лепестками, небольшой прудик с чем-то вроде помостков. В прудик я и заглянул, передавая привет сидящим там красным и белым карпам. Рыбы были ручные, даже не покусали, поэтому вышло вполне пристойно освежиться, после чего я выполз, как далекие предки, из воды на сушу, а потом вновь отыграл самурая, прильнув спиной к старой мутировавшей вишне, столь сильно запавшей японцам в душу.

Насчет последних… Местные представители преступного мира валялись повсюду, как будто бы во дворе их родной крепости произошла схватка ни на жизнь, а на смерть с другой бандой. Вся Тсучи-гуми была повержена и не подавала признаков жизнедеятельности. Еще бы! После такой мощной диареи, еще и нажраться явно высокоградусным пойлом. Я-то себя более-менее нормально чувствую, но так потому, что почти 160 выносливости!

Пришлось вносить свою лепту. Отловив несколько сумрачно-печальных женщин, скорбными тенями скользивших по огромному поместью, я заставил их отвести себя на кухню, где мы начали готовить чудо-снадобье. Понятное дело, что рассола в таком месте не встретишь, но можно быстренько сверстать его плохонький заменитель. Собрав кислые фрукты, что были в наличии, мы надавили их в ведра, куда я затем щедро сыпанул соли. Размешав получившийся нектар до однообразной массы, женщины начали его разносить, отпаивая проснувшихся страдальцев и тех, кто еще был без сознания. Я и сам употребил внутрь почти литр, от чего мир еще сильнее засиял свежими красками.

Воскресить девчонок оказалось сложнее, чем представлялось. Куда более опытные и битые жизнью мужики, которым подносили влагу ко рту, тут же начинали её жадно пить, а вот мои всё пытались захлебнуться, одновременно с этим сопротивляясь ногами и руками. Причем, даже глаз не открывая! Не беда. Терпение и труд, а также хорошая фиксация от опытного специалиста, кого хочешь похмелят.

Хм… странно было, что после успешной операции девчонки засопели дальше, даже не моргнув глазом, но мне это было лишь на руку. Меньше проблем. А Чапаю сейчас нужно думу додумать, маршрут утвердить, может даже запасов каких прикупить в столь хлебосольной деревушке. А еще есть одна идейка. Усевшись под полюбившейся мне сакурой, я извлек Книгу Всего из инвентаря и скомандовал ей стать самым свежим номером газеты «Новости Эригасты».

На главной странице большими черными буквами было:

«КНЯЗЬ ТЬМЫ ПОХИТИЛ КНИГУ ВСЕГО!»

Э?

Колонки пестрели страшными словами. Князь Тьмы, остающийся на данный момент неизвестным, но предположительно женского пола (на что указывают оставленные на месте похищенной Книги улики), разыскивается всеми силами континента. Кроме воровства ему вменяется в вину саботаж, приведший к многочисленным разрушениям внутри самого здания, натравливание монстров на мирных жителей, похищение и возможное убийство Героя, Великого Мудреца и невинной (это подчеркивалось особо) жрицы. Наша судьба (молодых, но подающих огромные надежды всему миру), волновала Библиотекарей очень сильно, поэтому, если кому-то станет известно о местонахождении Героя Мача Крайма и Великого Мудреца Саяки Такамацури, просьба тут же связаться за большое вознаграждение с Великой Библиотекой.

А где велик… тьфу! Где Матильда, эй!! Она же у вас выше по тексту тоже надежды всему миру подавала!

И тут меня осенило. Так вот где я трусы Сатарис оставил! Я же их просто скинул с руки на пюпитр, когда Книгу хватал, а потом всё заверте… ой.

Последние остатки хмеля выветрились из вспотевшего ледяным крошевом организма. Этот эффект был усугублен далее — на втором отвороте «Известий» приводились ответы пресс-служб князей тьмы, с гневом опровергавших, презрительно комментирующих, саркастически приглашающих с обыском. Генеральный секретарь Князя Тьмы Ахурвидиила даже выступил с официальным заявлением, в котором его господин брал на себя ответственность за проведенную акцию, но этот демарш был резко назван выпадом и провокацией.

Видимо, трусы не подходили совершенно.

Угу, представительство Сатарис промолчало, как и некоторые другие… Так, стоп! Какого органа у Князей Тьмы есть пресс-службы и секретариаты?! Какого фига они дают интервью?! Какие, к чертовой бабушке, независимые расследования, эй! Вы же демоны! Вы же жрат, убиват, пытат, оскорблят, извращат и завоевыват, какого фига даже тут, в фэнтезятине, да еще и японской, политика?! Я в исекае или где?!

Ответа на вопросы не было. Хотя, чего я хочу от этого мира? Здесь боссы якудза самолично заведуют сплавом высококачественного самогона, здесь верховные боги на корню рубят технический прогресс ради собственного хобби, здесь медведи ходят на двух ногах, с пистолетами! Какая логика, о чем я? Разумеется, что у владык зла будут свои дипломатические и представительские службы! А у старика Тсучиноко наверняка спрятан в подвале вертолет. Или, хотя бы, джип.

Достав магикон, я тупо потыкал в разные иконки и менюшки, коротая время. Посмотрел погоду на ближайшие дни, поиграл в местный аналог «змейки», где кормить нужно было длинного китайского дракона, ловящего то ли бабочек, то ли фей. Затем, хлопнув себя ладонью по лбу, вновь извлёк Книгу Всего, приказав ей в срочном порядке стать чем-нибудь вроде «Пособия по эксплуатации Великих Мудрецов». Книженция быстро превратилась в пухлый том насквозь философского характера, из-за чего пришлось возиться с её трансформациями дальше, пока в итоге мы не пришли с артефактом к удобоваримому консенсусу. После чего я приступил к просвещению.

«Великий Мудрец» оказался воистину интересным классом! Он знал всё изначально. Не в смысле каких-то там пошлых заклинаний и способностей, а вообще всё, целиком и полностью. Он мог ответить на любой грамотно сформулированный вопрос, если понимал, о чём его спросили и был при этом достаточно сосредоточен. Этот момент у нас с Саякой пролетал мимо, как фанера над Парижем, так как она сосредоточена не бывала принципиально, но я сделал засечку на будущее. Девушка пока молодая, ветренная, ей простительно. А вот когда заматереет, вступит во взрослую пору, узнает жизнь со всех сторон… в общем, когда ей стукнет хотя бы двадцатник, нужно будет обязательно вернуться к этому моменту. Иметь персональный поисковую систему без рекламы, это как путешествовать с Книгой Всего, которая просто много жрёт и бухает!

Дальше было еще интереснее. ВМ мог выучить любое заклинание. Совсем любое. Но только при соблюдении определенных условий. Если заклинание было «академическим», то получить в нём первый уровень Мудрец мог, если его заклинанию обучит соответствующий специалист.

Но был еще один способ, более затратный, но и обещающий куда большие дивиденды.

«Хаотическое обучение». Став свидетелем какого-либо события, Такамацури могла получить заклинание с самыми необычными эффектами и воздействием. Проще говоря, если в мире хоть один раз случилось какое-нибудь магическое событие, то бывшая ведьма имела шанс приобрести его в виде прокачиваемого заклинания! Да, это было намного дороже, чем «академический» опыт, который ей сразу бы выдал 1-ый уровень навыка в изученном, но, с другой стороны — где Саяка и где обучение?!

С этим обязательно нужно разобраться. Вот двинем отсюда и начнем. Наверняка за последнее время у бывшей ведьмы хоть парочка чего-нибудь интересного да открылось. Она, кстати, вчера по пьянке призналась, что Архив это её рук дело. Ну, не совсем рук, Саяка совершенно честно ничего не нажимала… пальцами. Просто её сопровождающие, гарные хлопцы с белозубыми улыбками, заглянули в гости к девочкам-техникам, которые и обслуживали всю эту контрольную машинерию, а её, Саяку, оставили одну-одинёшеньку. В пустом зале, где не было даже стульев или дивана. Вот она и заглянула в соседнюю комнату (где был пульт, управляющий воздушными потоками Архива), вскрыв замок. Не найдя там ни сидячих, ни лежачих мест, обиженная злыми Библиотекарями ведьма запрыгнула своим тощим задом на пульт Архива. А откуда она знала, что это пульт, а не очень неудобный стул?

Хорошо, что хоть удрать с места преступления смогла быстро и решительно. И даже трусов не оставила. В общем, есть чему у неё поучиться. Заодно и местных бандюганов застращала. Одно дело, когда мелкая худая девчонка с острым носом, другое дело, когда она Великий Мудрец, но совсем третье, когда она тебя может на ровном месте посадить на горшок часика на три. Такую либо уважать, либо убивать.

Наконец, бумажная рамка, выдаваемая местными за стенку, отодвинулась, являя солнечному миру две заспанные, хмурые и всклокоченные физиономии. Девчонки выбрались из гостевого домика почти в обнимку, а затем куда-то убрели, излучая всем видом скорбную покорность судьбе.

Тем временем дикая природа крепости якудза оживала. Вот одна самка якудзы подала робкий, настороженный, но уже несколько сварливый голос, вот вторая откликнулась. Затем, спустя несколько негромких, предварительных перекличек, какой-то слабак из болеющих подал голос. Звук у этого голоса был нехороший — оправдывающийся. Лучше бы он с кровью пукнул в бассейн с акулами! На сладостные интонации мужского оправдывающегося голоса местные хищницы потянулись как зомби, учуявшие запах свежей живой плоти.

Спустя несколько минут над крепостью стоял базар-вокзал с причитаниями, а к воротам подбегало всё больше заинтересованных скандалисток. Гм, вроде бы у якудза нет жен, а японские супруги как раз славятся своей покладистостью? Что-то тут не так. Впрочем, додумать мне не дали — раздавшийся старческий рык громом пронесся над территорией, изгоняя сварливых и строя болезных.

Хозяин пришёл в себя, тут же начав обламывать всех вокруг, включая и представительниц прекрасного пола. Моих спутниц он обломал тоже — они как раз крутили попами, прицеливаясь тоже посидеть под сакурой рядом со мной, как явившаяся служанка оповестила нас о желании Тсучиноко-сама нас срочно повидать для приватного разговора. Мы и двинули дружной гурьбою, стряхивая с себя розовые лепестки и последние следы похмелья.

Оказалось, что местный босс мафии настроен сделать нам предложение, от которого невозможно отказаться.

— Я желаю, чтобы вы сопроводили меня с внуком до одного города, — с места в карьер рванул плешивый старик, когда мы остались с ним в кабинете без посторонних, — Маршрут будет долгий и извилистый, но я обещаю хорошую награду, причем авансом.

— А почему мы, Тсучиноко-доно? — морщась, поинтересовалась слегка пошатывающаяся Саяка.

— Тут всё просто, — махнул рукой оябун, — Никто не заподозрит, что в компании двух людей золотого класса может путешествовать такой как я! Тихо-спокойно доберемся до места, у меня во всех крупных городах по дороге есть полезные связи и знакомства. И я готов ими с вами поделиться.

— Во всех крупных городах? — сразу насторожился я, — А их много? А можно узнать маршрут?

Тот был…

— Нееее! — тут же замотал я головой, — Простите, Одай-сан, но это у вас какое-то эпическое путешествие! Тут полгода идти!

Маршрут действительно был очень длинным и извилистым, цепляя по дороге едва ли не с десяток крупных населенных пунктов. Пройти такое расстояние в мире, где стоимость телепортации редко превышает месячный доход среднего работяги вполне тянуло на легендарный поход.

Старик, заложивший руки за спину, ухмыльнулся. Нехорошо так, как человек, у которого на руках все козыри. Уверенно.

— Ты, Мач-кун, давно себе в Статус не заглядывал, — насмешливо хмыкнул он, — И Саяка-тян тоже, видимо. Вы же преступники, да? Я, как босс мафии, находящийся на своей территории, вижу на вас отметки нарушителей контракта, не выплативших штраф! Эти отметки увидит любой представитель закона на вверенной ему территории и… любой главарь банды, оябун якудза или атаман разбойников, если вы попадёте… ну, вот вы уже всё и поняли, да?

Мы с Саякой сделали бледные лица, срочно погружаясь в личный внутренний мир. Действительно, после недолгих поисков, там мной была обнаружена вкладочка «преступления», в которой гордо помигивало красным уведомление, что условия годового контракта Стража нарушены, за что мне предлагается либо выплатить Библиотеке штраф в 100 миллионов канис, либо сдаться властям на отсидку тюремного срока. У Саяки, судя по двум крупным слезинкам, выступившим в уголках глаз, было что-то подобное.

— Н-ничего…, - прохрипел я севшим голосом, — Мы всё равно собирались на другой континент…

— Не поможет, Мач-кун, — фальшиво сочувственным тоном ответил мне Одай, продолжая гадко улыбаться, — Это увидят везде! Но решить такую проблемку можно многими способами! Уплатить штраф, к примеру или его отработать. Еще ты можешь уйти из Гильдии Авантюристов, что позволит тебе дать присягу какому-нибудь монарху, а он уже сможет даровать тебе прощение от всех грехов. Одноразово, но такое срабатывает. Правда, только в храме и с одобрения богов, так что вариант в чем-то даже похуже отработки долга. Еще можно присягнуть Князю Тьмы. В таком случае вообще все записи о преступлениях пропадают, так как ты, по сути, становишься врагом человечества! Или…

— Или? — с надеждой пискнула Саяка, кушая деда глазами.

— Или вступить в криминальную организацию, — улыбнулся тот ей крепкими белыми зубами заслуженной акулы бизнеса, — Если вы вступите, то лишь некоторые стражи закона смогут увидеть в вашем Статусе… нет, не само преступление, а то, что вы «подозрительное лицо». За это не арестовывают.

— То есть, любой из ваших парней может совершать что угодно, но при этом его поймают, если вычислят или поймают на горячем? — полуутвердительно и грустно спросил я, зарабатывая кивок в ответ.

— Совершенно точно. Система и воля богов в этом случае не помощники, — продолжал улыбаться старик, — Только через свидетелей и доказательную базу, либо ловля на месте преступления. Тогда да! А иначе, как бы жил теневой мир?

Наверное, стоило больше лимонов надавить в опохмелительный коктейль. Улыбка Тсучиноко Одая буквально вопияла о недостатке в старческом организме тазика этих живительных фруктов.

Глава 16

— Мы… мы не можем быть вместе. Ты такая хорошая девушка, а я…

Сказав, что уже давно наболело на душе, я с силой оторвал Матильду Шлиппенхофф от своей груди, толкая девушку по направлению к ожидающим её бандитам. Их сальные рожи гримасничали в предвкушении, а потные жилистые лапы рефлекторно сжимались, наверняка мечтая ощутить нежную упругость юных девичьих форм…

Гм, хорошо бы, если б оно так и было.

На самом деле блондинистая жрица рванула от меня сама со всех ног, тут же прячась за парочку мордоворотов, вызвавшихся её отвести к телепортационному кругу. Зайдя к ним за спины, она, осторожно оттуда выглядывая, схватила обоих парней за их широкие пояса-харамаки, а затем поволокла спинами вперед, продолжая удерживать между мной и собой. Губа Матильды была закушена, глаза — дикими, а общее состояние очень далеким… от адекватности.

Вот такое вот расставание. Наверное, не стоило говорить человеку, у которого давняя фобия на достижение «извращенца» о том, что это достижение у тебя есть, причем немыслимо высокого по меркам мира Фиол уровня. Хотя, с другой стороны…

Нам всё равно пришлось бы здесь расстаться. Матильду не разыскивают, нарушений у зеленоглазой эксбиционистки никаких, а значит и скрываться ей нет никакого смысла. С нами же жрица Аллеаллы была бы в серьезной опасности. Ну, и не стоит забывать о том, что у меня уже есть женщина, генерирующая проблемы где угодно и как угодно! Но всё равно… жалко. Я к ней даже привык.

За моей спиной раздались глухие отчаянные рыдания. Плакал стоящий на коленях старичок по имени Рюдомару Тора. Этот сухонький и сморщенный садист, совсем недавно доставивший мне массу боли, смотрел полными ужаса, слез и страха глазами на мою спину, сотрясаясь в рыданиях. Рядом с ним стояла довольная как две тысячи слонов Саяка, машущая уходящей… точнее убегающей вдаль Матильде чем-то кружевным, белым и очень небольшим.

— Кто-нибудь, убейте меня! — жалобно всхлипывал Рюдомару, — То, что я создал — не должно существовать!!

— Ты превзошел себя. И своих отца с дедом тоже, Тора-сан… — удрученно мотая головой прокряхтел оябун Тсучиноко, — …но видят светлые боги, лучше бы ты этого не делал.

Старичок глухо взвыл и начал колотиться лбом о дорожную пыль. Нельзя сказать, что я не понимал его глубокое личное горе, но вот сочувствовать этим искренним и печальным эмоциям не получалось никак. В этой трагедии я был жертвой!!

Приём в гокудо, оно же «якудза» знаменовался несколькими ритуалами. Первым из них шла церемония «сакадзуки» во время которой мы хлебали с стариком Одаем сакэ в мизерных дозах, чем признавали его оябуном со всеми оябунскими вытекающими. Этот момент был нами с Тсучиноко оговорен заранее и вопросов особо не вызывал — он нас принимает в банду, мы сопровождаем босса деревенской мафии и его внука до нужного им города, после чего свободны, как сопля в полёте с условием «не уронить чести группировки». Так как мне на ум вообще не приходило никакого способа уронить честь группы деревенских бандюганов, сделка казалась крайне выгодной.

Такой она и была на самом деле. Жизнь штука очень извилистая, сложная, постоянно толкает меня на кривую дорожку, а значит — необходима маскировка, которая позволит эту самую дорожку покинуть без погони с мигалками за спиной. Всего лишь стоит проявлять выдержку, здравый смысл, да следить, что у твоего алиби был здоровый вид. Все как в Саратове, без всяких этих пошлых ваших системных сообщений, сообщающий всем и каждому, что вот этот Карл у Клары что-то там спёр. Мало ли, вдруг мне штаны с пугала понадобятся?!

В общем, если с этим вопросов не было, то со следующим ритуалом «ирезуми» они… были. Не то, чтобы я был против татуировок, но мнение на их счет имел твердое и однозначное — символы, слова и образы, которыми разукрасят твою кожу, должны нести смысл! Не в том духе, что «заварная лапша» иероглифами, а смысл вообще. Принадлежность к войсковой части, к примеру, или к банде байкеров, да даже тюремные расплывающиеся наколки и то что-то да значили, неся определенную информацию и индивидуальность. Искренне презирал я только татуировки для «красоты» и «самовыражения».

Ну, так было ровно до того момента, как я первый раз не услышал рыдания мастера иглы и красок по имени Рюдомару Тора.

В нормальном и приличном мире мастера наносили эти огромные татуировки в течение большого срока. На такой большой проект уходили годы! Здесь же, процесс у мастеров татуировок шёл чрезвычайно быстро и очень болезненно для того, кому это всё набивается. А еще — в полуавтоматическом режиме, когда «воля богов» и Система не дают мастеру налажать, заставляя выполнить идеальный рисунок. Но идеальный — с точки зрения Системы.

Саяка отделалась довольно дешево — на тощенькой спине бывшей ведьмы теперь свил свои многочисленные кольца зеленый змий с головой испуганной до икоты мартышки. Выглядело это слегка забавно и очень символично, поэтому, когда Такамацури закончила орать и ругаться от приступа жгучей боли, то оказалась вполне довольна приобретением, почему-то называя змия драконом.

Со мной… всё вышло иначе. Сначала мастер долго и неподвижно сидел, потом сидел, булькая сакэ и дымя трубкой, затем, уже задремав от этой тишины, я ощутил первое прикосновение иглы к коже. Приступ ослепляющей и жгучей боли стал полной ерундой по сравнению с тем, что «воля богов» нанесла на мою кожу!

А всё почему? Потому что я с ног до горла, всюду и везде, покрыт длинными продолговатыми шрамами, оставшимися от ногтей призрачных рук стервы Датарис, когда-то отчаянно пытавшейся затащить меня к себе в храм, а то и куда подальше! Разумеется, на спине тоже была куча шрамов, у меня вся спина была в полосах длинных белых бугров!! Потому мастер и сидел, пытаясь составить картинку, которую можно нанести на столь поврежденное полотно.

К несчастью всех свидетелей, среди которых было множество непричастных лиц, мастерство Рюдомару Торы было очень высоко, а «воля богов», руководящая его рукой, совершенно беспощадна.

Теперь на моей спине сплелись в беспощадной схватке два… создания. Одно из них выглядело как некое популярное в Японии существо, вроде бы енот — рыже-коричневого цвета, с выдающимся пупком и здоровенными доказательствами принадлежности к мужскому полу. Правда, вместо нормальной головы у этого яйценосца была морда карася или какой-то очень похожей рыбы. Выражение на рыбьей морде было насквозь гневным, что здорово увеличивало как хтонизм картины, так и когнитивный диссонанс у свидетелей. Противником карася с яйцами был, наверное, тигр, если судить по полосатому телу, только вот у тигра вместо нормальной кошачьей морды было какое-то гнусное хлебало, искаженное в пароксизме месячного запора с торчащими наружу в разные стороны клыками и сведенными в кучу глазами. Енотокарась был сверху, а тигрохрень, изгибающаяся по-кошачьи, снизу.

Самая жуть была не только в том, что из-за множества двигающихся с места на место шрамов, картина была натурально живой и жутко странной, а еще и в том, где заканчивалась татуировка хвоста тигрохрени!!

Да, именно там!

Впрочем, моя оранжево-черная мужская гордость стала лишь моей личной трагедией, а вот двигающееся безобразие на спине было настолько лютым, что Система даровала Рюдомару 3 уровня ремесла в его искусстве, а мне достижение «Носитель шедевра».

«Носитель шедевра — часть вас преобразилась, став произведением искусства, сокровищем всего Фиола! Сам мир теперь защищает вас! Урон от нападений сзади снижен на 25 процентов!»

И маленькая, но очень тревожащая приписочка о том, что в случае моей смерти, кусок кожи с «шедевром» из меня обязательно выпадет, как из какого-то монстра. Потому что искусство вечно, вот так!

Эх, вот только бы забыть то, что я увидел в зеркале, когда, оставшись в комнате один, «сдулся», отменяя «выбор дамы». После этого приступа любопытства на моей голове прибавилось белых волос. Это будет моё секретное оружие для часа самого чёрного отчаяния, либо если когда-нибудь меня смертельно обидит существо, у которого есть вкус и чувство прекрасного. Ох и жалко же мне его заранее!

На самом деле, всё произошедшее (за исключением расставания с прекрасной и желанной девушкой, с которой мы так и не нашли общую постель) мне нравилось. Старик Одай мужиком себя показал конкретным, выпить был не дурак, сделку предложил хорошую. Настолько хорошую, что я, став якудза, выложил сам и вытряс из Саяки по миллиону канис, внесенных нами в общак братвы. Просто из уважения. Воспринято это было тоже просто и с уважением. Причины? Да никаких особых причин. Пусть это и бандюги, но мы с ними вместе одну реку загадили, затем пили до посинения (причем товар, на котором они хотели заработать!), а затем еще и к себе приняли! Что нам с Саякой эти два миллиона? Заработаем…

— Так, всё! Мы уезжаем! — выдал местный босс, стукая кулаком по коленке, — Позовите мне Кинтаро! Где этот проказник?! Почему еще не готов!

Заявление вызвало новый приступ массовой скорби у всех столпившихся вокруг лиц бандитской национальности. Татуированное землячество вновь взвыло в слитном хоре безнадежной тоски по вновь куда-то сваливающему боссу. Причем, натурально, со слезами! Также со слезами и рёвом часть из них убежала в поместье, чтобы через несколько минут вернуться, неся на высоко поднятых руках паренька лет 15-ти. Пацан сидел с самым независимым видом, полностью копируя похер-фейс деда, сжимая в руках нехилых размеров чемодан. На спине у парня был здоровенный узел из ткани зеленого цвета, завязанный под горлом.

— Тсучиноко Кинтаро, — поклонился вежливо нам паренёк, продолжая удерживать перед собой чемодан, — Рад познакомиться с Героем и Мудрецом.

— Взаимно, — улыбнулся я.

— Хорошо, что сисястая убежала! — вроде бы невпопад заявила Саяка, однако я сам поразился той мудрости, которую худая шатенка вложила в эти слова. Мда, Матильде с особями мужского пола рядом находиться можно лишь там, где эти особи упахиваются до состояния нестояния.

Вновь началось нечто, похожее на молдавские похороны в мужском исполнении. Большая часть гангстеров водила хороводы вокруг босса, завывая про то, что на кого он их покидает. Меньшая, из наиболее молодых и ранних, голосила возле стоящего с слегка измученным видом пацана, твердо сжимавшего узел подбородком и чумодан руками. Самые же звероподобные и продвинутые столпились вокруг нас с Саякой и, злобно вращая выпученными глазами, обещали разные зверства, убийства и кары вплоть до небесной, если мы допустим хотя бы комара до оябуна. Сначала я думал, что это традиция здесь такая, но через минуту Такамацури уже стояла со здоровенным бумажным веером в руках и глазами в кучу — насчет комаров никто не шутил!

Наконец, показалась повозка… и тут я понял, что совершенно перестаю понимать этот сдвинутый мир. Вместо этого перед внутренним взором (даже несмотря на горящую огнем от новой татуировки спину!!) возникла жутко романтическая история о том, что когда-то, под сенью глубокой ночи, к красивой и одинокой пагоде прокрался молодой американский джип. И у них была страстная долгая любовь, принесшая свои плоды. Сейчас этот самый плод красиво выкатился из какой-то неприметной постройки и тихо зашуршал шинами, тормозя около Одая.

Нет, ну четыре колеса у этого были. Широкие, могучие такие колеса, хоть на «Белаз» ставь. А вот всё остальное, кроме колёс, было самой обычной, просто очень маленькой пагодой, из одной стены которой кто-то (опять почему-то пришли на ум молдаване) сделал кабину со стеклом, рулем и сидениями.

