Магазинников Иван

Отряд Неудачников 4: Сила крови

ЭПИЗОД 12. Уборщик и Лабиринт

Аномалия снова меня расстроила — вместо нового и невероятно полезного умения опять подсунула Очки Мутации. Которые, между прочим, я теперь сам даже и потратить не могу, потому что Шеф взял мое развитие как супергероя под свой личный контроль. Что б ему получить талант превращать виски в воду одним взглядом, причем в пассивном режиме и без возможности выключения…

Я сидел в «приемнике» и ждал, когда появятся остальные Неудачники — может, хоть кому-то из них повезет?

Особенно жалко было Химика с его единственным талантом, совершенно бесполезным в обычной жизни, не говоря уже про серьезную заварушку. Хотя, как предлагал Физик, тот мог бы кусать противников и рассказывать нам, у кого на что аллергия, нормально ли работает обмен веществ, что укушенный ел на завтрак ну и прочие подобные вещи.

О том, что кто-то из молодых мутантов пытался убить Раста, гудела вся База. Правда, для остальных суперов это звучало как «сломал капсулу регенерации» — посвященных в секрет целителя-искаженного были считанные единицы. Ну или им старательно подчищали память.

И настроения царили, самые что ни на есть удручающие.

Например, один из моих соседей по комнате, Правая Рука Бога, отказался выходить на боевые миссии. И теперь сутками валяется на кровати и смотрит сериалы.

Очень громко, должен заметить, смотрит!

— Скажи спасибо, что не гейское порно, — ухмыльнулся тот на мою просьбу сделать потише.

— Спасибо.

Ну а что еще ответишь человеку, способному одной рукой выдавить из тебя все 80% жидкостей, или сколько их там у человека в организме?

Экскалибур вдруг потребовал все свои накопившиеся выходные, чтобы съездить проведать бабушку под Ростовом, а жестокие тренировки Спорти начали больше напоминать балетное кунг-фу: симпатичное, но совершенно неэффективное.

Ко мне, впрочем, это не относилось — как лупила безжалостно, до синяков и хруста костей, так и продолжала валять меня по татами в самых неестественных позах.

— Один хер, до свадьбы заживет, — пожимала она плечами.

То ли намекая на мою регенерацию, то ли на невостребованность у женского пола.

— Уборщик! — раздался в голове голос Марины, красотки, которая была секретаршей нашего Шефа и объектом вожделения доброй половины мужского населения Базы.

Я вздрогнул и неохотно переключился на Коммуникатор своего микрочипа.

Телепатов, к слову, среди суперов Базы не было. Ну или их существование от нас скрывали.

— Нет меня. И вообще, ты до сих пор не прислала мне своих голых фоток.

— А в тот раз, когда ты ко мне в спец-очках заходил — не насмотрелся что ли?

— У тебя, оказывается, очень красивый скелет и длинные стройные бедренные кости.

— Срочно к Шефу.

— Я ребят из Мясорубки жду, перетопчется твой Великий и Ужасный.

— Так и передать? — вкрадчиво поинтересовалась Марина.

— Буду через минуту-полторы.

— Кстати, тебя Корвин уже несколько раз спрашивал, пока вы там любовались красотами Байкала. Очень хотел с тобой поговорить о чем-то важном.

Бля, этого еще не хватало.

Этот «Человек-Птица», как называет его Сиракузец, ведь любого достанет, если захочет. В самом прямом смысле, потому как на небольших расстояниях он по Лабиринту ходит, как у себя дома, и никакие двери и стены ему не помеха. Если вдруг Корвин под хмельным делом вспомнит смешной анекдот и захочет его кому-нибудь рассказать, то может припереться и в тот момент, когда ты весь такой голый и красивый принимаешь душ, схватившись за ч… за что-нибудь.

Не в смысле постучать вежливо в дверь и поинтересоваться, не желаешь ли ты послушать смешную историю, а объявится прямо в душе, выйдя из стены за твоей спиною.

Я бегом рванул к лифту.

На этот раз кабинет Шефа оказался достаточно далеко от ангара, где стояла Мясорубка.

«На этот раз», потому что он менял свое положение в пределах Базы каждые 6-8 часов. Конечно, при помощи интерфейса микрочипа найти его не проблема, но за минуту мне туда только если бегом…

— Привет, красавица, прости, что на этот раз без цветов! — послал я Марине воздушный поцелуй.

— Впрочем, как и всегда, — печально вздохнув, отозвалась та.

Я рывком распахнул дверь в кабинет Шефа с криком: «Этоуборщиквыменявызывали?!», сделал шаг и…

…и оказался на зеленой пушистой траве, в окружении пения птиц и шума журчащей воды…

Глава 1. Исповедь ангела

Не понял…

Я обернулся, вот только никакой двери позади уже не было.

— Это еще что за фокусы? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Обычное перемещение объекта в пространстве, — отозвался знакомый голос откуда-то справа.

Та-а-ак…

— Эй ты, Человек-Птица, а ничего, что этот объект никуда не собирался перемещаться и вообще должен быть сейчас на приеме у Шефа?

Корвин, стоявший у мангала и нанизывающий мясо на шампуры, ухмыльнулся:

— Вижу, ты уже познакомился с Сиракузцем? Забавный персонаж… Если бы не его проблемы с мозгами, вообще был бы отличный парень.

— У кого здесь проблемы с мозгами, так это у тебя. А ну возвращай меня туда, где взял, пока я тебе перья из крыльев не повыдергал и в жопу не вставил!

Полуангел вздохнул:

— Ну до чего же ты нудный тип, Уборщик. Нет бы расслабиться и получать удовольствие. Да ты только оглянись вокруг: красотища-то какая! Свежий воздух, птички поют… а уж какая рыба в реке водится, да еще и непуганая — хоть голыми руками ее доставай…

— Где это мы?

— Сибирь. До ближайшего человеческого жилища километров двести. И карту с компасом я тебе не дам, даже не проси. Лучше вон, помидорки с огурцами нарежь, а то шашлык скоро подоспеет…

И он кивнул в сторону огромного плоского пня, на котором на газетке была разложена одноразовая посуда, хлеб, овощи и стоял настоящий глиняный кувшин.

— Самогон?

— Квас! Настоящий, русский, по старинным рецептам сделанный. Извини, приятель, но я тебя не пьянствовать сюда позвал, а поговорить.

— Позвал? То есть теперь похищение людей так называется?!

Только сейчас я понял, что вижу Корвина трезвым, наверное, раз второй за все то время, что его знаю. Однако.

— Похоже, где-то в лесу сдох медведь, — едва слышно пробормотал я.

— Ого! Хотел тебя удивить шашлыком из медвежатины, но, вижу, тебе такое не в новинку пробовать. Это лапы — самая вкусная часть!

А ведь он, скорее всего, действительно не врет, и вокруг нас на сотни километров раскинулась сибирская тайга. И пока Корвин не захочет, так и будем тут птичек слушать да комаров кормить. Отсюда следует, что нужно как можно быстрее сделать то, что ему от меня нужно, чтобы вернуться на Базу.

Которая может находиться за тысячи километров…

— Стой! А как же мой микрочип? Он же рванет! — сообразил вдруг я.

— Нет, пока ты находишься рядом со мной.

— Это почему еще?

— Потому что здесь и сейчас я — твой куратор.

Охуеть.

— И Шеф об этом знает?

— Нет. Но когда мы вернемся, то обязательно ему все расскажем, обещаю.

— Ты же понимаешь, что мое исчезновение уже обнаружено? И если ты каким-то образом хакнул систему, то и это вот-вот выяснят, закроют найденную тобой уязвимость, а наши детонаторы взорвут вручную!

И я жестом изобразил взрыв в районе своей шеи.

— Уборщик, ну хорош уже а? Ты что, больше ни о чем другом не можешь думать?

— Нет, конечно! Да и привык я уже к своей голове. Знаешь, как удобно в нее есть?

— Ну не будь ты занудой. Научись уже расслабляться и получать от жизни удовольствие. Считай, что я выпросил для тебя выходной.

— Меня ждет Шеф и где-то там умирает Раст.

Корвин потыкал ножом в подрумянившийся кусок и вздохнул:

— Десять минут. Дай мне всего десять минут, а потом я верну тебя назад. Еще и шашлыка с собой отсыплю в качестве компенсации за потраченное время.

Я открыл интерфейс и активировал таймер:

— У тебя ровно десять минут. Ты объясняешь, ради чего устроил этот пикник, и я отсюда сваливаю вне зависимости от того, что услышу.

— Хорошо. Только помидорки ты все равно порежь, будь другом. А я расскажу тебе одну историю. Историю о том, как обычный наркокурьер превратился крылатое непросыхающее уебище, способное проникнуть куда угодно через Лабиринт. А за то, чтобы попасть в него первый раз, я заплатил высочайшую цену, чего даже врагу не пожелаешь. Кстати, до того дня я ни капли в рот не брал…

Если честно, то в это сложно было поверить.

Я настолько привык к его имиджу обычного забулдыги, вечно пьяного и небритого, в потертом сером плаще, под которым скрывались крылья, что даже представить не мог Корвина другим.

И тем не менее, всего каких-то полтора года назад он был вполне себе обычным офисным работником, в положенном ему по дресс-коду строгом костюме, всегда гладко выбритым и пахнущим не самым дешевым парфюмом. Дома его ждала любимая жена и восьмилетний сынишка Максим.

На этом месте голос рассказчика дрогнул, и он сделал вид, что глаза слезятся от дыма.

И мало кто мог бы заподозрить в этом представительном мужчине… наркокурьера! Который, благодаря своей официальной работе, обладал приличной свободой перемещения и доступом в места, куда простым смертным вход был запрещен.

Конечно, работал он не с мелочевкой и не с «закладками» на заброшенных стройках, и набитый доверху долларами чемоданчик — был далеко не самой приличной суммой, которую ему приходилось держать в руках.

Просторная квартира в центре города-миллионника, две хорошие машины, строящийся в пригороде дом, регулярные поездки в Европу и на острова — казалось бы, живи да радуйся!

— Вот только если удалось пощупать птицу счастья за яйца, то всегда хочется большего, — криво усмехнулся Корвин, — Давай-ка сюда тарелку, кажется, первая партия дозрела.

Я помогал ему снимать дымящееся и истекающее жиром мясо, а он продолжал рассказывать о том, как решил слегка кинуть своего босса. Это была не самая крупная партия и новый покупатель, который сразу не вызвал особого доверия — то ли китайцы, то ли тайваньцы. Да еще и с очень удобной формой оплаты в виде сверкающих всеми гранями алмазов. Бегающие узкие глазки, непонятная тарабарщина, на которой они общались друг с другом, эти их постоянные поклоны и ужимки — все словно говорило о том, что кинут.

Так что начальник Корвина даже и не сильно удивился, обнаружив, что часть бриллиантов оказалась фальшивкой. Он приказал начальнику своей службы безопасности «уладить вопрос», а занимавшегося сделкой работника лишь пожурил за невнимательность и за то, что он отдал товар до того, как приглашенный эксперт проверил все камни.

Корвин подумал, что его нехитрый план увенчался успехом. Но на следующий день, вернувшись с работы домой, он обнаружил свою жену скончавшейся от передоза перед телевизором, по которому шел «Оружейный барон». В аквариуме плавало раздувшееся тело кота, брюхо которого оказалось набито рыбой. А на столе лежала записка от сына, в которой тот сообщал папе, что решил стать наркоманом и ушел из дома…

У начальника службы безопасности босса местной наркомафии было очень специфическое чувство юмора.

Корвин тут же позвонил ему и пообещал исправить «возникшее недоразумение».

Ему дали полчаса времени и назначили встречу в особом месте, где обычно показательно казнили должников или зарвавшихся конкурентов.

Прекрасно понимая, что живым его и сына уже не выпустят, он отвлек внимание, «нечаянно» рассыпав камней на пару миллионов долларов. В возникшей неразберихе, пока охрана собирала фальшивые (опять) бриллианты, курьер вытащил оружие и открыл стрельбу. Перебил всех и смог уйти, забрав с собой мальчику.

Друга, который должен был ждать его в машине снаружи, Корвин нашел за рулем застреленным, а все шины оказались проколоты.

Пришлось уходить на своих двоих.

Схватив сынишку на руки, Корвин бросился бежать в сторону ближайшей станции метро, чтобы там затеряться в толпе или, на худой конец, обратиться за защитой в полицию. Правда, тогда бы ему пришлось расстаться с украденными камнями, которые по-прежнему были при нем — не то билет к спасению, не то прямой пропуск к Харону.

Раньше ему никогда не доводилось бывать в этом районе города. Настоящие трущобы, и с каждым его шагом изгибы улиц становились все затейливее, стены домов сдвигались, а бесчисленные мусорные контейнеры, горы паллет и ящиков вырастали чуть ли не на глазах.

Даже солнечные лучи терялись в этом лабиринте, а крысы и помойные коты боялись вылезать наружу. И лишь угрожающие крики преследователей и редкие звуки выстрелов заставляли Корвина углубляться все дальше и дальше.

Он пропустил тот момент, когда покинул привычный мир и оказался в параллельной реальности. Или в подпространстве. Или в мире воплощенных ночных кошмаров.

Отчаянно моля о спасении своем и сына, где-то в этом хитросплетении улиц Корвин нечаянно прошел через аномалию, исполнившую его желание. Как обычно — самым странным и жутким образом, наделив Корвина даром открывать проход в Лабиринт, в который он незаметно для себя и переместился, спасаясь от неминуемой гибели.

Исчезли звуки шагов — и чужих и собственных.

Растворились вдали голоса преследователей, сменивших хриплым шепотом, доносящимся из теней.

И пропал его сын, все это время крепко обнимавший своими детскими ручонками отца за шею.

Несмотря на то, что при Корвине было бриллиантов на семнадцать миллионов, Лабиринт взял с него в уплату то, что оказалось куда ценнее всех сокровищ мира.

Словно безумец, метался он по коридорам лабиринта, выкрикивая имя, царапая стены и дробя кулаки в кровь, требуя у неведомых сил вернуть ему сына и обещая в уплату миллионы и миллиарды, или жизни тысяч и тысяч людей. Несколько дней блуждал бывший наркокурьер по бесконечным коридорам, которые даже не пытались притворяться частью обычного мира.

А потом он нашел выход.

И бросился к нему в надежде, что там, снаружи, отыщет перепуганного, но живого и невредимого мальчишку, зовущего куда-то пропавшего отца.

Но вместо этого он оказался за спинами своих преследователей.

Которые с недоумением осматривали стену, вставшую на их пути, и обсуждали таинственное исчезновение двух беглецов. Решив, что это они виновны в пропаже мальчика, Корвин начал стрельбу. Бандиты ответили тем же.

И, инстинктивно шагнув назад, их беспомощная мишень не уперлась спиною в стену, а снова оказалась в странном мире из бесконечных извилистых коридоров, пугающих улиц и жутких комнат.

В Лабиринте.

— Я нашел их всех. Сперва по одному утащил в Лабиринт своих преследователей. Так я узнал, что он делает с непрошенными гостями. Но ни один из них так ничего и не рассказал про Максимку… А когда я понял, что через него можно попасть в любое место, то добрался и до начальника службы безопасности, и до своего босса, и даже до ни в чем не виноватых китайцев. Кого-то убил своими руками, кого-то скормил Лабиринту… Многих пытал. Это была и месть за жену, и попытка выяснить, куда они дели моего Максима…

Он сдвинул шампуры с нанизанным мясом чуть в сторону и досыпал еще немного углей. Возникшее, было, пламя, тут же обдал «дождиком» воды из пластиковой бутылки, в крышке которой специально для этого было проделано несколько отверстий.

— Я начал пить, даже чуть не подсел на наркоту — но тогда двери этого проклятого места не открывались, а этого я допустить не мог… Подай-ка вон ту кастрюлю с мясом… Ага, спасибо. А это можешь уже снимать…

Рассказывая, Корвин быстро и ловко насаживал на шампуры третью партию шашлыков. Выставленный мною на десять минут таймер срабатывал уже дважды, но я решил дослушать эту историю до конца. Ну и пожрать, чего уж там — пахло приготовленное на углях медвежье мясо просто безумно соблазнительно.

Ну а Шеф немного потерпит.

— Мой запас бриллиантов таял с каждым новым визитом, но мне было срать и на камни, и вообще на все и всех. Я снова и снова прыгал в него и часами и даже днями блуждал по этим проклятым коридорам. Звал, кричал, умолял, угрожал… Даже пытался приносить жертвы и вычерчивал кровавые пентаграммы, пробовал сжечь его и утопить…

— Его? — не сразу сообразил я.

— Да, Лабиринт.

— Ну, сжечь это понятно, но утопить? Это как?

— Открывал выход на дно океана и держал его открытым, пока хватало сил. Но все оказалось бесполезно. Я изучал древние книги, обращался к колдунам, экстрасенсам и ученым…

— И они тебе верили? Или им ты тоже устраивал «экскурсии» в Лабиринт?

— А ты бы поверил крылатому мужику, непонятно как оказавшемуся в запертой квартире? Собственно, так обо мне и узнала Контора.

Я смотрел на этого получеловека-полуангела, беззаботно нарезающего свежие огурчики, и понимал, что в нем не было ничего ангельского, да и человеческого оставалось не так уж и много. Оно и не удивительно: мне пары прогулок по Лабиринту хватило, чтобы обзавестись прядью седых волос, а он блуждает по нему полтора года.

И все это время ищет пропавшего там сына…

— А ты не думал, что он… ну, ты понимаешь…

— Погиб? — голос Корвина звучал совершенно спокойно, — Нет. Пару раз я видел его. Вдали, и всего лишь смутный силуэт, но уверен, что это был именно мой Максимка. Иногда я нахожу рисунки или отпечатки детских ладошек на стенах. Надкусанное яблоко или катящиеся по игрушечной железной дороге паравозики. Да и ты сам же сказал, что слышал его голос…

— Я слышал просто голос какого-то пацана.

— Это. Был. Мой. Максим.

Сказано это было таким тоном, что дальше мне и спорить не хотелось. Особенно вспоминая рассказы о том, что Корвин сделал со своими бывшими «коллегами».

— Собственно, поэтому я и обратился к тебе.

Ох, ну вот жопой чуял, что одними рассказами этот «пикник» не ограничится!

— В смысле?

— Думаю, что по какой-то неизвестной мне причине Лабиринт принял тебя. Показал то, что больше никому и никогда не показывал.

— Я там ничего и никого не видел, вообще-то.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Уборщик…

Корвин умолк.

Мясо все было пожарено и разложено по тарелкам, огурцы с помидорами нарезаны, к ним добавился свежий хлеб, соль, майонез и кетчуп.

— Ты с чем предпочитаешь? — наконец, поинтересовался полуангел, выдавливая темно-красную томатную «змейку» на чистую тарелку.

— С васаби, — огрызнулся я.

— Если подождешь минутку, то принесу. Хоть из самого Токио.

Ну да.

Этот может.

— Обойдусь. Передай майонез, пожалуйста.

— Я хочу, чтобы ты помог мне отыскать сына, Уборщик.

Хоть я и ожидал этих слов, но все равно вздрогнул, так внезапно и не к месту прозвучали они. «Вот твой майонез, приведи мне сына, потерявшегося в жутком параллельном мире, будь другом… »

— То есть сдохнуть в твоем ебанном лабиринте в погоне за призраком пропавшего полтора года назад мальчишки? — на всякий случай уточнил я.

— Да нахер ты мне сдался дохлый-то? Нет. Я научу тебя, как нужно правильно ходить по Лабиринту и выживать в нем. Он к тебе хорошо относится, да и ты, скажем прямо, чертовски везучий и живучий сукин сын. А это именно то, что нужно — думаю, вы сможете подружиться.

— Ты спятил. С кем подружиться?

— С Лабиринтом конечно. Кстати, совсем забыл сказать — он живой.

Я смотрел на этого безумца и не понимал, шутит Корвин, или говорит всерьез.

— Да не сцы ты так! Никто не собирается отправлять тебя на верную смерть. Пойдешь, когда будешь готов. К тому же, с твоей регенерацией шансы на выживание у тебя гораздо выше, чем у любого другого супера.

— Крида попроси — тот вообще бессмертный! — ляпнул я, — Или Сиракузца. Вот уж у кого и здоровья хватит, и регенерация получше моей.

— С Жертвой мы уже пробовали, его Лабиринт не принимает. А Сиракузец меня нахер послал.

— И я пошлю. Вот доем шашлык — и пошлю. Хочешь на хуй, а хочешь — в пизду. Куда предпочитаешь отправиться в пешее эротическое?

— В Лабиринт. Вместе с тобой. Между прочим, ты мне еще спасибо сказать должен.

— Это за что?

— А как ты думаешь, кто попросил Раста показать тебе веселые мультики про нарезание самого себя тонкими ломтиками? Или ты думал, что тебе регенерация обломилась, потому что ты весь такой з себя умный и красивый, а?

Мне аж медвежатина поперек горла встала.

— Чего-чего ты сделал?

— Можешь не благодарить.

— На хуй пошел, моль-переросток.

— Как скажешь.

Корвин пожал плечами и поднялся. Отложил в сторону измазанный кетчупом кусок мяса и совершенно спокойно поинтересовался:

— Через сколько, говоришь, дней за тобой вернуться?

— Пидорас ты гетеросексуальный.

— Слушай Уборщик. Ну я же не просто так к тебе пришел. Ты во всем этом сумасшедшем доме — единственный нормальный мужик. С адекватными понятиями о чести и чистыми руками, не то, что эта шайка убийц, насильников и моральных уродов, которую Руперт по всем помойкам страны собирал…

Конец моего швабра-посоха с противным чавканьем входит в глазницу Петюни, обрывая его никчемную, бесполезную, а местами даже и вредную для общества жизнь…

— А взамен можешь просить, что хочешь. Услуга за услугу — сделаю все, что в моих силах.

И ведь не отстанет. Уж если этот недоангел вбил себе что-то в голову… А с другой стороны, что я теряю? Ну, поброжу немного по этому его стремному Лабиринту и скажу, что ничего и никого не нашел…

— Ладно. Я попробую. Вот как вернусь с нового задания, так сразу и займемся…

— Нет!

Я аж вздрогнул, так резко и громко прозвучало это его «нет».

— Нас вообще-то уже наверняка ищут. Ты же меня выдернул с порога кабинета Шефа! Еще немного, и там решат, что мы решили свинтить, если не уже. И наши с тобой головы вот-вот приобретут избыточную самостоятельность…

— На этот счет не переживай. У нас будет достаточно времени и для твоего обучения, и для поисков.

— Это как?

— А ты меня разве не слушал? Я три дня бродил по Лабиринту, а вышел из него всего лишь спустя пару минут после того, как пропал из поля зрения моих преследователей. Он переносит не только в пространстве, но и во времени. У нас будет около месяца в запасе — думаю, этого должно хватить и на твое обучение и на поиски Максимки.

Охуеть.

Вот это номер.

— А Шеф об этом знает?

— Нет, — Корвин мотнул головой, — И, надеюсь, не узнает. Потому что за наше с тобой перемещение я расплачусь десятком лет своей жизни.

Мда. Дороговаты что-то нынче билетики на исправление своих ошибок.

— Погоди, я правильно тебя понял? Мы прыгаем на месяц назад, ты меня учишь разгуливать по Лабиринту, чтобы я попробовал найти пропавшего там сына, а взамен я получаю в свое распоряжение твою жопу или то, что мне взбредет в голову от тебя попросить?

— Именно так.

— Звучит, конечно, как полная шиза, но… Хорошо, я согласный. Только давай уже наконец-то пожрем нормально, а?

— Давай, — кивнул тот, — Пообедаем и пойдем грабить банк.

— Приятного аппети… что?!

— Твое обучение встанет нам в копеечку — не забывай про цену прохода через Лабиринт. Так что сперва придется разжиться чем-нибудь ценным.

— Ну, значит пойдем и ограбим банк, — пожал я плечами, — А после ужина можно и в Пентагон вломиться. А перед завтраком я люблю искупаться в хранилище золотых монет Скруджа Макдака…

Я осекся.

Ну и какого хуя он лыбится, словно я предлагаю заняться отъемом конфет у парализованных детишек? Мы хоть и супермутанты, но есть же предел и нашим возмо…

И тут до меня наконец-то дошло, с кем я имею дело.

С Хранителем Лабиринта, который способен попасть в любое место на нашей планете.

Пожалуй,отнять у ребенка конфету было бы даже сложнее…

Глава 2. Урок первый

Доедали медведя мы молча.

Корвин просто наслаждался выдавшимися ему минутами покоя, ну а я… я думал.

О нелегкой судьбе бывшего наркокурьера, который научился перемещаться куда угодно через подпространство. О том, куда выведут меня кривые дорожки психоделического Лабиринта. И о мальчишке, застрявшем в этом кошмаре на целых полтора года.

Верить в то, что его больше нет в живых, мне тоже не хотелось.

Ну и, уже традиционно, о том, что все, блядь, получают то, что хотят, кроме Уборщика!

Корнеев превратился в карающий пулемет закона в неуязвимом доспехе, Алтай получил свой сраный вертолетик. Корвин — телепортацию и собственный мир-тайник, пусть даже и сотканный из ночных кошмаров любителя закинуться кислотой. И только жалкий и никчемный я всего лишь научился пускать мыльные пузыри с запахом ванили. Даже регенерацию, как только что выяснилось, мне по блату подарили, чтобы не помер в Лабиринте раньше времени.

Кто бы там не занимался распределением суперспособностей, он тот еще пидарас.

И почему-то меня невзлюбил.

Хм…

Хотя, есть же еще Мини-Мы и Правая Рука Бога. Интересно, а какие их потаенные желания воплотила аномалия? Задрочиться насмерть?

— А ведь хорошо сидим, да? — подал голос Корвин.

— И часто ты так отдыхаешь?

— Чтобы на трезвую — наверное, второй раз. А вообще… За последний год я много попутешествовал и много чего видел. Такого, что ты себе и представить не можешь!

— Ну-ну. У меня хорошая фантазия. Попробуй меня удивить! Сразу предупреждаю, что Белый Дом, пирамиду Хеопса и Марианскую впадину можешь не упоминать — у меня во снах самое жесткое порево именно там и происходит.

— Космическая станция на Марсе, например.

— Да ну нахуй?! Серьезно?!

Я уставился на мутанта не понимая, шутит он или нет.

— И кто ее построил? Когда?

— Судя по твоим глазам, удивить тебя мне удалось, а насчет остального уговора не было, — ухмыльнулся Корвин.

Он взял бутылку с остатками воды и принялся заливать угли. Оно и правильно — еще не хватало половину Сибири спалить по недосмотру. Хм, интересно, а к недавнему «громкому» пожару наш недоангел имеет какое-нибудь отношение?

— Ну что, готов? — повернулся он ко мне, складывая остатки посуды в пакет для мусора.

— Грабить банк?

— Поближе познакомиться с Лабиринтом для начала. Да и насчет банка это я так, для красного словца сказанул. То, что нам нужно, ни в одном банковском хранилище не найдешь.

— В смысле?

— Вот скажи, Уборщик, во сколько ты оцениваешь свою жизнь?

— Ну… Миллион баксов!

— То есть это примерно две тысячи испачканных краской бумажек, которые для какого-нибудь дремучего папуаса вообще не представляют никакой ценности? Ими даже подтираться неудобно!

Ого.

— То, что требует Лабиринт в уплату, должно быть по-настоящему ценным. Либо лично для тебя, либо для большинства людей.

— А если нет ничего такого?

— Тогда он будет поглощать тебя самого. Высасывать жизненные силы, эмоции, воспоминания. Пока от тебя не останется лишь пустая безумная оболочка, больше похожая на ползучее растение — потому что уже и не помнит, как правильно передвигаться. Очень неприятное зрелище, должен сказать. Хотя, скоро сам увидишь…

— Слушай, — не выдержал я, — если ты хочешь, чтобы я с тобой пошел, то какого хрена запугиваешь, а?

— Не запугиваю, а морально готовлю. Ладно, давай, времени в обрез — я нас всего на пару часов сместил. Запрыгивай!

С этими словами он сорвал с земли… целый слой травы (?), обнажая вычерченный на земле огненными символами контур Лабиринта. А, нет, показалось — это была всего лишь ткань, до поры до времени скрывавшая рисунок от чужих глаз. От моих, если точнее…

— Погоди, — я вдруг кое-что вспомнил, — А как ты меня сюда перенес? Я ни на какие каракули не наступал, просто вошел в двери и все.

— Ага. Настенный календарь на двери приемной помнишь? Было совсем не трудно вложить туда один листочек.

— Так то приемная, а переместился я позже, вместо того, чтобы попасть в кабинет Шефа.

— Ну не буду же я тебе вот так сразу все свои секреты раскрывать! Потом… может быть…

С этими словами он схватил меня за руку и потянул за собой, прямо в рисунок. На краткий миг я оказался в темноте, а потом громадный ком подкатил к горлу, вызывая приступ тошноты…

— Знакомьтесь. Лабиринт, это — Уборщик, Уборщик — это Лабиринт. Надеюсь, что вы подружитесь и станете хорошими друзьями.

— Буэ-э-э… — совсем невежливо отозвался я, выплескивая недопереваренный медвежий шашлык на симпатичный пушистый ковер.

Мы оказались в комнате, напоминающей старинный каминный зал. Повсюду висят шторы-балдахины, закрывающие стены, вместо мебели — огромные шелковые подушки, и везде стоят подсвечники. Впрочем, совершенно пустые.

— Огня он боится после… одного эпизода, — пояснил Корвин, — Но все равно продолжает каким-то образом себя освещать.

И действительно — вокруг оказалось довольно светло, хотя в камине тоже не было огня. Судя по длине и положению теней, источник света находился где-то над центром комнаты и не очень высоко. Возможно, до него даже получится дотянуться!

— Итак, урок первый! Интерьеры. Они бывают трех типов. Самый простой, для путешествий на короткие расстояния — это Катакомбы. Так я называю всякого рода пещеры, склепы, лабиринты и прочие конструкции без особых изысков. Скучно и однообразно аж до зевоты. Один плюс — в таких местах оглядываться не приходится, разве что нужно внимательно смотреть под ноги, чтобы не свалиться в яму или не угодить в капкан. Ну и еще иногда бывают обвалы или затопленные участки.

— Ага. Как ты и сказал: скука смертная.

— Ну да. Опасностей мало, все они легко опознаваемые и избегаемые — просто не зевай да старайся запоминать дорогу. Такой Лабиринт ведет на небольшие расстояния и в легкодоступные места.

Я огляделся. На упомянутые «катакомбы» окружающий нас зал похож не был. Впрочем, и мероприятие мы задумали не самое простое.

— Второй тип: Трущобы. Это разного рода улицы, парки, переулки и прочая урбания. В дома заходить категорически не рекомендуется, да у тебя и не получится. Следовать указателям и дорожным знакам тоже не советую. Наебут-с.

— Тогда как мне искать дорогу?

— Вопрос хороший, но преждевременный — это тема для другого урока. Итак, Трущобы. Длинные и запутанные, то петляющие, то ведущие тебя в тупики. И ухо нужно держать востро, потому как на этих улицах встречается… всякое.

— Это какое?

— Ну а что можно встретить в старых городских трущобах? Или кого?

— Кого?

— Угу. И от местных тоже советую держаться подальше: все они — порождения Лабиринта, а он тебе ничего хорошего точно не желает. Но есть здесь и плюс: Трущобы стабильны, они не меняются. Так что можно даже карту составить, если вдруг припрет нужда.

— Что значит «не меняются»?

— Это значит, что улица, по которой ты уже проходил, не исчезнет. А замеченный тобой издалека переулок послушно дождется тебя на своем месте.

— А что, бывает и такое?

— Угу. Самая стремная вариация — это Дом. Бесконечный лабиринт из хитровыебанных коридоров, комнат и залов, которые при этом еще и меняются. И постоянно заполнены всякого рода дерьмом, словно взятым из кошмаров обдолбанного ЛСД-эшника. Да ты и сам помнишь.

— Да уж, такое не забудешь.

Выходит, мы сейчас будем гулять по третьему варианту. Ожидаемо, конечно, но настроения такие перспективы явно не улучшают.

— Чем дольше ты пробудешь в Лабиринте, тем хуже, потому что эта тварь тебя изучает. Считывает твои страхи, самые неприятные и жуткие воспоминания, и потихоньку начинает подстраиваться. Вот есть у тебя, например, какие-нибудь фобии вроде запирания в шкафу или зловеще тикающих в темноте часов?

— Да вроде нет, — пожал я плечами.

— Это отлично! Впрочем, Лабиринт все равно найдет, чем тебя пронять. Рано или поздно.

Я снова огляделся и понял, что меня смущало в обстановке. Не в смысле необычности интерьера — непривычным и странным здесь было ВСЕ! Нет, кое-что выбивалось из логики самого понятия «комната».

Здесь не было ни окон, ни дверей.

И если отсутствие окон еще можно было как-то объяснить и принять, то двери… Зачем вообще нужны комнаты без возможности в них войти и выйти? Причем, я понимал… нет — я ЧУВСТВОВАЛ, что даже за портьерами не отыщется выхода.

— Гхм. А двери где?

— Молодец! — Корвин показал мне большой оттопыренный палец, — Зришь в корень.

— Будешь стебаться — и я сейчас сниму штаны и назрю на какой-нибудь диван или в камин.

— Что у тебя есть, чтобы оплатить проход?

— Ничего. Ты же меня взял и выдернул, ни о чем не предупреждая. Я даже понятия не имел, что все сложится… вот так.

— Верно. Поэтому расплачиваться тебе придется своей жизнью.

В руке недоангела сверкнул нож.

Внимание! Обнаружен высокий уровень адреналина!

Я отпрыгнул, помня о том, что там стояло что-то вроде дивана, сложенного из вездесущих шелковых подушек. Так что мой прыжок оказался не столько назад, сколько вверх, чтобы между нами оказалась хоть какая-то преграда.

«Я даже жертвы приносил… Ты понравился Лабиринту» — вспомнились мне слова Корвина. Только вот кто мог подумать, что я ему понравлюсь именно в таком смысле?

— Да ладно, Уборщик, ты же понимаешь, что здесь у тебя нет ни единого шанса?

— Это мы еще посмотрим…

Я и сам не заметил, как в руках оказалась верная швабра-дубинка, тут же удлинившаяся до швабры-посоха.

— Помнишь, что я тебе рассказывал про изменчивость комнат дома?

С этими словами Корвин сделал шаг назад и… пропал! Он просто прошел сквозь стену.

Или через дверь, которую я не мог видеть? Конечно, подойти и проверить было очень заманчиво — не исключено, что это и есть выход отсюда. А если нет? Если это просто ловушка?

— Ку-ку, а вот он я! — раздался голос прямо за моей спиной.

Что-то плотное, мягкое и одновременно упругое тесно обхватило меня сзади, словно старое одеяло, пропахшее пылью и истлевшим хлопком.

Крылья! Это же его гребанные ангельские крылья!

А ведь в чувстве юмора аномалии не откажешь — торговец наркотой, зверски убивший и замучивший десятки людей, обзавелся белоснежными шикарными крыльями.

— Не дергайся!

Разумеется, я тут же попытался вырваться из захвата, но даже моего двухкратного адреналинового усиления не хватило, чтобы вырваться из «перьевого» плена. А эти крылышки, оказывается, не просто неудобная бутафория, а вполне себе функциональные конечности! Может, он еще и летать умеет?

Вот сейчас врежу ему дубиной по яйцам, и узнаю.

Но едва я попытался перехватить ее поудобнее, как сильный удар по запястью вынудил мои пальцы разжаться, и посох выпал.

Я проследил за его полетом и увидел, как тот беззвучно упал на пушистый ковер, покрытый узором с изображением сражающихся ангелов на манер старинных картин: у них даже нимбы имелись, а мутузили они друг друга золочеными арфами.

Ворсинки ковра вдруг вытянулись и «обняли» мой МФУ, словно сотни тонких шерстяных пальцев, обхватив его надежно по всей длине. И даже ухитрись я за ним нагнуться, что-то подсказывало мне, что отнять посох у ковра вряд ли удастся.

— Ну вот, кушать подано! — радостно прокричал Корвин, занося нож для удара.

Глава 3. Бегущие по Лабиринту

Я зажмурился.

Ну а что еще остается делать, когда сам ангел смерти занес над тобою свой клинок?

Острая боль обожгла правую ладонь, а затем и левую, которую перед этим какая-то неведомая сила вывернула так, что едва не сломала запястье.

Хотя, почему это неведомая, если тут кроме нас с Корвином никого и нет?

Я открыл глаза.

По-прежнему живой, испуганный, и разве что слегка истекающий кровью из свежих разрезов на каждой ладони.

— Что, обосрался? Неужели подумал, что я собрался тебя зарезать?

— Бля, а что мне еще думать-то?

— Ты уж извини за это представление, но мне нужно было, чтобы ты испугался. Почему-то Лабиринту это очень нравится, когда его боятся.

— Его? Я тебя испугался, жопа ты с крыльями!

— Это не важно. Главное, что он остался доволен и попробовал тебя на вкус. Смотри!

Мой взгляд непроизвольно опустился вниз, туда, где на ковер обильно капала кровушка Уборщика, пущенная одним излишне ретивым мутантом.

Там, где алые капли падали на густой ворс, внезапно открывались крошечные рты, жадно хватающие «угощение», и тут же исчезали снова. А сам ковер вдруг начал менять свой цвет, наливаясь кроваво-алым оттенком.

— Да он же меня жрет! И это, по-твоему, хороший знак?! — набросился я на Корвина.

— Не тебя, дебила ты кусок, а твое подношение! Сам-то как себя чувствуешь? Голова болит, ноги подкашиваются и чертовщина всякая мерещится?

Я прислушался к своим ощущениям.

— Нет, вроде ничего такого.

— Вот именно. Так что пока он тебя не тронет. Конечно, пары капель ему хватит ненадолго, но нам и идти недалеко. Да и ты же у нас регенерирующий сукин сын! А значит, можешь регулярно его подкармливать и не откинуть при этом свои замечательные оранжевые кроссовки. Верно?

И действительно. Раны мои уже почти затянулись и перестали кровоточить. Еще минут десять — и даже шрамов не останется. Правда, режим питания мне тоже придется пересмотреть…

— Ах ты ж муха-альбинос! — наконец, дошло до меня, — Так вот почему ты меня медвежатиной откармливал!

Корвин зааплодировал:

— Браво! Похоже, с выбором кандидата я не ошибся.

— Погоди… С чего ты вообще взял, что я смогу найти этого твоего Максима, за пару недель если ты за полтора года бесконечных скитаний видел только его спину?

— Потому что от меня его Лабиринт прячет. А от тебя — нет. В конце концов, ну что ты теряешь, а?

— Месяц времени, литров пятьдесят крови, килограмм десять нервных клеток и нормальный сон?

Корвин ухмыльнулся, развернулся и зашагал к ближайшей стене.

— Продолжаем наш урок, — бросил он через плечо, — Не отставай! Итак, все, что мы видим вокруг — это и есть сам Лабиринт. Эта стена, ковер, камин, подсвечник и даже паутина в углу… Он может принимать любые формы, размеры, цвета, запахи и даже вкусы! Мороженого хочешь? — сменил он вдруг тему.

— А у тебя есть? Конечно, хочу!

— У меня нет, а вот в какой-нибудь из комнат Лабиринта, может, и отыщется, если ты будешь хотеть этого достаточно сильно.

— Погоди, то есть как это? Он что — желания исполняет?

Корвин остановился, тяжело вздохнул и, судя по всему, закатил глаза — со спины мне не было видно.

— Уборщик, ты дебил? Это же Лабиринт! Смысл его существования — заманить тебя и сожрать, высосать твои силы, эмоции и мысли! Понятно?

— Нет. Так мороженое будет?

— Если и будет, то есть его не советую. Эта тварь играет на твоих слабостях, в основном — на страхах и желаниях, провоцирует тебя свернуть с правильного пути.

Мы остановились перед стеной, завешенной шелковой шторой цвета крови. Корвин схватился за нее и с силой дернул, обрывая. Тяжелый шелк зловеще зашуршал, опускаясь на пол, и нашим взорам предстала… стена…

Самая обычная глухая стена.

— А выход где? — разочарованно протянул я.

— Ты меня что, совсем не слушал?

— Все что мы видим и слышим вокруг — это есть Лабиринт.

— Верно. Ему все равно, какую форму принимать: стены, двери или гобелена. И если ты не видишь выхода, то тут есть два варианта. Первый: дверь есть, но он спрятана. И тогда ее можно найти по косвенным признакам. Например, дверная ручка там, где ей не положено быть, врезанные прямо в стену петли, странная тень или сквозняк, в конце концов!

Я внимательно посмотрел на стену перед нами и прислушался к своим ощущениям.

— Здесь ничего такого нет, — наконец, изложил я свои выводы.

— Конечно нет! Это же просто стена! Второй способ найти выход — заставить Лабиринт создать его. Сделать дверь — своим самым большим желанием или страхом. Только учти, что там может оказаться ловушка. Правда, в этом смысле у Лабиринта воображение весьма слабенькое, так что чаще всего это будет обычная гильотина, паутина из невидимых нитей-лезвий или огненное кольцо.

— Чур, ангелы вперед!

— Ну а теперь твое первое задание: найди в этой комнате дверь! Даю тебе три минуты.

Я пожал плечами, бросился к ближайшей ширме и сорвал ее. Внимательно изучил оголившуюся стену в поисках хоть каких-нибудь признаков двери, но безрезультатно. Даже ощупал ее, закрыв глаза и пытаясь отыскать какую-нибудь странность тактильно. Потом перешел к следующей стене, и еще, и еще…

— Сдаюсь, — наконец, признал я.

— Иногда Лабиринт прячет двери на самом виду. Ты ее видишь, но не замечаешь.

— Слышу, но не понимаю, щупаю, но не возбуждаюсь, ага. А по конструктиву замечания будут, или мне и дальше тыкаться во все щели слепым котенком?

— Картины и зеркала. Ищи в них.

Я огляделся.

Две картины и огромное зеркало-трюмо у одной из стен. Не так уж много вариантов! На первом рисунке было изображено море, и никаких дверей на поверхности волн мне обнаружить не удалось.

Вторая картина оказалась копией «Купания красного коня», разве что конь этот был не красный, а, скорее, кровавого оттенка. И снова никакого признака дверей.

— Вон она! — я ткнул пальцем в зеркало и повернулся.

В отражении дверь оказалась прекрасно видна, но вот на самой стене ее не было.

— Под картины Лабиринт двери маскирует специально, это у него такое чувство юмора. В нее ведь потом нужно как-то войти, но сделать это совсем непросто, я в свое время на этом немало шишек набил. А вот с зеркалами ситуация другая — он про них просто забывает, упускает из виду.

— Это как в порнухе в отражении оператора увидеть с камерой?

Корвин аж рот отрыл от удивления и задумчиво почесал затылок:

— Ну… вроде того, — наконец, согласился он, — Идем дальше?

И мы вышли через дверь, которая существовала лишь в отражении зеркала. Как? Да хрен его знает — ее Корвин открывал. Только что ничего не было, а тут вдруг раз — и дверной проем. Ни самой двери, ни петель, ни ручки, ни даже скрипа не было. Только прямоугольная дыра в стене.

— Самое главное в Лабиринте — это отыскать верный путь в место, куда ты хочешь попасть, — продолжал бубнить супер, — И он всегда существует, это самая главная приманка.

— И как найти этот путь?

— Во-первых, он выглядит более реальным и адекватным, чем все остальное. Смотри!

И Корвин замер на месте.

Перед нами была развилка из двух коридоров. Тот, по которому мы шли, с его мягкой ковровой дорожкой, завешанными шелковыми портьерами шторами и бесконечными рядами пустых канделябров, уходил налево.

С правой же стороны появился новый путь, и выглядел он совершенно иначе.

И напоминал самую обычную советскую прихожую. Грязную, с неизменной полкой, на которой валялись лишь бы как сложенные образцы разной обуви, с непременным зеркалом в половину человеческого роста, и старой люстрой, покачивающейся туда-сюда.

— Как думаешь, куда нам дальше? Где обманка, а где — верный путь?

— Направо конечно. Я почти в такой же хрущовке жил. Ощущение такое, что вот-вот дядя Федя выйдет из комнаты в своей майке-алкоголичке, с мусорным ведром и газетой под мышкой…

— Уверен?

Корвин хитро прищурился.

— Лабиринт создал этот путь, используя образы из твоей памяти. Но он лишь выхватывает по верхам, а остальное додумывает, берет фрагменты чужих воспоминаний и вставляет их вместо недостающих кусков. Это такие сигналы-маячки, на которые ты должен клюнуть. Присмотрись! Где обманки?

Блядь, да он издевается что ли? То есть бесконечный ковер и пустые, идеально чистые подсвечники — это реальность что ли?

Тем не менее, я застыл и прищурился, внимательно оглядывая «хрущовку».

И потихоньку мне в глаза начали бросаться «неправильности».

Люстра раскачивается, но свет и тени остаются на своих местах.

Обои в зеркале имеют другой рисунок, и даже оттенок.

Пять пар обуви: три мужской, одна женская и одна детская. Все — для разных сезонов и погоды. Да и покажите мне ту идеальную женщину, которую устроит одна пара осенних туфель!

Кошачий лоток и миска, а рядом — пакет с едой для собак.

— Ну что?

Я озвучил вслух свои наблюдения.

— Напоминает исторические фильмы, где костюмеры и декораторы накосячили с антуражем, верно? Вон, видишь, часы висят?

Ха! «Сяоми» позапрошлого года выпуска! Да и пара «Конверсов» тоже явно не вписывается в обстановку. А если присмотреться, то становится понятно, что оба они левые.

— Ну что, идем дальше?

— Сложно это, — пожаловался я.

— Ничего, научишься. Талант у тебя определенно есть.

— А если пойти неверной дорогой, что будет?

— Заблудишься. Будешь кружить снова и снова, а Лабиринт будет тебя пожирать и подбрасывать все новые и новые куски из твоего прошлого. Иные и вовсе решают остаться тут навсегда, переставая различать, где реальность, а где жалкая подделка. Ну и в таких местах у него больше власти, больше пакостей он может подстроить. Тропа всегда безопаснее.

— Тропа?

— Дорога, ведущая к цели.

— Еще скажи, что ты с собой мешок с болтами и гайками таскаешь, — ухмыльнулся я.

— Зачем? — Корвин посмотрел на меня с недоумением, не поняв отсылки.

— Забей.

Остаток пути мы проделали молча. Не было больше ни уроков, ни комментариев, ни просьб присмотреться и подумать. «Замковый» коридор сменился комнатой, похожей на «ресепцию» в больнице — даже стойка и терминал, выдающий талончики, были в наличии. Оттуда мы вышли на лестничную площадку, и дальше пришлось карабкаться по настоящей пожарной лестнице. Хоть я и предлагал вернуться и попробовать другие двери, но Корвин заявил, что мы идем правильно.

Лестница привела нас в… бассейн! Вроде тех, что обычно есть во всех физкультурно- оздоровительных комплексах. Даже запах хлорки и шумящие плескающиеся дети, веселые визги которых то и дело перекрикивал мерзкий женский голос, гулко разносившийся по залу — оказались в наличии.

Правда, только виртуально — потому что никого, кроме нас с Корвином, здесь не было, а по воде сиротливо плавали надувные круги-уточки да мячики.

Полный сюр, в общем.

— Галлюцинации? — спросил я.

— Да хуй его знает, — отозвался мой спутник.

И мы пошли дальше.

В столовую. Судя по мотивационным плакатам во всю стену — в заводскую столовую.

Потом через извилистый коридор больницы — в школьную библиотеку.

Затем были лабиринты с прекрасным и стильным евроремонтом, словно меня привели на экскурсию в особняк на Рублевке.

Следующим оказался спортзал.

Заброшенный, пыльный и заставленный ржавыми тренажерами.

Именно там меня первый раз Лабиринт и попытался прибрать к своим э-э-э… интерьерам?

Когда мы проходили мимо шведской стенки, часть ее вдруг упала прямо на меня.

— Побер-регись! — рявкнул Корвин.

Крылья его сомкнулись надо мной спасительным куполом и приняли на себя удар, мягко пружиня.

— Какого хрена? — крикнул я.

— Опять проголодался. Нужно поторапливаться…

С жутким и угрожающим рокотом из-за угла начали выкатываться стальные диски — «блины» для штанги. Они замирали у стены, выстраиваясь в шеренгу и разворачиваясь в нашу сторону.

— Нож есть?

Я протянул руку. Мой проводник молча вложил в него «выкидуху», которой я и полоснул себя по ладони. Размахнулся, и алые капли веером оросили потертые доски пола с облупившейся зеленой краской.

— Жрите, не обляпайтесь.

— Надолго это их не задержит, — предупредил Корвин, — Так что… побежали!

И мы побежали.

Чехарда сменяющихся интерьеров прекратилась, так что мы бегали по обычным тускло освещенным коридорам, в которых стояли скамейки да разнообразный спортинвентарь. Изредка мы выскакивали то в раздевалки, то в душевые, то к боксерским рингам или очередным бассейнам да «качалкам»…

— Это он так намекает, что мне не мешало бы заняться спортом, да? — на бегу выдохнул я.

— Хочешь спросить его об этом? Налево!

И мы свернули налево за секунду до того, как из-за правого поворота вылетели и ударили в стену шары для боулинга. Ну или что-то похожее на них по размеру и форме: оглядываться и рассматривать эти «снаряды» лично у меня не было никакого желания.

Судя по таймеру, в Лабиринте мы провели около пятнадцати минут.

Мне же показалось, что часа два, не меньше.

В реальном же мире прошло шесть с половиной минут.

— Все, конечная, — шумно выдохнул Корвин, распахивая передо мной металлическую дверь, — Девочки вперед!

Спорить я с ним не стал и выскочил наружу.

И оказался… в музее!

Глава 4. Ограбление по-мутантски

Следом за мной шумно дыша вывалился Корвин, а за ним… Моя швабра-дубинка!

— Смотри-ка, — скривился человек-ангел, — Не переварил-таки.

— В смысле?

— Обычно то, что оставляешь в Лабиринте, в нем и исчезает. Иногда потом эту вещь или ее подобие можно встретить в какой-нибудь комнате, но чаще они пропадают бесследно. Люди, кстати, тоже. В общем, в качестве тайника или тюрьмы его использоваться невозможно.

— А как же моя швабра?

— Видать, он ее принял за твой дар и побрезговал. Или не стал трогать из уважения и симпатии.

— Короче, ты и сам не знаешь, — подытожил я.

— Алле, Уборщик! Это Лабиринт! Одушевленный комок подпространства, питающийся чужими воспоминаниями — на всей нашей планете не найдется умника или психа, способного понять, что там творится у него в голове.

— В шкафу.

— Чего?

— Сомневаюсь, что у него есть голова. Скорее, эту функцию выполняет огромный шкаф. Или старая трансформаторная будка…

До Корвина не сразу дошло, что я шучу. Трезвый, он вообще был не особо приятным собеседником и изрядно подтормаживал, в плане юмора так особенно.

— Мы будем грабить, или ты эту пробежку устроил просто для развлечения? Мне, между прочим, чуть голову шаром для боулинга не снесло!

— Так мы вроде как уже, — мой напарник обвел рукой вокруг, — Вот, выбирай.

— Выбирать что?

— Небольшое, дорогое и не слишком известное. Картины и королевские драгоценности не годятся. Еще не хватало лишить потомков культурного наследия. Всякого рода тряпки, ордена и регалии тоже — Лабиринту они не нравятся. Можно брать оружие, драгоценности и всякую бытовую мелочевку, украшенную камнями и золотом.

— А мы вообще где?

— Музей. Кажется, французский. Здесь хранятся подлинники, реставрацией которых занимаются специалисты. Есть еще мастерская, в которой делаются копии для выставок.

— Яйцо?

Я взял в руки вытянутую сферу из чистого золота, которую украшало крохотное дерево с сидящей на нем птицей. Сбоку находились небольшие часики.

— Сломано? Часы стоят…

Я потряс яйцо.

— Эй, ты чего творишь? Знаешь, сколько это стоит? Это же работа самого Фаберже!

— Да? А чего такое маленькое? Мне казалось, что они громадные, поэтому и стоят такие деньжищи…

— Лучше бы я Сиракузца уговорил, честное слово, — едва слышно пробормотал Корвин.

— Так что, берем его? Небольшое, золотое и камнями украшено — под твое описание вполне себе подходит…

— Я же сказал: не трогать ничего, имеющего культурно-историческую значимость!

— Да как тут поймешь, что имеет, а что нет? Я думаю, что надо было грабить какой-нибудь ювелирный магазин. Алмазы дорогие, а весят мало и места почти не занимают — чем тебе не «билеты» в Лабиринт?

— Ты знаешь, сколько на самом деле стоят алмазы?

— Понятия не имею.

— Даю намек: ни-ху-я. Иногда крупные ювелирные компании устраивают распродажи-лотереи, ровно на один час скидывая цену на некоторые свои изделия до одного бакса. На те камушки, что в каталоге стоят в пяти- и шестизначные суммы. В долларах.

— Это как?

— А вот так. За месяц добывается камней столько, что человечеству на несколько лет хватит. Часть их уходит на промышленные нужды, причем оцениваются они как сырье, за килограмм веса. И точно такие же камни идут в ювелирные мастерские, внезапно вырастая в цене на несколько нулей — уже за штучку. Но большая часть просто валяется в хранилищах…

— Зачем?

— Чтобы весь этот мыльный пузырь не лопнул. Больше девяноста процентов стоимости алмазов — это не сам камень и не его огранка, а банальная реклама и маркетинг. Например, черные и коричневые алмазы раньше считались отходами и шли на изготовление стеклорезов и тому подобных инструментов. Но за последние годы благодаря целенаправленной рекламе, их цена взлетела раз в двадцать-двадцать пять. А после огранки — еще вдвое-втрое. И мутный камень, за которым когда-то даже нагибаться было лень, внезапно становится украшением каждой второй ювелирной коллекции у ведущих кампаний.

— Ты-то откуда все это знаешь? Ты же вроде наркотой торговал?

— Не тебе первому пришла в голову идея набить полные карманы алмазами, — полуангел усмехнулся, — Да и бегал я уже как-то с мешком бриллиантов по Лабиринту, помнишь? Если у них нет истории и не вложен труд именитого мастера, то они улетают целыми горстями…

— Так что брать-то?

— А есть по-настоящему редкие и ценные камни, только ты и слов-то таких не слышал наверняка! Серендебит, тааффеит, мусгравит, пэйрит, маджорит…

— Ты что, опять пытаешься меня в жертву принести? Прекращай свои колдунства, и давай уже займемся делом.

— Ну никакой в тебе нет тяги к познанию, Уборщик. Ладно, держи.

К моим ногам упал кожаный рюкзак со множеством кармашков.

— Складывай в него то, на что я буду показывать. И вот, надень-ка это. А то есть у тебя дурацкая привычка лапать все подряд своими щупальцами…

Он бросил мне пару тонких медицинских перчаток. Прежде, чем их надеть, я выделил на кончиках пальцев немного чистящего средства и старательно протер злосчастное яйцо, удаляя свои отпечатки. И, кажется, чуть-чуть позолоты, прибавляя работы реставраторам.

— Кстати, как у тебя дела со взломом сейфов обстоят? — Корвин махнул рукой в сторону дальней стены, где виднелась массивная железная дверь, как в банковском хранилище.

Разумеется, чтобы попасть на ту сторону, ему не нужны были ни ключи, ни коды, ни чье-либо разрешение.

— Самые интересные вещи под замом спрятаны. Тут же валяется только то, что нужно восстанавливать. А значит, и цена у этого барахла пониже.

— Я вор-домушник, а не грабитель банков. Сейфы вскрывал, но явно не такие…

— Значит, будем брать то, что плохо лежит. Вот это, например, — сделал вывод Корвин, и указал на лежащий на столе под микроскопом веер, — И вот эту заколку бери, что на бабочку похожа. Еще вон тот монокль и там, видишь, лежит жемчужное ожерелье? Его тоже давай…

Минут двадцать «гуляли» мы по мастерской, распихивая по многочисленным кармашкам рюкзака разные предметы и украшения.

— Слушай, а почему Шеф нас снабжал именно драгоценностями?

— Так ведь именно потому, что так и дешевле и удобнее. Для быстрого перехода самое то, вот только у нас с тобой совсем другие цели. Вы с Лабиринтом должны подружиться, так что дешевыми стекляшками тут не отделаешься. И дорогими, думаю, тоже.

— Дорог не подарок, дорого внимание?

— Вроде того.

— Кстати, раз уж ты уверяешь, что этот твой Лабиринт — живой. Он мужик или баба? Ну, это я в том смысле интересуюсь, что к нему лучше с цветами и кольцами подкатывать, или с бутылкой и шейной цепью в палец толщиной?

Корвин задумался и отозвался лаконичным и всеобъемлющим:

— Да хуй его знает.

— Кстати, не знаю, обратил ты внимание или нет, но вон там стоит камера. А еще там и вон там две штуки.

— Точно! А я и забыл!

Мой напарник подскочил к ближайшей камере и показал ей оттопыренный средний палец.

— Ты чего творишь?

— Уборщик, фу какой ты скучный! Развлекаюсь я. Все равно наши микрчипы запись испортят.

— А если кто-то за нами прямо сейчас наблюдает?

— Предлагаешь ему голую жопу показать? Они ведь все равно думают, что выход отсюда только один. Там нас ждать и будут… Хотя, ты прав. Берем еще пару-тройку вещей и сматываемся отсюда, а то мало ли…

Как потом выяснилось, за нами действительно наблюдали, вот только не через камеры.

Правда, это уже совсем другая история…

— Ну что, вроде неплохо затарились, да? — Корвин взял у меня рюкзак и «взвесил» его в руке, — Вон там, видишь кинжал? Прихвати еще и его, а я пока нам выход нарисую.

Я начал пробираться к указанному напарником ножику, петляя между столами, креслами и сундуками. Ножей и кинжалов там оказалось аж несколько штук.

— Этот? — спросил я, оборачиваясь.

— Да любой бери, которым вскрыться сможешь, — отозвалась половина Корвина, тогда как вторая уже исчезла в черном провале Лабиринта, — Спасибо за помощь и счастливо оставаться!

В общем, этот пидорас пернатый меня подставил и кинул.

Глава 5. Правила Лабиринта

Стоп.

Что-то тут не так.

Зачем ему меня так подставлять?

Зачем ему вообще был нужен я, если Корвин и сам бы прекрасно справился с ограблением? Использовать мутанта и агента Конторы в качестве козла отпущения — это очень и очень идиотский поступок. Проще было прихватить с собой какого-нибудь бродягу или воришку.

А Корвина идиотом точно не назовешь.

Да он даже не пил сегодня!

Тогда что же это все значит?

Очередное испытание? Урок? Экзамен? А сам Человек-Птица сейчас сидит в комнате охраны и при помощи камер наблюдает, что я буду делать и как выкручиваться?

Почему бы и нет?

Договориться с кем-нибудь из охраны, а то и вовсе вырубить его, внезапно оказавшись за спиной — для телепортирующегося Корвина это раз плюнуть.

Значит, испытание.

Я осмотрелся.

На бутафорию окружающая обстановка похожа не была, а значит это не декорации к какому-нибудь фильму. Со всеми вытекающими в виде очень и очень серьезной системы безопасности. Судя по количество рабочих мест, тут трудится десятка два реставраторов, художников, ювелиров и так далее. К каждому персонального наблюдателя не приставишь, а это означает усиленную проверку на входе и выходе.

Ни за счет силы, ни за счет скорости мне там явно не прорваться — достаточно прочной закрытой двери, чтобы остановить разбушевавшегося Уборщика. То есть, туда лучше не соваться.

Альтернативы?

Ни окон, ни других дверей тут нет.

Вентиляция? Есть, только вот я — не крохотный Мини-Мы и не гуттаперчевый Эспандер из соседней комнаты. Почему Эспандер? Да потому что «резиновым» он становится только в момент удара по нему или при высоком давлении. Сильного удара. Это здорово выручает в драке или при неудачной попытке перебежать на красный свет, но в быту практически неприменимо.

Думай голова, думай! Шапку куплю и голых девок покажу, возможно, даже красивых.

Но при любом раскладе выходило, что если не устраивать бойню или пожар, тем самым привлекая излишнее внимание к своей персоне, то есть лишь один способ покинуть это место — тот, которым мы сюда пришли.

Лабиринт.

Раз уж Корвин каким-то образом ухитрился спрятать свои кровавые почеркушки, открывающие проход, на двери в приемную Шефа, то, может, и здесь тоже?

Я снова осмотрел мастерскую-хранилище.

Да ну нахуй! Так можно и остаток жизни потратить на поиски — то есть те несколько часов, что остались до появления первых реставраторов. Будь у меня дар Химика, я бы мог лизнуть след этого мотылька-переростка, и по запаху отыскать все места, где он тут успел натоптать.

Но я — просто Убор…

Бля-я-я…

Внимание! Вы активировали умение «Сверхъестественное чутье»!

Я ожидал увидеть следы применения Корвином его таланта, и по ним отыскать наверняка где-то припрятанную схему перехода. Но вместо этого заметил… дверь. Прямоугольник прохода, который сверкал, подобно аномалии, разве что он переливался не всеми цветами радуги, а только оттенками красного и синего.

Выход?

Кажется, именно там мы и появились в этой мастерской! Помню тот стол, заставленный красками, а вон и ряды мольбертов, накрытых сукном.

— Ах ты ж сукин сын! Точнее, курицын птенец! В прятки со мной решил поиграть?

Я с недоумением посмотрел на раскрывшуюся в боевой посох швабру. Мда, уже на уровне рефлексов хвататься за оружие начал. Впрочем, именно сейчас у меня был очень веский повод.

— Кому ангела-гриль на вертеле? — рявкнул я, шагая в прямоугольный спецэффект.

И оказался уже в знакомом коридоре в лучших традициях «совковского» спортзала.

— Долго же ты возился! Помогай! — раздался где-то справа и сверху крик Корвина.

Человек-Птица завис на шведской стенке, и вяло отбивался от накатывающих на него стальных «блинов» для штанги своими крыльями, отбрасывая их в сторону. Те отлетали недалеко, с раскатистым звоном падали, а затем снова вставали на ребро и катились к суперу. Который, судя по изможденному лицу, покрытому крупными каплями пота, занимался этим довольно давно и сильно устал.

— Вау, да это, никак, новая серия «Ангри Бердс»? Птички против здорового образа жизни, да? Где здесь купить поп-корн и колу?

«Бам!» один из дисков вдруг быстро-быстро завращался и ударил в стену прямо под Корвином, оставляя в ней глубокую вмятину. От нижней части шведской стенки, за которую тот держался, уже осталось лишь несколько щепок да гнутый металлический прут, валяющиеся на полу.

— Не смешно!

— Смешно.

«Бам! Бам!»

— Лично мне ну совсем не смешно… Уже руки не держат!

— А мне от этого смешнее вдвойне. Могу сутками напролет любоваться тем, как одного пернатого урода «блины» раскатывают в тонкий блин.

— Осторожно, сзади!

Я аж подпрыгнул от неожиданности и страха.

И вовремя.

Прямо подо мной с раскатистым металлическим гулом пронесся бешено вращающийся диск и ударил в стену. Еще бы чуть-чуть, и…

«Бам!»

Словно по команде, часть атакующих Корвина «блинов» вдруг замерла и развернулась в мою сторону.

— Ко мне прыгай! Живее! — рявкнул тот.

Долго меня упрашивать не пришлось. Я даже больше скажу: меня вообще не пришлось упрашивать! Я уже мужчина взрослый, и сам решаю, когда мне спасаться бегством. И очень-очень быстро решаю и спасаюсь.

— Хорошо висим, — ухмыльнулся Корвин, когда я пристроился в паре метров от него.

— И долго они так будут?

«Бам!» — очередной диск ударил в стену под нами и снова откатился назад, набирая разгон.

«Бам! Бам!»

— Пока мы не дозреем и не свалимся.

— Ясно.

Причем, он явно «дозреет» позже, потому что у него есть рюкзак, набитый подношениями Лабиринту, а у меня только я. Ну и еще швабра-дубинка, которой это жуткое место побрезговало.

— И что делать будем?

— Без понятия. Обычно я стараюсь избегать подобного и скрыться раньше, чем Лабиринт ухитриться меня окружить. Но тебя пришлось ждать слишком долго, и вот… — он кивком указал вниз, на раскатывающие туда-сюда диски.