В принципе, мой здравый смысл, особенно уже видевший, что было сотворено с моей спиной, мог бы выдержать этот образчик архитектурного автомобилестроения, не будь джипопагода двухэтажной.

Но он был! ААА!!

— Я ни разу в жизни не перемещался с помощью магии! — гордо заявил капитан, оябун и владелец самого настоящего домика на колесах, который только можно было вообразить, — Но объездил всю Эригасту! Залезайте!

Шайтан-арба под опытным руководством пожилого шофера, уверенно взявшегося за руль, плавно и резво тронулась в дорогу. Под завывание вновь осиротевших бандитов, лай собак, крики женщин и визги детей мы, шурша колесами и остатками шифера с крыши, красиво выехали на утоптанный дорожный тракт, по которому эта дача ломанула никак не меньше, чем со скоростью в 20 километров в час!

Внутри было уютно. Кабину хитрый дед совместил с походной кухней, на которой, не вставая с водительского кресла и не отрываясь от дороги, мог спокойно заваривать себе чай. Управление тоже оказалось с подвохом: странный светящийся голубой шар, размером с баскетбольный, оказался магическим автопилотом, который вполне уверенно брал управление на себя, удерживая джипопагоду на дороге. Правда, как самокритично заметил дед Одай, автопилот умел лишь следить за дорогой для того, чтобы по дороге ехать. Пешеходы, монстры, крестьяне на повозках, рыцари и прочая гадость, что может встретиться в пути — не были половыми проблемами магического шара, поэтому водитель за рулем был нужен всегда.

Кроме кухни на первом этаже размещалась крохотная душевая, объединенная с туалетом типа «дырка», а также гибрид отсека для пассажиров и кладовки, где была даже полочка с книгами и бонсай. Второй этаж прущего вперед дома представлял из себя спальню. С окошками и занавесочками!

Сделав над собой усилие и отрешившись от душевного смятения, вызванного тем, что на моей спине картина, которая заставила бы Босха рыдать как маленькую сучку, член вытатуирован в черно-оранжевую полоску, а нахожусь я в домике на резиновых шинах, который куда-то мчит похмельный дед, которого с бухты-барахты признал не просто каким-то там сраным начальником, а целым оябуном, я решил уйти в конструктив. А именно заняться наконец-то распределением всего, что товарищ Такамацури заработала в Великой Библиотеке, дабы вывести её из зоны комфорта, то есть уютной ниши почётного беспомощного вагона.

С характеристиками мы расправились в течение получаса. Благодаря их грамотным инвестициям, ведьма стала куда ловчее, сильнее и выносливее любого мага её класса. Здесь немалую роль сыграла та дрянь, которую я когда-то по пьянке создал с помощью своей «колдовской изысканной кулинарии». Съевшая то нечто Саяка получила 20 бесплатных очков в характеристике «Интеллект», что нам сейчас позволило сильно поднять её шансы на выживание в любых условиях, которые она же и спровоцирует. Несмотря на эту халяву, про дальнейший прогресс в профильной для Великого Мудреца характеристике мы не забыли, бухнув в неё половину всех свободных очков.

Затем наступила пора самого главного. У шатенки не было изучено ни одного заклинания, либо какой-либо пассивной способности, что требовалось срочно исправить.

— А может это?

— Нет!

— Зато я смогу…

— Нет!

— Почему?

— Потому что последнее, что тебе нужно — это уметь выпускать струю пламени!

— Я хочу выпускать струю!

— Иди в туалет и там выпускай!

— Тихо вы! Не учите Кинтаро плохому!

— Я вижу, что он читает, прикрыв обложкой от учебника, старик! Там уже поздно учить!

— Кинтаро! Ах ты мелкий…

Вот так и ехали. В результате споров, мозгового штурма и долгого нытья, Саяка всё-таки выпросила у жадного меня пять собственных очков класса, прокачав заклинание «Магическая пуля». Штука оказалась хорошей, хоть на пулю и не тянула, скорее на заряд картечи. Прозрачным и слегка светящимся сгустком магии, который мощно бил в указанную волшебницей цель, травмируя её и сильно откидывая назад. Очень хорошее заклинание, только вот мне, которому в будущем нужно будет находиться как раз неподалеку от возможных целей Саяки, было слегка ссыкотно.

Впрочем, ладно. Это мог быть «Электрический кулак», а я к разрядам электричества, да еще и в форме кулаков, да еще и сзади, отношусь слишком нервно. Уже были преценденты. Я, так сказать, опален силой тока уже в двух мирах.

Дальше мы радостно вбухали в открывшуюся у бывшей ведьмы пассивную способность «Благословение Библиотеки» аж десять очков, что очень здорово ей подняло регенерацию маны, вдобавок подарив еще десять очков в Интеллект, а потом еще десяток в «Ауру веселья». Не знаю, какая именно пьянка подарила Саяке этот воистину бесценный приём, но теперь все в окружении Великого Мудреца получали большой бонус к регенерации очков здоровья и маны. Теперь, возможно, Такамацури не убьют при случае, а оставят в живых, чтобы давала ауру… а заодно, у неё теперь бесконечная мана!

Последним и основным, то, с чего все между нами началось и закрутилось, стало заклинание, наносящее массовый площадный урон. То, ради чего существуют и ценятся маги, то, что заставляет их бояться и превозносить!

— Нет, девушка. Вы не будете брать заклинание «Большая Поломка»! Никогда и ни за что!

— Нуууу…

— Нет, я сказал. Только через твой труп! Поверь, я тебя небольно убью, в отличие от всех остальных. Это заклинание ты знать не будешь!

В загашнике у худой девицы оказалось нечто куда лучше. Нечто уникальное, до безобразия могучее и более чем ей подходящее.

— Бери это.

— Так им же никого не убьешь!!

— Бери говорю, потом спасибо скажешь. Такому в академиях не учат.

Заклинание «Драка», призывающее пылевое облако, внутри которого происходит, собственно, драка. Все, кого заклинание накрывает с головой, попадают в драку, получая урон. Идеально. Но! Снова спор.

— Мач, почему её? Смотри, вот «Ужасная Метель», она гораздо лучше!

— Нет. Сейчас объясню. Твоя «метель» очень долго читается, целых пять секунд. За это время я вполне могу оказаться с набранными монстрами совершенно в другом месте. Это раз. Она действует на очень большой площади и это, конечно, хорошо, но если какая-нибудь тварь из неё все-таки вырвется, то ты останешься наедине с этой обмороженной и очень злой тварью. Мне придётся оббегать созданное тобой заклинание по периметру. Понимаешь? Долго оббегать. Тебя покусают. Возможно закусают. Совсем.

— А «Земляной взрыв»?

— Нет, учи «драку».

— Но это глупо! Её эффект не зависит от показателя Интеллекта! Мач!!

— Он зависит от другого показателя интеллекта! Твоего собственного! Ох, слушай…

В кои-то веки я на Саяку зла не держал, да и она была предельно серьезна. Разучивание своих умений — это не фунт изюма, сделанный выбор обратно уже не воротишь. Но «драка» была универсальным площадным заклинанием. Попав под её действие, покинуть работающее заклинание было нельзя, пока оно не закончится. Более того, тех, кто получал тумаки и шишки внутри облака «драки» — не существовало для любых явлений внешнего мира, и вновь, пока оно не прекратит своё действие. Маскировка, защита, нападение, отвлечение внимания — мутное и странное заклинание было всем в одном флаконе!

К концу моего монолога Саяка уже сидела, состроив бровки домиком и явно сосредоточенно тыкала мыслью в кнопку изучения приёма, а сунувший в комнату нос Кинтаро пожирал девушку взглядом, имея на лице хохломскую роспись о желании немедленно взять её в жены, дабы отправить покорять города, села и пещеры драконов. Я самым хамским образом погладил бывшую ведьму по голове, а подростку показал язык — мол, моё! Тот скуксился, но затем неожиданно выдал предложение опробовать новый прием, хотя бы на местности. Благо это можно организовать, не отвлекая деда от баранки, хоть и попросив его снизить скорость.

У джипопагоды, как оказалось, был крошечный чердачок, который не мог быть ничем иным, как снайперским гнездом. Втиснувшаяся внутрь Саяка сосредоточенно запыхтела, а мы с Кинтаро прильнули носами к окнам второго этажа, готовые наблюдать.

Вскоре слева спереди от неторопливо трюхающего дома на колёсах, в траве на обочине вспухло пылевое облако, накрыв собой приблизительно 20 квадратных метров площади. Высотой оно было метра два. Нам послышались невнятные крики и звуки ударов. В самой пыли были заметны нечеткие двигающиеся силуэты, напоминающие замахивающихся, бьющих и получающих удары людей. Из облака то и дело высовывались руки, ноги, стулья и бутылки. Затем, спустя 15 секунд, облако рассосалось также быстро, как и возникло.

— Прикольно…, - удовлетворенно начал я, но тут же скованно замолчал.

Причиной, заставившей меня так поступить, был здоровенный жирный сурок, вынырнувший в стоячее положение из травы именно в том месте, куда Саяка приложила заклинание. Выглядел очень крупный грызун неважно — всклокоченный, помятый, с заплывающими глазами, пошатывающийся. А еще он совершенно точно был полностью шокирован произошедшим.

— Упс, — донеслось сверху виноватое от волшебницы.

Сурок повёл головой по сторонам, заметил нас, произвёл какие-то несложные вычисления, выстраивая логическую цепочку, а затем… заорал почти человеческим голосом:

— ААА!!!

— Животинку обидели…, - начал с удовольствием осуждать я Кинтаро и Саяку, но сурок снова не дал мне договорить.

Точнее сурки. Десятки здоровенных жирных тварей высовывались из густой зеленой травы, чтобы посмотреть сначала на орущего собрата, а затем… на нас! И взгляд их был очень далек от добра, всепрощения и межвидовой любви к ближнему!

— Дед Одаааай! — заорал сообразительный подросток, — Увеличь скорость! Срочно!!

— Да что у вас там?! — возмутился оябун, — То снизь скорость, то увеличь! Моя «Читозе» не любит, когда её дергают!

— Монстры, оябун! Много! — рявкнул я, видя, как сурки 14-15-го уровней оперативно собираются в преследующую нас стаю. Точнее, стадо. А еще точнее — орду!!

Джипопагода рванула с места, преследуемая всё набирающей силу ордой огромных сурков, возглавлял которую взъерошенный побитый грызун с двумя шикарными фингалами…

Глава 17

Иногда даже настоящие мужчины плачут. Один раз я видел, как рыдал самый настоящий слесарь, который к своим 53 годам уже дважды отсидел, а по молодости ходил в море. Кремень был, а не мужик, но… взял кредит и проиграл всё к чертовой матери в игральные автоматы. Дурак полный, что и говорить, но как он рыдал! Аж водка в стакане разбодяживалась.

Вот я сейчас, сидя под деревом, плакал еще горше. Скупые мужские слезы капали и капали на холодную оружейную сталь, дерево, кожу, а заодно и на мои штаны. Они неудержимо рвались из моих глаз вместе с горем и тотальным непониманием происходящего в этом мире. Хотя нет, понимание было, не было принятия. А без принятия стакана, как говорил наш старший по смене, смену ты не вывезешь, особенно если смена по окраинным коммуналкам!

Сквозь слёзы я уловил движение монстра, беззаботно шляющегося у меня под носом. Нет! Нужно еще раз проверить!

Схватив с колен залитый слезами помповый дробовик, я заученно приложил его к правому плечу, наводя мушку на подходящую и такую неаккуратную мишень!

БАБАХ!

Попал! Но…

Сильно потрепанная выстрелом бабочка 1-го уровня испуганно зашуршала от меня, трепыхая в воздухе простреленными крылышками. Крупная, конечно, аж с ладонь, но я-то её картечью 12-го калибра приложил, эй!!

Оружие с дымящимся стволом вновь падает ко мне на колени, а я опять захожусь в рыданиях.

— Ну, Крайм-сан, — отвлекается Кинтаро от игры в ладушки с довольной как стадо слонов Саякой, — Ну сколько можно? У вас не тот класс. Вы не можете эффективно использовать моё оружие. Вот я, как «оруженосец», могу использовать любое оружие… но и только.

— И только? — злобно глянул я на этого… этого одним глазом, — Автоматы, пистолеты, пулеметы, винтовки, гранаты, саперные лопатки, ножи… чем ты еще в этих сурков кидался? Из чего ты в них еще стрелял?!

— Вот, из дробовика, — невозмутимо кивнул подросток на своё заплаканное мной имущество. И вновь повернулся к Саяке!

В общем, моя мудрица и оябуний внук орду оскорбленных нами действием сурков оприходовали. Не за минуту, конечно, но, чередуя её облака «драк» с богатейшим арсеналом обыкновенного японского внука, вполне себе хорошо разобрали бесноватых грызунов, подняв Кинтаро почти полтора уровня, что в местных условиях было равнозначно упорному полугодовому труду. Сурков было реально очень много, они, по словам добродушно бурчащего Одая были «семейными» или коллективными, от чего и возникла такая прекрасная ситуация.

…вылившаяся в дружбу между бывшей ведьмой и мастером огнестрела, а заодно ввергшая меня в пучину скорби.

Все вокруг люди как люди, один я как дурак с мечом! И смартфоном!! А еще этот малолетний хитроглазый упырёныш наивно и упорно подкатывает свои шарики к Саяке! Хотя, последнее, скорее забавляет, чем напрягает.

— Нашёл! — раздалось от джипопагоды, носящей гордое имя «Читозе», — Мач-кун, Саяка-чан, идите сюда!

Возле нашего средства передвижения высилась здоровенная гора барахла, почти достигающая второго этажа домомобиля. Откуда это всё оябун достал и как собирается пихать назад — было загадкой, ответ на которую я скоро узнаю, но пока это особо не волновало. Нам с госпожой Такамацури предлагали переодеться и замаскироваться, так как в ближайших точках маршрута Тсучиноко светить наши имена и физиономии не планировал.

— Эээ…, - умно выразился я через пару минут, примеряя обновку.

— Ооо! — восхищенно сказали женщины и дети.

— А то! — гордо подбоченился оябун-барахольщик.

На мне был одета самурайская броня. Причем, не какая-нибудь классика из лакированного дерева и подбитого кимоно-поддоспешника, а лютый цельнометаллический её аналог черно-золотого цвета! С огромным рогатым шлемом кабуто, дополненным отдельной страшной маской на лицо!

«Краденный парадный доспех гвардейца даймё»

Минимальный уровень: 33

Материал — сумрачное железо, кожа рабагата, танцующая сталь, боевой шелк

Броня: 34

Свойства: Основательность, Большой вес, Анонимность

Описание: Этот доспех годится как для церемоний, так и для поля боя. Надевший его теряет право на собственное имя и лицо, становясь безликим воином, разящим клинком своего господина. Однако, он был похищен, и теперь, находясь в чужих недостойных руках, утратил почти всю свою силу.

— Прелестно! — прогудел я из-под шлема, — И зачем нужен доспех, утративший свои свойства?!

— Не все, — хмыкнул Тсучиноко, раскуривая трубку, — Твоего имени и лица не видно, а еще, насколько я знаю, этот доспех отлично защищает тело. Ты можешь использовать его в бою.

— Я чувствую себя неповоротливым металлическим чучелом!

— Не капризничай, Мач-кун, — отмахнулся оябун, — Сражаться в ближайшее время не придётся. Я просто хочу, чтобы мы не привлекали к себе внимания так близко от Библиотеки. Это в ваших интересах.

— Действительно, Крайм-сан, — подал голос улыбающийся Кинтаро, — В этой броне у вас не видно ни имени, ни класса, ни уровня. Вы опознаетесь как «Таинственный страж».

Эх… что делать. Попробую походить. Выглядело, судя по улыбкам окружающих, все паршиво. Чувствовалось тоже. Это же не нормальная броня, даже не латы, это самурайский доспех! Из него всё торчит и топорщится, пластинки лязгают, дыхание из-под кабуто вырывается с шумом, чувствую себя так, что постоянно хочется сказать: «Хьюстон, у нас проблемы, но ты можешь звать меня Робозад!». Неуютно, в общем. С другой стороны, по подсказке оябуна, я снял намордник, получая возможность есть и пить, но лицо при этом оставалось смутным и едва различимым пятном в тени огромного шлема. Хоть что-то хорошее.

Ладно, проверим главную функцию. Я извлек наружу свои старые меч и щит, встав в боевую позицию.

Ну да, конечно, так и думал. Строенное ржание. Хохотали зрители до упаду, заставляя меня мучительно краснеть под шлемом, замышляя возмездие, реванш и ответный удар. Ладно-ладно, будет и на моей улице праздник.

Праздник настал удивительно быстро, резко и решительно, после того как старикан с коварной ухмылкой извлек из-за спины наряд-анонимайзер для Саяки. Та, сначала оглушив нас пронзительным отрицающим визгом, предприняла попытку к бегству, затем долго лягалась, вопия о прощении, но, в конце концов дружба и мужская солидарность победили, от чего бывшая ведьма была не только облачена в наряд, но и лишена своей любимой широкополой шляпы. Жалобно всхлипывая, Саяка Такамацури стояла, густо краснея под взглядами обоих Тсучиноко… пускающих кровь из носа.

Мда. Мини-наряд французской горничной с кучей кружавчиков, пышной микро-юбкой и тоненькой полосочкой с прорезями на глазах, долженствующей обозначать маску.

— Мне стыыыыыдно! — жаловалась девица, распознаваемая Системой как «таинственная горничная», — Юбка слишком корооооткая! Декольте слишком большооое!

— Отлично смотришься! — показал я великой мудрице большой палец. Наряд Саяке на удивление шёл. Сейчас, под «выбором дамы», её худенькие формы великолепно сочетались с минимумом одежды. Юбка прекрасно подчеркивала длинные стройные ноги, декольте намекало, что в нём что-то есть, а отсутствие шляпы демонстрировало, что на голове вполне можно построить прическу, если постараться. Вон Одай уже протягивает ободок с кружавчиками.

Главное в таком наряде — не наклоняться…

— Маааач! — бросая опасливые взгляды на обоих Тсучиноко, Саяка вцепилась в край моего доспеха, — Давай поменяемся!

— Мне такое носить нельзя! — отрезал я, — Хвост выглядывать будет!

Похотливый оябун тут же поперхнулся, пуча глаза. Видимо, представил.

Городок Таназакура был как будто из влажных мечтаний уставшего от вечных драк ветерана борьбы с монстрами. Тихий, зеленый, настолько провинциальный, насколько это вообще возможно, он сонно был на нашем пути, демонстрируя отсутствие защитных стен и всякой прочей военщины. В воздухе витал запах свежего хлеба, однообразно радостных дней, наполненных миром и любовью, плюс еще какой-то усыпляющей фигни, от которой мне хотелось сесть в кресло-качалку и пить пиво, задумчиво посматривая на закат. Идиллическая картинка двухэтажного городка, к которому неторопливо и важно подкатывалась джипопагода «Читозе».

Впечатление слегка смазывали паникующие люди. Ну как люди? Эльфы, гномы, кентавры, человеки и прочая пакость со звериными ушами и хвостами, мирно живущая в подобных местах. Мне проще называть их людьми. Более того, удобнее. Почему? Потому что мы, рыцари и электрики, отличаемся широтой взглядов. Если у разумного женского пола отличная грудь, приятное лицо или его заменитель, красивые бедра и добрый взгляд, то это точно человек, так как впереди вполне может маячить секс. А зваться разным там гномо-эльфо-зверо-гоблино-демоно-ангело-бого-филом я не имею ни малейшего желания. Поэтому — все вокруг люди, все вокруг равны.

Нет, я уже как-то привык, что разумные время от времени паникуют. Вон та же Саяка даже сейчас паникует, пытаясь натянуть юбку пониже. Когда у нее получается спереди, сидящий в комнате Кинтаро глотает кирпич из слюны, а когда сзади — оябун за рулем бросает следить за дорогой. Но это явление нормальное и даже умиротворяющее, а вот почему все эти люди снаружи так нездорово оживляются при виде «Читозе»? Кричат, бегут, трясут руками.

На старом и сморщенном лице Одая вновь возникло выражение отстраненности. Ровно то же самое, с которым он смотрел на полсотни плывущих к кораблю бандитов. Старикан знай себе рулил, явно направляя домомобиль к центру города, а попутно клал собственный престарелый хвост на тот ажиотаж, что вызывал своим появлением.

«Это жжж неспроста» догадливо подумал я, глядя, как физиономия старика становится ну совсем уж неприступной при виде прущих нам в лоб мужиков, одетых в легкую латную броню стражей порядка. Вот что за мир? Уже и континент другой, и культур-мультур другая, и даже вон, собакомальчики вместо кошкодевочек бегают, а все стражники в практически одинаковых латах! Что тут, что в Хаис-Лумпуре, что в Гаватанарту!

Правда, обычно, бегущих куда-либо стражников не расшвыривает по сторонам неведомая сила, которой они неосмотрительно попались на пути, но здесь и сейчас некто, обладающий куда большей силой, наглостью или властью, взрывообразно раздвинул ряд трусящих вперед мужиков, раскидывая их по бокам…

…от своего бюста.

Навстречу джипопагоде, лоб в лоб, бежала на тонких длинных каблуках самая роскошная женщина, которую только можно было бы вообразить. Мелко перебирая затянутыми в черную офисную юбку-колокольчик ногами, эта секс-бомба, втиснувшаяся в офисный костюм деловой женщины, неслась, придерживая одной рукой очки, а второй крепко держа взятую наотлет папку! Почему наотлет? Да потому что прижать её к своей груди у бегуньи не было ни малейшей возможности! При каждом шаге этот твердый шестой размер выполнял такую амплитуду, что эта синеволосая женщина была вынуждена компенсировать боковой импульс бедрами, дабы оставаться на ногах! Получалось у нее это умело и привычно, но что говорить о непривычных нас?

Кинтаро, как и полагается пятнадцатилетним детям, лежал в отрубе с кровоточащим носом и явственной эрекцией. Костяшки пальцев деда Одая на руле побелели, а сам старик задышал часто-часто. Я лишь гулко икнул, а затем замотал головой, пытаясь вытряхнуть из нее образ секретарши, которая способна научить всему вообще. Впрочем, моя стойкость была обусловлена несколькими неделями нахождения в компании Матильды Шлиппенхофф. Но все равно, приближающееся вот это вот внушало очень сильное впечатление! Позади меня раздался невнятный звук чернейшей зависти от девушки в форме горничной.

Наша шайтан-арба с тихим скрипом тормозов остановилась, уберегаемая оябуном от тарана шестым размером в лобовое стекло. Носительница грудных орудий совершила лихой пируэт на одном из своих каблуков, гася набранную инерцию, а затем страдальчески-радостно завопила на всю Таназакуру и на близлежащие коровники:

— Господин мэр!! Как же давно вас не было! Вы приехали в самое нужное время!! У нас такое… такое!!

— Мэр? — тихо и гулко хрюкнул я в шлем.

— Цыц, Мач-кун! — не менее тихо пробурчал из похер-фейса Одай, — Мэр, значит, мэр!

— Мээээр? — жалко проблеял кто-то позади меня голосом пораженного в кору и древесину головного мозга. Прозвучало похоже на Кинтаро.

— Цыц! — громче велел Одай, — Не при посторонних!

Посторонние тем временем пытались протиснуться мимо меня внутри джипопагоды, но мой широкий и ершистый доспех колол синеволосую даму в грудь, от чего она шипела и топталась на месте, отчаянно шлепая меня папкой по кабуто. Тут мне на помощь пришла метла, вынырнувшая из-за спины и начавшая тыкать секс-бомбу в грудь. Та зашипела с утроенной силой, переключаясь с шлема на метлу. Пока шла эта небольшая война, Одай Тсучиноко со всем возможным достоинством выбрался из-за руля и принялся неспешно и с пафосом махать рукой из кабины, приветствуя скапливающиеся народные массы.

Люди, тем временем, уже потихоньку собрались, горланя что-то радостное и запуская первые пробные чепчики в воздух.

— Пустите меня! — тем временем пыхтела роскошная дама, пытаясь увернуться бюстом от уколов метлой в руках Саяки, — Это наш мэр! Наше достояние! Вы взяли его в плен?! Да как вы посмели!

— Не пустю! — решительно отвечала из-за меня Саяка, — Ты кто такая? Давай, до свидания!

— Спокойствие, только спокойствие, — гудел сильно недоумевающий я, решив, что всё происходящее пусть будет головняком чересчур многогранного оябуна, который еще и капитан, — Дайте мне выйти!

— Оно живое! — с ужасом взвизгнула секс-бомба, отпрыгивая назад. Каблуки эту роскошную женщину подвели, но руки горожан, поймавших её бережно и аккуратно за всё выступающее, помогли удержаться на ногах. Дама поправила очки, присматриваясь к нам, а потом охнула и выдала, — Таинственный страж и таинственная горничная?! Вы их нашли, мэр Тсучиноко?!!

Освободивший передний проход джипопагоды я замер в мучительном пароксизме непонимания.

— Да, нашёл! — торжественно и строго произнес стоящий перед простым народом и сиськами шестого размера Одай, скрещивая руки на груди, — Наконец-то нашёл! Поэтому, мне нужно спешить!

Толпа, благоговейно помолчавшая секунды три, неожиданно взорвалась таким фонтаном жалоб и предложений, что я еле подавил желание запрыгнуть назад в домик. Утихомирив табун граждан парой начальственных рыков, Одай встал на приступочку джипопагоды, выдавая торжественную речь. По его полным достоинства и явно не дутого авторитета словам выходило, что где-то там страдают люди, горят поезда, корабли бороздят просторы и вообще творится какая-то лютая дичь и беда, от чего вся надежда только на него, Одая, везущего этим несчастным спасение в виде «таинственных» нас. Поэтому, все граждане должны крепиться, сплотиться и держаться, пока он не выполнит данную давным-давно клятву, чтобы затем вернуться и сделать тут всем хорошо. А как именно, он сейчас расскажет…

На половине речи я сунул руку за спину, материализуя Книгу Всего. Отдав ей приказ, высунул руку назад и приступил к чтению интереснейшего тома «Как ни *хвоста* не понять и не подать виду». Через минуту я почувствовал, что на обоих плечах у меня повисли две легкие тушки — Саяка и Кинтаро тоже запоем читали. Время шло.