«Бам! Бам!»

— А смысл устраивать такое, если он может просто тебя замуровать?

— Не может. Даже эта тварь вынуждена соблюдать некоторые правила. Так что из любой комнаты всегда есть хотя бы один выход.

— Здорово! Ты помедленнее рассказывай, я записываю.

— Издеваешься?

— Конечно. Интересно, а ему самому не больно вот это вот все?

— Лабиринту? Сильно сомневаюсь, что у него есть нервная система, нервные окончания, рецепторы и прочие органы, которыми он может хоть что-нибудь чувствовать.

Ну да, звучит вполне логично. Даже среди обычных обитателей нашей планеты полно тварей без нервных окончаний. И даже без мозгов.

— А ты его кормил хоть?

— Нет, тебя ждал. Ты нож-то прихватил?

Ого. Выходит, он не просто так мне именно на кинжал указал? Вообще-то я действительно машинально сунул его в карман. Не привык уходить с пустыми руками с места ограбления, даже если оно провалилось.

— Гули-гули-гули, — позвал я, орошая пол собственной кровью.

— Ты это вот сейчас серьезно?

— А что? Думаешь, они отзываются на «кыс-кыс»?

Как бы там ни было, но это сработало. Стальные диски выстроились в шеренгу и принялись по очереди раскатывать туда-сюда, старательно наезжая на капли крови.

— Смотри-ка, — рассмеялся я, — Да они же по весу выстроились! И что нам теперь делать?

— Бежать!

И Корвин подал пример, спрыгнув на пол и рванув наутек. Впрочем, ушел он недалеко, и нагнал я его в соседней комнате. Это оказался бассейн, и мой спутник с наслаждением пил из него, улегшись рядом и опустив голову вниз.

— На твоем месте я не стал бы этого делать. Мало ли, кто туда насцал?

— На твоем месте, я бы повторил за мной. Любая вода в Лабиринте — чистая питьевая, где бы она ни находилась и как бы ни выглядела. Это тоже одно из его правил. Ничего, ты еще научишься пить из унитаза и умываться из лужи.

— Да уж обойдусь как-нибудь без этих невероятно ценных умений. А что насчет еды?

— Чаще всего это дрянь и мерзость, от которой в лучшем случае разболится живот. Исключение — это пища, полученная в обмен на дары. Тогда ее можно есть, не опасаясь. Но лучше еду брать с собой.

— Понятно. А что с этими два-дэ колобками?

Я махнул рукой назад, туда, откуда мы прибежали.

— Ты их нейтрализовал, так что пределы той комнаты они больше не покинут, и подобных штуковин нам на пути не встретится. Он не любит повторяться.

— Дай угадаю — еще одно правило Лабиринта?

— Именно. Молодец, быстро схватываешь.

— Кстати об этом, о «быстро отхватить». Я имею в виду тебя и те смачные пиздюлины, которые приберег специально для этого момента. А ну иди сюда, сука!

Корвин мигом вскочил на ноги, подпрыгнул и… взмыл в воздух, расправив свои изрядно потрепанные в потасовке крылья. Взмах, другой — и вот он уже на другой стороне бассейна.

— А ну стой, петушара ты недощипанный! Я тебя сейчас убивать буду!

— Ух ты, какой грозный. Дорогу назад как искать собираешься?

— Придумаю что-нибудь. Скормлю тебя Лабиринту, глядишь, сам меня отсюда выпустит. Или отравится и помрет.

— Ну извини, был не прав. Зато я убедился, что ты умеешь видеть сокрытое. А значит, сможешь находить тайные двери и пути. Ты — идеальный кандидат…

— Ты дебил? А по-человечески спросить нельзя было? Не умею я ничего такого. Просто вижу аномалии и следы сверхъестественных мутантских сил. Сюда иди, кому говорю!

— Не хочу. Тебе надо — ты и иди. А мне и здесь хорошо.

Сейчас будет плохо.

Расстояния как раз хватило, чтобы смастерить под ногами этого недоангела приличную и невероятно скользкую лужу. На пределе моих возможностей, зато громкое «бах», оглушительное «плюх» и испуганно-визжащее «еб-твою-мать, буль-буль, я не умею плавать!» стоили потраченных усилий и всех моих запасов супермыла.

Конечно, пришлось спасать этого сукиного сына. Но не сразу. Правда, о своей неторопливости мне пришлось пожалеть, делая ему искусственное дыхание — Корвин действительно не умел плавать, зато очень хорошо умел тонуть. И все благодаря своим огромным и тяжелым крыльям.

— Уборщик, ты дебил. Нахера такое делать? — были первые слова «воскресшего» полуангела.

— Ибо нехуй!

— Насчет твоей способности видеть аномалии и следы суперов. Ты ее в Лабиринте-то хоть раз пробовал применять, безмозглый ты придаток к швабре?

Глава 6. Лабиринт Смерти

— Н-нет, — я растерялся, — А надо было?

— Я же понятия не имею, как оно у тебя работает. Так что это ты мне скажи.

— Раз в час я могу видеть аномалии, мутантов и следы применения суперспособностей. Десять секунд.

— Стоп! Только не сейчас! — перебил он меня.

— Почему это?

— Да потому что здесь нет ничего аномального или мутантского! А единственные следы способностей, это мокрая лужа, которую ты сделал. Я скажу, когда будет можно. Идем!

И мы пошли. Спрашивать, куда именно, я не стал. Собственно, а какие еще могут быть варианты? Вперед, в Лабиринт, да назад в прошлое.

Но я ошибся — мы снова вернулись на поляну. Причем, шли той же самой дорогой с незначительными изменениями интерьера.

— Не понял, — высказался я, оглядываясь по сторонам, — Как в прошлом оказались угли, которые ты разбросал несколько часов назад?

— Та-а-ак. Вижу, что ты совершенно не понимаешь принципов работы Лабиринта, да?

— Догадливый.

Корвин опустил рюкзак с украденными ценностями на траву и сам уселся рядом. Кажется, сейчас будет очередная лекция о способностях человека-полуангела. И я не ошибся.

— Что есть кратчайшее расстояние между двумя точками?

— Прямая линия?

— Нет. Лабиринт. Путь по нему всегда короче, чем если бы ты отправился обычным способом. Особенно если эти точки разделяют тысячи километров, горы, океаны, города и запертые двери. Две точки. Вход и выход. А если тебе нужное попасть в какое-то другое место, то это будет уже новый Лабиринт, понятно? Тот, где мы прогуливались сейчас, соединяет эту поляну и хранилище музея. Мы сходили туда и по нему же вернулись назад. Это понятно?

— Угу.

— Новые я стараюсь не создавать без крайней необходимости — это довольно неприятный процесс, да и по уже пройденному сам понимаешь: и путь знакомый, и ловушки, и часть порождений Лабиринта будет уже нейтрализована или известна. Что будет в новом Лабиринте — это каждый раз новая загадки и новые опасности.

— Лабиринт не любит повторяться, — припомнил я одно из правил.

— Именно. Так что пока можешь отдыхать, а я займусь прокладыванием маршрута в прошлое.

— То есть эти твои каракули — это типа схема?

— Нет. Ты же взломщик, да? Это… я так типа подбираю отмычку к запертой двери. Рисую схему, отдавая свою жизнь и силы, испытывая психологическое давление и острую боль до техпор, пока Лабиринт не согласится открыть переход в нужное мне место…

— Ебал я в рот такие ключики, дружище! А если он начнет капризничать, и ты просто истечешь кровью, стуча в запертые двери?

— Не начнет. Лабиринт берет ровно столько, сколько нужно.

— Дай-ка угадаю — очередное его правило?

— Именно.

— Ладно, валяй, стучи, плачь, умоляй. А я, пожалуй, пока вздремну, если ты не против.

Прогулка по Лабиринту — это очень утомительное занятие. Ведь помимо общей шизы происходящего, эта дрянь постоянно вытягивает силы и давит морально. Так что вымотался я очень даже прилично за эту, казалось бы, недолгую прогулку.

И вырубило меня почти моментально.

— Эй, Уборщик, подъем! Нам пора!

— Куда? — не понял я спросонья.

— Назад в прошлое…

— Хороший фильм, но в ближайшие пару лет я его точно пересматривать не собираюсь. Так что отстань и дай нормально поспать человеку.

— Уборщик, ты дебил!

Сука, это у них что у всех — кодовое слово какое-то?

Я открыл глаза.

— Охуеть. Это точно ты?

Выглядел Корвин… хуево. Лицо впало, осунулось и смертельно побледнело. Двухдневная щетина оформилась в жидкую клочковатую бороденку, а глаза были красными от лопнувших каппиляров. Плащ превратился в настоящие лохмотья, крылья потемнели и выглядели так, словно его пытались ощипать тридцат слепых домохозяек. Закатанные по локоть рукава открывали изрезанные руки, покрытые едва заметными шрамами, застарелыми царапинами и еще свежими обескровленными ранами — да на нем просто живого места не было!

— Сколько я проспал? Какой сейчас год?

— Часа полтора.

Я сел и осмотрелся.

— Охуеть, часть вторая. Ты что — еще одного медведя поймал?

Вся поляна была покрыта кровавыми рисунками. Алые линии тянулись по земле, по траве, по камням и даже по оставленной нами после пикника куче пепла.

— Нет. Это все моя.

С этими словами Корвин пнул валяющиеся на земле пустые банки из-под «Мирамистина». То есть от нашего мутантского заживителя.

— Все запасы извел, — пожаловался супер.

Мда. Как он вообще на ногах держится после такого? Да какие десять? Тут все двадцать лет жизни ушло, судя по его ужаснейшему виду.

Я посмотрел полуангелу в глаза и понял: держится он исключительно на остатках силы воли и желании отца во что бы то ни стало отыскать пропавшего сына. Даже ценою собственной жизни.

— Ты как? — обеспокоенно поинтересовался я.

— А как выгляжу?

— Нецензурно.

— Вот и чувствую себя примерно так же. Давай поспешим, а то мне чутка дурновато…

И Корвин криво ухмыльнулся, одной лишь правой половиной лица.

Кремень-мужик, ничего не скажешь.

— Вот, это тебе.

Рядом со мной на землю упал рюкзак, точно такой же, как тот, что висел у него за спиной.

— Что там?

— Половина ценностей, еда, веревка, краска, спички и уголь. Пара полотенец и… болты… У меня такой же набор.

Я попробовал поднять.

Тяжеловато.

— А воду брать зачем? Как же правило Лабиринта?

— В правилах ничего не сказано про то, что вода там должна быть. Но если будет —то непременно пригодная для питья.

— Ясно.

Я надел рюкзак и указал на черный прямоугольник, висящий в центре залитой кровью Корвина поляны:

— Нам туда, надо полагать?

— Да. Шагай за мной…

Кровь, кстати, была довольно свежая и даже не пыталась свернуться. Полтора часа, значит?

И снова ощущение нырка в ледяную воду во время перехода.

— Су-у-ука! Да что тебе надо-то, тварь, а? Я и так тебе десять лет жизни отдал, и все тебе мало, да? — отчаянно надрывался где-то рядом Корвин.

Я открыл глаза.

— И что это такое?

— А это, друг мой Уборщик, я называю Лабиринтом Смерти. И это пиздец, как хуево.

Перед нами было то, что он называл «Катакомбами» — длинная пещера с каменными стенами, низкими сводами и освещенная вереницей факелов. Тянулась она метров на триста как минимум, а дальше или заканчивалась, или сворачивала.

А из стен торчали сотни лезвий со зловеще сверкающими остриями, словно кто-то воткнул их с той стороны, пробив камень насквозь.

— И в чем прикол?

— А вот в чем…

Корвин опустил рюкзак на пол и достал из него полотенце. Сделал несколько шагов вперед, замер и махнул рукой.

«Дзинь-дзинь-дзинь».

Три лезвия вылетели из своих ниш и ударили в противоположную стену. Одно из них насквозь прошило полотенце, и еще одно — оставило неглубокий порез на запястье супера. Я бросил взгляд на стену и увидел, как из щелей выезжают новые клинки.

— Секунды полторы на перезарядку, — прокомментировал я.

— Одна и семьдесят две сотых, если точнее. «Боезапас» бесконечный — быстрее рука махать отвалится.

— А что происходит с…

Я осекся, потому что уже и сам увидел, как лежавшие на каменном полу лезвия медленно в него погрузились, словно в густой кисель. Секунда — и от них не осталось и следа. Кстати, ни один даже не погнулся, и кончики не были обломанными или затупленными.

— Я так понимаю, ты с таким уже сталкивался, да?

— Угу.

— И как прошел?

— Нарисовал новый Лабиринт.

Я посмотрел на смертельно бледного и изможденного Корвина, который едва стоял на ногах, волоча бессильно обвисшие крылья, едва прикрытые остатками плаща.

— Хуево.

— Вот и я о том же…

— Не бзди, пернатый! В прошлый раз с тобой не было великолепного и неподражаемого меня! Что-нибудь обязательно придумаем…

Судя по появившейся в руке супера бутылке рома, во всемогущество и интеллект Уборщика он не поверил… Я, впрочем, тоже особых иллюзий на этот счет не питал. И включил свое «Сверхъестественное чутье» скорее для успокоения совести, чем в надежде что-нибудь обнаружить…

— Корвин! Они не все «тусклые»! А эти три еще и светятся!

— Кто светится и где?

— Ножи. Я их своим особым зрением проверил.

Тот заметно оживился:

— И много таких? Например? Можешь показать ближайший?

— А что это означает?

— Понятия не имею, но, возможно, это ключ к разгадке.

Учитывая, что перезаряжается мое умение слишком долго, а работает всего несколько секунд, я предусмотрительно сделал «скриншот», сохранив увиденное при помощи софта микрочипа. И теперь, сверяя полученную картинку с тем, что видел на самом деле, мог без труда указать на те клинки, что оказались «бесцветными».

— Как проверять будем. По старинке? — Корвин помахал полотенцем.

— Неа, у меня есть предложение получше.

И я разложил свою дубинку в шест. Взял его покрепче и ткнул концом в нож, который определился как самый обычный.

Ничего.

Затем проделал то же самое с «бесцветным» клинком — и получил ровно такой же эффект.

— Странно. Не реагирует. Сломались?

— Наверное, это потому что ты прямо в него тычешь, — догадался мой спутник, — Попробуй аккуратно помахать на некотором расстоянии.

Так я и сделал.

Клинки тут же среагировали на движение, и оба ножа зазвенели по полу, наткнувшись на сверхпрочную рукоять супергеройской швабры, которую от удара чуть не вырвало у меня из рук. Пришлось включить режим фиксации, и тонкий прочный ремешок обвил мою руку. На швабре, кстати, не осталось ни царапинки.

— Интересный у тебя агрегат, — уважительно прокомментировал Корвин увиденное.

Но куда интереснее оказалось то, что лезвие, выглядевшее нормальным в обоих режимах зрения, в стене снова не появилось, хотя Лабиринт прибрал его в себя точно так же, как и второй нож. Точнее, эти клинки выглядели как кинжал без рукояти.

— Есть! Кажется, таки нашелся способ организовать себе безопасный проход! — обрадовался полуангел.

Но я не разделял его оптимизма.

Изучение сохраненной картинки показало, что таких ножей хоть и примерно половина, но рассредоточены они очень грамотно, не образуя никакой схемы или «мертвых» зон. Все равно еще оставалось несколько сотен «суперлезвий», способных возвращаться на место.

Скорее всего, именно процесс это «возвращения» и отобразился как «свечение», отмечающее след от активации суперспособностей.

Настроение начало стремительно ухудшаться.

И не только потому, что мое открытие не давало нам ровным счетом ничего, но и сам Лабиринт давил на психику, пусть визуально это никак не выражалось.

Я достал нож и резанул ладонь. Немного подумал, и взмахнул рукой, стараясь, чтобы капли крови попали на торчащие из стены лезвия. Корвин за моими экспериментами наблюдал с любопытством, опустившись на пол и опираясь спиной на стену. Похоже, ему было совсем хреново.

Ничего. Я получил просто испачканную кровью стену пещеры — даже «рты» не появились, чтобы подхватить драгоценные капли.

— Игнорирует, — ухмыльнулся полуангел.

— Тогда пусть попробует проигнорировать это!

Я переключил швабру в режим максимальной жесткости, упер ее рабочей частью в стену в начале пещеры, и побежал, словно пытался помыть стены пещеры. Лезвия торчали вертикально, так что можно было попробовать их переломить, ударив достаточно сильно.

Увы, ничего не вышло — я словно на бетонную стену налетел. Мой МФУ завибрировал в руках так, что его удерживал только ремешок, а несколько пальцев громко хрустнуло.

— С-сука! Больно!

— Я тоже пробовал их сломать, — отозвался Корвин, — И ломом долбил, и даже расстреливал.

— А раньше нельзя было сказать? Я чуть руки себе не переломал!

— Было интересно посмотреть, что у тебя получится.

Тем не менее, я решил не включать ни выброс эндорфинов, чтобы притупить боль, ни усиленную регенерацию, чтобы срастить сломанные пальцы — такие козыри лучше поберечь. В самом крайнем случае я могу ускориться и пробежать коридор, «ловя» на себя лезвия и прикрывая голову руками.

Это, конечно, если за поворотом не окажется такой же, или еще чего похуже.

Но даже если мне и удастся проскочить — то как быть с Корвином?

Я изложил ему свой план, и тот снова меня обломал: в конце коридора не будет рубильника, а ловушка не деактивируется, пока в ней кто-то есть.

— Может, какой-нибудь тайный ход?

Я изучил каждый пиксель своей картинки в поисках странностей, но нет. Все стены пещеры оказались противно-цветными. А помахав минут десять двухметровой шваброй, я убедился, что «мертвых зон» нет ни у стен, ни у пола, если только ты не умеешь превращаться в тонкий блин.

— Корвин, у твоих крыльев какая грузоподъемность? — поинтересовался я.

— Помнишь тот бассейн? Это мой предел. И то, тогда я был в лучшей форме… да и лет на десять помоложе, кхе-кхе…

В тусклом свете Лабиринта он сейчас и вовсе напоминал старика, бледное лицо которого было испещрено тенями-морщинами.

— Метра четыре-пять, получается. А только вперед или вверх тоже?

— Не важно. Но моих сил хватает буквально на несколько секунд, и это если без груза.

— Ты говорил, у тебя есть веревки в рюкзаке?

— Есть. А вот крючьев, молотков и карабинов нет. И ручного паука-гиганта с седлом на жопе — тоже. А ты чего лыбишься-то?

Да потому, что я, кажется, придумал способ, как нам перебраться через этот гребанный Лабиринт Смерти!

Глава 7. Рожденный ползать — летать не будет

— Может, для начала расскажешь, в чем заключается твой план?

Я не отвечал, потому что был занят — раздевался. А если точнее, то разувался. Мои «униформенные» кроссовки Уборщика ярко-оранжевого цвета были высокими, с плотной шнуровкой по всей высоте и фиксирующими ремешками в придачу. Зато в них можно было ходить по лужам и по углям (проверено!), не опасаясь ни за состояние своих ног, ни за саму обувь.

А еще у них имелся режим «Прилипалы», обеспечивающий максимальное сцепление с любой поверхностью, даже с самой жирной и скользкой.

И с горизонтальной тоже. Бегать по стенам в них, конечно, нереально, но будь я килограмм на двадцать-тридцать полегче и поспокойнее…

— Эй, я к кому обращаюсь?! — повысил голос Корвин.

Вместо ответа я с силой припечатал кроссовок к стене на высоте примерно сантиметров тридцати от пола и убрал руку.

Ярко-оранжевая спецобувь так и осталась на том месте, куда я ее прикрепил, словно приклеенная.

— Сколько ты весишь?

Когда я вытаскивал этого человека-птицу из воды, то обратил внимание, что он необычно легкий. Гораздо легче человека его роста и комплекции. Если бы не намокшие от воды крылья и одежда, его бы и ребенок поднял. Правда, очень сильный. Очень-очень сильный и тренированный ребенок…

— Мне почем знать? Да как и все, наверное, килограмм шестьдесят. Ну, может чуть меньше — сам видишь, я немного не в форме.

— А должен не меньше семидесяти, а то и больше. Похоже, что тебе от птицы не только крылья и мозги достались, но и еще какие-то особенности строения тела.

— Эй-эй! Я бы попросил без оскорблений!

— Дурак ты.

Я прилепил второй кроссовок рядом и жестом пригласил супера:

— Давай, попробуй на них встать.

Тот недоумевающе пожал плечами, но просьбу мою исполнил молча.

Разумеется, «прицепившиеся» к стене МФО веса человека-ангела не выдержали. Но продержались при этом заметно дольше, чем когда я сам ставил подобный эксперимент.

— Рюкзак долой. И вообще раздевайся.

— Может, мне еще и в кусты сбегать?

— Отличная идея! Чем меньше будет вес, тем лучше!

Голый Корвин смог провисеть на прилепленных к стене кроссовках почти минуту, после чего благополучно закосплеил Люцифера, низвергнувшись на грешную землю.

— Ну что, проверим, сможешь ли ты зацепиться за потолок?

Мы синхронно подняли головы вверх.

До каменного свода было метра четыре. Высоковато, но не настолько, чтобы он стал для нас недосягаем. Тем более, что полуангел действительно оказался невероятно легким. Так что мне удалось подсадить его. Взмах крыльев, второй — и вот он уже висит на потолке, словно…

А нет, уже не висит, а катается по полу, схватившись за ушибленную коленку.

Точнее, пытается ухватиться, но ему мешают надетые на руки и плотно зашнурованные кроссовки. Итого ему удалось провисеть там около сорока секунд.

— Следующий этап! — радостно объявил я.

— Убийство Уборщика? Порадуй старика, скажи, что я прав, — шипит от боли Корвин.

— Нет. Теперь ты должен попробовать по нему карабкаться, а не просто висеть!

— Убейте меня кто-нибудь!

— Так вон — Лабиринт уже второй час на тебя облизывается. Вперед, на лезвия… Или как я сказал — вверх, над ними.

Еще полчаса мы помучались, прежде чем поняли, что нет, не получается. В принципе, он довольно быстро наловчился включать-отключать режим «липучки» и перебирать руками по потолку, но на каждый такой «шаг» уходило всего на пару секунд меньше времени, чем мог выдержать один кроссовок.

Любая заминка, любое лишнее движение, любая ошибка — и Корвин тут же падал вниз.

— С-сука! — выругался Корвин, снова проверяя каменный пол на мягкость своим копчиком.

На этот раз я не сумел его поймать, получив пяткой по носу. Замешкался, и вместо моих нежных объятий «скалолаз» рухнул на пол, который обниматься и нежничать ну никак не хотел.

— Раньше ты позаковырестее выражался. Головой стукнулся и матерные слова забыл?

— Силы берегу, — процедил тот сквозь зубы, — Мне нужно как-то проползти на руках две сотни метров.

«Как-то»… Да никак! Его рекорд на данный момент составлял десять шагов. Десять!

— Сука-сука-сука!!!

Корвин доковылял до своего рюкзака и запустил в него руки чуть ли не по локоть. А когда вытащил, то в правой оказался зажат армейский нож, из тех, который и пила, и штопор и плоскогубцы, а в левой — шприц.

— Это чего? Это тебе зачем? — поинтересовался я.

— Вот, держи.

Он протянул мне нож, а сам взял шприц и, с ловкостью заядлого героинщика, вонзил его себе в сгиб локтя, ну или как это место правильно называется?

— Эй-эй, ты чего творишь!

— Морфин. Берег на крайний случай, но…

— Да ладно тебе. Вон, колено даже не опухло. Максимум вывих или крохотная трещинка.

Корвин криво ухмыльнулся, вдохнул, выдохнул и укусил себя за тыльную сторону ладони.

— С-сука!

— Невкусно? — поинтересовался я.

— А ты молча можешь хоть пару минут посидеть? И без твоих подъебов тошно.

Я заткнулся. Корвин вообще довольно редко матерится и исключительно по вескому поводу, в отличии от плохо воспитанного Физика. А значит, дело действительно дрянь. Еще пару раз он проводил «зубной тест», а после третьего подошел ко мне, развернулся и скомандовал:

— Режь!

— В смысле?

— Отрезай нахуй эти ебанные крылья! И побыстрее!

— Ты спятил?!

— С ними мне не удержаться. А нам нужно перебраться на ту сторону. Любой ценой. Да и подзаебали они меня уже, если честно: то пыль, то клещи, еще и плащ приходится таскать постоянно этот дурацкий в стиле Коломбо… Так что скучать не буду.

— Может, есть другой способ?

— Режь, нахуй, пока я не передумал! Иначе так тут и подохнем! У меня сил на один рывок осталось, максимум…

— Ты истечешь кровью. Получишь сепсис.

— В рюкзаке есть водка, бинты и зажигалка. Справишься? Сам-то я не дотянусь. Уборщик, будь другом, сделай это — ну хочешь, на колени встану?

— Вот мне еще не хватало, чтобы голые мужики передо мной на колени бухались! Стой смирно, не дергайся. Вот…

Я протянул ему многострадальное полотенце, свернув его в жгут.

— Прикуси… Мало ли.

Не хотелось этого признавать, но Корвин был прав — другого выхода нет. Потому что мне уже тоже было хреново. В ушах шумело, перед глазами плыло, а пальцы начали дрожать. А еще стало отчаянно себя жалко, да так, что аж самому противно.

Ебанный Лабиринт.

Я справился.

Вам приходилось когда-нибудь отрезать крылья человеку? Больше всего пришлось повозиться с первым, потому что нож пошел по кости.

Пришлось ее пилить, не обращая внимания на завывания Корвина.

Я же не специалист, и хуй его знает, какая там у ангелов анатомия. А потом пошло уже легче, когда разобрался, что к чему. Это оказалось почти как с куриными крылышками — если воткнуть нож в правильное место между суставами, то режется гораздо проще. Правда, потом получится некрасивый отросток — кусок кости, торчащий из спины. Ну так и я не для конкурса красоты все это делал. Мне тогда было не до вашей этой ебанной эстетики.

Но самое сложное, на самом деле, это перья. Плотная «оболочка» из слипшихся и сцепившихся друг с другом перьев, которые похожи на легкий, но, сука, очень прочный панцирь. Самое обидное, что от кинжалов Лабиринта он практически не защищал — пробовали — зато от моего ножа…

Впрочем, обратного пути у нас уже не было, так что пришлось доводить начатое до конца.

Ну а хули? Уборщику не привыкать возиться со всякого рода дерьмом. Просто пополнил этот список еще и отрезанными конечностями своего коллеги и товарища, только и всего.

Какие же они, сука, оказались тяжелые!

— Жив? Эй-эй, приятель, не вздумай отрубаться!

Я хлестнул его по щекам.

— Норм, — прохрипел тот, — Чутка перед глазами темно, но терпимо. Пройдет. Прижигай давай.

Завоняло паленой ангелятиной.

Наверное, точно так же пахнет и горелая человечина.

Я не в курсе, уж извините.

— Водки!

Протянул ему бутылку с остатками далеко не святой воды. И пока возился с перевязкой, тот вылакал все, а потом от души грохнул опустевший сосуд о стену, метнув ее прямо среди ощетинившихся лезвий.

— На удачу, сука!

— Ты как. Справишься?

— А у меня есть выбор? Давай, подсаживай.

И я подсадил его.

Шестьдесят? Да в нем от силы килограмм сорок пять, а то и меньше!

А потом бесконечно долгие минуты наблюдал, как израненный и изможденный Корвин перебирает руками, карабкаясь под потолком.

«Чвяк», — это прилипают кроссовки.

«Дзинь-дзинь-дзинь», — бессильно ударяются в стену ножи.

К каждой ноге нашего «скалолаза» привязано несколько тонких веревок. Они раскачиваются, провоцируя тупой Лабиринт на обстрел. Обычные лезвия уже не вернутся назад, а значит, на мою долю их придется уже вдвое меньше. Хоть немного, но мои шансы на выживание подрастут.

«Вфух», — с таким странным звуком отрывается от камня спецобувь Конторы, когда деактивируется режим «липучки».

«Дзинь-дзинь-дзинь»…

«Чвяк»…

«Кап-кап», — а это просачиваются сквозь бинты и падают на пол тяжелые капли крови из обрубков на спине человека-гимнаста.

«Вфух»…

Каждую минуту я ждал услышать что-то вроде «сука!» и затем смачное «плюх» сорвавшегося уже далеко не ангельского тела. Порвется кроссовок, Корвина покинут остатки сил, пройдет эффект морфина или прямо из стены вылезет рука Лабиринта и стащит его вниз.

Но нет.

Он справился.

— На месте! Жду тебя! Кажется, тут совсем рядом выход… Сука, как же я заебался… Давай, Уборщик, стартуй!

И я стартовал.

Хотя, в общем-то, никто меня и не заставлял. Вон, в десяти шагах за спиною выход куда-то на просторы Сибири. Там всего-то пара сотен километров до ближайшего жилища, а у меня и рюкзачок собранный для похода имеется, и целый набор супергеройских умений, и микрочип в шее. Мне и медведи нипочем, и трояк по географии в школе.

Но после тех жертв, на которые пошел Корвин ради этого перехода, так поступила бы только самая последняя мразь и гнида. А Уборщик, он хоть и урод, но так низко еще не опустился. И, хотелось мне верить, никогда не опустится.

И поэтому я проверил, надежно ли сидят веревки, плотно обвивающие мои ноги от щиколоток и до самых яиц, намотанные поверх полотенец впритык и в несколько слоев.

Убедился, что оба рюкзака худо-бедно прикрывают левый и правый бока.

Вколол себе Конторскую сыворотку, вдвое усиливающую способности мутантов…

Внимание! Обнаружен критический уровень адреналина!

Внимание! Обнаружен критический уровень эндорфина!

Внимание! Обнаружен критический уровень кортизола!

Внимание! Вы активировали усиленную регенерацию!

Внимание! Критическое истощение организма!

Поднял руки, плотно прижимая их к голове, и стараясь прикрыть ее слева и справа …

И со всех ног побежал прямо по центру этого проклятого Лабиринта Смерти, косплея сумчатого в жопу раненого оленя, орущего при этом совсем не по-оленьи, а очень даже по-русски:

— Е-е-е-еб-твою-мать-сука-на-ху-у-у-уй!!!

Глава 8. Пещера неБэтмэна

— Живой? — раздался рядом голос, отдаленно похожий на человеческий, и еще меньше — на голос Корвина.

Я прислушался к ощущениям: действие гормонов прошло, а значит, и вернулись все ощущения разом. Тело болело, горело, ныло и чесалось — и даже непонятно было, что из этого списка хуже. Хотелось кататься по земле и выть от боли, одновременно обдирая кожу о камни до мяса…

— Ы-ы-ы… — только и удалось выдавить мне из себя.

Может, я и начал бы творить непотребное, если бы не веревки и полотенца, которыми было обмотано мое тело.

Поправочка: остатки веревок и полотенец.

И сильно изрезанный спецкостюм, который, к слову, даже не испачкался при этом.

Кровью, разумеется.

Мда. Ну и нахрена мне в нем такая вентиляция?

Хотя, надо отдать должное Профессору: без его спецоборудоания мы с Корвином не прошли бы через усеянный смертоносными лезвиями коридор.

Надо бы при случае занести ему шоколадку.

И попросить еще всяких прикольных штуковин.

— Выход там, я проверил… — просипел бывший полуангел.

Он лежал рядом и прерывисто выталкивал из себя воздух, а потом зачем-то всасывал его назад — никак иначе описать этот процесс было нельзя. Люди так не дышат.

Ну, хоть не бросил меня тут одного помирать — и на том спасибо.

С-сука, как же горят раны!

Как же чешутся заживающие порезы!

— Как думаешь, сможешь донести меня? Тут полсотни метров, не больше… А то ноги отнялись, — продолжил Корвин.

Ага. Вот потому и не бросил. Хотя… Слишком высоки для него ставки и слишком много уже вложено и пройдено, чтобы останавливаться. Дальше — только вперед. Причем, скорее всего, для нас обоих. Ну там, парадоксы времени, эффект бабочки, вымершие динозавры и все такое.

— Дай пару минут отдышаться, — отозвался я.

— Пару могу. А потом сдохну…

— И как ты собрался в таком виде меня чему-то учить и спасать сына?

— Нам бы только до места… добраться… а там… оклемаюсь — сам увидишь…

Впрочем, чего это я? В нем же весу как в пьяной школьнице. Неужели не доволоку? Правда, тут еще два рюкзака в нагрузку, которые бросать никак нельзя.

Похоже, Корвин понял, куда я смотрю, потому что просипел:

— Веревки, ножи и вода нам больше не нужны. Еда… еда там тоже есть…

— Где?

— Увидишь…

— Ой смотри, оставлю тебя тут помирать, всего такого загадочного — будешь знать!

Сперва я отнес к выходу наше снаряжение, а потом уже и раненого супера. Заодно и сам слегка восстановился во время этой прогулки.

— Ну и урод же ты, Уборщик! — прокомментировал Корвин мой довольный внешний вид, — у тебя тут друг умирает, а ты прохлаждаешься и жрешь!

— Кстати, довольно неплохой бургер, хочешь? У меня, между прочим, из-за ускоренной регенерации и метаболизм тоже усилился, так что теперь я ем за двоих-троих.

— А вот это хреново.

— Почему? Так, теперь давай, хватайся за шею… да не здесь, повыше — задушишь же! Да, вот так нормально. Ну что, готов? Крепко держишься?

— Вроде да.

— Проезд оплачивай и двигаем.

— Ты серьезно?

— Да ладно тебе. Хорошая шутка поднимает настроение и пробуждает жажду к жизни!

— Вот именно. Именно хорошая, и именно шутка, а не этот твой высер, который даже для Камеди Клаба не катит…

— Злой ты, Корвин. Это все потому, что не трахаешься, — со знанием дела заявил я.

— А может, это потому что у меня отнялись ноги, а еще я потерял десять лет жизни и мне недавно отрезали крылья? Сейчас еще действие морфия закончится, и вообще пиздец будет!

Ишь ты. Рычит, обижается. А я, между прочим, ради него же стараюсь.

Значит, потащу молча.

Курица неблагодарная ощипанная. Можно подумать, у меня стресса нет! Да случись с ним что, и я навеки застряну в этом гребанном Лабиринте, превратившись в одну из его теней!

— Вещи не забудь, — просипел он, когда мы оказались у черного провала в каменной стене.

На всякий случай я проверил при помощи перезарядившегося к тому времени «Сверхъестественного чутья», нет ли рядом чего подозрительного или ловушек. Но, похоже, эта тварь решила, что достаточно поиздевалась над нами и собрала супергеройской кровушки.

Выбрались наружу мы без приключений и оказались…

— Ты что, издеваешься?

В каменной пещере. Нет, эта была поменьше и выглядела иначе, да и освещали ее красноватые огоньки чего-то, похожего на лампочки. Но мне-то хотелось наружу, дышать свежим воздухом и жрать горячие жирные бургеры, а не всякую дрянь!

— Добро пожаловать в прошлое, Уборщик, и в мою персональную пещеру Бэтмэна! А теперь аккуратненько положи меня на землю и притащи аптечку. Она стоит там, прямо у входа. И еще, самое главное — рубильник! Опусти рубильник, что слева! Только не забудь!

Я бегом бросился вперед, вдоль стены, и метров через двадцать увидел металлическую дверь. Запертую, разумеется. А рядом с ней, на вбитом в камень гвоздике, висело несколько отмычек.

— Да он издевается!

Тем не менее, за полминуты вскрыв замок, я вошел внутрь.

Еще одна пещера. Чуть поменьше — шагов пять в длину, и тоже заканчивается стеной и металлической дверью. Только замок там уже другой, электронный.

У левой стены — стол. На нем две бутылки с водой, картонная коробка и аптечка. Самая обычная, белая с красным крестом пластиковая коробка. И записка: «Только не забудь!»

Точно! А у меня и из головы-то уже вылетело.

Я огляделся и заметил жизнеутверждающе торчащий у входа красный рычаг. Сделал пару шагов, дотянулся до него и переключил на полшестого.

Красные лампочки погасли.

И все вокруг окутала тьма.

— Эй! Ты уверен, что надо было трогать эту шту…

Я осекся, потому что под потолком вспыхнул свет. Обычный белый, хоть и не особо яркий.

Вернулся к Корвину, поставил рядом с ним аптечку и открыл.

— Ого! Вижу, ты догадывался, из какой жопы нам предстоит выбираться. Подворовываешь у коллег?

Я достал две бутылочки с «Заживителем» и уже знакомый мне шприц: морфий.

— Нет. Давай сперва укол, а не то меня вырубит… Это все мое… сэкономил тот, что выдавали на миссии…

— А что за прикол с отмычками?

— Туда можем войти только мы с тобой. Считай, что это был тест на Уборщика. А свет… он нужен, чтобы я понял: все получилось, и пещера занята.

— В смысле? — занятый обработкой его ран, я не сразу уловил сказанное.

— Каждые два дня я приходил сюда. Приносил припасы, проверял систему освещения, и прочие мелочи. А уходя — снова поднимал рубильник. Ох, хор-рошо! Так вот, месяц назад я обнаружил, что свет включен. А значит, что мы с тобой справились и нырнули в прошлое. Поэтому я тебя именно вчера и выдернул — ты повернул рубильник и дал мне знак, что пора.

Теперь до меня дошло.

Но не совсем.

— То есть ты понял, что нам пора отправляться в прошлое, потому что проверил свою пещеру и по горящему свету узнал, что мы благополучно добрались, так?

— Да.

— Как-то это все сложно. А если бы мы не дошли? Сдохли там, в Лабиринте?

— То ты бы не включил свет.

— И не подал сигнал. Но тогда бы ты и не затащил меня на пикник посреди Сибири, мы бы не жрали медведя, и не сунулись бы в эту проклятую ловушку! А значит, и не погибли бы?

— Слушай, давай просто посидим молча, а? Разрешаю тебе доесть остальные припасы…

Долго упрашивать меня не пришлось, так что следующие минут десять мы каждый занимался своими делами: Корвин сидел и наслаждался покоем и временным отсутствием боли, а я уплетал за обе щеки найденные в рюкзаке вкусняшки и отчаянно чесался, срывая подсохшую корку с заживающих ран по всему телу…

Помог бы Конторский «Мирамистин», но стоило поберечь его запасы: восполнить их негде.

— И куда в тебя столько влезает? — наконец, не выдержал мой будущий наставник.

— Понятия не имею. Может, в желудке аномалия завелась?

— Ладно, кажется, я более-менее оклемался. Тащи меня внутрь.

— «Оклемался» — это когда сам, своими ножками топ-топ, а не на бедном Уборщике катаешься…

Впрочем, возмущался я, скорее для вида или по привычке. Видать, нахватался от вечно всем недовольного Физика. Не думал, что его занудство заразно!

Вторую дверь Корвин открыл, приложив ладонь к сенсору.

— Добро пожаловать в Убежище! — объявил он, когда я втащил его внутрь, — Итак, мы с тобой находимся на тридцать дней в прошлом, на высоте пяти метров над уровнем моря и примерно под двумя километрами горной породы, в старой заброшенной шахте, которую я немного привел в порядок. Тут есть гостиная, кухня, туалет, спальня и оружейная — она же спортзал.

— Офигеть! И это все ты, сам?

— А ты думал, я этот план за пару вечеров придумал? Тут больше полугода упорной работы! В общем, пришлось побегать, — ухмыльнулся бывший полуангел, — Но ты на особую роскошь не рассчитывай: ничего крупного, тяжелого или ценного через Лабиринт не пронести, сам понимаешь. Можешь осмотреться, — махнул он рукой, — Только оттащи меня на диван и оставь аптечку…

Я послушно выполнил его указания.

— И еще. Мы полностью изолированы от внешнего мира, — предупредил он, — Так что наше с тобой влияние на прошлое сведено к нулю. Связи здесь нет, ресурсы — ограничены, но нам как раз должно хватить. Правда, я не рассчитывал на твой возросший аппетит… Но что-нибудь придумаем!

— Как насчет смотаться в ближайшую бургерную, когда ты оклемаешься?

— Чтобы занять чье-то место, съесть чью-то еду и оставить деньги, которых в этом временном отрезке быть не должно? Нет, это исключено.

— И говно. Ты забыл про говно!

— В смысле?

— Мы поедим и захотим срать. И на этой куче говна поскользнется отец будущего гениального физика и отобьет себе хер нахрен. Он не сможет трахнуть мать будущего гениального физика, и будущий гениальный физик так и не родится. А раз не родится, то не изобретет антигравитацию и все — через двадцать три с половиной года нас захватят ебанные рептилоиды с Альфы-Центавры!

— Эм-м-м… Ты что, ползал в моем столе?

— Нет. А что там? — разумеется, мне тут же стало любопытно.

— Просто иди уже и осмотрись! И да — душ не включай, воды у нас в обрез. Придется экономить и по возможности искать источники в Лабиринте…

— Понял, босс!

— Ты же не куришь? А то вентиляция тут никакая. Ну и, сам понимаешь, еда только длительного хранения, потому что холодильник мне притащить так и не удалось… И свет зазря не жги!

— Вижу, ты основательно подготовился, друг мой Корвин. Прямо таки искусственный рай на двадцати квадратах камня…

— На ста двадцати. Ничего, привыкнешь.

На самом деле все было не так плохо, как я ожидал. Гостиная оказалась комнатой примерно пять на пять метров. На полу — два тонких ковра. Диван, несколько стульев из «Икеи», аналогичного происхождения стол и полки, заставленные компакт-дисками. Там же — старый музыкальный центр, а напротив дивана висел небольшой плазменный телевизор…

— Эй, у тебя тут что, кабельное?

— Нет, но там лежат флэшки с с фильмами террабайт на десять.

— Порнушка есть? — деловито поинтересовался я.

— Зачем? Я дырку в стене душа проделал.

Шутит — значит, уже чувствует себя получше. Хороший знак!

Ага. Вдоль одной из стен стояли автомобильные аккумуляторы — вот он, наш источник электричества. И это все он перетаскал на руках через Лабиринт? Силен!

— Чур, мое! Диван можешь забирать себе! — это я заметил стоящее в углу кресло-качалку.

Обычный дешевый пластик с небрежно наброшенным тонким пледом, но все же.

В дальней стене «гостиной» было две двери.

За левой обнаружился длинный узкий коридор, освещенный парой тусклых энергосберегающих ламп. А правая вела на кухню, которую я первым делом и осмотрел.

Мда-а-а. Так называемая «кухня» больше напоминала склад военной части, укомплектованный заботливым прапором на случай апокалипсиса: повсюду стояли картонные коробки и мешки. Крупы, тушенка и рыбные консервы, лапша и пюре быстрого приготовления, колбаса и сосиски, концентрированные соки и шоколад, орехи и сухофрукты — и вот этими всем нам придется питаться аж целый месяц?

Покажите мне ближайший выход в Лабиринт!

Мое внимание привлек шкаф в дальнем углу, который оказался заперт, а вместо стекол в дверцах стояла фанера. Любопы-ы-ытно!

Клянчить у Корвина отмычки было стыдно, а взламывать замки подручными средствами лениво, так что я просто выломал кусок фанеры в одной из секций. Вряд ли продукты внутри испортятся от такого, верно?

Алкашка! Весь шкаф был заставлен весьма приличным алкоголем, начиная от ликеров и заканчивая абсентом и какими-то неизвестными мне видами 72-х градусного пойла.

Ну и зачем же такое богатство от меня прятать-то, а?

Хотя… я бросил быстрый взгляд в сторону гостиной, где отдыхал «хозяин пещеры». Скорее, он прятал все это от себя самого, чтобы не было лишних соблазнов. Странный. Зачем тогда вообще было нужно все это сюда приносить?

Осмотрев остальную часть кухни, я обнаружил пару коробок с одноразовой посудой и влажными салфетками, электрический чайник, микроволновую печь и небольшой газовый баллон. Ага. Ну, значит, не всухомятку будем все это трескать и не холодным — и то ладно!

Спальня.

Надувная кровать, две раскладушки, карта мира на стене слева, рядом висит доска для дартса. На противоположной стене — полка с шахматами, коробками с настольными играми и несколько электронных читалок.

— Эй, а ты в курсе, что у тебя тут все настолки для компании от четырех человек?! А половина вообще «Шесть плюс»? — крикнул я в сторону открытой двери, — Или мы еще ждем гостей? Ого! У тебя тут что, дискошар?

— Хватал все, что под руку попадется… Ты же шкаф открыл?

— Тот, который с табличкой «Цирроз печени»? Конечно!

— Тащи чего-нибудь оттуда — надо хотя бы символически отметить успешное прибытие.

— А многовато тебе не будет? Ты и так пол пузыря выдул в одно лицо, и даже не поделился.

— То было лекарство от стресса и болеутоляющее. Исключительно в медицинских целях.

— Еще скажи, что у тебя рецепт от доктора есть, ага…

Я сунул руку в дыру, нащупал там более-менее удобно для хватания горлышко и вытащил на свет свою добычу. И едва удержался, чтобы не заржать.

— Детское шампанское, ты серьезно?! — возмутился Корвин, когда я гордо поставил перед ним на стол «трофей».

— Вот именно этот вопрос я и хотел задать тебе. Ты серьезно? Среди всех этих настоек, рома, абсента и прочего ракетного топлива — детское шампанское?

— Это… это не для меня… это для Максима…

Очередная шутка комом встала у меня поперек горла.

Сглотнув, я уточнил:

— Виски?

— Давай ноль-пяточку «Джека», медового. И литр сока прихвати, а то не хотелось бы отдать полгода своей жизни за банальную попойку и сопутствующее похмелье. Даю нам часа три-четыре на отдых и зализывание ран — и начинаем тренировки…

— Окей, босс! — козырнул я.

Вернулся к алко-шкафу и аккуратно поставил «Детское шампанское» на место…

Глава 9. Урок второй

— Говорят в Рязани — все грибы с глазами, — бормотал я, — Их едят, а они глядят.

Грибы в наличии были, и много: почти вся правая стена пещеры оказалась усеяна крепенькими, размером с кулачок лоснящимися шляпками.

Вот только и глаза тоже имелись, причем именно что у грибов.

— Корвин, скажи им, чтобы не подсматривали! — нарочито плаксиво пожаловался я, тыча указательным пальцем в сторону колонии вуайеристов.

— Ой да ладно, что они — сморчков не видели? Прыгай, давай — водичка просто класс!

Нет, бывший ангел не хвастался своим бассейном — да и не было в его пещере ничего подобного. Просто после вялотекущей пьянки он предложил устроить заплыв в уютном подземном гроте. Прогуляться, взбодриться и заодно помыться — запасы воды, которую Корвин натаскал в свою «норку», следовало экономить.

Только вот заранее предупреждать надо, что этот «уютный грот» находится в Лабиринте! Со всеми вытекающими, вроде этих глазастых грибов.

— Давай-давай, пока дымящая гусеница не приползла! — товарищ принялся брызгать в меня водой.

— Дымящаяся? — переспросил я.

— Неа, именно что дымящая. Она трубку курит.

— Ну охуеть. Ты притащил меня в Страну Чудес голой жопой светить? Вообще-то это детская книжка! Им тут нахуй не сдались мои восемнадцать плюс…

— Не льсти себе, мистер Подберезовик. Лови!

Я без особого труда увернулся от ловко брошенного им куска мыла.

— У меня свое есть…

Разбежался и прыгнул в этот естественно-неестественный бассейн, образовавшийся во впадине полутораметровой глубины. А «неестественный» он, потому что его создала не Мать-природа, а Твою-Мать-гребанный Лабиринт!

Вода оказалась умеренно-прохладной — именно то, что нужно, чтобы сбросить с себя остатки алкогольного опьянения и взбодриться. Я выпустил на ладони немного своего супермутантского мыльного средства и принялся натираться, заодно с удовлетворением рассматривая чистую гладкую кожу, без единого следа не то что порезов, но даже и шрамов.

Красота!

И ведь благодарить за полученный дар регенерации, как выяснилось, мне нужно именно Корвина. Хотя, перетопчется, учитывая, каким способом придется отрабатывать этот «подарочек». И что наградили меня им исключительно ради того, чтобы не сдох раньше времени.

Впрочем, дареным суперспособностям в статистику не смотрят.

— А что будет, когда она приползет? — поинтересовался я.

— Кто «она»?

— Гусеница твоя.

— Да задымит тут все нафиг. Табак у нее ядреный и вонючий, так пропахнешь, что никакие стиральные порошки и ароматические смеси потом не помогут. Вещи проще выкинуть будет…

— Намек понял!

А пока я мылся и плескался, Корвин кратко ввел меня в теорию Лабиринтостроения, которую сам же и разработал. Ну или выдумал — разница тут небольшая. Других экспертов по этим вылепленным из ночных кошмаров интерьерам все равно на планете нет.

Лабиринт, созданный между двумя точками, сохраняется еще около трех часов после того, как из него выйдешь. Это, конечно, если сразу не закрыть вход. Чем Хранитель и пользовался, чтобы не тратить лишнее время и силы, если нужно было сделать несколько «ходок» в одном направлении.

Опять же, уже исследованные комнаты и нейтрализованные ловушки были не так опасны, что тоже поощряло к многократному использованию «стабильного» Лабиринта. Вот только чем дольше ты в нем задерживаешься, тем больше он из тебя высасывает сил. Хотя первые минут пять вообще не трогает и даже «дань» за проход не взыскивает. Так что по той же Базе Корвин может перемещаться совершенно свободно и условно бесплатно. Небольшая схемка на две-три капли крови, несколько простых комнат — и вот он уже в любой точке секретного подземного комплекса, невзирая на любые двери, замки и даже глухие стены.

— Эй…

Я указал увлеченному рассказом приятелю на зловещие кровавые разводы, идущие со стороны его спины. Похоже, раны снова открылись.

Тот помрачнел и вышел из воды, стараясь держаться так, чтобы мне не были видны обрубки. Тогда, во время нашей мини-пьянки, он осмелел и расслабился настолько, что попросил меня подровнять «культи», оставшиеся от крыльев.

Пожалели об этом оба: кажется, я зацепил какие-то важные сосуды, так что мне потом пришлось почти час отмывать кухню от крови, попавшей даже на потолок.

— Давай заканчивай побыстрее, — повел он носом, — Кажется, она близко.

Жаль, что увидеть курящую гусеницу мне так и не позволили.

Каждый новый Лабиринт, соединяющий одни и те же точки, будет похож на предыдущие свои версии. По размеру, по интерьеру, по таящимся в нем опасностям и ловушкам. Маршруты чаще всего будут отличаться, но ключевые вещи остаются неизменными. Например, как этот грот с его бассейном, любопытными грибами и гусеницей-вонючкой.

Так что на самых «популярных» маршрутах основные опасности более-менее изучены и предсказуемы, так же, как и «знаки», указывающие верный путь.

— Да куда же ты прешь, не видишь что ли, что с той стороны грибов нет? — Корвин схватил меня за руку, удерживая от шага в правый коридор.

— Но… мы же оттуда пришли, разве нет? Прямо, два направо, один налево и снова направо — я хорошо запомнил! Значит, возвращаемся по инвертированной схеме: налево, направо, два налево и прямо.

— Молодец, это ты запомнил хорошо. А что насчет «знаков» и «меток»?

— Метки мы оставляем, чтобы обозначить маршрут, а так же опасные или безопасные участки, — заученно пробубнил я.

— Ну и где твоя метка?

— Эм-м-м…

Я отчетливо помнил, как мазнул струей из баллончика примерно на уровне своей груди, оставляя хорошо заметный белый след на стене.

— Пропал?

— А почему?

— Потому что… потому что Лабиринт изменился, пока ты подсматривал, как я купаюсь голышом?

— Именно. Тьфу ты! Да, он изменился. И нет, нахрен ты мне сдался? Теперь ищи знаки…

Я внимательно изучил каждый квадратный метр, а потом и сантиметр обоих проходов: и правого, и левого, но ничего особенного не заметил. Камень как камень, покрыт мхом, какой-то слизью и светящейся плесенью на потолке — что там, что там.

Если бы нашлось что-то чуждое этому интерьеру, например, искусственного происхождения, то это был бы явный признак «фальшивки». Но нет, все выглядит вполне органично и органически.

— Ну! Живее!

— А ты не «нукай», не вижу я ничего!

— Даже грибы?

А что грибы-то? Справа их нет вообще, а слева — шагах в пяти от входа растет десяток малышей, что таращатся на нас испуганными глазенками. Собственно, нормальным это ну никак не назвать — думаю, даже коренные Рязанцы со мной в этом согласятся. Поэтому я и отдал предпочтение пустому правому коридору.

Логично же?

О чем и доложил своему наставнику.

— Логично, — согласился тот, — Но ты кое-что не учел.

— Ну давай, просвети меня, о великий гуру!

— Грибы совершенно безопасны и безобидны. Иначе бы я не стал плескаться там, где их целые сотни. А вот их отсутствие как раз и должно тебя было насторожить. Поэтому двигаем налево.

Сильный порыв непонятно откуда налетевшего сквозняка ударил мне в спину, принеся с собой странный кисловатый запах. Похоже, что Корвин тоже это почувствовал, потому что мы дружно переглянулись и ка-а-ак «двинули». Не сговариваясь, одновременно и бегом.

— Если бы ты не закрыл свой оружейный склад и у нас были бы пушки, то я чувствовал бы себя намного спокойнее… — заявил я, когда отдышался.

— А вот я — нет. Поэтому у тебя нет ствола, а у меня есть.

— Так не честно!

— Зато безопасно. Объявись тут гусеница — ты же наверняка принялся бы палить?

— Ну-у-у…

— А значит, проделал бы несколько лишних отверстий для выхода дыма. Смекаешь, к чему я?

— К тому, что ты тоже пытался нафаршировать ее свинцом?

Корвин помрачнел:

— Да. И теперь хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок. Ну что, двигаем назад?

— Двигаем. Правда толку от тех водных процедур, если мы с тобой теперь опять грязные, потные, а воды так и не набрали?

— Зато ты получил несколько ценных уроков. Ничего, завтра сюда вернемся, как раз поспокойнее станет. Можно будет даже постираться…

— Завтра?

— Угу. А сегодня хочу поднатаскать тебе немного по знакам, раз уж у тебя с ними такие проблемы обнаружились. Так что давай поедим, и прогуляемся на станцию Токийского метро.

— Ого!

Предложение звучало довольно заманчиво: всегда мечтал попасть в Японию! Ну, ладно, не всегда, а после того как посмотрел аниме «Тетрадь Смерти». Я тогда даже начал учить японский, чтобы аниме смотреть в оригинале.

Хватило меня ровно на одно занятие, когда выяснилось, что у этих извратов аж три отдельных азбуки, причем все они используются для записи одного и того же. Ну или вроде того — я тогда особо не вдавался. А еще меня сильно разочаровал вкус саке.

В общем, в полку отаку так и не прибыло, о чем я не особо жалею.

Но увидеть своими глазами подземку столицы одной из самых развитых стран мира мне, разумеется, очень хотелось. Да и вообще любой кусочек любой столицы, где не матерятся по-русски и тебе под ноги не бросаются то попрошайки, то раздавайки…

— Только сперва прогуляемся в оружейку, — после небольшой паузы добавил Корвин, и у меня засвербило нехорошее предчувствие в известном месте.

Глава 10. Знаки повсюду

Как всегда, предчувствие меня не обмануло.

В отличии от Корвина.

Едва я вывалился из черного прохода, стало понятно: не будет мне ни Токио, ни метро, ни вообще хоть какого-нибудь путешествия за пределы Необъятной, судя по тому, что мы оказались в Лабиринте типа «Катакомбы».

Которые как раз и были отдаленно похожи на столичную подземку.

Не японскую, разумеется, за исключением разве что иероглифов на плакатах и указателях.

Корвин проследил направление моего взгляда и ухмыльнулся:

— Можешь даже не пытаться, бесполезно — их никто не сможет прочитать. Лабиринт выхватывает обрывки твоих воспоминаний и из них лепит свои коридоры и комнаты. А вот окажись среди нас коренной москвич, который помнит названия всех станций — тогда и интерьеры были бы вполне себе конкретными, и надписи читаемыми.

— То есть это даже не иероглифы? — уточнил я.

— Именно. Просто какие-то непонятные значки, «додуманные» Лабиринтом.

— Ну и зачем ты меня сюда притащил?

— Я когда первый раз сюда попал, то сразу подумал, что это отличное место для того, чтобы учиться читать знаки Лабиринта. Осмотрись внимательно, как я тебя учил…

Учил он, ага, как же!

Да такого «учителя» даже в трудовики сельской школы никто не возьмет даже не смотря на то, что пахнет он весьма аутентично: перегаром и… перегаром.

Как сказал Корвин, к точке выхода всегда ведет больше одного маршрута. Чем больше и сложнее лабиринт, и чем больше в нем ловушек и опасностей, тем больше существует и путей. И, соответственно, больше ловушек и опасностей на них встречается.

Здесь же было всего два варианта: тоннель налево и тоннель направо, без каких-либо лестниц наверх или вниз. К счастью, перрон тянулся, насколько позволяло рассмотреть освещение, а значит не придется прыгать на рельсы и плестись в темноте.

Так что выбор передо мной стоял предельно простой: налево или направо.

Машинально я положил руку на карман, в котором притаилось оружие, выданное Корвином: электрошокер. Выбор был между кастетом, битой, ножом и шокером. Как заявил мой наставник, Лабиринт не любит огнестрельное оружие, и оно может вдруг начать вести себя «странно». Объяснений, в чем эти странности заключаются, я так и не получил.

Кастет — это даже не смешно, с ножом обращаться я не умею, ну а вместо биты у меня есть куда более привычная и универсальная Швабра-дубинка. В итоге выбор оказался настолько очевиден, что сразу стало понятно: да не было у меня никакого выбора!

Сам же Корвин вооружился короткой катаной (сука), небольшим томагавком (жаль, что крыльев нет — можно было бы выдрать перо и воткнуть ему в голову) и цепью с грузиком на конце, которую он обмотал вокруг пояса.

— Мать твою, ты у нас что — Ремба?

— А кто сказал, что я умею всем этим пользоваться? — усмехнулся тот в ответ на мое возмущение, — Это больше для устрашения. Ну и, опять же, инструменты многофункциональные. Но лучше пусть это все нам не пригодится…

Вот тут я был с ним целиком согласен.

Так, и что тут у нас?

Вытянувшийся в необозримую бесконечность перрон, освещенный рядом уличных (!) фонарей. Примерно двухметровой глубины шахта с рельсами, уходящая в мрачный тоннель. Под каждым вторым фонарем — мусорное ведро, а под каждым четвертым стоит скамейка.

Налево и направо картина совершенно одинаковая и симметричная.

Плохо.

Значит, придется искать дьявола в деталях. То есть те самые странности и нелепости, которые Корвин называет «знаками», и которыми Лабиринт то ли пытается заткнуть свои недоделки недодумки, то ли отвлечь от них внимание, вызывая обратный эффект — не понятно.

Правильная дорога всегда выглядит натуральнее, беднее, реалистичнее. И все детали, если они там есть, на своем месте. А вот «обманки» — напротив, прямо таки пестрят несуразностями и пробелами. Хотя лично я на месте Лабиринта, если бы хотел заманить нас в ловушку и навсегда оставить в себе, поступал бы строго наоборот: и хрен бы кто у меня до финиша дошел!

—Эй, Уборщик! — Корвин многозначительно постучал себя пальцами по запястью.

Ну да. Сперва нужно «покормить» Лабиринт собственной кровушкой. Пришлось доставать нож и выполнять эту неприятную, но обязательную процедуру. А еще мы решили, что пока что я не буду применять «Сверхъестественное чутье» для поиска необычного. Нужно сперва научиться видеть глазами и думать головой, а не полагаться во всем на свои суперспособности.

Итак, фонари. Выглядят совершенно одинаково, вот только с правой стороны видно несколько плохо освещенных участков там, где они не работают.

Ну и как это прикажете понимать?

Недоделка Лабиринта или, мать его, суровый российский реализм?

1:1. Знак вроде есть, а толку от него нет.

Теперь лавочки.

Тщательный осмотр ближайших добавил еще один балл в пользу правого прохода. Если слева они были исписаны и изрезаны непонятными иероглифами в сопровождении сердечек, то в правой части мне удалось обнаружить всего одну надпись, зато какую!

«ХУЙ»

Коротко и ясно.

1:2.

Я поднял голову и вопросительно посмотрел на Корвина. Тот ухмыльнулся и покачал головой:

— Давай-давай, ищи. Этого мало. Вдруг просто очередная «обманка»?

«Обманками» он называл какие-то яркие детали, уж слишком привлекающие внимание. Вроде стрелок-указателей на стенах или приглашающе распахнутых дверей и окон. В такие места соваться особенно опасно.

Тяжело вздохнув, я принялся потрошить мусорки.

1:3 в пользу правого прохода: потому что в левой части сильный пинок по мусорной корзине вызвал настоящий «фантикопад» из тысяч разноцветных блестящих оберток от конфет. Исключительно для очистки совести перевернул я мусорку и справа, роняя на кафель перрона бычки, обертки от жвачек, использованную прокладку (!), бумажные упаковки с жирными пятнами от разного фастфуда и прочий вполне себе нормальный мусор.

— Значит, направо, — кивнул Корвин, — Под ноги смотри.

Угу. Там, где пол выложен плиткой и кирпичами, удобнее всего ставить «нажимные» ловушки, так что я вытянул свою Швабра-дубинку до полутора метров и двинулся вперед, тщательно простукивая пол перед собой.

Десять шагов.

Полсотни.

Сто.

Триста шагов.

А перрон и не думал заканчиваться, лишь монотонно сменяли друг друга фонари, а чуть реже — скамейки, на каждой третьей из которых красовался гордый трехбуквенный указатель направления, вырезанный чьей-то твердой рукой.

— Вжмж псжр!! Скрпзд прибт шснць чсооооф!!! — вдруг раскатисто разнесся по всему тоннелю противный женский голос, пытающийся что-то сказать, но словно говна в рот набравший.

— Сука-нахуй-блядь! — я аж подпрыгнул от страха и неожиданности, — Это еще что за «скрапиздец» такой?

Корвин заржал:

— Не боись, это просто антураж. Каждые полчаса бормочет какую-то ересь.

— Так предупреждать надо, вообще-то! У меня запасных штанов нету!

— Еще чего. И пропустить такое веселье? Видел бы ты себя со стороны!

Да уж, могу представить. И вот в таких местах Корвин бывает иногда по нескольку раз в день! Говорят, человек может привыкнуть ко всему. Интересно, можно ли привыкнуть к подобной творящейся вокруг шизофрении?

— Стой. Смена интерьера, — обратил мое внимание Корвин.

На первый взгляд все оставалось точно таким же, как и было. Но только на первый.

Плиточный кафель на полу сменился бетонным монолитом.

На стенах начали появляться мраморные таблички, только теперь на них вместо бреда из иероглифов был высечен бред из обычных кириллических символов: даже «ять» иногда встречался. А еще на помощь фонарным столбами пришли неоновые лампы, висящие на потолке. Хотя светлее от этого не стало.

— Не к добру это. Есть мысли? — повернулся ко мне Корвин.

С полом все понятно: похоже, нам удалось избежать ловушек, и теперь он стал безопасным.Лабиринт решил сменить неэффективную тактику. И именно поэтому избыточная иллюминация вызывала вопросы.

Лампы и фонари, фонари и лампы. Что-то здесь явно лишнее, а значит…

Я вытянул Швабра-трость до предельных двух метров и ткнул ею в ближайший фонарь. Щелкнуло, треснуло, стеклянный колпак лопнул, и все вокруг осыпало густым водопадом искр. На полу появились черные «оспинки» и «щербинки» там, где падали эти крошечные электрические шаровые молнии, судя по причиненному ими ущербу.

— С-сука! — испуганно отпрыгнул я назад, спасая свой инструмент.

К счастью, изобретение Профессора совсем не пострадало.

— Значит, жмемся к стене, — сделал вывод Корвин.

Словно у нас был выбор, ага. Через сотню шагов перрон начал сужаться, и расстояние до опасных фонарных столбов уменьшалось с каждым шагом. Когда до ближайшего оказалось чуть больше двух метров, мы остановились, не решаясь продолжить путь.

— Все? Притопали? Разворачиваемся назад? — предположил я.

— Сейчас посмотрим.

Корвин снял с пояса цепь, раскрутил ее и бросил грузик, целясь в стеклянный колпак фонаря. Промазал, конечно. Лишь с третьей попытки тот лопнул с уже знакомым нам эффектом.

— Проверка, — едва слышно пробормотал мой спутник.

И повторил свой трюк. И снова. И снова.

— Ха! Одноразовые! Значит, прорвемся, — довольно заявил он.

Я вышел вперед. Моя задача была проще простого: тыкать своим Швабра-посохом во все фонари, разряжая их. И даже когда от перрона осталась узкая полоса шириной едва ли метр, это нас не особо смутило: впереди уже показалась лента экскалатора, ведущего наверх.

— Выход там? — спросил я своего спутника.

Но тот лишь загадочно улыбнулся.

— А если по рельсам?

— Даже не думай! — почти выкрикнул он.

— А что будет?

— Поезд придет.

— А что поезд?

— Что-что… задавит тебя, и все. Крыльев у меня больше нет, выбраться оттуда будет тяжело, так что лучше не рисковать. К тому же, рельсы эти… липкие они в общем.

— Это как?

— Да я откуда знаю? — сорвался на крик Корвин, — Или магнитные, или крючки на них. В общем, оторваться тяжело, стоит только наступить и… Без обуви точно останешься, — он махнул рукой.

— Понял. На рельсы не спускаться. И нечего на меня орать. Это ты у нас ходок опытный, а я тут первый раз, мне все в новинку.

Я задумался и задал вертевшийся на языке вопрос:

— А кто там?

— Где?

— Ну, в поезде этом? Пассажиры, например, или машинист.

— Нет никого. Автоматический, наверное…

— Ясно.

Остаток пути мы шли молча. Я тыкал посохом в фонари, а Корвин злобно сверкал по сторонам глазами, высматривая потенциальные опасности. Про знаки он больше не заикался. Что-то это оказалось как-то совсем просто — я ожидал более сложного испытания.

Мой зверский аппетит снова дал о себе знать, так что пришлось достать из рюкзачка яблоко.

— С-сука, червивое! Корвин, нам и так месяц без свежей зелени и фруктов сидеть, не мог, что ли, нормальное выбрать? — выругался я и швырнул коварный фрукт на рельсы.

— Не смей! — вытянул тот руку.

Но не успел.

В тоннеле жутко заревело, засвистело, застонало, и оттуда вылетел поезд.

Вот буквально только что не было ничего видно и слышно, а вот он уже летит по рельсам, раскачиваясь и громыхая. Впрочем, проехал этот «призрачный поезд» мимо нас за несколько секунд и снова пропал: ни удаляющегося звука, ни света фар в тоннеле, куда он въехал, не было.

Мда.

Я бы при всем желании не успел подняться наверх, если бы спрыгнул на рельсы: слишком уж быстро поезд появился.

— Видал?

Корвин пожал плечами:

— Поезд. Все, как я и говорил. Десять вагонов, скорость под сто восемьдесят, на табличке абракадабра, внутри никого.

— Ну да. Просто поезд, ага.

По эскалатору поднимались молча.

Я решил пока не говорить приятелю, что видел в кабине человека.

Перепуганного мальчонку лет восьми в фуражке машиниста.

Скажу, когда выберемся из этого жуткого места…

Глава 11. Опасности Лабиринта

Следующие несколько дней Корвин гонял меня по разным Лабиринтам. Не было больше никаких пещер и тоннелей, естественных и рукотворных. А это значит, что нас поджидали улицы, коридоры, и комнаты полные ловушек, непонятных вещей и странных существ.

Действовали мы всегда по одной схеме.

Шаг первый: я режу себя и щедро поливаю кровью все вокруг, «задабривая» Лабиринт.

Как сказал Корвин, добровольно отдаю часть своих жизненных сил, пока он не начал вытягивать их сам. Это давало мне лишние минут пять-десять более-менее нормального состояния: без головной боли, резко упавшего настроения и истощения сил, мерещащихся повсюду голосов и тому подобного.

За это время мы успевали пройти пару кварталов или комнат и осмотреться.

Шаг второй: я внимательно изучал выбранное Корвином место в поисках «знаков», ловушек и всего необычного, пытаясь отыскать верную дорогу к выходу. Все свои мысли, наблюдения и выводы пересказывал равнодушно молчащему в ответ наставнику. Который пару раз даже сделал вид, что уснул во время моего «доклада», козлина.

Ну и третий: активация «Сверхъестественного чутья». Волшебное зрение высвечивало значительную часть аномального, неуместного и странного, не все, конечно, но многое. В том числе кое-что, выглядящее совершенно обычно — иные «сюрпризы» Лабиринта даже Корвин не мог распознать.

Этап четыре: разбор полетов. Мой напарник указывал на то, что я опознал верно, и делал замечания и пояснения по поводу каждой из моих ошибок. А потом мы дружно проверяли то, на что указывало «Сверхъестественное чутье».

Уходило у нас на все это по десять-двенадцать часов в день.

Причем, по моей же инициативе, хотя изначально сам Корвин предлагал куда более щадящий график.

Почему?

Да потому что жили мы ни хуя не в пещере Бэтмэна!

К «ванной комнате», которая на самом деле оказалась ванной пещерой, вел узкий извилистый проход, и заканчивался он, как ни странно, обрывом.

Над которым висел туалет.

Он же сортир, нужник и так далее.

Обычная пластиковая синяя кабинка биотуалета, подвешенная к потолку пещеры и болтающаяся над, по словам Корвина, ущельем 40-метровой глубины. Только вместо привычной емкости с жидкостью для биотуалетов, внизу было… собственно, само ущелье 40-метровой глубины.

Сри — не хочу.

И все это скрипит и раскачивается при каждом неловком движении. И при ловком, впрочем, тоже. Так что даже если ты пришел туда по-маленькому, то хочешь не хочешь, но придется еще и по большому. Ибо стремно, аж пиздец! Первые пару раз я вообще туда под эндорфинами ходил, а ресурсы организма у меня не бесконечные, между прочим!

Второй ложкой дегтя в этой баночке меда стала душевая.

О нет, даже не кабина. А просто бутылка вроде тех, что ставят в офисные кулеры, висящая на высоте двух метров. К которой было кое-как приделано что-то вроде крана и душевой лейки. Разумеется, ни о какой горячей воде и речи не шло, как и о прочих удобствах.

И покачался, и просрался, и помылся, и заебался…

Вместо нормального мытья рук: антисептик и влажные салфетки — я словно опять в ковидный девятнадцатый вернулся, осталось только масочку напялить!

Ну нахер.

Уж пусть лучше грибы на мой голый зад пялятся в Лабиринте, чем вот так.

Тем более, что в «Доме» часто встречались и самые обычные туалеты, бассейны, ванные комнаты, а порою даже сауны и джакузи. Да, иногда шланг от душа пытался обвиться вокруг шеи, а мыло начинало выделять вонючую едкую слизь. Или дверь вдруг превращалась в огромную пасть, а шепот воды звучал на немецком и напоминал не то заклинание, не то проклятье.

Но все эти маленькие неудобства с лихвой компенсировались комфортом, современными (как правило) удобствами и горячей водой.

Иногда мне даже начинало казаться, что все это с душем и туалетом Корвин подстроил специально, чтобы стимулировать меня к обучению.

— Нет, Корвин, все же ни хера ты не Бэтмен, — вздыхал я каждый раз, возвращаясь в наше «уютное» Убежище из очередного похода в Лабиринт, — И крыльев нет, и трусы носишь не поверх штанов, и пещера у тебя — в говне.

— Цыц, Альфред! Подай-ка мне лучше бутылочку пивка.

— Тебе теплого или, может, очень теплого?

Жаль, электричества в Лабиринте тоже не было. Нет, часть электроприборов, которые там встречались, все же работали. Но при этом нигде не было ни розеток, ни проводов. Вот только засунуть там что-нибудь в холодильник или в микроволновку — в лучшем случае означало подарить это Лабиринту. В худшем: сильный удар током или откушенную прожорливой дверцей руку.

Как правило, мою, потому что меня не жалко и «до свадьбы отрастет».

— Ну что?

Это была уже шестнадцатая ходка и мой шестнадцатый «учебный» Лабиринт. Уже знакомый мне интерьер бесконечной коммуналки с ее обшарпанными стенами, выцветшими ковровыми дорожками и старой мебелью, на которой давно уже облупилась краска.

Серо, тоскливо, скрипуче.

Мы уже были здесь. В этом самом Лабиринте, только в других комнатах. Но это ничуть не облегчало мою задачу: даже соседние помещения могли отличаться очень сильно. Хотя в целом концепция ловушек и возможных опасностей была примерно одинакова для одного и того же «интерьера».

Но в этом проклятом Лабиринте ни в чем нельзя быть уверенным.

Ну, кроме его дурацких Правил, которым даже эта безумная сверхъестественная сущность следовала неукоснительно.

— Что видишь? — требовательно поинтересовался Корвин.

— Гостиная. Или зал.

Я огляделся. Просторная комната квадратов сорок, вдоль правой стены стоят классические советские шкафы-серванты, напротив — диван, пара кресел по бокам, огромный рояль и накрытый скатертью круглый стол в центре. Два огромных ковра: один висит на стене над диваном, а второй почти целиком покрывает пол.

Почти обычная комната.

Если особо не присматриваться.

На самом же деле — одна громадная ловушка.

— Сразу могу сказать, что выход здесь есть, — подсказал Корвин.

Имелось в виду, что помимо двери, через которую мы сюда попали, здесь имется еще один проход, ведущий дальше.

— Вижу.

Верный признак «сквозной» комнаты, это следы. Протертая десятками ног ковровая дорожка, грязный отпечаток ботинка, даже след от лыж, гусеничных траков или ног Йети — они могли быть представлены в любом виде, где-то в районе входа.

Но попробуй ее еще найди, эту вторую дверь!

Иногда она просто была на самом виду, самая обычная и ничем не примечательная.

Иногда — пряталась за ковром или шторами.

Или роль выхода выполняла дверь шкафа. Дверца холодильника. Даже картина или зеркало. Но еще были и двери-обманки или двери-ловушки.

Проще и безопаснее всего путешествовать по Лабиринту по коридорам и улицам, не сворачивая в комнаты или парки, если имелась такая возможность. Вот только передо мной стояла задача не найти кратчайший путь к выходу отсюда, а отыскать сына Корвина.

То есть тщательно и внимательно прочесать Лабиринт. Все его комнаты, коридоры, подвалы, чердаки и кладовые в поисках восьмилетнего мальчишки, пропавшего здесь больше года назад. Почему бы мне просто не вернуться в «Токийское метро» и снова не вызвать поезд с его юным машинистом, которого Корвин в упор не видит?

Уже возвращались.

Дважды.

И в кабине больше никого не было.

— Ну, что скажешь, Шерлок?

— Пять ловушек и пять странных объектов. Двери не видно, наверное, в шкафу искать надо. Или ковер снимать…

— Неплохо, только не пять, а шесть… А ковер, который на потолке, ты его тоже в странные записал?

— Ковер?

Я поднял голову. Ого. Действительно. Ковер на потолке.

Точно такой же, как на полу и стене — вместо шерстяных нитей, если присмотреться, из которых торчат крошечные щупальца, вроде осьминожьих. Разноцветные. Из них-то узор на ковре и складывается. И если наступить на этот «ворс», то они прилипают, замедляя продвижение.

Так, не ловушка, а как раз условно безобидная «странность».

— Что нашел?

— Диван и рояль: «кусаются».

Точнее, не кусаются, а «схлопываются», подобно огромной пасти, дробя и плюща того, кто вздумает присесть или сыграть «Пятую сонату Бетховена».

— Принято.

— Люстра: льет хрустальный «душ».

Стоит оказаться под этим неработающим светильником, и «висюльки» превратятся в подобие убийственных тающих сосулек, устремляясь вниз и… пронзая…

— Согласен. Под ней лучше не гулять.

— Скатерть — это «липучка».

Что хорошо заметно по кровавым отпечаткам ладоней. Стоит к ней прикоснуться, и оторваться можно будет, лишь расставшись с кожей.

— Ну и часы, сразу видно, что бьют точно в цель.

— Угу.

Конечно, не угу, а «ку-ку», то есть часы с кукушкой. И это самое «ку-ку» как-то Корвину чуть глаз не выклевало. С тех пор мы таскаем защитные пластиковые очки.

— Молодец, почти все нашел. Шестое, это кресла.

— Тоже «кусаются»?

— Хуже! В них встроен анальный зонд, почти как в «Секретных материалах»!

— В смысле?

— Распрямляют пружины, как только на них сядешь. С сопутствующим эффектом, если ты понимаешь, о чем я.

В «странности» я записал неуместную чернильницу, едва слышно напевающую нотную тетрадь на рояле, стул на колесиках, раскатывающий туда-сюда и оба ковра. Точнее, уже три.

— Ну что, включай свои супер-гляделки, посмотрим, что тут еще не так.

«Не так», кроме уже обнаруженного нами, оказались две двери в шкафу — «гильотины». Простейшие одноразовые ловушки, за которыми, как раз, чаще всего и скрывались двери в смежные комнаты или выходы в коридор. А еще растение на подоконнике.

Ага. Здесь было окно и подоконник. Правда, как обычно это бывает в Лабиринте, в окне нам показывали чернильную непроглядную тьму. Проверять, чем же этот цветок отличается от обычных, мы не стали — «окна» всегда служат просто декорацией, по словам Корвина.

— Ну что, поехали? — выдохнул мой наставник, снимая с пояса дубинку, которая оканчивалась небольшим шипом и крюком.

— Дернули, — кивнул я, хватаясь за точно такую же штуковину.

Этап пятый: поиски выхода.

И с помощью этих крючьев мы собирались сорвать ковры, за которыми вполне себе мог скрываться проход. Причем, как в стене, так и в полу и даже в потолке — Лабиринт был трехмерно-двумерным. Дверь на потолке вполне могла вести в соседнюю комнату.

Как только мы зацепили и рванули ковер, висящий на стене, стало понятно и назначение странного растения в обычном пластиковом горшке: это оказалась «пищалка». Штуковина, издающая очень громкий и противный звук, от которого начинала болеть голова. Впрочем, как раз на такой случай мы таскали с собой по комплекту берушей, и сразу же ими воспользовались.

— Ишь ты, не нравится ей, — прокомментировал вопли цветка Корвин через наш с ним приватный канал Коммуникатора.

А это означало, что мы на верном пути…

Глава 12. Проводник

Почти две недели выгуливал меня Корвин по Лабиринту, обучая видеть, слышать и думать. И мои успехи приближали тот день, когда я должен буду отправиться на самостоятельную «прогулку». Если этот его мифический Максим действительно не хочет показываться на глаза отцу, значит, придется мне отправляться без него.

Так мы оба думали, пока на пятнадцатый день во время очередной тренировки я вдруг не увидел новый знак на стене.

— Стой! Нам направо вообще-то, — окликнул я Корвина, который уверенно свернул в левый проход и зашагал прямиком в ловушку.

Подобный трюк он проделывал неоднократно, проверяя меня, так что я особо не удивился его «невнимательности».

— В смысле? А ничего, что там «чавкающий» ковер лежит? — остановился наставник.

— Да он даже половины прохода не занимает — спокойно обойдем. А вот ты явно решил расстаться с парой лишних конечностей. Знаков, что ли, не видишь?

— Интересно-интересно, — забормотал тот, — Это каких же?

— Дорожных. Тебя почему-то понесло прямо под красный «Кирпич», хотя над левым проходом висит нормальный зеленый «Пешеходный переход».

Разумеется, нормальный для Лабиринта, потому что обычно этот знак синего цвета.

— Ага. Точно. Где, говоришь, эти знаки?

— Да вот же! Глаза разуй!

Я вытянул Швабра-дубинку и, используя ее вместо указки, ткнул в бело-красный круг с характерным прямоугольником «кирпича».

— Уверен?

Корвин ухмыльнулся, вытащил смартфон и сделал снимок указанного мной участка стены.

И сунул мне гаджет под нос.

Никакого знака там не было.

— Это выходит что, у меня глюки начались? Так вроде покормил я его нормально, пробыли мы тут всего пару минут — не должно еще, как бы…

Я с недоумением посмотрел на свою ладонь, где еще красовался заживающий разрез.

— Не должно, согласился Корвин, — Или это он специально водит тебя за нос. Вон, машиниста ты тоже якобы видео в метро.

— Он там был! Ты же сам признался, что я правильно описал этого твоего Максима!

— Моего сына, а не «этого твоего»! Поосторожнее в выражениях, Уборщик!

Он стиснул кулаки и шагнул мне навстречу, сердито сопя.

— Извини. Так куда пойдем?

— Налево. Только удвоим осторожность — вдруг эти твои глюки на самом деле предостережение от Максима?

Я вздохнул.

Значит, придется первым идти мне, выставив вперед свою Швабру и стойко принимая на себя все удары судьбы и этого жуткого места.

— Еще скажи, что ты и этого не видишь, — указал я на граффити на стене через пять поворотов.

— Ты про надпись «KISS» и страшную рожу рядом?

— Ага.

— Вижу. А еще что?

— Свастика. Только в другую сторону повернута почему-то.

— А вот я никаких крестов не вижу.

Мы снова проверили изображение при помощи фотокамеры смартфона. Угу, все верно, опять я поймал персональный глюк.

— Вот, приметно так оно выглядит…

При помощи баллончика с краской, которыми мы обычно делали «метки», я обвел контур фашистского креста на стене.

— Забавно, — ухмыльнулся Корвин, — Так Максимка свои игрушки разрисовывал, когда в войнушку играл. Красными звездами и такими вот неправильными крестами.

— То есть крыша у меня не поехала?

— Я так никогда и не говорил. Еще бы понять, что эти твои знаки означают. Ладно, двигаем дальше, смотрим в оба…

И мы двинули.

А разгадка обнаружилась в следующей же комнате, в центре которой дружно выстроились квадратом игрушечные танки. Едва мы переступили порог, как их башенки заскрипели, разворачивая стволы игрушечных орудий в нашу строну.

— Валим-валим-валим! — бросился назад Корвин, и я рванул следом.

Позади защелкало, и в мою задницу словно впилась сотня игл.

Впрочем, а почему «словно»? Добравшись до безопасного места и отдышавшись, мы вытащили из меня восемнадцать самых обычных швейных иголок.

— Вот тебе и свастика, — сделал непонятный вывод Корвин.

— В смысле?

— Знаки, который видишь только ты — получается, что они не врут. Конечно, я еще не на все сто процентов в этом уверен, но, думаю, есть смысл прогуляться в правый коридор, под твой «Пешеходный переход» и проверить.

Так мы и сделали. И через десять минут почти без приключений выбрались из Лабиринта. Пара мелких царапин да оторванная подметка у ботинка не в счет.

— Забавно. Десять литров крови, шесть комплектов одежды, четыре пары ботинок, с десяток разного рода инструментов — и наконец-то эта тварь тебя признала? Поздравляю, Уборщик, спервой половиной своей задачи ты успешно справился!

— Ого. Похвала? Неужели и торт со свечами будет?

— У меня свечи только от геморроя есть. Устроит?

— В жопу их себе засунь.

— Тьфу ты, Уборщик. Ну ведь вроде взрослый же мужик, а шутки у тебя какие-то детские. Давай-ка лучше открывай свой интерфейс и ищи новые навыки…

— В смысле?

— А в моих словах что, можно найти какой-то скрытый смысл?

Я послушно открыл окно с описанием меня любимого, моей экипировки, жизненных навыков и супергеройских умений.

Оп-па! А ведь прав оказался бескрылый!

«Проводник Лабиринта», способность 2-го уровня, класс-Е. Тип «желтый».

Позволяет находить верный путь в Лабиринте, замечая указатели и подсказки.

— То есть как это? Откуда?!

— От Лабиринта, разумеется. Считай, подарок.

— Разве такое возможно — без аномалии?

— А свою «Регенерацию» ты как получил?

И действительно.

— С кем-нибудь раньше такое случалось?

— Нет. Да никто и не смог бы скормить этой твари столько своей крови и мяса, как ты. Поздравляю, Нео, теперь ты Избранный!

— И что дальше?

— Будем гулять по коридорам, а ты — очень внимательно смотреть и слушать. В общем, все то же самое, только теперь Лабиринт стал твоим союзником, а не врагом. Ну или пытается им притвориться.

— В жопу иглами он меня жалил совсем не по-дружески.

— Сдается мне, друг мой Уборщик, что не вся херня тут случается по его воле и указке. Если, конечно, у хаотичного подпространства вообще есть разум и воля. Ну что ж. Теперь ты у будешь в нашей банде за главного. Давай, бывший падаван, выводи нас отсюда…

Вопреки своим собственным сомнениям, я действительно без особого труда смог отыскать выход, просто следуя подсказкам в виде дорожных знаков и символов-стрелок. И теперь я был в нашей паре за проводника, а Корвин просто контролировал правильность моих решений.

Ошибок почти не было.

На пятый день моей практики в качестве проводника, на стенах и на полу начали появляться лаконичные надписи вроде «сюда», «берегись!» и «стоп». Которые, как выяснилось экспериментальным путем, тоже не врали. А я получил третий уровень «Проводника Лабиринта».

Ни Корвин, ни наши гаджеты этих подсказок по-прежнему не видели и не фиксировали. Поначалу я все также обводил их краской, а потом мой напарник просто начал верить мне на слово.

Голоса появились на седьмые сутки. Едва различимый шепоток на грани слышимости, который то звал следовать за ним, то предостерегал об опасностях, таящихся впереди.

И вот уже он, сука, врал!

Трижды мы чуть не угодили в смертоносные ловушки из-за этого пакостника, прежде чем сообразили, что действовать нужно строго наоборот.

— Так на что он похож, этот голос? — снова и снова донимал меня Корвин.

— Да на что угодно! Это же шепот, он кому угодно может принадлежать — я же почти ничего не слышу.

— Женский или мужской? Взрослый или детский?

— Человеческий. Это единственное, что я могу о нем сказать с уверенностью.

— Это не может быть мой Максим. Он… он не такой!

— Конечно нет, — соглашался я.

Но не потому что был согласен с Корвином, а потому что был уверен, что его сына давно нет в живых. Даже меня проклятый Лабиринт по-прежнему лишал сил и вгонял в лютую самоубийственную тоску, пусть теперь это и происходил заметно медленнее.

Но мне по-прежнему приходилось задабривать его кровью и ценными подарками.

Которых, к слову, у нас почти не осталось.

Мы скормили Лабиринту не только то, что прихватили в музее, но и большую часть нашего оружия, телевизор и даже кофемашину. Собственно, в запасе у нас осталось всего несколько камней, буквально на несколько переходов.

И чуть меньше недели времени в прошлом, которое скоро синхронизируется с настоящим.

— Что делать будем? — спросил я у Корвина, которые рассеянно перебирал последние изумруды.

— Пока ничего.

— Пока?

— Самое главное, что ты получил подарок от Лабиринта и можешь видеть даже то, что он прячет от меня. Скоро мы вернемся в наше настоящее… точнее, «догоним» его во времени. Шеф отправит тебя на новое задание, ну а я буду и дальше наполнять Убежище припасами и дарами для Лабиринта. И потом мы снова попробуем. И еще, и снова…

Он вдруг осекся и посмотрел на меня полным боли и надежды взглядом:

— Ты… ты ведь не бросишь пытаться, а, Уборщик? Я могу тебе заплатить! Хорошо заплатить…

Пришлось влепить этому идиоту пощечину.

— Я… извини, сам не понимаю, что на меня нашло. Ладно. Должен признать, ты действительно на славу поработал. Вон, исхудал как, бледный, как смерть — почти не спишь, питаешься абы как…

— Странно, с чего бы это? — усмехнулся я.

— Давай-ка устроим с тобой небольшой отпуск, а? Как насчет отдыха на безлюдном пляже, под пальмами на берегу океана?

— А можно на людном? Чтобы холодное пиво, сисястые аборигенки и музыка до утра, а? Ты извини, Корвин, но на твою рожу и на сухари с тушенкой я уже смотреть не могу. И даже не знаю, от чего меня тошнит больше. Без обид.

— Извини, но сейчас никак. Сам понимаешь…

— Изменение прошлого, эффект бабочки, временные петли и прочее бла-бла-бла. Ладно, хрен с тобой, зануда. Давай безлюдный. Но учти: будешь мне должен нормальные Гавайи.

— Заметано. Бери плавки, полотенце и крем от загара, неудачник!

— Плавки-то мне зачем?

— Ну, тогда просто бухло…

Остаток времени «в прошлом» мы провели на берегу океана. Фрукты, солнце, песок и много-много-много воды. И бухла, конечно. И солнца. И песка… Даже жаль было покидать это место. Но Корвин меня обнадежил:

— Ты же понимаешь, что теперь не только я могу водить людей через Лабиринт?

— Я не умею открывать проходы.

— Зато твои пути куда безопаснее и не такие выматывающие. И с меня заодно Шеф хоть немного слезет. Так что ты теперь не только куда более загорелый агент, но и более ценный кадр. Смотри только не продешеви, когда будешь выбивать себе какие-нибудь поблажки и «плюшки».

— Давай, допивай, и сверли уже нам дырку назад, на Базу.

Я передал ему бутылку с остатками какого-то незнакомого мне пойла.

Наш отпуск закончился, и пора было возвращаться.

— Только после вас, — склонился в шутливом поклоне Корвин, когда в воздухе появился черный прямоугольник входа в Лабиринт.

Я отвесил ему легкого пинка и прыгнул в портал.

И так и замер.

В спину мне ударило что-то горячее, мягкое и матерящееся. Точнее, кто-то по имени Корвин.

— Эй, чего встал?!

— Ты его видишь?

Мой приятель переспросил разом охрипшим голосом:

— Кого?

— Пацана. Вон там стоит, в проходе.

Корвин шумно задышал и, наконец, просипел:

— Нет. Опиши мне его!

— На вид лет восемь-десять, тощий, светлый. Футболка в полоску и штаны на подтяжках. Сандалии разных цветов…

— Максим! Максим ты слышишь меня? Где, где точно он стоит?!

Пацан отрицательно покачал головой и прижал палец к губам.

— Уборщик, мать твою?! Не молчи! Где он? Что говорит?!

— Молчит. Или из-за твоих воплей мне ничего не слышно…

Корвин захрипел и бросился вперед. Я рванулся следом, но не успел, а использовать «адреналиновый овердрайв» не стал. Пусть делает, что хочет.

— Где он? Где?

Бывший ангел хрипел, рычал и матерился, рыская туда-сюда по коридору Лабиринта.

— Исчез, как только ты, дебил, побежал к нему.

— Ты врешь! Почему ты мне врешь?

Вытянув вперед руки и скрючив пальцы на манер когтей, Корвин бросился ко мне, пытаясь дотянуться до горла.

— Да отвали ты от меня, невменько! Сам же все испортил!

— Где он? Где мой Максим? Что ты с ним сделал?

Внимание! Обнаружен повышенный выброс адреналина!

Я одним ударом отшвырнул его в сторону. Тот отлетел к противоположной стене и сполз по ней, словно тряпичная кукла.

Проклятье!

Неужели пришиб нахрен?

Подскочил к неподвижно лежащему телу и нащупал пульс на шее.

Жив!

Придурок…

Ладно, пусть валяется здесь, алкаш. А Лабиринт ему организм подчистит от той дряни, которой он так налакался — однако, вштырило его конкретно. Только не помер бы тут.

Я вытащил из кармана последний камень. Мой обратный билет.

Вздохнул и вложил его в ладонь Корвина.

Ему он нужнее.

Сам же достал нож и привычным движением резанул себя по запястью, щедро орошая кровью пол рядом с бесчувственным товарищем и его самого. Авось, на двоих хватит.

Уж дорогу-то наружу я как-нибудь сам найду.

Путь до выхода занял около получаса. Во рту словно тигры насрали, в башке набатом звенели колокола и залпы «Катюш», а ноги отказывались слушаться, когда моя страдающая от воздействия Лабиринта и сильной кровопотери тушка вывалилась… прямиком в кабинет Шефа! Куда, собственно, тридцать дней назад Уборщик и направлялся. Только теперь я был иначе одет, вооружен, слегка загорел, обзавелся новым умением и…

И сжимал в руке листок бумаги, которого еще секунду назад там не было.

Обычный листок в клетку из тетради, исписанный неровными крупными печатными буквами — как обычно пишут дети, только-только начавшие осваивать грамоту…

Награда для Проводника

— Опаздываешь, Уборщик…

Шеф по своему обыкновению сидел в огромном кожаном кресле, а на столе перед ним стояла початая бутылка недешевого виски.

— Спешил, как мог, — почти огрызнулся я.

— Ага. Понятно…

Он помолчал, разглядывая пустой бокал в своей руке.

— Не стану спрашивать, где ты пропадал целых шесть с половиной минут, а также, откуда у тебя такой симпатичный загар и новые вещи…

— Новые?

Я хмыкнул и скептически осмотрел свой изрядно потрепанный наряд. Скорее, даже остатки.

— В приемную ты пришел в другой одежде. Я это имел в виду. А спрошу тебя вот о чем: чем Корвин расплатился с Лабиринтом за прыжок во времени?

Ого.

— Отдал двадцать лет жизни и свои крылья… За откат на месяц назад. Так вы знали, что он на такое способен?

— Работа у меня такая, все знать, — Шеф пожал плечами, — И как, у вас получилось?

— Получилось что?

— То, ради чего Корвин похитил моего агента, способного к регенерации, и целый месяц таскал по своему жуткому Лабиринту. Вы нашли мальчишку?

Мда-а-а. В карты с таким лучше играть не садиться.

— Н-нет. Не совсем.

— Ладно, — Шеф махнул рукой, долил в бокал виски и бросил несколько кубиков льда, — Это его личное дело. А вот то, чем тебя одарил Лабиринт — это уже дело мое и Конторы. Что ты получил?

— Теперь я — Проводник. Могу видеть указатели и подсказки.

— Ясно… Класс «Е» или «F», как я понимаю?

Он одним глотком выпил половину содержимого бокала и довольно крякнул.

— Гадаешь, откуда мне все это известно? — улыбнулся Шеф.

— Так ведь работа у вас такая, все знать.

Сейчас начнет пальцами по столу барабанить… Ну вот, я же говорил!

— Думаешь, Корвин не просил нас о помощи? Сколько экспедиций мы отправляли в Лабиринт… Ты даже представить не можешь, сколько на это было пущено человеческих ресурсов и денежных средств! Разумеется, не только чтобы помочь нашему телепортатору.

— И как успехи?

— Скажем так… результаты не оправдали наших надежд и затрат, поэтому программу было решено свернуть. Тем не менее, мы выяснили достаточно, чтобы понять безнадежность затеи Корвина. Но он нам не поверил…

— Вы тоже считаете, что мальчишка помер?

— О нет! Совсем наоборот: мы выяснили, что он жив. Если, конечно, это можно так назвать.

— В смысле?

— Ты никогда не задумывался, почему Лабиринт именно такой, какой он есть? Переплетение коридоров, комнат и улиц, причем схематичных, больше похожих на черновик, набросок, кое-как доведенный до ума при помощи обрывков чужих воспоминаний?

— Неа.

— А рисунки и надписи? Ты их помнишь?

— Вы про каракули и непонятные кракозябры?

— Именно! Каракули и кракозябры, ты верно уловил суть. Да и подумай сам, Уборщик…

Шеф пододвинул в мою сторону второй, пустой стакан и вопросительно постучал согнутым пальцем по бутылке. Я отрицательно мотнул головой.

— В аномалию, спасаясь от погони, одновременно вошли два человека. Да, она одноразовая, но это не значит, что способность получит только один из них. О чем в первую очередь думает любящий отец, спасая сына от смертельной опасности?

— О сыне.

— О том, чтобы его защитить. А о чем будет думать ребенок?

— Да хрен его знает. Нет у меня детей. И сам я малой под бандитскими пулями никогда не бегал. Но если бы пришлось… наверное, захотел бы спрятаться. Погодите! Вы хотите сказать, что Лабиринт создал не Корвин, а его сын?

— Восьмилетний ребенок мало что успел повидать в своей жизни. И запоминают дети не так, как мы, взрослые, они делают акценты совсем на другие вещи и детали. Едва умеют читать и писать…

— Но почему тогда Лабиринт такой стремный, если пацан хотел в нем спрятаться?

— Вспомни себя в его возрасте. Поздний вечер. Ты один в темной квартире, сверху доносятся странные шаги, за окном танцуют непонятные тени. Чьи-то голоса за стеной — каким будет мир вокруг тебя в этот момент? Непривычным, пугающим, незнакомым и жутким. В каждой тени ты будешь видеть что-то опасное и чужое…

— Ладно, я понял, Лабиринт создал перепуганный до усрачки сын Корвина и спрятался в нем. Но с чего вы взяли, что мальчишка до сих пор там, и что он жив?

— Знаешь, как называется способность Корвина?

Я задумался. Тот никогда не говорил об этом, но по аналогии с моим собственным талантом, мне пришла в голову самая логичная версия:

— Хранитель Лабиринта?

— Нет. Ангел-хранитель Лабиринта. Собственно, оттуда и его крылья. И плащ.

— Эм-м-м… Плащ?

— Ну да. Или ты думал, он под обычной старой тряпкой прячет громадные ангельские крылья, и спокойно живет среди людей, ни у кого не вызывая подозрений? В общем, по нашей версии, Корвин всем сердцем хотел защитить своего сына. И стал его ангелом-хранителем.

— Хранителем Лабиринта, — поправил я Шефа.

И понял, что нет, не поправил.

— Вы думаете, что…

— Один из приемов психологической защиты — это уйти в себя. Создать вокруг неокрепшей психики свой собственный уютный мирок, отгородиться им от внешних страхов и проблем.

— Ну охуеть просто, как там уютно и спокойно!

— Это просто испуганный ребенок.

— Вампир. Людоед и… и… как называют тех, кому нравятся чужие страдания?

— Садисты.

— Да, точно… Малолетний садист-извращенец! Он мне иголками в жопу стрелял! Резал, травил кислотой, жег, топил, пытался расплющить!

— Он просто защищается.

— Тоже мне, блядь, «Один дома две тысячи двадцать»! И от собственного бати тоже?

— Нет. От него Максим прячется. Наверное, не хочет, чтобы тот понял, каким стал его сын. Не знаю. Эту тему мы толком и не прорабатывали. Тут нужны опытные детские психологи.

— Ага. И в Лабиринт их. Пусть на своей шкуре прочувствуют, чего стоит весь их этот книжный опыт. Вы когда-нибудь наступали на «пищалку»? А «жеванный крот» пытался обглодать вам лицо? Забавный такой, плюшевый, с во-о-от такими зубищами!

— И тем не менее, ты смог с ним подружиться. Впрочем, я в тебе и не сомневался…

— Подружится? Да мы, скорее, теперь братья по крови. По литрам двадцати моей крови!

«Я в тебе и не сомневался»…

— Погодите. То есть вы знали, что эта вечно пьяная моль-пререросток похитит меня, затащит в прошлое и будет по кусочкам скармливать меня своему многоквартирному сыночку-выродку?!

— По прогнозу нашего Аналитического Отдела, вероятность подобного развития событий была близка к семидесяти двум процентам.

Я вскочил, роняя кресло и жадно хватая воздух, пытаясь выдать что-нибудь очень гневное и обидное в адрес Конторы, Аналитического Отдела и Шефа лично.

— Что думаешь делать с запиской? — перебил начальник мои попытки.

— С какой еще запиской?

— Вон, у тебя в руке. Почерк детский. Ты ведь ее в Лабиринте нашел, да?

Я невнятно пробурчал себе под нос извинения, поднял кресло и уселся. Разжал кулак, в котором по-прежнему сжимал листок бумаги, вырванный из тетради в клеточку.

ПАПА Я СКУЧАЮ.

МНЕ СТРАШНА.

НАДИ МИНЯ.

ЖДУ В КРАСНАЙ ПИЩЕРЕ НА 5 ДЕНЬ.

МАКС.

— Ты же понимаешь, что это ловушка? Пять дней в Лабиринте не продержится даже Корвин. Даже если его всего алмазами увешать…. Если он туда пойдет, то останется там навсегда.

— Тогда зачем Максим это делает?

— Ребенок полтора года провел один. Видит лишь иногда забегающие к нему тени чужаков, которые отзываются о нем далеко не лучшим образом.

— И отца.

— И отца. Там же написано, что он соскучился. Так что будешь делать?

— А вы, разумеется, очень не хотите терять ценного агента-телепортатора? У меня какое-то странное ощущение, словно мы уже вели похожий разговор. Ах да! Вы точно так же отговаривали меня от прекращения мучений Раста во имя спасения жизней сотен мутантов.

— Вот видишь. Ты и сам все прекрасно понимаешь.

— Только вот Раста все равно кто-то попытался убить. А Корвин рано или поздно получит послание от своего сына. Если не от него самого, так от другого агента…

— Не получит. Ты — его единственный шанс, Уборщик. И каким будет твое решение?

— Почему вы думаете, что Корвин там погибнет?

— А кто сказал про смерть? Просто семья наконец-то воссоединится, и он останется в Лабиринте навсегда. Вместе со своим наконец-то найденным сыном.

— Хуевая перспектива, как по мне. Там ведь даже жрачки нормальной нет…

— Решать тебе.

— А что говорит ваш хваленый Аналитический Отдел?

— Говорит, что ты должен сам сделать этот выбор.

— Спасибо за оказанное доверие, ага, — я изобразил корявый поклон, — Нате, жрите, только не обляпайтесь!

Скомканный листок бумаге покатился по столу, ударился в бутылку и замер. И медленно-медленно развернулся, демонстрируя нам корявые буквы послания от Максима.

Шеф кивнул и довольно улыбнулся:

— Хороший ты все же человек, Уборщик. И агент тоже. Я рад, что не ошибся в тебе. Кстати, твое «Сверхъестественное чутье» в Лабиринте работало? Была от него польза?

— Да, как ни странно.

— Отлично! Просто замечательно!

Мне показалось, что еще немного, и он довольно ладошки потирать начнет.

— Только, чур, эту мою «командировку в прошлое» я требую оформить как служебную миссию! Со всеми вытекающими!

— Сделаем.

— А еще прибавку хочу. Как единственный и уникальный Проводник по Лабиринту.

— Ишь ты, разогнался. Давай, мы твои услуги проводника будем оплачивать по факту и сдельно? С учетом длительности и сложности каждого конкретного маршрута, разумеется.

— Такое мне подходит, — кивнул я.

— Только есть два условия.

— Да кто бы сомневался!

— Первое. Навык «Проводника» качать ты не будешь. Не через «Мясорубку», по крайней мере. И второе: ты продолжишь «помогать» Корвину искать его сына.

— Делать вид, вы хотите сказать?

— Всегда приятно иметь дело с умным человеком. Именно так.

— По рукам.

— А чтобы ты не сомневался в верности принятого тобой решения, я тебе кое-что покажу. Смотри!

С этими словами он достал ультрафиолетовую лампу, включил ее и поднес к записке.

Вместо листка бумаги в клеточку на столе лежал обрывок бежевой ткани, скорее всего, кусок одежды. И буквы на ней оказались написаны не шариковой ручкой, а кровью. Края этой записки, которые я сперва принял за бахрому, оказались маленькими шевелящимися лапками.

Перебирая которыми, послание из Лабиринта медленно ползло по столу ко мне.

— Обычно примерно так выглядят вещи, вынесенные из Лабиринта. Все еще хочешь передать Корвину эту записку?

— Сожгите ее нахуй!

— Лабиринт «такой стремный», как ты выразился, еще и потому, что никакая психика не способна оставаться нормальной в подобных условиях. Тем более у перепуганного ребенка.

— Могли бы просто сразу включить лампу, а не устраивать мне эти свои проверки на доверие! Вам кто-нибудь говорил, что вы мудак?

— Много раз, — Шеф улыбнулся и достал зажигалку.

Ползущий по столу листок отшатнулся от приближающегося к нему пламени. Отчетливо запахло горелыми волосами, и раздался жалобный писк.

На этом месте мой организм сдался. Я вскочил и выбежал из кабинета, зажимая рот рукой и пытаясь сдержать рвотные позывы…

ЭПИЗОД 13. Уборщик на Арене Смерти

— Добей! Добей! Добей! — доносилось со всех сторон.

Скандирующие зрители, не отрываясь, смотрели на арену, где разыгрывалась драма.

— У-бей! У-бей! У-бей!

В центре зала, по ту сторону решетки, на залитом кровью и потом песке находилось два бойца, два гладиатора. Один из которых беспомощно лежал на спине, а второй возвышался над ним, поставив ногу на горло побежденному противнику.

Победитель горделиво выпрямился и поднял вверх руки, ритмично дирижируя и задавая ритм рвущемуся из сотен глоток воплю, заполняющему все пространство амфитеатра:

— Добей! Убей!

— Убей! Добей!

— У-бей!

— До-бей!

Его мускулистое и влажное от пота тело было совершенно обнаженным, если не считать кожаной повязки, прикрывающей бедра. Так что зрителям были отлично видны не только татуировки, украшающие бойца, но и многочисленные сочащиеся кровью раны.

Битва оказалась жаркой и очень жестокой, и шла она не на жизнь, а на смерть!

И сейчас старуха с косой соберет свой очередной урожай. И пусть даже и выглядела она, как двухсотенная толпа, остервенело орущая песню смерти:

— Убей! Убей! Убей!

Обвивающие мощные бицепсы чемпиона татуировки-скорпионы то взлетали вверх, то снова падали вниз, своим завораживающим танцем задавая ритм:

— Убей! Убей! Убей!

Но вот он замер, подобно статуе античного бога.

Прекратилась и безумная пляска скорпионов.

Замерла и умолкла толпа, в едином порыве подавшись вперед. Взгляды двух сотен пар немигающих глаз сейчас были устремлены в одну точку. Зрители старались не упустить даже крошечного мгновения того, что случится сейчас там, в центре арены.

— Вот и все, — едва слышно выдохнул победитель, и посмотрел на поверженного врага.

Пристально. Глаза в глаза. И без того огромные его зрачки расширились еще больше, превратившись в жуткие черные пятна.

— Только не по лицу, прошу, — прохрипел беспомощно лежащий на песке противник.

Чемпион опустил правую руку вниз и вытянул ее раскрытой ладонью вверх.

Там, среди сплетения линий судьбы, словно в паутине, тоже притаился вытатуированный скорпион. Длинный хвост его причудливым узором тянулся вверх по руке почти до самого сгиба локтя. И вдруг плоский рисунок отделился от покрытого потом тела, превращаясь во вполне себе нормальный объемный хвост смертельно опасного насекомого. Изогнулся и ударил…

— …не по лицу…

…своим черным жалом поверженного противника точно в переносицу. Тот задергался, затрясся в конвульсиях. А скорпионий хвост, поразивший цель, тут же снова прилип к руке убийцы, превращаясь в самую обычную татуировку.

— Чем-пи-он! Чем-пи-он!

— Скор-пи-он! Скор-пи-он! — орала толпа, сменив песню смерти на песню чествования своего кумира, своего чемпиона…

****************

Обращение Автора

Уважаемые читатели! Беру перерыв в несколько дней от "Неудачников", нужно срочно завершить "Путь Падшего", пока не прилетело ата-та за затянутую подписку. Потом снова встретимся с вами на страницах с приключениями Уборщика и прочих "супергероев". И не каких-нибудь там американских, а наших, альтернативно-отечественных!

Глава 1. Питерская миссия

— Марина, радость моя, ты издеваешься?

Я навис над хрупкой девушкой, которая продолжала печатать, не отрываясь от клавиатуры.

— По начислению зарплаты обращайтесь в бухгалтерию.

— Обращался! Тамара Пална говорит, что цифры по командировочным она получила от тебя. И по ним считала все надбавки и компенсации.

— Но ведь посчитала и начислила она вам правильно? Если хотите, можем вместе пересчитать.

— Марина, не беси меня! Какие, в жопу, шесть с половиной минут?

— Я не знаю, где именно вы были все это время. Но за уточнение места спасибо.

— Тридцать дней! Меня не было целый месяц. И половину этого времени я провел в Лабиринте Корвина.

— По надбавкам у вас такой коэффициент и стоит. Видите, два и восемь? Это как раз за время нахождения в Лабиринте.

— Но не три же с половиной минуты?

— Действительно, ошибочка получилась. Пятьдесят процентов от шести с половиной, это получается три минуты и пятнадцать секунд.

— Месяц!

— Ничего не знаю. Вы вошли в эту дверь и пропали на шесть с половиной минут, Уборщик. В системе безопасности Базы отмечено время вашего исчезновения и появления. Вас не было ровно триста девяносто секунд.

— Возьмите данные с моего микрочипа. Там есть записи. Я вел заметки, делал снимки — меня не было тридцать дней. И вообще, я требую аудиенции у Шефа! Что за безобразие? Он лично обещал, что моя помощь Корвину будет оформлена как полноценная выездная миссия.

— Вам и оформили, — в очередной раз повторила секретарша, — Вот же у вас в руке командировочный лист…

— На шесть минут?!

— На шесть с половиной.

Дверь в кабинет Шефа распахнулась, и из нее высунулась голова хозяина:

— О, Уборщик! Ты уже здесь? Давай, давно тебя жду. Как визит в «Мясорубку»? Новые навыки получил? Мариночка, если объявится Руперт — сразу ко мне его направляй, хорошо?

— Хорошо, Шеф.

Мне не оставалось ничего, как проследовать за ним в кабинет. И только я положил на стол злополучный командировочный листок, как Великий и Ужасный обрушился на меня с обвинениями:

— Ну и о чем ты думал, а? Самовлюбленный, неуправляемый, безответственный…

Бля-я-я. Меня накрыло таким дежа-вю, что хоть в пророка играй и каждое слово наперед предсказывай.

— …тупой агент из всех, которые когда-либо топтали коридоры Базы! А я повидал достаточно кретинов, ты уж поверь!

— Странные у вас критерии отбора для персонала, — попытался я перевести все в шутку, —Только хотелось бы узнать, в чем конкретно меня обвиняют на этот раз.

Шеф демонстративно поднял руку и загнул палец:

— Самовольная активация импланта Палача: раз.

— Лишь благодаря помощи Анагара, точнее, его дрона, мы и выжили.

— А твоя отлучка в Иркутске? Когда ты вернулся весь в крови? Два!

— Это было личное дело, и Контора не имеет к нему никакого отношения.

— Да ладно? А ничего, что кое-кто с лицом покойника бегает по городу и мочит всех подряд, засветившись на камерах магазина, и на регистраторе такси? Интересные, скажу я, у тебя «личные дела», Уборщик — мозги людям вышибать. Между прочим, казенным инструментом!

— Но разве микрочип не должен был…

— Должен! Вот только кое-кто попросил снять его «с поводка» под личную ответственность! И кое-кто вместо этого просто заблокировал сигнал чипа со всеми вытекающими. Впрочем, с вашим этим Химиком у нас тоже будет неприятный разговор.

— Он не виноват.

— Не тебе решать, кто виноват, а кто нет. Нам пришлось по твоим следам усиленную бригаду зачистки отправлять. Хотя, напомни-ка, кто у нас тут Уборщик и отвечает за уничтожение следов и улик?

— Я?

— Смотрите-ка! Оно таки умеет думать! Очень, очень грязная и непрофессиональная работа. Даже если бы микрочип испортил записи, то есть такое слово «фоторобот».

— То есть мне еще и свидетелей нужно было убрать?

Шеф со стоном опустился в свое кресло. Рывком открыл дверцу встроенного в стол минибара и достал из него бутылочку виски объемом в ноль пять литра. Задумчиво взвесил ее в руке, убрал и вытащил емкость побольше.

— Я так с вами точно свихнусь, — пробормотал он, наливая бокал до половины.

Алкогольная пауза получилась уж слишком затянутой, а наступившая тишина начинала нервировать, напоминая затишье перед бурей.

— Так мы дальше орать и пальцы загибать будем? — не выдержал я минут через десять.

— А ты что, успел еще каких-то глупостей натворить?

Я даже всерьез призадумался:

— Вроде нет. Не успел.

— Ну надо же… Продолжай в том же духе. В смысле, не успевать — глядишь, и нормальный агент из тебя получится. Послушай, Уборщик. Как думаешь, почему я с тобой вожусь?

— Возитесь?

— Ну да. Кого другого давно бы списал за профнепригодность и отправил дерьмо убирать за искаженными. А тебе же постоянно даю новый и новый шанс показать себя.

— Спасибо за доверие, — почти искренне сказал я, — Так почему же? Надеюсь, не за красивые глаза и мою упругую попку?

— Уборщик!

— Других версий у меня все равно нет.

— У меня на твой счет большие планы.

Вау.

— Вау, — повторил я вслух.

— Неубедительно, — Шеф с сожалением посмотрел на дно пустого бокала, — Впрочем, это не важно. Куда важнее твоя мотивация делать свою работу так, как положено, а не так, как ты обычно ее делаешь…

— Точно. Все проблемы — от отсутствия мотивации. Вон, даже нормальный отпуск зажали.

Я кивнул на командировочный лист.

— Давай договоримся так. Когда вернешься из Питера, я удовлетворю твое любопытство и расскажу, почему тебе стирали память.

— Так ведь оно понятно, почему: чтобы подставить, упечь в тюрьму и выкрасть оттуда, подбросив в камеру тело бомжа вместо меня. Это уж я и без давно вас понял. Меня куда больше волнует непонятно куда девшиеся командировочные за целый месяц…

— Нет. Я имею в виду самую первую нашу с тобой встречу. Это случилось почти год назад и задолго до описываемых тобою событий, суть которых ты ухватил, в общем-то, довольно точно.

Вау.

Охуеть.

Вслух, разумеется, я свои мысли не стал озвучивать.

— Итак, в прошлый раз я вкратце объяснил тебе, куда и зачем ты направляешься.

— В Питер, за лекарством для умирающего из-за какого-то кретина Раста.

— Верно. Только все не так просто…

Его прервал настойчивый стук в дверь, вслед за которым, даже не дожидаясь ответной реакции, в кабинет просочился Руперт, горячо ненавидимый мною рыжий ирландец.

Да твою ж мать! Неужели это и есть мой обещанный «не совсем обычный напарник»?

Рыжий ответил мне презрительным взглядом и тяжело опустился в соседнее кресло.

— Итак, сейчас Руперт введет тебя в курс дела. Прошу…

— Гхм… — прочистил тот горло и начал, — Я уже много лет занимаюсь изучением аномалий и суперов, связанных с исцелением ран и болезней. Например, это я нашел источник «Заживителя» и того шамана, говорящего с камнями…

— Шамана?

— Он умел уговаривать камни выйти из почек, — пояснил Шеф.

— Так вот. У меня появились доказательства существования сильнейшего целителя, который наверняка сможет помочь Расту. И вообще стал бы для нас крайне ценным приобретением.

Руперт взял со стола пульт и включил один из висевших на стене плазменных телевизоров.

Видео, которое он показал, напоминало сцену из дешевых боевиков категории «В» с Ван Даммом, в которых тот постоянно влезал в какие-нибудь бои без правил, получал по лицу, ловил флэшбэки и превозмогал, открыв в себе восьмое дыхание.

Вот только герой этого фильма так и не превозмог, а получил ударом скорпионьего хвоста прямо в лицо и все. На этом кино для него кончилось, причем далеко не «хэппи эндом».

— Мутант? — скорее, подчеркнул очевидное, чем спросил я.

— Да, — кивнул Руперт и включил второе видео.

На котором убитый чуть ранее боец разгуливал по рынку и ругался с армянами за арбузы.

Или с узбеками. Но что за арбузы — это точно.

— Это было снято три дня спустя. Как мы видим, проигравший не только жив, но и совершенно здоров, а на его лице даже нет ни единого шрама.

— Это мог быть постановочный бой. Или скорпион-иллюзия, — предположил я, — Также, как кровища и все остальное.

— Мог, — согласился Шеф, — но не был. Это именно исцеление. Где-то в Питере проводятся подпольные бои с участием как обычных бойцов, так и мутантов, и даже искаженных. Жестокие, нередко заканчивающиеся смертельными ранами одного из участников. Зрелище для особой публики, которая делает огромные ставки на исход поединков и не только…

— Вот только спустя некоторое время проигравшие бойцы каким-то удивительным образом снова возвращаются на ринг, даже если должны были скончаться от полученных ран, — закончил за него Руперт.

— И вы думаете, что это — работа какого-то крутого мутанта-целителя?

— Я почти уверен в этом.

— Почему?

— Потому что у нас есть свидетель, который сам участвовал в этих боях. Он станет твоим напарником на время этой миссии и поможет тебе попасть на бои мутантов. И ты сейчас с ним познакомишься, — усмехнулся Шеф и хлопнул в ладоши. Знакомьтесь. Уборщик, это Семен. Семен — это Уборщик…

Я посмотрел туда, куда был направлен его взгляд.

Ну да. Сложно было назвать «обычным напарником» призрака, который прямо на моих глазах вышел из шкафа, игнорируя все законы материальности окружающих его предметов. Он прошел сквозь кресло, в котором сидел Руперт, и протянул мне полупрозрачную руку:

— Привет. Симеон Владленович. Но ты можешь звать меня просто Семеном, — приветливо улыбнулось привидение.

Я машинально попытался пожать протянутую руку, но лишь схватил пальцами воздух…

Глава 2. Профпригодность

— Никогда не надоест это делать, — самодовольно осклабился «призрак».

Я попытался представить бой с таким противником, способным превращаться в бесплотного духа и проходить сквозь предметы, включая людей. И воображение тут же любезно нарисовало несколько весьма впечатляющих сцен с вырванными внутренними органами и жестокими увечьями.

Да уж, с таким бы я не хотел встретиться на ринге.

— Это, значит, и есть ваш «свидетель»?

— Угу. Меня дважды откачивали, буквально по кускам собирали, — кивнул Семен, замирая посреди стола таким образом, чтобы оказаться в центре внимания, — А вот на третий раз что-то не задалось, и я застрял в искусственной коме. Физически, разумеется. Ментально-то вот он я, туточки.

И он помахал рукой.

— И вы видели целителя? — спросил я у призрака.

— Нет, конечно. Я же валялся без сознания и был при смерти. Но потом вдруг р-раз — и я снова в собственном теле, живехонек и без единой царапины.

Так. Стоп. То есть…

Похоже, Руперту пришла в голову та же мысль, что и мне:

— Погодите, Симеон. Получается, что ваше нынешнее состояние — не является для вас естественным?

— Ну да. Я покидаю свое тело лишь когда нахожусь в полной отключке. Например, если сильно напиваюсь или лежу при смерти.

— А почему вы нам об этом раньше не сказали?

— Так ведь никто и не спрашивал.

И Семен развел своими призрачными руками, не обращая никакого внимания на то, что вокруг него вообще-то находится столешница, в центре которой он стоит.

— Значит, про целителя у вас никакой точной информации нет, одни догадки. И в данный момент вы все еще где-то валяетесь смертельно раненый. То есть, ваше тело?

— Ну… в общих чертах так оно и есть.

Уф. Значит, человек-призрак, что плющит сердца врагов прямо в груди или перемешивает мозги чайной ложкой, не вскрывая черепов — это всего лишь плод моего воображения.

Руперт с Шефом переглянулись. Рыжий пожал плечами, мол, я тут вообще не при делах.

— Тогда как мы будем искать этого мифического целителя, существование которого вообще даже не доказано? — задал я логично вытекающий из услышанного вопрос.

— Обычная операция по внедрению, — злорадно ухмыльнулся Руперт, — Ты станешь одним из бойцов. Получишь тяжелые ранения на ринге, а когда встретишься с целителем, то захватишь его и приведешь на Базу.

— Эй-эй, стоп! С каких это пор «операция по внедрению» подразумевает то, что я должен получить настоящих пиздюлей от стероидных мутантов и прикинуться полудохлым?!

— Другого способа выйти на целителя нет.

— Есть! Конечно, есть! Например, вместо безобидного Уборщика отправить в эту мясорубку одного из наших боевиков. Безголового Самурая, например.

— Он привлекает слишком много внимания.

— Экскалибура?

— У него важная миссия.

— Эм-м-м… Сиракузец точно свободен, я его видел по пути сюда.

— У этого агента серьезные проблемы с социальной адаптацией.

Я снова поймал флэшбэки. Ну один в один моя беседа с Корвином!

— Дайте угадаю: он вас послал?

Шеф молча кивнул.

— И только Уборщик — единственный нормальный и адекватный мужик среди этого вашего сборища психов, убийц и моральных уродов?

— Да нет, в общем-то. Просто нам нужен агент со способностью к регенерации и при этом умеющий сражаться врукопашную. Сам понимаешь, что на смертельные битвы не берут кого попало с улицы. И ты — идеальный кандидат.

— Да ладно! Отправьте Жертву. Тот вообще бессмертный.

— Ты его видел? Да он даже собеседование у вербовщика не пройдет.

— Хорошо. Кого там еще Раст одарил регенерацией?

— Один из них давно погиб. Второй сейчас на Марсе. Ну а от Окто толку на такой миссии не будет.

— На Марсе?! Вы сказали «на Марсе»?

— Я сказал, что кроме тебя нам некого отправить на это задание.

В общем, обложили меня со всех сторон. Еще и эта гребанная «мотивация» от Шефа с его тысячей и одной тайнами…

— Но почему один? Дайте мне в напарники хотя бы Спорти! Или Химика, на худой конец — пусть поможет мне отыскать этого вашего мутантского доктора Айболита!

— Семен и будет твоим напарником. Большое количество задействованных в операции людей лишь привлечет к тебе ненужное внимание.

— Семен? Этот «тут не помню, а тут не знаю»? Толку мне с такого «напарничка»? Эй, ты!

Я окликнул «призрака» и швырнул в него найденным в кармане куском недоеденного «хот-дога». Тот обернулся, но даже не сделал никакой попытки поймать брошенный мною «снаряд». В результате тот плюхнулся на стол, отскочил и угодил прямо в грудь Шефа, оставив на белоснежной рубашке нашего Великого и Ужасного «кровавое» пятно от кетчупа.

— Ну вот же! Вы видели?

— Видели «что»? — невозмутимо поинтересовался Руперт.

— Что кое-кто из агентов вконец охренел, — недовольно процедил Шеф, разглядывая испорченную мною рубашку, — Уборщик! О чем мы с тобой говорили десять минут назад?!

— О моей компенсации за вынужденную командировку?

— О твоей профнепригодности! О неумении работать в команде. О неспособности отвечать за свои поступки, в конце концов.

— Пф, подумаешь, пятнышко. Да я вам его за пару сек выведу, не вопрос.

Я машинально сформировал мыльный пузырь нужной химической кондиции и поместил его в нужную точку пространства, благо расстояние позволяло проделать этот нехитрый фокус.

И красное пятно на белоснежной рубашке пропало, а мы вместо злого Шефа в грязной рубашке получили очень злого Шефа в чистой, но мокрой рубашке.

— Вот именно это я и имел в виду, — простонал тот, откидываясь в своем кресле.

— Толку мне от напарника, который ни спину не прикроет, ни рюмку не наполнит, ни даже в карты с ним не перекинуться?

— Зато я могу проникнуть в любое помещение и заглянуть в любое место. Лучшего шпиона тебе не найти, — возразил Семен.

— А двери изнутри открыть сможешь?

— Нет.

— Камеру взять с собой, чтобы я тоже мог наблюдать за происходящим?

— Нет.

— Шеф! Вот серьезно: почему на опасные или боевые миссии вы отправляете не наших мутантов-силовиков, и не бойцов-искаженных, а тех же «Неудачников», которые даже толком постоять за себя не могут? Воровство картин и редких экспонатов, поиски наемного убийцы — это же все не наш профиль!

— Уверен?

— Конечно! Да тот же Безголовый спокойно бы вошел на дачу генерала и вышел, волоча на себе вашего долбанного ящера. Ему там работы минут на двадцать. А мы попались и едва смогли уйти живыми.

— Хорошо. Небольшой тест. Вон в том шкафу стоит бутылка коллекционного виски. У тебя есть минута, чтобы достать ее, — кивнул Шеф, показывая куда-то в угол. Время пошло.

Я поднялся и подошел к «объекту». Обычный шкаф со встроенным баром, с самым простым замком. Такой открывается при помощи элементарной булавки или куска проволоки. Или ключом: раз уж мечтать о несбыточном, то почему бы сразу не о нем?

Осмотрелся по сторонам.

Рядом, на столе, обнаружилась подставка под всякую офисную канцелярию. К сожалению, скрепок там не оказалось, как и ключей от шкафа, зато нашлась обычная шариковая ручка. Я вытащил из нее стрежень, согнул его и секунд за двадцать вскрыл замок, достав из бара свой трофей.

— Пятьдесят три секунды! — объявил Семен.

— Теперь верни ее на место, — скомандовал Шеф, бросая мне ключ.

Я поймал его, поставил бутылку назад в шкаф и запер дверцу.

— Господин Руперт. Теперь ваша очередь, — кивнул начальник рыжему ирландцу.

Тот подошел к шкафу, решительно оттолкнув меня плечом в сторону. Дернул дверцу на себя. И еще раз. И еще сильнее. Уперся ногой в шкаф и рванул так, что тот затрясся и где-то что-то хрустнуло. Потом звякнуло.

Руперт задумчиво почесал затылок.

Я не успел заметить, откуда именно он вытащил пистолет, и вздрогнул, когда раздался грохот выстрела, машинально закрыв глаза. А когда снова их открыл, передо мной стоял ухмыляющийся ирландец.

В руке он держал то, что осталось от бутылки, а вместо замка в дверце шкафа зияла дыра.

— Двадцать четыре секунды! — с чувством превосходства объявил рыжий.

— Вот поэтому я и предпочитаю отправлять «Неудачников», — вздохнул Шеф, — Руперт. Стоимость виски и ремонта будет вычтена из твоей зарплаты. Можешь идти, здесь ты не нужен…

— А я думал, что он у меня ключ отберет, или заставит вскрыть замок, угрожая оружием, — подал я голос, когда дверь закрылась за спиною ирландца.

— Если честно, то я тоже так думал, — вздохнул Шеф, — Но получилось даже нагляднее.

— Сила есть — ума не надо! — прокомментировал Семен, — А прикольные, однако, вы ребята.

— В Питер отправляетесь завтра утром. Возьмешь у Марины билеты и документы. Но сперва загляни к Профессору, он снабдит тебя всем необходимым для миссии. Вопросы, предложения, пожелания?

— Химика или Спорти в напарники?

— Нет.

— Финансовое обеспечение?

— Разумеется. В разумных пределах, конечно.

— Жилье? Транспорт?

— Снимешь.

— Легенда?

— Прорабатываем.

— А что насчет моих командировочных? Я там пробыл целый месяц, и вы об этом прекрасно знаете! Ну какие шесть минут?

— Шесть с половиной, — поправил меня Шеф, — Уборщик, я все это понимаю. Но у нас всеми расчетами занимается бухгалтерия. А у них — программа. В которой почему-то не предусмотрены перемещения во времени. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, обещаю.

— Смотрю, ну ничегошеньки не меняется. Будь ты хоть торговым представителем «Рогов и копыт», хоть секретным агентом супермутантов — у бухгалтеров всегда или программа виновата, или принтер так распечатал.

— Должно же хоть что-то в этом мире оставаться незыблемым.

Шеф беспомощно развел руками и бросил быстрый взгляд на внимательно прислушивающегося к нашему разговору Семена-Симеона. Готов поспорить, что этого полупрозрачного мужика после выполнения миссии однозначно зачистят. Если не устранят физически, то уж воспоминания — наверняка подправят.

Хотя, этот факт меня волновал куда меньше, чем неучтенные тридцать суток командировочных.

Глава 3. Подарки Профессора

— Эй, Уборщик, а у тебя есть настоящее имя? — снова нагнал меня Семен.

— Есть.

— И какое?

— Настоящее, — огрызнулся я и ускорил шаг.-

Опытным путем выяснилось, что этот приставучий человек-призрак не способен перемещаться быстрее идущего со средней скоростью взрослого мужчины. К сожалению то, что он просто до одури назойливый, я тоже выяснил экспериментально, пока мы искали Инженерный Сектор, вотчину нашего гениального изобретателя.

Клянусь своим седалищем, я знавал навозных мух куда менее доставучих, чем этот тип!

И, как назло, База решила устроить нам на редкость длительную прогулку, меняя свою конфигурацию и маршрут уже более получаса. Видать, чтобы чужак не смог ничего запомнить и сориентироваться.

Хотя, как по мне, он вряд ли вообще понимал, где находится и что вокруг происходит. И гораздо эффективнее было поставить вход в Инженерный Сектор прямо напротив кабинета Шефа — вот тогда Семен действительно не успел бы ничего увидеть и запомнить.