Краем уха я слышал, как дед грамотно отмазывается — по редким робким вякам из толпы картина произошедшего выстраивалась на ура. Как-то раз, в мохнатые годы, этот самый дед проходил мимо терпящего кризис города, ну и помог с бедой справиться. Сначала умными советами, потом командными матами, в общем — при деде внезапно все стало хорошо. И рожь заколосилась, и местные колхозницы начали дивно нестись и давать редкой величины удои… Так Таназакура и расцвела, превратившись в идиллию, которую мы сейчас наблюдаем. И видели это люди, эльфы, гномы и прочая фигня, и поняли, что это хорошо. А потом дед ушел, от чего все стало грустновато и тяжелее.

А потом вернулся, чтобы всё поправить. Но потом снова ушёл. Вот такой вот он падлюка. Эта мерихлюндия повторилась уже раза четыре, от чего окружающие джипопагоду, нас и Одая трудящиеся, хоть по-исекайски (то есть вежливо, восхищенно и нежно), но бухтели, не желая лишаться полезного деда. Шансов, правда, у них было маловато, старый опытный Тсучиноко властно и могуче гнул свою линию так, что возразить против как-то не получалось даже у синеволосой секс-бомбы. Но на последнюю вообще надежды было мало — у бедной женщины от присутствия в такой близи от деда ноги дрожали, и овуляция шла полным ходом. Кажется, она даже жужжала.

— Граждане Таназакуры! — вскарабкавшийся тем временем на подножку Читозе Одай простёр одну руку, обращаясь к окончательно окосевшим жителям города, — Я был очень рад видеть вас всех в добром здравии! Вы очень энергичны! Это радует моё старое сердце! У вас всё хорошо — я заезжал убедиться именно в этом! Живите счастливо! Ждите! Когда-нибудь я вернусь, чтобы выполнить все свои обещания!

Раздались неуверенные аплодисменты. Закрыв очень полезную книжку, я наблюдал сквозь смотровые щели кабуто, как народ друг с другом переглядывается с вопросительным видом. Наконец, когда Одай уже почти сунулся назад в кабину джипопагоды, раздался старческий бодрый голос, проскрипевший:

— Тсучиноко-сама! А что нам с демонами делать?!

Шо?!

Оябун высунулся назад с квадратными глазами:

— Шо?!

— Нас демоны одолевают!

— Бандиты житья не дают!

— Пришлые вояки хулиганят!

И тут толпу понесло, причем в буквальном смысле. Сначала они плотно зафиксировали наш транспорт своими телами, потом со всем почтением сняли с него деда, а затем… начали дуть ему в уши своими проблемами. Я вздохнул, вновь открывая книгу. Дети и женщины вновь повисли на доспехе, возобновляя чтение.

— Так!! СТОП!! — внезапно возопил капитан-оябун-мэр, — Я понял, что проблема у вас серьезная!! Остаюсь! Разойдитесь все! Немедленно! Я приду в мэрию с пятым ударом городских часов! Угарачака-тян, проследи, чтобы на совете присутствовал только необходимый минимум горожан!!

Толпа заволновалась, блея и неуверенно дрыгаясь туда-сюда. Дед нахмурил свои густые брови:

— Мне что, уехать?!

Вжух! И только клубы пыли, среди которых одна роскошнотелая синеволосая Угарачака пятится на каблуках к мэрии, обещая старому Тсучиноко взглядом такое, что я слегка старика возненавидел — если у него вот это вот в свободном доступе, то какого фига он на скромные мощи Такамацури слюной капает, извращенец бородатый?!

— Дедушка, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — с слегка подёргивающимся глазом осведомился выпрямившийся как струнка Кинтаро, — Мы же, вроде, просто едем к тетушке Сумие и бабушке Таме, которые меня много лет не видели? А?

— Потом-потом… — бормотал старичок, роясь в каком-то багажнике и страдальчески кряхтя. Глазом он при этом, незаметно от внука, опасливо на него косился, — Тут, видишь, у людей беда. Демоны у них. Бандиты. Мы ненадолго.

— Конееечно, господин мэр, — почти пропел пацан настолько ехидно-стервозным тоном, что я его аж зауважал.

— А ну тихо всем! — взвился оябун так, что Саяка аж попыталась спрятаться за метлу, которую теперь из рук не выпускала, — Так! Кинтаро! Стережешь нашу Читозе! Страж и горничная — со мной! Хотя… нет! Страж сидит с Кинтаро, а горничная со мной!

— Что вообще тут творится, оябун? В двух словах? — решил я все-таки прояснить хоть что-нибудь.

— Вы творитесь! — тут же гавкнул дед, — В городе посланники Князя Тьмы! Ищут Мача Крайма и Саяку Мотоцури! А также тут наемники из Гильдии Авантюристов по заказу Библиотекарей! Ищут… вас же! А еще есть прямые посланники Великой Библиотеки, которые не только ищут вас, но и пытаются узнать, какому именно Князю Демонов служат гости города! И что этот Князь Демонов любит носить в качестве исподнего! Ситуация — накалена!

— Так может ну его нафиг, Одай-сама? — робко вклинилась Саяка, держащаяся за метлу, — Поедем отсюда? Ну пожалуйста-пожалуйста?

— Я мэр этого города! — тут же надулся дед, — Тут и так все на соплях, так завтра еще сюда припрутся Ларисса и Ксения Донкревили, чтобы задать демонам пару вопросов. Только вот они не знают, что возглавляет посланников не много, ни мало, а Генерал! Знаете, что они могут сделать с городом? Не допущу!

Ох ты ж оперный кебаб!

Глава 18

Меня дёргали за какую-то выступающую детали брони, закрывающую предплечье.

— Не, ну чо они? Чо? — обиженно и грустно вопрошал меня дёргающий, продолжая своё, в общем-то, трогательное занятие.

Я его, безусловно, понимал, а местами так и вовсе сочувствовал, но ответить на вопрос ресурса пока не находилось. Он, этот самый ресурс, был весь направлен на практику по освоению первых глав недавно открытой мной книги «Как ни *хвоста* не понять и не подать виду». Кстати, я её решил сделать настольной, поэтому кратким дружным совещанием и дедовским произволом Кинтаро был заключен в джипопагоду, с наказом переписать книгу. Пристроив юного джигита в безопасную зону, старик Одай, оставив себе Саяку, дабы внушала окружающим своей «таинственностью», послал меня в люди. Помочь чем смогу. На мой робкий возглас, что как бы они все ищут конкретно меня, дед посмотрел, как на дурака, а потом даже сказал вслух, чтобы я проникся. Мол, пусть ищут, а ты говори, что давно со мной.

И это прокатило! Слава «таинственного стража Тсучиноко-сама» летела впереди меня, передаваясь из уст в уста, ну а здоровенный глухой доспех железного самурая вместе с рогатым шлемом наглухо менял голос, походку и представление о моих габаритах!

Нет, я эту книжку буду читать каждый день.

Первым на повестке срочных вопросов стояла ситуация на главной площади, где по традиции всех этих тихих исекайных городков была такая штука, как доска объявлений. Эта самая полезная штука стала камнем преткновения у двух заинтересованных фракций. Первая из них, сделав морду ящиками, сторожила доску. Точнее, прикрепленные к ней розыскные листы. Вторая хотела повесить свои листы, но первая ей не давала, потому что…

— Здесь это вешать нельзя! Уже есть заявка!

— А где можно?

— На доске объявлений!

— Так вот же она!

— На другой доске объявлений!

— Но она же в городе единственная…

— Ничего не знаю!

Этот диалог повторялся в разных вариациях уже раз, наверное, двадцать, потому меня и привлекли как постороннего эксперта. За бронированный рукав меня сейчас дергал никто иной, как огромный, серый и прямоходящий кабан, весом, наверное, килограмм в триста.

Демон. Глубоко обиженный непониманием творящегося произвола. Мне захотелось подарить ему книжку. Обязательно нужно будет размножить, когда на пути встретится типография. Такая книжка тут многим пригодится. Может, вообще начать её продавать? Озолочусь.

Противостояли демону вполне себе обычные люди, только с наглыми и заносчивыми рожами Стражей Великой Библиотеки. Ну или просто тех, кто успели первыми. На самом деле, рожи были скорее напряженные и встревоженные, так как награда на листках, которые сжимал в руке свиноподобный демон, была больше той, что указана у них. Уйти эти пятеро от доски боялись, а сам мега-Пятачок, одетый в безразмерные кожаные штаны и жилетку на голое тело, пытался найти мирный способ, как повесить свои объявы. Вокруг скучал с десяток горожан, которые вяло подавали советы той и другой стороне.

И это что — первейшая проблема в Таназакуре?

— Уважаемый Ж’ык Траххладым-сан 112-го уровня, — гулко заметил я, — А вы, уважаемые Стражи, 44-го, 46-го, 52-го, 53-го и 61-го. Рекомендую вам вшестером выйти за границы города и решить возникшую проблему путём яростной, гордой и справедливой битвы, в которой пролитая за правое дело кровь, выпущенные кишки, выдавленные глаза и почетная смерть станут наградой тем, кому придётся уступить.

— А?! — вытаращились на меня представители Библиотеки.

— Оо! — стукнул кулаком по ладони свинодемон.

— Ик! — почти хором сказали горожане, разом бледнея.

Почему-то представители книжников начали решительно отказываться от столь заманчивого предложения. Пожав плечами, я сорвал их листки с доски, давая зеленый ход просиявшему свинодемону. На робкие возражения тут же весомо прогудел, что как помощник мэра, призванный решить конфликтную ситуацию — решаю её, пользуясь авторитетом и должностными возможностями. Когда Ж’ык Траххлыдым-сан повесит свои листки, то Стражи, не согласные с такой постановкой дел, вполне могут вызвать уважаемого демона на дуэль, на которую тот вполне согласен. И даже хочет.

На розыскных листах, кстати, был я.

У Библиотекарей — хорошее, четкое двухцветное изображение, детально показывающее моё слегка вытянутое лицо и копну черно-белых полосами волос. Я хмуро и грустно смотрел с рисунка.

«Мач Крайм, Герой, Рыцарь Прекрасной Дамы. Пропал во время похищения Книги Всего из Великой Библиотеки. Особые приметы — жив, несет на себе клеймо нарушения контракта, тело покрыто длинными тонкими шрамами. В качестве оружия использует щит и меч. Разыскивается живым. Награда: 30 000 000 канис»

На следующей была изображена Саяка. Взъерошенная, с диким взглядом и жареной куриной ножкой в зубах.

«Саяка Такамацури, Великий Мудрец. Внучатая двоюродная любовница Героя Мача Крайма. Пропала во время похищения Книги Всего из Великой Библиотеки. Особые приметы — жива, несет на себе клеймо нарушения контракта, прожорлива, особо опасна. Разыскивается живой или мертвой. Награда: 12 000 000 канис за живую и 11 000 000 за мертвую»

Гм, кажется, не только я не поверил, что механизм Архива похерился сам по себе, а не с помощью шаловливых ручек (точнее жопки) некоей худой особы, у которой там вечное шило с случайным вектором.

На третьей листовке был изображен схематичный силуэт человека, на котором тщательно нарисованы были лишь очень знакомые черные трусики-танга.

«Разыскивается Князь Тьмы, известный пристрастием к ношению показанного нижнего белья. За достоверную информацию, подтвержденную доказательствами, награда: 300 000 000 канис»

Вообще, как мне кажется, разумные в этом городе изрядно зажрались, от чего просто-напросто обманули нашего доброго и отзывчивого оябуна, который вообще мог проехать мимо этой малины с оттопыренным в окно средним пальцем. Подумаешь, набежало немного посторонних в их сонную лощину, так нафига так паниковать? Что у нас следующее по списку?

Суккуб, буянящая в гостином доме.

Это уже было серьезнее. Знавал я как-то раз одну суккубу, которая была как раз генералом у Князя Тьмы, но она не производила впечатление той, кто будет буянить, тем более во время официального визита. А это, как я понял, какая-то местная процедура политического характера, что позволяла демонам (или людям) спокойно шлындать друг к другу в гости на пиво, даже несмотря на то, что это как бы враждующие расы. Следовательно, в гостинице меня уж точно не могла поджидать Лилит Митрагард, ассасин 272-го уровня, ну и генерал заодно. Да и вообще, та краснокожая рогатая дамочка произвела на меня благоприятное впечатление — приличная демоница была, правда, с фобией облысеть, но это здесь у каждого второго.

— Срамота-то какая! — с оторопью выдохнул я, смело ворвавшись в гостиницу.

И было от чего! Весь пол был в мужиках, лежащих вповалку. Это тревожное зрелище не очень меня встревожило, так как они были живы и одеты, даже шевелились, хоть и очень вяло. А вот та, кто их довёл до цугундера…

Эта… особа возлежала на стойке администратора пятой точкой вверх, выглядя при этом с натяжкой лет на 14!! Одета эта статья за совращение была в коротенькие черные шортики, высокие чулки, облегающие сапожки и нечто, что с большой натяжкой можно было бы назвать зародышем бюстгалтера, который долго болел в детстве, но потом так наврал в резюме, что его взяли на работу. Причем, с последней он справлялся на ура, так как демоница была настолько плоской в грудном отделе, что Саяка бы её взяла в лучшие подруги прямо на стойке!

Нет, я хоть и бывший электрик, но человек современный, а местами даже продвинутый и прошаренный. Много чего видел… на экране монитора тоскливыми зимними вечерами. Разное! Хентай тоже! Но, одно дело видеть рисованные картинки, сочиненные наглухо озабоченными японцами, для которых девственность в тридцатник нифига не диагноз, и совершенно другое наблюдать бесстыжую малолетку, которая хвостом домогается до ревущего от страха пацана лет 11–12!! И ум, пусть и ушибленный наотмашь этим миром, хоть и понимает, что этой пигалице может быть лет триста, да и вообще она демон за привычной работой, но опыт-то против!

— Ой! Какой большой! — восхищенно пролепетала обернувшаяся суккуба, пожирая меня взглядом, — Ты мне уже нравишься!

Глаза у нее из-за черной подводки были аж в пол-лица.

— А ты мне — нет! — пролаял я, пытаясь подобраться к поганке. Мешали этому стонущие тела, наступать на которые всем своим немалым весом я категорически не хотел, — Ты что творишь, зараза?!!

— Я? — суккуба-лолитка извлекла кончик хвоста из штанов всхлипывающего мальца, вообще не понимающего, что вокруг происходит, а затем смачно облизала сердцеобразный кончик конечности, — Плохо себя веду!

— Скучно тебе, да? — выдохнул я, приближаясь еще на шаг к стойке. Заболтать, пока не окажусь ближе, хорошая тактика. Надо же, такой интеллигентный, добрый и понимающий свинодемон и такая гадкая, пошлая девчонка!

— Очень, — развратная дрянь выпятила в направлении меня задницу, слегка ей повиливая, — Хочешь меня на-ка-зать?

— Ооо, я так тебя накажу… — многообещающе пробурчал я, доходя до стойки и хватая эти счастливо взвизгивающую статью подмышку, — Вовек не забудешь!!

Есть два вопроса, на которые в обязательном порядке должен найти ответ работник муниципальных служб, вынужденный из-за специфики своей работы чем-то заполнять простои, во времена, когда у всех почему-то всё работает. Первый вопрос классического характера, доставшийся народу из глубокого прошлого, звучит так: «Мечтают ли андроиды о электроовцах?». Второй же носит характер метафизического, но в моем случае уже прикладного характера. Звучит же он так: «Получают ли суккубы то же удовольствие, что доставляют своим жертвам?».

Моя изначальная ставка была на «нет». Полтора десятка одетых обессилевших мужиков, валяющихся на деревянном полу с блаженными выражениями морды лица, никоим образом не производили впечатление тех, кто прошёл соответствующий копулус вульгарис с этой самкой демона. Да и она сама, радостно орущая у меня под боком про «накажи, я была очень плохой», тоже не производила впечатление возбужденной или удовлетворенной женщины.

Вскоре, моими смелыми, решительными и исполненными праведной силы движениями было доказано, что суккубы — подлые, циничные, бесчувственные и расчетливые твари, для которых собственное сексуальное возбуждение является большим сюрпризом! Первый же критический хлопок одной бронированной ладони по голой бессовестной жопе демоницы привёл к её потрясенному «Ааааах!» и судорожным движениям небольшого, но 85-ти уровневого тела, которое почуяло, что творится совсем не то, что она хотела!

Однако, было уже поздно! Моя ладонь часто и с размаху лупила по хвостатому тылу попавшейся врасплох заразы, заставляя её слабеть с каждым проходящим критическим ударом! «Пошлость» извращенца класса С работала исправно, возбуждая и доставляя удовольствие реципиенту с каждым срабатыванием. А бил я от души, точнее, со всей дури, стремясь как можно быстрее обнулить у мерзавки очки здоровья!

Какого там! Здоровья у этого комка пошлости оказалось, как у слона!

Ладно, не мытьем, так катаньем! Я просто зашлепал уже без особой силы, зато с максимальной скоростью. Криты полетели буквально струей! … даже струйками.

Сначала эта мелочь еще шевелилась и дергалась, вопя как резаная, но довольно быстро расслабилась, начав получать удовольствие. Потом вновь задёргалась, когда поняла, что удовольствия как-то чересчур много, но это были бессвязные трепыхания попавшейся в силки птички — я монотонно и беспощадно лупцевал похабную корму зловредного демона в надежде если не выбить из неё дурь, то хоть наказать по-настоящему. За всю, как говорится, фигню и мелкого пацана в частности.

На середине экзекуции в занятую мной комнату отеля вломилась с метлой наперевес Саяка, олицетворяя всем своим видом воплощенную ревность, но, оценив текущую процедуру и уже сильно невменяемую демонессу, робко шмыгнула за дверь. Высунувшись оттуда, она, под звук мерных шлепков по продолжающему дергаться телу, сложила вместе ладони, молясь за упокой суккубы, а затем куда-то убежала, прикрыв за собой. А я продолжал. По моим прикидкам, мелочь уже получила удовольствия на сотню обычных женщин или на два бухгалтерских корпоратива для тех, кому за 40.

Когда рука бойца пороть устала, то пар шел от обоих — и от валяющейся в беспамятстве тушки суккубы и из щелей моего доспеха. В этот момент, когда я уже поднялся с кровати, оставляя на ней на-ка-зан-ную, в номер вновь вломились с оружием наголо. Два худых сутулых демона 45-го уровня, сильно напоминающих здоровенных синекожих гоблинов.

— Цумаки-сама! — хором взвыли они, вламываясь. А затем, разглядев, что на кровати битым тылом к ним, шепотом и с ужасом (и снова хором) добавили, — Цумаки… сама?

— Вы — следующие! — ткнул я в них пальцем. Вообще-то, просто обрадованный тем, что нашёл способ безнаказанно делать людям бобо не преступая закона… но меня явно восприняли в другом ключе. Сутулые и одинаковые, взвыв от ужаса, ломанулись на улицу.

Далеко эти два порождения адских глубин не убежали, встретив у входа будущего защитника и покровителя. Там стоял и озадаченно крутил головой и пятачком никто иной, как Ж’ык Траххладым, за широкой спиной которого они и спрятались, высовываясь оттуда и боясь меня, выходящего из гостиного дома.

— Таинственный страж-сан! — обрадовался мне как родному свинодемон, — А вы тут маленькую суккубу не встречали? Горожане жалуются, что она хулиганит! Я заставлю её прекратить!

— Она больше не будет! — металлическим голосом оповестил его я, проходя мимо демона.

— Хулиганить, да? — в спину донеслось мне наивно-напряженное, — Хулиганить, да? Таинственный страж-сааан?!

Возмущение не отпускало. Нет, я не ханжа, совсем не ханжа. Что бы ни было между мужчиной и женщиной любых разумных видов, если это происходит по взаимному согласию — то оно прекрасно! Но дети… дети!!

…у этих мелких засранцев и так слишком много халявы и радости. Секс и алкоголь только для взрослых!

Третьим и последним пунктом, стоящим у меня на повестке дня, была таверна. В ней нарушали безобразия и пьянствовали водку как приведенные Стражами наёмники из авантюристов, так и остатки демонического посольства. По словам неравнодушных горожан, чад кутежа там стоял такой, что у них родимые таназакурские березы сворачивались дугой по городскому периметру. Это надо было срочно прекращать, потому что никакой мочи нет, но я в местную рюмочную пошёл в последнюю очередь, имея от выкрутасов деда Одая плотное желание выпить. Кроме того, как известно, ни в рюмочную, ни в проститутошную нельзя ходить, имея какие-нибудь дела еще. Только под занавес.

Подозрения в том, что мне дули в уши, родилось еще на подходах к этому злачному месту. Во-первых, в сумерках было подозрительно тихо. Во-вторых, то тут, то там блестели глаза и морды городского населения, выглядывающего из окон, со скамеек, с местного поребрика и даже, тьфу ты черт, с парадных рожи вылазили. Выражение на этих исекайно-японских лицах мне не понравилось, потому как было оно насквозь саратовским. Именно такой недовольно-кислый взгляд бывает у бомжей, собирающих себе на опохмел…

Я сунул свой рогатый кабуто в таверну.

Затем высунул. Оглянулся посмотреть. Морды коллективно приняли еще более выжидающее выражение. Вновь заглянул в таверну. И вновь назад.

Ах вы сволочи нехорошие!

Внутри была тишь, гладь и божья благодать! Да, все три фракции, авантюристы, книжники и демоны сидели порознь, но народ мирно кушал самым благообразным образом, мирно пил пиво и чесал языками! Я своими глазами видел, как один из сутулых гоблинообразных демонов самым естественным движением убрал своё костлявое колено, когда мимо него пошёл один из авантюристов на задний двор до ветру. А вот Страж пытается призвать подавальщицу, но та не видит, так сидящий рядом с отвлекшейся девушкой мужик в капюшоне, явно какого-то воровского класса, тут же обратил её внимание на страждущего!

В таверне не было лишь одного — места для местных. Она просто была заполнена хоть и не до отказа, но еще одну компанию бы точно не вместила.

Эти… зажравшиеся таназакурцы просто-напросто зажрались до такого состояния, что у меня просто слов не нашлось, чтобы описать вот это вот! Они хотели, чтобы дед Одай выгнал из питейного заведения гостей, дабы попасть туда самим!

Ну город, погоди…

Зашел я, как к себе домой. Не с ноги, но уверенно и небрежно. Звеня всем надетым на меня краденым самурайским барахлом, протопал к стойке, слыша, как традиционно смолкают разговоры. Сел на предсмертно крякнувший стул. Отстегнул намордник, со стуком кладя массивную штуковину со скалящимися металлическими зубами на стойку. Спросил:

— Пиво холодное?

— Д-да, таинственный страж-сан, — бармен был щупл, несчастен и робок до стадии подхалимажа, — В-вам за сче…

— Нет.

Сказал я довольно громко, в тишине мой голос без металлического отзвука намордника, явно заинтересовал присутствующих. По крайней мере, тишина стояла вполне уважительная.

— Пива всем присутствующим. За мой счет. Повторять, пока не кончится. Ясно? Чтобы я пустых кружек не видел.

— Г-господам ава-авантюристам? — спустя минуту робко пискнул бармен, а я подумал, что упадок и декаданс в этом городе дошли до такой стадии, когда тупость и косность становятся новой парадигмой уютной снулой зоны комфорта, что принята деградантами за идеальную жизнь. Так, мне срочно нужно пива!!

— ВСЕМ! — рявкнул я, — И тебе тоже!

Бармен икнул и зафункционировал, подавальщицы засновали, пенный напиток потёк в кружки и жбаны. Довольно оперативно у каждого из на глазок пяти десятков клиентов заведения уже была зажата в руках, клешнях и лапах полная кружка.

— Господа! — поднял я свою, начиная усиленно врать первый тост, — Я рад, что вы здесь все сегодня собрались! Предлагаю выпить за то, что нас объединяет! За этот бесконечно красивый, щедрый, красочный и свободный мир! Выпьем же за Фиол!

Первая пошла хорошо, очень хорошо! Пиво оказалось терпким, холодным, до изумления вкусным, проваливаясь в мой слегка перетрудившийся об суккубу организм живительной струей бесконечно желанной влаги. Однако, наслаждаясь, я ловил на себе взгляды нескольких особо умных персон — мол, ну ладно, за Фиол выпили, а что еще может объединять библиотекарей, авантюристов и, ядрена вошь, демонов?! Ха, наивные!

— В своих долгих странствиях с господином Тсучиноко, мы испытали множество трудностей и преодолели великое множество препятствий! — залился я соловьем, — Мы странствовали по суше и воде (правда), не гнушались ручного труда (таскали контрабанду), делили одну корку хлеба на всех (каравай, но черствый), бились против многократно превосходящих сил врага (Плавающих якудза. Взглядами.), претерпевали муки (срали дальше, чем видим, вместе с этими якудза), оставляли позади верных товарищей (снова они)! Мы шли сквозь жару и холод (сквозняк из окна Читозе), чтобы в конце концов оказаться в этом благом краю! И пусть нас вновь зовёт вдаль дорога, но этим вечером, я хочу поднять второй тост! За верных друзей!

Друзья, что характерно, были тут у всех. Снова выпили, пошёл одобрительный гул. Бармен был слегка красен и нервничал, подавальщицы косили на меня глазом, разнося очередную порцию, а я сидел, чувствуя, как начинаю потихонечку расслабляться. Настроение поползло вверх, а вместе с ним и фантазия на тосты.

Выпили за знания, доблесть и отвагу. Выпили за мир и любовь (демонам очень понравилось, даже были аплодисменты). С дружным смехом выпили за жителей города Таназакура. Три раза подряд, чтобы те точно услышали.

Потом пиво кончилось. Совсем. Почти рыдающий красный бармен, от которого шёл пар, поведал, что всё, ближайший месяц он пустой. Я благодушно похлопал его по начинающим редеть волосам и осведомился, есть ли у него вино. Оно было, но дороже.

— Наливай, — приятно улыбнулся я мужику, — Всем наливай. Нет, в те же кружки. Давай-давай. Шнеля-шнеля.

Вино пошло тоже хорошо, но его хватило лишь на два круга. После первого в таверну ворвалась злая как скорпион… Генерал Демонов Лилит Митрагард, требуя в ультимативной форме объяснить ей, кто именно довёл её лейтенанта Кукуруми Цумаки до того необъяснимого состояния, в котором та пребывает? Я встал и объяснил, что суккубочка хотела удовольствий и они были ей доставлены. Краснокожая красотка, с которой мы уже третий раз встречаемся на жизненном пути, не поверила. Я предложил доказать.

Были овации.

Нет, Лилит отказалась, но внезапно устроила сцену, в которой запальчиво крикнула мне, что не все суккубы сосуды похоти и разврата, думающие только об одном. Растерянно оглядевшись в мертвой тишине таверны, генерал мучительно покраснела (еще сильнее), выдохнула, и… потребовала выпивки в виде какой-то хитрой спиртовой настойки запредельной цены. Второй круг она уже поднимала с нами.

Потом кончилось вино и началась Саяка, опоздавшая на пьянку. Глядя на дрожащие от обиды губы боевой подруги, я даже слегка подпитым мозгом понял, что дело — швах. Уж что-что, а пьянку бывшая ведьма любит как собака мясо, а тут все складывалось просто-напросто эпически, если не легендарно. Ум взвыл на высоких оборотах, из-за чего я начал сыпать идеями.

Первым делом был раскулачен злостный бармен, у которого на всей морде лица было написано, что заначка для горожан у него есть. И она таки оказалась, что позволило на некоторое время умиротворить великую мудрицу и чуть посильнее подпоить Генерала Демонов. Следующим шагом я, с парой волонтеров, совершил быстрый последовательный набег на аптеку, лавку алхимика и городской склад с НЗ. Повезло, что в каждом пункте назначения кроме нужных нам ресурсов жили и люди, этими ресурсами располагающие. Эти недовольные старые гномы, эльфы и прочая гадость, хоть и бурчали, протирая глаза и спрашивая, знаем ли мы, сколько сейчас время, но исправно брали деньги и выдавали товар.

Торжествуя, я вернулся в таверну, запросив помощи зала — а именно фруктов и специй, которые могли заваляться у присутствующих. У пятидесяти человек (кто пьет — тот людь!) много чего завалялось, что благополучно и исчезло в моем инвентаре, вместе с небольшим количеством вина и пятью бочонками зернового ректификата.

— Засим! — возвысился я над ожидающей толпой, — Объявляю Фестиваль Пьяных Сюрпризов!

А затем пошёл вдоль столов, расставив руки, как цельнометаллический Иисус, материализуя рюмки, в каждой из которых содержался редкий и высокоградусный напиток, сотворенный с помощью «колдовской изысканной кулинарии».

И грянула нормальная ударная пьянка, полная задора и тепла. Градусом вжухнуло сразу всех, даже меня, от чего воспоминания пошли урывками и скачками.

…вот высокая красивая Лилит, перегнувшись через стол, бодается лбами с «таинственной горничной» Саякой. Обе выкрикивают эпитеты. Бывшая ведьма хорошие, а суккуба плохие. Явно поминают какого-то общего знакомого. Болею за Такамацури.

…вот демоны вперемешку с авантюристами составляют на столе план штурма Великой Библиотеки, а гневно пыхтящие Стражи сооружают из подручной еды фортификации и баррикады. Народ пытается скандалить и спорить, но я, изъяв у полумертвого от усталости бармена пару игральных костей, быстро объясняю им правила, по которым ситуацию можно симулировать через выпавшее число, попутно придумав объяснение результату. Битва разгорается по новой, но участники охвачены азартом, а не злобой.

…вот заходит та самая шикарная синеволосая Угарачака с потерянно-возмущенным видом, а вот, спустя десять минут, неоднократно выпив, она уже сидит вплотную к Ж’ыку Траххладыму, и между ними определенно искра.

…вот мы сидим. Люди, демоны, генералы, горничные, заместители мэра, гномы и прочая гадость, дружно тянем «Выпьем зааааа Фиоооооол!». Нам всем хорошо, некоторых пробивает на слезу, подавальщицы делают массаж грудной клетки бармену, который безответственно прекратил функционировать.

Наконец, спустя некоторое время, когда за окном почему-то начинает светлеть, я вывожу простую исекайскую девушку с сложной судьбой из-за стола, после чего мы под ручку идём с ней дышать свежим воздухом. Лилит, умница, красавица, почти комсомолка, неровно дышит избытком выпитого и съеденного вниз, опершись руками на забор, а я нежно и умиротворенно поглаживаю её по спине. Наконец, мы идём куда-то в обнимку, а она мне заплетающимся языком объясняет, что устала, заколебалась и вообще пошло это всё нафиг. Я киваю, вместе со мной кивает мир, утреннее солнце нам ласково моргает белым глазом, а потом всё как-то разом гаснет…

Глава 19

Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха… Так вот, если бы отец был в состоянии, то он объяснил бы собственному чаду, что «плохо» — понятие очень растяжимое. Вообще, вся кривая взросления опирается на познание новых граней слова «плохо» и то, как люди с этим справляются. Или не справляются, молча страдая в своем безвыходном положении. Быть взрослым — это жить с осознанием простой и горькой истины о том, что как бы тебе не было в данный момент плохо… может быть еще хуже.

— Разоритель! Хулиган! Как ты вообще мог!

— Ыыы…

— Уму не постижимо, что ты натворил!

— Помолчи…

— Не помолчу! Ты завалился спать в доспехах! И шлеме! Храпел на всю Читозе весь день так, что у меня и Кинтаро голова болит! Саяка-чан, наверное, умерла! Вон она лежит неподвижно!

— Убей меня…

— Нет уж, терпи! Мне из-за тебя пришлось силком отцеплять от Читозе рыдающую Генерала Демонов, просящую увезти её от этого всего! Вот как можно за несколько часов натворить столько бед!

— Каких бед, оябун? — отлип от стенки джипопагоды я, чувствуя, как праведное возмущение дает мне сил, — Три задания. Каждое я успешно выполнил!

— Ты с помощью моего авторитета встал на сторону демонов, паскудник! — тут же рыкнул оябун, раздраженно сверля красными глазами дорогу перед гудящей машиной-домом, — Выступил как помощник мэра!

— Ну да, я и задания получил как помощник мэра! — раздраженно рявкнул уже я, баюкая в ладонях гудящую голову, — Что тебе, уважаемый оябун-сама, не нравится? Распря прекратилась? Прекратилась!

— В пользу демонов!! — взвыл белугой старик, — В пользу врагов всех разумных!

— Без четкого ТЗ результат — ХЗ! — гавкнул раздраженно я, — Я здесь новенький! В этом мире! Не судите меня строго! То у вас демоны враги, то по деревне бегают, то в посольства ходят! Определитесь уже!

Какое-то время у меня ушло для того, чтобы объяснить деду Одаю как суть термина «техническое задание», так и второе сокращение. Взбудораженные нашими криками женщины и дети вновь попытались уснуть/забыться в абсистентном угаре, но тут переваривший новинку оябун вновь начал клевать мой многострадальный мозг. Претензий по нафаршированной удовольствием суккубочке у него не было, но только в качестве отдельного эпизода. А вот последствия…

Если убрать из разгневанной речи Тсучиноко все нецензурные эпитеты, то выходило следующее. Пока он мирно пытался в мэрии вникнуть в творящийся в городе кризис, я в таверне оформил кризис, на фоне которого предыдущий вообще не котировался. Половина авантюристов захотели подать заявки в Стражи, половина Стражей захотели разорвать контракты и стать авантюристами. Таверну кто-то поджёг, после чего в Читозе, где мирно спал утомленный Кинтаро, неожиданно образовалась пьяная в стельку Саяка, тут же завалившаяся спать. В шкаф. Пьяные в клиенты приступили к тушению питейного заведения, что сплотило их еще сильнее. В ходе спасения таверны был случайно спасен и бармен, который всё-таки выжил. Это было тревожно, но терпимо.

Что было категорически нестерпимо Одаем, так это то, что его роскошнотелая заместительница Угарачака сбежала вместе с демонами на другой континент, ибо им поступил срочный вызов в виду каких-то больших событий прямиком на главном фронте. С одной стороны, именно наличие силовой поддержки в виде тех же демонов помогло старому хрену оторвать-таки товарища Митрагард от своего дома на колесах, но с другой — город-то остался без управления накануне приезда самих Донкревилей!

А Тсучиноко-то спешил! В итоге, когда деду прямо к повозке доставили некое дрожащее и закутанное в одеяло существо, согласное «на всё, только держите от меня подальше мужчин в доспехах», старый конь испортил борозду, поспешно подмахнув контракт о принятии существа заместителем мэра!

Ну а потом испортил воздух, увидев, что назначил своим помощником суккубу с мужефобией!

— Мне пришлось четырех баб в стражу принимать! — ругался Одай, — Она от мужиков писалась! А от мужиков в доспехах даже какаться начала!

Вздохнув, я содрал с себя рубашку, поворачиваясь к ворчащему старику спиной. Там, на спине, в схватке сошлись карасеголовый енот с яйцами и демонический тигр с запором. Сзади послышались звуки Кинтаро, получающего свой первый детский инфаркт.

— Это ты его еще спереди не видел, Кинтаро-кун…, - сонно пробурчала Саяка, отворачиваясь от лежащего в паре метров от нее и пускающего со рта белую пену парня.

— Старик, ты меня принял как члена якудза, — пробурчал я, покачиваясь, — Так вот, твои задания выполнены. Твой подчиненный запугал до усрачки демонического лейтенанта и бухал с генералом демонов. Саяка с ней чуть не подралась тоже. Мы что, плохо выступили, как члены Тсучи-гуми, а, оябун?

— Спрячь тело! — панически каркнул дед, едва не впечатывая джипопагоду в дерево. После того, как я спрятал свой эпический татуаж, Одай молчал минут десять, а затем выдохнул, — Уел. Я думал, Мач-кун, что ты не воспримешь все всерьез. Чего ожидать от Героя, который сговорился с Князем Тьмы, чтобы украсть Книгу?

— Эй! Не нужно гнусных инсинуаций! — тут же ожил я, залипавший в окно, — Я не крал Книгу, а изъял её, чтобы вернуть настоящему владельцу — верховной богине Аллеалле, выдавшей мне это задание. Ей она нужна, чтобы погрузить весь этот мир в глубины порока, разврата, щупалец и однополой любви. А Князя Тьмы я подставил… случайно. Трусы у неё украл. Случайно.

О, а вот и звуки взрослого инфаркта. Пока Саяка и Кинтаро с квадратными глазами держали руль, я пытался реанимировать пожилого оябуна. Это получилось только после того, как признался, что насчет погружения мира в тентакли и разврат я слегка преувеличил, мол, сама богиня хочет погрузиться, а остальное так, по остаточному принципу.

Деда с внуком спасли, Саяку и меня реанимировали кисло-соленым коктейлем из чего кисло-соленого нашлось, и дальше Читозе покатила с восстановленными в её потрохах гармонией и взаимопониманием. Старикана даже как-то попустило после того, как отпустило. Одай признался, что подозревал во мне враждебного человечеству дятла, который каким-то овощем сумел оставить себе героический статус. Единственная штука, которая заставила деда бросить планы по организации на меня засады, было то, что когда он под утро залез в машину, то увидел, как его собственный внук совершенно безнадзорно с моей стороны переписывает из Книги Всего что-то на бумагу.

Это настолько выбило Тсучиноко из колеи, что он решил попробовать во всем разобраться получше… но тут как всё закрутилось!

— А кто ты в следующем городе, а? — подколол я укладывающегося на футон старика, уступившего мне место за рулем, — Губернатор? Глава Гильдии Авантюристов? Снова мэр?

— Да брось ты эту чепуху, Мач-кун, — пробурчал, отворачиваясь от меня, старый скрытный оябун, — Ничего подобного!

Интерлюдия-чибик

— Ты что-нибудь понимаешь?

Вопрос был задан тяжелым тоном бесконечно уставшего человека. Его весом придавило даже взволнованно бегающую по собственному кабинету миниатюрную демоницу-мэра, одетую в платье до пола и тонкий полушубок нараспашку сверху. Она замерла, испуганно тараща свои большие глаза на двух сидящих в креслах совершенно одинаковых с виду женщин. Разве что у одной из них уровень был на единичку больше.

— За дверью полно мужиков с выхлопом изо рта, Ларисса. И они что-то от нас хотят, — вздохнула Ксения, — В мэрах тут запуганный суккуб. Демоны убежали перед нашим приходом. Как и сам легендарный Тсучиноко. Нет, я ничего не понимаю.

— Постой, мне один из наемников сказал, что с Тсучиноко были мужчина и женщина, со скрытыми именами! Может быть, это на…

— Нет, сестра. У «наших» уровни маленькие. Они бы и до 36-го не успели добраться, а тут…

— Д-да, — тонким голоском влезла в разговор двух усталых женщин суккуба. Ежась под их взглядами, она продолжила, — У о-о…одного из них, т-т-тог-го, что в д-д-д… броне! … у него силы было б-больше ста! Клянусь! Очень большой уровень! Честно! Я все расскажу! Т-только помогите мне здесь остаться! Пожалуйста!!

— Значит, и этот след утерян… — пробормотала под нос Ларисса, а затем хмыкнула, — Демон в мэрах?! Да еще и бывший лейтенант армии?! Да ни за что на свете! Раз ты дезертировала, а миссия вашего Генерала прекращена, то мы тебя просто казним.

Демонесса пискнула. Она, конечно, была на 10 уровней старше, чем любая из женщин, но её класс «соблазнительницы» для боя подходил куда слабее, особенно против своего пола. Да, Лилит Митрагард доверила ей высокий пост своего лейтенанта, но лишь потому, что Цумаки имела высокий самоконтроль, отпуская собственные инстинкты на волю лишь тогда, когда обстановка это позволяла. Как вчера… что кончилось таким ужасом!

Умирать она категорически не хотела. Настолько сильно, что…

— А если я расскажу, кто из Князей Демонов носил белье, которое у вас на листовках?! — решилась предать всех и вся Цумаки, — Вы позволите мне и дальше здесь оставаться?! Защитите меня?!

— Да мы из тебя сейчас просто всё выпытаем! — хищно и одинаково улыбнулись сестры, подскакивая с места и направляясь к суккубочке.

Правда, тут же остановились в полном замешательстве. Из коралловых нежных уст большеглазой прелестницы вырвался мрачный, тяжелый и лающий смех.

— Пытки?! — подбоченясь, смеялась суккуба. Её глаза засветились потусторонним красным светом, — Да я прошла через такое, чему вообще нет описания! То, по сравнению с чем боль — сущий пустяк! Вы, обычные люди, не выдержали бы одной десятой части того, что сделал со мной таинственный страж Тсучиноко! Хотите меня убить? Ну, идите сюда, чувырлы одинаковые, попробуйте! Я вас сама убью! Порву на ленточки! Распотрошу собственными руками! А ну идите сюда, сисястые бабки!!

Демоница воспарила в воздух, выставив из поясницы пару небольших черных крылышек и лупя хвостом по доскам пола. Когти на руках и ногах почернели и удлинились, становясь острыми как бритвы. Её отчаяние и пережитый ужас придавали ей сил, питая энергией на последний и окончательный бой, а вот её оппонентки неожиданно почувствовали, что не готовы к конфронтации. Последние недели у Черного и Белого Библиотекарей были чересчур насыщенны негативными эмоциями и событиями, а вот сна и отдыха в них было маловато. Кроме того, одна взбешенная демоница против двух волшебниц в замкнутом пространстве?

— Стой-стой! — Ларисса Донкревиль выставила перед собой обе руки, — Давай договоримся! Мы погорячились! Не у тебя одной были плохие дни!

Спустя десять минут обе вылетевшие из помещения нового (и дважды утвержденного!) мэра Таназакуры женщины брали в оборот жутко похмельных просителей, сжимающих в дрожащих руках как прошения о разрыве контрактов, так и прошения о зачислении в штат Стражей. Собрав желающих, сестры мухой подписали все протягиваемые им бумаги, а одного из оставшихся лояльными Стражей, внезапно повысили аж до полноправного Библиотекаря!

— Для тебя, Дурнанну-кун, будет отдельное задание! Доставить новобранцев и контракты с нашими подписями в Великую Библиотеку как можно скорее. А еще, держи, вот. Передашь эти бумаги из рук в руки Главному Библиотекарю. Найдешь его в госпитале. Будь со стариком аккуратен, Дурнанну-кун, ему не здоровится. Обязательно подгадай время, когда он будет в хорошем настроении и добром здравии!

— А-а… а что в этих бумагах, Донкревиль-сан? М-может… быть… вы?

— Нет. Это наши с сестрой заявления об увольнении. Мы отправляемся на континент Хелис за Князем Тьмы!

— Э… (массовый обморок)

В этот час и миг на континенте Эригаста легенда о Великой Библиотеке получила сокрушительный добивающий удар. Дальше сокровищницу знаний, в одночасье лишившуюся как самой Книги Всего, так и двух своих верных хранительниц, ждал лишь долгий мучительный упадок, что закончится забвением и смертью.

Но там, где умирает одно, получает шанс расцвести другое. Появится новая сказка, нечто, о чем разумные будут рассказывать перед сном своим детям, о чем будут шептаться жители Таназакуры в заново отстроенной таверне, то, чья история пойдет по миру, обрастая подробностями и небылицами как снежный ком.

Зваться же эта новая легенда будет…

«Легенда о Величайшем Застенчивом Мэре-Демоне»!

Интерлюдия

На душе было нестерпимо больно. Горькие слезы сдувало с щек встречным ветром, тьма, казалось, кидалась в лицо, а позади раздавались хорошо различимые азартные крики погони. Её преследовали, её загоняли, её травили!

Немыслимое, чудовищное, непостижимое унижение! И она даже не может призвать Святой Огонь, дабы покарать хоть кого-то из этих бесконечно наглых преследователей, потому что вынуждена держаться обеими руками за свое сидение, ломая ногти! Её подбрасывало, шатало, трясло, но деваться было совершенно некуда, но всё, что было доступно сейчас — это беззвучно плакать и, о высшие силы, надеяться на тех, кто бежал с её носилками сквозь высокую траву холмов.

— Быстрее! — отчаянно прошипела Тадарис, Святая Дева и бывшая верховная богиня этого прекрасного мира, — Быстрее!!

Те, кто несли её паланкин, и так прилагали все возможные усилия. Бывшие Герои, когда-то оставившие стезю приключений ради комфорта и богатства столицы Шварцтадд, теперь были низведены до статуса бесправных рабов, не могущих ослушаться своей повелительницы. Но сейчас… сейчас они, если бы только могли, то бежали бы еще быстрее! В погоне за бывшей богиней участвовали не только лучшие воины Шварцтадда!

Сейчас, сидя на бешено пляшущей подушке, некрасиво обхватив ногами бока носилок, Тадарис болезненно и отчетливо понимала, что совершила ошибку. Первую ошибку за свою долгую, безупречно-чистую и исполненную самых великих дел жизнь!

Нет, ошибкой вовсе не являлось порабощение этих жалких смертных, которые, потеряв благодаря Аллеалле статус Героев, стали её собственностью! Ха! Их новый статус, статус «Слуги Святой девы» был лучшим, что с ними случилось с тех пор, как они оставили предопределенную дорогу! Не карой, но милостью, возвратом смысла в их ворованные у нее вторые жизни!

Ошибкой не было даже то, что она, пользуясь связями и влиянием порабощенных, внезапно появилась в тронном зале Кратора Эгноса Диццендорна, императора Шварцтадда, прозванного Защитником Света. Немыслимая дерзость для обычного смертного даже самых высоких кровей, но величайшая честь, которой может удостоиться смертный — лицезреть саму Тадарис!

Император, огромный златокудрый мужчина в самом расцвете сил, принял её, гордо ступающую по плитам его тронного зала, принял не моргнув и глазом.

Даже когда она потребовала передать ей управление империей… только на время, нужное для победы над Князем Тьмы — это тоже не было ошибкой! Она, та, которую раньше звали Датарис, обладала знаниями, благодаря которым Шварцтадд, сплотив силы в единый кулак, смог бы опрокинуть силы Сатарис, чтобы на плечах отступающих демонов ворваться в цитадель, где она бы с легкостью нанесла бы поражение своей сестре с помощью специального умения!

Ошибка была после. Вначале император, жестом заставивший своих подданных у трона замолчать, начал неспешно и вдумчиво говорить… глупости. Он говорил, что не является тираном, а значит, и не может решать за всю империю, кого ей считать повелителем. Говорил, что стратегия одномоментного удара была давным-давно проработана и отклонена, так как настороженные собирающимися войсками демоны наверняка сами сплотят силы, из-за чего битва будет настолько жестокой и кровавой, что победителей не будет. Даже в случае победы обессилевший Шварцтадд разорвут в клочья соседи. Более того, под конец своей речи он… он!

Он попросил освободить бывших Героев, заявив, что они чрезвычайно нужны империи. Одновременная пропажа двадцати мощнейших воителей, ставших, к тому же, очень влиятельными и важными людьми, нанесет защищающей все разумные расы континента империи страшнейший удар. Без них, без этих Героев, настанет хаос в инфраструктуре, экономике и политике, нарушится баланс сил, страну, находящуюся в состояние войны, будут ждать дополнительные и очень серьезные потрясения!

И вот тут она не сдержалась!! Мало того, что этот паршивый императоришка осмелился отказать ей, бывшей верховной богиней! Вежливо, но непреклонно отказать ради такой мелочи, как его паршивая страна! Так он еще и потребовал её собственность! Тех, кого она лично выбирала для этого мира!

Вот тогда-то…

— Я сама разберусь с сестрой! — разгневанно бросила она через плечо, отвернувшись от трона и идя на выход.

— Сестрой? — в тотальной тишине задумчиво прозвучали слова Кратора Эгноса Диццендорна, императора Шварцтадда.

А затем золотоволосый гигант встал с трона, простирая руку по направлению к ней.

— Взять её! — прозвучал его приказ.

Тадарис, разгневанная и оскорбленная, совсем забыла про то, что их родство с Сатарис было очень большим секретом, который ну никак не должен был быть известен смертным!

Они смогли сбежать из столицы, совершили рывок до фронта, пересекли его, но оказалось, что за долгие годы войны, обе враждующих стороны наладили кое-какое общение для обмена пленными и сейчас, с помощью флажков и каких-то световых сигналов шварцтаддцы передали демонам информацию о связи Датарис и Сатарис! Сейчас за ней гнались и те, и другие!

Бывшей покровительнице хотелось рыдать. Крах всех планов! Ну чего стоило этой тупой смертной твари свалиться со своего трона ей в ноги, поклявшись в верности до гроба?! Чего стоило отправить бесполезных смертных торить ей путь? Ведь если бы Тадарис победила свою сестру, победила Князя Демонов, то смогла бы уйти на Возвышение, вновь став богиней, выбрав себе другой аспект существования, начав всё заново и вновь имея претензии на титул верховной! Все ошибки были бы забыты!

А теперь — всё пропалооо!

Тадарис, как сейчас звали одну простую Святую Деву с двумя десятками рабов и несколькими интересными умениями, вовсе не предполагала, что ход её мыслей может быть ошибочен. Что она, утратив как верховенство, так и божественную природу, сильно потеряла в глазах простых смертных, а уж жречества своего лишилась так вообще по собственной глупости. Ей, даже сейчас, на волоске от смерти или плена, трясущейся в ночи на деревянном балдахине, совсем не приходило в голову, что ошибок она совершила куда больше, чем одну.

…и сейчас эти многочисленные совершенные ей ошибки начинали свой чудовищный и хаотичный танец, который приведет неведомо что неведомо куда неведомо зачем.

В общем и целом, если взять одну большую ошибку, а потом засунуть в шикарнейшее тело синеглазой блондинки с торчащим пятым размером бюста, то получилась бы как раз Тадарис.

Разорвавшийся о выставленный магический щит позади улепетывающей процессии огненный шар заставил бывшую богиню испуганно взвизгнуть. Следом за осветившим их в ночи сфероидом враждебной магии тут же прилетели несколько молний и стрел света. Слуга, имя которого богиня не удосужилась запомнить, вскрикнул, прижимая руку к груди — его мана, с помощью которой он поддерживал динамическую защиту, скачком иссякла, даруя острое тянущее ощущение в груди.

— Левее! Берем левее! — отрывисто скомандовал другой Слуга, — Там скалы!

— Быстрее! — пролепетала Тадарис, внезапно поняв, что если что-то из этих смешных заклинаний попадёт в нее, то она неминуемо погибнет! Она же всего 18-го уровня!! Нет!!

— Унесите меня! Защитите меня! — были её следующие панические слова, — Приказываю сделать это во что бы то ни стало!

К собственному глубокому несчастью, сопротивляться им бедолаги Слуги не могли. Останься они Героями, не отними у них злая и бесчувственная Аллеалла этот благородный статус, то ни один бог или волшебник не мог бы им так открыто навязать свою волю с помощью магии, приемов и умений. Но эти люди, эльфы и гномы были пришельцами из другого мира. Та, что привела их души в этот мир, та, кто создала их тела, та, кто наделил их способностями — она имела над ними власть!

Поэтому, четверо самых сильных и боеспособных побежали дальше с носилками, стараясь затеряться в скалах, а 16 остались, встречая грудью накатывающую волну высокоуровневых солдат Шварцтадда и присоединившихся к ним демонов.