Впрочем, пути Базы неисповедимы, неведомы и чрезвычайно криволинейны.

В прямом, прошу заметить, смысле.

Я снова ускорил шаг, открываясь от навязанного мне напарника, и вскочил в лифт, тут же вдавливая кнопку нужного этажа.

Двери закрылись прямо перед носом призрака.

Тот, ничуть этим не огорченный, зажмурился, зажал пальцами нос и шагнул прямо ко мне, проходя сквозь бронированные двери.

— Никогда не надоест это делать, — то ли в пятый, то ли в седьмой раз вернул я ему шутку.

Подобный фокус я проделывал при первой же возможности, как только на пути попадалась дверь или лифт. Не потому, что надеялся, что однажды Семен не сможет пройти через какое-нибудь препятствие. Просто уж больно забавно выглядит спортивный тридцатилетний мужик, зажимая нос и зажмуриваясь, словно ребенок, который собирается нырять.

Хоть какая-то компенсация за обрушенный на меня шквал вопросов.

А где мы?

А что такое База?

А много здесь мутантов?

А есть такие, как я?

А в чем твоя сила?

А чем вы питаетесь?

А человек-невидимка у вас есть?

А где находится База?

А какие способности у вашего Шефа?

А у той рыженькой из приемной парень есть?

Ой, а что это был за мужик без головы?

А где его голова?

А как он питается?

Так у секретарши вашего шефа есть кто?

А-а-апчхи!

О, а кто у вас тут уборкой занимается?

И почему тебя называют «Уборщиком»?

Так какое твое настоящее имя?

А у секретарши Марины «Марина» — это тоже прозвище, или ее действительно так зовут?

И, кстати, ты так и не ответил, она с кем-нибудь мутит?

Достал!

Словно в это здоровое (а он был почти на голову выше и в полтора раза шире меня) тело засунули мозги десятилетнего ребенка. Или даже восьми. И гормоны четырнадцатилетнего.

И мне только и оставалось, что иногда ускорять шаг да смотреть, как он потешно готовится к очередному «нырку» через возникшее на пути препятствие.

Поначалу я пытался наладить диалог и побольше разузнать об этих подпольных боях, о самом Семене и его способности, но мои робкие вопросы были сметены встречным потоком слов и вопросов, и всякое желание общаться с этим великовозрастным ребенком пропало. Того и гляди, подберет что-нибудь с пола и в рот сунет. Хотя уж если совать, то пусть лучше пальцы в розетку.

Жаль только, что это ни к чему не приведет.

Призрак же.

Он даже передвигался то по воздуху, зависая в сантиметре над поверхностью, то слегка погружаясь в пол, то как нормальные люди.

Наконец, наши хаотичные скитания по динамическим лабиринтам Базы закончились, и впереди появился уже знакомый мне шестигранник Инженерного Сектора.

— Забавная дверца! А что там? — тут же среагировал на смену интерьера неугомонный Семен.

— Мастерская игрушек.

— Врешь ведь! Или нет?

— Слушай, а тебе точно тридцать четыре года?

— Тридцать два. Но мне даже тридцать никто не дает. Регулярные тренировки, здоровое питание… Опять же, стараюсь чаще бывать на свежем воздухе и развивать позитивное мышление!

И регулярно пропускаемые удары в голову, судя по всему. Тоже помогает мыслить позитивнее, между прочим. Вон, Кличко — человек-цитата, пара минут общения с которым любого заставят улыбаться.

Дверь открылась.

На этот раз я не стал ускоряться, и даже пропустил Семена вперед.

Потому что на этот счет у меня был прямой приказ Шефа.

И почему я даже не удивился, когда сегменты двери снова сомкнулись перед самым моим носом, едва «призрак» оказался по ту сторону? Словно это не меня, а его к Профу вызывали.

Прошла минута. Две.

И с тихим шипением дверь снова открылась.

— Привет, Уборщик! — помахал мне рукой Профессор, стоявший неподалеку у выхода.

Закрепленный над его правым плечом манипулятор в точности повторил движение ученого.

Любопытно.

А если ему вдруг вздумается нос почесать или передернуть — эта запасная механическая рука тоже поможет? И как это будет выглядеть.

— А где этот? Который типа дружелюбного привидения Каспера?

— Так вот же он,— изобретатель махнул рукой, указывая направление.

Манипулятор с небольшим запозданием повторил его жест.

Я повернулся вуказанную сторону и увидел там Семена.

Сидящего в клетке и смотрящего на меня взглядом, полным вселенской тоски и надежды. Судя по всему, выбраться он из этой западни не мог. Не зря к ней были подключены проводами какие-то электроприборы, да и сама клетка издавала едва различимый гул.

— А это что? Ловушка для призраков?

— Клетка Фарадея. Усовершенствованная, разумеется.

— Умный, видать, мужик этот Фарадей. И добрый, раз дал вам такую полезную хреновину погонять.

— Вообще-то он умер.

— А вы на его добро лапу наложили? Не одобряю, но пользу от клетки этой оценил.

Проф снова махнул рукой и манипулятором и печально вздохнул.

— Так вы меня звали, чтобы избавить от этой обузы? Я, конечно, рассчитывал на какие-нибудь ваши прикольные штуки-дрюки, но и за это тоже спасибо.

— Будут вам… штуки-дрюки, — процедил сквозь зубы, — Идемте.

С этими словами он нажал какую-то кнопку на своем жутком стокнопочном пульте, и на клетку с запертым в нем человеком-призраком опустилась непрозрачная ткань, лишая его наблюдать за тем, что творится вокруг. А посмотреть в Инженерном Секторе было на что!

— Вот, разработан специально для вас по личной просьбе вашего куратора.

Профессор протянул мне что-то, напоминающее не то сломанную электрическую щетку, не то электронный градусник, который нужно пихать в… в человека.

— Что это?

— Многофункциональный отпирающий инструмент: МФОИ-Два. Универсальный ключ-отмычка, или, как назвал его один из наших лаборантов, «жидкий ключ».

— И как оно работает?

— О, элементарно! Вот этот, тонкий конец устройства, вводите в отверстие замочной скважины до упора. Затем жмете кнопку с буквой «с»: «сканирование». Прибор определяет конфигурацию замка и подбирает форму для будущего ключа. Когда он закончит, замигает вот эта лампочка, видите?

— Ага.

— Затем вынимаете прибор и жмете кнопку с буквой «с»: «создание ключа», и наш МФОИ-Два выпускает специальный гелевый состав, обволакивая щуп. Когда замигает вот эта лампочка…

— Это та же самая, — проявил я чудеса наблюдательности.

— Да, но мигать она будет во второй раз, показывая, что состав заполнил отверстие. И тогда вы жмете третью кнопку, с буквой «к»: «катализация». И прибор выпустит катализатор, который превратит гель в прочный материал, формируя уже непосредственно ключ нужной конфигурации. А когда замигает вот эта лампочка…

— Та же самая, прошу заметить.

— Но замигает она в третий раз, значит, процесс завершен, и полученный ключ можно использовать непосредственно по назначению.

— Здорово. Великолепно. Просто супер.

— Вам действительно понравилось?

— Ага. Но есть пара замечаний. Во-первых, этот ваш «тонкий конец прибора» — почему-то он очень толстый, и далеко не в каждую замочную скважину влезет. Например, в плоскую — даже при помощи кувалды не войдет.

— Да, я уже работаю над третьей версией прибора, в котором планирую устранить этот конструктивный недостаток, — кивнул Профессор. — А другие замечание?

— Во-вторых, что делать, если я захочу себе другой ключ? Ну и в третьих, у вас тут три совершенно одинаковые кнопки с буквой «с».

— Собственно, четвертая кнопка и есть ответ на ваш вопрос. Она называется «сброс», поэтому и помечена буквой «с». При ее нажатии гелевый ключ отделяется от прибора.

— Дайте угадаю: когда это произойдет, опять замигает лампочка?

— Именно.

— Я, конечно, не инженер и не технический специалист, но вам не кажется, что было бы удобнее, если бы эти три кнопки были помечены разными буквами? Или цветами. Да даже цифрами, на худой конец!

— Не исключаю такой возможности, — осторожно согласился ученый.

— Попробуйте.

— В четвертой модели прибора. Вот, это тоже наша новая разработка, держите…

— Жвачка?

— Почти. Она обладает дополнительным свойством: улавливает вибрации от поверхности, на которой находится, и передает этот сигнал на ваш микрочип в радиусе трехсот метров.

— Не понял, — честно признался я.

— Это жучок. Разжевали, прилепили, и теперь можете слушать, что происходит вокруг объекта. Приложение для этого уже должно быть загружено на ваш микрочип.

— Да, — нашел я новую иконку, — А еще можно кого-то угостить и подслушивать, что он говорит.

— Н-наверное, — смутился Профессор, — Мы не проверяли, но теоретически должно сработать.

— Неа. Не сработает.

— Почему?

— Потому что вкус отвратительный, и любой нормальный человек эту гадость сразу выплюнет. А мне даст по лицу.

— Нам заказывали функционал, а не вкусовые качества.

— И все же, настоятельно рекомендую поработать над второй, более приятной версией.

— Это — уже восьмая итерация, — вздохнул изобретатель, — Вторая оказалась… неудачной.

— Значит, делайте девятую, со вкусом ну не знаю… клубники, например.

— Мы можем сделать целую линейку вкусов! — обрадованно закивал Профессор, — Со вкусом черешни, васаби или ветчины! И даже арахиса! Хотя, на него у многих аллергия…

— В общем, творите.

Я сунул в карман «жидкий ключ» и упаковку «подслушивающей жвачки», и направился к выходу.

— Эй, Уборщик, погодите! — окликнул меня ученый.

— Да?

— Вы кое-что забыли. Точнее, кое-кого, — и он указал рукой и манипулятором на закрытую тканью клетку какого-то там Корифея.

К выходу из Инженерного Сектора я уже бежал, поставив пару личных рекордов…

Глава 4. Подарки Дока

Покинув Инженерный Сектор, я задумался.

Обычно мы большую часть времени проводим в штаб-квартире Отряда Неудачников, где отдыхаем, общаемся, играем в игры, обсуждаем текущую или завершенные миссии и так далее. Иногда я даже остаюсь там ночевать, хотя у меня и есть свое койко-место в двухкомнатных «апартаментах» на четырех человек — стандартное размещение для агентов моего уровня на Базе.

Тащиться к Неудачникам в обществе надоедливого призрака мне не хотелось: засмеют. Как пить дать навешают на меня ярлыки няньки или еще кого пообиднее. Да и самого Семена отпиздить могут — уж эти-то найдут способ даже до человека-призрака дотянуться.

Перспектива, конечно, заманчивая, но ведь мне еще с ним работать, причем, в незнакомом городе и во враждебной среде.

— Уф. Ну и мерзкий же тип, этот ваш Профессор, — нагнал меня полупрозрачный напарник, — Думал, что не выпустит меня из этой своей жуткой клетки.

— Она не его, а какого-то Фарадея, — машинально отозвался я.

— А он что, тоже — из ваших?

— Не знаю.

— Кстати, там у него лаборанточка смазливая крутилась, губастенькая с во-о-от такими сисяндрами. Не знаешь, она с кем-то мутит, или можно подкатить?

И я еще думал? Однозначно, к Неудачникам его нельзя пускать. Да и вообще к живым людям.

— И куда мы теперь?

— Ко мне, вещи собрать. Потом в приемную, забрать билеты и документы.

— К Марине?

— К Марине, — беспомощно вздохнул я, вбивая в Навигатор своего микрочипа номер комнаты и следуя указаниям появившихся на полу стрелок.

Они были частью моего интерфейса, так что Семен их видеть не мог. Кстати, как и номеров и надписей на дверях — для постороннего наблюдателя они не имели опознавательных знаков.

Из моих соседей по «номеру» на месте оказался только Пробник.

— Привет. Знакомьтесь. Это Семен, а это — Правая Рука Бога.

— Руку пожимать не буду, — хохотнул человек-призрак, — И боюсь, и все равно из этого ничего не выйдет.

— Да ладно? А как же твое «никогда не надоест делать это»?

— После той клетки я пересмотрел свои взгляды на бренность бытия.

— И теперь будешь меньше приставать с тупыми вопросами?

Семен ненадолго задумался и мотнул головой:

— Это вряд ли. Эй, приятель, а что у тебя с рукой? Слишком много дрочил?

Пробник нахмурился.

— Нет, — наконец, отозвался он, — Слишком много превратил нормальных людей в полупрозрачных, вроде тебя.

— А это как?

— Это как-то вот так…

С этими словами мой сосед сжал фарфоровую кружку в кулаке, и та хрустнула, превратившись в «паззловый» вариант самой себя.

— Понял. Оценил. Зауважал, — кивнул Семен.

Пробник ушел, оставив нас двоих.

— Кстати, наверняка предвосхищая твой вопрос, которым ты меня уже достал: Правая Рука свободен и ни с кем «не мутит», — сказал я.

— Да оно и видно, — ухмыльнулся призрак, но тут же нахмурился, — Ты это на что намекаешь?

Я собрался ответить, как вдруг в дверь раздался настойчивый стук.

— Кто там? — крикнул я.

— Сейчас узнаю…

Семен подошел к двери и высунул голову наружу, прямо сквозь нее.

— Тут этот, который в белом халате, меня к нему водили какими-то приборами просвечивать и датчиками тыкать. Доком его звали, кажется. С большим чемоданом.

Хм. Похоже, что он не так уж и бесполезен. В крайнем случае, можно будет его использовать в качестве говорящего дверного глазка.

— Входите, — я открыл двери, — ох ты ж ешь твою медь! Это еще что за херовина?

Когда Семен говорил про «большой чемодан», то он не уточнял ничего про габариты этого самого чемодана. И масштабы его, честно говоря, весьма впечатляли. Еще не гроб, конечно, но человека в него можно было запихнуть с легкостью.

— Куда-то далеко собираетесь, Док?

— Я — нет, а вот вы, насколько я слышал, скоро вылетаете в Питер?

— Хотите упасть мне на хвост?

— На что на что, простите? Я видел вас и ваши снимки, и уверяю, Уборщик, что хвост у вас отсутствует даже в самом рудиментарном виде.

И как этот зануда вообще людей лечит, а? Доктора, они ведь должны быть добрыми и веселыми, как Айболит или Дед Мороз.

— Тогда зачем вам этот гигантский чемодан? Или это такой холодильник для запасных органов? Или там внутри какой-то хитрый медицинский прибор?

— Почти.

Док улыбнулся, открыл чемодан и достал из него… довольно приличных размеров рюкзак.

Все стало еще более странно и запутанно, хотя, казалось, куда уж больше-то?

— Это все для вас и вашего…. Гхм… напарника, — пояснил неожиданный визитер, пристально глядя на полупрозрачного Семена.

— Не понял.

— В этом я буду кататься, — пояснил человек-призрак, — Чтобы избежать чужого внимания, мне придется прятаться вот в этом сундуке. А вот зачем рюкзак, пока непонятно…

— Все верно. Несмотря на призрачную форму, Симеон все же хорошо заметен и занимает определенный объем, поэтому не может свободно перемещаться по улицам или достаточно эффективно спрятаться, например, в самолете. Вот мы и создали для него пару вот этих контейнеров.

— В любом магазине с чемоданами такого барахла полно, — заметил я, —Можно было не заморачиваться.

— Не совсем. Внутри они покрыты особым составом, который не позволит Симеону непроизвольно «вывалиться», например, во время сна или просто шевельнув рукой. Для того, чтобы пройти через стенки чемодана, ему придется приложить определенные усилия.

— Да? — удивился человек-призрак, — Пока что у меня с этим никаких проблем не возникало. Дерево, металл, камень, резина — я одинаково свободно прохожу через любые материалы. Даже в банковское хранилище спокойно могу войти.

— И тем не менее, осмелюсь предложить вам…

И Док сделал приглашающий жест рукой.

Я с интересом уставился на полупрозрачную фигуру, которая специально отошла подальше и двинулась прямо к чемодану, стоявшему у двери. Семен спокойно прошел через угол шкафа, через оказавшийся на его пути стул, диван… столик с графином и…

Едва не споткнулся о чемодан! Запнулся о него самым натуральным образом!

— А можно мне биту из этого материала? — тут же поинтересовался я у Дока, — Или хотя бы плетку. Ремень? Кляп?

— Ха! — довольно выдохнул человеке-призрак, после пары попыток все же пройдя сквозь чемодан, — Кажется, я понял принцип. А что это за материал?

— Особая жидкость, спецсостав, разработанный именно под ваши, эм-м-м, уникальные физические свойства. Стенки полые, и заполнены ею примерно на семьдесят процентов. Обратите внимание, что чемодан состоит из двух отсеков. И если вдруг его решат досмотреть, то вы сможете спрятаться в потайном отделении.

— Да я могу просто войти в пол и спрятаться в нем на какое-то время. Это требует усилий, но минут пять-десять уж продержусь как-нибудь…

— А если чемодан будет стоять на столе? Или на подвижной ленте? — возразил Док.

Я задумался:

— А в чем проблема посидеть под землей подольше?

— Выталкивающая сила Земли, — пояснил Семен, — Это как гравитация, только наоборот, и она стремится вытолкнуть меня на поверхность. Собственно, именно благодаря ей я и не проваливаюсь в пол или вообще в планету. По крайней мере, так утверждает Док.

— До проявления Симеона мы и не подозревали о существовании подобной силы, так что этот феномен еще совершенно не изучен. Ясно лишь, что она есть и не позволяет нематериальным объектам бесконечно погружаться вниз под действием силы тяжести.

— А не то махал бы ты сейчас рукой австралийским кенгурам, — хохотнул я, — С чемоданом мне более-менее понятно. Но рюкзак-то слишком маленький! Призрака в него не засунуть, даже если Правая Рука Бога сложит его пополам и утрамбует.

— Почти четверть объема занимает генератор сжимающего поля. Зарядное устройство для него вы найдете внутри рюкзака.

— Генератор чего?

— Поля, втрое уменьшающего нематериальные объекты.

— Ого. У нас и такое, оказывается, есть?

— Профессор давно его смастерил, вот только до сих пор не было никакой возможности даже испытать это изобретение в деле. Иллюзии, создаваемые Мастером Теней, имеют оптическую природу, и на них поле не действует, а других подходящих объектов для испытаний у нас нет. Точнее, не было до недавнего времени.

— Вот так и живем, — пожаловался я, — То, что есть — не работает или работает кое-как и через раз, а что работает — не на чем использовать и проверять, так что даже и не понятно, действительно ли оно работает.

— Так что в этом рюкзаке вы можете брать Симеона с собой, и он не привлечет постороннего внимания, — закончил Док, — Снаряженная масса — почти семь килограмм. И, разумеется, его можно использовать и по прямому назначению. Как и чемодан.

— Все, Сема, засуну тебя в этот чумудан, и буду пихать в тебя разные полезные в быту и в путешествии предметы. Есть какие-то предпочтения, или засовывать на свой вкус? Подлиннее или покороче? Твердые или мягкие?

— Злой ты, Уборщик, — вздохнул человек-призрак.

— Знаю. Это все потому, что не трахаюсь.

— Извини, тут ничем не могу помочь, — он развел руками, но вдруг заулыбался, — А нет, могу! Знаю несколько отличных борделей в Питере! Ух мы с тобой там зажжем!

— Мы?

— Вообще-то я рассчитываю с твоей помощью отыскать свое тело и вернуться в естественное состояние. Думаешь, мне по кайфу быть призраком?

— Ну-у-у…

— Есть не могу. Пить не могу. Находиться среди людей — не могу. Засыпаю на кровати, а просыпаюсь на полу. А рука — где-то там, внизу. Подслушивать и подглядывать быстро наскучило. А женская баня так и вовсе, одно сплошное разочарование.

— Сауны во время девичника или раздевалки у каких-нибудь пловчих-синхронисток?

— Уже поприятнее, но тоже не розарий. Запахи-то я чувствую! В общем, все это так — баловство на пару-тройку деньков, а потом хочется снова почувствовать себя живым человеком.

— Ясно.

— Кстати, бывал я и на съемках порно. И знаешь, теперь хорошо понимаю, почему говорят, что лучше не знать, как и из чего делается колбаса.

Ха! Похоже, у Семена отыщется в запасе несколько занятных историй, чтобы скоротать скучные серые Питерские будни.

— П-простите, Уборщик, — увлеченный нашей беседой Док напомнил о себе, — для вас у меня тоже кое-что имеется.

Он достал из кармана пенал с полупрозрачной крышкой, под которой оказался уже знакомый мне шприц. Боевой стимулятор С-класса, усиливающий регенерацию, выносливость и удваивающий шкалу любых суперспособностей. В том числе и моей регенерации.

— Хороший подгон! — оценил я.

— И еще. Помните, я давал вам книгу о гормональной системе человека?

— Конечно. Очень полезная оказалась книга.

Правда, я не стал уточнять, что в данный момент ее полезность заключается в том, что мы можем спокойно сидеть на диване, не раскачиваясь.

— Ваш трюк с заполнением шкалы сверх предела... Мы попробовали его с разными мутантами и способностями. К сожалению, применять подобную технику растягивания шкалы можно едва ли в одном случае из десяти…

Совсем заработался наш Док. При чем тут книга, подпирающая диван, и суперспособности других мутантов? Какая между ними вообще связь?!

— Так вот. Я решил выяснить, нет ли каких-то других способов усилить наши способности, и получил весьма любопытные результаты. Вот.

И он сунул мне в руки книгу. Которая, на мой взгляд, ничем не отличалась от той, которая в данный момент спасала нас от раскачивания.

— Спасибо, но у меня уже есть такая, — вернул я ему назад «подарок».

— Не совсем. Смотрите…

С этими словами Док раскрыл книгу и показал на выделенные маркером строчки и на сделанные от руки комментарии на полях.

— Здесь, и вот тут. Я выделил для вас ключевые моменты, которые помогут усилить вашу гормональную регуляцию естественным путем.

— Каким-каким?

— Так, как это делается в обычной жизни. Специальный рацион питания, витамины, образ жизни, прием медицинских препаратов, наконец. Оказывается, это работает и для нас, мутантов — точнее, для некоторых наших умений. В общем, настоятельно рекомендую изучить эти материалы.

Док поднялся и рассеянно огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, где он находится и как он вообще здесь оказался. Помахал рукой в прощальном жесте и вышел.

— Странный он, — заметил Семен, который в данный момент стоял у тумбочки Правой Руки Бога, согнувшись пополам и засунув в нее голову.

— А кто здесь вообще нормальный?

— И то верно. Кстати, я бы не советовал поворачиваться к этому твоему гиганторуку спиной, — человек-призрак высунул голову наружу.

— Это почему?

— У него там, кажется, страпон лежит. Или огурец. Или триммер. Ни фига не разобрать — темно. Кстати, это стало одним из самых больших моих разочарований в жизни призрака.

— Страпоны? — решил уточнить я.

— Нет. То, что нельзя подсмотреть, что лежит в шкафу или в сейфе. Темно, — и этот любитель сунуть свой нос в чужое грязное белье печально вздохнул.

Глава 5. (Не)контрабанда

Секретарша Шефа, как всегда, что-то печатала на компьютере, и ее изящные наманикюренные пальчики порхали над клавиатурой так, что за ними невозможно было уследить. Между прочим, я ни разу не видел ее за типичными для подобной должности занятиями: распитием чаев, болтовней с подружками по телефону, сидением в соцсетях или с сохнущими свежевыкрашенными ногтями.

Может, ее по приказу Шефа какой-нибудь супер загипнотизировал на максимальную работоспособность? Тогда почему через эту процедуру не прогонят тех же Неудачников с безответственным Уборщиком во главе?

— Марин, привет!

— Так ведь виделись уже…

— А я тебе жениха привел.

Впервые девушка изобразила заинтересованность и оторвала голову от монитора. Мазнула по моему полупрозрачному спутнику равнодушным взглядом и вздохнула:

— А, этот…

— Извини, приятель, — я развел руками, — сделал все, что мог.

— Ты знаешь, что этот мерзавец несколько раз пытался шлепнуть меня по заднице и один раз — даже поцеловать?

Ого! А наш Семен-Симеон времени даром не теряет!

— Это как?

— Вылез из зеркала, когда я к нему наклонилась поближе, чтобы глаза подвести. А тут эта рожа вылезает и губы тянет… Фу!

— Так он же того… нематериальный?

— Знаешь, как мне было морально дискомфортно? Я, между прочим, девушка, личность и живой человек, а не смазливый кусок мяса! Мне, может, романтики хочется… Чтобы мне дарили цветы и нежно держали за руку, говорили красивые слова и совершали мужские поступки!

Угу. За красавицей Маринкой пытался приударить если не каждый второй, то каждый третий свободный супер Базы уж точно. И даже сейчас в приемной стоит пара свежих букетов, а на столе — лежит коробка дорогих конфет. Подобные презенты появляются здесь регулярно, и уж чего-чего, а мужского внимания и красивых романтических жестов у нее в избытке.

Более того, пол и стены перед приемной покрыты особым составом, не позволяющим на них ничего написать или нацарапать. Во избежание «признаний» в духе «Марина я тебя …» и дальше какой-нибудь рисунок в зависимости от таланта и фантазии очередного ухажера.

Иначе бы я тут каждый день по нескольку часов оправдывал бы свое прозвище. И то, даже несмотря на эту меру предосторожности, несколько раз мне все же приходилось прибирать за самыми упрямыми и находчивыми кавалерами.

— Вот же динамщица, — беззлобно отозвался Семен, — Ну ничего, вот найдем мы мое тело, будут тебе и букеты, и поступки. А уж как я умею по заднице шлепать!

Марина проигнорировала его тираду, протягивая мне пухлую папку.

— Держи. Билеты на поезд и на самолет. Паспорт. Военный билет. Трудовая. Подтверждение того, что ты «кэмээс» по рукопашному бою. Пара чеков и квитанций, доказывающих, что ты приехал из Саратова… Вот твоя легенда и биография, изучи внимательно.

— Вы издеваетесь? Нурказов Рустам Магомедович! Это что вообще такое?

— Прославленная фамилия советских боксеров, между прочим.

— Сема, вот ты скажи, глядя в мое чистопородное славянское лицо: похож я на Нурказова? Или хотя бы на Рустама?

— Ну-у-у…

— Марина. Что происходит?

— Сейчас повышенное уважение и интерес к бойцам с Кавказа. А тебе нужно будет произвести впечатление на хозяев Смертельной арены.

— Чем? Ворованным паспортом? Хотя бы на Руслана поменяй, прошу! Ну что тебе стоит, а? Пара минут работы с фотопринтером…

— Можно тебе прическу сменить и волосы перекрасить, — предложил Семен.

— Ага. А еще отрастить. По всему телу, причем. И нос сломать. И акцент поставить. И тонированную «Девятку» купить со спортивным костюмом в цвет. И повесить на стену постеры с Хабибом.

— Ой, ладно, ишь, какие мы привередливые! — не стала спорить девушка и снова забарабанила по клавишам.

Через пятнадцать минут я получил точно такую же папку с документами и бумагами.

— Эм-м-м…

— Ну что на этот раз не так?

— Прости, Марин, я как-то не сообразил, что тебе придется вообще все переделывать.

— Ну а ты что хотел? Твое имя почти на каждой бумажке стоит.

— Что тебе привезти из Питера? В качестве моральной компенсации.

— Яйцо Фаберже! — девушка улыбнулась.

— Левое или правое? — деловито поинтересовался я, чем и вовсе вызвал у нее с Семеном приступ смеха.

— Очень надеюсь, что это у тебя такой юмор. Иначе придется поднять вопрос о твоей профпригодности ввиду низкого умственного развития, — отсмеявшись, погрозила мне пальчиком секретарша.

— Просто нравится смотреть на твою восхитительную улыбку.

— Понял? — девушка повернулась к человек-призраку, — Учись, нематериальный жопошлеп!

— Понял. Значит, с меня правое… — деловито кивнул тот.

— А почему бы нас просто не отправить в Питер на Корвине? Видела, какие мне баулы в нагрузку выдали?!

— Потому что должны быть доказательства, подтверждающие твою легенду. Все, мальчики, давайте на выход — некогда мне вас больше развлекать…

У самого выхода из приемной я вдруг вспомнил, что не давало мне покоя:

— Марина…

— Ну чего еще?

— Раз я еду один, без куратора, значит… — и я многозначительно коснулся шеи.

Та бросила быстрый взгляд на прислушивающегося к нашему разговору «призрака» и ответила:

— Все протоколы продолжают действовать. Просто не покидай пределов Питера, и все будет хорошо. Остальные инструкции тебе пришлют. Так что внимательно следи за… почтой…

За почтой?

Перед глазами появилось сообщение:

«Внимание!

Вы прикреплены к маршруту №114. Во избежание активации устройства сдерживания, строго придерживайтесь выбранного маршрута, его географических и временных параметров.

Удачного выполнения миссии, агент У!»

Ну да. За «почтой». Наверняка Семен-Симеон не в курсе нашей повальной чипизации — ему-то при всем желании такую штуковину не вставить, так зачем лишний раз нервировать человека? Может, он вообще из этих… из антипрививочников и плоскоземельцев?

Упаковав чемоданы, включая и своего напарника, я на служебной машине доехал до города, а оттуда — до железнодорожного вокзала. Поездом до Москвы, метро, автобус, аэропорт — и вот я уже в Пулково. К моему удивлению, в дороге не случилось ничего необычного. Никаких проблем, и даже Семен тихо-смирно сидел в своем изолирующем «гробу» и даже не высовывался.

Так, перекинулись парой фраз перед тем, как я сдал его в багажный отсек. И он клятвенно меня заверил, что не собирается шарить по чужим чемоданам и баулам. Потому что «все равно же темно, как у негра в жопе. Лучше посплю нормально, никуда не проваливаясь».

Первые проблемы начались уже после посадки.

И их причиной стал именно Семен. Точнее, его «спальное место».

— Ваш чемодан? — бережно взял меня под локоток сотрудник охраны аэропорта, едва я схватил его за ручку и стянул с ленты.

— Мой, — сверился я с талоном, хотя ошибиться тут было невозможно.

— Пройдемте со мной, — вежливо, но твердо попросил он.

К нам тут же подскочило еще двое людей в форме, которые схватили мой багаж и куда-то поволокли. «Куда-то» оказалось досмотровым помещением с рамкой металлоискателя, сканером и прочим оборудованием. Водрузив чемодан на стол, сотрудник службы безопасности поинтересовался:

— Если чемодан ваш, то вы наверняка знаете, что в нем, верно?

— Знаю.

— И сможете перечислить?

— Смогу.

Удивительно, но мой ответ его устроил. Задумчиво постучав указательным пальцем по подбородку, «безопасник» спросил в лоб:

— А вы знаете, что в вашем чемодане есть потайное отделение?

— Знаю. И вы знаете. А значит, не такое уж оно и потайное, раз о нем столько людей знает, верно? Просто отдельный отсек. Герметичный и с замком.

— И вы, разумеется, понятия не имеете, что в этом совершенно не потайном отделении находится?

— Ну почему же? Пряжа там находится. Очень редкая. Мять, мочить, нагревать и так далее не рекомендуется…

С этими словами я протянул ему чек на покупку, какой-то сертификат и инструкцию. Раумеется фальшивые, но на самую настоящую пряжу.

Ну а что? Отсек все равно чем-то нужно было заполнить, и, желательно, легким и свободно проницаемым для всяких рентгенов и металлоискателей. Меня, если честно, больше беспокоили полые стенки самого чемодана, заполненные «жидкостью с особыми свойствами».

Но, к счастью, не службу безопасности.

— Могу открыть, сами посмотрите, — пожал плечами.

— А давайте посмотрим, если вас не затруднит, — улыбнулся безопасник.

— Да пожалуйста. А вот и не затруднит. А вот прямо сейчас возьму и открою! — произнес я нарочито громко.

Я достал из внутреннего кармашка чемодана ключ и открыл «потайной» отсек, надеясь, что мои слова достигли ушей, которым они были адресованы, и Семен не вздумает натворить каких-нибудь глупостей.

— Действительно, пряжа.

— Только очень прошу, не нужно ее доставать или мять. Можете потыкать в туда чем-нибудь твердым и острым, на предмет возможных инородностей. Но уверяю вас, что это просто пряжа. Редкая и очень деликатная, которую я везу под заказ. Могу вам дать образец для экспертизы, если нужно. Вы же не думаете, что это какая-нибудь конопля, в самом деле?

Сотрудник СБ аэропорта посмотрел на своего коллегу, который изучал чемодан на мониторе сканера. Тот отрицательно покачал головой.

— Не думаем, — отозвался «мой» безопасник и вернул мои бумаги, — Простите за беспокойство, вы можете быть свободны.

— Да я понимаю — работа у вас такая, бдеть. То есть бдить. Проявлять бдительность, в общем.

Закрыл чемодан и отправился к выходу из аэропорта, на ходу вызывая такси через приложение. Марина уже сняла для меня квартиру через «Букинг», избавив от необходимости заниматься поисками жилья. Судя по карте, район оказался довольно неплохой и близко к центру.

«Внимание!

Вы прикреплены к маршруту №78. Во избежание активации устройства сдерживания, строго придерживайтесь географических параметров этого населенного пункта.

Контрольное время для связи с координатором миссии: 12:03 и 00:03 ежедневно.

Удачного выполнения миссии, агент У!»

Мда. Кто им тексты этих сообщений пишет? Сплошная тавтология и канцелярит.

— Такси надо, э? — окликнул меня усатый уроженец чего-то восточного, выглядывая из окна помеченного «Убером» серого «Кашкая».

— Спасибо, я через приложение, — отмахнулся пиликнувшим смартфоном.

Посмотрел на номер и описание приехавшей на мой вызов машины.

Мда, а ведь я специально указал, что нужен вместительный багажник. Волею судьбы и алгоритмов приложения вышло так, что «моим» таксистом оказался именно восточных доброхот. Улыбаясь, он выбрался из своего «Кашкая», но сразу поскучнел, когда увидел мой весьма габаритный багаж.

— Сиденья надо складывать, — вздохнул (если верить приложению) Михаил, открывая багажник, и тут же выругался на каком-то грязнокавказском.

Ну да. Так и поедем. Я — Рустам Магометович, и мой водитель — Михаил Васильевич.

Глава 6. Гостеприимный Питер

— Охуеть! — выдохнул я, ничуть не стесняясь своих эмоций.

— …эге-гей… гей… гей… — разнеслось по коридору и комнатам эхо.

И не потому, что это было какое-то особенное толерантное Питерское эхо, а потому что Семен оказался куда сдержаннее. А эхо — избирательным, и почему-то выбрало именно его залихватское «Эге-гей!» для развлечения.

В Питер мы прибыли поздним вечером, так что насладиться архитектурными видами северной столицы из окна такси мне не удалось. То ли «белые ночи» сегодня не подвезли, то ли подвела весенняя погода, но любоваться пришлось исключительно цветастой иллюминацией.

Красиво, конечно, все такое светится и так далее. Но совсем не то, чего мне хотелось бы.

За свои годы мытарств по городам Центральной России я старался избегать совсем уж крупных мегаполисов. Неуютно мне там, да и залетных домушников местная братия вряд ли воспримет с распростертыми объятьями. Но здесь и сейчас я был даже не секретным агентом Конторы на задании, а туристом, который надеется осесть в культурной столице надолго.

И вести себя собирался именно как турист.

Но это уже завтра, а сегодня и времени то осталось совсем ничего — только-только чтобы заселиться в снятую для меня Мариной квартирку, связаться с «координатором» да лечь спать.

— Охуеть… — уже в третий раз кратко, но емко выразил я свои впечатления.

Первый раз это было, едва я вошел в подъезд дома на Большой Конюшенной.

Хотя, нет. Подъезды остались где-то там, за посадочной полосой аэропорта. А это была, мать ее, настоящая парадная.

Чистая.

Огромная.

С высоченными потолками.

С лестницами, по которым можно туда-сюда таскать рояли в два потока, вежливо приподнимая шляпу, приветствуя встречающихся на пути коллег-рояленосцев».

С аккуратной лепниной, с ажурными кованными перилами, со следами многочисленных каблучков на выщербленных ступенях, с подставкой для зонтиков и «парковкой» для велосипедов.

И, сука, с лифтом, в который едва-едва удалось впихнуть мой чемодан.

Какие уж тут рояли? Только по лестницам, только хардкор!

Мой этаж. Мой коридор. Моя дверь в самом конце — и очередной выплеск эмоций.

«Квартирка» оказалась настоящими апартаментами.

С двумя спальнями, с рабочим кабинетом, с огромной ванной, с «запасным» туалетом, с высоченными «хер допрыгнешь» потолками и, разумеется, с Большим Черным Роялем, тем самым, что по лестницам можно таскать в два потока. Зеркала, лепнина, скрипучая мебель с затейливой резьбой — вот это вот все повсюду. Словно в музей заселился, честное слово.

К счастью, кухня оказалась вполне себе современной встроенной, бытовая и видеотехника тоже весьма на уровне. А то я уже, было, морально приготовился осваивать примуса и ламповое аналоговое телевидение.

— Эй, чего уставился? — вплыл сквозь стену Семен.

— Пытаюсь прикинуть метраж, — честно отозвался я, — Да тут же еще три раскладушки поставить можно!

— В ванную комнату? Зачем?

— Так ведь места полно!

Угу. И это не смотря на душевую кабину, собственно огромную чугунную ванну и джакузи.

Нет, мне и раньше приходилось по рабочим «делам» бывать в дорогих квартирах и богатых особняках. И куда пораскошнее видал ванные комнаты, и побольше. Но не в жилом же многоквартирном доме, где слева, справа, сверху, снизу и напротив живут в точно таких же квартирах самые обычные люди с семьями! Из тех, что выставляют в общий коридор старые лыжи или детский трехколесный велосипед, или заглядывают к соседу за сахарком или за «может, по пятьдесят?» в неизменной майке-алкоголичке и «пузырчатых» трениках.

Я его когда увидел в общем коридоре, то чуть не попросил Семена меня ущипнуть.

Обычный такой дядечка, небритый и в растоптанных сланцах — ни тебе цилиндра на всклокоченной шевелюре, ни рояля в руках, ни монокля на подбитом глазу.

— По делам или по работе? — дохнул он на меня перегаром.

— Эм-м-м… — не сразу нашелся, что ответить я.

— На площадке не курить, музыку допоздна не слушать, шалав не водить, — кратко проинструктировал сосед, — Тут, между прочим, тоже люди живут.

И протянул мне руку. Обычную такую мозолистую лапищу простого пролетария:

— Дядя Толя.

— Дядя Руслан. То есть, просто Руслан. Можно и Рус — так мне привычнее.

«Дядя Толя» исчез за дверью через одну от снимаемых мною апартаментов, а Семен вышел из-за стены возле моего плеча: успел спрятаться, когда сосед объявился в коридоре.

— Ну ты где застрял? Долго тебя ждать? — недовольно пробурчал он, — Успеешь еще и познакомиться, и за жизнь потрещать, и за «а вот при Сталине такого бардака не было!» выпить.

Разумеется, вещи пришлось затаскивать в квартиру самостоятельно: от Семена помощи никакой, а просить дядю Толю я постеснялся.

— Охуеть…

— Это Питер, детка, — ухмыльнулся человек-призрак, — Но ты особо не обольщайся, такое тут далеко не повсюду. Есть и обычные хрущовки, и «муравейники», и царские палаты — всякого хватает. Ну и с районом тебе конкретно повезло: тут до Невского рукой подать, считай, самый центр, вокруг сплошные музеи с ресторанами.

Я даже всерьез начал задумываться, а не раздобыть ли для Марины действительно настоящее яйцо Фаберже, за такие хоромы-то? Кстати, до самого музея тут оказалось всего полтора километра — не обманул призрак, и впрямь, самый центр!

— Давай-давай, напарник, выгружай свое барахло и пошли! — торопил меня Семен, пока я гулял по квартире, осматривая комнаты.

— Куда пошли?

— По Питеру гулять, конечно! Рубинштейна, Золотая Миля — что, неужели никогда не слышал?

— Нет.

— Ты из какого колхоза вылез, дядя? Ну а про «в Питере пить» — тоже не слышал?

— Слышал.

И не раз. Причем, по пути сюда: два раза в такси по радио и один раз на улице, в исполнении компании подвыпивших подростков, сидящих на ступенях подъезда.

Или парадной.

— Так ведь поздно уже?

— Наоборот, самое время. Там жизнь только-только начинается — это же Питер!

Я бросил взгляд на часы: оставалось минут сорок до связи с координатором. Хотя, за это время можно было запросто добежать хоть до Эрмитажа, хоть до Исакиевского, хоть до самих яиц Фаберже — и вернуться обратно. В общем, от перспектив захватывало дух.

— И все же, развлекаться будем завтра, а сегодня нужно выспаться.

— Какой-то ты ску-у-учный, — расстроился Семен, — Давай хотя бы в какой-нибудь паб заглянем, опрокинем по кружечке на сон грядущий.

— Так. Стоп. А с твоей-то стороны откуда такой энтузиазм? Ты же вообще — призрак!

— Ага. Только вот когда они меня в своей лаборатории всякими штуками изучали и тыкали в меня образцами, я кое-что заметил. Оказывается, что если меня надолго засунуть в какую-нибудь жидкость, или жидкость в меня, то она того… начинает впитываться.

— В смысле?

— Помнишь, где мы c тобой первый раз увиделись?

— В кабинете Шефа.

— А где я был?

— Из шкафа появился.

— Именно! Кстати, у вашего Шефа там элитного вискаря больше, чем в магазине на полках!

А вот и пояснительная бригада подъехала — так вот, оказывается, почему Семен был такой словоохотливый и бабоприставучий! Просто он, сидя в шкафу, полном виски, навпитывался до состояния повышенной социальной активности.

— Что, трубы горят? Или чего там у вас, призраков, горит с похмелья? — сообразил я.

— Выручай, начальник, — кивнул тот.

— А почему бы и нет? Только сперва ответь-ка мне на один вопрос. Ну ведь не чемодан, наполовину забитый самой обычной пряжей, заинтересовал службу безопасности? Готов поспорить на бутылку виски, что ты опять что-то учудил.

— Ну-у-у… — замялся тот, — Кажется, я пел.

— Ты что?

— Пел. Я иногда пою во сне. Свернулся, пригрелся, вот меня и разморило…

Мда. Пожалуй, напевающий чемодан действительно мог привлечь внимание. И за что мне такое наказание, а? Поющий во сне призрак, которого даже в бок не толкнешь!

— Да ты не боись, в этих хоромах места нам на двоих хватит. Ты меня не увидишь и не услышишь даже. И баб можешь тоже водить: я не против.

Ну конечноЮ он не против! А вот мне не охота во время процесса соития увидеть торчащую из стены голову или руку, показывающую одобрительно большой палец.

— Так что, прогуляемся на сон грядущий? Тут совсем недалеко, буквально вниз спуститься.

— До Рубинштейна?

— До ближайшего паба.

«Гугл» подтвердил его слова: Ирландский, Шотландский, Английский и даже Русский — и все это рядом.

— Мда… Вот тебе и «в Питере пить». Тут бы не спиться!

В итоге я остановил свой выбор на одном из ирландских пабов, что находились на этой же улице — просто потому что времени до сеанса связи оставалось совсем мало. Взвалив на плечи рюкзак, в котором уже пристроился уменьшенный человек-призрак, я спустился вниз и зашагал к пабу.

— Слушай, а как ты вообще во все это ввязался? — обратился я в пустоту.

— Во что?

— Бои без правил, мутанты, как вышел на наших? Да и вообще, как дошел до жизни такой? Когда узнал, что у тебя есть особые способности?

— В горле совсем пересохло, — многозначительно пожаловался голос за спиной.

— Твое горло лежит хрен знает где в коме.

— Тогда я весь пересох.

Ну и хрен с тобой.

«Гав-гав-гав!» — внезапно раздалось где-то совсем рядом, и я испуганно отпрянул в сторону.

Не то, чтобы меня пугали собаки, просто уж как-то неожиданно оно все случилось.

Сзади заржали:

— Не боись, не укусит — она не настоящая.

— Кто?

Призрачная рука, появившаяся из рюкзака, указала на статую пса, «охраняющую» спуск в какой-то подвальчик. И действительно, звук шел именно от нее. Да и на настоящий собачий лай он оказался не так уж и похож.

— «Саквояж беременной шпионки», — прочитал я, — Это что?

— Ретро-бар в шпионском стиле, между прочим, довольно известный. Привлекают клиентов, как могут, — отозвался «рюкзак».

— Спуская на них бронзовых собак?

— Это Питер, детка. Привыкай, тут и не такое увидеть можно…

Мне даже почти показалось, что рюкзак за спиною слегка сжался и снова вернулся к прежним объемом, словно пожимая несуществующими плечами.

В пабе я заказал две кружки эля — себе красный, а Семену классический ирландский. Поставил его порцию на стойку у самого края, и прислонил рядом рюкзак. Сдвинул подставку с салфетками и положил руку так, чтобы со стороны не было видно, как торчащие из стойки части тела «призрака» впитывают в себя живительную влагу.

Хотя, скорее всего, это работало как-то иначе. Психосоматически (и откуда я слов-то таких понахватался?). Потому что за полчаса нашего там пребывания, уровень пива в его кружке не уменьшился ни на миллиметр — я специально засек.

Общаться в людном пабе с Семеном было невозможно, да и опасно, поэтому я решил изучить полученные от Марины документы с моей «легендой». Разумеется, сами бумажки давно уже превратились в пепел, но у меня остались специально сделанные «скриншоты» в Блокноте моего микрочипа.

Итак, кто я тут у нас сегодня?

«Нурказов Руслан Магомедович»…

Пол, возраст, рост, вес… — это не интересно.

Уроженец… Это действительно название населенного пункта, или просто набор букв?

В возрасте 4 лет переехал с семьей в Россию, в… Хм, а ведь в этом городе я действительно несколько лет прожил и вполне мог бы сойти за местного. И как они только это раскопали?

Родители, сестра, лучший друг — запомню потом эти чужие для меня имена-отчества и такие смутно знакомые фамилии: Сиренева и Физиков.

Молодой преподаватель физкультуры в колледже, вечерами веду занятия в секции русбоя.

Это выходит я что — физрук?

Ну охереть. Да меня к детям вообще лучше не подпускать — однозначно не сработаемся! Или это они припомнили мой успешный опыт преподавания во время охоты на джинна? Так ведь одно дело — вести рисование у студентов престижного вуза, и совсем другое — физра у школьников.

Ладно, все равно меня никто не гонит вести занятия у этих спиногрызов.

Мои глаза скользнули дальше по скриншоту распечатки.

А нет, гонят.

Приехал в культурную столицу нашей Необъятной по приглашению знакомого завуча одной из Питерских школ, в надежде устроиться на работу осесть тут на ПМЖ. Там же и услышал про существование некоего подпольного клуба боев без правил, где можно прилично заработать.

«Внимание! 10 минут до установки контакта с координатором!» — появилась перед глазами предупреждающая надпись и таймер, отсчитывающий время до сеанса связи.

— Сема, нам пора домой, — шлепнул я рукой по рюкзаку.

Убедился, что из него не торчит ничего странного и полупрозрачного, и взвалил на спину.

Уже на пути к снимаемым апартаментам, меня настигло еще одно системное сообщение:

«Миссия Агента У:

1. Отыскать клуб смертельных боев между мутантами.

2. Попасть в него в качестве одного из бойцов.

3. Найти мутанта-целителя и доставить на Базу.

Дополнительно:

4. Отыскать тело (объект Т ) призрачного Симеона Владленовича (объект П).

5. Зачистить объекты Т и П меморально или физически».

Сука, ну прямо как в компьютерной игрушке!

Глава 7. История Семена

В назначенное время я уселся в кресло-качалку, обнаруженное в комнате-кабинете, взял в руки смартфон и уставился на экран, изображая глубочайшую заинтересованность. Разумеется, все это было банальным спектаклем, разыгранным специально для Семена.

Обычно с Базой во время миссий мы связывались через служебный ноутбук, который настраивал Химик. Сейчас у меня не было под рукой ни специального ноута, ни не менее специального помощника-хакера. Секретных номеров и смартфонов мне тоже никто не потрудился выдать, а это означало лишь одно — связь будем держать через микрочип.

Не думал, что приложение-Коммуникатор работает на таком расстоянии. Обычно внутри группы мы общались в пределах 1-2 километров, в других случаях используя мобильники.

Неужели мне подняли уровень доступа?

Или я теперь сам себе куратор, и могу творить, чего хочу в пределах разумного и в границах Питера?

«7… 6… 5…»

Семен смотрит телевизор в соседней комнате, клятвенно пообещав мне не покидать апартаменты и вообще «устроить беседу по душам на сон грядущий, и все-все рассказать, как на духу».

«2… 1…»

— Здравствуй, Уборщик, — раздался в голове прекрасно знакомый голос.

Рыжий, сука, Руперт, и есть мой координатор миссии?!

— Удивлен? Не могу видеть твоего лица, но зато могу представить его выражение.

— Почему вы?

— Все дела, связанные с мутантами-целителями или с аномалиями, дарующими такие способности, находятся под моим контролем.

Ну да.

Я вспомнил плавающую в мутной воде русалку с торчащим из ее спины младенцем.

— Как добрались?

— Доехали и долетели хорошо. Уже заселились. Никаких происшествий.

— Уверен?

— Разумеется. У нас все в порядке.

— А твой… напарник… ничего этакого не учудил?

— Нет. Никаких проблем. Думаю, мы сумели найти общий язык.

— Задание получил?

— Да. Завтра с утра приступаю. Только… зачем стирать память телу, которое и так все время пролежало в коме? Или как мне уничтожить физически бесплотного призрака?

— Мы не знаем, как работает связь тела и его призрачного воплощения. Не исключено, что оно видит и помнит все то же, что и «дух», покинувший его. Например, получает от него информацию через «вещие» сны.

— Да, такое вполне возможно.

— Над способами убийства нематериальных сущностей мы все еще работаем. Пока безрезультатно, так что оптимальный для нас вариант: это «собрать» все составляющие Симеона воедино и «зачистить» его в полном комплекте.

— Физически? — уточнил я.

— По ситуации.

— Как Семен оказался на Базе?

— Спроси у него самого.

— И как мне понять, что он не врет, если я не знаю правды?

— Разумно, — был вынужден признать Руперт, — Заметки о странном призраке появились в одной из Питерских газет. Причем бродил он не по замкам и музеям, а по реанимационным палатам клиник и больниц. Я отправил своих людей проверить этот сигнал. Так мы и вышли на Симеона. На Базу его доставил Корвин — как ты уже наверняка и сам понял, обычная транспортировка призраков сопряжена со множеством проблем.

— Ясно.

— Надеюсь, что к следующему сеансу связи у тебя будут новости по текущей миссии.

То есть это уже к двенадцати часам уже сегодняшнего дня. А значит, выспаться мне не суждено, придется вставать пораньше и сразу браться за дело. Эх, а так хотелось поваляться подольше на шикарной кровати, обнаруженной в спальне! Там даже балдахин имелся, и комплект шелкового белья.

— Эй, чего ищешь?

Полупрозрачная голова бесцеремонно высунулась у меня из груди и уставилась на экран смартфона.

— М-м-музеи, — проявив недюжинную выдержку, таки ухитрился я трансформировать рвущееся наружу ругательство в более нейтральное слово.

Тем более, что я заранее открыл на смартфоне приложение-карту и ввел в поиск слово «музей», создавая себе алиби.

— Зачем? У тебя есть я! Все покажу, все расскажу. Я здесь уже третий год околачиваюсь, так что все злачные места успел изучить.

— …связи, — уловил я завершение фразы в своей голове, после чего приложение-Коммуникатор отключилось.

Ну вот. Надеюсь, что не пропустил ничего важного из-за этого великовозрастного балбеса.

— Так что, когда по бабам пойдем, а? — не унимался тот.

— Сперва — работа.

— Да ладно тебе! От работы кони дохнут! Расслабляться тоже надо.

Я изобразил на своем лице глубокую задумчивость и согласно тряхнул головой:

— Уговорил! В конце концов, ну чего с твоим телом может случиться за лишнюю пару-тройку часов, верно? Максимум над ним какие-нибудь опыты ставят или вообще крысам отдали…

— Не время развлекаться! — тут же сменил пластинку Семен, — Делу время — потехе час! И вообще, ты чего тут расселся? Пошли меня искать!

— Ночью?

— Так даже лучше. Меньше свидетелей.

— И больше записей с камер наблюдения, на которых по городу разгуливает призрак.

— Неа, — помотал тот головой, — Меня техника почему-то не пишет. Люди видят, а вот камеры или телефоны — нет.

— Может, это потому что ты существуешь только вот здесь? — постучал я по виску.

— Эй-эй, ты на что это намекаешь? Настоящий я!

— А мне почем знать? Может, ты вообще плод моего воображения? Нет никакого Семена-Симеона, и никогда не было, а выдумал я тебя, чтобы не было скучно одному в большом чужом городе.

— Да история у меня самая обычная, — после недолгой паузы, сдался он…

И действительно, даже не обычная, а самая что ни на есть банальная. Настолько, что почти полностью совпадала с моей собственной легендой. Родился в небольшом поселке на Урале, в возрасте 4 лет перебрался в Миасс, где отучился в педагогическом университете. Потом два года армии, где он был инструктором рукопашного боя. После службы устроился работать физруком в лучшую из местных школ, а вечером вел занятия в секции карате у подростков.

Мать твою! Куда ни плюнь — сплошные физруки!

Это что, шутка такая? Или Марина откровенно схалтурила, работая над моей легендой, или это было сделано умышленно. Но зачем?

— Дай угадаю, — предложил я, — А в Питер тебя пригласил друг, поработать в одной из местных школ учителем физкультуры?

— Точно! — удивился Семен, — Только не друг, а бывший сослуживец, и не в школе, а охранником в торговом центре.

Впрочем, от судьбы не уйдешь, и, проработав там чуть больше года, он все же вернулся к истокам, и действительно устроился работать физруком.

Ответить на вопрос, когда и где обычный учитель физкультуры превратился в человека-призрака, Семен так и не смог. Просто однажды в сложной жизненной ситуации проявились его суперспособности…

— Стоп! Что за ситуация? — прервал я поток его слов, пока он снова не отвлекся на какую-нибудь малозначительную историю.

— Гопники, — махнул тот рукой.

— Они на тебя напали, вырубили, и ты вышел из тела?

— Неа. Это мы с ребятами решили гопнуть каких-то терпил возле студенческой общаги, а те оказались спортсменами, ну и наваляли нам по первое число.

Ну вообще заебись! Он еще и детей на улицах грабит в компании каких-то «ребят»!

— И как давно ты узнал, что умеешь становиться призраком?

— С месяц назад, как раз после первого своего боя на арене смерти. Ох и прилетело мне тогда! Думал, вообще дуба дам…

Что-то у меня паззл никак не хотел складываться.

— А причем тогда здесь гопники? Тьфу ты! То есть, а к чему ты тогда начал про этих спортсменов рассказывать?

Слово за слово, и внезапно выяснилось, что у моего мистического напарника не одна, а целых две способности. Первую он в себе открыл чуть больше года назад, во время стычки со студентами. Оказывается, он мог призывать свою биту, которая моментально оказывалась у него в руке, где бы до этого ни находилась.

Собственно, благодаря этому умению Семен и попал на смертельную арену.

И уже там обнаружил свой второй талант: становиться призраком, находясь в отключке.

— И где сейчас эта твоя бита? — спросил я.

— В машине лежит.

— И ты можешь ее в любой момент призвать?

— Ну-у-у…

Призрак машинально попытался почесать подбородок, но безрезультатно.

— Мне даже в голову не приходило попробовать ее вызвать в таком состоянии, — наконец, признался он.

— И?

— Сейчас попробую…

Семен встал в бойцовскую стойку, отставил правую руку в сторону и чуть назад, раскрыв ладонь, и громко хекнул:

— Х-хе!

И, словно по команде, в его руке действительно материализовалась самая обычная видавшая виды бейсбольная бита.

«Бдынь!» — издала она приветственный звук, спокойно проходя сквозь призрачную ладонь и падая на пол.

— Да вы там вообще озверели, что ли? — тут же раздался снизу истеричный женский голос, даже секунды не прошло, — Два часа ночи, дайте же вы людям поспать, ироды окаянные!

— Ой, — беспомощно развел руками Семен, — Что-то она не хватается.

Я подобрал телепортировавшийся через половину Питера спортинвентарь и аккуратно положил его на стол.

— А вообще барышня снизу права: действительно, пора спать. Завтра будет сложный и насыщенный день. Спокойной ночи. Надеюсь, ты не храпишь?

— Надеюсь, что ты тоже, — отозвался призрак, исчезая в стене…

Последнее, о чем я думал, засыпая, это кое-какие «белые пятна» в истории моего напарника. Например, он совершенно не помнил, как именно оказался на Базе. И кто забрал его из больницы, по которой он рыскал в поисках своего беспомощного тела — тоже. Точнее, сам факт встречи с загадочным агентом в его памяти отложился, а вот его имя или лицо — нет.

Это явно следы воздействия нашего фирменного «стирателя памяти», да еще и в руках опытного манипулятора, умеющего удалять воспоминания выборочно, а не просто целые часы или даже дни. Я вот, например, так не умею.

«Запахи-то я чувствую!» — вспомнились мне слова Семена.

И это значительно облегчало мою задачу из списка дополнительных…

Глава 8. Экзорцизм по-Питерски

К моему удивлению, ночь прошла спокойно. Ни тебе гула машин, ни беспокойных соседей, ни бренчащих цепями призраков. Хотя будь я на месте Семена, то не упустил бы возможности устроить какое-нибудь жуткое представление со спецэффектами.

— Доброе утро! — поприветствовал он меня, едва я ввалился на кухню, продирая глаза, — Тебе просто тосты с джемом, или яичницу с беконом?

— Давай тосты. И кофе.

— Не «давай», а магазин внизу, а микроволновка и кофеварка вон стоят. Тут в холодильнике и на полках не то что мышь повесилась, но и я бы вздернулся, если бы мог.

Ну да, сам виноват — нашел, у кого завтрак просить.

— Я в душ.

— Мыла там тоже нет, — предупредил призрак, — Зато есть двойной набор шампуня и крема для бритья.

— Не проблема…

Тоже мне, напугал Человека-Уборщика отсутствием мыла.

— Ну да, вас, кавказцев, можно и шампунем мыть. Вы же мохнатые, как медведи.

— Вообще-то я русский, и очень даже умеренно волосатый.

— Вообще-то я твой паспорт видел, Магометыч…

— Еще раз меня так назовешь — засуну в рюкзак, набью его камнями и брошу в Неву.

— Так ведь все равно всплыву.

— Зато, во-первых, навпитываешься всякой дряни, а во-вторых, тем самым ты докажешь, что так себе человек, раз не тонешь.

Тот что-то недовольно пробурчал себе под нос и удалился в свою комнату прямо через стену. Из которой буквально через секунду выглянула его голова:

— Считай, что я возмущенно хлопнул дверью.

— Не получится, — сказал я, — Дверь вон там. Тут ты максимум ковром хлопнуть можешь. Точнее, мог бы хлопнуть, будь ты чуточку материальнее…

Он фыркнул и пропал.

И снова появился через несколько секунд:

— Включи мне телевизор.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста?

— Пожалуйста, о мой великий белый господин, — уточнил я.

— Ты же понимаешь, что без меня не сможешь выполнить свое задание?

— Понимаю.

— Тогда пятый канал. И, так уж и быть: пожалуйста. Все же, мы в Питере.

Выполнив просьбу призрака, я принял душ. Разумеется, не с шампунем, которого действительно оказался избыток, а с мыльной массой собственного производства. И никакие сомнительные полупрозрачные личности даже не думали нарушать мое уединение или подглядывать, за что им мое отдельное человеческое… или даже сверхчеловеческое спасибо.

В холодильнике и на полках действительно оказалось пусто. Но я решил не тратить время на походы по магазинам и готовку, тем более, что вокруг хватало и кафе, и ресторанов и даже столовых. Раз уж мне выдали карт-бланш и относительную свободу, то стоило воспользоваться ими в полной мере.

Кстати, о картах и о том, что же мне выдали на миссию.

— Эй, Семен! А ты в сейф, случайно, не заглядывал? — поинтересовался я.

Он (в смысле, сейф) стоял в шкафу. Небольшой, из тех, что ставят в гостиницах для хранения документов, ценностей или личных вещей постояльцев. Разумеется, сейф был заперт, но насчет него у меня были отдельные указания, тоже давно превратившиеся в пепел.

— Обижаешь! — объявился в комнате полупрозрачный человек, — Конечно смотрел. Только там же темно, как у негра в известном месте.

— Ты и туда заглядывал? Странные, однако, у вас у призраков развлечения, — мимоходом обронил я, накручивая на замке нужную комбинацию.

— Ого! — выдохнул Семен, заглядывая в открытый сейф через мое плечо.

Причем «через» — это именно сквозь, а не выглядывая из-за него.

— Ага, — довольно подтвердил я.

Внутри сейфа оказалось то, что не следовало провозить через аэропорты и прочие пункты досмотра, во избежание сложных вопросов, на которые у меня не было ответов. Спецснаряжение, судя по всему, доставленное сюда Корвином.

Кстати, после возвращения из прошлого мы с ним так и не виделись. У меня даже сложилось впечатление, что он специально меня избегает.

Моя «Штука», снова матово-черная; сложенное в диск ведро; сложенная в компактный вариант швабра-дубинка и новый вариант моего спецкостюма Уборщика с парой кроссовок. Тоже, разумеется, спец. Кстати, надо бы перетереть с Профессором насчет повышения их грузоподъемности.

Две банковские карты: обычная и платиновая, от разных банков.

Водительские права.

Две пачки наличности: тысяч тридцать рублями и примерно тысячи три-четыре мелкими долларовыми купюрами.

Небольшой металлический футляр.

Смартфон, точно такой же как тот, что был у меня сейчас — разумеется, тоже выданный на Базе на время миссии.

И на всем этом сверху лежал пистолет. Обычный «Макаров» в кобуре, плюс запасная обойма.

Который я, разумеется, даже в руки брать не собираюсь, потому что у меня на него документов нету. Это я трижды тщательно проверил.

— Солидно! — оценил комплектацию сейфа Семен, — А в коробочке что?

В футляре обнаружился шприц с усилителем суперспособностей, два флакона с «Заживителем» и три пузырька со средством, стирающим память. Ускоренный курс обращения с которым меня все же заставили пройти перед отправкой на миссию.

— «Мирамистин»? — удивился человек-призрак, — А в шприце что? И в этих бутылочках?

— Святая вода, разумеется.

— А если серьезно?

— Жаль, крестик найти не могу серебряный. А то бы прямо сейчас на тебе и попробовали, — печально вздохнул я, — Кстати, а как ты относишься к церквям? А от звона колоколов или звука латыни голова не болит?

— Да ну тебя… — обиделся Семен и исчез в стене, ведущей в спальню.

— Через пять минут выходим! Ждать не буду, — окликнул я его.

— И куда же ты без меня пойдешь? — поинтересовалась высунувшаяся из висящей на стене картины голова.

И то верно.

Несколько раз я пытался выведать у него все адреса, пароли и явки, но Семен ловко ускользал от прямых ответов, прекрасно понимая, что без этой информации мне придется таскать его с собою. Он хоть и производил впечатление этакого простоватого парня-рубахи, но оказался довольно сообразительным… для физрука.

— По бабам пойду. Вот как уйду в загул на недельку… — я многозначительно помахал пачкой баксов, распушив ее веером для большего эффекта.

— Ну-ну, — усмехнулся призрак, — Ты в Питере, а не в своей деревне. Тут такой «котлетой» разве что только мух пугать или малолеток на вписку заманивать. Ладно. Я готов!

Он запрыгнул на табурет, на котором стоял рюкзак, погрузившись в него по колено. И присел, обхватывая руками колени и пригибая голову, словно пытаясь забраться в него целиком.

И таки забрался, прямо на моих глазах скукожившись в несколько раз под действием какого-то чего-то там, придуманного Профессором специально для уменьшения призраков. В самом рюкзаке уже лежало несколько небрежно сложенных вещей, набор бумажных полотенец и прочий легкий груз, заполняющий пространство и скрывающий от потенциальных любопытных глаз спрятавшегося внутри призрака — на всякий случай.

Я обул свои спецкроссовки, засунул в рюкзак швабра-дубинку и «Мирамистин».