Бой был яростным и тяжелым. Полтора десятка пусть и бывших, но Героев, обладали широким арсеналом приемов, прекрасной экипировкой и богатым боевым опытом. Всё это им позволило завоевать новое место в жизни в столице одной из самых богатых и могущественных империй континента. Встав насмерть, Слуги Святой Девы вскрыли все свои козыри, защищая ту, которую хотели бы убить больше всего на свете. Они выиграли время.

…но это не помогло. Только в сказках вся погоня останавливается, чтобы начать бодаться с прикрывающими отступление. Демоны на огромных псах со красными глазами, скелеты с косами верхом на скелетах лошадей, рыцари на конях и маги на беговых птицах… много кто промчался мимо бывших Героев, вступивших в свой последний бой.

Носилки опрокинулись, с влажным треском ломаясь в сжавших их руках, отправляя бывшую богиню в короткий полёт, закончившийся на влажной траве. Оттуда она и восстала, практически нагая в своем насквозь мокром и облепившем её тело белом наряде. Глаза девушки раскрылись в ужасе, а руки безвольно опустились при виде приближающихся к ней десятков всадников. Её четверо последних Слуг встали в боевые стойки, готовясь отдать жизни, но руки Тадарис так и не вскинулись для вызова одного из её мощных заклинаний. Она просто… оцепенела, стоя под проливным дождем в ночи и глядя на приближающуюся смерть.

И грянул гром!

Жутко, чудовищно частый, он, вместе с резкими вспышками, доносился, казалось, под самым ухом! Тучи, огромные, густые, фиолетовые, казалось, спустились до самой земли! Льющаяся с неба вода приобрела странный вкус и дурманный запах.

А затем она увидела, как вылетают из седел рыцари, как рассыпаются скелеты на своих костяных конях, как визжа и воя улетают в темноту демоны и их волки! Иногда целыми, иногда частями. Гром, ужасно частый и безжалостный, с таким глубоким звуком, что у Святой Девы содрогалось все нутро, бил неведомой силой прямо по остаткам погони!

Затем все затихло, шум дождя вновь усилился, но тут же испуганно утих, когда ночь прорезал звонкий и мрачный… детский голос.

— Идём с нами, если хочешь жить!

Тадарис обернулась, чтобы тут же зажать себе в страхе рот. Над ней возвышался пятиметровый ужасающий монстр, напоминающий огромную толстую сосиску, увенчанную свиной головой и стоящий на крохотных по сравнению с телом задних ножках. В верхних копытцах чудовище сжимало какое-то огромной оружие, которым водило туда-сюда. Из-под черных очков на морде монстра-босса блеснул яркий красный огонек.

— Ты глухая? — вновь тот же детский голос. Бывшая богиня, собравшись с силами, отвела взгляд от большого чудовища, чтобы увидеть десятки других, поменьше. Но — волосатых, мрачных, носящих костюмы и черные очки. Они… молчали.

Девочка была маленькой. Мокрой, маленькой, тощенькой и несчастной, но только на вид. Ее глаза, выражение лица и уровень… Тадарис испуганно икнула, поняв, что ребенок будет пострашнее колоссальной свиньи, вооруженной огнестрельным бревном.

— Кто вы? — пропищала она.

— Мы — Армия Возмездия, — зловеще сказала ей кроха 173-го уровня по имени Ямиуме Кокоро, — И ты поможешь нам убить ту тварь, что привела в этот мир!

Глава 20

— Так! От меня не отходите, дышите ровно, ничего не трогаете и никого не задираете! Мы сюда на два-три дня, так что ведите себя максимально прилично! В городке Усаноо нет проблем и уж точно нет никаких демонов с библиотекарями и авантюристами! Да что там говорить, тут даже отделения Гильдии нет.

— Одай-сан, вы нас прямо как каких-то детей предупреждаете, — обидчиво скуксился я, глядя как перед нами вырастает очередной исекайный городок, но на этот раз, для разнообразия, прилепившийся к большой полноводной реке, неторопливо несущей свои воды, — Даже Саяка в Таназакуре ничего не сломала, не украла, не убила и не поломала…

— Эй! Я не такая! — возмутилась девушка, неловко мнущаяся в зале джипопагоды. Ей опять предстояло втиснуться в мини-форму горничной, что определенно мудрицу не радовало. Неправильная она какая-то. Вроде бы тут все должны тащиться от косплея и заголения частей тела, а вот товарищ Такамацури этого старается избегать, где только возможно, кроме постели. Кстати, о последней… давно что-то мы не занимались приличным развратом. В Читозе же дети и старики, да и в последнем пункте назначения как-то было не до этого. Нужно исправить.

— А кто вы в этом городе? — ехидно спросил я икнувшего деда. Вопрос оказался жутко актуальным для Кинтаро, который всё-таки переписал так понравившуюся мне книгу, от чего был многократно и героически похвален. Теперь внук навис над лысой макушкой своего скрытного и жутко многостаночного предка, капая ему на психику и требуя рассказать «всё, что он еще не знает».

Старик бодро отбрехивался, давил своим авторитетом на молодежь, обещал вскоре удовлетворить кинтарово любопытство, а затем всё-таки уболтал простодушного парня дать обещание. Хороший парень, этот Кинтаро, только молодой очень. Неопытный. Не знает, насколько сложна жизнь у взрослых, какие коленца она может выписывать и к каким компромиссам привести. Но кое-что я заметил…

— Учите меня искусству произносить речи, и я не буду подсказывать Кинтаро разные интересные вопросы, которые вам не понравятся, — уголком рта пробурчал я в насторожившееся стариковское ухо.

— Шантажируешь своего оябуна, засранец? — не менее тихо пробурчал дед мне.

— Что вы, Тсучиноко-сама, — сделал я красивые и честные глаза, — Ваш подчиненный просто горит желанием узнать больше о таком выдающемся боссе как вы! Разве можно ставить такое в вину? Я-то вам уже раскрыл душу!

— Сто тысяч канис, — буркнул жадюга, руля своей джипопагодой по окраине города. В центр он явно не планировал заезжать.

— Пятьдесят…, и я не буду подсказывать Саяке, чтобы она подсказала Кинтаро.

— Говнюк…, по рукам!

Хе-хе-хе! Нет, я бы заплатил и сотню, благо, что после пьянки в Таназакуре у меня еще полтора миллиона было, но немного подействовать на нервы слишком уж хитровывернутому деду было в удовольствие. Благо что он превратил нам и так тяжелое похмелье в адские пытки!

— «Внимание! Изучено новое ремесло: Оратор»!

Вот и ладушки. Искусство произносить речи, тосты и обращения никак не может быть лишним, с таким неслабым запасом очков уровней. Правда, прокачивать его будет той еще задачей, но иметь возможность присесть на уши народу и электорату так, как это сделал Тсучиноко в Таназакуре? Да это, блин, бесценно!

Читозе не спеша трюхала, подъезжая к комплексу строений, которые можно было назвать как караван-сараем, так и комплексом складов или миниатюрной фабрикой. Представляло из себя это слегка стоящее наособицу от города образование нечто в виде огороженного стеной форта с очень широкими и давным-давно распахнутыми настежь воротами. Из труб на крышах валил густой черный дым, а из подворья доносились крики и лязг железа. Натренированным ухом, высунутым в окно, я определил, что мы приближаемся не к логову бойцов кунг-фу, поселившихся в прачечной, а вполне себе к рабочему комбинату, где работяги на работяжном языке трудятся над непокорным металлом. Там ковали точно не хип-хоп.

Впрочем, при виде заезжающей на территорию пагоды, все многочисленные суетящиеся внутри строений и снаружи люди, гномы, эльфы и прочие прекрасные разумные тут же бросили своё занятие для того… ну правильно, именно для того, чтобы нацепить на свои чумазые лица восторженные улыбки. И начать орать хриплыми голосами радостные слова по поводу приезда некоего Тсучиноко. Вместо чепчиков в воздух летели пропитанные потом налобные повязки-веревки, покрытые машинным маслом, гарью и прочим трудовым налетом мужики орали, ничуть тем самым не отличаясь от водоплавающих якудза.

Я вздохнул, открывая переписанную Кинтаро книгу, и слыша два синхронных вздоха женщин и детей, пристраивающихся у меня за плечами. Впрочем, на этот раз молодому человеку не удалось погрузиться в утешающую мудрость книги, так как от больших ворот самого здоровенного производственного здания раздался радостный густой рёв:

— Папа приехал!!

Нам тоже пришлось оторваться от книги, чтобы полюбоваться на впавшего в шок подростка. Выглядеть Кинтаро Тсучиноко сразу стал плохо — посерел, пальчики задёргались, волосы на голове слегка зашевелились, глазки остекленели. А нам ему и выпить даже нечего дать.

— Я узнал, что у меня есть огромная семья…, - бессердечно прогудел я через забрало, вращая кабуто по сторонам. Разумеется, в исключительно воспитательных целях.

Дед Одай, вновь нацепивший на лицо маску непоколебимой суровости, бросил на меня укоризненный взгляд. Времени у него оставалось только на это, так как его ревущая от радости копия, лишь лет на сорок моложе, да килограмм на 60 тяжелее, уже почтительно и быстро выволакивала старика наружу, тряся своей кустистой бородищей с подпалинами. И… она была не одна. Еще два почти таких же низких и квадратных гибрида Тсучиноко с гномом скакали от другой пристройки, тряся руками, головами и бородами.

Наобнимавшись с сыновьями, дед вновь закатил речугу о том, что он тут проездом и что ему нужно дальше, причем намного, поэтому если мастера «Пристанища машин» проведут ему полный техосмотр вне очереди, то он будет жутко благодарен. Старика тут же начали уверять, что за мастерами не заржавеет и вообще, как только таинственный мужик с таинственной полуголой теткой покинут транспорт, так сразу всё и начнётся. Правда, вновь оторвавшиеся от папани плоды его греха с какой-то могучей гномкой, тут же вновь залезли в Читозе, выволакивая из нее коматозного Кинтаро — племяннику они радовались так громко, что у меня гудело под шлемом.

Само «Пристанище Машин» оказалось давней механической мастерской, где бородатые гномоподобные мужики управляли другими мужиками, чиня всё, от парохода до чайника, в чем и добились очень неслабых высот.

Спустя пару часов, после торжественного малого питейного события, призванного отчасти скрасить трудовому народу ожидание перед большим, Одай Тсучиноко отозвал нас с Саякой с этого праздника жизни, чтобы сказать… нууу, что мы тут немного лишние, так как роль свою уже сыграли.

— Вы можете денька три провести в Усаноо так, чтобы город остался стоять? — с плохо скрытой надеждой осведомился оябун, глядя как три его квадратных бородатых сына достают держащегося на честном слове и силе воле внука. Механики были откровенно дружелюбно настроены и искренне рады, но это не изменяло грустного факта, что каждый из них был центнером жилистой бородатости, неожиданно появившейся в жизни пятнадцатилетнего паренька. А мало кто будет рад внезапным трем центнерам бородатости, облепляющим тебя со всех сторон!

— Вот хватит нас того-этого! — недовольно заметил я, под кивки одетой под секси-горничную Саяки, — Мы сейчас пойдем себе спокойно в гостиный двор, возьмем много еды и пива, а ты за нами через три дня пришлешь.

— И что, прямо будете сидеть и пить три дня? — недоверчиво прищурил глаз Одай.

— Лежать и пить!

Саяка зарумянилась, а я счастливо и металлически хрюкнул в шлем. Старик завистливо повёл носом, отворачиваясь и отправляясь на спасение внука. Ну а мы отправились в Усаноо! Ура! Наконец-то выходные!

Маленький и уютный городишко Усаноо был как будто бы создан для того, чтобы в нем спокойно отдыхалось. Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, он пах цветами, провинцией и покоем. Одно из тех мест, где по неделе обсуждают захромавшую корову. Мы неторопливо пёрлись в центр этого маленького деревенского рая, а мое лицо под маской и шлемом неудержимо расплывалось в блаженную лыбу. Тишина, покой, еле шевелящиеся граждане, лениво волокущиеся по своим делам — сразу видно, что тут происходит только нифига. Сейчас мы забуримся в Саякой в гостиный двор, закажем по три раза всё меню, а потом предадимся обжорству и разврату, не беспокоясь за то, что кто-нибудь выпрыгнет из-за угла, чтобы нас чем-нибудь озадачить…

— Ыыыы! — малоинформативно, но внезапно сказал гражданин, пугающий Саяку до визга своим выпадением из-за угла. Выпав до конца, он съежился калачиком в пыли, а затем тут же захрапел.

— Алкоголь тут точно продают! — оптимистично поставил я диагноз.

Продавали, но не в гостинице, маленьком двухэтажном строении, оборудованном верандой и бабулькой, пьющей чай на этой самой веранде. Оценив нас взглядом сплетницы 200-го уровня, бабуленька бодро потыкала коротким толстым пальчиком с заведение через дорогу от своего дома призрения, объяснив, что жратву и выпивку нужно добывать там. Но и потреблять тоже, нечего мол ей крошки тащить на постели. Посмотрев в её блеклые голубенькие глазки, где давным-давно уже угасла память о временах, когда она нагая со случайным спутником на ночь вкушала холодные куриные крылья под младое виноградное вино, мы решили не спорить. Ночевать на улице не было ни малейшего желания, а шансы, что в этом селе найдутся другие гостиницы, были близки к нулю. Под крышу к гостеприимным сыновьям Тсучиноко мы не хотели категорически!

Зайдя внутрь питейного заведения, я остановился в недоумении. Показалось, что каким-то образом вернулся в свой мир! Нет, даже еще хуже, показалось, что в этот мир попало очень много моих бывших земляков из страны, которую умом не понять! С оторопью засунув бронированный палец в кабуто, я помассировал себе глаза, второй рукой удерживая рвущуюся вперед Саяку.

А нет, всё нормально, это обычные исекайные граждане, только не умильно-расслабленного вида с сонными добродушными глазами, и ртом, все норовящим сложиться в улыбке, а дико хмурые, злые и… какие-то невыспавшиеся.

Просто праздник недосыпа какой-то. Люди определенно надирался в надежде заснуть, многие клевали носами, но продолжали злобно цедить свои напитки.

Народ сидел молча, озлобленно сверля взглядами пустое место перед собой. Разговоров почти не было слышно. За стойкой стояла дородная мощная тетка с тем же большим недосыпом на лице, ожесточенно протирая тряпкой широкогорлый кувшин. Две хмурые девушки с шикарными бюстами и собачьими ушами сосредоточенно разносили алкоголь. Их пушистые хвосты волоклись за ладными попками, подметая пыль с пола. С кухни выглянул мальчик лет 12-ти. Мрачные глаза ребенка на осунувшемся лице прошлись по залу, после чего он тяжело вздохнул, прильнув лбом к косяку.

Что у них тут за глобальное горе такое? Любимый сельский пивовар, что ли, умер?

Девушка с собачьими ушами подошла к занятому мной и бывшей ведьмой столику, уставившись куда-то в пустоту. Подавальщицу немного покачивало, из-за чего я, под шипение Саяки, слегка залип на её колыхающийся за тонкой белой материей бюст.

— Добро пожаловать в таверну «Тануки и сладости» …, - заученно, но замогильным тоном пробормотала девица, — Что будут кушать и пить уважаемые гости?

— Еду и пиво! — звонко выкрикнула Саяка, победно задирая руки вверх. Я не возражал, в отличие от большинства сомнамбул вокруг, одаривших пространство еще более злыми взглядами. Навестись на источник звонкого звука у них сил явно не было.

— Много еды и пива. Всякой, — уточнил я металлическим басом, а затем спохватился, снимая намордник из-под шлема, чтобы продолжить нормальным голосом, — Мяса, пожалуйста. Вареного, копченого, жареного. Пива холодного. Овощей, сыр…

А вот договорить мне не дали. Видимо, голос с металлическим эхом сработал как катализатор для местных зомби, сигнализируя им, что в таверне появилось нечто необычное.

— Вы! — к нашему столику сорвался один из близко сидевших мужиков. Дородный, опрятно одетый, с натруженными руками и окладистой бородой, он тоже щеголял тенями под глазами и тремором пальцев, — Вы… вы из Гильдии Авантюристов?

— Да! — тут отгавкнулась от мужика Саяка, вцепившаяся в подавальщицу для уточнения моего расплывчатого заказа.

— Как хорошо, что вы приехали! — с этими словами мужик пустил слезу!

И ладно бы он один! Через пару мгновений мы оказались окружены галдящими и рыдающими от облегчения людьми, гномами, сисястыми девушками с собачьими ушами и прочьей… прелестью!

— Спасители!

— Избавители!

— Наконец-то!

— Я знал, что Гильдия нас не бросит!

— Мы дождались!!

Вот и мы ощутили то, что обычно достается Тсучиноко Одаю. Всюду сверкающие глаза, улыбки, дружелюбные жесты, и даже несколько грудей трясутся и подпрыгивают вместе со своими хозяйками. Такамацури, наблюдающая всё это действо с слегка расширенными под маской горничной глазами, неожиданно насупилась — девушка поняла, что пиво и еда задерживаются по неустановленным, но не имеющим значения причинам. Нужно вмешаться, она может и свою «драку» сколдовать.

— ТАК! СТОП! Тпруу! — заорал я, — Поправка — мы зарегистрированные авантюристы, но здесь только проездом! Если вы кого-то и вызывали, то не нас!

Вселенский облом и «как же так» воцарились на лицах присутствующих.

— Но… — убито протянул подскочивший к нам первым мужик.

— Еды! Пива! — злобно крикнул я, — А потом вы будете говорить, что у вас случилось! Затем вы станете уговаривать нас принять заказ, который отрядили в Гильдию, мы узнаем, что он сложный и за него мало платят, поэтому скажем «нет»! Вы начнете нас упрашивать, чем испортите двум невинным людям весь вечер, в результате чего вы озлобитесь, и мы озлобимся! В мире станет больше зла! Я не хочу, чтобы вы встали на эту скользкую дорожку!

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 2»

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 3»

Сработало. Человек страдающий от лишения привычных удобств типа воды, света, интернета, секса или хотя бы кровати, обычно недоволен сверх меры и жаждет возврата земных благ любым доступным путем. Мне это, как бывшему электрику, более чем известно. Как-то раз бабуля, у которой сгнила и посыпалась вся проводка, так не поверила моей рекомендации сменить её всю, что дошла в своих жалобах аж до мэра города, перепортив кровь нескольким десяткам людей и электриков. Знакомый врач рассказывал на совместных пьянках, что нечто подобное наблюдается и у людей, которые внезапно получают известия, что им больше нельзя сладкое, жирное, мучное или еще какую-нибудь вкусную хренотень. Мол, как жеж так, раньше всё нормально было?

Было. Но прошло. Смирись или сдохни!

Вот тут был именно тот вариант. Пока мы насыщались и заливались пивом, подошедший первым мужик изливал свои горести на наши ни в чем не повинные головы. Точнее мою, Саяке было плевать на внешние раздражители, она радостно отхлебывала пиво, а затем погружала моську в мясные закуски.

История, которую нам поведал мужик с забавным именем Татакака, оказалась простой, но странной и довольно-таки грустной.

Началась она проще некуда — в Усаноо пришла маленькая худенькая девушка с кошачьими ушками, не говорящая на местном языке. Добросердечная Зара-сан, держательница таверны, что сейчас остервенело полирует кувшин, приняла и обогрела бедняжку — накормив, помыв и дав выспаться. Бесплатно, потому как кроха лишь сидела кушала, хлопая глазками, но никаких денег не доставала. И не пыталась. Тогда Зара-сан решила, что ребенок болен, возможно, получив удар по голове, потому его и нужно везти в другой город, дабы врачи обследовали бедняжку. Но на этом самом месте всё покатилось к чертовой матери.

Как только таверна к вечеру оказалась заполненной, ребенок извлек из своего инвентаря какой-то музыкальный инструмент, затем ударил по струнам и… запел.

— Это было отвратительно, Таинственный страж-сама! — зарыдал заново Татакака, закрывая лицо руками, — Она визжала, хрипела, выла так омерзительно, что мы все решили, что это колдунья, призывающая демонов! Но нет, она была бардом! С трудом дождавшись конца песни, мы жестами попросили её больше так не делать!

«Ну да», тут же печально вздохнул я про себя, вспоминая, что мы с Саякой на этот континент были переброшены не одни, а вместе с девочкой-бардом, страдающей терминальной стадией тугоухости. Оная особа, будучи существом, необычайно ранимым по отношению к критике своего перфоманса, тут же убежала от нас куда глядят глаза… совершенно не имея никаких возможностей общаться с местными.

И вот, где мы её обнаружили. Как тесен мир!

История набирала печальные обороты. Скрывшись в ночи с криками, полными злобы и ярости, Мимика Фуому покинула гостеприимных жителей Усаноо точно также, как несколько раз уже покидала меня. Но, в отличие от Героя, обладающего двумя ногами, городу уйти было невозможно, поэтому вскоре она вернулась. И снова начала петь.

Сначала её просили. Потом умоляли. Потом за ней начали гоняться. Без всякого толку — девочка-кошка была чрезвычайно ловкой и быстрой, свободно ускользая от праведной мести горожан, забывших про покой и сон. А потом она прокрадывалась в городишко снова и снова, на поиски еды и, конечно же, для реализации своих песенных потребностей. Мерзкие вопли, полные хаоса и диссонанса, почти поставили Усаноо на край безумия. Горожане сплотились перед лицом неминуемой беды, собрали в кулак свое мужество, а затем — нанесли ответный удар. На якобы забытом подносе возле булочной вкусно пахли пять свежих булок, начиненных снотворным.

Мимику Фуому поймали, связали, запихали в рот кляп, а затем…

— Мы просто хотели посадить её в лодку и сплавить вниз по реке! — рыдал мужчина, лупя кулаком по столу, — Там, всего в двух днях плаванья, большой город Цурим! Наверняка бы там нашелся хоть один человек, умеющий говорить на её языке! Ей бы помогли! Её бы вылечили!

«Да фига с два», — дипломатично подумал я, глядя на натурально рыдающих тружеников, особенно на намокшую белую ткань блузок у подавальщиц, — «Скорее всего, эта наглухо отбитая кошкодевочка сцыт в трусы от счастья, что здесь никто не критикует её вопли на понятном ей языке».

— Но тут…, - все продолжал Татакака, — …нам помешали! Из леса выскочила огромная страшная белая девушка, которая побила всех мужчин и освободив эту… эту…

А затем обе персоны скрылись в лесу, оживленно переговариваясь между собой. И вот тогда для жителей Усаноо воцарился ад!

Они обитали где-то в лесу. Каждую ночь маленькая ужасная тень скользила по улицам Усаноо, распевая свои песни. Если же Зара-сан не оставляла на пороге таверны мешок с припасами, достаточный для двоих девиц, то Мимика начинала орать во всё горло, от чего плохо себя чувствовали не только люди, но и животные. Но если мешок был, то он таинственным образом исчезал, а песни…

…а они оставались.

И вновь в таверне стало мокро от слез. Рыдали все! Рыдал Татакака, рыдала Зара, рыдали девушки-подавальщицы с собачьими ушами, крупные слезы выступили даже из глаз Саяки! Впрочем, последнее я решил, похлопав её по спине, дабы выбить застрявший в глотке кусок. Прокашлявшаяся девица улыбнулась мне всеми зубами, а потом вцепилась ими же в роскошную жареную рыбину, слегка намоченную слезами подавальщицы. По-моему, ей было так даже вкуснее.

— Так… — задумчиво промычал я.

С одной стороны, моей вины в бедах Усаноо не было. Это всё Аллеалла, исказившая наш перенос в совершенно другое место. С другой стороны, я неоднократно уже слышал, как поет Мимика, от чего мне окрестных жителей было чисто по-человечески жалко. В общем, утро вечера мудренее!

Задавать рыдающим жителям вопросы о оплате труда даже не стал, просто обнадежив их, что утром схожу посмотреть, что за странная белая девушка теперь защищает певчую кошку. Это был правильный поступок — почуяв слабину (а слушал я внимательно, не перебивая и не ругаясь), жители Усаноо начали скапливаться вокруг меня с нехорошим лихорадочным блеском в глазах. Именно с таким на тебя смотрит человек, к которому ты собираешься прийти в понедельник, дабы починить электричество.

Смотрит в пятницу.

Заговори я о оплате — точно бы плакали бы наши с Саякой планы. А так мы, предупрежденные, а значит, вооруженные, сделаем всё, чтобы эта ночь была бессонной, но счастливой!

Через четыре часа, я, сытый и слегка выпивший, напряженно смотрел вниз под ужасающие и омерзительные вопли, несущиеся, казалось, со всех сторон. Диссонирующие, гадкие, нестерпимо ужасные в своей омерзительности вопли, в которых с трудом можно было угадать рифму и слова, звучали, пульсируя, в голове и других костях тела. Такамацури лежала ничком на кровати, едва ли не засовывая себе в уши подушки. Её пятая точка выписывала в воздухе кренделя, видимо, мысленно фехтуя с невидимой в ночи бардессой, но на меня это сейчас не оказывало ни малейшего воздействия.

Я стоял у окна и смотрел вниз. Лишь накануне прекративший зудеть и чесаться после нанесения татуировок хвост… спал. Точнее — был неподвижен. Как в мавзолее. Я его особо не винил, так как в голове не было ни единой фривольной мысли. Наоборот, она была полна серьезного, твердого и кристально-ясного желания.

Убить Мимику Фуому.

Возможно, медленно…

Глава 21

Утро красит нежным взором… а мы уже крадёмся с Саякой по покрытой росой траве, направляясь в ближайший от Усаноо лес с самыми кровожадными намерениями. Наши рты оскалены, наши пальцы скрючены, а наши сердца жаждут перемен… в организме одной маленькой кошкодевочки.

Ночь была воистину незабываемой. Невидимая и неощутимая тень металась по всему крошечному городу, с хорошо различимой радостью отравляя людям жизнь. Мимика Фуому пела, вопила и играла, иногда аккомпанируя себе стуком по черепицам крыш. Некоторые горожане, шатаясь от усталости, пытались вести нечто, отдаленно похожее на охоту, но этим лишь привели себя в полное изнеможение. Мы же мудро терпели всю ночь, завалив головы подушками и одеялами, но особого облегчения это не приносило — даже стихшие песни этой богами ушибленной заразы продолжали терзать нам мозг диссонирующими звуками!

Пылая местью, мы с бывшей ведьмой вознеслись на начавший нагреваться под лучами просыпающегося солнца холм… чтобы тут же уткнуться лицами в траву и захрапеть. Тут было почти тихо, только слегка шуршали ползающие змеи, стрекотали кузнечики, орали соловьи и хрустели чем-то мыши-полевки. В общем, было практически идеально.

Слегка отоспавшись и утолив голод тем, что завалялось в инвентарях, мы уже с слегка поутихшей жаждой крови начали целенаправленный поиск логова двух особ, явно оказавшихся здесь с континента Фелис.

Искать кого-то в лесу, даже небольшом, занятие жутко безблагодатное. Вокруг, блин, деревья! Они, блин, одинаковые! То есть ты смотришь направо, смотришь налево, смотришь назад или вперед — и вокруг одни деревья! Ориентировались мы по мини-карте магикона, от чего прочесывание всё-таки шло своим чередом, но уныния навлекало просто вагон. Полчаса, час, два… как-то вот совсем не вяжущийся с моим обычным приключенческим процессом жизненный эпизод.

— Мач, а ты меня любишь? — донесся коварный, неожиданный и насквозь предательский удар сзади.

— Лучше, — просипел я, с облегчением вспоминая, что на лице у меня здоровенный рогатый кабуто с маской, из-под которых не видно полное офигения лицо.

— Это как? — Саяка аж забежала вперед, чтобы симулировать откровенный взгляд глаза в глаза.

— Я тебя терплю, — честно ответил я ей.

— Ууу… — повесила девушка нос.

— А ты бы осталась со мной, не удваивай я характеристики? — хрюкнул в забрало я.

— Нет! — тут же последовал честный ответ с честными глазами.

— Ну вот видишь, товарищ Такамацури, — улыбнулся я, — Наши отношения строятся на трех самых крепких вещах в мире — выгоде, страхе и похоти! О какой любви может идти речь?

Девушка многозначительно хрюкнула, отворачиваясь и подставляя спину и то, что пониже, уже для моего коварного и подлого удара.

— А вообще, если так подумать, — размеренно начал я, — Ты же у нас получила жутко элитный класс! Тебя никто больше не назовёт недоучкой и бесполезной! Так зачем тебе дальше подвергать себя опасности в моей компании, а, Саяка Батьковна?

Получи, фашист, котлету! У меня от вопроса «люблю ли я», чуть шерсть вокруг хвоста не поседела! Сколько еще подлостей и гадостей мне подкинет этот мир? Нет, ну всё же нормально шло, вот откуда у нас во время охоты на вредителя, да еще и посреди леса, это внезапное «нам нужно поговорить»?

Нет уж, буду отучать! Если что-то работает — не трожь!! А то будут проблемочки!

Тьфу ты!

— Калиус златозубый, — внезапно охрипшим тоном доложила мне Саяка, вперившись остекленевшим взглядом в дерево. Её взлохмаченные русые волосы закрывали глаза, — Ломкая и пахучая древесина содержит в себе множество смол, часть из которых пригодна для изготовления клея, необходимого мастерам-изготовителям деревянных големов. Подсохшие щепки калиуса… могут много лет… отгонять насекомых… если их… положить…

Я присмотрелся к дереву, об которое заклинило лохматую партнершу.

«Стифенсигалис кулинарный»

Ах ты…

Подзатыльник праведного возмездия уже летел по направлению к чересчур хитрозадой горничной, но акт возмездия оказался прерван… звуком.

Неподалеку кто-то заливисто хохотал молодым женским голосом.

…и ему подпискивали мерзким, гадким, но таким знакомым сопрано Мимики Фуому!

— Сиди здесь! — тут же проинструктировал я Саяку, великодушно добавив, — Услышишь шум — беги на подмогу! Если я эту стерву сам скручу, то тебя позову!

…и ввинтился в кусты, переходя в режим «коварного пластуна».

Место две дамы для своего лагеря выбрали просто прекрасное — залитую солнечным светом полянку прямо посреди леса, совсем небольшую, но зато с пробегающим через нее чистым и звонким ручейком. Натянув пару плащей на колья, они получили нечто среднее между навесом и палаткой, где и были покиданы как спальные мешки, так и остатки обильного пиршества. У бандиток здесь всё было устроено просто великолепно, в наличии был даже мангал, составленный из крупных камней, в котором сейчас еле курился дымок. В общем, все намеки на то, что две молодые и красивые женщины вкусно покушали и хорошо выспались… присутствовали.

Правда, челюсть мне пришлось ронять всё равно. Кроме знакомой (и ненавидимой) мелкой и незрелой фигурки бардессы-неудачницы, на полянке присутствовала также еще одна девушка, которая также была мне знакома. Мощное атлетичное тело, покрытое короткой белой шерстью и вольготно разлегшееся на траве, принадлежало существу, которое в этом мире зовут кицуне. Человекоподобная же форма, мизер одежды, алые глаза, да демонстрация жизнелюбивого веселого характера быстро напомнили мне, что именно эту девушку, каким-то собачьим органом тоже занесло именно на этот континент с родного Хелиса!

Рюука Какаротто, первая и единственная в мире кицуне класса «варвар», а также, если уж не очень заморачиваться политесами, моя хоть и недолгая, но всё-таки подруга. Нежный, ласковый и наглухо отмороженный зверь с манией собственного физического развития, неистово желающая стать самой сильной. Нельзя сказать, что желание у неё расходилось с делом — валяющаяся на траве и травящая байки кицуне была 48-го уровня!

Впрочем, перспектива призвать лису в союзники была мертворожденной — на мне был доспех, скрывающий имя, класс и уровень, а снять его я не мог. Рюука, мягко говоря, не отсвечивала интеллектом дальше маленькой будочки для справления естественных нужд, а значит, что, скорее всего, выступит на стороне валяющейся по траве от смеха бардессы, если я её внезапно и коварно атакую.

А НЕ атаковать в данном случае я не мог! Согнувшееся в «подкрадуне» тело уже само пошло вперед, нацеливаясь на выпяченную в зенит пятую точку противно ржущей нарушительницы общественных покоев! Глаза просто не могли оторваться от демонстрируемого миру (и мне!) места!

Пока тело хищной тенью скользило к жертве, я лихорадочно делал сложный выбор.

Меч? Нет! Я, черт побери, не убийца, а обычный, пусть и в прошлом, электрик! Ну и Герой какой-никакой, но Герои не тычут в откляченные жопы девочек мечами!

Нефритовый жезл в форме фаллоса? Да! Нет! Он слишком большой, длинный и толстый! Получится ничуть не хуже меча!

Шприц?! Да, тысячу раз, да! Подарок богини отольет этой злобной мелкой стервочке все слезы контуженных ей мышек! Но… нет. Банально жалко переводить артефакт божественного уровня на какую-то крикливую чучундру, просто-напросто испортившую мне ночь.

Решение возникло, когда я уже накрыл своей бронированной тенью крохотное содрогающееся от смеха тельце. Когда-то, давным-давно, японские аниматоры сняли одну гениальную сцену, а потом вокруг нее настрогали 720 эпизодов! Идеально!

Указательный палец, получивший некислое утолщение от одетой на нем бронированной перчатки, с размаху погрузился в удачно подставленное и наиболее приятно поющее отверстие Мимики Фуому!

— «Внимание! Критический удар! Активирована Пошлость! Удар из скрытности! Мимике Фуому, барду 39-го уровня наносится 36 ед. урона!»

Хорошо вошло, целиком. Пипец котёнку, срать не бу…

— Аййййююююююаааа!!! — оглушительно звонко провизжала бардесса, скрываясь с полянки длинным вытянутым прыжком. Точнее, если уж брать в расчет именно впечатления, то это был не прыжок, а взлёт, так как уходила она по прямой траектории, визуально не предполагающей скорой посадки. Тем более, что держалась пострадавшая обеими руками за пострадавшее, а ноги её были поджаты к груди.

Визг довольно быстро утих вдали. Я гордо распрямился во весь свой самурайский доспех, а затем приблизился к ручью, дабы пафосно встать около него на колено, чтобы сунуть покаравший вредительницу конец в воду. За процессом тихо наблюдала недоуменно вращающая головой Рюука.

— А где Мимика? — попробовала выяснить ничего не понявшая кицуне.

— В угол поставил. За плохое поведение и ужасное пение в общественных местах, — металлическим басом важно ответил я, не особо понимая, что делать дальше. С одной стороны, начало экзекуции положено, вредительница сейчас не должна быть в форме для оказания сопротивления. С другой стороны, в наличии встающая на ноги белоснежная атлетка, до которой начинает доходить, что произошло нечто незапланированное их дуэтом.

— Эй, да нормально она поёт! — возмутилась девушка-кицуне, утверждаясь на ногах, — А ты кто такой?!

Полностью опешив и растерявшись от такого заявления, я судорожно искал, что ответить, но продолжить мне не дало внезапное появление Великого Мудреца, которой наскучило сидеть в кустах.

— «Призыв драки!», — недолго думая, вякнула Саяка, погружая миролюбиво стоящую воительницу в облако пыли, из которого тотчас послышались удары.

А затем гордо посмотрела на меня.

— Бежим! — тут же сформировал я новую политику партии, хватая великую мудрицу за что придётся и устремляясь прочь.

— Ма-ма-ма-ма…, - попыталась Саяка выразить своё отношение к происходящему и мне в частности.

— Никаких имен! — рявкнул я, работая ногами. Так, заклинание «драки» работает 15 секунд, у нас есть еще в запасе… 20. Пока «варвар-берсерк» придёт в себя, пока вспомнит, что случилось, пока определит, кто виноват и что делать… да не, даже больше. Минута, наверное.

— Мояяяяя пооооооопааааа! — раздался над лесом плачущий и тоскливый вой.

Ладно, секунд сорок.

Рюука Какаротто очень сильная и добродушная девушка. Только вот, это никак не изменяет факта, что её силовой класс и взрывной темперамент великолепно сочетаются. А еще она упорна в преследовании своих целей, иначе бы точно не набрала бы так безумно быстро столь высокий уровень, буквально приблизившись к планке, на которой многие местные с удовольствием уже вешают топор на стенку, начиная наслаждаться старостью и креслом-качалкой. До того момента, как великая мудрица обеспечила девушку-варвара мордобоем, у нас были хоть и очень небольшие, но все-таки шансы убедить широкицуне в том, что кара Мимики заслужена. Сейчас уже…

Позади меня, на фоне продолжающей жаловаться всему лесу Мимики, раздался полный ярости вой кицуне, только что отхватившей по морде и не давшей сдачи. Максимально неудовлетворенный вариант!

Драпаем!

Абсурдные ситуации уже становятся нормой, а это мне не нравится! Я хочу тихо-мирно кромсать толпы слабых монстриков с Саякой, постепенно становясь больше, ширше и круче, но тут то богини со своими заданиями и наградами, то архимаги угрожают, то деды хитровымудренные со своими предложениями. И что в итоге? Я на ровном месте якудза, при этом удираю от собственной подруги, раскрыться перед которой мне не позволяет здравый смысл! Вместо вдумчивого наказания мерзкой певице получилась какая-то поспешная подлость, а теперь еще и нужно уносить ноги, чтобы она мне не аукнулась! Варвар 48-го уровня — это нифига не шутки!

В город я ворвался как монголо-татарское иго — с шумом, топотом копыт и визгом от растрясенной девушки, который довольно быстро стих, так как конечной точкой врыва стала таверна. Там мы и заказали у умирающей от желания выспаться Зары-сан много всего вкусного, что и уселись потреблять. Вот жеж местная ответственная культура — вместо того, чтобы упасть мордой обо что придётся и дать храпака, всё население работает, пусть и с предельно низким кпд.

Каким-то образом Рюука нас выследила, потому что ворвалась в трактир, снеся к чертовой бабушке дверь, буквально сразу после того, как мы с Саякой допили первую кружку пива. Нападать с разбегу широкицуне не стала, вместо этого предпочтя в лучших традициях подойти и нависнуть, пожирая нас обоих кровожадным взглядом. Из-под её густой шерсти синяков видно не было, но подзаплывшие глаза девушки намекали, что фингалы имеют место быть!

— Вы! — атлетка обвиняюще вытянула в нашу сторону палец.

— Мы! — не стал отрицать я.

— Трусы! — выдала оценку происходящего Какаротто, — Подлецы!

Хозяйка таверны, слегка раздуплившаяся при звуках неизвестного языка, с интересом разглядывала взбешенную кицуне.

— Ну, на самом деле, — начал проявлять дипломатию я, — Мы не хотели тебе ничего плохого. Случайно вышло. Я потому и убежал, чтобы не нагнетать ситуацию.

— Что вы сделали с Мимикой?!! — изошла на истошный крик девушка-«варвар», с размаху стукая обеими руками передо мной по столу.

— Начали наказывать, — покосился я на увлеченно чавкающую Саяку, — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Как насчет того, что ты посидишь здесь с моей подругой, а я её найду и… закончу?

— ЧТО? — Рюука натурально подавилась словами, замерев в своей позе так, что её покрытые шерстью увесистые полушария закачались у меня перед носом.

Эх, и что ж она свою человеческую форму-то не любит?

Это я додумывал, уже вылетая из таверны после удара огромной металлической дубиной.

— «Рюука Какаротто наносит вам 112 ед. урона»

Вылет получился вылетом, так как произошел в отсутствующую теперь дверь. Кувыркаясь по дороге и гремя как опрокинувшаяся повозка жестянщика, я меланхолично подумал, что идея прикрыться населенным пунктом оказалась провальной. Взбесившаяся кицуне, хоть и державшаяся до этого момента на остатках морально-волевых, восприняла мой намек на продолжение экзекуции её попотравмированной подруги чересчур близко к сердцу, но в штыки. Поэтому, плюнув на все возможные штрафы, санкции и кары от местного уголовного кодекса и вломила мне по самое не балуйся.

А теперь вон, выскочив из дверного проема многострадального общепита, несется ко мне с дубиной над головой!

А не, уже не несется, а получает тумаков в облаке «драки», которую наколдовала выглядывающая из той же таверны жующая Саяка!

Ладно, тогда просто свалим куда подальше, возможно даже реку переплывем, а в город вернемся через двое суток к отбытию Читозе. Жестами я показал товарищу Такамацури курс действий, но… был ей неверно воспринят.

— Ведьминская кишечная бомба!

Одно облако совместилось с другим, став игриво фиолетового цвета, а меня пробил холодный пот. Такого я бы никому не простил.

Прости, Саяка. У нас всё складывалось хорошо, но судьба — бездушный механизм, ломающий человеческие жизни. Я запомню тебя молодой, умеренно симпатичной и с этой полоской вяленого мяса, свисающей с краешка твоих прелестных губок!

А затем я драпанул так, как никогда в жизни!

Улицы, переулочки, перекресточки, деревья, всё это замелькало перед глазами в бешеном темпе. Люди, коровы, собаки и прочая сельская живность шарахались в разные стороны от такого бегущего меня, удивленно тараща свои страдающие от недосыпа глаза. Пару раз пришлось перепрыгнуть повозки, запряженные удивленно мычащими волами, гнома, заснувшего на ходу, Кинтаро, бредущего куда-то с мечтательным выражением на лице…

Прости, Кинтаро! У нас всё складывалось хорошо, но судьба…

Ну, что тут поделаешь? Я человек взрослый и понимаю, что дружба и отношения не длятся вечно. Всё рано или поздно заканчивается. Меняются обстоятельства, место жительства, у вас появляются дети… в общем, быт и работа диктуют, по какому руслу будет течь твоя жизнь. Рано или поздно русла расходятся, поэтому, как бы это грустно не было, общение затихает, встречи становятся всё более редкими и вот, наступает день, когда ты перестаешь поздравлять человека с днем рождения. С этого момента, можно сказать, всё кончено.

У нас тут слегка другая ситуация, но Саяка, наверное, уже ушла на радугу, а у мелкого Тсучиноко шансы выжить чуть повыше. Надеюсь, его всё-таки минует чаша сия, умереть девственником — это кошмарно.

Как вырвался из города, так бег пришлось корректировать из-за появившегося сзади и завывающего как баньши неопознанного белого объекта, летящего по моему следу. Стратегия «уплыть» приказала долго жить, а стратегию применить «коварного пластуна» я придумал слишком поздно, только когда злая как пять миллионов похмельных китайцев Рюука уже нашла меня своим жаждущим мести взглядом. Как у нее получилось так оперативно справиться с Саякой и… последствиями её бомбы, я не знал, но это сейчас было глубоко вторичным делом!

— Остановись! — тут же заорала белая кицуне, на что я ответил лишь еще более сосредоточенным громыханием вдаль.

Только вот… она не отставала от слова «совсем»! Я на холм, и она туда же, я по полю, и она за мной! В итоге пришлось закладывать широкую и очень нервную дугу, чтобы вновь спрятаться в Усаноо, а то у меня стратегия перехода в скрытный режим нереализованная!

Впрочем, несмотря на то что умная мысля пришла несколько опосля, всё шло хорошо, но ровно до того момента, как я уже врывался под исстрадавшиеся от бессонницы кущи тихого заштатного городка. Позади раздался полный жажды крови писк «Удар диссонанса!», после чего нечто, вляпавшееся в меня сзади, заставило большой самурайский доспех загудеть, как царь-колокол. Я покатился кубарем, лихорадочно пытаясь собрать мысли в кучу, а тело сгруппировать для очередного получения размашистого дубинного удара, но его почему-то не было. Кое-как встав, попутно тряся головой, отхватившей акустический удар, я сделал несколько шагов, после чего случилось страшное.

— «Мимика Фуому, бард 39-го уровня наносит вам 24 ед. урона умением „Сковывающий выстрел“! Ваше передвижение замедленно!»

Всё бы ничего, я бы понял и простил происходящее, но вот только короткий металлический болт, выпущенный гадкой, тощей и кошкообразной вредительницей, торчал ровнехонько из колена, только сзади! В голове пронеслось страшное и я замер как кролик, глядя на прыгающую с места Какаротто, вознесшую свою дубину в жутком двуручном замахе. Кажется, это будет бобо…

— «Магическая пуля»!

Зарядом энергетической картечи почти долетевшую до меня кицуне отбрасывает куда-то вбок, а Саяка Такамацури, выросшая праведным ангелом мщения за спиной перезаряжающей арбалет Мимики, вовсю лупит ту так и не возвращенной деду Тсучиноко метлой!

Бам! Бам! Бам!

Кошкодевочка визжит, прикрывая голову руками, а великая мудрица сосредоточенно метелит её так, что пыль стоит столбом!

— Гадкая!

Бам!

— Противная!

Бам! Бам!

— Подлая!

Бам! Бам! Бам!

Здесь уже пришлось вмешиваться мне. Саяка выступила прямо божественно, но этим перевела фокус агрессии очухавшейся кицуне на себя. Покрытая белой шерстью девушка в тряпичном купальнике зафиксировала себе цель в запыленной микроформе горничной взглядом, а потом рванула к ней так, что создала ударную волну на старте.

«По зову сердца»

Вжухиваюсь бедром в низколетящую лисицу, имитируя столкновение «оки» с медведем. Помятые и с небольшим полученным уроном разлетаемся по сторонам. Саяка истошно визжит — стоило бедняжке на секунду отвлечься на свою неминуемую смерть, как сгруппировавшаяся Мимика вгрызается своими зубами ей во внутреннюю часть ляжки! Нет, боль-то жутко притуплена, пока есть очки здоровья, но всё зависит от нежности места, куда нанесено повреждение!

Принимаю на щит уже полновесный удар двухметровой дубиной от Какаротто, вновь переключившейся на меня. Один, еще один, следующий, критический, вынуждает проехаться сапогами по дороге. Тяжко, но бить хоть недолгую, но всё-таки подругу, я не хочу. Особенно, когда есть выбор. А он есть — на нас с Саякой работает её «аура веселья», очень неплохо подстегивая регенерацию очков здоровья и маны, а кроме этого, я могу почти в любой момент рвануть к своей «даме сердца» приемом, чтобы взрывообразно увеличить регенерацию.

Нам нужно лишь дождаться, пока селяне Усаноо вызовут своих стражников — Рюука уже натворила бед достаточно для ареста! А как её посадят в кутузку, ничто не помешает нам продолжить анальные кары некоей Мимике Фуому!!

Слышен истошный визг кошкодевочки, на который я слегка отвлекаюсь, продолжая бегать от зубодробительных ударов кицуне. Брошенный взгляд показывает, что кусаться с натягиваемым на голову нижним бельем весьма неудобно, особенно если это белье надето. Особенно, если оно надето на совсем недавно и совсем сильно пострадавшую часть тела!

— На меня смотри! — рычит девушка-варвар, нанося мне шикарный боковой удар своим металлическим дубинатором. Лечу вбок, поднимая дорожную пыль, замираю на какую-то секунду, а затем, рывком уйдя от свирепого карающего удара сверху вниз, подскакиваю к противнице вплотную, убрав щит в инвентарь.

— Обнимашки! — радостно дышу Рюуке в лицо из-под шлема.

— Пусти! — рычит та, с красными от гнева глазами. Она сильна, очень сильна, наверняка действуют какие-то усиливающие варварские «фишки», но мои голые 116 силы передавить не может.

— Сейчас отпущу, — пыхчу я, глядя то как Саяка с метлой противостоит окончательно обозленной Мимике, выхватившей кинжалы, то на подбегающую к нам толпу, — Вот потерпи чуть-чуть.

Широкицуне каким-то шестым чувством понимает, что дело табак, поэтому начинает лихорадочно оглядываться по сторонам, мотая вместе с собой бронированного меня. Видя толпу жителей Усаноо, среди которых мелькают вполне себе стражники, Рюука Какаротто понимает, что события доразвивались до весьма невкусного итога. Только вот свалить с болтающимся на шее колючим и здоровенным самураем у нее уже не получится никоим образом!

— Думаешь, вы победили? — внезапно бросает она мне в лицо.

Красные глаза кицуне вспыхивают ярким голубым светом, а рот, полный острых зубов, оскаливается в злорадной усмешке.

— «Запретное искусство: Вызов на бой!» — горланит Руюка.

Кто-то на секунду тушит белый свет, после чего я обнаруживаю себя в очень-очень странном месте и без всяких белоснежных девушек в руках.

Глава 22

Был бы на моем месте писатель, он бы наверняка смог как-то поэтично и одухотворенно описать картину места, в котором мы оказались. Именно мы, причем вчетвером. Странное умение Рюуки перенесло её, меня, Саяку и Мимику сюда, заодно разделив наши с ней объятия. Впрочем, быстро поняв, что сияющий круг, в центре которого я, как и остальные, стою, мешает выйти за его пределы, я занялся тем, что открыл пасть пошире и начал удивляться обо всё, что вижу, искренне жалея, что электрик, а не писатель.

Во-первых, мы были в космосе. В самом натуральном, насколько я мог понять, ибо когда-то совсем недавно, но именно отсюда и началось моё путешествие по миру, носящему имя Фиол. Это легко можно было понять, так как кроме бездонной черноты над головой и сияния бесчисленных звезд, там болталась сама планета, причем довольно недалеко. Но писатель бы сказал: «Это не так удивительно, как всё остальное». Моя версия была чуть проще: «Да полная фигня по сравнению со всем остальным!»

А во-вторых, было это самое «всё остальное». Шестеренки, передачи, странные ящики, пыхтящие паром и мигающие разноцветными лампочками. Стрелки, спицы, шпалы, рельсы, геометрические фигуры, всё из металла, всё — в движении! Мы оказались в недрах какого-то колоссального работающего механизма!! И «колоссального» было отнюдь не для красного словца! Всего-то в полусотне метров за спиной горделиво стоящей и скалящейся во все 98 зубов Рюуки, мерно ходил по кругу металлический стержень, чьи размеры превышали высоту и объем Пизанской башни! А уж некоторые из шестерёнок, которые я мог различить со своей позиции, вполне могли соперничать не только с колесами обозрения, но и с небольшими странами, вроде Монако!

Я сразу понял, что просто замечательно, что звука творящееся вокруг механическое мракобесие не производит, как и вибраций. Скорее всего, нас бы просто порвало в клочья ударной волной от ударных движений некоторых из этих «деталек». Еще двумя хорошими новостями были возможность дышать и, как ни странно, пол, выполненный из широких металлических листов бронзового цвета, с круглыми выпуклыми заклепками.

— Ты чиво наделала?!! — раздался истошный крик… Мимики Фуому. Бардесса, держась за многострадальную худую задницу, круглыми глазами смотрела на свою товарку, а прижатыми кошачьими ушами сигнализировала всем вокруг, что напугана до усрачки.

— Этому искусству меня научил старик-наставник! — хвастливо заявила Какаротто, не делая попыток сдвинуться с места, — Седой, горбатый и худой эльф, отправивший меня на этот глупый континент! Не волнуйся, Мимика-чан! Как только мы победим этих подлецов, то приём вернет нас обратно! Можешь драться смело, не опасаясь, что они вновь пустятся наутек!

По лицу Мимики было крупными нецензурными буквами написано, что она очень даже «ЗА», если мы с Саякой пустимся бежать, а драться ей как-то не хочется. Ушибленная старым горбатым эльфом лисица тем временем наслаждалась своим словесным поносом, объясняя своей подруге (бывшей?), как именно работает её приём «Запретное искусство: Вызов на бой!». Работал он просто как тапок — а именно перемещал всех участвующих в конфликте в случайную зону, из которой невозможно было сбежать. Последнее было граничным условием. Закрытая зала дворца, внутренняя территория давно потухшего вулкана, да хоть летающий остров! Главное — что никуда противники друг от друга не могли деться, пока один из них не победит! Хотя в такое место её, Рюуку, заносит впервые…

Пока круги ограждают каждого из нас, но это лишь временно — защита даёт возможность подготовится к грядущему бою и привести мысли в порядок.