Немного подумав, сунул во внутренний карман легкой джинсовой куртки флакон со стирателем памяти, замаскированный под спрэй от насморка — не хватало еще, чтобы Семен его «навпитывался», сидя в рюкзаке. Распихал по остальным карманам деньги, кредитки и документы. Проверил, на месте ли телефон.

— Готов? — спросил у рюкзака, взвалив его на спину.

Ого! Да там явно больше десятка килограммов получилось!

— Бу-бу-бу, — неразборчиво отозвался тот.

И мы пошли в Санкт-Петербург, город на Неве.

Правда, уже минут через пять Семен рассказал мне, что это совсем не так. И вообще он взял на себя роль моего гида, наставника, проводника и черти знает кого еще по северной столице. Как оказалось, в рюкзаке было специальное отверстие, через которое мы могли свободно общаться.

— Сейчас мы с тобой переходим через знаменитую Мойку. Кстати, дальше вон по той улице находится квартира-музей Пушкина, — раздалось вдруг за спиной, — а ты знал, что Петербурге больше девяноста рек, через которые ведут восемь сотен мостов?

— Теперь знаю, — машинально отозвался я, — А мы куда вообще идем?

— Налево давай, к Невскому. Обрати внимание на перила моста.

— Ну… симпатичные…

А что еще сказать-то этому любителю мостов и перил?

— Они все разные. У мостов на каждой реке или канале — свой уникальный рисунок, и если его запомнить, то…

— …То можно забить голову кучей ненужной информации. Ты бы лучше адрес назвал, куда мы идем, я бы хоть такси взял.

Гул машин усилился, и мы вышли на широкий проспект, по которому сновали туда-сюда многочисленные автомобили, люди и даже редкие лошади.

— Теперь вон туда, — махнула призрачная рука, на долю секунды высунувшись наружу.

— Эй! Нарушаешь конспирацию! А почему именно туда?

Я с сомнением посмотрел на узкий переулочек.

— Так чуть длиннее, зато и дорога будет споко…

На моем пути внезапно выросла статуя.

Высоченная.

Золотая.

Живая.

Она улыбнулась и дружески похлопала меня по плечу.

Тьфу ты! Аниматоры!

Я огляделся по сторонам.

В толпе вокруг нас обнаружилось еще несколько «оживших» изваяний золотого, бронзового и серебряного цветов в нарядах разных эпох, как в широченных женских платьях-колоколах, так и в военной форме. Они эффектно позировали, улыбались прохожим, преграждали им дорогу и даже бесцеремонно хватали за руки, предлагая сделать селфи на память. Заступивший нам дорогу «статуй» и вовсе напоминал какого-то безумного изобретателя, сбежавшего из эпохи паропанка: весь в каких-то шестеренках, странных приборах и проводах, густо покрытых краской. На голове его возвышался цилиндр, а половину лица закрывали странные очки.

— Здрасьте… — машинально выдавил я.

— Фото? — обаятельно улыбнулся молодой человек золотыми губами, и залихватски крутанул украшенный шестеренками и проводами золотой меч, который сжимал в золотой руке.

— Пять сотен минимум, — прошептал мне в спину Семен, — посылай его!

— Куда?

— Куда император Петр бородатых дворян посылал!

— Извините, я спешу.

— Всего одно фото на память о прекрасном Питере! Смотрите, как вам повезло с погодой — сегодня очень удачный свет, так что получатся замечательные фотографии!

Пальцы молодого человека на моем плече сжались сильнее.

Свет?

Я поднял голову. Сегодня было сыро, ветрено и пасмурно. Над весенним Питером хмуро нависали свинцовые облака, сквозь которые едва-едва проглядывало мутное пятно солнца.

— Эх ты, всему тебя учить надо, — недовольно пробурчал за спиной рюкзак, — Повторяй за мной отпугивающее заклинание: Сорри, ноу мани.

— Сорри, ноу мани, — послушно повторил я, пытаясь стряхнуть с себя руку.

— Айм стьюдент фром Ливия.

— Айм стьюдент фром Ливия! — выкрикнул я, вырываясь из цепкой позолоченной клешни и убегая в указанный Семеном переулок.

Там не было ни назойливых оживших статуй, ни сующих в руки пачки листовок промоутеров, ни горолопанистых зазывал на «горячий шаверма и глинтвейн». Хотя, от последнего я бы не отказался.

В тон моим мыслям забурчал пустой желудок, лишенный сегодня завтрака.

— Семен, а Семен. А у тебя в школе что по географии было?

— В школе у меня, Уборщик, есть географичка с во-о-от такими сисяндрами! Ух, чего у нас с ней только не было!..

Пара полупрозрачных рук высунулась у меня прямо из груди, очерчивая полусферический масштаб географических перспектив.

— На будущее: Ливия, это африканская страна. Сильно я на негра похож, а?

— Ну, тогда держи другое заклинание, попроще: «Ноу мани, онли кард».

— Слушай, дитя Хогвартса. Так ты мне скажешь, куда мы идем?

— Вон там свернем налево, и через пару минут окажемся на месте. Сам все и увидишь…

Делать нечего, пришлось мне и дальше следовать скупым инструкциям своего незримого и невесомого проводника. И через несколько минут, раздвигая локтями и плечами толпу праздношатающихся зевак, туристов и уже основательно подбешивающих ряженых аниматоров, я вывалился на Дворцовую площадь. Последнее место во всем Санкт-Петербурге, где стал бы искать вербовщика, нанимающего мутантов для участия в смертельных боях без правил.

— Ты куда меня привел, о неприкаянный дух Ивана Сусанина?

— Через двадцать минут во-о-он от той остановки отправляется экскурсионный автобус. Он нас и довезет аккурат, куда нужно. С должным комфортом и даже в сопровождении гида. Ну а пока ты можешь позавтракать: времени как раз хватит перехватить чего-нибудь горяченького…

Заботливый, сука!

Я присмотрел ближайший пункт продажи счастья всем голодным и замерзшим Уборщикам и пристроился в конец жиденькой очереди.

Глава 9. Особенности смертельного трудоустройства

Это были самые бездарно проебанные мною 300 рублей.

За крохотный стаканчик безалкогольного (!) и невкусного глинтвейна, из всех достоинств которого можно было выделить разве что «зато горячий». Горячий настолько, что я обжег язык и не смог оценить вкусовые достоинства «настоящей Питерской шавермы», так и оставшейся для меня самой обычной уличной шаурмой.

Ну, хоть согрелся и кое-как набил пустой желудок. А еще, пока я уминал стремительно остывающую шаверму, запивая ее безжалостно обжигающим компотом с корицей, мой заплечный приятель разговорился, благо рядом с нами не было лишних ушей.

И рассказал, как дошел до жизни такой.

Сидел он как-то со своим армейским приятелем (тем самым, благодаря которому Семен и оказался в Питере) и культурно выпивал в приличном баре, когда в зал ввалилась компания пьяных подростков. Которые громко смеялись, мусорили, чавкали, лапали официанток, несдержанно матерились — в общем, всячески провоцировали.

Тонкая натура бывшего десантника (того самого, с которым Семен пытался гопнуть студентов в подворотне) не выдержала такого безобразия, и армейский приятель пошел поговорить с ребятами. Чтобы вежливо попросить их вести себя сдержаннее — все же, они находятся в приличном заведении, среди культурно отдыхающих людей. И своими криками мешают им смотреть трансляцию решающего матча кого-то там против вон тех вот.

Слово за слово, рука за табуретку, нога в ухо — и спокойная беседа внезапно превратилась в драку. Разумеется, Семен вступился за своего друга, ввиду численного преимущества противников прихватив с собой старую добрую биту.

Чисто машинально вытащив ее из воздуха.

Он и стала тем самым «отягчающим обстоятельством», что превратила «мелкое хулиганство» в «разбойное нападение с применением оружия». Да еще и группой лиц. И по предварительному сговору. И с нанесением тяжких телесных. И много что еще…

И, главное, так гладко вываливал на него обвинения полицейский, что Семен безоговорочно ему поверил, сразу став очень грустным.

Настолько грустным, что чуть не пропустил мимо ушей проникновенное «…пострадавшая сторона готова замять дело». Зато отчетливо услышал количество нулей в озвученной сумме.

К удивлению тогда еще совершенно материального Семена, товарищ полицейский даже ухитрился ответить на невысказанный вопрос «А где поднять бабла?», не иначе как прочитав его по лицу обвиняемого. Причем не фразой из назойливой рекламы онлайн-казино, а назвал вполне себе конкретный адрес.

Адрес места, «где люди с вашими талантами могут заработать и куда большие суммы».

На что задержанный вполне себе резонно заметил, что у обычных физруков совершенно обычное количество почек, глаз и прочих органов, с которыми он расставаться не намерен.

«Так ведь вы совсем не обычный физрук, Симеон Владленович», — рассмеялся полицейский.

И показал запись с видеокамеры из бара, на которой было хорошо видно, как совершенно обычный физрук совершенно обычным жестом достает из воздуха совершенно обычную биту, и обрушивает ее на совершенно обычную голову совершенно обычного подростка.

«И вы такой не один. Сами увидите, Симеон Владленович», — добавил полицейский.

И он согласился.

И тут же для него нашелся и приличный адвокат, и необходимая для выхода под залог сумма, и даже пострадавшие подверглись внезапному приступу амнезии, забрав свои заявления назад. Про записи с камер и говорить нечего — оказывается, в тот день они вообще не работали.

А Семен отправился по указанному адресу, прошел небольшую проверку на наличие «особых умений» и своих навыков бойца-рукопашника и… и через несколько дней оказался на арене смерти. Где за пару месяцев провел семь боев, три из которых проиграл. Но даже так заработанных денег ему хватило, чтобы купить молчание потерпевших в той потасовке, оплатить услуги адвоката и «доброго полицейского», съехать из общежития на вполне себе приличную съемную квартиру и забыть о сомнительной карьере физрука.

И если бы не подзатянувшееся призрачное состояние после третьего проигранного боя, то ему, в общем-то, и жаловаться было бы не на что.

— Как по мне, так все это похоже на конкретную подставу, — прокомментировал я, — Уж слишком много совпадений, тебе так не кажется?

— Я в этом почти уверен, — вздохнули у меня за спиной, — Но я, в целом, даже доволен, что он так все вышло. За один выход на ринг получить полугодовую зарплату, и это при том, что жратва, тренировки и услуги врачей там для бойцов бесплатные — не жизнь, а сплошная малина! А если побеждаешь, то сумма удваивается.

Я прикинул цифры в уме.

Ну да, его понять можно. Тем более, что по большому счету ни жизнью, ни здоровьем бойцы там не рисковали — уж об этом-то хозяева арены заботились, несмотря на грозное название и кровавый антураж всего мероприятия.

Или все же были погибшие?

Я повторил свой вопрос вслух.

— Ну, кого-то из ребят я больше не видел, но кто его знает, укатили они на юга, тратить свои выигрыши в компании знойных красоток, или просто решили завязать, заработав на безбедное существование на ближайшие годы? — отозвался призрак.

— Тогда другой вопрос: нам какой автобус нужен? Я смотрю, тут полно разных программ.

— Любой ближайший.

— Погоди, это как? Тут же вон «Революционный Петербург», и «Ремесленный», «Поэтический» и даже «Мистический Петербург»!

— Это одни и те же маршруты. Начинаются и заканчиваются здесь, и проходят через одни и те же точки: дворцы, музеи, мосты и памятные места. Просто немного отличается история, которую будут втирать экскурсоводы. В «Императорском Петербурге» расскажут о вкладе наших славных тиранов в развитие и становление Российской Империи. В «Поэтическом» — больше будет историй о поэтах, адюльтерах и дуэлях,разумеется, с декламацией стихов великих мастеров. Ну а в «Мистическом» любой рассказ будет заканчиваться фразой «хотите верьте, хотите нет, но там до сих пор видят призраков и слышат странные звуки». Или историей о загадочных отключениях света и таинственных исчезновениях. Здесь же каждый дворец — это тебе и бывшая резиденция какого-нибудь генерала, и бывшая творческая мастерская, и бывшее тайное убежище, а ныне музей или образовательное учреждение. Какую хочешь историю, такую и лепи. Чем, собственно, наши турфирмы и занимаются, разводя доверчивых туристов.

Ишь ты, «наши». Давно ли ты сам питерцем заделался, о призрак великого физрука?

В конце концов, я выбрал ближайший по времени автобус, который уже набирал людей, и должен был отправиться в путь через восемь минут.

Наскоро дожевал остывшую шаверму, запил остатками кислого глинтвейна и, забравшись в салон, уселся поудобнее на самое заднее сиденье, отгородившись от возможных соседей рюкзаком. Где преспокойно и заснул под монотонный гул мотора и размеренное бухтение тетки-экскурсовода.

— Эй, Уборщик! Подъем, приехали! — разбудил меня голос Семена.

— Куда?

— Нам пора выходить. Давай пока что на выход вместе со всеми, а как скажу — нужно будет свернуть. Дальше пусть без нас катаются.

Так я и сделал.

И через пять минут оказался в уютном и не по-Питерски зеленом дворике (по крайней мере, пока что северная столица мой взор весенней зеленью не баловала), прямо перед весьма симпатичным старинным зданием, традиционно украшенном лепниной, статуями, колоннами и так далее.

Вот только под обновленным древним фасадом скрывалось более чем современное содержимое: ресторан, ночной клуб, отель, фитнесс-центр и стоматология.

— Эм-м, а ты уверен, что нам сюда? — решил уточнить я.

Беглый осмотр парковки показал, что публика здесь собирается очень даже солидная: машинки стояли здесь весьма недешевые.

— Ущипни меня, — попросил я Семена.

— Ха-ха-ха, — отозвался тот, — Очень смешно.

— Ты видишь то же, что и я? Вон там, это что за хохлома?

— Обычный «Порш».

— Но… он же в цветочек? Клумба на колесах! Это кем надо быть, чтобы так изуродовать хорошую тачку? Не летящим драконом, не бегущим тигром и не языками пламени а… ромашками!

— Это Питер, тут и не такое увидишь, — использовал универсальную отмазку призрак.

«Вербовочный пункт» загадочной и таинственной арены смерти находился в подвальном помещении рядом со входом в фитнес-центр.

«Ставки на спорт», — прочитал я надпись над входом.

Ну-ну. Знаем мы, на какой вы тут спорт ставите…

— Хотите сделать ставку? — поинтересовалась миловидная девушка, сидевшая по ту сторону крошечного окошка за бронированным (наверное) стеклом, — Уже были у нас?

Рядом с ней было еще два окошка, но мне было велено подойти именно сюда.

— Нет, я первый раз.

— Правила знаете? На какой вид спорта хотите поставить?

— Бои без правил, лига «эМ», — отозвался я, как научил меня Семен.

Девушка нахмурилась, но тут же снова расплылась в улыбке и протянулся мне бланк:

— Вот, заполните, пожалуйста, как указано в образце на стенде. Документы у вас с собой?

— Конечно.

И взял предложенную ручку, отошел в сторону и вписал продиктованные Семеном слова и цифры в нужные поля. Разумеется, это были не обычные слова и цифры, а специальный код, доступный лишь посвященным.

Девушка приняла заполненный мною бланк даже не вспомнив про документы. Бегло прошлась по нему взглядом, кивнула и попросила:

— Присядьте пожалуйста. Вас позовут.

И я присел.

Кроме меня здесь был всего один «клиент», и сейчас он не сводил взгляда с висящего под потолком плазменного телевизора, на экране которого шла трансляция какого-то матча. Со своей стороны я даже не мог разобрать, каким видом спорта занимаются бегающие по экрану цветные пятнышки на зеленом фоне. Понятно, что не хоккеем и не плаванием, и только.

Через несколько минут у меня зазвонил телефон.

Я был предупрежден, и только поэтому внезапно не вздрогнул, когда он вдруг завибрировал в кармане. Мы так редко пользовались этим гаджетом, что звонки редко когда сулили что-то хорошее. Впрочем, как и на этот раз.

— Руслан Магометович? — вежливо поинтересовался приятный мужской голос.

— Да, это я. Но вы можете называть меня просто Рус.

— Пройдите, пожалуйста, в самый конец зала, в котором вы находитесь. Дверь открыта, так что просто толкните ее посильнее. За нею окажется коридор. Дойдите до развилки и поверните налево, и идите, пока не упретесь в дверь с изображением боксерских перчаток. Я буду ждать вас там, Руслан Магометович.

— Просто Рус, — запоздало поправил я уже замолчавший смартфон.

Поднялся и посмотрел на букмекеров. На меня никто не обращал внимания, даже девушка, которая приняла от меня бланк и связалась с обладателем приятного голоса из трубки. Точнее, из плоского кирпича, если уж говорить о форме современных телефонов.

В точности выполнив инструкции, я действительно оказался перед дверью с постером, на котором была изображена пара боксерских перчаток с многозначительной надписью «ММА 2014» под ними. Старенький, в общем, плакатик.

Хотел, было, постучать, но передумал. С каких это пор провинциальные физруки стучат, прежде чем войти в сомнительную дверь какого-то сомнительного подвальчика?

Поэтому я просто толкнул дверь и вошел.

И оказался в крохотном тренажерном зале, в котором не было даже беговой дорожки: пара старых «станков» еще советской эпохи, несколько штанг аналогичного возраста, шведская стенка с закрепленными на ней турниками да несколько скамеек. Две боксерские груши и ринг.

— Руслан Магометович? — окликнул меня уже знакомый голос.

— Это я, да.

Я повернулся и прищурился.

В слабо освещенном углу обнаружился небольшой стол, за которым кто-то сидел.

Перед столом стоял свободный стул, и я решил, что это приглашение.

Подошел и уселся, пытаясь рассмотреть темную фигуру по ту сторону стола.

Чтобы облегчить мне задачу, человек протянул руку и включил настольную лампу, свет которой тут же очертил вокруг нас небольшой неровный круг, изломанный мебелью.

— Здрасьте, — сказал я.

— Добрый день, — отозвался мужчина.

На лет ему было лет сорок-сорок пять. Широкоплечий, явно знакомый с большими весами, судя по вздувшимся под тонкой водолазкой буграм мышц, с короткой толстой шеей и аккуратной бородкой. Узкий лоб, мохнатые брови, бритая наголо голова и внимательный взгляд.

Он не представился, поэтому я мысленно окрестил его «Тренером».

— Итак, вы хотите попасть к нам, я верно понял ваше заявление? — спросил он без переходов.

— Хочу, — не стал спорить я.

— Как вы узнали об этом месте?

— От коллеги.

— У вашего коллеги есть имя?

— Семен Владленович он. Точнее, Симеон.

Тренер задумчиво постучал тыльной стороной ручки, которую он держал в руках, по столу.

— Он называет себя Битоносец, — добавил я, прислушиваясь к шепоту за своей спиной.

Лицо расколола широкая белозубая улыбка. Не иначе, как стоматология там наверху тоже входит в перечь соцпакета этой их арены смерти.

— А, Коматозник? Как же, знаю. Значит, вы вместе работаете?

Из рюкзака послышалось сердитое сопение.

— Нет. Просто коллеги. Он физрук — и я физрук. Он ведет рукопашку, и я тоже.

— Какими видами контактных единоборств вы занимались, и какой у вас уровень подготовки?

Вместо ответа, я сунул ему несколько сертификатов, дипломов и грамот. Поддельных конечно. Тот быстро их пролистал, особо не вглядываясь.

— Вы понимаете, чем занимаются в нашем… клубе?

— Дерутся за деньги на потеху толпе, по типу гладиаторов. Фулл контакт, кровища, выбитые зубы, сломанные руки-ноги и все такое.

— И вы готовы выйти на ринг на таких условиях?

— Зависит от суммы, — я пожал плечами.

— Зачем вам нужны деньги?

— Ну, допустим, хочу сделать первый взнос за ипотеку. Сойдет такая мотивация?

— А на самом деле?

— Хочу накопить на первый взнос по ипотеке.

— Проблемы с законом или с приемом… запрещенных препаратов, имеются?

— Замечен не был. На учете не состою.

— Но проблемы… есть или были?

— Нет, и не было. Не пью, не курю, не употребляю и даже не трахаюсь. Поэтому такой злой.

Он рассмеялся.

— А вы мне нравитесь, Руслан Магометович.

— Просто Рус.

— Надеюсь, вы не будете против небольшой проверки ваших навыков?

— Прямо сейчас?

Я даже чуть-чуть испугался. Сейчас вот это все накаченное как встанет, да как начнет крутить меня в бараний рог.

— Прямо сейчас и прямо здесь. Вот-вот подойдет один из наших ребят, и я хочу посмотреть, как вы держитесь на ринге.

— Без проблем, — я пожал плечами.

— Отлично! И еще один вопрос, если позволите…

— Позволяю.

— Раз вы пришли по рекомендации Коматозника…

Мне показалось, или что-то пнуло меня в спину?

— …то наверняка знаете, что мы ищем не просто хороших бойцов, способных показать зрелищный и интересный бой. Мы ищем особенных ребят, — он выделил интонацией слово «особенных», — ребят, способных показать уникальный бой. И я говорю вовсе не о стиле, необычной технике или редких видах боевых искусств. Вы понимаете, о чем я?

— Понимаю. Семен умел дубинку из воздуха доставать — я сам видел.

— Отлично! — он потер руки, — А какими особенными умениями обладаете вы, Руслан Магометович?

— Просто Рус, — поправил его я, снимая рюкзак, и стаскивая с себя куртку и рубашку, и оставаясь в одних джинсах, — Я очень скользкий. А еще не чувствую боли… почти…

Разумеется, я решил не рассказывать про то, что умею пускать мыльные пузыри, а не то приклеят ко мне кликуху похлеще Коматозника. Но и выкладывать свои козыри в виде увеличенной силы и реакции тоже не стал. Тем более, что это эффект временный да и не такой уж полезный в бою с настоящими мутантами-гладиаторами.

Похоже, мой ответ не сильно понравился Тренеру. Он скривился и поскучнел. А потом махнул рукой в сторону ринга:

— Ладно, посмотрим, чего ты стоишь в деле. Знакомься, это твой противник, Росомаха…

Я обернулся и тоже скривился и поскучнел.

Потому что моим противником была почти точная копия известного героя комиксов из вселенной Марвел, включая повышенную мохнатость лица и повышенную когтистость рук.

К такому меня судьба не готовила.

И Спорти, если честно, тоже…

Глава 10. Махач с Росомахой

Я присмотрелся и понял, что когти у него накладные и являются частью бойцовских перчаток. Мохнатые бакенбарды, судя по разнице с цветом густой шевелюры, тоже «выросли» благодаря гриму и клею, а не хорошему тестостерону.

— А не могли бы вы мальчику своему коготки подрезать? — повернулся я к Тренеру, — А то ведь это как-то нечестно получается.

— Оружие — это часть сценического образа наших гладиаторов, — пожал тот плечами, — Так же, как и их особые способности. Да ты не бойся, это тренировочный вариант. Мы же тебя проверить хотим, а не прикончить.

Сценического, мать вашу, образа?! Тогда, чур я Терминатор, тащите мой шестиствольный пулемет! Стильные очки и байкерскую косуху, так уж и быть, сам себе куплю!

— А тебя так и называть Скользким? Или ты еще не думал над своим бойцовским альтер-эго? — поинтересовался Тренер, глядя, как Росомаха на ринге шинкует воздух, разминаясь.

— Уборщик я.

Ну вот, ляпнул и не подумал. Интересно, еще не поздно переиграть на Терминатора?

Хотя…

В перерывах между миссиями все Неудачники проходили боевую подготовку. Общефизическая, стрелковая и обучение рукопашному бою. Конечно, лютых боевиков за пару месяцев из обычных воров да угонщиков не натренировать, но это было и не надо.

Основной упор шел на применение наших суперспособностей и спецоружия в бою. Ну, по крайней мере для тех, чьи умения можно было использовать таким образом — меньше всего в этом плане повезло Химику с его совершенно бесполезной мутацией.

А больше всего — вашему покорному слуге.

Я повернулся к Тренеру:

— Нет, серьезно. У меня даже инвентарь имеется специальный. И после того, как я закатаю вашего звереныша в ринг, сам за собой приберу: отмою кровищу, сгребу зубы и когти в кучку. Самому ему будет неудобно собрать выбитые зубы сломанными руками.

Здоровяк рассмеялся и одобрительно показал мне большой палец.

Я склонился над рюкзаком и зашептал, одновременно высвобождая свою швабра-дубинку:

— Сиди тут и не высовывайся. А я попробую разобраться с этим мохнатым.

— Дерется он так себе, но, сука, очень быстрый и ножичками своими уж слишком бодро размахивает, — отозвался Семен, — А еще плохо видит и ориентируется на запах, как зверь. Так что ослеплять его бесполезно.

— Ай ты ж голуба моя, дай я тебя расцелую! Когда-нибудь… в следующей жизни… когда я стану кошкой, а ты котом…

Признаться честно, именно это я и собирался сделать: держать когтистого на расстоянии при помощи швабры, а при первом удобном случае напихать ему в глаза мыла, чтобы жизнь медом не казалась. Но подсказка Коматозника заставила меня внести в свой план кое-какие коррективы.

— Вот она, родная моя! — торжественно поднял я метровую пластиковую палку.

— Надеюсь, ты умеешь с этим обращаться… Уборщик…

— Надеюсь, у вас тут есть душевая?

— Может, тебе еще и джакузи с массажистками предложить? Впрочем, все у нас есть, но только для членов клуба. Докажи, что достоин им стать, и будет тебе и ванна с шампанским, и топ-модели на любой вкус, чтобы спинку потереть.

Перчаток мне не предложили, так что я просто вытер ладони о штаны и покрепче сжал в руках дубинку, приготовившись к схватке.

— Итак, тренировочный бой: наш гладиатор Росомаха против кандидата по имени Уборщик. Деретесь до первой крови или пока кто-то не окажется спиной на татами или за пределами ринга. Это всем понятно?

Мы синхронно кивнули, не сводя друг с друга взглядов.

Интересно, желтые глаза с вертикальными зрачками у моего соперника — это часть мутации или просто линзы для создания «сценического образа»?

— Начинаем по хлопку. Три. Два. Один…

Тренер хлопнул в ладоши.

И началась игра в кошки-мышки, в которой мне, разумеется, была уготована роль несчастного грызуна, беспорядочно мечущегося по рингу, пытаясь уклониться от острых когтей. Если бы не они, я бы попытался показать красивый бой со всеми этими стойками, блоками и ударами. Но когда за тобою носится когтистая ветряная мельница — тут уже не до красоты, унести бы яйца целыми.

Росомаха действительно оказался довольно быстрым. Примерно как я на адреналиновом ускорении первого порядка. Вот только если я в таком режиме мог носиться секунд сорок, то мой противник, казалось, вовсе не знал усталости.

Спасала меня лишь швабра-дубинка, которой я успешно отмахивался, разрывая опасно сократившуюся дистанцию или принимая на нее удар когтей. Получив пару болезненных тычков концом палки, Росомаха понял, что в моих руках не безобидный кусок пластика, а вполне себе оружие, с которым я умею обращаться. И более того, моя дубинка оказалась его лезатям не по зубам… точнее, не по когтям: изобретение Профессора стойко выдерживало сильнейшие удары, не получая при этом ни царапины.

— Стоп! — скомандовал внезапно Тренер.

И мой соперник тут же замер, словно окаменел, занеся руку для удара.

Невероятным усилием воли удержался я от соблазна ткнуть его в открывшееся солнечное сплетение.

— Скучно. Вы тут сражаетесь или в салочки играете? Уборщик?!

— Так у него эти… когти.

— А ты — инструктор рукопашного боя с пачкой дипломов. Да и с палкой своей, судя по всему, обращаться умеешь. Но дело даже не в этом. Я хочу увидеть, как ты используешь свои особые таланты. Понятно?

— Угу.

— Давайте снова по хлопку. Только без вот этого цирка. Три. Два…

На этот раз Росомаха не стал изображать из себя комбайн, а встал в довольно эффектную бойцовскую стойку: прямо хоть сейчас его на обложку комикса срисовывай.

Я тоже встал красиво, отставив швабра-дубинку чуть в сторону и назад, аки гордый российский самурай.

Хлопок!

Мы сошлись, обменялись парой ударов и снова разошлись в стороны.

Встали в стойки, изучая друг друга внимательными взглядами.

И в этот момент я дунул, выплевывая стайку разноцветных мыльных пузырей прямо в лицо противнику. Очень коварный трюк, на освоение которого у меня ушел не один день. Самое главное тут было правильно рассчитать момент, чтобы самому не наглотаться мыла на вдохе.

Тот, не ожидая с моей стороны такого коварства, несколько раз рубанул когтями перед собою, но от этих его телодвижений пузырей стало лишь больше, а поднятая турбулентность ускорила их полет.

— С-сука! — прорычал ослепленный Росомаха, зажмуриваясь.

А я тут же рубанул своей швабра-дубинкой его чуть ниже колена. Болезненно, но не травмоопасно — пусть чутка похромает.

И он захромал, бросившись в мою сторону и снова превратившись в мельницу, вооруженную стальными когтями. Только на этот раз противник искал меня по запаху, шумно втягивая воздух неожиданно широкими ноздрями.

Ну-ну, ищи-ищи. Зря я, что ли, по всему рингу оставил маслянистые пятна с тем же самым ароматом, которым старательно обмазал себя перед боем, а сейчас смыл, всего лишь несколько раз проведя влажными ладонями по бокам и груди.

Удар сзади под колено заставил Росомаху беспомощно всплеснуть руками в попытке удержаться на ногах. А пока он изображал из себя нечто мохнато-когтисто-крылатое, я демонстративно вылил на ринг позади соперника из ладони заранее собранное там мыло и размазал его ногою.

И легонько постучал человека-зверя швабра-дубинкой по плечу, вынуждая того резко развернуться, перетекая в более устойчивую и удобную стойку.

Поправка: она была бы устойчивой, если бы его левая нога не оказалась прямо в центре созданной мною лужи.

Удар когтей я принял на дубинку. Сделал обманное движение левой рукой и тут же выбросил вперед правую, вынуждая Росомаху либо блокировать, либо уклоняться. И он выбрал второй вариант, развернув корпус и пропуская мой выпад мимо. Но для этого ему пришлось сменить опорную ногу и перенести вес тела на левую.

Зря.

От победы меня отделяла одна удачная подсечка, и я не упустил момент.

Грохот рухнувшего тела сопровождался отчаянным, почти кошачьим воем. Вот только приземлился мой соперник не на лапы, а на спину, хорошенько приложившись о ринг. И чтобы у Тренера не возникло никаких сомнений, кто тут «папка», я навалился на Росомаху, обеими руками вдавливая швабра-дубинку ему в горло. Поперек, разумеется, слегка его придушив и лишая остатков воли к сопротивлению.

— Бой окончен! — объявил наш единственный зритель и он же судья.

Я слез с соперника и протянул ему ладонь, готовясь в любую секунду тут же отдернуть ее назад, если тот вдруг вздумает взять реванш и отрубить мне пару пальцев. Но тот, нужно отдать ему должное, не стал выкидывать никаких фокусов и просто поднялся, крепко схватив меня за руку.

— Это нечестно! — заявил Росомаха, — Он меня ослепил и перестал пахнуть! И весь ринг какой-то скользкой дрянью испачкал!

— Уборщик, значит? — ухмыльнулся Тренер.

— Если дадите ведро и тряпку, то могу за собой прибраться.

— Скользкий ты, однако, тип, Уборщик, — он рассмеялся и добавил, — Душ и раздевалка вон за той дверью.

— Значит, я прошел испытание?

— Первый этап. Осталось еще собеседование с главным специалистом по кадрам и посвящение, но это уже чистые формальности. Так что добро пожаловать в наш клуб самоубийц, Уборщик!

Тренер протянул мне руку, широко ухмыляясь.

Я ответил на рукопожатие, стараясь не заострять внимание на странном названии, которое только что услышал. В конце концов, знал ведь, куда и зачем иду: огребать смачных пиздюлей и получать травмы, плохо совместимые с жизнью — так что в «клубе самоубийц» мне самое место.

Неприятный сюрприз поджидал меня в раздевалке.

Точнее, в рюкзаке: человек-призрак куда-то пропал, святой крест ему в задницу!

Глава 11. Страшные сказки

Приняв душ, я получил от Тренера еще один бланк, который нужно было заполнить.

Место работы, место проживания, контактные адреса и телефоны, наличие медстраховки, проблемы со здоровьем, травмы, аллергии, рост, вес, любимая кухня и блюда — словно я не драться за деньги пришел, а устраиваюсь в какой-нибудь «Гугл».

— Зачем это все?

— Мы должны быть уверены, что ты тот, за кого себя выдаешь, и что с тобой не будет неприятностей. Любого вида. Сам понимаешь: то, чем мы занимаемся — не для широкой огласки…

— Так же, как и мои аномальные способности. Но я, как видите, до сих пор на свободе, из жопы у меня не торчат электроды с маркировкой «Роснано», и на шее не выбит порядковый номер экспериментального образца.

Да и зачем? Если у меня там сидит микрочип неизвестного происхождения, а в голове прочно засел управляющий интерфейс?

— Уборщик… — словно пробуя на вкус, медленно проговорил Тренер, — Забавно звучит. Да и тебе подходит. Но не уверен, что наш маркетинговый отдел одобрит такой образ.

— Не вопрос, — я пожал плечами, — Могу быть Скользким. Или Мистером Пропером. Или Супер-Чистильщиком.

— Вот, держи, — он протянул мне пластиковый прямоугольник, — Это временный пропуск. Завтра тебя будут ждать для собеседования. Вход — через рецепшен фитнес-центра, там и спросишь у администратора. И уже потом, если все пройдет хорошо, будет тебе именной и персональный гладиаторский образ с костюмом и пафосным псевдонимом.

— А если не пройдет?

Тренер пожал плечами:

— Больше мы с тобой не увидимся.

Прозвучало это довольно зловеще, как по мне.

— Только у меня есть две маленькие просьбы.

— Да? — он удивленно вскинул бровь.

— Первая для вашего стилиста, или кто там придумывает образы: чур, никаких накладных усов, бакенбард и париков! И бриться налысо я тоже не хотел бы. И чтобы никаких стразов и вот этого всего блестящего в моем костюме…

— Гхм-гхм…

— Вторая: а можно еще раз в душ сходить? А то на съемной квартире трубу вчера прорвало, и мастер будет только вечером…

— Иди, — удивленно разрешил Тренер, — Полотенце тебе дать?

— Было бы замечательно!

Ну не объяснять же ему, что я просто тяну время в надежде, что пропавший Семен, он же Коматозник, вернется назад в рюкзак? Этот полупрозрачный говнюк даже не потрудился меня предупредить или хотя бы какую записку оставить!

На двадцатой минуте вынужденных водных процедур из стены совсем рядом со мною появилась голова.

— Явился, не запылился, извращенец, — недовольно пробурчал я.

— А там где я был — оказалось очень пыльно, между прочим.

— И где ты был?

— Искал свое тело.

— И как? Нашел?

— Нет. Но там же темно как у негра…

— Ясно-ясно, можешь не продолжать. Но ведь оно в коме, верно?

— Да.

— И раз ты еще здесь, а не там, — я указал на потолок, — или не там, — постучал ногой по полу, — значит, оно еще живо?

— Ну… Наверное.

— И наверняка подключено к каким-нибудь системам жизнеобеспечения: аппарат искусственного дыхания, капельница и вот такая штука, которая кардиограмму рисует и противно пищит, когда пациент помирает?

— Скорее всего.

— Тогда в комнате с твоей бренной тушкой должно быть светло. Кстати, а почему тебя называют Коматозником? Ты же мне заливал, что на арену выходишь, как Дубинщик?

— Выхожу — как Дубинщик, — вздохнул тот, а выносят меня с нее, уже как Коматозника.

— Ладно, — я выключил воду, — Залезай в рюкзак и пошли где-нибудь нормально пообедаем. А ты мне расскажешь про собеседование и про обряд посвящения. И спасибо, что подсказал про эту мохнатую Росомаху…

Пока я одевался, Семен кратко обрисовал мне, что такое арена смерти и этот их «клуб самоубийц». Как оказалось, устроителям гладиаторских боев принадлежало все здание. Ночной клуб, спортзал и даже ресторан — просто прикрытие, благодаря которому здесь в любое время суток могли ошиваться личности любой степени подозрительности.

Конечно, все это работало, принимало посетителей и приносило деньги. Но и не только: в ресторане бойцы питались, при фитнес-центре у них были залы для тренировок, а стоматология оказалась прикрытием для собственного медицинского центра, где гладиаторы проходили обследование и даже лечение.

А сама арена располагалась под зданием, где-то под землей, и попасть туда можно было лишь по личному приглашению или именному пропуску.

Бои проводились 1-2 раза в неделю и собирали несколько сотен зрителей.

И простых людей среди них не было: членство в клубе Семен оценивал примерно в 10-15 тысяч вечнозеленых. И это даже не на год! Разумеется, зрители делали ставки, но и не только. Лучшим из лучших могли предложить работу телохранителя или водителя, а среди богатеньких дамочек было модно иметь любовника из гладиаторов-фаворитов.

Рассказывая об этом, Семен мечтательно закатывал глаза и вздыхал.

Извращенец.

По крайней мере у меня при словах «богатенькая дамочка» воображение рисовало нечто бочкообразное и бесформенное, втиснутое в то самое «маленькое черное платье» от Коко, и сжимающее в руках несчастную собачку, которая того и гляди разучится передвигаться самостоятельно. И все это сверху присыпано стразами от Сваровски и бриллиантами от Картье.

Выглядели бои гладиаторов максимально эффектно. Свет, звук и камеры настраивали приглашенные из Голливуда специалисты, над образами работали профессиональные гримеры и стилисты, а благодаря особой способности некоего Сказителя, мускулы атлетов выглядели более мускулисто, а кровища — более кровавой. Все на потеху толпе, жаждущей расстаться со своими деньгами.

Сражения шли в полном контакте и с применением оружия. Можно было избивать друг друга, рвать, швырять, резать, выбивать зубы и ломать пальцы — но без причинения тяжелых увечий и травм, не говоря уже об убийстве. Шоу должно оставаться пусть и кровавым и жестоким, но все же развлечением.

Но совсем другой расклад был, когда на арену выходили чемпионы. Вот они уже сражались всерьез. Выбитые глаза, распоротые животы, переломанные ребра и конечности были едва ли не обязательной частью программы.

— До смертоубийства обычно не доходит, но выглядит все со стороны, как лютое мясо! — размахивал руками Семен.

— Как такое возможно?

— Без понятия, я же не чемпион. Думаю, их накачивают какой-то дрянью. Но в каком бы виде гладиатора не выволокли с арены, через три-четыре дня он снова в строю без единой царапины, кроме временных шрамов, одобренных стилистами.

— Даже переломанные и разорванные чемпионы?

— Ты же сам видел. Там, на записи, был Скорпион. Лютый боец, но самое неприятное, это его оживающие татуировки, яд которых вызывает жуткие боли, судороги и плавит кожу. Все плохо настолько, что ему запрещено использовать их в бою — только как фаталити.

— Скорпионы, фаталити-хуялити, — недовольно пробурчал я, — Устроили тут «Мортал Комбат»… А много бойцов в этом вашем клубе?

— Постоянных десятка полтора, из них трое-четверо — чемпионы или кандидаты. Ну и есть еще приходящие или новички. Кто-то выходит на арену время от времени, кому-то хватает и одного раза. Обычно за вечер проводится три боя.

— А необычно?

— Смотря кто, сколько и за что платит.

И я снова воровато огляделся по сторонам: не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как я разговариваю с рюкзаком, а тот в ответ отращивает руки и размахивает ими во все стороны.

Убравшись достаточно далеко от «клуба», я вызвал такси и вернулся назад в наши апартаменты. Заказал на дом пиццу и продолжил «пытать» своего призрачного экскурсовода. Тот хоть и порывался постоянно устроить мне прогулку по самым злачным местам Питера и все кричал про какую-то «золотую милю», но все же признал серьезность ситуации, и отвечал максимально подробно.

Предстоящее мне собеседование выглядело несложным — на все эти вопросы я уже отвечал, заполняя анкеты. Разве что проводить его будет опытный психолог, который еще и мутант, способный не то считывать эмоции, не то работающий в режиме детектора лжи. Так что самое главное не нервничать и не путаться в показаниях. И, по возможности, не врать.

— А посвящение?

Я взял последний — на этот раз точно последний, честно-честно! — кусок пиццы и подлил Семену еще пива. Похоже, тот действительно впитывал жидкости, потому как в бокале, поставленном специально для него, уровень темно-янтарной жидкости явно уменьшился.

— Тебя отпиздят. Ну или, по крайней мере, попытаются. Трое бойцов подловят в душе и посмотрят, на что ты способен.

— Только посмотрят? — я попытался шуткой снять возникшее напряжение далеко не сексуального характера.

— Еще и пощупают. Ногами. По самым чувствительным местам — уж в этом-то им опыта не занимать. Калечить не будут, конечно. В основном берут на понт, ну и по технике проверят, чего умеешь.

Итого у меня на повестке дня два вопроса: как пройти допрос у телепата, и как отмахаться от трех гладиаторов-мутантов, которые прижмут меня в душе голого. Да еще и не засветить при этом свои «козыри» вроде усиленной регенерации и способности накачиваться адреналином.

— Ну что, б-бухать или по бабам? — поинтересовался захмелевший Семен.

— Первого с тебя уже хватит, а второе… Ты их тоже впитывать собрался? Попросишь посадить тебе на лицо или какое другое место?

— Злой ты, Уборщик.

— Давай лучше прогуляемся до музея Фаберже, раз все равно заняться нечем, и посмотрим, что там к чему. Я девушке сувенир обещал привезти.

— Моей, между прочим, будущей девушке! — возмутился призрак, пытаясь забраться в рюкзак и садясь мимо него.

— Так ты же только что по шлюхам собирался?

— Да я же чисто платонически, так сказать. Из научного интереса.

Я засунул в рюкзак и взвалил на плечи этого «ученого», вбил в приложение смартфона нужный адрес и построил нехитрый маршрут. Шагая по проспекту, уже почти машинально держался поближе к зданиям и уворачивался от вездесущих аниматоров в вычурных старинных, или в покрытых бронзовой краской нарядах.

А ничего так карьерный рост. От уборщика до гладиатора Арены Смерти, и от бывшего домушника до грабителя музеев. Определенно, Питер на меня благотворно влияет!

Увы, моя карьера похитителя предметов искусства закончилась, даже не успев начаться.

Разумеется, сперва я притворился самым обычным туристом. И полтора часа проблуждал по залам музея с открытым ртом, рассматривая всевозможные предметы быта и красоты с невероятно тонкой инкрустацией блестяшками и затейливой чеканкой. Там были не только знаменитые яйца, но и всевозможная посуда, от огромных блюд до крошечных ложечек, украшения, бинокли, шкатулки, веера, наборы карт, иконы и многое-многое другое. Создавалось впечатление, что практически до всего, до чего в повседневной жизни скромного придворного ювелира могла дотянуться рука мастера — он таки дотягивался и создавал настоящее произведение искусства.

А закончились экскурсия в… сувенирном магазине при музее! Где можно было вполне легально и относительно недорого купить копию различных экспонатов. Разумеется, все это были просто китайские подделки низкого, не очень низкого и почти совсем не низкого качества. Выбрав среди этого пестрого многообразия самое приличное и неприлично дорогое (для сувенирной подделки, разумеется) яйцо, я купил его в подарок для Марины.

Остаток дня мы просто гуляли по центру под монотонное бухтение Семена, который рассказывал мне, кто где из знаменитостей поблизости жил, скрывался, творил, бухал, стрелялся, болел или умирал. А иногда и то и другое по очереди или даже вместе.

— Ты откуда все это знаешь? — не выдержал я, — Ты же физрук?!

— А ты — уборщик, парировал он.

— Я — спецагент секретной организации супергероев-мутантов.

— А я — боец еще более секретной организации подпольных боев гладиаторов-мутантов.

— И физрук.

— И физрук, — согласился он, — И инструктор по карате. И таксист. И экскурсовод. И аниматор. И даже представитель службы экскорта. Было всего один раз, правда, но… тоже опыт…

— И официант?

— Фу-фу! Не, это уже совсем зашквар, до такого я не опускался.

— То есть таксовать и в костюме хот-дога втюхивать прохожим листовки — это не зашквар?

— Я возил группы туристов с экскурсионным сопровождением. И не листовки втюхивал, а на дне рождения сына министра спорта доски головой разбивал, нарядившись Чаком Норрисом. Чувствуешь разницу?

Я попытался представить громадный плюшевый или фетровый хот-дог, разбивающий доски головой, и вынужден был признать, что разница есть.

— Извини. С меня простава. Сегодня идем в Британский паб, забьемся в самый укромный дальний уголок, и ты мне расскажешь про звезд и чемпионов этого вашего Клуба Самоубийц. Кто такие, чего от них можно ожидать, и как их можно по арене размазать.

— Размазать? Тебе?! Извини, Уборщик, но ты даже на проспекта не тянешь! Будешь огребать на разогреве от какого-нибудь бойца средней руки типа того же Росомахи или Молотобойца…

— Вообще-то, твоего Росомаху я сегодня уделал.

— В тренировочном бою, с бутафорскими ножичками и под присмотром наставника? Я умоляю… на арене у тебя против него нет ни единого шанса.

— Вот я и хочу послушать, против кого еще у меня нет ни единого шанса. Да и тебе-то какое дело? Ну отмудохают выскочку-Уборщика — значит, сам виноват.

— Тело-то я свое до сих пор не нашел. Ни в клубе, ни в реабилитации, ни по местным больницам. Так что ты мне еще нужен. Живым и, по возможности, целым.

— Вот видишь. Мы оба друг другу нужны. Так что давай сделаем все, чтобы поднять мои шансы на выживание в этой вашей мясорубке.

Я выбрал подходящий столик, сделал заказ и начал слушать.

Зря мы все это затеяли на ночь глядя. Потому как впечатлений для того, чтобы до утра не сомкнуть глаз, я получил предостаточно. Вследствие чего после пары часов беспокойного сна проснулся еще более уставшим, чем ложился и вообще в весьма скверном настроении.

Которое мне еще и Семен подпортил.

— Проснись и пой, гладиатор! — заорал он в семь утра, — Сегодня тебя будут убивать на потеху толпе патрициев и сенаторов!

— Да пошел ты…

Брошенная мною в призрака подушка ударился в стену и упала на пол.

— У меня собеседование в двенадцать, так что еще есть время выспаться. Изыди, окаянный.

— Не изыду. Я разве тебе вчера не сказал?

— Не сказал что?

— Так я когда свое тело искал, подслушал разговор Драконыча — так они наставника называют — с кем-то по телефону. Тебя, считай, уже взяли. И на ринг планируют выпустить уже сегодня. Скорее всего, против Росомахи — он на тебя как раз точит зубы… и когти…

От таких новостей у меня вся сонливость мигом пропала…

Глава 12. Посвящение новичка

Из-за назначенного на двенадцать «интервью» мне пришлось пропустить дневной созвон с Рупертом. Впрочем, я не особо-то и расстроился — пусть у него там хоть десять русалок-мутантов в баке плавает, но менее мерзким рыжий ирландец от этого не становился. К тому же, я его еще вчера на этот счет предупредил: что буду занят в полдень, а не что он тот еще урод.

Как и обещал Семен, собеседование оказалось простой формальностью. Необычным было разве то, что их «специалист по кадрам» все это время держал меня за руку. Видать, изображая из себя знатока человеческих душ и «детектор лжи» в одном флаконе.

Впрочем, не на того напал.

Немного кортизола для повышенной сосредоточенности и улучшенной памяти. И чуть-чуть эндорфинов, чтобы расслабиться — и я был готов к любым допросам на любых полиграфах. И не потому что я весь такой из себя умный, а потому что так меня Док научил. Башковитый он все же мужик. Мне даже стыдно стало, что я его книгу до сих пор даже так и не открыл, хотя он ухитрился мне ее всучить уже дважды.

Надо будет все же полистать, хотя бы для очистки совести.

Сам «специалист» тоже достоин отдельного упоминания, потому как внешне он был похож на профессионального борца сумо в сверхтяжелом весе, а не на офисного работника — не придумали еще таких кресел, чтобы его смогли вместить. Было в нем кило двести, никак не меньше. Тем не менее, он не страдал ни одышкой, ни повышенной потливостью, ни другими характерными для толстяков проблемами — сразу видно, что ему в этом теле живется вполне себе комфортно.

А значит, это не обычный жиртрест, а Искаженный. У которого, скорее всего, и скелет, и сердце, и мышечная структура именно на такой вес и рассчитаны. Не удивлюсь, если он и сам порой выходит на Арену. С такой массой и способностью видеть чужие эмоции— серьезный получится противник!

Представился, правда, он как Анатолий Борисович, но что мешает ему вечерами напяливать стильное трико размера 6XL, маску и называть себя Годзиллой, Жирмэном или Халком-младшим?

— Спасибо большое, Руслан Магометович, — наконец, закрыл он блокнот, в который все это время что-то записывал.

— Можно просто Рус.

— На этом, думаю, можно нашу беседу и закончить. И лично я не вижу никаких препятствий для того, чтобы вы стали частью нашей дружной команды.

— То есть я принят?

— Еще нет. Вам нужно будет подписать кое-какие бумаги и немного поработать со стилистами. Контракт заключим пока что стандартный, на базовых условиях — как и у всех новичков. Гонорар, страховка и соцпакет тоже. Но, уверен, что совсем скоро вы сможете перейти в постоянный состав наших гладиаторов, а это уже совсем другие условия…

— А эти ваши стилисты…

— Уже ждут вас. Как выйдете от меня, сразу сверните направо, дойдете до конца коридора и увидите несколько дверей. Вам нужен «Отдел пиара и маркетинга». Только рекомендую сперва принять душ — с вас будут снимать мерки и не только…

Я напрягся.

— Не только?

— Три-Дэ сканирование, для создания компьютерной модели. Проводится в обнаженном виде и с использованием специальных датчиков.

— Биометрия? Я на такое согласия даже «Сбербанку» не давал!

— Нет, не совсем. На основе этой модели наши дизайнеры будут работать над вашим сценическим образом и костюмом.

— Только, чур, никаких усов, бакенбардов и трусов поверх штанов.

— Да-да, я читал вашу анкету. И да, мой вам совет: будьте осторожнее и не поскользнитесь.

Тонкий намек на то, что в душе меня ждет обряд посвящения, начинающийся с фразы «Эй ты, подними мое мыло!»?

Ну-ну.

Допуска в местный фитнес-центр и к его благам в виде сауны и душевой с джакузи у меня по-прежнему не было. Так что я спустился вниз, в уже знакомый мне подвальчик, где принимали ставки на спорт. Воспользовался временной картой-пропуском и прошел в миниатюрный спортзал, где сидел за своим столом Тренер, он же Драконыч. На этот раз он допрашивал какого-то щупленького паренька, выряженного в спортивный костюм марки «Абибус».

— Здрасьте! Можно у вас душ принять? А то, говорят, ваши стилисты грязнуль не любят.

Драконыч даже головы не поднял, а просто махнул рукой: «проходи».

Кроме него и новенького в спортзале никого не было. В душевой, судя по полной тишине за дверью — тоже. Впрочем, «посвященцы» могли просто там затаиться, поджидая меня.

«Не поскользнитесь», — вспомнил я слова Анатолия Борисовича.

Достал из рюкзака свою униформу, кроссовки, сложенное в блин ведро и швабра-дубинку. Переоделся, переключил свое спецоборудование в режим нормального рабочего инструмента и вошел в раздевалку со шваброй на плече и ведром в левой руке.

Никого.

Поставил ведро в сторону, перехватил МФУ-5 поудобнее и принялся растирать грязь по полу, имитируя бурную деятельность по основному, так сказать, профилю. И заодно покрывая пол у входа в душевую самым скользким мыльным раствором, который только был способен выдать.

А затем вошел в душевую.

И меня там действительного ждали.

Точнее, не именно меня, а того парня, который придет принимать душ и, заодно, посвящение в гладиаторы.

— Эй ты, а ну брысь отсюда, — рявкнул грозный незнакомый голос.

— Домою — и уйду, — спокойно отозвался я, не поднимая головы и продолжая старательно возюкать швабра-шваброй по полу.

— Холодный, не кипятись, видишь, человек работает? — раздался второй голос, — Вы, любезный, лучше вернитесь через пол часика, а то у нас тут серьезный разговор намечается, и лишние уши ни к чему. Да и вам не придется два раза перемывать — боюсь, нам тут придется немного намусорить…

«Холодный», он же «Ледяной Рыцарь» — это супер, который умеет понижать температуру своего тела до минусовых значений. Или неодушевленных предметов, до которых дотронется.

Например, разлитой на полу воды, которой в данный момент было ну очень много

«Не поскользнитесь».

Дверь в душевую распахнулась почти сразу же, едва я переключил свои кроссовки в режим «прилипания». И вовремя, потому что на пороге объявился уже знакомый мне Росомаха. Только на этот раз костюм его выглядел гораздо эффектнее, когти —длиннее и опаснее, а бакенбарды — мохнатее.

— Эй, это же Уборщик, — рявкнул он, указывая на меня.

— Да мы видим, что не разносчик пиццы, — ухмыльнулся Ледяной Рыцарь, — Не бойся, он уже уходит.

— Вы не поняли. Это ТОТ САМЫЙ Уборщик.

И он прыгнул.

Точнее, попытался, но его Анатолий Борисович явно не предупреждал, потому что ноги Росомахи разъехались на тщательно намыленном мною полу, и вместо эффектного прыжка у него получился громкий «шмяк».

Нужно отдать должное, остальные среагировали почти мгновенно.

Холодный топнул, и вода, покрывающая пол душевой, мгновенно превратилась в лед, по которому тот ловко заскользил ко мне. Похоже, что у него тоже была не обычная обувь, а специальная.

Третий гладиатор остался на месте, но не его руки. Они вытянулись вперед метра на три, и попытались ухватить меня за шею.

«Великий Змей, он же Эластик, он же Человек-с-удавом», — вспомнил я слова Семена. Да уж, умеют эти ребята давать говорящие и обидные прозвища. У этого бойца руки были, словно резиновые: они могли вытягиваться, гнуться под любым углом и завязываться в узлы.

Я перепрыгнул через валяющегося на полу Росомаху, уткнулся в него рабочим концом своей швабры и с силой толкнул бойца вперед, прямо на катящегося к нам Ледяного Рыцаря. Тот попытался избежать столкновения с матерящимся и беспомощно вспарывающего своими когтями лед приятелем, но не успел. И вот они уже двое катятся и орут нестройным дуэтом…

Гибкие, словно змеи, руки обхватили меня за запястья.

Вот только не зря я назвал себя Скользким: небольшая порция мыла помогла мне высвободиться из захвата, чего мой соперник явно не ожидал. И когда я впечатал его шваброй в стену, уперев ее ему в грудь, взгляд у «Не-такого-уж-и-Великого-Змея» был весьма удивленный.

«Бум!» — это в паре метров от нас ударились о кафель Росомаха с лежащим на нем Рыцарем.

Человек-зверь оказался единственным из всей троицы, кто был наряжен в гладиаторский костюм и вооружен, остальные были одеты в обычные спортивные костюмы и без своих убойных прибамбасов. Видать, не поверили, что я смогу оказать хоть какое-то сопротивление.

Руки-змеи спиралью обхватили мою шею и слегка сдавили ее.

— Чего вы копаетесь? — рявкнул их обладатель на поднимающихся приятелей.

Воспользовавшись моментом, я… укусил его за руку! Одновременно вливая в ранки самый агрессивный и едкий мыльный раствор, который только был способен создать.

— С-сука! Он кусается!

Шея моя освободилась, и я едва успел отклониться, уворачиваясь от когтей.

Брызнули осколки кафеля.

— Лежать! — рявкнул я, складывая рабочую перекладину швабры и втыкая получившийся шест между ног Росомахи.

Который, напоминаю, по-прежнему стоял на льду в самых обычных кроссовках.

Тот ухмыльнулся, решив, что я целил ему в колено, но промахнулся. И снова ударил.

Зря.

Потому что в момент замаха он сместил центр тяжести, и его положение стало совсем неустойчивым.

С тихим щелчком швабра-посох снова превратился в швабра-швабру, и я рванул ее на себя, подсекая Росомаху и снова роняя его на заледеневший пол.

Ледяной Рыцарь, которого я потерял из виду, тем временем добрался до регулятора и включил душ, обдавая прохладным дождиком и меня, и вжавшегося в стену Змея, и валяющегося чуть в стороне Росомаху. Не прошло и секунды, как мелкие капельки превратились в острые колючие льдинки, безжалостно рвущие одежду и оставляющие на коже небольшие порезы.

— Холодный, прекрати, больно же! — завопил Резиновый Человек, прикрываясь руками.

Спортивный костюм на нем покрылся десятками прорех.

Наряд Росомахи оказался куда прочнее, но его руки были полностью открыты, и вскоре струйки стекающей на пол воды окрасились в цвет крови.

Мой спецкостюм Уборщика был лишен всех этих недостатков: прочный, непромокаемый и наглухо застегнутый, он оставлял открытыми лишь лицо и кисти рук. Да и то, в комплект входили респиратор и перчатки, которые я решил не надевать.

Мой удар шваброй Ледяной Рыцарь с легкостью заблокировал — все же, это были тренированные бойцы-гладиаторы, а мой лимит «нежданчиков» на сегодня был исчерпан. От ответной атаки я уклонился. Поднял ногу, уходя от подсечки. Пригнулся, пропуская хай кик, и тут же наткнулся на второй кулак Рыцаря подбородком.

Клацнули зубы.

В ушах зазвенело.

Что-то гибкое и упругое обхватило меня за ноги чуть ниже колен.

Чисто машинально я снова активировал «липучки», благодаря чему и не упал, когда Великий Змей дернул, пытаясь свалить меня на пол.

— Не лезь! — рявкнул Ледяной Рыцарь кому-то за моей спиной.

— Но он мой! — голос Росомахи звучал обиженно, — Мы же договаривались!

— Этот Уборщик тобой дважды пол вытер, так что ты уже выбыл из игры.

Я крутанул шваброй, вынуждая Холодного пригнуться, пропуская ее над собою. И тут же попытался ударить коленом ему в лицо, раз уж он так удобно наклонился. Но моя нога наткнулась на глухой блок из двух скрещенных рук.

Позади зашипел Резиновый, который, в отличие от своего приятеля, не успел уклониться и получил шваброй по голове. Впрочем, это не помешало ему воспользоваться моим неустойчивым одноногим положением и провести подсечку.

Законы физики решили наконец-то сыграть на стороне моих противников, и я рухнул на пол. Тяжелая нога Ледяного тут же уперлась мне в грудь, не позволяя подняться.

— Стоп! — скомандовал он, — Новичок прошел посвящение!

Ледяной Рыцарь убрал ногу и протянул мне руку, помогая подняться.

— А ты молодец, — одобрительно кивнул он, — раздал оплеух не меньше, чем получил. Это тебя Драконыч надоумил с полом?

— Борисович, — не стал скрывать я, — Предупредил, что будет скользко.

Гибкой змеей из-за моей спины вынырнула «резиновая» рука и изогнулась буквой «зю», протягивая ладонь, которую я осторожно пожал.

Рука как рука, самая обычная человеческая.

— Его предупредили о проверке, — пробурчал Росомаха, — Это не честно!

— А втроем на одного — честно? — парировал я.

— Всех предупреждаем, — пожал плечами Ледяной Рыцарь, — Сам ведь знаешь, что это тоже часть испытания.

Человек-зверь стянул перчатку с когтями и тоже пожал мне руку:

— Скользкий ты тип, Уборщик, — прокомментировал он, — Далеко пойдешь. Но на Арене я тебя уделаю — запомни!

Я решил, что это комплимент:

— Спасибо. Запомню.

— Приберешься? — Ледяной кивнул на устроенный нами беспорядок, — Раз уж сам уборщиком назвался… Да и инструмент, смотрю, у тебя подходящий имеется, — он постучал по швабре, которую я по-прежнему сжимал в руках, — Через час ждем тебя в ресторане: будем праздновать твое вступление в наш клуб самоубийц. Мы угощаем.

Ну как тут отказаться от такого щедрого предложения?

Они ушли, а я взялся за уборку.

Все это время сидевший в рюкзаке Семен выбрался на волю и пояснил, что таковы традиции: если новичок покажет себя достойно, то получает халявный обед от «приемной комиссии».

— Только ты особо не обольщайся. После первой победы на Арене проставляешься уже ты, причем, поить и кормить будешь всех гладиаторов. А уж они жрут и бухают будь здоров!

— Неприятность эту мы переживем, — напевал я песенку из мультфильма про «Кота Леопольда», заканчивая уборку под недовольное бурчание Семена…

Глава 13. У — значит "Уборщик"

«Стилисты», правда, почему-то называющие себя дизайнерами, действительно обнаружились в отдельном «аквариуме» кабинета, обозначенного как «Отдел маркетинга и дизайна». Их оказалось двое: парень и девушка, довольно молодые и настолько же несимпатичные. Нескладные, в одежде не по размеру и с самым ужасным сочетанием цветов и фасонов, которое мне только доводилось видеть. У парня были длинные розовые волосы, а у девушки — короткая стрижка и ядовито-зеленый окрас.

В общем, те еще фрики.

И им я должен был доверить создание своего гладиаторского образа?

— Здорово вы их! — вместо приветствия, объявил розововолосый дизайнер.

На груди его висел бейджик с надписью «Дизайнер Денис» в две строки. Причем, буква «Д» была всего одна, огромная и на оба слова.

Разумеется, в душе стояли камеры, и за моим «посвящением» наблюдали.

Разумеется, хвала микрочипу Конторы, записи оказались испорчены, за что наверняка еще влетит айтишникам, или кто там у них за это отвечает.

Разумеется, призрачный Семен оптикой не улавливался, так что его появление осталось незамеченным для наблюдателей.

— Мы тут с Дашкой обсудили вашу драку и решили, что концепция Уборщика — это довольно необычно, свежо, оригинально и провокационно, — продолжил он, — так что ее и будем придерживаться при создании вашего образа.

Я посмотрел на бейджик девушки: «Дизайнер Дарья», ну разумеется. И тоже одна огромная буква «Д», занимающая обе строки.

Интересно, а всяким Михаилам, Еленам и Ростиславам — сюда вообще без шансов попасть, даже перекрасив волосы в синий или желтый?

— Встаньте на метку, — Дарья указала на крест, нарисованный на полу, — Я сниму с вас мерку. Ах да, сначала вам придется раздеться, — и она невинно улыбнулась.

— Полностью, — добавил дизайнер Денис.

Пока он что-то вводил на клавиатуре, не отводя взгляда сразу с трех огромных изогнутых мониторов, его коллега ловко сняла с меня (совершенно обнаженного!) все нужные мерки и прицепила десятка два датчиков в разных местах:

— Это для захвата движений, — пояснила она, ничуть не смущаясь, — Теперь поднимите руки параллельно полу, смотрите прямо перед собой и ноги поставьте на ширине плеч. Пока будет идти сканирование — не шевелитесь. Это займет пару минут, не больше.

Ишь ты, как у них тут все солидно устроено. Столько людей, современного оборудования, разного рода заведений собрано под одной крышей — и все это обслуживает арену и полтора десятка бойцов?

Круто!

— Готово! Теперь руки по швам. Замрите. Так. Теперь сделайте двойку. Блок. Зафиксируйте, ага, — принялся командовать Денис, — Давайте удар ногой, сперва прямой, затем боковой. Если можете, то с разворотом… Отлично! Ну вот, собственно, и все. К вечеру будет готово.

— Что готово?

— Костюм гладиатора Уборщика. И ваше оружие, напоминающее швабру. Как я понимаю, вы владеете шестом?

— Предпочитаю дубинки около метра длиной. Можно сделать ее телескопической?

Тот задумчиво почесал подбородок и заулыбался:

— Да! Отличная идея! И складывающиеся поперечины, чтобы не мешали в бою. Сделаем кнопку в рукояти. Даша, ты слышала?

— Угу.

— Цвета мы используем классические, оранжевый с синими вставками. А вот обувь… — парнишка опустил взгляд вниз, на мои босые ноги.

— У меня отличные кроссовки. Оранжевые, — заявил я.

— Хорошо, пока что можете выступать в них, а там что-нибудь придумаем.

Управились мы как раз за час, и дизайнеры пообещали, что уже вечером я смогу нарядиться в обновки. Похоже, что только мне никто не сказал о том, что сегодня Уборщик отправляется на арену.

В ресторане за отдельным столиком меня уже ждала троица гладиаторов. По поводу чего они даже переоделись во вполне себе приличные костюмы, и теперь я на их фоне выглядел убого в своих джинсах и клетчатой рубахе.

— Вас прямо не узнать, — я по очереди пожал протянутые руки, — Особенно тебя.

Без накладных бровей и бакенбард Росомаха выглядел уже не так зловеще. Но невозможно было разобрать: нынешний зеленый цвет глаз это его натуральный, или линзы, под которыми прятались желтые глаза с вертикальными зрачками?

— Тебя тоже, — отозвался Ледяной Воин и представился, — Константин. Но можно и просто Костя.

— Просто Рус.

— Миша.

— Григорий, отзываюсь также на Грига.

— Ты это, Рус. Зла на нас не держи — это стандартная процедура приема всех новичков. Слабакам и трусам на Арене делать нечего.

— А психам? Вдруг бы мне башню сорвало, и я бы вас на ленты порезал… Или ствол бы достал?

— Психов зрители любят. Но не гладиаторы — в нашем коллективе отморозкам не место. Да ты и сам все увидишь и поймешь, как пообвыкнешься.

Тираду Рыцаря прервал Змей, он же Михаил, поднимая бокал:

— Ну, за нового боевого товарища и нового достойного противника!

Пили мы сперва коктейли. Затем перешли на виски. Потом, кажется, был абсент. Но на самом деле выпивки было не так уж и много: порции оказались весьма скромными.

— Тебе больше нельзя, — пояснил Константин в ответ на мое возмущением таким безобразием.

Ну а что? Ускоренный метаболизм успешно справлялся с поставляемыми в мой организм микроскопическими дозами, и тот требовал повышение градуса и количества спиртного.

— Это почему?

— Хозяину ты понравился, так что они хотят выставить тебя на арену уже сегодня вечером.

— Ого.

Я напрягся. Хозяину? Это еще что за БДСМ-терминология?!

— Что еще за Хозяин?

— Владелец всего этого, включая арену и нас, — Ледяной Рыцарь обвел вокруг рукой, — Ты же не думаешь, что все оно само по себе существует и вращается? Организация боев, поиски бойцов и клиентов, реклама, тренировки, соблюдение режима секретности — это огромное количество работы, которая требует денег, ресурсов и связей. И все это есть у Хозяина.

— А ну убрал свои руки-змеюки! — рявкнул Росомаха, втыкая вилку в появившуюся у его тарелки из-под стола ладонь.

— Ух, с-сука, больно же!

— Так нехер лезть в мою еду. Закажи себе и жри, сколько влезет. Или пузо у тебя тоже резиновое?

— К врачу бы его, — забеспокоился я, глядя на расплывающееся кровавое пятно.

— Ничего, будет ему уроком. На вот, перевяжи.

Росомаха взял вафельное полотенце и бросил приятелю.

— И все же. Там же сухожилия, суставы — мало ли, чего ты мог ему повредить.

— Сегодня он все равно не дерется, а завтра с утра доктор все починит. А ночью Мишаня хорошенько подумает над своим поведением. Правда?

— Ох, встретимся мы с тобой на ринге! Специально попрошу Драконыча, чтобы он меня против тебя поставил!

— Всегда к вашим услугам, — Росомаха изобразил шутливый поклон.

— Разборки между гладиаторами хоть и не запрещены, но не приветствуются. За исключением разного рода членовредительства — вот за это уже будут серьезные последствия, — пояснил Рыцарь, — Но нам и нет смысла что-то выяснять по темным углам, если всегда можно вызвать пидораса на Арену. И вот там уже сойтись по-настоящему.

Неужели вот этот трюк с вилкой — это специально для меня показуха? Чтобы я не вздумал подловить того же Росомаху в темном углу или наоборот, чтобы не боялся ходить в одиночку по темным улицам, опасаясь удара когтями в спину?

В целом они оказались неплохими ребятами. Немного грубоватыми. В меру скрытными. Ни слова о себе или своей жизни за пределами арены. Зато о самих боях и своих будущих коллегах-соперниках я узнал немало забавного или интересного. В основном на уровне забавных баек и дружеских сплетней.

Заодно выяснил, что почти 80% обслуживающего персонала понятия не имеют, чем занимаются «эти странные парни», и что происходит пару раз в неделю под зданием комплекса. Да и зачем массажисту или официанту знать, что вот этот вот клиент с необычной татуировкой в ближайшую субботу будет в мясо рубиться с гостем из-за соседнего стола, с которым сейчас перемигивается?

И все равно мне не давала покоя мысль, как именно этот загадочный Хозяин поддерживает режим секретности? Хрен с ними, массажистами и официантами — но что насчет самих гладиаторов? Тех, что не входят в основной состав, а то уходят, то снова возвращаются? Как их заставить держать язык за зубами и не растрепаться по пьяной лавочке?

— Тебя, скорее всего, поставят против такого же новичка или против «куклы», — объяснял захмелевший Змей, размахивая перемотанной рукой.

— Что за «кукла»?

— Обычные бойцы, без особых талантов, но с огромным опытом. Это что-то вроде проверки для будущих телохранителей или «решал». Их приводит Хозяин раз-два в месяц и выставляет против наших ребят, тех, что послабее.

— А если их того? — я провел ладонью по горлу.

— Нет-нет, этих убивать и калечить запрещено. Да и не получится — ребята они жесткие, полагаются только на свои боевые навыки и физические кондиции, в отличие от нас. А еще есть «берсерки» — это уже бойцы, которых выставляют сами гости, они приводят их с собой. Вот там всякого говна хватает: есть и лютые зэки-убийцы, и профессиональные ММА-шники и даже мутанты иногда попадаются. Этих уже мы лупим всерьез, нам за них даже премии выдают. Не до смерти, конечно, но в больничку отправляем как миленьких.

— Почему?

— Потому что ставки. Гость ставит на своего бойца, а клуб — на нашего. Плюс за победу над нашими чемпионами объявлен приз в пять миллионов деревянных. Вот они и рвут жилы, махаются, как в последний раз. Между прочим, допинги у нас не запрещены, так что…

— Потому и «берсерки», — пояснил Росомаха, — Накачаются всякой дрянью и берегов не видят…

Долго засиживаться мы не стали, и уже через пару часов я снова оказался в своих апартаментах. В дороге меня застиг звонок Анатолия Борисовича, который сообщил, что сегодня вечером я выхожу на ринг. И, согласно контракта, не могу отказаться от такой чести и повышенного гонорара за первый бой.

Затем позвонил Денис и сообщил, что мой костюм и прототип боевой швабры готовы, и я могу забрать их в любое время.

А потом позвонил олень.

Шутка.

На самом деле это был Драконыч. Он поздравил меня с зачислением в ряды гладиаторов и предложил зайти к нему за час-полтора до боя: размяться и познакомиться с моим первым противником. Как и предполагал Змей, им должен был стать бывший ММА-шник, который устраивался на работу в местную службу безопасности.

Вот так здесь проводят собеседование, ага.

Только мне было решительно не понятно, нахрена им там обычные бойцы, если есть целый взвод тренированных мутантов, которые куда эффективнее? И, тем более, какой толк от обычного рукопашника против этих самых суперов-гладиаторов?

Непонятно.

Дневной сеанс связи с Рупертом я пропустил, а до ночного вполне могу и не дожить — слишком уж насыщенный на события получается у меня денек. Жаль, что в Коммуникаторе нет автоответчика или возможности отправлять голосовые сообщения, это серьезное упущение. Если переживу сегодняшний вечер, то непременно нажалуюсь Шефу.

Хозяин.

Интересно, чем это я его так заинтересовал, и будет ли он сегодня присутствовать на шоу?

— Эй, Семен, ты что-нибудь можешь рассказать про этого вашего Хозяина? — окликнул я своего главного информатора.

— Знаю о нем не больше, чем ты. Ни разу не видел, а если и видел, то не знал, что это именно он. Человек-загадка. Слухов о нем ходит немало.

Все то время, что мы пьянствовали с троицей бойцов клуба самоубийц, человек-призрак просидел в рюкзаке под столом, так что слышал наши разговоры.

— Например?

— Например, что он и сам — из бывших гладиаторов или даже действующих. Что это наш министр спорта и здравоохранения. Что он умеет менять лица. Что это бывший рэстлер, который стал инвалидом и сейчас выглядит чуть пободрее Стивена Хокинга…

— Тогда как он посещает Арену?

— Алле, деревня — двадцать первый век на дворе! Люди уже изобрели видеокамеры, смартфоны, потоковое видео и туеву хучу чего еще. Это не просто подпольные бои, а настоящее шоу, качественно оформленное и профессионально срежиссированное.

— Если честно, то я вот этого и не понимаю. Столько усилий, денег — и все ради чего? Ради пары сотен членов элитного клуба, которым даже нельзя рассказать друзьям или родственникам об увиденном?

— Угу. Первое правило бойцовского клуба помнишь?

— Помню. Но не понимаю.

— Это потому что мы воспитаны и росли совсем в другой среде. Для нас с тобой не нормально выбросить на ветер пару миллионов баксов за один вечер просто ради азарта и адреналина, да еще и потом молчать об этом.

— Ты хотел сказать «пару сотен»?

— Именно миллионов. А ты думал? Там льется кровь и гладиаторы умирают на глазах у сотен зрителей.

— Умирают? Но ты же говорил, что бойцы не гибнут?

— Слушай. Давай сделаем так. Ты сегодня выйдешь на арену и вынесешь этого урода. Посмотришь, что там к чему, прочувствуешь на собственной шкуре и не только. А когда вернемся — я отвечу на все твои вопросы. На которые смогу, конечно.

— И все же?

— Ты все равно не поверишь, пока не убедишься лично. Одно могу сказать: тот, кто все это устроил, далеко не идиот.

— Не понимаю…

— И не поймешь, пока не испытаешь на себе. Просто поверь мне пока на слово. Я и сам через все это прошел и знаю, о чем говорю.

До назначенного времени мы успели посетить пару ближайших музеев и пообедать в ресторане. Правда, мысли мои витали где-то в районе мифической арены, где шли смертельные бои не до смерти, так что воспоминания и впечатления от прогулки получились смазанными.

— Здравствуйте, — пожал я крепкую ладонь Тренера-Драконыча, объявившись в крохотном спортзале минута в минуту в назначенное время.

— Вовремя. Молодец, — оценил тот мою пунктуальность, — Держи!

И швырнул в меня свертком чего-то оранжево-синего.

— Твоя гладиаторская униформа. И вот еще, тоже для тебя…

Драконыч вытащил из-за стола метровую дубинку с рукоятью на манер биты.

Я развернул сверток.

Это оказалось что-то среднее между костюмом супергероя из комиксов, нарядом какого-нибудь ниндзя из игры «Мортал Комбат» и униформой уборщика. В комплекте были просторные оранжевые штаны со множеством карманов и декоративными синими нашивками…

— Это, — Драконыч ткнул пальцем в один такой элемент, — специальный полимер, который выдержит удар ножа или дубинки. Даже пулю остановит, если издалека и калибр небольшой. Но от синяков и сломанных ребер не защитит, так что особо на свои шмотки не рассчитывай.

Ага, значит, не с декоративными. Теперь стало понятно, зачем в комплекте идут синие широкие браслеты для рук и ног, подтяжки и пояс — все это шириной примерно сантиметров десять-двенадцать и из того же материала.

…К штанам прилагалась просторная желтая рубаха с коротким рукавом и оранжевый жилет, оставляющий руки полностью открытыми и едва-едва прикрывающий грудь. И тоже с полимерными защитными вставками.

Я переоделся прямо здесь — кого мне стесняться-то? — и внимательно изучил свое отражение в зеркале, висевшем рядом со столом Драконыча.

А ведь смотрится вполне себе симпатично и стильно, забодай меня Брюс Ли! И все это было придумано и сшито всего за полдня? Градус моего уважения к парочке дизайнеров-фриков стремительно достиг точки кипения и восхищения.

Ребята однозначно молодцы, и не зря лопают свой хлеб с красной икрой.

И даже стильно вписанная в перевернутый треугольник буква «У» на груди, на спине и на коленях выглядела вполне себе уместно и органично. Кстати, ока оказалась рельефной и металлической, а значит, тоже давала дополнительную защиту.

Общее впечатление от наряда портило разве что его содержимое — я был явно не в лучшей физической форме, и не мог похвастаться ни внушительным охватом бицепсов, ни шириной плеч или морды лица.

— Ну что, разомнемся немного? Заодно и проверишь, как обновка сидит.

С этими словами Драконыч бросил мне палку и зашагал к рингу.

Я поймал дубинку и внимательно ее изучил.

Угу. На рукояти обнаружилась пара кнопок, а с противоположной стороны — две сложенных вдоль перекладины, аккуратно пристроившихся в специальных пазах. Неуклюжая пародия на мою швабра-дубинку. Первая кнопка превращала ее в посох, удлинняя почти вдвое, а вторая — завершала трансформацию, раскладывая боковые перекладины в поперечную хрен-его-знает-как-эта-штука-у-швабры-называется.

Выкрашена она была под дерево, хотя на ощупь оказалась больше похожа на пластиковую, а весила все пять-шесть килограмм. В общем, довольно увестистая получилась дубинка. Много такой шваброй не наубираешься.

— Эй, Уборщик, долго тебя ждать?

Я поднял голову.

Драконыч расхаживал по рингу, размахивая деревянной имитацией японской катаны — тренировочным мечом. Интересно, означает ли это, что мой противник тоже будет вооружен? А если да, то чем именно?

С чем обычно охранники ходят? Демократизатор, электрошокер, газовый или травматический пистолет… Мать твою! Неужели про пулю наставник не просто так упомянул?

— Ни пуха, — едва слышно напутствовал меня пристроившийся у стены рюкзак, который я специально поставил так, чтобы Семен мог видеть почти весь спортзал, просто слегка выставив свою призрачную голову наружу.

— В Жопокрут, — машинально отозвался я.

И зашагал к рингу, на ходу вращая дубинку и перебрасывая ее из руки в руку, привычным движением разминая кисти и настраиваясь на поединок…

Глава 14. Инструктаж

Поединок начался неторопливо.

Мы просто бесхитростно обменивались ударами, даже не особо меняя стойки или рисунок боя. Но с каждой новой минутой атаки становились все быстрее, движения — опаснее и хитрее, и вот мы уже танцуем по рингу, выискивая у противника слабые места и прощупывая его защиту целым вихрем ударов, нападая со всех сторон.

А Драконыч оказался на удивление хорош для грузного качка! Движения его были хоть и немного скованными, но зато очень расчетливыми и экономными. Это я жалил вокруг него как бабочка и порхал, как пчела, не жалея сил — именно так описывала Спорти мой беспорядочный стиль ведения боя. Точнее, его полное отсутствие.

— Стоп!

Тренер вдруг опустил свой деревянный меч и сделал пару быстрых шагов назад, выходя из зоны поражения.

— Плохо! — он недовольно покачал головой.

— Три: один по очкам в мою пользу, — заметил я.

— Очки свои себе в очко засунь. Красивой техники у тебя нет. Смазливой мордашки и фигуры атлета — тоже. Про твои суперспособности я даже говорить не хочу. Что зрителям показывать будешь? Чем удивлять и впечатлять?

— А чем можно?

— Это ты мне скажи. Им нужен или эффектный бой с яркими спецэффектами, или мясо и кровища. В общем, они хотят увидеть «Мортал Комбат» с живыми актерами.

— Вообще-то я физрук, а не…

— Будешь на скакалке прыгать и на кулачках отжиматься? У тебя очень забавный и необычный образ Уборщика. Этим и нужно удивлять. Я видел, как ты пускаешь пузыри и делаешь лужи...

— У вас что, и в туалете камеры стоят?

— И свое убогое чувство юмора туда же засунь. Сможешь делать это красиво?

— Лужи?

— Применять свои спецприемы. Например, используя при этом какие-то эффектные стойки или движения. Помнишь, как Саб-Зиро это делает?

— Вы про эти пафосные танцы с выкидыванием рук и раздвижением ног?

— Типа того.

— Но тогда ведь я выдам противнику свои намерения?

— Алле, прачечная. Ты выходишь на арену первый раз против какого-то ММА-шника. Что ты ему собрался выдавать? А вот твой внешний вид как раз и может его смутить, что даст тебе какое-никакое преимущество.

— Смутит? — я осмотрел себя.

— Ты часто видишь на ринге мужика в оранжевом спецкостюме и со шваброй наперевес? В общем, тебе нужно поработать над своим образом. Какие-то специфические стойки и позы, фирменные словечки Уборщика, чтобы выделиться и запомниться.

— Чего-чего?

— Ну типа «я смою эту ухмылку с твоего лица» или «кого тут нужно убрать?».

— Вы это сейчас серьезно?

— Более чем. Видал Росомаху? Он у своего киношного тезки перенял манеру двигаться и сражаться — постоянно пересматривает фильмы и тренируется перед зеркалом. И даже сигару с собой таскает, хоть в обычной жизни вообще не курит.

— Я только Уборщика из сериала «Клиника» помню. Могу его закосплеить.

— В общем, подумай над этим. И еще. Я заметил, что ты почти не используешь возможности своего снаряжения. Боишься принимать удары на защиту, шваброй размахиваешь, как обычной палкой. Это тоже учитывай.

— Попробую.

— Понял? Эффектные позы. Пафосные фразы и почаще применяй суперудары. Подумай над фирменными приемами и движениями. Зрители любят красивые добивания и победные танцы.

— Ебушки-воробушки... У вас тут что, театр самодеятельности, или все же арена смерти?

— У нас здесь, Руслан, эксклюзивное и дорогущее шоу для богатых извращенцев — это в первую очередь. Кого любит публика, тот и на коне.

— Подставные бои?

— Ни в коем случае. Но чемпионы побеждают, даже проигрывая. Например, когда Кровавой Ярости оторвали ногу, то одна из поклонниц подарил ему трешку на Рубинштейна, чтобы он мог там отдыхать и восстанавливаться после операции.

— Сука! Оторвали ногу?!

— Трехкомнатная в центре Питера. Ты не правильно расставляешь акценты.

— Как раз наоборот. Или по элитной хате на одной ноге как-то по-особенному прыгается?

— Потом сам все поймешь.

— Нет. Не пойму. Я вообще, когда ног лишаюсь, то становлюсь очень непонятливым и слегка раздражительным.

— Это пройдет, — он криво осклабился, — Ладно, танцы и жесты тебе будет ставить ваш тренер-хореограф, это я так, вкратце пытаюсь тебе объяснить, чем мы тут занимаемся. Теперь давай перейдем к твоему противнику. Идем!…

Он с легкостью перепрыгнул ограждение ринга и заковылял к своему столу, походкой тех самых «быкообразных» ребят, которым плечи жмут, а мозг — наоборот. Вот только хрен ты меня теперь обманешь, имитатор качка. По рингу ты двигаешься ты совсем не так, как любители таскать железо.

Интересно, а Драконычем его прозвали за характер, или он тоже мутант?

— Вот.

Тренер достал планшет и повернул его экраном ко мне.

С него улыбался ничем не примечательный молодой человек. Широкие скулы, легкий шрам кривит губы, а взгляд холодный, сосредоточенный и совершенно не улыбающийся. Из-под футболки к плечу тянутся лапы какого-то насекомого — татуировка, скорее всего паук.

— Двадцать пять лет, служил в спецназе, затем в частном охранном агентстве, занимался сопровождением ценных грузов. Всерьез увлекается боями без правил, пару раз принимал участие в чемпионатах ММА.

— И какие у него суперспособности? — я решил не показывать свою осведомленность.

— Упрямство и целеустремленность, — Драконыч внимательно посмотрел мне в глаза, — Это не гладиатор, а самый обычный боец-рукопашник. Калечить и убивать его нельзя. Для него, да и для тебя тоже, это проверка на профпригодность. Таких у нас называют «куклами». Просто покажи красивый бой, ну и в обиду себя тоже не давай, конечно.

— Я вам что — Куклачев?

— А он разве не с кошками? — удивился Тренер.

— Проехали.

— У тебя будет около получаса на подготовку. А сейчас идем со мной, отведу тебя в комнату, где ты сможешь спокойно собраться с мыслями…

— …и помолиться?

— Если тебе это нужно, — не стал спорить Тренер.

Наконец-то я оказался в тайных подземельях Арены Смерти. В подвальных коридорах оказалось на удивление людно и симпатично: качественный ремонт, ненавязчивое освещение, каждые метров двадцать-тридцать встречались углубления, в которых стояли пара кресел со столиком, где можно было отдохнуть или пообщаться. Там же висели мониторы, на которых мелькали нарезки с разных чемпионатов по боевым дисциплинам.

В воздухе стоял легкий приторный аромат, характерный для скопления вейперов, хотя сами курильщики нам ни разу так и не попались. Скорее всего, для этого были предусмотрены отдельные комнаты, потому что в целом дышалось довольно свободно.

Встречающиеся нам люди вежливо кивали Драконычу, узнавая, а на меня же бросали внимательные заинтересованные взгляды.

Для пущего эффекта, я свое оружие разложил в полноценную швабру и взвалил на плечо.

— Пришли, — Тренер распахнул передо мной какую-то дверь, — С ребятами познакомишься позже, а пока советую принять душ и настроиться — здесь тебя никто не побеспокоит. Халат и полотенце на кровати. В холодильнике найдешь напитки и фрукты. Через полчаса я за тобой зайду, чтобы был уже готов.

Я вошел в комнату, напоминающую недорогой гостиничный номер: все довольно скромно и простенько, но аккуратно.

На тумбочке у кровати нашлось даже ресторанное меню, но телефон не работал.

— Осторожно, — раздался голос из рюкзака, — Тут повсюду камеры. Но если захочешь передернуть, то могу показать пару укромных местечек.

— Там я тебя и оставлю.

— Не вопрос, — отозвался Семен, вылезая, — Но ты же понимаешь, что сидеть на месте я не стану? Хочу посмотреть, как тебя морду лица отрихтуют.

— Это у вас что, всем гладиаторам такие хоромы полагаются? — я обвел рукой вокруг.

— Разогнался. Нет, это только для тех, кому предстоит первый бой. Чтобы не нервничали и не отвлекались. Твой противник сейчас сидит в такой же. Потом тебя переведут в общие казармы.

— Казармы?

— Угу. Койкомест на пятнадцать — мы же гладиаторы. Зато ты получишь доступ ко всем местным радостям типа сауны, бассейна и психолога с массажистками.

— У вас и такое есть?

— Чтобы ты ни думал, но о своих гладиаторах тут заботятся.

— Угу. Одноногим, например, квартиры дарят.

— Это тебе Драконыч про Кровавую Ярость рассказал? Его любимая байка для новичков… Ногу ему, конечно, назад приделали, так что он уже через неделю снова вернулся на арену.

— Звучит, как сказка. Почему бы с такими возможностями вашему Хозяину не открыть клинику для безнадежных миллиардеров, и им новые руки-ноги-почки-сиськи не пришивать? Зачем ему возиться с неблагонадежными мутантами и вот это вот все?

Человек-призрак пожал полупрозрачными плечами:

— Так нам почем знать? Может, есть у него и клиника, и частный космодром, и сеть гостиниц или казино, а наша Арена так, хобби?

И ведь не поспоришь.

— Советы или пожелания будут? Ты же у нас опытный гладиатор.

— Не бздеть.

— Это все, что ты можешь мне сказать?

— У тебя осталось минут двенадцать.

— Ну, тогда не мешай мне готовиться…

В назначенное время в дверь постучали, и по ту сторону раздался голос Драконыча:

— Эй. Ты там как, готов? Давай, тебя уже ждут…

Я немного замешкался, придумывая ответ, и дверь открылась.

Которую, между прочим, я запирал изнутри.

— Надеюсь, ты тут не вздернулся, а, Уборщик? Давай-давай, в темпе, тебя вот-вот объявят!

И мы пошли на ринг, носящий пафосное название «Арена Смерти».

Ого.

Размеры зала превзошли все мои ожидания. Во-первых, я не рассчитывал увидеть такое где-то под землей — тут до потолка было никак не меньше пяти-семи метров. И публика ютилась не на тесных рядах сидений, как можно было подумать, а вполне себе комфортно расположилась на диванчиках или за столиками.

О-ху-еть!

Тут и там между ними сновали эффектные длинноногие девицы в купальниках и полупрозрачных пареро, едва-едва прикрывающих круглые упругие задницы: они разносили напитки и принимали ставки у гостей. Прожектора, мониторы, камеры, хорошо поставленный голос ведущего, с легкостью перекрикивающего и музыку и гул толпы — словно я действительно попал на шоу какого-нибудь популярного телеканала.

И все это обрушилось на меня любимого.

Идя к рингу, я вслушивался в разговоры зрителей и вглядывался в их лица. Даже узнал нескольких гостей, которых до этого видел лишь по телевизору. Один из них, между прочим, примерный семьянин, усадил себе на колени пробегавшую мимо девчушку в бикини и впился в ее губы долгим поцелуем. И рука девушки тут же привычно скользнула к его брюкам.

Срамота-то какая.

А ведь на отставленном ею в сторону подносе белеет дорожка явно не соли для текилы.

— Сорок штук? Подумаешь… я по четвергам в покер больше проигрываю, — донесся до меня обрывок чужого разговора.

Когда мы проходили мимо, мужчины умолкли, провожая нас взглядами.

— У? У-бор-щик, — прочитал один из них и повернулся к своему собеседнику, — Новенький, что ли? Первый раз про такого слышу.

— М-мать твою, а я и не заметил. Когда успел?

Только сейчас Драконыч обратил внимание на самопальный бейджик, который я повесил себе на грудь, едва оказавшись в зале Арены.

Уборщик «Уборщик».

Замочу любого быстро и чисто.

— Сам же сказал импровизировать и придумать какие-нибудь фишки в рамках моего гладиаторского образа. Нравится?

— Еще не понял. Но внимание однозначно привлекает.

— То ли еще будет!

— Этого я и боюсь. Ладно, ни пуха тебе, Уборщик…

— В Жо… — я осекся и исправился, — К дьяволу!

Мой противник приближался к арене с противоположной стороны. Почти такой же, как на фото, разве что теперь на нем были только боксерские трусы или шорты, и можно было хорошо рассмотреть крупную татуировку в виде паука, украшавшую его грудь.

Сама Арена выглядела как небольшой круглый амфитеатр, усыпанный песком и накрытый куполом-клеткой — в лучших традициях каких-нибудь древнеримских игрищ. Портили атмосферу разве что закрепленные на этой полусфере камеры и прожектора.

Ну, хоть без шипов обошлись.

С лязгом поднялись решетки, открывая бойцам путь на арену.

— В синем углу-у-у-у: опытный боец и бывший спецназовец, воевавший в горячих точках. Неоднократный чемпион смешанных единоборств, Каракурт! — надрывался ведущий, голос которого показался мне смутно знакомым.

Ну, хоть не Человек-Паук, и на том спасибо.

— В красном углу щеголяет своей ярко-оранжевой униформой наш новичок, гладиатор по прозвищу У-у-уборщик! И да-да, зрение действительно вас не подводит, в его руках самая настоящая швабра… Бойцы, поприветствуйте друг друга!

Мой противник сделал шаг вперед, поднес раскрытую ладонь к горлу, держа параллельно полу, и резким горизонтальным движением изобразил угрожающий недвусмысленный жест.

Ой, баюс-баюс.

Я тоже сделал шаг вперед и с удивлением обнаружил, что под моими ногами вовсе не песок, а гладкий твердый экран, на котором было изображение песка. Более того, интерактивное — и там, где я наступал, он словно продавливался моей ногой. И даже следы оставались!

Но это даже хорошо, что песок оказался не настоящим.

Я поднял голову и обвел взглядом десятки зрителей, внимание которых сейчас было приковано к арене и к нам. Как там говорил Драконыч? Удивлять и выделяться?

Ну-с, господа, держите ваши золотые челюсти. Ща Уборщик будет выделять и удивляться!

Тьфу.

То есть, все наоборот…

Глава 15. Прихлопнуть паука

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти взглядом место, откуда мог бы наблюдать за боем загадочный Хозяин. Если, конечно, он вообще почтил сегодняшнее представление своим присутствием. Но ничего такого не заметил, кроме разве что группы в десяток разноцветно выряженных атлетов, сидящих на диванах в специальном огороженном секторе — судя по всему, это были мои коллеги-гладиаторы.

Внимание! Вы активировали умение «Сверхъестественное чутье»!

Та-а-ак. Толпа ряженых действительно оказалась мутантами, но и не только они.

Несколько охранников, что стояли вокруг арены, и двое у выходов — по одному на каждый.

Оператор одного из дронов с камерой, судя по джойстику, который тот держал в руках.

Четверо секьюрити ИЗ ТЕХ, что пришли с гостями, и двое самих зрителей, ну надо же! Я постарался внимательно рассмотреть и запомнить их лица.

— …ответит ему соперник? — действие эффекта суперспособности прошло, и я снова сосредоточился на том, что происходит на самой Арене и рядом.

Хотите знать, чем ответит Уборщик? А вот чем!

Я вытащил прихваченный с собой термос, открыл его и вылил содержимое прямо на ринг. Просто вода, к которой было добавлено немного моей «фирменной» смеси. Без цвета. Без запаха. Но обладающей всеми свойствами мыла.

— Что он делает, вы только посмотрите! Неужели Уборщик решил прибраться на Арене? — надрывался комментатор.

Один из беспорядочно танцующих вокруг клетки-купола лучей прожекторов отделился и вычертил вокруг меня круг света. Отлично! Чем больше внимания, тем лучше…

Затем я достал сложенную пополам картонку и поставил ее на пол.

Крутившийся под куполом арены дрон снизился и сделал несколько витков, беря крупным планом сделанную на ней надпись: «Осторожно, мокрый пол!».

— Нет, что он творит! Похоже, наш Уборщик перепутал Арену с местом своей работы! — продолжал орать ведущий, натужно выдавливая из себя что-то типа юмора.

— Просто у вас тут какое-то говно к полу прилипло, — пожал я плечами, стараясь, чтобы мой голос звучал громко и равнодушно, — Надо бы прибраться.

Противник показал мне средний палец и повторил свой жест с «отрубанием головы».

Я в ответ топнул по полу, словно раздавил какое-то насекомое, и тут же вытер получившееся невидимое пятно шваброй.

— …забавный персонаж! Уверен, что после этого вечера у нашего Уборщика появится немало поклонников и, разумеется, поклонниц! Ну а мы продолжаем, точнее, начинаем поединок межу Каракуртом-соискателем и Уборщиком-новичком!

Зазвенел гонг.

Дрон взмыл вверх, и суетливая пляска лучей прожекторов закончилось: теперь все они были направлены только на нас.

Я уперся шваброй в пол и ринулся на противника, словно действительно собирался стереть его с лица арены. На мне были мои спецкроссовки, так что мыльная лужа не стала помехой на моем пути, разве что швабра еще сильнее размазала пятно по поверхности.

Разумеется, позиция моя была исключительно невыгодной: руки опущены вниз — ни закрыться, ни нормально воспользоваться оружием. Да и траектория скользящего вперед Уборщика очевидна и очень предсказуема.

Да, я подставился.

И сейчас, скорее всего, мне будет больно.

Ну, так разве не за этим меня сюда и прислали — страдать и подставляться, чтобы угодить в местный мутантский супер-лазарет? Впрочем, калечиться еще рано, так что лучше подстраховаться.

Внимание! Обнаружен повышенный уровень эндорфина!

Противник стремительно сократил расстояние между нами и нанес короткий лоу-кик ногой, рассчитывая выбить у меня из рук швабру и тем самым лишить точки опоры. А уж опирался я на нее, будь здоров!

И это даже сработало.

Так что я рухнул на пол и покатился дальше по скользкому полу в сторону клетки-купола, в которую и врезался. Разумеется, успев выставить вперед скрещенные руки и приняв на них удар.

Позади раздался грохот падающего тела — Каракурт таки поскользнулся.

— Невероятно! На первых же секундах оба противника перешли в партер, еще даже не коснувшись друг друга!

Что-то грузное навалилось мне на спину и принялось осыпать градом ударов, оправдывая свое паучье прозвище — по крайней мере, мне действительно показалось, что у него восемь рук. Или ног? В общем, лап. Впрочем, все эти атаки пропали впустую: голову я плотно закрыл, а верхняя часть спины — не самая лучше мишень, если нужно вывести противника из строя.

Особенно, если тот не чувствует боли.

Мой противник тоже это понял. Он расставил ноги в стороны, приподнялся, ухватил меня за локоть и одним сильным рывком перевернул, укладывая спиной на ринг.

И в этот момент я плюнул.

Точнее, дунул, выпуская ему прямо в лицо стайку мыльных пузырей. Очень-очень мыльных.

Каракурт взревел, вскочил на ноги и отпрыгнул назад, одновременно яростно протирая глаза и делая только хуже.

— А у нашего Уборщика оказалась припрятана парочка козырей в рукаве! Правда, сами рукава он, похоже, забыл в раздевалке. Ослепленный Кракурт пытается защищаться, но, похоже, его противник действительно знает, как нужно орудовать шваброй, и почти каждый удар его достигает цели. Ух! Уверен, что это было довольно болезненно…

Конечно, я выдал будущим соперникам свое главное и уже совсем не секретное оружие, и они придумают, как уберечь глаза в схватке со мной или просто будут начеку, но зато здесь и сейчас участь несчастного человека-с-пауком была предрешена.

Добивал я его специально придуманным ударом, который уже опробовал сегодня на Росомахе: сунул перекладину швабры ему между ног, повернул и рванул на себя, «подсекая».

Каракурт рухнул на спину, отчаянно взмахивая руками в бессильной попытке удержаться в вертикальном положении. И я тут же вскинул оружие вертикально вверх и c силой опустил его на живот соперника, словно волшебник «Ты не пройдешь!» Гэндальф свой посох.

Тот, ожидаемо, согнулся пополам, наткнулся лицом на подставленный мной кулак и расслабился, снова опустившись на ринг и беспомощно раскинув руки-ноги в стороны.

— …да он же пригвоздил его к арене, словно бабочку! Или, точнее, паука! Быстрая и уверенная победа начинающего гладиатора с необычным, но таким говорящим прозвищем Уборщик, который, кажется, хочет нам что-то сказать…

Дрон с микрофоном опустился пониже, и я рявкнул в его сторону:

— Уборка помещения от мусора завершена!

Сорвал с пояса прихваченную с собой тряпку и швырнул ее на лицо валяющегося у моих ног Каракурта, который только-только начал приходить в себя.

— Да! Кажется, у меня появился новый фаворит, с необычной техникой ведения боя и отличным чувством юмора! Уважаемые зрители, приветствуем первого сегодня победителя Арены Смерти и нашего новичка: Уборщика!

Может, этот Каракурт был хорошим и опытным бойцом, и вполне мог бы скрутить меня в бараний рог, но я не собирался давать ему такую возможность. Поэтому и пустил сразу же в ход свое самое сильное умение: ослепление. А если ты не можешь видеть своего противника, да еще и вооруженного двухметровой «тыкалкой», то тебе никакие навыки рукопашника не помогут.

Красивый долгий бой с пафосными стойками, эффектными ударами и прочий боевой балет — это не про меня. Не тому нас учила Спорти, гоняя до кровавого пота. Не имея должной физической подготовки и практического опыта, любой из Неудачников на долгой дистанции проигрывал даже мало-мальски опытному бойцу. Время играло против нас, поэтому мы учились использовать его максимально эффективно, выводя противника из строя как можно быстрее.

Любыми доступными способами.

Это не очень вязалось с озвученной Драконычем концепцией поединков на Арене Смерти, но, судя по реакции ведущего и выкрикам одобрения, доносящимся со всех сторон, мне удалось произвести на публику правильное впечатление.

Выбежавшая на арену красотка в бикини схватила меня за руку и потащила к выходу.

Я не стал сопротивляться и задерживаться: мне хотелось покинуть это место как можно скорее. Чем дольше я нахожусь в центре внимания, тем выше вероятность допустить ошибку.

— Молодец! На мой взгляд, переборщил ты, конечно, с этой своей атрибутикой, но зрители от тебя в восторге, и это самое главное, — подхватил меня под локоть Драконыч, отнимая у девушки.

— Воды! — прохрипел я.

— Сейчас вернемся в комнату ожидания, и будет тебе вода и что угодно. Вот, твой гонорар…

Мне в руки ткнулось что-то твердое и бумажное.

— Через десять минут будет следующий бой. Если хочешь, то можешь посмотреть. Я могу отвести тебя к остальным гладиаторам, или найти место поспокойнее, откуда открывается хороший вид.

— Воздуха!

— Понимаю. Первый бой — он трудный самый. Смотри сам. Но чем быстрее ты начнешь вливаться в коллектив, тем лучше для тебя же самого.

— Мне просто стало нехорошо. Пройдусь немного, и буду в полном порядке.

— Точно?

— Вернусь минут через пятнадцать. Кстати, а кто там следующий?

— Наш Ледяной Рыцарь — с ним ты уже знаком, и какой-то пришлый, называет себя Спартаком. Уверен, что не хочешь посмотреть на бой? Это будет и интересно, и полезно. Тебе нужно изучать своих будущих соперников.

— Очень хочу, но меня мутит. Наверное, это все из-за стресса: слишком много впечатлений.

— Может, тебя к врачу отвести?

— Мне просто нужно на воздух.

В дверь постучали.

— Тут просили передать, для Уборщика, — раздался женский голос.

Тренер открыл дверь и вернулся с подносом, на котором валялось всякое барахло, и стояла бутылка шампанского.

— А вот и твои первые трофеи, — ухмыльнулся он, — Почти стандартный набор.

Я провел быструю ревизию: две сотни баксов с номерами телефонов на каждой купюре; салфетка — тоже с номером, написанном губной помадой; красные полупрозрачные трусики (к счастью, женские, но, к сожалению, без телефонного номера), зажигалка с каким-то выгравированным рисунком, три визитки и, собственно, сама бутылка с шампанским.

— Двадцать косарей стоит вот эта прелесть, — повертел ее в руках Драконыч.

— Баксов?

— На такие подарки ты еще не наработал, — хохотнул тот в ответ, — Рублей, конечно.

— Ну да, что-то не вижу я ни ключей от «Майбаха», ни дарственной на трешку в центре.

— О! Телефон! — удивился Драконыч.

— Да тут на всем номера написаны. Странно, что на бутылке нет…

— Нет, настоящий, смотри!

Он приподнял салфетку и вытащил из-под нее десятый «Айфон» в белом корпусе.

— Уверен, что он вот-вот зазвонит. Все еще хочешь отправиться на прогулку? — Тренер помахал перед моим носом трусиками.

— Может, нужно чтобы я их постирал? Типа такой вот тонкий троллинг над Уборщиком.

— Дурак ты, а не Уборщик. Это и есть слава, вкушай и радуйся, пока дают. Ну так что, хлопнем по соточке за твою победу? Я достану бокалы…

И Драконыч открыл шкафчик, всем видом своей широченный спины показывая, что отказов он не принимает. Впрочем, почему бы и нет? Я почти честно заслужил эту победу: потом, кровью и мылом, пролитыми мною на Арене!

«Чпок!» — вылетела с негромким хлопком пробка из бутылки стоимостью в зарплату провинциального физрука, под которого я косил.

— Ты только учти, что свидание тебе назначили не ветрозадые студентки и не изголодавшиеся офисные разведенки, — разливая игристое, пояснял Драконыч, — А влиятельные и богатые дамы.

— Старые замужние тетки, вы хотели сказать?

— Опытные и хорошо устроившиеся в жизни леди. Которые не привыкли получать отказа и могут как сильно упростить, так и невероятно усложнить твое существование.

— Но их четыре! Может, они там между собой решат, кто со мной пойдет на свидание?

— А, — он махнул рукой, — На этот счет можешь особо не париться, — Все решится само-собой, если ты только не успеешь наделать глупостей.

— Например?

— Например, взять трубку, когда зазвонит этот телефон.

— Но вы же сами сказа…

— Не было такого. В общем, не пори горячку и не вздумай назначать свидания в этой комнате или где-нибудь в сортире…

— Свидание в сортире?

— Азарт. Адреналин. Запах крови и пота. Демонстрация мужской силы: некоторых дамочек это заводит так, что они готовы и прямо в туалете отдаться понравившемуся гладиатору, отпросившись у мужа-олигарха «попудрить носик». Оно тебе надо?

— Оно мне вообще ни разу не надо.

— О чем и речь. Правило на самом деле простое и легко выполнимое: прежде чем ввязаться в какую-нибудь сомнительную авантюру, будь то любовное приключение или заманчивое предложение о работе, покидаешь комплекс, выжидаешь полчаса и понимаешь, что тебе это все не надо.

— А если надо?

— Тогда звонишь по любому из номеров и сильно расстраиваешься.

— Это почему?

— Потом сам поймешь. Ладно, я пошел смотреть следующий бой. Ты не передумал?

Я упрямо мотнул головой.

— Дело твое. И двери лучше закрывай — просто на всякий случай…

Драконыч ушел.

Выждав несколько минут, я пнул рюкзак ногой:

— Эй, ты тут?

— Тут, — раздался голос рядом, но совсем не там, откуда я ожидал его услышать.

Семен вышел из стены, оказавшись прямо передо мной. Можно было даже не спрашивать, слышал ли он наш разговор. Разумеется, подслушивал.

— Это что еще за идиотское правило? Почему нельзя встречаться с этими «леди» в вашем гребанном райском комплексе? Тут же, наверняка, и гостиница имеется с большими кроватями?

— Потом сам поймешь.

— Блядь, да вы что, сговорились все, что ли?! — не выдержал я.

— Эй-эй, остынь.

— Ты сказал, что ответишь на все мои вопросы. Итак, вопрос первый…

— Стоп. Кажется, тут кто-то хотел на свежий воздух? Вот там и поболтаем. Только сперва переоденься или накинь хотя бы халат. Не пойдешь же ты в город в таком виде, о великий Уборщик, давитель пауков и выноситель мусора!

— Видел мой бой?

— А то как же! Это было… очень забавно. И, кстати, поздравляю с первой победой.

Человек-призрак скрылся в рюкзаке. Но уже через секунду оттуда показалась его голова:

— И шампанское с собой прихвати. Можешь бутылку прямо в меня пихать. Буду впитывать за твое здоровье.

Я хотел, было, грязно подшутить над его этой фразой, но махнул рукой. Спрятал свой супергеройский наряд Уборщика под халатом, сунул в рюкзак шампанское и все свои «трофеи». Взвалил его на спину и вышел из номера для гладиаторов-новобрачных. То есть новобранцев.

«Надо будет и Драконыча на супергероистость проверить», — мелькнула запоздалая мысль, когда я закрывал за собой дверь…

Глава 16. Все страньше и страньше

— Ну что, и как тебе оно? — подал голос Семен. Едва мы углубились достаточно далеко в парк.

— Как мне что?

— Твой первый бой на Арене.

— Это было… занимательно…

— Да ладно, серьезно? Такое место, весь этот антураж: свет, камеры, зрители, враг напротив — и всего лишь «занимательно»? Эй, киборг с Альфа-Центавры, ты куда дел моего приятеля Уборщика?

Ну вот же доставучий, а!

Я закрыл глаза и мысленно вернулся назад на полчаса. Восторженные крики зрителей, слепящий свет, гулко звучащий голос ведущего, цепкий взгляд противника, устремленный мне в глаза, фальшивый песок арены под ногами…

Сердце гулко ударило под ребра от накативших воспоминаний. Безо всяких суперспособностей адреналин пошел по венам.

Ноги мои сами собой перетекают из стойки в стойку, а руки взлетают вверх, блокируя атаки противника. Гул сотни голосов сливается в песню неминуемой победы.

— Это было охуенно! — наконец, открыл я глаза, — Столько драйва и адреналина, что меня аж до сих пор потряхивает!

— Ага, — человек-призрак улыбнулся, — Очень напоминает и мои впечатления. А теперь расскажи мне про своего противника.

— Ну… быстрый, словно гадюка. Лупит и руками и ногами, и удар поставлен хорошо… не ожидал, что с «куклой» будет сложности…

— Да я не про это. Опиши его. Рост, телосложение. Как его звали. Азиат? Какие стили использует в бою?

— Эм-м-м…

Мне даже пришлось зажмуриться.

Быстро мелькающее перед глазами обнаженное тело. Удар грудью об арену. Стальные кулаки, ударяющие в мой блок, словно в стену. Испепеляющий взгляд убийцы…

— Цвет глаз? Особые приметы? Да во что хотя бы был одет?

— Да в одежду он был одет! В штаны или в шорты — мне было как-то не до разглядывания полуголых мужиков, — наконец, не выдержал я, — Меня там, вообще-то, пытались покалечить!

Семен сдался на удивление быстро и задал другой вопрос:

— Хорошо, задача попроще. Гости. На чем они сидели, чем занимались? Узнал кого-нибудь или, быть может, кто-то тебе особенно запомнился?

Я честно попытался вспомнить, но детали явно ускользали от моего внутреннего взора. Темные фигуры, восседающие не то на диванчиках, не то в просторных креслах. Или полуголые длинноногие, снующие между ними — но все какие-то безликие, без особых примет.

— Музыка? Оформление арены? Что говорил ведущий?

— Да орал что-то неразборчивое. У него микрофон был херово настроен — ни слова не разобрать. Ты вообще чего ко мне пристал, Каспер великовозрастный?

— Ты не помнишь. Только свои ощущения и эмоции, но никаких деталей. Ты сейчас сам до Арены добраться не сможешь, потому что ни хрена не запомнил, а столкнешься со своим бывшим противником нос к носу — и даже не узнаешь его.

— Бред какой-то.

— Скорее, ментальное воздействие на разум. Не веришь?

— Просто я был увлечен боем.

— У тебя в кармане женские трусики. Какого они цвета?

— Красного конечно! Нет… вишневого! Или черные?

— Леопардовые. Эта хрень действует на всех: бойцы, прислуга, операторы, зрители — покинув комплекс Арены, они помнят лишь, как там было офигенно. Яркие эмоции, азарт, драйв, вкуснейшие напитки и лучший в жизни секс. Но ни лиц, ни имен, ни любых других деталей — ни-че-го.

— А ты?

— Думаю, что это какое-то гормональное воздействие, потому что на меня-призрака оно не работает, только когда я в физическом теле. И те барышни, что оставили тебе свои телефоны, уже наверняка и забыли о своих сиюминутных слабостях. Попробуй позвони по любому из номеров, и будешь послан на три веселых буквы…

— На телеканал «ТНТ»?

— Хватит смотреть всякую гадость.

— То есть со свиданиями мне светит облом?

— Скорее всего они о тебе даже и не вспомнят, едва покинут стены комплекса. Конечно, самые старые и преданные клубу клиенты и гладиаторы сохраняют воспоминания, но это их особая привилегия, и как ты понимаешь, совсем не наша с тобой история.

Мда, походу, кинули меня с перепихоном, и не лобзать мне престарелых прелестей на шелковом дизайнерском белье.

— Вот вздумай ты сейчас пойти в полицию и наябедничать про некий нелегальный клуб с боями без правил и со ставками, где нюхают кокс и пялят элитных шалав по укромным уголкам. Или даже в свою Контору: много сумеешь им рассказать?

Я задумался и понял, что практически ничего.

Все мои воспоминания превратились в хаотичный набор эмоций и образов, словно я пытался воскресить в памяти давний яркий сон. Безумная пляска лучей прожекторов. Атакующий меня здоровенный черный паук. Вальяжно восседающие на тронах вокруг арены темные фигуры, испускающие разноцветный дым. Чарующая песня, разносящаяся эхом по залу. И волшебный песок под моими ногами, который можно увидеть, но нельзя коснуться.

Сердце мое снова заколотилось, а ноздри расширились, втягивая ночную прохладу. Шаги сами собой сделались четкими и упругими, словно подчиняясь внутреннему ритму слышимого лишь мне одному марша. Тело вытянулось тугой струной, готовое в любой момент взорваться водопадом ударов и блоков, отражая нападение.

Непривычное, но очень приятное ощущение, которое я был бы не против снова испытать.

— Расслабься, боец, — усмехнулся рюкзак за моей спиной, — А не то потом уснуть не сможешь.

— Как они это делают?

— А я знаю? Может, подмешивают какие-то психотропы в напитки, может, гипнотизируют светом. Распыляют подавляющую волю дрянь в воздухе…

— Или у них есть мутант, который владеет массовым внушением. Помнишь, ты говорил, что кто-то умеет делать кровищу ярче, и размазывание кишок по арене — эффектнее?

— Именно. Думаю, что это его работа.

— Откуда ты взял запись боя со скорпионом?

— На меня-призрака этот гипноз не действует. Так что я выследил одного из операторов шоу, который, как оказалось, иногда таскет домой копии записей. Наверное, собирется шантажировать Хозяина. А уже как их вытащили из сейфа ваши люди — вопрос не ко мне.

По пути в свою квартиру мы зашли пообедать в какой-то ресторан, неумело и аляписто оформленный под российскую старину. Еда тоже оказалась в лучших традициях «туристической обманки»: под цветастыми названиями с неизменной «ять» на конце скрывались самые обычные каши, вареная картошка, да котлеты с блинами и оладушками.

Семену я сунул в рюкзак чашку крепкой медовухи, сам же ограничился чаем.

Поход по Золотой Миле, на котором так настаивал призрак, снова пришлось отложить. Во-первых, у меня на носу был сеанс связи с координатором. Во-вторых, завтра с утра предполагалось знакомство гладиатора-новичка с остальными бойцами арены. Ну и, в третьих, зазвонил тот самый телефон, который достался мне среди всех прочих «трофеев». Приятный женский голос в трубке убедился, что разговаривает с Уборщиком, и пообещал выйти на связь чуть позже, послав на прощание воздушный поцелуй.

Кажется, у меня все же будет свидание с продолжением!

Рыжий вышел на связь в назначенное время и выслушал мой доклад молча.

Как мог я старался передать свои ощущения, на любые просьбы припомнить хоть какие-то детали лишь тяжело вздыхая и мысленно разводя руками.

— Уборщик, ты дебил, — наконец, вынес свой вердикт ирландец, — Мало того, что засветился перед камерами в наряде клоуна, так еще и не получил никакой информации.

— Отсутствие результата — тоже результат, — не согласился я, — Зато теперь мы знаем про супера, способного на массовые внушения.

— Значит так, — после небольшой паузы, отозвался Руперт, — Тебе придется изменить внешность. Совсем немного: форма носа и скул, цвет глаз, прическа, манера речи — все нужные средства есть в сейфе, код от контейнера: «16-УД-300»… Мне придется отключить искажающий фильтр твоего чипа и устроить диверсию, которая уничтожит все сегодняшние записи, чтобы отвести от тебя подозрения. Так что с этого момента старайся привлекать поменьше внимания, покойничек… И не светись лишний раз на камеры и смартфоны.

— А что делать с моими воспоминаниями?

— Попробуй поднять свою сосредоточенность при помощи кортизола. Ну и делай снимки всего интересного и подозрительного, что видишь, раз уж сам ничего запомнить не в состоянии. Всему-то тебя нужно учить, Уборщик!

«У нас отбирают телефоны», — хотел, было, пожаловаться я, но не стал.

Потому что вспомнил про приложение своего Микрочипа, позволяющее делать «скриншоты» всего, что я вижу. Эх, к нему бы еще какой-нибудь аналог диктофона…

И почему эта простая мысль мне не пришла в голову раньше?

— Конец связи, — раздраженно буркнул рыжий и пропал.

Всю ночь мне снились римские колесницы, ямы со львами, беснующиеся слоны и верблюды и прочая хтонь, от которой мне приходилось отбиваться при помощи швабры и отчаянно матерящегося рюкзака.

Завтрак выдался скомканным, но не потому что каша была с комочками (хотя, и это тоже), а потому что голос из телефона, забытым моей поклонницей, во время второго звонка оказался мужским. А еще он сказал что знает, где я живу, и пообещал сперва выдрать мне ноги, а потом и то, что после этой процедуры останется болтаться.

Брал на понт, разумеется, но на всякий случай я утопил телефон в Мойке, предварительно стерев с него все свои отпечатки.

На дневном сеансе связи рассказал об этом инциденте Руперту, и получил ценный совет «взять свой корявый стручок в кулачок, а не пытаться запихнуть его в каждую встречную дырку».

Я уже говорил, что просто обожаю этого рыжего парня?

А потом позвонил дракон.

В смысле, Драконыч, и предложил понаблюдать за испытанием еще одного свеженького новичка. Сказал, что это будет очень любопытное и познавательное зрелище. В полвторого, заявившись в «секретный» спортивный зал, я застал там сразу двоих разминающихся бойцов. Один из них, что помоложе, наверняка и был кандидатом: одет в самый обычный спортивный костюм, ничем не примечательная внешность и… скакалка в руках.

Второго я узнал по описанию Семена, который, как обычно, тихо-мирно сидел в моем рюкзаке за спиной.

Эхолот, он же Человек-Глюк. Умеет вызывать слуховые галлюцинации. Заставляет людей слышать несуществующие голоса или звуки и наоборот — может «спрятать» какой-то звук, например свои шаги или чей-нибудь разговор. Довольно забавная и полезная способность, на самом деле: как для розыгрышей по телефону, так и для серьезных дел, вроде ведения важных переговоров. А еще Эхолот прекрасно ориентируется на слух: думаю, именно это и стало причиной, почем Драконыч захотел показать мне поединок.

Этот гладиатор был одет в наряд, похожий на костюм летучей мыши, то есть народного героя Бэтмена, и совершенно не парился об авторских правах. Мрачный черный наряд гладиатора более чем наполовину оказался защищен полимерными вставками.

Оно и понятно: в бою его способность мало полезна, разве что смутить противника или провести пару обманных приемов. Куда интереснее было узнать, какие сюрпризы преподнесет ему новичок.

— Эй, Уборщик, — раздался едва слышимый голос из рюкзака, — А ведь я его знаю!

— Глюка?

— Нет, второго! Это же Виталик, водитель одной из наших постоянных клиенток. Ну и по совместительству один из ее многочисленных любовников.

— Дамочка решила выставить на арену своего протеже? Типа «берсерка»?

— Неа, тут что-то другое. Он ведь никакой не боец и не мутант. По крайней мере, насколько я знаю. Анжелика вообще нашего брата недолюбливает, и всегда против гладиаторов ставки делает.

— Может, хочет его к нам внедрить, как шпиона?

— Без суперспособностей в клуб самоубийц не попасть. С этим у нас строго.

Я переключился на «Сверхъестественное зрение» и убедился, что нормальных людей в помещении нет. И Виталик, и Эхолот и даже Тренер оказались мутантами.

— Эй, Семен, а у нашего Драконыча какое особое умение?

— Никакого. Иначе бы давно стал одним из чемпионов. Он же самый обычный мужик. Хотя, должен признать, боец лютый.

Становится все страньше и страньше. Не слишком ли многовато обычных людей с суперспосбностями на квадратный метр здесь собралось, а?

— Уборщик?! — наконец, заметил меня Драконыч и призывно махнул рукой, — Идем, ребята как раз начинают, ты успел на самую интересную часть. Да бросай ты свой баул, никто его здесь не утащит.

Я снял рюкзак, прислонил его к стене и зашагал к арене, строя догадки, какими способностями обладает кандидат, который «ни разу не боец» и гориллообразный тренер, который совсем наоборот: «боец лютый», но при этом так и не стал одним из гладиаторов…

Глава 17. Мерцающий

— Мда… — сокрушался Драконыч, — суровый нынче пошел новичок — лучших наших гладиаторов по рингу в рекордные сроки раскатывает…

Бой продлился секунд тридцать, после чего Эхолот сдался, забарабанив по татами что было сил. Фактически, соперники лишь один раз сошлись для атаки… и больше не разошлись.

Кандидат в гладиаторы вдруг подернулся легкой дымкой и стал полупрозрачным, а все удары «Бэтмэна» так и не достигли цели, спокойно проходя сквозь призрачную фигуру. Затем новичок сделал пару шагов вперед, прямо сквозь своего противника, и оказался за его спиной, после чего снова материализовался.

Только теперь скакалка, которую он до этого держал в руках, оказалась тугой петлей обмотана вокруг шеи Эхолота, который безуспешно пытался поддеть ее пальцами. Нога противника уперлась ему в центр спины, натягивая скакалку посильнее, отчего лицо Глюка пошло багровыми пятнами.

Он задыхался.

И даже и не думал пускать в ход свои звукоимитационные способности, чтобы обмануть или сбить с толку противника — да и как, в такой-то ситуации?

Так что ему ничего не оставалось, как сдаться.

— Мда-а-а… — повторил Драконыч, — А ты суров, э-э-э… — он опустил взгляд в бумаги, — Виталий Сергеевич, — расскажешь, как работает этот твой фокус?

Тот пожал плечами:

— Ну… Я умею исчезать. Проходить через предметы. Совсем недолго и потом голова болит, но… Я называю этот эффект «мерцанием».

— Ясно. А твоя одежда?

— Все, что находится в прямом контакте с кожей достаточно длительное время — тоже «мерцает» вместе со мной.

— А почему именно скакалка? Дай-ка угадаю… Тоже физрук?

Виталик смутился:

— Нет, водитель я.

— Таксуешь, или на службах доставки сидишь?

— Я частный водитель.

Ну надо же — все сходится, даже и не думает врать. Хотя, тут наверняка есть специалисты и на такой случай. Очень уж все лихо у них тут организовано. Даже слишком.Помнится, Шиза как-то обмолвилась, что у Конторы нет своих баз ни в Питере, ни в Москве — именно из-за повышенной плотности разного рода служб безопасности и систем наблюдения, которые сильно усложняют нашу работу. Странные люди, которые не попадают в объектив телефона или камеры, загадочные исчезновения или провалы в памяти, появление на улицах тех, кто числится погибшим или пропавшим без вести — это худо-бедно прокатит в провинциальном городке, но не в столице.

Так что все вмешательство Конторы заключается в пассивном наблюдении при помощи пары-тройки резидентов на местах, а в случае необходимости — они вызывают оперативную группу. Та прибывает на место, наносит удар, зачищает все следы и исчезает. Не более.

И вот тебе на: кто-то ухитрился в Санкт-Петербурге организовать подпольные бои мутантов, да еще и сделать из этого яркое шоу с тотализатором для богатеев из местной элиты, этакий закрытый клуб для избранных. Мне даже подумать страшно, как далеко и глубоко уходят корни этой системы, до сих пор работающей без сбоев.

— Выходит, наряд тебе нужен попроще, однослойный. И таскать его на себе почаще. Ну и подумать над нормальным оружием — не все же тебе на скакалке прыгать, — подытожил Дрыконыч, — Я сообщу нашим стилистам твои параметры, думаю, они что-нибудь придумают. Сегодня отдыхай, а завтра у тебя собеседование. Но что-то мне подсказывает, что ты его с легкостью пройдешь…

— Спасибо. И до свидания, — Виталик пожал руку Драконычу, мне же просто кивнул , видать, так и не решив, какое место в иерархии клуба я занимаю.

— Что скажешь? — Тренер кивнул вслед захлопнувшейся за ним двери раздевалки.

— Боец он хреновый, сразу видно. Но зато способность читерская. Ему никакое оружие нипочем или хитровымудренная техника боя. Хоть ты «Когтем орла» умахайся, хоть «Крадущимся с вечеринки тигром» упляшись — «умерцает» и все. Еще и удавка эта…

— Угу. Потенциал у парня хороший, если мозги и руки из нужного места растут. Как думаешь, смог бы ты его заломать?

Я прикинул.

Достать его сложно, разве что рассчитывая на эффект внезапности: подскользнуть или ткнуть неожиданно удлинившейся шваброй. Ослепить или оглушить не вариант — он тут же уйдет в это свое «мерцание», и хрен его оттуда выковыряешь.

— Не знаю. Зависит от того, как долго он может находиться в нематериальном состоянии.

— А если подумать?

Удавка. Чтобы затянуть ее на шее противника, нужно снова стать материальным. Да и вообще чтобы использовать любое оружие в полную силу. И вот тогда этот Мерцающий может огрести знатных пиздюлей: драться он толком не умеет, и не настолько силен физически, чтобы задушить, например, меня. Разумеется, если я предварительно «разгонюсь» адреналином.

— Думаю, что смог бы.

— Вот это правильный ответ. Но если он наберется реального боевого опыта и усиленно позанимается с толковым тренером, то может и в чемпионы выбраться. Очень уж способность у него хорошая, — под конец Драконыч уже бормотал себе под нос.

— Тренер, так вы зачем меня звали-то? Ради этого? — я указал на ринг.

— Нет, конечно. Хотел тебя познакомить с остальными гладиаторами. А вечером у тебя будет первый настоящий бой.

Я даже не стал уточнять, почему первый, если я уже выступал на Арене.

Первый настоящий. С настоящим противником-гладиатором, с настоящей кровищей и членовредительством, ага. И, если мне удастся все разыграть правильно, то именно этот поединок и станет для меня пропуском к чудо-доктору, воскрешающему мертвых.

— Так может, перед боем и познакомимся? —засуетился я, поглядывая на экран смартфона, словно куда-то спешил.

— Дела?

— Я же только приехал в Питер. Хлопот хватает.

— Ладно. К пяти чтобы был, как штык!

Разумеется, помня о своей предыдущей неудаче, я теперь «фотографировал» все мало-мальски интересное: путь до спортзала, лица Драконыча и Виталика, и так далее…

— С Виталиком надо дружить, — тоном, не терпящим возражений, заявил рюкзак, когда я к нему вернулся.

— Это почему?

— Он почти как я.

— Угу. Только твердый, когда этого хочет. Но потенциал для Арены у него действительно хороший. Если научится драться…

— Ты что, не понял? Какая, в жопу, Арена? Уверен, что он до нее даже не доберется, и Хозяин сразу возьмет его в оборот. Это же идеальный шпион! Или даже убийца… Проходит сквозь стены и двери, способен сунуть свой нос в сейф или рюкзак, и при этом может быть вооружен.

— Скакалкой?

— Уборщик, ты дебил. А теперь представь, что из стены появляется рука с пистолетом, материализуется, отстреливает тебе яйца и снова исчезает в стене.

— Звучит… неприятно. В любом случае, у меня есть к пареньку пару вопросов. Ты, случайно, не помнишь, как зовут дамочку, на которую он работает?

— Тамара Анатольевна. Она же Томная Томочка, — он высунулся из рюкзака и двусмысленно подмигнул, — Жена какого-то важного типа из шоубиза, ну и владеет сетью фитнес-центров. В общем, для своих лет мадам в отличной форме.

— Для своих?

— Ей тридцать восемь. Конечно, местами там заслуга хирургов, но видел бы ты, что она вытворяет на шесте!

— Ты-то откуда знаешь?

— Так это ее короночка на каждой днюхе. Бассейн, фито-няшки в гавайских юбках и шоу на пилоне в исполнении именинницы. С цветными фонтанами и салютами под занавес, после чего она исчезает во мраке с парочкой массажистов или стриптизеров.

— Ясно. А муж?

— А что муж? Тот тоже себе ни в чем не отказывает, и рядом с ним постоянно крутятся какие-нибудь очередные «будущие звездочки эстрады» или «подающие большие надежды актрисы», иногда целыми группами.

— Красиво жить не запретишь.

Я дождался новичка из душа и преградил ему путь:

— Привет! — я протянул ему руку, стараясь при этом выглядеть и звучать максимально безобидно и дружелюбно, — Меня Русом звать. Ты ведь Виталик, да, новенький? Я тоже только вчера вступил в клуб самоубийц.

— Клуб самоубийц? — нахмурился тот, игнорируя протянутую ему руку.

— Ага. Так себя называют гладиаторы. В шутку, разумеется.

— Ясно. Извини, но я на работу опаздываю.

— Жаль. А я хотел тебя пивком угостить — нам, новичкам, нужно держаться вместе, пока не пообвыкнемся и не разберемся, что тут к чему. Ты ведь уже слышал про испытание?

— Н-нет.

— В общем, будет осторожен и следи за тылами.

Я ушел с дороги и, насвистывая, сделал вид, что возвращаюсь в спортзал.

— Эй, как там тебя… погоди! — окликнул меня Виталик.

— Рус. Но на Арене меня называют Уборщиком.

— Так что там насчет испытания?

— Расскажу за бокалом пива…

— Я освобождаюсь сегодня поздно. А вот завтра у меня с утра собеседование, а потом уже можно и по бокальчику.

— Неа, весь день завтра у меня плотно расписан, извини. Если вкратце, то после собеседования тебя отправят к местным стилистам. А потом трое ряженых гладиаторов в каком-нибудь темном углу устроят тебе проверку на вшивость. И уже только потом, если ты все еще будешь в состоянии — бахнем с тобой по паре пива.

Я решил специально нагнать немного жути, приврав и приукрасив.

— Через сорок минут у «Дяди». Знаешь, где это?

— Нет.

— Небольшой бар, минут за двадцать на такси доберешься. А я пока разгребу свои дела.

— Тебе получаса-то хватит? Я слыхал, Томочка та еще горячая штучка…

— Это… другое…

Он резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу.

«Рюкзак» за моей спиной тяжело вздохнул.

— Ну что еще на этот раз?

— Ничего, кроме того, что новичок не должен помнить ни Тамару, ни ее водителя. И уж тем более не будет знать таких интимных подробностей их взаимоотношений.

— Пф. Свалю все на тебя, делов-то.

— Ты пользуешься моим беззащитным состоянием!

Я достал смартфон и открыл приложение-навигатор. До указанного Виталиком бара было не так уж далеко, но мне нужно было еще заскочить домой и взять кое-что из сейфа, так что времени оказалось едва-едва впритык.

Так что пришлось вызывать такси с парой остановок по пути.

— Хватит пихать в меня всякую дрянь! — возмущался Семен, когда я распихал по карманам рюкзака свое снаряжение.

— Можешь остаться дома и пугать соседа. Он как раз дошел до нужной кондиции, — предложил ему я.

В ответ раздалось лишь неразборчивое бормотание.

Я не только успел, но и оказался на месте на несколько минут раньше назначенного, чем и воспользовался, заказав шаверму, два пива и тарелку с закусками к нему.

— Привет! Нефильтрованное? — Виталик грузно опустился на свободное место рядом.

— Ячменное. Если не устраивает, могу взять еще.

— Не надо, сойдет. Так-то я по пиву не очень, предпочитаю напитки покрепче.

— Дела уладил? Быстро ты!

И я ему заговорщицки подмигнул.

— Просто отвез кое-что кое-куда. А ты откуда про Тамару-то знаешь?

— Так ведь у меня приятель один запал на нее. Даже в один зал с ней ходить начал — тоже из наших, из гладиаторов. Он, кстати, меня и сюда и порекомендовал. Стать бойцом, в смысле.

Виталик сделал большой глоток и поморщился.

— А этот твой приятель в курсе, что Тамара гладиаторов на дух не переносит? Так что абонемент он свой просрал зря.

— Ничего, ему полезно будет жирок согнать. Слушай, а неужели это твоя хозяйка прямо такая бомба? Сам-то я ее не видел, но…

Сидящий напротив супер пожал плечами:

— На любителя. Наполовину казашка, высокая, спортивная, под сорок. Губы и сиськи искусственные, но фигура огонь. Трахаться любит и умеет. Но как я понимаю, твой товарищ не на ее упругую задницу повелся.

— А на что?

— Так ведь на бабки же! Тамарочка — девочка очень требовательная, но и благодарная.

— Официант! — я поднял руку и повернулся к Виталику, — Тебе такое же взять?

— Темный эль, если можно.

— Мне повторить ячменное, а моему другу — темный эль. Голодный?

— Был, но после твоих слов про трех ряженных в темном углу что-то перехотелось. Так что там за испытание? Сам-то как прошел?

— Приятель предупредил, так что я был готов.

— Ага. И теперь ты по доброте душевной хочешь помочь мне?

— Нет, не совсем. У меня другой интерес.

— Как я уже говорил: Тамарочка с гладиаторами не трахается.

— Да нет же… Стоп! — я изобразил искреннее удивление, — Так ты поэтому в клуб смертников и полез? Чтобы избежать, так сказать, постельной повинности?

— Нет, — тот отмахнулся и взял что-то из закусок, закинул в рот и захрустел.

Я поддержал его желание сделать небольшой перерыв в беседе и вернулся к шаверме.

— На самом деле там ничего особенного. Тебе предложат принять душ или примерить костюм. А когда останешься один, то появится троица гладиаторов средней руки. Нападать будут по очереди, бить аккуратно и нетравмоопасно. Но если дашь отпор: навалятся уже втроем.

— И как ты с ними разобрался?

— Приготовился заранее и вооружился. Меня они всерьез не восприняли, вот и получили пиздюлей. По крайней мере, один из них. Но ты не переживай — берега они видят, и это действительно проверка твоих бойцовских качеств, а не беспредел какой-нибудь. Главное, это со страху не обосраться и более-менее раздать тумаков. Но я думаю, что ты справишься.

— Теперь да, — Виталик усмехнулся и поднял бокал с элем, — С твоей помощью. Спасибо.

Мы выпили. Закусили. Потом еще раз выпили.

— Слушай, я ведь чего во все это ввязался-то, — я решил перейти к сути разговора, — видел тебя на ринге: впечатляет, конечно, но ты же не совсем боец.

— Нет.

— Тогда зачем полез во все это? Катал бы себе и дальше свою миллионершу, и сам на ней катался — безо всякого риска и членовредительства.

— Вот насчет риска и травмоопасности ты как раз и ошибаешься, — Виталик хохотнул и спрятал улыбку в пенной шапке бокала.

— Да ладно! Серьезно?! — изобразил я удивление.

Тот многозначительно промолчал. Сделал еще пару глотков и продолжил:

— Деньги. На Тамаре столько не накатешь, сколько мне нужно. У меня раньше член и пальцы сотрутся…

— Ого. И много тебе надо?

— Прилично.

— Ясно. Не буду спрашивать, зачем. Но… Ты катал свою Тамару на эти бои, катал себе, катал, а потом вдруг раз — и решил сам пойти в гладиаторы? К тому же, как она вообще тебя взяла в водители, если ненавидит…. Людей с особыми способностями?

— Так ведь раньше у меня их и не было, — Виталик развел руками, — Это мне один человечек предложил мне получить суперумение и всего за полгода закрыть все долги, сражаясь на Арене.

Вот оно значит, как! Выходит, здесь кто-то всем нуждающимся за красивые глаза раздает способности мутантов?

Я повторил свой вопрос вслух, только в более мягкой форме. И даже версию выдвинул:

— Уже не рогоносец ли твоей Тамары таким образом от конкурентов избавляется?

Ну а что? Вариант ничем не хуже любого другого.

Виталик рассмеялся и покачал головой:

— Нет. Возможно, ты о нем слышал. Это Хозяин. Он постоянно ищет новых бойцов для этой своей Арены…

Вот тебе и здрасьте.

Одно дело — ищет, и совсем другое: превращать в мутантов самых обычных шоферюг с дополнительной опцией «вибратор по требованию». Выходит, у этого их Хозяина есть многоразовая аномалия — и это очень многое объясняет!

— Эй, Виталик, а ты себе прозвище уже придумал?

Он поднял голову и посмотрел на меня уже мутноватым взглядом:

— Ну да. Буду Мреющий.

— Что еще за Бреющий? Может, лучше Мерцающий? Или Фантом? Тебе подходит…

— Точно. Мерцающий — мне нравится.

— Тебе, может, такси вызвать?

— Я мальчик уже взрослый, уж мотор-то себе поймать в состянии. Ты это, Уборщик…

— Рус. Можно просто Рус…

— Спасибо, что обрисовал мне, что к чему. Бывай…

И водитель, он же любовник, он же будущий гладиатор, он же новоиспеченный мутант нетвердой походкой побрел к выходу, на ходу вытаскивая смартфон.

Ну что ж. Теперь пора побеседовать по душам и с Семеном-Симеоном. Надеюсь, он уже достаточно «навпитывался» той дряни, что помогла мне развязать язык Виталику, и которую я специально для этих целей прихватил из сейфа…

Глава 18. Неожиданный визит

— Слушай, — внезапно спросил я, — Ты вот так каждый раз мучаешься с поисками своего бренного тела, а? Какой смысл твоим товарищам его постоянно перепрятывать? Или это у них такое специфическое чувство юмора?

— Такое у меня впервые. Раньше они клали меня в реанимацию под аппарат жизнеобеспечения. А когда тело восстанавливалось — мы с ним снова становились единым целым, и я просыпался в нашем медцентре, обдолбанный, перемотанный, но живой и целехонький. Про то, что я превращаюсь в призрака на время комы, никто не знал.

— Но на этот раз твоего тела там нет?

— Нет. И раньше его там не было — я специально смотрел. Похоже, его откуда-то привозили, уже приведя в порядок и приводя в сознание на месте.

— И откуда же?

— Без понятия. Я обыскал весь комплекс и все соседние больницы. Даже в травму и психушку заглянул. И ничего.

— А ты не можешь его чувствовать? Есть между вами какая-то связь?

— Если бы, — вздохнул голос из рюкзака.

— И что думаешь делать? Его же могли засунуть куда угодно. Правда, я, хоть убей, не вижу в этом никакого смысла. Может, тебе пора показаться Драконычу или кто у вас там главный по гладиаторам, и рассказать ему все, как есть?

— Я уже думал об этом.

— И?

— А тут налетели эти ваши Мутные и в мешок меня какой-то специальный засунули.

— И кто, по твоему мнению, может знать о судьбе твоего тела?

— Джет или Крикс — это наши тренера, которые и готовят из бойцов гладиаторов для Арены. Учат боевым искусствам, обращаться с оружием, ставят технику, разрабатывают эффектные приемы под сценический образ и вплетают в рисунок боя использование суперспособностей.

— Они тоже… из наших?

— Крикс он… умеет говорить так, что ты его слушаешь, слышишь и запоминаешь. А у Джета какое-то «Объемное зрение». В бою эти навыки не особо полезны, а вот чтобы натаскивать неудачников вроде нас — самое то.

Эх. Где же сейчас мои Неудачники, чем заняты? Признаться честно, за эти пять недель я успел здорово по ним соскучиться. Хоть мы знакомы с ними и не так долго, но зато, сколько всего было пережито вместе! А это, как ни крути, сильно сближает…

— Ясно только одно: я по-прежнему жив, а значит, кто-то за моим телом присматривает.

— Зачем оно этому «кому-то» нужно?

— Хотелось бы мне это знать!

— Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко Драконычу или другим наставникам. Мол, пристроил меня к вам хороший друг и коллега, да вот что-то пропал он, не могу найти, а на связь не выходит…

— Уборщик, ты дебил? Не боишься, что тебя сразу же и уберут, приняв за легавого?

— Идиотская мысль, согласен. Тогда жду твоих предложений.

— Тебе нужно попасть туда, где гладиаторов-жмуриков на ноги ставят.

— А разве это не в вашем крутом медцентре происходит?

— Не-а. Там даже оборудования толком нет. Так, пара кушеток, медсестричка смазливая да шкафы с лекарствами. Зеленкой помазать, перевязку сделать или вывих вправить она сможет, но не более того. А еще ее иногда Змеелов потрахивает. Обещает замуж позвать, когда купит домик в Италии на берегу моря.

— Змеелов?

— Двухкратный чемпион Арены. Может превращать всякие ремни и веревки в змей. Болт, кстати, у него тоже ого-го! Не знаю, это природа так расщедрилась, или тоже часть его суперспособности, но…

— Слушай, мне вот только на ночь рассказов про гигантские гладиаторские хуи не хватало.

То, что высказал вслух Семеню, полностью совпадало и с моей миссией. Вот только ему об этом знать не обязательно: пусть думает, что это я такой весь из себя самоотверженный и верный товарищ.

— А ты уверен, что дав изрубить себя в фарш какой-нибудь Росомахе, я не помру?

— Если тебе голову не снесут — то даже с того света вытащат. Я такого понасмотрелся за эти месяцы, что пришлось на фенозепаме сидеть две недели…

Ай да Руперт! Ну и чутье же у него!

— Допустим, меня привезли туда и собрали по кусочкам. Что потом?

— Найдешь мое тело.

— Это при условии, что меня не накачают какой-нибудь дрянью до возвращения в комплекс.

— Да нам бы хотя бы адрес узнать!

— Вот-вот. Телефон у меня отберут. И даже если я проглочу какой-нибудь датчик слежения, ты же даже планшет в руки взять не сможешь, чтобы за мной проследовать.

Семен вдруг захихикал:

— А и не надо никаких датчиков! Я с тобой поеду!

— Это как?

— Бой просижу под рингом, а когда тебя прижмурят и простынкой накроют — прямо в тебе и поеду. Ты, главное, постарайся не шибко компактно развалиться, чтобы мне места хватило. По пути буду слушать, что вокруг творится, да иногда наружу выглядывать. Так и сориентируемся. А в случае чего — попробую тебя в чувство привести.

— Дерьмо план, — высказался я.

— Придумай получше.

Разумеется, ничего более адекватного мне в голову не пришло.

Едва я оказался в общем коридоре, как дверь напротив моих аппартаментов с грохотом распахнулась. Сперва оттуда вывалился стойкий запах перегара, а потом и его источник. Сосед дядя Толя собственной небритой персоной и во все той же тельняшке.

И не просто вывалился, а перекрыл мне дорогу, раскинув в сторону руки-ноги.

— Здорова, сосед. Зайдешь? — и он пьяно мотнул головой в сторону открытой двери в свою квартиру.

— Извини, дядя Толя, но я спешу.

— По одной! За знакомство!

— Дядь Толь, ну серьезно — я же только с работы. Потный, голодный — дай хотя бы душ принять, а через полчасика, обещаю, зайду к тебе с бутылкой хорошего коньяку. Заодно и мое трудоустройство отметим.

— Давай-давай, сосед, по граммулечке, уважь дядю Толю.

Сосед-алкоголик оказался на удивление сильным и без особого труда втиснул меня в свою квартиру, которая по планировке оказалась почти точной копией моих аппартаментов. Но не по состоянию, разумеется.

За спиною щелкнул дверной замок.

Я напрягся и нащупал рукоять Швабра-дубинки.

— Проходи, не стой в пороге. Сейчас я нам пару стаканов соображу. А домой тебе все равно пока нельзя, сосед.

Я напрягся еще сильнее и приготовился врубить «овердрайв»:

— Это еще почему?

— Гость там у тебя. Нехороший.

— Что еще за гость?

— Призрак…

Сказал он это таким спокойным будничным голосом, словно тут постоянно привидения гуляют. А сам при этом шарил по полкам кухонного шкафа, гремя тарелками и кружками.

Неужели заметил таки Семена?

Или просто «белочку» поймал?

— Какой еще призрак? И давно он там?

— Минут десять, считай… Я как раз в глазок выглянул, смотрю — а он аккурат к тебе в гости намылился, соседушка.

Значит, не Семен.

— С чего ты взял, что это был именно призрак?

— Так ведь этого… нормальные люди в гости через дверь не ходят. Они в звонок трезвонят, кулаками стучат или ключи пользуют… Даже если ворье какое — верно я говорю?

Вот тебе и здрасьте. А у меня, как назло, ни святой воды ни креста серебряного.

— Спасибо за предупреждение, дядя Толя, — и я развернулся к выходу, — Давайте я сперва с незванным гостем разберусь, а потом мы уже с вами и выпьем.

— Погодь-ка минутку…

Сосед заговорщицки подмигнул и скрылся в одной из комнат. В моих апартаментах там находился рабочий кабинет. Чем-то загромыхал, зашелестел, зазвенел и, наконец, вернулся. В руках он бережно, словно какое сокровище, держал промасленную тряпицу.

— Вот, держи! От деда мне достался! Да ты нос не вороти, машинка исправная — лично проверял с месяц назад по банкам и бутылкам.

В тряпке оказался завернут пистолет.

Трофейный, времен второй мировой войны.

Немецкий.

«Эхо войны», — вспомнилась мне фраза из старого фильма.

— А пулемет «Максим» у тебя, случайно, на балконе не стоит? — ухмыльнулся я.

— Неа. Но если шибко надо, то можно достать.

— Не надо, спасибо. И этот ствол тоже убери и спрячь, куда подальше. Я уж как-нибудь сам с незваным гостем разберусь.

— Ежели чего, ты кричи, соседушка, а уж я на подмогу прибегу, — напутствовал меня дядя Толя.

Если заслуженный алкоголик не приврал, и ему не привиделось, то дома нас ждал Виталик, он же Мерцающий. Или кто-то другой из шестерок загадочного Хозяина, обладающий такими же способностями. Вот только откуда у него мой адрес? От Драконыча? Или от типа, который проводил собеседование? Больше я никому своих данных не давал. И вообще, зачем он сюда приперся-то?

С этими мыслями я нарочито громко зазвенел ключами в замке и, наконец, вошел.

В коридоре горел свет, который я, разумеется, выключал перед уходом.

А значит, спецочки мне пока не понадобятся. Да и зачем? Мое «Сверхъестественное чутье» тоже помогает охотиться на суперов. Даже в темноте. Даже на невидимок.

И находить оставленные ими ловушки тоже.

— Эй, Руслан, я здесь, на кухне! — раздался знакомый голос.

Значит, все же Виталик.

— А ты знаешь, что не хорошо вваливаться без приглашения, да еще и через двери? — «поприветствовал» я его, входя в комнату.

В правой руке моей была зажата швабра-дубинка, а мысленно я был в любой момент перейти в ускоренный режим. Впрочем, мой незваный гость сидел совершенно спокойно и руки держал на столе так, чтобы их было хорошо видно.

— Я не вооружен, — верно истолковал он мой взгляд.

— Зачем пришел?

— Поблагодарить за помощь. И предупредить.

— Я правильно понял, что первая новость — хорошая, а вторая — плохая?

— Верно, — кивнул тот.

— Тогда начинай с хорошей. Только, чур, без лишних движений. У меня там за дверью сосед с пулеметом нервный… И, кстати, как ты узнал, где меня найти?

— По своим каналам, — он неопределенно повел плечом.

— Плохой ответ.

— У Тамары есть подруга, которая тоже на все бои ходит и ни одного бойца мимо своей постели не пропускает. Вот мы попросили ее разузнать через ее связи…

— Подруга-то хоть симпатичная?

— Богатая.

Тьфу, блин, ну что за город-то, а? Я им про одно, а они мне… Ну, хотя бы звучит эта история правдоподобно.

— Вернемся к хорошим новостям.

— Как ты и сказал, их было трое. Ледяной, резиновый и третий, умеющий создавать призрачных двойников.

Ледяной Рыцарь, Великий Змей и Дубликатор. Почти тот же состав, что и меня прессовал.

— Я специально выбрал место, где потеснее и куча мебели стоит, чтобы им было там не развернуться. Мне-то это не помеха, а вот этой троице пришлось тяжело. Так что спасибо тебе, Уборщик, за своевременное предупреждение.

— А плохая новость?

— Завтра мой первый бой на Арене. И поставят меня против тебя, то есть Уборщика.

Неприятно, но не смертельно.

— Вот только… в общем, меня вызвал к себе лично Хозяин и предложил работу. Очень хорошую работу. Но чтобы ее получить… — Виталик вздохнул, — Я должен завтра убить тебя на ринге.

Упс.

А ведь Семен оказался прав. Похоже, нашего Мерцающего действительно решили переквалифицировать в киллер. Все физические задатки для этого у него явно имеются. Осталось проверить его на профпригодность с моральной стороны.

Вот это уже по-настоящему неприятно, но по-прежнему не смертельно, хотя именно так и звучит.

— И ты согласился?

Виталик молча кивнул.

— Тогда зачем сюда пришел?

— Нормальный ты мужик, Рус. С правильными понятиями. Брата моего старшего напоминаешь чем-то. Не внешне, а… — он сделал неопределенный жест рукой, — Поэтому я хочу, чтобы ты знал: если выйдешь завтра на бой, то я тебя убью. А остальное уже решать тебе…

Глава 19. Двойной засланец

Забавно, что о своей будущей смерти мне пришлось узнать именно таким образом и задолго до «официального» объявления о моем выходе на Арену. Время полуночного созвона с Базой застало меня еще в компании двух призраков, один из которых по прежнему смирно сидел в рюкзаке у стены, даже не думая показываться перед гостем.

Я вкратце озвучил Руперту новости и даже получил одобрение на «кровавое самоубийство» руками Мерцающего. Мне даже показалось, что мерзкий ирландец получает удовольствие от всего этого процесса.

— Я согласен… — заявил я, вернувшись из ванной, где и общался со своим куратором.

Виталик явно был удивлен моим ответом. Впрочем, любой на его месте отреагировал бы также.

— Умереть?

— Нет. Получить достаточно смертельных ран, чтобы ты выполнил свое поручение. А я — попал туда, куда мне нужно.

Мой гость понимающе усмехнулся:

— Что, уже наслышался сказок о нашем чудо-докторе?

— Из первых рук, от приятеля-гладиатора. А ты откуда о нем знаешь?

— Так ведь моя хоз… Тамара ведь ни одного боя не пропускает, ну и я с парой телохранителей таскаюсь за нею, разумеется. Внутрь меня не пускают, но ребята мне рассказывали о том, как покойники спустя какое-то время снова выходят на Арену. Целехонькие.

Выходит, телохранители этой Тамарочки-Давалочки помнят все случившееся в деталях, а не в смутных образах и ощущениях, как я. И сама она, скорее всего, тоже.

— Только ты учти, что этот доктор — человек Хозяина, и без его указки даже прыщ на жопе выводить не станет. И лечит он только гладиаторов. Так что если тебе или кому-то из твоих близких нужна помощь чудо-доктора, то лучше поищи среди каких-нибудь бурятских шаманов или экстрасенсов.

— У меня друг пропал, — пошел я в ва-банк, сжимая в кармане распылитель со «Стирателем памяти».

— Уверен? Он мог просто временно отойти от дел. А то и вовсе завязать.

— На звонки не отвечает, дома не появляется… И все это после того, как его в очередной вынесли с Арены. Так что не такой уж и волшебник этот ваш доктор. Да и где гарантия, что я тоже уйду живым и его процедурного кабинета?

— Нет, — Виталик уверенно качнул головой, — Если тебя решат вывести из игры, то не физически. Ты просто забудешь об Арене, клубе самоубийц и всем, что с этим связано. Может быть, даже вернешься в свой Мухосранск и будешь жить, как и раньше. Тискать сисястых учителек и раздавать подзатыльники школоте.

— Тебе-то откуда знать?

— Так ведь у Тамары муж — как раз один из таких «бывших». Сколотил состояние на боях и ставках, а потом решил умыть руки. Обратился к Хозяину и вуа-ля: теперь он самая обычная шишка из шоу-биза. О своем славном гладиаторском прошлом даже и не вспоминает, но зато знает, кому обязан своим положением и связями.

— Как это?

— А ты много помнишь о своем первом бое на Арене?

— Почти ни хрена, — не стал врать я.

— Вот именно. И это просто массовое наваждение. А есть инструменты, которые работают куда тоньше и глубже.

— А не слишком ли ты много знаешь для простого любовника этой твоей Тамарочки?

— А кто тебе сказал, что я — простой? — Виталик рассмеялся, — Меня к ней сам Хозяин приставил, чтобы проследить за ее муженьком и тем, как он адаптировался в новой жизни. Можешь считать меня внедренным спецагентом!

Ого. А мы ведь, оказывается, коллеги.

— В семейную койку подложил?

— Фи! Ну зачем же так грубо! Тамарочка — очень привлекательная женщина, между прочим. В общем, из клуба самоубийц действительно иногда выходят — по разным причинам, но почти никогда — вперед ногами. У Хозяина есть… более гуманные методы… Опять же, обладающие особыми способностями и навыками люди — это очень ценный ресурс, которым просто так не разбрасываются.

— Почти? — уцепился я за оговорку.

— Еще есть шпионы, подставные бойцы конкурентов, да и просто те, кто не угодил Хозяину, и должен понести наказание.

— А я?

— А ты — мое персональное испытание. Я целый год был водителем и ебарем этой потаскушки, приглядывая за ее хахалем. И наконец-то получил заслуженную награду.

— Стал гладиатором?

— Пф… — он фыркнул, — Получил суперспособность, которая сделает меня очень полезным и значимым человеком при Хозяине. Вся эта ваша мышиная возня на виртуальном песочке и близко не стоит с моими целями.

Ого. Вот тебе и «простой водитель озабоченной жены продюсера средней руки».

Не так прост оказался Виталик, ой не прост!

— И ты так спокойно мне обо всем это рассказываешь?

— А почему бы и нет? К тому же, я рассчитываю получить откровенность за откровенность. Итак, вопрос первый: зачем тебе нужен чудо-доктор? Только не нужно мне заливать, что пришел в клуб за деньгами и славой — иначе бы ты не согласился выйти со мной на Арену, рискуя жизнью. А ты ведешь себя так, словно только это тебе и нужно.

Блядь. У меня что, все мои планы на лице записаны?

— Умирает один очень хороший человек, который многократно спасал мне жизнь. Да и не только мне — он сотни людей вытащил с того света.

— Достойно, — он кивнул, — Но, как я уже сказал, ты пришел не по адресу.

— И все же, я попробую.

— Второй вопрос: кто рассказал тебе про клуб и Арену? Кто может за тебя поручиться?

— Симеон. Он выступал у вас под именем Дубинщика… И его я тоже разыскиваю — собственно, это он пригласил меня в Питер и рассказал про Арену. Предложил заработать большие легкие деньги всего лишь пару раз в месяц выходя на ринг…. А теперь даже трубку не берет…

— Погоди. Та деревенщина с битой? — Виталик даже удивленно приподнялся на стуле.

— Он физрук. Мой коллега и товарищ.

— Рус. Твой коллега и товарищ действительно погиб, но не на Арене. Он вздернулся месяца три назад. Конечно, свечку я не держал и из петли его не вынимал — но про такие вещи у нас говорят хоть и в полголоса, но вполне свободно.

— Не верю!

— А ты думал, что его на Арене прибили? Многовато чести! Его вообще из клуба выгнать собирались, да не успели. Может, он потому и полез в петлю, что услышал слушок…

— И почему хотели выгнать?

— Боец он слабый, образ гопника с битой … тоже ну такое себе… А после каждой серьезной потасовки впадает в настоящую кому на пару недель — одна морока с ним, в общем.

— И вы его в петлю?

Виталик раздосадованно хрустнул пальцами:

— Да говорю же тебе: нам это нахрен не надо, лишние следы оставлять. Подчистили бы ему воспоминания и вернули назад в школу, детишек отжиманиям учить.

Забавно.

А ведь сам Семен ни о чем подобном мне не рассказывал. И до сих пор ищет свое тело, якобы находящееся в состоянии комы и спрятанное кем-то из клуба.

— Мда-а. Ситуевина, — вздохнул я, просто чтобы потянуть время, — И что же я родителям его скажу? Мол, не выдержал ритма северной столицы, сломался физрук?

А ведь Виталик тоже порядком проболтался.

Слишком много он знает для «будущего полезного человека», который целый год просто катал и так и этак жену бывшего гладиатора в качестве приставленного соглядатая. Чтобы владеть такой информацией, нужно держать руку на пульсе и на регулярной основе быть вхожим в клуб самоубийц, а не просто сидеть в машине и послушно ждать хозяйку.

«Ты — мое испытание».

И он имел в виду явно не только наш с ним поединок, но и этот разговор.

— О чем задумался?

Я встряхнул головой и неопределенно махнул рукой:

— Обо всем услышанном. Подкинул ты мне пищи для ума, ничего не скажешь. Как бы несварение мозга не получить, с таким-то набором информации.

— Хочешь добрый совет? — Виталик забарабанил пальцами по столу, выбивая незатейливую мелодию, — Забей. Все равно это уже не имеет никакого смысла.

— Почему?

Отвлекшись на мельтешение его пальцев, я не сразу понял, что расстояние между нами сократилось вдвое, и незваный гость в данный момент находился посреди стола, буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.

Собственно, вторая рука его и была вытянута в мою сторону, а в ней был зажат флакончик с распылителем.

Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, «а какого, собственно, хуя здесь творится?», но лишь закашлялся точно выпущенной мне в лицо струей терпкой жидкости с выразительным миндальным ароматом...

***

— Эй, дружище, ты в порядке?

Виталик несильно шлепнул меня по щеке, приводя в чувство.

— А? Что? Что случилось?

— Прости, не думал, что эта новость произведет на тебя такое сильное впечатление. Кажется, ты вырубился на пару секунд и чуть не расквасил себе нос. Хорошо еще, что я успел тебя подхватить.

Только теперь я обратил внимание, что он наполовину погружен в стол и сидит рядом со мной, заботливо придерживая руками за плечи, не позволяя упасть.

Оказывается, он и вот так умеет?

— Какая еще новость?

— Ну, что мне приказано убить тебя завтра на Арене. Собственно, теперь у нас с тобой почти вся ночь впереди, чтобы придумать, как это дело красиво обставить, и чтобы ты действительно ненароком не помер. Есть какие-нибудь соображения?

Я кивнул, собирая мысли в кучу.

Какие-нибудь соображения?

Да у меня, мать твою, есть целый гениальный план!

Глава 20. И нет мне покоя

Несколько часов мы разрабатывали и отрабатывали с Виталиком удары и приемы. И чтобы выглядело это все не просто убедительно и красиво, но еще и максимально жестоко и кроваво, анатомический атлас нам в помощь.

В организме человека дохерища костей. Уж я-то в свое время нарисовал достаточно скелетов и тех жутких гипсовых мужиков с содранной кожей, так что знаю, о чем говорю. И далеко не все они жизненно важны, хотя хрустят точно так же, как и остальные.

Аналогично и с артериями, венами и прочими сосудами.

Бывало у вас такое, что нечаянно порежешь, допустим, палец, и тут же кровища хлещет так, словно вы наконец-то наткнулись на кровяную скважину и вот-вот станете трансильванским магнатом? Хотя там, по сути, и рана совсем неглубокая, и ничего жизненно важного не задето — максимум ваше самолюбие. Потому что вам всю жизнь казалось, что руки растут из нужного места, а на самом деле понятно, почему и сидеть неудобно, и в рукав свитера c первого раза хуй нормально попадешь…

Вот такие места мы и выбирали на моем несчастном теле. Чтобы выглядело жутко, но я при этом не получил никаких серьезных травм, не повредил внутренние органы и ненароком не помер.

Про свои регенеративные способности, разумеется, я ничего Виталику не сказал, равно как и про остальные таланты. Слишком уж он мутным типом мне показался, а на этот счет интуиция меня еще ни разу не подводила.

Боец Виталик был никакой: ни скорости, ни техники, ни нормально поставленного удара. А блоки и вовсе напоминали конвульсии слепого осьминога. Но зато его способность...

Даже и не скажешь, что получил он ее совсем недавно — уж больно ловко ею пользовался кандидат в гладиаторы! То погрузится в пол по пояс, мгновенно переходя в нижнюю плоскость боя и атакуя меня в корпус, даже не пригибаясь. То пропустит удар сквозь себя, а то и вовсе шагнет назад сквозь кресло, выставив его преградой между нами. Радовало одно: на Арене не будет ничего лишнего, что он бы мог использовать таким образом.

И в отличие от того же Семена-призрака, Виталик мог атаковать меня в любой момент: его тонкие телесного цвета перчатки по-прежнему оставались материальными. И он вполне мог взять в руки ту же скакалку, нож или пистолет, сам при этом оставаясь неуязвимым для моих атак. Ему бы еще хорошего тренера — и вполне себе потянет на будущего Чемпиона Арены.

Наконец, по третьему кругу отрепетировав все связки, удары и ужимки смертельно раненого меня, мы разошлись почти хорошими почти приятелями. Точнее, ушел только Виталик.

— Эй, — я пнул стоящий у входа в комнату рюкзак, — ты бы поосторожнее подслушивал, а то вон, аж уши наружу торчат!

— Врешь, — раздался голос совсем с другой стороны, и Семен вальяжно выплыл из стены, словно заправский призрак.

— Ну давай, рассказывай, куда у меня потерялись почти полтора часа жизни и что за это время случилось. Надеюсь, что ты за нами подсматривал и подслушивал, а не за голыми соседками в душе?

— Да ну, — махнул рукой Семен, — Я на всяких мокрых и голых девок еще в первую пару недель насмотрелся. И наслушался.

— Что, так плохо поют?

— Угу. И ревут. И истерят. А некоторые еще и пердят. И хлюпают.

— Это как?

— Тебе лучше не знать. В общем, этот твой Виталик наговорил всякого ну-у-у очень интересного, а потом брызнул тебе в лицо какой-то дрянью, и ты обнулился, словно президент нашей Великомогучей по воле народа и женщины-космонавта.

— Ясно, — я глянул на часы, — Проклятье, и созвон с Базой тоже стер, падла!

— Это когда ты сидел на толчке и сам с собой о чем-то разговаривал и кивал с умным видом?

— Ого. Даже так? И что же я там бормотал себе под нос?

— А мне почем знать? — призрак пожал полупрозрачными плечами, — У меня сильно развито понятие о личном пространстве, и нет никакого дела до чужих секретов.

— Но наш-то с Виталиком разговор ты слышал?

— О да! И этот твой Виталик — тот еще тип! Говорит, что его лично Хозяин приставил трахать эту Тамарочку, и одним глазком приглядывать за ее муженьком. Чем он и занимался.

— В смысле?

— Оказывается, нынешний продюсер и шоу-бизнесмен — это бывший гладиатор, который решил завязать с карьерой бойца, сколотив на Арене приличное состояние. Ему что-то там в голове подправили и вуа-ля — о своей прошлой жизни он больше ничего не помнит.

— А не проще было его прирезать в какой-нибудь подворотне?

— Твой Виталик утверждает, что это не их метод, и ценными кадрами они не разбрасываются.

— Не слишком ли до хера берет на себя этот Виталик, который, по сути, простой водила и по совместительству трахаль какой-то престарелой фито-няшки?

— Мне он простым совсем не показался. И тебе, кстати, тоже — слишком уж много знает.

— Например?

— Ты знал, что он получил свою суперспособность в качестве оплаты за слежку? И рассчитывает благодаря ей стать кем-то вроде специалиста по особым поручениям при Хозяине? Тьфу, да о чем это я! Конечно, ты знал — он же сам тебе об этом и рассказывал.

— Не помню.

— Ага. И тебя он почти сразу раскусил, кстати.

— В смысле?

— Что тебе нужен именно чудо-доктор, и что ради этого ты даже готов изображать из себя кусок мяса на арене.

— Это он сказал?

— Нет, ты сам. Но вопросы задавал он очень толковые.

— А про тебя я спрашивал?

— Разумеется. И, кстати, спасибо тебе за это.

— И?

— Он ничего не знает, или что-то скрывает, — призрак вздохнул, — Хотя и про доктора тоже ничего толком не рассказал. Кроме того, что тот без указки Хозяина никого не лечит. В общем, мутный тип этот твой Виталик.

— Он не мой.

— Будь с ним поосторожнее. Вдруг он действительно собирается тебя прикончить?

— Это будет не так-то просто сделать.

— И все же…

Я бросил быстрый взгляд на полуоткрытое окно:

— Это его Виталик открыл, или я?

— Он. Сказал, что тут душно и попахивает…

— И чем же попахивало?

— Думаю, что той дрянью, от которой тебе мозги напрочь отшибло.

— Запах миндаля?

— Извини, но я решил держаться от вас подальше, так что ничего тут не нюхал.

— И правильно сделал.

Судя по всему, Виталик действительно был очень непрост. И по какой-то причине его следующим заданием после слежки за «обнуленным» гладиатором стал именно я. Забавно.

Зазвонил телефон.

— Алло?

— Еще не спишь? Это Драконыч. Сегодня ты должен хорошенько отоспаться и отдохнуть, потому что вечером у тебя снова бой. Так что никакого алкоголя или наркотиков. Помнишь того новенького, со скакалкой?

— Да.

— Это твой противник. В два часа жду тебя в комплексе, будешь знакомиться со своими наставниками и коллегами.

И бросил трубку.

А если бы я спал? Или у меня была бы групповуха с сисястыми близняшками? Или я летел бы в самолете и был вне зоны доступа?

Охуенно у них тут процесс организации боев поставлен, конечно. Хотя, скорее всего, благодаря Виталику Драконыч точно знал, что я на месте и не сплю.

Разумеется, нормально выспаться мне так и не удалось, после таких новостей-то. Проснувшись около десяти часов в совершенно разбитом состоянии, я загуглил первый попавшийся номер и заказал на дом роллы.

— Вообще-то я не люблю сырую рыбу, — недовольно заявил Семен.

— Вообще-то ты — обычная ментальная проекция. Тебя здесь вообще нет физически, так что мне плевать на то, что ты там любишь.

— Расист.

— Враки. Я совершенно одинаково не люблю и черных, и желтых, и полупрозрачных. Вот геи — это да, они настоящие пидорасы, и их я искренне ненавижу.

— А что, был какой-то печальный опыт? — тут же заинтересовался Семен.

За что получил точный бросок подушкой в живот. Точнее в стену в области живота.

После завтрака, грозящего остаться заодно и обедом, я снова связался с Рупертом в назначенное время, и передал ему новости о Виталике и о том, что мне совсем чуть-чуть стерли память. Сперва ирландец громко ругался на родном языке, а потом вкратце пересказал наш с ним ночной разговор. Указания по поводу боя были прежними: стать мальчиком для битья и угодить в заботливые лапки чудо-доктора.

— Достань мне его, Уборщик, слышишь? Достань этого… как это будет по-русски… Айболита, любой ценой, кем бы или чем бы он не оказался! А уже потом мы займемся этим Хозяином и его питомником из ручных мутантов.

— Там не просто мутанты, а два-три десятка отлично тренированных бойца-гладиаторов.

— Это уже не твоя забота. Свою задачу, надеюсь, ты уяснил. Запомни код три-семь-девять: это переключение на экстренный канал связи со мной или Шизой. В любое время, но постарайся не беспокоить нас без веской на то причины. Отбой!

Вот тебе и поговорили.

Впрочем, самое главное я уяснил: без поддержки меня не оставят, хотя бы моральной, и Хозяин с его способностью раздавать суперспособности все же заинтересовал Шефа. А то и нашу загадочную Контору.

В дверь настойчиво затрезвонили.

Мы с Семеном переглянулись, тот вздохнул и поплыл к выходу, на разведку.

— Там этот… сосед.

— Наверное, за своим пистолетом.

Я достал промасленную тряпку и пошел открывать.

— Где он? — сунув голову в щель, шумно втянул воздух дядя Толя.

— Вот, держи, не пригодился.

Протянутое ему оружие сосед проигнорировал и повторил вопрос с уточнением:

— Труп где?

— Какой труп?

— Вора.

— А с чего ты взял, что я его убил?

— Ну как же. Ты живой, вроде целый. Полицию не вызвал, значит, вопрос решил самостоятельно. Так что, я за мешками? Тут во дворе контейнеры стоят, их вывозят раз в неделю, так что жмурика твоего не скоро хватятся…

Пришлось мне приглашать его в гости и показывать, что нет в доме никаких трупов и даже пятен крови.

— Жаль, — разочарованно вздохнул он, покидая квартиру, — Ну, ты это, сосед, звони, если вдруг чего.

Хорошо, хоть пистолет свой забрал. И еще после его ухода я не досчитался пару роллов из тех, что остались после завтрака. Впрочем, не особо-то и расстроился — дядя Толя явно заслужил угощение за бдительность и участие, пусть даже и от скуки.

— Ну что, поехали знакомиться с остальными гладиаторами? — уже ставшим привычным движением «приглашающе» пнул я рюкзак.

— И копать меня, и в мешок меня, — недовольно пробурчал Семен, забираясь в контейнер.

Я вызвал такси, и минут за пятнадцать до назначенного времени уже махал своей персональной и почему-то не работающей ключ-картой перед носом администратора фитнес-центра.

— Вижу, что вы член клуба, — кивала миловидная фигуристая девушка, — Но для вас зал пока еще закрыт. Откроется через десять минут.

— Так вон же, — я указал на входящего в неприметную дверь человека, — Люди уже занимаются!

— Это рабочий персонал, и они только готовят зал к занятиям. Приходите через десять минут, к назначенному вам времени. Извините за доставленные неудобства.

— Так я тоже этот… рабочий персонал, вот! — я разложил швабру и помахал ею перед носом администратора, — Уборщик я!

— Простите, но у меня инструкции.

Угу, как же. Да у этого вашего «рабочего персонала» такая сверхъестественная аура, словно он Годзилл разводит и дрессирует.

— Эй, Рус! — раздался сзади знакомый голос, — Что, не пускают?

— Привет, Тренер.

Я повернулся и пожал огромную ладонь Драконыча.

— Снежаночка, знакомься, это Руслан, наш новый сотрудник и будущий чемпион, — обхватил тот меня за плечи и притянул к стойке.

— Вы уверены?

Девушка перевела взгляд на швабру, которую я по-прежнему сжимал в руках и усмехнулась.

— Нравится? — Драконыч бережно взял его в руки и сдул несуществущую пылинку, — Между прочим, это боевой посох клана Скребущий Лотос, и ему почти три сотни лет — настоящий раритет! А наш Руслан — его семнадцатый хранитель. Ты мне лучше вот что скажи: ребята уже собираются?

— Д-да, — кивнула девушка, бросив на меня быстрый взгляд, — Простите, Марат Денисович, но у вашего друга карта доступа не активна.

— Ну вот мы сейчас сходим и со всем этим разберемся. Верно, Рус?

— Ага, — кивнул я, — Разберемся.

Тем временем, в запретную для меня дверь проскользнул Виталик, у которого никаких проблем с доступом не возникло, хотя он был точно такой же новичок, как и я.

— Видал? — перехватил мой взгляд Драконыч.

— Мой противник на сегодня?

— Именно. Между прочим, очень и очень опасный тип. Не стоит его недооценивать.

— Я постараюсь.

— Нет, Рус. Ты ничего не понял.

Драконыч с силой схватил меня чуть повыше локтя и оттащил от администраторской стойки, подальше от посторонних ушей:

— Сегодня у тебя не просто бой с одним из новичков. Сегодня у тебя будет особое испытание, о котором тебе расскажут твои наставники. И я очень, очень советую тебе быть крайне осторожным с этим… Виталиком…

— Мы что — должны будем насмерть драться? — я постарался, чтобы голос мой звучал насмешливо, но при этом внимательно смотрел на лицо Тренера.

Тот ни единым движением не выдал себя, но его ладонь, по-прежнему сжимающая плечо, едва заметно напряглась и тут же снова расслабилась.

Драконыч ничего не ответил и потащил меня к двери, за которой находился тайный тренировочный зал и «казарма» гладиаторов…

Глава 21. Предварительные (не)ласки

— Значит, это и есть наш вундеркинд?

Путь нам преградили двое.

Один: высокий тощий азиат, гладко выбритый до состояния бильярдного шара. Одет в фирменный (не китайский!) спортивный костюм, на груди которого вышит затейливый китайский дракон.

— Мастер Джет, — шепнул мне на ухо Драконыч.

Азиат уперся кулаком правой руки в ладонь левой и слегка мне поклонился.

Второй оказался невысоким, но весьма атлетичным мужчиной лет сорока. Когда-то он наверняка был весьма привлекательным, но сейчас его лицо обезображивал косой шрам, тянущийся от левой брови и до шеи с правой стороны. Одет он оказался в… что-то БДСМ-ное — в странную конструкцию из кожаных ремней, металлических полос и цепей, которые почти ничего не скрывали.

— А это мастер Крикс.

Невысокий бронзовокожий атлет протянул мне руку, скрипя кожей своей портупеи.

Вблизи стало заметно, что она покрыта многочисленными кармашками и петлями, в которых крепились метательные ножи, кинжалы, иглы и прочие опасные штуковины. За спиной мастера Крикса торчали две рукояти мечей.

А вот его коллега был не вооружен. По крайней мере, мне ничего похожего на оружие у него заметить не удалось.

— Значит, ты и есть Уборщик? — спокойно поинтересовался Джет.

Я был в повседневной одежде, а не в форме гладиатора, так что пришлось ответить утвердительно и продемонстрировать свой пропуск, на котором было указано прозвище.

— Переодевайся, и жду тебя на ринге.

— И прихвати свое оружие, новичок, — добавил второй наставник.

Вокруг ринга прогуливалось с полдесятка уже переодевшихся гладиаторов, и еще примерно столько же оказалось в раздевалке.

— О, это же Уборщик! Тот самый, что Росомахе дважды навалял! — узнал меня и окликнул Великий Змей, — Привет, новичок. Иди сюда, здесь есть пара свободных шкафчиков.

Кто-то требовательно постучал меня по правому плечу, привлекая внимание.

Я оглянулся.

Никого.

Поудобнее поправил рюкзак и направился в конец раздевалки. Но стоило мне сделать пару шагов, как кто-то снова шлепнул меня по плечу.

Я резко обернулся.

Ближайший ко мне гладиатор увлеченно брился, глядясь в закрепленное на дверце шкафчика зеркало, но даже он не смог бы до меня дотянуться.

Хотя…

Я опустил взгляд вниз и наконец-то увидел длинную руку, вытянувшуюся змеей. Пальцы ее сжались в кулак, а большой оттопырился в одобрительном жесте.

— Молодец, начеку, — кивнул Эластик, — Давай, поскорее переодевайся, и я познакомлю тебя с остальными.

— Меня там ждут. Наставники.

— Ничего, за пару минут не состарятся, правда, ребята? С Рыцарем ты уже знаком, это Турбо, Мохнатый, Спартанец и Тень.

Я огляделся. Несмотря на то, что в раздевалке было пятеро гладиаторов, Эластик озвучил шесть имен. Ага, вот он, шестой. И действительно, похож на обычную тень на стене.

«Тень» отделилась и тут же приобрела объем и нормальные человеческие очертания. Но не цвета: плотно облегающий костюм гладиатора оказался, что называется, пятидесяти оттенков серого, и даже кожаные ремни имелись в некоторых местах. И лишь румяное улыбчивое лицо было единственным светлым и разноцветным пятном в его фигуре.

— Привет! А ты, значит, тот самый Уборщик? Наслышаны. Надеюсь, сегодня ты покажешь хороший бой.

Он пожал мне руку.

Собственные ладони Тени тоже оказались затянуты в тонкие темно-серые перчатки.

Мда, штурмовикам Базы этот парень может доставить серьезные неприятности.

Я внес его в свой Блокнот, не забыв указать краткую характеристику. Остальные уже были знакомы мне лично или по рассказам Семена: худощавый Турбо мог ненадолго ускоряться, после чего пару секунд приходил в себя, восстанавливая дыхание и равновесие. Мохнатый был покрыт почти прозрачной шерстью, едва заметной даже если присмотреться. И мог ощетиниваться, подобно дикобразу, выставляя ее торчком. А вот Спартанца мой невольный наставник-призрак коротко охарактеризовал как «очень опасного типа», без подробностей.

Выглядел он, как актер, сбежавший со съемок одноименного фильма: ремни, кожаная юбка, наручи, наплечник, гладиус в ножнах и так далее… Ну и, разумеется, сложен Спартанец был как античный полубог — вот уж у кого наверняка не одна трешка в лучших районах Питера.

Теперь, познакомившись с гладиаторами лично, я дополнительно сделал еще и снимок-портрет каждого из них, приложив их к описанию.

На всякий случай. А то бегают тут всякие, в лицо сомнительными жидкостями брызгают, а у меня потом светлые моменты жизни пропадают.

— Эй, Уборщик, долго тебя ждать? — просунулась в раздевалку голова Драконыча.

Я извинился и быстро переоделся в свою униформу и прихватил швабру.

— Шест? — оценивающим взглядом окинул мое оружие Спартанец.

— Не совсем, — хохотнул Эластик, — потом увидишь, сюрприз будет!

— Хорошего боя! Увидимся уже у Арены! — напутствовал меня Ледяной Рыцарь.

— В Жопокрут, — едва слышно пробормотал я себе под нос.

Вопреки ожиданиям, наставники, включая Драконыча, ждали меня не на большом тренировочном ринге в общем зале, а в небольшой отдельной комнатушке. Пол ее целиком был выстлан матами, как и стены, и сама она больше напоминала помещение психбольницы.

— Худоват. Ни мясом ни мышцами не оброс, хотя Драко говорит, что боец ты неплохой, — вынес свой вердикт Крикс.

Я стоял в центре комнаты, опираясь на свой бутафорский швабра-посох, а вокруг меня по часовой стрелке медленно вышагивали оба наставника.

— У меня обмен веществ слишком быстрый. Не успеваю нарастить, — отозвался я.

— Костюм забавный, непривычный. Поначалу будет сбивать противника с толку, но потом этот эффект сойдет на нет, — заметил Джет.

— Первые наши несколько тренировок будут индивидуальными, как и у всех новичков. Никто не должен знать ни о твоих особых умениях, ни о спецприемах или секретных фишках, — пояснил Крикс.

— Равно как и о твоих слабых местах, — добавил Джет, — Конечно, со временем наши ребята тебя изучат, разработают контрприемы и выяснят твои уязвимости. Твоя задача: проделать то же самое с ними и по возможности усилить защиту своих слабых мест….

— …И наработать новые приемы, приготовить пару-тройку сюрпризов своим возможным противникам. Только постоянное развитие и самосовершенствование позволят тебе оставаться на вершине. Дашь слабину — и тебя тут же сбросят вниз…

От всей этой показушной театральщины и отработанных фраз, перебрасываемых наставниками друг другу, словно мячик, у меня аж зубы свело. И голова начала кружиться.

— Оружие я бы предложил сменить на трезубец или на что-то вроде крюка на выдвижной цепи, — продолжил Крикс.

— Не согласен. Швабра-трансформер хоть и необычное, но довольно эффективное оружие, и я уже продумал несколько связок с его использованием. Дай сюда!

Круговорот наставников вокруг меня закончился, и мастер Джет требовательно вытянул руку. Я бросил ему свой шест. Тот ловко поймал его и изучил рукоять. Несколько раз нажал на кнопки, то укорачивая мое оружие, то раскрывая поперечные перекладины, то снова их складывая. Мастер Крикс отошел в строну и молча смотрел на его манипуляции, улыбаясь.

— Смотри! Простой тычок посохом в колено ты можешь превратить в сильный удар, отталкивающий противника. Или сбивающий с ног, если опустить оружие ниже…

И Джет тут же показал несколько быстрых ударов.

— Я видел твой бой, и как ты опрокинул врага, ударив его сзади под колени. Хитро. А если в этот момент приподнять швабру, то вместо подсечки, ты притянешь его к себе на расстояние удара — и это тоже можно использовать…

Мастер Джет взял из стойки с оружием обычный шест и передал его мне. И минут десять мы обменивались ударами, а он показывал мне новые приемы и хитрые трюки с моим же оружием.

— Теперь твои суперспособности…

Крикс поднял руку. Мастер Джет вернул мне шест, сложив его в короткую дубинку, и поменялся местами со своим коллегой-наставником.

— Ты можешь плеваться мыльными пузырями, ослепляя врага, и создавать мыльную лужу под его ногами, верно?

— Почти, — неопределенно отозвался я, — Мыльной можно сделать любую поверхность. Или мокрой.

— Не вздумай проделать это с Ледяным Рыцарем — вода, это его оружие. А, допустим, рукоять меча — тоже можешь?

— Только если она на виду, а не зажата в кулаке.

— Тоже неплохо, — одобрил Крикс, — Но когда этот твой секрет раскроют, то выходить против тебя станут, уже обнажив свое оружие. Ну-ка, проделай это с моими мечами!

Он указал на торчавшие за его спиной рукояти.

Я послушно покрыл их мыльной пленкой.

— Неудобно, но терпимо, — выхватил тот мечи, — Акулья кожа и вощеный шнур более-менее помогают, но такие рукояти есть только у моих клинков. А вот твоим врагам придется несладко. Теперь лужа: как далеко и насколько большую ты можешь сделать? Покажи!

Тренировка продолжалась около полутора часов, и к ее концу я весь промок насквозь, в отличие от своих дотошных наставников. Но мне не было жаль ни единой секунды, потраченной в этом странном зале, покрытом матами даже, казалось, на потолке.

Мастера-наставники действительно знали свое дело. Да, невозможно даже самого талантливого ученика превратить за такой короткий срок в сносного бойца. Но теперь я был чуть более уверен в себе и мог какое-то время продержаться на ринге, хотя бы имитируя достоинство и какие-никакие боевые навыки. Они даже разработали несколько хитрых приемов специально для Уборщика. Так что теперь в моем рукаве было припрятано несколько козырей, способных впечатлить Спорти и даже Рапиду.

Но, увы, не Мерцающего.

После изнурительной тренировки я отправился в душ, где меня уже поджидал Драконыч.

— Наставники говорят, что у тебя есть потенциал, — сообщил он, бросая мне полотенце.

— Красиво огребать от какого-нибудь Скорпиона или Ледяного Рыцаря под вой толпы?

— Они заслуженные чемпионы, и с ними мало кто способен тягаться. А вот, например, Росомаху или Мерцающего ты наверняка уделаешь.

Странно, что он поставил в один ряд опытного гладиатора и новичка вроде меня.

— Его они тоже натаскивали, как меня?

— Занимаются им сейчас. А ты что, боишься его?

— Да, — признался я, — Он же как… как воздух! Просачивается сквозь пальцы — хуй такого достанешь. Проще кусок мыла в душе поднять…

— Спорить не стану — твой соперник действительно силен. Но он не боец, в отличие от тебя. И у него тоже есть свои уязвимые места и слабые стороны.

— Только вот у меня не будет времени и возможностей, чтобы его изучить и найти эти самые слабости.

— Не будет, — согласился Тренер, — Поэтому я тебе подскажу. Первое: если ты ничего не можешь ему сделать, значит и он тебе — тоже.

— Мимо, — скривился я, — У него там какие-то хитрые перчатки и оружие. Вспомните ту же скакалку…

— Значит, будешь следить за ними. Второе: после этого своего «мерцания» ему нужно отдыхать. Столько же времени, сколько он пробыл в состоянии неуязвимого «призрака».

Ого! А вот это уже царский подгон! Особенно если учесть, что у меня в Интерфейсе есть несколько таймеров, так что мне вполне по силам контролировать время перезарядки его способности. Главное, не упустить момент смены «режима».

— Зачем вы мне это все рассказываете? Наставники уверяли, что поначалу никто не должен знать о способностях новичков и их слабостях?

— Потому что у тебя будет необычный бой и необычный противник.

Я промолчал, ожидая, что Драконыч сам продолжит развивать свою мысль.

— Таланты Виталия столь же сильны, сколь и опасны. Поэтому было принято решение его устранить… — он сделал выразительную паузу, — Твоими руками.

Интересно девки пляшут, по четыре сиськи в ряд!

— Считай это своим квалификационным экзаменом. Если ты убьешь Мерцающего, то твой гонорар за этот бой будет утроен, и ты сразу же получишь статус гладиатора. Обычно для этого нужно провести десять боев, выиграв больше половины — так что это действительно очень хорошее предложение.

— А если я не справлюсь?

— Тогда им займется Скорпион.

— Действующий чемпион, как я слышал?

— Именно. Но я верю, что ты сможешь сделать это. В тебе есть потенциал, Руслан. Я это сразу в тебе почувствовал.

Интересно, а какая у него самого суперспособность? Чувствовать потенциал? И каким же местом?

— Уборщик. Здесь и сейчас — я Уборщик.

А под каким соусом заказали мое убийство Виталику? Гладиаторство ему нахуй не упало, по его же словам, так что перед ним, скорее всего, помахали какой-то другой морковкой. А вот про Скорпиона наверняка тоже упомянули — в качестве дополнительного стимула.

Впрочем, плевать. Передо мной сейчас стоит совсем другая задача, и победа над будущим ручным киллером Хозяина в нее не в входит.

— Твой выход на арену через час, — напомнил Драконыч, — Перед вами будет выступать пара необычных «берсеркеров». Советую посмотреть — это будет интересный бой.

Через час.

Я завел внутренний таймер своего Интерфейса: как всегда, смартфоны мы сдавали еще на входе.

— И чем же?

— Это будет испытание прототипа боевой «фармы».

— Чего-чего?

— Сыворотки для создания суперсолдат. Говорю же: очень забавное зрелище…

Охуеть. Сейчас еще окажется, что Арену Смерти крышует наше Минобороны, испытывая тут всякие экзоскелеты и прочие секретные военные разработки. А загадочный «Хозяин» окажется очень даже знакомым лицом из телевизора, обрамленным погонами и орденами…

— Обязательно посмотрю, — заверил я Драконыча и включил душ, давая понять, что разговор окончен…

Глава 22. Смертельная битва

Вопреки обещаниям Драконыча, смотреть на то, как два здоровенных полуголых мужика мутузят друг друга, оказалось неимоверно скучно. Да, они были заметно сильнее и быстрее обычного человека, не чувствовали и страха и боли — но именно это и превращало потенциально красивый бой двух опытных рукопашников в простой обмен ударами.

Они даже с месте особо не двигались, а просто раздавали друг другу тычки и затрещины, сулящие обычному человеку в лучшем случае инвалидность.

Трещали кости, пластами слезала содранная шипами на перчатках кожа, лопалась плоть, обнажая розовое мясо. Уже через пять минут они превратились в палитры из всех оттенков красного, фиолетового, синего и бордового, но при этом совершенно не выказывая никаких признаков усталости.

Это было состязание не искусных бойцов и не знатоков хитрых приемов или человеческой анатомии. Тут ничего не решала ни сила воли, ни физическая подготовка — это было соревнование химиков и препаратов, которыми оказались накачены бойцы.

И не факт, что оба они проживут хотя бы пару дней после этого боя — и проигравший, и победитель. Слишком сильно отравлены их организмы и повреждены тела.

Мне вспомнились другие супер-воины, не знающие страха и боли: наемники Проклятого. Не исключено, что и они тоже проходили испытание на Арене Смерти когда-то.

— Ну, и как тебе? — склонился к моему уху Драконыч.

— Тупое мочилово, сплошное мясо. Я думал, что Арена — это эффектное шоу про боевые искусства и жестокие сражения мастеров с суперспособностями. А тут…

— Считай, что это предварительная, разогревающая часть представления.

— Лично у меня только аппетит испортился. И очень не скоро я смогу есть стейки.

— Ваш выход через двадцать минут. Готов?

Огребать по первое число? Всегда готов!

Вслух, разумеется, я этого не сказал и просто кивнул.

Все еще дергающиеся тела бойцов уволокли с Арены минуты через десять — понять, кто победил, было невозможно, потому что «берсеркеры» рухнули на виртуальный песок одновременно, обхватив друг друга окровавленными лапищами. И выглядели одинаково паршиво и бесперспективно.

— Мерзость, правда? — появился рядом со мною Мерцающий, он же Виталик.

Обычно у арены, где стояли мы с Драконычем, было довольно людно, но для моего будущего противника плотная толпа людей не была помехой: он просто прошел сквозь них и встал рядом с нами.

Я машинально активировал таймер, чтобы отметить тот момент, когда Виталик снова активирует свою нематериальность.

Интересно, а у его шкалы суперспособности есть какие-то ограничения или правила подзарядки? Допустим, использовать свое умение он может не дольше 2 минут или не чаще 10 раз в день? Или в час? Это была бы очень полезная информация!

— Да, тупое мочилово, — подтвердил я, — Словно два алкаша в переулке.

— Ну, ничего, сейчас мы им покажем настоящий красивый бой. Ведь покажем?

Его рука несильно сдавило мое предплечье, и я утвердительно кивнул: покажем.

Ведущий закончил издеваться над «необычной техникой» и «удивительным мастерством боя» предыдущих соперников, и начал готовить публику к следующему бою.

Нашему.

— Ребята, вам пора. И пусть победит сильнейший, — напутствовал нас Драконыч, пожимая на прощание руки.

Угу. Каждому из нас приказано убить своего соперника и обещано три четверти миллиона призовых на руки плюс другие бонусы. И все это — за десять-пятнадцать минут на Арене.

Мы разошлись — каждый к своему входу на Арену. И вот, сменилась музыка, и рефери объявил о поединке между Мерцающим и Уборщиком.

Наш выход.

Прозрачная часть купола размером с двери бесшумно скользнула вверх, открывая проход на Арену Смерти. На полу-экране было все то же изображение песка, только теперь стоптанного десятками ног и покрытого пятнами подсыхающей крови. Но все это исчезало на глазах, и к песчаной поверхности ринга возвращалась девственная чистота и аккуратность.

— …У-уборщик! — назвал мое прозвище конферансье, и я въехал на Арену.

Именно въехал, словно в детстве — когда разгоняешься и скользишь по раскатанному сотнями ног зеркальному льду. Только моей «ледяной дорожкой» была мыльная пена пониженной вязкости. Если честно, то этот трюк я подсмотрел у Ледяного Рыцаря, который действительно замораживал себе специально для этого целую полоску пола.

— И его соперник… Мер-р-рцающий!

Интересно, а если появится гладиатор, в имени которого нет тянущихся гласных и рокочущих согласных, что он делать будет?

Хм. А такие имена вообще существуют?

Йорш…. Нет, и тянется и рычится.

Кнукс. Конечно, слова такого нет, но уже и не порастягиваешь так свободно…

Мои размышления были прерваны выходом Виталика на Арену. Который, особо не заморачиваясь, просто прошел сквозь прозрачный купол, словно того и не существовало.

Ну надо же.

Я впервые увидел оружие, которое ему подобрали дизайнеры-стилисты.

Это оказался двухметровый черный кнут, в данный момент обернутый кольцом вокруг предплечья Мерцающего.

Хреново.

Длина почти такая же, как и у моей швабры. Только вот как он рассчитывает меня полосовать и дырявить? Мы-то предполагали, что его оружием будет что-то вроде длинной гибкой рапиры…

Ударил гонг, и мы сошлись с моим противником, ринувшись друг на друга, словно намереваясь сшибиться и проверить, кто из нас увереннее стоит на ногах.

Разумеется, никакого столкновения не было.

Виталик просто стал бесплотным, и я спокойно пробежал через него. Материализовавшись за мною, он дотянулся до меня кнутом, конец которого ощутимо хлестнул меня по спине. К счастью, как раз по огромной букве «У», выполненной из защитного материала.

В долгу я не остался.

Не глядя махнул рукой за спину, ухватился за кнут и, что было сил, дернул на себя.

Разгадать мой трюк было несложно, так что противник, предвидя подобный маневр, широко расставил ноги, упираясь в пол. Который внезапно стал очень скользким, так что он невольно заскользил прямо на меня и на выставленный ему в грудь конец швабры.

Между прочим, заостренный.

Виталик побледнел, помутнел и стал полупрозрачным, вместе со своим кнутом, который просочился сквозь мои пальцы, а сам противник снова неуловимым призраком прошел через меня, избежав опасной травмы.

Уже практически машинально, я активировал таймер.

Оказавшись метрах в двух от меня, соперник снова взмахнул кнутом, пытаясь опутать им мои ноги. И вполне успешно — и когда только навострился так ловко им орудовать?

Пришлось мне разложить свой шест в швабру, и поперечной перекладиной с силой вдавить кнут в пол, не позволяя Виталику дернуть его на себя, сбивая меня с ног.

Полупрозрачная черная змея выскользнула у меня из-под ног и вернулась в руки к своему хозяину. Который тут же прыгнул вперед, атакуя. Я машинально перехватил швабру поперек и выставил вперед, прикрываясь ею, но противник с издевательским смешком прошел сквозь мою нехитрую защиту и меня самого, оказавшись позади.

С самого начала все пошло не по отработанному нами сценарию. Ну, а раз так…

Я сложил швабру в шест и принялся вращать им перед собой и вокруг себя, имитируя мельницу и создавая защитный круг радиусом чуть больше метра, попав в который, материальный Виталик моментально огреб бы. Ну и заодно приготовился плюнуть в него стайкой пузырей.

С учетом того, что все это время я старался теснить его к куполу арены, у него не оставалось другого выхода, кроме как продолжать удерживать форму призрака, чтобы не попасть по удар.

И одновременно росло время, которое ему придется пробыть в материальной форме, и уж тогда…

Я совершенно забыл об истинной цели своего выхода на Арену, и тогда Мерцающий напомнил мне о ней.

Он выставил вертикально рукоять своего кнута, принимая на него удар шеста, и наотмашь ударил меня по лицу гибким концом кнута, который успел перехватить и зажать левой рукой.

Глаза обожгло, и я невольно зажмурился.

Эй! Это Уборщик тут должен ослеплять противников!

Широким веером выпустив стайку едких мыльных пузырей, я осмелился открыть глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из повернутого в мою сторону торца кнута со щелчком выскочил тонкое лезвие, напоминающее жало, и вонзилось мне в плечо чуть пониже правой ключицы — как мы и оговаривали перед боем.

А вот и рапира.

Сперва я даже не почувствовал боли, а потом…

Внимание, обнаружен повышенный выброс Эндорфина!

И потом не почувствую. Прокол оказался слишком тонким и аккуратным, так что уже через пару минут моя регенерация не оставит от него из следа.

Нельзя этого допустить!

Я сложил шест в метровую дубинку и бросился в фехтовальный поединок.

Вот теперь все пошло так, как должно было с самого начала. Я размахивал палкой, а мой противник с легкостью ускользал, пропуская ее через себя. Я наносил опасные и болезненные тычки ее заостренным концом, но Мерцающий ухитрялся их блокировать или просто уходил, делая шаг в сторону.

Сам же он активно размахивал и кнутом, то и дело опутывая меня, и встроенным в его рукоять лезвием полосуя мои открытые руки и ноги, а иногда и прокалывая насквозь, точно попадая в уязвимые места моего защитного костюма. Которые я сам же ему и указал.

Кровища лилась — просто на загляденье!

Причем исключительно моя, потому как все мои успехи заключались в паре пропущенных Виталиком ударах и наливающихся на его левой скуле и правом предплечье жутких синяках.

Я честно «пузырял» ему в лицо, пытался сделать подсечку внезапно разложившейся шваброй или смачивал пол коварным мылом но враг всегда был на секунду впереди.

Собственно, как и было задумано и заранее отрепетировано.

Нужно отдать Виталику должное: он не нанес ни одного лишнего или слишком сильного удара, не поразил ни одного действительно жизненного важного органа. Хотя я несколько раз и был в полной его власти, и он вполне мог выполнить условие своего контракта одним хорошим ударом, или просто набросив мне на шею кнут-удавку.

Я поскользнулся в луже собственной крови.

Снова.

Выпущенная из ладони тонкая струйка моющего средства позволила очистить поверхность от бурой скользкой слизи, чтобы я смог нормально опереться, но это была последняя моя попытка подняться на ноги.

Которую Мерцающий оборвал точным ударом в грудь, пронзая мне легкое и еще какие-то там органы, и вынуждая страшно закашляться кровью на каждом вдохе. Со стороны — жуткое зрелище, но на самом деле ничего смертельного.

Внимание! Регенерация усилена на 48% на 2 минуты!

Заживет. Главное, что я уже выгляжу уже достаточно убедительно для без пяти минут покойника, осталось лишь красиво упасть, что я и сделал, переворачиваясь на спину и жадно хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

— Убей! Убей! Убей! — принялась дружно скандировать толпа.

— Смерть! Смерть!

Эй-эй, мы так не договаривались! Вообще-то бои новичков и даже опытных гладиаторов не подразумевают добивание поверженного противника — это привилегия чемпионских поединков!

— Извини, приятель, это просто бизнес, — пожал плечами Виталик, склоняясь надо мной.

Рукоять его кнута, та самая, из которой со щелчком выскакивало смертоносное стальное жало, смотрела мне прямо между глаз.

Казалось, что само время замедлилось, и я отчетливо видел, как лезвие медленно выглядывает из своего укрытия. Так же медленно вытягивается в мою сторону. И медленно входит в мою и без того истерзанную плоть, точно в переносицу…

Глава 23. Граф и Хозяин

Чернильная тьма внезапно сменилась багровым маревом, а глухая тишина — неразборчивым гулом голосов.

Мужских голосов. И, кажется, кто-то из них назвал мое имя.

— Граф, оставьте его в покое: пациент почти здоров и уже пришел в сознание.

Хм. А ведь несмотря на ватную пелену, искажающую звуки, голос кажется мне знакомым.

— Вы уверены, Хозяин?

— Не беспокойся. Даже без твоего вмешательства организм этого мутанта вполне справился бы с полученными повреждениями. Верно я говорю, Уборщик? Кстати, тебе давно пора открыть глаза.

Что я и сделал: открыл глаза и огляделся по сторонам, сознательно игнорируя две мужские фигуры, стоящие рядом со мной. И еще несколько, вдали — кажется, у выхода.

Как оказалось, я лежал на чем-то вроде больничной кушетки. И, судя по всему, ко мне была подключена капельница, от которой к запястьям тянулись тонкие трубки-змеи. Точнее, уже их обрывки, а сами мешки с раствором были пусты. Похоже, что я уже получил свою дозу чудо-лекарства.

Несмотря на яркий неоновый свет и стоящие вдоль левой стене точно такие же кушетки с лежащими на них людьми, помещение ничуть не напоминало больницу, и оказалось больше похоже на… склеп?

Стены, сложенные из грубого мшистого камня. Серый потолок, покрытый плесенью и свисающими гроздьями из паутины и мха. И даже громадный мраморный саркофаг, стоящий в самом центре помещения — все это больше подходило древней усыпальнице, а не больничной палате. Удивительно, что освещали помещение не чадящие факелы, а вполне себе современные люминесцентные лампы-трубы, вертикально закрепленные на выступающих из каменных стен мощных полуколоннах. Судя по всему, тоже мраморных.

— А хороший у вас все же получился спектакль, Уборщик. Яркий, эффектный, кровавый и с драматическим финалом. Вот только с самой первой и до последней сцены он был разыгран по моему сценарию…

Наконец-то мне удалось узнать голос.

— Босс?

— Он самый. Или ты думал, что появился еще кто-то третий с собственной аномалией, успешно работающей организацией и армией ручных мутантов, кроме меня и твоего Шефа? О нет, приятель, этот Боливар и двоих-то едва-едва выносит… Кстати, я искренне рад, что в Питер отправили именно тебя. Конечно, шансы на это были очень высоки, но все же стопроцентной гарантии у меня не было. Как там поживает старина Раст, а? Понравился ему переданный мною подарочек?

— Значит, это твоих рук дело? Но зачем?

— Чтобы пригласить тебя в гости, разумеется. Здесь, — он развел руками, — моя территория и мои правила. Можно спокойно побеседовать не опасаясь, что сейчас откуда-нибудь начнут вываливаться ваши кровожадные уроды. Кстати, как тебе мое шоу?

— Отстой.

— Злой ты, Уборщик.

— Это потому что меня там убили.

— Да ладно. Ты же сам указал, куда и как нужно бить, а Виталик выполнил все в точности, поэтому твоей жизни абсолютно ничего не угрожало. А добивающий удар он сделал, перейдя в «смещение», так что даже не поцарапал тебя. Хотя со стороны, должен признать, выглядело все очень круто и жутко.

Я рывком приподнялся и посмотрел прямо в глаза Босса.

Разумеется, стараясь не только запомнить каждую черточку его одутловатого лица, но и сделать несколько «скриншотов» на всякий случай.

— Удивлен? Вид у тебя слегка… охуевший, — усмехнулся он.

И было от чего! Потому что на меня смотрел Шеф собственной персоной. Да, у него был другой голос, непривычные жесты и совершенно нетипичный спортивный костюм вместо дорогущей тройки, но…

— Как видишь, я основательно приготовился к нашей встрече, Уборщик.

— Зачем?

— Как я уже говорил — побеседовать в спокойной обстановке.

— Здесь? — я ухмыльнулся, обводя рукой это необычное помещение.

— Ну да, почему бы и нет? Мы на кладбище, и уж поверь, это одно из самых спокойных мест в городе и его окрестностях. И пусть тебя не смущают некоторые… дизайнерские решения — этому склепу уже лет триста, как и его почтенному хозяину.

Он перевел взгляд на мужчину, стоявшего с другой стороны моей кушетки.

— А ведь это именно ему ты обязан если не своей жизнью, то, как минимум здоровым цветом лица и сносному самочувствию. Все же, Виталик основательно тебя потрепал на Арене.

— Типа спасибо? — смерил я недовольным взглядом долговязого типа, ничуть не похожего на доктора.

Зато словно сбежавшего со съемок фильма о Дракуле: черный плащ со стоящим воротником, бледное лицо, слегка выпирающие из-под верхней губы клыки и крошечные черные зрачки, словно у ночного хищника на ярком свету.

— Он называет себя Графом. Но ты наверняка слышал о нем, как о Чудо-Докторе, способном едва ли не мертвецов возвращать с того света. Разумеется, как и ты — он мутант. И его кровь обладает поистине удивительными восстанавливающими свойствами. Правда, с того света не возвращает увы. Но зато в качестве бонуса позволяет достаточно долго сохранять молодость и здоровье. Правда, не скажешь, что нашему Графу недавно исполнилось триста сорок два года?

— Ну да. Выглядит от силы лет на семьдесят шесть. А что, и хуй до сих пор стоит, или с ним теперь только на рыбалку ходить можно?

Со стороны Графа раздалось раздраженное рычание.

— Да ладно вам, милейший, это у Уборщика такое специфическое чувство юмора.

— Итак, вы хотели со мной побеседовать. О чем?

— О тебе, разумеется. О твоей роли в том представлении, что разыгрывается вокруг тебя. И о той лжи, что тебя окружает едва ли не ежедневно.

— Все врут, — припомнил я слова Доктора Хауса.

— Ну почему же. Вот я, например, не солгал ни разу. И даже Виталика попросил рассказать тебе несколько забавных и очень правдивых историй.

— Ага. Только он мне тут же стер память.

— А диктофон тебе на что?

Босс, он же Хозяин, помахал перед моим носом смартфоном.

— Мы живем в двадцать первом веке. У нас под рукой всегда находится диктофон, фотоаппарат, фонарик, карта, компас, будильник видеокамера… По нему, вы не поверите, даже звонить можно! К тому же, Семен наверняка вам пересказал содержимое вашей беседы. Да, Сема?!

Он обратился в пустоту, словно был уверен, что человек-призрак скрывается где-то рядом.

— Хотя, думаю, он упустил одну ма-а-аленькую деталь. Например то, что уже месяца два как работает на вашего Шефа и является Питерским резидентом Конторы. И что нет у него никакого лежащего в коме тела, которое якобы злой я где-то прячу.

— Вы врете.

— Все врут, — согласился Босс, и включил запись на диктофоне смартфона.

«Рус. Твой коллега и товарищ действительно погиб, но не на Арене. Он вздернулся месяца три назад. Конечно, свечку я не держал и из петли его не вынимал — но про такие вещи у нас говорят хоть и в полголоса, но вполне свободно».

Голос Виталика.

— Как раз тогда Семен и связался с людьми Конторы. А таким образом он пытался уйти от справедливого наказания за предательство. Или ты думал, что ваш гениальный профессор всего за пару дней смастерил рюкзак, способный худо-бедно удержать призрака? — Босс усмехнулся и достал сигару.

Я ожидал, что сейчас он прикурит ее пальцем или взглядом, но нет.

Стоявший все это время неподвижно у входа Виталик темным силуэтом скользнул к нам, игнорируя и саркофаг, и кушетки, и стоящие на его пути стулья, проходя прямо сквозь них. В его руке щелкнула зажигалка, от которой главарь Питерских мутантов и прикурил.

— Выходит…

— Что твой призрачный друг давно уже — полевой агент Конторы, который все это время копал под меня, своего бывшего работодателя. Еще и грабанув перед этим… Эй ты, слышишь, гнида?! — выкрикнул он в потолок и огляделся по сторонам, — Я же знаю, что ты здесь прячешься, сучара. Обещаю, что однажды я до тебя доберусь, и порву твою жопу на полупрозрачный британский флаг!

Босс отдышался и повернулся ко мне с вымученной улыбкой:

— Прошу прощения, вырвалось. Но я уже начал ходить к психологу. Кстати, твой рюкзачок и чемодан для призраков мы изъяли. Самим пригодится.

— И о чем же еще мне врут?

— Ну, например, что с агентами Базы ты впервые столкнулся, когда они тебя подставили и упекли тебя за решетку. Чтобы потом оттуда же и вытащить, инсценировав твою гибель. А вот у меня есть информация, что первый раз тебе память подчистили около года назад. Брызги в лицо, запах миндаля, и пара дней из твоей жизни внезапно куда-то исчезают — я вот про это вот все.

— Откуда вы про это знаете?

— Ишь ты, какой резвый. Ну нет, так же совсем не интересно. Вот тебе лучше еще немного полезной информации… Кстати, ты заметил, что я только даю, и совершенно ничего не прошу взамен?

Я кивнул, украдкой оглядываясь по сторонам.

Вдоль каждой стены по восемь кушеток. Слева заняты лишь две, справа — все восемь. Яркий свет мешает рассмотреть лежащих там людей… или нелюдей.

Возле меня стоит Хозяин, он же Босс, а с другой стороны кушетки —Чудо-Доктор, он же Граф. За правым плечом Хозяина переминается с ноги на ногу Виталик, который уже успел сменить гладиаторский наряд на менее броский. На что-то вроде балахона киношных ниндзя — даже маска имеется. К кнуту, обмотанному наискосок через грудь, добавились два пистолета в наплечной кобуре. Хорош, ничего не скажешь!

Еще две темные фигуры стоят у выхода. Скорее всего, охрана.

— Так вот. Ты знаешь, что не бывает двух мутантов с одинаковыми способностями? С похожими — да, но вот чтобы они оказались совершенно одинаковы — такое дает только одноразовая аномалия постоянного эффекта… Через такую, например, одновременно прошли ваши братья Мутные — кстати, искренне сожалею о гибели Костика. Но я ведь предупреждал, чтобы вы туда не совались, так что…

Он глубоко и с наслаждением затянулся и выдохнул густое облако дыма.

— Итак, раз уж мы заговорили о призраках, то продолжим… Мой Виталик-Мерцающий и теперь уже ваш гнида и шестерка Семен — несмотря на сходство их способностей, работают они все совершенно по разным принципам.

— И что?

— А то, что нет у меня второго мутанта, чьи выделения пахнут миндалем и вызывают потерю памяти.

Босс вытащил из нагрудного кармана флакончик от спрея для насморка и помахал им перед моим носом.

— Не бойся, на таком расстоянии и в такой пропорции он не действует.

Зато вполне себе различимо и знакомо пахнет. Хотя, там могло оказаться и простое миндальное масло. Вот только Виталик чем-то все же стер мне полтора часа из жизни — это факт.

— Мой специалист может лишь немного корректировать воспоминания, накладывая на них пелену ярких заглушающих эмоций и размывая детали. Думаю, ты ощутил этот эффект на себе, покинув Арену. Отсюда вопрос: откуда у меня средство для стирания памяти, которое есть только у Базы, м?

— Вопрос, я так понимаю, риторический? Что конкретно вам нужно от меня? Не просто так же вы меня… вызвали аж в Питер?

— Все очень просто, Уборщик. Я лишь хочу, чтобы ты задумался: а на правильной ли ты стороне? Других вариантов тебе ведь даже не предлагали… До этого момента.

Ай да жук!

— И что же вы хотите мне предложить?

— Пока что только ответы на некоторые непростые и жизненно важные вопросы. Смотрел фильм «Матрица»? Представь, что ты Нео, избранный. Ну а я — здоровенный лысый негр, который предлагает тебе выбор.

С этими словами он вытянул вперед обе руки открытыми ладонями вверх.

На каждой из них лежало два стеклянных контейнера размером примерно с мизинец. В одном из них было что-то кроваво-красное, а в другом — искрящееся голубое.

— Разумеется, это никакие не таблетки. В красном сосуде — кровь нашего любезного Графа в достаточной концентрации, чтобы исцелить даже смертельные раны или болезни. В голубом — часть ответа на то, чем занимается эта твоя Контора, что такое аномалии, и почему именно с тобой так носится этот ваш Шеф…

И он многозначительно постучал себя согнутым пальцем по лбу.

Ну надо же. А ведь что-то похожее обещал рассказать мне и Шеф по завершении Питерской миссии. Опередил своего «мордального» двойника буквально на один шаг.

— И что же ты выберешь? Жизнь или правда? Спасение своих друзей или информацию, которая может спасти целые тысячи и сотни тысяч людей и нелюдей?

Я потянулся к красному сосуду, но замер.

Зачем? Вон же он стоит собственной персоной Чудо-Доктор. И лежат его пациенты под капельницами, через которые в их вены вливается жизнь цвета темного томатного сока…

Похоже, Босс понял, о чем я думаю, потому что он тут же кивнул Виталику:

— Убери здесь все лишнее. Видишь, наш Уборщик отвлекается и не может сделать выбор.

В руках Мерцающего появились пистолеты с глушителями.

А потом он принялся убивать, спокойно расстреливая лежащих на кушетках людей и не забывая простреливать сосуды, к которым были подключены капельницы.

Я рванулся, но широкие ремни надежно приковали меня к кушетке.

Внимание! Обнаружен повышенный уровень Адреналина!

К счастью, этого хватило, и мне удалось вырвать ремни из креплений.

— Ого! — брови Босса удивленно вытянулись, — А наш друг Уборщик полон сюрпризов, как я погляжу!

Я бросился на Виталика.

Вполне ожидаемо, мой кулак прошел сквозь его лицо, не встретив никакого сопротивления.

«Чпом!» — жизнь еще одного пациента оборвалась.

Тогда я сменил цель, и врезал кулаком по пистолету, пригибая ствол вниз.

«Чпом! Бдзынь!» — срикошетила о мрамор пуля.

— Ну вот и все. И пациенты и доноры мертвы. Виталий, спасибо, — поблагодарил Босс.

Выстрелы прекратились, а я повернулся к убитым и раненым.

До меня очень медленно начало доходить, что далеко не все люди в белых халатах, привязанные к кушеткам, это нуждающиеся в помощи раненые.

Потому что над большинством из них не было капельниц с «томатным соком», а вовсе наоборот: внизу стояли большие банки, в которые по десяткам тонких трубок медленно стекала алая жизнь, капля за каплей.

— Что, сообразил наконец? — выдохнул струю дыма Босс, — Да-да, наш славный Граф — самый настоящий вампир почти в классическом понимании этого слова. Потери своей целебной витальной жидкости он восполняет самым простым и эффективным способом — пьет чужую кровь. И мы регулярно обеспечивали ему не только пациентов, но и прекрасное трехразовое питание. Готов ты на такой размен ради спасения своих друзей, а Уборщик? Жизнь за жизнь, кровь за кровь?

Я зарычал и врезал призрачному палачу раскрытой ладонью в горло, но тот все еще был нематериален. И тогда я бросился на Босса. Увы, тут же обвившийся вокруг моих ног кнут вынудил меня рухнуть на пол, не дотянувшись всего-то каких-от полметра до цели.

Уже материальный и на удивление тяжелый Виталик уперся коленом мне в спину, вдавливая в пол.

— Ты никого не забыл? — спокойно поинтересовался главарь всей этой шайки.

Я не видел ничего, кроме его дорогущих фирменных кроссовок, а потому не понял, куда именно был устремлен взгляд Босса, и по чью душу снова раздались «шлепки» выстрелов.

В поле зрения появилась стремительно убегающая в сторону выхода пара ног.

Виталик, наконец, встал с меня, и я смог приподняться, уперевшись в пол.

Новой мишенью цепного убийцы Босса стал никто иной, как сам Граф, он же Чудо-Доктор. Который бежал к выходу из склепа, орошая каменный пол черными тягучими каплями крови, а в его черном плаще зияло шесть отверстий: Мерцающий не промахнулся ни разу.

Впрочем, со стороны не было заметно, чтобы древний вампир испытывал по этому поводу хоть какое-нибудь беспокойство.

— Может, в голову? — спокойно поинтересовался Виталик.

«Чпом», — и алый цветок вспыхнул среди коротких черных волос беглеца, который при этом едва-едва заметно сбился с шага.

— Не поможет. Не переживай, Крис им займется.

Граф выскочил из склепа.

Двое охранников, стоявших у входа, благоразумно расступились в стороны, даже не пытаясь ему помешать. Не прошло и минуты, как снаружи раздался истошный вопль ужаса, и голос явно принадлежал Графу. И его заглушало утробное рычание, смешанное с ревом. Но не со звериным, а с ревом мотора и визгом тормозов — в этом уж я никак не мог ошибиться.

Вскоре эти странные и душераздирающие звуки стихли. Последнее, что я слышал, напоминало удар мешка с влажным цементом о ствол дерева. Или что-то вроде того.

— А знаешь, Уборщик, я передумал — слишком уж я азартный человек, как ты уже наверняка понял. Я дам возможность заполучить обе эти «пилюли», но для этого тебе придется их выиграть. Красную — отобрать у моего чемпиона. Конечно, Арену Смерти мне пока что придется закрыть, уж слишком заинтересовалась ею ваша Контора. Ох и любите вы совать нос не в свои дела, а? Но у меня все с собой…

И он свистнул.

Одна из двух фигур, стоявших у входа, зашагала к нам.

Я как раз успел встать и опереться на кушетку, когда охранник приблизился.

Это был Скорпион, действующий чемпион треклятой Арены. Он взял предложенную ему склянку с кровью и повесил ее себе на шею.

— Победа над нашим чемпионом сейчас оценивается в пять миллионов , — объявил Босс, — Но, думаю, этот приз куда ценнее, чем денежный. Причем, для вас обоих: Скорпион тоже прекрасно понимает, за что он будет сражаться. Ведь победив, он оставит кровь вампира себе Верно?

Мужчина, чьи обнаженные руки покрывали черные татуировки, изображающие одноименное насекомое, утвердительно кивнул.

— Второй контейнер я сделаю призом в другом моем шоу. В каком именно, тебе придется решать самостоятельно, пару намеков я, так уж и быть, оставлю. К сожалению, посмотреть на ваш бой у меня не получается: дела накопились. Так что желаю вам обоим удачи. И заодно подумай над моим предложением, Уборщик. Но чтобы ты не зазнавался, то знай, что и твой труп меня тоже вполне устроит... Крис!

Босс крикнул в сторону бронзовых ворот, перекрывавшей выход, и те разлетелись на части от сильнейшего удара, когда в склеп въехала… машина! Тяжелый седан мрачного черного цвета, капот которого был разрисован языками пламени и… неуместными кровавыми пятнами — совершенно свежими, судя по всему. К одному из них прилип обрывок черной ткани...

Я успел сделать «скриншот» номера и попытался рассмотреть лицо водителя. Не знаю, то ли от слабости, то ли из-за плотной тонировки лобового стекла, но мне показалось, что за рулем никого нет. Увидеть больше мне не удалось, потому что именно в этот момент напал Скорпион, сильным ударом колена в грудь отбрасывая меня на несколько шагов назад…

Глава 24. Последний бой чемпиона

Итак, быстро: что мне известно про этого Скорпиона?

Лап у него явно меньше, чем у насекомого, и хвост наверняка тоже не такой огромный, да и тот спереди болтается.

Перекат.

«Ба-бах!»

А еще теперь я знаю, что ударом ноги он гнет пополам больничную металлическую кушетку, так что прятаться под ними бесполезно и даже опасно.

Нырок.

Вскочить и бежать.

«Дрын-дын-дын!»

А еще теперь я знаю, что кушетки не закреплены, стоят на колесиках и их можно использовать в качестве тарана, что сейчас Скорпион и пытается проделать, догнав меня и впечатав в стену, или в как раз оказавшийся на нашем пути двухметровый саркофаг. Прекрасно понимая, что из оружия у меня — только до сих пор торчащие из запястий тонкие иглы капельниц, мне только и остается, что убегать да уклоняться.

«Дрын-дын-дын!» продолжала неумолимо катиться, подпрыгивая на камнях пола кушетка, от которой меня отделяло едва ли полшага.

Я взвился в воздух за миг до удара и вскочил на преследующую меня каталку, которая тут же впечаталась в зеленоватый мрамор. Едва удержавшись на ногах, я пинком швырнул подушку (и как она ухитрилась не свалиться за это время?) в лицо противнику, а сам запрыгнул на саркофаг, используя кушетку в качестве ступеньки.

Ну вот, теперь у меня есть пара секунд форы.

Ненадолго выпав из поля зрения Скорпиона, я вырвал иглу из запястья и тут же вонзил ее себе под правое нижнее ребро. Разумеется, иголка тут же сломалась, и уже коротким обломком я расковырял рану и надавил на твердый бугорок, вынуждая появиться наружу шприц из грубо сформировавшейся под кожей кисты.

Тот самый, что делает мутанта почти двойным мутантом на какое-то время.

— Тебе это не поможет! Я все равно до тебя доберусь, так что давай лучше сам спускайся! — раздался снизу окрик моего противника.

Ишь ты, осторожничает. С чего бы вдруг?

— А ты что — высоты боишься? — отозвался я, едва не прикусив язык мой врага моего: это же прямая провокация получилась! А оно нам сейчас вот совсем не в тему…

Ускоренная регенерация — довольно удобная штука, если нужно что-то спрятать внутри своего тела. Правда, потом это «что-то» здорово мешает двигаться, давит на какие-то органы и может в любой момент разбиться от неуклюжего тычка, удара или при падении.

Мне повезло.

Теперь лишь осталось решить, какую свою супергеройскую шкалу я хочу увеличить.

Удвоенное количество моющей смеси? Хуй с ним, побегаю перепачканный, обосравшийся и окровавленный — от этого еще никто не умирал.

Усилить регенерацию? Несколько минут ускоренного залечивания небольших ран, ушибов и даже вывихов, конечно, помогут мне протянуть немного дольше, но вряд ли — победить. А в бою с таким искусным и тренированным противником, как Скорпион, время всегда играет против тебя. Просто успеешь получить больше тумаков и насобирать больше травм и повреждений.

Сомнительная перспектива.

— Эй ты, спускайся!

Я пригнулся, и над моей головой пролетела подушка. Скорее всего, та же самая.

Эндорфин с дофамином — не боевые гормоны, хотя и могут чуточку скрасить мое существование. Кортизол уже лучше, но не даст серьезного преимущества. Выходит, что только адреналин. Одну среднюю дозу которого я, дебил, уже сжег, так что не быть мне сверхчеловеком, способным сожрать Скорпиона на завтрак.

Поэтому придется просто побыть очень сильным и быстрым, но зато целых полторы минуты, что тоже весьма неплохо.

— Уборщик, сзади! — раздался испуганный голос Семена, который таки действительно меня не бросил.

— Ну, с-сука, ща ты сдохнешь! — прорычал наконец-то запрыгнувший на саркофаг Скорпион.

Он пригнулся, выставил вперед руки, раскрыв их, словно клешни, и по ним заструились-забегали ожившие татуировки, стягиваясь к ладоням и запястьям.

Я усмехнулся и бросил взгляд через его плечо куда-то вниз:

— Решили, что этот человек-насекомое со мной не справится, и вернулись, чтобы пристрелить меня лично?

Скорпион повернулся, бросая быстрое: «Не надо, я сам!»

…Всегда срабатывает.

Он даже не успел понять, что внизу никого нет, и не было, когда получил точный удар кулаком в адамово яблоко. Жестокий и сильный удар от мутанта, который в данный момент был вдвое сильнее обычного человека.

И впятеро злее.

Запоздалый блок я пробил с легкостью, и мой противник тут же схватился за горло и захрипел, выпучив глаза.

Я ухватил его за запястья и принялся разводить руки в стороны, преодолевая неимоверное сопротивление тренированного бойца, сражающегося за свою жизнь, чемпиона Арены Смерти. Почти минута ушла у меня на то, чтобы открыть и увидеть его искаженное от боли лицо.

И что было дури врезать лбом ему в нос, ломая и вминая хрящи в череп.

Ответка прилетеламне в левое ухо. Коленом — гибкий, зар-раза! Затем удар ногой в живот наотмашь, роняющая меня на крышу саркофага подсечка и скользящий по печени: скорее всего, он промахнулся из-за заливающей лицо крови.

— Пидор! Ты мне нос сломал!

— Признаться честно, он был так себе. Сделаешь себе новый, красивый, — прохрипел я, пытаясь подняться на ноги.

Но сильный удар локтем сверху по спине вынудил меня снова рухнуть на мрамор. Клацнули зубы. Кажется, крошечному кусочку языка не повезло, и он обрел куда больше самостоятельности, чем хотелось бы нам обоим — никогда больше не буду разговаривать во время драки.

Хотя, кого я обманываю? Еще как буду!

— Пизда тебе…

Я кое-как развернулся лицом к противнику.

Скорпион пафосно опустился на одно колено и выставил вперед руки, выпячивая запястья ихитрым образом оттопырив пальцы: ну один в один киношный Человек-паук.

— И долго ты перед зеркалом тренировался, жалкое насекомое? Лучше бы руки помыл, грязнуля…

Мой противник с недоумением посмотрел на свои запястья, где должны были хищно ощетиниться смертоносными жалами десятки скорпионов-татуировок. Но вместо них увидел одни лишь чернильные кляксы, хаотично перекатывающиеся по коже.

Да, стереть или смыть тату невозможно.

Обычную.

Но если это оживший рисунок, который не сидит глубоко в слоях кожи, а выбирается на ее поверхность, чтобы разить врага по приказу хозяина? Тогда это всего лишь татуировочная краска, пусть и обладающая некоторыми необычными свойствами — например, может ползать и жалить. Но тогда, как и любую другую краску, ее тоже можно смыть, если подобрать правильный состав. Или если просто на максимум выкрутить параметр «агрессивности» у мутантского моющего средства, что я и сделал, еще когда хватал его за запястья.

Удивительно, но это сработало. И вместо армии ручных скорпиончиков грозный Скорпион получил просто перепачканные синими кляксами руки.

Впрочем, он по-прежнему оставался хоть и удивленным, но все еще тренированным и очень опасным бойцом, чемпионом Арены. Поэтому оставшиеся пару секунд своей нечеловеческой скорости и силы я потратил, чтобы воткнуть ему в глаз пустой шприц, который по-прежнему сжимал в кулаке.

Без помощи Чудо-Доктора после такого даже самые великие чемпионы арен живут совсем недолго. Так что я сорвал с его шеи свой честно заслуженный трофей и пинком сбросил с саркофага конвульсивно дергающееся тело. Поднялся на ноги, отряхнулся, сгруппировался и спрыгнул следом, используя поверженного врага для более мягкого приземления.

Под ногою хрустнуло.

Наверное, это была какая-нибудь кость.

Или череп. Или ребра.

Или честь и достоинство поверженного чемпиона — в общем, мне как-то похуй.

Я включил «Сверхъестественное чутье» и огляделся.

Скорпион мертв, как и оба пациента Графа на каталках. Охрана свалила вслед за своим не то Хозяином, не то Боссом с мордой лица почему-то нашего Шефа. Я не поленился наклониться, подобрать подушку и запустить ею в стену:

— А ну вылезай, гнида!

— Эй-эй, — раздался голос Семена, — Я же на твоей стороне! И я тебя спас вообще-то.

— Ты мне врал.

— Не врал, а сообщил лишь часть информации, следуя полученным приказам.

Человек-призрак выплыл из стены и сообщил:

— Вокруг никого. От доктора осталось одно мокрое пятно и куски плаща — его словно медведи разодрали и катком сверху прокатились.

— Думаешь, это были цирковые медведи?

На мой пассаж он не обратил никакого внимания:

— Как думаешь, здесь можно собрать достаточно его целебной кро… фу!

Он сунул голову прямо в пакет, еще недавно из которого по капельнице струилась жизнь, искривился, — Протухло!

— Получается, это все, что осталось от нашего вампирчика, — я покрутил в пальцах флакон и спрятал его во внутренний карман, под замок.

— Значит, наша миссия выполнена?

— Ну… с натяжкой, можно считать и так. Разве что тело твое так и не нашли…

— Ой да ладно, проехали, — Семен махнул рукой, — Оно лежит в запасниках Базы, в состоянии искусственной комы. Овощ-овощем, зато это позволяет мне существовать хотя бы вот в таком виде и приносить посильную пользу. Кстати, меня действительно зовут Семен. Позывной «Призрак», он же агент «П». Наблюдатель и консультант по Санкт-Петербургу, занимаюсь поиском аномалий и мутантов. Собственно, разработка «Клуба самоубийц» и была моим первым заданием. Ну и посильная помощь агенту «У» в его миссии.

Он протянул мне руку для пожатия, которую я проигнорировал.

— Лихо ты его, — Семен кивнул на безжизненное тело Скорпиона.

— Много отвлекается, — пожал я плечами, — Чемпиону следует быть сосредоточеннее.

Я переключился на Коммуникатор и активировал полученный код экстренного вызова.

— На связи, — отозвался Руперт.

— Миссия выполнена, лекарство получено. Его источник оказался уничтожен, а Хозяин нашей Арены Смерти, это никто иной, как наш старый знакомый Босс. И, кажется, теперь он решил прикрыть свою лавочку. По моим координатам находится склеп, где мутант с талантами регенератора и повадками вампира поднимал на ноги смертельно раненых и пил кровь мирных граждан. Вызываю команду зачистки и экспертов.

— Ты уверен, что мутант-регенератор погиб?

— Спросите об этом вашего кристально честного призрака Семена. Может, хотя бы вам он расскажет правду. А я отсюда сваливаю: хочу принять душ и нормально пожрать.

— Пеленг принят. Команда выслана. А что до Семена, то у него нет микрочипа, а значит и возможности с нами связываться. По понятным причинам… Конец связи.

Я выбрался наружу через разбитые бронзовые двери.

Вся земля вокруг оказалась изрыта колесами машин, а то, что скорее всего когда-то было почти четырехсотлетним мутантом-вампиром, сейчас напоминало пятно бурой грязи и обрывки черных тряпок, тщательно размазанные по окрестностям в диаметредвух-трех десятков метров.

Если старина Граф и после такого восстановится, то ему впору основывать собственную религию…

— Ну и в какую жопу мира нас на этот раз занесло? — смартфона при мне, разумеется не оказалось. А так же карточек, документов и ключей от квартиры, — Как думаешь, такси сюда ходят?

— А расплачиваться чем будешь?

— Дела-а-а… Может, — я кивнул в сторону склепа.

— Я уже всех обыскал: пусто.

— Мда-а-а…

Позади кто-то кашлянул.

— Эй, Уборщик, — я оглянулся: из склепа выглядывал мой сосед по комнате по прозвищу Нос, один из младших экспертов Базы, — Спасибо, что присмотрел — дальше мы тут уже сами.

Быстро они объявились. Хотя, Корвин и группа зачистки наверняка были начеку.

— Погоди! — окликнул я его, демонстративно выворачивая карманы больничного халата,— Мне нужен телефон и немного денег. А то совсем обобрали.

— Сейчас решим, — кивнул тот и исчез в глубине склепа.

Вернулся он минут через пять, волоча также джинсовую куртку, джинсы, кроссовки явно не моего размера, кепку и огромные солнцезащитные очки.

— Телефон и карта в кармане, там десятка деревянных на счету: должно хватить..

Словно извиняясь, кивнул Нос и снова бросился в склеп, откуда то и дело доносились голоса, как знакомые, так и не очень.

— И что теперь? — поинтересовался Семен.

— Надо проверить, что там устроили люди Хозяина на съемной квартире.

— В смысле?

— А ты разве не слышал? Они же забрали твои контейнеры. Рюкзак был в раздевалке спортзала, а вот чемодан лежал в шкафу в наших апартаментах. Получается, что они и там побывали…

— Разумно, — кивнул призрак.

— Серый «Логан» будет через три минуты. Быстро. Предыдущего пассажира он тут хоронил, что ли? Ты бы спрятался, от греха подальше, — махнул я смартфоном в сторону Семена.

Тот вошел в ближайшее дерево, оставив снаружи лишь голову.

— А потом?

— Доставлю лекарство на Базу и вернусь.

— Зачем?

— Слушай, ты же все время был рядом и твои уши из каждой стены торчали: за второй капсулой, разумеется.

Радом притормозила видавшие и куда лучшие времена машина, перепачканная подсохшей грязью, превратившей ее расцветку в подобие камуфляжа «50 оттенков серого».

— Эй. Это тебя на Конюшенную надо? — опустив боковое стекло, бесцеремонно окликнул меня немолодой мужчина, седеющие волосы которого тускло светились в полумраке салона.

— Нас… — я огляделся, — в смысле, меня, да.

Запрыгнул в машину. Хотел, было, попросить водителя притормозить возле одного дерева, но в итоге махнул рукой: может, мне ему еще и ковровую дорожку выстелить? Пусть добирается, как хочет.

Добрались мы минут за сорок. За время пути я привязал подаренную карту к приложению, так что с оплатой проблем не возникло. К счастью, кодовый замок внизу открылся по одной из системных команд, ну а двери общего коридора на нашем этаже никогда не закрывались.

Распахнув которые, я увидел совсем не то, что ожидал…

Здесь словно произошла бойня Деда Мороза с Нептуном и цехом бастующих шахтеров: весь коридор оказался покрыт льдом, прямо из стен торчали массивные сосульки, а на полу валялись обрывки щупалец и что-то, похожее на куски чешуи. И все это было покрыто угольно-черными пятнами…

Награда для чемпиона

Вдруг грязная куча льда, до этого неподвижно стоявшая в самом углу, зашевелилась и застонала, едва слышно прошептав мое имя. Точнее, мой позывной.

Я испуганно отпрыгнул и пригляделся.

Нет, это была не глыба льда, а человек, вмороженный в лед. Точнее, а человек ли? Полдесятка щупалец, торчавших из затвердевшей воды, явно служили продолжением его рук и плеч. А еще они до сих пор шевелились.

— Ты еще что за уебище лесное? То есть, морское? — поинтересовался я, тем не менее, соблюдая безопасную дистанцию.

— Не признал что ли, сосед? — просипело существо.

По звуку я догадался, где там находится лицо, и всмотрелся в него.

— Дядя Толя? Ты что ли?

— Агент «С», он же Спрут. Специалист группы прикрытия. Присматривал тут за тобой и твоим добром.

— Цирк Уродов?

— Он самый, — ухмыльнулся «Дядя Толя».

Это подразделение вроде нашего Отряда Неудачников, но состоит только из искаженных. Решают вопросы не совсем честного характера: слежка, скрытное проникновение, похищение, даже убийства.

— Ты там хоть живой? Это же все твое валяется? — я пнул ногой кусок щупальца, лежащий рядом.

— Мое. Не могу регенерировать — все раны обморожены. Меня бы в теплую водичку на часок-два, и буду в порядке.

— Кто это тебя так на суши порубал?

— Какой-то псих в ледяном доспехе и вооруженный сосульками.

Ага, Ледяной Рыцарь, значит. А он реально хорош!

— Извини друг, придется немного потерпеть. Сейчас я на тебя даже посцать не смогу. Много их было? — я кивнул в сторону выломанной двери в съемную квартиру.

— Трое. Если бы не этот отморозок, то я бы их…

— Что-то вынесли?

— Чемодан, сейф и пару мешков с каким-то барахлом.

Ясно. Выходит, меня обокрали.

Вдруг в комнате раздался какой-то шум, сменившийся стуком и приглушенными криками.

Я прислушался.

— Это еще кто? Вроде все чужаки ушли, — задумчиво пробормотал Спрут, который тоже все это слышал.

Идти и узнавать мне почему-то не хотелось. Да и не пришлось.

— Уборщик, так ты меня выпустишь или нет? — раздался знакомый голос у меня в голове.

— Рапида?

— Капитан Лаврова собственной персоной. Прибыла для доставки особо ценного груза.

Широкая улыбка невольно расплылась на моем лице: «ценный груз», ну надо же, в кои-то веки мои старания были оценены по достоинству.

— Эй, ты оглох что ли? Я здесь, в шкафу.

Опомнившись, я бросился в квартиру, в рабочий кабинет, и распахнул двери шкафа.

И оттуда прямо в мои объятья вывалилась беззвучно матерящаяся и соблазнительно упругая капитан полиции, одетая по всей форме.

— Какими судьбами в наших краях, в наших шкафах?

— По приказу Шефа и стараниями нашего горе-ангела, — вырвавшись из моих рук, девушка поправила задравшуюся юбку, лишив меня зрелища ее чудесных стройных ножек.

Впрочем, туго обтянутая форменной блузкой грудь тоже не разочаровывала.

— Давай, — требовательно протянула она руку.

— Что давать?

— Груз! Лекарство! Кровь вампира! Только не говори, что ты ее потерял…

Я положил в теплую ладонь контейнер, и девушка беззвучно зашевелила губами, отчитывая и получая указания. Закончив разговор, она снова повернулась ко мне:

— Что с оборудованием?

— Изъято людьми Босса, — я обвел рукой вокруг, — а еще эти пидорасы наследили и чуть не превратили в суши дядю Толю.

— Ты про Спрута?

— А что, сразу нельзя было сказать, что он из наших? И про этого Семена?

— Нет, конечно. А ты что, неужели всерьез подумал, что тебя оставили без присмотра и выпустили в одинчное плавание? Не созрел ты еще до самостоятельных миссий, Уборщик. Вон, даже ухитрился просрать ценнейшее секретное оборудование. Спрута-то не угробил, надеюсь?

— В коридоре валяется. Требует джакузи, девку горячую под бок и включить ему «Русалочку». Нам бы это… обогреть мужика, пока он воспаление жабер там не подхватил.

— Ясно. Ладно, Дядей Толей я займусь сама. И Семеном тоже. Самолет у меня через пару часов, так что как раз уложусь…

— Самолет?

— Конечно. Эта штука слишком ценна, чтобы соваться с ней в Лабиринт, поэтому везти ее придется по старинке, со всеми полагающимися документами и сертификатами. Ну а тебя прямо сейчас ждет Шеф с докладом. Портал в шкафу по-прежнему активен, и Корвин сказал, что ты найдешь дорогу.

Ишь ты, сказал он.

До сих пор меня избегает, ангел недоделанный.

— Поцелуй наудачу для нового чемпиона Арены Смерти? — шагнул я к девушке, раскрывая объятья.

— И что такого в тебе Сирена нашла? — притворно вздохнула та, с легкостью уворачиваясь, — ну дебил же дебилом, еще и озабоченный…

— Ой-ой, кто бы говорил. Кто мне «любовничком» называл и постоянно хватал за задницу?

— Я-а-а, — довольно мурлыкнула Рапида сзади и с силой шлепнула меня по ягодице, — давай, чемпион, не налажай там.

— И тебе удачно разгрести тут мое дерьмо.

Обменявшись «напутствиями», мы разошлись: куратор вышла в коридор, а я шагнул в шкаф. И оказался…. В подземке. Только не в навороченной «Токийской», а в старом еще довоенном варианте, где сыро, грязно и неуютно.

Так вот ты какая, дорога из Петербурга в Москву, то есть на Базу.

Ржавые гнутые рельсы, обвалившаяся со стен плитка, выщербленный мрамор под ногами, а на некоторых колоннах, я готов был поклясться, были видны вмятины от пуль.

— Ну и куда мне? — крикнул я в потолок, — Хоть бы записку оставил, наставничек.

Луше бы я этого не делал. Потому что с потолка, густо покрытого бугристой шевелящейся массой, на меня смотрели сотни глаз-звездочек.

— Ну и хуй с вами.

И присел, чтобы подобрать металлическую пряжку, валяющуюся под ногами, но передумал, и просто со всей дури врезал в стену кулаком. И еще раз, и еще, пока по пыльному бетону не покатились алые густые капли. Мои капли!

Стена на их пути раскололось не то поперечной трещиной, не то каменным ртом, где кровь и пропала, а щель тут же сомкнулась.

Получивший угощение Лабиринт довольно качнулся, и прямо мне под ноги свалилась вывеска с указателем «Выход», которой, я готов был поклясться, только что не было ни на стене, ни на полу. Впрочем, дареному навигатору в версию андроида не смотрят.

И я зашагал в указанном направлении.

Голодно чавкающие турникеты, внезапно меняющие на полпути направление эскалаторы, ощетинивающиеся лезвиями ступени лестниц да изредка хватающие меня за одежду руки-попрошайки, торчащие прямо из стен — вот и все напасти, что повстречались мне на пути. Изи!

— Привет, Мариночка, это тебе! — сунул я в пустую вазу на столе пучок каких-то цветов, сорванных в Лабиринте.

— На яйцо Фаберже что-то не очень похоже, — с сомнением произнесла она.

— А честно украденное для тебя драгоценное яйцо украли у меня плохие люди, — пожаловался я, — так что вот, компенсация.

- Спа… спасибо… наверное, — поблагодарила она, осторожно протягивая палец к ближайшему цветку.

Тот открыл глаза и уставился на девушку.

Та тоже еще шире распахнула свои глазенки. Блин, а красивая ведь девка! И что она забыла в нашей богадельне?

— И что с ними делать?

— Глазунью, — отозвался я и бросил взгляд на дверь, — Шеф у себя?

— Да.

— Дай-ка мне пистолет —очень уж разговор у нас серьезный намечается.

— А уровень доступа у тебя какой?

— Жадина.

— На себя посмотри — приволок из Питера девушке какую-то дрянь. Тоже мне, кавалер…

Дослушивать ее я не стал и шагнул в кабинет Шефа.

— Ну здравствуй, герой.

— Уже виделись, — махнул я рукой.

— Это в каком еще смысле?

— В самом прямом. А вы знали, что Арена Смерти — это детище Босса?

— Теперь да, благодаря добытой тобой информации.

— А что мудак, чуть не угробивший Раста — тоже его человек?

— Да. Его уже допрашивают.

— Кстати, я знаю, где находится тело Семена — мне за это полагается какой-то приз? Ну или хотя бы звание разоблачителя великих обманщиков.

Шеф ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и плеснул в бокал виски.

— А ваш брат вместе алкоголя предпочитает сигары. Дорогие, — словно невзначай заметил я.

— Мой… кто?

— Брат. Близнец. Двойник. Или кем там еще вам приходится Босс, который мордой лица выглядит ну один в один как вы?

— Иллюзия, маска, пластика, — спокойно отмахнулся Шеф.

— И тем не менее, я не удивлюсь, если это именно он или кто-то другой под вашей личиной мешками выносит ценные реактивы, стирающие память. Которыми, к слову, этот Босс разбрызгивается налево и направо.

Шеф натянуто улыбнулся.

— Мы в курсе, что есть утечка, и уже ищем ее источник. Но одной маски тут недостаточно. Ты же знаешь, что наши навигаторы и системы допуска работают с персональными ай-ди?

— Ага, — я потер шею в том месте, где предположительно притаился микрочип.

И действительно, я давно уже привык открывать двери чем-то вроде мысленного приказа: «Это я, открывай». Кодовый замок считывал ай-ди моего чипа, проверял уровень доступа и открывался. Аналогично заводились машины, включались микроволновки и работали биде. Так что, чужака без микрочипа было легко узнать по грязной жопе и по холодным обедам.

— Более того, окажись перед тобой пятеро меня или, допустим, три Серены — и ты безошибочно найдешь настоящих при помощи того же уникального ай-ди. И точно так же они опознают тебя. Разве твой куратор тебе не рассказывал об этом?

— Ну-у-у…

— Ты просто посылаешь запрос вроде «Это я, а кто ты?» И получаешь информацию об ай-ди нужного тебе человека.

— Это если у него стоит микрочип.

— Если стоит микрочип, — согласно вздохнул Шеф.

Ведь были еще боевики-наемники, рабочий персонал, клиенты и «гости», которые хоть и получали электронные ключ-карты, но были ограничены в своих перемещениях.

— За вами должок, — напомнил я, — А еще мне нужно вернуться в Питер.

И пересказал ему часть нашего разговора с Боссом о второй игре и призе.

— Хорошо. Но сперва, нам придется кое-куда прокатиться. И время подходящее, и нагляднее получится. Сколько тебе нужно времени на сборы?

— Переодеться да вооружиться, — я осмотрел себя.

— Жду в Гараже через двадцать минут.

Я управился за пятнадцать, сбегав на Склад и вытребовав у Петровича запасной комплект одежды и спецснаряжения взамен утерянного.

И вот опять у меня дурацкая розовая штука и броский, ярко-орнажевый комбинезон. Надо бы подсказать Шефу, чтобы своих стилистов завел. И нарисовать ему, как должен выглядеть правильный костюм Уборщика-супергероя.

В гараже меня уже ждали Шеф, братья Мутные и…

— Сиракузец?

— Привет, Мыльный Человек! — осклабился ящер и вытащил из-за спины мохнатого пса, — Смотри, что у меня есть.

— Собака?

— Это — Мистер Щетка! Йоркширский терьер.

Он протянул животное, буквально ткнув мне его в лицо, и оно тут же вылизало мне нос.

Действительно, «мистер щетка». Или «мистер губка».

— Это твой ужин, что ли?

— Нельзя есть Мистера Щетку, — нахмурился ящер, — Мистер Щетка — друг!

Мы сели в служебный бронированный «Хаммер». Один Мутный за рулем, Сиракузец впереди, и остальные сзади. Судя по небольшому свободному месту между окном справа и Шефом, там тоже кто-то сидел.

Кто-то очень худой, невидимый и наверняка способный защитить нашего Великого и Ужасного от шальной пули.

— Привет, Крид, — поздоровался я с пустотой.

— Привет, Уборщик, — отозвалась пустота голосом Жертвы.

Будь со мной Неудачники, сейчас наверняка кто-то выиграл двадцать баксов.

— И куда мы едем? — поинтересовался я у сидящего рядом Шефа.

— За ответами. На место нашего с тобой первого знакомства.

Петляли по городу и его окрестностям мы почти целый час. За тонированными стеклами «Хаммера» мало что можно было различить, да я особо и не пытался.

— Приехали, — сообщил, наконец, Мутный-водитель.

Из машины мы вышли вчетвером: Я, Шеф, и сидевшие рядом с нами Мутный и Жертва.

— Узнаешь место?

Я огляделся по сторонам. Райончик неплохой: новые коттеджи, пара особняков, редкие ряды недешевых таунхаусов.

— Да такой же, как и все. Работал пару раз в таких — обычно тут есть чем поживиться.

— Именно. Нам туда, — Шеф указал на трехэтажный коттедж с башенками, большим гаражом и баней-пристройкой.

— Прошу, — пропустил он меня к двери, протягивая комплект отмычек.

Я управился меньше, чем за минуту:

— Прошу, — и склонился в поклоне.

Гостиная была обставлена типично богато: камин, шикарная вычурная мебель, пушистый ковер, плазма во всю стену, головы лося и кабана с камерами наблюдения в открытой пасти.

— И теперь не узнаешь?

Я пожал плечами:

— А должен?

— Ты влез в этот дом ровно год назад, опередив нашу опергруппу ровно на десять минут. А услышав голоса на крыльце, не придумал ничего лучше, чем спрятаться вот в этомшкафу…

С этими словами Шеф открыл массивную дверь какого-то резного комода.

Внутри хищно мерцала аномалия, занимающая почти все пространство шкафа.

— И ухитрился активировать переход, который появляется раз в год и наделяет попавшего в него человека удивительными и уникальными способностями. После чего схлопывается и появляется снова ровно через год.

— То есть…

— Вчера исполнился ровно год, как ты впервые столкнулся с мутантами Конторы. И ровно год, как тебе впервые зачистили память и «взяли на карандаш». Мы ведь сперва думали, что тебя специально кто-то подослал…

— Нет. Я тогда только приехал в город и осматривался. Даже контракты не брал, — припомнил я.

— Как раз это мы и выяснили, но слежку не сняли: все ждали, когда и как проявится полученный тобой дар. Но не дождались. Поэтому подстроили убийство, упекли тебя в тюрьму…. А дальше ты уже и сам все знаешь.

— И что же за уникальные таланты дает эта аномалия?

— Разные, но так или иначе связанные с переходами, и они пока что обозначены как способности «Проводника». Мы изучаем ее всего третий год и мало что успели выяснить. Тебе вот поначалу достался иммунитет от попадания во враждебный мир или в нежизнеспособную оболочку.

— Чего-чего?

— Аномалии — это порталы в иные миры. В какое-то место или места, оказавшись в котором ты… проходишь через какую-то процедуру и возвращаешься уже совсем другим человеком. Или нечеловеком. Или бесформенным куском мяса.

— Но зачем?

— Это мы и мы и пытаемся выяснить. Пока ясно только одно: аномалии делают или пытаются сделать нас сильнее. Мы еще не совсем разобрались, по каким правилам или принципам они наделяют людей способностями, но кое-какие соображения на этот счет есть.

Угу. У меня тоже — все вокруг получают примерно то, что хотят или что им позарез нужно здесь и сейчас. Кроме несчастного Уборщика, разумеется.

— Есть еще один момент, который ты наверняка уже заметил. Примерно один из тысячи вернувшихся из портала — это уже совсем не тот, кто в него вошел. Эти люди помнят свои родные миры и замечают некоторые несоответствия вокруг. Иногда это просто имя героя комикса или название предмета, или компании. А иногда — целые исторические события. Болезни, войны, природные катастрофы, уничтожившие города или даже страны…

— Получается что я…

— Пришелец из другого мира. Хотя на самом деле все гора-а-аздо сложнее…

— Вы же привезли меня сюда не только для того, чтобы рассказать эту красивую сказку.

— Верно. Портал исчезнет через неделю, или через минуту после того, как в него кто-то войдет. И мне кажется, будет правильным, если это снова будешь ты, Уборщик…

ЭПИЗОД 14. ОТРЯД НЕУДАЧНИКОВ И СМЕРТЕЛЬНАЯ ГОНКА

Настойчивый рев телефона раздался уже раз пятый, вынуждая Стаса с тихим стоном ответить на звонок. На вызове друзей, кстати, у него стоял записанный на полигоне рев турбированного двигателя от «Ламборджини Авентодора» — хочешь не хочешь, а не пропустишь.

— Стасян, мать твою, ты там живой вообще? — раздался в трубке голос Турбо, верного товарища и второго пилота, в миру более известного как Гриша Нефедов.

— Григ, не финди, чего разорался так с утра пораньше?

— Стасик. А ты помнишь вообще, что вчера было-то, а? — вкрадчиво поинтересовался голос из трубки, — Лично я вообще удивлен, что ты еще дома, а не где-нибудь на самолете в Бразилию.

— Ну… Мы вроде тусили…

— Ага. Тусили. А где и как — помнишь?

Стас напрягся. Кажется, была чья-то днюха. Не то сестры не то подруги одного из дрифтеров. И отмечали, как обычно, под рев моторов и брызги пены. Лично он, как обычно, не пил и травкой не баловался, но общему куражу поддался.

— Что-то припоминаю вроде. Можешь накидать по ключевым пит-стопам, пока я умоюсь и с мыслями соберусь?

— Ну, начнем с того, что мы десятком машин вломились в доки, причем ворота таранил ты на своем «Крисе». Потом все как обычно: музон на полную, грязные танцы на крыше, немного запаха жженых покрышек, море пива и разврата…

— Мы там пожар, надеюсь, не устроили?

— Нет, но вроде что-то столкнули в воду. Ах да, точно. Полицейскую машину…

Стас чуть зубной щеткой не подавился.

— Да-да. Когда менты явились на шум, ты решил с ними покататься наперегонки. Один сам выбыл из гонки, въехав в гору покрышек и коробок, а второго ты оттеснил в воду.

— Бля.

— Не то слово, Первый! Сам понимаешь, все это на каких-нибудь камерах да осталось, а машинка у тебя приметная, так что жди гостей с минуты на минуту. С мигалками и браслетами.

— Хуй им в глушитель — пусть сперва докажут.

— Стас. Ты вообще сам хоть видел, в каком состоянии твоя тачка после вчерашнего? Да там даже безрукий и безглазый выпускник школы милиции десяток улик снимет, не нагибаясь.

— Вижу.

Одевшись, Стас спустился в гараж, включил свет и прямо сейчас смотрел на свой черный «Камаро», к обычному тюнингу которого было добавлено несколько хорошо заметных царапин, вмятин, разбитая фара, трещины на лобовом стекле и даже следы от женских каблуков на крыше.

— Ого! Турбо, по нам что — стреляли?

Две дыры в багажнике явно говорили о том, что погоня была жаркой.

— Да хрен его там разберет, с твоей акустикой. Что-то вроде грохало, но я думал, это ты басы прокачал. Слушай, Стас, ты бы залег на дно на недельку, а? Заодно и тачку твою в порядок за это время приведут. Знаю я одно место, где и вопросов задавать не будут и лишнего не возьмут. Там все наши дрифтеры чинятся…

— Сам разберусь. Ты же меня прикроешь по старой схеме?

— Обижаешь! Пьянка у друга, как обычно?

— Ага. И, Турбо, спасибо, что позвонил.

Включился коммуникатор и из него раздался взволнованный голос матери:

— Стасик, ты уже проснулся? Тебя тут спрашивают. Какие-то люди в форме. С бумажками, только я прочитать их не могу: очки где-то оставила. Говорят, что из милиции …

— Скажи, что я только что в душ пошел, буду минут через пятнадцать.

— Стасик. Они что-то про ночные гонки говорят и хотят машину твою посмотреть! Мне их пустить?

— Мам. Пятнадцать минут, и я сам им все покажу. Дай в порядок себя привести — мы же всю ночь вчера на днюхе были, пусть совесть имеют!

Он отключил переговорное устройство и положил ладонь на самую большую вмятину на левом крыле машины. Итак, у него есть пятнадцать минут. Успеть бы!

Глубокая, почти с кулак, вмятина начала вдруг уменьшаться прямо под его рукой. Металл разгибался и разглаживался, а там, где оказалась содрана краска, снова наливалась антрацитовая чернота. Закончив с вмятинами, Стас перешел к лобовому стеклу, бросив быстрый взгляд на настенные часы: в запасе оставалось еще минут десять. Вроде бы успевает, если только полицейские не начнут сами ломиться в гараж…

Он успел.

Трое полицейских,спустившихся в гараж, застали там хмурого парня с еще влажной головой, который деловито перетаскивал с места на место колеса. А в центре гаража хищно застыл черный «Камаро», бампер и капот которого украшали зловещие языки пламени — весьма впечатляющая аэрография.

— Эта машина? — повернулся один полицейский к другому.

— Вроде похожа, — пожал тот плечами, — но…

— Какие-то проблемы, господа офицеры? — подошел к ним Стас.

— Вы владелец машины?

— Он самый. Все документы в порядке, страховка, техпаспорт, а все изменения в дизайне и в начинке — там отражены. А что, что-то случилось?

— Скажите, э-э-э… Станислав. Где вы находились сегодня ночью примерно между двумя и четырьмя часами?

— У друзей, на днюхе был.

— На машине?

— Нет, конечно. Я хоть и не пью, но там такая компашка, что я «Криса» стараюсь держать от них подальше.

— Криса?

— «Кристофер» — так я машину назвал. В честь брата. Он погиб полтора года назад. Собственно, раньше это его тачка была, там в документах все написано…

— И кому вы вчера давали свою машину?

— Да никому. Она уже третий день в гараже стоит — все с подвеской колдую.

— Не на ходу?

— На ходу, но пока никуда не езжу. Вон, сами посмотрите: на ней ни пылинки, полный бак.

— Мокренко, — полицейский махнул рукой одному из своих коллег.

И тот тут же принялся осматривать машину со всех сторон. Особенное внимание он уделил левому крылу, правой фаре, капоту и лобовому стеклу. Даже под днище заглянул.

— Окошко можно приоткрыть? — попросил он, повернувшись к хозяину машины.

— Да пожалуйста. Тонировка заводская, если что. А фары я уже поменял….

Стас вытянул руку с брелоком и едва не выругался.

К счастью, никто и не заметил, что стекло начало опускаться вниз за секунду до того, как палец паренька надавил на кнопку.

— Полный бак! — объявил полицейский, обернувшись.

— Как заправился, так сразу в бокс и загнал, — пояснил Стас, — Теперь вот подвеску уже какой день курочу, — пнул он столик с лежащими на нем деталями и инструментами, — Хочу вместо американца что-нибудь помягче из немцев поставить. А то на «Спорте» каждая ямка по копчику херачит. Даже нормальная резина не спасает.

— Нормальная? — ухмыльнулся полицейский эксперт, пнув переднее колесо, — По нашим-то дорогам на таком низком профиле?

— Такие сейчас на «Зэд-Двадцать восемь» на заводе ставят, — пожал плечами парнишка, — Да и асфальт у нас постоянно перекладывают, опыта набираются: значит, и качество дорого должно расти. Так какие у вас претензии ко мне или машине?

— Ну что, Мокренко, это она или не она?

Эксперт с сомнением пожал плечами:

— Вроде внешне похожа, но за такое время ее даже помыть нельзя, не то, что вмятины убрать…

— Вмятины? — Стас тут же изобразил неподдельный интерес.

— А вы знаете других владельцев похожих машин? — спросил у него полицейский с папочкой.

— С десяток, наверное, если именно такой модели. А так наверняка и побольше будет. Ну и, конечно, там тюнинг и обвесы у каждого свои.

— И чтобы огонь впереди?

— Таких штуки три, думаю, не больше. «Камаро» обычно полосками разрисовывают или аэрографией по бокам. Но у вас же должны быть все эти данные. В полиции, в смысле.

— Как в «Трансформерах»? — хохотнул третий полицейский, но заткнулся, получив от коллеги болезненный тычок в бок.

— Кто-то еще может подтвердить, что вы всю ночь провели в компании друзей, и не покидали место пьян… вечеринки?

— Да почти все. Пришел домой часу в пятом и сразу спать. Трезвый, но устал дико.

— А добирались на чем?

— Друг привез.

— Телефончик и имя друга тоже запишите, пожалуйста. А кроме вас, кто-то другой мог взять вашу машину?

— Да говорю же вам — она уже третий день тут стоит! Не верите? Вон камера, могу вам записи дать. И с трекера навигатора маршруты за последнюю неделю — сами посмотрите.

— Мокренко! Возьми у молодого человека записи и подпиши протоколы. Запиши адрес дома, где он был на вечеринке и телефоны друзей, что могут подтвердить его алиби, — окликнул эксперта старший офицер, — Ну а мы, пожалуй, пойдем.

И они повернулись к воротам, ведущим из гаража.

— Так что там случилось-то? — окликнул их Стас.

— Авария. С участием патрульного автомобиля и машины, очень похожей на вашу.

— Жесть, конечно. Но вы же сами видите, что на моей тачке нет ни царапинки. Надеюсь, никто не пострадал?

— Это мы и пытаемся выяснить. Но для этого сперва нужно найти машину и ее хозяина.

— Могу лишь пожелать удачи.

Стас схватил какую-то грязную тряпку жуткого вида и принялся протирать стойки стеллажа с деталями. Резко запахло маслом и керосином. Старший из офицеров поморщился и выскочил наружу из гаража вместе со своим компаньоном.

— Вот. Если вдруг что-то вспомните, то это мой номер. Лейтенант Мокренко, — сунул ему в руки визитку оставшийся полицейский эксперт.

— Обязательно, — кивнул на полку стеллажа Стас и помахал руками: мол, грязные, — Вы меня лучше наверху подождите, чайку попейте — я минут через десять освобожусь, и все что нужно вам дам и подпишу. Уж извините, гостей не ждал, тем более таких.

Он добрел до стены и носом ткнул в кнопку переговорника:

— Мам. Поставь чайник для господина полицейского. А я скоро к вам подойду.

— Спасибо, — поблагодарил его лейтенант Мокренко и загромыхал подкованными каблуками по металлической лестнице, ведущей из подземного гаража в дом…

Content

Магазинников Иван Отряд Неудачников 4: Сила крови

ЭПИЗОД 12. Уборщик и Лабиринт

Глава 1. Исповедь ангела

Глава 2. Урок первый

Глава 3. Бегущие по Лабиринту

Глава 4. Ограбление по-мутантски

Глава 5. Правила Лабиринта

Глава 6. Лабиринт Смерти

Глава 7. Рожденный ползать — летать не будет

Глава 8. Пещера неБэтмэна

Глава 9. Урок второй

Глава 10. Знаки повсюду

Глава 11. Опасности Лабиринта

Глава 12. Проводник

Награда для Проводника

ЭПИЗОД 13. Уборщик на Арене Смерти

Глава 1. Питерская миссия

Глава 2. Профпригодность

Глава 3. Подарки Профессора

Глава 4. Подарки Дока

Глава 5. (Не)контрабанда

Глава 7. История Семена

Глава 8. Экзорцизм по-Питерски

Глава 9. Особенности смертельного трудоустройства

Глава 10. Махач с Росомахой

Глава 11. Страшные сказки

Глава 12. Посвящение новичка

Глава 13. У — значит "Уборщик"

Глава 14. Инструктаж

Глава 15. Прихлопнуть паука

Глава 16. Все страньше и страньше

Глава 17. Мерцающий

Глава 18. Неожиданный визит

Глава 19. Двойной засланец

Глава 20. И нет мне покоя

Глава 21. Предварительные (не)ласки

Глава 22. Смертельная битва

Глава 23. Граф и Хозяин

Глава 24. Последний бой чемпиона

Награда для чемпиона

ЭПИЗОД 14. ОТРЯД НЕУДАЧНИКОВ И СМЕРТЕЛЬНАЯ ГОНКА