Звуки голоса кицуне прервал удар ладони по кабуто. Выполнить это по лбу мне было откровенно сложно, поэтому пришлось типа бить себя в район уха, чтобы вызвать нужный звук. Завладев тем самым вниманием всех остальных, я решил прибегнуть к древнему искусству избегания мордобоя — дипломатии.

— Рюука Какаротто, — открыл болтологию я, — и Мимика Фуому. Я слышал о вас обеих. Только вот… если репутация бандитки, воровки и звуковой террористки полностью заслужена, то Какаротто-сан вроде слыла доброй, порядочной, отзывчивой и честной девушкой. Что сподвигло воительницу с высокой личной целью заняться бандитизмом?

— Ты слышал обо мне? — уши Рюуки встали торчком, — Правда? Ах да, точно, мы же понимаем друг друга! Ты с Хелиса, Таинственный Страж? Впрочем, неважно! Я…

— Да я тебя выпотрошу! Убью! Зарежу! Болт от арбалета в ж… ой! — Мимика в ярости кинулась на ограждающий её барьер, — Я — бард! Я пою! Для людей!

— Для каких людей ты поешь, выдра недоношенная?! — раздался вопль ярости от Саяки, до этого момента тихо сидевшей в своем кругу, — У тебя самый мерзкий, самый противный, самый гадкий голос из всех, что я слышала! А я родилась и выросла в деревне ведьм, ты, паскудница!!

— Я тебя живьем сожру, уродина-горничная!!

— Мечтай, говно-певица!

Начался безобразный… срач, в котором гордо доминировала Саяка, действительно имевшая просто колоссальный опыт скандалов среди женщин. Она втаптывала то краснеющую, то бледнеющую кошкодевочку в прах и пыль, заставляя ту кидаться на барьеры с зубами настежь. Я за предыдущие чудесные встречи помнил, что у Мимики оценка качества её пения является очень больным местом, даже если её просто просить «этого» больше не делать, а уж если критика идёт прямо и именно теми словами, которые это пение заслуживает…

— Жопоголосый котёнок!

— М-мряу!! Убьююююю!!!

— Да тебя надо с двух сторон кастрировать! Чтобы не пела и не размножалась!

— ЫЫЫЫ!!! Убью!

Продолжалась перепалка недолго, но обоих девчонок завела по полной. Теперь уже две тонкие фигурки, одна из которых была совсем небольшого роста, уже пожирали друг друга глазами. Фиолетововолосая Мимика извлекла из инвентаря небольшой арбалет, а Саяка… достала метлу, несколько раз ей демонстративно шкрябанув металлический пол, с намеком смотря на оппонентку — мол, время убирать мусор. Кицуне хрипло хихикнула.

— Мы удачно нашли друг друга, Таинственный! — выкрикнула она, — Маленькая любит петь, а я люблю драться! Только вот что-то мало желающих выходить со мной на бой! Так что готовься, мы скоро начнем!

И вот тут я почувствовал, что начинаю всерьез сердиться. То есть, мы имеем в наличии две козы-вредительницы, каждая из которых самым наглым образом паразитирует на обычных людях? Простых, ни в чем не виноватых, живущих своей жизнью? Более того, тех, кто нашел, накормил и обогрел эту тощую мелкую гадость? На фоне функционирующей вокруг нас машинерии, подобное признание казалось еще более жалким, низким и отвратительным, чем оно было на самом деле.

Есть только одна вещь хуже соседа с перфоратором — это здоровый и физически крепкий сосед с перфоратором, которому ты не в состоянии выразить всю глубину глубин его неправоты. И даже в этом случае есть варианты, особенно если ты — пришедший со смены электрик.

У меня варианты были.

— Саяка, — еле слышно прошептал я, — Как только начнем — сразу на них «драку».

— Угу! — энергично кивнула девушка.

Тем временем светящиеся круги вокруг нас начали мигать, что послужило сигналом нашим противницам начать подготовку. Мимика начала бренчать на извлеченной гитаре, выкрикивая названия усиливающих песен — для выносливости, для регенерации, обостряющую внимания, воодушевляющую. У Рюуки всё было попроще — подняв над головой свою двухметровую дубину, покрытая белой шерстью девушка накладывала на себя боевые усиления собственного класса. «Ярость», «боевой дух», «непреклонная воля»… и что-то там еще.

Затем… круги потухли. И именно в этот момент я молниеносно сменил краденный парадный доспех гвардейца даймё на свою старую слабую и давно уже неактуальную броньку. Взглянул на разинувшую рот кошку и лису, презрительно скривился и крикнул:

— Вы меня — разочаровали!

А затем атаковал. Сразу, рывком «по зову сердца», влетая с головой в облако тумаков и пинков, молниеносно забабаханное Великим Мудрецом.

Это были очень даже болезненные 15 секунд! Мне вполне ощутимо засветили и в глаз, и по ребрам, и в нос заехали прямо как полагается, несколько раз замечательно пнули, а под конец наградили настолько четко попавшим хуком, что из глаз брызнули звезды. Но, всё-таки, я этого ожидал, поэтому вытерпел, а как только пыль начала развеиваться — бабахнул своим «пламенем страсти» под синхронные вопли девиц, у которых моментально начало припекать! Как только вспышка в форме сердца погасла, я от всей души пнул под задницу очумело вращающую головой побитую Мимику, запуская ее во второй полёт за сегодня, а затем использовал еще один рывок «по зову сердца», чтобы оказаться вплотную к Саяке.

Ощутив, как регенерирующие свойства ауры Мудреца и моего рывка к «даме» заработали синхронно, выпрямился, указывая бывшей ведьме на дымную дугу следа оставшуюся после подпаленной бардессы:

— Фас!

Воинственно хрюкнув, Саяка взмахнула метлой, устремляясь в погоню. А я молча пошёл на дымящуюся, побитую и ошарашенную Рюуку Какаротто, стоящую с опущенной на пол дубиной. Синяки и ушибы на той рассасывались буквально на глазах от работающей песни напарницы, но меня это не смущало. Главный урон, причем очень серьезный, нанесен Мимике, а значит, я смогу оставить на Саяку её добивание. А вот своей оступившейся подругой займусь сам.

— Мач-сан?! Откуда… как…, — удивленно бормотала кицуне, все-таки парируя мой удар мечом с помощью дубины. Она отступала, не торопясь, шаг за шагом, но отступала.

В этом мире, в этой плоскости непонятных работающих механизмов, под тенью гигантских шестерен, я надвигался на белошерстную кицуне, продолжая осыпать её парируемыми ударами.

— Для этого ты хотела стать сильной?! Чтобы бить тех!? Кто драться… не хочет?! Ну так бей! Бей! — я орал зло, в исступлении, без особого смысла размахивая мечом, даже специально прикладываясь его острием о здоровенный столб дубины. Мне было горько и обидно, как бывает любому, кто наблюдает падение знакомого человека, к которому был неравнодушен.

— Хватит! — меня неслабо отшвырнули круговым взмахом дубины. Очков здоровья это сняло копейки, но зато позволило Рюуке разорвать дистанцию, — Мач-са…

— Ты — стала бандиткой! — выплюнул я, останавливаясь, — Я видел ни один раз, как эта Мимика портит людям жизнь, обижаясь, что они не ценят тех отвратительных звуков, что она издает, а ты пошла по её стопам! Хочешь драться? Так не блей, а дерись! Или я для тебя слишком силен? Изволите измученного нехваткой сна крестьянина, Какаротто-сан?

— Заткнись! — вместе с воплем последовал удар. Куда сильнее тех, которые она наносила ранее, да еще и критический. С меня мухой слетело 332 очка здоровья, а тело, кувыркаясь в воздухе, шмякнулось о торчащую из «пола» шестерню, получая еще пару десятков единиц урона.

— Заткнись! Заткнись! — два удара оставляют вмятины на металле, по которому мы ходим, прыгаем и скользим. Краем уха слышу болезненный девичий крик, не разобрать, то ли саякин, то ли от Мимики.

Уход, уворот, укол. Рюука уворачивается, причем делает это очень легко. Она явно подняла себе параметр Скорости даже выше тех показателей, которые ей когда-то рекомендовал я. В плюс к этому вполне могут работать как наложенные ей на себя благословения, так и песни её помощницы. Ничего, стоит только продержаться, как усиления пропадут. Правда, у меня тоже есть уязвимое место — если Саяка слишком от меня отдалится, то «аура радости» прекратит восстанавливать мне очки здоровья!

— Что ты знаешь! — рявкнула шаблонную фразу кицуне, нанося страшенный удар сверху вниз. У нее аж зад с ногами оторвался от пола в момент, когда дубина грохнула о металл!

— Вот дура! — рявкнул я, отлетая от ударной волны, рожденной полоумной лисицей и её дубинатором.

В этот момент из-за приземистого дрожащего механизма, всего утыканного ведущими внутрь гофрированными шлангами, выкатываются две вцепившиеся друг другу куда и чем придётся девушки. Саяка грязная, помятая, но бодро лягающаяся, а её противница… в куда более раздетом состоянии. Вспоминаю, что пинок, которым я отправил Мимику полетать, был оснащен дополнительным эффектом Пошлости. Идея! Нужно попытаться нанести несколько критических ударов лисице, это её обезоружит!

Регенерация от вновь приблизившейся ко мне Такамацури вновь идёт в ход, но и Фуому нифига не лаптем щи хлебает — освобождая рот, активно до этого момента жевавший левую грудь Саяки, бардесса начинает завывать, обновляя свои песни! Мы с кицуне вдвоем срываемся с места — белошерстная летит на помощь терпящей бедствие скорбной задом подруге, а я беру курс на перехват, в очередной раз сбивая её бросок. Жаль только, что Рюука к такому положению дел готова, одаряя меня тычком рукояти своей дубины в солнышко, но и я не так прост — выдыхая, как самый настоящий бобер, успеваю отвесить ей смачнейший подзатыльник!

— А-аах! — томно выкрикивает лиса. Завязочки её жалкого полотняного наряда радостно щелкают, превращая две обтягивающие фигурку кицуне тряпочки в множество мелких обрывков.

— Нет, ну и нафига их вообще носишь?! — справедливо возмущаюсь я, видя белые шерстяные сиськи без всякого намека на соски. Всё спрятано!

— Ах ты!

На меня кидаются с утроенной силой. Дубина ревет в воздухе неприятно часто, так как кицуне по своей привычке прокручивается вокруг оси, умело управляя инерцией здоровенного оружия. Отступаю и отпрыгиваю, пытаясь маневрировать, но кицуне, разгадавшая мои устремления, постоянно перекрывает собой вектор, по которому я бы мог рывком настичь Мимику. Смертельно-опасные кошки-мышки в краю непонятных механизмов.

Уворачиваюсь от свистящей дубины, которой Рюука работает с такой скоростью, что подойти к ней — задача нетривиальная. Одна единственная попытка кончилась очень остроумным ударом с локтя по шлему, скомбинированным с уходом с моей траектории атаки. Кицуне вовсю использовала как ударную мощь своего инструмента, так и его инерцию, когда ей это было удобно. Её ступни с подушечками были куда эффективнее любого вида обуви, особенно на такой поверхности как железный пол, помогая девушке филигранно перемещаться. А дерется она теперь серьезно и сосредоточенно, видимо, тоже для себя всё решив!

— Твою мать…, - пораженно хриплю я, видя, как отскочившая кицуне пьет литровый пузырь с чем-то красным и слабо светящимся. Зелье здоровья! А я опять забыл!!

У меня есть секунда-две, которые использую, чтобы бросить взгляд на Саяку. Та скачет, как будто принимая важное решение, которое должно оказать влияние на судьбу целой страны, только с матом и держась за торчащий из задницы арбалетный болт. До первого скачка бывшая ведьма успела бросить на зловредного барда «драку», поэтому кошкодевочку сейчас безжалостно гнетут злые силы.

Идея!

Рывок к Такамацури я сделал, даже не успевая додумать того, чего хотелось. Плевать, сейчас главное — борьба за плавучесть! Вновь пнутая регенерация начинает нам набирать очки здоровья, но в этот момент я слышу из-за спины рёв кицуне чуть ли не басом:

— Великий Разрушитель!

Успевая обернуться, одновременно с этим швыряя удивленно вякнувшую Саяку прямо в эпицентр её же драки! На этом — всё, удача закончена, начат титанический удар гудящим и окруженным черно-красным сиянием дубинатором прямо в центр моей грудной клетки!

— «Руюка Какаротто, варвар 48-го уровня, используя приём „Великий Разрушитель“ наносит вам 482 ед. урона!»

А еще она играет мной в бейсбол! Страшное вращение, которое применила лисица, намереваясь прибить нас с великой мудрицей как тараканов, обладает мощным импульсом — меня несет метров 20, впечатывая в нудно гудящий ящик с лампочками, которые начинают тревожно перемигиваться. Здоровье… оно есть? Его нет? Меньше пятой части, пусть и регенерирует. А время? А вот его нет! Оскалившаяся кицуне бежит ко мне, как невеста из Урюпинска к миллиардеру у Загса!

Из активных умений свободен лишь «разящий удар», который в этой схватке практически бестолков. У меня, по сути, есть лишь провокационный крик, который и даром не нужен, а кроме него лишь рывок, моё самое универсальное умение. Пригибаюсь, готовый уклоняться и парировать.

— Земной раско…, - не добегая, девушка в шерсти пытается активировать еще какое-то вредное умение, но в это время ей в спину влетает рой голубоватых огоньков, которые у Саяки почему-то носят название «магическая пуля»! Рывок превращается в полёт, который я останавливаю пинком в лицо, а затем, несмотря на всю некрасивость происходящего, провожу с шагом вперед свою старую новичковую комбинацию по открывшейся взорам и ударам шерстяной попе!

— «Критический удар! Активирована Пошлость! Вы наносите Рюуке Какаротто 102 ед. урона!»

— «Критический удар! Активирована Пошлость! Вы наносите Рюуке Какаротто приемом „Разящий удар“ 149 ед. урона!»

Кицуне падает плашмя, роняя дубину и что-то почти счастливо хрюкая. Насколько я понимаю, сейчас её нервная система получила двойной стимулирующий удар, неслабо дополненный острым удовольствием!

— «Удар диссонанса!» — кто-то тоненько и злобно пищит, а я уже ошеломленно кручу головой. В ушах гул, пространство ходит волнами, кто-то кричит саякиным разозленным голосом «убью!» и этот кто-то удаляется. Мотаю головой, пытаюсь объяснить бывшей ведьме, что наша сила в близости — пока мы едины, мы живем, ведь я, идиот, снова забыл про зелья здоровья, а значит, если она от меня убежит, то всё будет плохо, как же без нее-то… Но ничего не получается, кроме как поскользнуться, боднув еще не пришедшую в себя Рюуку лбом в поясницу. Это наносит ей пару единиц урона, зато критическим ударом, от чего варварша снова непонятно хрюкает.

Здесь нужно добивать, но меня уводит в сторону и опирает туловищем на шестеренку, торчащую из пола. Та двигается, из-за чего приходится блевать, перебирая руками, что получается кое-как. Когда шарики с роликами в голове утрясаются, то я лишь успеваю оттолкнуть себя от облеванной детали, убирая тело и неумную голову с траектории падающей дубины.

ДЗАНГ!!

Дубину намертво заклинивает в шестеренке!

Быстро отползаю в позе реверсивного крабика хвостом кверху от безуспешно воюющей с шестеренкой кицуне. Война заканчивается быстро и решительно — прокрутившаяся шестеренка, так и не отдавшая вкусное оружие, разламывает оное с хрустом и скрежетом об пол. Пытаюсь перевести крабика в гордо стоящего Героя, но в процессе ловлю яйцедробительный пинок под задницу, показывающий мне, что звезды сегодня ярки как никогда. Пока далекие светила пульсируют мне в моргалы, а тело вспоминает, как дышать, проскальзывает мысль, что я же, вроде как, победил, раз дубинка варварши гавкнула, но почему тогда у победы настолько горький вкус?

В следующий момент неловко скрючившегося меня сбивает с ног туша белоснежной лисы размером с теленка. С жирного, отъевшегося и невероятно зубастого теленка!

Сменить броню на самурайскую, срочно!

— «Вы не можете менять доспех и бижутерию во время боя»

Да твою ж!!

Огромная зубастая пасть раскрывается, угрожая откусить мне лицо!

Проблемочки!!

Дальнейшее сливается в сложноразличимое, но бешено развивающееся событие — лиса-переросток вовсю грызёт подставленное под её зубы предплечье, а я с максимально возможной скоростью тыкаю ей мечом в тощий пушистый бок. Зверь скрежещет когтями по моей паршивой кольчужке, его клыки, которых куда больше, чем у нормального существа, высекают из наруча искры, а я всё бью и бью, пока, наконец, не слышу скулёж и не вижу удивленно расширенные глаза той, что почувствовала боль на полную!

Затем, моя рука на автомате, без всякой подсказки от мозга, наносит по зубастой наглой морде крюк с зажатой в руке тяжелой рукояткой «меча злого орка»!

Глаза зверюги закатываются, она падает на меня всем весом… и тут же окружающая нас реальность начинает меняться назад. Светит солнышко, поют птички, шелестит травка, а я, придавленный тушей отрубившейся и слегка кровоточащей кицуне, смотрю на хромающую ко мне Саяку, пыльную и оборванную, в своем потрепанном прикиде горничной.

…и тащащую за ногу гадкого барда Мимику Фуоку с воооот такенной шишкой на голове.

Кое-как встаю, заменяя наряд на самурайскую анонимную броню. Делаю вялый шаг по направлению к великой мудрице, активируя «рывок» и регенерацию. Становится легче. Слышен шум взволнованных жителей Усаноо, подходящих к нам, судя по звукам, немалой толпой.

— Не пускай их, — хриплю я Саяке, — Не нужно им видеть то, что тут сейчас будет.

— А что будет? — устало и вымученно, но с нотками любопытства спрашивает та, разглядывая обломок метлы, топорщащийся прутьями.

— Воспитательный процесс… Тренировался недавно. На суккубах.

Глава 23

— Повторяем.

— Мы больше не будем. (хором)

— Что вы не будете?

— Петь/Задираться!

— Почему?

— Потому что это плохо!

Ну как не поверить таким честным, блестящим и умоляющим глазам, в которых, к тому же, сейчас нет ни грана интеллекта, а только ужас и накрепко вдолбленные в задние ворота фразы? Вон, Саяке на втором часу стало плохо, а на третьем от горожан Усаноо пришла делегация с просьбой ко мне понять, простить и отпустить тех, кто мешал им спать. Но нет, эту работу я выполнил качественно, несмотря даже на то, что не совсем понимал сути того, что делаю.

Мимика ломалась легко. Стоило десяти критическим ударам пройти по её пятой точке, так связанная бард полностью теряла самоконтроль, начиная чувствовать лишь накатывающее на нее волнами счастье. Я лупил по заднице, занудно повторяя, за что именно она это всё принимает, а когда кошкодевочка вырубалась, переключался на кицуне. Та была куда более крепким орешком, от чего приходилось трудиться в поте лица, но, с другой стороны, именно она пыталась меня убить и именно ей приходилось внушать более сложные концепции нежели «не пой там, где тебя не хотят слышать!».

Вроде бы, я как-то смотрел аниме, где главный герой доносит свою точку зрения до разных гадов через мордобой, после чего они проникаются, становясь его лучшими друзяшками. Здесь второй частью не пахло даже близко, если судить по тому, как обе девушки дрожали при взгляде на меня, но не убивать же их?

— Свободны.

Два стеклянных взгляда, в которых, тем не менее, читается железобетонная уверенность в том, что они ослышались. Повторяю:

— Свободны! Внизу по течению реки есть большой город, там найдутся люди с амулетами-переводчиками! Надеюсь, вы поняли свой урок и мне не придётся его повторять!

Волшебное слово пробрало бедовую парочку до печенок. Вот они есть — а вот мелькают голыми ягодицами уже за полсотни метров от меня, кажется, продолжая набирать скорость, несмотря на то, сколько раз моя «пошлость» оставляла Рюуку и Мимику на последнем издыхании.

Хорошо. Надеюсь, что дал им второй шанс. Не знаю, как насчет тощей мелкой бардессы, но вот кицуне, следуя по кривой дорожке, быстро бы попала в розыск как бандитка. Она и так дел натворила в Усаноо на немаленький штраф.

— Ну что, радость моя, пойдем к деду? — обратился я к слегка сторонящейся меня Саяке, которая была свидетельницей и слушательницей по делу «праведно битых жоп».

— Угу-угу, — охотно закивала та, чем обратила моё внимание на нечто новое в своем облике.

— А это что такое? — потыкал я пальцем в висящее на шее девушки новое украшение. Там, на самой обыкновенной тонкой бечевке висела крупная, красивая и отполированная гайка красноватого металла.

— Это? — Саяка щелкнула гайку, — А нашла, пока мы с этой мелочью дрались!

— Да? Ну ладно. Пойдем, нас оябун заждался, наверное.

Тсучиноко Одай, Старик 64-го уровня, хороший оябун, примерный дед и никакущий, судя по всему, батяня, занимался насквозь привычным для себя делом. Стоя на главной площади несчастного Усаноо со своим любимым похер-фейсом на лице, он принимал восхищение и благодарность окружившей его толпы… мужчин. Женщин, девочек и прочих представителей прекрасного пола кроме Саяки я что-то не наблюдал в принципе, но решил не тратить на эту загадку силы. Их и так оставалось не очень много после того, что было. Мы встали на краю толпы, сгустившейся вокруг старика и стали слушать, чем это так ему все благодарны.

Оказалось, нами. Мол, под мудрым руководством отца местных механиков, мы нанесли возмездие во имя луны и спокойного сна жителей этого славного городка, которые настолько удовлетворены произошедшим, что собираются теперь ежегодно отмечать этот день как праздник! При этом, достаточно различимым шепотом те, кто еще не понял, что мы присовокупились к толпе, задавали старцу весьма интимные вопросы — на тему: «А когда вы собираетесь в дорогу, Тсучиноко-сама? А то у нас жены, дочери и бабушки сильно боятся!»

Вот уж не пойму, что может быть пугающего в длинной серии множественных оргазмов, если у тебя к ним самой природой организм приспособлен! Впрочем, тряхнув слегка оглохшей от воплей воспитуемых головой, я выкинул из нее местные заморочки. Город стоит, жители довольны, легенда Тсучиноко стала еще легендарнее, вон как бородатые морды его внезапных сыновей светятся и лоснятся довольством, так что еще надо?

Затеяв короткую и пламенную речь, старый отогнал от себя очередных обожателей, а затем, нагрузив сыновей коротким и объемным списком требований, уволок нас с Саякой в «Пристанище машин», где, отогнав уже лучащегося нездоровыми объемами любопытства Кинтаро, устроил нам выволочку. Суть разноса была местами даже справедливой — нежеланный дедом ажиотаж, вновь возникший вокруг его персоны, злом был малым и простительным. Извращенный покарахтунг, что я устроил двум бедовым девочкам, потерявшимся на дороге жизни, с точки зрения старика тоже был лишним перфомансом, но он, скрипя сердцем, его одобрил.

А вот то, что в процессе садо-мазо удовольствия обе девочки (пока могли) орали «Простите, Крайм-сама! Мы больше не будем, Крайм-сама! Пощадите пожалуйста, Крайм-сама!!» было огромным, даже гигантским проколом, за который мне должно быть бесконечно стыдно.

— Моя ошибка, — со вздохом и слипающимися от усталости глазами признал я, — Сорвал маскировку. Опростофилился. Не подумал. Виноват.

— Если б не одно обстоятельство, то мы бы сейчас расстались, — сухо и сердито заметил Тсучиноко, — Ты бы с девочкой пошёл своим путем, а я, Кинтаро и твой мизинец — поехали бы по своим делам. Что смотришь? Сам говорил, что якудза для тебя не шутки! Но, к твоему счастью, не-очень-умный-Мач-кун, то, что вы натворили до этого, послало погоню за вами на другой континент! Радуйся! Великая Библиотека свернула все поиски, а заодно и объявила девиц Донкревилей в розыск!

— Ура! — обрадовались мы с Саякой, улыбаясь всей поверхностью лица. С души упал кирпич размером с гору!

— Ура…, - передразнил нас дед, — Идите спать! И вещи верните, в них теперь нужды нет!

— А можно, — тут застеснялась Саяка, теребя свою микроюбку, — до завтра поносить?

— Ты чего удумала, охальница?! — вызверился на нее Одай, — Я вам их не для игрищ постельных выдал!

— Нет, дедушка Тсучиноко! — тут же оправдала себя девушка, — Мне просто новую одежду купить нужно!

Старую она, как оказалось, остроумно использовала в качестве кляпов при борьбе с пытающейся напеть что-то враждебное Мимикой Фуому, так что обслюнявленные шмотки бышей ведьмы (причем всё вплоть до нижнего белья!) сейчас пылились где-то на странном механическом плане, полном шестеренок и движущихся частей. Ну, невелика потеря, поправим.

На следующее утро, точнее, почти день, старик поймал нас, только завершивших утренний туалет и моцион, а затем вновь утащил в комнату, где давеча устраивал разнос. Долго и пристально глядел в мое честное, умное и красивое лицо, а затем выдал сакраментальное:

— Мач-кун, я могу тебе верить?

— Пока не обещаю, что в следующем городе все будет нормально? Да, — слегка растерянно хмыкнул я, поясняя, — Не я такой, это мир у вас дурацкий.

— Да не об этом речь веду, — нахмурился Одай, — Я стар и немощен, а Кинтаро должен обязательно попасть туда, куда мы едем! Мне нужно доставить его к родственникам любой ценой, Мач-кун, это очень важно! Я хочу знать, могу ли я рассчитывать на твою помощь в этом деле… до конца?

— Впереди есть опасности, оябун? — не стал играть в дурачка и простофилю я, — То, о чем мы до сих пор не знали, капитан… оябун… мэр… отец полугномов?

— Ты — главная опасность! — рявкнул старик, — О, ками! Я пытаюсь донести до твоего скудного рассудка…

— Что хочешь быть уверенным в том, что мы с Саякой не удерем куда-нибудь, — невежливо перебил я деда, — Хочешь, я тебе свои артефакты отдам? «Божественного» уровня! Вот, держи! Только Книгу не дам, не моя она…

Перед Одаем легли метровый нефритовый жезл, заставивший Саяку испуганно икнуть, резко отодвинувшись, а заодно и шприц с розовым содержимым, являющимся влажной мечтой множества молодых (и не очень) недоумков.

— Убери от меня это! — всполошился дед, отползая на заднице аж к стене дома, — Какая… какую же ты дрянь носишь!! Всё, верю! Верю!

— Вот и ладушки, тогда мы за покупками, — умиротворенно подытожил я, делая попытку встать.

— Стой! Подожди! — остановил меня Тсучиноко, — Я… не просто так спрашивал. А потому…

А потому, что проспавшиеся наконец жители Усаноо сегодня собрались на праздник. Только не тот, в котором они будут чествовать избавителя и возвращателя им желанного покоя, а совершенно другой, уже ни раз и не десять откладываемый ими по причине жестокой депрессии и недосыпа. И меня, внезапно, этот праздник интересует, но не потому, что там будет бесплатное пиво и копчености из речной рыбы, а потому…

— Открытие храма Аллеаллы?!!

— Именно так, Мач-кун, — развел руками дед, — Я поэтому и хотел убедиться, что ты не…

Что я не свалю со свистом, расправившись с поручением богини и наплевав на возможные санкции от самого Тсучиноко, который вполне мог лишить меня гордого звания якудзы.

— Дед, когда это Герои были настолько малодушными? — горько спросил я засмущавшегося старика, всё-таки поднимаясь с татами, — Саяка, пойдем. Нам нужно поставить одну точку. Выполним божественное задание, купим тебе новое платюшко, а мне мешок фасоли, а потом вернемся к оябуну.

— Фасоль-то тебе зачем? — раздалось удивленное в спину.

— Потом в Читозе узнаете! — зловредно пообещал я этому маловеру.

Идти гоголем по городу было приятным занятием, особенно под ручку с местами сексапильной горничной, которая успела даже слегка почистить свой потрепанный прикид. Впечатление слегка портили тычущие в меня пальцами мужчины и разбегающиеся женщины, но на мелочи подобного рода можно было уже не отвлекаться. Особенно, когда ты идёшь закрыть своё первое (на самом деле второе) божественное задание! Птички пели, уменьшившиеся мешки под глазами у людей радовали, солнце сияло, а идущая рядом Саяка довольно мурлыкала, теребя свою трофейную гайку.

Храм Аллеаллы местные жители не строили. Будучи существами глубоко добрыми снаружи, но циничными как бухотдел ЖЭК-а внутри, они просто-напросто переформатировали храм приснопамятной Датарис под Аллеаллу, поставили несколько новых фресок, освежили молитвенные дощечки и колокола, повесили новые бумажные талисманчики, а заодно нашли где-то несколько старых дедов в жрецы, отбирая последних, видимо, по умудренному виду. Бывших жриц, насколько я понимал местное самоуправление, разобрали по домам. Они, будучи молодыми, девственными и привлекательными (хотя, скорее всего, еще и лысыми по последнему завету богини) циничным и маскулинным обществом всегда ценились.

Жрецов мы обнаружили на заставленной столами площади Усаноо, где те вовсю старались показать окружающим, что богиня мудрости и книг совсем не против алкоголя, а местами даже и разврата. Впрочем, те девушки, которых они щипали и трогали, били в ответ аккуратно, но сильно, показывая, что насилие как бы тоже не грех. Лысых я не обнаружил, справедливо решив, что те, скорее всего, наверстывают упущенное в более приватной обстановке.

Пустой как барабан свежий храм идеально подходил для задуманного мной события.

— Я тебя здесь подожду, — остановилась бывшая ведьма у красных деревянных ворот при входе на небольшую храмовую площадь, — Ты только недолго, хорошо?

Так даже лучше.

Статуя Аллеаллы, вырезанная из дерева, не впечатляла совершенно. На этом месте в азиатских храмах мой искаженный и благословленный стереотипами мозг привык видеть толстых, пузатых и полированных до блеска будд, которые, всё-таки, внушали. Что может быть внушительнее толстого, спокойного и довольного мужика, который, по легенде, уже достиг всего, даже дзена? А вот изображение худенькой богини в чрезмерно стройнящем её кимоно, да еще и со здоровенным свитком на вытянутых перед собой руках… ну так себе. Накидать на этот свиток тарелок с рисом, рыбой и закусками — официантка получится.

— Аллеалла, — негромко позвал я, почему-то уверенный, что меня услышат. И придут.

Услышали. И пришли. Тоненькая голубоглазая, голубокожая и голубоволосая девочка сконцентрировалась из воздуха, сидя прямиком на том свитке, что держала в руках её не очень-то тщательно вырезанная копия. Правда, если лицо деревянной богини выражало намек на знание какой-то тайны или мудрости, то вот его живой прообраз…

Далеко не радостное выражение лица. Кривящиеся губы. Прищуренные глазки. Собранные в замок на груди ручки, одна из которых тут же устремляется вперед в требовательном жесте. Сегодня она одета в короткие шортики, маечку и носит большие очки без диоптрий.

— Здравствуй, — спокойно говорю я, не трогаясь с места.

— Книгу! — резкий, злой, нетерпеливый приказ.

Невозмутимо извлекаю из инвентаря Книгу Всего, делаю четыре шага вперед, опуская артефакт в ждущую его руку верховной богини. Облегчения не показываю, но оно есть и очень большое. Приключение по добыче этой чертовой универсальной книжонки показало мне одну крайне важную вещь — я не люблю обязательства. Даже если за них полагается такая титаническая награда, как обещанное мне. Долг данному слову стискивает сердце, мешает дышать, бьется гадкой огненной бабочкой в голове. Он… обременяет.

Это роскошный, сказочный, пусть и слегка абсурдный мир. Он полон веселых людей, вкусной еды, множества способов приятно и весело провести время. Здесь у меня отличное тело, мощный класс, который обеспечивает легкое решение множества задач, здесь я нахожу знакомых, подруг и друзей. У меня нет ни одной причины рвать жилы, становясь всё сильнее и сильнее.

Книга передана, обязательство выполнено. Я готов уйти даже без награды.

Отступаю на три шага, смотрю на божественную девочку, которую, вроде бы, слегка попустило. А, нет. Ошибся. Теперь лицо Аллеаллы искажено, иначе не скажешь, в гримасе злорадства.

— Твоя награда, — бросает она, вновь простирая руку вперед. Под голубой ручкой материализуется книга, с хлопком падающая на полированный пол храма.

Прищуриваясь, смотрю на упавшее.

«Книга алчущего совершенства»

Материал — бумага, кожа, клей

Свойства: Одноразовая

Описание: Эта книга помогает приблизиться к совершенству тем, кто только встал на этот бесконечный путь. (+5 ко всем характеристикам при использовании)

— Это не то, что мне было обещано, — спокойно говорю я, не двигаясь с места.

— Это то, что ты получишь! — злобно произносит девочка, вновь складывая руки на груди, — Большего ты не заслужил! Что ты сделал с моим Котаро-куном?? У меня всё… ВСЁ опиралось на него!

Минуту пялюсь на это голубое… существо молча.

— А какое мне должно быть дело до твоего Котаро, богиня? — задаю резонный вопрос я, — Он сам встал у меня на дороге в самый ответственный момент. Почему ты не следила за своим активом?

— Ты требуешь отчета у меня?! — храм скрипит от гнева богини, а её статуя покрывается трещинами.

Вот тебе и на. И где та красивая, слегка игривая девочка с дивана, усыпанного извращенной мангой? Её что, Датарис укусила? Так она вроде ушла, совсем. Но принципы… я никогда не уходил без полного расчета.

— Ты зажала награду, — удивленно подняв брови, догадываюсь я. Слишком велик гнев, слишком наигранные реакции — это всё отрепетировано! Хмыкаю, и продолжаю, глядя, как богиня-девочка начинает багроветь, — Обвиняя меня в своих ошибках, ты просто пытаешься оправдать собственную жадность. Однако…

— Да ты ничего не сделал! — прорывает голубокожую на злой визг, — Пришёл! Побил монстров! Поднялся на лифте! Забрал Книгу! С комфортом и неспешно доехал сюда! И за это тебе одно из моих величайших сокровищ?! Бери и проваливай!

Стою и молча смотрю на ярящуюся богиню, подпрыгивающую на вырезанном из дерева свитке. Она ругается, грозится, стучит кулачками. Истерит, одним словом. Чем она лучше самовлюбленной ждули Датарис? Да ничем, как оказалось. В памяти колыхнулся образ Сатарис — прекрасной жгучей брюнетки, в комнате, буквально заваленной книгами. Вот ведь разница-то — богиня книг прётся от комиксов, где молодые люди друг друга жмыхают и щупают, а Князь Тьмы читает (для отдыха!!) умные толстые тома из сокровенных знаний! Что с этим миром не так?

— Ты!! Да если б ты убил моего Котаро-куна!! — снова доносится до меня гнев богини, — Я его бы воскресила! Дала бы новую жизнь! Но тыыыы… ты свёл его с ума! Он перестал… перестал интересоваться всем, что было мне дорого! Он двинулся! Мой Котаро бросил работать! Все ячейки, все секты, все поклонники и художники, он знал всех! Но он больше ничего не хочет!! Знаешь, почему, Мач Кррррррайм??! Знаешь?!! Потому что ты сделал его…БЕРЕМЕННЫМ!!!

От такой инсинуации я просто выпал в осадок, невзирая на то, что крыша над головой начала тихонько поскрипывать. Хотя, возможно, это была и моя. А, стоп! Нефритовый жезл! Я шлепнул впавшего в ступор от сисек Матильды Шлиппенхофф извращенца нефритовым жезлом!! Неужели от него?!

— Забирай и уходи, — мрачно и обрекающе прозвучал голос внезапно успокоившейся богини, — А я постараюсь тебя забыть, Г-герой Мач Крайм!

Глубокий вдох. Делаю три шага вперед. Наклоняюсь, едва не цепляя лбом голые коленки Аллеаллы, чтобы поднять с пола «книгу алчущего совершенства». Распрямляюсь и… протягиваю книгу ей, так, что она едва не касается мелких выпуклостей на майке богини. Голубое лицо с огромными глазищами смотрит на меня с недоумением.

— Возвращаю тебе твои дары, богиня, — серьезно говорю я, — Пусть между нами не будет вражды. Давай забудем всё, что было.

Секунда, две, три и… я угадал. Изначально угадал. Тонкий голубой пальчик касается моей награды, и та растворяется в воздухе. Киваю, а затем иду на выход, не прощаясь. В спину доносится издевательское:

— Ну, ха-ха, забудем! А это мне пригодится! Я передам книжку Котаро Таро, за пережитые им страдания! Возможно, он придёт в себя! Прощай, Мач Крайм!

— Прощай, богиня…, - бормочу я, ускоряя шаг.

Выхожу из храма быстро, но сохраняя достоинство. Мухой пересекаю площадь и подхватываю под руку на что-то смотрящую Саяку.

— Ой, Мач, а почему из храма бьет свет?! Он розовый!!

— Ничего не знаю, — отвечаю я, выбрасывая в кусты пустой шприц.

БУМ!!!

— Ой, Мач! Храм взорвался! Взорвался!! Розовым! Посмотри!!

— Настоящие герои не смотрят на взрывы! — оперативно уношу Саяку в город. Дорога передо мной подсвечена насыщенно розовым, от чего моя тень мрачна и обрекающа.

Вообще, если по правде, делать себе на пустом месте злейшего врага из бога, да еще и «вооружать» его капитальным орудием мести — это несколько чересчур героически. Но у меня принципы.

Железные принципы.

Я не работаю бесплатно.

Но в крайнем, совсем уж в крайнем и безвыходном, согласен взять оплату моральным удовлетворением. Его было столько, что едва вынес из храма!!

— Внимание! Насильственная смена/дополнение сексуальных предпочтений существа божественного класса! Вы заработали прогресс достижения «Извращенец»!

— Извращенец (класс B) — Добро пожаловать в высшую элиту извращенцев! Много и плодотворно работая, вы добились неоспоримого признания и мировой известности в очень узких кругах! Ваше имя навеки вписано в скрижали, а слава теперь не померкнет и сквозь века! Но помните — это не еще предел! Ваши критические удары получают дополнительную особенность — Пошлость. (Удача +11, шанс критического удара +5 %)

О, а вот и утешительный приз!

Не знаю, что мешает богам просто так настучать мне по голове за все мои выгиббоны, но определенно рад подобному стечению обстоятельств! А теперь быстренько-быстренько бежим в джипопагоду, не обращая внимания на полупьяные рожи, с удивлением рассматривающие розовое зарево у нас за спиной, и не отсвечиваем, пока дедуля Одай не вдавит тапку в пол!

— Стой, Мач!! — тормознула меня Саяка на площади, — Одежда!!

— Да блин! — ругнулся я, понимая, что остановиться реально нужно, — Давай, беги, закупись чем-нибудь простеньким, лишь бы задницей не светила, а в следующем городе закупимся нормально! Красивым и с примеркой!

Радостно мотнув русой нечёсаной гривой, «неизвестная горничная» усвистала за угол, а я тихо и мирно оперся плечом о стенку в подворотне, всем своим видом изображая скучающего гуцула на водопое. Мол, насчет храма я не виноватый, честное слово! Нет, ну а что? При каждом удобном случае обвинять Мача Крайма во всем произошедшем — это какая-то халява! Проявите фантазию, люди! Подумайте! Переберите варианты!

Так рассуждая, я самым мирным и обычным образом стоял, никого не трогая в то время, как из-за угла буквально вылетела в пыль запыленная фигурка, одетая в платье горничной! Подскочив на месте, она с писком кинулась ко мне, раскрывая объятия. Поймав Саяку левой рукой, я тут же материализовал в правой меч, готовясь защищать и защищаться.

— Мач! — послышался восторженный и истеричный писк у меня из подмышки, — Я твоя! Навеки твоя! Душой и телом!

— Ну конечно же, моя! — тут же умилился до крайности я, едва не пуская глазом слезу. Наконец-то! Первая женщина, которая открыто и честно говорит правильные вещи, не требуя взаимности! Спасибо тебе, Фиол! Ты воистину сказочный мир!

— Ха! — тут же заорало и завозилось у меня подмышкой. Скосив глаза вниз и моментально оцепенев, я смотрел, как копна волос, мазнувшая меня по кольчуге, приобретает ржаво-рыжий оттенок. А из моих объятий уже орало совсем не саякиным голосом, — Выкуси!! Я теперь его! Принадлежу ему! Ему!!

А затем в подворотню аккуратно заглянул трехметровый… робот. Здоровенная прямоходящая человекообразная хренотень, вся светящаяся от прописанных по металлу волшебных рун! Колосс пожужжал с секунду шеей, а затем направил свой шлем, со встроенными в него окулярами на нас! Вновь жужжание, пока линзы в глазах неведомого чудища сужаются и расширяются, явно настраиваясь, а затем…

…а затем раздался голос. Узнаваемый, хоть и с металлическим эхом. Голос, который заставил моё сердце оторваться и телепортироваться куда-то, где, возможно, обитала самая дальняя пятка в этой вселенной!

Голос Бенджоу Магамами, ректора города-академии Кораца и существа номер один в списке «С кем Мач Крайм не хочет встречаться ни за что!!». Он гулко произнес через динамики робота:

— Проблемочки!!

— Теперь у тебя! — торжествующе добавила рыжая гномка Тами Мотоцури, вовсю возясь у меня подмышкой и лучась ехидной улыбкой в 86 зубов!

Эпилог

(континент Хелис, спустя 1 день после момента, как Мач Крайм едва не дал дуба в одном переулке)

Тадарис, известная также пока в очень узких кругах как Святая Дева, мрачно торжествовала. Особых поводов заниматься этим самым у сидящей в кустах девушки было не то, чтобы много, но настроение было самое подходящее! Ведь проиграв битву, она выиграла войну!

Именно эти слова легендарного Зусутула приходили ей на ум каждый раз, когда она вспоминала своё позорное бегство из Шварцтадда. Тогда, впиваясь ломающимися ногтями в дерево паланкина, она была уверена, что пришли её последние дни. Подручные бывшие Герои погибали под ударами рыцарей и демонов, магия трещала в воздухе, а смерть, казалось, висит над левым плечом терпящей бедствие бывшей богини, готовая вот-вот втянуть её отошедшую от разрубленного или сожжённого тела душу в свою безгубую пасть!

Но она вновь на коне! Ну не на нем, а в кустах, но у неё зато появились действительно мощные союзники! Медведи-монстры, вооруженные особенным оружием, чудовищный босс зашкаливающе-высокого уровня, на которого даже Героям нужно выходить отрядом! Несколько десятков умелых и злых ведьм! Оо… это не армия Шварцтадда, но совсем не пустяк!

Тадарис вылезла из кустов, тут же постаравшись принять как можно более неприступный и независимый вид. С ним она и пошла себе неспешно по разбитому в ущелье лагерю, где решили сделать остановку на ночь.

Решили… нет. Если уж говорить прямо, то решала все Ямиуме Кокоро, высокоуровневая ведьма в теле маленькой и очень злой девочки. Она была непреклонным лидером в этой сборной солянке различных существ. Но… Тадарис намеревалась со временем исправить этот досадный факт. Именно время у нее было! Охота за виновником всего, что случилось с бывшей верховной богиней была очень желанной задержкой на пути к трону Князя Тьмы! Пусть Сатарис расслабится, перестанет следить за ней, а потом…

Пока же был черед Героя, которого она самым легкомысленным образом призвала в этот мир. «Чудовища», как называла его Кокоро. Они найдут его. Убьют его. Медленно…

Раскинутый шатёр бывшей богини был совсем невелик — места едва хватало на раскладную кровать, ковер, брошенный на землю, да на ванну. Ванну! Сегодня её очередь нежиться в этой прекрасной белоснежной ванне, которую ведьмы использовали по строгой очередности. Сейчас даже кусты не могли испортить настроения Святой Деве!

Ванна! Наполненная горячей водой, приятная и зовущая, подготовленная для нее четырьмя оставшимися приспешниками!

Это был рай. Тадарис целиком погрузила в горячую воду своё нежное и истосковавшееся по чистой воде тело, застонав от удовольствия на половину лагеря. Привычные к этим звукам ведьмы, сидящие вокруг костров, лишь кивали, завистливо улыбаясь. Завтра будет стонать одна из них, а вот спасенной ими Деве помыться стоит. Поко-сама не пускает Деву ехать на ней, а четверо безмолвных мужчин-рабов со скрытыми именами нужны в других местах, выполняя посильную работу. «Серьезные медведи» несмотря на то, что являются грозными чудовищами, всегда готовыми к войне, наотрез отказываются помогать бедным девушкам с ежедневными нуждами!

Нанежившись и вымывшись, Тадарис брезгливо откинула большое грубое полотенце, выданное ей из запасов этой маленькой армии. Вместо него, она накинула на себя прозрачное газообразное нечто, имеющее очень отдаленное сходство с халатом, но не скрывающее вообще ничего. Ну а кто посмеет заглянуть к ней в шатер? Ведьмы? Пусть завидуют. Бывшие Герои? Они целиком и полностью принадлежат ей! Медведи? Не смешно! Они слишком… серьезны.

Однако, кое-кто нашёлся.

Святая Дева в испуге взвизгнула и отшатнулась, когда прямо посреди её временного обиталища воздух резко хлопнул, расходясь в стороны. На освободившемся месте, разглядывая полулежащую на кровати богиню, стояла невысокая голубокожая девочка-подросток, чьи глаза ярко светились красным, а лик был обезображен гримасой ярости. Носила же узнанная Девой девочка белую рубашечку, аккуратненький жакетик и длинную скромную юбку, скрывающую даже щиколотки.

— Ты! — рявкнула Аллеалла.

— Ты?! — возмущенно-удивленно-пораженно воскликнула Тадарис, глядя на свою «сменщицу» на троне верховной богини.

— Что за тварь ты привела в этот мир?! — возопила покровительница книг и мудрости истеричным подростковым голосом, — Из каких бездн тьмы ты извлекла ЭТО?!

— Что? Кто? Невиноватая я! — забормотала потерявшаяся под напором богини Тадарис, нервно дергая газовую ткань на груди.

— Мач Кррааааайм! — взвыла верховная богиня, озаряя шатёр вспышками красного из глаз. Где-то неподалеку раздался кровожадный хрюк гигантской свиньи, полировавшей свой пулемет, гомон всполошившихся ведьм, а еще Тадарис показалось, что совсем нетипичная для Аллеаллы юбка как-то неестественно шевельнулась в районе колена. Этому бывшая богиня значения не придала, главным для неё было то, что рядом находится действующая богиня в состоянии почти неконтролируемой ярости!!

— Я не знаю! Не знаю! — умоляющим жестом протянула Святая Дева вперед руки, — Он говорил что-то про «Поволжье»! Что-то про «Саратов»! Но разве не все равно?! Мы тут все собрались, потому что хотим его убить! Отомстить за всё, что он сделал! Правда! Клянусь!

— Не лжешь…, - с трудом прошипела Аллеалла, переведя красные от ярости глаза на сжавшуюся на кровати Тадарис, пытающуюся сжать в комочек своё роскошное и почти обнаженное тело, — Действительно…

— Он каждого здесь изуродовал! Изувечил! Посмотри, что он сделал со мной! — рванула осмелевшая и воспрянувшая Дева газ на груди, — Это всё — он! Я была… на твоем месте! И как я пала! До кустов! До очереди на ванну! До похлебки из общего горшка!

— Я вам помогу! — рявкнула Аллеалла, дергая глазом и непроизвольно сжимая ручки, — Дам всё! Вообще всё! Деньги! Власть! Опыт! Заклинания! Призывных монстров! Создам вам корабль! Вы поплывете на Эригасту и убьете этого монстра! А потом… потом… я дам такого пинка его душе, что она миллионы лет не найдет нового мира для воплощения!! Дам всё!! Только убейте!!

Верховная богиня была не слегка, а даже в очень неадекватном состоянии, но этого его предшественница не замечала. Кто же из верховных богинь тесно общается с разным ничтожеством вроде покровительниц книжек?

— Убьём!! — настроение сидящей на кровати блондинки тут же переменилось на радостно-восторженное, — Обязательно! Всё, как скажешь!! Только помоги нам! Усиль нас!! А еще лучше, сделай меня главной! Я поклянусь тебе в верности! Убью Мача Крайма!!

— Ты? — настроение Аллеаллы тоже слегка изменилось, пока она разглядывала почти обнаженную блондинку самых роскошных форм, сидящую на коленях. Голубокожая, которую слегка трясло, не обращая внимание на то, что в шатёр уже сунулось несколько любопытных носиков ведьм, чуть поднялась в воздух, приближаясь к Тадарис и продолжая её разглядывать, — Гм, возможно… очень даже возможно…

— Ты же видишь, что я говорю правду! — с чувством, что только что ухватила голубую птицу удачи за хвост, продолжала распинаться Святая Дева, — Посмотри, сколько нас! Ни одна армия мира не остановит нас от мести, если ты приложишь даже немножко усилий!

— Ладно, — хрипло покивала Аллеалла, начиная зачем-то дергать себя рукой в районе пупка. Её юбка продолжала шевелиться самым необычным образом, — Мы договоримся. Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером? А, точно, разговариваешь со мной. Но мы это немного… отложим. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Ой, юбка упала…

— Что?! ЧТО ЭТО?! К-КАК??! Почему ты приближаешься?! Нет!!

— Тихо-тихо…

— НЕЕЕЕТ! Нет!! Не надо! Я не хоч… умм. УМММММ!!!! УМММФФФФУУМММ!!!!

— Всё потом. Всё… по-том.

(спустя восемь с половиной часов, за которые на Фиоле не пострадало ни единой свиньи-босса 142-го уровня)

Над миром Фиол вставала новая заря. Где-то разумные ложились спать, где-то они вставали, поднимаясь с кроватей, где-то была глубокая ночь, а где-то середина дня. Но тем, кто спокойно почивал в своих кроватях, неважно, была ли это хижина последнего бедняка-лесоруба, либо спальные покои императора, им всем… пришлось проснуться. Даже если до зари фактической было далеко, то новая заря оповестила о своем присутствии незамедлительно и с помощью присущей всем Системы.

«Внимание, жители прекрасного мира Фиол! Произошло великое событие — трон верховной богини мира поменял владельца! Общий сбор богов Великого Пантеона мира Фиол решил, что новой верховной богиней станет Йен Чунь, покровительница семьи и домашнего очага!»

«Статус верховной богини Аллеалла изменена на: богиня, покровительница книг, мудрости и футанари»

«Богиня Аллеалла, покровительница книг, мудрости и футанари заключена под стражу за многократное изощренное изнасилование Святой Девы Тадарис (бывшей верховной богини) и ряд других лиц.»

«Статус богини Йен Чунь изменен на: верховная богиня»

«Ликуйте! Верховной богиней Йен Чунь введен категорический запрет богам на причинение вреда смертным!»

И мир скажет хором чуть ли не дословно:

— Шо, опять?!

Где-то в крошечном мирном городке, расположенном довольно близко от Великой Библиотеки, маленький толстенький человечек, сидящий в сквере на лавочке и занятый мечтательным поглаживанием собственного живота, несмело улыбнется, взглянув в зенит. А затем прошепчет:

— Ты отомстил за меня, Мач Крайм! Я знаю, что это ты!

Конец

Content

Мамбурин Харитон
Книга вторая. Прожорливое терпение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог