Римские историки IV века

ЕВТРОПИЙ

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОТ ОСНОВАНИЯ ГОРОДА[1]

ГОСПОДИНУ ВАЛЕНТУ[2] ГОТСКОМУ ВЕЛИЧАЙШЕМУ ВЕЧНОМУ АВГУСТУ

ЕВТРОПИЙ, СИЯТЕЛЬНЫЙ МУЖ[3], НАЧАЛЬНИК КАНЦЕЛЯРИИ

Деяния римлян, которые отличались в делах как мирных, так и военных, я, по воле Твоей Милости, изложил в кратком порядке и временной последовательности от основания Города[4] вплоть до нашего времени. Также кратко присовокупил я к славным деяниям прошлого то, что может возвеселить божественную душу Твоей Светлости. Из этого краткого перечня дел выдающихся мужей ты сможешь узнать больше, чем из чего-либо другого прочитанного.

КНИГА I

1.1. Римское государство, первоначально весьма маленькое, а затем увеличившееся настолько, что нет тому примеров в памяти человеческой, ведет свое начало от Ромула[5]. Он родился от весталки Реи Сильвии[6] и, как утверждают, от Марса, вместе с братом своим Ремом[7]. 2. Разбойничая с пастухами, он, 18 лет от роду, на 11 день до майских календ третьего года от шестой Олимпиады и на 394 г. от падения Трои[8], основал на Палатинском холме небольшой город, о чем свидетельствуют многие достоверные писатели.

2.1. Основав город, который по имени своему он назвал Римом, далее Ромул поступил примерно так: многих окрестных жителей наделил он гражданскими правами, выбрал 100 человек из стариков, дабы по их совету управлять всеми делами, и назвал их сенаторами, по годам их[9]. 2. Затем, поскольку ни он, ни народ его жен не имели, пригласил Ромул на праздничные зрелища соседние с Римом народы и похитил их девушек[10]. В разгоревшейся из-за несправедливого похищения войне, он победил ценинов, антемнатов, крустуминов, сабинов, фиденатов и вейентов [11]. Все их города находились рядом с Римом. И когда однажды его не стало [12], на 37 году его правления, уверовали все и всем о том объявили, что он вознесся к Богам. После этого управляли Городом по очереди сенаторы через каждые 5 дней и так продолжалось целый год.

3. Затем царем был избран Нума Помпилий[13], который, хотя и не вел никаких войн, принес Городу не меньше пользы, чем Ромул. Ибо он установил законы и обычаи римлян, которые из-за склонности своей к войне считались уже кем-то вроде разбойников и полуварваров. Год он разделил на 10 месяцев[14], так как до этого время пребывало без всякого членения, и построил множество храмов. Скончался Нума на 43 году своего правления.

4. Ему наследовал Тулл Гостилий. Он возобновил войны и победил альбанов, которые жили в 12 милях от Рима, покорил вейентов и фиденатов; первые жили на расстоянии 6 миль от Города, а другие — на расстоянии 18 миль. Гостилий расширил Город, распространив его на холм Целий. По прошествии 32 лет правления был сожжен молнией вместе со своим домом.

5. После него власть принял Анк Марций, внук Гостилия по дочери. Он воевал против латинов, присоединил к Городу Яникульский и Авентинский холмы, и основал в устье Тибра, у моря, город[15] на расстоянии 16 миль от Рима. Умер по причине болезни на 24 году своего правления.

6. Затем вступил на престол Приск Тарквиний[16]. Он удвоил число сенаторов, построил в Риме цирк, учредил римские игры, которые проводятся и по сей день. Он также победил сабинов и, отняв у них немалое количество полей, присоединил новые территории к Риму. Он же первым вошел в Город как триумфатор. Приск построил вокруг Рима стены и сточные каналы, заложил Капитолий. На 38 году своего правления был убит детьми Анка Марция, которому был преемником.

7. После него власть получил Сервий Туллий[17] (578—534 гг. до н. э.), рожденный женщиной знатной, но пребывавшей в плену на положении служанки. Он также покорил сабинов, присоединил к Риму три холма — Квиринал, Виминал и Эсквилин, укрепил рвами городские стены. Он первый из всех провел ценз[18], что прежде было неведомо миру. Согласно цензу, в Риме насчитывалось тогда 83 тыс. граждан, считая и тех, кто находился в полях. Он был злодейски убит своим зятем Тарквинием Гордым, сыном того царя, которому наследовал сам, и дочерью, которая была женой Тарквиния.

8.1. Луций Тарквиний Гордый (534—510 гг.), седьмой и последний царь, победил вольсков[19], которые жили вдоль кампанской дороги, захватил Габии и Свессу Помецию, заключил мир с этрусками и построил храм Юпитеру на Капитолии. После этого, воюя с Ардеей, которая отстояла от Рима на 18 миль, лишился власти. 2. Ибо сын его, Тарквиний Младший, учинил насилие над знатнейшей и целомудреннейшей женщиной Лукрецией, женой Коллатина, и она, о несправедливости этой поведав мужу, отцу и друзьям, в присутствии всех лишила себя жизни. По этой причине Брут, родственник Коллатина и сам из рода Тарквиниев[20], поднял народ и лишил царя власти. 3. Тотчас же и войско, которое вместе с ним осаждало Ардею, оставило его. Прийдя к Городу, Тарквиний оказался перед запертыми воротами, потому на 24 году своего правления бежал он вместе с женой и сыном. Итак, царская власть в Риме насчитывала 7 государей и продолжалась 243 года, и тогда государство Римское простиралось в округе не более чем на 15 миль.

9.1. С тех пор стали избирать вместо одного царя двух консулов по той причине, что, если бы один из них захотел причинить зло, другой, обладая такой же властью, мог бы ему воспрепятствовать. И было определено, чтобы не имели они власти больше года, дабы чрезмерно не возгордились от постоянного правления и всегда чувствовали себя гражданами, памятуя, что через год будут они вновь частными лицами. 2. Итак, в первый год после изгнания царей консулами поставили Луция Юния Брута, который больше всех сделал для изгнания Тарквиния, и Тарквиния Коллатина, мужа Лукреции (509 г.). 3. Но вскоре Коллатина лишили власти, и решено было, дабы никто, носящий имя Тарквиний, не имел права жить в Городе[21]. 4. Итак, взяв все свое имущество, покинул он Рим, а на его место консулом был избран Луций Валерий Публикола. 5. Однако изгнанный царь Тарквиний, желая вновь обрести свое царство, собрал многие народы и начал войну против Рима.

10.1. В первом сражении пали во время поединка консул Брут и Аррунт, сын Тарквиния, однако победа была на стороне римлян. Римские матроны целый год оплакивали Брута как своего отца и защитника их чести. 2. Валерий Публикола взял себе в сотоварищи Спурия Лукреция Триципитина, отца Лукреции, а вскоре, после его неожиданно быстрой смерти, Горация Пульвила. 3. Итак, в первый год было 5 консулов после того, как Тарквиний Коллатин был изгнан из Города из-за своего имени, Брут погиб в сражении, а Спурий Лукреций скончался по причине болезни.

11.1. На следующий год (508 г.) все тот же Тарквиний, стремясь получить обратно свое царство, пошел на римлян войной, имея союзником Порсену, царя этрусков[22], и едва не захватил Рим, но все же вновь был побежден. 2. На третий год после изгнания царей (506 г.) Тарквиний так и не сумел овладеть престолом и Порсена, заключив с римлянами мир, перестал оказывать ему помощь. Тогда Тарквиний перебрался в Тускул[23], город, находящийся недалеко от Рима, и там, проведя 14 лет на положении частного лица, состарился вместе со своей женой. 3. На четвертый год после изгнания царей (505 г.) были побеждены сабины, объявившие римлянам войну, и по этому поводу отпраздновали триумф. 4. На пятый год (504 г.) Луций Валерий, который был сотоварищем Брута и четырежды консулом, к несчастью, скончался, причем в такой бедности, что погребен был на собранные народом деньги. Римские матроны тоже оплакивали его целый год, как и Брута.

12.1. На девятый год после изгнания царей (501 г.), когда зять Тарквиния собрал огромное войско для отмщения за обиду, нанесенную тестю, в Риме была учреждена новая должность, которую назвали диктатурой, причем с большей властью, чем у консула. В этом же году был поставлен и начальник конницы, во всем подчинявшийся диктатору[24]. 2. И лучше всего будет сравнить ту древнюю диктатуру с властью Вашего Величества[25], а еще лучше с властью Августа Октавиана, о котором мы скажем позже, а перед ним — Гая Цезаря, правивших также под именем и почестями диктаторов. 3. Первым же диктатором был Тит Ларций, начальником конницы — Спурий Кассий[26].

13. На шестнадцатый год после изгнания царей (493 г.) римский народ, будто бы сенатом и консулами утесняемый, учинил мятеж. И тогда избрал он себе сам народных трибунов, которые должны были быть его собственными судьями и защитниками и благодаря которым сумел бы народ противостоять сенату и консулам[27].

14. На семнадцатый год (492 г.) опять начали войну против Рима вольски и, потерпев поражение, потеряли Кориолы, лучший из своих городов [28].

15. На восемнадцатый год после изгнания царей (491 г.) был выслан из Города Квинт Марций, римский полководец, который взял Кориолы, город вольсков[29]. К ним он и удалился в великом гневе, а вскоре выступил с их войском против римлян. 2. Он часто побеждал последних и даже подошел к пятому от Рима милиарию[30], намереваясь завоевать отечество свое. При этом он отказал послам сената, просившим мира. И если бы не мать его Ветурия и жена Волумния, вышедшие из Города и разжалобившие его своими слезами и просьбами, то не распустил бы он свое войско. 3. Итак, он был вторым после Тарквиния, кто пошел на отечество войной.

16.1. В консульство Цезония Фабия и Луция Виргиния[31] (479 г.) 300 знатных мужей, принадлежавшие роду Фабиев, самостоятельно предприняли войну против жителей Вей[32], пообещав сенату и народу своими силами завершить эту войну. Итак, выступив в поход, все упомянутые мужи, каждый из которых в отдельности мог бы командовать войском, пали в сражении. Только один из этой великой семьи остался жив[33]: он по молодости лет своих не мог отправиться на войну. После этого был проведен ценз и насчитали тогда в Городе 117 319 граждан.

17. На следующий год (458 г.), когда на горе Альгида, что в 12 милях от Города, было осаждено римское войско, поставили диктатором Луция Квинция Цинцинната[34], который, владея в то время всего 4 югерами земли, возделывал их своими руками. Застигнутый этой вестью в поле, отер он с лица своего пот, одел парадную тогу и, разбив врага, освободил римское войско.

18. На 302 г. от основания Города (451 г.) закончилось правление консулов и вместо них поставили 10 человек, обладавших высшей властью, и назвали их децемвирами. Однако, после того как они первый год управляли хорошо, на второй год один из них, Аппий Клавдий, возжелал обесчестить девушку, дочь некоего Виргиния, который доблестно воевал на горе Альгиде против латинов. Отец убил ее, дабы не подверглась она насилию децемвира, и, вернувшись к войску, учинил там мятеж. Так была уничтожена власть децемвиров, а их самих изгнали[35].

19. На 315 г. от основания Города (438 г.) подняли восстание против римлян фиденаты. Их поддержали Вейи и царь этого города Толумний. Оба эти города находились столь близко к Риму, что Фидены отстояли на 6 миль от него, а Вейи — на 18. Присоединились к ним и вольски. Но все они были побеждены диктатором Мамерком Эмилием и начальником конницы Луцием Квинцием Цинциннатом, и в сражении даже лишились царя своего. Фидены были взяты штурмом и разрушены..

20. По прошествии 20 лет (418 г.), взбунтовались жители Вей. Против них был послан диктатор Фурий Камилл, который сначала победил их в сражении, а затем взял штурмом осажденный им город, самый древний и богатый в Италии[36]. После этого он взял Фалерии, город не менее знаменитый. Но не избегнул он злобы за то, что якобы неправильно разделил добычу, а потому был осужден и изгнан из Города. 2. Вскоре после этого (390 г.) сеннонские галлы[37] подошли к Городу и, победив римлян в сражении на 11 миле от Рима у реки Аллии, преследовали их и даже захватили Город. И ничего не смогли отстоять римляне, кроме Капитолия. После долгой осады, когда римлян уже начал одолевать голод, галлы потерпели тяжелейшее поражение от неожиданно появившегося Камилла, который пребывал в изгнании в соседнем городе. 3. После этого галлы, получив золото за то, чтобы не осаждали они более Капитолий, отступили. Но, преследуя их, Камилл нанес им такое поражение, что вернул обратно и все золото, которое им отдали, и еще многое другое, что они захватили, в том числе и воинские значки[38]. Так вступил он в Город третий раз триумфатором, и провозглашен был вторым Ромулом, как если бы он был основателем отечества.

КНИГА II

1. На 365 г. от основания Города и на первый после захвата Рима галлами (389 г.) были изменены должности и вместо двух консулов были избраны военные трибуны с консульской властью [39]. После этого дела римлян пошли блестяще. Ибо в том же году Камилл покорил город вольсков[40], которые 70 лет воевали против Рима. Он же захватил и город эквов[41] и сутрийцев, и все их войска разгромил наголову, за что получил три триумфа в один год[42].

2. Также и Квинций Цинциннат победил на реке Аллии пренестинцев[43] (380 г.), которые подошли почти к самым воротам Рима. Восемь городов, принадлежавших им, присоединил он к Риму и, осадив сам Пренест, принял его капитуляцию. Все это заняло у него 20 дней, за что и был он удостоен триумфа.

3. Однако власть военных трибунов продолжалась недолго. Ибо спустя некоторое время постановили, чтобы никто не имел высшей власти и так продолжалось 4 года[44]. Но военные трибуны вновь присвоили себе консульскую власть и правили 3 года (370—367 гг.). Затем опять восстановили власть консулов.

4. В консульство Луция Генуция и Квинта Сервилия (365 г.) умер Камилл. Почести ему воздали как второму после Ромула.

5.1. Диктатор Тит Квинций был послан против галлов, которые вторглись в Италию (361 г.). Они расположились в 4 милях[45] от Города за рекой Анкеной. Тогда знатный юноша сенаторского рода Манлий[46], вызвав на поединок галла, сразил его и, сняв с него золотое ожерелье, надел себе на шею, тем самым обретя себе и потомкам своим прозвище Торкватов[47]. 2. Галлы были окончательно побеждены и изгнаны диктатором Гаем Сульпицием. Некоторое время спустя Гай Марций победил этрусков и 8 тысяч из них были проведены перед колесницей триумфатора.

6.1. Вновь был проведен ценз (351 г.). И когда латины, покоренные римлянами, не захотели дать воинов, было набрано столько новобранцев из Рима, что сформировали 10 легионов, в которых оказалось 60 тыс. воинов. И, хотя римляне в то время были в меньшинстве, но всё равно обрели великую славу в воинском деле. 2. Ибо, когда выступили они под командованием Луция Фурия против галлов, один из варваров предложил выйти на поединок любому из римлян, кого они посчитают лучшим. 3. Тогда вышел военный трибун Марк Валерий и в тот миг, когда предстал он во всеоружии перед галлом, сел ему на правое плечо ворон. И когда начался поединок, этот ворон крыльями и когтями бил галлу в лицо, не давая тому возможности смотреть прямо перед собой. Потому и был он сражен трибуном Валерием. Так обрел Валерий не только победу, но и имя Корв[48]. Правда позже его имя стали произносить как Корвин. За этот подвиг был он удостоен звания консула в 23 года[49].

7.1. Латины, не пожелав дать воинов, потребовали к тому же от римлян, чтобы один из консулов избирался от них, а другой — от римского народа. 2. И когда в этом им было отказано, разразилась война. В результате большого сражения латины были разбиты и после их усмирения отпраздновали триумф. 3. В честь этой победы на рострах[50] были поставлены статуи консулам. В этом же году Александр Македонский основал Александрию Египетскую (332 г.).

8.1. И вот стало возрастать римское могущество, ибо римляне вели войны уже в 130 милях от Города против самнитов[51], которые жили между Пиценом, Кампанией и Апулией. 2. В ранге диктатора на эту войну был направлен Луций Папирий Курсор (325 г.). Когда он возвращался в Рим, то приказал Квинту Фабию Максиму, начальнику конницы, оставшемуся с войском, ни в коем случае не вести военных действий в его отсутствие. 3. Тот же, воспользовавшись благоприятнейшим случаем, разгромил самнитов. Приговоренный диктатором к смерти за нарушение приказа, он, благодаря великой любви к нему со стороны воинов, а также римского народа, был оправдан и учинил такой бунт против Папирия, что тот едва избежал смерти.

9.1. После этого, в консульство Тита Ветурия и Спурия Постумия (321 г.) самниты одержали над римлянами победу, к великому позору последних, и провели их под ярмом[52]. 2. Однако позже мир был нарушен сенатом и римским народом, ибо заключить его потребовала в свое время лишь крайняя нужда. Самниты были побеждены консулом Луцием Папирием (320 г.) и 7 тысяч из них были проведены под ярмом. Папирий первым отпраздновал триумф над самнитами. 3. В это же время цензор Аппий Клавдий (312 г.) провел в Город воду, и акведук стали называть его именем, а также построил дорогу, известную ныне как Аппиева. Самниты, возобновив войну, победили Квинта Фабия Максима и уничтожили 3 тыс. его воинов. После этого был направлен к нему легатом его отец, тоже Квинт Фабий Максим. Благодаря этому самниты были побеждены и пало множество их городов. Затем оба консула, Публий Корнелий Руфин и Манний Курий Дентат (290 г.), были посланы против самнитов и, проведя несколько больших сражений, истребили их великое множество. На этом завершили войну с самнитами, длившуюся 49 лет. И не было больше ни одного неприятеля в Италии, который бросил бы вызов римской доблести.

10. Спустя некоторое время поднялись против Рима совместно галлы, этруски и самниты, но во время своего похода на Рим были разбиты Гнеем[53] Корнелием Долабеллой (283 г.).

11.1. В это время была объявлена война тарентинцам, жившим на южной окраине Италии, по причине нанесения обид римским послам (282 г.). Тарентинцы попросили помощи у Пирра, царя Эпира, который происходил из рода Ахилла. Тот вскоре высадился в Италии. Так, впервые римляне столкнулись с заморским врагом. 2. Против него был послан консул Публий Валерий Левин (280 г.), который, когда были пойманы разведчики Пирра, приказал провести их по лагерю, показать все войско, а затем отпустить, чтобы сообщили они Пирру обо всем увиденном и в каком состоянии пребывают римляне. 3. Вскоре состоялось сражение и Пирр уже было ударился в бегство, но победил, благодаря слонам, которых римляне дотоле не видели, а потому и испугались. Наступившая ночь прекратила сражение. Левин, воспользовавшись этим, отступил. Пирр захватил в плен 1800 римлян и содержал с великими почестями, убитых же похоронил. Все они раны имели только спереди, а вид у них, даже после смерти, был столь свирепый, что поднял Пирр к небу руку и сказал, что мог бы стать властелином мира, если бы имел таких воинов.

12.1. Затем Пирр, соединившись с самнитами, луканами и бруттами[54], двинулся на Рим. Уничтожая все по дороге огнем и мечом, разорил он Кампанию и приблизился к Пренесту, что находится в 18 милях от Города. 2. Но, устрашившись войска, идущего ему навстречу во главе с консулом, ушел обратно в Кампанию. 3. К Пирру были направлены послы, дабы договориться о выкупе пленных, но он отпустил их с почетом. Пленные без всякого выкупа вернулись в Рим. Одним из послов римских, Фабрицием[55], Пирр восхитился настолько, что, узнав о его бедности, хотел соблазнить обещанием четвертой части царства своего, лишь бы только тот перешел к нему на службу. Однако Фабриций отверг это предложение. 4. Поскольку Пирр питал к римлянам большое уважение, то направил он посла, выдающегося мужа по имени Киней, для заключения мира на равных условиях, а именно: оставить за Пирром ту часть Италии, которая уже была завоевана им.

13.1. Такой мир однако не устроил римлян и сенат объявил, что невозможно Пирру иметь мир с Римом до тех пор, пока не покинет он Италию. 2. Тогда же римляне постановили, чтобы всех пленных, которых возвратил Пирр, считать обесчещенными, ибо они, находясь при оружии, не смогли избежать плена, а потому пребывать им в таком состоянии до тех пор, пока не принесет каждый из них по два доспеха с убитых в бою врагов. С тем и вернулся посол Пирра. 3. Когда спросил его царь, в каком состоянии он нашел Рим, Киней ответил, что видел родину царей, т. е. почти все там таковы, каков один Пирр в своем Эпире и во всей остальной Греции. 4. Против Пирра были посланы консулы Публий Сульпиций и Деций Мус (279 г.). В начале сражения Пирр был ранен, слоны перебиты, 20 тыс. его воинов уничтожено, из римлян же погибло только 5 тыс.; Пирр бежал в Тарент.

14.1. Год спустя (278 г.) послали против Пирра Фабриция, который ранее, будучи послом, не соблазнился обещанием четвертой части царства. И вот, когда оба они расположились рядом друг с другом лагерями, ночью пробрался к Фабрицию личный врач Пирра и обещал ему погубить царя ядом, если получит за это хорошую награду. Фабриций приказал его связать, вернуть обратно Пирру и рассказать ему о том, какой приключился торг о голове царя. 2. Узнав об этом и удивившись, Пирр так сказал: «Это тот Фабриций, которого столь же трудно отвратить от добродетели, как заставить солнце идти по небосводу другой дорогой». После этого царь отправился на Сицилию. Фабриций же, победив луканов и самнитов, отпраздновал триумф. 3. Затем против Пирра были посланы консулы Марий Курий Дентат и Корнелий Лентул (275 г.). Курий сразился с царем и разбил его войско. Пирр бежал в Тарент, а лагерь его был захвачен. В тот день пало 23 тыс. врагов. Курий в ранге консула отпраздновал триумф. Он же первым провел по Риму 4 слонов. Пирр вскоре покинул Тарент и через некоторое время был убит при штурме греческого города Аргоса[56].

15. В консульство Гая Фабия Лицина и Гая Клавдия Канина (273 г.), на 461 год от основания Рима[57] в Рим из Александрии прибыли послы от Птолемея[58] и домогались дружбы римлян, каковую и получили.

16. В консульство Квинта Огульния и Гая Фабия Пиктора (269 г.) пицены[59] развязали войну и при следующих консулах — Публий Семпронии и Аппии Клавдии (268 г.), — были побеждены. За это оба консула удостоились триумфа. Римлянами основаны колонии Ариминий в Галлии и Беневент в Самнии.

17. В консульство Марка Атилия Регула и Луция Юлия Либона (267 г.) была объявлена война самнитам в Апулии и взяли их в плен вместе с городом их Брундизием, по какому случаю и был отпразднован триумф.

18.1. На 477 г. от основания Города (277 г.), имя города Рима хотя и было прославлено, однако римское оружие за пределами Италии еще не было известно. 2. И вот, для того, чтобы узнать, какое войско сможет выставить Рим, провели ценз. Насчитали 292 334 гражданина[60] и это несмотря на то, что от самого основания Города войны никогда не прекращались. 3. При консулах Аппии Клавдии и Квинте[61] Фульвии была впервые объявлена война африканцам[62] (264 г.). Воевали против них на Сицилии, и Аппии Клавдий отпраздновал триумф над пунами и царем Сицилии Гиероном[63].

19.1. На следующий год в консульство Мания Валерия и Отацилия Красса (263 г.) на Сицилии имели место события весьма важные для римлян. Жители Тавромения, Катаны и еще более 50 городов были приняты под покровительство. 2. На третий год возобновилась война на Сицилии против Гиерона, царя сицилийцев. Он вместе со всей знатью Сиракуз выпросил у римлян мир за 200 талантов серебра. Африканцы на Сицилии были побеждены и по этому поводу в Риме второй раз праздновали триумф.

20.1. На пятом году этой войны, которая велась против африканцев, римляне впервые, в консульство Гая Дуилия и Гнея Корнелия Агина (260 г.), сражались на море с кораблями, снабженными таранами и называемыми либурны. 2. Консул Корнелий обманным путем был захвачен в плен. Дуилий, начав сражение, победил карфагенского полководца и захватил 31 корабль, 14 — потопил, взял в плен 7 тыс. врагов и 3 тыс. уничтожил. И никакая другая победа не была столь приятна римлянам как эта, ибо, будучи непобедимыми на суше, они уже и на море сумели совершить многое. 3. В консульство Аквилия Флора и Луция Сципиона (259 г.) последний опустошил Корсику и Сардинию и привез оттуда множество пленных, за что и удостоился триумфа.

21.1. В консульство Манлия Вульсона и Атилия Регула (256 г.) война была перенесена в пределы Африки. Карфагенского полководца Гамилькара победили на суше и на море. Ибо потерял он 64 корабля и возвратился обратно. Римляне же потеряли всего 22. 2. Когда они высадились в Африке, то сумели захватить Клипеи, первый свой город на африканской земле. Консулы дошли даже до Карфагена и, разорив многие крепости, Манлий вернулся в Рим победителем и привез с собой 27 тыс. пленных, Атилий же остался в Африке. Он и повел свое войско против африканцев. 3. Атилий сразился против 3 африканских полководцев и вышел победителем: 18 тыс. врагов уничтожил, 5 тыс. человек и 18 слонов захватил, 74 города принял под свое покровительство. 4. Тогда побежденные карфагеняне запросили у римлян мира. Поскольку Регул не хотел иначе заключать его, как на жесточайших условиях, то африканцы обратились за помощью к лакедемонянам. И полководец Ксантипп, которого прислали спартанцы, победил Регула на его погибель. Только 2 тыс. римлян спаслось из всего войска, 500 вместе с Регулом были взяты в плен, 30 тыс. убито, сам Регул был заключен в оковы.

22.1. В консульство Марка Эмилия Павла и Сергия Фульвия Нобилиора (255 г.) оба консула были направлены в Африку с флотом из 300 кораблей. В первом морском сражении африканцы были побеждены. Консул Эмилий потопил 104 вражеских корабля, 30, с находящимися на них экипажами, взял в плен, 15 тыс. врагов частью уничтожил, частью захватил и войско свое великой добычей обогатил. 2. И была бы на этом покорена вся Африка, если бы не разразился столь великий голод, что войско уже больше терпеть не могло. 3. Консулы, возвращаясь обратно с победоносным флотом, потерпели кораблекрушение около Сицилии. Разразилась такая буря, что из 464 кораблей спаслось только 80; о подобной буре ранее никогда не слышали. 4. Однако римляне сразу же выставили 200 кораблей, ибо не был сломлен их дух этими бедствиями.

23. Консулы Гней Сервилий Цепион и Гай Семпроний Блез с 260 кораблями были направлены к берегам Африки (253 г.). Они взяли несколько городов и, возвращаясь с огромной добычей, потерпели кораблекрушение. Поскольку постоянный ущерб был римлянам неприятен, сенат постановил избегать в дальнейшем морских сражений и оставить для обороны Италии только 60 кораблей.

24. В консульство Луция Цецилия Метелла и Гая Фурия Плацида [64] (251 г.) Метелл на Сицилии победил африканского полководца, высадившегося на остров со 130 слонами и большим войском: 20 тыс. врагов уничтожил, 26 слонов захватил, остальных же разбежавшихся нумидийцев (они были союзниками карфагенян) поймал и с великим торжеством доставил в Рим, где они вместе со 130 слонами заполнили все городские улицы. После такого тяжелого удара карфагеняне упросили полководца Регула, которого они держали в плену, отправиться в Рим и добиться там заключения мира и обмена пленными.

25.1. Когда он прибыл в Рим и был приведен в сенат, то повел себя не как римлянин и сказал, что с того дня, как оказался он во власти африканцев, лишился он звания римского гражданина. Потому отказался он от встречи с женой и убедил сенат не заключать мир с пунами, ибо они уже сломлены столькими невзгодами и никакой надежды не имеют; что не стоит он того, чтобы ради него, старика, и небольшого количества попавших в плен римлян, столько тысяч пленных африканцев отдавать обратно. На том и порешили. 2. А африканцев, просивших мира, не допустили в сенат совсем. Сам же Регул вернулся в Карфаген; римлянам, просившим его остаться в Городе, сказал, что не может он жить в том городе, в котором, после службы своей африканцам, лишился чести быть гражданином. И вот, вернувшись в Африку, был предан он жестокой казни.

26.1. В консульство Публия Клавдия Пульхра и Луция Юния (249 г.) Клавдий воевал против карфагенян вопреки гаданию и был разбит. Ибо из 220 кораблей спасся только с 30, 90 вместе с воинами были захвачены, остальные потоплены. 2. Другой консул тоже потерял флот из-за бури, но войско спас, поскольку был недалеко от берега.

27.1. В консульство Гая Лутация Катула и Авла Постумия Альбина (242 г.), на 33 год войны против пунов, Катулу была поручена война против африканцев. Он был направлен на Сицилию с 300 кораблями, африканцы же выслали против него 400. Никогда ранее столько воинов не сталкивалось на море. Лутаций Катул взошел на корабль нездоровым, ибо в предыдущей битве был ранен. Сражение развернулось напротив Лилибея, сицилийского города, к великой славе римлян. 2. Ибо было захвачено 63 карфагенских корабля, 125 потоплено, 32 тыс. врагов взято в плен, 13 тыс. убито, бесчетное количество золота, серебра и другой добычи попало в руки римлян. Из римского же флота было потоплено 12 кораблей. Сражение это произошло за 6 дней до мартовских ид[65]. 3. Вскоре карфагеняне стали просить мира и он был им дан. Пленные римляне, которые находились у карфагенян, были возвращены. 4. Карфагеняне также просили, чтобы было позволено им выкупить тех пленных африканцев, которые находились в Риме. Сенат постановил отдать без выкупа тех, кто содержался в государственных тюрьмах; те же, кто находился у частных лиц, освобождались за плату и возвращались Карфагену. Выкуп этот был произведен большей частью за счет казны, чем на деньги африканцев.

28. Консулы Квинт Лутаций и Авл Манлий (241 г.) объявили войну фалискам, город которых был тогда в Италии весьма богат. Оба консула закончили эту войну за 6 дней, убив 15 тыс. врагов, с остальными же заключили мир, но отняли при этом у них половину полей.

КНИГА III

1. Итак, с окончанием Пунической войны, которая продолжалась 23 года, когда римляне уже приобрели великую славу, направили они послов к Птолемею, царю Египта, обещая ему помощь, ибо царь сирийский Антиох[66] объявил ему войну. Птолемей с благодарностью принял римлян, но от помощи отказался, так как война была уже окончена. В то же время могущественнейший царь Сицилии Гиерон прибыл в Рим на игры и раздал римскому народу 200 тыс. модиев пшеницы.

2. 1. В консульство Луция Корнелия Лентула и Фульвия Флакка (237 г.), при которых Гиерон посетил Рим, в самой Италии велась война против лигуров[67] и над ними был отпразднован триумф. 2. Попытались возобновить войну карфагеняне и уговаривали сардинцев[68], которые по условиям мира с римлянами должны были подчиняться последним, поднять восстание. Но позже карфагенские послы, прибыв в Рим, просили мира.

3. В консульство Тита Манлия Торквата и Гая Атилия Булька[69] (235 г.) праздновали триумф над сардинцами, и римляне, повсюду установив мир, ни с кем войн не вели, что от времени основания Города имело место лишь при царе Нуме Помпилии.

4. Консулы Луций Постумий Альбин и Гней Фульвий Центумал (229 г.) вели войну против иллирийцев[70] и, захватив множество городов, даже царей их взяли в плен. Тогда впервые отпраздновали триумф над иллирийцами.

5. В консульство Луция Эмилия (225 г.) огромное войско галлов перешло Альпы. Но на стороне римлян выступила вся Италия и, как сообщает об этом историк Фабий[71], который сам был свидетелем этих событий, для этой войны было набрано 800 тыс. чел. Но благодаря действиям консулов все окончилось благополучно: 40 тыс. врагов было убито и Эмилий получил триумф.

6. Несколько лет спустя вновь сражались против галлов на территории Италии и окончание этой войны пришлось на консульство Марка Клавдия Марцелла и Гнея Корнелия Сципиона (222 г.). Тогда Марцелл, вступив в битву с меньшей частью конницы, собственной рукой убил царя галлов Виридомара. После этого он с сотоварищем своим по консульству разбил огромное войско галлов, взял Медиолан и привез в Рим большую добычу. Марцелл сам во время своего триумфа нес на плечах доспехи убитого им галла, надетые на чурбак.

7.1. В консульство Марка Минуция Руфа и Публия Корнелия (221 г.) была объявлена война истрам[72], из-за грабежа ими римских судов, которые везли хлеб. Они были усмирены. 2. В этом же году (218 г.) Ганнибалом, карфагенским полководцем, осадившим Сагунт, испанский город союзный Риму, была объявлена Вторая Пуническая война. Имея от роду всего лишь 20 лет, собрал он войско в 150 тыс. человек. 3. Тогда римляне через послов потребовали, чтобы он прекратил войну. Ганнибал даже не пожелал встретиться с ними. Римляне направили посольство в Карфаген, дабы там запретили Ганнибалу вести войну против союзников римского народа. От карфагенян они получили суровый ответ. Между тем сагунтийцы были побеждены голодом и, будучи захвачены Ганнибалом в плен, погибли в жестоких муках.

8.1. Тогда в Испанию направили Публия Корнелия Сципиона, а на Сицилию — Тиберия Семпрония. Карфагенянам была объявлена война. 2. Ганнибал, оставив своего брата Гасдрубала в Испании, перешел Пиренеи, а затем и Альпы, которые в это время года считались непроходимыми. Говорят, что он привел в Италию 80 тыс. пехоты, 10 тыс. конницы и 37 слонов. Между тем множество лигуров и галлов присоединилось к Ганнибалу. 3. Семпроний Гракх, узнав о появлении Ганнибала в Италии, перебросил свою армию из Сицилии в Аримин.

9.1. Первым столкнулся с Ганнибалом Публий Корнелий Сципион. Вступив в сражение, он был ранен и вместе со своим бежавшим войском вернулся в лагерь. Семпроний Гракх также сразился с Ганнибалом на реке Требии и тоже был побежден. 2. Тогда многие в Италии покорились Ганнибалу. Затем карфагенский полководец направился в Этрурию и встретился с консулом Фламинием[73]. В результате сам Фламиний был убит, погибло 25 тыс. римлян, остальные бежали. Тогда против Ганнибала послали Квинта Фабия Максима[74]. Он, оттягивая сражение под разными предлогами, чуть позже, воспользовавшись благоприятным моментом, одержал победу[75].

10.1. В 540 г. от основания Города против Ганнибала были посланы Луций Эмилий Павел и Публий Теренций Варрон (216 г.), а Фабия заменили. Он советовал обоим консулам побеждать искусного, но нетерпеливого карфагенянина, уклоняясь от сражений. 2. Но из-за поспешности консула Варрона, противоречившего другому консулу, оба они были побеждены Ганнибалом у деревни Канны, что в Апулии. 3. В этом сражении погибло 3 тыс. африканцев, большая часть ганнибалова войска была ранена, но ни в одну Пуническую войну римляне не терпели столь тяжелого поражения. 4. Погиб консул Эмилий Павел, 20 консуляров и преторов [76], 30 сенаторов было частью убито, частью взято в плен, погибло 300 знатных мужей, воинов же — 40 тыс., всадников — 3,5 тыс. Однако, несмотря на это великое бедствие, ни один римлянин не посчитал мир почетным исходом этой войны. Были отпущены на свободу и взятые воинами рабы, чего в Риме никогда не бывало.

11.1. После этого сражения многие италийские города, которые были в подчинении у римлян, перешли на сторону Ганнибала. Он же предложил римлянам выкупить своих пленных, но сенат ответил, что не нуждается в таких гражданах, которые были при оружии и умудрились попасть в плен. 2. Тогда Ганнибал приказал всех их умертвить разными способами и 3 модия золотых колец, которые были сняты с пальцев убитых римских всадников, сенаторов и воинов, отослал в Карфаген. 3. Тем временем в Испании, где находился с большим войском брат Ганнибала, Гасдрубал, желая подчинить все эти территории африканцам, два Сципиона сумели нанести ему поражение. 4. В сражении потерял Гасдрубал 35 тыс. воинов, из них было взято в плен 10 тыс., а 25 тыс. погибло. 5. Из Карфагена ему было прислано в качестве пополнения 12 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы и 20 слонов.

12.1. На четвертый год после прихода Ганнибала в Италию, консул Марк Клавдий Марцелл удачно сразился с карфагенским полководцем у Нол, города в Кампании (215 г.). 2. Ганнибал занял многие римские города в Апулии, Калабрии и Брутии. 3. В то время даже царь Филипп[77] направил к нему послов, обещая помощь против римлян, при условии, что, по истреблении их, Ганнибал в свою очередь поможет Филиппу против греков. 4. Однако послы Филиппа попали в плен и, узнав обо всем, римляне приказали идти в Македонию Марку Валерию Левину, а на Сардинию отправили проконсула[78] Тита Манлия Торквата. Ибо Ганнибал уговаривал сардинцев изменить римлянам.

13.1. Так в одно время римляне вели войны в четырех местах: в Италии — против Ганнибала, в Испании — против брата его Гасдрубала, в Македонии — против Филиппа, на Сардинии — против сардинцев и другого Гасдрубала Карфагенского. 2. Последний был взят в плен посланным на Сардинию проконсулом Титом Манлием, воинов же его пало 12 тыс., вместе с ним в плен попало 1,5 тыс. человек. Сардиния подчинилась Риму. Манлий вернулся в Рим победителем с пленными и Гасдрубалом. 3. Тем временем в Македонии был Левином побежден Филипп, а в Испании Сципионами разбиты Гасдрубал и Магон, третий брат Ганнибала.

14.1. На десятый год вторжения Ганнибала в Италию, в консульство Публия Сульпиция и Гнея Фульвия (211 г.) Ганнибал подошел к 4 милиарию от Рима, а всадники его приблизились даже к воротам Города. Но, опасаясь консулов, шедших с войском ему навстречу, Ганнибал ушел обратно в Кампанию. 2. В Испании брат его Гасдрубал убил обоих Сципионов, которые многие годы его побеждали, но войско их уцелело, ибо скорее случаем, чем доблестью их превзошли. 3. Тем временем большая часть Сицилии была занята консулом Марцеллом (210г.), — он отвоевал ее у пунов, — в том числе и знаменитейший город Сиракузы. В Рим была отправлена большая добыча. 4. Левин в Македонии заключил мир с Филиппом, многими греческими народами, а также с царем азийским Атталом[79]. По прибытии своем на Сицилию, захватил он в плен некоего Ганнона, африканского полководца, у города Агригента и город сам взял. После чего отослал Левин в Рим Ганнона и знатнейших пленников. 6. 40 городов он взял осадой и 26 штурмом. И вот, захватив всю Сицилию, обескровив Македонию, возвратился Левин в Рим с великой славой. Ганнибал же в Италии, неожиданно напав на консула[80] Гнея Фульвия, убил его и вместе с ним 8 тыс. его воинов (210 г.).

15.1. Между тем в Испании, после гибели обоих Сципионов, римских полководцев пока не было, а потому туда был послан Публий Корнелий Сципион, 24 лет от роду, сын того Публия Сципиона, который там вел войну. 2. Муж из всех римлян, как в свое, так и в последующие времена, во всем первый. 3. Он взял Испанский Карфаген, в котором находилось все золото, серебро и военное снаряжение, приготовленное пунами для войны, а также знатнейшие заложники из испанцев. Захватил он в плен и Магона, брата Ганнибала, и его вместе с остальными пленниками отправил в Рим. 4. В Городе по этому поводу была большая радость. 5. Сципион вернул испанских заложников родственникам; в результате этого почти все испанцы перешли на его сторону. Затем он победил Гасдрубала, брата Ганнибала, и, обратив его в бегство, взял огромную добычу.

16.1. Тем временем в Италии консул Квинт Фабий Максим взял Тарент (209 г.), в котором находилось огромное войско Ганнибала. 2. Там он убил полководца ганнибалова Карталона, продал в рабство 25 тыс. пленных, добычу распределил среди воинов, а деньги, вырученные за продажу пленных, внес в государственную казну. После этого многие римские города, ранее примкнувшие к Ганнибалу, опять покорились Фабию Максиму. 3. На следующий год и сам Сципион, и брат его Луций весьма успешно вели дела в Испании: они взяли 70 городов. Однако в Италии война шла не так благополучно. 4. Ибо консул Клавдий Марцелл был разбит Ганнибалом (208 г.).

17. На третий год после того, как Сципион прибыл в Испанию (206 г.), дела вновь пошли блестяще. Он заключил договор о дружбе с побежденным в большом сражении царем Испании[81] и первый среди всех не стал требовать заложников от побежденных.

18.1. Отчаявшийся Ганнибал, надеясь, что Испания еще долго будет удерживать Сципиона, призвал в Италию своего брата Гасдрубала со всем его войском. 2. Тот, идя тем же путем, что и в свое время Ганнибал, угодил в засаду на реке Сене, у города Пицены, которую устроили консулы Аппий[82] Клавдий Нерон и Марк Ливий Салинатор (207 г.). Сражался он доблестно, но погиб. Огромное его войско частью было уничтожено, частью — взято в плен, много золота и серебра было отправлено в Рим. После этого Ганнибал начал уже серьезно сомневаться в исходе войны. 3. Римляне воодушевились, потому и отозвали из Испании Публия Корнелия Сципиона. Прибыл он в Рим с великой славой.

19. В консульство Квинта Цецилия и Луция Валерия[83] (206 г.) все города Брутия, ранее примкнувшие к Ганнибалу, римляне вернули себе обратно.

20.1. На четырнадцатый год после прихода Ганнибала в Испанию Сципион, совершивший много славных деяний в Испании, стал консулом (205 г.) и был послан в Африку. 2. В то время полагали, что мужу этому сопутствует некое божество. При этом считали, что оно дает ему предсказания. 3. В Африке он воевал против Ганнона, карфагенского полководца, и войско его уничтожил. Во втором сражении он захватил лагерь с 4,5 тыс. воинов, а 11 тыс. уничтожил. 4. Захватил также в плен Сифака, царя нумидийского[84], который присоединился к африканцам, и вступил в лагерь его. Царя, вместе со знатнейшими нумидийцами и несметными богатствами, Сципион отправил в Рим. 5. Узнав об этом, почти вся Италия покинула Ганнибала. Сам же он получил приказ из Карфагена вернуться в Африку, которую разорял Сципион.

21.1. Итак, на 17 год Италия была освобождена от Ганнибала (203 г.). Послы Карфагена просили Сципиона о мире и были отосланы в Рим. 2. На 45 дней было объявлено перемирие, дабы послы успели добраться до Рима и вернуться обратно. От них было принято 30 тыс. фунтов серебра. Сенат повелел заключить с карфагенянами мир по усмотрению Сципиона. 3. Сципион выдвинул следующие условия: иметь отныне Карфагену не более 30 кораблей, выплатить 500 тыс. фунтов серебра, пленных и перебежчиков вернуть.

22.1. Между тем, с прибытием Ганнибала в Африку, мир был нарушен и африканцы совершили много враждебных действий против римлян. 2. И вот, однажды, послы их, прийдя из города, были задержаны, но по приказу Сципиона отпущены. Ганнибал же, разбитый в ряде сражений, тоже запросил мира. Когда же они вновь сошлись для переговоров, римлянами были выдвинуты те же условия, что и раньше, только Сципион добавил к прежним 500 тыс. фунтов серебра еще 100 тыс. за новое вероломство. Карфагену условия мира не понравились и было приказано Ганнибалу продолжать войну. И пошли карфагеняне войной на Сципиона и Масиниссу, другого нумидийского царя, который заключил со Сципионом договор о дружбе[85]. Ганнибал послал в лагерь Сципиона трех разведчиков. Взяв их в плен, Сципион приказал провести их по всему лагерю и показать им все войско. Затем их накормили и отпустили, чтобы они доложили Ганнибалу обо всем, увиденном у римлян.

23.1. Между тем, обоими полководцами готовилось сражение, подобное которому вряд ли кто припомнит. И вот искуснейшие в военном деле мужи вывели свои войска на битву. 2. Сципион вышел победителем, чуть не взяв Ганнибала в плен. Тот бежал сначала со многими всадниками, затем — с 20, а под конец — с 4. Римляне, вступив в лагерь Ганнибала, нашли там: серебра — 20 тыс. фунтов, золота — 8 тыс. и много другого богатства. 3. Вскоре после этого с карфагенянами был заключен мир (201 г.). Сципион вернулся в Рим, с великой славой отпраздновал триумф, и с тех пор получил прозвище Африканского. 4. Так, после 19 лет сражений и битв, закончилась Вторая Пуническая война.

КНИГА IV

1. С окончанием войны Пунической последовала война Македонская 2.1. против царя Филиппа и было это на 551 г. от основания Города (200 г.). Посланный против царя Филиппа Тит Квинций Фламинин весьма успешно вел дела (198 г.). 2. Филиппу был дан мир на следующих условиях: не вести войну против тех греческих городов, которые римляне защищали от него; вернуть пленных и перебежчиков; иметь только 51 корабль[86], остальные передать римлянам; в течении 10 лет выплатить 4 тыс. фунтов серебра и отдать в заложники сына своего Деметрия. 3. Тит Квинций вел также войну и против лакедемонян. Он победил их полководца Набида[87] и заключил с ним мир на тех же условиях. С великой славой отпраздновал он триумф и перед его колесницей вели знатных заложников — Деметрия, сына Филиппа, и Армена, сына Набида.

3.1. В консульство Публия Корнелия Сципиона Назики и Мания Ацилия Глабриона (191 г.), с окончанием войны Македонской, последовала война Сирийская против царя Антиоха[88]. 2. С этим Антиохом сблизился Ганнибал, в то время покинувший свою родину, Карфаген, в страхе, что его выдадут римлянам. 3. Маний Ацилий Глабрион удачно воевал в Ахайе. В ночном бою он овладел лагерем царя Антиоха, а его самого вынудил бежать. Филиппу же, который оказал римлянам помощь против Антиоха, он вернул сына его Деметрия.

4.1. В консульство Луция Корнелия Сципиона и Гая Лелия (190 г.) консул Сципион взял брата своего, Сципиона Африканского, легатом на войну против Антиоха. Ганнибал, который находился при сирийском царе, проиграл морское сражение. Затем сам Антиох у Сипила, что рядом с Магнесией, городом в Азии, был разбит в большом сражении консулом Сципионом. 2. В этой битве римлянам оказал помощь Эвмен, брат царя Аттала[89], который основал во Фригии Эвмению. 5. 30 тыс. пехоты и 3 тыс. конницы пало в этом сражении со стороны царя. После этого Антиох запросил мира. Условия его были выдвинуты сенатом прежние, хотя царь и проиграл войну: он должен был уйти из Европы и Азии[90] и оставаться за Тавром, отдать 10 тыс. талантов и 20 заложников, выдать Ганнибала — зачинщика войны. Царю Эвмену[91] сенат даровал все азийские города, которые потерял Антиох в этой войне. Родосцам же, которые оказали римлянам помощь в войне против Антиоха, были переданы многие города. Сципион вернулся в Рим и с великой славой отпраздновал триумф. И принял он в подражание брату своему имя Азиатский, поскольку победил в Азии, как брат его за покорение Африки прозывался Африканским.

5.1. В консульство Спурия Постумия Альбина и Квинта Марция Филиппа (186 г.) Марк Фульвий отпраздновал триумф над этолийцами[92]. 2. Ганнибал, так и не выданный римлянам побежденным Антиохом, бежал к Прусию, царю Вифинии[93], но вновь был затребован прибывшим туда Титом Квинцием Фламинином. И когда его уже было собрались выдать римлянам, он принял яд и был погребен у Либиссы, на окраине города Никомедии.

6.1. Со смертью царя Македонии Филиппа, который сначала воевал против Рима, а затем помог римлянам в войне против Антиоха, сын его Персей[94], собрав огромное войско, поднял восстание. 2. Нашел он и союзников в лице Котиса, царя Фракии, и Гентия, царя Иллирии. Римлянам же на помощь пришли Эвмен, царь Азии, Ариарат Каппадокийский, Антиох Сирийский, Птолемей Египетский, Масинисса Нумидийский[95]. Прусий же, царь Вифинии[96], хотя и был женат на сестре Персея, воздержался от помощи обеим сторонам. 3. Против Персея был послан полководец консул Публий Лициний (171 г.), но был разбит царем в тяжелом сражении. Однако, хотя римляне и были разгромлены, царю, добивавшемуся мира, не пожелали они его дать, иначе как на следующих условиях: чтобы он и его союзники вверили себя сенату и народу римскому. 4. Вскоре после этого в Македонию был послан консул Луций Эмилий Павел (168 г.), а в Иллирию претор Гай Аниций. Гентий был легко разбит в одном сражении и скоро сдался. Мать, его жена, двое сыновей, а также брат, — все они вместе оказались в руках римлян. Так, за 30 дней была закончена война и о победе над Гентием узнали раньше, чем успели объявить ему войну.

7.1. Консул Эмилий Павел сразился с Персеем в 3 день до сентябрьских нон[97] и победил, уничтожив при этом 20 тыс. пехоты противника. Конница же вместе с царем бежала. Римляне потеряли 100 воинов. Все македонские города, которыми владел царь, сдались римлянам. 2. Сам царь, оставленный друзьями, сдался Павлу. Но консул оказал ему почести не как побежденному, ибо не позволил ему пасть себе в ноги, а посадил его рядом с собой. 3. Македонцам и иллирийцам римляне выдвинули следующие условия: быть им свободными и платить налоги вполовину меньше, чем они отдавали царям, дабы осознали, что народ римский воюет скорее во имя справедливости, чем в погоне за золотом. И вот, на собрании бесчисленных народов Павел так сказал послам разных племен, которые к нему прибыли на великолепнейший пир: «Мужу должно и на войне побеждать, и в устройстве пиров быть столь же искусным».

8.1. Вскоре после этого он захватил 70 эпирских городов и раздал воинам богатую добычу. С великой славой вернулся Павел в Рим на корабле Персея, который, говорят, был величины необычайной и имел 16 рядов весел. Триумф он отпраздновал с пышным великолепием на золотой колеснице в сопровождении двух сыновей, стоявших от него по обеим сторонам. 2. Перед колесницей вели двух царских сыновей и самого Персея, 45 лет от роду. 3. После этого праздновал триумф над иллирийцами Аниций. 4. Перед его колесницей шли Гентий с братом и сыновьями своими. Дабы увидеть это зрелище, приехали в Рим цари многих народов, среди них были Аттал и Эвмен, цари Азии[98] и Прусий, царь Вифинии. По постановлению сената они были приняты с великими почестями, а привезенные ими дары поместили на Капитолий. Прусий также представил сенату своего сына, Никомеда.

9.1. На следующий год (166 г.) Луций Меммий удачно воевал в Лузитании. 2. После него консул Марцелл столь же успешно продолжил его дело.

10.1. На 602 г. от основания Города и на 51 от окончания Второй Пунической войны, в консульство Луция Манлия Цензорина и Мания Манилия (149 г.) началась Третья Пуническая война. 2. Оба консула, отправившись в Африку, осадили Карфаген. Против них воевал Гасдрубал, полководец карфагенский. Другой полководец, Фамея, возглавлял карфагенскую конницу. 3. В это время Сципион, внук Сципиона Африканского, служил там трибуном. Его из всех юношей особо боялись и уважали, ибо он всегда был готов и к бою, и к мудрому совету. И вот, благодаря ему, многое у консулов получалось удачно. И более всего избегали и Гасдрубал и Фамея, когда оказывались против римского войска, быть там, где находился Сципион.

11. Тем временем Масинисса, царь Нумидии, который на протяжении 60 лет был другом римского народа, скончался на 96 году жизни, оставив после себя 44 сына. Перед смертью повелел он произвести раздел своего царства между сыновьями[99] при посредничестве Сципиона.

12.1. И вот, когда имя Сципиона уже обрело славу, он, еще юношей, был избран консулом и послан против Карфагена. 2. Его он взял и разрушил (146 г.). Богатства и драгоценности, которыми Карфаген завладел по разорении многих городов, вернули тем городам Сицилии, Италии и Африки, которые римляне считали своими союзниками. Так Карфаген на 700-й год от своего основания был разрушен. Сципион удостоился того же имени, что и его дед, и заслужил он его своей храбростью, почему и звался Сципионом Африканским Младшим.

13. Между тем в Македонии некий лже-Филипп взялся за оружие и наголову разбил римского претора Публия Ювенция, посланного против него. Тогда против лже-Филиппа направили Квинта Цецилия Метелла (148 г.) и он, уничтожив 25 тыс. врагов, вернул Македонию и заставил лже-Филиппа покориться.

14.1. Также была объявлена война Коринфу (146 г.), знаменитому греческому городу, за несправедливое обращение с римскими послами. Этот город захватил и разрушил консул Муммий. 2. Так в одно время в Риме праздновали три триумфа: Сципион — над африканцами (перед его колесницей вели Гасдрубала), Метелл — над Македонией (перед его колесницей шел Адриск, он же лже-Филипп), Муммий — над Коринфом (перед ним несли бронзовые статуи и картины, а также другие знаменитые произведения искусства).

15. Между тем в Македонии, собрав своих слуг, поднял восстание лже-Персей[100], который утверждал, что является сыном Персея. Когда у него набралось 16 тыс. войска, его разбил квестор Тремеллий (142 г.).

16.1. Тем временем в Кельтиберии Метелл успешно воевал против испанцев (142—141 гг.). 2. Затем его сменил Квинт Помпей (141 г.). Немного позже на эту же войну был отправлен Квинт Цепион (140 г.) Воевал же против римлян некий Вириат. Он был убит своими после 14 лет борьбы против Рима. Сначала он был пастухом, затем вождем разбойников, и наконец, столько народа поднял на войну, что считался освободителем Испании. И когда его убийцы просили у консула Цепиона награды, он ответил, что римляне никогда не жаловали воинов, убивающих своих полководцев.

17.1. После этого консул Квинт Помпеи заключил позорный мир с нумантинцами (141 г.), чей город был богатейшим в Испании. После него консул Гай Гостилий Манцин заключил с нумантинцами такой же мир (137 г.), который сенат и народ римский повелел не соблюдать, а самого Манцина выдать неприятелю, дабы испанцы свои обиды за нарушение мира выместили на том, кто его заключил. 2. И вот, после такого бесчестия, которое дважды претерпело римское войско от нумантинцев, был послан в Испанию Публий Сципион Африканский, в то время ставший второй раз консулом (134 г.). Он, прежде всего, подтянул малодушных и распущенных воинов более учением, чем наказаниями, и без всякой жестокости. Затем взял многие испанские города отчасти силой, отчасти заставил сдаться и, наконец, саму Нуманцию в результате долгой осады изнурил голодом и разрушил до основания, остальную часть провинции тоже усмирил.

18. Тем временем умер Аттал, царь Азии, брат Эвмена[101] (133 г.) и в качестве наследника назвал римский народ. Так власть римлян по завещанию простерлась на Азию.

19. Вскоре Децим Юний Брут с великой славой праздновал триумф над галеками[102] и лузитанами (138 г.), а Публий Сципион Африканский на 14 год после своего африканского триумфа получил триумф нумантинский (132 г.).

20.1. Между тем в Азии восстал Аристоник, сын Эвмена от наложницы (133 г.). Этот Эвмен был братом Аттала. Против Аристоника был послан Публий Лициний Красс с многочисленными войсками союзных царей. Ибо помогали римлянам и вифинский царь Никомед[103] и Митридат Понтийский, с которым позже была тяжелейшая война[104], и Ариарат Каппадокийский[105] и Пилемон Пафлагонский. Однако Красс был побежден и убит в сражении (130 г.). 2. Голова его была доставлена Аристонику, а тело похоронено в Смирне. После этого Перперна, римский консул (130 г.), который прибыл заменить Красса, услышав о такой неудаче, поспешил в Азию и одержал над Аристоником победу у города Стратоникея. Аристоник бежал в город, но потом был вынужден сдаться, не выдержав голода. По решению сената ему в тюрьме отрубили голову. Триумф по этому случаю объявлен не был, ибо Перперна, возвращаясь в Рим, по дороге умер.

21. В консульство Луция[106] Цецилия Метелла и Тита Квинция Фламинина (123 г.) по решению сената в Африке был вновь возрожден Карфаген[107], который стоит и поныне, 22 года спустя после его разрушения Сципионом. Туда были переселены римские граждане.

22. На 627 г. от основания Рима консулы Гай Кассий Лонгин и Секст Домиций[108] Кальвин (124 г.) объявили войну заальпийским галлам, а также арвернам, народу в ту пору в Галлии известнейшему[109], и вождю их Битуиту. И бесчисленное множество галлов было уничтожено у Родана. В качестве добычи в Рим доставили ожерелья, снятые с убитых галлов. Битуит сдался Домицию[110] и был отправлен в Рим, а оба консула[111] с великой славой отпраздновали триумф.

23. В консульство Марка Порция Катона и Квинта Марция Рега (118 г.), на 633 г. от основания Города, были выведены колонии в Нарбонскую Галлию, а годом позже, в консульство Луция Цецилия Метелла и Квинта Муция Сцеволы (117 г.), был отпразднован триумф над далматами[112].

24. На 635 г. от основания Рима консул Гай Катон (114 г.) объявил войну скордискам[113], но воевал очень неудачно.

25.1. В консульство Гая Цецилия Метелла и Гнея Карбона (113 г.) оба брата Метелла в один день отпраздновали триумф: первый — над сардинцами, второй — над фракийцами. 2. Одновременно с этим стало известно, что кимвры двинулись из Галлии в Италию.

26.1. В консульство Публия Сципиона Назики и Луция Кальпурния Бестии (111 г.) была объявлена война Югурте, царю Нумидийскому[114], поскольку он убил Адгербала и Гиемпсала, сыновей Миципсы, братьев своих, царей и друзей римского народа. 2. Был послан против него консул Кальпурний Бестия, который, будучи подкуплен царем, заключил с ним позорнейший мир, позже отвергнутый сенатом. После этого, на следующий год, против Югурты был послан Спурий Постумий Альбин (110 г.). Он, из-за брата своего, тоже воевал очень неудачно[115].

27.1. Третьим был послан консул Квинт Цецилий Метелл (109 г.). 2. С великой строгостью и благоразумием восстановив испорченное прежним полководцем войско, он возвратил его к прежней римской воинской дисциплине. 3. Он победил Югурту во многих сражениях, слонов его частью истребил, частью захватил живьем, и многие города его взял. 4. И когда война близилась уже к концу, он был заменен Гаем Марием (106 г.). Марий победил сначала Югурту, затем Бокха, царя мавританского, взял несколько нумидийских городов и закончил войну, захватив в плен Югурту благодаря своему квестору, юноше, Корнелию Сулле, и предательству Бокха, который перед этим воевал на стороне Югурты. 5. В Галлии Марком Юнием Силаном, сотоварищем Метелла по консульству, были побеждены кимвры[116], а в Македонии Минуцием Руфом — скордиски и трибаллы[117] (107 г.), Сервилием же Цепионом в Испании — лузитаны[118] (106 г.). Отпразднованы были два триумфа над Югуртой: один Метеллом, второй Марием. Сам Югурта в оковах и с двумя сыновьями шел перед колесницей Мария и вскоре по приказу консула был задушен в тюрьме.

КНИГА V

1.1. В то время, когда в Нумидии шла война против Югурты, римские консулы Марк Манлий и Квинт Цепион потерпели поражение у реки Родан от кимвров, тевтонов, тугиринов и амбронов — германских и галльских племен[119] (105 г.). Случилось великое несчастье, ибо потеряли они свой лагерь и большую часть войска. 2. Рим охватил такой страх, который едва ли был со времени Ганнибала, так как боялись, что галлы двинутся на Рим. 3. И вот Марий после победы над Югуртой стал консулом во второй раз (104 г.) и ему была поручена война против кимвров и тевтонов. В третий и четвертый раз его избирали консулом (103—102 гг.), ибо война против этих племен не закончилась. 4. В четвертое консульство его сотоварищем был Квинт Лутаций Катул. За время войны с кимврами Марий в результате двух сражений уничтожил 200 тыс. врагов, 80 тыс. взял в плен, в том числе и их вождя Тевтобода, за что заочно в пятый раз получил консульство (101 г.)

2.1. Тем временем кимвры и тевтоны, войско которых было неисчислимо, вторглись в Италию. Против них выступили Марий и Катул, но у Катула дела шли более успешно. И вот произошло сражение, в котором участвовали оба консула: 140 тыс. врагов было частью уничтожено как в ходе битвы, так и во время бегства, а 60 тыс. взято в плен. 2. Римляне же из обоих войск потеряли только 300 человек. Было захвачено 33 кимврских значка, из них войско Мария захватило 2, а Катула — 31. Так закончилась эта война и обоих наградили триумфом.

3.1. В консульство Секста Юлия Цезаря и Луция Марция Филиппа (91 г.), на 659 г. от основания Города, когда все другие войны были почти закончены, в Италии разразилась тяжелейшая война с пиценами, марсами и пелигнами[120], которые, много лет назад покорившись римлянам, решили теперь добиться равной с ними свободы. Война та изобиловала многими опасностями. 2. Во время нее был убит консул Публий Рупилий (90 г.), а также Цепион, знатный юноша, а еще другой консул — Луций Порций Катон (89 г.). Полководцами в войне против римлян были у пиценов и марсов Тит Веттий, Гиерий Азиний, Тит Геренний и Авл Клуенций. 3. Со стороны римлян успешно сражались против них Гай Марий, который был избран консулом в шестой раз[121], и Гней Помпей, но лучше всех Луций Корнелий Сулла, который между прочими славными делами так разгромил Клуенция, вражеского полководца, с его большим войском, что из своих только одного воина потерял. Но продолжалась эта война 4 года. Лишь на пятый год был положен ей конец консулом Луцием Корнелием Суллой (88 г.), который ранее показал себя в этой войне выдающимся воином, находясь в ранге претора.

4.1. На 662 г. от основания Города (88 г.) сначала разразилась война гражданская, и в этом же году — против Митридата. Повод к гражданской войне дал Гай Марий, бывший шесть раз консулом. Ибо, когда консул Сулла был направлен на войну против Митридата, который захватил уже всю Азию и Ахайю, он ненадолго задержал все войско в Кампании, дабы погасить последнее пламя союзнической войны, что пылала в Италии, и о которой мы уже упомянули. И в это время Марий добился, чтобы вместо Суллы на Восток послали его. По этой причине Сулла вместе со своим войском подступил к Городу. Здесь он сразился с Марием и с Сульпицием[122] и первым из римлян вошел в Город силой. Сульпиций был убит, Марий бежал, и, назначив консулов на будущий год — Гая Октавия и Луция Корнелия Цинну, Сулла отбыл в Азию.

5.1. Митридат же, царь Понта[123], овладевши Малой Арменией и всем Понтийским морем с Босфором в придачу, пожелал сначала изгнать царя Никомеда [124], друга римского народа, из Вифинии и объявил сенату войну за несправедливые обиды, ему причиненные. От сената Митридату последовал ответ, что, если он это сделает, то сам от римлян получит войну. 2. Разгневавшись, Митридат тут же занял Каппадокию и принудил к бегству Ариобарзана[125], царя и друга римского народа. Затем он вторгся в Вифинию и Пафлагонию, изгнав оттуда царей Никомеда и Пилемона, друзей римского народа. Оттуда он двинулся в Эфес и по всей Азии разослал письма, дабы в один день уничтожить всех римлян, которые там проживали.

6.1. Между тем благодаря Аристону Афинянину[126] Афины, город в Ахайе, перешел на сторону Митридата. Тогда послал Митридат в Ахайю полководца своего Архелая со 120 тыс. войском, дабы захватить и остальную Грецию. 2. Сулла осадил Архелая в Пирее, недалеко от Афин, а затем взял и сами Афины. 3. После этого, вступив в сражение с Архелаем, он так его разгромил, что из 120 тыс. спаслось у Архелая только 10 воинов, в войске же Суллы погибло 13 человек. Узнав об этом поражении, Митридат послал Архелаю из Азии 70 тыс. отборного войска, с которым Сулла также имел сражение. В первой битве было уничтожено 15 тыс. врагов, в том числе и сын Архелая, Диоген; во втором же полегло все войско митридатово, а сам Архелай три дня нагим скрывался в болотах. Узнав об этом, Митридат повелел заключить с Суллой мир.

7.1. Одновременно с этим Сулла частью победил, частью заключил мир с дарданами, скордисками, далматами и медами[127]. 2. Когда прибыли послы царя Митридата, чтобы просить мира, Сулла ответил, что согласится с ним только в случае возвращения царства митридатова к прежним его границам. После этого они лично сошлись для переговоров. Между ними был заключен мир, дабы Сулла, торопившийся вернуться к войне гражданской, не подвергся никакой опасности с тыла (84 г.). 3. Ибо, пока Сулла побеждал Митридата в Ахайе и Азии, Марий, который ранее бежал из Рима, и Корнелий Цинна, один из консулов, возобновили войну в Италии и, войдя в Город, убили знатнейших сенаторов и консулов, многих подвергли проскрипции[128], дом самого Суллы разрушили, сыновей и жену его изгнали. Все оставшиеся в живых сенаторы бежали к Сулле в Грецию, умоляя его оказать помощь отечеству. Он высадился в Италии и начал гражданскую войну против консулов Сципиона и Норбана (83 г.). Первое сражение против Норбана он провел недалеко от Капуи и уничтожил 6 тыс. его солдат, еще 6 тыс. взял в плен, своих же потерял 124 человека. Оттуда он двинулся на Сципиона и еще до сражения сумел все войско консула без всякого кровопролития переманить на свою сторону.

8.1. Когда в Риме сменились консулы и ими стали Марий, сын Мария, и Папирий Карбон (82 г.), Сулла сразился с Марием-младшим и уничтожил 15 тыс. его солдат, своих же потерял 400. Вскоре он вступил в Рим. Преследуя до Пренеста Мария, сына Мария, осадил его там и принудил к самоубийству. Вскоре произошло тяжелейшее сражение у Коллинских ворот Рима с Лампонием и Каринатом, полководцами марианцев. Говорят, что в этом сражении против Суллы выступило 70 тыс. войско. 12 тыс. ему сдалось, остальные же погибли в ходе битвы, бегства и в лагере, по причине великой ярости победителя. 2. Гай Карбон, другой консул, из Аримина бежал на Сицилию и там был убит Гнеем Помпеем. Этому юноше, а было ему в то время всего 21 год, Сулла, узнав о его усердии, дал войско, дабы почитали Помпея вторым после него самого.

9.1. Итак, убив Карбона, Помпей отвоевал Сицилию. Затем, переправившись в Африку, убил он Домиция, полководца марианцев, и Гиарда, царя Мавритании, который поддерживал Домиция. После этого Сулла с великой славой отпраздновал триумф над Митридатом. Также и Гней Помпей отпраздновал триумф над Африкой в возрасте всего 24 лет, чего ранее никому из римлян не доводилось делать. 2. Так был положен конец двум злосчастнейшим войнам — италийской, которая еще называется союзнической, и гражданской, обе они вместе длились 10 лет. В них погибло свыше 150 тыс. человек, 24 консуляра, 7 преторов, 60 эдилов[129] и около 200 сенаторов.

КНИГА VI

1.1. В консульство Марка Эмилия Лепида и Квинта Катула (78 г.), когда Сулла обустроил республику, начались новые войны — одна в Испании, другая в Памфилии и Киликии, третья в Македонии, четвертая в Далмации. 2. Ибо Серторий[130], являясь сторонником Мария, видя судьбу других его соратников, уже убитых, поднял Испанию на войну. Против него были посланы полководцами Квинт Цецилий Метелл, сын того Метелла, который победил Югурту, и претор Луций Домиций. Последний погиб от руки серториева полководца Гиртулея. 3. Метелл же воевал против Сертория с переменным успехом. После этого решили, что один он не добьется победы, а потому в Испанию был послан Гней Помпей. Так Серторий воевал с двумя полководцами с переменным успехом. Только на 8-й год войны он был убит своими (72 г.) и конец этой войне был положен юным Гнеем Помпеем[131] и Квинтом Метеллом Пием и почти вся Испания была вновь приведена к повиновению римскому народу.

2.1. В Македонию, после окончания срока консульства, был послан Аппий Клавдий (78 г.). Ему выпали легкие победы над разными народами, проживающими в провинции Родопы[132]. Там же он и умер по причине болезни. 2. Ему на смену был направлен Гай Скрибоний Курион, тоже после окончания срока консульских полномочий (75 г.). Он победил дарданов и даже дошел до Дуная, заслужил триумф и на 3 год завершил войну.

3. В Киликию и Памфилию был послан Публий Сервилий, бывший консул (78 г.), муж в военном деле весьма искусный. Он покорил Киликию и осадил и взял штурмом известнейшие ликийские города, среди них Фазелис, Олимп и Корик [Киликийские]. Заставил также подчиниться исавров[133] и на 3 год закончил войну. Он был первым из римлян, кто перешел Тавр. Вернувшись в Город, получил триумф и прозвище Исаврийский.

4. В Иллирию вместо консула был послан Гай Косконий (78 г.). Он покорил большую часть Далмации, взял Салоны и, завершив войну за 2 года, вернулся в Рим.

5.1. Тем временем консул Марк Эмилий Лепид (78 г.), сотоварищ Катула, вознамерился разжечь гражданскую войну. Однако восстание это было подавлено тем же летом[134]. 2. Итак, в одно время было отпраздновано сразу несколько триумфов: Метелла — над Испанией, Помпея — второй раз над Испанией, Куриона — над Македонией, Сервилия — над Исаврией.

6.1. На 676 г. от основания Города, в консульство Луция Лициния Лукулла и Марка Аврелия Котты (74 г.) умер Никомед, царь Вифинии[135], и завещал свое царство римскому народу. Митридат захотел, нарушив мир, снова вторгнуться в Вифинию и Азию. 2. Против него с переменным успехом воевали оба консула. Котта был побежден при Халкедоне и, укрывшись в городе, оказался в осаде. 3. Но, когда после этого Митридат двинулся на Кизик, дабы, захватив его, обрушиться на Азию, Лукулл, второй консул, выступил ему навстречу. И поскольку Митридат замешкался, осаждая Кизик, Лукулл в свою очередь осадил его с тыла и, изнурив голодом, победил в нескольких сражениях. Митридат бежал в Византий, что ныне зовется Константинополем. Также и в морской битве Лукулл разгромил его полководцев. Так, за одну зиму и лето от руки Лукулла пало почти 100 тыс. воинов царя.

7.1. На 678 г. от основания Города, Македонскую провинцию отвоевал Марк Лициний Лукулл, двоюродный брат того Лукулла, который вел войну против Митридата (72 г.). 2. А в Италии неожиданно приключилась новая война (73 г.): 74 гладиатора под предводительством Спартака, Крикса и Эномая, разгромив в Капуе школу, бежали и, бродя по Италии, учинили отнюдь нелегкую войну, подобную той, которую вел Ганнибал. Ибо победив многих римских полководцев, среди них двух консулов, создали они примерно 60 тыс. войско и были побеждены в Апулии претором Марком Лицинием Крассом. Так, после многих превратностей судьбы на третий год эта война в Италии была завершена.

8.1. На 681 г. от основания Города, в консульство Публия Корнелия Лентула и Гнея Авфидия Ореста (71 г.), только две тяжелых войны имели место в римском государстве — Митридатова и Македонская. Обе эти войны велись Лукуллами — Луцием и Марком. 2. Луций Лукулл после сражения у Кизика, в котором он победил Митридата, и морской битвы, в которой разгромил его полководцев, начал преследовать царя и отвоевал Пафлагонию и Вифинию, а затем вторгся на территорию митридатова государства. Там он взял Синопу и Амисон, известнейшие понтийские города. 3. Во втором сражении у города Кабиры, когда Митридат вывел огромное войско, собранное со всего царства, 5 тыс. римлян разгромили 30 тыс. отборного царского войска. Митридат бежал, лагерь его был захвачен. Также была отнята у него Малая Армения, которой он ранее владел. 4. Но Митридат после бегства своего был принят Тиграном, царем Армении[136], который в то время правил с великой славой, часто побеждал персов и занял Месопотамию, Сирию и часть Финикии.

9.1. Лукулл, преследуя бегущего врага, тоже вступил во владения Тиграна. Он взял Тигранокерт, знаменитейший в армянском царстве город в Арзании[137], самого царя, шедшего ему навстречу с 7,5 тыс. пехоты и 100 тыс. стрелков, так разгромил, имея всего 18 тыс. воинов, что большая часть армян погибла. Затем он взял Нисибис и захватил в плен царского брата. 2. Но те, кого Лукулл оставил в Понте с частью войска для того, чтобы защитить уже завоеванные римлянами территории, действуя недостойно и небрежно, дали возможность Митридату вернуться в Понт, а потому война возобновилась с новой силой. 3. На место Лукулла, готовившегося после взятия Нисибиса к походу против персов, прислали другого полководца[138].

10. Другой Лукулл, управлявший Македонией, первым из римлян объявил войну бессам[139] и победил их в большом сражении у горы Гемы. Он в один и тот же день осадил и захватил город Ускудам, в котором жило это племя. Также он взял Кабилы и прошел вплоть до Дуная. Затем Лукулл двинулся на многие города, расположенные у Понта, и там опустошил Аполлонию, взял Каллатиды, Парфенополь, Томы, Истр, Бурупаны и, закончив войну, возвратился в Рим. Оба Лукулла получили триумф, но Лукулл, воевавший против Митридата, обрел большую славу, ибо вернулся покорителем многих государств.

11.1. С окончанием войны Македонской и продолжением войны Митридатовой, которую после отступления Лукулла Митридат возобновил с новой силой, началась еще и война Критская. На нее был послан Квинт Цецилий Метелл и он в жестоких сражениях за 3 года овладел всей провинцией, был прозван Критским и отпраздновал триумф (69—67 гг.). 2. Тем временем по завещанию царя Аппиона[140] римскому государству отошла Ливия. Там находятся такие знаменитые города, как Береника, Птолемаида и Кирена.

12.1. Пока имели место эти события, пираты настолько заполонили все моря, что римлянам, покорителям всего мира, на море стало очень не безопасно. По этой причине войну против пиратов поручили Гнею Помпею (67 г.). Ее он закончил быстро и удачно спустя всего несколько месяцев. Вскоре ему же была поручена война против Митридата и Тиграна. Начав ее, он в ночном бою победил Митридата в Малой Армении, захватил его лагерь, уничтожил 40 тыс. митридатова войска, потеряв при этом из своих 20 воинов и 2 центурионов. 3. Митридат бежал с женой и двумя провожатыми. Немного позже, когда начал он над своими свирепствовать, Фарнак, сын его, при возмущении всех воинов заставил его принять яд. Таков был конец Митридата. Погиб он у Босфора [141]. Муж был весьма благоразумный и энергичный. Правил 60 лет[142], прожил 72 года, против римлян начал воевать в 40-летнем возрасте.

13. Затем Помпей объявил войну Тиграну. Тот ему сдался и пришел в римский лагерь, находившийся в 16 милях от Артаксаты[143]. Там, пав Помпею в ноги, отдал ему свою диадему. Помпей вновь возложил её Тиграну на голову, принял его с почетом, но лишил части царства и великого богатства. Отнята была у него Сирия, Финикия и Софена. Кроме того, должен он был уплатить римскому народу 6 тыс. талантов серебра за то, что объявил ему войну без всякого на то повода.

14.1. Вскоре Помпей объявил войну албанам[144] и трижды победил их царя Орода. Затем, упрошенный через письма и с помощью подарков, он его простил и заключил мир. Также в бою он победил Артака, царя Иверии[145]. Малую Армению подарил Дейотару, царю галатов [146], поскольку тот был его союзником в войне против Митридата. Атталу и Пилемону вновь возвратил Пафлагонию. Аристарха поставил царем колхов[147]. После этого Помпей победил итуреев[148] и арабов. 2. И когда пришел в Сирию, то Селевкии, расположенной по соседству с Антиохией, дал свободу, поскольку она в свое время не приняла царя Тиграна. Помпей вернул обратно антиохийских заложников, дафнийцам подарил землю, чтобы их священная роща стала еще больше, ибо понравилось ему это место своей красотой и изобилием воды[149]. Затем он направился в Иудею и на 3-м месяце осады взял Иерусалим, убил 12 тыс. евреев, а с остальными заключил мир. Сделав все это, Помпей вернулся в Азию и положил конец этой затянувшейся войне (63 г.).

15. В консульство оратора Марка Туллия Цицерона и Гая Антония (63 г.), на 689 г. от основания Города, Луций Сергий Катилина, муж знатнейшего происхождения, но развращеннейших нравов, вместе с некоторыми известными, но весьма дерзкими мужами, составил заговор на погибель отечеству. Катилина был изгнан Цицероном из Города, сообщники его схвачены и задушены в тюрьме. Катилина же был побежден и убит в сражении другим консулом, Антонием.

16. На 690 г. от основания Города, в консульство Децима Юния Силана и Луция Мурены (62 г.), Метелл отпраздновал триумф над Критом, а Помпей — над пиратами и Митридатом. Перед его колесницей вели сыновей Митридата, сына Тиграна, и Аристобула[150], царя Иудейского. Везли также большую сумму денег, золото и серебро в огромном количестве. В это время никакой опасной войны в мире не было.

17.1. На 693 г. от основания Города Гай Юлий Цезарь, который позже правил Римом, стал консулом вместе с Луцием[151] Бибулом (59 г.). Ему была назначена Галлия и Иллирия с 10 легионами[152]. 2. Сначала он победил гельветов, которые ныне зовутся секванами[153], затем, проведя ряд тяжелейших сражений, дошел до Британского океана. 3. Он за 9 лет покорил почти всю Галлию (58—51 гг.), которая располагается между Альпами, реками Родан, Рейн и Океаном и в окружности своей простирается на 600 миль. Вскоре он объявил войну бриттам[154], которые до него и имени-то римского не слышали. Их победив, он взял заложников и заставил Британию платить налог. Галлам также повелел ежегодно выплачивать 40 млн. сестерциев и, напав на зарейнских германцев, победил их в жесточайших сражениях. Среди всех своих успешных битв только 3 раза неудачно сразился он с варварами: один раз с арвернами, при этом сам находясь на поле боя, и 2 раза с германцами, но в свое отсутствие. Ибо легаты его, Титурий и Аврункулей, попали в засаду и были убиты.

18.1. Примерно в это же время, в 697 г. от основания Города, Марк Лициний Красс, сотоварищ Гнея Помпея по второму консульству (55 г.), был послан против парфян и, вступив в битву около Карр вопреки знамениям и гаданиям, был побежден Суреной, полководцем царя Орода[155] и затем убит вместе с сыном, юношей известным и талантливым (53 г.). 2. Оставшееся войско было спасено квестором[156] Гаем Кассием, который настолько приободрил упавших духом воинов своим личным примером, что, отступив за Евфрат, они разбили персов в ряде сражений.

19.1. Затем последовала война междоусобная, достойная сожаления и отвращения, во время которой помимо бедствий, обычно имеющих место при сражениях, резко изменилась судьба римского народа. 2. Ибо Цезарь, вернувшись из Галлии победителем, начал требовать второго консульства и многие на это согласились. Но возразили консул Марцелл, Бибул[157], Помпей и Катон[158]. Ему было приказано распустить свои войска и вернуться в Рим. Из-за этой несправедливости Цезарь двинулся из Аримина, где он собрал своих воинов, против своего отечества (49 г.). 3. Консулы вместе с Помпеем, сенатом и всей знатью бежали и переправились в Грецию. Сенат под руководством Помпея начал готовиться к войне против Цезаря в Эпире, Македонии и Ахайе.

20.1. Цезарь, заняв опустевший Город, объявил себя диктатором. Оттуда он двинулся в Испанию. 2. Там он победил многочисленное и храброе войско Помпея вместе с тремя полководцами — Луцием Афранием, Марком Петреем и Марком Варроном. 3. Затем, вернувшись обратно. Цезарь переправился в Грецию и выступил против Помпея. В первом сражении он был побежден и бежал, но из-за наступившей ночи Помпей не пожелал его преследовать и Цезарь сказал, что Помпей не умеет побеждать и что только в этот день он мог быть побежден. 4. Затем в Фессалии, у Старого Фарсала, сошлись две большие армии (48 г.). Помпей имел в этом сражении 40 тыс. пехоты, всадников — на левом фланге 600, на правом — 500. Кроме того, весь Восток дал ему вспомогательные войска. Также вместе с ним была знать — многие сенаторы, преторы, консуляры и множество мужей, которые были победителями многих народов. Цезарь же имел в строю неполные 30 тыс. пехоты и 1 тыс. всадников.

21.1. Никогда ранее столько римских войск и военачальников не собиралось в одном месте. И если бы двинулись они против варваров, то легко могли бы покорить весь мир. 2. Сражение шло с обеих сторон с великим ожесточением, но в итоге Помпей был побежден, а лагерь его захвачен. Сам он бежал в Александрию, чтобы получить помощь у царя Египта, которому он, по решению сената, был опекуном по причине его малолетства. Птолемей[159] же, следуя более знакам судьбы, чем дружбы, убил преследуемого Помпея, а голову его и перстень отослал Цезарю. Говорят, что, увидев ее, Цезарь не удержался от слез, взирая на голову столь великого мужа и бывшего своего зятя.

22.1. Вскоре Цезарь прибыл в Александрию. Птолемей и против него начал строить козни, что и послужило причиной объявления ему войны. 2. Будучи побежден, Птолемей погиб в водах Нила, где и было найдено его тело в золотых латах.

3. Цезарь, овладев Александрией, отдал царство Клеопатре, сестре Птолемея, с которой находился в порочной связи. Возвращаясь оттуда, Цезарь победил в сражении Фарнака, сына Митридата Великого. Ранее Фарнак пришел на помощь Помпею в Фессалии, а ныне поднял восстание в Понте и захватил многие провинции римского народа[160]. После поражения Фарнак покончил с собой.

23.1. Затем, вернувшись в Рим, Цезарь в третий раз назначил себя консулом, вместе с Марком Эмилием Лепидом (46 г.), который в прошлом году, во время его диктатуры, был при нем начальником конницы. После этого он направился в Африку, где возобновила против него войну многочисленная римская знать вместе с Юбой[161], царем Мавритании. 2. Вождями римлян были — Публий Корнелий Сципион, из древнейшего рода Сципионов Африканских (он был к тому же тестем Помпея Великого), Марк Петрей, Квинт Вар, Марк Порций Катон и Луций Корнелий Фавст, сын диктатора Суллы. После многочисленных мелких стычек Цезарь, вступив против них в сражение, вышел победителем. Катон, Сципион, Петрей и Юба покончили с собой. Фавст, сын диктатора Суллы, был убит Цезарем.

24. Спустя год Цезарь, возвратившись в Рим, получил четвертое консульство (45 г.) и сразу же направился в Испанию, где сыновья Помпея, Гней и Секст, собрали большое войско. Он провел много битв, последнюю у города Мунд, в которой сначала Цезарь был почти побежден и, когда воины его уже обратились в бегство, хотел он покончить с собой, дабы после стольких славных побед не сдаваться юношам, ибо было ему уже в то время 56 лет. Но затем, приведя свое войско в порядок, он победил. Из сыновей Помпея старший был убит, а младший бежал.

25. После этого Цезарь, завершив повсюду гражданскую войну, вернулся в Рим. И начал он вести себя высокомерно и вопреки обычаям римской свободы. И вот, когда стал он по своему произволу назначать на те должности, которые ранее давались от имени народа, и не приветствовать сенаторов, к нему приходящих, а также совершать другие царские или тиранические поступки, против него возник заговор из 60 или более сенаторов и всадников римских. Главными между ними были два Брута, из рода того Брута, который стал первым римским консулом и изгнал царей, а также Гай Кассий и Сервилий Каска. И вот, когда Цезарь в день заседания сената пришел в курию, он был убит 23 ударами меча.

КНИГА VII

1. На 709 г. от основания Города с убийством Цезаря возобновилась гражданская война (44 г.). Ибо убийцам Цезаря помогал сенат. Консул Антоний[162], сторонник Цезаря, попытался сломить их в гражданской войне. И вот, ввергнув республику в смуту и совершив множество злодеяний, Антоний был объявлен сенатом врагом отечества. Для борьбы с ним были посланы оба консула, Панса и Гиртий (43 г.), а также юный Октавиан, 18 лет, внук Цезаря, которого он по завещанию оставил наследником и повелел носить его имя. Позже Октавиана прозвали Августом[163], и достиг он верховной власти. Итак, трое полководцев выступило против Антония и победили его. Но случилось так, что оба консула-победителя умерли, потому все три войска оказались в руках Цезаря Августа.

2.1. Потерявший войско и бежавший из Рима Антоний ушел к Лепиду[164], который при Цезаре был начальником конницы и имел тогда большое войско. Тот его принял. Вскоре стараниями Лепида Цезарь[165] заключил с Антонием мир и, будто бы желая отомстить за смерть своего отца, который усыновил его по завещанию, направился с войском в Рим и заставил дать себе в 20 лет консульство. 2. Сенат он подверг чистке и начал править республикой вместе с Антонием и Лепидом при помощи армии. Ими же были убиты оратор Цицерон и многие другие знатные мужи (43 г.).

3.1. Между тем Брут и Кассий, убийцы Цезаря, начали большую войну. Ибо в Македонии и на Востоке, которыми они владели, у них было собрано огромное войско. Против них выступили Цезарь Октавиан Август и Марк Антоний (42 г.), для защиты Италии остался Лепид. И вот сошлись они в битве у Филипп, города македонского. 2. В первом сражении Антоний и Цезарь были побеждены, однако при этом погиб Кассий, вождь знати, во втором — были уничтожены Брут и бесчисленное множество знатных мужей, которые вместе с ним участвовали в этой войне. 3. И вот, между победителями так была поделена республика, что Августу досталась Испания, Галлия и Италия, Антонию же — Азия, Понт и Восток. 4. Но в Италии возобновил свои действия консул Луций Антоний (41 г.), брат того, кто вместе с Цезарем воевал против Брута и Кассия. Он был побежден при Перузии, этрусском городе, взят в плен, но не убит.

4. Между тем Секст Помпей, сын Гнея Помпея Великого, начал большую войну в Сицилии и все сторонники Брута и Кассия, кто уцелел, присоединились к нему. Война против Секста Помпея велась Цезарем Октавианом Августом и Марком Антонием. В итоге они пришли к согласию и заключили мир (39 г.)[166].

5.1. Тем временем Марк Агриппа[167] успешно вел дела в Аквитании, 2. а Луций Вентидий Басс победил в трех сражениях вторгшихся в Сирию персов (39 г.). Он убил Пакора, сына царя Орода, и именно в тот день, когда ранее царь Ород через полководца своего Сурену убил Красса. Он был первым, кто заслуженно отпраздновал триумф над парфянами.

6.1. Между тем Помпей нарушил мир и, побежденный в морском сражении, был убит в Азии (35 г.). Антоний, который владел Азией и Востоком, разведясь с сестрой Цезаря Августа Октавиана, женился на Клеопатре, царице Египта. 2. Он также воевал против персов. В первом сражении он их победил, но, возвращаясь назад, сильно пострадал от голода и чумы, а потому, когда парфяне двинулись на отступающего врага, Антоний упустил плоды своей победы.

7. Он также учинил великую гражданскую войну по настоянию своей жены Клеопатры, царицы Египта, поскольку, по алчности своей женской, возжелала она царствовать в Риме. Он был побежден Августом в знаменитом сражении у мыса Акций, который находится в Эпире, и бежал в Египет. Там, отчаявшись в делах своих, когда все от него ушли к Августу, покончил он жизнь самоубийством. Клеопатра же, приложив к груди змею, погибла от ее укуса (30 г.). Египет был присоединен Октавианом Августом к римскому государству и наместником над ним был поставлен Гай Корнелий Галл. Впервые Египет получил римского судью.

8.1. Итак, закончив войну по всему свету, Октавиан Август вернулся в Рим на 12 году после своего консульства (30 г.). 2. После этого он единолично управлял республикой 44 года. А перед этим он 12 лет делил свою власть с Антонием и Лепидом. 3. Так, от начала и до конца его правления прошло 56 лет. 4. Умер он на 76 году своей жизни обычной смертью в Кампании, в городе Ателла. Похоронен был в Риме на Марсовом поле. Муж не случайно почитавшийся многими равным Богам, ибо едва ли кто был удачливее его в войнах и умереннее в мирное время. Все те 44 года, что правил он государством, жил он весьма скромно, ко всем щедрый, друзьям преданный, и возвышал он их такими почестями, что почти уравнял их с собой.

9. Никогда до него так не процветало римское государство. Ибо за исключением гражданских войн, в которых он был непобедим, власть Рима распространилась на Египет, Кантабрию[168], Далмацию, ранее уже побежденные, но теперь покоренные окончательно, на Паннонию, Аквитанию, Иллирию, Рецию, винделиков и салассов[169] в Альпах, на все города Понта, из которых наиболее известными были Босфор и Пантикапей. Победил он также во многих сражениях даков[170]. Уничтожил множество германцев и прогнал их за реку Альбу[171], что находится в варварских землях далеко за Рейном. Войну эту он вел через Друза, своего пасынка, также как с помощью Тиберия, другого пасынка, воевал в Паннонии. После войны с германцами 40 тыс. пленных он вывел из Германии и расселил их по берегам Рейна в Галлии. Он освободил от парфян Армению. Персы дали ему заложников, чего раньше никогда не было. Они также вернули военные значки, которые отняли в свое время у побежденного Красса.

10.1. Скифы и индийцы, которым до этого времени имя римлян не было известно, направили к нему дары и своих послов. 2. При нем стала провинцией Галатия (ранее она была царством) и первым наместником там стал пропретор Марк Лоллий. 3. И в таком почете пребывал он среди варваров, что цари, друзья римского народа, в честь него основывали города, которые называли Цезареями, например такой город был построен в Мавритании царем Юбой. Такой же город есть и в Палестине, который и поныне широко известен. 4. И многие цари приезжали из своих государств, дабы оказать ему почести по римскому обычаю, а именно — одетые в тоги, подбегали они к его коню или носилкам для приветствия. 5. По смерти своей был он обожествлен (14 г. н. э.). Август оставил государство в наилучшем состоянии преемнику своему Тиберию, который сначала был его пасынком, затем зятем, и наконец был усыновлен.

11.1. Но Тиберий управлял государством с великой беспечностью, ненасытной жадностью и мерзостной похотью (14—37 гг.). Никогда сам он войн не вел, но делал это только через своих легатов. 2. Некоторых царей призвал к себе ласковыми словами, но больше никогда не отпускал обратно, и среди них Архелая Каппадокийского[172], царство которого сделал провинцией и повелел самый большой город там назвать своим именем. Он и поныне зовется Цезареей, а ранее именовался Мазака. Умер он на 23 году своего правления, в возрасте 78 лет в Кампании, к великой радости всего народа.

12.1. Наследовал ему Гай Цезарь, по прозвищу Калигула[173], внук Друза, пасынка Августа, и самого Тиберия, преисполненный злодеяний и преступлений, а в порочности превзошедший даже самого Тиберия. 2. Он предпринял войну против германцев и, вторгшись в Свевию[174], ничего примечательного не совершил. 3. Над сестрами своими учинил насилие, от одной из них даже имел ребенка. 4. И поскольку всем являл он свою великую жадность, похоть и жестокость, был убит на Палатине в возрасте 29 лет, на 3 году 10 месяце и 8 дне своего правления.

13.1. После него был Клавдий, дядя Калигулы, сын Друза, которому у Могонциака и поныне стоит памятник. Он правил посредственно (41—54 гг.). Многие дела его говорили об умеренности и скромности, некоторые о жестокости и грубости. 2. Он объявил войну Британии, до которой никто из римлян после Цезаря не добирался, и, победив ее через Гая Сенция и Авла Плавция, мужей знатных и выдающихся, отпраздновал он пышный триумф. 3. Также некие острова, расположенные в Океане за Британией, присоединил он к римскому государству [175]. Потому и сына своего назвал Британиком. 4. И столь доброжелателен он был в отношении некоторых своих друзей, что во время триумфа знатного мужа Плавция, который совершил много славного во время похода в Британию, сам он шел сзади за его колесницей к Капитолию вместе со всеми зрителями. 5. Прожил он 64 года и правил 14 лет. После смерти был обожествлен.

14.1. Ему наследовал Нерон (64—68 гг.), во всем подобный дяде своему по матери, Калигуле, который римское государство обесславил и унизил. Имея необыкновенную тягу к роскоши и тратам, он, по примеру Гая Калигулы, принимал ванны из холодных и горячих благовоний, ловил рыбу золотыми сетями и извлекал ее затем пурпурными веревками. 2. Он убил многих сенаторов и всем добрым людям был врагом. Напоследок подверг себя такому бесчестию, что плясал и пел на сцене кифаредом и трагическим актером. 3. Запятнал себя многочисленными убийствами родственников: уничтожил брата, жену, сестру и мать. Поджег Рим, чтобы увидеть зрелище подобное пылающей Трое, взятой греками. 4. В военном деле ничем себя не проявил и даже чуть было не потерял Британию, ибо там два известнейших города было взято и разорено[176]. Парфяне захватили Армению и провели римские легионы под ярмом. 5. Однако при нем появились две новые провинции: Понт Полемонийский[177], уступленный царем Полемоном, и Коттийские Альпы[178], по смерти царя Коттия.

15.1. По этой причине, ненавидимый всем римским миром, всеми и был покинут, а сенат объявил его врагом отечества. И когда искали его, дабы казнить, (а казнь была такова, что должен он был быть проведен голым перед народом с колодкой на шее, затем засечен насмерть розгами и сброшен со скалы), то бежал он с Палатина в пригород Рима, что находился между Соляной и Номентанской дорогами, на 4 мили от Города, и там убил себя с помощью своего вольноотпущенника. 2. Он соорудил в Риме термы, которые тогда назывались Нероновыми, а теперь Александрийскими. 3. Умер он в возрасте 32 лет, правил же 14 и на нем пресеклась фамилия Августа.

16.1. Ему наследовал Сервий Гальба, сенатор древнейшего рода, в возрасте 73 лет. Он был выдвинут императором Испанией и Галлией, а затем охотно принят всей армией (68—69 гг.). 2. Его частная жизнь была примечательна делами как гражданскими, так и военными. Часто был он консулом[179], часто проконсулом, а чаще всего полководцем в тяжелейших сражениях. Правление его было недолгим и имело хорошее начало, если бы, как оказалось, не склонность его к строгости. 3. Погиб он из-за козней Отона на 7 месяце правления. Убитый на римском форуме, похоронен он был в своих садах, которые находились вдоль Аврелиевой дороги.

17.1. Отон, убив Гальбу, взял власть в свои руки. Он был более знатен по материнской линии, чем по отцовской, но оба его родителя были простого рода. 2. В частной жизни был распущен и являлся сотоварищем Нерона, но в правление свое не стал брать с него пример (69 г.). 3. Ибо, когда одновременно с убийством Гальбы, в Германии войско провозгласило императором Виттелия, и против него была предпринята война, и, когда у Бродерика, что в Италии, в незначительном сражении он был побежден, то, несмотря на то, что он имел еще много войска для продолжения войны, Отон добровольно ушел из жизни. И когда солдаты убеждали его не отчаиваться из-за такого исхода сражения, Отон ответил, что не стоит он того, чтобы из-за него разгорелась гражданская война. Итак, жизнь его добровольно пресеклась на 38 году от роду и на 95 день правления.

18.1. Затем власть получил Вителлий (69—70 гг.) из семьи скорее заслуженной, чем знатной. Ибо отец его, будучи не очень знатного рода, тем не менее, 3 раза был консулом[180]. 2. Правил он с великим позором и прославился дикой свирепостью, но особенно чревоугодием и обжорством, ибо часто ел по 4 и 5 раз на дню. 3. Достоин упоминания пир, данный Вителлию его братом, на котором, говорят, среди прочих блюд было подано 2 тыс. рыб и 7 тыс. птиц. 4. Он старался подражать Нерону и настолько, что даже почтил его останки, которые в свое время были захоронены весьма скромно[181]. Убит он был полководцами Веспасиана, перед этим сам убив Сабина, брата веспасианова и вместе с ним полностью сжегши Капитолий. Убит же он был с великим поношением: 5. публично проволокли его голого по Риму, схватили за волосы, приставили к горлу меч, в лицо бросали навозом и всячески ругали, наконец казнили и бросили в Тибр, лишив его даже места погребения. 6. Умер он в возрасте 57 лет, на 6 месяце и 1 дне своего правления.

19.1. Ему наследовал Веспасиан, провозглашенный императором в Палестине, правитель простого происхождения, но сопоставимый с лучшими из них (69—79 гг.). В частной жизни был весьма известен, ибо Клавдием сначала был послан в Германию, затем в Британию и там участвовал в 32 сражениях, покорил 2 могущественнейших племени, взял 20 городов и присоединил к римскому государству остров Вектис[182], что находится у британских берегов. 2. В Риме во время своего правления вел себя очень скромно. В обращении с деньгами был столь скуп, что никому без серьезной причины их не давал. Собирал их с прозорливым усердием, но награждал щедро, главным образом, нуждающихся. И нельзя сказать, что до него кто-либо из правителей был более щедр и справедлив. Был он настолько кроткого нрава, что даже по делам об оскорблении величия[183] наказывал только ссылкой. 3. В годы его правления в состав римского государства вошли Иудея и Иерусалим, самый известный город в Палестине. 4. Ахайю, Ликию, Родос, Византий, Самос, которые до этого времени были свободны, а также Фракию, Киликию и Коммагену, которые управлялись дружественными царями, он сделал провинциями.

20.1. Обид и оскорблений никогда в памяти не держал, попреки судей и философов в свой адрес сносил спокойно, но воинскую дисциплину поддерживал строго. Вместе со своим сыном Титом отпраздновал триумф над Иерусалимом. 2. За все это сенатом, народом и вообще всеми был весьма почитаем и любим. Умер от поноса на своей вилле недалеко от земель сабинских в возрасте 69 лет, на 9 году и 7 дне своего правления и был причислен к Богам. 3. В будущем сыновей своих был столь уверен, что, когда возникали против него многочисленные заговоры, он, узнавая о них, с презрительной усмешкой говорил, что ему наследуют или сыновья или никто.

21.1. Наследовал ему сын его Тит (79—81 гг.), которого назвал сам Веспасиан. Муж, одаренный столькими достоинствами, что прозван был любовью и радостью рода человеческого. Был весьма красноречив, храбр и кроток. Деловые бумаги составлял на латинском языке, поэмы же и трагедии писал по-гречески. 2. При осаде Иерусалима, воюя под руководством своего отца, как-то раз убил 12 врагов 12 стрелами. Во время правления своего в Риме был столь снисходителен, что совершенно никого не наказывал, изобличенных же в заговорах против него прощал и оставлял в той же близости к себе, что и раньше. 3. Был столь любезен и щедр, что никогда никому ни в чем не отказывал, за что часто слышал упреки друзей. На это он отвечал, что никто не должен отходить от императора с чувством разочарования. Кроме того, когда однажды за обедом он вспомнил, что в этот день никому ничего доброго не сделал, то сказал: «Друзья, я потерял этот день». 4. Он возвел в Риме амфитеатр, при освящении которого было убито на арене 5 тыс. зверей.

22.1. За все это был он любим всеми. Умер он от болезни в том же поместье, что и его отец, по прошествии 2 лет, 8 месяцев и 20 дней как стал императором, в возрасте 42 лет. 2. И столь великим был плач народа по нему, что все печалились, как будто сами осиротели. Сенат, извещенный о его смерти вечером, собрался на заседание ночью и такие великие похвалы и славу усопшему воздал, каких никто из живущих и поныне не удостаивался. Был причислен к Богам.

23.1. После него власть получил Домициан (81—96 гг.), его младший брат. Он был подобен скорее Нерону, Калигуле и Тиберию, чем своему отцу или брату. Первоначально в своем правлении был весьма умерен, потом же впал в ужасные пороки: похоть, гнев, жестокость, жадность и такую обрел у всех ненависть, что заслуги отца и брата полностью умалил. 2. Он убивал знатнейших сенаторов, первым среди императоров повелел называть себя господином и богом. Приказал ставить себе статуи на Капитолии только из золота или серебра. Убил своих двоюродных братьев. 3. Высокомерен был необычайно. 4. Он совершил 4 военных похода: один против сарматов[184], другой — против хаттов[185], два — против даков. Над даками и хаттами Домициан отпраздновал двойной триумф, за победу же над сарматами поднес только лавровый венок[186]. Однако многим опасностям подвергся он на этих войнах: так, в Сарматии один его легион был уничтожен вместе с полководцем и также были убиты даками консуляр Оппий Сабин и префект претория Корнелий Фуск с большим войском. 5. В Риме он сделал многое. Среди прочего заново отстроил Капитолий и Проходной Форум, Портик Богов[187], храмы Исиде[188] и Серапису[189], стадион. 6. Но, когда беззакониями своими стал всем ненавистен, был убит в результате заговора на Палатине в возрасте 45 лет, на 15 году правления. Тело его было вынесено простыми могильщиками, что было великим бесчестием, и похоронено без всяких почестей.

КНИГА VIII

1.1. На 850 г. от основания Города, в консульство Ветера[190] и Валента (96 г.) государство вновь вернулось к процветанию и великому счастью благодаря хорошим правителям. Зловещему тирану Домициану наследовал Нерва, муж в частной жизни умеренный и энергичный, но знатности невысокой (96—98 гг.). Он стал императором уже в преклонном возрасте благодаря стараниям Петрония Секунда, префекта претория, и Парфения, убийцы Домициана. Показал себя умеренным и справедливым. 2. Заботясь о государственных делах, усыновил он по божественному провидению Траяна. Умер Нерва в Риме после года 4 месяцев и 8 дней правления, в возрасте 79 лет и был причислен к Богам.

2.1. Наследовал ему Ульпий Кринит Траян[191] (98—117 гг.), родом из Италики, что находится в Испании, фамилии скорее древней, чем известной. Ибо отец его первым в роду получил звание консула. Императором Траян был провозглашен у Агриппин в Галлии. Государством управлял так, что всех правителей превзошел заслугами. Был необычайно дружелюбен и храбр. 2. Пределы государства римского, которые после Августа более защищали, нежели со славой распространяли далее, расширил повсюду. Вновь отстроил города за Рейном, в Германии. Дакию, разгромив Децебала[192], сделал провинцией за Дунаем, там, где сейчас обитают тайфалы, виктоалы и тервинги[193]. Провинция эта простиралась в окружности на тысячу миль.

3.1. Он освободил Армению, которую заняли в свое время парфяне, убив при этом царя Партамасира[194], ею управляющего. Царей Иверии, савроматов, Боспора, арабов, Озроены и колхов принял под свое покровительство. Занял Кордуэну, Маркомедию и Антемусию — большую часть Персидского царства, а также Селевкию, Ктесифон и Вавилон. Победил мессениев и захватил их земли. 2. Дошел до границ Индии и Красного моря[195] и устроил три провинции: Армению, Ассирию и Месопотамию. Позже создал провинцию в Аравии. Построил флот на Красном море, чтобы с его помощью достичь границ Индии.

4.1. Однако Траян превзошел свою военную славу любезностью и скромностью, обращаясь со всеми как с равными себе и в Риме, и в провинциях. Чтобы поприветствовать друзей, часто хаживал к ним в гости, когда они болели или в праздничные дни. В свою очередь и сам нередко устраивал пиры и часто ездил в повозках друзей. Никого из сенаторов не обижал, никакой несправедливости при пополнении казны не допускал, ко всем был щедр, публично и частным образом одаривал всех, и оказывал почести даже тем, кого знал весьма отдаленно. По всему свету много строил, многие города освободил от налогов, все совершал со спокойствием и смирением настолько, что за все годы его правления был осужден только один сенатор, да и то самим сенатом вопреки мнению Траяна. Поэтому во всем мире уподобляли его богу и ничего кроме почтения как при жизни его, так и после смерти, ему не оказывали.

5.1. Среди многих его речей одна весьма достойна похвалы. Когда друзья укоряли его, что он со всеми окружающими держится просто, он ответил, что хочет быть таким императором, которого он сам бы хотел иметь, будучи простым подданным. 2. И вот, обретя великую славу в делах военных и мирных, умер он от поноса, возвращаясь из Персии, у Селевкии Исаврийской. Умер в возрасте 63 лет 9 месяцев и 4 дней. Правил же 19 лет 6 месяцев и 15 дней. Был причислен к Богам и первым среди императоров похоронен в Городе. Останки его, помещенные в золотую урну, захоронили на Форуме, который он построил, под колонной, высота которой 144 шага[196]. 3. И такая память сохранилась о нем, что в наше время сенаторы, восхваляя правителей, желают им быть «счастливее Августа и лучше Траяна». Настолько он прославился своей добротой, что и льстецы, и справедливо его восхваляющие приводят его в качестве наилучшего примера.

6.1. Со смертью Траяна правителем стал Элий Адриан (117—138 гг.), без всякой на то воли Траяна, но стараниями Плотины, жены Траяна. Ибо Траян при жизни своей усыновлять Адриана не хотел, хотя тот и был сыном его двоюродной сестры. Адриан тоже родился в Италике Испанской. 2. Завидуя славе Траяна, сразу же оставил он те провинции, которые создал Траян, и из Ассирии, Месопотамии и Армении вывел войска, а границей Империи пожелал установить Евфрат. И с Дакией собирался сделать то же самое, но его отговорили друзья, убедив не отдавать великого множества римских граждан варварам. Ибо, когда Траян покорил Дакию, то со всего римского мира переселил он сюда огромное количество людей для возделывания полей и строительства городов, поскольку Дакия за время войны с Децебалом весьма обезлюдела.

7.1. Во все время его правления в Империи был мир, только один раз он вел войну через своих полководцев[197]. 2. Он объездил все римское государство, много строил. В латинском языке был искуснее всех, в греческом разбирался превосходно. Не очень великую славу стяжал он милосердием, но весьма старался в пополнении казны и содержании воинов. 3. Умер он в Кампании, прожив более 60 лет, правил же 21 год 10 месяцев и 29 дней. Сенат не хотел удостаивать его божественных почестей, но поскольку наследник его — Тит Аврелий Антонин Фульвий, очень настаивал на этом, то все сенаторы, хотя и против воли, но почтили его.

8.1. Итак, Адриану наследовал Тит Антонин Фульвий Бойоний, по прозвищу Пий[198] (138—161 гг.). Муж известного рода, но не очень древнего, достойный управлять государством. Его часто сравнивали с Нумой Помпилием, как в свое время Траяна — с Ромулом. 2. Будучи частным лицом, он пользовался большим уважением; когда стал императором — еще большим. Ни к кому не был жесток, ко всем милостив. В делах военных стяжал посредственную славу, стремясь больше оборонять провинции, чем расширять их. При управлении своем старался выдвигать мужей справедливых, добрым воздавал почести, неспособных же удалял без всякой жестокости. Союзные цари его почитали, но не менее и боялись, так что многие варварские народы, сложив оружие, приходили к нему высказать свои претензии и обиды друг на друга и к его мнению прислушивались. 3. Перед началом своего правления был он очень богат, но потом раздал имущество свое на жалование воинам и помощь друзьям, однако оставил после себя богатую государственную казну. Благочестивым был прозван из-за милосердия своего. 4. Умер он в Лории, на своей вилле, в 12 милях от Города, на 73 году жизни, на 23 правления, и был причислен к Богам, что заслужил по справедливости.

9.1. После него правил Марк Антонин Вер[199] (161—180 гг.) из семьи несомненно знатнейшей, ибо он возводил свой род со стороны отца к Нуме Помпилию, а со стороны матери к царю Солентинскому[200]. Вместе с ним правил и Луций Анний Антонин Вер[201] (161—169 гг.). 2. Тогда впервые римское государство управлялось двумя равными по власти императорами, а до того был один Август.

10.1. Они были едины между собой и родом и свойством. Ибо Вер Анний Антонин взял в жены дочь Марка Антонина, последний же был зятем Антонина Пия через жену Галерию Фаустину Младшую, свою двоюродную племянницу. 2. Он вел войну против парфян, которые после побед Траяна тогда впервые восстали. Туда отправился Вер Антонин[202]. Находясь в Антиохии и у границ Армении, он совершил много славного через полководцев своих. С 40 тыс. войском взял Селевкию, знаменитейший ассирийский город, за что удостоился триумфа. И вместе с братом своим, который приходился ему еще и тестем, отпраздновал его. 3. Умер Луций Вер в Венеции, когда ехал от города Конкордии к Альтину. Вместе с братом сидели они в одной повозке, как вдруг хватил его удар, — болезнь, которую греки называют апоплексия. 4. Муж он был не великой снисходительности, однако уважение к брату своему не позволяло ему показать всю свою жестокость. Умер он на 11 году правления и был причислен к Богам.

11.1. После этого Марк Антонин управлял государством один. Муж, которому можно больше удивиться, чем хвалить. С самого начала своей жизни отличался удивительным спокойствием настолько, что с детских лет лицо его не менялось ни в радости, ни в горе. Любил он стоическую философию и сам, не только образом жизни, но и познаниями своими был философом. 2. Будучи еще юношей, такое вызывал изумление, что Адриан хотел назначить его себе в преемники, но все же решил усыновить Антонина Пия затем, чтобы таким образом позже, по родственной линии, Марк Антонин смог получить императорскую власть.

12.1. Философии он учился у Аполлония Халкидонского, греческой литературе — у Секста Херонейского, внука Плутарха, латинскому языку — у знаменитого оратора Фронтона. В Риме он поступал со всеми справедливо, высокое его положение не породило в нем гордыни; всегда он был готов оказать помощь. 2. Провинциями он управлял заботливо и умеренно. Во время своего правления благополучно воевал с германцами. Он лично провел одну войну против маркоманнов [203], но такую, какой до этого не было никогда, а потому и была уподоблена она войне Пунической. Ибо столь тяжелой была, что однажды погибло все римское войско. При этом разразилась такая чума, что после персидской победы большая часть людей в Риме, Италии и провинциях, а также почти все войско обессилили.

13.1. Потому с великим трудом и лишениями, проведя три года в Карунтских горах, закончил он Маркоманнскую войну, в которой объединились против него квады, вандалы, сарматы, свевы, а также другие варвары[204]. Многие тысячи их он поразил и, освободив Паннонию, вернулся в Рим и отпраздновал триумф вместе со своим сыном Коммодом Антонином, который уже тогда был объявлен Цезарем[205]. 2. На ведение этой войны потратил он всю государственную казну и, желая, чтобы об этом не узнали сенат и провинции, распродал по частям на Форуме Божественного Траяна предметы императорского обихода: золотые вазы, хрустальные и мурриновые бокалы, свои и жены шелковые и золотые одежды, многие драгоценные камни. И целых два месяца шла эта распродажа и таким образом собрал он много денег. Однако, после победы возвратил он все деньги тем покупателям, которые согласились вернуть ему купленное, но не принуждал к этому тех, кто не пожелал расстаться с приобретенным.

14.1. Он разрешил высокопоставленным лицам устраивать пиры так же, как и у него и с тем же количеством прислуги. В устройстве зрелищ после победы был щедр настолько, что, говорят, вывел на арену 100 львов. 2. И когда государство мужеством его и милосердием было приведено к процветанию, умер он на 18 году своего правления и 61 году жизни и всеми дружно был сопричислен к Богам.

15. Его наследник Луций Антонин Коммод (180—192 гг.) не имел с отцом ничего общего, кроме, пожалуй, того, что также успешно сражался с германцами. Пытался он изменить название месяца сентября таким образом, чтобы он назывался коммодием. Будучи испорчен роскошью и высокомерием, часто появлялся во время зрелищ в одеянии гладиатора и даже бился в амфитеатре с подобного рода людьми. Умер он внезапно так, что думали будто он либо был задушен, либо отравлен ядом. После отца своего правил он 12 лет и 6 месяцев. И столь был всеми ненавидим, что назван был после смерти врагом рода человеческого.

16. Преемником ему стал Пертинакс (193 г.), муж престарелый и достигший 70-летнего возраста. В то время он был префектом Города[206] и получил власть по решению сената. На 80 день своего правления он был убит взбунтовавшимися преторианцами в результате козней Юлиана.

17.1. После него престол захватил Сальвий Юлиан[207], муж знатный и в судебных делах весьма искусный (193 г.), племянник того Сальвия Юлиана, который при Божественном Адриане составил «Постоянный эдикт»[208]. Он был побежден Севером у Мульвиева моста[209], а затем убит на Палатине. Прожил он всего 7 месяцев после того, как захватил власть[210].

18.1. С этого времени римским государством стал управлять Септимий Север (193—211 гг.). Родился он в Африке, в провинции Триполитания[211], в городе Лептисе. И до и после него он оказался единственным уроженцем Африки, достигшим престола. 2. Сначала он был адвокатом фиска[212], затем военным трибуном, а потом через разные должности и почести дошел до управления всем государством. 3. Он пожелал именоваться Пертинаксом, в честь того Пертинакса, который был убит Юлианом. 4. Был он очень скуп и жесток от природы. Много и удачно воевал. Песценния Нигера[213], который поднял восстание в Египте и Сирии, он убил у Кизика. Победил парфян и покорил Внутреннюю Аравию и Адиабену. Арабов разгромил так, что даже организовал там провинцию. Поэтому именовался Арабским, Парфянским и Адиабенским. Многое в римском мире отстроил заново. При нем еще Клодий Альбин, сообщник Юлиана по убийству Пертинакса, объявил себя в Галлии императором, но был разбит у Лугдуна и погиб.

19.1. Однако Север помимо военной славы имел известность в делах и гражданских и литературных, а также хорошо разбирался в философии. Последнюю свою войну он вел в Британии и, по отвоевании провинций, для полной их безопасности возвел вал в 132 тыс. шагов длиной от моря и до моря[214]. Умер он в Эбораке глубоким стариком на 16 году и 3 месяце своего правления. Был причислен к Богам. 2. После себя оставил двух сыновей, Бассиана и Гету, но еще при жизни своей пожелал, чтобы сенат дал Бассиану имя Антонин. Поэтому и стал он именоваться Марк Аврелий Антонин Бассиан и наследовал отцу. Ибо Гета был публично объявлен врагом народа и убит.

20.1. Итак, Аврелий Антонин Бассиан, он же Каракалла[215] (211—217 гг.), нрав имел почти отцовский, ненамного свирепее и грубее. В Риме он сделал славное дело, построив невиданные дотоле по размерам термы, которые называются термами Антонина. Был одержим он неукротимой похотью, даже женился на своей мачехе Юлии. 2. Умер он в Озроене, у Эдессы, в самом начале похода против парфян на 6 году и 2 месяце своего правления, едва отметив свое 43-летие. Погребен был публично и с почестями.

21. Затем были объявлены императорами Опилий Макрин, префект претория, и сын его Диадумен (217—219 гг.). Ничего примечательного за краткостью своего правления они не сделали. Ибо правили они 1 год и 2 месяца. Их обоих убили взбунтовавшиеся солдаты.

22. После них императором стал Марк Аврелий Антонин[216] (218—222 гг.). Он считался сыном Антонина Каракаллы и был жрецом храма Гелиогабала[217]. Вопреки великим надеждам и воинов и сената опорочил он себя в Риме всяческими мерзостями. Жил весьма непристойно и постыдно и после 2 лет и 3 месяцев правления[218] был убит взбунтовавшимися солдатами вместе со своей матерью Симиазерой.

23. Ему наследовал Аврелий Александр[219] (222—235 гг.). Пребывая еще в юношеском возрасте, войском он был провозглашен Цезарем, а сенатом — Августом. Александр предпринял войну против персов и царя их Ксеркса[220] и победил их с великой славой. Войско содержал очень строго. Некоторые взбунтовавшиеся легионы расформировал полностью. Советником и начальником канцелярии у него был Ульпиан[221], создатель юриспруденции. В Риме он был благосклонен почти ко всем. Погиб Север в Галлии во время солдатского бунта на 13 году и 9 дне своего правления. К матери своей Маммее питал огромное уважение.

КНИГА IX

1. После него власть захватил Максимин (235—238 гг.), первый из солдат вступивший на престол исключительно по желанию воинов и без соизволения сената, да и сам он никогда сенатором не был. Он успешно вел войну против германцев и, будучи провозглашен воинами императором, вскоре был ими покинут и убит Пупиеном в Аквилее вместе со своим юным сыном, с которым правил совместно 3 года и несколько дней.

2.1. После этого появилось сразу три императора: Пупиен, Бальбин и Гордиан[222], двое первых весьма темного происхождения, Гордиан же знатного, ибо отец его, Гордиан Старший, управлял Африкой в ранге проконсула при Максимине; по единодушному мнению солдат он был провозглашен императором (238 г.). 2. Итак, по прибытии его в Рим, Бальбин и Пупиен были убиты на Палатине, и Гордиану одному досталась власть (238—244 гг.). Гордиан, будучи еще ребенком, взял себе в жены в Риме Транквиллину. Он открыл ворота храма Януса[223] и отправился на Восток воевать против персов, которые уже было собрались напасть на римлян. Войну эту он вел удачно и во многих сражениях персов разбил. 3. Возвращаясь обратно, был коварно убит недалеко от римской границы Филиппом, который правил после него. Воины в его честь насыпали курган в 20 милях от Цирцессия, который ныне называется Римским лагерем, у Евфрата, останки же его привезли в Рим. Он был причислен к Богам.

3. Два Филиппа, отец и сын, убив Гордиана, захватили власть (244—249 гг.) и, приведя в целости войско в Сирию, оттуда направились в Италию. В их правление было отпраздновано тысячелетие основания Рима с грандиозными играми и представлениями. Позже оба были убиты солдатами: старший Филипп — в Вероне, младший — в Риме. Правили они 5 лет; оба были причислены к Богам.

4. После них власть принял Деций (249—251 гг.). Он потушил пожар гражданской войны, разгоревшейся было в Галлии. Сына своего объявил Цезарем. В Риме построил термы. На втором году правления оба они были убиты варварами. Старший был причислен к Богам.

5. Вскоре после этого императорами стали Галл, Гостилиан и сын Галла, Волузиан (251—253 гг.). При них в Мезии поднял восстание Эмилиан. На его подавление отправились оба Галла, но были они убиты в Интерамне, не дожив даже до 2-летнего срока правления. Ничего славного они не совершили. Только чумой и болезнями было примечательно их правление.

6. Эмилиан же, муж незнатного происхождения, правил соответственно и был убит на 3 месяце своего правления (253 г.).

7. Затем в Реции и Норике императором был провозглашен Лициний Валериан и вскоре он стал Августом (253— 259 гг.). В Риме сенат провозгласил Цезарем Галлиена (253 г.)[224]. Их совместное правление было для государства римского несчастливым, губительным и бесполезным. Германцы доходили уже до Равенны. Валериан, ведя войну в Месопотамии, был разгромлен царем персов Сапором[225] и вскоре попал в плен. Там он и состарился в унизительной неволе[226].

8.1. Галлиен, в юном возрасте став Августом[227], сначала правил счастливо, затем — хорошо, в конце — пагубно (253— 268 гг.). Ибо еще юношей много полезного совершил он в Галлии и Иллирике, убив в Мурсии Ингенуя[228], облекшегося в порфиру, а также Требеллиана[229], его преемника. Долгое время он был кроток и умерен, но вскоре, предавшись распутству, ослабил государство постыдной бездеятельностью и нерадением. 2. Алеманны[230], опустошив Галлию, вторглись в Италию. Дакия, которую за Дунаем покорил Траян, в это время была потеряна. Греция, Македония, Азия и Понт были разорены готами [231], Паннония опустошена сарматами и квадами, германцы добрались уже до Испании и захватили знаменитый город Тарракон, парфяне заняли Месопотамию и начали понемногу подчинять себе Сирию.

9.1. При таком отчаянном положении дел и почти полном распаде римского государства, в Галлии облачился в порфиру Постум, происхождения весьма незнатного, но правил он 10 лет так, что почти все утраченные провинции благодаря своей великой храбрости и благоразумию вернул обратно (258— 268 гг.). Убит он был взбунтовавшимися солдатами за то, что не позволил им разграбить город Могонциак, который восстал против него во главе с Лелианом. 2. После него захватил власть Марий, ничтожнейший ремесленник[232], и на второй день своего правления был убит[233] (269 г.). 3. После него власть над Галлией получил Викторин (269—270 гг.), муж весьма деятельный, но поскольку был весьма похотлив и охоч до чужих жен, то был убит в Агри на втором году своего правления в результате козней некоего интенданта.

10.1. Ему наследовал сенатор Тетрик (270—273 гг.), который, достойно управляя Аквитанией, в свое отсутствие был провозглашен императором и у Бурдигалы облекся в пурпур. Он весьма много претерпевал от постоянных заговоров солдат. Между тем, на Востоке Оденат[234] победил персов, защитил Сирию и вернул обратно Месопотамию (261—266/7 гг.). Он даже дошел до Ктесифона.

11.1. Таким образом, в то время, когда Галлиен совершенно забросил дела римского государства, оно было спасено на Западе Постумом, на Востоке — Оденатом. Между тем, Галлиен был убит в Медиолане вместе со своим братом на 9 году правления. Наследовал ему Клавдий, выбранный воинами и провозглашенный сенатом Августом (268—270 гг.). 2. Он разгромил в большой битве готов, разорявших Иллирию и Македонию. Муж бережливый, кроткий, справедливый, был достоин руководства государством, но умер на втором году своего правления от болезни. Был причислен к Богам. Сенат оказал ему великую почесть, постановив, чтобы в курии поместили золотой щит с его изображением, а на Капитолии — золотую статую.

12. После него с согласия воинов был избран императором его брат Квинтилл (270 г.), муж необычайной умеренности и любезности, достойный сравнения (и даже предпочтения) с Клавдием. По решению сената провозглашен Августом, но на 17 день своего правления был убит.

13.1. После него власть в свои руки взял Аврелиан (270— 275 гг.), родом из Прибрежной Дакии[235], муж в военном деле весьма искусный, но невоздержанный и склонный к жестокости. Он наголову разбил готов. Власть римлян он вернул к прежним границам благодаря нескольким удачным войнам. У Каталаун, в Галлии, он победил Тетрика, при этом Тетрик сам передал ему свое войско, не в силах более переносить постоянные солдатские бунты. Более того, в тайных посланиях Аврелиану он так его просил, приводя среди прочего стих из Вергилия: «Избавь меня от этих напастей, непобедимый»[236]. 2. Также у Антиохии в легком сражении Аврелиан взял в плен Зенобию, которая после убийства своего супруга Одената правила Востоком[237], и, вернувшись в Рим, отпраздновал пышный триумф как восстановитель Запада и Востока (274 г.). Перед его колесницей вели Тетрика и Зенобию. Тетрик после этого был назначен корректором[238] Лукании и долго еще жил в качестве частного лица. Зенобия же оставила в Риме свое потомство, которое сохранилось и доныне.

14. Во время правления Аврелиана в Риме взбунтовались работники монетного двора, испортив монету и убив казначея Фелициссима[239]. Подавив бунт, император расправился с ними крайне жестоко. Многих знатных мужей осудил на казнь. Был он жесток и кровожаден, а потому скорее необходим, чем любим. Все время был свиреп настолько, что убил даже сына своей сестры, но дисциплину в армии поддерживал строго и своеволие из многих повыбил.

15.1. Он окружил Рим крепкими стенами. Построил храм Солнцу, в котором поместил бесчисленное количество золота и драгоценных камней. Ликвидировал провинцию Дакию за Дунаем, которую в свое время организовал Траян, ибо отчаялся, по разорении Мезии и Иллирии, вернуть ее обратно. И выведя римлян из городов и полей дакийских, расселил их в центре Мезии и назвал это место Дакией, которая и поныне разделяет две Мезии и находится на правом берегу Дуная у места впадения его в Море, тогда как раньше она располагалась на левом берегу. 2. Убит он был коварством раба своего [240], который принес и показал неким воинам, друзьям своим, перечень имен, якобы составленный рукой императора, и сказал, что Аврелий намеревается их убить. И вот, дабы упредить его, они убили императора на полпути между Константинополем[241] и Гераклеей; место это называется Кенофрурий. Но смерть его не осталась без отмщения. Также причислен был к Богам.

16. После него власть досталась Тациту (275—276 гг.), мужу выдающихся способностей и весьма достойному правления. Однако ничего примечательного он не сделал, ибо скончался на 6 месяце своего правления. Флориан, пребывал у власти 2 месяца и 20 дней и не сделал ничего достойного упоминания (276 г.).

17.1. После него в управление государством вступил Проб, муж выдающейся славы в военном деле (276—282 гг.). Во многих сражениях отвоевал он у варваров Галлию. Победил также нескольких узурпаторов, покушавшихся на его власть, а именно: Сатурнина — на Востоке, Прокула и Боноза — в Агриппине[242]. 2. Он разрешил разводить виноградники в Галлии и Паннонии[243], приказал солдатам рассадить их на горе Альма, у Сирмия, и Аурее, в Верхней Мезии, а провинциалам поручил их взращивать. 3. Он, по окончании многих войн, сказал как-то: «С установлением мира воины мне будут не нужны». Муж суровый, деятельный, справедливый и сравним с Аврелианом в военной славе, но превосходил его обходительностью. Однако был убит взбунтовавшимися солдатами в железной башне[244] около Сирмия.

18.1. После него Августом стал Кар, родом из Нарбонской Галлии (282—283 гг.). Он сразу же объявил Цезарями Карина и Нумериана, своих сыновей. Но в то время, когда вел он войну против сарматов, получил он известие о смуте в Персии и, двинувшись на Восток, совершил там много славных дел против персов. Он разгромил их в сражении, взял знаменитейшие города Кокен и Ктесифон. И когда стал он лагерем у Тигра, был поражен молнией. 2. Нумериан, сын его, юноша выдающийся и способнейший, был взят на войну с персами и коварно убит тестем своим Апром, когда, заболев глазами, ехал в паланкине (284 г.). Смерть его хитро скрывалась, ибо Апр желал похитить власть, но все открылось по запаху разложившегося тела. Ибо воины, его сопровождающие, побуждаемые зловонием, подняли приспущенные шторы лектики и таким образом, спустя несколько дней, узнали о смерти Нумериана.

19.1. Между тем Карин, которого Кар, идя против парфян, оставил управлять Иллирией, Галлией и Италией, опозорил себя всевозможными пороками: многих невинных убил за вымышленные преступления, обесчестил многих знатных женщин, уничтожил также всех своих сверстников, с которыми когда-то вместе учился, за то, что они пытались публично и частным образом ему прекословить. 2. По этой причине, ненавидимый всеми, был он убит спустя некоторое время. Ибо победоносное войско, возвращаясь из Персии, после того, как император Кар был убит молнией, а сын его Нумериан погиб из-за козней Апра, избрало императором Диоклетиана (284—305 гг.), родом из Далмации, мужа происхождения настолько незнатного, что многие считали его сыном простого писца, а другие утверждали, что он был вольноотпущенником сенатора Ануллина.

20.1. На первой же сходке воинов он поклялся, что никакого отношения к убийству Нумериана не имеет [245] и, поскольку рядом с ним стоял Апр, который злодейски убил Нумериана, Диоклетиан на виду всего войска поразил его своим мечом. 2. После этого он победил ненавистного и гнусного Карина в большом сражении у Марги. У Карина было больше войск, но оно оставило его между Виминацием и горой Ауреей. 3. Таким образом Диоклетиан получил власть. В Галлии тем временем крестьяне учинили бунт и свои шайки назвали «багаудами»[246]. Избрали они себе и вождей — Аманда и Элиана. Для подавления этого восстания был послан Цезарь Максимиан Геркулий, который после нескольких сражений умиротворил Галлию[247].

21. Одновременно с этим Каравзий[248], муж весьма незнатного рода, но обретший великую славу у воинов, был направлен из Бононии отвоевать приморские области Бельгики и Арморику, которые беспокоили своими набегами франки и саксы[249]. Часто беря в плен многих варваров и не возвращая захваченную добычу провинциалам, в то же время и не отправляя ее императорам, навлек он на себя подозрение в том, что подбивает варваров на вторжение, дабы их схватить и через это обогатиться. Максимиан приказал убить Каравзия, но тот, облачившись в пурпур, укрылся в Британии.

22.1. В то время во всем мире было неспокойно: Каравзий взбунтовался в Британии, Ахилл — в Египте, в Африке — пентаполитанцы[250], Нарсес[251] вел войну на Востоке. Диоклетиан возвел в сан Августа Максимиана Геркулия (286 г.), Констанция и Максимиана[252] сделал Цезарями (293 г.). Из них Констанций, говорят, приходился внуком Клавдию по дочери, Максимиан Галерий же родился в Дакии, недалеко от Сердики. И чтобы они еще более сблизились между собой, Констанций взял в жены Феодору, падчерицу Геркулия, от которой у него позже было 6 детей, братьев Константина[253]. Галерий же женился на дочери Диоклетиана Валерии, поэтому оба были вынуждены развестись со своими прежними женами. 2. После нескольких неудачных стычек с Каравзием, мужем искусным в военном деле, они заключили с ним мир. Семь лет спустя Каравзия убил его сообщник Аллект[254] (294 г.), который после этого в течении 3 лет сам управлял Британией (294—296 гг.). Он в свою очередь был убит при появлении на острове констанциева префекта претория[255] Асклепиодота. Так, спустя 10 лет Британия вновь стала римской провинцией.

23. Тем временем Цезарь Констанций успешно сражался в Галлии. У лингонов[256] в один и тот же день испытал он превратности судьбы. Ибо при внезапном набеге варваров столь быстро был вынужден бежать в город, что, поскольку ворота его уже были закрыты, пришлось втаскивать его на стену при помощи веревки. Но не прошло и 5 часов, как с подходом его войска он уничтожил около 60 тыс. алеманнов. Также и Август Максимиан закончил войну в Африке, покорив Пентаполис и принудив его к миру. Диоклетиан, осадив Ахилла в Александрии, взял ее 8 месяцев спустя, а Ахилла убил. Одержав победу, он поступил сурово: весь Египет опустошил проскрипциями и убийствами. Однако через это мудро устроил и установил многое из того, что и поныне сохраняется.

24. Галерий Максимиан провел первое сражение против Нарсеса между Каллиником и Каррами неудачно, проиграв более по неосторожности, чем по малодушию, ибо вступил в сражение с небольшим войском против многочисленного противника. И вот, разбитый, направился он к Диоклетиану. И когда последний встретился ему по дороге, то, говорят, Галерий был так нелюбезно принят, что несколько миль бежал в императорском одеянии за колесницей Диоклетиана.

25.1. Но вскоре, собрав войска в Иллирии и Мезии, снова воевал Максимиан Галерий с Нарсесом, дедом Хормизда и Сапора[257], в Великой Армении, на этот раз с большим успехом, но все с тем же малым благоразумием, хотя и храбро, ибо сам лично ходил в разведку всего с двумя или тремя всадниками. Прогнав Нарсеса, он захватил его лагерь, взял в плен его жен, сестер и детей. Также захватил он бесчисленное множество персидской знати и богатейшую казну. Самого же Нарсеса загнал в пустынные пределы его царства. Потому, когда Галерий, еле сдерживая торжество, вернулся к Диоклетиану, находившемуся в Месопотамии с резервами, он был принят с великими почестями. 2. После этого они вели разные войны вместе и порознь; подчинили персов и бастарнов [258], победили сарматов, расселив великое множество пленных из этих народов в пределах римских.

26. Диоклетиан был хитрым, но проницательным, очень острого ума и суровостью своей пытался подавить чужую злобу. Он был весьма умелым и рачительным государем и первым в Риме ввел царские обычаи вместо прежней римской свободы. Приказал ему кланяться, в то время как раньше его просто приветствовали, носил одежду и обувь, украшенную драгоценными камнями. Прежде императорское отличие в одежде заключалось только в пурпурном плаще, остальное же ничем не выделялось.

27.1. Геркулий был явно жесток и нелюбезного нрава, даже лицо его выражало свирепость. Следуя своей природе, он во всем поддерживал Диоклетиана самыми суровыми советами. Но когда Диоклетиан под тяжестью лет почувствовал невозможность управлять Империей, он уговорил Геркулия уйти в частную жизнь, а дела государственные передать более молодым. 2. Неохотно последовал Геркулий его совету. Однако оба они в один день сменили знаки императорского достоинства на частную жизнь — Диоклетиан в Никомедии, Геркулий в Медиолане, после славного триумфа, который они совместно отпраздновали в Риме. Во время этого триумфа вели перед их колесницами жен, сестер и детей Нарсеса. Диоклетиан поселился в Салоне, Геркулий — в Лукании.

28. Диоклетиан состарился в славном покое, будучи частным лицом на своей вилле, находившейся недалеко от Салоны. Мужественно поступил он, ибо единственный из всех правителей после основания римского государства добровольно покинул столь высокий пост и ушел в частную жизнь[259] Итак, сделал он то, чего никогда не было от сотворения людей, добровольно ушел в частную жизнь. Был причислен к Богам.

КНИГА X

1.1. Итак, с их уходом Августами стали Констанций (305—306 гг.) и Галерий (305—311 гг.). И поделили они между собой римский мир таким образом, что Констанцию досталась Галлия, Италия и Африка, а Галерию — Иллирия, Азия и Восток. Выбрали они также и двух Цезарей. 2. Но Констанций, удовольствовавшись титулом Августа, совсем отказался от управления Италией и Африкой. Был он мужем великим и доброжелательности величайшей, усердствовал в обогащении провинциалов и частных лиц, не стремясь к такому же увеличению государственной казны, и говорил, что лучше общественное богатство держать у частных лиц, чем хранить его в одном сундуке. Жил он столь скромно, что в праздничные дни, когда желал устроить пир для своих многочисленных друзей, брал взаймы у частных лиц серебряную посуду для украшения стола своего. 3. Он был не только любим, но в Галлии даже почитался наравне с Богами и особенно за то, что в его правление избавились наконец от диоклетианова опасного благоразумия и от максимиановой кровожадной безрассудности. Умер он в Британии, в Эбораке, на 13 году своего правления[260] и был причислен к Богам.

2.1. Галерий, муж и похвальных нравов, и великий в военном деле, поняв, что с отказом Констанция от управления ему достается вся Италия, избрал двух Цезарей — Максимина [261], которому поручил Восток, и Севера [262], которому он дал Италию (305 г.). Сам же остался в Иллирии. 2. Вскоре после смерти Констанция, сын его Константин, рожденный от незнатной матери, провозгласил себя в Британии императором (306 г.). Так место отца занял всем желанный правитель. 3. Между тем в Риме преторианцы, учинив бунт, избрали Августом Максенция (306—312 гг.), сына Геркулия, который жил недалеко от Города на государственной вилле. Узнав об этом, Максимиан Геркулий, в надежде вновь обрести прежнюю власть, которую он оставил против своей воли, поспешил из Лукании в Рим (Луканию он выбрал в качестве своего местожительства, дабы спокойно состариться на тамошних прекрасных полях). Он убеждал в своих письмах Диоклетиана принять обратно оставленную власть, но тот только посмеялся над этим. 4. Против взбунтовавшихся преторианцев и Максенция Галерий послал в Рим Цезаря Севера с войском, куда тот и прибыл, но во время осады Города был предан своими солдатами. Максенций же, увеличив войско, укрепил свою власть. Север бежал в Равенну и был там убит[263] (307 г.).

3.1. После этого Максимиан Геркулий на сходке воинов, стремясь лишить своего сына власти, претерпел от них великое поношение. 2. Тогда он уехал в Галлию, притворившись, будто бы изгнан своим сыном, дабы таким образом склонить к себе Константина, который в то время правил в Галлии и был любим и войском, и провинциалами. Он разгромил франков и алеманнов, взял в плен их вождей и, устроив великолепное гладиаторское зрелище, отдал их на растерзание диким зверям. И вот, по раскрытии козней Геркулия, благодаря дочери его Фаустине, которая о коварстве его рассказала мужу, Максимиан бежал в Массилию, собираясь оттуда отплыть к своему сыну, но там был убит (310 г.), понеся тем самым наказание достойное его жизни. Муж во всем жестокий, склонный к свирепости и коварству, недружелюбный, совершенно непредрасположенный к добру.

4.1. Тем временем Галерий провозгласил нового императора — Лициния (308—324 гг.), родом из Дакии. Был он знаком ему с давних пор, особенно со времени войны против Нарсеса. Понравился тогда ему Лициний за энергичные дела свои и поступки. 2. Вскоре последовала смерть Галерия (311 г.). Так государство римское оказалось во власти четырех новых императоров: Константина и Максенция, детей Августов, и Лициния и Максимина, людей новых[264]. 3. Константин на 5 год своего правления начал гражданскую войну против Максенция, разгромил его во многих сражениях, а самого, свирепствовавшего в Риме против знати, победил у Мульвиева моста (312 г.) и таким образом овладел всей Италией. 4. Некоторое время спустя на Востоке начал войну против Лициния Максимин, но подобный же исход дела предупредил своей неожиданной смертью у Тарса (313 г.).

5. Константин, муж выдающийся и стремящийся воплощать все им задуманное, кроме того, желая быть первым во всем свете, начал войну против Лициния несмотря на то, что находился с ним в близкой родственной связи, ибо сестра его, Констанция, была женой Лициния. Сначала в Паннонии, затем, после тщательной подготовке к войне, у Цибала, победил он Лициния и завладел Далмацией, Мезией и Македонией, а также и другими провинциями.

6.1. После этого они еще много воевали; мир заключался и нарушался неоднократно. В итоге Лициний был побежден в морском и сухопутном сражениях у Никомедии и сдался (324 г.). Позже, вопреки клятве Константина, он был убит в Фессалониках, будучи уже частным лицом. 2. С этого времени римское государство оказалось в руках одного Августа и трех Цезарей[265], чего ранее никогда не было, ибо дети Константина правили в Галлии, Италии и на Востоке. 3. Однако, благоприятный исход всех этих дел весьма повредил душе Константина: начал он преследовать своих родственников и, в частности, сына своего[266], мужа выдающегося, а также сына сестры своей[267], юношу достойного нрава, убил, а вскоре и с женой своей[268] поступил так же, не говоря уже о многих своих друзьях.

7.1. Таким образом, в начальное время своего правления он может быть уподоблен лучшим правителям, в последующем же — посредственным. Наделен он был многими телесными и духовными дарованиями. Был очень неравнодушен к военной славе. На войне имел необыкновенную удачу, но не превосходящую его умения. Ибо после окончания войны гражданской разбил он в нескольких сражениях готов, а затем даровал им мир, и приобрел широкую добрую славу у варварских народов. 2. В гражданских искусствах и благородных науках был весьма сведущ, стремился к подлинной любви, каковую снискал себе добротой своей и кротостью. Насколько в некоторых друзьях сомневался, настолько к оставшимся был расположен, не упуская случая к их обогащению и прославлению.

8.1. Много он внес справедливых законов, много и лишних, а некоторые даже были жестокими. Первым начал настолько возвышать город имени своего[269], что сделал его соперником Рима. 2. Начав войну против парфян, неоднократно уже вторгавшихся в Месопотамию, скончался на государственной вилле у Никомедии на 31 году своего правления, в возрасте 66 лет (337 г.). Кончина его была предвещена хвостатой звездой, которая довольно долго светила с необычайной силой; греки называют такие звезды кометами. Был причислен к Богам.

9.1. В качестве наследников оставил он троих сыновей и одного племянника[270]. Но Цезарь Далмаций, муж выдающихся качеств, не в пример своему отцу, немного позже был убит солдатами Констанция, своего двоюродного брата, скорее по поощрению последнего, чем по прямому приказу. 2. Позже, Константина, развязавшего войну против брата и необдуманно вступившего в сражение у Аквилеи, убили полководцы Константа (340 г.). 3. Так государство оказалось в руках только двух Августов. Констант правил некоторое время деятельно и справедливо. Но вскоре, как по слабости здоровья, так и по причине общения с порочными друзьями, впал в распутство и, будучи ненавидим и провинциалами, и войском, был убит Магненцием. Умер он неподалеку от границ с Испанией (350 г.), в лагере, который назывался Елены, на 17 году правления, в возрасте 30 лет. Многие воинские дела совершал он искусно и за все время своей жизни был страшен войску своему без излишней жестокости.

10.1. Иная судьба выпала Констанцию. Ибо он претерпел от персов многие бедствия: они часто захватывали его города, осаждали крепости, а римское войско гибло и все битвы против Сапора[271] кончались неудачно, кроме, пожалуй, одной, у Сингары, где он упустил явную победу из-за недисциплинированности своих солдат, ибо они нагло и безрассудно требовали дать сражение уже на закате дня. 2. После убийства Константа власть над Италией, Африкой и Галлией захватил Магненций; мятеж разгорелся даже в Иллирии, где по общему согласию воинов был провозглашен императором Ветранион (350 г.). Он был уже в почтенном возрасте и пользовался большим уважением за долгую и удачную военную службу. В свое время он был назначен охранять Иллирию, муж дельный, старой закалки и любезный в обращении, но в науках и искусствах несведущ, так что только став уже пожилым человеком и императором, начал он обучаться основам.

11.1. Он был лишен власти Констанцием, который ради отмщения за убийство брата начал гражданскую войну (350 г.). Ветранион неслыханным и удивительным образом по решению воинов был вынужден сложить с себя императорский сан. 2. В Риме также в это время произошел бунт. Непоциан, сын сестры Константина, с помощью гладиаторов попытался захватить власть, но обрел конец, достойный своей затеи. На 28 день, разгромленный полководцами Магненция, он был казнен. Голову его, воздев на копье, носили по всему Городу и при этом обрушились на знать суровейшие проскрипции и казни.

12.1. Несколько позже Магненций был разбит в сражении у Мурсы (315 г.) и едва спасся. В этой битве погибло огромное количество римлян, которые, если были бы использованы во внешней войне, могли бы заслужить многие триумфы и обеспечить безопасность римского государства. 2. Вскоре Констанций объявил Цезарем для Востока своего двоюродного брата Галла (351 г.), Магненций же, побежденный во многих сражениях, покончил с собой у Лугдуна на 3 году и 7 месяце своего правления (353 г.). То же совершил и брат его, Децентий, который был послан к сенонам для обороны Галлии.

13. Тем временем за совершение многих жестокостей Констанций убил Цезаря Галла (354 г.), мужа грубого и склонного к тирании, которую он проявил, если бы ему позволили править по собственному усмотрению. В Галлии учинил бунт Сильван, но еще до истечения месячного срока он был убит (355 г.). С этого времени Констанций один управлял римским государством будучи императором и Августом.

14.1. Вскоре послал он в Галлию Цезаря Юлиана (355 г.), своего двоюродного, а Галлу родного, брата, отдав ему в жены свою сестру, ибо варвары захватили уже многие города, а другие осадили; все вокруг было страшно разорено, а государство римское несомненно понесло значительный урон. И вот Юлиан с небольшим войском уничтожил бесчисленное множество алеманнов у Аргентората, города в Галлии, взял в плен их вождя и восстановил Галлию. 2. После этого Юлиан совершил много славных дел против варваров и, изгнав германцев за Рейн, восстановил римское государство в прежних границах.

15.1. Много позже, когда войско, состоявшее из германцев и охранявшее Галлию, стали перебрасывать на Восток, Юлиан по решению воинов был провозглашен императором (360 г.). На следующий год он направился для завоевания Иллирии, ибо Констанций был занят войной с парфянами. 2. Последний, узнав о происшедшем, обратился к войне гражданской и по дороге на Запад умер между Киликией и Каппадокией на 36 году правления, в возрасте 45 лет (361 г.) и был причислен к Богам. Муж весьма умеренный, скромный, во всем полагавшийся на родственников и друзей. В последние годы своей жизни стал больше внимания уделять женам, с которыми первое время правления жил весьма воздержанно. Обогащал домашних своих и не допускал к себе бесчестных, испытывая их поручениями, требовавшими больших усилий. Однако был расположен к суровости, если подозревал кого-либо в покушении на свою власть, к остальным же был мягок, и более благоприятствовала ему фортуна в войнах гражданских, чем во внешних.

16.1. Юлиан, взяв власть в свои руки и тщательно подготовившись, начал войну против персов. В этом походе участвовал и я. Несколько городов и крепостей персидских ему сдались без боя, некоторые он взял штурмом и, разорив Ассирию, стал он на некоторое время лагерем у Ктесифона. 2. И вот, возвращаясь обратно победителем, ввязался Юлиан необдуманно в сражение и был убит вражеской рукой на 6 день до июльских календ[272], на 7 год своего правления, в возрасте 32 лет и был причислен к Богам. Был он муж великий и управлял бы он государством благоразумно, если была бы на то воля судьбы. 3. В науках он был весьма искусен, греческий язык знал настолько хорошо, что владение латинским ни в какое сравнение с ним не шло. Был искусен и велик в красноречии, обладал прекрасной памятью и в некоторых вещах разбирался лучше философов. К друзьям был благосклонен, но ценил их меньше, чем должно было такому государю. Ибо появились потом некоторые, кто славу его пытался опорочить. К провинциалам был весьма справедлив и старался не обременять их налогами, насколько это было возможно. Со всеми был он доброжелателен, не очень стремился к пополнению казны. Домогался славы, потому во многом поступал неумеренно. Жестоко преследовал христианскую веру, но в то же время не допускал кровопролития. Похож был на Марка Антонина[273], которому сознательно стремился подражать.

17.1. После него с согласия войска для управления делами государства был избран Иовиан (363—364 гг.), скорее по военным заслугам отца своего, чем по собственному желанию. Он тогда служил при дворе. Иовиан при всеобщем замешательстве, когда войску начинало не хватать самого необходимого, был побежден персами и заключил с ними мир вынужденный, но унизительный. Ибо он обязался уступить Сапору многие завоеванные области и даже часть римского государства[274]. 2. Такого не было уже, пожалуй, 1118 лет от основания Города. Ведь в прошлом легионы наши у Кавдия при Понтии Телесине и в Испании у Нуманции и в Нумидии проходили под ярмом, только бы не уступать ничего из земель своих. Условия этого мира можно было бы и не осуждать столь строго, если бы мир, заключенный по необходимости, позже, собравшись с силами, он хотел бы нарушить, как это делали римляне во всех войнах, о которых я упомянул. Ибо и самнитам, и нумантинцам, и нумидийцам потом была объявлена война, а мир считался незаконным. 3. Но Иовиан, опасаясь какого-либо другого претендента на престол, остался на Востоке и мало славы там себе стяжал. Но вот, выступив в путь и направившись в Киликию, он скоропостижно умер на границе с Галатией. Муж во всем ленивый и неразумный.

18.1. Многие полагают, что он умер от несварения желудка, ибо любил на пирах изобилие блюд. Другие же считают, что Иовиан погиб от того, что ночевал в свежевыбеленной спальне, а это, как известно, очень опасно для жизни. Некоторые говорят, что случилось это из-за жестокого мороза, ибо приказал он разжечь много угля в жаровне, а потом и задохнулся в дыму. 2. Умер Иовиан на 7 месяце своего правления, на 13 день до мартовских календ[275], в возрасте 33 лет, как о том сообщают многие достоверные авторы. И по благоволению императоров, которые ему наследовали, был причислен он к Богам. Ибо был склонен он к доброжелательности и по натуре своей был весьма милосерден. 3. В таком состоянии пребывало римское государство в консульство Иовиана и Варрониана (364 г.), на 1118 году от основания Города. И поскольку мы теперь дошли до славных и достойных почитания императоров, на этом я и положу конец своему труду, ибо дальнейшее следует описывать более высоким стилем. И ныне мы не столько умалчиваем об этом, сколько оставляем последующее усердию более искусных писателей.

СЕКСТ АВРЕЛИЙ ВИКТОР[276]

О ЦЕЗАРЯХ

ИЛИ ЧАСТЬ ВТОРАЯ СОКРАЩЕННОЙ ИСТОРИИ ОТ АВГУСТА ОКТАВИАНА, Т. Е. ОТ КОНЦА ИСТОРИИ ТИТА ЛИВИЯ ДО ДЕСЯТОГО КОНСУЛЬСТВА АВГУСТА КОНСТАНЦИЯ И ТРЕТЬЕГО КОНСУЛЬСТВА ЦЕЗАРЯ ЮЛИАНА

Глава I

Октавиан Август

Около 722 года от основания города также и в Риме утвердился обычай в дальнейшем повиноваться одному [правителю][277] (2). Действительно, сын Октавия Октавиан, усыновленный великим Цезарем, его внучатый племянник[278] вскоре после этого получивший от сената титул Августа[279] за то, что мирно пользовался победой над отечеством, привлек на свою сторону солдат подарками, а народ — показною заботою о продовольствии и без труда покорил себе остальных. (3) По прошествии при таком положении дел примерно сорока четырех лет он умер от болезни в городе Ноле[280] после того как присоединил к державе (римских) граждан Рете и Иллирик[281] и усмирил дикость соседних племен, кроме народов Германии[282]. Впрочем, третьим после Нумы[283], он все же после победы над Антонием запер храм Яна[284], что, согласно обычаям римлян, делалось в случае окончания всех войн. (4) Характер у этого человека был мирный и нрав приятный, хотя он окружил себя безмерной роскошью, имел пристрастие к игрищам и был несдержан в отношении сна. (5) Он был большой почитатель людей ученых, которых было много [285], и своих близких, причем удивительно был увлечен изучением красноречия и религиозными делами. По причине своего милосердия он был назван отцом отечества и постоянно пользовался властью (народного) трибуна[286]; поэтому ему еще при жизни и после смерти как божеству воздвигались храмы и создавались коллегии жрецов в Риме и во всех провинциях и многолюдных городах. (6) Он настолько был во всем счастлив (кроме, однако, детей, а также и брака)[287], что инды, скифы, гараманты и бактры[288] присылали к нему своих послов просить с ним союза.

Глава II

Клавдий Тиберий Нерон

Затем Клавдий Тиберий Нерон, попавший вследствие своего домогательства из пасынков путем аррогации в число детей Августа[289], как только заметил, что те обстоятельства, которых он раньше боялся, не представляют опасности[290], захватил верховную власть, однако соответствующий ей титул он — из хитрости — не принимал. Он был лукав и очень скрытен: притворно проявлял враждебность к тому, чего больше всего хотел, и коварно высказывал склонность к тому, что было ему ненавистно. При решении внезапно возникавших дел он проявлял гораздо более острый ум, и сам же губил добрые начинания. Был способен на самый изысканный разврат с людьми любого возраста и пола и особенно жестоко карал невинных, как своих (близких), так и посторонних[291]. (2) Всегда ненавидя многолюдные города, он удалялся на остров Капри[292], чтобы скрывать свою порочную жизнь. (3) Поэтому вследствие ослабления военной дисциплины были утрачены многие (земли, признававшие) власть римлян[293], в (новую) же римскую провинцию обращена была только Каппадокия в связи с изгнанием ее царя Архелая[294], и прекращены были грабежи гетулов, всюду проникавших под предводительством Такфарината[295]. (4) Военные гарнизоны, разбросанные по ближайшим муниципиям или пребывавшие в Риме иногда даже в частных домах, он перевел в лагерь перед столицей, назвав место, в котором они помещались, префектурой, иногда добавляя слово «претория»[296]; остальные части службы личной (охраны) и их начальников назначил еще Август[297].

Глава III

Гай Цезарь Калигула

Итак, когда Клавдий (Тиберий) погиб в силу своей судьбы или от козней[298] после 23 лет управления Империей, не дожив, однако, года до восьмидесяти лет, при всеобщем сочувствии, в память о заслугах предков и отца избирается Гай Цезарь по прозвищу Калигула. (2) Именно Август приходился по своей дочери ему прадедом[299], дедами его были — с материнской стороны (по прямой линии) — Агриппа[300] и Друз[301], отец Германика[302], которому он приходился сыном. (3) Их скромность и ранняя смерть всех, кроме Октавиана, а сверх того трагическая смерть его матери и братьев, погубленных Тиберием[303], располагали к нему народ. (4) По такой причине все стремились смягчить суровую судьбу этой семьи, открывая широкие возможности перед этим юношей: кроме того, рожденный в лагере — откуда он и получил прозвище Калигулы по названию солдатской обуви[304] — он был близок и любезен легионам. (5) К тому же наиболее проницательные люди думали, что он будет похож на своих родичей. Однако вышло совсем не так, как ожидали, ведь по капризу природы, часто, словно нарочно, дурные люди происходят от хороших родителей, грубые от особенно просвещенных, а иногда природа делает детей подобными родителям или наоборот. (6) На этом основании многие из разумных людей признавали, что лучше остаться совсем без потомства. (7) Впрочем по отношению к Калигуле люди не очень сильно заблуждались, потому что он долго скрывал дикие порывы своей души под личиной стыдливости и покорности, так что с полным основанием в народе пошел слух, что никогда еще не было лучших слуг и более строгого господина, нежели он. Наконец, достигнув власти, поскольку подобные характеры обычно влияют на душевные качества, он прекрасно обращался с народом, с сенаторами, с солдатами и, когда стало известно о заговоре, он, как бы не веря этому, убеждал, что это не относится к нему, жизнь которого никого не тяготит и не стесняет. (8) Но вдруг, предав сначала казни нескольких невинных людей[305] на основании различных обвинений, он словно показал лик зверя, глотнувшего крови, и потом целое трехлетие прошло в том, что весь мир осквернялся многообразными казнями сенаторов и самых выдающихся людей (оптиматов). (9) Мало того, он обесчестил своих сестер, разрушал браки знатных людей[306] и появлялся, изображая богов, объявляя себя то Юпитером, совершающим прелюбодеяние, то Либером[307], окруженным хороводом вакхантов. (10) С другой стороны, собрав в одно место свои легионы под видом похода в Германию, он заставил их собирать на берегу океана раковины и улиток, (11) в то время как сам то предавался почитанию Венеры, то, вооружившись, объявлял, что собирается снять победные доспехи не с людей, а с небожителей: под этим он подразумевал рыб особой породы, называемых греками, которым свойственно все преувеличивать, «светоч нимф». (12) Возгордившись на этом основании, он требовал, чтобы его называли господином, и пытался надеть себе на голову знаки царской власти. (13) Поэтому по почину Хереи люди, в душе которых еще жила римская доблесть, замыслили спасти республику от гибели путем его устранения[308]: славный поступок Брута, изгнавшего Тарквиния[309], послужил бы им примером, если бы на военной службе были только квириты[310]. (14) В самом деле, с тех пор, как распущенность побудила граждан по их беспечности набирать в войска варваров и чужеземцев, нравы испортились, свобода оказалась подавленной, усилилось стремление к обогащению. (15) Между тем, когда вооруженные воины стали по предписанию сената преследовать всех из рода цезарей и даже особ женского пола[311], — а также всех их близких, один уроженец Эпира[312] из когорт, которые осадили все выходы из Палатинского дворца, обнаружил спрятавшегося в постыдном месте Тиберия Клавдия. Он извлек его оттуда и, обратившись к товарищам, крикнул им: «Если вы благоразумны, то вот вам принцепс». (16) И в самом деле, поскольку Калигула[313] был слабоумен, он казался тому, кто его мало знал, весьма смирным, это обстоятельство спасло его от жестокой подозрительности дяди его Нерона (Тиберия) и не вызвало к нему зависти племянника (сына брата); мало того, он привлек к себе сердца солдат и народа тем, что в период разгара деспотического произвола своих родственников сам производил жалкое впечатление, вызывающее пренебрежение. (17) Многие помнили об этом, но так как никто не возражал, собравшаяся толпа солдат его внезапно обступила, в то же время подходили новые большие толпы солдат и народа. (18) Когда сенаторы узнали об этом, они послали людей скорей пресечь это дело. Но поскольку государство и все сословия были измучены разными злостными мятежами, все, точно по приказу, сошлись на одном [314]. (19) Таким образом, царская власть укрепилась в Риме, и стало еще ясней, что людские начинания оказываются пустыми и разрушаются судьбой.

Глава IV

Клавдий

Итак, хотя Клавдий и был постыдно предан обжорству, слабоумен и беспамятен, труслив в душе и очень ленив, под действием страха во многих случаях он принимал хорошие советы, преимущественно от совещаний знати, которая тоже руководствовалась чувством страха; ведь люди глупые обычно действуют так, как им указывают их советники. (2) Наконец, согласно хорошим советам, он искоренил пороки и распространенные в Галлии суеверия друидов[315]; им были изданы очень полезные законы; он заботился о военном деле; он удержал прежние границы и даже расширил их: Месопотамия на востоке[316], территория между Римом и Дунаем на севере[317], земли мавров на юге, после того как там вымер род царей, преемников Юбы, стали римскими провинциями[318], истреблен был отряд мусаламиев[319]. Кроме того, удар был нанесен крайней западной стране Британии[320], единственной, до которой он доходил сам, отправившись по морю из Остии[321], остальное сделали другие полководцы. (3) Устранена была и нехватка продовольствия, которая возникла при Калигуле, когда тот, собрав со всего света корабли, задумал в ущерб общественным интересам превратить море в театр и арену для конских ристаний. Точно так же при новом цензе[322], удалив многих из сената, Клавдий не допустил в него одного распущенного молодого человека, отец которого — один из цензоров — заявил, что он им проверен и одобрен; при этом он справедливо добавил на словах, что отец должен быть цензором и для своих детей. (4) Однако когда жена его, Мессалина[323], а также отпущенники, под влияние которых он попал[324], свели его своими соблазнами с правильного пути, он стал допускать не только произвол, свойственный тиранам, но в конце концов и такое, что могли только делать самые последние женщины и рабы в доме лишившегося ума мужа и господина. (5) Действительно, жена его совершала прелюбодеяния повсюду и как бы по праву, отчего погибли вместе со своими семьями многие, отвергавшие ее из страха или по убеждению; она, использовав все свое женское искусство, обвиняла в совершении насилия тех, над кем сама хотела его совершить. От этого еще пуще распаляясь, она принуждала предаваться вместе с ней распутству знатных матрон и девиц, мужей же их заставляла присутствовать при этом. (6) Если кто уклонялся от этого, против него и его семейства возводились ложные обвинения и их преследовали. (7) Клавдия, весьма трусливого от природы, как об этом было уже сказано, запугивали, внушая ему опасение за свою жизнь, особенно (существованием каких-то) заговоров[325]: при помощи такого приема также и отпущенники губили, кого хотели. (8) Будучи сначала соучастниками в разврате, впоследствии они стали равными своей покровительнице и убили ее самое при участии ее приближенных не то без ведома ее мужа, не то с его согласия[326]. (9) До того дошла эта женщина, что, когда Клавдий уехал в Остию ради отдыха со своими наложницами, она открыто отпраздновала в Риме свою свадьбу с другим[327]: это тем более стало всем известно, что казалось странным, как это она при муже-императоре предпочла выйти замуж за неимператора. (10) Итак, вольноотпущенники захватили полную власть и все осквернили своим распутством, ссылками, казнями, проскрипциями, а своего глупого господина подтолкнули на то, чтобы он — уже старик — взял в жены дочь своего брата [328]. (11) Хотя она была еще более взбалмошная (чем первая его жена), но боялась той же участи и потому сама отравила своего супруга[329]. (12) На шестой год его правления, а всего он правил 14 лет, в Риме торжественно было отпраздновано 800-летие основания города, близ Египта видели птицу Феникса, про которую говорят, что она в пятисотом году прилетала из арабских стран в упомянутые выше места, а в Эгейском море внезапно всплыл в ночь лунного затмения большой остров. (13) Позорная смерть Клавдия долго скрывалась, как когда-то смерть Тарквиния Старшего[330]: стража, подкупленная искусно действовавшей его вдовой, заявляла, что он болен и что управление государством он поручил своему пасынку, которого незадолго до этого он принял в число своих детей (т. е. усыновил)[331].

Глава V

Люций Домиций Нерон

Таким образом, императором стал Люций Домиций — таково именно было имя Нерона по отцу его, Домицию. (2) Хотя он долго, оставаясь молодым, деспотически управлял государством столько же лет, сколько его отчим, однако в первое пятилетие был таким правителем, особенно в отношении расширения границ Империи, что Траян с полным основанием часто повторял, что управление всех принцепсов намного уступает этому пятилетию Нерона. За это время он обратил в провинции Понт с согласия (царька) Полемона, почему и Понт стал называться Полемоновым [332], а также и Коттийские Альпы после смерти царя Коттия [333]. (3) На этом основании можно установить, что (юный) возраст не препятствует доблести; (но) она легко извращается, когда характер портится от произвола, а попытки вернуть утраченный как бы закон юности становятся для нее гибельными. (4) В самом деле, последующую жизнь он провел так позорно, что стыдно даже подумать, что подобный человек существовал, не то, что был когда-то вершителем судеб народов. (5) Начав с того, что он выступал перед публикой как певец по греческому образцу на соискание венка, он дошел в конце концов до того, что, не щадя стыдливости ни своей, ни других, облачившись в наряд невесты и приняв от сената приданное, когда все, согласно обычаю, собрались на многолюдное празднество, вступил в брак с мужчиной[334]. (6) Но это еще для него (если вспомнить все преступления Нерона), надо признать, — не самое плохое. (7) Привязав людей как осужденных на казнь к столбу, накрывшись шкурой дикого зверя, он прижимался лицом к половым органам как женщин, так и мужчин, и с еще большим бесстыдством расправлялся с теми и другими. (8) Многие указывают среди его преступлений также и на то, что он жил в преступной связи со своей матерью и что она, стремясь к власти, тоже старалась вовлечь сына в любое преступление. И я считаю это за правду, несмотря на то, что историки говорят об этом по-разному. (9) Действительно, когда порочность проникает в наши мысли, то уже не бывает никакой сдержанности; насытившись на посторонних объектах, привычки к пороку развиваются все бесчеловечнее, создают все новые и тем более сладостные виды греха и под конец направляются на жертвы из числа своих близких. (10) Это подтверждается следующими случаями: двигаясь по какой-то прогрессии, она (Агриппина) от прелюбодеяний перешла к браку с дядей, от мучительства других к отравлению мужа; он же начал с осквернения весталки[335], дошел до осквернения самого себя, наконец, оба пали под тяжестью своих преступлений. (11) Но, несмотря на ведение такой игры, они не могли поддержать друг друга, наоборот, это их погубило: они строили один другому козни, и мать погибла (первой)[336]. (12) Итак, когда он переступил все грани справедливого и даже через матереубийство и стал все больше ожесточаться против оптиматов, составилось несколько заговоров для освобождения государства, но, правда, в разное время[337]. (13) Заговорщики были выданы и жестоко истреблены, город был предан пожару [338], на народ были выпущены дикие звери, сенату Нерон подготавливал такого же рода гибель; для себя же он отстроил новый дворец. Особенно поощрял его в этом посол парфян [339]. Как-то раз на пиру, где, по обычаю, играли музыканты, (посол) потребовал, чтобы ему дали одного кифариста, и когда ему ответили, что это — свободные люди, он сказал, пусть (Нерон) сам возьмет себе кого захочет из числа его спутников, пирующих с ним, потому что при таком управлении никто не свободен. (14) И если бы Гальба[340], стоявший во главе испанских легионов, не узнал о приказе его умертвить и, несмотря на свой преклонный возраст, не явился бы, захватив власть (в город), то несомненно, это преступление и осуществилось бы. (15) На самом деле с его приходом Нерон оказался всеми покинутым, кроме одного скопца, которого он перед тем, оскопив, пытался превратить в женщину [341]. Он сам лишил себя жизни. Он долго искал себе убийцу, но даже и этой услуги ни от кого себе не заслужил. (16) Таков был конец всему роду Цезарей [342]. Много предзнаменований указывало на это. Особенно поразило всех то, что высохла целая лавровая роща, предназначенная для увенчания триумфаторов, а также и то, что вымерли белые куры, содержавшиеся для религиозных обрядов, а их было такое множество, что еще и теперь для них находится место в Риме.

Глава VI

Сервий Гальба

А когда не менее знатный Гальба из славного рода Сульпициев вступил в Рим, казалось, (что) он пришел для поддержания роскоши и даже жестокости, чтобы все хватать, тащить, мучить людей и самым безобразным способом все опустошать и осквернять. (2) Неизвестно, по этой ли причине (ведь более тяжко обвиняют те, от которых надеешься получить более снисходительное суждение) или, скорее, вследствие того, что он в то же время из жадности к деньгам сократил раздачи солдатам, но он был убит по подстрекательству Отона. Этот последний был очень недоволен тем, что для усыновления Гальбой предпочтен был Пизон [343], и, подняв боевой дух у когорт, привел их с оружием в руках на Форум. (3) Гальба, надев на себя панцирь, направился туда, чтобы усмирить мятеж, но был убит близ озера Курция [344], правил он семь месяцев и семь дней.

Глава VII

Сальвий Отон

Итак, власть захватил Сальвий Отон[345], недавно близкий участник забав Нерона, недалеко ушедший от грани юношеского возраста. (2) Он правил соответственно указанным выше правам восемьдесят пять дней; будучи разбит возвращавшимся из Галлии Вителлием в сражении при Вероне[346], он сам покончил с собой.

Глава VIII

Авл Вителлий

Так власть перешла к Авлу Вителлию[347], ее продолжение было бы гораздо мрачнее такого начала, если бы Веспасиан[348] несколько дольше задержался на иудейской войне, которую начал вести еще по поручению Нерона. (2) Когда он узнал о действиях Гальбы и о том, что он погиб, и вместе с тем по той причине, что к нему приходили послы из Мезии и от паннонского войска[349], побудившие его (выступить), он захватил власть. (3) Действительно, когда уже названные выше солдаты узнали, что преторианцы провозгласили императором Отона, а германские легионы — Вителлия, они из соперничества с ними — как это между ними бывает — побудили выступить и Веспасиана, на выдвижение которого дали свое согласие благодаря его достойной жизни, также и сирийские легионы. (4) Дело в том, что Веспасиан, сенатор из нового дома, по происхождению реатинец, прославился своей энергичной деятельностью и успехами в мирное время и на войне. (5) Когда его послы прибыли в Италию, а войска Вителлия были разбиты при Кремоне[350], последний согласился с префектом города (Рима) Сабином, братом Веспасиана[351], приняв от него 100 миллионов сестерциев, сложить перед солдатами с себя власть. Но вскоре после этого, подумав, что ему дали ложные сведения, как бы возобновив безумную борьбу, он сжег самого Сабина и других представителей враждебной партии вместе со всем Капитолием, куда они укрылись, ища спасения. (6) Когда же подтвердилось, что сведения были правильные и что враги его приближаются, его извлекли из каморки привратника, где он спрятался, набросили ему на шею петлю и повели как убийцу к ступеням Гемонии[352], протащив его по ним и нанеся ему множество ран, кто сколько мог, его сбросили в Тибр. (Случилось это) на восьмом месяцев его тирании; ему было более семидесяти лет. (7) Все правители, о которых я кратко рассказал, особенно из дома Цезаря, были настолько сведущи в науках и в законах красноречия, что если бы они не ославили себя чрезмерно — за исключением Августа — всеми видами пороков, такие их таланты могли бы, конечно, искупить некоторые их постыдные поступки. (8) Хотя общеизвестно, что нравственность оценивается выше этих искусств, все же каждому, а особенно высшему правителю, нужно, если он только может, овладеть как тем, так и другим; если же в его жизни открываются далекие и великие задачи, то пусть он усвоит достаточно хорошее обхождение с людьми и заслужит авторитет воспитанием самого себя.

Глава IX

Флавий Веспасиан

Веспасиан был примерно такого именно рода человек: во всем безупречный, достаточно красноречивый, чтобы высказать то, что он думал. Он в скором времени восстановил весь истекавший кровью и измученный мир. (2) Прежде всего он предпочитал склонить на свою сторону приспешников тирании, если только они не зашли слишком далеко в своих жестокостях, нежели мучить и истреблять их, мудро признав, что большинство людей оказывают другим гнусные услуги из чувства страха. (3) Затем он оставлял безнаказанными некоторые гнусные заговоры, приветливо — в соответствии со своим характером — объясняя людям, не понимающим того, насколько тягостно управлять государством. (4) В то же время он был очень привержен суевериям (правильность которых он уже проверил во многих случаях) и твердо надеялся, что преемниками его власти будут его дети: Тит и Домициан. (5) Кроме того, он устранил много пороков при помощи справедливых законов и — что действует еще сильнее — примером своей жизни. (6) Податлив он только был — как некоторые превратно полагают — в отношении денег, хотя твердо установлено, что он взыскивал новые, вскоре потом отмененные по причине истощения казны и разорения городов налоги. (7) В самом деле, в Риме было начато и закончено восстановление Капитолия, о пожаре которого было сказано выше, храма Мира, памятников Клавдия, Форума[353] и многого другого; создан был амфитеатр огромного размера[354]. (8) До сего времени во всех землях, подчиненных римскому праву, обновлены все города в прекрасном виде, прочно укреплены дороги; на Фламиниевой[355] для создания менее крутого перевала срыты горы. (9) Все это было выполнено в короткий срок и без отягощения земледельцев и доказывает больше его мудрость, а не жадность. Вместе с тем, согласно древнему обычаю, был произведен новый ценз, и из сената были удалены все негодные люди; наоборот, отовсюду были собраны наилучшие (люди) и общее число [патрицианских] родов [в списках цензоров] было доведено до тысячи, в то время как [придя к власти] Веспасиан застал их едва двести, поскольку представители многих родов погибли от жестокости тиранов. (10) Царь парфянский Вологез войной был принужден к заключению мира[356]; часть Сирии, именуемая Палестиной, населенная иудеями, была обращена в провинцию при содействии сына его, Тита [357]; переправляясь в Италию, он оставил его во главе армии за пределами Империи, а вскоре наградил за победу должностью префекта претория. (11) Отсюда эта должность, важная с самого начала, стала еще более значительной, второй в Империи после власти августа. (12) Действительно, в наше время[358] к должностям относятся пренебрежительно: наряду с хорошими людьми они достаются неучам, рядом с опытными людьми — бездельникам, очень многие своими несправедливостями придали и этой должности, лишенной власти, характер ненавистный, поскольку она стала доступной каждому негодяю и, будучи связана с заботой о продовольствии, создает много возможностей для грабежа[359].

Глава X

Тит Флавий Веспасиан

Впрочем трудно даже поверить, в какой степени Тит, после того как достиг власти, превзошел того, кому старался подражать, в особенности образованностью, милостью и щедростью. (2) Далее, поскольку вошло в обычай, чтобы последующие правители подкрепляли то, что было даровано их предшественниками, он, лишь только получил власть, по своей воле обеспечил и закрепил все владения за их обладателями. (3) Не менее свято [,чем отец,] соблюдал он милосердие по отношению к тем, кто случайно оказывался в заговоре против него, настолько, что когда двое из сенаторского сословия уже не могли отрицать задуманного преступления, и сенат уже постановил предать сознавшихся казни, он привел их на общественное зрелище, посадил по бокам от себя и нарочно, попросив у одного из гладиаторов, бой которых они смотрели, меч, дал его тому и другому как бы для проверки его остроты. (4) И когда они были поражены этим и удивлялись его стойкости, тогда он сказал: «Видите ли вы теперь, что власть дается от судьбы? Тщетны бывают попытки совершить преступление в надежде захватить ее или из страха ее потерять.» (5) Итак, спустя после этого два года и почти девять месяцев он, закончив постройку амфитеатра[360], только что вымывшись в бане, умер, отравленный ядом[361] на сороковом году жизни, в то время как отец его умер семидесяти лет после десятилетнего управления Империей. (6) Смерть его вызвала такую скорбь в провинциях, что его стали называть отрадой рода человеческого и оплакивали осиротевший мир.

Глава XI

Тит Флавий Домициан

Итак, Домициан[362] после убийства брата и наилучшего императора, обезумев от этого преступления как семейного, так и общественного значения, после позорно проведенной юности начал совершать грабежи, убийства, мучительства. (2) Еще больше было у него позорных дел, касающихся любодеяний; с сенаторами он обращался более чем высокомерно, приказывая называть себя господином и богом[363], это было отменено ближайшими его преемниками, но много позже было восстановлено с еще большей строгостью. (3) Сначала Домициан притворялся милостивым, а на войне даже очень выносливым. (4) Поэтому после победы над даками и отрядом каттиев[364] он переименовал месяцы сентябрь и октябрь: первый — по имени Германика, второй — по своему имени, и завершил много работ, начатых отцом и особенно усердием брата, прежде всего в Капитолии. (5) Затем, ожесточившись на убийствах добрых граждан, от безделия, когда уже не хватало сил для любодеяний, постыдное занятие которыми он называл греческим словом κλινοπάλη[365], он, удалив всех свидетелей, потешным образом избивал рои мух. (6) Отсюда создались некоторые выражения, и на вопрос: «Есть ли кто-нибудь во дворце?» следовал ответ: «Даже ни одной мухи, разве что в палестре.» (7) Со временем он становился все более жестоким и вызывал подозрения даже у своих близких: сговорившиеся между собой отпущенники[366] не без ведома его жены, которая предпочла мужу любовь актера[367], убили его на 40-м году жизни и на 15-м году правления. (8) Сенат постановил похоронить его как гладиатора и всюду вытравить его имя. (9) Но солдаты, которым достаются щедрые подачки на общественный счет, были этим недовольны и начали, по своему обычаю взбунтовавшись, требовать расправы с совершившими убийство. (10) Их едва успокоили опытные и мудрые люди и опять примирили с оптиматами. (11) Тем не менее, они сами по себе добивались войны, потому что успокоение Империи приносило им огорчение: они лишались добычи и подачек за услуги. (12) До сего времени Империей правили рожденные в Риме или в Италии; в дальнейшем же — чужеземцы и, может быть, даже намного лучше, как это было при Тарквинии Старшем[368]. (13) Я и сам убедился на основании прочтенной литературы и разнообразной молвы, что город Рим возрос главным образом благодаря доблести чужестранцев и заимствованным у других искусствам.

Глава XII

Кокцей Нерва

Был ли кто-нибудь мудрее и сдержаннее Нервы из Нарнии[369]? (2) Когда он в последний год [правления Домициана] скрывался от гнева тирана у секванов [370], то по требованию легионов принял власть[371], но когда увидел, что она может осуществляться только людьми с более крепкими силами и с более твердой волей, сам на шестнадцатом месяце отказался от нее[372], освятив перед этим форум, называемый Проходным[373], где возвышается особенно великолепный храм Минервы[374]. (3) Хоть и всегда похвально соизмерять свои силы, кто на что способен, и не поддаваться без оглядки честолюбию, особенно же это похвально для обладателя верховной власти, до которой так жадны все смертные, что страстно добиваются ее и в весьма преклонном возрасте. (4) К этому надо добавить, что он назначением доблестного советника все более и более открывал, какой он обладал проницательностью.

Глава XIII

Ульпий Траян

Ведь он (т. е. Нерва) принял и дал стране соправителем Ульпия Траяна в звании консуляра[375], уроженца испанского города Италики[376], принадлежавшего к славному роду. (2) Едва ли кто-нибудь нашелся славнее его как в мирное время, так и на войне. (3) В самом деле, он первый и даже единственный перевел римские войска через Истр и покорил в земле даков народ, носящий шапки, и саков с их царями Децебалом и Сардонием, и сделал Дакию провинцией[377]; кроме того, он ошеломил войной все народы на Востоке между знаменитыми реками Евфратом и Индом, потребовал заложников у царя персов по имени Косдрой[378] и в то же время проложил путь через область диких племен, по которому легко можно было пройти от Понтийского моря[379] до Галлии. (4) В опасных и нужных местах были построены крепости, через Дунай перекинут мост[380], выведено много колоний. (5) В самом Риме он более чем с великолепием содержал и украшал площади, распланированные Домицианом, проявил удивительную заботу о бесперебойном снабжении [столицы] продовольствием тем, что образовал и укрепил коллегию[381] хлебопеков; кроме того, чтобы скорее узнавать, где что происходит за пределами государства, были сделаны доступными [для всех] общественные средства сообщения. (6) Однако эта довольно полезная служба обратилась во вред римскому миру вследствие алчности и дерзости последующих поколений, если не считать, что за эти годы в Иллирию были доставлены дополнительно войска при содействии префекта Анатолия[382]. (7) Ведь в жизни общества нет ничего хорошего или дурного, что не могло бы обратиться в свою противоположность в зависимости от нравов правителя. (8) Траян был справедлив, милостив, долготерпелив, весьма верен друзьям; так, он посвятил другу своему Суре[383] постройку: (именно) бани, именуемые Суранскими. (9) Он так доверял искренности людей, что, вручая, по обычаю, префекту претория по имени Субуран[384] знак его власти — кинжал, неоднократно ему напоминал: «Даю тебе это оружие для охраны меня, если я буду действовать правильно, если же нет, то против меня». Ведь тому, кто управляет другими, нельзя допускать в себе даже малейшей ошибки. Мало того, своей выдержкой он смягчал и свойственное ему пристрастие к вину, которым страдал также и Нерва: он не разрешал исполнять приказы, данные после долго затянувшихся пиров. (10) Так доблестно он управлял государством около 20 лет; после чего, крайне встревоженный последствиями сильного землетрясения в Антиохии и в других частях Сирии[385], он по поручению сенаторов снова отправился в поход, в котором и умер от болезни[386] в преклонном возрасте; перед этим он принял в соправители Адриана, близкого и родственного себе гражданина[387]. (11) С этого времени различаются титулы цезаря и августа, и введено положение, чтобы в республике было двое или больше лиц, обладающих высокой властью, но с разными титулами и полномочиями. (12) Впрочем, другие полагают, что Адриан достиг власти при содействии Плотины, жены Траяна, которая распространяла ложный слух, что муж ее передал власть Адриану по завещанию.

Глава XIV

Элий Адриан

Итак, Элий Адриан, более способный к красноречию и гражданским делам, установив на Востоке мир, возвращается в Рим. (2) Тут он начал, по примеру греков или Нумы Помпилия, заботиться о церемониях, законах, гимнасиях и об ученых людях, так что даже построил школу свободных искусств, которую называют Афиней[388]. (3) Также по образцу афинян он проводил в Риме мистерии в честь Цереры и так называемой Элевсинской Либеры (т. е. Прозерпины) [389]. (4) Затем, как это бывает в мирное время, отойдя от дел, он удалился в свое поместье Тибур[390], поручив управление города цезарю Люцию Элию[391]. (5) Сам он, как это в обычае людей богатых и беспечных, начал строить дворцы, устраивать пиры, покупать статуи и картины; под конец его увлечение всем, относящимся к роскоши, стало вызывать тревогу. (6) Отсюда пошли дурные слухи, что он развращает юношей и воспылал бесславной страстью к Антиною и в связи с этим назвал его именем город и ставил юноше статуи. (7) Другие, наоборот, считают это выражением благочестия и религиозности, говорят, что когда Адриан хотел добиться продления своей жизни, а маги потребовали, чтобы кто-либо добровольно за него принес себя в жертву, то все отказались, Антиной же предложил себя, отсюда и все описанное выше почитание. (8) Мы оставим этот вопрос открытым, хотя у праздного ума можно предположить склонность к представителю совсем другого возраста. (9) Между тем цезарь Элий умер, а так как сам Адриан был не в полной душевной силе и потому внушал недоверие (презрение), он созывает сенаторов для избрания цезаря. (10) Когда они стали поспешно собираться, он неожиданно увидал Антонина, поддерживавшего рукой осторожно шагавшего тестя или родителя[392]. (11) Приятно удивленный этим, он призывает законом утвердить его цезарем и сейчас же после этого уничтожить большую часть сенаторов, в глазах которых он был посмешищем. (12) Недолго спустя он умер от тяжелой болезни в Байях на 22-м без одного месяца году своего правления, будучи крепким стариком. (13) Сенаторы не согласились даже на просьбы принцепса присудить ему божеские почести, так они горевали об утрате своих сотоварищей. (14) Но после того как вдруг появились люди, чью погибель они оплакивали[393], все, кто смог обнять своих друзей, дали согласие на то, в чем раньше отказывали.

Глава XV

Антоний Пий

Прозвищем Аврелия Антонина было Пий, т. е. Благочестивый. На нем не было почти ни одного пятна порока. (2) Он принадлежал к весьма древнему роду из муниципия Ланувия[394], был сенатором столицы. Он был настолько справедлив и обладал таким добрым нравом, что ясно этим доказал, что ни мир, ни продолжительный досуг не портят некоторых характеров и что города могут благоденствовать, если только управление их будет разумно. (3) Итак, в продолжение всех двадцати лет своего управления, в течение которого он с большой пышностью отпраздновал девятисотый юбилейный год города Рима, он оставался все таким же. (4) Разве только что он может показаться бездеятельным, потому что не получил ни одного триумфа. (5) Но на самом деле это не так; ведь несомненно, большая заслуга в том, чтобы никого не беспокоить без причины и не вести войны ни с каким мирным народом (только) ради показа своего мужества. (6) Наконец, так как судьба отказала ему в мужском потомстве, он поручил заботу о республике (государстве) мужу своей дочери[395]

Глава XVI

Марк Аврелий Антонин и Люций Вер

В самом деле, он ввел в свою семью и в управление Империей Бойония — он же Аврелий Антонин — уроженца одного с ним города, столь же знатного[396], но значительно его превосходящего в области философии и ораторского искусства. (2) Все его деяния и намерения как в мирное время, так и в военное, были божественны; однако они были омрачены недостойным поведением его супруги, нуждавшейся в сдерживании; она опустилась до такого недостойного поведения, что, проживая в Кампании, садилась на живописном берегу, чтобы выбирать для себя из числа моряков, которые обычно бывают голые, наиболее подходящих для разврата. (3) Итак, Аврелий, как только тесть его умер близ Лориев[397] в возрасте семидесяти пяти лет, сейчас же сделал своим соправителем брата своего Люция Вера[398]. (4) Под его командованием велась война: с персами при царе Вологезе[399]; сначала победив, они (соправители) под конец отказались от триумфа. (5) Через несколько дней после этого Люций умер. Это дало основание для вымысла, будто бы он стал жертвой козней своего родственника. Говорят, что он (т. е. Марк), недовольный исходом войны, совершил злое дело во время пира: намазав ядом одну сторону ножа, он разрезал им единственный кусок свиной матки; съев ломтик, он — как обычно между родными — дал другой, отравленный ядом, своему брату. (6) Но поверить этому в отношении такого мужа могут только люди, сами склонные к преступлению. (7) К тому же достаточно (точно) известно, что Люций умер в городе Альтине в области Венеции; Марк же обладал такой мудростью, мягкостью, честностью и так был предан науке, что когда он собирался с сыном своим Коммодом, которого сделал цезарем, в поход против маркоманнов[400], все ученые стали его убеждать, чтобы он не делал этого и не вступал в сражение, пока не изложит все возвышенные тайны [раскрытые им] в философии. (8) Так неизвестность похода в этой войне заставляла опасаться за его благополучие и за судьбу его научных трудов; при его правлении столь процветали все добрые искусства, что я готов их признать за славу тех времен. (9) Удивительно были разъяснены двусмысленности в законах; отменены были ежегодные явки в суд; введено было право объявлять о слушании тяжеб или об их отмене в определенные дни, что очень удобно. (10) Всем вообще было дано право римского гражданства[401], много городов было вновь основано, много колоний выведено, восстановлено, украшено; прежде всего — Карфаген, сильно пострадавший от пожаров, затем Эфес в Малой Азии и Никомедия в Вифинии, разрушенные землетрясением, так же как в наше время Никомедия при консуле Цереале [402]. (11) Отпразднованы были триумфы над народами, которые при царе Маркомаре заселяли земли от паннонского города, имя которому Карнут, до Средней Галлии. (12) Итак, на восемнадцатом году правления, он, крепкий не по годам, умер в Виндобоне[403], вызвав великий плач всего рода человеческого. (13) Сенат и народ, по-разному относившиеся к другим правителям, ему одному согласно присудили храмы, жрецов, памятные колонны.

Глава XVII

Люций Аврелий Коммод

Сын его стал особенно ненавистным из-за жестокого управления с самого начала, особенно же из-за того, что предки его оставили о себе противоположную память, а она для потомков бывает так тягостна, что, помимо общей ненависти к людям безбожным, они представляются уж совершенно обреченными губителями своего рода. (2) На войне он был деятелен; проводя ее с успехом против квадов[404], он переименовал месяц сентябрь в коммод. (3) Римские городские стены, едва ли уже соответствующие римскому величию, он использовал для строительства бань. (4) Он обладая таким диким и свирепым характером, что часто убивал гладиаторов под видом оборонительной битвы, в то время как у него самого было оружие, снабженное свинцовым острием[405]. (5) После того как он уже многих заколол таким образом, как-то раз [гладиатор] по имени Сцева, полагаясь на свою смелость, физическую силу и на искусство биться, отпугнул его от таких упражнений: он отбросил меч, признав его бесполезным, говоря, что достаточно для двоих того оружия, которым был вооружен сам [Коммод]. (6) А тот испугался, как бы он не выхватил у него в бою кинжал — что бывает — и не заколол его, отпустил Сцеву, стал больше опасаться и других борцов и обратил свою ярость против диких зверей. (7) Когда после этого все стали бояться его за его ненасытную кровожадность, против него составили заговор особенно близкие ему[406], потому что никто не был предан ему, и даже сами его сподвижники считали его совратившимся и поврежденным в уме; сначала они, примерно на тринадцатом году его правления, применили против Коммода яд. (8) Однако яд не подействовал из-за обильной пищи, наполнившей желудок; когда же, однако, у него появились боли в животе, то по предписанию медика, который стоял во главе заговора, он перешел в палестру. (9) Там мастер натираний[407] — случайно тоже участник заговора — надавил ему локтем на горло, как бы занимаясь своим искусством, а тот от этого и умер. (10) Узнав об этом, сенат, собравшийся с раннего утра по случаю январских празднеств в полном составе, а также и народ объявили его врагом богов и людей и постановили всюду стереть его имя. После этого сейчас же передали власть префекту города — Публию Гельвию Пертинаксу[408].

Глава XVIII

Публий Гельвий Пертинакс

Этот (он) был целиком погружен в науку и придерживался древних нравов, он же был не в меру бережлив, подражая древним Куриям и Фабрициям[409]. (2) Солдаты, которым всего казалось мало, после того как все в мире было уже исчерпано и истрачено, позорно убили его на 80-й день власти, подбитые на это Дидием.

Глава XIX

Дидий Юлиан

А Дидий Сальвий Юлиан[410], опираясь на преторианцев, которых он привлек к себе более щедрыми обещаниями, возвысился до знаков домината от должности префекта городского гарнизона[411]. (2) Род его был очень знатен, и сам он отличался глубокими знаниями городского права: он первый упорядочил применение эдиктов, которые объявлялись преторами по-разному и неопределенно[412]. (3) Отсюда стало ясно, что просвещенность одна бессильна справляться со страстями, если ей не содействует характер, так как даже тот, кто предписывал правила жизни — и при том очень строго — смог допустить такой проступок[413], который сам же предписал карать новым видом казни. (4) И он недолго обладал желанной властью. (5) Ибо Септимий Север, бывший случайно легатом в Сирии[414] и ведший войну в этой отдаленнейшей стране, как только стало известно о происшедшем (в Риме), сейчас же провозглашен был императором и разбил в сражении (войско Юлиана) близ Мульвиева моста. Посланные вслед за убегающим зарубили его в Риме близ Палатины [415].

Глава XX

Септимий Север

Итак, Септимий после убийства Пертинакса из ненависти к преступлениям, а также под влиянием скорби и гнева сейчас же распустил когорты преторианцев. Переказнив всех участников переворота, он, по постановлению сената, обожествил Гельвия, а имя Сальвия, его записи и дела приказал уничтожить, но только это не могло быть выполнено. (2) Заслуги научной деятельности имеют такую силу, что даже жестокость в характере не мешает сохранить добрую память о писателях. (3) Мало того, смерть такого рода приносит убитым славу, а убийцам проклятие. (4) Ибо все, особенно потомки, так смотрят на такие дела, что подобные дарования могут быть забыты лишь вследствие одичания или безумия. (5) Таким образом, это придает силу всем добропорядочным людям, а также и мне, родившемуся в деревне от бедного и непросвещенного родителя, сумевшему в наше время своими усердными занятиями наукой сделать жизнь свою более почетной. (6) Я полагаю, что это присуще нашему народу, который по воле какой-то судьбы породил немного славных людей, но зато каждого из них ставит на высокое место [416]. (7) Также и самого Севера, славнее которого не было никогда никого в государстве, после его смерти — хотя и в преклонном возрасте — постановили оплакивать приостановкой судебной деятельности, похвальными речами и утверждениями, что раз он родился таким справедливым, то ему не следовало и умирать. (8) Итак, хотя он и был чрезмерно требовательным в деле исправления нравов, после того как вернулись к древней их чистоте, как бы к оздоровлению умов, его признали милостивым. Так и сама честность, которая сначала кажется трудной, потом когда ее достигнут, кажется уже желанной и ведущей к довольству.

(9) Он принудил к смерти Песценния Нигра у Кизика[417] и Клавдия Альбина у Лугдуна[418], нанеся им поражение. Первый, захватив Египет, начал там войну в надежде на власть; другой был зачинщиком убийства Пертинакса; собираясь в страхе за последствия этого переправиться в Британию, полученную им в качестве провинции от Коммода, он, находясь еще в Галлии, захватил власть. (10) Бесконечным избиением людей он показал свою жестокость и заслужил прозвище Пертинакса[419], хотя многие думают, что он сам себе дал его из-за сходства с тем по скромности в своей личной жизни; наши же мысли склоняются к признанию его жестоким. (11) Когда кто-то, кого — как это бывает в условиях гражданских войн, — обстоятельства привели в лагерь Альбина, изложив суть дела, под конец спросил: «А что бы ты сделал на моем месте?», тот (Септимий) ответил: «Я бы поступил именно так, как и ты». (12) Для добрых людей ничего не может быть затруднительнее этого положения, ибо люди добросовестные обычно упрекают судьбу за подобные несогласия между людьми, хотя бы они и возникли в пылу страстей, и допускают даже извращение истины, если оно направлено больше на благо людей, чем к их погибели. (13) Тот же, стремясь уничтожить все несогласия, чтобы впоследствии действовать мягче, все же предпочел наказать за вызванный необходимостью поступок[420], чтобы последующие заговоры в расчете на снисходительность постепенно не привели к упадку всего государства, а он понимал, что умы людей были в то время к этому очень склонны. Поэтому и я не отрицаю, что те преступления, которые начали так безмерно учащаться, нужно было искоренять с крайней решительностью. (14) Он был удачлив и опытен, особенно в военном деле, не потерпел поражения ни в одном сражении, расширил пределы Империи, покорил персидского царя по имени Абгар [421]. (15) Точно так же он покорил и арабов при первом же на них нападении и страну их обратил в провинцию [422]. (16) Адиабена[423] тоже согласна была платить дань, если бы не была отвергнута из-за скудности ее земель. (17) За столь большие успехи сенаторы дали ему титулы: Аравийский, Адиабенский, Парфянский. (18) Задумав еще больше того, он переправился в Британию, что было удобно сделать, отбросил неприятеля и укрепил ее стеной, проведя ее через весь остров в обе стороны до океана[424]. (19) Мало того, в Триполитании, в городе которой, Лептисе[425], он родился, он далеко отогнал воинственные племена. (20) Все это было весьма трудно исполнимо, но он делал это с легкостью, потому что сам не поддавался никаким соблазнам и награждал солдат за напряженную службу. (21) Наконец, он не оставлял безнаказанным ни малейшего грабежа, карая главным образом своих людей, потому что этот опытный муж понимал, что все такое происходит обычно по вине вождей или из-за вражды партий.

(22) Он был предан философии, красноречию и вообще всем изящным искусствам, и сам описал деяния столь же красиво, как и правдиво. (23) Он издал весьма справедливые законы. Слава такого мужа, заслуженная как в мирное, так и в военное время была несколько омрачена предосудительным поведением его супруги[426]; но он с ней так славно обошелся, что, хотя узнал о ее прелюбодеянии и участии в заговоре, все же сохранил при себе. (24) А ведь это позорно и для всякого человека низкого происхождения, а тем более для могущественного, особенно же для того, заботам которого поручены не частные люди, не единицы, и не правонарушители, а все управление, войско и сами пороки общества. (25) Когда он из-за болезни ног задержал ход войны, и солдаты его, тяготясь этим, объявили августом его сына Бассиана, который был при нем в звании цезаря[427], он приказал принести себя на трибунал и всем присутствовать; а полководцу и трибунам, центурионам и когортам, по почину которых это произошло, занять место подсудимых. (26) Поддавшись страху, победитель (т. е. Бассиан) пал на землю, так как войско таких героев стало просить прощение; тогда он (Септимий), потрясая рукой воскликнул: «Понимаете ли вы, что правит больше голова, чем ноги?» (27) Вскоре после этого, на 18-м году правления он умер от болезни в британском городке по названию Эборак. (28) Он родился в скромной семье, сначала отдался учению, потом обратился к практике форума, но, мало этим удовлетворенный, стал браться за разные дела и искать для себя наилучшего, что естественно при тяжелых обстоятельствах жизни, и, таким образом, достиг императорской власти. (29) Тут он испытал много еще более тяжелого: труд, заботы, страх, во всем сплошь неопределенность и, как бы подводя итог всей своей жизни, высказал такую мысль: «Я все испробовал, но ничто мне не подходит!» Тело его, доставленное в Рим его сыновьями Гетой и Бассианом, было с исключительными почестями погребено в усыпальнице Марка, которого он так почитал, что ради него подал совет причислить к небожителям Коммода, назвав его братом, Бассиану же он присвоил имя Антонина, потому что только на это имя он мог впоследствии при покровительстве фиска получать после нескольких войн с сомнительным исходом новые почести. (31) Поэтому так памятны бывают для (людей), испытывающих трудности, начала удач и люди, помогавшие им в этом. (32) А сыновья его сейчас же разошлись, точно взаимно получили поручение вести друг против друга войну. Таким образом, Гета, носивший имя деда по отцу, погиб в засаде[428], так как его брат был обеспокоен его мягким нравом [что могло расположить к нему людей]. (33) Но эта его победа стала особенно ненавистной по причине связанной с ней гибели Папиниана, как думают дорожащие памятью о нем. Говорят, что он в то время был личным секретарем Бассиана и, когда ему было предписано как можно скорее отправить — как это обычно делалось — в Рим распоряжения [императора], он, говоря о Гете, (будто бы) сказал, что скрыть братоубийство совсем не так просто, как его совершить; за что и был казнен. (34) Но это совершенно неправдоподобно, потому что достоверно установлено, что он был префектом претория и ни с чем не сообразно, чтобы такой человек мог нанести такое оскорбление тому, кем он руководил и кем был любим.

Глава XXI

Антонин Каракалла

Впрочем Антонин был прозван Каракаллой по той причине, что расположил к себе город Рим необычными подарками, раздав народу плащи, спускающиеся до пят[429]; самой же этой одежде он дал название по своему имени «антонинии». (2) Он одержал победу у реки Мены над многочисленным и удивительно сражающимся на конях племенем аламаннов[430]. Он был невынослив, общителен и спокоен, имел такую же судьбу и такой же брак, как и его отец. (3) Ибо мачеху свою, Юлию [431], проступки которой указаны выше, он, прельстившись ее красотой, сделал своей женой, после того, как она, многообещающая, как бы не замечая присутствовавшего юношу, предоставила себя его взорам совершенно обнаженной, а он умолял ее: «О как бы я хотел обладать тобой, если бы ты позволила». На это она особенно легкомысленно, так как скинула покрывало даже со стыда, ответила ему: «Тебе хочется? Так, конечно, можно!» (4) По его приказу в Рим были перевезены святыни Египта[432], город разросся за счет продления Новой улицы, и было закончено строительство очень красивых бань[433]. (5) После выполнения всего этого он вдруг умирает во время объезда Сирии[434] на шестом году правления. (6) Останки его были при всеобщем трауре привезены в Рим и погребены в гробнице Антонинов.

Глава XXII

Опилий Макрин и Диадумен

После этого Опилий Макрин[435], исполнявший обязанности префекта претория, провозглашается легионами императором, а сын его по имени Диадумен — цезарем. (2) В угоду легионам, поскольку скорбь их по умершем принцепсе была велика, юношу назвали Антонином. (3) Но за ними мы не знаем ничего, кроме диких и антигражданских нравов. (4) Из-за этого, продержавшись у власти четырнадцать месяцев, они были убиты[436] теми же солдатами, которые их выдвинули.

Глава XXIII

Марк Аврелий Антонин Гелиогабал

На престол был призван Марк Антонин, сын Бассиана[437]. Он, по смерти отца, опасаясь козней, укрылся, как в убежище, в святилище Солнца, которое сирийцы называют Гелиогабалом; отсюда он и получил такое прозвище. Перевезя в Рим изображение этого божества, он поместил его во внутренних покоях своего дворца. Более нечистой, чем он, не была даже ни одна распутная и похотливая женщина, ибо он выискивал во всем свете самых отъявленных распутников, чтобы смотреть на их искусство разврата и самому испытывать его на себе. (2) Когда это все стало увеличиваться, симпатии знати[438] к Александру, избранному ею в цезари[439], после того как стало известно об убийстве Опилия, становились тоже все сильнее, и Гелиогабал был убит в лагере преторианцев на тридцатом месяце правления.

Глава XXIV

Аврелий Александр

Сейчас же власть августа, с согласия также и солдат, была передана Аврелию Александру, родившемуся в Сирийском городе, называемом двояко: Цезареей и Аркой. (2) Он, хотя еще и юноша, но с умом не по возрасту, сейчас же повел хорошо подготовленную войну против персидского царя Ксеркса [440]. Разбив его и обратив в бегство, он поспешил в Галлию, страдавшую от грабежей германцев[441]. (3) Там он с твердостью усмирил много волнующихся легионов, что в то время послужило к его славе, а вскоре затем к его гибели. (4) Сначала солдаты испугались его строгости (отчего он и получил прозвище Севера[442]), но потом убили его, когда он случайно пребывал с немногочисленной свитой в одном британском селении по имени Сикила[443]. (5) Он построил для прославления города прекрасное здание; а в почитании матери своей по имени Маммея[444] был чрезмерно благочестив. (6) Сохранив за Домицием Ульпианом, которого Гелиогабал назначил префектом преторианцев, его должность и вернув в начале своего правления родине [из ссылки] другого знаменитого юриста Павла[445], он показал, каково его отношение к выдающимся людям и как он уважает справедливость. (7) После своего правления не свыше тринадцати лет, он оставил государство укрепленным со всех сторон. (8) Оно, начиная от Ромула и до времен Септимия, непрерывно возрастало в своей силе; благодаря замыслам Бассиана как бы остановилось в своем высшем положении; а что после этого сразу же не распалось — это заслуга Александра. (9) С тех пор, поскольку правители больше стремятся властвовать над своими, нежели покорять чужих, и вооружаются друг против друга, они как бы низвергли в пропасть римские устои, и к власти оказались допущенными вперемежку хорошие и плохие, знатные и незнатные и много варваров. (10) В самом деле, все вокруг пришло в замешательство, когда не стал соблюдаться установленный порядок; все уже считают дозволенным, как во время смуты, отнимать у других должности, исполнять которые сами не умеют, и от невежества в науках подрывают все основы. (11) Таким образом, сила случая, получив свободу действия, повлекла людей по пути пагубных пороков; долго она встречала сопротивление со стороны добродетелей, как неприступной стены, но после того как почти все покорились дурным страстям, она поручила общественное благо людям низкого происхождения без нравственных устоев.

Глава XXV

Гай Юлий Максимин

Действительно, Гай Юлий Максимин, начальник рекрутских наборов, первым из простых солдат и совсем почти необразованный получил власть по выбору легионов[446]. (2) Но выбор этот одобрили также и сенаторы, считая опасным безоружными оказать сопротивление вооруженному; сын его того же имени — Гай Юлий Максимин — был сделан цезарем.

Глава XXVI

Гордиан, Пупиен и Бальбин

В то время как они в течение двух лет обладали высшей властью и не без удачи вели войну против германцев[447], внезапно близ города Фидра войском заочно был объявлен принцепсом проконсул Африки Антонин Гордиан[448]. (2) Когда он по вызову прибыл туда (в Фидру), солдаты встретили его мятежом как избранного в мятеже; легко подавив его, он захватил Карфаген. (3) Там во время жертвоприношения, которое он совершал по установленному обряду для отвращения очень и не напрасно беспокоивших его дурных предзнаменований, неожиданно жертвенная корова отелилась. (4) Гаруспики и особенно он сам, поскольку он был чрезвычайно опытен в такого рода делах, истолковали это явление так, что ему тоже предопределено быть убитым, но он оставит своим детям власть; продолжив еще дальше свое гадание, они определили также и гибель его сына, сказав, что он будет мягким и безвинным, как это животное, но недолговечным и испытает козни. (5) Между тем в Риме, когда стало известно о смерти Гордиана, по подстрекательству Домиция когортами преторианцев умерщвляются перед народом префект города и другие судьи[449]. (6) Дело в том, что Гордиан, узнав, что власть перешла к нему, отправил в Рим послов с письмом, обещая щедрые награды, но так как он тоже был убит, солдаты сокрушались о том, что они [оказались] обманутыми, ибо род людской особенно жаден до денег и бывает верен и хорош только ради наживы. (7) А сенат, опасаясь, как бы при отсутствии правителей в Риме, словно в городе, захваченном неприятелем, не произошло каких-либо жестокостей, сначала установил очередь между сенаторами для исполнения должностей, потом, произведя набор новобранцев, назначил цезарями Клодия Пупиена и Цецилия Бальбина[450].

Глава XXVII

Гордиан — Младший

В те же дни в Африке солдаты объявили Августом сына Гордиана, тоже Гордиана, который, находясь всегда при отце, получил права претексты[451] и стал затем сейчас же префектом претория, и знать, конечно, не отвергла этого [избрания][452]. (2) Когда, наконец, он был встречен, [в Риме] отряды преторианцев были истреблены среди холмов города и в самом его центре группами гладиаторов и отрядами новобранцев. (3) В то время как это происходило в Риме, Юлии Максимины, которых случайно в это смутное время задерживали и дела во Фракии, узнав о случившемся, поспешно направляются в Италию. (4) Их сразил у Аквилеи Пупиен[453], и все остальные поспешно покинули их после того как они потерпели поражение. (5) Время их правления растянулось благодаря такого рода задержкам с двух лет еще на один год. (6) Немного времени спустя, во время солдатского мятежа Клодий и Цецилий были убиты в Риме на Палатине, и Гордиан получил власть один[454]. (7) В том же году, закрепив и расширив славные пятигодичные состязания, введенные в Риме еще Нероном, он выступил против персов[455], открыв перед этим по древнему обычаю, двери храма Януса, запертые Марком. (8) Он погиб в походе после выдающейся удачи на войне от козней Марка Филиппа на шестом году правления.

Глава XXVIII

Два Филиппа, отец и сын

Итак, Марк Юлий Филипп[456], араб из Фраконита, приняв в соправители сына Филиппа, закончив войну на Востоке[457] и основав там город Филиппополь близ Аравии, вернулся (с сыном) в Рим. Построив за Тибром водоем, поскольку эту часть города тяготил недостаток воды, они отпраздновали тысячелетие Рима игрищами разного рода. (2) И так как пришлось, к слову, [скажу, что] в наше время при консуле Филиппе сотый год сверх тысячи[458] не был ознаменован никакими, как обычно полагается, торжествами: так мало теперь заботы о городе Риме. (3) Однако это было в то время предсказано некоторыми чудесными предзнаменованиями, об одном из них стоит вкратце упомянуть. (4) Именно, когда по закону понтификов предали закланию жертвенное животное, то в чреве борова оказались женские половые органы. (5) Гаруспики истолковали это как предсказание оскудения потомства и усиления порочности. (6) Но император Филипп признал, что это не осуществится и, проходя случайно мимо дома терпимости и увидев перед ним юношу, похожего по виду на его сына, принял почтеннейшее решение запретить привлечение мужской молодежи к разврату. (7) Все же это продолжает существовать, ибо в новых прибежищах[459] разврата люди стали стремиться к наихудшим его видам и с особой страстью ищут опасностей в действиях, запретных для человека. (8) К этому надо добавить еще и то, что этрусское искусство уже давно распевало по этому поводу иное, убеждая [людей] в том, что каждый изнеженный человек может быть счастлив, в то время как добрые люди большей частью остаются без успеха. (9) Я же определенно думаю, что они в этом заблуждаются: в самом деле, какая бы ни была удача в делах человека, разве он может быть счастлив, лишившись целомудрия? [Наоборот], сохранив его, он легко перенесет все трудности. (10) После этого сам он, оставив сына в городе, хоть и был ввиду своего возраста слаб здоровьем, выступил против Деция и пал под Вероной, так как войско его было разбито и рассеяно. (11) Когда об этом стало известно в Риме, сын его был убит в лагере преторианцев. Они пробыли у власти пять лет.

Глава XXIX

Деций

И Деций, родившийся в поселке близ Сирмия, замыслил достигнуть власти, продвигаясь по военным должностям[460]. Торжествуя победу над убитыми врагами, он сделал цезарем своего сына по имени Этруск. Отправив его сейчас же вперед в Иллирию, он сам несколько задержался в Риме из-за освящения крепостных стен, которые решил построить. (2) Между тем к нему неожиданно — как это обыкновенно бывает — приносят голову Иотапиана, который, кичась своим происхождением от Александра, пытался совершить переворот в Сирии, но пал по воле солдат; вместе в тем в те же дни Люцию Приску, стоявшему во главе управления в Македонии, сборищем готов, прорвавшихся туда после разграбления многих областей Фракии, была предоставлена высшая власть. (3) По этой причине Деций с величайшей поспешностью выступил из Рима, а Юлий Валент при бурной поддержке черни захватил там власть. Но оба они вскоре были убиты, причем Приска знать объявила врагом отечества. (4) Деции же (отец и сын), преследовавшие варваров за Дунаем, пали после двух лет правления вследствие предательства Брута [461]. (5) Но многие считают гибель Дециев славной. В самом деле: сын смело бросился в бой и пал в строю; отец же, когда пораженные солдаты хотели многое высказать императору в утешение, мужественно сказал им, что потеря одного солдата (т. е. сына) кажется ему малым уроном. Итак, битва возобновилась, и он, храбро сражаясь, погиб таким же образом.

Глава XXX

Галл и Гостилиан

Когда сенаторы узнали об этом, они предоставили власть августа Галлу Гостилиану[462], а сына Галла, назначили цезарем. (2) Затем началась чума; когда она распространилась, Гостилиан погиб. Галл же и Волуциан[463] заслужили любовь [народа] тем, что заботливо и усердно хоронили всех, даже самых скромных [граждан].

Глава XXXI

Эмилий Эмилиан

Пока они пребывали в Риме, власть захватил, подкупив солдат, Эмилий Эмилиан. (2) Они выступили, чтобы дать ему отпор, но при Интерамне[464] были убиты своими солдатами, рассчитывавшими получить больше наград от Эмилиана, которому победа досталась безо всякого труда и без потерь; кроме того, солдаты не знали удержу в мотовстве и распутстве и [легко] нарушали свой долг ради расположения (вождя). (3) На все это пошло не меньше двух лет, ибо Эмилиан умеренно пользовался властью в течение трех месяцев и умер от болезни [465]. Сенаторы сначала объявили его врагом, потом, когда погибли предыдущие правители, соответственно его успехам, как это обычно бывает, провозгласили августом.

Глава XXXII

Лициний Валериан

Между тем солдаты, собранные отовсюду, задерживались в Ретии из-за предстоящей [там] войны и передали высшую власть Лицинию Валериану. (2) Хотя он происходил из очень славного рода, однако, по обычаям того времени, состоял на военной службе[466]. (3) Сына его, Галлиена, сенат назначил цезарем; тогда же Тибр уже среди лета разлился наподобие наводнения. (4) Мудрейшие люди истолковали это как угрозу для государства в связи с легкомысленным характером юноши, который к тому же прибыл по вызову из Этрурии[467], откуда течет и названная река. (5) Вскоре так оно и вышло. Когда отец его начал затяжную и неудачную войну в Месопотамии, он попал в засаду, устроенную персидским царем по имени Сапор[468], и позорно погиб от множества ран в цветущем еще возрасте на шестом году правления[469].

Глава XXXIII

Лициний Галлиен с Салонином

В то же время Лициний Галлиен, энергично отражавший германцев от [границ ] Галлии[470], поспешно спускается в Иллирик. (2) Там он разбил при Мурсии правителя Паннонии Ингеба[471], которого охватила страсть к власти как только он узнал о поражении Валериана, и вскоре затем победил также Регаллиана[472], принявшего к себе уцелевшие после поражения при Мурсии легионы и продолжавшего войну. (3) Когда все эти дела разрешились сверх ожидания благоприятно, он, по свойственному людям обыкновению, стал слишком беспечен от удач и вместе со своим сыном Салонином, которому он предоставил почетный титул цезаря, поручил все управление государством воле судьбы, так что готы свободно проникли во Фракию и заняли Македонию, Ахею, и ближние земли Азии[473], Месопотамию заняли парфяне[474]; на Востоке господствовали разбойники[475] или женщина[476], Италию также захватили полчища алеманнов[477], полчища франков, разграбив Галлию, овладели Испанией, разорив и почти разрушив город Тарракону, и, получив своевременно корабли, проникли даже в Африку; потеряны были и земли за Истром, добытые Траяном[478]. (4) Таким образом, как бы силой ветров, свирепствующих с разных сторон, великое смешалось с ничтожным, высокое с низким. (5) Вместе с тем к Риму подбиралась чума, которая часто возникает при тяжелых обстоятельствах и при подавленном состоянии духа. (6) Сам он (Галлиен) посещал там харчевни и винные лавки, заводил дружбу со своднями и виноторговцами, весь во власти жены своей, Салонины, и позорной любви к дочери царя германцев[479] Аттала по имени Пипа; по этой причине начались особенно ожесточенные внутренние смуты. (7) Первый из всех устремился к захвату власти Постум, стоявший как раз во главе варваров в Галлии[480]; но когда туда ворвалось множество германцев, он был втянут в войну с Лелианом[481]. (8) Отбив его с большой удачей, он погиб во время мятежа своих солдат, потому что отказался дать им на разграбление жителей Могунциака за то, что они оказывали поддержку Лелиану. (9) Итак, когда он был убит, власть захватил Марий[482], бывший раньше кузнецом и еще в то время не усвоивший военного искусства. (10) Тогда все пришло в крайний упадок, потому что у наших людей власть и красота любой добродетели подвергаются поруганию. (11) Отсюда пошло шуточное выражение, что нет ничего удивительного в том, что Марий старается восстановить то государство, которое [в свое время] укрепил тоже Марий, первый носитель [этого] имени[483] и такого же искусства. (12) Он был задушен через два дня, после чего избирается Викторин[484], не уступавший Постуму в знании военного дела, но слишком преданный сластолюбию. Сначала он подавлял в себе эту страсть, но после двух лет правления он подверг насилию очень многих, а когда воспылал страстью к жене Аттитиана, она рассказала о его поступке мужу, и он был убит во время тайно поднятого мятежа солдат в колонии Агриппине[485].

(13) Деятельность актуариев (провиантмейстеров), к числу которых принадлежал и Аттитиан, имеет такое большое значение для войска, что тем, кто домогается чего-либо очень высокого, они могут создать большое препятствие. Это род людей — особенно в наше время — негодных, продажных, хитрых, мятежных, жадных, как бы самой природой приспособленных к совершению и сокрытию обманов; они распоряжаются продовольствием, а потому враждебны всем, кто заботится о полезном и о благополучии земледельцев; они умеют однако вовремя облагодетельствовать тех, у которых они, по их глупости и в убыток им, выманили их ценности. (14) Между тем Виктория[486], потерявшая сына Викторина, получив за большие деньги согласие легионов, объявляет императором Тетрика, человека знатного, стоявшего во главе управления Аквитанией, сыну же его, тоже Тетрику, подносятся знаки цезарского сана [487]. (15) А в Риме Галлиен бесчестно внушал всем, не знающим о бедствиях государства, что всюду — мир, и даже часто устраивал, — как это обычно бывает, когда в управлении царит произвол, — пиры и триумфальные празднества, чтобы лучше подкрепить свое притворство. (16) Но когда опасность стала приближаться, он покинул город. (17) В самом деле, Ауреол [488], стоявший во главе легионов в Ретии, побужденный — что и естественно — бездеятельностью столь негодного правителя, захватил власть и устремился в Рим. Галлиен разбил его в бою у моста, названного по его имени Ауреольским, и загнал его к Медиолану. (19) Он был убит своими солдатами в то время как осаждал этот город, применяя все средства и приспособления для осады, (20) ибо Ауреол, увидя, что надежды на снятие осады напрасны, коварно составил список имен командиров и военных трибунов Галлиена, будто бы присужденных им к казни, и с величайшими предосторожностями тайно сбросил этот список со стены города; он случайно был подобран лицами, в нем упомянутыми, и внушил им страх и подозрение по поводу назначенной им казни; по небрежности слуг список обошел много рук. (21) По этой причине, согласно плану Ауреола, пользовавшегося большой популярностью и почетом в войске, [Галлиен] под предлогом будто бы начавшейся вылазки неприятеля был вызван из своей палатки глубокой ночью и, — как это обычно бывает в суете и тревоге, — безо всякой охраны, и был пронзен копьем, чьим именно, осталось из-за темноты неизвестным. (22) Так это убийство и осталось безнаказанным то ли из-за того, что убийца был неизвестен, то ли из-за того, что оно было совершено на общее благо. (23) Впрочем, таков был упадок нравов, что большинство стало действовать в своих, а не в государственных интересах и больше ради власти, чем ради славы. (24) Отсюда и извращение событий и их наименований, ибо часто человек, возвысившийся путем преступления, одержавший победу оружием, — истребляя людей в ущерб общему благу, заявляет, что он устраняет тиранию. (25) Мало того, некоторые правители, управлявшие с таким произволом, что едва ли заслужили погребения, причисляются к небожителям. (26) Если бы этому не препятствовал истинный ход событий, который все же не допускает, чтобы честные люди лишены были заслуженной памяти, а негодяям доставалась вечная слава, то никто не стал бы стремиться к добродетелям, ибо это единственная и истинная награда даром предоставлялась бы отъявленным негодяям и незаконно отнималась бы у хороших людей. (27) В конце концов сенаторы, убежденные Клавдием[489], получившим власть благодаря Галлиену, объявили последнего божественным. (28) Ибо, когда он после обильной потери крови из глубокой своей раны понял, что к нему приближается смерть, он отправил знаки своей власти Клавдию, который в звании трибуна держал вспомогательный отряд у Тицина[490]. (29) Это решение, конечно, вырвали у сената насильно, потому что, пока будут существовать города, нельзя будет скрывать преступлений Галлиена, и ему будут уподоблять и к нему приравнивать всех наихудших правителей. (30) Ведь все принцепсы, как и другие лучшие люди, заслуживают себе бессмертия и прославляются людской молвой наподобие божества только на основании своей жизни, а не согласно захваченным или даже, по мере их удач, выдуманным ими титулам. (31) А сенат, узнав о такой смерти Галлиена, решил сбросить с лестницы Гемоний всех его сподвижников и родственников, а начальник фиска [491], как установлено, был приведен в курию и ему в наказание выкололи глаза, в то же время ворвалась толпа народа, громким воплем призывающая богиню Земли[492] и подземных богов, заклиная их предоставить Галлиену место [для] нечестивых. (32) И если бы Клавдий сейчас же после взятия им Медиолана не предписал, как бы от имени солдат, которые случайно тогда были еще живы, пощады, [сенатская] знать и народ дошли бы до крайнего ожесточения. (33) Сенаторов же, помимо общего государственного бедствия, раздражало еще и оскорбление, принесенное их сословию, (34) ибо [Галлиен] первым, опасаясь, как бы из-за его бездеятельности власть не была передана лучшим представителям знати, запретил сенаторам поступать на военную службу и даже приближаться к войску[493]. (35) Власть его продолжалась девять лет.

Глава XXXIV

Клавдий

Однако солдаты, которых почти вопреки их характеру крайне тяжелое положение заставило рассуждать правильно, увидев во всем упадок, с одушевлением стали восхвалять управление Клавдия, человека деятельного, справедливого, целиком преданного интересам государства, и превозносили его до небес (2) за то, что он после большого перерыва восстановил нравы Дециев[494]. (3) В самом деле, когда он стремился изгнать готов, приобретших за долгое время мира большую силу и ставших почти оседлыми жителями, в Сивиллиных книгах[495] вычитали, что для победы нужно принести в жертву первейшего в сенаторском сословии. (4) И хотя человек, признанный таковым, предложил самого себя, [Клавдий] заявил, что та жертва больше подобает ему, ибо он, действительно, — первое лицо в сенате и во всем государстве. (5) Итак, после того как император пожертвовал своей жизнью для республики, варвары были разбиты и отогнаны безо всяких потерь для римского войска[496]. (6) Настолько дороги добрым гражданам общее благо всех и добрая память о них самих, что они действуют не только ради славы, но имеют в виду в какой-то мере и счастье потомства. (7) Если бы действительно Констанций и Константин и наши императоры[497] [...] по внешнему виду особенно приятна солдатам из-за надежд на награды или на разгул. (8) Поэтому и победа эта оказалась трудной и дорого стоящей, поскольку, как это свойственно покоренным, стремясь к безнаказанности за свои преступления, они отстаивают больше утраченную власть, чем полезные учреждения.

Глава XXXV

Аврелиан

Впрочем Аврелиан[498], осмелев после такого успеха, точно еще продолжалась война, сейчас же отправился против персов[499]. (2) Перебив их, он вернулся в Италию, города которой страдали от грабежей аламаннов[500]. (3) Точно так же германцы были вытеснены из Галлии[501], а легионы Тетрика, о котором мы выше упомянули, были разбиты вследствие предательства самого вождя. (4) Дело в том, что Тетрик, неоднократно подвергавшийся покушениям со стороны солдат из-за козней правителя Фаустина, в письме просил защиты Аврелиана, и, когда тот прибыл, он выстроил для вида против него строй и сдался ему, как бы в процессе сражения. (5) Итак, ряды его солдат, — что естественно при отсутствии вождя, — были смяты и рассеяны; сам он после блестящего двухгодичного правления был проведен в триумфальном шествии, но выпросил для себя наместничество в Лукании [502], а сыну — прощение и сенаторское достоинство. (6) Тем временем в самом Риме были разгромлены ремесленники-монетчики; они по наущению своего казначея Фелициссима стерли знаки на монетах, потом, испугавшись наказания, подняли мятеж, настолько большой, что, собравшись на Целийском холме[503] выставили до семи тысяч вооруженных [бойцов]. (7) После такого столь удачного начала своего правления [Аврелиан] заложил в Риме великолепный храм богу-Солнцу, украсив его богатыми дарами, а чтобы никогда больше не произошло того, что было при Галлиене, он окружил город новыми крепчайшими стенами более широкого охвата[504]; вместе с тем он мудро и щедро, чтобы угодить римскому плебсу, разрешил употреблять в пищу свиное мясо; запрещены были фискальные жалобы и доносы квадруплаторов[505], которые сильно разоряли город, причем сожжены были все таблички и записи такого рода дел, и по примеру греков совсем был отменен соответствующий закон; наряду с этим он безжалостно преследовал алчность ростовщиков и ограбление провинций вопреки традиции военачальников, из числа которых был сам. (8) По этой причине он и погиб близ Кенофрурия из-за предательства своего слуги, которого сделал своим секретарем[506], признавая за собой преступное грабительство (казнокрадство), тот коварно составил списки трибунов, якобы присужденных к казни, и как бы по дружбе передал их самим этим трибунам; они-то под действием страха и совершили преступление. (9) Между тем солдаты, оставшись без вождя, сейчас же направляют послов в Рим с просьбой, чтобы сенаторы избрали императора по своему усмотрению. (10) Когда сенаторы ответили, что это право больше всего принадлежит самим легионам, те снова послали к ним своих ходоков. Так обе стороны состязались между собой в сдержанности и стыдливости, в этих редких среди людей добродетелях, особенно в такие времена, и почти совсем незнакомых людям военным. (11) Строгость и неподкупность этого человека обладали такой моральной силой, что известие о его убийстве привело виновников его к гибели, на всех негодных людей навело страх, колеблющимся дало стимул, у каждого доброго гражданина вызвало горе и никому не дало повода к дерзости или хвастовству. (12) После его смерти было такое же междуцарствие, как после смерти Ромула [507], только оно принесло ему гораздо больше славы. (13) Это особенно всем доказало, что вся история вращается как бы по кругу и что ничего не происходит такого, чего природа своей силой не могла бы снова вернуть через века. (14) Все же благодаря доблести принцепсов легко восстанавливаются даже и пошатнувшиеся дела, а стоящие крепко приходят от их пороков в упадок.

Глава XXXVI

Тацит и Флориан

Итак, наконец, сенат на шестом, примерно, месяце после гибели Аврелиана избрал императором из числа консуляров Тацита[508], человека мягкого характера: все почти радовались тому, что сенаторы вернули себе право избрания принцепсов, вырвав его из рук яростной военщины. (2) Радость эта, однако, была короткой и привела к весьма печальному результату. Тацит умер в Тиане[509] на двухсотый день своего правления, успев только жестоко казнить виновников убийства Аврелиана, особенно их главаря Мухапера, от руки которого тот погиб. Флориан же, брат Тацита, захватил власть без какого-либо решения сената или солдат[510].

Глава XXXVII

Проб

Продержавшись у власти один или два месяца, Флориан был убит своими же солдатами близ Тарса [511]. (2) После него они признали императором Проба [512], провозглашенного в Иллирике; он обладал большими знаниями военного дела и был прямо вторым Ганнибалом [513] по умению закалять юношество и давать различные упражнения солдатам. (3) Ибо подобно тому как тот засадил огромные пространства Африки масличными деревьями, применяя труд солдат, безделье которых казалось подозрительным вождю и правителям республики, таким же образом и этот засадил Галлию, Паннонию и холмы Мезии виноградниками, но, конечно, после того, как там были истреблены варварские племена[514], вторгавшиеся к нам и убивавшие своей преступной рукой наших принцепсов; убит был также Сатурнин на Востоке[515] и разгромлен Бонос в Агриппине [516], и тот и другой добивались власти, набрав войска и став во главе их. (4) По этой причине, подчинив все своей власти и усмирив всех, Проб, говорят, сказал, что скоро солдат и совсем не будет нужно. Отсюда — все большее раздражение солдат против него; они в конце концов и убили его на исходе шестого года правления у Сирмия, когда их стали отводить в родной его город для осушения при помощи рва и водоемов этого города, страдавшего из-за болотистой почвы от зимних вод. (5) После этого сила военщины снова возросла, и у сената было отнято право избрания принцепсов, а также военная власть [над легионами] вплоть до нашего времени, причем неизвестно, по собственному ли его желанию, вследствие ли его бездеятельности или из-за ненависти к разногласиям. (6) В самом деле, с отменой эдикта Галлиена [517] можно было возродить былую военную дисциплину, на что сдержанно согласились и легионы в правление Тацита, и Флориан не захватил бы безрассудно власть, и она не предоставлялась бы опрометчиво по решению манипулов [518] каждому, хотя бы даже и хорошему [полководцу], если бы в лагерях находились представители столь почетного сословия. (7) На самом же деле, наслаждаясь покоем и дрожа за свое богатство, приток которого и наслаждение им они ставят выше устойчивости [государства], они расчистили солдатам, и притом почти варварам, путь к господству над самими собой и над потомством.

Глава XXXVIII

Кар, Карин и Нумериан

Итак, Кар[519], чувствуя свою силу как префект претория, облекся в одежду августа и сделал детей своих, Карина и Нумериана цезарями. (2) И так как, узнав о смерти Проба, всевозможные варвары стали успешно вторгаться в пределы [государства], он послал для защиты Галлии старшего сына, а сам в сопровождении Нумериана сейчас же отправился в Месопотамию, потому что она ежегодно подвергалась военным налетам персов. (3) Когда, рассеяв врагов, он, опрометчиво погнавшись за славой, вступил в знаменитый город парфян Ктесифонт, он был там поражен молнией и сгорел. (4) Говорят, что это с ним произошло закономерно, ибо ему был дан оракул, что ему позволено дойти с победой лишь до этого города; он же зашел дальше и понес [за это] кару. (5) Отсюда ясно, что трудно обходить предназначенное судьбой, а потому излишне знать предстоящее. (6) А Нумериан, подумав, что со смертью отца окончилась и война, повел свое войско обратно[520], но погиб от козней своего тестя, префекта претория Апра. (7) Повод к этому дала болезнь глаз юноши. (8) Долгое время его смерть оставалась скрытой, так как его, будто бы больного, чтобы ветром ему не резало глаза, несли на закрытых носилках.

Глава XXXIX

Валерий Диоклетиан

Но после того как запах разлагающихся членов выдал преступление, решением вождей и трибунов избирается [императором] за свою мудрость начальник дворцовых войск Валерий Диоклетиан[521], муж выдающийся, однако обладавший такими нравами: (2) он первый стал надевать одежды, сотканные из золота, и пожелал даже для своих ног употреблять шелк, пурпур и драгоценные камни. (3) Все это, хоть и было более пышно, чем гражданская одежда и служило признаком высокомерия и чванства, однако сравнительно с другим было незначительно. (4) Ведь он первый из всех, если не считать Калигулы и Домициана, позволил открыто называть себя господином, поклоняться себе и обращаться к себе как к богу[522]. (5) Значение всего этого, насколько я знаю, таково, что, когда люди самого низкого происхождения достигнут некоторой высоты, они не знают меры в чванстве и высокомерии. (6) Таков был Марий на памяти наших предков, таков и этот на нашей памяти: возвысившись над общим уровнем, пока душа еще не вкусила власти, они потом, точно после голодовки, становятся к ней ненасытными. (7) Поэтому мне кажется удивительным, что некоторые упрекают знать в гордости; ведь она помнит о своем патрицианском происхождении и для облегчения тягот, которые ее угнетают, придает большое значение тому, чтобы хоть несколько возвышаться над другими. (8) Такой порок был и у Валерия наряду с другими хорошими качествами; поэтому, хоть он и хотел быть для всех господином, но был отцом родным; достоверно установлено, что этот мудрый человек хотел доказать, что грозные дела тяготят гораздо больше, чем ненавистные имена. (9) Между тем, Карин[523], узнав о происшедшем, в надежде на то, что явные мятежные движения успокаиваются легче, поспешил в Иллирик в обход Италии. (10) Там он разбил войско Юлиана и обезглавил его, (11) потому что тот, будучи правителем венетов[524], узнав о смерти Кара, стремясь захватить власть, выступил навстречу подходившему неприятелю. (12) А Карин, достигнув Мезии, сейчас же столкнулся близ Марга[525] с Диоклетианом и, в то время как преследовал побежденных, погиб от [руки] своих же солдат. Дело в том, что он, не в силах совладать со своим сластолюбием, отнимал у солдат их жен; особенно раздраженные их мужья сдерживали свой гнев и свое горе до окончания войны; но так как она проходила удачно, они отомстили, наконец, за себя, опасаясь, что победа сделает их вождя еще более заносчивым. (13) Таков был конец Кара и его сыновей; родиной его была Нарбонна[526], власть продолжалась два года. (14) Итак, Валерий на первой же сходке солдат, обнажив меч и глядя на солнце, покаялся, что не знал о гибели Нумериана и не стремился к власти, и тут же зарубил стоявшего поблизости Апра, от козней которого, как выше было сказано, погиб прекрасный и образованный юноша, к тому же его зять. (15) Остальным дано было прощение, и почти все его враги были оставлены на своих должностях, в том числе выдающийся муж Аристобул, префект претория. (16) Это обстоятельство было, насколько люди помнят, новым и неожиданным, ибо в гражданской войне ни у кого не было отнято ни имущества, ни славы, ни достоинства, ведь нас радует, когда нами правят кротко и мягко и когда установлен бывает предел изгнаниям, проскрипциям, а также пыткам и казням.

(17) К чему вспоминать, как ради укрепления и распространения римского права обладание им было предоставлено многим чужеземцам? В самом деле, когда он узнал, что в Галлии после отъезда Карина некие Элиан и Аманд, набрав шайку разбойников среди поселян, которых местные жители называют багаудами[527], опустошили много полей и пытались захватить многие города, он сейчас же направил туда с неограниченной военной властью своего друга Максимиана[528], человека хоть и малообразованного, но зато хорошего и умного воина. (18) Впоследствии ему, ввиду его преклонения перед Геркулесом, было дано прозвище Геркулий, как Валерию — прозвище Иовий; отсюда же произошло и название вспомогательных отрядов, особенно отличавшихся среди других войск. (19) Итак, Геркулий, отправившись в Галлию, частью рассеял врагов, частью захватил [в плен] и в скором времени всех усмирил. (20) В этой войне отличился отвагой гражданин из Менапии Караузий; на этом основании, а также и потому, что он умел управлять кораблями — он в юности упражнялся в этом искусстве за плату — его поставили во главе флота, набиравшегося для отражения германцев, разбойничавших на море. (21) Зазнавшись от такого своего положения, он одержал не очень много побед и, так как не сдавал полностью в казну своей добычи, стал бояться Геркулия; узнав, что тот приказал его убить, он, захватив власть, бежал в Британию[529]. (22) В то же время Восток сильно разоряли персы, Африку — Юлиан и народы пяти племен[530]. (23) К тому же в Египте, близ Александрии, присвоил себе знаки власти некто по имени Ахилл. (24) В силу этих обстоятельств они назначили цезарями Юлия Констанция[531] и Галерия Максимиана по прозвищу Арментарий[532] и породнились с ними. (25) Первому досталась падчерица Геркулия, другому — дочь Диоклетиана; прежние свои браки они разорвали, как это сделал когда-то Август ради брака Нерона Тиберия и дочери своей, Юлии. (26) Все они происходили из Иллирика и хотя были малообразованными людьми, но хорошо знали нищету сельской жизни и военной службы и были в достаточной мере прекрасными деятелями республики [государства]. (27) Поэтому, всеми признано, что скорее становятся мудрыми и беспорочными познавшие [в своей жизни] беду и, наоборот, кто не знает невзгод жизни и всех расценивает по их богатствам, тот менее пригоден для совета. (28) Согласие этих людей лучше всего доказало, что прирожденных качеств и опыта военной деятельности, какой они получили под руководством Аврелиана и Проба, пожалуй, достаточно для доблестного управления. (29) На Валерия они смотрели с уважением, как на отца или даже как на великого бога; насколько это прекрасно и какое имеет значение для нас, доказывается на примерах братоубийств, начиная с основателя города[533] и до наших дней. (30) И так как тягость войн, о чем было упомянуто выше, давила все больше, они как бы разделили власть; и все Галльские земли, лежащие за Альпами, были поручены Констанцию, Африка и Италия — Геркулию, побережье Иллирии вплоть до Понтийского пролива — Галерию; все остальное удержал в своих руках Валерий. (31) Отсюда в конце концов на часть Италии налегла большая тягота податей. (32) Ведь в то время как каждая (провинция) прежде вносила одинаковые и притом умеренные платежи, чтобы на эти средства могли кормиться войско и император, которые всегда или большей частью находились (именно в Италии), был введен новый закон относительно жалованья солдатам. При скромных потребностях того времени это было вполне выносимо, но в наше тяжелое время стало разорительным. (33) Между тем, когда Иовий отправился в Александрию, управление провинцией было передано Максимиану-цезарю с тем, чтобы тот, выступив за пределы государства, отправился в Месопотамию [534] и там отразил натиск персов. (34) Сначала он потерпел от них сильное поражение, но потом, быстро набрав войско из ветеранов и новобранцев, пошел на врагов через Армению: это был единственный и более легкий путь к победе[535]. (35) Там он, наконец, привел к покорности царя Нарсея[536] и вместе с тем захватил его жен, детей и дворец. (36) Он одержал столько побед, что если бы Валерий, — а все делалось с его одобрения, — неизвестно по какой причине не запретил, то римские знамена (фасцы) были бы внесены в новую провинцию. (37) Однако все же часть земель, для нас более полезных, была приобретена; когда их упорно пытались у нас отнять, разгорелась новая война, тяжелая и очень опасная[537]. (38) В Египте же Ахилл был с легкостью отражен и понес наказание[538].

(39) В Африке дело было проведено таким же образом [539]; за одним только Караузием осталась его власть на острове [Британии], после того как он особенно удачно отразил — по требованию жителей оградить их — натиск воинственных племен. (40) Но его, спустя шесть лет, опутал своими кознями некто по имени Аллект[540]. (41) Он, заняв с разрешения [Караузия] самую высокую должность, стал бояться злоумышлений и казни и потому преступно отнял у того власть. (42) Но пользовался ею недолго, потому что Констанций уничтожил его, выслав против него с частью флота и легионов стоявшего во главе преторианцев Асклепиодота. (43) Между тем были перебиты и маркоманны, и племя карпов[541] все было переселено на наши земли; часть их, однако, была переведена уже Аврелианом. (44) С неменьшей заботой была урегулирована справедливейшими законами и гражданская служба: отменена была разорительная [для народа] должность фрументариев[542], весьма похожих на теперешних agentes rerum. (45) Они, по-видимому, были введены для выведывания и доноса о том, какие имеются в провинциях волнения, и составляли бессовестные обвинения, наводили на всех страх, особенно в наиболее отдаленных землях, и всех позорно ограбляли. Наряду с этим, много внимания и забот было уделено снабжению столицы продовольствием и благосостоянию плательщиков податей; повышению нравственности содействовали продвижение вперед людей честных и наказания, налагаемые на преступников. Древнейшие религии свято соблюдались. Столица Рим и другие города, особенно Карфаген, Медиолан и Никомедия, были украшены новыми замечательными постройками. (46) Несмотря на такое управление, правители все же не остались незапятнанными пороками. Геркулия обуревало такое сластолюбие, что он не мог сдерживаться от посягательства даже на тела заложников. Валерий недостаточно был верен по отношению к друзьям, несомненно, из-за боязни ссор, поскольку его соучастники в управлении полагали, что разоблачения могут нарушить их общее согласие. (47) Итак, силы города [Рима] были как бы подрублены: сокращено было число когорт преторианцев и число солдат под оружием, и большинство полагает, что именно по этой причине он сложил с себя власть. (48) Он хорошо понимал угрожающие опасности и когда увидел, что сама судьба готовит внутренние бедствия и как бы крушение римского государства, он отпраздновал двадцатилетие своей власти и, будучи в добром здоровье, сложил с себя заботу об управлении государством[543]. К этому же решению он с трудом склонил и Геркулия, который был у власти на год меньше. И хотя люди судят об этом по-разному, и правду нам узнать невозможно, нам все же кажется, что его возвращение к частной жизни и отказ от честолюбия свидетельствуют о выдающемся характере [этого человека ].

Глава XL

Констанций и Арментарий, Север и Максимин, а также Константин и Максенций

Когда их места заняли Констанций и Арментарий, цезарями были назначены Север и Максимин[544], уроженцы Иллирика, первый — в Италию, второй — в те области, которыми управлял Иовий. (2) Не желая мириться с этим, Константин [545], при своем сильном и неукротимом характере, тогда уже, с юных лет охваченный страстным стремлением к власти, решил бежать и, чтобы сбить со следа преследователей, повсюду, где пролегал его путь, убивал казенный вьючный скот и добрался до Британии; дело в том, что Галерий держал его как заложника под предлогом отеческого о нем попечения. (3) И случайно там в те же дни отца его настиг рок[546]. (4) После его смерти, при поддержке всех присутствующих Константин захватывает власть. (5) А между тем в Риме чернь и отряды преторианцев объявляют императором Максенция[547], несмотря на упорные протесты отца его, Геркулия. (6) Когда об этом узнал Арментарий, он приказал поспешно выступить против этого противника цезарю Северу, находившемуся случайно близ города. (7) Но пока он действовал под стенами столицы, он был покинут своими солдатами, подкупленными Максенцием обещанием наград; бежав, он оказался запертым в Равенне и там погиб[548]. (8) Ожесточившись еще более, Галерий, прибегнув к совету Иовия, объявляет Августом цезаря Лициния[549], известного ему по старой дружбе; оставив его для охраны Иллирика и Фракии, он сам направляется в Рим. (9) Там он задержался на осаде [города ] и, так как его солдат стали так же соблазнять, как и прежних, он, опасаясь, как бы они его не покинули, ушел из Италии; несколько времени спустя он погиб от отравленной стрелы[550], успев приспособить для земледелия поля в Паннонии, вырубив для этого непроходимые леса и спустив в Дунай воды из озера Пельсона[551]. (10) В связи с этим он дал провинции этой имя своей жены Валерии[552]. (11) Он был императором пять лет, а Констанций всего один год, после того как оба они обладали властью цезарей в течение тринадцати лет. (12) Настолько удивительны были эти двое по своим природным дарованиям, что если бы они опирались на просвещенность и не поражали своей неорганизованностью, то, несомненно, были бы самыми выдающимися правителями. (13) Отсюда вытекает, что принцепсам необходимо обладать образованностью, обходительностью, особенно любезностью; без этих качеств дары природы остаются как бы незавершенными или даже непригодными с виду, наоборот, [их наличие] доставило бессмертную славу персидскому царю Киру[553]. (14) А на моей памяти Константина, хотя он был украшен всякими добродетелями, общие молитвы всех возвышали до звезды. (15) Конечно, если бы он поставил предел своей расточительности и честолюбию, этим качествам, при помощи которых в особенности сильные характеры, зайдя слишком далеко в своей погоне за славой, [обычно] впадают в противоположные крайности, ему было бы недалеко до бога.

(16) Узнав, что Рим и Италия разграбляются и что два войска и два полководца разбиты или подкуплены, он, установив спокойствие в Галлиях, двинулся против Максенция. (17) В то же время у пунийцев Александр, бывший в должности префекта, безрассудно добивался власти[554], так как он сам был слаб в силу возраста и, родившись в крестьянской семье в Паннонии, был сумасброден, а солдаты его были набраны в мятежной обстановке и плохо вооружены. (18) Наконец, Руфий Волузиан, префект претория, и [другие] военачальники, посланные против него тираном с немногочисленными когортами, легко разбили его в сражении[555]. (19) После победы над ним Максенций приказал опустошить, разграбить и сжечь красу земель, Карфаген, и другие прекрасные города Африки; он был дик и бесчеловечен и становился еще хуже, отдаваясь своим страстям. (20) [К тому же] он был настолько труслив и невоинственен и настолько погружен в бездействие, что, когда в Италии пылала война и его войска были рассеяны под Вероной, он не изменил привычного образа действий и не был взволнован смертью отца. (21) А Геркулий, неудержимый по натуре, к тому же обеспокоенный бездеятельностью сына, неосмотрительно вернулся к власти. (22) Когда же он под видом услуг, но замыслив козни, пытался атаковать зятя своего, Константина, он получил заслуженную им смерть[556]. (23) Максенций с каждым днем становился мрачнее, наконец, с усилием выбравшись из города до Красных камней[557] на девятой, примерно, миле, когда после поражения своего войска обратился в бегство к Риму, сам попал в засаду, приготовленную им для врага близ Мульвиева моста у переправы через Тибр [и погиб] на шестом году своей тирании[558]. (24) По случаю его смерти сенат и народ предались совершенно невероятному ликованию, ибо он так их угнетал, что однажды дал разрешение преторианцам избивать людей и первым на основе негоднейшего обычая заставил сенаторов и земледельцев под видом подарка собирать ему деньги на его расточительство. (25) Легионы преторианцев и их вспомогательные отряды, более пригодные для смут, чем для защиты города, из ненависти к ним были совершенно распущены, вместе с тем отменены были их особое вооружение и военная одежда. (26) Кроме того, все постройки, воздвигнутые им с великолепием, святилище города и базилику сенаторы посвятили заслугам Флавия[559]. (27) Впоследствии этим последним был с удивительной роскошью украшен Большой цирк, а также построены бани, не уступавшие другим. (28) На самых людных местах ему были поставлены статуи, в большинстве из золота и серебра, а в Африке была учреждена должность жреца культа рода Флавиев; городу Цирте, разрушенному во время осады Александра, а теперь восстановленному и украшенному, было дано новое имя — Константины. (29) Нет более любезных народу и заслуживающих почета лиц, как освободители от тиранов; но уважение к ним становится еще больше, если сами они скромны и воздержаны. (30) Ведь человеческие чувства, обманувшись в ожидании чего-либо хорошего, испытывают еще более глубокое разочарование, если после смены дурного правителя тяготы жизни все же остаются.

Глава XLI

Константин, Лициний, Крисп, Констанций, Лициниан, Констант, Далмаций, Магненций, Ветранион

Пока все это происходило в Италии, на Востоке Максимин, после двух лет власти на голову разбитый Лицинием, погибает у Тарса[560]. (2) Так власть над всей Империей осталась в руках двоих; хотя они и были в свойстве через сестру Флавия, выданную за Лициния[561], они все в силу различия характеров с трудом сохраняли мир в течение трех лет. В самом деле, один носил в душе, кроме всего, великие планы, другой заботился лишь о бережливости и притом совсем по-деревенски. (3) Затем Константин всем врагам своим оставлял почет и имущество и принимал их [в число друзей]; он был так благочестив, что первый отменил старинный род казни через распятие и перебивание голеней. (4) Поэтому на него смотрели как на [нового] основателя [государства] и почти как на бога. У Лициния же не было предела пыткам и казням, по образцу рабских даже для невинных и знаменитых философов. (5) После того как он был разбит во многих сражениях, когда дальнейшие его притеснения казались уже слишком тяжкими, они ради свойства вступили в переговоры, и власть цезарей была предоставлена их детям: Криспу и Константину[562], сыновьям Флавия, и Лициниану, сыну Лициния. (6) Однако случившееся в те дни затмение солнца предсказало, что согласие, установившееся между ними, едва ли будет продолжительным и не принесет счастья его участникам. (7) Итак, через шесть лет после этого мир был нарушен во Фракии, и Лициний, разбитый в бою, отступил к Халкедону. (8) Там он призвал себе на помощь Мартиниана, разделив с ним власть, и погиб вместе с ним. (9) Таким образом, в государстве установилась единоличная власть, но дети сохранили свои титулы цезарей, ибо в то время знаки цезарской власти были даны и нашему императору Констанцию[563] (10) Из них старший по возрасту (Крисп) неизвестно по какой причине по приказу отца был лишен жизни[564]; тогда же начальник стад верблюдов Калокер захватил остров Кипр и — безумный — объявил там себя царем. (11) Когда он был замучен и казнен казнью рабов, что было законно, [Константин] с большим увлечением отдался основанию новой столицы, разрешению вопросов религии, а также реорганизации военной службы. (12) А между тем разгромлены были полчища готов и сарматов и самый младший из его сыновей по имени Констант стал цезарем[565]. (13) Что из-за него произойдут (позже) в государстве смуты, показали чудесные предзнаменования: в ночь, последовавшую за предоставлением ему власти, все небо непрерывно пылало огнями. (14) Через два, примерно, года после этого он в присутствии многих воинов объявил цезарем сына своего брата, носившего имя своего отца Далмация[566].

(15) Итак, на тридцать втором году правления, после тринадцати лет единоличной власти над всем миром, достигнув шестидесяти двух лет, он умер[567] в сельской местности недалеко от Никомедии, по названию Ахирона, в походе против персов, о которых он слышал, что они начали войну; смерть его была предсказана появлением роковой для царств звезды, именуемой кометой. (16) Тело его было привезено в город его имени. (17) Римский народ очень тяжело перенес его смерть, так как считал, что его оружием, законами и милостивым правлением город Рим был как бы обновлен. (18) Через Дунай был построен мост; во многих удобных для этого местах были возведены крепости и бастионы. (19) Отменены были чрезвычайные поставки масла и хлеба, особенно тягостные для жителей Триполиса и Никеи. (20) Первыми были поставки современников Севера, расположенных к Северу, подносивших ему эти продукты как своему согражданину[568], но последующие правители, будто не зная того, обратили это подношение из расположения в тягостное обложение. На других наложил это в виде тяжелого взыскания Марк Бойоний[569] за то, что они не знали, что выдающийся ученый Гиппарх[570] был уроженцем их города. Тягостные поборы фиска были сильно снижены, и вообще все казалось бы равным божественной мудрости, если бы он не открыл доступа к общественным должностям людям, мало достойным. (21) Хотя это и часто случается, все же при столь высоком уме [правителя ] и при наилучших нравах в государстве даже самые незначительные пороки ярко проявляются и потому легко замечаются: мало того, они приносят даже очень много зла, потому что при доблести правителя легко могут быть признаны за добродетель и вызвать подражание. (22) Итак, сейчас же (после смерти Константина) неизвестно по чьим проискам убивают Далмация[571], а потом, самое большее через три года, в роковой войне (с Константом) гибнет Константин (II)[572]. (23) Констант возгордился этой своей победой, но так как он по молодости лет был очень неосторожен и необузданного нрава, к тому же поддавался влиянию дурных своих слуг, был, кроме того, крайне жаден и пренебрегал военными силами, он на десятом году после своего триумфа сделался жертвой преступления Магненция[573], но успел подавить восстание соседних племен[574]. (24) Он за деньги брал себе в заложники красивых мальчиков и ухаживал за ними, так как установлено, что он был предан пороку такого рода. (25) О, если бы он все же остался жить со своими пороками! Ибо при грубом и суровом характере Магненция как выходца из варварского племени[575], все, что случилось потом, настолько затмило собой все остальное, что по справедливости стали сожалеть о его правлении. (27) Тогда же бесчестно захватил власть в Верхней Мезии Ветранион[576], командовавший пехотой в Иллирике, человек низкого происхождения, совершенно необразованный и глупый, а потому и особенно по-деревенски грубый.

Глава XLI

Констанций, Непоциан, Деценций, Патриций, Сильван, Юлиан

Констанций силою своего красноречия меньше чем через десять месяцев принудил его отречься от власти и предоставил ему покой (в условиях) частной жизни[577]. (2) Такой успех благодаря его красноречию и милости с тех пор как существует Империя выпал на долю только ему одному. (3) В самом деле, когда сошлись в значительной части оба войска, была проведена сходка наподобие судилища, и он добился своими словами того, чего, казалось, совсем было невозможно достичь, разве только после большого кровопролития. (4) Этот случай показал, что красноречие имеет большое значение не только в мирное время, но и на войне, ведь при его помощи разрешаются самые трудные вопросы, если оно покоряет своей выдержанностью и бескорыстием. (5) Это особенно видно на примере нашего принцепса; однако суровая зима и недоступные Альпы задержали его и не дали немедленно отправиться в Италию против других врагов. (6) Между тем в Риме чернь была подкуплена и, вследствие всеобщей ненависти к Магненцию, родственник Флавия с материнской стороны Потенциан[578], вооружив отряд гладиаторов и убив префекта города, объявляет себя императором. (7) Его безрассудство причинило столько бед римскому народу и сенаторам, что повсюду дома, площади, улицы и храмы были залиты кровью и полны трупов, точно погребальные костры. К этому прибавилось еще и появление людей Магненция, которые через месяц без трех дней сразили своего противника. (8) Но уже и раньше, когда ожидался налет внешних врагов, Магненций поручил управление Галлиями брату своему цезарю Деценцию [579], а Констанций — Восток — цезарю Галлу[580], чье имя переменил на свое. (9) Сами они ожесточенно воевали друг с другом в течение трех лет. Наконец Констанций, преследуя Магненция, бежавшего в Галлию[581], вынудил обоих братьев различным способом покончить с собой. (10) Между тем подавлено было восстание иудеев, которые нечестно создали как бы свое царство и возвели на престол Патриция. (11) Несколько позже и Галл был убит по приказу августа за его жестокость и мрачный характер[582]. (12) Итак, после долгого перерыва, примерно через семьдесят с лишним лет, управление всем государством оказалось опять в одних руках. (13) Только что успокоившись от внутренних смут, оно снова начало подвергаться испытаниям, когда власть захватил Сильван. (14) Этот Сильван, родившийся в Галлии от родителей варваров, в порядке военной службы перешел от Магненция к Констанцию и в очень раннем возрасте дослужился до начальника пехоты[583]. (15) Когда он с этой должности поднялся на еще более высокую, движимый страхом или безумием, он примерно на двадцать восьмой день был убит во время мятежа легионов, на поддержку которых он надеялся.

(16) По этой причине, чтобы у галлов, всегда быстрых на решения, не произошло какого-либо переворота и особенно потому, что германцы разоряли много их земель, Констанций назначил управлять дальними областями близкого родственника своего, цезаря Юлиана[584]. Этот быстро усмирил все племена[585] и захватил в плен прославленных германских царьков. (17) Хотя все это было выполнено его трудами, однако произошло благодаря судьбе и замыслу принцепса. (18) Последний имеет такое большое значение, что, например, Тиберий и Галерий, действуя в подчинении у других, добились во многом прекрасных успехов, а когда действовали самостоятельно — не получили соответствующей славы согласно своим ауспициям. (19) А Юлий Констанций[586], обладавший властью августа в течение двадцати трех лет, занятый все время то внешними, то гражданскими войнами, почти не слагал оружия. (20) Им он сверг много тиранов, с его помощью выдержал натиск персов[587], дал сарматам царя, к их возвеличению пробыв некоторое время среди них. (21) Так же когда-то поступил Помпей в отношении Тиграна[588] и, насколько мы знаем, едва ли еще было когда-либо сделано [подобное] хотя бы немногими из наших предков. (22) Он был спокоен и милостив, смотря по обстоятельствам, изысканно пользовался своими знаниями в науках; манера его красноречия была спокойная и приятная, в труде он был вынослив и удивительно искусно владел луком; он легко преодолевал в себе пристрастие ко всякой еде, сластолюбие и другие страсти; с большим благочестием он почитал отца и сам очень берегся; он хорошо сознавал, что спокойствие государства зависит от образа жизни хороших принцепсов. (23) Но все прекрасные качества Констанция были, однако, подорваны тем, что мало усердия было им проявлено при выборе достойных начальников провинций и войск и что к тому же дурными были нравы большинства его помощников и слуг, и пренебрежительным было отношение ко всему доброму. (24) А чтобы кратко выразить главную мысль, я скажу, что как нет ничего светлее личности императора, так нет и ничего отвратительнее большинства [императорских ] прислужников.

ИЗВЛЕЧЕНИЯ О ЖИЗНИ И НРАВАХ РИМСКИХ ИМПЕРАТОРОВ

ВЫДЕРЖКИ ИЗ КНИГ СЕКСТА АВРЕЛИЯ ВИКТОРА

ОТ ЦЕЗАРЯ АВГУСТА ДО ИМПЕРАТОРА ФЕОДОСИЯ

Глава I

Октавиан Август

В год от основания города семьсот двадцать второй и от изгнания царей четыреста восьмидесятый в Риме снова установился обычай в дальнейшем подчиняться одному, но не царю, а императору, или названному более священным именем, августу. (2) Итак, Октавиан, сын сенатора Октавия со стороны матери, принадлежал через род Юлиев к потомкам Энея[589], по усыновлению своего двоюродного деда Гая Цезаря получил имя Гая Цезаря, а затем за свою победу был назван августом. (3) Став во главе Империи, он сам пользовался властью народного трибуна. (4) Страну Египет, трудно доступную из-за разливов Нила и бездорожную из-за болот, он обратил в провинцию[590]. (5) Чтобы сделать Египет обильной житницей для столицы, он силами своих солдат прочистил древние каналы, заплывшие речным илом, так как они содержались в небрежности. (6) В его время из Египта в столицу привозилось ежегодно двадцать миллионов мер хлеба. (7) Он присоединил к числу римских провинций земли кантабров и аквитанов, ретов, винделиков и далматов[591]; свевов и каттов он истребил, сикамбров[592] переселил в Галлию, паннонцев обложил данью; народы гетов и бастарнов, непрерывно воевавшие друг с другом, он привел к согласию[593]. (8) Персы дали ему заложников и предоставили право избрать им царя[594]. (9) К нему направляли послов с дарами инды, скифы, гараманты, эфиопы. (10) Наконец, он до того ненавидел мятежи, войны, ссоры, что никогда не объявлял войны ни одному народу, если только не по справедливой причине. (11) Он говорил, что подвергать опасности неизвестного (наперед) исхода сражений судьбу граждан из-за пристрастия к триумфам и лавровым венцам, т. е. к бесплодным листьям, — это признак хвастливого и легкомысленного характера; (12) хорошему же императору опрометчивость подходит менее всего; (13) все, что предпринимается ради общего блага, осуществляется быстро; (14) а за оружие браться следует только в расчете на очень большой успех, чтобы победа, одержанная при больших затратах, с малой выгодой не уподоблялась рыбной ловле на золотой крючок, ибо его потеря не может быть вознаграждена никаким уловом. (15) В его время римское войско было разбито за Рейном, убиты были трибуны и пропретор. Он так сильно скорбел об этом, что бился головой о стены, облекся в траурную одежду, отрастил себе волосы и проявлял другие признаки печали. (16) Он сильно осуждал новый прием своего дяди[595], называвшего своих солдат своими соратниками; добиваясь популярности среди них, он (дядя) ослабил авторитет принцепса. (17) В отношении же граждан он проявлял величайшую милость и прочно соблюдал верность друзьям. (18) Самыми первыми из них были: Меценат[596] за его умение молчать и Агриппа[597] за выносливость в труде и за скромность, кроме того, он очень любил Вергилия[598]. (19) Он редко приобретал новых друзей, но твердо держался за старую дружбу. (20) Он настолько усердно занимался свободными искусствами, особенно красноречием, что не проходило ни одного дня, даже в походах, чтобы он не читал, не писал, не декламировал.

(21) Он издавал от своего имени новые законы, обновлял прежние. Он расширил Рим и украсил его многими постройками, прославляя себя такими словами: «Я застал город кирпичным, оставляю его мраморным!» (22) Он был мягкого характера, приятным и обходительным в общении с гражданами; внешность у него была красивая, особенно глаза. (23) Он так играл остротой их взгляда, подобно блеску самых ярких звезд, что люди при виде его отступали от его взоров, как укрываются от лучей солнца, и это ему было приятно. Когда однажды один солдат отвел свои глаза от этого взора, и [Август] спросил его, почему он так сделал, тот ответил: «Потому что я не могу выдержать молний твоего взгляда». (24) Однако и такой муж не был свободен от пороков. Он был несколько нетерпелив, легко раздражался, втайне был завистлив, явно общителен; кроме того, он сверх всякой меры был властолюбив и был усердным игроком в кости. (25) Хотя он был чрезвычайно сдержан в отношении еды и питья, а иногда даже в отношении сна, он в то же время предавался сладострастию до предела, осуждаемого в народной молве. Именно, помимо двадцати любимцев, среди которых он обычно возлежал, у него было еще столько же девушек. (26) Отвергнув жену Скрибонию, он страстно полюбил чужую жену, Ливию, и как бы с согласия ее мужа взял ее себе в супруги; у этой Ливии были уже сыновья — Тиберий и Друз. (27) Сам любя роскошь, он строжайшими мерами преследовал за нее других, что свойственно человеческой природе, ибо с особенным ожесточением люди преследуют те пороки, которым сами сильно подвержены. Так и он отправил в изгнание поэта Овидия (он же Назон) за то, что тот написал три книжки стихов об искусстве любви[599]. (28) Свидетельствует о его веселом и легком характере то, что он наслаждался всякого рода зрелищами, особенно незнакомыми породами зверей, в неограниченном количестве. (29) Достигнув семидесяти семи лет, он умер от болезни в Ноле. Некоторые, однако, пишут, что он погиб от козней Ливии, боявшейся, что ей придется пострадать от сына падчерицы Агриппы[600], если он станет у власти, потому что она из чувства ненависти, свойственного мачехам, добилась его ссылки на остров, а (потом) узнала, что он возвращен из ссылки. (30) Итак, умершего или убитого сенат постановил прославить многими небывалыми почестями: помимо того, что он уже раньше был назван отцом отечества, сенат посвятил ему тогда храмы как в Риме, так и в других наиболее населенных городах, и повсюду в народе говорилось: «Лучше бы уж было ему не родиться, чтобы только умереть!». (31) С одной стороны, он проявил очень плохое начало, с другой стороны, конец его правления был прекрасным. В самом деле, добиваясь принципата, он выступал как подавитель свободы, а во время своего правления испытывал по отношению к гражданам такую любовь, что, увидав как-то, что в житницах осталось хлеба лишь на три дня, решил умертвить себя ядом, если за это время не прибудут из провинций корабли с хлебом. (32) Когда корабли прибыли, спасение отечества было приписано его счастью. (33) Он управлял в течение пятидесяти шести лет; из них двенадцать вместе с Антонием, сорок четыре года — один. Он, конечно, никогда не достиг бы такой власти в государстве и не обладал бы ею так долго, если бы в нем не было в изобилии добрых качеств как от природы, так и достигнутых в результате его усилий.

Глава II

Клавдий Тиберий

Клавдий Тиберий, сын Ливии, пасынок Цезаря Октавиана, правил двадцать три года. (2) Так как имя его было Клавдий Тиберий Нерон, шутники остроумно переделали его из-за пристрастия к вину в Кальдия Биберия Мерена[601]. (3) Он был достаточно опытен в военном деле и до принятия власти, при Августе довольно удачно вел войны, так что высшая власть в государстве была ему предоставлена не без основания. (4) Обладал он и большими знаниями в науках. Красноречие его было выдающимся, но характер прескверный: он был суров, жаден, коварен, притворно показывал, что желает того, чего совсем не хотел, проявляя враждебность к тем, кому особенно благоволил, а к тем людям, которых ненавидел, относился как бы явно с расположением. (5) Внезапные его ответы или советы были лучше обдуманных. (6) Наконец, от предложенного ему сенаторами принципата он притворно отказался, поступая так из хитрого расчета, тщательно допытываясь, что об этом говорят или думают отдельные лица, и это обстоятельство погубило некоторых порядочных людей. (7) Кто думал, что он от души жалуется в пространных речах на тяжести императорских обязанностей, высказывали и свои мнения, согласные с его словами, однако они впоследствии сильно от этого пострадали. (8) Он сделал Каппадокию провинцией, изгнав ее царя Архелая, подавил разбой гетулов; царя свевов Марободуя обошел хитростью. (9) Поскольку он с безмерной жестокостью преследовал виновных и невинных, своих людей наравне с чужими, он ослабил военное искусство, и Армения была разграблена парфянами, Мезия — даками, Паннония — сарматами, Галлия — соседними племенами. (10) Сам он в возрасте семидесяти восьми лет и четырех месяцев погиб от козней Калигулы.

Глава III

Гай Цезарь Калигула

Калигула правил четыре года. (2) Он был сыном Германика и, так как с рождения находился среди войска, получил прозвище Калигула от такого же названия солдатской обуви. (3) До принципата он был всем любезен и приятен; став же принцепсом, он показал себя таким, как справедливо говорили, что более жестокого господина еще не было. (4) Он обесчестил трех своих сестер. (5) Он выступал, нарядившись каким-либо из богов: на распутство он ходил Юпитером, в хоре вакхантов был Либером. (6) Не знаю, следует ли закреплять в памяти его поступки, разве только что полезно знать о принцепсах все, чтобы люди негодные воздерживались от подобного, (хотя бы) из страха дурной молвы. (7) В своем дворце он подвергал публичному бесчестию знатных матрон. (8) Он первый надел диадему и приказывал называть себя господином. (9) В Путеоланском заливе[602] на протяжении трех миль между скал он связал между собой два ряда кораблей: насыпав на них песку, он построил прочную, как бы сухопутную дорогу и сам, одевшись в золотую одежду с дубовым венком на голове как бы для триумфа, съехал по ней на коне, украшенном медными бляхами, а потом и в парной колеснице. (10) После этого он был заколот солдатами.

Глава IV

Клавдий Тиберий

Клавдий Тиберий, сын Друза, брата Тиберия, дядя Калигулы, правил четырнадцать лет. (2) Когда сенат принял решение истребить весь род Цезарей, он спрятался в постыдном месте, но был найден солдатами, и, поскольку был слабоумен, показался неопытным людям очень кротким и был ими объявлен императором. (3) Он позорно служил своему обжорству и сластолюбию, был слабоумен и туп, нерешителен и труслив и подпал под власть отпущенников и своей супруги. (4) При нем в Далмации был провозглашен императором Скрибониан Камилл[603], но был вскоре им казнен. (5) Земли мавров присоединены были к провинциям, но отряд музуламиев был истреблен. (6) К Риму был подведен водопровод Клавдия. (7) Жена его, Мессалина, сначала предавалась любодеяниям повсюду и как бы по праву, отчего многие, отстранявшиеся от нее из-за страха, погибали. Затем, еще более распаляясь от этого, она принуждала знатных матрон и девиц предаваться вместе с ней распутству, мужей же их заставляла присутствовать при этом. Если кто высказывал отвращение к этому, на тех возводились вымышленные обвинения в преступлении, и ярость ее обрушивалась на целые семьи; так что скорее казалось, что она, жена императора, состоит в браке с каким-либо другим мужчиной, нежели с императором. (8) Итак, его вольноотпущенники, получив большую силу, оскверняли все развратом (мучили людей), ссылками, убийствами, проскрипциями. Феликса из их числа [Клавдий ] поставил во главе легионов в Иудее[604]; евнуху Поссидию после триумфа над Британией было дано среди других храбрейших воинов почетное оружие, точно он участвовал в этой победе; Полибию[605] разрешено было шествовать между двумя консулами. (9) Но всех их превзошли секретарь Нарцисс, который держал себя как господин своего господина, и Паллант, украшенный преторскими знаками отличия[606]. Они оба были так богаты, что когда [Клавдий] жаловался на недостаток денег в казне, то в народе остроумно говорили, что у него могло бы быть денег в изобилии, если бы эти два отпущенника приняли его в свою компанию[607]. (10) В его правление видели в Египте птицу Феникс[608], которая, говорят, прилетала в ту же страну от арабов пятьсот лет тому назад; в Эгейском море внезапно всплыл остров. (11) Клавдий вторым браком женился на Агриппине, дочери своего брата Германика, она, подготовляя власть своему сыну (от первого брака), сначала извела различными способами своих пасынков, а потом ядом умертвила самого мужа. (12) Он прожил шестьдесят четыре года; его смерть долго скрывалась, как когда-то смерть Тарквиния Старшего. (13) Пока подкупленная его женой стража утверждала, что он болен, пасынок его Нерон захватил власть.

Глава V

Домиций Нерон

Домиций Нерон, сын Домиция Агенобарба и Агриппины, правил тринадцать лет. (2) В течение [первых] пяти лет его правление было терпимо. (3) Поэтому некоторые [историки] утверждают, что Траян часто говаривал, что всем принцепсам далеко до этого пятилетия Нерона. (4) В Риме он построил амфитеатр и бани; Понт он обратил в провинцию с согласия [понтийского] царька Полемона, почему Понт стал называться Полемоновым; также и Коттийские Альпы — после смерти царя Коттия. (5) Последующую же свою жизнь он провел так позорно, что всякому становится стыдно подумать об этом. Он дошел до того, что, не щадя ни своей, ни чужой стыдливости, под конец, облачившись в наряд невесты, объявив о своем приданом перед лицом всего сената, когда все, согласно обычаю, собрались на многолюдное празднество, вступил в брак с мужчиной. Одевшись в звериную шкуру, он терся лицом о половые органы людей того и другого пола. Он обесчестил даже свою мать, которую впоследствии убил. Он последовательно брал себе в жены Октавию и Сабину, по прозвищу Поппея, умертвив перед этим их мужей[609]. (6) Тогда проконсул Испании Гальба и Гай Юлий[610] захватили власть. (7) Когда Нерон узнал, что Гальба прибыл и что решением сената постановлено, чтобы, по обычаю предков, ему на шею надели колодку и засекли розгами до смерти, он, всеми оставленный, в сопровождении лишь [рабов и отпущенников] Фаона, Эпафродита, Неофита и скопца Спора, которого он, оскопив, пытался превратить в женщину, среди ночи покинул город и сам заколол себя мечом, однако дрожащую его руку подтолкнул тот же названный выше оскверненный им скопец, так как до этого не нашлось никого, кто согласился бы его заколоть; при этом он воскликнул: «Неужели у меня нет ни друга, ни недруга? Я позорно жил, умру еще позорнее!» (8) Он погиб на тридцать втором году жизни. (9) Персы настолько его любили, что прислали послов с просьбой, чтобы им разрешили воздвигнуть ему памятник. (10) Все же провинции и весь Рим так торжествовали по случаю его гибели, что народ, надев на себя остроконечные шапки, символ отпущения [на волю], как бы праздновал освобождение от жестокого господина.

Глава VI

Сервий Гальба

Гальба, происходивший из знатного рода Сульпициев, правил семь месяцев и столько же дней. (2) Он постыдно обращался с юношами и был безмерно невоздержан в пище. Он все делал по совету трех своих друзей — Винния, Корнелия и Икела[611], поэтому все они жили на Палатине и в обществе их называли педагогами. (3) До захвата власти он хорошо управлял многими провинциями и поддерживал строгую дисциплину среди солдат, так что, когда он появлялся в лагере, сейчас же распространялся слух: «Учись, солдат, военной службе! Ведь это Гальба, а не Гетулик!»[612] (4) На семьдесят третьем году жизни, когда Отон поднял мятеж среди солдат, он, надев на себя панцирь, пытался его подавить, но был убит у Курциева озера.

Глава VII

Сальвий Отон

Сальвий Отон, происходивший от знатных и богатых предков из города Ферентана, правил три месяца; жизнь его вся была постыдной, особенно юность. (2) Он был побежден Вителлием сначала у Плаценции[613], потом под Бетриаком, и сам себя заколол мечом на тридцать седьмом году жизни; он настолько был любим своими солдатами, что многие, увидев его тело, наложили на себя руки.

Глава VIII

Авл Вителлий

Вителлий происходил из царского рода[614]; отец его Люций Вителлий, был трижды консулом[615]; правил он (Вителлий) восемь месяцев. (2) Он был тучен, жесток, жаден и вместе с тем расточителен. (3) Во время его правления Веспасиан захватил власть принцепса на Востоке: Вителлий был побежден его солдатами в сражении под стенами города [Рима], выведен со связанными за спиной руками из дворца, в котором он укрылся, и проведен перед толпой на позорище. (4) А чтобы этот негодный человек в последний свой час, после всех совершенных им злодеяний, не мог опустить от стыда своих глаз, ему под подбородок был приставлен меч; [затем] его полуголого тащат к ступеням Гемоний, с которых он допустил сбросить брата Веспасиана, Сабина, и все бросают ему в лицо навоз, помет и другую грязь, о чем даже стыдно говорить. (5) Он был забит до смерти многочисленными ударами [оружия]. Прожил он пятьдесят семь лет. (6) Все эти правители, о которых я кратко рассказал, преимущественно из рода Цезарей, были настолько просвещенными в науках и в правилах красноречия, что, если бы они все — кроме Августа — не ославили себя чрезмерно всеми видами пороков, то смогли бы искупить некоторые свои незначительные преступления.

Глава IX

Флавий Веспасиан

Веспасиан правил десять лет. (2) Среди других его хороших качеств было, в особенности, то, что он не помнил вражды; даже дочь Вителлия, своего врага, он богато одарил приданым и выдал замуж за очень видного человека. (3) Он терпеливо сносил все порывы друзей и на их обиды, будучи весьма остроумным, отвечал обычно шутками. Так, Лициния Муциана, с помощью которого он достиг власти, позволявшего себе слишком много, полагаясь на свои заслуги, он деликатно сдерживал и в присутствии кого-либо из общих друзей говорил ему только одно: «Ведь ты знаешь, что я мужчина!» [616] (4) Но что же удивляться такому его отношению к друзьям, когда он не обращал внимания и на косвенные намеки юристов или на оскорбительные выпады философов?[617] (5) Он быстро восстановил весь давно уже обескровленный и истомленный римский мир. Прежде всего он предпочитал склонять на свою сторону приспешников тирании, если только они не зашли слишком далеко в своих жестокостях, нежели мучить и уничтожать их, мудро признав, что большинство людей оказывали другим гнусные услуги из чувства страха. (6) Кроме того, он устранил много пороков при помощи справедливейших законов и, — что действует еще сильнее, — примером своей жизни. (7) Податлив он был, как некоторые полагают, только в отношении денег, хотя твердо установлено, что он взыскивал новые и вскоре потом отмененные налоги по причине истощения казны и разорения городов. (8) Он восстановил Рим, обезображенный прежними пожарами и развалинами домов, позволив строиться всем желающим, если налицо не было прежних хозяев; отстроил Капитолий, храм мира, памятники Клавдия[618], построил много нового. (9) Во всех землях, подчиненных римскому праву, в прекрасном виде обновлены были все города, прочно укреплены дороги. (10) Тогда на Фламиниевой дороге были срыты горы для того, чтобы перевал [через Апеннины] стал более пологим; место это в народе называется «Проломные камни». (11) При нем число патрицианских родов было доведено до тысячи, в то время как он, придя к власти, застал их едва двести, поскольку многие роды погибли от жестокости тиранов. (12) Царь парфян Вологез был принужден к заключению мира одним лишь страхом. (13) [Часть] Сирии, называемая Палестиной, Киликия и Коммагена, которую теперь мы называем Августофратской, присоединились к провинциям; к ним была присоединена и Иудея. (14) Несмотря на предостережения друзей опасаться Меция Помпозиана[619], о котором шла молва, что он собирается быть правителем, он назначил его консулом, говоря в шутку: «Когда-нибудь он да вспомнит о таком благодеянии». (15) За все время власти он соблюдал такой распорядок дня: вставал еще ночью, закончив государственные дела, принимал близких, во время утренних приветствий надевал обувь и одежду, положенную принцепсу; затем, выслушав все дела, какие бы ни пришлось, он упражнялся в верховой езде, потом отдыхал, наконец, после умывания, с облегченной душой беседовал с друзьями. (16) Пространно рассказать о нем нас вынудило уважение к этому хорошему правителю, которого Римская республика, обескровленная жестокостью тиранов в течение пятидесяти шести лет после смерти Августа, получила как бы в силу решения судьбы не допустить ее до полного падения. (17) Итак, он скончался на семидесятом, без одного, году, соединяя серьезное с шутками, которые очень любил. Поэтому сначала, когда на небе появилась комета, он сказал: «Это относится к персидскому царю, потому что он носит длинные волосы». А затем, ослабев от болезни поносом, он [вдруг] поднялся и сказал: «Император должен уйти из этого мира стоя!»

Глава X

Тит Флавий Веспасиан

Тит, по отцу также Веспасиан, был сыном отпущенницы по имени Домитилла; он правил два года, два месяца и двадцать дней. (2). С детства он весьма усердно вырабатывал в себе добродетель и предавался занятиям, научным и военным; успехами своего физического и морального развития он показал, к чему он стремился. (3) Когда он принял на себя заботу о родине, он удивительно до чего превзошел того, кому старался подражать, особенно в отношении милости, щедрости, благорасположения к людям и пренебрежения к деньгам. Это тем более было всем приятно, что по некоторым его поступкам в частной жизни казалось, что он будет суров и предан роскоши и алчности. (4) В самом деле, еще при отце, получив префектуру претория, он преследовал всех подозрительных и враждебных себе лиц: он расставлял по театрам и в лагере людей, которые там привлекали к ответственности как уличенных в преступлении всех неодобрительно о нем говоривших. Среди погибших был консуляр Цецина[620], допущенный к его столу; лишь только он покинул триклиний[621], Тит приказал его задушить по подозрению в оскорблении его жены Береники[622]. (5) При жизни отца он торговал правосудием и был жаден на грабежи, поэтому предполагали, что это будет второй Нерон и так его называли, а потому очень горевали, когда он получил власть. (6) Но все это обратилось в противоположное и принесло ему такую бессмертную славу, что его стали называть отрадою и любовью рода человеческого. (7) Наконец, когда он принял на себя бремя управления, он отослал домой Беренику, надеявшуюся на брак с ним, и приказал удалиться толпе евнухов. Сделав так, он как бы ознаменовал этим отказ от прежней несдержанности. (8) Затем, так как вошло в обычай, чтобы последующие принцепсы подкрепляли все то, что было предоставлено людям предшествующими правителями, он, как только принял власть, по своей воле своим эдиктом обеспечил обладателям (их) владения. (9) Как-то однажды вечером, вспомнив, что он за весь день не сделал никому ничего приятного, он произнес прекрасные, достойные богов слова: «Друзья, мы потеряли сегодняшний день!» и в этом сказалась его широкая щедрость. (10) Милосердие свое он довел до того, что когда против него составили заговор два представителя высшего сословия и не смогли отрицать задуманного преступления, то прежде всего он обратился к ним с увещанием, потом привел их на зрелище и приказал сесть по обе стороны от себя и, попросив нарочно меч у одного из гладиаторов, бой которых они смотрели, как бы для проверки его остроты, дал его в руки тому и другому и, когда они этим были поражены и удивлялись его стойкости, он им сказал: «Видите, [люди], что власть дается от судьбы, и тщетны бывают попытки совершить преступление в надежде захватить ее или из страха ее потерять!» (11) Брата своего Домициана, строившего козни и возбуждавшего солдат, он часто со слезами умолял, чтобы тот не шел на преступление ради власти, потому что и он сам хочет передать ее ему и он уже имеет ее, поскольку участвует в управлении. (12) При нем начала извергаться гора Везувий[623], в Кампании, и в Риме был в течение трех дней пожар, не прерывавшийся даже ночью. (13) Была также и чума невиданной раньше силы. (14) Но от этих бедствий никто не пострадал, потому что он всем помогал своими деньгами и всеми видами помощи: то лично ухаживая за больными, то утешая скорбящих о смерти близких. (15) Он прожил сорок один год и умер от лихорадки в том же сабинском поместье, где и его отец. (16) Трудно представить себе, какую печаль вызвала его смерть в городе и провинциях, (скорбели) настолько, что все, называя его, как мы уже сказали, отрадою государства, оплакивали весь мир, лишившийся неустанного своего хранителя.

Глава XI

Тит Флавий Домициан

Домициан, сын Веспасиана и отпущенницы Домитиллы, родной брат Тита, правил пятнадцать лет. (2) Сначала он притворно был милостив и очень деятелен дома и казался особенно выносливым на войне; таким образом, он победил каттов и германцев и выносил справедливые судебные приговоры. (3) Он отстроил в Риме много зданий, как уже раньше начатых, так и других, от самого основания. (4) Он восстановил библиотеки, погибшие от пожара, выписывая книги отовсюду, главным образом, из Александрии. (5) Он был так искусен в стрельбе из лука, что стрела его пролетала между пальцами вытянутой руки человека, стоявшего на далеком расстоянии. (6) Затем, ожесточившись от убийств, он начал мучить хороших людей и по примеру Гая Калигулы заставлял называть себя господином и богом; в моменты отдыха, удалив всех, он потешно избивал рои мух. (7) Неистовствуя в прелюбодеяниях, он называл постыдные свои похождения греческим словом κλινοπάλη. (8) Потому на вопрос: «Есть ли кто во дворце?» следовал ответ: «Даже ни одной мухи». (9) Правитель Верхней Германии Антоний[624] был возмущен этими его жестокостями и, главным образом, чувствуя себя оскорбленным словами Домициана, когда тот его назвал продажным развратником, он захватил власть. (10) После того как он был разбит в бою Норбаном Аппием, Домициан стал еще более свирепым по отношению ко всему роду человеческому, даже к своим [близким], обращаясь с ними, как дикий зверь. (11) Итак, боясь его жестокости, а также и своей ответственности, многие составили заговор по побуждению постельничего Парфения и Стефана, а также боявшегося тогда наказания за утаенные деньги Клодиана[625]; привлечена была к этому замыслу и жена тирана, Домиция, боявшаяся пыток от принцепса за любовь свою к актеру Парису. (12) Домициана сразили, [нанеся ему] множество ран, на сорок пятом году его жизни. (13) А сенат постановил похоронить его как гладиатора и [всюду] вытравить с памятников его имя. (14) При нем были отпразднованы столетние игры.

(15) До сего времени Империей правили рожденные в Риме или в Италии, в дальнейшем же — чужеземцы. Отсюда можно заключить, что город Рим возрос благодаря доблести чужестранцев. В самом деле, был ли кто-нибудь мудрее и сдержаннее Нервы, божественнее Траяна, представительнее Адриана?

Глава XII

Кокцей Нерва

Кокцей Нерва из города Нарнии правил шестнадцать месяцев и десять дней. (2) Когда он только принял власть, распространился слух, что Домициан жив и скоро появится; он так этого перепугался, что потерял дар речи, изменился в лице и едва остался жив. Но, поддержанный Парфением, он снова ободрился и обратился к привычным удовольствиям жизни. (3) Когда сенат с почетом встретил его в Курии, один из всех — Аррий Антонин[626], человек остроумный и очень ему преданный, искусно представив условия жизни правителей, сказал, обняв его, что он поздравляет [с таким принцепсом] сенат, народ и провинции, но нисколько не поздравляет его самого, которому лучше было бы постоянно высмеивать плохих принцепсов, чем принять на себя не только такую тягость управления и опасностей, но еще и подвергнуть себя суждениям как врагов, так и друзей, которые считают, что они на все имеют право, а если чего-нибудь не получат, то становятся хуже всяких врагов. (4) Он простил все недоимки податей, восстановил разрушенное в городах и приказал воспитывать на общественный счет девочек и мальчиков, рожденных в Италии от бедных родителей. (5) Чтобы он опасался общения со злонамеренными людьми, Юний Маврик[627], человек с твердым характером, внушил ему [это] следующим [примером]. Однажды он был приглашен на пир в обществе близких людей, но увидал, что среди гостей присутствует и Вейентон[628], бывший консул при Домициане, преследовавший многих тайными доносами; в разговоре был упомянут и некто Катулл[629], главный обвинитель [того режима], и на слова Нервы, что бы делал он теперь, если бы пережил Домициана, Маврик ответил: «Он обедал бы вместе с нами!». (6) Он не допускал ссор, был весьма образован и любил общество. (7) Кальпурния Красса[630], подбивавшего солдат щедрыми обещаниями к восстанию, уличенного и сознавшегося, он сослал вместе с его женой в Тарент[631], несмотря на то, что сенаторы укоряли его в снисходительности. А когда стали требовать расправы с убийцами Домициана, он так перепугался, что не смог удержать рвоты и испражнений, но все же сильно сопротивлялся, говоря, что лучше ему умереть, чем уронить авторитет власти, выдав помогавших ему достигнуть ее. (8) Однако солдаты, не обращая внимания на принцепса, выискав убийц, Петрония сразили одним ударом, а у Парфения сначала отрезали половой орган, бросили ему в лицо [и] потом его задушили; Касперия же отпустили за большие деньги. Этот, обнаглев после своего преступления, убедил Нерву выразить перед народом благодарность солдатам за то, что они уничтожили безбожных и негоднейших среди всех людей. (9) Нерва же усыновил Траяна, принял его в соправители на равных с собой правах и после этого прожил еще, управляя вместе с ним, три месяца. (10) Порицая как-то некоего Регула[632] в припадке гнева громовым голосом, он вдруг весь покрылся потом. (11) Когда он несколько остыл, тело его потряс озноб и появились признаки горячки; через некоторое время он умер шестидесяти трех лет от роду. (12) Тело его, как некогда тело Августа, сенат проводил с почетом и похоронил в гробнице Августа. В день его смерти произошло затмение солнца.

Глава XIII

Ульпий Траян

Ульпий Траян из города Тудертина[633] назван был Ульпием по деду, Траяном — по родоначальнику отцовского рода, Трайю или по имени отца, Траяна[634], правил он двадцать лет. (2) Он проявил себя таким правителем государства, что его едва ли смогли бы правдиво представить даже самые талантливые историки. (3) Он принял власть близ знаменитой галльской колонии Агриппины, обладая опытом в военном деле и отличаясь мягкостью в разрешении гражданских дел и щедростью при поддержке городов. (4) Так как от каждого хорошего правителя требуются два основных качества, в мирное время — неподкупность, на войне — храбрость, и там, и здесь — мудрость, он достиг такого высокого уровня во всем этом, что, казалось, нашел какое-то равномерное их соединение, если бы только не был слишком предан вину. (5) Он был щедр и приветлив к друзьям, любил их общество, держа себя на равной ноге с ними. (6) Он построил бани в честь Суры, который помог ему достигнуть власти. (7) Излишним кажется описывать каждое его хорошее качество в отдельности, достаточно сказать, что он был [человеком] высоких моральных достоинств и чист душой. (8) Он был вынослив в труде, внимателен к каждому деятельному и пригодному для войны человеку, предпочитал больше людей чистосердечных и образованных, хотя сам не обладал обширными знаниями и любил говорить просто. (9) В правосудии и благочестии он был как создателем новых норм, так и хранителем прежних. (10) Все это казалось тем более значительным, что он был как бы послан в подходящий момент, чтобы излечить от множества зол римское государство, расшатанное и гибнущее от управления столь многих жестоких тиранов; его приход к власти был предзнаменован многими чудесными явлениями, особенно когда с вершины Капитолия ворона произнесла по-гречески: «καλς σται»[635]. (11) Прах его после сожжения тела был доставлен в Рим и погребен на форуме Траяна под его колонной, на вершине которой поставлена его статуя, ввезенная в город по обычаю триумфальных въездов, предшествуемая сенатом и войском.(12) В то время разлив Тибра причинил еще гораздо больше разрушений, чем при Нерве, и снес много построек; было также сильное землетрясение во многих провинциях, жестокая чума, голод и пожары. (13) Пострадавшим от этих бедствий Траян приходил на помощь щедро, изыскивая наилучшие средства. Он постановил, чтобы высота домов не превышала [в Риме] шестидесяти футов из-за легко [происходящих] обвалов, а также пагубных расходов, если бы нечто такое случилось. (14) Поэтому он по заслугам был назван отцом общества. Прожил он шестьдесят четыре года.

Глава XIV

Элий Адриан

Элий Адриан италийского рода, родившийся от Элия Адриана, двоюродного брата принцепса Траяна, происходившего из города Адрии в области Пицена[636], давшего свое имя Адриатическому морю, правил двадцать два года. (2) Он отлично знал греческую литературу, и многие называли его Греком. Он воспринял от афинян их наклонности и нравы и не только овладел их языком, но и приобщился к их излюбленным занятиям: пению, танцам, медицине, и был музыкантом, геометром, художником, ваятелем из меди и мрамора наравне с Поликлетом и Евфранором[637]. К тому же он был и остроумен, так что редко [, право] можно было видеть среди людей столь образованного и изящного человека. (3) Он обладал невероятной памятью, запоминал места, дела и мог по имени называть своих солдат, даже отсутствовавших. (4) Он был весьма вынослив в труде и сам лично обошел все провинции, отстранив толпу спутников, и при этом восстанавливал все города, укреплял в них сословия. (5) В самом деле, наподобие военных легионов, он разделил по центуриям и когортам ремесленников, художников, архитекторов, всякого рода строителей зданий и декораторов. (6) Он был переменчив, многообразен, обладал сложным характером, был как бы рожден властелином пороков и добродетелей, умел искусно направлять движения ума, удачно скрывая в своем характере то завистливость, то мрачность, то резвость, то неумение быть искренним; он притворно показывал сдержанность, доступность, милосердие, наоборот, скрывал свою жажду славы, которой постоянно пылал. (7) Он был очень остер и задирист, но в равной мере искусно парировал серьезные слова, шутку, брань: на стихи он отвечал стихами, на изречения — изречениями, так что казалось, что он все заранее обдумал. (8) Супруга его, Сабина, претерпевавшая обиды, почти как рабыня, была доведена до самоубийства[638]. Она открыто заявляла, что, узнав его чудовищный характер, приложила все усилия, чтобы не забеременеть от него на погибель рода человеческого. (9) Он болел какой-то внутренней болезнью, которую долго покойно переносил, но [под конец], сраженный ее жгучей болью, в раздражении предал казни многих сенаторов. (10) Он добился от многих царей тайными подарками мира и открыто хвалился, что достиг мирным путем большего, чем другие — оружием. (11) Он разумно организовал государственную, дворцовую, а также военную службу в такой форме, какая остается с некоторыми внесенными Константином изменениями до сего времени[639]. (12) Он прожил шестьдесят два года, после чего умер мучительной смертью: он страдал от боли почти во всех членах тела до такой степени, что многократно просил самых верные слуг убить его, а чтобы он не совершил самоубийства, его охраняла стража из самых близких людей.

Глава XV

Антонин Пий

Антонин Фульвий, называемый также Бойоний, впоследствии прозванный еще Пием (т. е. благочестивым), правил двадцать три года. (2) Он был усыновлен Адрианом, будучи его зятем, и во время его принципата проявлял такую доброту, что, несомненно, нельзя указать другого примера подобной жизни, (3) хотя его современники сравнивают его с Нумой. Двадцать три года он правил всем миром одним своим авторитетом, не ведя никаких войн; все цари, племена и народы так его уважали и любили, что считали его больше за отца и патрона, нежели за господина и императора, и все в один голос обращались к нему, как к судье, в своих спорах, полагая его решения согласными с волей богов. (4) Мало того, узнав о правосудии такого правителя, к нему направляли послов инды, бактрийцы, гирканцы[640]; ко всему этому он был красив лицом, высок ростом и умеренно плотен. (5) Перед выходом для получения приветствий он немного вкушал хлеба, чтобы не испытывать слабости от охлаждения крови вокруг пустого желудка и не оказаться [по этой причине] в неподходящем состоянии для выполнения общественного долга, который он исполнял всегда весьма старательно, как и полагается отменному хозяину дома. (6) Лишенный честолюбия и всего показного, он был до того кроток, что, когда сенаторы настаивали на преследовании лиц, составивших против него заговор, он прекратил следствие, сказав при этом, что нет надобности преследовать упорно людей, замысливших совершить над ним преступление, чтобы не обнаружилось, скольким людям он ненавистен, если их окажется еще больше [, чем предполагалось]. (7) Итак, после двадцати трех лет правления он умер от горячки, продолжавшейся всего несколько дней, на своей вилле близ Лориев на двадцатой миле от города. (8) Во славу его благочестия были учреждены храмы, коллегии жрецов и бесконечное множество других мероприятий. (9) Он до того был мягкого характера, что когда из-за подозрения, что в городе не хватает продовольствия, в него из толпы римской черни стали бросать камни, он предпочел успокоить народ, изложив перед ним все свои расчеты, нежели карать его за мятеж.

Глава XVI

Марк Аврелий Антонин и Люций Вер

Марк Аврелий Антонин правил восемнадцать лет. (2) Он обладал всеми добродетелями и божественным умом и являлся как бы защитником людей от всех общественных бедствий. Если бы он не родился в то время, то весь римский мир развалился бы в едином падении. (3) Ведь никогда не было покоя от войн, они пылали по всему Востоку, в Иллирике, Италии, Галлии, бывали землетрясения, иногда поглощавшие целые города, разливы рек, частые эпидемии, пожирающая поля саранча; вообще нельзя себе представить ни одного народного бедствия, которое не свирепствовало бы во время его правления. (4) Я уверен, что так установлено богами, что если по закону мироздания или природы или еще почему-либо возникает нечто враждебное людям, все это может быть смягчено, точно лечебным средством, мудрыми решениями правителей. (5) Родственника своего, Люция Анния Вера, он в виде милости особого нового рода привлек к участию в управлении. Этот Вер на пути от Альтина к Конкордии[641] умер на одиннадцатом году правления от кровоизлияния, болезни, названной греками απόπληξις [642]. (6) Его интерес был направлен к стихам и особенно к трагедиям, нрава он был сурового и разнузданного. (7) После его смерти Марк Антонин управлял государством один. С самой ранней юности он обладал таким спокойным характером, что не изменялся в лице ни от радости, ни от горя; он занимался философией и был весьма сведущ в греческой литературе. (8) Он позволял особенно знатным лицам устраивать пиры по образцу его пиров и иметь таких же слуг. (9) Когда его казна оказалась опустошена и он не смог делать обычных раздач солдатам, он не захотел облагать новыми налогами ни сенат, ни провинции, но, отделив место на форуме Траяна, разложил там предметы своего царского обихода — золотые сосуды, хрустальные и фарфоровые чаши, свои и женины золотые и шелковые одежды, много драгоценных украшений. Распродажа производилась непрерывно в течение двух месяцев, и было собрано много золота. (10) Однако, одержав победу, он возвращал покупателям деньги, если они соглашались вернуть вещи, и не препятствовал никому, кто хотел сохранить у себя купленные. (11) При нем захватил тираническую власть Кассий [643], но был убит. (12) Сам он на пятьдесят девятом году умер от болезни близ Виндобоны. (13) Когда весть о его смерти достигла Рима, весь город предался печали; сенаторы, в траурных одеждах, проливая слезы, собрались в курии. (14) И чему с трудом верили в отношении Ромула, теперь все единогласно признали, что Марк был взят на небо. В его честь постановили учредить храмы, колонны и много других памятников.

Глава XVII

Люций Аврелий Коммод

Аврелий Коммод, сын Марка Антонина, и сам носивший то же имя Антонина, правил тринадцать лет. (2) Он с самого начала показал, каким он будет в дальнейшем: когда в последние часы отец его убеждал не дать оправиться сильно уже ослабленным варварам, он ему ответил, что человек, полный сил, хотя бы понемногу, но может выполнить разные дела, а мертвый ничего. (3) Он всех превзошел жестокостью и сластолюбием, алчностью и грубостью, никому не был верен и особенно суров с теми, которых раньше возвысил почестями и щедрыми дарами. (4) Он настолько сбился с пути, что часто сражался на арене ёцирка с оружием гладиаторов. (5) Полную власть получила над ним некая Марция[644] из вольноотпущенниц, обладавшая выдающейся красотой и искусством продажной женщины; она поднесла ему чашу с ядом при выходе его из бани. (6) В конце концов, он был задушен на тридцать втором году жизни сильнейшим гимнастом, допущенным в его покой.

Глава XVIII

Публий Гельвий Пертинакс

Гельвий Пертинакс правил восемьдесят пять дней. Он принял власть по принуждению, долго упорствуя, почему и получил свое прозвище. (2) Он был низкого происхождения и стал императором, занимая должность префекта города, а в возрасте шестидесяти семи лет был убит, сраженный людьми, нанесшими ему множество ран по преступному замыслу Юлиана (Дидия); голову его носили по всему городу. (3) Так погиб человек, гуманный и обходительный, достигший высшего положения упорным трудом различного рода, так что его называли игральным мячом судьбы. (4) Родившись от вольноотпущенника в стране лигуров, в скудном поместье Лоллия Гентиана, клиентом которого он охотно себя называл даже будучи префектом, он стал знатоком в области наук, преподаваемых грамматиками. (5) Он был скорее льстив, чем благодетелен, почему его и называли греческим словом χρηστολόγος «сладкоречивый». Он никогда не мстил за испытанную обиду, любил простоту, был доступен для беседы, общения с людьми. (6) После смерти ему было присвоено имя «Божественный». Восхваляя его до хрипоты, люди восклицали: «При Пертинаксе мы были в безопасности! Никого не боялись. Славу отцу милостивому, отцу сената, отцу всех добрых!»

Глава XIX

Дидий Юлиан

Дидий Юлиан родом из Медиолана, правил семь месяцев. Он был знатен, большим знатоком права, будучи сильного характера, настойчив и жаден до власти. (2) При нем августами были объявлены в Антиохии — Нигер Песценний, а в Сабарии Паннонской — Септимий Север. (3) Этим-то Севером Юлиан был завлечен в отдаленное большое помещение во дворце, где тот ему отрубил голову, заставив вытянуть шею, как это делают преступники. Голова его была выставлена на рострах.

Глава XIX

Септимий Север

Септимий Север правил восемнадцать лет. (2) Он погубил Песценния, ославившего себя всеми видами позора. При нем убит был и Альба, провозгласивший себя цезарем Лугдуна. (3) Этот Север оставил после себя преемниками власти двух сыновей: Бассиана и Гету. (4) Он провел в Британии на протяжении тридцати двух миль[645] вал от моря до моря. (5) Он был воинственней всех, кто был до него, обладал острым умом и доводил до конца все, что предпринимал. Благожелательность его, к кому он был склонен, была удивительна и постоянна; он был неотступен во взыскании, в щедрости не знал предела. (6) К друзьям и недругам он был одинаково ревностен. В самом деле, он одарил Латерана, Килона[646], Анулина[647], Басса[648] и других дворцами, достойными упоминания, главные из которых мы видим и теперь и которые называются Парфянский и Латеранский. (7) Он никому не позволял в свое управление покупать должности. (8) Он был достаточно обучен латинскому языку, хорошо владел греческой речью, но лучше всего усвоил пуническое красноречие, потому что родился в Африке близ города Лептиса. (9) Он страдал от боли во всех членах, особенно в ногах; не имея терпения ее выносить, он вместо яда, в котором ему было отказано, с жадностью съел очень много тяжелой пищи, не смог переварить ее и умер от заворота кишок. Жил он 65 лет.

Глава XXI

Аврелий Антонин Каракалла

Аврелий Антонин Бассиан Каракалла, родившийся в Лугдуне, правил один шесть лет. (2) Он назван был Бассианом по имени деда со стороны матери. Когда он привез из Галлии множество одежд и понаделал из них каракаллы, т. е. туники, доходившие до пят, и заставил народ, облачившись в них, прийти к нему в дом для приветствия, тогда и сам он получил по этой одежде прозвище Каракалла. (3) Он убил брата своего, Гету, и за это был наказан безумием преследовавшими его Дирами (немезидами)[649], которые не напрасно называются мстительницами; от этого безумия он потом излечился. (4) Увидев статую Александра Македонского (найдя телосложение его сходным со своим), он приказал называть себя Великим Александром и был так глубоко введен в этот обман исполнителями своей воли, что стал ходить с мрачным челом, склонив голову к левому плечу, как он подметил это в статуе Александра, и при этом был убежден, что он похож на него лицом. (5) Он был несдержан в любодеяниях и даже мачеху свою сделал своей женой. (6) Когда он совершал путь в Карры близ Эдессы, он отошел в сторону по естественной нужде и был убит солдатом, последовавшим за ним как бы для охраны. (7) Он прожил почти тридцать лет: тело его было привезено в Рим.

Глава XXII

Макрин и Диадумен

Макрин с сыном Диадуменом были избраны в императоры войском и правили четырнадцать месяцев; теми же солдатами они были убиты за то, что Макрин запрещал солдатам предаваться распущенности и понизил слишком высокую плату за службу.

Глава XXIII

Аврелий Антонин Варий Гелиогабал

Аврелий Антонин Варий, прозванный Гелиогабалом, сын Каракаллы от ранней связи его с двоюродной сестрой Соемией[650], правил два года восемь месяцев. (2) Дед его матери Соемии по имени Бассиан был жрецом бога Солнца, которое финикийцы, откуда он происходил, называли Гелиогабалом; по этому имени и внук его прозван Гелиогабалом[651]. (3) Прибыв в Рим, где его с большим нетерпением ожидали солдаты и сенат, он опозорил себя всеми видами разврата. Не будучи в состоянии по физическим недостаткам своей натуры сам удовлетворять свои страстные вожделения, он решил направлять страсти других на самого себя и объявил себя женщиной Бассианой вместо Бассиана. Он как бы вступил в брак с весталкой, но потом, оскопив себя, посвятил себя Великой Матери богов[652]. (4) Он назначил цезарем своего двоюродного брата Марцелла, позже названного Александром. (5) Он сам был убит во время солдатского мятежа. (6) Тело его солдаты таскали по улицам города, как труп собаки, и, издеваясь над ним по-солдатски, называли его взбесившейся от похоти сукой. Под конец, когда его тело не могло пройти в узкое отверстие клоаки (водостока), его протащили до самого Тибра и бросили в реку, привязав к нему груз, чтобы оно никогда больше не всплыло. (7) Он прожил (всего) шестнадцать лет и от условий своей смерти получил прозвище Тибрского и Стащенного.

Глава XXIV

Север Александр

Север Александр правил тринадцать лет. Он был хорошим правителем для республики, но жизнь его была печальна. (2) Во время его правления Таврин, объявивший себя августом, из страха сам бросился в реку Евфрат. (3) Тогда же захватил власть также и Максимин, подкупив многих в войске. (4) Александр же, увидя, что он покинут своей свитой и крича, что причиной его гибели является мать, обернув голову плащом, подставил свою завязанную шею мечу подбежавшего к нему убийцы; ему шел тогда двадцать шестой год. (5) Его мать, Маммея, принуждала сына к тому, чтобы он даже на пиршественный стол ставил те объедки, которые оставались от завтрака и обеда.

Глава XXV

Юлий Максимин

Юлий Максимин, фракиец из солдат, правил три года. (2) Он преследовал имеющих много денег как виновных, так и невинных, и был растерзан вместе с сыном у Аквилеи во время мятежа солдатами, кричавшими с обычной для них грубостью, что он плохой породы и потому не надо ему оставлять щенка.

Глава XXVI

Гордианы, отец и сын; Пупиен и Бальбин

Во время правления Максимина захватили власть принцепса двое Гордианов, отец и сын, и оба один за другим погибли; таким же порядком погибли и захватившие после них власть Пупиен и Бальбин.

Глава XXVII

Гордиан-внук

Гордиан, внук Гордиана от его дочери, родился в Риме от знатного отца и правил шесть лет. (2) Когда префект претория Филипп поднял под Ктезифонтом солдат на восстание, он был убит на девятнадцатом году жизни. (3) Тело его погребено на границе римской и персидской империй; место это называется «Могила Гордиана».

Глава XXVIII

Марк Юлий Филипп

Марк Юлий Филипп правил пять лет. (2) Он был убит солдатами близ Вероны, голову ему перерубили поверх ряда зубов. (3) Сына же его, Гая Юлия Сатурнина, которого он сделал соучастником своей власти, убили в Риме на двенадцатом году жизни. Мальчик был такого сурового и мрачного характера, что уже с пятилетнего возраста ничья шутка не могла вызвать у него усмешки и даже на отца, предававшегося шумному веселью на столетних празднествах города, он, хотя был еще в нежном возрасте, смотрел исподлобья. (4) Этот Филипп был очень низкого происхождения, отец его был знаменитым атаманом разбойников.

Глава XXIX

Деций

Деций из Нижней Паннонии родился в Бубалии и правил тридцать месяцев. (2) Он назначил сына своего, Деция, цезарем. Он обладал разнообразными знаниями и многими добродетелями, в мирных условиях был мягок и общителен, в военных — очень энергичен. (3) На чужой земле, среди расстроенных толп (своих солдат) он был затянут болотом так, что даже труп его нельзя было найти. Сын же его погиб на войне. (4) Он прожил пятьдесят лет. (5) Во время его правления императором был провозглашен Валент Луциниан[653].

Глава XXX

Вибий Галл, Волузиан и Гостилиан

Вибий Галл с сыном Волузианом правил два года. В их времена сенатом был избран в императоры Гостилиан Перпенна, но вскоре после этого погиб от чумы.

Глава XXXI

Эмилиан

При них в Мезии был провозглашен императором также и Эмилиан; против него выступили они оба, но близ Интерамны их убили их собственные солдаты; отцу было примерно сорок семь лет; родились они на острове Менинге[654], который теперь называется Гирба. (2) Эмилиан же был убит на четвертом месяце своей власти близ Сполетия или у моста, который, говорят, получил из-за его убийства название Кровавого; мост этот находится между Окрикулом и Нарнией[655], на равном расстоянии от Сполетия и города Рима. (3) Эмилиан был по происхождению мавр, очень воинственный, но не безрассудный. (4) Прожил он без трех лет пятьдесят.

Глава XXXII

Лициний Валериан, Галлиен и тираны

Лициний Валериан, по прозвищу Колобий[656], правил пятнадцать лет. Он был весьма знатного происхождения, однако неумен и бездеятелен; как по своему интеллекту, так и по поведению он был совершенно неподходящим для исполнения каких-либо общественных должностей. (2) Сына своего Галлиена он сделал августом, а Галлиенова сына, Корнелия Валериана, — цезарем. (3) Во время их правления императорами были провозглашены: в Мезии — Региллиан, в Галлии, после убийства сына Галлиена, — Кассий Латиен Постум. (4) Точно так же власть захватили в Могунциаке — Элиан[657], в Египте — Эмилиан, у македонян — Валент[658], в Медиолане — Ауреол. (5) Валериан же, ведя войну в Месопотамии, был побежден персидским царем и вскоре потом захвачен им в плен; он состарился в позорном плену у парфян. (6) В самом деле, до конца его дней царь той области, садясь на коня, всегда ставил ногу на его голову, заставляя его сгибать перед ним спину.

Глава XXXIII

Галлиен

На место сына своего, Корнелия, Галлиен принял в соправители другого своего сына, Салониана[659]. Он отдавался любви к различным женщинам (в особенности же) к своей супруге, Салонине, и к сожительнице по имени Пипа, которую взял по договору, пообещав вступить с ней в брак, от отца ее, царя маркоманнов, уступив ему при этом часть Верхней Паннонии. (2) Под конец он выступил против Ауреола. (3) Когда он догнал его у моста, названного по его имени Ауреольским, он загнал его в Медиолан и там осадил; однако в результате подстрекательства того же Ауреола был убит своими же солдатами. (4) Он правил всего пятнадцать лет: совместно с отцом — семь, один — восемь. Прожил пятьдесят лет.

Глава XXXIV

Клавдий и брат его Квинтилл

Клавдий правил в течение двух лет. Многие думают, что он был рожден Гордианом, когда того в юности одна взрослая женщина обучала обращению с женой. (2) Этот Клавдий был объявлен императором по указанию умирающего Галлиена, который через Галлония Василия послал ему, стоявшему в Тицине, царское одеяние. Когда Ауреол был убит своими солдатами, [Клавдий] принял его легионы и, сражаясь с племенем аламаннов недалеко от Бенакского озера, разгромил огромное их войско, от которого едва уцелела половина. (3) В те же дни власть захватил Викторин. Клавдий же, узнав из (Сивиллиных) книг судеб, к которым он приказал обратиться, что для принятия правильного решения в сенате требуется в качестве спасительного средства смерть занимающего место первоприсутствующего, и хотя Помпоний Басс, бывший тогда таковым, решился на эту жертву, сам принес свою жизнь в дар республике, не осмелившись нарушить предсказание. Он объявил при этом, что никто в сословии сенаторов не имеет преимущества перед самим императором. (4) Все это было настолько всем приятно, что знатнейшие сенаторы не только объявили Клавдия божественным, но посвятили ему золотую статую рядом с самим изображением Юпитера, а также золотое его изображение в курии. (5) Преемником [Клавдия] был его брат Квинтилл, но он был убит после нескольких дней [обладания] властью.

Глава XXXV

Аврелиан

Аврелиан, сын отца среднего достатка и, как некоторые передают, колона славнейшего сенатора Аврелия (в поместье) между Дакией и Македонией, правил пять лет шесть месяцев. (2) Он имел сходство с Александром Великим или с диктатором Цезарем, ибо он за три года избавил весь римский мир от вторгавшихся в него врагов, в то время как Александр, одержав много великих побед, дошел до Индии за тринадцать лет, а Гай Цезарь покорил Галлию в течение десяти лет, четыре же года сражался против своих граждан. Этот же (Аврелиан) был победителем в трех сражениях в Италии: у Плаценции, на реке Метавре у святилища Фортуны и, наконец, на Тицинских полях [660]. (3) В его время у далматов объявился император Септимий, вскоре зарубленный своими же (солдатами). (4) В то же время в Риме подняли мятеж монетчики; одержав над ними победу, Аврелиан усмирил их с величайшей жестокостью. (5) Он первый среди римлян надел на голову диадему, украшенную золотом и драгоценными камнями, что до того казалось совершенно чуждым римским обычаям. (6) Он окружил город более высокими и обширными стенами и ввел у народа обычай употреблять в пищу свиное мясо. (7) Тетрика, которого войско провозгласило в Галлии императором, он послал корректором в Луканию, не упустив случая кольнуть его такой шуткой, что надо выше ценить управление какой-либо частью Италии, нежели царскую власть за Альпами. (8) Наконец, он погиб от предательства одного своего раба, который сообщил некоторым военным людям, приближенным (Аврелиана), список лиц, которых будто бы Аврелиан решил предать казни; список раб составил сам, подделав подпись. Этими лицами Аврелиан и был убит на полпути между Константинополем и Гераклеей [661]. (9) Он был жесток и кровожаден, постоянно был мрачен и казнил даже сына своей сестры. После его убийства наступило подобие междуцарствия, длившееся семь месяцев.

Глава XXXVI

Тацит и Флориан

После него власть принял Тацит, человек очень выдержанный; он умер от лихорадки в Тарсе на двухсотый день власти. Ему наследовал Флориан. Когда большинство конного войска избрало опытного в военном деле Проба, попользовавшись властью как бы ради забавы в течение шестидесяти дней, Флориан сам вскрыл себе вены и погиб от потери крови.

Глава XXXVII

Проб

Проб, сын поселянина, усердного садовода, по имени Далмаций, правил шесть лет. (2) Он подавил движение Сатурнина на Востоке, а также Прокула[662] и Боноса, объявленных императорами в Агриппине. (3) Он разрешил галлам и паннонцам разводить виноград и трудом солдат засадил виноградниками гору Альму близ Сирмия и Аурею близ Верхней Мезии. (4) Он был убит в Сирмии в укрепленной железом башне.

Глава XXXVIII

Кар, Карин и Нумериан

Кар, родившийся в Нарбоне, правил два года. (2) Он сейчас же назначил цезарями (своих сыновей) Карина и Нумериана. (3) Сам Кар был убит молнией близ Ктезифонта. (4) Сын его, Нумериан, также был убит вследствие козней, подстроенных его тестем Апром в тот момент, когда его, страдавшего от болезни глаз, несли на носилках. (5) Хотя смерть его хотели скрыть, пока Апр не захватит власть, но трупный запах выдал преступление. (6) Затем пытался захватить власть Сабин Юлиан, но Карин убил его на Веронских полях. (7) Этот Карин запятнал себя всеми видами преступлений; он казнил множество невинных людей на основании ложных обвинений, разрушал браки знати, довел до гибели своих товарищей по школе, которые дразнили его за медлительность речи. (8) В конце концов он был зарублен при непосредственном участии того трибуна, жену которого, как говорили, он обесчестил.

Глава XXXIX

Диоклетиан и Максимиан Геркулий

Диоклетиан был далматинцем, вольноотпущенником сенатора Анулина; по имени своей матери и своего (родного) города Диоклеи он до принятия власти назывался Диоклом; а когда получил власть над всем римским миром, переделал свое греческое имя на римский лад; правил он двадцать пять лет. (2) Он сделал Максимиана августом, Констанция и Галерия Максимиана, по прозвищу Арментарий, объявил цезарями и выдал за Констанция падчерицу Геркулия Максимиана Феодору, разорвав его брак с прежней женой. (3) В то же время императорами объявили себя в Галлиях — Караузион, в Египте — Ахилл, в Италии — Юлиан, но все погибли при разных обстоятельствах. (4) Из них Юлиан, пронзив себя мечом, бросился в огонь. (5) Диоклетиан же добровольно сложил с себя в Никомедии знаки императорской власти и провел старость в собственном поместье. (6) Когда Геркулий и Галерий звали его вернуться к власти, он, точно отстраняясь от какой-то чумы, ответил им: «О, если бы вы могли посмотреть на выращенные моими руками в Салоне овощи, вы бы сказали, что (мне) этого никогда не следовало бы делать!» (7) Он прожил шестьдесят восемь лет; из них на положении частного лица [последние] девять. Как стало достаточно (всем) известно, он покончил с жизнью добровольно из чувства страха. Действительно, когда он получил от Константина и Лициния приглашение на свадебный пир и отказался, извинившись, что из-за старости не имеет сил участвовать в празднестве, он получил угрожающее письмо, в котором обвинялся в том, что раньше благоволил к Максенцию, а теперь к Максимину. Подозревая, что ему готовится позорная насильственная смерть, он, как говорят, принял яд.

Глава XL

Констанций, Галерий Максимиан, Север, Максимин, Максенций, Лициний, Александр, Валент

В эти дни цезари Констанций, отец Константина, и Арментарий объявляются августами; цезарями же избираются (ими): Север — для Италии, а Максимин, сын сестры Галерия, — для Востока; в то же время цезарем становится и Константин. (2) Максенций объявляет себя императором в своей вилле, отстоящей от города на шесть миль по Лавиканской дороге [663], вслед затем Лициний объявляет себя августом; так же Александр становится императором в Карфагене, подобным же образом избирается императором и Валент. Они все погибли следующим образом. (3) Севера убил в Риме у Трех Таверн Геркулий Максимиан, тело его погребли в гробнице Галлиена, отстоящей от города по Аппиевой дороге на девять миль. (4) Галерий Максимиан погиб от полового истощения. (5) Максимиан Геркулий, осажденный Константином в Массилии, потом взятый в плен, поплатился за свои (преступления) самой позорной казнью: ему петлей сломали шею. (6) Александра удушили солдаты Константина. (7) Максенций, столкнувшись с Константином несколько выше Мульвиева моста, поторопился вступить на мост, составленный из плотов, но конь его оступился, и он упал в речную пучину, тело его под тяжестью панциря было затянуто илом, его едва нашли. (8) Максимин умер естественной смертью близ Тарса. (9) Валент был казнен Лицинием. (10) Нравы их были таковы: Аврелий Максимиан, по прозвищу Геркулий, был необузданного нрава, пылал сластолюбием, был тупоумен, происходил он из сельской местности в Паннонии. Еще и теперь недалеко от Сирмия возвышается холм с построенным на нем дворцом, где родители его работали как поденщики. (11) Он погиб в возрасте шестидесяти лет, императором был двадцать лет. (12) От сириянки Евтропии у него родились Максенций и Фауста, будущая жена Константина; за отца Константина, Констанция, он (Максимиан) выдал свою падчерицу Феодору. (13) Но Максенций, говорят, был подложен из хитрости женой, чтобы успокоить супруга, встревоженного предсказанием, что роды будут удачны, лишь если первым родится мальчик. (14) Этот Максимиан никогда никому не был любезен, ни отцу, ни даже тестю Галерию.

(15) Галерий же был хоть и грубоват, но попросту справедлив и заслуживал похвалы; он имел прекрасную фигуру, был отличный и удачливый воин; родители его были сельские жители, и сам он пас рогатый скот, откуда и прозвище его Арментарий[664]. (16) Он родился на берегу Дуная в Дакии, там же и погребен; это место он назвал Ромулианским по имени своей матери — Ромулы. (17) Он имел дерзость утверждать, что мать его, подобно матери Александра, Олимпиаде, зачала его от соития с драконом. (18) Галерий Максимин, сын сестры Арментария, носивший до получения власти свое настоящее имя — Даза, был в течение четырех лет цезарем, а потом три года августом на Востоке; по происхождению и воспитанию он был пастухом, но почитал умнейших людей и литераторов, был спокойного характера, но жаден до вина. (19) Поэтому в опьянении и как бы в помрачении ума он давал (иногда) жестокие распоряжения, потом досадовал, откладывал исполнение своих приказаний до утра и до полного отрезвления; по характеру он был робок и из-за преклонного возраста не справлялся с работой.

Глава XLI

Константин, Лициний, Крисп, Константин [II], Лициниан, Мартиниан, Констанций [II], Констант, Делмаций, Анибалиан, Магненций, Ветранион

Когда все эти лица похитила смерть, все права и власть перешли к Константину и Лицинию. (2) Константин, сын императора Констанция и Елены, правил тридцать лет. Он в юности был задержан Галерием как заложник в Риме под предлогом отеческого о нем попечения, но бежал и, чтобы сбить со следа преследователей, повсюду, где пролегал его путь, убивал казенный вьючный скот; так он прибыл к отцу в Британию; случайно там в те же дни отца его настиг рок. (3) После его смерти при поддержке всех присутствующих, особенно же царя аламаннов Эрока, сопровождавшего Констанция для его защиты, Константин захватил власть. (4) Он выдал сестру свою, Констанцию, замуж за Лициния, вызванного (им) в Медиолан, сына же своего Криспа, родившегося от сожительницы Минервины, а также родившегося в те дни Константина и сына Лициния, Лициниана, двадцати месяцев (от роду) он объявил цезарем. (5) Однако, поскольку носители власти редко соблюдают между собой согласие, между Константином и Лицинием возникает раздор. Прежде всего в земле кибалов у озера под названием Гиульк Константин ночью ворвался в лагерь Лициния; тот обратился в бегство и быстрым маршем достиг Византия. (6) Там он назначает цезарем начальника дворцовой службы Мартиниана. (7) Затем Константин, одержав победу в битве близ Вифинии, принудил Лициния, пообещав ему безопасность, передать через жену свое царское облачение. После этого он был сослан в Фессалоники, а спустя немного времени Константин приказал задушить его и Мартиниана. (8) Здесь окончил свою жизнь Лициний после четырнадцати лет правления, достигнув почти шестидесяти лет от роду. Своей алчностью до денег он превзошел всех, не чуждался он и излишеств в властолюбии, был очень суров и раздражителен, враждебно относился к наукам, которые по своему безмерному невежеству называл ядом и чумой для общества, особенно ораторское искусство. (9) Как человек, родившийся и воспитанный в деревне, он был полезен земледельцам и вообще сельским жителям, а стоя на страже военного дела, он строжайше придерживался старинной дисциплины. (10) Он решительно укрощал (своеволие) евнухов и других придворных служащих, называя их дворцовыми червями и мышами. (11) Между тем Константин, достигнув благодаря удивительной удаче в войнах единоличного управления всей Римской империей, приказал, — как полагают, — по настоянию жены своей, Фаусты, убить сына своего, Криспа. (12) А затем, когда мать его Елена, сильно тоскуя по внуку, стала его жестоко упрекать, он убил и жену свою Фаусту, столкнув ее в горячую воду в бане. (13) Он был так жаден до славы, что этому трудно поверить. Он обычно называл Траяна, по причине многочисленных надписей с его именем на зданиях, стенным лишаем, он же построил мост через Дунай. (14) Свою царскую одежду он украсил драгоценными камнями, голова его постоянно была украшена диадемой. Однако он прекрасно выполнил ряд дел: строжайшими законами он пресек клеветничество, поддерживал свободные искусства, особенно занятия литературой, сам много читал, писал, размышлял, выслушивал послов, жалобы провинциалов. (15) Он утвердил в сане цезарей своих детей и сына своего брата по имени Делмаций и, прожив шестьдесят три года, из которых половину был правителем, причем тринадцать лет единоличным, он умер от болезни.

(16) Он был скорее насмешник, чем льстец; отсюда в народе распространилась о нем такая шутка, что его прозвали Трахалой[665]: десять лет он был весьма представительным, двенадцать последующих — разбойником, а десять последних — мотыльком из-за своей чрезмерной расточительности. (17) Тело его похоронено в Византии, переименованном в Константинополь. (18) После его смерти солдаты убили Делмация. (19) Таким образом, власть над всем римским миром оказалась в руках сыновей Константина: Константина (II), Констанция и Константа. (20) Они поделили (между собой) области управления так: Константин Младший (II) получил все земли за Альпами, Констанций — Азию и весь Восток, начиная от Пропонтиды, Констант — Иллирик, Италию и Африку, Далмацию[666], Фракию, Македонию и Ахайю; Анибалиан, родной брат Делмация, — Армению и окружающие ее союзные народы. (21) Между тем Константин (II) по-разбойничьи, неосторожно и притом позорно, во хмелю, вторгся в чужую область и был зарублен, тело его было сброшено в реку по названию Альса, недалеко от Аквилеи. (22) А когда Констант по своей страсти к охоте блуждал по лесам и ущельям, некоторые его военачальники по замыслу Хрестия, Марцеллина, а также Магненция сговорились убить его. Когда они назначили день для совершения задуманного, Марцеллин созвал много гостей на пир будто бы в день рождения сына. Итак, напировавшись до поздней ночи, Магненций вышел как бы по естественной нужде, но при этом надел на себя императорское одеяние. (23) Заметив это, Констант пытался бежать, но около ближайшего к Пиренеям городка по названию Елена был убит Гаизоном, посланным за ним (в погоню) с отборными солдатами; это произошло на тринадцатом году его власти августа (до этого он три года был цезарем) и на двадцать седьмом году его жизни. (24) У него были слабые ноги и руки, болели суставы; но правление его было счастливо: не было страшных явлений природы, были урожаи на плоды земные, не испытывали страха перед варварами; все это было бы еще лучше, если бы он назначал правителей провинциями по достоинству, а не за деньги. (25) Когда стало известно о его смерти, в Паннонии близ города Мурсии власть захватил начальник войск Ветранион. Всего через несколько дней Констанций лишил его этой власти, но из уважения к его старости не только сохранил ему жизнь, но предоставил ему спокойно дожить в полном довольстве: он был прост до глупости.

Глава XLII

Галл, Деценций, Непоциан, Сильван и Юлиан

Констанций объявляет цезарем своего двоюродного (по отцу) брата Галла, выдав за него замуж сестру свою, Констанцию. (2) Магненций тоже назначил цезарем за Альпами родственника своего, Деценция. (3) В те же дни в Риме сын Евтропии, сестры Константина, Непоциан, подбиваемый негодными советниками, присваивает себе титул августа, но Магненций уничтожает его на двадцать восьмой день. (4) В то же время Констанций одерживает победу над Магненцием, сразившись с ним у Мурсии. В этой войне погибло воинов больше, чем в какой-либо прежней, и сила всей империи была подорвана. (5) После этого Магненций, отступив в Италию, разбил у Тицина численно превосходящих его войско врагов, преследовавших его, как это всегда бывает, слишком смело и неосторожно. (6) Немного времени спустя у Лугдуна он оказался в безвыходном положении и поразил себя тайно подготовленным мечом, облегчив себе удар тем, что приставил меч к стене и навалился на него всей тяжестью своего тела; после ранения у него обильно потекла кровь из раны, из горла и носа, отчего он и умер на сорок втором месяце своей власти в возрасте почти полных пятидесяти лет. (7) Он родился от родителей-варваров, проживавших в Галлии, быстро выучился читать, усвоил острую речь, был высокомерен, но при этом чрезвычайно труслив, однако искусно маскировал свою трусость показной отвагой. (8) Услышав о его смерти, Деценций кончил жизнь, повесившись в петле, сделанной из его перевязи. (9) В это же время Констанций казнит цезаря Галла. (10) Он управлял в течение четырех лет. Объявил себя императором и Сильван, но на двадцать восьмой день власти был уничтожен; по характеру он был очень обходительный. (11) Хотя он родился от отца-варвара, но достаточно хорошо усвоил римскую образованность и был вынослив.

(12) В достоинство цезаря Констанций возводит брата Галла, Клавдия Юлиана, двадцати трех лет (от роду). (13) Он истребил на полях Аргентората в Галлии с небольшим числом солдат несметные полчища врагов. (14) Трупы лежали кучами, наподобие гор, кровь текла рекою, знаменитый царь Хонодомарий был взят в плен[667], все знатные воины рассеяны; восстановлена была прежняя граница римских владений; после этого, воюя с аламаннами, он захватил в плен могущественнейшего царя их Вадомария[668]. (15) Галльские воины провозглашают его августом[669]. (16) Тогда Констанций начинает донимать его посольствами, чтобы он вернулся к прежнему своему положению. Юлиан в сдержанных письмах отвечает, что при высоком сане он будет повиноваться ему с еще большей услужливостью. (17) Констанций же в это время все больше и больше страдал от болезни и не имел сил справляться со страданиями; у подножья Тавра близ города Мопсокрены он схватил еще сильнейшую лихорадку и так как бессонница от нервного напряжения еще усиливала болезнь, он умер (там) на сорок четвертом году жизни и на тридцать девятом году власти; из них августом он был двадцать четыре года, восемь лет правил один, а шестнадцать — с братьями и с Магненцием; цезарем он был пятнадцать лет. (18) Ему сопутствовали удачи в гражданских войнах, успехи же его во внешних войнах были плачевны; большой мастер стрелять из лука, он был воздержан на вино, пищу и сон, вынослив в труде и очень увлекался красноречием, но так как не смог достигнуть в нем из-за тупоумия успеха, завидовал другим. (19) Он очень благоволил придворным евнухам и женщинам; довольствуясь ими, он не запятнал себя ничем противоестественным или недозволенным. (20) Но из жен, которых у него было очень много, он больше других любил Евсевию, она была очень красива, но своим (пристрастием) к гаданиям с их адамантиями, горгонами[670] и прочими негодными средствами она лишь повредила доброй славе мужа не в пример более скромным и добродетельным женам, советы которых часто помогают мужьям. (21) Если даже умолчать о других, то все же кажется совершенно невероятным, насколько Помпея Плотина содействовала славе Траяна. Когда его прокураторы стали допускать притеснения в провинциях и клевету, так что, как говорили, имея дело с зажиточными людьми, один начинал с вопроса: «На каком основании это у тебя?», другой с вопроса: «Откуда ты это взял?», третий со слов: «Выкладывай, что у тебя есть!», она упрекала за это своего мужа, выговаривая ему, что он не заботится о своем добром имени, и так на него воздействовала, что он впоследствии не допускал незаконных изъятий и стал называть фиск лианой, от процветания которой хиреют остальные растения.

Глава XLIII

Юлиан

Итак, Юлиан, когда все управление оказалось в его руках, стремясь к славе, выступает против персов[671]. (2) Там (в походе) он был завлечен в засаду каким-то перебежчиком: теснимый со всех сторон персами[672], он выбежал из поставленного уже лагеря, захватив только щит. (3) Пока он старался с неразумным жаром приготовить ряды воинов к сражению, его ранили дротиком, пущенным кем-то из отступающих врагов. (4) Его внесли в палатку, но он снова вышел, чтобы подбодрить своих (воинов), но, мало-помалу истощенный потерей крови, около полуночи умер, сказав перед этим, что умышленно не дает никаких распоряжений относительно (преемника) власти, чтобы — как это обычно бывает при столкновении мнений в большой толпе — не создать опасности для друга от зависти, а для республики — от раздоров в войске. (5) Были у него большие познания в науке и вообще в разных делах, поэтому он поддерживал философов и мудрейших среди греков[673]. (6) Он был очень подвижен и обладал большой физической силой, хотя был невысок ростом. (7) Но эти преимущества ослаблялись от несоблюдения меры в некоторых вещах. Его жажда славы была безмерна; в религии его было много суеверий[674], он был отважен более, чем это подобает императору, безопасность которого нужно охранять как вообще всегда ради общего блага, так, особенно, на войне. (8) Но стремление к славе захватило его так сильно, что его не могли заставить сдержать своего порыва ни землетрясение, ни многочисленные предсказания, запрещавшие ему выступать против Персии; не внушило ему осмотрительности даже и такое видение, как огромный огненный шар, который ночью накануне битвы прокатился по небу.

Глава XLIV

Иовиан

Иовиан, родившийся от Варрониана в Сингидонских полях провинции Паннонии, правил восемь месяцев[675]. (2) Его отцу, у которого умерло несколько детей, было дано во сне указание, чтобы сыну, рождение которого в его семье тогда уже ожидалось, он дал имя Иовиан. (3) Он был видного телосложения, жизнерадостен и усерден в изучении наук. (4) Он внезапно скончался в пути от несварения желудка, задохнувшись в только что покрашенном здании, когда среди суровой зимы спешил от границ Персии к Константинополю[676] Лет ему было около сорока.

Глава XLV

Валентиниан и Фирм

Валентиниан правил двенадцать лет без ста дней[677]. (2) Отец его, Грациан, был из средних слоев и родился близ Кибал[678]; он имел прозвище «Канатный», потому что когда он нес однажды охотничью сеть, сплетенную из каната, пять солдат не могли ее у него отнять. (3) За такую свою силу он был принят на военную службу и дослужился до должности префекта претория. По причине его популярности среди солдат и была предложена власть его сыну Валентиниану, хотя он от нее и отказывался. (4) Он принял себе в соправители своего единокровного брата Валента[679], а потом, по просьбе жены и тещи, провозгласил августом и сына своего Грациана[680], еще не достигшего зрелости. (5) Этот Валентиниан был приятен лицом, обладал живым умом, величавостью и изысканной речью. Хотя он был сдержан в словах, строг и внушителен, он не был и без пороков, особенно был алчен и во многом, о чем я упомяну, был похож на Адриана. (6) Он прекрасно рисовал, обладал (хорошей) памятью, изобретал новые виды оружия, умел лепить из воска или из глины всякие изображения, мудро использовал место, время, свою речь; одним словом, если бы он мог избавиться от окружения негодных лиц, которым он доверялся как самым верным и мудрым, и, наоборот, пользоваться просвещенными и добросовестными советниками, из него выработался бы, несомненно, отличный правитель. (7) При нем в Мавритании погиб Фирм при попытке захватить власть[681]. (8) Валентиниан же умер в Бергентионе[682] на пятьдесят пятом году жизни во время приема посольства квадов: у него было кровоизлияние, он потерял речь, но сохранил сознание. (9) Многие (историки) сообщают, что это произошло от невоздержности в пище и объедения, которое и воздействовало на весь его организм. (10) Итак, когда он умер, императором, по настоянию Эквития[683] и Меробауда[684], был объявлен тогда его четырехлетний сын Валентиниан, привезенный из недалекого убежища, где он проживал с матерью[685].

Глава XLVI

Валент и Прокопий

Валент правил вместе со своим братом Валентинианом, о котором мы уже рассказали, тринадцать лет и пять месяцев. (2) Этот Валент, начавший плачевную войну с готами[686], был ранен стрелой и принесен в очень бедную хижину; когда туда пришли готы, они подожгли хижину, и он в ней сгорел[687]. (3) В нем были следующие похвальные качества: он был добрым покровителем землевладельцев, редко сменял судей, был верен друзьям, в гневе никому не вредил и не угрожал опасностью и, конечно, был очень боязлив. (4) Во время его правления погиб при захвате тирании Прокопий[688].

Глава XLVII

Грациан и Максим

Грациан, родившийся в Сирмии, правил вместе с отцом Валентинианом восемь лет и восемьдесят пять дней, с дядей и братом — три года, с тем же братом и Феодосием — четыре года, а после того как к ним присоединился Аркадий — шесть месяцев. (2) Он разбил в войне около галльского городка Аргентария тридцать тысяч аламаннов[689], (3) а когда увидел, что готы-таифалы[690], а также гунны и аланы[691], которые хуже всякой напасти, владеют Фракией и Дакией как своими родными землями и что римскому имени угрожает крайняя опасность, он вызвал с общего согласия из Испании Феодосия в возрасте тридцати двух лет и поручил ему военное командование [692]. (4) Грациан был образованным выше среднего уровня человеком, слагал стихи, красиво говорил, умел разбираться в контроверсиях по правилам риторики[693], днем и ночью он был занят не чем другим, как упражнением в метании копья, считая за величайшее удовольствие и за божественное искусство, если попадал в цель. (5) Он был очень умерен в пище и в отношении сна и преодолевал в себе пристрастие к вину и плотским наслаждениям и был бы полон всякой добродетели, если бы направил свой ум к познанию искусства управления государством; но он чуждался этого не только по своей нелюбви к этому занятию, но и уклоняясь от практики. (6) Он пренебрегал военным делом и предпочитал старому римскому войску небольшие отряды аланов, которых привлекал на свою службу за очень большие деньги, и настолько увлекался общением с варварами и чуть ли не дружбой с ними, что иногда даже выступал (в народе) в варварском одеянии, чем вызвал к себе ненависть среди солдат. (7) В то же время, когда Максим захватил тираническую власть в Италии[694], он был принят там враждебно настроенными к Грациану легионами и заставил Грациана бежать, а спустя немного времени он же довел его до гибели. Грациан прожил двадцать девять лет.

Глава XLVIII

Феодосий

Феодосий, сын Гонория и матери Фермантии, по происхождению испанец[695], вел свой род от принцепса Траяна; он был назначен императором близ Сирмия августом Грацианом и правил семнадцать лет. (2) Говорят, что родителям его было во сне указание дать ему имя, означающее — как мы это понимаем по-латыни — «Данный от бога». (3) Об этом оракуле по [всей] Азии распространилась молва, что за Валентом последует лицо, имя которого начинается по-гречески с букв: ΘΕΟΔ (4) Таким созвучием в начале имени был введен в заблуждение Феодор [696], который предъявил свои права на власть, но он поплатился жизнью за свое преступное устремление. (5) Феодосий же оказался выдающимся защитником и распространителем римского могущества. Он в нескольких сражениях разбил гуннов и готов[697], которые беспокоили республику при Валенте; с персами, по их просьбе, он заключил мир[698]. (6) Тирана Максима, убившего Грациана и захватившего себе Галлию, он уничтожил у Аквилеи[699], убил и сына его Виктора, которого отец его, Максим, объявил августом еще в детские годы. (7) Он победил также тирана Евгения и Арбогаста, уничтожив десять тысяч их бойцов. Этот именно Евгений, положившись на силы Арбогаста, разгромил Валентиниана близ Виенны[700] и захватил власть, но скоро потерял ее вместе с жизнью[701]. (8) Феодосий, — насколько это видно по древним описаниям и изображениям, — телосложением и по характеру был похож на Траяна: такой же высокий рост, такая же фигура и пышные волосы и такое же лицо, за исключением разве только того, что у Траяна при частом сбривании меньше было волос на щеках, не такие большие глаза, не было, может быть, и такой приветливости и такого цвета лица и такой величественной походки. (9) Похожи они были еще и по уму, так что про Феодосия нельзя сказать ничего, что не оказалось бы взятым из каких-нибудь книг о том. Феодосий был кроток, милостив, общителен, он считал, что отличается от прочих людей только своей одеждой; и был благожелателен ко всем, особенно же к хорошим людям. Он в такой же мере любил людей простодушных, как и восхищался учеными, но притом честными, был щедр и великодушен; он был привязан к гражданам, совместно проживающим с ним, в частной жизни, и щедро одарял их почестями, деньгами и другими благодеяниями, особенно тех, за кем знал услуги, оказанные ему или его отцу в тяжелых обстоятельствах. (10) Пороки же, которыми был запятнан Траян, именно — его пристрастие к вину и к триумфам, он настолько ненавидел, что никогда сам не начинал войны, а только отражал начатые. Он законом запретил допускать на пирах распутство и присутствие женщин, играющих на цитре[702], и придавал такое большое значение целомудрию и сдержанности, что не разрешал браков с двоюродными сестрами, так же как и с родными.

(11) В отношении наук, если смотреть на наиболее преуспевших в них, его образование было посредственно, но он был очень проницателен и очень любил узнавать о деяниях предков. (12) Среди них он сильно и неустанно порицал тех, о чьих высокомерных, жестоких и враждебных свободе поступках он читал, как-то: Цинну, Мария, Суллу и всех деспотически правящих, особенно же вероломных и неблагодарных. (13) Он, конечно, возмущался недостойными делами, но быстро успокаивался, поэтому суровые его распоряжения при некоторой оттяжке времени смягчались. (14) Он получил как дар природы то, что Август[703] усвоил от наставника в философии. (15) Когда тот увидел, что Август выходит легко из себя, то чтобы он не принимал слишком суровых решений, внушил ему, чтобы в момент внезапного гнева он произнес на память двадцать четыре буквы греческого алфавита, чтобы его раздражение, длящееся один момент, с отвлечением мысли по прошествии некоторого времени ослабло. (16) Он, несомненно, становился все более добродетельным после многих лет власти, что является признаком редкого благородства души, особенно когда это наблюдается после победы в гражданской войне. (17) В самом деле, он стал особенно старательно заботиться о продовольствии и многим выплатил из собственных средств большое количество золотых и серебряных денег, отнятых и истраченных тираном, в то время как другие благожелательные принцепсы обычно с трудом восстанавливали голые земли и разоренные поместья. (18) Так же и в более мелких делах и, как говорится, внутридворцовых, которые, однако, поскольку они недоступны всем взорам, больше привлекают слух и зрение любопытных людей, — дядю он почитал как родного отца, детей умерших брата и сестры он воспитывал как своих, родственников и близких опекал с отеческой любовью; он давал изысканные и веселые пиры, однако без пышности, разговоры заводил, применяясь к лицам, уважение проявлял соответственно достоинству людей, речь его была солидная и приятная; он был ласковый отец, согласный супруг. (19) Он упражнялся физически, но не увлекаясь и не переутомляясь, отдыхал, когда был досуг, преимущественно на прогулках; здоровье поддерживал, соблюдая умеренность в пище. Так, проведя жизнь в мире и заботах о человеческих нуждах, он на пятидесятом году жизни скончался в Медиолане. И ту, и другую часть империи он оставил своим двум сыновьям, именно — Аркадию[704] и Гонорию[705], в состоянии мира. (20) Тело его в том же году было перенесено в Константинополь и там погребено.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ РИМСКОГО НАРОДА

Начиная от основателей Яна и Сатурна, через преемственных и следовавших друг за другом царей вплоть до десятого консульства Констанция, извлеченное из сочинений авторов — Веррия Флакка[706], Анциата (как сам Веррий предпочел себя назвать вместо Анция), затем из анналов понтификов и далее из сочинений Гнея Эгнация Верация, Фабия Пиктора[707], Лициния Макра[708], Варрона[709], Цезаря[710], Туберона, а затем из всей истории древнейших писателей, как это подтвердил каждый из неотериков[711], т. е. и Ливий, и Виктор Афр[712].

* * *

(1) Первым, говорят, пришел в Италию Сатурн, как об этом свидетельствует Муза Марона[713] в следующих стихах:

«Первым с Олимпа небесного прибыл Сатурн, убегая

От оружья Юпитера, царства лишившись, изгнанник»

и т. д.[714] (2) Говорят, что в то время была еще такая простота нравов у людей древности, что всех вновь прибывших к ним выдающихся сообразительностью и мудростью (людей), которые могли внести что-нибудь для благоустройства жизни или для воспитания нравов, поскольку ни родитель их, ни их происхождение не были известны, они не только сами принимали за созданных Небом и Землей, но внушали это и своим потомкам; так, например, и про самого этого Сатурна они сказали, что он — сын Неба и Земли. (3) Но хотя он таким и почитается, все же достоверно известно, что первым появился в Италии Ян[715], который и принял прибывшего позже Сатурна. (4) Поэтому надо так понимать, что Вергилий назвал Сатурна первым не по незнанию древней истории, а с особым значением, не в том смысле, что никого не было до него, а в значении первенствующего, так же как (у него сказано про Энея): «Кто первый из Трои страны...»[716]

(5) Хотя без всякого сомнения установлено, что раньше Энея в Италию прибыл (из Трои) Антенор и основал город Патавию не на ближайшей к побережью земле, а в глубине страны, именно в Иллирике[717]. Об этом говорит тот же Вергилий в своих стихах от имени Венеры, жалующейся Юпитеру на бедствия своего сына Энея:

«Ведь сумел Антенор, пробравшись сквозь толпы ахейцев,

Безопасно проникнуть в страну иллирийцев далеких...»[718]

(6) А почему он добавил «безопасно», мы исчерпывающе объяснили в надлежащем месте в комментарии раньше, чем начали писать это произведение, вычитав об этом из книги под заглавием «Происхождение города Патавии».

(7) Таким образом, слово «первый» употреблено здесь в таком же значении, как и во второй песне Энеиды при перечислении тех, кто выходил из деревянного коня.

(8) В самом деле, назвав Фессандра, Сфенела, Улисса, Акаманта, Фоанта, Неоптолема, он после этого добавил: и первый Махаон [719].

(9) По этому поводу можно спросить, как можно назвать кого-то первым, после того как уже названо много других? Мы должны здесь понять «первый» как «первейший» и, может быть, именно потому, что Махаон в те времена был, как говорят, в особом почете за свои познания в медицине.

II. Но — чтобы вернуться к начатому повествованию — есть предание, что прекраснейшая дочь афинского царя Эрехтейя Креуса, подвергнувшись насилию со стороны Аполлона, родила мальчика [720], которого тогда же отвезли на воспитание в Дельфы; сама же Креуса была выдана замуж отцом, ничего не знавшим об этих обстоятельствах, за какого-то его дружинника Ксифа. (2) Так как он не мог стать отцом, имея такую жену, он направился в Дельфы запросить оракула, как бы ему стать отцом. Там божество ответило ему, чтобы он усыновил того, кого на следующий день повстречает на своем пути. (3) Таким образом, вышеназванный мальчик, рожденный от Аполлона, повстречавшись с Ксифом, был им усыновлен. (4) Когда он возмужал, он не удовольствовался отцовским царством, но с огромным флотом прибыл в Италию; захватив там одну гору, основал на ней город и назвал его по своему имени Яникулом[721].

III. Итак, во время правления Яна прибывший в Италию, в среду грубых и некультурных туземцев, лишенный своего царства Сатурн был ими приветливо встречен и принят; там же, недалеко от Яникула, он воздвиг крепость, носящую его имя, Сатурнию. (2) Он первый обучил народ земледелию и людей диких, привыкших жить грабежом, привел к мирной и размеренной жизни. Поэтому и Вергилий в восьмой своей песне Энеиды говорит так:

«Рощами этими местными фавны и нимфы владели,

Род людской, рожденный средь пней и дубов величавых.

Не было нравов у тех людей, ни жизни уменья:

Не запрягали волов там, добра своего не хранили,

Но питались ветвями дерев и суровой охотой»[722].

(3) Отвернувшись от Яна, который не внес ничего другого, кроме обычая почитать богов и религиозных понятий, народ предпочел подчиниться Сатурну: он внушил грубым еще тогда умам понятие нравственной жизни и научил, как мы уже сказали, для общего блага обрабатывать землю, как на это указывают следующие стихи Вергилия:

«Племя, жить не умевшее, разбрелось по высоким

По горам; а он всех собрал и дал им законы.

Лацием назвал страну, где сам он обрел безопасность»[723].

(4) Передают, что он же показал людям искусство чеканить медь в форме монет и обозначать их надписью; поэтому на одной стороне монет изображалась его голова, а на другой — корабль, на котором он сюда прибыл. (5) Потому и до сего дня играющие в деньги, бросив монету и прикрыв ее рукой, предлагают участнику игры угадать, что видно на монете: голову или корабль, который, коверкая слово по-народному, произносят как «navia»[724]. (6) Храм на склоне Капитолия, где он хранил деньги, и теперь еще называется сокровищем Сатурна (казначейством). (7) Однако на основании того, что, как мы уже сказали, Ян прибыл туда раньше Сатурна, когда люди решили после их смерти прославить их божескими почестями, они во всех своих священнодействиях уделили Яну первое место так, что даже если жертва приносится какому-либо другому божеству, как только воскурят фимиам, первым называется Ян с прибавлением к его имени «отец». В соответствии с этим и наш поэт говорит:

«Эту крепость воздвиг отец Ян, Сатурн же — другую»

и добавляет:

«Этот холм зовется Яникул, тот же — Сатурний»[725].

Удивительно осведомленный не только о прошлом, но и о будущем... поэт говорит: «...Царь был Латин городам сим и селам, старец уже, продолжительно в мире спокойно он правил»[726]. Во время его царствования, сообщает поэт, прибыли в Италию троянцы. Спрашивается, как же это Саллюстий говорит: «С ними и аборигены, племя людей дикое, не знающее законов, ни власти, свободное и независимое»[727]?

IV. Некоторые же передают, что когда земли были затоплены при потопе, многие из разных стран обосновались на горах, на которых они спаслись; из них некоторые в поисках места жительства добрались до Италии и были названы аборигенами, греческим словом, происходящим от названия вершин гор, по-гречески ρη.[728] (2) Другие утверждают, что их сначала назвали аборигенами, поскольку они пришли [сюда] после блужданий[729], а потом, изменив один звук и один отбросив, стали называть аборигенами. (3) Их принял здесь после блуждания царь Пик (дятел) и позволил им жить, как они хотят. (4) После Пика правил в Италии Фавн, имя которого выводят от глагола «вещать» (fari), потому что он обычно предсказывал будущее в стихах, которые мы называем сатурническими [730]. Этот вид стихотворного метра впервые прозвучал в прорицании, данном городу Сатурнию, а город этот, по преданию, был основан Сатурном, когда он пришел в Италию. (5) Об этом свидетельствует Энний[731]:

«Стих, которым когда-то пели поэты и фавны».

(6) Этого Фавна многие называют Сильваном от [слова] «лес» (silva), богом Инуем[732], а другие утверждают, что это был бог Пан.

V. Итак, в правление Фавна, лет, примерно, за 60 до того, как в Италию прибыл Эней, приехал туда со своей матерью аркадец Эвандр, сын Меркурия и Карменты. (2) Некоторые утверждают, что она первоначально называлась Карментой из-за своих песен, а потом Никостратой[733]; она была весьма сведущей во всех видах наук, знала будущее и обычно выражала все это в стихах, так что некоторые думают, что имя ее произошло не столько от слова carmen (песня), сколько, наоборот, песни были названы carmina по ее имени. (3) Эвандр, переселившийся в Италию по ее увещанию, вскоре вследствие своей исключительной образованности и больших знаний в науках вступил в дружбу с Фавном, был им гостеприимно и благосклонно принят и получил от него немалое количество земли для обработки. Он разделил ее между своими спутниками и построил жилье на той горе, которую они тогда от имени Паллента называли Паллантеем, а мы впоследствии стали называть Палатием. Там же он построил святилище богу Пану, потому что это — народное божество в Аркадии[734]. Свидетельствует об этом Марон, говоря:

«Бог Аркадии Пан обманул Луну, обольстивши»[735]

и еще

«Если Пан запоет со мной пред судом всей Аркадьи...»[736]

(4) Итак, Эвандр первый из всех обучил италийских жителей чтению и письму и тем наукам, которым сам раньше обучался; он же первый показал им злаки, обретенные в Греции, научил их сеять и запряг в Италии быков для пахоты земли.

VI. В его царствование случайно забрел туда некий Рекаран, пастух, грек по происхождению, огромного роста, обладатель большой силы, превосходивший своей доблестью и красотой всех остальных, прозванный Геркулесом. (2) Когда его быки паслись у реки Альбулы, раб Эвандра, Как склонный ко всему плохому[737] и к тому же искусный вор, украл быков гостя Рекарана, а чтобы не было никаких следов преступления, втащил быков в пещеру, [ведя их] задом вперед. (3) Рекаран, обойдя все окрестности и обыскав все укромные места, уже отчаялся найти своих быков; примирившись, наконец, со своей утратой, он готовился покинуть эту страну. (4) Но Эвандр, человек выдающейся справедливости, когда узнал, как все это произошло, наказал своего раба и приказал ему вернуть быков. (5) Тогда Рекаран посвятил у подножия Авентина[738] алтарь отцу Инвентору (находящему), назвал его Великим и оставил у него десятую часть своего скота. (6) Так как уже раньше вошло в обычай, чтобы люди платили своим царям десятую часть своих сборов урожая, он сказал, что ему показалось справедливее уделять эту часть своего имущества богам, а не царям. Отсюда повелось и вошло в обычай посвящать десятину Геркулесу. Согласно этому и Плавт[739] употребляет выражение «Геркулесова доля», т. е. десятина. Итак, когда Рекаран посвятил Великий алтарь и пожертвовал ему десятую часть своего скота, (он устроил торжество), но ввиду того, что Кармента, приглашенная на это торжество, не явилась, он установил, чтобы никакой женщине не было дозволено угощаться тем, что будет приносимо в жертву на этом алтаре; таким образом, женщины оказались совершенно устраненными от этих священнодействий.

VII. Об этом пишет Кассий[740] в книге I. В книгах понтификов говорится, что Геркулес, сын Юпитера и Алкмены[741], одолев Гериона[742], гнал его знаменитый скот, желая развести в Греции такую же породу быков; он случайно зашел в эти места (т. е. в Италию) и, прельстившись тучностью пастбищ, остановился там на некоторое время, чтобы дать отдых после долгого пути своим людям и скоту. (2) Когда его скот пасся в лощине, где теперь находится Большой Цирк, он пренебрег стражей, так как предполагалось, что никто не осмелится посягнуть на добычу Геркулеса, какой-то вор этой местности, превосходивший остальных своим ростом и физической силой, втащил в пещеру восемь быков за хвост, чтобы труднее было догадаться о воровстве. (3) Когда же Геркулес, уходя оттуда, гнал остальной свой скот случайно мимо этой пещеры, спрятанные в ней быки мычанием приветствовали остальных. Так и было открыто это похищение. (4) Когда Как был казнен, Эвандр, узнав об этом, вышел навстречу своему гостю и благодарил его за то, что он избавил его царство от такого зла; узнав, от каких родителей происходит Геркулес, он сообщил обо всем деле, что и как произошло, Фавну. Тогда и тот стал добиваться дружбы с Геркулесом. Но наш Марон остерегся принять эту версию.

VIII. Итак, когда Рекаран, или Геркулес, посвятил отцу Инвентору Великий алтарь, он выбрал в Италии двух мужей — Потиция и Пинария[743], чтобы обучить их исполнению священных обрядов по всем правилам. (2) Однако один из них, Потиций, пришедший раньше, был допущен до вкушения священных остатков от жертвы, а Пинарий, пришедший позже, и все его потомство не были допущены до этого. С тех пор и доныне соблюдается обычай, чтобы никакой Потиций из рода Пинариев не допускался до священных яств. (3) Некоторые полагают, что раньше они носили другое имя и что Пинариями они были названы от греческого слова «пинан»[744],[745] потому что они постятся и, следовательно, покидают святилище голодными. (4) Этот обычай сохранялся до цензорства Аппия Клавдия [746], и Потиции, совершая жертвоприношение, потом съедали всего жертвенного быка, Пинарии же допускались в святилище, когда уже от жертвенного животного ничего не оставалось. (5) Но впоследствии Аппий Клавдий, подкупленный деньгами, склонил Потициев обучить проведению священнодействий Геркулеса общественных рабов и далее допускать до них женщин. (6) После этого, говорят, весь род Потициев, раньше производивший эти священнодействия, погиб в течение тридцати дней; таким образом, эти таинства оказались в руках Пинариев, и они под влиянием религии и своего смирения строго соблюдали эти таинства.

IX. После смерти Фавна, в правление сына его, Латина, в Италию прибыл Эней. После того как Илион был предан ахейцам Антенором и другими вождями, Эней, неся перед собой своих богов — пенатов, а на плечах престарелого отца Анхиза, держа за руку маленького своего сына, ночью вышел из города; на рассвете он был опознан врагами, так как нес слишком тяжелую ношу, [дань] своему благочестию, но его никто не остановил, наоборот, царь Агамемнон[747] разрешил ему идти, куда он хочет; он направился на гору Иду и, построив там корабли, по указанию оракула со многими спутниками того и другого пола направился в Италию. Так рассказывает Александр Эфесский[748] в I книге Марсийской войны. (2) Лутаций[749] же говорит, что предателем родины был не только Антенор, но и сам Эней. (3) Когда Агамемнон дал ему разрешение идти, куда он хочет, и унести на своих плечах, что он считает самым для себя ценным, он не вынес из города ничего, кроме богов-пенатов, отца и двух маленьких сыновей; некоторые же утверждают, что только одного сына, имя которого было Асканий, а прозвище впоследствии — Юл. (4) Своим благочестием он тронул ахейских вождей, они предложили ему вернуться домой и унести оттуда все, что он хочет. Таким образом, он вышел с большим богатством и со многими спутниками обоего пола, проплыл по дальним морям и мимо многих стран и достиг Италии. Прежде всего он пристал к берегам Фракии и основал там город своего имени, Энеум[750]. (5) Затем, узнав о предательском убийстве Полидора Полимнестором[751], он покинул эту страну, прибыл на остров Делос и там взял себе в жены Лавинию, дочь жреца Аполлона, Ания, по имени которой берег получил название Лавиниева. (6) После того как, проплыв по многим морям, он пристал к одному мысу в Италии, находящемуся близ Бай и Авернского озера [752], он похоронил там умершего от болезни кормчего своего, Мизена. По его имени назван город Мизенон[753], как об этом пишет также Цезарь в I книге летописей понтификов, где, однако, говорит, что Мизен был не кормчим, а трубачом. (7) Поэтому с полным основанием Марон, соблюдая то и другое указание, пишет:

«И в благочестье Эней воздвиг курган преогромный

И возложил на него весло, трубу и оружье»[754].

(8) Хотя некоторые, ссылаясь на Гомера, утверждают, что во времена Трои еще не знали применения труб.

X. Некоторые добавляют к этому, что Эней похоронил в низине, находящейся между Мизеном и Авернским озером, достигшую глубокой старости мать какого-то своего спутника по имени Евксиния, отчего и место это получило свое название и теперь еще называется Евксинским заливом [755], а когда Эней узнал, что там же, в городе, который называется городом Кимбария[756], Сибилла[757] предсказывает людям будущее, он отправился туда, чтобы узнать о предстоящей ему судьбе. Когда он вошел в ее храм, ему [стало известно о] запрещении хоронить в Италии покинутую родственницу его, Прохиту, которую он там узнал. (2) Когда [Эней], вернувшись к флоту, увидел, что она умерла, он похоронил ее на ближайшем острове, который и теперь еще носит ее имя[758], как об этом говорят Вулкаций[759] и Ацилий Пизон. (3) Отправившись дальше, он пришел к тому месту, которое теперь называется портом Кайеты по имени его (Энея) кормилицы, которую он здесь похоронил. (4) Однако Цезарь и Семпроний[760] говорят, что Кайета — прозвище, а не имя, и дано оно было кормилице по той причине, что по ее совету и побуждению троянские жены, утомившись от долгого плавания (по морям), сожгли там корабли; прозвище это греческое, от глагола со значением «сжигать»[761].[762] (5) Оттуда он пришел в царство Латина, к тому месту, которое называется по зарослям кустарника того же названия Лаврент[763]; сюда он прибыл на корабле с отцом Анхизом, сыном и остальными своими людьми, сошел с корабля, расположился на берегу и, когда все запасы пищи были съедены, они поели здесь также и корки освященных мучных лепешек, которые с собой возили в качестве священного стола.

XI. Тогда Анхиз объявил, что здесь настал конец их мучительным странствиям, потому что он помнил, как Венера когда-то предсказала ему, что где они на чужом берегу моря, побуждаемые голодом, станут есть освященное для богов блюдо, там и будет указанное судьбой место для основания города. (2) Затем супоросая свинья, которую они свели с корабля, чтобы принести ее в жертву богам, вырвалась из рук священнослужителей; тут Эней вспомнил, что ему как-то раз был дан оракул, что место основания города укажет четвероногое животное. Тогда он последовал за свиньей с изображением своих пенатов и там, где она прилегла и опоросилась тридцатью поросятами, он произвел священные гадания и назвал [основанный здесь] город Лавинием. Так об этом пишут Цезарь в I книге и Лутаций в книге II.

XII. Домиций же говорит, что они ели не мучные лепешки, как об этом сказано выше, но сельдерей, которого в том месте было великое множество, и его зелень, которую они подстелили [, создав подобие ] стола, чтобы на него положить свою еду; и, съев всю пищу, они ели также и зелень сельдерея и только уже потом сообразили, что это и были те (самые) столы, о которых им было предсказано, что они будут их есть. (2) Итак, когда, принеся в жертву свинью, Эней совершал на берегу священнодействия, говорят, случайно к этому берегу подошел аргивский флот, на котором находился Улисс[764]. Эней, опасаясь, как бы его не узнали враги, и вместе с тем считая совершенно недопустимым прервать священнодействие, закрыл свою голову плащом и в таком виде довел священнодействие до конца, как было положено. Отсюда зародился обычай, соблюдавшийся у потомков, совершать жертвоприношения с покрытой головой, как об этом пишет Марк Октавий в книге I. (3) Домиций же сообщает, что оракул Аполлона Дельфийского внушил Энею, чтобы он отправился в Италию и чтобы, найдя два моря, основал город на том месте, где они съедят вместе с яствами также и столы. (4) Итак, сойдя (с корабля) на Лаврентскую равнину и удалившись несколько от берега, Эней нашел два озера с соленой водой, расположенные близко друг от друга. Там он обмылся и подкрепился пищей, причем съел также и сельдерей, сложенный наподобие стола; тут же он подумал, что, без сомнения, это и есть (указанные оракулом) два моря, так как вода в них была морская, и что съедены им и столы, состоящие из зелени сельдерея, и заложил на этом месте город, назвав его Лавинием, потому что обмылся в озере[765]. После этого царем Латином ему было выделено 500 югеров[766] земли для поселения. (5) Катон же в своих «Origines»[767] говорит об этом так: свинья опоросилась тридцатью поросятами на том месте, где стоит город Лавиний. Когда Эней закладывал там город, он колебался по причине бесплодности той местности. Но во сне ему явились его боги-пенаты, которые его убедили отстраивать город, что он и начал делать, ибо через столько же лет, сколько было приплода, троянцы должны будут переселиться на лучшее место, в более плодородную область и построят там самый главный город в Италии.

XIII. Итак, Латин, царь аборигенов, когда ему было сообщено, что множество пришельцев, приехав на кораблях, заняли Лаврентскую равнину, незамедлительно вывел против неожиданно появившихся врагов свои военные силы. (2) Еще не дав сигнала к началу битвы, он заметил, что троянцы снаряжены по-военному, в то время как его люди — камнями и кольями и, кроме того, выступают покрытые шкурами, которые служат им одеянием, и притом закрывают левые руки. Итак, отложив сражение, он, будто бы наученный так божеством, спросил прибывших, кто они такие и чего ищут; в самом деле, сновидения и гадания по внутренностям жертвенных животных часто указывали ему, что он будет в большой безопасности от своих врагов, если объединит свои силы с силами пришельцев. (3) Когда он узнал, что Эней и Анхиз, войной изгнанные из отечества, блуждают с изображениями богов и ищут пристанища, он заключил с ними дружественный союз, взаимно скрепленный клятвой, чтобы как друзья, так и враги были у них общие. (4) Таким образом, троянцы начали укреплять это место, названное Энеем Лавинием по имени своей жены, дочери царя (Латина), которая уже раньше была просватана за Турна Гердонского[768]. (5) Но жена царя Латина, недовольная тем, что Лавиния отвергла Турна, ее племянника, и передана троянскому пришельцу, побудила Турна взяться за оружие. Вскоре он (Турн) собрал полки рутулов[769] и вышел на Лаврентскую равнину; против него встал с Энеем и Латин, который попал в засаду и погиб в этой битве. (6) Однако Эней, даже потеряв тестя, не прекращал битвы с рутулами, пока не убил Турна. (7) Разбив наголову врагов, он победителем вступил со своими людьми в Лавиний и с согласия всех латинян был объявлен царем, как пишет Лутаций в книге III. (8) Пизон же передает, что Турн был родственником Аматы по женской линии и что после гибели Латина сам покончил с собой[770].

XIV. Итак, Эней, говорят, убив Турна, стал хозяином положения. Не забывая озлобления рутулов, он продолжал войну против них; те же призвали на помощь из Этрурии царя агиллеев[771] Мезенция, обещая ему в случае победы отдать все, что принадлежало латинянам. (2) Тогда Эней, поскольку он был слабее в военном отношении, снес в город много имущества, которое необходимо было сохранить, и разбил лагерь у Лавиния. Оставив во главе его сына Еврилеона, он сам, выждав удобное время для сражения, поставил своих воинов в боевой строй близ устья реки Нумика[772]. Там в разгар горячей битвы вдруг поднялся в воздухе ураган, и небеса излили столько дождя и столько было ударов грома и блеска молний, что у всех пострадали не только глаза, но помрачились даже умы. Вскоре всех на той и другой стороне охватило желание положить конец этой битве. Но этим порывом бури был подхвачен Эней, который больше никогда не объявился. (3) Говорят, но [это] осталось недоказанным, что он стоял близко к реке; сбитый с берега, он упал в реку, и это будто бы и положило конец битве; затем, когда тучи рассеялись и небо прояснилось, стали думать, что он живым был взят на небо. (4) Другие утверждают, что его потом видели Асканий и некоторые другие над рекой Нумиком в таком же одеянии и вооружении, в каком он вышел в бой. Это обстоятельство укрепило веру в его бессмертие. Итак, в том месте ему был посвящен храм и его назвали Отцом индигетом[773]. (5) Затем, по решению всех латинян, царем был объявлен сын его Асканий, он же Еврилеон.

XV. Итак, когда Асканий достиг высшей власти, он решил преследовать Мезенция непрерывными сражениями, но сын того, Лавз, захватил холм крепости Лавиния. (2) Так как этот город был со всех сторон окружен рассеянными [повсюду] войсками царя, латины направили к Мезенцию послов узнать, на каких условиях он согласен принять капитуляцию городов. Но когда тот, наряду со многими другими тягостными условиями, потребовал также, чтобы в течение нескольких лет ему сдавалось все вино, полученное с полей Лация, тогда по совету и указанию Аскания было решено лучше умереть, чем попасть в такое рабство. (3) Итак, посвятив Юпитеру, согласно всеобщему обету, все вино сбора того года, латины прорвались из города; рассеяв гарнизоны врага, они убили Лавза и принудили Мезенция обратиться в бегство. (4) Впоследствии он через послов добился дружбы и союза с латинами, как об этом сообщает Юлий Цезарь в книге I, а также и Авл Постумий[774] в той книге, которую он написал и издал о прибытии Энея (в Италию). (5) В связи с выдающейся доблестью Аскания латины не только признали его происхождение от Юпитера (Иова), но и дали ему сокращенное имя, несколько изменив название бога, сначала назвав его Иобом, а потом Юлом; от него и произошел род Юлиев, как пишут Цезарь в книге II и Катон в своих «Origines».

XVI. Между тем Лавиния, оставшись после Энея беременной и опасаясь преследования со стороны Аскания, скрылась в леса к начальнику отцовских стад Тирру и там родила сына, названного по месту рождения Сильвием[775]. (2) Однако народ латинский, полагая, что Асканий тайно убил Лавинию, воспылал к нему сильной ненавистью настолько, что даже угрожал поднять против него оружие. (3) Асканий пытался оправдаться клятвами, но ничего этим не достиг; он несколько успокоил раздражение толпы, испросив некоторое время для расследования. Он обещал наградить щедрыми дарами того, кто укажет ему место пребывания Лавинии, и вскоре (действительно) принял ее с сыном в городе Лавинии. (4) Это обстоятельство, как пишут Гай Цезарь и Секст Геллий в «Происхождении римского народа», вернуло ему большую любовь народа. (5) Другие передают, что когда весь народ принуждал Аскания восстановить в правах Лавинию, а он клялся, что не убил ее и даже не знает, где она находится, тогда на одном из многолюдных народных собраний Тирр, потребовав тишины, заявил, что укажет место пребывания Лавинии, если ему самому, Лавинии и родившемуся у нее младенцу будет обеспечена безопасность. Тогда, получив такое обещание, он и привел в город Лавинию с ее сыном.

XVII. После этого Асканий, проведя в Лавинии полные 30 лет по числу поросят, принесенных белой свиньей, вспомнил, что пришло время основать новый город. Тщательно исследовав окружающую местность, он нашел круто возвышающуюся гору, которая теперь по имени расположенного на ней города называется Альбанской, и там заложил город; по вытянутому в длину поселению он назвал его Лонгой, а по цвету свиньи — Альбой[776]. (2) Когда он перенес туда изображения своих богов-пенатов, они на следующий день снова объявились в Лавинии; [пенаты] были вторично перенесены в Альбу, к ним была приставлена стража, не знаю, из скольких человек, но они снова возвратились на прежнее свое место в Лавинии. (3) Поэтому в третий раз никто не осмелился стронуть их с места, как об этом написано в IV книге Анналов понтификов, во II книге Цинция[777] и Цезаря и в I книге Туберона[778]. (4) Когда Асканий ушел из этой жизни, между сыном его Юлом и Сильвием Постумом, рожденным Лавинией, началась борьба за власть, так как казалось сомнительным, у кого больше на нее прав: у внука Энея[779] или у его сына. Так как было допущено общественное обсуждение этого вопроса, царем всеми был объявлен Сильвий. (5) Его преемники все, вплоть до основания Рима правившие в Альбе, сохраняли его прозвище Сильвий; об этом написано в Анналах понтификов, в книге IV. (6) Итак, в правление Латина Сильвия были выведены колонии в Пренесте, Тибур, Габии, Тускул, Кору, Пометию, Локры, Крустумий, Камерию, Бовиллы и в другие окружные городки.

XVIII. После него царствовал Тиберий Сильвий, сын Сильвия. Когда он выступил с войском против соседей, шедших на него войной, в пылу сражения он был сброшен в реку Альбулу[780] и погиб; поэтому возникло основание для изменения ее названия, как об этом пишут Люций Цинций в книге I и Лутаций в книге III. (2) После него правил Аремул Сильвий, который, как передают, был настолько высокомерен не только по отношению к людям, но и к богам, что утверждал свое превосходство над самим Юпитером и, когда гремело в небе, приказывал своим солдатам стучать копьями о щиты и говорил при этом, что он производит более громкий шум. (3) Но его постигло немедленно наказание: он был сражен молнией и, подхваченный вихрем, был сброшен в Альбанское озеро, как это описано в VI книге Анналов и во II книге Эпитом Пизона. (4) Ауфидий[781] в Эпитомах и Домиций в книге I утверждают, правда, что он был сражен не молнией, а провалился в Альбанское озеро вместе со своим дворцом во время землетрясения. После него правил Авентин Сильвий; он во время войны с наступавшими врагами был убит в сражении и погребен у подножия холма, названного им по своему имени Авентинским, как пишет Юлий Цезарь в книге II.

XIX. Следующий за ним царь Альбанский Прока оставил после себя наследниками на равных правах двух сыновей, Нумитора и Амулия. (2) Тогда Амулий [разделил все наследство на такие две доли:] одну из частей составляла только сама царская власть, а другую — все остальное отцовское имущество и все, унаследованное от предков, и дал возможность брату Нумитору, который был старше по годам, сделать выбор, какую он пожелает взять себе долю. Нумитор предпочел царской власти все частное имущество и его доходы, Амулию же досталась царская власть. (3) Чтобы закрепить за собой обладание ею, он приказал убить на охоте сына брата своего Нумитора. (4) Затем он приказал также сделать весталкой сестру убитого, Рею Сильвию, под предлогом сновидения, в котором будто бы богиня Веста ему внушила, чтобы это было так сделано, в то время как на самом деле он принял такое решение, опасаясь, как бы от нее не родился кто-нибудь, кто стал бы мстить за обиды деда, как об этом пишет Валерий Анциат[782] в книге I. (5) Однако Марк Октавий и Лициний Макр передают, что дядя весталки Реи Амулий, охваченный любовью к ней, устроил ей засаду в роще Марса, учинил над ней насилие, едва стало светать при облачном и мрачном небосклоне, когда она шла за водой для совершения священнодействия: по прошествии установленного времени она родила близнецов. (6) Когда он узнал об этом, чтобы скрыть этот случай преступного зачатия, он приказал убить весталку, а ее детей представить ему. (7) Тогда (будто бы) Нумитор в надежде на будущее и на то, что если эти младенцы вырастут, они явятся когда-нибудь мстителями за перенесенные ими обиды, заменил их другими, а тех, своих настоящих внуков, дал на воспитание старшему пастуху Фаустулу.

XX. Однако Фабий Пиктор в книге I и Венноний[783] пишут, что дева весталка по обычаю и как было положено пошла за водой для священнодействий к источнику, который был в роще Марса, но внезапно среди дождя и грозы, потеряв свою спутницу, сочеталась с Марсом. Она была смущена, но вскоре успокоилась, утешенная богом, объявившим [ей] свое имя и предсказавшим, что рожденные ею будут достойны своего отца. (2) Когда царь Амулий узнал о том, что жрица Рея Сильвия родила близнецов, он прежде всего приказал отнести младенцев к реке и бросить их в ее текущие воды. (3) Однако те, кому это было приказано сделать, положили мальчиков в корыто и спустили у подножия Палатинского холма в Тибр, который в то время сильно разлился от обильных дождей. Но свинопас той местности, Фаустул, подсмотрел, как их (т. е. близнецов) спустили в реку, а потом, когда вода начала спадать, увидел, как корыто, в котором были дети, зацепилось за дерево фикус. Крики младенцев были услышаны неожиданно появившейся волчицей; сначала она принялась их лизать, а потом дала им свои соски, отягощенные наполнившим их молоком. Фаустул спустился вниз, взял корыто и передал младенцев на воспитание своей жене Акке Ларенции. Так об этом пишут Энний в книге I и Цезарь в книге II. (4) Некоторые добавляют, что когда Фаустул подглядывал, то приметил также и дятла, который прилетел к младенцам с полным клювом пищи, очевидно, поэтому волк и дятел пользуются покровительством Марса. Дерево, у которого были брошены младенцы, было названо Питательным[784], потому что в его тени обычно отдыхает в полдень скот и здесь пережевывает свою пищу.

XXI. Валерий между тем пишет, что мальчиков, родившихся у Реи Сильвии, сам царь Амулий передал для убийства их рабу Фаустулу; но он, упрошенный Нумитором не убивать младенцев, отдал их на прокормление знакомой ему женщине Акке Ларенции, а женщину эту за то, что она торговала своим телом, звали волчицей. (2) Известно ведь, что так называются женщины, извлекающие выгоды из своего тела, поэтому и место, где они пребывают, называется лупанарием[785]. Когда дети подросли и стали способны обучаться свободным искусствам, они благодаря тайным заботам обо всем деда Нумитора прожили некоторое время в Габиях[786], чтобы изучить греческие и латинские науки. Итак, когда они возмужали, Ромул, узнав от воспитателя своего Фаустула, кто его дед, кто его мать и как с ней поступили, сейчас же отправился с вооруженными пастухами в Альбу. Амулий был убит, а дед Нумитор восстановлен во власти. Ромул получил свое имя от большой физической силы, так как известно, что по-гречески μα значит «сила». Другой назван был Ремом, по-видимому, по причине своей медлительности, потому что людей с таким характером древние называли remores.

XXII. Итак, когда произошло все, рассказанное нами выше, и на том месте, которое теперь называется Луперкаль[787], было совершено жертвоприношение, [началась игра, в которой] все разбежались в разные стороны и, сталкиваясь, стали хлестать друг друга шкурами зверей. Было установлено, чтобы это осталось священной игрой при жертвоприношении у всего потомства; при этом Рем назвал своих людей Фабиями, Ромул — Квинтилиями. Оба имени до сих пор упоминаются в священнодействиях. (2) Однако во II книге Анналов понтификов говорится, что Амулием были посланы люди, чтобы привести к нему Рема, пасшего скот. Так как те не осмелились применить к нему насилие, они выбрали удобное время для засады, когда Ромул отсутствовал: они придумали род игры, участники которой с завязанными за спиной руками зубами берут каменную мерку, какой обычно отмеряют (отвешивают) шерсть, и затем относят ее как можно дальше. (3) И вот Рем, полагаясь на свою силу, поручился отнести ее почти до самого Авентина, но, когда он дал связать себе руки, был схвачен и приведен в Альбу. Когда Ромул узнал об этом, он, собрав отряд пастухов и разделив его на сотни, роздал каждому по шесту с привязанными [к нему] пучками (манипулами) сена, которым придал различные формы, чтобы по этим знакам каждый легко мог следовать за своим вождем. (4) Отсюда пошел обычай, согласно которому солдаты, имеющие одинаковые значки, стали называться манипулярами. Так он (Ромул) сверг Амулия, освободил брата из оков, восстановил на царство деда.

XXIII. Итак, когда Ромул и Рем начали спорить по поводу основания города, в котором хотели царствовать на равных правах, Ромул выбрал показавшееся ему удобным место на Палатинском холме и хотел назвать город Римом, Рем же выбрал другой холм на расстоянии пяти миль от Палатина и хотел назвать это место по своему имени Ремурией, и спор между ними никак не разрешался; тогда в качестве судьи в этом деле привлекли деда Нумитора; он предложил обратиться за разрешением спора к бессмертным богам с таким условием, чтобы тот, кому боги первому пошлют благоприятные знамения, и был основателем города, дал ему свое имя и принял в нем полную власть. (2) Когда они начали гадания по птицам, Ромул — на Палатине, Рем же — на Авентине, то Рем первый увидел шесть одновременно летящих с левой стороны коршунов; тогда он послал к Ромулу сказать, что он уже получил указания богов, приписывающие ему основать город, пусть поэтому тот поспешит к нему прийти. (3) Когда Ромул подошел к нему и спросил, какие именно указания он получил, и тот сказал, что к нему во время гадания прилетело сразу шесть коршунов, Ромул воскликнул: «А я тебе покажу сейчас двенадцать коршунов!» И действительно, сейчас же за этими словами появились при блеске молнии и раскатах грома двенадцать коршунов. (4) Тогда Ромул обратился к Рему с такими словами: «Ну что же, Рем, увидев, что произошло, будешь ли ты настаивать на прежнем?» Рем, поняв, что он проиграл спор о царстве, сказал: «Много смелых надежд этого города и дерзких его начинаний приведут к успешному их осуществлению». (5) Однако Лициний Макр в книге I пишет, что исход этого спора был губительный, ибо противящиеся Ромулу Рем и Фаустул были убиты. (6) Наоборот, Эгнаций в книге сообщает, что Рем не только не был убит в этом споре, но даже жил дольше Ромула. (7) Но с этими противоречивыми сообщениями писателей не согласна История Ливия, затмившая все в нашей памяти; в ней говорится, что после гадания по птицам Ромул назвал город по своему имени — Римом. Когда он укреплял его стеной, он издал приказ, чтобы никто не смел прыгать через вал; Рем же, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, тут же был центурионом Целером убит заступом. Ромул (устроил) убежище для пришельцев...[788]

О ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЯХ

I

Прока, царь альбанцев

У царя альбанского Проки было два сына — Амулий и Нумитор; он оставил им царство, которым они должны были управлять по очереди, по одному году. Но Амулий не предоставил власти своему брату и, чтобы лишить его потомства, он сделал главной весталкой дочь его, Рею Сильвию и тем обрек ее на девственность до конца жизни; однако она сошлась с Марсом и родила Ромула и Рема. (2) Амулий заключил ее в темницу, а младенцев велел бросить в Тибр, но вода [не унесла их, и они] остались на сухом месте. (3) На их плач прибежала волчица и вскормила их своим молоком. Вскоре их подобрал пастух Фаустул и отдал на воспитание своей жене Акке Ларенции. (4) Они впоследствии, убив Амулия, восстановили власть деда Нумитора, а сами, собрав пастухов, основали город, который Ромул, победив брата в соответствии с гаданием — он увидел 12 коршунов, а Рем — только 6, — назвал Римом. Чтобы укрепить его законами прежде даже, нежели стенами, он запретил кому-либо прыгать через вал; но Рем, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, был центурионом Целером убит заступом.

II

Ромул — первый римский царь

Ромул устроил свободное убежище для пришельцев и набрал большое войско; когда он увидел, что среди них нет женатых, он через послов просил у соседей невест. (2) Так как ему в этом было отказано, он для вида устроил празднество в честь бога Кокса[789]; когда на праздник пришло много народа того и другого пола, он дал своим людям знак, и девушки были похищены. Когда, вызывая всеобщее удивление, уводили одну из них и притом прекраснейшую, на вопросы, куда ее ведут, отвечали «к Талассию»[790]. (3) Так как браки с ними оказались благополучными, было установлено, чтобы на всех свадьбах призывался бог Талассий. Когда римляне похитили силой женщин у соседей, первыми начали с ними воевать ценнцы[791]. (4) Против них выступил Ромул и одержал победу над ними в единоборстве с их вождем Акроном. (5) Он посвятил [в честь этой победы] богатую добычу Юпитеру Феретрию на Капитолии. [В ответ на] похищение девушек взялись за оружие против римлян также [антемнаты, крустуминцы, фиденаты, вейенты][792] и сабиняне. (6) Когда они приближались к Риму, они повстречали девушку Тарпейю, которая спускалась по Капитолию за водой для священнодействия; Тит Таций предложил ей выбрать подарок за то, что она проведет его войско на Капитолий. Она попросила дать ей то, что они (сабиняне) носили на левых руках, именно — кольца и браслеты. Когда ей это было коварно обещано, она провела сабинян в крепость; там Таций велел задавить ее щитами, потому что и их они носили на левых руках. (7) Ромул выступил против Тация, который занимал Тарпейскую скалу[793], и завязал с ним сражение на том месте, где теперь находится римский Форум. Там пал, ожесточенно сражаясь, Гост Гостилий[794]. Пораженные его гибелью, римляне обратились в бегство. (8) Тогда Ромул дал обет посвятить храм Юпитеру Статору[795], и войско его то ли случайно, то ли по воле богов, остановилось [, прекратив бегство]. (9) Тогда похищенные женщины бросились между воюющими и стали умолять с одной стороны — отцов, с другой — мужей прекратить бой; так они установили мир. (10) Ромул заключил с ними договор: принял сабинян в свой город и дал своему народу название квириты по имени сабинского города Куры[796]. (11) Ста сенаторам за их заботы о городе он дал имя отцов и учредил три центурии всадников, из которых одних назвал по своему имени рамнами, других по имени Тита Тация — тациями, а третьих по имени Лукумона[797] — луцерами. (12) Народ он разделил на тридцать курий и дал им имена похищенных [девушек]. (13) Когда он делал смотр войску у Козьего болота[798], он исчез и больше не появлялся; поэтому между отцами и народом произошло столкновение. Тогда знатный муж Юлий Прокул выступил на собрании и клятвенно подтвердил, что видел Ромула на Квиринальском холме[799], когда он, преображенный, возносился к богам и дал завет, чтобы римляне воздерживались от столкновений и воспитывали в себе доблесть, ибо в будущем они станут господами всех народов. (14) Его авторитету было оказано доверие. На Квиринальском холме был воздвигнут храм Ромулу, самого его стали почитать как бога и назвали Квирином[800].

III

Нума Помпилий, второй римский царь

После обожествления Ромула, во время продолжительного междуцарствия, когда уже начинались смуты, из сабинского города Кур был призван Нума Помпилий[801]; он явился в Рим согласно указаниям птицегадания и, чтобы при помощи религии смягчить грубость народа, учредил много священнодействий. Он воздвиг храм Весты, избрал дев-весталок; назначил трех фламинов[802], диева, марсова и квиринова, 12 жрецов Марса — салиев, главный из которых называется пресул; избрал великого понтифика, построил ворота двуликого Яна. (2) Он разделил год на 12 месяцев, добавив январь и февраль; издал много полезных законов. Он притворно заявлял, что все, что им сделано, он совершил по указанию своей жены, нимфы Эгерии. Благодаря его справедливости никто не начинал против него войны. (3) Он умер от болезни и был похоронен на Яникуле, где спустя много лет, в земле был найден неким Теренцием ларец со свитками; так как в них были записаны какие-то лишь незначительные основы священнодействий, они по решению отцов (сенаторов) были сожжены.

IV

Тулл Гостилий — третий римский царь

Тулл Гостилий был избран царем[803] за то, что оказал хорошую услугу в борьбе с сабинянами. Он объявил войну альбанцам, которая закончилась поединком трех братьев с той и другой стороны. (2) Он разрушил Альбу за вероломство их вождя Меция Фуфеция и приказал альбанцам переселиться в Рим. (3) Он построил Курию Гостилию, присоединил к городу Целийский холм. (4) Подражая Нуме Помпилию в его священнодействиях, он, однако, не мог принести искупительной жертвы Юпитеру Элицию[804], потому что был убит молнией и сгорел вместе со своим дворцом. (5) Когда между римлянами и альбанцами началась война, вожди их, Гостилий и Фуфеций, условились разрешить спор сражением немногих. (6) Среди римлян были три брата-близнеца Горации, у альбанцев — три брата Куриации. Когда все с этим согласились и борцы сошлись в бою, сейчас же двое Горациев были убиты, а все три Куриация ранены. (7) Один Гораций, хотя и невредимый, будучи неравен по силе троим, сделал вид, что отступает, и убил [одного за другим] всех трех противников, преследовавших его, [находясь] на расстоянии друг от друга, [в зависимости от того, насколько] им позволяли [приблизиться к врагу] страдания от ран. (8) Когда он, нагруженный снятыми с врагов доспехами, возвращался к своим, навстречу ему вышла сестра; увидев плащ одного из Куриациев, который был ее женихом, она заплакала. Брат же [, возмутившись ее слезами,] ее убил. (9) Осужденный за это дуумвирами[805], он обратился к народу; будучи прощен благодаря слезным мольбам отца, он для очищения был проведен им под бревном; и теперь еще бревно, преграждающее дорогу, называется сестриным. (10) Когда вождь альбанцев Меций Фуфеций увидел, что стал ненавистен своим согражданам потому, что закончил войну поединком трех братьев, то, чтобы поправить свое положение, он возбудил против римлян вейентов и фиденатов. (11) Самого его Тулл призвал себе на помощь; он поставил свое войско на холме и выжидал, на чьей стороне будет счастье. (12) Когда Тулл понял, в чем дело, он громко крикнул, что Меций поступает так по его приказанию. Враги этого испугались и были побеждены. (13) На следующий день, когда Меций пришел к Туллу с поздравлением, по приказанию того он был привязан к двум колесницам и разорван на части, когда они рванулись в разные стороны.

V

Анк Марций — четвертый римский царь

Анк Марций, внук Нумы Помпилия от его дочери, справедливостью и благочестием был похож на деда; он покорил войной латинян[806]. (2) Он присоединил к городу холмы, Авентинский и Яникул, и обвел город новыми стенами. Он предоставил лес для постройки кораблей и установил налог на соляные копи. (3) Он первый построил тюрьму и вывел в устье Тибра колонию Остию, удобную для морских сношений. Он перенял у эквикулов нормы международного права, которыми пользуются послы, когда требуют удовлетворения; говорят, что первым изобрел это право Рез[807]. (4) Закончив эти дела в течение нескольких дней, он скоропостижно умер и не смог оправдать всех возлагавшихся на него надежд.

VI

Люций Тарквиний Старший — пятый римский царь

Люций Тарквиний Старший (Приск) был сыном того коринфянина Демарата[808], который бежал от тирании Кипсела[809] и переселился в Этрурию. (2) Сам он, по прозвищу Лукумон из города Тарквиний[810], направился в Рим. (3) Когда он приближался [к городу], орел приподнял его шапку и, взлетев с нею ввысь, потом снова опустил ее ему на голову. (4) Супруга его Танаквиль, опытная в птицегаданиях, поняла, что этим ему предвещается царская власть. (5) Тарквиний деньгами и своим усердием добился достойного положения и даже вошел в близкую дружбу с царем Анком, который и назначил его опекуном своих детей; таким образом он перехватил его царскую власть, но представил дело так, будто он с полным правом был им усыновлен. (6) Он отобрал в курию сто патрициев, которые были названы отцами младших родов. (7) Число центурий всадников он удвоил, но изменить их названия не мог, испугавшись авторитета авгура Аттия Навия, который подкрепил [силу] своего искусства кинжалом и оселком. Латинян он усмирил [, пойдя на них] войной. (8) Построил большой цирк, учредил большие игры. Справил триумф над сабинянами и древними латинами. Окружил город каменной стеной. (9) Сына своего 13-ти лет за то, что тот убил в бою врага, он одарил претекстой[811] и буллой; отсюда пошел обычай эти предметы считать признаками свободнорожденных мальчиков. Впоследствии он был лишен царской власти детьми Анка и убит[812] подосланными к нему убийцами.

VII

Сервий Туллий — шестой римский царь

Сервий Туллий, сын Туллия из Корникул[813] и пленницы Окрезии, воспитывался в доме Приска; однажды вокруг его головы показалось какое-то сияние наподобие огня. (2) Увидев это, Танаквиль догадалась, что это предсказывает ему высокое достоинство. (3) Она посоветовала мужу воспитать Сервия наравне со своими сыновьями. (4) Когда он вырос, то был принят Тарквинием в зятья, и когда царь был убит, Танаквиль обратилась к народу, поднявшись на возвышение, и сказала, что Приск, пораженный тяжелой, но не смертельной раной, просит, чтобы народ, пока он поправится, во всем подчинялся Сервию Туллию. (5) Сервий Туллий начал править как бы на положении прекария[814], но хорошо управлял государством[815]. (6) Он часто побеждал этрусков, присоединил к городу холмы Квиринальскии, Виминальский и Эсквилий; провел ров и вал. (7) Он разделил народ на четыре трибы и после этого стал раздавать хлебный паек плебсу. (8) Он учредил меры веса, классы и центурии. (9) Он убедил латинские племена, чтобы они по примеру построивших в Эфесе храм Дианы[816] и сами построили храм Дианы на Авентине. (10) Когда это было исполнено, [в хозяйстве] одного латинянина родилась корова удивительной величины, и ему же во сне было откровение, что тот народ будет обладать высшей властью, представитель которого заколет эту корову в жертву Диане. (11) Этот латинянин привел свою корову на Авентин и рассказал об этом случае римскому жрецу. (12) Тот — хитрец — сказал ему, что прежде всего он (т. е. латинянин) должен обмыть свои руки в проточной воде. (13) Пока латинянин спускался к Тибру, жрец заколол корову. (14) Так он приобрел этим ловко задуманным поступком для своих граждан власть, а для себя — славу.

(15) У Сервия Туллия одна дочь была жестокого, а другая кроткого нрава; когда он увидел, что сыновья Тарквиния по своему нраву такие же, он для смягчения суровости одних противоположными характерами других выдал жестокую свою дочь за кроткого, а кроткую — за жестокого сына Тарквиния. (16) Но кроткие дети, случайно или от преступления, но только скоро погибли, а сходство характеров сблизило жестоких. (17) Сейчас же Тарквиний Гордый, побуждаемый Туллией, обратившись к сенату, стал требовать отцовской царской власти. (18) Услыхав об этом, Сервий поторопился в сенат, но по приказанию Тарквиния был сброшен со ступеней [лестницы] и во время бегства к дому убит. (19) Туллия тогда поспешила на Форум и первая приветствовала своего мужа как царя. Когда он повелел ей удалиться из толпы, она, возвращаясь домой, приказала вознице, хотевшему объехать тело Сервия, проехать прямо по трупу. Поэтому эта дорога получила название Проклятой. Впоследствии Туллия с мужем была сослана в изгнание.

VIII

Тарквиний Гордый — седьмой римский царь

Тарквиний Гордый заслужил свое прозвище своим нравом. (2) После убийства Сервия Туллия он преступно захватил власть[817]. Но энергично воюя, он усмирил латинян и сабинян, отнял у вольсков Суэссу Помецию[818], подчинил своей власти Габии при участии сына Секста, притворившегося беглецом, и первым учредил Латинские празднества. (3) Он построил торговые помещения в здании цирка и большой водосток; для этих работ он использовал силы всего народа, почему эти каналы и получили название Квиритских. (4) Когда начались работы на Капитолии, он нашел человеческий череп, из чего сделали заключение, что этот город (т. е. Рим) будет главою городов. (5) Когда же во время осады Ардеи сын его совершил насилие над Лукрецией, он вместе с ним был изгнан из Рима и прибег к защите царя Этрурии Порсенны[819], при поддержке которого пытался вернуть себе царство. (6) Потерпев неудачу, он обосновался в Кумах, где провел остаток своих дней в полном бесславии.

IX

Люций Тарквиний Коллатин и жена его Лукреция

Тарквиний Коллатин[820], рожденный сестрой Тарквиния Гордого, находился в Ардее, в обществе царских юношей. Когда там однажды в свободное время каждый стал хвалить свою жену, решили проверить их [поведение]. (2) Итак, сев на коней, они отправились в Рим. Царских невесток они застают на пышных пиршествах. Затем направляются в Коллаций и находят Лукрецию среди служанок, занятую прядением шерсти: она-то и была признана самой скромной. (3) С целью соблазнить ее, Секст Тарквиний вернулся ночью в Коллаций и проник в ее дом по праву родства; он ворвался в опочивальню Лукреции и одержал победу над ее стыдливостью. (4) На следующий день она, призвав отца и мужа, рассказала им о случившемся и заколола себя мечом, который скрывала под одеждой. (5) Те связали себя клятвой изгнать царей и их изгнанием отомстить за смерть Лукреции.

Х

Юний Брут, первый римский консул

Люций Юний Брут, рожденный сестрой Тарквиния Гордого, опасаясь такой же участи, какая досталась его брату, который из-за своего богатства и ума был убит дядей со стороны матери, прикидывался тупоумным, отчего и получил прозвище Брута[821]. (2) Когда царственные юноши отправились в Дельфы [822] для развлечения, они взяли его с собой, а он повез в дар богам золото, залитое в самбуковую (т. е. из бузины) палку. (3) Когда был дан оракул, что будет обладать высшей властью в Риме тот, кто первый поцелует свою мать, он [первым] поцеловал землю. (4) Затем ввиду оскорбления Лукреции он поклялся вместе с Триципитином[823] и Коллатином добиться изгнания царей. (5) Когда они были изгнаны, он был избран первым консулом[824], и сыновей своих за то, что они вступили вместе с Аквилиями и Вителлиями[825] в союз с целью восстановления власти Тарквиниев, наказал розгами и казнил. (6) Затем в борьбе, которую он вел с Тарквиниями, он сошелся в поединке с сыном Тарквиния Арунтом, и оба они пали от взаимно нанесенных друг другу ран. (7) Тело его было выставлено на Форуме, и он был восславлен своим коллегой, а матроны носили по нем траур целый год.

XI

Гораций Коклес

Когда царь этрусков Порсенна пытался восстановить в Риме власть Тарквиниев[826] и при первом же натиске захватил Яникул, Гораций Коклес (он получил это прозвище, так как в другом сражении потерял один глаз) занял подступы к подъемному мосту и один выдерживал натиск всех врагов, пока мост у него за спиной не был разрушен. С обломками моста он упал в Тибр и в полном вооружении переплыл его [и вернулся] к своим. (2) За это ему было дано столько земли, сколько он мог вспахать за один день; кроме того, в Вулканалии[827] ему была воздвигнута статуя.

XII

Гай Муций Сцевола

Когда этрусский царь Порсенна осаждал Рим, Муций Корд, муж по-римски стойкий, обратился в сенат с просьбой, чтобы ему разрешили перебежать в лагерь врагов, обещая убить царя. (2) Получив такое разрешение, он прибыл в лагерь Порсенны и там по ошибке вместо царя убил человека, одетого в пурпур[828]. (3) Будучи схвачен и приведен к царю, он положил руку на пылающий алтарь, как бы в наказание за то, что ошибся в момент убийства. (4) Когда царь, сжалившись над ним, отвел его от огня, он как бы в благодарность за такую милость сказал ему, что 300 подобных ему (римлян) составили заговор против него. (5) Тот, испугавшись этого, приняв заложников, прекратил войну. (6) Муцию были даны луга за Тибром, названные в связи с этим Муциевыми. (7) Кроме того, ему была поставлена почетная статуя.

XIII

Девица Клелия

Порсенна среди заложников принял также знатную девицу Клелию. Она, обманув стражу, ночью вышла из его лагеря, поймала случайно попавшуюся ей лошадь и переплыла Тибр. (2) По требованию Порсенны, предъявленному через послов, она была ему возвращена. (3) Удивляясь ее мужеству, он позволил ей вернуться на родину, взяв с собой кого хочет из других заложников. (4) Она отобрала девушек и юношей, которые по своему взрасту, как она знала, могли подвергнуться оскорблениям. (5) В честь нее на Форуме была воздвигнута конная статуя.

XIV

Триста шесть Фабиев

Когда римляне воевали с вейентами, род Фабиев потребовал, чтобы борьба с этими врагами была предоставлена именно ему, и против вейентов выступило триста шесть Фабиев под предводительством консула Фабия. (2) Неоднократно одержав над ними победу, они разбили лагерь на берегу реки Кремеры[829]. (3) Вейенты, прибегнув к хитрости, выгнали на противоположном берегу на виду у них свой скот; бросившись за ним, Фабии попали в засаду и были перебиты все до одного. (4) День, когда это произошло, был объявлен несчастливым (неприсутственным). (5) Ворота города, через которые они вышли, названы были Проклятыми. (6) Один только представитель этого рода был оставлен дома ввиду несовершеннолетия, он и продолжил род до Квинта Фабия Максима, сломившего силы Ганибала своей выдержкой. Его противники назвали его Кунктатором (Медлителем).

XV

Публий Валерий Попликола

Публий Валерий, сын Волеза, первый триумф отпраздновал над вейентами, второй — над сабинянами, третий — над тем и другим народом (вместе). (2) Так как он не избрал себе коллегу по консульству на место умершего Триципитина[830] и обладал в совершенно безопасном месте в Велии[831] домом, он возбудил подозрение в домогательстве царской власти. (3) Узнав об этом, он сетовал перед народом, что с его стороны опасаются таких поступков, и послал людей разрушить свой дом. (4) Он вынул секиры из пучков прутьев и на народном собрании поверг их на землю. (5) Он издал закон о праве обжалования перед народом решений магистратов. За это и был назван Попликолой. (6) Когда он умер, его похоронили на общественный счет и почтили трауром матрон в течение года.

XVI

Авл Постумий

Изгнанный Тарквиний укрылся в Тускуле у своего зятя Мамилия. Когда он, подняв мятеж в Лации, стал сильно теснить римлян, Авл Постумий был объявлен диктатором[832] и сразился с врагами у Регильского озера[833]. (2) Так как победа казалась сомнительной, начальник конницы велел разнуздать лошадей, чтобы они помчались с неудержимой силой; так римляне рассеяли строй латинян и захватили их лагерь. (3) Среди римлян отличились выдающейся доблестью двое юношей, выделявшиеся на своих белых конях. Однако, когда диктатор стал их искать, чтобы одарить заслуженной наградой, он их не нашел. Догадавшись, что это были Кастор и Поллукс[834], он от имени всех посвятил им храм.

XVII

Люций Квинкций Цинциннат

Люций Квинкций Цинциннат отрекся от непокорного сына Цезона, который получил порицание [за свой нрав] также и от цензоров и перебежал к вольскам и сабинянам, которые воевали под предводительством Клелия Гракха с римлянами и осаждали на горе Алгиде[835] консула Квинта Минуция с войском. Квинкций был избран диктатором[836]. Направленные к нему послы застали его за Тибром раздетым, обрабатывающим свое поле. Приняв власть и знаки ее отличия, он освободил консула от осады. (2) По этому случаю [консул] Минуций и его войско наградили его золотым осадным венком. (3) Он одержал победу над врагами, принял капитуляцию их вождя и провел его в день триумфа перед своей колесницей. (4) На шестнадцатый день он сложил с себя предоставленную ему диктаторскую власть и вернулся к земледелию. (5) Через двадцать лет, вновь объявленный диктатором[837], он приказал начальнику конницы Сервилию Ахале казнить Спурия Мелия, домогавшегося царской власти; дом его он сравнял с землей, почему и место это получило название Эквимелий[838].

XVIII

Менений Агриппа Ланат

Менений Агриппа по прозвищу Ланат (Шерстяной), избранный вождем против сабинян, справил над ними триумф[839] . (2) Когда народ ушел от патрициев[840], потому что тяготился податями и военной службой, и его нельзя было вернуть, Агриппа обратился к нему с такими словами: «Некогда, — сказал он, — члены человеческого тела, считая желудок праздным, поссорились с ним и отказали ему в своих услугах. (3) Когда же вследствие такого решения и сами они ослабли, они поняли, что желудок, принимая пищу распространяет ее [силу] по всем членам, и помирились с ним. (4) Так же и сенат, и народ составляют как бы одно тело, погибают от разногласия, а при согласии обладают силой». (5) Выслушав эту басню, народ вернулся; однако выбрал народных трибунов, чтобы они защищали его от высокомерия знати. (6) Менений умер[841] в такой бедности, что народ похоронил его, собрав деньги по четверть асса с человека; место для его погребения предоставил бесплатно сенат.

XIX

Гай Марций Кориолан

Гай Марций, прозванный Кориоланом, после взятия города вольсков, Кориолы[842], получив от Постумия[843] право свободного выбора награды, взял себе — в пример доблести и благочестия — лишь коня и пленника-чужеземца для оказания ему приюта. (2) Став консулом, он в год, когда был недостаток хлеба, приказал продавать народу привезенный из Сицилии хлеб по дорогой цене, чтобы народ под влиянием этих тяжелых условий усилил обработку земли и прекратил мятеж[844]. (3) Когда трибун Деций призвал его к народному суду, он ушел к вольскам, поднял их на войну с римлянами под водительством Аттия Тулла[845] и стал лагерем у четвертого милевого камня от города. (4) Так как никакие посольства граждан не могли склонить его к миру, он уступил только просьбам матери Ветурии и жены Волумнии, пришедших к нему в сопровождении большого числа матрон. Он отказался от продолжения войны и был казнен[846] как предатель. (5) На том месте был воздвигнут храм Судьбе женщин (, или Женского счастья).

XX

Гай Лициний Столон

Фабий Амбуст одну из двух своих дочерей выдал замуж за плебея Лициния Столона, другую — за патриция Авла Сульпиция. Когда первая, жена плебея, пришла с приветом в дом своей сестры, муж которой был военным трибуном с консульской властью, она открыто выразила страх перед ликторскими фасцами[847], поставленными у дверей дома. (2) Будучи высмеяна сестрой, она пожаловалась мужу, который лишь только стал при поддержке тестя народным трибуном[848], провел закон, чтобы один из консулов избирался из плебеев. Закон этот, несмотря на сопротивление Аппия Клавдия, все же был принят, и сам Лициний Столон стал первым консулом-плебеем. (3) Он же издал закон, чтобы никому из плебеев не было разрешено иметь больше ста югеров поля. (4) Однако сам он, обладавший ста пятьюдесятью югерами и столькими же на имя своего выделенного сына, был призван к суду и первым из всех был наказан согласно своему закону.

XXI

Центурион Люций Виргиний

Когда римский народ уже более не мог терпеть своеволия должностных лиц, приводящего к мятежам, он избрал децемвиров[849] для записи законов; позаимствовав их из книг Солона [850], они (децемвиры) записали их на двенадцати таблицах. (2) Но, когда в силу своего господствующего положения они потребовали продолжения своих полномочий, один из них, Аппий Клавдий, прельстился красотой Виргинии, дочери центуриона Виргиния, стоявшего в лагере на Алгиде. Так как он не мог ее соблазнить, он подговорил одного своего клиента[851] потребовать присуждения ее себе в рабство. Он рассчитывал на легкую победу, потому что сам хотел быть обвинителем и судьей. (3) Отец, узнав об этом, явился в самый день и застал дочь уже присужденной; добившись последней беседы с ней, он отвел ее в укромное место и заколол. Он на своих руках отнес ее труп в свою воинскую часть и поднял солдат на отомщение за это преступление. Избрав десять трибунов, они заняли Авентин, заставили децемвиров сложить с себя власть и всех их присудили к изгнанию. (4) Аппий Клавдий был убит в тюрьме[852].

XXII

Привоз в Рим божества Эскулапия

По случаю чумы римляне, согласно указанию оракула, послали в Эпидавр десять послов во главе с Квинтом Огульнием[853], чтобы привезти оттуда божество Эскулапия. (2) Когда они туда прибыли и удивлялись огромному изображению божества, с его лика соскользнула змея и величественно, не внушая никому страха, поползла по городу на удивление всем к римскому кораблю и спряталась в палатке Огульния. (3) Послы, везя божественное животное, доехали до Анция. Там змея устремилась по морской глади в ближайший храм Эскулапия и через несколько дней снова вернулась на корабль и, когда ее повезли вверх по Тибру, соскользнула на ближайший остров. Там в честь нее было построено святилище. Чума же удивительно скоро после этого прекратилась.

XXIII

Марк Фурий Камилл

Когда Фурий Камилл осаждал фалисков и школьный учитель (самовольно) привел к нему в заложники детей знати, он велел его связать и поручил этим же детям отвести его обратно в город и предать наказанию розгами. (2) Фалиски, узнав о таком его справедливом решении, сейчас же ему сдались[854]. (3) Город Вейи он покорил после десятилетней осады и отпраздновал по этому поводу триумф[855]. (4) Впоследствии ему было поставлено в вину, что он ехал во время триумфа на белых конях и несправедливо разделил добычу. Он был призван к суду народным трибуном Люцием Аппулеем[856] и после осуждения удалился в Ардею. (5) Вскоре, однако, когда галлы сеноны[857], покинув свои земли из-за их бесплодия, стали осаждать город Клузий в Италии, из Рима к ним были посланы трое Фабиев, чтобы убедить их прекратить осаду. (6) Один из них, нарушив [международное право], вступил в бой и убил вождя сенонов. (7) Возмущенные этим галлы потребовали выдачи им этих послов. Не добившись этого, они пошли на Рим и за 16 дней до августовских календ разбили римское войско у реки Аллии, день этот был объявлен несчастным и назван днем Аллии[858]. (8) Галлы победителями вступили в город и там, увидев знатных старцев, сидящих в креслах со знаками своего почета, сначала почтили их как богов, а потом, насмеявшись над ними, как над людьми, убили их. (9) Римская молодежь с Манлием укрылась в Капитолии. Подвергнувшись там осаде, они были спасены доблестью Камилла. Он заочно был избран диктатором, собрал остатки войска, неожиданно напал на галлов и всех их перебил. (10) Римский народ, хотевший переселиться в Вейи, он остановил. (11) Таким образом он вернул город гражданам и граждан городу.

XXIV

Марк Манлий Капитолийский

Манлий, прозванный за защиту Капитолия Капитолийским, шестнадцати лет добровольно вступил в ряды воинов. (2) Он получил от своих начальников 37 военных наград, имел 23 рубца от ран на груди. (3) Когда Рим был захвачен неприятелем, он подал мысль укрыться в Капитолии. (4) Однажды ночью он был разбужен гусиным гоготанием и сбросил со скалы наступавших галлов; он был назван гражданами патроном и одарен запасом хлеба; он получил также от города дом на Капитолии. (5) Возгордившись на основании этого, он обвинил сенаторов в утайке галльских сокровищ и выкупал на свободу осужденных за долги, уплачивая их из своих средств. Этим он вызвал подозрение в стремлении к царской власти и был заключен в тюрьму, но был освобожден по настоянию народа. (6) Когда же он снова вернулся к своей деятельности и [притом] с еще большим размахом, судья на виду [спасенного им] Капитолия отложил его дело. (7) Но в другом месте он был осужден и сброшен с Тарпейской скалы; дом его был разрушен, имущество конфисковано. (8) Потомки его отказались от имени Манлиев.

XXV

Авл Корнелий Косс

Фиденаты, противники соблюдения верности римлянам, чтобы ожесточеннее сражаться, не рассчитывая на снисхождение, убили посланных к ним римских послов. Против них был направлен диктатор Квинкций Цинциннат, начальником конницы при котором был Корнелий Косс[859], этот своей рукой убил вождя фиденатов Ларта Толумния[860]. (2) Богатые доспехи с него он вторым после Ромула посвятил Юпитеру Феретрию[861].

XXVI

Публиий Деций Мус-отец

Публий Деций Мус, бывший военным трибуном во время Самнитской войны, в консульство Валерия Максима и Корнелия Косса[862], когда римское войско оказалось запертым в засаде, устроенной врагами в ущелье горы Гавра[863], получив испрошенный им отряд воинов, вывел войско на возвышенное место и навел страх на врагов. (2) Сам он невредимым пробрался в глухую ночь между заснувших сторожевых постов неприятеля. (3) За это он был награжден войском цивильным венком — из дуба, который дается тому, кто спасает граждан во время войны — и осадным — который дастся тому, кто освобождает граждан от осады. (4) Когда во время войны с латинянами он был консулом, а коллегой его был Манлий Торкват[864], им обоим, стоявшим лагерем у реки Везера[865], приснился вещий сон, что победителем будет та сторона, вождь которой погибнет в бою. (5) Когда затем он и его коллега сопоставили виденные ими сны, они решили, чтобы Манам (богам подземного царства) посвятил себя тот, чей фланг окажется [в предстоящей битве] в затруднении, и так как дрогнул именно отряд Деция, он, обратившись к понтифику Валерию, обрек себя и врагов на гибель. Бросившись в атаку, он доставил своим победу.

XXVII

Публий Деций Мус-сын

Публий Деций, сын Деция, в первое свое консульство[866] отпраздновал триумф над самнитянами и посвятил снятые с них доспехи Церере. (2) Во второе и третье свое консульство он совершил много славных дел в мирное время и на войне. (3) Четвертое свое консульство он проводил вместе с Фабием Максимом[867], когда галлы, самниты, умбры[868] и туски[869] составили союз против римлян. На этой войне, когда войско римлян было выведено в строй, одно его крыло было смято, он же, подражая своему отцу, призвал понтифика Марка Ливия и, произнеся слова посвящения, опершись на копье, посвятил себя и врагов богам Манам. (4) Бросившись в атаку на врагов, он подготовил своим победу. (5) Над его телом коллега его произнес хвалебную речь, и оно было похоронено с пышностью.

XXVIII

Тит Манлий Торкват

Тит Манлий Торкват по причине замедленного развития умственных способностей и речи был отправлен отцом в деревню. Но когда он услыхал, что отец его вызван на суд народным трибуном Помпонием[870], он ночью отправился в Рим. (2) Добившись тайного разговора с трибуном, он, угрожая ему обнаженным мечом, [нагнав на него] великий страх, заставил его отменить свое обвинение. (3) При диктаторе Сульпиции[871] он был военным трибуном и убил вызвавшего его на бой галла. Сняв с него ожерелье, он надел его на свою шею. (4) Будучи консулом в войне с латинянами, он казнил своего сына[872] за то, что тот, вопреки его приказанию, вступил в сражение с врагами. Латинян он победил на берегу реки Везера благодаря тому, что коллега его, Деций, обрек себя богам [в качестве жертвы]. (5) Он отрекся от консульской власти, говоря, что ни он не сможет перенести всех пороков народа, ни народ его строгости.

XXIX

Марк Валерий Корвин

Камилл преследовал остатки войска сенонов. На вызов галла огромного роста выступил один только военный трибун Валерий[873], так как остальные испугались. (2) С востока прилетел ворон и сел на его шлем и во время его поединка бил крыльями по лицу и глазам галла. Когда враг был побежден, Валерий получил прозвище Корвин[874]. (3) Затем, когда огромная толпа народа, обремененная долгами, пыталась захватить Капую и избрала себе при этом вождем Квинкция[875], принудив его к этому насильно, Корвин отменил долги и подавил мятеж.

XXX

Спурий Постумий

Консулы Гай Ветурий и Спурий Постумий[876] вели войну с самнитами и были завлечены в засаду вождем врагов, Понтием Телезином. (2) Он послал к ним своих людей, притворившихся перебежчиками, сказать римлянам, что апулийская Луцерия[877] осаждена самнитами. Туда вели две дороги: одна дальняя, но безопасная, другая короче, но опаснее. (3) Римляне стали торопиться, и Понтий приготовил им засаду в месте, называемом Кавдинским ущельем[878]. Призвав отца своего, Геренния, Понтий спросил, что ему делать с пленными. (4) Тот сказал: или всех перебить, чтобы сломить силы врага, или всех отпустить, чтобы обязать их благодеянием. Не приняв ни того, ни другого совета, Понтий провел всех под ярмом на основании договора, впоследствии римлянами отмененного. (5) Постумий был выдан самнитам, но не был ими принят.

XXXI

Люций Папирий Курсор

Люций Папирий, прозванный за быстроту движений Курсором, осознав, что он отправился консулом[879] на войну против самнитов при неблагоприятных предзнаменованиях, вернулся в Рим, чтобы повторить гадания по птицам, а Фабию Рутилию[880], оставленному командиром при войске, запретил вступать в сражение с неприятелем. Но тот, соблазнившись удобным случаем, начал сражение. (2) Вернувшись к войску, Курсор хотел его казнить, тот бежал в город, но и трибуны не заступились за умоляющего о защите. (3) Позже прощения ему добились отец слезами и народ просьбами. (4) [В результате] Папирий получил триумф над самнитами. (5) Он же однажды, тяжко порицая претора Пренестина, вдруг сказал: «Ликтор, вынь-ка секиру!» (6) Когда же увидел, что претор от страха смертельно побледнел, приказал ликтору обрубить корень, мешавший прохожим на дороге.

XXXII

Кв[инт] Фабий Рутилий

Квинт Фабий Рутилий первым в своем роде получил прозвище Максима за свою доблесть; будучи начальником конницы, он чуть было не был казнен Папирием. Первый триумф[881] он отпраздновал над апулийцами и нуцеринцами[882], второй[883] над самнитами, третий[884] — над галлами, умбрами, марсами[885] и тусками. (2) Будучи цензором, он вычеркнул отпущенников из списков триб. Вторично стать цензором он не хотел, говоря, что нет в обычае республики, чтобы одни и те же лица были несколько раз цензорами. (3) Он первый установил, чтобы в квинтильские иды[886] всадники переезжали от Храма Почета на Капитолий, сидя на конях. (4) Когда он умер, благодаря щедрости народной было собрано так много денег, что сын его устроил на них не только раздачу мяса, но и публичное угощение.

XXXIII

Марк Курий Дентат

Марк Курий Дентат сначала отпраздновал триумф над самнитами, которых покорил на всей их земле до верхнего (Адриатического) моря. (2) Вернувшись в Рим, он на народном собрании сказал: «Я завоевал столько земли, что на ней могла бы образоваться пустыня, если бы я не захватил в плен столько людей, и далее — я захватил столько людей, что они могли бы погибнуть от голода, если бы я не завоевал столько земли». (3) Второй его триумф был над сабинянами[887]. (4) В третий раз он с овацией вступил в город после победы над луканами. (5) Он изгнал из Италии царя эпирского Пирра[888]. (6) Он разделил между народом землю, дав каждому по 14 югеров. Себе он определил после этого столько же земли, говоря, что не должно быть никого, кому было бы недостаточно такого ее количества. (7) Когда послы самнитов предлагали ему золото, в то время как он на очаге пек себе репу, он им ответил: «Я предпочитаю есть из глиняной посуды и повелевать теми, кто обладает золотом». (8) Когда его обвинили в присвоении денег, он выставил деревянную чашку, которой обычно пользовался во время жертвоприношений, и поклялся, что он ничего больше из добычи от неприятеля не вносил в свой дом. (9) На деньги, вырученные за добычу, он провел в город воду из реки Анио[889]. (10) Будучи народным трибуном, он заставил патрициев проводить комиции, на которых избирались должностные лица из плебеев. За эти его заслуги ему дали от имени народа дом у Тифаты[890] и пятьсот югеров земли.

XXXIV

Аппий Клавдий Слепец (Цек)

Аппий Клавдий Слепец, будучи цензором[891], включил в список сената также отпущенников и лишил трубачей права публично пировать и играть. (2) Для совершения священнодействий в храме Геркулеса были предназначены два рода — Потициев и Пинариев. (3) Жрецов Геркулеса — Потициев — он склонил за деньги к тому, чтобы они обучили жертвоприношениям Геркулесу общественных рабов, за что и был ослеплен; род же Потициев (вскоре) совершенно вымер. (4) Он ожесточенно боролся против того, чтобы должность консула была предоставлена плебеям. (5) Он возражал и против того, чтобы Фабий один был послан на войну[892]. Сабинян, самнитов и этрусков он усмирил войной[893]. (6) Он выложил камнями дорогу до Брундизия[894], почему она стала называться Аппиевой. (7) Он провел в город воду из реки Анио. (8) На каждое пятилетие он один получал цензуру. (9) Когда обсуждались условия мира царя Пирра и посол его, Кинеас, старался за деньги получить поддержку знати, он, будучи стариком и слепцом, на носилках был принесен в сенат и блестящей речью добился отказа от позорнейших условий мира.

XXXV

Царь эпиротов Пирр

Царь эпиротов Пирр происходил с материнской стороны от Ахилла, с отцовской — от Геркулеса[895]. Когда он замыслил завоевать весь мир и увидел могущество римлян, он обратился за советом к оракулу Аполлона. (2) Тот двусмысленно ответил: «Я, Эакид[896], говорю: «Победить ты и римляне могут»». (3) Истолковав это изречение в свою пользу, он начал войну с римлянами, оказывая помощь тарентинцам. Консула Левина он смутил у Гераклеи[897] новизною боя со слонами. (4) Когда он увидел, что римляне погибают от ран, полученных в грудь, он сказал: «С такими воинами я быстро мог бы покорить весь мир». (5) Друзьям, поздравлявшим его, он ответил: «Что мне от такой победы, которая отнимает у меня лучшие силы войска?» (6) Он стал лагерем у двадцатого камня от города, пленников безвозмездно вернул Фабрицию[898]. (7) Увидав войско Левина, он сказал, что у него в борьбе с римлянами была такая же удача, как у Геркулеса в борьбе с гидрою. (8) Потерпев поражения от Курия и Фабриция[899], он отступил к Таренту, потом переправился в Сицилию. (9) Затем, вернувшись в Италию, в Локры[900], он пытался увезти казну храма Прозерпины[901], но из-за кораблекрушения она была возвращена обратно. (10) Тогда, вернувшись в Грецию, он был сражен копьем во время осады Аргоса[902]. (11) Тело его, отвезенное к Антигону, царю Македонии[903], было похоронено с пышностью. (12) Через год после того, как Пирр во втором сражении был отброшен римлянами к Таренту[904], против Пирра был послан Фабриций, до того находившийся в числе послов и не давший себя поколебать даже обещаниями четвертой части всего царства. (13) В то время, как лагерь его находился по соседству с лагерем царя, ночью к нему пришел медик Пирра и обещал отравить Пирра ядом, если ему за это будет что-нибудь обещано. Фабриций схватил его, закованным велел отвести к его господину и сказать Пирру, что замыслил против него его медик. (14) Тогда, говорят, царь, изумившись, сказал: «Таков Фабриций, которого труднее отклонить от честности, нежели солнце с его пути».

XXXVI

Деций Мус

Жители знаменитого города Этрурии Вольсиний чуть было не погибли от своего легкомыслия. Они безрассудно отпускали на волю рабов и затем (даже) принимали их в свой сенат; [в конце концов] они оказались под угрозой заговора с их стороны. (2) Претерпев много недостойного, они тайно просили помощи у Рима. (3) К ним был послан Деций Мус, который быстро расправился с рабами: одних казнил в тюрьме, других вернул в рабство их [прежним ] господам.

XXXVII

Аппий Клавдий Каудекс (Чурбан)

Аппий Клавдий (после победы над Вольсиниями), получивший прозвище «Чурбан», был братом Слепца. (2) В свое консульство[905] он был послан для освобождения мамертинцев[906], крепость которых осаждали карфагеняне и Гиерон, царь Сиракузский[907]. (3) Сначала [Аппий Клавдий] переплыл через [Мессанский] пролив на рыбачьем судне, с целью разведать расположение врагов и вступить в переговоры с вождем карфагенян, чтобы он отвел гарнизон от осажденной крепости. Вернувшись в Регий[908], он захватил пятивесельное судно неприятеля с помощью сухопутных войск и переправил на нем в Сицилию целый легион. (4) Он выгнал карфагенян из Мессаны. (5) После сражения у Сиракуз принял капитуляцию Гиерона; тот, напуганный своей неудачей, просил дружбы римлян и впоследствии был им весьма верен.

XXXVIII

Гай Дуилий

Гай Дуилий в Первую Пуническую войну был послан вождем[909] против карфагенян; когда он увидел, что они очень сильны на море, он построил флот не столько разукрашенный, сколько крепкий. Он первый под насмешки врагов ввел железные крюки — их называли воронами, — которыми он зацеплял во время сражения корабли врагов, побеждал их и брал в плен. (2) Начальник флота Ганнибал отступил в Карфаген и спросил сенат, что ему посоветуют предпринять. (3) Когда все воскликнули, чтобы он сражался, он сказал: «Я так и делал и оказался побежденным». Этим он спас себя от распятия на кресте, ибо у карфагенян вождь, неудачно воевавший, наказывался именно таким образом[910]. Дуилию было разрешено возвращаться с пиров по улицам в сопровождении раба, несущего перед ним восковой светильник, и трубача, играющего на трубе.

XXXIX

Авл Атилий Калатин

Атилий Калатин, вождь, посланный против карфагенян[911], изгнал вражеские гарнизоны из таких крупных и укрепленных городов, как Энна, Дрепан, Лилибей[912]. Город Панорм[913] он захватил. (2) Пройдя через всю Сицилию, он с малым числом кораблей победил большой неприятельский флот под командой Гамилькара[914]. (3) Но когда он торопился к Камерине, осажденной неприятелем, то оказался запертым пунийцами в засаде; однако военный трибун, Кальпурний Фламма, получив [отряд в] триста союзников, поднялся на возвышенное место и освободил консула, сам же с тремястами союзников пал в сражении. Несколько позже он был найден чуть живым и вылечен Атилием; впоследствии он наводил на врагов большой страх. (4) Атилий славно отпраздновал триумф.

XL

Марк Атилий Регул

Марк Атилий Регул в свое консульство[915], рассеяв саллентинцев[916], отпраздновал над ними триумф и первым из римских полководцев провел флот в Африку. Разгромив пунийцев, отбил у Гамилькара шестьдесят три военных корабля, захватил 200 городков и 200 тысяч человек (пленных). (2) В его отсутствие его жене и детям по причине их бедности выдавалось пособие из государственных средств. (3) Вскоре затем искусством наемника лакедемонянина Ксантиппа он был захвачен в плен и посажен в тюрьму. (4) Он был послан в Рим в качестве посла для переговоров об обмене пленными, дав клятву, что снова вернется в плен, если не добьется успеха. В сенате он убедил [римлян] отказаться от предлагаемого условия и, отстранив жену и детей, вернулся в Карфаген. Там он был посажен в деревянный ящик, внутри которого были вбиты гвозди, и (погиб), замученный болью и невозможностью спать.

XLI

Гай Лутаций Катул

Гай Лутаций Катул, выступив в Первой Пунической войне[917] против карфагенян с тремястами кораблей, частью потопил, частью захватил у Эгатских островов, расположенных между Сицилией и Африкой, шестьсот вражеских судов с продовольственным и прочим грузом под командой Гамилькара и положил этим конец войне. (2) По просьбе пунийцев он предоставил им мир на следующих условиях: уступить [римлянам] Сицилию, Сардинию и прочие острова, расположенные между Италией и Африкой, очистить Испанию до Эбро.

XLII

Вождь карфагенян Ганнибал

Сын Гамилькара Ганнибал в возрасте девяти лет был подведен отцом к алтарю и поклялся в вечной ненависти к римлянам. С тех пор он оставался в лагере в качестве друга (союзника) и солдата своего отца. (2) После его смерти, ища повода к войне, Ганнибал в течение шести месяцев осаждал и разрушил союзный с римлянами город Сагунт[918]. (3) После этого, проложив путь через Альпы, он переправился в Италию. (4) Он победил Публия Сципиона на реке Тицине[919], Семпрония Лонга — при Требии[920], Фламиния — у Тразименского озера[921], Павла и Варрона — при Каннах[922]. (5) Хотя он и мог бы взять Рим, он повернул в Кампанию и ослабил [там] свои силы среди ее соблазнительного изобилия. (6) Когда же он поставил свой лагерь у третьего милевого камня от города Рима, он был отброшен оттуда[923], потерпев ряд неудач: сначала он был введен в заблуждение тактикой Фабия Максима, потом отбит Валерием Флакком[924], обращен в бегство Гракхом и Марцеллом, потом был отозван в Африку и побежден Сципионом; после этого он бежал к царю сирийскому Антиоху, чем сделал его врагом римлян. После поражения того он перешел к царю Вифинии Прусию[925]. Оттуда он был затребован римским посольством через Тита Фламиния[926]. Но чтобы не быть выданным римлянам, он выпил яд, который носил под драгоценным камнем в своем перстне, и умер. Он погребен у Либиссы в каменном саркофаге, на котором еще и теперь цела надпись: «Здесь лежит Ганнибал».

XLIII

Кв[инт] Фабий Максим

Квинт Фабий Максим Кунктатор, прозванный Бородавчатым из-за бородавки на губах и Овечкой — за кроткий нрав, в консульство свое получил триумф над лигурами[927]. (2) Он сломил силы Ганнибала затяжкой военных действий. (3) Он позволил своему начальнику конницы Минуцию сравняться с ним во власти и, тем не менее, выручил его из опасности. (4) Он запер Ганнибала на Фалернской равнине. (5) Он удержал Мария Статилия[928], хотевшего перебежать к врагам, подарив ему коня и оружие, а одному луканцу, манкировавшему на службе из-за любви к женщине, он подарил ее, выкупив ее у господина. (6) Он вернул Тарент, захваченный врагами, и статую Геркулеса, перевезенную оттуда, он посвятил божеству в Капитолии. (7) Он договорился с врагами о выкупе пленных; когда сенат не одобрил этого договора, он продал свое поместье за 200 тысяч (сестерциев) и выполнил условия соглашения.

XLIV

Публий Сципион Назика

Публий Сципион Назика был признан сенатом за мужа самых высоких качеств: он оказал гостеприимство Матери богов. (2) Когда он узнал, что Гракх провозгласил его консулом вопреки птицегаданию, он отказался от этой должности. (3) Будучи цензором, он уничтожил статуи, которые из честолюбия некоторые ставили себе на Форуме. (4) В свое консульство он завоевал город далматинцев Дельминиум. (5) Он отказался принять титул императора от солдат и триумф, предложенный ему сенатом. (6) По красноречию он был первым, по знанию права — полезнейшим советником, по уму — мудрейшим; поэтому народ прозвал его Коркулем[929].

XLV

Марк Клавдий Марцелл

Марк Марцелл победил в единоборстве вождя галлов Виридомара. (2) Богатые его доспехи он третьим после Ромула[930] посвятил храму Юпитера Феретрия. (3) Он первый научил солдат отступать, не поворачиваясь спиной к противнику. (4) Используя рельеф местности у Нолы[931], он показал Ганнибалу, как приходится терпеть поражения. (5) В течение трех лет он осаждал Сиракузы[932]. (6) Когда же вследствие клеветы сенат отказал ему в триумфе, он отпраздновал его самовольно на Альбанской горе. (7) В пятое свое консульство он был завлечен Ганнибалом в засаду и погиб[933]; погребение его было торжественное. (8) Останки его, посланные в Рим, были захвачены пиратами и исчезли.

XLVI

Весталка Клавдия

Когда Ганнибал опустошал Италию, по указанию Сивилинных книг из Пессинунта[934] была вывезена святыня, Матерь богов[935], которая, когда ее повезли вверх по течению Тибра, внезапно остановилась среди воды. (2) Так как ее никакими силами не удавалось сдвинуть с места, из книг узнали, что ее может свести только рука чистейшей женщины. Тогда весталка Клавдия, ложно подозреваемая в нарушении целомудрия, взмолилась богине, чтобы она, если считает ее чистой, последовала за ней. Привязав свой пояс к кораблю, она сдвинула его и повезла изображение Матери богов. (3) Храм для богини построил Назика, признанный совершенным мужем.

XLVII

Марк Порций Катон Цензор

Марк Порций Катон, по происхождению тускуланец, был призван в Рим Валерием Флакком и был военным трибуном в Сицилии, весьма мужественным квестором под начальством Сципиона, справедливейшим претором; в свое преторство он покорил Сардинию[936], где был обучен Эннием греческой словесности. (2) В свое консульство он усмирил кельтиберов[937] и, чтобы они не могли поднять восстания, он в письмах к отдельным городам потребовал, чтобы они разрушили свои стены. (3) Так как в городах подумали, что это требование предъявлено только к одному их городу, все выполнили это предписание. Будучи военным трибуном во время Сирийской войны, под начальством Мания Ацилия Глабриона, заняв высоты Фермопил, он сбросил оттуда гарнизон неприятеля[938]. (4) Став цензором, он удалил из сената Люция Фламинина за то, что тот в Галлии для развлечения какой-то блудницы приказал тут же на пиру задушить одного человека, приведенного из тюрьмы. (5) Он первый построил на свои средства базилику. (6) Когда матроны просили его вернуть им украшения, отнятые у них по закону Оппия[939], он им отказал. (7) Будучи неизменно обличителем зла, он в возрасте восьмидесяти лет обвинил Гальбу[940]; сам он был обвинен 44 раза, но всегда со славой бывал оправдан. (8) Он настаивал на разрушении Карфагена. (9) Он родил сына, будучи старше восьмидесяти лет. Его восковой портрет обычно выносится из курии на похоронах.

XLVIII

Гай Клавдий Нерон и брат Ганнибала Газдрубал

Брат Ганнибала Газдрубал переправился в Италию с крупными военными силами; если бы он смог соединиться с Ганнибалом, римской державе пришел бы конец. (2) Но Клавдий Нерон, который имел в Апулии лагерь по соседству с лагерем Ганнибала, оставив в лагере часть своих войск, поспешил с отборным отрядом солдат к Газдрубалу и у городка Сены на реке Метавре соединился с коллегой своим, Ливием. Общими силами они победили Газдрубала[941]. (3) Вернувшись [к лагерю] с такой же быстротой, с какой он выступил [из него], Нерон бросил перед валом Ганнибалова лагеря голову Газдрубала. (4) Тот, увидев ее, признал себя побежденным. За это Ливий получил триумф, а Нерон вступил в город с овацией.

XLIX

Публий Корнелий Сципион Африканский

Публий Сципион, прозванный за свои великие победы Африканским, почитался сыном Юпитера, так как перед его зачатием в постели его матери был обнаружен змей, и, когда он был младенцем, змея, обвившая его [в постели], нисколько ему не повредила. (2) Когда он в глухую ночь восходил на Капитолий, собаки никогда [на него] не лаяли. (3) Он никогда ничего не предпринимал, пока не проведет продолжительное время в святилище Юпитера, как будто воспринимая от него божественный завет. (4) В возрасте восемнадцати лет он, проявив исключительную доблесть, спас отца в битве при Тицине. (5) Он своим авторитетом удержал юношей из знатнейших семей, хотевших покинуть Италию после поражения при Каннах. (6) Уцелевшие [после поражения] войска он невредимыми провел через лагерь врагов в Канузий. (7) Двадцати четырех лет он был послан претором в Испанию[942] и в тот же день, как прибыл туда, взял [Новый] Карфаген. (8) Он не позволил привести к себе девушку удивительной красоты, посмотреть на которую люди сбегались отовсюду, и приказал вернуть ее отцу и жениху. (9) Он вытеснил из Испании братьев Ганнибала, Газдрубала и Магона. (10) Он вступил в дружеский союз с царем мавров Сифаком[943]. (11) Принял в союзники Масиниссу[944]. (12) Вернувшись домой, он был избран консулом раньше установленного возраста и, получив согласие своего коллеги, повел флот в Африку; в лагеря Газдрубала и Сифака он ворвался за одну ночь. (13) Он одержал победу над Ганнибалом, вызванным из Италии[945]. (14) Победив карфагенян, он установил для них законы. (15) Во время войны с Антиохом он был помощником брата; своего сына, захваченного в плен, он получил обратно без выкупа. (16) Обвиненный народным трибуном Петилием Антеем[946] по закону о вымогательствах, он на виду народа разорвал книгу с расчетами, сказав: «В этот день я одержал победу над Карфагеном: это как будто хорошее дело. Взойдем же на Капитолий и вознесем наши молитвы к богам». (17) После этого он добровольно ушел в изгнание, где и провел конец своей жизни. (18) Умирая, он просил свою жену, чтобы тело его не отвозили в Рим.

L

Марк Ливий Салинатор

Ливий Салинатор в первое свое консульство[947] отпраздновал свой триумф над иллирийцами, потом из зависти был обвинен в расхищении казны и осужден всеми трибами, кроме Мециевой. (2) Вторично он был консулом вместе со своим противником Клавдием Нероном, но, чтобы государство не управлялось из-за их несогласия плохо, он вступил с ним в дружбу и получил триумф за победу над Газдрубалом. (3) Будучи цензором с тем же коллегой, он низвел население всех триб, кроме Мециевой, до положения эрариев[948] и лишил их пособия за то, что они или раньше несправедливо его осудили, или впоследствии неправильно наделяли его столь большими почестями.

LI

Тит Квинт Фламиний[949]

Квинт Фламиний, сын Фламиния, погибшего у Тразименского озера[950], получивший по жребию после консульства[951] Македонию, проник в провинцию при помощи проводников-пастухов царька Хароны[952], разбил в сражении царя Филиппа[953], занял его лагерь. (2) Сына его, Деметрия, он принял заложником, потом, взяв с него денежный штраф, вернул ему царство. (3) Он принял также в заложники сына лакедемонянина Набиса[954]. (4) Он провозгласил в Немее[955] через глашатая свободу греков. (5) Был послан к Прусию послом требовать выдачи Ганнибала.

LII

Марк Фульвий Нобилиор

Марк Фульвий Нобилиор в свое консульство победил оретанов[956] и с овацией вступил в город Рим. (2) В свое же консульство он принял капитуляцию этолийцев, участвовавших в Македонской войне, потом отпавших к Антиоху[957]; он разбил их во многих сражениях и, загнав в город Амбракию[958], принял капитуляцию, отняв у них, однако, статуи и картины; за это дело он получил триумф. (3) Эту его победу, прекрасную саму по себе, друг его Квинт Энний прославил еще в выдающихся стихах.

LIII

Люций Сципион Азиатский

Сципион Азиатский, брат Африканского, обладал слабым телосложением, но все же был восхвален братом в Африке за проявленное мужество. Будучи консулом[959], он, имея помощником своим брата, одержал победу над царем Сирии Антиохом у горы Сипил[960], так как луки врагов от сильного дождя размякли. [Побежденного Антиоха] он лишил части оставленного ему отцом царства, почему и получил прозвище Азиатского. (2) Впоследствии он был обвинен в хищении государственных денег, но народный трибун Гракх-отец заступился за него, и он не был отведен в тюрьму. (3) Цензор Марк Катон в знак бесчестия лишил его коня [961].

LIV

Царь Сирии Антиох

Сирийский царь Антиох, чрезмерно полагаясь на свои силы, начал войну с римлянами под предлогом возвращения себе города Лисимахии во Фракии, основанного его предками, но находившегося в обладании римлян. Он сейчас же захватил Грецию и ее острова. На острове Евбее он предался роскоши. (2) Прибытие Ацилия Глабриона пробудило его, и он захватил Фермопилы, оттуда [же] был вытеснен старанием Марка Катона и бежал в Азию. (3) В морском сражении, которое он поручил провести Ганнибалу, он был побежден Люцием Эмилием Региллом[962], сына Сципиона Африканского, захваченного им во время морского плавания, царь вернул отцу, который как бы в благодарность за это посоветовал ему добиваться дружбы с римлянами. (4) Антиох пренебрег этим советом и сразился с Люцием Сципионом у горы Сипила. (5) Он был побежден и загнан за Таврские горы, где был убит своими приближенными, которых он постоянно задирал в состоянии опьянения на пирах.

LV

Гней Манлий Вульсон

Консул Гней Манлий Вульсон[963], посланный для организации управления в азиатской провинции Сципиона, стремясь заслужить триумф, начал войну с писидами и галлогреками (галатами)[964], поддерживавшими Антиоха. (2) Легко победив их, он поручил жену царя Ортиагонта, оказавшуюся среди пленных, охране какого-то центуриона. Тот совершил над ней насилие, но она умолчала об этой обиде; однако потом, добившись выкупа, предала своего любовника мужу на расправу.

LVI

Люций Эмилий Павел Македонский

Люций Павел Эмилий, сын того, который погиб при Каннах, в первое свое консульство[965], чего он добился после трех провалов на выборах, получил триумф [за победу] над лигурами. (2) Ряд своих подвигов он изобразил на картине и публично выставил ее. Во второе консульство [966] он захватил в плен у Самофракии царя Македонского Персея, сына Филиппа[967]; он жалел о его поражении и разрешил ему находиться при себе, но все же провел его [среди пленных] во время своего триумфа. (3) В момент такого своего торжества он потерял двух сыновей и, выступив перед народом, благодарил судьбу за то, что его личное горе послужило устранению угрожавшей государству опасности. (4) За все это ему было предоставлено народом право появляться в цирке на играх в триумфальном одеянии. (5) По причине этого при его бедности после его смерти приданое жены могло быть ей выплачено только после продажи его владений.

LVII

Тиберий Семпроний Гракх

Тиберий Семпроний Гракх, происходивший из очень знатного рода, не допустил, чтобы Сципион Азиатский, хоть он и был его противником, был отведен в тюрьму. (2) Будучи претором, он усмирил Галлию[968], консулом — Испанию[969], во второе консульство — Сардинию[970]. Он привел оттуда так много пленных, что затянувшаяся продажа их в рабство дала основание для поговорки «продажные сарды». (3) Став цензором[971], он распределил по четырем городским трибам отпущенников, заполнявших [раньше] сельские трибы. По этому случаю коллега его, Клавдий[972], был обвинен народом — его самого оградил его авторитет, — но после того как два класса граждан обвинили того, Тиберий заявил, что он вместе с ним пойдет в изгнание, в силу чего обвиненный был оправдан. (4) Когда в доме Тиберия с брачного ложа соскользнули две змеи, ответ оракула указал, что из супружеской пары хозяев первым погибнет тот, кто будет того же пола, как и первая убитая змея. Из любви к своей жене Корнелии он приказал убить змея мужского пола.

LVIII

Публий Сципион Эмилиан

Публий Сципион Эмилиан, сын Павла Македонского, усыновленный Сципионом Африканским, участвуя в военных действиях отца в Македонии, так настойчиво преследовал побежденного Персея, что вернулся в лагерь лишь глубокой ночью. (2) Будучи помощником Лукулла [973] в Испании, он близ города Интеркация в единоборстве победил вызвавшего его [на бой] противника. (3) Он первым забрался на стены неприятельского города. (4) Будучи военным трибуном в Африке под начальством Манлия Манилия[974], он своим мужеством и сообразительностью выручил восемь когорт, оказавшихся в осаде, и был награжден ими золотым осадным венком. (5) Когда он добивался должности эдила, он раньше требуемого возраста был избран в консулы и разгромил Карфаген в течение шести месяцев. (6) Подняв сначала дисциплину [среди] солдат, он взял город Нуманцию в Испании, принудив его к сдаче голодом, почему и получил прозвище Нумантийского. (7) Он особенно был близок с Гаем Лэлием[975]. Когда он был послан в качестве посла к царям, то взял с собой, кроме него, [только] двух рабов. (8) Возгордившись на основе своих успехов, он признал убийство (Гая) Гракха справедливым. В ответ на ропот народа он сказал: «Пусть молчат те, кому Италия не мать, а мачеха», и потом добавил: «которых я продавал в рабство». (9) Будучи цензором и имея своим коллегой Муммия (человека весьма медлительного), он сказал в сенате: «Что мне дали коллегу, что нет, безразлично!». (10) Он примкнул к партии аграриев и неожиданно был найден у себя дома бездыханным; его выносили, укрыв его лицо, чтобы не было видно его синевы. (11) Оставленное им имущество было столь незначительно, что в нем оказалось лишь 32 фунта серебра и два с половиной фунта золота.

LIX

Авл Гостилий Манцин

Авл Гостилий Манцин претором [976] выступил против нумантинцев вопреки указанию птицегаданий и предупреждению еще какого-то голоса. Когда он прибыл к Нуманции, он решил сначала поднять дисциплину в войске, принятом им от Помпея[977], и отправился (с ним) в пустынное место. (2) Но случайно в тот день нумантинцы, согласно своему обычаю, торжественно праздновали браки своих дочерей и так как у одной особенно красивой девушки было два жениха, отец ее поставил такое условие, что она выйдет замуж за того, кто принесет правую руку, отрубленную у врага. (3) Юноши, выступившие с этой целью, узнают об уходе римлян и столь поспешном, что он напоминает бегство; они сообщают об этом своим. (4) Те сейчас же с четырьмя тысячами своих воинов истребили двадцать тысяч римлян. (5) Манцин, по мысли своего квестора Тиберия Гракха, заключил договор на условиях, предложенных врагом; он не был утвержден сенатом, и Манцин был выдан нумантинцам, но не был ими принят; по указанию птицегаданий он был возвращен в лагерь; должность претора он исполнил впоследствии.

LX

Люций Муммий Ахейский

Люций Муммий, прозванный Ахсйским, был послан против коринфян, но присвоил себе победу, одержанную чужими усилиями. (2) Действительно, когда Метелл Македонский разбил врагов у Гераклеи [978] и лишил их вождя Критолая, Муммий поспешил в лагерь Метелла с ликторами[979] и немногими всадниками и одержал победу над коринфянами под Левкопетрой; вождь их Диэй бежал к себе в дом, поджег его, убил свою жену и бросил ее в огонь, а сам отравился. (3) Муммий награбил в Коринфе [много] картин и статуй; хотя он ими заполнил всю Италию, в свой дом он ни одной не принес.

LXI

Квинт Цецилий Метелл Македонский

Квинт Цецилий Метелл, прозванный Македонским за покорение Македонии, будучи претором[980], одержал победу над Лжефилиппом, настоящее имя которого было Андриск. (2) Он дважды разгромил в сражении ахейцев, но триумф над ними уступил Муммию. (3) Он был ненавистен народу за свою жестокость и потому с трудом получил должность консула [981] после двух неудач на выборах; он усмирил арбаков в Испании[982]. (4) При городе Контребии он заставил когорты, оттесненные от своих позиций, занять свое прежнее положение. (5) Так как он все делал по собственному, внезапно принимаемому решению, то на вопрос одного друга, что он собирается делать, ответил: «Я бы сжег и свою тунику, если бы предполагал, что она знает мои планы». (6) Он был отцом четырех сыновей и в свой смертный час был вынесен на их плечах; он видел трех из них консулярами, а одного даже триумфатором.

LXII

Квинт Цецилий Метелл Нумидийский

Квинт Цецилий Метелл Нумидийский, получивший триумф за победу над царем Югуртой[983], будучи цензором, не включил в список граждан Квинкция, ложно объявившего себя сыном Тиберия Гракха. (2) Он также не захотел поклясться в соблюдении закона Аппулея[984], принятого насильственным образом; за это он был сослан и жил в изгнании в Смирне. (3) Затем по ходатайству Калидия он был возвращен. Он случайно получил известие об этом в театре во время представления и удостоил прочитать его не раньше, чем закончилось зрелище. (4) Воздать хвалу умершему мужу сестры своей Метеллы он не пожелал, потому что один, вопреки законам, не признал решения [суда].

LXIII

Квинт Метелл Пий

Квинт Метелл Пий, сын Нумидийского, был прозван Пием за то, что своими настойчивыми слезными просьбами вернул отца из ссылки. В должности претора он во время Союзнической войны убил вождя марсов Квинта Помпедия[985]. (2) Консулом он разбил в Испании братьев Геркулиев[986], вытеснил из Испании Сертория[987]. (3) Будучи еще молодым, при соискательстве претуры и понтификата, он получил преимущество перед людьми в ранге консуляров.

LXIV

Тиберий Гракх

Тиберий Гракх, внук [Сципиона] Африканского, сын его дочери, был квестором при Манцине и одобрил его постыдный договор. (2) Он избежал опасности быть выданным врагу благодаря своему красноречию. (3) Народным трибуном [988] он провел закон, чтобы никто не обладал более чем тысячью югеров земли. (4) Так как коллега его, Октавий, воспротивился этому, он, в нарушение обычая, потребовал отрешения его от должности[989]. (5) Затем он предложил принять закон, чтобы богатства, завещанные царем Атталом[990], были привезены в Рим и распределены среди народа. (6) Потом, когда он хотел продлить свои полномочия еще на год, он выступил перед народом при дурных предзнаменованиях и сейчас же бросился в Капитолий, подняв руку к голове, чем показал, что поручает народу охрану своей жизни. (7) Но знать истолковала этот жест, будто он требует себе [царскую] диадему, а так как консул Муций [991] действовал нерешительно, то Сципион Назика, призвав следовать за собой всех, кто хочет сохранения республики, бросился за ним в Капитолий и там убил его. (8) Тело его своими руками столкнул в Тибр эдил Лукреций, отчего он и был прозван Веспиллом, т. е. носильщиком мертвецов. Чтобы укрыть Назику от ненависти народа, его под видом посла отправили в Азию.

LXV

Гай Гракх

Гай Гракх, получив по жребию для службы в качестве квестора охваченную чумой Сардинию, самовольно выехал из нее, так как преемник его не являлся. (2) Против него была направлена ненависть за отпадение Аскула и Фрегелл[992]. (3) Став народным трибуном[993], он провел аграрные и хлебные законы и предложил вывести колонии также в Капую и Тарент. (4) Он назначил триумвирами для раздела земель себя, Фульвия Флакка и Гая Красса[994]. (5) Когда народный трибун Минуций Руф[995] предложил отменить его закон, он укрылся в Капитолии, когда же там был убит в свалке глашатай консула Опимия[996] Антиллий, он спустился на Форум и неосторожно отвлек собрание от народного трибуна; вызванный по этому делу в сенат, он не явился, а вооруженная толпа его сторонников заняла Авентин. Там он был побежден Опимием и, прыгая вниз от храма Луны, повредил себе пятку и, пока друг его Помпоний задерживал преследовавших его врагов у Тройных ворот, а Публий Леторий — на подъемном мосту, бежал до рощи Фурины[997]. (6) Там он погиб или от своей руки, или от руки раба Евпора. Голова его была принесена Опимию другом Гракха Септимулеем и, говорят, оплачена ему золотом. Из алчности, чтобы она была тяжелее, он влил в нее расплавленный свинец.

LXVI

Марк Ливий Друз

Марк Ливий Друз отличался знатностью и красноречием, но был честолюбив и высокомерен; должность эдила он провел блестяще. (2) Тогда же он в ответ на какое-то замечание своего коллеги Реммия о пользе Республики ответил: «А что у тебя общего с нашей Республикой?». (3) Будучи квестором в Азии, он не хотел пользоваться никакими знаками отличия, чтобы ничто не казалось более заметным, чем его личность. (4) В качестве народного трибуна [998] он предложил латинянам права гражданства, плебеям — землю, всадникам — доступ в курию, сенату — суды. (5) Он отличался чрезмерной щедростью и сам признавал, что никому не оставил возможности награждать еще чем-нибудь, кроме небес и нечистот; поэтому, когда он (вследствие сказанного) нуждался в деньгах, то делал много противоречащего его достоинству. (6) Мавританского князя Магульсу, бежавшего из-за раздора с царем, он предал Бокху[999], взяв за это деньги, а тот бросил его под ноги слону. (7) Сына царя нумидийцев Адгербала он принял заложником в свой дом, тайно надеясь, что отец[1000] негласно его выкупит. (8) Он говорил, что противившегося его мероприятиям Цепиона [1001] он сбросит с Тарпейской скалы. (9) Консулу, возражавшему против его аграрных законов, он в собрании так сильно сдавил шею, что у того обильно потекла из носа кровь, которую он (Друз), упрекая того в излишестве, назвал рассолом из маринованных тунцов. (10) Вследствие [всего] этого он, утратив популярность, стал предметом ненависти. Плебей, получив землю, торжествовал, но люди, лишившиеся ее, злобились, всадники, попавшие в сенат, радовались, но обойденные при этом жаловались; сенат, получив суды, торжествовал, но тяготился сообществом со всадниками. (11) Поэтому Ливий, сильно волновавшийся из-за того, что сенат может отложить удовлетворение требований латинян, которые настойчиво добивались обещанных прав, внезапно упал среди собрания, то ли в припадке падучей болезни, то ли оттого, что глотнул козлиной крови, и полумертвым был принесен домой. (12) По Италии люди публично приносили богам обеты за его выздоровление. Но когда латиняне собрались убить консула Филиппа [1002] на альбанской горе, он предупредил того, чтобы он остерегался. Потому, когда он был обвинен в сенате и возвращался домой, он был убит в толпе подосланным убийцей. (13) Озлобление за это убийство было направлено против Цепиона и Филиппа.

LXVII

Гай Марий-отец

Гай Марий, семь раз бывший консулом, родился в семье низкого происхождения в Арпинах. Первые почетные должности он занимал в обычном порядке, потом был легатом Метелла в Нумидии; путем обвинения его он добился консульства[1003] и взятого в плен Югурту провел (в триумфе) перед своей колесницей[1004]. (2) В ближайший же год он снова был избран консулом и победил кимвров в Галлии у Акв Секстиевых, а тевтонов — в Италии на Равдиевом поле и отпраздновал над ними триумф. (3) Затем он ежегодно избирался консулом шесть раз. Мятежного народного трибуна Аппулея Сатурнина и претора Главцию он казнил на основании постановления сената. (4) Когда по закону Сульпиция [1005] он отнял у Суллы управление провинцией, он оказался побежденным им в сражении и скрывался в Минтурнских болотах. (5) Его нашли и ввергли в тюрьму, но подосланного к нему убийцу-галла устрашило величественное выражение его лица. Получив лодку, он переправился в Африку и долго пребывал там в изгнании. (6) Затем, когда у власти стоял Цинна, он был возвращен[1006]. Освободив заключенных в эргастулах, он набрал из них войско; перебив своих противников, он отомстил за обиды и во время седьмого консульства, как передают некоторые, добровольно покончил с собой.

LXVIII

Гай Марий-сын

Гай Марий-сын двадцати лет захватил консульскую власть; мать его оплакивала этот его почет. (2) Подражая грубости отца, он с оружием в руках осаждал курию, избивал своих противников, тела их бросал в Тибр. (3) Готовясь к войне, которая должна была вестись против Суллы, он, утомившись от трудов и бодрствования, ночевал близ Сакрипорты[1007] под открытым небом; будучи побежден заочно, он принял участие не в битве, а в бегстве. (4) Он укрылся в Пренесте, где был осужден Лукрецием Офеллой, пытался бежать, используя подкоп, и, когда понял, что все ходы заперты, предоставил Понтию Телезину задушить себя.

LXIX

Люций Корнелий Цинна

Люций Корнелий Цинна, человек преступный, причинил большой ущерб Республике своей жестокостью. В первое свое консульство[1008] он предложил закон о возвращении изгнанников, но коллега его, Октавий, воспрепятствовал этому и лишил его почетной должности; Цинна бежал из города. Призвав рабов к свободе, он одолел своих противников, убил Октавия, захватил Яникул. (2) Он сам объявил себя консулом во второй и третий раз [1009]. (3) В четвертое свое консульство[1010], готовя войну против Суллы, он за свою чрезмерную жестокость был камнями убит своими же солдатами в Анконе[1011].

LXX

Гай Флавий Фимбрия

Гай Флавий Фимбрия, человек весьма жестокий, сателлит Цинны, отправился в Азию легатом к консулу Валерию Флакку[1012]; не поладив с ним, он был им отпущен, но подорвал в войске дисциплину и подбил солдат убить своего вождя (консула). (2) Сам присвоил себе знаки военной власти, вступил в провинцию и вытеснил Митридата из Пергама. (3) Город Илион он приказал поджечь за то, что там слишком долго не открывали перед ним ворота, но храм Минервы остался там невредимым, и никто не сомневался, что он был огражден величием божества. (4) Там же Фимбрия казнил знатных командиров войска; но потом, осажденный Суллой в Пергаме, покинутый разнузданным войском, сам покончил с собой.

LXXI

Вириат лузитанец

Вириат, по происхождению лузитанец, сначала — наемник в силу своей бедности, потом по причине своей подвижности — охотник, разбойник — по дерзости, под конец — вождь, предпринял войну против римлян и нанес поражение их полководцам, Клавдию Униману и потом Гаю Нигидию. (2) Он предпочел просить мира у римлян в положении независимого, а не побежденного. Он выдал все, кроме оружия, которое удержал при себе, и возобновил войну. (3) Цепион, не будучи в состоянии победить его другим способом, подкупил за деньги двух его сателлитов, которые и задушили Вириата, напоив его вином. (4) Эта победа, однако, купленная за деньги, не была одобрена сенатом.

LXXII

Марк Эмилий Скавр

Марк Эмилий Скавр был знатен, но беден, ведь отец его, несмотря на то, что был патриций, занимался ввиду своей бедности продажей угля. (2) Сам Марк сначала колебался, добиваться ли ему почестей или стать менялой; но, ознакомившись с приемами красноречия, он снискал себе славу [на этом поприще]. (3) Прежде всего в Испании он заслужил себе украшенный шлем (корникул), в Сардинии он служил под командой Ореста. (4) В должности эдила он больше занимался правосудием, чем организацией игр. (5) Претором он был послан против Югурты, но не устоял против его денег. Консулом[1013] он провел закон о расточительности и о голосовании отпущенников. (6) Претору Публию Децию, сидевшему в то время, как он проходил мимо, он приказал встать, порвал на нем одежду, сломал его кресло и издал постановление, чтобы никто не обращался к нему за судом. (7) В консульство свое он усмирил лигуров и гантисков и получил за это триумф. (8) Будучи цензором[1014], он выложил камнем Эмилиеву дорогу и починил Мульвиев мост. (9) Он пользовался таким влиянием, что своими частными беседами возбуждал Опимия против Гракха, Мария — против Главция и Сатурнина. (10) Точно так же сыну своему он запретил появляться перед ним за то, что тот покинул свой гарнизон, и сын его от этого позора лишил себя жизни. (11) Когда на старости лет его обвинил народный трибун Варий, будто бы он подбивал взяться за оружие союзников и весь Лаций, он, обращаясь к народу, сказал: «Варий из Сукрона утверждает, что Эмилий Скавр призывал к оружию союзников, а Скавр это отрицает. Кому вы думаете оказать больше доверия?»

LXXIII

Люций Аппулей Сатурнин

Мятежный народный трибун Люций Аппулей Сатурнин, с целью заслужить благодарность солдат Мария, провел закон, чтобы ветеранов наделили в Африке земельными участками по 100 югеров; возражавшего ему коллегу Бебия народ прогнал, бросая в него камнями. (2) Претору Главции[1015], который в тот день, когда Аппулей проводил собрание, творил суд и этим отвлек часть народа, он сломал кресло, чтобы стать еще популярнее. (3) Он подговорил одного из отпущенников, чтобы тот объявил себя сыном Тиберия Гракха. (4) Призванную для утверждения этого сестру Грахов, Семпронию, нельзя было ни просьбами, ни угрозами склонить к тому, чтобы она признала такой позор своей семьи. (5) Снова став народным трибуном после убийства соперника Авла Нония, Сатурнин назначил для вывода новых колоний Сицилию, Ахайю и Македонию, а для покупки земель назначил золото, добытое хитростью или преступлением Цепиона. (6) Он объявил вне закона всякого, кто не примет под присягой его законов. (7) Так как против этого возражало и шумело множество знатных, и притом раздался удар грома, он сказал: «Если вы не успокоитесь, то сейчас пойдет град». (8) Метелл Нумидийский предпочел уйти в изгнание, нежели принести присягу. (9) Избранный в трибуны в третий раз Сатурнин, чтобы провести в преторы своего сателлита Главцию, подстроил убийство на Марсовом поле его соперника Меммия. (10) Марий, опираясь на постановление сената, объявлявшее город на военном положении и передававшее консулам чрезвычайные полномочия, преследовал и осадил укрывшихся в Капитолии Сатурнина и Главцию и, перерезав с применением величайшей хитрости водопроводную трубу, вынудил их к сдаче; однако слово, данное сдавшимся, не было соблюдено. (11) Главции сломали шею, Аппулей, бежавший в курию, был забит камнями и черепицей с крыш. (12) Голову его, глумясь над ней, некий сенатор Рабирий показывал на пиру своим гостям.

LXXIV

Люций Лициний Лукулл

Люций Лициний Лукулл был знатен, образован и богат; он, будучи квестором, устроил роскошные зрелища народу. (2) Затем через Мурену [1016] он передал в Азии консулу Сулле флот Митридата и примирил с ним в Александрии царя Птолемея[1017]. (3) В должности претора он весьма справедливо управлял провинцией Африкой. (4) Будучи послан против Митридата, он освободил от осады в Халкедоне коллегу своего, Котту[1018]. (5) Избавил от осады город Кизик, войска Митридата теснил оружием и голодом и самого его выгнал из его царства[1019], т. е. из Понта. (6) Когда же тот опять вступил с ним в борьбу в союзе с царем Армении Тиграном[1020], он с большой для себя удачей одержал над тем победу[1021]. (7) Он был расточителен в частной жизни и особенно увлекался статуями и картинами. (8) Впоследствии, когда у него помутился разум, надзор за ним был поручен брату его, Марку Лукуллу.

LXXV

Люций Корнелий Сулла

Корнелий Сулла был прозван по своей судьбе Счастливым. Когда кормилица несла его в младенчестве на руках, какая-то встречная женщина сказала ему: «Здравствуй, младенец, ты добудешь счастье себе и своему государству», и хотя сейчас же стали спрашивать, кто это сказал, найти ее не удалось. (2) Когда он был квестором Мария, (царь) Бокх выдал ему зятя своего, Югурту[1022]. (3) Будучи легатом в войне с кимврами и тевтонами, он проявил большое усердие; (4) он получил претором провинцию Киликию[1023]. (5) В Союзнической войне он одержал победу над самнитами и гирпинами[1024]. (6) Он противился Марию, защищая от разрушения памятники, воздвигнутые Бокхом. (7) Будучи консулом[1025], он получил по жребию провинцию Азию и разбил в сражении Митридата у Орхомена и Херонеи; военачальника его, Архелая, победил у Афин[1026], вернул [римлянам] порт Пирей; по пути одержал победу над медами и дарданцами[1027]. (8) Затем, когда по требованию Сульпиция военное командование было передано от него Марию, он вернулся в Италию, подкупив войска противника, вытеснил Карбона[1028] из Италии и разбил Мария у Сакрипорта, а Телезина[1029] — у Коллинских ворот. (9) Когда Марий был убит в Пренесте, Сулла эдиктом объявил себя Счастливым (Феликс). Он первый выставил списки проскрибируемых и перебил девять тысяч человек на Марсовом поле. (10) Он увеличил число жрецов, ограничил власть народных трибунов. (11) Водворив спокойствие в Республике, он сложил с себя диктаторскую власть[1030]. В связи с этим люди стали относиться к нему с пренебрежением, но он удалился в Путеоли и умер от болезни, называемой вшивой.

LXXVI

Митридат, царь Понта

Понтийский царь Митридат происходил от одного из семи знатных персов[1031], он обладал такой силой духа и тела, что [один] управлял шестеркой лошадей и говорил на языках пятидесяти народов. (2) Воспользовавшись раздорами римлян во время гражданской войны, он выгнал царя Никомеда[1032] из Вифинии и Ариобарзана[1033] из Каппадокии. (3) Он разослал по всей (Малой) Азии письма, чтобы в определенный день были убиты все римляне, кто бы они ни были, что и было исполнено. (4) Он захватил всю Грецию и острова, кроме Родоса. (5) Сулла разбил его в сражении и благодаря предательству Архелая захватил его флот, а [войска] его самого разгромил и подавил при городе Орхомене и мог бы взять его в плен, если бы, торопясь выступить против Мария, не предпочел заключить с ним мир[1034] на любых условиях. (6) Потом его, засевшего в Кабирах, разбил Лукулл[1035]. (7) Впоследствии он был побежден Помпеем в ночном сражении и скрылся в своем царстве[1036]; но там народ поднял мятеж; сын его, Фарнак[1037], осадил его в одной башне, и он выпил яд. (8) Так как яд долго не оказывал своего действия, поскольку царь раньше укреплял свое тело многими средствами, противодействующими яду, к нему был послан палач галл Ситок; устрашенный видом царя, тот было убежал, но царь вернул его и подтолкнул его дрожащую руку, наносившую ему смертельный удар.

LXXVII

Гней Помпей Магн

Гней Помпей Магн примкнул в гражданской войне к партии Суллы и своим поведением заслужил большую его любовь. (2) Он принял Сицилию от проскрибированных без боя; отнятую у Гиарбы Нумидию он вернул Масиниссе. (3) Он получил (первый) триумф в возрасте двадцати шести лет и по своей инициативе изгнал из Италии Лепида[1038], хотевшего отменить все установления Суллы. (4) Посланный в Испанию претором с проконсульской властью, он победил Сертория[1039], а потом в течение сорока дней усмирил пиратов. (5) (Царя) Тиграна он принудил к сдаче, а Митридата — к самоубийству. (6) Затем с удивительным военным счастьем и наводя на всех великий страх, он прошел на север по землям албанцев, колхов, гениохов[1040], каспиев, иберов, на востоке — по странам парфян, арабов, иудеев. (7) Он первый проник до Гирканского, Красного и Арабского морей. (8) После того как власть над всем миром была поделена, Красс получил Сирию, Цезарь — Галлию, а Помпей остался в столице. После гибели Красса[1041] он потребовал, чтобы Цезарь распустил свое войско. (9) Вытесненный из Рима враждебным наступлением Цезаря, он проиграл фарсальскую битву и бежал к царю Птолемею[1042] в Александрию. (10) Но префект Птолемея Септимий на глазах жены и детей Помпея пронзил его тело кинжалом. (11) У умершего уже мечом была отсечена голова — что до того времени никогда не делалось. (12) Труп его носился по волнам Нила, но был сожжен затем Сервием Рогом на погребальном костре, и прах его был похоронен; на могиле Сервий написал: «Здесь лежит Магн». (13) Голова Помпея, обернутая в египетские ткани, вместе с его перстнем была доставлена сателлитом Птолемея Ахиллой Цезарю. Тот не мог сдержать слез и приказал кремировать ее, набальзамировав многочисленными и драгоценнейшими маслами.

Добавление к книге о знаменитых людях, сделанное Андреем Скоттом по рукописным выдержкам из древних книг

LXXVIII

Гай Юлий Цезарь

Гай Юлий Цезарь из уважения к совершенным им делам был обожествлен. Когда он в качестве близкого друга Ферма[1043] отправился с ним в Азию, он часто общался с царем Вифинии Никомедом и этим создал себе дурную славу безнравственного человека[1044]. (2) Вскоре затем своим судебным приговором он лишил влияния Долабеллу[1045]. (3) Когда [Цезарь] ехал по морю в Родос, чтобы там учиться, он был захвачен пиратами и выкуплен из плена, но впоследствии, захватив этих же пиратов, казнил их. (4) Претором он покорил Лузитанию, а позднее — Галлию от самых Альп и Британию, дважды переплыв с флотом по океану[1046]. (5) Когда Помпей отказал ему в триумфе, он, вытеснив его из столицы, победил в сражении при Фарсале[1047]. (6) Получив его голову, он заплакал и приказал похоронить ее с честью. После этого, осаждаемый сателлитами Птолемея, он убийством их и самого царя[1048] отомстил за гибель Помпея. (7) Сына Митридата Фарнака он обратил в бегство славой своего имени[1049]. (8) Он одержал славную победу над Юбой и Сципионом в Африке[1050], над юношами, сыновьями Помпея, в большом сражении при городе Мунде в Испании[1051]. (9) Затем, простив [врагов из] своих прежних друзей, он сложил оружие и прекратил вражду, ибо приказал казнить только Лентула и Афрания[1052], а также сына Суллы Фауста. (10) Он был объявлен сенатом пожизненным диктатором. Но по подстрекательству Брута и Кассия был убит в курии[1053], получив 23 раны. Когда тело его было выставлено на рострах, то говорят, что и солнце в тот день померкло.

LXXIX

Цезарь Октавиан

Цезарь Октавиан, перешедший путем усыновления из рода Октавиев в род Юлиев, в отмщение за убийство Юлия Цезаря, который сделал его своим наследником, победил в Македонии организаторов убийства, Брута и Кассия. Сына Гнея Помпея, Секста Помпея, добивавшегося получить имущество своего отца, он разбил в Сицилийском проливе. (2) Консула Марка Антония, управлявшего Сирией и увлеченного любовью к Клеопатре, он победил у Акция на побережье Амбракии. (3) Остальные части мира он покорил себе при помощи своих легатов. (4) Парфяне вернули ему римские знамена, отнятые у Красса. (5) Инды, скифы, сарматы и даки, которых он не покорял, прислали ему дары. (6) Врата в храме двуликого Яна, дважды запиравшиеся до него: первый раз при Нуме, второй раз после Первой Пунической войны, он запер своей рукой. (7) Назначенный пожизненным диктатором[1054], он за свои подвиги получил от сената титул божественного Августа.

LXXX

Преторий[1055] Катон

Бывший претор Катон, правнук цензора Катона, воспитывался в доме дяди своего, Друза; вождь марсов Квинт Попедий Силон не мог склонить его ни деньгами, ни угрозами, чтобы он сочувственно высказался в пользу союзников[1056]. (2) Когда он в должности квестора был послан на остров Кипр привезти оттуда деньги из наследства Птолемея[1057], он привез их, [исполнив поручение] с величайшей добросовестностью. Кроме того, он предложил подвергнуть заговорщиков (катилинарцев) смертной казни. (3) Во время гражданской войны он примкнул к партии Помпея; после его поражения он повел свое войско по пустынным степям Африки, где и передал доверенное ему командование консуляру Сципиону. (4) После разгрома его партии он удалился в Утику; там он убедил своего сына испытать милосердие Цезаря, а сам, прочитав книгу Платона, в которой сказано о благе смерти, лишил себя жизни.

LXXXI

Марк Туллий Цицерон

Марк Туллий Цицерон родился в городе Арпины[1058], был сыном римского всадника, а род свой вел от царя Тулла Аппия. (2) В молодые годы он проявил свое красноречие и свободолюбие, выступая на процессе Росция[1059] [Америйского] против сулланцев. Опасаясь преследования с их стороны, он уехал в Афины учиться[1060]; он усердно слушал Антиоха, философа из Академии, а для обучения красноречию отправился оттуда в Малую Азию, а потом на остров Родос, где был учеником весьма красноречивого в то время ритора грека Молона, который, говорят, плакал оттого, что из-за Цицерона Греция лишается своей славы красноречия. (3) Должность квестора[1061] Цицерон проводил в Сицилии. Во время своего эдильства он добился осуждения Гая Верреса за вымогательство[1062], в должности претора[1063] он очистил Киликию от разбойников. (4) Будучи консулом, он казнил участников заговора Катилины[1064]. Впоследствии из-за ненависти к нему Клодия[1065], подстрекаемого Цезарем и Помпеем, которых Цицерон, подозревая в стремлении к единовластию, обличал с такой же независимостью, как раньше сулланцев, он был отправлен в изгнание, причем это решение поддержали и подкупленные консулы Пизон и Габиний[1066], которые за эту услугу получили в управление провинции Македонию и Азию. Вскоре, однако, он вернулся по ходатайству самого Помпея[1067], с которым он и объединился в гражданской войне. (5) Когда тот оказался побежденным, Цицерон получил прощение Цезаря, а после убийства Цезаря покровительствовал Августу, Антония же объявил врагом [отечества]. (6) Когда же Цезарь[1068], Лепид и Антоний заключили между собой союз (триумвират), то оказалось, что согласие между ними может быть утверждено лишь, если Туллий будет убит. (7) Он (Цицерон) отдыхал в Формиях, куда и были подосланы Антонием убийцы; Цицерон узнал об угрожающей ему опасности по наблюдениям полета ворона, но был убит во время своего бегства. Голова его была доставлена Антонию.

LXXXII

Марк Брут

Марк Брут во всем подражал дяде своему, Катону. В Афинах он учился философии, на острове Родосе — красноречию. (2) Он увлекался мимической актрисой Киферидой вместе с Антонием, а потом Галлом. (3) Но квестором Цезаря поехать в Галлию не захотел, так как тот не нравился никому из добропорядочных людей. (4) Брут был в Киликии с Аппием Клавдием, но когда тот был обвинен в вымогательстве, сам Брут не был задет ни одним позорящим [его] словом. (5) Во время гражданской войны он был вызван из Киликии Катоном и последовал за Помпеем. После его поражения он получил прощение Цезаря и в качестве проконсула управлял Галлией[1069], однако вместе с другими заговорщиками и он участвовал в убийстве Цезаря в Курии. (6) Из-за ненависти ветеранов [Цезаря] он был послан в Македонию, был побежден Августом на поле брани при Филиппах, и сам подставил свою шею под секиру [раба] Стратона.

LXXXIII

Гай Кассий Лонгин

Гай Кассий Лонгин был квестором Красса в Сирии[1070], после гибели которого собрал остатки его войска и вернулся в Сирию. (2) На реке Оронте он победил царского военачальника Осака. (3) Затем за то, что нечестно торговал сирийскими товарами, получил прозвище Кариота[1071]. (4) В качестве народного трибуна он нападал на Цезаря. (5) В гражданской войне был на стороне Помпея, командовал флотом. От Цезаря он получил прощение, однако вместе с Брутом был организатором заговора [против него] и во время убийства какому-то заколебавшемуся крикнул: «Бей, хоть через меня!» После этого, собрав большое войско, он соединился с Брутом в Македонии и потерпел поражение от Антония на полях при Филиппах. Думая, что Брута, который раньше одолевал Цезаря, постигла такая же участь, он подставил свое горло для удара отпущеннику Пиндару. Услыхав о его смерти, Антоний, говорят, воскликнул: «Я победил!»

LXXXIV

Секст Помпей

Секст Помпей, побежденный в Испании при Мунде, потеряв брата[1072], собрал остатки войска и переправился в Сицилию; там, разбив двери тюрем [и вооружив заключенных], он завладел [с их помощью] морем. (2) Прервав подвоз продовольствия, он затруднил положение Италии и, так как имел успех на море, объявил себя сыном Нептуна и умилостивил его, принеся в жертву быков с позолоченными рогами и коня. (3) Заключив мир, он пировал с Цезарем и Антонием на корабле и при этом остроумно сказал: «Вот мои карины!», — дело в том, что в Риме Антоний захватил его дом, находившийся в Каринах[1073]. (4) Когда тем же Антонием было нарушено условие мира, Секст потерпел поражение в морском сражении от флота Августа[1074] под командой Агриппы и бежал в Азию, где был убит солдатами Антония.

LXXXV

Марк Антоний

Марк Антоний, спутник Юлия Цезаря во всех его походах, на празднике Луперкалий[1075] пытался возложить на его голову диадему. После его смерти он назначил ему божеские почести. (2) С Августом он обращался вероломно; потерпев от него поражение при Мутине, испытывая голод в Перузии, он бежал [1076] в Галлию. Там он соединился с коллегой своим, Лепидом, и убил Брута[1077], подкупив его войско. Восстановив свои силы, он вернулся в Италию и примирился с Цезарем. (3) Сделавшись триумвиром, он начал список проскрибированных с имени своего дяди, Люция Цезаря. (4) Будучи послан в Сирию, он начал войну с парфянами[1078], но был ими побежден и привел в Египет едва третью часть пятнадцати своих легионов. (5) Там он отдался любви к Клеопатре и потерпел поражение от Августа у Актийского побережья. (6) Вернувшись в Александрию, он покончил с собой, сидя в царском одеянии на царском троне.

LXXXVI

Царица Клеопатра

Клеопатра, дочь царя египтян Птолемея[1079], была изгнана братом своим и в то же время мужем, Птолемеем[1080], у которого хотела отнять царскую власть. Во время гражданской войны она явилась к Цезарю в Александрию и своей красотой и сближением с ним добилась от него царства Птолемея и его смерти. (2) Она была так развратна, что часто проституировала, и обладала такой красотой, что многие мужчины своей смертью платили за обладание ею в течение одной ночи. (3) Впоследствии она объединилась с Антонием и вместе с ним была побеждена. Под видом того, что она несет приношения на его могилу, она вступила в его мавзолей и там умертвила себя при помощи ядовитых змей.

ЕВНАПИЙ

ЖИЗНИ ФИЛОСОФОВ И СОФИСТОВ[1081]

ВВЕДЕНИЕ

Ксенофонт, единственный из всех философов украсивший философию как словами, так и делами (что касается слов, то они заключены в его художественных произведениях и сочинениях по этике, а что до дел, то в них он был лучшим и своим примером учил полководцев; так что Александр Великий никогда не стал бы великим, если бы не Ксенофонт), сказал как-то, что следует записывать даже незначительные дела выдающихся мужей. Однако я в этом сочинении о выдающихся мужах расскажу не о мелких, а о великих их делах. Ибо если даже то, что лишь в шутку можно назвать добродетелью, достойно упоминания, то совершенно нечестиво молчать о свершениях действительно великих. О них-то и расскажет данное сочинение, конечно, тем, кто захочет его прочесть. Оно, может быть, не во всем точно (ибо точно рассказать обо всем невозможно), а лучшие философы и риторы не полностью отделены в нем от остальных; тем не менее, о каждом из выдающихся мужей я рассказал все, что необходимо. А сколь удачно в каждом случае слова данного сочинения соответствуют делам этих мужей, автор выносит на суд того, кто пожелает это сделать на основании тех свидетельств, которые он приводит. Необходимо сказать, что автор этих строк внимательно ознакомился со всеми имеющимися воспоминаниями, поэтому, если он где-то и грешит против истины, то эту ошибку следует отнести на счет других; точно так же ошибается и хороший ученик, обученный плохими учителями. Аналогичным образом следует поступать и в тех случаях, когда автор целиком следует правде, ибо здесь он руководствуется достойнейшими из очевидцев. Сам же автор пытался идти именно за теми, кто наиболее достоверен, стремясь тем самым сделать свою работу наименее уязвимой для критики. А поскольку тех, кто что-либо написал по нашей теме, было не очень много или даже, сказать по правде, совсем мало, то читатели должны следовать не только сочинениям прежних авторов, хотя и не исключительно тому, что дошло до наших дней в устных рассказах, а извлекать надлежащее из обоих источников. В том, что было взято из записанных сочинений я не изменил ничего. Устные же сообщения, непостоянные и меняющиеся со временем, записаны мной для того, чтобы в этом виде обрести устойчивость и большее постоянство.

О ТЕХ, КТО УЖЕ СОСТАВЛЯЛ ИСТОРИЮ ФИЛОСОФОВ

Историю философии и жизнеописания мужей-философов составляли Порфирий и Сотион.[1082] Однако по стечению обстоятельств Порфирий завершает свое сочинение Платоном и его временем, тогда как Сотион доводит свою историю до более поздних времен, хотя он и жил гораздо раньше Порфирия. Все множество бывших между ними мужей философов и софистов не смогло вместить никакое описание по причине величия и многообразия их добродетели; жизнеописания лучших софистов без подготовки, но изящно «выплюнул»[1083] Филострат с Лемноса, а о философах никто должным образом не написал. В числе этих последних были Аммоний из Египта, учитель божественнейшего Плутарха, сам Плутарх, обаяние и лира всей философии, Эвфрат[1084] из Египта, Дион из Вифинии, которого называли Хрисостомом,[1085] и Аполлоний из Тианы, который был не просто философом, но чем-то средним между богами и человеком; он был приверженцем пифагорейской философии и, следуя ей, явил много божественного и чудесного. Об этом исчерпывающе написал Филострат с Лемноса, который озаглавил свои книги «Жизнь Аполлония», хотя ему следовало бы назвать их «Пребывание бога среди людей». Примерно в те же времена жил и Карнеад, человек среди киников небезызвестный, и если уж возникла необходимость сказать что-то и о кинической школе,[1086] то отметим, что к числу киников принадлежали еще Музоний, Деметрий и Менипп, а также многие другие; но эти были самыми известными. Отчетливые и подробные жизнеописания этих людей найти было невозможно, да их, насколько нам известно, никто и не составлял. Однако сами их сочинения были и являются достаточно хорошим описанием их жизни; они исполнены таким знанием и созерцанием этической добродетели и настолько глубоко исследуют и обозревают природу сущего, что у тех, кто в состоянии их изучить, всякое неведение улетучивается, словно легкая дымка. Точно так же и божественный Плутарх описал свою жизнь и жизнь своего учителя, рассеяв это описание по многим своим книгам; так, он говорит, что Аммоний умер в Афинах. Но он не назвал эти записи «жизнеописанием», хотя и мог вполне это сделать, поскольку самым прекрасным из его сочинений являются так называемые «Сравнительные жизнеописания» мужей, лучших по своим делам и поступкам. Фрагменты собственной жизни и жизни своего учителя он поместил в каждое свое сочинение, так что, если кто-нибудь их соберет, тщательно исследует то, что в них написано и показано, и с разумением по порядку прочтет их, то сможет узнать почти все о жизни этих людей. Лукиан из Самосаты, большой охотник посмеяться, написал сочинение о жизни Демонакта, современного ему философа, причем в этой книге, а также в нескольких других, он был совершенно серьезен.

Все это я вложил себе в память и обнаружил при этом, что одни факты все же совершенно остались от нас скрытыми, тогда как другие — нет. С разумением и тщательным образом поразмыслил я о том, что моя история может оказаться очень длинным и даже бесконечным описанием жизней самых выдающихся философов и риторов, и что если я не откажусь от этого своего намерения, то как бы мне в конце концов не уподобиться тем любовникам, которые неистовы и перевозбуждены от своего чувства. Ибо они, видя свою возлюбленную и внешнюю красоту ее застывшего облика, опускают взгляд, не в состоянии смотреть на то, к чему клонит их страсть, потому что ослеплены красотой. Но если они видят сандалию, ожерелье или серьгу возлюбленной, то возбуждаются от этих вещей, устремляются к этому зрелищу и тают вблизи него, стремясь более почитать и любить символы красоты, нежели видеть саму красоту. Поэтому я, пускаясь в написание этого труда, постараюсь ни о чем не умолчать и не исказить того, что сам услышал, прочитал или узнал из расспросов современных мне людей, и, как подобает, поклонясь преддверию и вратам истины, передать все тем, кто будет после меня: и тем, кто пожелает просто послушать, и тем, кто окажется в состоянии последовать этому на пути к прекрасному.

По причине общих несчастий нас постигло время ран и утрат. Во времена Клавдия и Нерона был третий период изобилия мужей[1087] (второй период был после Платона, о чем всем хорошо известно). О несчастных одногодках (я имею в виду тех, кто жил во времена Гальбы, Вителлия, Отона, наследовавшего им Веспасиана и Тита, а также тех, кто пришел после них) и писать-то не стоит, дабы никто не подумал, что мы испытываем рвение к этому предмету; разве что необходимо мимоходом и кратко сказать о том поколении прекрасных философов, которое захватывает и время Севера.[1088] Очень удачно распределить содержание нашего сочинения по правлениям императоров,[1089] чтобы к превосходству добродетели прибавить величие судьбы.[1090] И пусть никто не сердится, если мы, именно так обозначив времена, с которых возможно доказательно и подобающим образом начать, перейдем теперь к повествованию.

* * *

Философ Плотин происходил из Египта.[1091] Написав, что он происходил из Египта, прибавлю к этому и название его отечества. Оно называется Лико. И хотя божественный философ Порфирий этого не отметил, он говорит, что был учеником Плотина и учился у него всю свою жизнь или большую ее часть. Алтари Плотина и теперь еще теплятся, а книги его в гораздо большей степени, чем сочинения самого Платона, в ходу не только у образованных людей, но и огромное множество народа, когда случается им слышать что-либо из его учений, склоняется к ним. Всю его жизнь изобразил [в своем сочинении] Порфирий, и так исчерпывающе, как не смог бы сделать никто другой.[1092] Он также, как известно, растолковал многие из книг Плотина. Однако жизнь самого Порфирия, насколько мы знаем, никто не описал. Но выбрав из книг, которые я читал, свидетельства о нем, вот что я могу рассказать о Порфирии.

Родиной Порфирия был Тир, первый среди древних финикийских городов, и предки его были людьми небезызвестными. Он получил достойное образование и достиг в нем таких успехов, что был слушателем у самого Лонгина, и за короткое время стал украшением своего учителя. Лонгин в то время был своего рода живой библиотекой и ходячим музеем, он особенно любил заниматься критикой древних, как это делали до него многие другие, и самым известным из них всех был Дионисий из Карий. Сперва, в сирийском городе, Порфирия называли Малхом (говорили, что слово это означает «царь»).[1093] Порфирием же его назвал Лонгин, отразив в этом имени признак царских одежд.[1094] Под руководством Лонгина Порфирий достиг вершин образованности, овладев, как и учитель, в совершенстве всей грамматикой и риторикой. Но Порфирий приобрел склонность не только к таким занятиям, потому что был в нем стараниями учителя запечатлен всякий вид философии. Ибо Лонгин среди живших тогда мужей был во всем самый лучший, и огромное множество его книг и теперь находится в обращении, восхищая читателей. И если кто-либо выражал свое мнение о ком-нибудь из древних, то это мнение не принимали до тех пор, пока его не поддерживал Лонгин своим критическим замечанием. Так, приобретя основы образованности, всеми замеченный, Порфирий захотел увидеть великий Рим, дабы овладеть той мудростью, которая была в этом городе. Когда же в скором времени он появился в Риме и вошел в тесное общение с великим Плотином, то забыл всех других и предоставил всего себя этому философу. Ненасытно поглощая образованность [Плотина] и родниковые потоки его вдохновенных слов, Порфирий, как он сам говорит, через некоторое время вошел в круг его учеников, а потом, побежденный величием слов Плотина, возненавидел тело и человеческое бытие и поплыл на Сицилию через пролив и Харибду, где плавал, говорят, и Одиссей.[1095] Он не желал жить в городе и не хотел слышать голоса людей (таким способом избегая и страдания, и удовольствия), а поселился на Лилибеуме (это один из трех мысов Сицилии, обращенный в сторону Ливии). Там Порфирий предавался плачу и морил себя голодом, не принимая приносимой ему пищи и «убегая следов человека».[1096] Но великий Плотин «соглядал не беспечно»[1097] за всем этим, но сам, своими ногами, последовав туда...[1098] или же послал ученика, чтобы тот все узнал, и нашел его лежащим и смог сказать ему такие ободряющие душу слова, что та была почти готова отлететь от тела, а также укрепил и его тело, дабы оно держало душу.[1099]

Порфирий вдохновился этими словами и поднялся, а Плотин все сказанное тогда поместил в одну из написанных им книг.[1100] И хотя философы укрывают свои тайные знания неясностью, как поэты — мифами,[1101] Порфирий, благодаря лекарству прояснения и все испытывая проверкой, вывел в своих комментариях эти знания на свет.

Порфирий вернулся в Рим и с усердием занялся составлением речей, которые, когда случалось, он произносил перед публикой. Славу же Порфирия каждое собрание, каждое скопление народа относили на счет Плотина. Ибо Плотина, из-за небесности его души, из-за непрямоты и загадочности его речей, слушать было тяжело и почти невозможно. Порфирий же, словно некая цепь Гермеса, протянутая к людям,[1102] благодаря своей разнообразной образованности все излагал так, чтобы это было легко понять и усвоить. Сам он говорил (он, кажется, был еще молодым, когда это написал), что был облагодетельствован оракулом, как никто другой. В той же самой книге он пишет об этом и ниже, а после излагает много практических советов, объясняющих, как люди должны заботиться об этих оракулах. Он также говорит, что однажды изгнал из одной бани некоего демона. Местные жители называли этого демона Кавсата.[1103] В число его учеников входили, как он сам о том пишет, многие знаменитые люди: Ориген, Америй и Аквилин.[1104] Их сочинения сохранились, но из речей — ни одна. Хотя их учения прекрасны, стиль их сочинений незамысловат, и то же относится к речам. И все же Порфирий хвалит этих мужей за их красноречие, хотя сам он превосходил всех изяществом своих речей и один явил миру своего учителя и создал ему славу, поскольку не пренебрегал никаким видом образованности. Можно запутаться, но в то же время и восхититься тем, что не было дисциплины, которую бы он знал меньше другой, касалось ли это предмета риторики, или основательных познаний в грамматике, или того, что относится к науке о числах, или того, что ближе геометрии, или того, что касается музыки. Что же касается философии, то его достижения и в рассуждениях, и в этике невозможно передать словами. А что касается физики и теургии, то пусть лучше о них судят посвященные в таинства и мистерии. Таким существом, вместившим в себя всяческую добродетель, был этот муж. Изучая его творения, можно то восхищаться красотой его слова, более, чем самими учениями, то снова обращать внимание более на учения, нежели на силу слова. Кажется, Порфирий был женат, и до нас дошла его книга, которую он адресовал своей жене Марцелле, которую, как он говорит, он взял в жены, хотя она уже была матерью пятерых детей,[1105] взял не для того, чтобы иметь от нее детей, но чтобы дать образование тем детям, которые уже у нее были; ибо отец детей его жены был его другом. Кажется, Порфирий дожил до глубокой старости. После себя он оставил много воззрений, противоположных тем, которые были изложены в его более ранних книгах. Об этом следует думать ни что иное, как то, что с возрастом он изменил свои мнения. Говорят, что он умер в Риме.

В эти же времена первыми среди риторов были в Афинах Павел и Андромах из Сирии. Акме Порфирия приходится на времена Галлиена, Клавдия, Тацита, Аврелиана и Проба, при которых жил и Дексипп, составивший историческую хронику,[1106] муж, преисполненный знаний во всех науках и сильный в логике.

После них появился знаменитейший философ Ямвлих, который происходил из знатного рода, принадлежавшего к числу самых богатых и процветающих. Его отечеством была Халкида, город, расположенный в Равнинной Сирии.[1107] Став учеником Анатолия, который считался вторым после Порфирия, Ямвлих многому у него научился и достиг вершин философии. После Анатолия он пришел к Порфирию, и нет ничего, чего бы он не перенял и у Порфирия, за исключением его складности речи и силы слова. Ибо Ямвлих не облекал свои слова приятностью и изяществом, не обладают они и ясностью и не украшены чистотой слога. Однако они не являются совершенно неясными, нет в них и речевых ошибок, но, как говорил Платон о Ксенократе, он не приносит жертвы Харитам Гермеса.[1108] Поэтому он не располагает слушателя и не поощряет его к чтению, но, скорее, отвращает его от этого и терзает его слух.[1109] Но поскольку Ямвлих упражнялся в справедливости, то его настолько благосклонно выслушивали боги, что учеников у него было огромное множество, и те, кто имел желание учиться, стекались к нему отовсюду. Кто был из них лучшим, сказать трудно. Ибо были там Сопатр из Сирии,[1110] муж способнейший как в красноречии, так и в сочинительстве, Эдесий и Евстафий из Каппадокии, из Эллады — Феодор[1111] и Евфрасий, мужи высшей добродетели, и множество других, не слишком отстоящих от них по силе своего красноречия, так что даже удивительно, что он им всем был полезен. Ибо ко всем он был необыкновенно щедр. Однако некоторые ритуалы поклонения божеству Ямвлих совершал наедине с самим собой, отдельно от друзей и учеников; но большую часть времени он проводил с друзьями.[1112] Питался Ямвлих умеренно, как древние, и в то время, как другие пили вино, он возлежал с ними и услаждал их беседой, наполняя их нектаром своих слов. Они же, непрерывно и беспрестанно наслаждаясь этим, постоянно докучали ему. Так, однажды ученики избрали из своей среды самых красноречивых, и те спросили Ямвлиха: «Божественнейший учитель! Почему некоторые обряды ты совершаешь наедине с собой, а не делишься с нами своей совершеннейшей мудростью? Ибо от твоих рабов нам стало известно, что, когда ты молишься, то будто бы взлетаешь над землей более чем на десять локтей.[1113] Тело же твое и одежда при этом меняют свой цвет и приобретают какую-то златовидную красоту. По окончании же молитвы тело у тебя снова становится таким, как и до молитвы, и, сойдя на землю, ты начинаешь общаться с нами». Ямвлих же на эти их слова рассмеялся, хотя и не был большим охотником до смеха.[1114] Он сказал им: «Тот, кто таким образом ввел вас в заблуждение, не был лишен остроумия. Однако на самом деле все совсем не так. Впредь я ничего не буду совершать отдельно от вас». Все это было на самом деле. К пишущему же эти строки рассказ об этом случае дошел от его учителя Хрисанфия из Сард. Он был учеником Эдесия, а Эдесий был одним из первых учеников Ямвлиха, и одним из тех, кто говорил с ним тогда. Он рассказывал также, что были и явные доказательства божественности Ямвлиха, а именно следующие. Солнце подходило к пределам созвездия Льва, так что образовалась констелляция, которая называется Собака. Наступило время для жертвоприношения, которое устроили в одном из пригородных домов Ямвлиха. Когда все было лучшим образом сделано, они отправились домой, идя медленно и неторопливо. Разговор у них велся о богах, что прилично для жертвоприношения. Вдруг посреди разговора Ямвлих прервал свою мысль, словно обрубив голос, и глаза его на какое-то время неподвижно уперлись в землю;[1115] затем он посмотрел на друзей и сказал им негромко: «Нам следовало бы пойти другой дорогой, потому что по этой недавно везли покойника».[1116] Сказав это, он перешел на другую дорогу, которая казалась более чистой, и с ним пошли некоторые из учеников, которые сочли достойным стыда оставлять учителя. Но большинство друзей, любители поспорить, в числе которых был и Эдесий, оставили Ямвлиха, решив выяснить, не обманывает ли он, и, подобно собакам,[1117] тщательно все разнюхать. Вскоре показались те, кто хоронил покойника. Эти же ученики не только не отошли от них подальше, но обратились к ним с вопросом, проходили ли они именно по этой дороге. Те же ответили: «Да, конечно». Потому что другой дороги [на кладбище] не было.

Но они были свидетелями и еще более боговидного случая. Когда, всей толпой, они стали часто досаждать ему, говоря, что связанное с покойником происшествие — сущий пустяк, и что все произошло благодаря его превосходному обонянию, и что они хотят узнать что-нибудь другое, более великое, Ямвлих сказал им: «Это зависит не от меня; но случится, когда наступит время». Спустя некоторое время они решили отправиться в Гадары, место, где находятся сирийские горячие бани, вторые после римских, расположенных в Байах, с которыми не могут сравниться никакие другие.[1118] Пришли они туда летом. Однажды, когда Ямвлих мылся, а другие мылись вместе с ним, они пристали к нему с прежней настойчивостью. Ямвлих на это улыбнулся и сказал: «Неблагочестиво просить, чтобы это показали, но ради вас все будет сделано». Среди этих теплых источников было два, по размерам меньше других, но более приятных, чем прочие. Ямвлих повелел ученикам разузнать у местных жителей, как эти источники издревле назывались. Те, выполнив поручение, сказали: «Без притворства: вот этот источник называется Эрот, а следующий за ним — Антэрот». Ямвлих же тотчас коснулся воды рукой (он как раз сидел на ограждении источника) и, произнеся короткие заклинания,[1119] вызвал наверх из источника мальчика. Мальчик был бел, среднего роста, волосы его были золотыми, а грудь и спина у него блестели; и вообще было похоже, что он или еще купался, или только что искупался. Друзья были потрясены, а Ямвлих сказал им: «Пойдемте к следующему источнику». И сам встал и пошел, пребывая в раздумии. Сделав[1120] то же самое и у второго источника, Ямвлих вызвал другого Эрота, точь-в-точь такого же, как первый, только волосы его были темнее и при свете солнца выглядели неряшливо. Оба мальчика обвили Ямвлиха руками и прильнули к нему, словно дети к своему родному отцу. Он же отнес их обратно в их источники и, помывшись, ушел в сопровождении друзей. После этого случая толпа учеников уже ничего не проверяла, но, словно влекомая на прочном поводке, отказалась от поиска доказательств и всему верила. Рассказывают также и о других случаях необычного и чудесного, но я ни об одном из них не написал, потому что считаю ненадежным и богоненавистным делом вводить в свое сочинение, которое я стремлюсь основывать на прочных и верных сведениях, искаженные и непостоянные мнения. То, что я пишу, основано на устных рассказах, идущих от очевидцев, за исключением тех случаев, где я следую мужам, которые верят не только одним фактам, но и охотно допускают возможное. Никто из учеников Ямвлиха, насколько нам известно, о нем ничего не написал. Об этом я говорю с полным основанием, поскольку и Эдесий замечает, что и сам он ничего о Ямвлихе не написал, и никто другой не отважился этого сделать.

В те же времена, что и Ямвлих, жил превосходнейший в диалектике Алипий. Телом он был крошечный, не более пигмея, но казалось, что все его видимое тело было душой и умом; так что, хотя тленное в нем и не возросло величиной, зато оно перешло в то, что более боговидно. Поэтому, как говорит великий Платон,[1121] что божественные тела, в отличие от земных, находятся в душах, так и об этом человеке можно было сказать, что он вошел в душу и держался более могущественного, и направлялся им. У Алипия было много учеников, но учение его заключалось в одних беседах, и ни одной книги он не опубликовал. Поэтому его ученики весьма охотно уходили к Ямвлиху, чтобы наполниться из него, словно из льющегося через край источника, постоянно выходящего за свои пределы. Судьбе было угодно, что эти люди, ставшие одинаково известными, однажды встретились, или, вернее, столкнулись друг с другом, подобно звездам, и сразу же вокруг них уселась толпа зрителей, что было похоже на великий мусейон. Покуда Ямвлих выжидал, когда его спросят, вместо того, чтобы самому задавать вопросы, Алипий, вопреки ожиданиям, отказавшись от всех философских вопросов, рисуясь перед зрителями,[1122] спросил Ямвлиха: «Скажи мне, философ, несправедлив[1123] ли богатый или он наследник несправедливого? Да или нет? Ибо середина здесь невозможна». Ямвлиху не понравилась колкость его слов, и он ответил: «В обычае наших рассуждений, удивительнейший из мужей, обсуждать не того, кто превосходит других внешним богатством, но того, кто превосходит всех свойственной и подобающей философу добродетелью». Сказав так, Ямвлих удалился, и, как только он встал, встреча закончилась. Уйдя же и оставшись наедине с самим собой, Ямвлих поразился проницательности вопроса и часто затем встречался с Алипием наедине. Он так восхитился его основательностью и проницательностью, что, когда Алипий умер, Ямвлих написал его биографию. Автор этих строк смог ознакомиться с данным сочинением. Особенности композиции делают его темным, словно укрытым каким-то плотным облаком; но это происходит не по причине неясности в главном, а из-за того, что, хотя в биографию включено много поучительных речей Алипия, не дается ясных указаний на то, где и во время каких бесед они произносились. Книга также повествует о поездках Алипия в Рим, но не говорит о причинах этих поездок и не рассказывает о том, какое величие души он там явил. И хотя в книге говорится, что у Алипия было много учеников, но совершенно не показано, что значительного он сказал или сделал. Кажется, чудесный Ямвлих совершил здесь ту же оплошность, что и художники, которые, рисуя людей в цветущей поре, стремятся приукрасить их внешность по своему собственному желанию, разрушая тем самым всякую похожесть, в результате чего грешат как в отношении образца, так и в отношении красоты. Так и Ямвлих слишком много хвалит Алипия, специально отбирая факты, которым бы соответствовала эта похвала. Он уделяет много места описанию страданий и бед, которые выпали на долю Алипия в судах, но о причинах этих событий он не рассказывает, делая это и по политическим соображениям, что естественно, и потому, что сам не стремился к этому. Ямвлих перемешал все события жизни Алипия, оставив даже для зорких трудным для понимания тот факт, что он восхищался этим мужем, особенно же преклонялся перед его самообладанием и неустрашимостью в тяжелых испытаниях, а также перед проницательностью и смелостью, которую тот являл в своих речах. Алипий был родом из Александрии. И это все, что я собирался о нем рассказать. Алипий умер в Александрии в преклонном возрасте, а вскоре после него умер и Ямвлих, который оставил после себя много корней и источников философии. Автор этих строк имел счастье приобщиться к тому урожаю, который они принесли. Тогда как другие из упомянутых учеников Ямвлиха разбрелись по всей Римской империи, Эдесий решил обосноваться в Пергаме в Мисии.

Школу Ямвлиха и его учеников наследовал именно Эдесий из Каппадокии. Он происходил из одного из самых знатных родов, однако его семья была бедна, и отец отослал Эдесия из Каппадокии в Элладу, чтобы тот обучился какому-нибудь прибыльному делу, полагая, что обретет богатство в своем сыне. Когда же сын возвратился, отец увидел, что он склонен к занятиям философией, и выгнал его из дома как ни на что не годного.[1124] И выгоняя его, сказал: «Какая польза от твоей философии?» Сын же обернулся и ответил: «Не малая, отец. Ибо она учит почитать даже прогоняющего отца». Когда отец это услышал, он позвал своего сына обратно и восхитился его поведением. После этого Эдесий посвятил всего себя целиком завершению прерванного образования. Отец же сам вдохновлял теперь сына отправиться учиться, и не мог на него нарадоваться словно был отцом бога, а не человека.

Когда Эдесий превзошел всех наиболее знаменитых тогда мужей, в том числе и тех, у кого он учился, и своим опытом стяжал значительную мудрость, он предпринял большое путешествие из Каппадокии в Сирию к славнейшему Ямвлиху, которое благополучно завершил. Когда же он увидел этого мужа и услышал его рассуждения, то отнесся к ним с пренебрежением и не стал более ходить их слушать. Правда, это продолжалось до тех пор, пока Эдесий сам не стал великим, немногим меньше Ямвлиха; не обладал он только пророческим даром, который был у Ямвлиха. Однако об этом ничего не написано, отчасти, возможно, потому, что сам Эдесий скрыл это, потому что времена были не те (ибо тогда правил Константин, который уничтожал самые известные из храмов[1125] и строил здания для христиан), отчасти же, наверное, и потому, что ученики Ямвлиха были склонны хранить полное молчание о том, что касалось мистериального, и обладали присущей иерофантам сдержанностью в словах. Ибо и автор этих строк, хотя и был с детства учеником Хрисанфия, лишь только на двенадцатый год своего ученичества был удостоен чести прикоснуться к его истиннейшим доктринам: такой великой была широко распространившаяся и сохранившаяся с тех времен до наших дней философия Ямвлиха.

Когда Ямвлих покинул мир людей, то ученики его рассеялись кто куда, и ни один из них не остался без славы и известности.

Сопатр, который был одареннее всех благодаря возвышенности своей природы и величию души, не пожелал общаться с другими людьми, а поспешил к императорскому двору, чтобы своим словом управлять помыслами и делами Константина и направлять их на правильный путь. И здесь он проявил такую мудрость и стал таким влиятельным, что сам император поддался его обаянию и публично ввел его в совет, даровав ему место по правую от себя руку, что было чем-то неслыханным и невиданным. Но всесильные вельможи, воспылав ненавистью к тем придворным, которые обратились к изучению философии, выжидали, подобно Кекропам, усыпив не только Геракла, но и всегда немыслимо как бодрствующую Тюхэ; они составили тайный заговор, и не было такой детали в их злонамеренных планах, которую бы они упустили. Но как и в древности, во времена великого Сократа, никто из афинян (хотя они и были демосом) не осмелился бы обвинить его в чем-либо и написать на него, того, которого все афиняне считали ходячим изваянием мудрости, донос, если бы во время опьянения, безумия и необузданности Дионисий и следовавшего за ними ночного праздника, когда людей охватили смех, нерадение, легкомысленные и неверные страсти, Аристофан первым не ввел в эти тленные души смех и, передвигая по сцене под звуки хора плясунов, не убедил бы зрителей в том, что ему было нужно, высмеяв столь великую мудрость блошиными прыжками, описанием видов облаков и их форм[1126] и всем прочим, что используют в комедиях для того, чтобы вызвать смех. Когда некоторые увидели, что все вокруг получают от зрелища удовольствие, они возвели на Сократа обвинение и осмелились написать на него нечестивый донос; но со смертью этого мужа весь демос был ввергнут в несчастье. Ибо если мы от тех времен бросим мысленный взгляд вперед, то увидим, что после насильственной смерти Сократа афинянами не было сделано ничего выдающегося, но, наоборот, их город постепенно пришел в упадок, а вместе с ним подверглась разрушению и вся Эллада. То же самое можно увидеть и в заговоре против Сопатра. Ибо Константинополь, прежний Византий, в древние времена регулярно поставлял афинянам зерно,[1127] и вообще товары из него вывозились в огромных количествах. В наши же времена ни множество грузовых судов из Египта, ни собираемые со всей Азии, Сирии, Финикии и с других народов огромное количество продовольствия, поставляемое в качестве дани, не в состоянии насытить пьяный демос, который Константин, опустошив другие города, перевез в Византий; этих людей он разместил поближе к себе, чтобы они, с похмелья, рукоплескали ему в театрах. Константину нравилось, когда возбужденный народ возносил ему хвалы и выкрикивал его имя, хотя бы даже по своей глупости они его с трудом выговаривали. Однако пристань Византия не удобна для причала кораблей, если только не дует сильный и постоянный ветер с юга. Но в то время произошло то, что часто случается в соответствии с природой времен года[1128]; и демос, мучимый голодом, собрался в театре. Пьяные, эти люди вовсе не были настроены на похвалы, и император утратил присутствие духа. Давние же клеветники нашли, что время для выступления самое лучшее, и сказали ему: «Это Сопатр, которому ты оказал такие почести, задержал ветры[1129] своим непревзойденным искусством, которое ты хвалил, и с помощью которого он также хочет занять императорский трон». Когда Константин это услышал, он всему поверил и приказал отрубить Сопатру голову, а те клеветники проследили, чтобы все было исполнено так же быстро, как и сказано. За эти беды вина лежала на Аблабии, префекте претория,[1130] которого Сопатр обошел в императорских почестях. И поскольку я, как уже ранее сказал, описываю жизни мужей, искушенных во всяких науках, в том виде, в котором до меня дошли сведения о них, то не будет неуместным, если я вкратце расскажу и о тех, кто несправедливо этих мужей преследовал.

Аблабий, который организовал убийство Сопатра, происходил из очень незнатного рода, а со стороны отца — из слоя низкого и бедного. О нем сохранилась следующая история, которую никто пока не опровергнул. Один из египтян, принадлежащий к тем, которые занимаются астрологией,[1131] однажды пришел в Город[1132] (египтяне имеют привычку во время путешествий вести себя неприлично, относясь с пренебрежением к другим людям, причем, делают это публично; вероятно, точно так же их учат вести себя дома). Придя же, он тотчас кинулся в таверну пороскошнее, чувствуя, что после дальней дороги у него пересохло во рту, сказал, что он чуть не задохнулся от жажды, и приказал приготовить для себя особое сладкое вино, деньги за которое он тут же заплатил вперед. Хозяйка харчевни, видя явную прибыль, засуетилась и стала с усердием ему прислуживать. Она умела также помогать женщинам при родах. Когда хозяйка поднесла килик египтянину и тот уже собирался пригубить вино, вбежал один из соседей и зашептал ей на ухо: «Твоя подруга и родственница может умереть от родовых мук, если ты к ней не поспешишь». (А так оно и было.) Когда женщина об этом услышала, она тут же оставила египтянина, который сидел с разинутым ртом, и, даже не налив ему теплой воды, пошла и разрешила ту женщину от бремени, и сделала все, что требуется при родах, и лишь затем, омыв руки, возвратилась к посетителю. Застав его раздраженным и в гневе, женщина объяснила причину своего промедления. Когда великолепнейший египтянин услышал об этом и заметил час события, он стал испытывать еще большую жажду, но уже в отношении того, что исходит от богов, а не того, что удовлетворяет телесную страсть, и громким голосом вскричал: «Иди же, женщина, скажи матери, что она родила немногим меньшего, чем царь». После этого пророчества он щедро наполнил свой килик и попросил женщину узнать, как имя ребенка. Его звали Аблабий, и он оказался таким баловнем Судьбы (Тюхэ), благоволящей ко всем юным, что стал даже могущественнее императора и смог отправить на смерть Сопатра, выдвинув против него гораздо более глупое обвинение, чем было выдвинуто против Сократа; и вообще, он обходился с императором, словно с беспорядочной толпой народа. Но Константин поплатился за те почести, которые он оказывал Аблабию; о том же, как последний умер, я тоже напишу в рассказе о нем. Константин доверил Аблабию своего сына Констанция, который был его соправителем и наследовал власть отца вместе со своими братьями, Константином и Константом. Впрочем, в своем повествовании о божественнейшем Юлиане я рассказал об этих событиях более подробно. Когда Констанций наследовал императорскую власть и ту часть империи, которая была ему завещана, а именно к востоку от Иллирика, он сразу же лишил Аблабия должности и сменил охрану вокруг него. Аблабий же проводил свои дни в имении в Вифинии, которое он давно себе приготовил, живя в условиях поистине царских, в праздности и изобилии, в то время как все удивлялись тому, что он не хочет императорской власти. Но Констанций, находясь вблизи города своего отца,[1133] послал к нему достаточное количество меченосцев, приказав их командирам прежде передать Аблабию послание. И те вручили ему это послание, преклонившись перед ним так, как у римлян принято преклоняться перед императором. Приняв послание с невероятной надменностью и не испытывая никакого страха, Аблабии потребовал от вошедших пурпурные одежды, становясь все более властным и страшным для тех, кто на него смотрел. Но они ответили, что их целью было лишь передать послание, а те, кому доверено второе, находятся за дверями. Аблабий призвал их, с чрезмерной наглостью и гордостью. Однако вошедших оказалось очень много и все были с мечами: вместо пурпура они принесли ему «пурпурную смерть»[1134] и изрубили его на мелкие куски, как рубят на рынках на мясо какое-нибудь животное. Такое возмездие постигло во всем «удачливого» Аблабия за смерть Сопатра.

Когда все это случилось и Провидение показало, что оно не оставило людей, славнейшим из уцелевших оставался Эдесий. Однажды он обратился с молитвой к одному оракулу, которому наиболее доверял (это было во сне). На его молитву явился сам бог и ответил ему вслух в стихах гексаметром. Эдесий открыл глаза, пребывая в сильном страхе, так как помнил содержание сказанного, хотя сверхъестественная и небесная природа этих стихов после пробуждения как-то ускользнула от него. Он позвал слугу, поскольку хотел омыть водой глаза и лицо,[1135] и тот сказал ему: «Смотрите, ваша левая рука покрыта с внешней стороны какими-то письменами». Эдесий посмотрел на них и понял, что это божественное явление. Преклонившись перед своей рукой и записанными на ней письменами, он обнаружил, что это был тот самый оракул. Он гласил следующее:

Мойрами нити особые в ткань вплетены твоей жизни.

Грады ты если возлюбишь, селенья возлюбишь людские,

Слава твоя будет тленной, как слава того человека,

Который юношей чистых стремления к богу пасет.

Но выпасать если будешь овец и быков неустанно,

Надежда тебя не покинет, что к сонму бессмертных блаженных

Ты приобщишься однажды. Таков узор твоей жизни.

Таким был оракул. Эдесий последовал ему, потому что должно следовать оракулу, и выбрал лучший путь. Он нашел себе какое-то поместье и посвятил свою жизнь выпасу овец и быков. Однако этот выбор невозможно было скрыть от тех, кто хотел учиться у него составлению речей или получать широкое образование, потому что они слышали о нем ранее. Выследив его, они пришли к Эдесию и стали завывать у дверей, подобно собакам, стремясь вызвать у него смущение от того, что столь великую и необыкновенную мудрость он отдает горам, скалам и деревьям, словно бы он не был рожден человеком и не имел человеческого вида. Эти слова и поведение заставили Эдесия вернуться к людям и отдать себя худшей из двух дорог. Он покинул Каппадокию, передав заботу о своем имуществе, которое там находилось, Евстафию (они были родственниками). Сам же отправился в Азию,[1136] и вся Азия встретила его с распростертыми объятиями. Эдесий обосновался в древнем Пергаме, и к нему приходили греки и ученики из других земель, и слава его достигла звезд.

Что же касается Евстафия, то нечестиво было бы пренебречь правдивым повествованием и о нем. Все были согласны в том, что этот муж и видом был самый лучший, и в красноречии непревзойденный, так что когда он говорил, казалось, что его язык и уста творили какое-то волшебство. И сладость, и благородство цвели в его речах столь пышно и изливались из них столь обильно, что те, кто слышал его голос и слушал его речи, покорялись их звучанием, словно вкусившие лотос. Воздействие его голоса так напоминало пение сирен, что сам император, хотя он был погружен в христианские книги, призвал его, когда испытывал смятение от состояния дел в государстве.[1137] Угроза исходила от персидского царя, который взял в осаду Антиохию, и его лучники постоянно обстреливали город. Неожиданно, внезапным налетом, он захватил господствующую над театром высоту и, расстреляв из луков большую толпу зрителей, многих убил. Когда это происходило, все были настолько поражены и очарованы Евстафием, что не убоялись довести до ушей императора слова о человеке, который был приверженцем эллинской веры. Раньше у императоров было в обычае назначать послами тех, кто пользовался уважением в армии, или военных префектов,[1138] или тех, кто занимал следующую за ними командную должность. Теперь же необходимость потребовала, чтобы самым благоразумным для этого дела все признали и утвердили Евстафия. Он был вызван к императору и, выступая перед присутствовавшими там, так обаял их сладостью своих уст,[1139] что когда они совещались, отправлять ли с посольством Евстафия, то близкие к императору крупные сановники сочли это необходимым, и с их мнением согласился император. Некоторые из слушавших его захотели даже сопровождать посольство, желая своими глазами посмотреть, подействуют ли на варваров чары этого человека. Достигнув страны персов, они узнали о том, что Сапор[1140] обращается самовластно и жестоко со всеми, кто приезжает в его страну; тем не менее, когда Евстафия от лица всего посольства допустили к царю, последний восхитился благородством его вида и сладостью его речи, хотя сделал большие приготовления, чтобы сбить с толку этого человека. И как только царь услышал, с каким достоинством и легкостью в голосе говорил Евстафий, как красиво и обходительно он приводил аргументы, он приказал ему удалиться; и Евстафий ушел, оставив этого тирана плененным своей речью. Сразу после этого он через своих слуг пригласил царя отобедать с ним и, когда Сапор принял это предложение (Евстафию сразу показалось, что царь обладает естественной склонностью к добродетели), он в ответ пригласил Евстафия к себе на пир. Таким образом последний стал сотрапезником Сапора и своими словами так подействовал на него, что царь персов почти был готов отказаться от тиары, снять с себя пурпурные и украшенные драгоценностями парадные одежды и надеть вместо них грубый плащ[1141] Евстафия: столь превосходно описал ему Евстафий жизнь тех, кто украшает свое тело, и рассказал о том, какие беды ждут царя, если он будет следовать тем, кто любит телесное. Но помешали присутствовавшие там маги,[1142] которые сказали, что этот человек просто колдун, и убедили царя так ответить императору римлян: если у римлян столь много людей благородного происхождения, почему они посылают того, кто ничем не отличается от разбогатевших слуг? Таким образом, это посольство не оправдало возложенных на него надежд.[1143]

Изучая жизнь этого мужа, я обнаружил, что вся Эллада молила богов о том, чтобы увидеть его, и спрашивала их, не сможет ли он посетить их страну. О том, что это возможно, заключили те, кто разбирается в знамениях. Когда же стало ясно, что они ошиблись, потому что Евстафий не приезжал, эллины отправили к нему посольство, выбрав для этой цели самых мудрых. Их замыслом было обсудить с великим Евстафием следующее: почему за теми знамениями ничего не последовало? Евстафий выслушал их и, вновь и вновь возвращаясь к рассмотрению и обсуждению различных сторон проблемы, расспросил самых именитых и известных из присланных людей, задав им вопросы о величине, цвете и форме знамений. Затем, когда он услышал о том, каковы на самом деле были знамения (ибо ложь — не только вне сонма богов,[1144] но ее нет и в их замыслах), то, по своему обыкновению, улыбнулся и ответил им: «Эти знамения вовсе не предсказывали мой визит к вам». Затем он произнес слова, которые, по моему мнению, говорят о том, что он был чем-то большим, нежели просто человек. Ибо ответил он следующее: «Знамения, явленные вам, для моих достоинств слишком мелки и примитивны».

Евстафий женился на Сосипатре, которая обладала такой непревзойденной мудростью, что ее муж казался пред нею чем-то ничтожно малым. Об этой женщине уместно будет рассказать, и как можно больше, даже в перечне мудрых мужей — столь широко разнеслась о ней слава. Она родилась в Азии, в окрестностях Эфеса, в области, где находится и протекает река Каистр, которая дает название той местности. Сосипатра происходила из знатной и богатой фамилии. Когда она была еще маленьким ребенком, то все вокруг делала счастливым: такой красотой и благородством сиял ее детский возраст. Так прошло пять лет. В это время в имение родителей Сосипатры пришли два старика (оба были в возрасте, давно перешедшем за акме, хотя один из них был старше другого). У обоих были большие сумки, и они носили кожаные одежды. Старцы попросили управляющего (им это было легко сделать), чтобы тот доверил им уход за виноградником. Когда урожай превзошел все ожидания (при этом присутствовал сам хозяин, а вместе с ним — и маленькая Сосипатра), то удивление было беспредельным, и появилось подозрение, что здесь не обошлось без вмешательства божественной силы. Хозяин имения, пригласив их за стол, сделал своими сотрапезниками и оказал им всяческое внимание, упрекнув при этом других работников имения за то, что у них нет таких результатов. Старцы же, удостоенные греческого гостеприимства и трапезы, были поражены и пленены необыкновенной красотой и резвостью маленькой Сосипатры и сказали: «Другие наши тайные и неизреченные знания мы храним в самих себе, а этот, хвалимый тобой урожай винограда смешон и, по сравнению с нашими высшими способностями, является просто достойной презрения детской забавой. И если ты желаешь, чтобы мы как должно отблагодарили тебя за твое угощение и гостеприимство, но не деньгами и не теми благами, которые преходящи и тленны, но тем, что далеко от тебя и твоей жизни, даром, достигающим небес и звезд, то оставь Сосипатру нам, более причастным истине, нежели ее кормильцы и наставники, и в течение пяти лет не бойся ни того, что девочка заболеет, ни того, что она умрет, но будь спокойным и уверенным. Тебе следует позаботиться о том, чтобы не появляться в имении до тех пор, когда после свершения соответствующих оборотов солнца не наступит пятый год. Доход от твоего поместья будет сам собой расти, а поместье — процветать; дочь же твоя станет не просто женщиной и человеком, да и сам ты будешь думать о девочке как о чем-то более великом. Если в тебе достаточно смелости, то прими наше предложение и протяни нам руки ладонями вверх.[1145] Если же тебя мучают подозрения, то мы ничего не говорили». На это отец скрепя сердце,[1146] смиренно, вручил им ребенка, передав его им на воспитание, и призвав эконома,[1147] сказал ему: «Обеспечивай старцев всем, что им нужно, и не вмешивайся в их дела». Так он сказал. Сам же еще до зари, словно беглец, покинул и дочь, и имение. Старцы же (были ли они герои, демоны или принадлежали к еще более божественному роду) взяли на воспитание ребенка, и в какие мистерии они посвящали девочку, никто не знал, и к каким обрядам приобщали ее, было неясно даже тем, кто очень хотел это узнать. Наступило время, когда всем было позволено приблизиться к имению. Оказавшийся среди них отец девочки не без труда узнал своего ребенка — так возросла ее красота. Сосипатра тоже не сразу узнала своего отца. Он даже поклонился ей: столь отличной от прежней она ему показалась. Здесь же были и ее учителя. Когда приготовили трапезу, то они сказали: «Спроси девушку, о чем хочешь». Но тут она сама вмешалась: «Отец, спроси меня о том, что случилось с тобой в дороге». Когда отец попросил, чтобы она об этом рассказала (будучи богатым, он путешествовал на четырехколесной повозке, а с этими повозками случается много неприятностей), девушка так описала все разговоры, опасности и страхи, словно ехала вместе с ним. Отец же столь сильно этому удивился, что был не просто восхищен, но буквально поражен и поверил, что его дочь божественна. Он пал ниц перед теми мужами и просил их сказать, кто они на самом деле. Старцы же с трудом и не сразу (такова была воля бога) рассказали, что они — посвященные в мудрость, называемую халдейской,[1148] да и это они произносили загадочно и потупив взор. Когда отец Сосипатры, стоя на коленях, просил старцев о том, чтобы они стали хозяевами имения, воспитывали бы дочь и посвятили бы ее в еще более священные тайны, те наклоном головы согласились, что сделают все, как он просит, но более ничего не сказали. Отец же, словно получив некое обещание или даже оракул, ободрился сам в себе, хотя и не мог понять его смысл. В душе своей он премного хвалил Гомера, потому что тот так воспел сверхъестественное и божественное:

Боги нередко, облекшись в образ людей чужестранных,

Входят в земные жилища...[1149]

Ибо он действительно думал, что встретил богов в образе странников. Полный раздумий об этом предмете отец заснул. Старцы же, оставив трапезу и взяв с собой девочку, весьма благосклонно и трепетно вручили ей одеяние, в котором она была посвящена во все таинства, прибавив к нему некоторые [символические] орудия, а также дали Сосипатре шкатулку с книгами, повелев хранить ее запечатанной. Она же не менее отца была поражена этими мужами. Когда занялась заря, отворили двери и люди стали расходиться по своим работам, старцы, по своему обычаю, тоже пошли вместе с ними. Девочка же вошла к отцу, чтобы сообщить ему благие вести, а один из слуг нес за ней шкатулку. Отец спросил у своих экономов, сколько у них наличных денег и сколько будет достаточно, чтобы заплатить старцам, и послал позвать их. Но их нигде не было видно. Тогда он спросил Сосипатру: «Что это означает, дитя мое?» Она же, немного поразмыслив, сказала: «Теперь мне понятно то, что они сказали. Когда они, плача, вручали мне эти предметы, то сказали следующее: «Храни их, дитя. Ибо мы отправляемся к западному океану,[1150] и уходим прямо сейчас». Это ясно показывает, что те, кто явились, были благими демонами. Так старцы ушли и отправились, куда собирались. Отец же, приняв дочь, которую посвятили во все таинства и которая стала разумно боговдохновенной, позволил ей жить так, как она хочет, и не вмешивался более ни в одно из ее дел, хотя иногда он и тяготился ее молчанием. Так Сосипатра достигла зрелого возраста и, хотя у нее не было других учителей, на устах ее всегда были книги поэтов, философов и риторов, причем такие, которые другими, даже теми, кто над ними тяжело и много потрудился, понимались лишь слегка и смутно; она же запросто объясняла их и с какой-то небрежной, ничем не отягощенной легкостью делала ясными. Тогда же Сосипатра решила выйти замуж. Несомненно, что из всех мужей единственным, кто был достоин сочетаться с ней браком, являлся Евстафий. Поэтому однажды она сказала ему и тем, кто с ним находился: «Выслушай меня, Евстафий, и пусть присутствующие здесь будут свидетелями. Я рожу от тебя трех сыновей, и все они будут несчастны в том, что людьми считается благом; но в том, что считается благом пред божеством, не будет несчастен ни один из них. Ты покинешь этот мир раньше меня и получишь жребий прекрасный и достойный, хотя мой жребий — выше твоего. Ибо твоя сфера — сфера Луны.[1151] Служить же философии ты будешь еще не более пяти лет — ибо так мне сказал твой призрак — а затем в любви и мире отойдешь к Луне. Теперь мне бы хотелось рассказать о своей судьбе». Затем, немного помолчав, Сосипатра громко воскликнула: «Нет! Мой бог удержит меня от этого». После того, как она все это сказала — а сказать так распорядились Мойры — Сосипатра вышла замуж за Евстафия, и слова ее по силе немногим были отличны от изречений оракулов, потому что все случилось именно так, как она и предсказала.

Необходимо также рассказать и о том, что произошло после. Сосипатра после смерти Евстафия возвратилась в свои имения и поселилась в Азии около древнего Пергама, и великий Эдесий с любовью заботился о ней и воспитывал ее детей. В своем доме Сосипатра, вместе с Эдесием, устраивала философские встречи, где после общения с Эдесием ученики шли слушать ее, и хотя не было никого, кто бы не восторгался и не восхищался основательности того, что говорил Эдесий, ученики преклонялись и почитали боговдохновенность этой женщины.

Был там один ее родственник, некий Филометор, который, пораженный ее красотой и красноречием, узнав божественность этой женщины, полюбил ее. Любовная страсть овладела им и мучила его. Но не один Филометор испытывал сильную страсть: женщина почувствовала, что тоже любит его. Она обратилась к Максиму, который входил в число первых учеников Эдесия и был, кроме того, его родственником, и сказала ему: «Максим, сделай так, чтобы я не испытывала той страсти, которая меня сейчас мучает». Он спросил: «Что это за страсть?» «Когда здесь присутствует Филометор, — сказала ему Сосипатра, — то для меня он просто Филометор, который ничем не отличается от других. Но когда я вижу, что он уходит, сердце мое начинает терзаться и мучиться, словно хочет вырваться наружу. Так что потрудись обо мне и прояви свое боголюбие,» — прибавила она в конце. Когда Максим, выслушав это, уходил, он пребывал в состоянии необыкновенного подъема, словно бы только что общался с богами, потому что ему доверилась столь необыкновенная женщина. Филометор же тем временем стремился к осуществлению своей цели. Однако Максим, прибегнув к своей тайной мудрости, узнал, какая страсть владеет Филометором, и более сильным и мощным искусством избавил его от нее. Исполнив все, Максим пошел к Сосипатре и подобающим образом, с большим тактом, расспросил ее о том, испытывает ли она еще подобное чувство. Женщина ответила, что больше ее ничто не мучает, и тут же описала Максиму его молитву и всю церемонию; она также указала час, когда Максим совершал эти обряды, словно сама там присутствовала, и назвала все случившиеся при этом знамения. Когда Максим в изумлении пал ниц, поняв, что Сосипатра — прямо богиня, она ему сказала: «Встань, дитя. Боги любят тебя, если твой взор обращен к ним, а не склонен к вещам земным и смертным». Максим же испытал еще больший подъем, чем ранее, потому что теперь ясно убедился в божественности этой женщины. У дверей его встретил сияющий Филометор, который пришел со множеством друзей. Стоя поодаль, Максим обратился к нему и громко сказал: «Заклинаю тебя богами, Филометор: прекрати жечь дрова впустую». Вероятно, своим внутренним зрением он увидел, в какие пагубные дела тот ввергнут. Филометор, поняв, что Максим и вправду сверхъестественное и божественное существо, отказался от своего замысла и даже посмеялся над тем, что он уже предпринял для его осуществления. Сосипатра же впредь стала смотреть на Филометора совсем другим, истинным взглядом, восхищаясь им, потому что он восхищался ею. Однажды, когда все собрались у Сосипатры — Филометора с ними не было, поскольку он находился за городом — темой их разговора и предметом исследования была душа. Когда начала говорить Сосипатра, было уже высказано много мнений. Сначала она разрушила их своими доказательствами, а затем стала говорить о нисхождении души, о том, что в ней подвергается наказанию и что бессмертно. Неожиданно посреди своей вдохновенной и зажигательной речи она замолчала, словно бы отсекла свой голос, и, по прошествии небольшого промежутка времени, находясь в окружении своих слушателей, громко вскричала: «Что это? Мой родной Филометор едет в повозке, повозка опрокидывается на неровном месте, и обе его ноги находятся в опасности! Но слуги заботливо вытаскивают его, и он отделывается лишь несколькими ранами на руках и предплечьях, да и то неопасными. И вот его уже старательно несут на носилках домой». Так она сказала, и так же было на самом деле. Отсюда все поняли, что Сосипатра обладает как бы вездеприсутствием, а во всем, что произошло, явственно прослеживается то, что философы говорят о богах. Сосипатра скончалась, оставив после себя трех сыновей. Имена двух из них мне называть нет никакой необходимости. Но третий, Антонин, оказался достойным славы своих родителей: он поселился в Канобике, в устье Нила, и посвятил всего себя религиозным церемониям, которые там проводились, и изо всех сил старался усовершенствовать дар прорицания, доставшийся ему от матери. К нему стекались юноши, нуждавшиеся во врачевании души и страстно желавшие приобщиться к философии, и весь храм, где обитал Антонин, был наполнен юношами, служившими в качестве жрецов. И хотя Антонин был всего лишь человеком и жил среди людей, он предсказал перед всеми своими учениками, что после его кончины не только храм, где он служил, но и великие священные храмы Сераписа превратятся в нечто темное и бесформенное и изменят свое назначение, и что в прекраснейших на земле местах воцарится зловещий и безвидный мрак, известный разве что в мифах. Время подтвердило правоту этих слов — так все им реченное приобрело силу оракула.[1152]

Из этого рода — ибо я не собираюсь, наподобие Гесиода, писать поэму под названием «Эойай» («Перечень женщин»)[1153] — словно от звезд, изошли многие истечения, которые рассеялись среди других философских родов, у которых философствование было искони укоренено в сердце, и обогатили их. Большинство их много претерпело в судах, как Сократ в царском портике.[1154] Так презирали они деньги и ненавидели золото. Их философия заключалась в том, что они носили философский плащ и постоянно поминали имя Сосипатры. Евстафий также не сходил с их уст. Были у этих философов и другие видимые признаки, а именно: огромные холщовые сумки, набитые книгами, весившие столько, что их можно было увезти лишь на нескольких верблюдах. Эти книги они тщательно заучивали. В число этих книг не входило ни одно сочинение древних философов, но они включали завещания и их копии, а также деловые контракты, к которым эти философы при своей тяжелой и склонной к скитаниям и бедам жизни, по обыкновению, относились с большим почтением. Итак, не было ни одного из случившихся с ними после Сосипатры событий, которое бы она не предсказала с точностью оракула. Называть имена этих людей у меня нет никакой необходимости, потому что я собираюсь написать сочинение не о посредственностях, а о мужах, поистине добродетельных. Исключение можно сделать лишь для одного из сыновей Сосипатры. Его звали Антонин, и о нем я недавно упоминал. Он отправился в Александрию, а затем, восхитившись Канобиком, предпочел поселиться в устье Нила и посвятил всего себя служению богам и исполнению тайных ритуалов. Он быстро достиг приближения к божественному, презрев свое тело, очистившись от страстей и усовершенствовавшись в мудрости, неведомой толпе. Об этом мне хотелось бы рассказать подробнее. Он не занимался ни теургией, ни расчетом явлений чувственного мира, хотя, возможно, его подозревали в этом на основании императорских решений, направленных против данных занятий.[1155] Все восхищались самообладанием, стойкостью и твердостью Антонина, и те, кто занимался у него в Александрии, пришли к нему затем и на берег моря. Благодаря храму Сераписа Александрия была словно некая священная вселенная: число тех, кто стекался в нее отовсюду, приближалось к числу ее собственных граждан, и все они после того, как выполняли ритуалы поклонения божеству, направлялись к Антонину, одни — по земле, другие — на судах, с легкостью преодолевая трудности. Из удостоенных беседы с ним те, которые обсуждали логические проблемы, обильно и своевременно насыщались от него платоновой мудростью, а другие, которые расспрашивали его о божественном, находили его похожим на безмолвную статую. Он ничего не говорил им, но, устремив свой взор к небу, молчащий и недоступный ложился, и никто никогда не видел, чтобы он с кем-либо легко вступал в разговор на эти темы.

Вскоре после этого был дан знак, что было в Антонине и нечто более божественное. Ибо когда он еще не умер и не покинул мир людей, было уничтожено почитание богов в Александрии и в храме Сераписа. Но исчезло не только почитание богов, но и сами здания, и все произошло, словно в поэтических мифах, повествующих о победе гигантов. Подобное рассказываемому в этих мифах претерпели и храмы Канобуса. Произошло это, когда императором был Феодосий, а Феофил[1156] руководил непосредственными преступниками, напоминая Евримедонта, бывшего прежде властителем буйных гигантов,[1157] Евагрий был префектом города,[1158] а Роман командовал войсками в Египте.[1159] Эти люди, ополчившись на святилища, словно на камни и на каменотесов, без всякого повода и без объявления войны совершили на них набег и разрушили храм Сераписа. Они победили, повоевав с храмовыми дарами, не встретив серьезного сопротивления и не вступив в открытый бой. В этом смысле они с таким рвением сражались против статуй и посвятительных даров, что не только одержали над ними верх, но и взяли «в плен» (как захватывают в плен свою добычу воры), а единственным их тактическим замыслом было получше спрятать награбленное. Не смогли грабители унести только фундамент, потому что камни в основании храма Сераписа оказались очень тяжелыми и их было нелегко сдвинуть. Разрушив и разорив все, эти «благородные и отважные воины», обагрившие свои руки кровью, но не пожелавшие очиститься, говорили после, что победили богов и считали свое святотатство и нечестие достойными восхваления.

Затем в эти священные места они привели так называемых монахов, которые по виду были люди, но жили как свиньи и открыто совершали тысячи преступлений, о которых невозможно даже и говорить. Но именно поэтому их и считали благочестивыми — за то, что они презирали божественное. Ибо тогда любой одетый в черные одежды человек, желавший публичных беспорядков, обладал тиранической властью: столь низко пало человечество в своих добродетелях[1160]! Впрочем, об этом я рассказал в своей «Всеобщей истории». Этих монахов поселили также и в Канобусе, и здесь вместо подлинно сущих богов они заковали людей в кандалы почитания рабов, причем рабов никчемных. Они собирали кости и черепа преступников, казненных за многочисленные преступления по приговору гражданского суда, объявляли их богами, посещали места их захоронения и считали, что становятся лучше, валяясь в грязи на их могилах.[1161] Люди, о которых я говорю, называют этих мертвецов «мучениками», некоторых из них — «диаконами» и «посланцами», вымоленными у богов — этих гнуснейших рабов, наказанных бичом, чей внешний облик был покрыт шрамами, символами рабского достоинства.[1162] Тем не менее, именно таких богов произвела тогда земля. Описанные события укрепили славу Антонина как великого пророка, потому что он всем предсказывал, что святилища превратятся в могилы.[1163] Однажды великий Ямвлих (я не отметил это в своем повествовании о нем), когда один египтянин призвал Аполлона и тот, к удивлению всех присутствовавших, явился, сказал: «Друзья мои! Это не чудо, потому что перед нами — всего лишь призрак гладиатора». Столь велико различие между умным созерцанием и разглядыванием вещей посредством обманчивого телесного зрения. Однако Ямвлих проникал своим взором лишь в настоящее, тогда как Антонин мог предвидеть и грядущие события, что подтверждает его сверхъестественные способности. Скончался Антонин в глубокой старости, легко и безболезненно. Предсказанное же им разрушение святилищ повергло в скорбь всех, кто обладает разумом.

О Максиме я уже упоминал ранее; но пишущему эти строки удалось также лично видеть этого мужа. Сам еще юноша, он видел Максима уже старцем и слышал его голoc, подобный голосу гомеровских Афины и Аполлона. Даже зрачки его глаз были какими-то окрыленными; у него была седая борода, а во взгляде выражалась необыкновенная живость души. Максим представлялся очень гармоничным и тем, кто его слушал, и тем, кто на него смотрел; того, кто с ним общался, он поражал обоими своими качествами: и быстрым движением глаз, и резвым потоком слов. Никто не осмеливался ему возражать; даже самые искушенные и опытные молчаливо уступали и воспринимали его слова, словно произнесенные с треножника.[1164] Столь сладостным было обаяние его уст.[1165] Максим происходил из знатного рода и владел внушительным состоянием. У него было два сводных брата, которые мало известны потому, что первым во всем был сам Максим, который этим как бы мешал им добиться успеха. Ими были Клавдиан,[1166] который обосновался в Александрии и преподавал там, и Нимфидиан, ставший известным в Смирне софистом.

Максим был одним из тех, кого насыщала мудрость Эдесия. Более того, он удостоился чести стать учителем императора Юлиана. Юлиан, после того, как все его родственники были умерщвлены Констанцием (я рассказал об этом более подробно в своем жизнеописании Юлиана) и его род сильно поредел, был единственным, кто остался в живых,[1167] потому что из-за детского возраста и кротости нрава к нему относились с презрением и не считали достойным соперником. Юлиана опекали царские евнухи, которые следили за тем, чтобы он стал твердым христианином. Но и в этих обстоятельствах Юлиан проявил величие своей природы. Он так хорошо запоминал наизусть все их книги, что те даже злились на ограниченность своего образования, потому что не знали, чему бы еще можно было научить этого ребенка. Поскольку им уже больше нечему было его учить, а Юлиану нечему было у них учиться, он испросил у своего двоюродного брата[1168] разрешение посещать занятия по риторике и философии. Констанций, по воле бога, дозволил ему делать это, поскольку решил, что будет лучше, если Юлиан станет проводить все время с книгами и ничем другим не заниматься, нежели будет вспоминать об участи своей семьи и помышлять об императорской власти. Получив это разрешение, Юлиан, в распоряжении которого находились огромные и разнообразные средства,[1169] сопровождаемый императорскими соглядатаями и копьеносцами,[1170] отправился в путешествие и посетил все те места, которые хотел. Так он появился в Пергаме, привлеченный сюда славой о мудрости Эдесия. Однако тот находился уже в очень преклонном возрасте, и его тело страдало от болезней. Первыми и самыми способными из учеников Эдесия были Максим, о котором я теперь пишу, Хрисанфий из Сард, Приск Феспротийский или Молоссийский и Евсевий из карийского города Минда. Удостоенный чести войти в число его учеников, Юлиан, который, несмотря на свой юношеский возраст, был не по годам зрел, восхитился совершенством и боговидностью души Эдесия и не хотел его покидать, но, жадно, с раскрытым ртом, словно те, которые, согласно молве, от укуса змеи дипсады[1171] испытывают сильную жажду, желал и дальше впитывать его поучения и, чтобы уговорить Эдесия, отправил ему дары, достойные императора. Но Эдесий не захотел принять эти дары и, призвав к себе юношу, сказал ему: «Ты знаешь мою душу, поскольку немалое время был моим учеником. Но ты видишь, сколь поврежден теперь инструмент моей души, так что то, из чего он был составлен и чем держался, теперь распадается. Но если ты желаешь продолжать учиться, возлюбленное дитя мудрости (это я узнал из знаков твоей души), ступай к тем, которые являются истинными моими детьми: от них ты обильно наполнишься разнообразной мудростью и науками. Посвященный в их мистерии, ты устыдишься того, что рожден и называешься человеком.[1172] Мне хотелось бы, чтобы здесь присутствовал и Максим, однако он отправился в Эфес. То же самое мне хотелось бы сказать и о Приске,[1173] но он уплыл в Элладу. Из моих учеников[1174] здесь остались Евсевий и Хрисанфий, и если ты будешь учиться у них, то тем облегчишь мою старость».

Но даже выслушав эти слова, Юлиан не покинул философа, хотя и проводил теперь большую часть времени с Евсевием и Хрисанфием. Хрисанфий душою был подобен Максиму: вдохновенно постигал все, что связано с пророчествами, не стал глубоко заниматься математическими науками и в других отношениях тоже проявлял характер, близкий Максиму. Евсевий же в присутствии Максима избегал тщательной отделки различных частей своей речи и диалектических приемов и хитросплетений, но когда Максима не было, он светился, словно яркая звезда, блистая светом столь же ярким, как и солнечный. Такая легкость и изящество цвели в его речах. И хотя Хрисанфий тоже был достоин похвалы и всяческого уважения, Юлиан более преклонялся перед Евсевием. После своих объяснений Евсевий обычно добавлял, что предмет его диалектических рассуждений и есть истинно сущее, тогда как волшебство и магия, обманывающие чувства, иногда являются занятиями вдохновенных чудотворцев, а иногда сводятся лишь к тренировке некоторых материальных способностей. Божественнейший Юлиан, который часто слышал эти заключительные слова Евсевия, спросил как-то наедине Хрисанфия: «Если правда с тобой, любезный Хрисанфий, то ответь мне со всей ясностью, что означает этот эпилог объяснений Евсевия?» И тот весьма глубоко и с разумением ответил: «Ты поступишь мудро, если будешь допытываться об этом не у меня, а у самого Евсевия». Выслушав это, Юлиан понял, как следует правильно поступать, и так и сделал; Хрисанфия же за эти слова он стал считать божественным. Во время следующей встречи Евсевий повторил то же самое; Юлиан же смело спросил его, каков смысл этого высказывания. И тогда Евсевий, выпустив на волю свое красноречие и дав возможность беспрепятственно течь благозвучному потоку своих слов, сказал: «Максим принадлежит к числу старейших и самых образованных учеников. Благодаря величию своей души и превосходству разума, он отвергает любые логические исследования чудесного и прибегает к какому-то похожему на сумасшествие вдохновению. Недавно он созвал нас в храме Гекаты и явил там много свидетельств своего дарования. Когда мы вошли в храм и поклонились богине, Максим произнес: «Садитесь, мои возлюбленные друзья, смотрите, что будет, и вы увидите, насколько я превосхожу остальных». После того, как Максим сказал это и мы сели, он возжег крупицу ладана и стал читать про себя какой-то гимн. Его действия оказались настолько успешными, что статуя богини сперва начала улыбаться, а затем, казалось, и засмеялась. Мы все были испуганы этим зрелищем, но Максим сказал: «Пусть никто из вас не испытывает страха от этого явления, потому что вслед за ним зажгутся светильники, которые богиня несет в своих руках». Максим еще не кончил говорить, когда светильники и в самом деле вспыхнули светом. Из храма мы уходили, восхищенные этим чудотворцем, действовавшим, словно в театре. Но ты не должен доверять любому из подобных явлений, как не доверяю им я, но прежде, очистив разумом душу, рассматривать, насколько оно в действительности велико». Когда божественнейший Юлиан это услышал, он произнес: «Что ж, будь здоров и занимайся своими книгами. Мне же ты показал именно то, что я искал». Сказав так, он пошел и поцеловал в голову Хрисанфия, а затем отправился в Эфес. Там он сошелся с Максимом, крепко уцепился за него, словно повис на нем, и непрерывно поглощал его совершенную мудрость. Максим лично наставлял его, а также призвал к себе божественнейшего Хрисанфия, и после этого они вдвоем смогли должным образом удовлетворить огромный интерес этого юноши к данному виду знания.

Занятия Юлиана с философами продвигались успешно. Как-то он услышал, что в Элладе есть некая более великая мудрость, хранимая иерофантом богинь,[1175] и сразу же отправился туда. Имя того, кто был тогда иерофантом, я называть не могу,[1176] ибо он посвятил в таинства автора этих строк. Он происходил из рода Эвмолпидов.[1177] Именно он в присутствии автора этого сочинения предсказал разрушение храмов и гибель всей Эллады и ясно свидетельствовал, что после него будет иерофант, не обладающий правом занимать это место, потому что он будет посвящен для служения другим богам и принесет клятвы, что не станет служить в иных храмах, кроме тех, для которых его посвятили. Однако этот муж предсказывал, что такой человек станет иерофантом, хотя он не будет даже афинянином. Столь велик был в нем дар предвидения, что этот необыкновенный иерофант предсказал, что еще при его жизни священные храмы будут повержены и придут в запустение, что тот другой иерофант будет жить, глядя на их развалины и тем самым понесет наказание за свое чрезмерное честолюбие, что почитание богинь прекратится незадолго до смерти самого предсказателя и что тот, кто поступил столь бесчестно, будет жить не дольше своего пребывания в должности иерофанта и не достигнет глубокой старости. Так оно все и произошло. Ибо после того, как иерофантом стал гражданин Феспий, который руководил обрядами Митры,[1178] сразу же приключились многочисленные и необъяснимые беды. Некоторые из них я подробнее описал в своей «Истории», о других же, изведенных на нас Божеством, я расскажу здесь. Ибо тогда в Элладу со своими варварами вторгся Аларих, легко пройдя через Фермопилы, словно это был стадион или равнина, удобная для бега коней. Эти ворота Эллады открыло ему нечестие людей, одетых в черное,[1179] которые пришли вместе с Аларихом, и то, что не соблюдались законы и ограничения, содержавшиеся в правилах преемства иерофантов. Но все это случилось позднее; я же рассказал об этих событиях, поскольку они связаны с пророчеством.

В те же времена, о которых я говорю сейчас, Юлиан сблизился с этим божественнейшим из иерофантов и жадно поглощал его мудрость. Вскоре он был вызван Констанцием, чтобы стать его соправителем, и возведен в ранг цезаря.[1180] Максим тогда оставался в Азии (Эдесий к тому времени уже покинул этот мир) и постепенно возрастал во всякой мудрости. Так с Юлианом произошло то, чего он не желал, но на что его вынудили. В качестве цезаря он был отослан в Галлию, не столько, чтобы править там, но, скорее, чтобы погибнуть на своем посту правителя. Но несмотря на общее мнение промыслом богов он уцелел; хотя Юлиан и скрывал от всех, что поклоняется богам, он побеждал всех именно благодаря своей вере. Он перешел Рейн, разгромил и покорил все варварские народы, обитавшие за этой рекой, несмотря на те многочисленные заговоры и интриги, которые плелись против него, о чем я написал подробнее в его жизнеописании. Юлиан вызвал из Эллады упомянутого иерофанта и, исполняя вместе с ним ритуалы, известные только им одним, вдохновился на борьбу с тиранией Констанция. В его планы были посвящены Орибасий из Пергама[1181] и некий Эвгемер, уроженец Ливии, которую римляне на своем родном языке именуют Африкой. Подробнее обо всем этом рассказано в моем сочинении о Юлиане. Освободившись от тирании Констанция,[1182] он отправил иерофанта обратно в Элладу, словно какого-то бога, которого он обеспечил всем, что тот желал, и отослал вместе с ним дары, достойные императора, и специальных лиц, которым поручил заботу о храмах Эллады, Юлиан сразу же послал за Максимом и Хрисанфием. Он отправил одно послание, предназначавшееся им обоим. Они решили прибегнуть к богам, и, будучи мужами деятельными и опытными, объединили для решения проблемы все свои познания, интуицию и силу ума. Однако они натолкнулись на знамения суровые и пугающие: эти мужи хорошо поняли их смысл. Хрисанфием сразу же овладело беспокойство, он поник взглядом и, покусывая язык, произнес: «Мне не просто следует остаться здесь, любезный Максим, но я должен укрыться ото всех». Однако Максим, воспрянув духом, сказал: «Мне кажется, Хрисанфий, ты забыл, чему нас учили, а именно, что эллины, особенно хорошо воспитанные, не должны пасовать перед первыми же трудностями, которые им встречаются на пути, но им следует влиять на божественную природу до тех пор, пока она не склонится на их сторону». Хрисанфий же возразил ему: «Возможно, ты и обладаешь и способностью, и смелостью заниматься такими делами, но я не стал бы ничего предпринимать против этих знамений». Сказав так, Хрисанфий удалился. Максим же остался и стал делать все возможное, покуда не добился результатов, которых он желал. Хрисанфий же оставался неподвижнее статуи, решив не отступать от тех выводов, которые он сделал с самого начала. Вскоре к Максиму стали стекаться чуть ли не все жители Азии, в том числе и те, кто находился тогда у власти или недавно покинул должность, и те, кто обладал влиянием в городских советах. Демос также перегораживал подступы к дому Максима, сопровождая свои действия прыжками и громким криком: демос так всегда поступает, когда хочет добиться чьей-либо благосклонности. Более того, у боковых дверей дома, ведущих в покои его жены, всегда толпились женщины, восхищенные ее счастьем и просящие ее не забывать о них. Собственные ее познания в философии были такими, что по сравнению с ней Максим, казалось, и плавать[1183] не умеет, и алфавита не знает. Итак, Максим, которым восхищалась вся Азия, отправился на встречу с императором; Хрисанфий же оставался на месте. В это время ему во сне явился бог и, как он сам позднее рассказывал автору этих строк, сказал ему следующее:

Кто бессмертным покорен, тому и бессмертные внемлют.[1184]

Итак, Максим в сопровождении многочисленных поклонников отправился в Константинополь, и вскоре после прибытия он засиял там во всей своей славе. И император, и его подданные — все обращались к Максиму, который ни ночью, ни днем не делал ни для кого из них исключения: они постоянно спрашивали богов обо всем, что с ними происходило. В результате Максим стал тяготить придворных; он перешел к ношению одежд более роскошных, чем подобает философу, и в обращении становился все более неприятным и своенравным. Император, однако, ничего об этом не знал. Затем по настоянию императора решили послать и за Приском. Максим же продолжал настаивать на том, чтобы приехал также и Хрисанфий. В результате призвали обоих: Приска из Эллады, Хрисанфия из Сард, что в Лидии. Божественный Юлиан столь нуждался в общении с этим последним мужем, что написал обоим, как своим лучшим друзьям, умоляя их, словно богов, прийти и жить с ним. В отношении Хрисанфия Юлиан поступил еще и вот как. Зная, что у него есть жена по имени Мелита (автору этих строк она приходилась двоюродной сестрой), к которой Хрисанфий относился с большим уважением, Юлиан удалился в свои покои и, втайне от всех, собственноручно написал этой женщине письмо, в котором всячески просил ее убедить своего мужа не отказываться от поездки. Затем Юлиан попросил дать ему письмо, уже написанное для Хрисанфия, сложил их и вместе запечатал, чтобы при отсылке они выглядели как одно письмо.[1185] Кроме того, он передал также огромное количество устных посланий, которое, по его мнению,

...преклонить поможет высокую душу Пелида.[1186]

Приск откликнулся на эти просьбы[1187] и, придя, вел себя весьма благоразумно. И хотя у него было немало почитателей, Приск жил тихо, оставаясь словно недвижимым, и не вызывал зависти у придворных; напротив, он стойко переносил презрение к себе со стороны последних и относился к возникавшим конфликтам по-философски.

Хрисанфий же не попался даже в такие хитро расставленные сети, но опять испросил волю богов, и поскольку она не изменилась, а он всегда ей повиновался то написал императору, что в его же интересах, если он, Хрисанфий, останется в Лидии, тем более что об этом говорят и боги. Юлиан отнесся к отказу Хрисанфия с подозрением, однако назначил его и его жену верховными жрецами Лидии, поручив им контроль за прочими жрецами. Сам же Юлиан спешно собирался тогда на войну с Персией. Максим и Приск сопровождали его в этом походе,[1188] в который отправились также и другие софисты, так что их собралось огромное множество. Они представляли из себя толпу бахвалившихся и исполненных гордости людей, поскольку сам император заявил о своей близости к ним. Но когда все предприятие, на которое возлагали столько великих и светлых надежд, неожиданно закончилось прахом и превратилось в бесформенные руины, и удача выскользнула у них из рук, о чем я подробнее рассказал в своем жизнеописании Юлиана, императором стал Иовиан,[1189] который продолжал относиться к этим мужам с почтением. Затем очень быстро и неожиданно он последовал за своим предшественником[1190] (хотя, конечно, последний удостоился более высокого удела[1191]), и трон наследовали Валентиниан и Валент.[1192] После этого Максим и Приск были арестованы, и на этот раз приглашения очень отличались от тех, что посылал им Юлиан. Ибо те приглашения напоминали скорее панегирики и излучали почтение к философам; в этих же, несмотря на обещания, была видна угроза: столь откровенно и явно бесчестными они были. Приск, однако, ничего дурного не претерпел, ибо как только свидетели подтвердили, что он — муж добродетельный и вел себя достойно, ему позволили уехать в Элладу. В то время автор этих строк проходил курс наук и был ребенком, приближающимся к возрасту эфеба. Что же касается Максима, то, поскольку многие высказывались против него и публично в театрах, и лично императору, несмотря на его достоинства, было решено подвергнуть его наказанию. Причем, выбрали самое суровое из всех возможных. Они решили взыскать с него сумму столь большую, что этот философ никогда даже не мог о ней слышать (они подозревали, что он владеет имуществом всех философов); затем решение пересмотрели, поскольку сочли, что сумма слишком мала. Максима отослали в Азию собирать деньги для уплаты, и то, что он при этом претерпел, не сравнится ни с какой трагедией, и не найдется ни одного оратора, способного поведать о том, каким несчастьям он подвергся. Даже пресловутое персидское «корыто»[1193] и тяжелый мотыжный труд женщин племени артабров[1194] не идут ни в какое сравнение с теми муками, которые выпали на долю Максима. Его удивительная жена была с ним и сильно горевала о страданиях Максима. И поскольку конца страданиям не было, наоборот, они все возрастали, Максим сказал ей: «Жена моя, купи яду, дай его мне и освободи меня». Женщина купила яд и пришла с ним к мужу. Максим попросил ее дать ему яд, чтобы он выпил его. Но она опередила мужа и сама выпила первой. Когда она умерла, родственники ее похоронили. После этого Максим не стал пить яд.

Теперь же я постараюсь употребить все мое красноречие и все слова, которые используют поэты, чтобы рассказать о поступках Клеарха.[1195] Он происходил из богатой феспротийской семьи и снискал себе прекрасную репутацию, когда в империи изменилось положение дел. Когда Валентиниан отбыл на запад,[1196] император Валент подвергся огромной опасности, которая угрожала не только его власти, но и самой жизни: против него с огромными и неисчислимыми силами восстал Прокопий и со всех сторон обложил его, чтобы взять в плен.[1197] Клеарх в то время был правителем всей Азии и его власть простиралась от Геллеспонта через Лидию и Писидию до Памфилии. Своим управлением он снискал всеобщую любовь, но подверг себя большой опасности: он открыто поссорился с префектом претория,[1198] так что император не мог не знать об этой ссоре. Префекта звали Саллюстий,[1199] и при правлении императора Юлиана он стал широко известен благодаря совершенству своей души. Тем не менее, Клеарх выставлял на посмешище его старческую вялость и называл его Никием.[1200]

И действительно, в те времена Саллюстий уже размышлял только о воспитании и укреплял душу чтением и копанием в исторических фактах.

Когда восстание было подавлено и дела пришли в порядок, Валент стал испытывать такое восхищение Клеархом, что не просто отозвал его с прежней должности, но назначил на более высокий пост, сделав его проконсулом всего того, что называется Азией теперь. Эта территория простирается от морского побережья в районе Пергама, включая и внутренние районы, вплоть до Карий. Гора Тмолос является ее границей по направлению к Лидии. Азия — самая славная из всех областей и она не подчиняется префекту претория. Однако так продолжалось до последних событий, приведших все в замешательство.[1201]

Но в то время, о котором я рассказываю, в Азии, находившейся под управлением Клеарха, был полный порядок. Он обнаружил, что Максим подвергается пыткам и еле их выдерживает. О случившемся за тем следует говорить не иначе, как о божественном деле, ибо столь удивительное событие невозможно приписать никому другому, кроме бога. Ибо всех солдат, назначенных для того, чтобы подвергать наказаниям Максима, Клеарх разогнал своей властью; он освободил философа из оков, позаботился о его измученном теле и сделал своим сотрапезником. Клеарх откровенно рассказал обо всем этом императору, так что тот не только изменил свое мнение о Максиме, но и уступил всем просьбам Клеарха. Он снял с должности Саллюстия и назначил префектом претория Авксония.[1202]

На солдат, которые мучили Максима, и тех, кто его обкрадывал и оскорблял, Клеарх наложил соответствующее наказание и штраф, так что у всех на устах была молва о том, что он для Максима — словно второй Юлиан. Затем Максим несколько раз произносил публично речи, но, поскольку он не годился для зрелищных выступлений, снискал небольшую славу. Так продолжалось до тех пор, пока Максим снова не обратился к философским занятиям. Он вернул свое имущество, которое различными путями было украдено у него, и очень скоро стал таким же богатым, как тогда, когда он прибыл ко двору Юлиана. Затем Максим, как выдающийся человек, посетил Константинополь, где все отнеслись к нему с благоговением, видя, что удача к нему вернулась.[1203] Он даже отважился заняться безвредным видом теургии, и здесь также снискал себе славу. Но широкая известность Максима вновь вызвала недовольство им. В среде придворных возник заговор против императоров и они обратились с вопросом к своему собственному оракулу (не всякий поймет, о чем я говорю). Когда же тот ответил очень невнятно, они обратились к Максиму с просьбой его растолковать, не посвящая его в свои планы, словно бы оракул им дал Максим. Они очень хотели понять смысл изречения яснее. Ибо все тогда видели, что только Максиму известна воля богов, сколь бы неясной она не представлялась другим людям. Максим сосредоточился на изреченном, исследовал его и верно увидел скрытый смысл слов, поскольку все изреченное было истинным, и рассказал об этом еще более истинно, чем пророки, а именно, что они погибнут вместе с тем, кто расскажет им о смысле оракула (он имел в виду себя), а с ними — и другие люди, не только те, кто причастен к заговору, и что многие будут несправедливо наказаны. Затем из глубин [души] он возвестил: «После всеобщего и разнообразного истребления людей, в котором мы станем жертвами, император умрет необычным образом и не удостоится ни погребения, ни надгробия». Так оно в действительности и случилось. Подробно об этом я написал в своей «Всеобщей истории». Вскоре заговорщиков стали арестовывать; их повсюду хватали и обезглавливали, словно кур во время какого-нибудь праздника или застолья. Арестовали также и Максима, которого привели в Антиохию, где в то время находился император.[1204]

Но им было стыдно убить его, поскольку на суде Максим отрицал все возведенные на него обвинения и разоблачил тех, кто его схватил, а также потому, что он точно предсказал все, что теперь происходило. Поскольку в лице Максима они наказывали бога, то его отослали в Азию с неким Фестом,[1205] кровожадным человеком с душою мясника, почтив Азию столь ужасной личностью. Появившись, Фест стал повсюду рассылать свои приказы и сам следил за их исполнением, вводя везде свойственный его животной и неистовой душе кровавый способ управления. Он казнил многих, как виновных, так и безвинных, и в их числе — великого Максима. Так сбылось это пророчество и другая его часть тоже исполнилась. Ибо император в великой битве со скифами исчез каким-то странным образом, так что даже не нашли ни одной его косточки для погребения.[1206] Ко всему этому божество[1207] прибавило и еще более великое событие. Ибо тот самый Фест (автор этих строк сам присутствовал при этом) был отстранен от должности и, нанеся визит только что ставшему императором Феодосию, удалился прочь (он женился, взяв жену из Азии, и справил свадьбу, роскошью достойную тирана). Открыто кичась своим богатством и похваляясь тем, что легко отделался от обвинений в своей адрес, Фест решил устроить роскошный пир, пригласив на него высших должностных лиц и знать. Был третий день после январских календ, как их называют римляне, и все приглашенные поблагодарили Феста и обещали быть. Затем Фест пошел в храм богинь Немезид,[1208] хотя он никогда не испытывал никакого почтения перед богами и казнил своих жертв именно за поклонение богам.

Когда Фест вошел и обратился к присутствовавшим там, на него снизошло видение, и когда он говорил о нем, на лице его были слезы. Видение же было вот какое: Максим набросил ему на шею петлю и потащил его в аид, чтобы предстать на суд перед Плутоном. Присутствовавшие в храме содрогались от ужаса и рыдали, когда слышали рассказ о всей жизни этого человека. Затем они заставили его обратиться к богиням с молитвой. Фест послушался их и стал молиться. Но когда он вышел из храма, то поскользнулся на обоих ногах и упал на спину, не издав при этом ни звука. Феста отнесли домой, где он тотчас умер, и это сочли лучшим из дел Провидения.

О Приске я упоминал уже не раз, когда этого требовала необходимость. Так, я сказал, откуда он был родом. Но о его характере следует рассказать отдельно. Он был скрытным, сдержанным и глубокомысленным, обладал отличной памятью. Приск знал все учения древних, и они всегда были у него на устах. Видом он был красив и высок, но мог показаться необразованным, поскольку его трудно было вовлечь в беседу. Свои убеждения Приск оберегал, словно сокровище, и о тех, кто болтал о своих взглядах, обычно отзывался как о мотах. Он говорил, что побежденный в философских диспутах не становится от этого лучше, но, воюя с истиной, раздражается от своих болезненных и честолюбивых наклонностей, становится более диким и, в конце концов, повреждаясь умом, начинает ненавидеть и литературу, и философию. Поэтому Приск всегда воздерживался от споров. Он вел себя неторопливо и отчасти даже надменно, причем не только когда общался с друзьями и учениками, но был таким всегда, от юности до глубокой старости. Хрисанфий часто рассказывал автору этих строк, что Эдесий отличался общительным и приятным для всех людей характером. После философских дискуссий он обычно ходил на прогулку по Пергаму в сопровождении лучших своих учеников. Как учитель, Эдесий взращивал в своих учениках чувство гармонии и заботы о человечестве, когда он видел, что они ведут себя непристойно и заносчиво, гордясь своими познаниями; и когда они возносились на крыльях, хотя и очень тонких, выше Икара, Эдесий аккуратно сбрасывал их вниз, но не в море, а на землю, к людям. Обучая так, он и сам, встречая какую-нибудь торговку овощами, был рад видеть ее и останавливался, чтобы поговорить с ней о ценах, о том, какой доход приносит ее лавка и даже о том, как выращивать овощи. Точно так же он вступал в разговор, когда встречал ткача, кузнеца или плотника. Разумнейшие из его учеников быстро освоили эту манеру поведения, особенно Хрисанфий и те, кто был к нему близок.

Один Приск не разделял пристрастия своего учителя, но называл его предателем достоинства философии, человеком, знающим лишь жалкие словечки, сильно действующие на душу, но совершенно негодные для дел. Имея такой нрав, даже после смерти Юлиана Приск вел себя безукоризненно. Обогатив многими нововведениями своих учеников, которые, словно корибанты, страстно неслись за его мудростью, оставаясь при этом всегда и везде скрытным и высмеивающим человеческие слабости, достигнув глубокой старости (ему было за девяносто лет), в то время, когда в Элладе разрушались храмы, Приск покинул этот мир. В то время трагически лишились жизни и многие другие, а иные пали от руки варваров. Среди последних был Протерий, уроженец острова Кефалинии, помянуть которого является делом прекрасным и благим. Автор этих строк знал также и Гилария, уроженца Вифинии, жившего и состарившегося в Афинах. Несмотря на необразованность, он выказывал такую мудрость в рисовании, что, казалось, в его руках ожил сам Евфранор. Автор этих строк безмерно восхищался этим мужем и любил его более других за красоту портретов, которые он рисовал. Тем не менее, даже Гиларий не смог избежать всеобщих бедствий: варвары[1209] схватили его и за пределами Афин (он жил около Коринфа) и обезглавили вместе с прислугой. Более подробно об этих событиях, происшедших, видимо, по воле бога, я еще расскажу в своей «Всеобщей истории», но это будет сделано в общем, так чтобы было ясно и интересно всем, без упоминания конкретных людей. Здесь же, как того требует мое повествование, я рассказал об отдельных людях.

Юлиан Каппадокийский, софист, находился в цветущем возрасте во времена Эдесия. В Афинах он был словно тиран, ибо вся молодежь стекалась к нему отовсюду, почитая этого мужа за его красноречие и величие человеческой природы. Были в то время и другие прикоснувшиеся к красоте и достигшие такой же известности: Апсин Лакедемонский, прославившийся как учитель риторики, Епагаф и прочие. Но Юлиан превосходил всех своим природным талантом, так что тот, кто следовал сразу за ним, был намного его хуже. Учеников у него было много и приходили они, так сказать, отовсюду; когда же они рассеивались в разные стороны, то все ими восхищались, где бы они не останавливались. Среди них выделялись божественнейший Проересий, Гефестион, Епифаний из Сирии и Диофант Араб. Хорошо также упомянуть и о Тускиане, ибо он тоже был учеником Юлиана, однако о нем я уже рассказывал в своем сочинении о правлении императора Юлиана. Автор лично видел дом Юлиана Каппадокийского в Афинах. Дом этот был маленький и простой, однако от него, словно от храма, исходил дух Гермеса и муз. Этот дом Юлиан завещал Проересию. В этом доме были сделаны изображения тех из учеников Юлиана, которыми он наиболее восхищался; был здесь также амфитеатр, внешним видом напоминающий общественные театры, но меньше, чтобы его размеры подходили для дома. Ибо в те времена в Афинах между гражданами города и учащейся молодежью была такая вражда,[1210] что город впервые после древних войн почувствовал за своими стенами опасность. В результате ни одному софисту не позволили ходить в город и выступать перед публикой, так что они были вынуждены ограничить свою деятельность выступлениями в частных амфитеатрах и здесь проводили занятия с учениками. Так они избежали опасности для своей жизни и могли, не рискуя, получать одобрение и похвалу за свое красноречие.

Хотя я и многое опускаю, но об одном случае, ярко демонстрирующем образованность и разумность Юлиана, следует рассказать особо. Случилось так, что самые дерзкие из учеников Апсина одержали верх над учениками Юлиана в одной из потасовок во время междоусобной войны,[1211] которую они вели друг с другом. После того, как победители пустили в ход тяжелые спартанские руки,[1212] угрожая жизни своих жертв, они еще подали на них в суд, словно бы были потерпевшей стороной. Дело дошло до суда проконсула,[1213] который, проявив строгость и суровость, приказал арестовать вместе с обвиненными и их учителя, и так все они оказались в цепях, словно посаженные за убийство. Однако проконсул, как римлянин, кажется, не был человеком необразованным или воспитанным в грубой и лишенной искусств обстановке. Итак, Юлиан присутствовал в суде не по своей воле. Апсин также был там, но пришел не принудительно, а добровольно, чтобы помочь истцам. Все было готово для слушания дела, и истцам было позволено начать.

Руководителем бесчинных спартанцев был некий Фемистокл, афинянин, виновный во всех происшедших бедах; он был запальчивым и дерзким и своим поведением порочил славное имя, которое носил. Проконсул, сурово взглянув на Апсина, сразу сказал ему: «Тебе кто приказал сюда явиться?» Тот ответил, что пришел, потому что беспокоится за своих детей. Проконсул понял его скрытое намерение и ничего не сказал. Затем привели несчастных заключенных. С ними находился их учитель. Волосы у них были острижены, тела ослабели, так что даже судье они показались жалкими. Когда истцам было предоставлено слово, Апсин начал говорить, но проконсул прервал его, сказав: «Римляне этого не допускают; тот, кто первым произнес обвинение, должен выступать с обвинительной речью и во второй раз». Из-за неожиданности такого решения возможности подготовить речь не было. Первым обвинение произнес Фемистокл, поэтому и теперь говорить должен был он. Предчувствуя это, Фемистокл побледнел, губы у него затряслись; он украдкой смотрел на своих товарищей и шептался с ними о том, что следует делать. Ибо они пришли в суд, готовые лишь поддерживать речь своего учителя восклицаниями и аплодисментами. Поэтому в суде воцарилась полная тишина и смущение: молчали все, смущение же испытывала обвинительная сторона. Тогда Юлиан тихо и учтиво попросил: «Разреши мне выступить». На это проконсул сказал: «Ни один из вас, учителей, у которых есть приготовленные речи, говорить не будет; также и ученики не будут вам хлопать. Сегодня вы узнаете, сколь совершенно и чисто римское правосудие. Сначала пусть Фемистокл выступит с обвинением, а после него в защиту выступит тот, кого ты считаешь лучшим». Но из обвинителей никто выступить не смог, и Фемистокл опозорил свое имя. Затем, когда проконсул спросил, есть ли кто-нибудь, кто может возразить на первую обвинительную речь, софист Юлиан сказал ему: «Проконсул, твое превосходное правосудие сделало из Апсина Пифагора, который, хотя с трудом, но успешно, обучил своих учеников молчанию. В древности Пифагор (как тебе это хорошо известно) наставлял этим своих слушателей вести себя по-пифагорейски. Но если ты позволишь теперь одному из моих учеников выступить с защитительной речью, то прикажи снять оковы с Проересия, и ты сможешь сам решить, какое образование лучше: аттическое или пифагорейское».

Проконсул милостиво разрешил сделать это, как сообщил о том автору этих строк Тускиан,[1214] присутствовавший на суде, и из рядов ответчиков вышел Проересий, уже без оков. Его учитель обратился к нему, не громко и без крика, как обычно делают те, кто вдохновляет и настраивает атлетов на борьбу за венки, но все же весьма проникновенно: «Говори, Проересий! Пришло время говорить». И Проересий произнес некое вступление. Тускиан не запомнил его, но пересказал мне его смысл. Начав, он бегло описал их страдания и в то же время произнес похвалу учителю. В этом вступлении Проересий пожаловался лишь один раз, когда заметил, что проконсул поступил поспешно, когда, не имея достаточных доказательств их вины, подвергнул их наказанию и заставил терпеть такие муки. Слушая, проконсул наклонил голову, охваченный восхищением перед убедительностью аргументов Проересия, весомостью его слов, складностью и благозвучием его речи. Хотя все хотели выразить вслух свои похвалы в адрес Проересия, однако сидели тихо, словно на то был знак свыше, так что в суде царило таинственное молчание. Затем Проересий перешел ко второму вступлению и произнес следующее (эти слова Тускиан запомнил):

«Если несправедливые могут обвинить и их обвинению верят прежде, чем выслушают защиту, то так и быть, пусть наш город покорится Фемистоклу!» Тут проконсул вскочил со своего места, и, встряхнув своей отороченной пурпурной каймой одеждой (римляне называют ее «тебеннос»[1215]), этот строгий и суровый судья, словно юноша, стал аплодировать Проересию. Аплодировать стал и Апсин, хотя и нехотя, однако с истиной не поспоришь. И лишь один Юлиан заплакал. Проконсул приказал освободить всех обвиняемых, а из обвинителей — только одного учителя, а затем всыпал спартанскими бичами Фемистоклу и его лаконцам, чтобы они помнили и об Афинах. Широко известный и почитаемый своими учениками, Юлиан скончался в Афинах, дав тем самым хорошую возможность посоревноваться на его похоронах в эпитафиях.[1216]

О Проересии я достаточно рассказал выше, а более подробно — в своих исторических сочинениях. Теперь же самое время перейти к тщательному показу того, что я действительно знаю о нем и чего я был удостоен услышать из его бесед и поучений. Как к учителю, я испытываю к этому человеку чувство огромной, возвышающейся до небес благодарности; но даже эта благодарность ничтожна пред той дружбой, которой Проересий одаривал автора этих строк. В возрасте шестнадцати лет автор этой книги приехал из Азии в Европу, в Афины. Проересию тогда, как он сам говорил, исполнилось восемьдесят семь лет. Даже в этом возрасте волосы его были курчавыми и очень густыми, хотя часть из них поседела и напоминала морскую пену. Сила его красноречия была столь великой, а юная душа так поддерживала его изможденное тело, что автор этих строк считал Проересия нестареющим бессмертным существом и относился к нему, как к богу, который является людям сам и без всяких церемоний. Случилось так, что я прибыл в Пирей в час первой стражи и, заболев в дороге, чувствовал себя очень плохо: у меня была сильная горячка. В этот час ночи, прежде нежели выполнить все, что было обычно принято (корабль был афинский, и у входа в порт такие корабли, как правило, ожидали многочисленные вербовщики учеников для своих школ), капитан повел корабль прямо в Афины.[1217]

Тогда как другие пошли сами, автор этих строк ходить не мог, поэтому его по очереди несли на руках и так в конце концов доставили в город. Была глубокая ночь того времени года, когда солнце, склоняясь к югу, делает ночи длиннее. Ибо оно уже вошло в созвездие Весов.[1218] Ночная охота откладывалась.[1219] Всю эту толпу учеников, капитан, старый знакомый Проересия, постучав в двери, ввел к нему в дом. В то время, когда велись войны за одного или двух учеников, количество вновь пришедших оказалось таким, что смогло бы удовлетворить запросы всех софистических школ сразу. Одни из этих юношей выделялись крепостью тела, другие — богатством; были и те, кто не выделялся ничем. Единственным же богатством автора этих строк, который находился тогда в жалком состоянии, было то, что он знал наизусть множество книг древних. Весь дом наполнился весельем, туда и сюда забегали какие-то мужчины и женщины; одни из них просто смеялись, другие подвергали юношей всяким насмешкам. Проересий в этот час послал за некоторыми из своих родственников, приказав им принять вновь прибывших. Сам он был уроженцем Армении, тех ее областей, которые примыкают к Персии, а родственников его звали Анатолий и Максим. Они поприветствовали вошедших, проводили в комнаты для гостей, а затем — в баню, и все им показали. В это время старые ученики осыпали новичков шутками и посмеивались над ними.[1220] Помывшись, вновь прибывшие прошли дальше, автор же этого сочинения, которому становилось все хуже, был всеми оставлен. Он не видел ни Проересия, ни Афин и хотел лишь спать. Тем временем его окружили земляки из Лидии, которые решили о нем позаботиться. И так как люди считают тех, кто покидает этот мир в расцвете юности, достойными самого большого восхищения, то об авторе стали говорить много всяких лживых глупостей и морочить тем самым друг другу головы, так что вскоре всеми овладела скорбь, как будто в самом деле случилось большое несчастье. А некий Эсхин, не афинянин, потому что его родиной был Хиос, сгубивший многих, не только тех, кого ему отдавали на лечение, но и тех, на кого он просто смотрел, стоя посреди окруживших меня земляков, сказал, как мне потом стало известно, следующее: «Несите его ко мне, чтобы я позаботился о теле этого умирающего». Ибо Эсхину разрешали губить тела умерших.[1221] Затем он при помощи каких-то инструментов раскрыл мне губы и положил в них лекарство, о чем много времени спустя свидетельствовал бог. Итак, Эсхин положил лекарство в рот автору данного сочинения, и желудок у него сразу «очистился».[1222] Он открыл глаза и узнал своих земляков. Этим поступком Эсхин похоронил свои прошлые ошибки и приобрел уважение и того, кого он спас от смерти, и тех, кто весьма обрадовался этому спасению. Ставший таким уважаемый человеком, Эсхин вернулся на Хиос, хотя ему пришлось ожидать долго следующего случая, где он мог бы показать силу своей медицины. Спасенный же им стал хорошим другом спасителю.

Божественнейший Проересий, еще ни разу не видев автора этих строк, уже много горевал о нем, и, как только он узнал о его необъяснимом и неслыханном спасении, послал за своими лучшими и способнейшими учениками и за теми, кто славился силой рук, сказав им: «Я очень волновался за этого юношу, который спасся, хотя и не видел его ни разу. Я сильно страдал, когда он находился при смерти. Теперь, если вы хотите обрадовать меня, ведите его для очищения в баню, но воздержитесь от всех насмешек и шуток и оберегайте[1223] его так, словно это мой сын». Все было именно так, и автор рассказал о случившемся тогда очень подробно. Сам же он считает, что во всем случившемся с ним видна рука провидения, поэтому в рассказе о делах Проересия он постарается не упустить ничего истинного, крепко помня слова Платона о том, что истина и богов, и людей одинаково ведет к благу.[1224]

Телесная красота Проересия была такой (моему повествованию следует вновь вернуться к нему), что, несмотря на то, что он был уже старым, можно было усомниться, обладает ли кто подобной красотой даже в расцвете сил, и оставалось лишь удивляться, что, имея высокий рост, он блистал столь совершенной во всех отношениях красотой тела. Проересий был таким высоким, что в это отказывались верить, пока не убеждались, что это действительно так. Его рост, кажется, составлял девять футов, так что он смотрелся колоссом даже среди самых высоких из живших тогда людей. Когда он был еще молодым, судьба вынудила его покинуть Армению и перебраться в Антиохию. Он не хотел сразу ехать в Афины, ибо страдал от недостатка средств; Проересий был благородного происхождения, но в деньгах ему не везло. В Антиохии он поспешил к Ульпиану,[1225] который был в этом городе преподавателем риторики, и сразу вошел в число его первых учеников. Немалое время пробыв учеником Ульпиана, Проересий поехал в Афины к Юлиану, где снова стал первым. С ним был Гефестион, его преданный друг, с которым они сообща боролись с бедностью и стремились быть первыми в риторике. Гиматий и трибоний[1226] были у них одни на двоих, и более ничего из одежды не было. Они имели также три или четыре коврика, утративших от времени свой первоначальный цвет и плотность. Поэтому друзья были как бы два человека в одном, словно мифический Герион, о котором говорят, что он состоял из трех тел. Так и наши герои были двое в одном, потому что, когда Проересий появлялся на людях, Гефестион, спрятавшись среди ковриков, лежал и изучал риторику. То же самое делал и Проересий, когда Гефестион выходил на улицу. В такой нужде они жили.

Юлиан был расположен душой к Проересию; ему всегда было приятно слушать его, и он преклонялся перед величием его природы. Когда Юлиан ушел из жизни и Афины захотели избрать учителя риторики, который стал бы ему достойным преемником, претендентов на это почетное для софиста место оказалось так много, что их собралась целая толпа, неподдающаяся никакому описанию. Но когда все, кто выбирал, изъявили свое мнение, то были выбраны и назначены Проересий, Гефестион, Епифаний и Диофант, также Сополид, человек из презренного и бедного сословия, и Парнасий, происходивший из простонародья. В соответствии с римскими законами, в Афинах было много как риторов, так и их слушателей. Когда избрали этих мужей, стало очевидным, что софисты из простонародья являются таковыми лишь по названию, и их власть стала ограничиваться стенами комнат, где они преподавали, и кафедрой, на которой они сидели. Весь же город обратился к более способным учителям, и не только этот город, но и все народы, живущие под управлением римлян. Целью этих мужей была не просто риторика, но образование при помощи риторики всех народов. Епифанию посылал своих учеников Восток,[1227] Диофанту — Аравия; Гефестион же, по внушению Проересия, покинул Афины и общество людей. К самому Проересию приезжали ученики с Понта и окрестных областей, восхищенные этим столь благим мужем. Присылали ему учеников вся Вифиния, Геллеспонт и области за Лидией, то есть то, что теперь называется Азией, вплоть до Карии и Ликии, и границей чему служит Памфилия и Тавр. Весь Египет тоже стал его личным владением как учителя риторики, а также и страна, лежащая за Египтом по направлению к Ливии и являющаяся пределом известных и населенных земель. Об этом я рассказываю в самых общих словах, так как, если говорить точнее, были у него несколько юношей и из других народов, ибо существовал обычай переходить от одного учителя к другому, иногда же ученики, давая неверные сведения о своей национальности, шли не к тому учителю, какому предназначались.

Однако против огромного природного дара Проересия образовался большой и мощный заговор всех других софистов, которые оказались столь сильны, что, подкупив проконсула, смогли изгнать Проересия из Афин и, таким образом, забрать в свои руки управление делами, связанными с риторикой. Но после этого изгнания, в котором он испытал крайнюю бедность, Проересий, подобно Писистрату,[1228] вернулся обратно. Однако Писистрат был богат, тогда как Проересий жил только своим красноречием, словно гомеровский Гермес, когда он вел Приама к палатке Ахилла в окружении его врагов. Эта удача вернулась к Проересию при новом проконсуле, который был моложе предыдущего; узнав о случившемся, он пришел в негодование. В результате, как говорит пословица, «черепок перевернулся»,[1229] и, с дозволения императора, Проересию разрешили вернуться в Афины. Но враги во второй раз, словно змеи, свернулись, сжались в клубок и подняли свои головы, готовые вновь строить против него интриги. Покуда они занимались своим заговором, друзья Проересия заранее узнали о его возвращении, и когда он приехал (точное описание всех этих событий дал мне свидетель, Тускиан Лидийский, который, если бы не было Проересия, мог вполне занять его место); итак, когда Проересий возвратился, словно Одиссей, который вернулся после долгого отсутствия, то уцелевшими обнаружил лишь немногих друзей, в числе которых был и Тускиан, и они смотрели на него, не веря произошедшему чуду. Обретя их, он исполнился благих надежд и сказал им: «Подождем проконсула». Тот прибыл быстрее, чем ожидалось. Появившись в Афинах, проконсул созвал софистов, чем сильно их всех смутил. Софисты собрались с большим промедлением и не сразу. Собравшись по принуждению, они стали, каждый по возможности, обсуждать поставленные перед ними проблемы, зная, что им будут аплодировать специально собранные и подготовленные для этого люди. Люди же Проересия пали от этого духом. Но проконсул, созвав их во второй раз, будто бы за тем, чтобы воздать почести, приказал всем повременить с выступлением, а сам неожиданно послал за Проересием. Итак, софисты собрались, не зная, что будет дальше.

Проконсул же объявил им: «Всем вам я назначу одну тему и выслушаю всех вас сегодня. Проересий тоже произнесет речь, после вас или в том порядке, в каком вы пожелаете». Когда софисты на это открыто возразили проконсулу, процитировав, с большим трудом (ибо они ничего не могли правильно цитировать), слова Аристида, что они привыкли не изрыгать речь, но тщательно ее отделывать,[1230] проконсул сказал: «Говори ты, Проересий!» И тот, произнеся прямо с места, на котором сидел, некое не лишенное приятности вступление, показав, что неподготовленная речь может быть совершенной, поднялся и сказал, что готов к состязанию. Проконсул уже собирался объявить тему, но в это время Проересий оглянулся и внимательно осмотрел ряды присутствовавших в театре. И когда он увидел, что врагов там было множество, а друзей — всего несколько, да и те старались быть незамеченными, то немного пал духом. Но когда демон Проересия вновь вернул его к жизни и вдохновил на борьбу, он опять оглядел всех сидящих и заметил в дальних рядах театра двух мужей, которые там прятались. Эти мужи были очень опытны в риторике, и во время обучения Проересий выслушал от них множество замечаний. Увидев их, Проересий воскликнул: «Боги! Какие это достойные и мудрые люди! Проконсул, прикажи, чтобы они назначили мне тему. Тогда будет уверенность, что все происходит честно». Услышав такие слова, эти мужи укрылись в толпе сидящих зрителей, решив, что их там не найдут. Но проконсул, послав солдат, вывел их на середину театра. После небольшого увещевания он поручил этих мужам назначить тему, связанную с так называемыми «определениями».[1231] Те, немного подумав и посовещавшись друг с другом, назначили самую трудную и сомнительную из известных им тем, такую, что она не давала никакой возможности блеснуть красноречием. Недовольный, Проересий взглянул на них и обратился к проконсулу: «Чтобы состязание было справедливым, прошу, дай то, что для этого требуется».

Ответив, что Проересию нечего беспокоиться об этом, проконсул сказал: «Я распоряжусь прислать скорописцев[1232] и помещу их в середину театра. Эти люди, которые ежедневно записывают слова Фемиды,[1233] сегодня будут фиксировать наши выступления». Проконсул позвал самых опытных скорописцев, и те встали по обе стороны от Проересия, готовые записывать его слова, однако никто не знал, что он замыслил. Проересий же сказал: «Я прошу усложнить условия». Его попросили пояснить, что он имеет в виду. Проересий сказал: «Пусть мне никто не аплодирует». Когда проконсул под страхом сурового наказания приказал всем присутствовавшим воздержаться от этого, Проересий начал говорить, и речь его, каждый период которой оканчивался на сонорный звук, понеслась обильным потоком. Зрители же, вынужденные по-пифагорейски молчать, в конце концов не выдержали, и весь театр наполнился гулом и ревом. Проересий произносил свою речь по нарастающей, так что вскоре этот муж вышел за пределы всякой мысли и всякого человеческого суждения. Здесь он перешел к другой части своей речи, в которой еще полнее раскрыл предложенную ему тему. Затем, вдохновенный, он неожиданно подпрыгнул, отказался произносить оставшуюся часть задуманной им речи и защищать положения, которые он там выдвигал, и обратил свою речь на защиту прямо противоположного тезиса. Писцы едва поспевали за ним, а зрители с трудом сдерживали свое молчание — столь обилен был поток его слов. Затем, повернувшись лицом к писцам, Проересий спросил: «Посмотрите внимательно, правильно ли я вспомню все, что говорил ранее». И, не споткнувшись ни на одном слове, он вновь произнес свою первую речь. Тут уже ни проконсул не смог соблюдать установленные им самим правила, ни зрители не испугались его угроз: все бросились лобызать софиста, словно это была статуя бога. Одни целовали ему ноги, другие — руки; третьи говорили, что он бог, четвертые — что он вылитый Гермес Логий.[1234]

Противники Проересия, напротив, залегли, съедаемые завистью, но некоторые из них даже в таком положении не смогли удержаться от аплодисментов. Сам проконсул в сопровождении телохранителей и знати проводил Проересия из театра. После этого никто не осмеливался говорить что-либо против него, но все софисты, словно пораженные молнией, признали первенство Проересия. Однако спустя некоторое время они вновь поднялись, подобно головам Гидры, окрепли и вернулись на прежний путь. Они соблазнили некоторых наиболее влиятельных в городе людей богатыми обедами с изящными служанками, подобно царям, которые, проиграв битву, происходившую по всем правилам и законам, прибегают к последнему средству: они собирают лучников, пращников, легковооруженных и вспомогательное войско, силы не столь уважаемые, но которые они поневоле вынуждены теперь уважать. Так и эти софисты, прибегнув по необходимости к таким союзникам, организовали свой новый заговор, не только постыдный, но и губительный, словно бы они задумали дурное против самих себя. У них было множество друзей, и заговорщики считали, что все получится так, как они задумали. Но Проересий, кажется, обладал способностью влиять на людей, так что благодаря силе его красноречия и на этот раз все окончилось хорошо. Неясно было только, то ли все разумные люди сами избирали его в качестве учителя, то ли, посещая его занятия, сразу становились умными, потому что их учил Проересий.

В те времена в толпе придворных появился человек, страстно желавший как славы, так и совершенства в красноречии. Он происходил из города Берита, и его звали Анатолий.[1235] Завистники называли его Азутрион,[1236] а что это слово означает, пусть эта зловредная банда притворщиков решает сама. Анатолий же, который желал и славы, и совершенства в красноречии, в конце концов добился и того, и другого. Сначала он достиг вершин так называемых юридических наук, что естественно, поскольку его родиной был Берит — кормилица всех этих дисциплин.[1237] Затем Анатолий поплыл в Рим, где его мудрость и красноречие приобрели совершенство и значимость, после чего он оказался в числе придворных, где вскоре достиг первых постов. Пройдя через все высшие должности, он приобрел на многих из них хорошую репутацию (даже враги восхищались им). В конце концов Анатолий был назначен на должность префекта претория, занимая которую человек, хотя он и лишен блеска императорского пурпура, обладает такой же властью, как император. Благодаря своему честолюбию, он и здесь добился успеха (ибо он подчинил себе так называемый Иллирик). Поскольку Анатолий любил заниматься жертвоприношениями и обратился к изучению эллинского знания, тогда как все двигались в другую сторону, он, несмотря на то, что мог отправиться в управляемой им области куда хотел и устроить все по своему желанию, заболел своего рода сумасшествием на почве богатства, ибо страстно желал увидеть Элладу. Он хотел претворить в жизнь те риторические образцы, с которыми познакомился в процессе обучения, и наяву воплотить те мысли, которые почерпнул из древних сочинений. Поэтому он приехал в Элладу.

Анатолий заранее послал софистам некую проблему [1238] (вся Эллада стала им восхищаться, когда услышала о его мудрости, образованности, твердости и неподкупности) и распорядился, чтобы они все поупражнялись в произнесении речи по предложенной им теме. Софисты сразу же стали заниматься подготовкой своих речей и каждый день думали о том, как бы превзойти друг друга. Необходимость заставила их встретиться, и после того, как по поставленной проблеме было высказано множество противоположных суждений (автор этих строк не знает ничего более забавного, чем эта проблема), они пришли к полному несогласию друг с другом, и каждый честолюбиво хвалил свое собственное мнение, желая прославиться среди учеников. Приезд Анатолия в Элладу оказался более значительным событием, чем знаменитое персидское вторжение, хотя угрожал он не всем эллинам, а только софистам. Эти последние, среди которых был Гимерий, софист из Вифинии (автору этих строк он известен лишь по своим сочинениям), не жалели ни сил, ни здоровья, трудясь над предложенной им темой. В это время Проересий, уверенный в своих способностях, поразил всех тем, что не выказывал никакого честолюбия и не выносил свои мысли на всеобщее обсуждение.

И вот приехал Анатолий. Он имел мужество совершить жертвоприношения[1239] и посетил все храмы, как требовал священный закон, и сразу после этого созвал софистов для состязания. Каждый из собравшихся софистов хотел выступать первым: столь самолюбив человек! Но Анатолий лишь посмеялся над учениками, которые аплодируют таким людям, и пожалел отцов, чьи дети учатся у таких наставников. Затем он послал за Проересием, который, единственный из всех, отсутствовал. Проересий водил знакомство с одним из приближенных Анатолия, который был посвящен во все, что происходило, и от него узнал о теме, предложенной Анатолием для состязания (выше автор этих строк назвал данную тему забавной). И хотя тема была недостойна обсуждения, да и сам Анатолий относился к ней несерьезно, тем не менее Проересий, когда его позвали, послушался, пришел и выступил по предложенной проблеме, и красота его речи оказалась столь непревзойденной, что Анатолий вскочил со своего места, а зрители изо всех сил зааплодировали, и не было никого, кто бы не считал Проересия божественным. После этого Анатолий оказал ему особую честь; впрочем, и других софистов он, хотя и неохотно, также пригласил за свой стол. Сам Анатолий был великолепным софистом на пирах и застольях, поэтому и этот пир изобиловал изящными беседами образованных людей. Однако все это произошло много лет назад, и поэтому автор этих строк старается быть очень осторожным, рассказывая о том, о чем он только слышал. Анатолий весьма восхищался и Милесием, который был родом из ионической Смирны. Природа щедро одарила этого мужа разнообразными талантами, однако он не был честолюбив и вел спокойную жизнь, часто посещал храмы и отказался от семейной жизни. Милесий усердно занимался всеми видами поэтического искусства, которое Хариты делают столь славным. Его сочинения так нравились Анатолию, что он даже называл этого человека Музой. О вопросах, поднятых в сочинении софиста Епифания «Разделения»,[1240] Милесий говорил, что его весьма позабавила мелочность и излишняя аккуратность этого учителя риторики. Теперь же, высмеяв всех софистов за их разноголосицу в вопросе о постановке[1241] темы, он сказал: «Если бы этих софистов было более тринадцати, то они, несомненно, дали бы еще больше определений темы, чтобы об одной проблеме говорить с разных точек зрения».

Проересий же был единственным софистом, которым Милесий безмерно восхищался. Случилось так, что Проересий незадолго до описанных событий был вызван императором Константом в Галлию, провинции которой находились под его императорской властью. Вскоре этот софист так очаровал Константа, что тот сделал его своим сотрапезником и приглашал за один стол с теми, кого он наиболее чтил. Поскольку люди в той стране не всегда понимали слова Проересия и при этом весьма восхищались неизреченными красотами его души, они перенесли свое чувство преклонения перед этим человеком на видимый им внешний его облик, дивились телесной красоте софиста и его высокому росту и смотрели на него, словно на некое изваяние колосса. Столь намного превосходил во всем Проересий простого человека.[1242]

Видя его твердость и самообладание, сочли, что Проересий лишен страстей и сделан из железа, ибо в галльские зимы он ходил в одном легком плаще и босиком,[1243] довольствуясь небольшим количеством пищи, и пил ледяную воду из Рейна. Впрочем, так он вел себя в течение всей жизни и никогда не пил ничего теплого. Император (Констант) отправил Проересия в великий Рим, испытывая честолюбивое стремление показать, сколь несравненными людьми он управляет. Но этот муж настолько превосходил во всем человеческую природу, что римлянам трудно было выделить в нем какое-то одно достойное восхищения качество. Жителей Рима так поразили все качества Проересия, каждое из которых они удостоили высших похвал, что они воздвигли его статую из меди в полный рост, сопроводив ее такой посвятительной надписью: «Царь городов Рим царю красноречия».[1244]

Когда Проересий собирался обратно в Афины, император (Констант) уговорил его принять от него дары. Затем софист попросил нечто более достойное его природы, а именно несколько довольно крупных островов, которые должны были обеспечивать Афины продовольствием. И Констант не только дал ему их, но и удостоил высшей чести, даровав Проересию должность стратопедарха,[1245] чтобы никто не выступал против этого приобретения софиста, выделенного ему из общественного фонда. Этот дар должен был утвердить префект претория, который незадолго перед тем прибыл из Галлии. Поэтому после описанных состязаний в ораторском искусстве Проересий подошел к Анатолию и попросил его утвердить дар, полученный от императора. Для убедительности он позвал не только профессиональных адвокатов, но и почти всех образованных людей Эллады: они собрались в Афинах по случаю приезда префекта претория. Когда эти люди заполнили театр и Проересий попросил своих адвокатов выступить с речами, префект претория обежал взглядом всех присутствовавших и захотел снова испытать красноречие самого Проересия. Поэтому он сказал: «Говори ты, Проересий! Плохо, если кто-то другой будет выступать и славить императора, когда здесь присутствуешь ты». И Проересий, словно всадник, вызванный на поле,[1246] выступил с речью об императорском даре, вспомнив Келлия и Триптолема и то, как почитается Деметра за то, что дает людям хлеб. Ко всему этому он прибавил слова о щедрости и благородстве Константа, придав современным событиям достоинство древнего мифа. Затем, когда софист перешел к основной части речи, он оживился еще больше. В результате такой речи Проересий и от префекта претория удостоился большой чести.

Жена Проересия происходила из Азии, из города Траллы. Ее звали Амфиклея. У них было две дочери, у которых разница в возрасте составляла ровно столько времени, сколько необходимо для зачатия и рождения. Но достигнув того возраста, в котором ребенок столь мил и обаятелен и наполняет сердце отца неизъяснимой радостью, обе девочки покинули своих родителей, сначала одна, а через несколько дней — другая. Горе Проересия было таким сильным, что он оставил философские занятия. В этот час его поддержала муза Милесия,[1247] успокоившая его гармонией и изяществом, развлекшая своим обаянием и вновь призвавшая к рассудку. Когда римляне попросили Проересия прислать им одного из учеников, он послал им Евсевия, уроженца Александрии, который, кажется, очень подходил для Рима, поскольку умел льстить и заигрывать с жителями этого города. В Афинах же это смотрелось возмутительно. Посылая Евсевия, Проересий думал увеличить и свою собственную славу, потому что его ученик был в самом деле несравним в хитром искусстве политических речей. Что же касается особенностей риторического дара Евсевия, то будет достаточно сказать, что он был египтянином. Этот народ испытывает особую страсть к поэзии, тогда как Гермес, поощряющий серьезные науки, покинул их страну. Противником Евсевия был Мусоний, который в искусстве софистики доводился ему учеником. Об этом человеке я много пишу в своей «Всеобщей истории», хотя и по другому поводу. Когда Мусоний стал выступать против Евсевия, последний уже хорошо знал, с кем имеет дело, поэтому он и предпочел заняться политическими речами.

Во время правления императора Юлиана Проересий лишился своего места преподавателя, потому что его считали христианином. Все на него смотрели как на иерофанта, как на человека, словно вещающего с дельфийского треножника, способного предсказывать будущее всем, кто в этом нуждается; делал он свои предсказания, опираясь на некую неведомую мудрость. Император (Юлиан) изменил налогообложение земли эллинов,[1248] чтобы уменьшить тяжесть налога, который они платили. Проересий же удостоился чести узнать у богов,[1249] насколько долго продлятся эти благодеяния. Когда ему ответили, что счастливые дни продлятся недолго, Проересий понял, что его ждет, но не пал духом. Автор этих строк, которому в это время было около шестнадцати лет, именно тогда и приехал в Афины и вошел в число учеников Проересия, который полюбил его, как своего родного сына.[1250] Спустя пять лет автор собирался отправиться в Египет, но родители уговорили его вернуться в Лидию; ему предстояло стать софистом, и все побуждали его к этому. Вскоре Проересий удалился из мира людей. Таким великим и одаренным был этот человек, наполнивший всю вселенную своими речами и учениками.

Епифаний. Он происходил из Сирии, был силен в вопросах о разделениях, но голос имел слабый и вялый. Тем не менее, как противник Проересия на поприще софистики, Епифаний добился большой известности. Людям ведь свойственно восхищаться не только тем, кто этого заслуживает, но и его окружением и даже завистниками, так что, когда человек превосходит всех своими способностями, то ему находят и противника. Это как в физике: одни начала рассматриваются в противоположность другим. Скончался Епифаний, не дожив до глубокой старости, от болезни крови. Жену его, которая была очень красива, постигла та же участь. Детей у них не было. Автор этих строк лично не знал Епифания, потому что тот ушел из жизни задолго до его приезда в Афины.

Диофант был родом из Аравии. Он выбился в профессиональные риторы, и та же людская молва, о которой было сказано выше, сделала и его противником Проересия, точно так же, как если кто-нибудь противопоставил бы Гомеру Каллимаха. Сам Проересий лишь смеялся надо всем этим и не относился серьезно к тому, что болтают люди. Автор знал Диофанта и часто слышал его публичные выступления. Однако он считает неуместным цитировать в этом сочинении что-либо из того, что он запомнил из его речей, ибо данный труд посвящен людям достойным, и автор не ставил своей целью над кем-либо посмеяться. Тем не менее, говорят, что на похоронах Проересия Диофант произнес надгробную речь (ибо Проересий ушел из жизни раньше его) и, как сообщают, закончил ее такими словами о Саламине и войне с персами: «О Марафон и Саламин! Теперь о вас не будет слышно. Какая труба подвигов ваших ныне утрачена!»[1251] После своей кончины Диофант оставил двух сыновей, посвятивших свои жизни деньгам и роскоши.

Автору этих строк приходилось часто слушать и Сополида. Этот муж изо всех сил старался воспроизвести в своих речах стиль древних, так что почти вошел в жилище Музы-врачевательницы. Но, хотя он стучался в ее двери как надо, отворяла она ему нечасто. Но и этого оказалось достаточным, чтобы к Сополиду проскользнула из-за двери частичка божественного духа, хотя и очень маленькая и слабая. Однако зрители на него частенько злились, потому что сами были неспособны впитать ни одной капли из Кастальского источника. У Сополида был сын, который, как говорят, наследовал его место ритора.

Гимерий. Этот муж происходил из Вифинии. Автор не был знаком с Гимерием лично, хотя и жил в одно с ним время. Он приезжал ко двору императора Юлиана, чтобы выступить перед ним с речью, надеясь на почести, поскольку Проересия этот император невзлюбил. Когда же Юлиан покинул мир людей, Гимерий уехал за границу. Затем, после смерти Проересия, он появился в Афинах. Гимерий был способным и прекрасным оратором. Особенности стиля и композиции придавали его выступлениям звучание или, по крайней мере, отзвук политических речей. Иногда, хотя и очень редко, Гимерий поднимался до высот божественного Аристида. Умер Гимерий от эпилепсии, которая овладела им в глубокой старости. После своей смерти он оставил дочь.

В те времена также жил Парнасий,[1252] который профессионально занимался преподаванием. Учеников у него было немного, но благодаря своей деятельности Парнасий все же приобрел некоторую известность.

Родиной Ливания была Антиохия, первый из городов так называемой Равнинной Сирии, основанный Селевком, которого именовали Никатор. Он происходил от знатных родителей, входивших в число первых граждан города. Молодой, но уже хозяин самому себе, поскольку его родители рано умерли, Ливаний приехал в Афины,[1253] но, хотя он тоже был из Сирии, не пошел ни к Епифанию, который был очень известен, ни к Проересию, потому что боялся, что затеряется в толпе их учеников и что слава учителей никогда не даст ему возможности самому стать известным. Но, увлеченный учениками Диофанта, Ливаний стал заниматься у этого софиста. Как сообщают те, кто вместе с ним учился, Ливаний очень редко посещал лекции и совместные встречи и ничем не докучал своему учителю. Но между тем все свое время он посвящал самостоятельным занятиям риторикой и много упражнялся в стиле древних, стремясь запечатлеть его в своей душе и речи. Точно так же, как те, кто стреляет из лука или метает что-нибудь, сначала лишь изредка попадают в цель, но затем, после постоянных упражнений, становятся в своем деле мастерами, без помощи какой-либо науки, но лишь одной тренировкой, так и Ливаний, в своем стремлении подражать древним образцам и встать на один уровень с ними, никогда не расставался с сочинениями древних и, словно на привязи, всюду следовал за лучшими из них. Имея такое руководство, идя за ними след в след, он очень скоро добился на этом пути видимых успехов. Приободрившись от своих достижений в риторике и убедившись, что он нисколько не уступает самым прославленным софистам своего времени Ливаний решил не погребать свой талант в маленьком городке, но избрать город, достойный его дарования. Поэтому он поехал в Константинополь,[1254] город, лишь недавно ставший великим и процветающим и поэтому нуждавшийся в делах и словах, которые могли бы его украсить. Очень скоро Ливаний стал там светочем, показав себя лучшим и приятнейшим учителем, публичные выступления которого были полны обаяния. Однако неприятный случай, произошедший с учениками, изменил его судьбу. О нем я рассказывать не стану, потому что это сочинение предназначено для записи только достойного. Изгнанный из Константинополя, Ливаний обосновался в Никомедии. Но неприятные слухи и здесь настигли его и стали преследовать. Поэтому вскоре Ливаний покинул и этот город[1255] и через некоторое время [1256] возвратился на свою родину, в свой родной город. Здесь он провел всю оставшуюся жизнь, которая была у него долгой и насыщенной событиями.

Хотя автор достаточно много написал о Ливании в своем сочинении о Юлиане, он все равно рассмотрит здесь подробнее основные вехи жизни этого ритора. Ни один из тех, кто общался с Ливанием и учился у него; не остался неплененным его обаянием. Он обладал способностью сразу распознавать характер человека и наклонности его души, злые и добрые. Ливаний мог легко сойтись и общаться с любым, так что полип по сравнению с ним выглядит сущим ничтожеством.[1257] Всякий, кто с ним беседовал, находил в нем свое второе «я». Испытавшие это говорили, что Ливаний — это картина или оттиск, запечатлевший в себе все разнообразие и всю пестроту человеческих нравов. Среди всего разнообразия людей, с которыми он общался, нелегко выделить тех, кому он отдавал большее предпочтение, ибо противники хвалили его одновременно за прямо противоположные качества, и каждый был убежден, что Ливаний разделяет именно его взгляды. Таким разнообразным он был человеком, все в себе совмещавшим. Ливаний отказался от брака, хотя с ним жила одна женщина, происходившая из близкого ему слоя общества.

Стиль его речей в целом был немощный, безжизненный и неодухотворенный, и это ясно свидетельствует о том, что Ливаний мало общался с учителем. Он пренебрегал большинством правил составления и произнесения речей, известных даже ребенку.[1258] Но Ливаний преуспел в письмах и других частных посланиях, в которых он поднимается до уровня древних образцов. Эти его сочинения полны обаяния и даже некоторого шутовства; вообще, остроумие служит хорошим помощником и его речам. Кроме того, Ливаний был наделен свойственными сиро-финикийцам приятностью и обходительностью, которыми все они обладают независимо от образования. Жители Аттики называют эти качества «утонченностью» и «остроумием». Ливаний считал их необходимой вершиной образования. Он много заимствовал из древних комедий и достиг совершенства в том, что приятно воздействует на слух и завораживает его. Речи Ливания обнаруживают его невероятную эрудицию и являются занимательным чтением, хотя в них много аттицизмов, иногда весьма странных.[1259] Так, например, он не мог удержаться от того, чтобы вспомнить «деревья» из Евполида, Лесподия и Дамасия,[1260] даже если ему было известно, как люди называют эти деревья теперь. Если Ливаний находил какое-нибудь древнее выражение, смысл которого был утрачен, то аккуратно очищал его, словно реликвию, и когда оно, очищенное, вновь сияло, он завертывал его в новый смысл и давал ему новое понимание. Нечто похожее делают горничные и служанки чванливой и стареющей госпожи, придавая ее чертам показную молодость. Весьма восхищался Ливанием божественнейший Юлиан,[1261] да и никто из людей не может не приходить в восторг от той изысканности, которой обладают речи этого мужа. В обращении находится множество книг Ливания, и всякий, кто обладает разумом, может прочесть их и восхититься ими. Весьма успешно занимался он и общественными делами, и помимо официальных речей отваживался на иные виды выступлений перед публикой, подходящие скорее для театра, и легко с ними справлялся. Когда императоры решили удостоить его высочайшей чести — они собирались присвоить ему звание префекта претория — Ливаний отказался, сказав, что звание софиста более почетно. И действительно, слава софиста — не малая, ибо этот муж приобрел большую известность, причем исключительно за свое красноречие; прочую же славу он считал вульгарной и низкой. Скончался Ливаний, достигнув очень глубокой старости, оставив у всех людей по себе немалое восхищение. Автор этих строк не мог лично познакомиться с Ливанием, потому что злая судьба поставила на его пути множество препятствий, помешавших этому.

Родиной Акакия была Кесария Палестинская. Расцвет его приходится на одно время с Ливанием. Как никто другой, он был преисполнен силы мудрости и духа, а звучный слог его стремился к подражанию древним образцам. Став знаменитым в то же время, что и Ливаний, он намного превзошел последнего и затмил его славу. Вот почему Ливаний написал сочинение «Об одаренности»,[1262] целиком посвященное Акакию, где причиной своего поражения он открыто признает даровитость этого человека. В своем сочинении он добивается безукоризненности слога; как если бы он не знал, что Гомер заботился не о каждом отдельном стихе, но о некоей общей благозвучности и мелодии; и Фидий не думал, как изобразить палец или ногу, чтобы получить похвалу за своих богинь; однако они властвовали, один над слухом, другой над зрением, и причину их успеха трудно выявить и определить, так же как в прекрасных, привлекательных телах не все восхищаются одним и тем же, и плененный красотой не знает, что именно его пленило. Так вот Акакий достиг вершины славы и, прослыв человеком, способным состязаться с Ливанием, умер молодым; но люди, конечно, самые ревностные в науках, почитали его так, как если бы он дожил до старости.

Нимфидиан[1263] был родом из Смирны, и философ Максим доводился ему братом, так же как и Клавдиан, который и сам входил в число наилучших философов. Никогда не бывав в Афинах и не получив принятого там образования, он, тем не менее, посвятил себя искусству риторики, так что по праву стал достоин славы софистов. Император Юлиан назначил его секретарем, доверив ему изложение своей воли и поручив ведение переписки на греческом языке.[1264] Он был весьма искусен в так называемых «мелетах» и «зетемах», но менее силен в «проагонах»[1265] и философских спорах. Скончался он уже стариком, пережив своего брата Максима.

На это же время приходится акмэ многих известных врачей, в том числе и Зенона, уроженца Кипра, основавшего знаменитую школу. Он дожил до времен софиста Юлиана, ученики же его были современниками Проересия. Зенон был в равной степени искусен и как ритор, и как целитель. Некоторые из его знаменитых учеников избрали для себя одно из этих занятий, разделив, таким образом, между собой то, чему они научились; другие же выбрали оба; как бы то ни было, все они превосходно владели тем, что унаследовали от учителя, — и наукой врачевания, и искусством слова.

Магн был родом из Антиохии, что за Евфратом, сейчас этот город называется Нисибин. Он был слушателем Зенона; для того, чтобы приобрести большую силу как ритор, он привлекал учение Аристотеля о свободном выборе[1266] и настаивал на том, чтобы врачи не занимались риторикой; сам же он, как кажется, был более силен в ораторском искусстве, чем в целительстве. Подобно тому, как, по рассказам древних, Архидам на вопрос, сильнее ли он Перикла, ответил: «Даже когда я в борьбе повалю его, он выходит победителем, утверждая, что не упал»,[1267] — так и Магн заявлял, что болеет лишь тот, кто отдает себя под опеку докторов. Итак, поправившиеся люди оставались благодарны исцелившим их, Магн же превосходил врачей в искусстве беседы и постановки вопросов. В Александрии он получил общественную школу, и многие приезжали туда и посещали его занятия с тем, чтобы либо просто подивиться, либо научиться чему-нибудь полезному. Никто не оставался в проигрыше, ибо одни приобретали искусство красиво говорить, другие же, благодаря своему усердию, — навыки успешного врачевания.

Орибасий родился в Пергаме, и это обстоятельство способствовало его славе так же, как бывает с теми, кто родились в Афинах; ибо, когда они, благодаря своему красноречию, достигают известности, то все говорят об «аттической музе» и о том, что этот дар присущ им от рождения. Орибасий происходил от благородных родителей и с детства выделялся среди других всесторонней образованностью, которая помогает достижению добродетели и ее совершенствованию. Повзрослев, он стал слушателем великого Зенона и соучеником Магна. Но он оставил Магна, боровшегося с задачей выражения своих мыслей — искусства, в котором сам он преуспел, — и вскоре достиг вершин науки врачевания, уподобившись тем самым богу-покровителю[1268] настолько, насколько возможно смертному приблизиться к подобию бога. Поскольку Орибасий прославился уже в ранней юности, Юлиан, возведенный в звание цезаря, увез его с собой из-за его искусства; но этот муж настолько был преисполнен прочих добродетелей, что создал из Юлиана императора.[1269] Впрочем, этот случай более подробно изложен в нашем сочинении о Юлиане. Однако, как гласит поговорка, «нет жаворонка без хохолка»;[1270] так же и Орибасий немыслим без сопутствующей ему зависти. Из-за его необыкновенной славы императоры, которые правили после Юлиана, лишили его имущества, хотели лишить и жизни, но не решились. Тем не менее, они иным образом осуществили то, что стыдились совершить открыто, — выслали его в области варваров, подобно тому, как афиняне подвергали остракизму своих выдающихся соотечественников. Все же изгнать неугодного из государства афинянам позволял закон, а не произвол; императоры же, сверх того, выслали его к самым диким варварам, дав им право осуществить тайные злоумышления властей. Но Орибасий, оказавшись во враждебной стране, показал величие добродетели, которая не зависит ни от места жительства, ни от нравов окружающих народов, но выказывает постоянство и неизменность в своих проявлениях в любом месте и при любых обстоятельствах, подобно числам или математическим законам.

Он быстро прославился и занял почетное место при правителях этих варваров; так что племена, подчинявшиеся Риму, поклонялись Орибасию как некоему божеству, избавляющему от неизлечимых болезней и возвращающему к жизни даже от врат смерти. Так все случившееся с Орибасием обернулось ему на благо, ибо императоры, отчаявшись бороться с необыкновенной мощью этого мужа, позволили ему вернуться из ссылки. Вернувшись, он оказался хозяином лишь себя самого, ибо никакого имущества у него не осталось, а из богатства — только его добродетели. Он взял себе жену из богатой и благородной семьи и имел от нее четырех детей; они ныне живы и да продлятся их дни! Более того, он, основываясь на несправедливости вынесенного ранее приговора, с позволения последующих императоров, получил свое прежнее состояние из общественной казны. Итак, я рассказал, что случилось с этим человеком и как это было. Всякому же, кто является прирожденным философом, следует встретиться с Орибасием и побеседовать с ним, чтобы, помимо всего прочего, узнать то, что достойно удивления, ибо столь необыкновенны гармония и обаяние, что исходят от Орибасия и наполняют всякое общение с ним.

Ионик, родом из Сард, был сыном известного врача. Став слушателем Зенона, он достиг вершин искусства врачевания, так что даже Орибасий восхищался им. Он постиг все тонкости теории и практики медицины и стал опытным целителем, знающим все о человеческом теле, его природе и органах. Не было такого лекарства, состава и способа приготовления которого он бы не знал; какие примочки к каким ранам следует прикладывать, средства, сдерживающие кровотечение или рассасывающие нагноение, — все было ему ведомо. Также умел он искусно перевязать или отсечь поврежденные члены. Он настолько основательно знал теорию и практику врачевания, что даже те, кто сами себя считали непревзойденными целителями, отдавали должное глубине и безупречности его познаний и открыто признавали, что лишь благодаря общению с Иоником они, наконец, понимают и могут с пользой применять наставления врачей древности, подобно тому, как непонятные ранее слова обретают смысл благодаря записи.

Вот каким замечательным врачом он был и притом не менее ревностно занимался и всякого рода философией и прорицаниями: как теми, что даны простым смертным и, опираясь на науку врачевания, предсказывают ход болезни, так и теми, которые вдохновляет философия и которые дарованы лишь немногим, способным воспринять и сохранить их. Не меньшее внимание уделял он риторике, как науке о точности слога, и всему искусству красноречия в целом; между прочим, он не был чужд и поэзии. Скончался Ионик незадолго до того, как было написано это сочинение, оставив двух сыновей, которые также достойны похвалы и памяти.

В те же времена в Галатии[1271] прославился[1272] некий Феон.

Однако нам следует вернуться к тем философам, от повествования о которых мы отвлеклись.

Этой книгой я обязан Хрисанфию, который воспитывал автора этих строк с самого детства и до конца сохранял к нему свое расположение, как если бы это входило в его обязанности. Тем не менее, не из одного только чувства благодарности мы начинаем наш рассказ; ибо Хрисанфий выше всего ставил истину и этому учил в первую очередь. И мы постараемся не извратить полученного от него дара, хотя, может быть, в чем-то и отступим от истины, следуя за не всегда проверенными источниками, о чем мы уже говорили.[1273]

Хрисанфий происходил из сенаторского сословия и принадлежал к одному из самых знатных семейств. Его дедом был некий Иннокентий, скопивший немалое богатство, а славой превзошедший простых граждан, ибо ему правившие тогда императоры[1274] поручили составление законов. Кроме того, сохранились его книги, одни на латинском языке, другие — на греческом, раскрывающие глубину и проницательность его мысли и помогающие желающим постигнуть их и восхититься ими. Сам же Хрисанфий, лишившись в юности отца и, благодаря божественности своей природы, страстно возлюбивший философию, устремился в Пергам к великому Эдесию. Тот как раз достиг необыкновенной высоты в обучении мудрости, когда Хрисанфий, одолеваемый жаждой философского знания, явился к нему и, как птенец, ненасытно поглощал мудрость учителя, без устали посещая занятия, так что в усердии ему не было равных. Ибо он обладал неутомимым и выносливым, можно сказать, стальным телом, помогавшим ему переносить любые испытания. Он весьма основательно занимался учениями Платона и Аристотеля, был знаком со всяким видом философии и глубоко начитан. Он укрепил себя в науке красноречия и благодаря постоянным упражнениям смог рассуждать о вопросах риторики, так что умел блеснуть в беседе, зная, что сказать, а о чем умолчать, и, обладая необыкновенным даром слова, умел одерживать победу даже в затруднительном положении. Тогда он обратился к познанию божественного и той мудрости, о которой размышлял Пифагор и его последователи, Архит Древний, Аполлоний Тианский и поклонявшиеся ему, — все те, кто лишь внешне имели тело и были людьми.

Хрисанфий обратился к этим занятиям, но, используя первоначала как своих вожатых, он скоро стал настолько легким и, по выражению Платона,[1275] так вознесся на крыльях души, что достиг вершин всяческой образованности и мог предсказывать будущее. Ибо можно было сказать, что он скорее видит, чем предсказывает грядущие события, настолько точно он различал и воспринимал их, как если бы он был среди богов и общался с ними.

Проведя достаточно времени в подобных занятиях вместе с Максимом и многого добившись, он оставил своего товарища. Ибо тот, от природы упрямый и склонный к соперничеству, нередко отвергал явленные богами знамения и всячески пытался добиться других; Хрисанфий же, получив знамения, шел от небольших различий к иному толкованию; благоприятными знаками он был удовлетворен, с неблагоприятными же согласовывал человеческую волю. Так, когда император Юлиан одновременно пригласил их обоих приехать, и посланные для этого воины наряду с почтительным обхождением проявили «фессалийскую настойчивость»,[1276] то, по-видимому, было решено вопросить богов о поездке, и полученный ответ, гласивший, что боги запрещают ехать, был столь ясен, что и самый несведущий человек понял бы его. Максим припал к предназначенным для обряда жертвам и, на виду у всех с плачем призывая богов во время жертвоприношения, умолял послать ему другие знамения и изменить назначенное судьбой. Он приложил немало усилий, чтобы по-своему истолковать знаки, уже объясненные Хрисанфием, и, разумеется, увидел то, что хотел, а не то, что было явлено.[1277]

Итак, он отправился в путь, не предвещавший ничего хорошего, и эта поездка, в конце концов, принесла ему гибель. Хрисанфий же остался дома. Император сначала был рассержен его задержкой и, пожалуй, даже стал догадываться о ее истинной причине, так как Хрисанфий не отказался бы приехать, если бы не предвидел нечто неблагоприятное. Все же Юлиан опять посылал Хрисанфию приглашение, но на этот раз не только ему; ибо в письме настаивал, чтобы жена сопровождала мужа. И вновь Хрисанфий обратился к божественной воле, но знамения были те же, что и прежде. После того, как это повторилось несколько раз, император перестал настаивать, Хрисанфий же получил сан верховного жреца в Лидии за свой дар ясно предвидеть будущее. Он не был суров, исполняя свою должность. Он не возводил новых храмов, в отличие от других, одержимых страстью подобного строительства, и не преследовал с особой жестокостью христиан. Обходительность его была такова, что восстановление храмов в Лидии почти не привлекло к себе внимания. И поскольку власти были заняты другими делами, в это время, кажется, не произошло никаких новшеств или крупных перемен, которые касались бы многих; напротив, наступило некое всеобщее спокойствие и умиротворение. Поэтому Хрисанфий один заслужил уважение, тогда как остальные люди подобны тем, кого швыряет буря, так что одни теряют голову от страха, а другие с самого дна вдруг вознесены наверх. По сравнению с ними-то он и достоин восхищения не только за то, что мог предвидеть будущее, но и за то, что умело пользовался своим знанием.

И таково было все поведение этого человека, что то ли Сократ Платона возродился в нем, то ли, с детства ревностно подражая Сократу, он смог ему уподобиться. Ибо слова его были исполнены неподдельной и невыразимой простоты, а обаяние его речи очаровывало слушателя. В общении он был настолько благожелателен ко всем, что каждый уходил от него в уверенности, что именно его Хрисанфий любит более других. И подобно тому, как самые красивые и приятные мелодии нежно ласкают слух всякого человека и воздействуют даже на бессловесных животных (как рассказывают о песнях Орфея), так и слово Хрисанфия было созвучно каждому и соответствовало характеру того или иного человека. Он не был любителем философских споров и словесных состязаний, считая, что они озлобляют спорящих. Также вряд ли кому-нибудь удалось бы услышать, как он выставляет напоказ свою образованность или с важным видом похваляется ею перед другими; напротив, он почтительно слушал то, что ему говорили, даже если эти речи никуда не годились, хвалил даже неверные рассуждения, словно и не слушая их с самого начала, но стремясь к согласию, лишь бы не обидеть кого-нибудь. А если среди тех, кто усердствовал в постижении мудрости, возникали разногласия, и он считал необходимым дать совет, то воцарялась такая тишина, словно вокруг не было ни души. Ибо никто из них не отваживался ни задать вопрос, ни предложить определение или цитату; стушевавшись, они опасались высказаться или возразить, чтобы тем самым не выставлять напоказ свои ошибки.

Многие из тех, кто мало его знал и не постиг глубину его души, обвиняли его в неразумии и хвалили лишь его кротость. Но, услышав, как он ведет беседу и разворачивает свои суждения и доводы, они начинали думать, что перед ними не тот человек, которого они знали, а другой. Настолько иным представал он, вдохновленный спором, — с разметавшимися волосами и с глазами, в которых была видна душа, танцующая вокруг излагаемых им суждений. Он дожил до глубокой старости и на протяжении всей своей жизни не заботился ни о каких обычных человеческих делах, кроме ведения хозяйства, земледелия, и того, как честным путем приобрести состояние. Впрочем, бедность он переносил легче, чем иные — богатство, а пища его была неприхотлива. Он не ел свинину, да и мясо других животных старался есть как можно реже, неуклонно чтя божественную волю. С неослабевающим рвением читал он древних. В старости он был как юноша и в восьмидесятилетнем возрасте собственноручно написал больше, чем иной, даже молодой человек, прочтет. Поэтому и пальцы его от постоянного письма стали согнутыми. Закончив свои занятия, он с удовольствием прогуливался по людным улицам в сопровождении автора этих строк и совершал долгие, но приятные прогулки. И столь сильным было очарование беседы с ним, что в ногах стихала боль от долгой ходьбы. В банях он бывал очень редко, но всегда выглядел свежим и умытым. В его общении с правителями сквозило некое превосходство, которое, однако, было вызвано не заносчивостью или спесью, а искренностью человека, не знающего, что такое власть; поэтому он разговаривал с такими людьми по-дружески просто.

Автора этого сочинения Хрисанфий воспитывал с детства, а позже, когда тот вернулся из Афин, встретил с не меньшей любовью, и знаки его расположения росли день ото дня. Автор до того привязался к нему, что с раннего утра занимался риторикой со своими учениками, а после полудня у своего прежнего наставника учился божественным и философским наукам. И учитель не уставал от общения с любящим его учеником, тогда как для него, воспринимавшего знания, эти занятия были праздником.

Спустя немало времени после того, как учение христиан одержало верх и распространилось повсюду, из Рима прибыл префект[1278] Азии[1279] по имени Юст, человек немолодой, знатный и доброго нрава, не забывший древних обычаев предков, а, напротив, ревностно следовавший этим счастливым и почтенным образцам. Он неустанно посещал храмы и верил всем прорицаниям, гордясь своим усердием и стремлением восстановить старые обычаи. На своем пути из Константинополя в Азию он встретил весьма влиятельного в той области[1280] человека (которого звали Гиларий), увлеченного не меньше, чем он сам, и наскоро возвел алтари в Сардах (где их дотоле не было); также не оставлял без внимания развалины ни одного храма, где бы не встретил таковые, намереваясь восстановить их. Совершив положенные жертвоприношения, он пригласил отовсюду людей, славившихся образованностью. Однако они прибыли раньше, чем были позваны, одни — чтобы подивиться этому человеку, другие — считая, что пришло время показать себя; некоторые даже больше полагались на свое умение льстить, чем на образованность, надеясь таким образом стяжать почести, какую-никакую славу или деньги. Итак, все они собрались в назначенное для священного обряда время, был там и автор настоящего сочинения. И вот вышел Юст, устремил глаза на жертвенное животное, распростертое на алтаре, и спросил присутствующих: «Что означает такое положение тела?» Тогда льстецы, пылко восторгаясь тем, что и по положению жертвы можно давать прорицания, стали требовать, чтобы ему одному предоставили сделать это. Но более серьезные люди, поглаживая бороды кончиками пальцев, хмуря лица и важно покачивая головами, рассматривали лежащее животное и переговаривались друг с другом. В свою очередь, Юст, едва сдерживая насмешку, обратился к Хрисанфию, воскликнув: «А что скажешь ты, почтеннейший?» Хрисанфий спокойно ответил, что не одобряет все происходящее. «Если же ты хочешь знать мое мнение об этом, — сказал он, — то ответь сначала, какого характера это прорицание, конечно, если ты вообще знаешь о характерах прорицаний, и к какому виду оно относится, что ты хочешь узнать и как ставишь вопрос. Если ты расскажешь все это, то и я расскажу, какие грядущие события знаменует явленное здесь. И пока ты не скажешь это, с моей стороны было бы нечестиво (ибо боги сами открывают будущее) в ответ на твой вопрос поведать тебе и то, о чем ты спрашиваешь, и грядущее, соединяя то, что будет, с тем, что уже произошло. Ведь, таким образом, перед нами встали бы два вопроса; но никто не спрашивает о двух или более вещах сразу. Ибо тому, что имеет два определения, невозможно дать одно объяснение». Тогда Юст воскликнул, что научился столькому, сколько прежде не знал, и впоследствии постоянно лично общался с Хрисанфием и черпал из этого источника. В ту пору некоторые, прославившиеся своей мудростью, являлись к Хрисанфию из-за его известности, чтобы состязаться с ним в споре, но уходили, поняв, что им далеко до его красноречия. То же случилось и с Геллеспонтием из Галатии, человеком во всех отношениях превосходным, который, если бы не Хрисанфий, считался бы лучшим. Ибо этот муж так любил мудрость, что посетил даже почти необитаемые части света, разыскивая тех, кто знает больше, чем он. Став совершенным в благих делах и словах, он прибыл в древние Сарды ради общения с Хрисанфием. Впрочем, это случилось позже.

У Хрисанфия был сын, которого он назвал Эдесием в честь своего учителя в Пергаме (о нем я уже рассказывал). Этот мальчик с детства был окрылен для всяческой добродетели, а из коней, о которых говорит Платон,[1281] у него был только один, лучший; ум его не склонялся вниз, но неустанно обращался к высшим наукам, был острым и неутомимым в служении богам. Он настолько освободился от всего человеческого, что, все же оставаясь человеком, казалось, весь обратился в душу. Во всяком случае, его тело двигалось настолько легко, что невозможно описать даже поэту, как высоко он парил. Его связь с божественным была столь тесной и непосредственной, что ему достаточно было надеть на голову венок и взглянуть на солнце, чтобы давать предсказания — безошибочные, способные служить лучшими образцами божественного вдохновения. Пусть он совсем не знал ни искусства стихосложения, ни грамматики; но бог был для него всем. За весь отпущенный ему на земле срок ни разу не болев, он ушел из жизни лет двадцати от роду. Его отец и здесь показал себя философом.

Ибо он — или из-за столь великого несчастья, сделавшего его нечувствительным, или радуясь за удел сына, сохранял твердость духа. И мать преодолела свое женское естество и, по примеру мужа, отказавшись от слез и сетований, возвысила свое горе до истинного величия.

После этого Хрисанфий продолжал заниматься своими обычными делами; и когда многочисленные великие беды обрушивались на людей и весь мир, повергая души в ужас, он один оставался невозмутим, так что, глядя на него, можно было подумать, что он живет не на земле. В это-то время и явился к нему Геллеспонтий; так, с некоторым опозданием, они сошлись для беседы. Это знакомством настолько захватило Геллеспонтия, что он, отказавшись от всего, готов был поселиться под одной крышей с Хрисанфием и вернуться в юность, став его учеником. Так он сожалел о потерянном времени, о том, что стал стариком, не научившись ничему полезному. К этому и устремил он все свои помыслы. Но однажды Хрисанфий проколол себе вену (что он и прежде делал), автор этих строк присутствовал при этом по его настоянию. Когда врачи намеревались выпустить как можно больше крови, автор, заботясь о правильном лечении, счел дальнейшее кровопускание неразумным и велел прекратить его (ибо был отнюдь не невеждой в науке врачевания). Услышав о случившемся, тут же явился Геллеспонтий, с негодованием восклицая, что для человека настолько пожилого, как Хрисанфий, большая потеря крови обернется во зло. Когда же он услышал голос Хрисанфия и увидел его вполне здоровым, то обратился к автору этих строк со словами: «Весь город обвинял тебя в чем-то ужасном, но теперь все замолчат, увидев, что Хрисанфий здоров». Автор ответил ему, что он прекрасно знает, какое лечение будет полезным. После этого Геллеспонтий собрал свои книги, словно собираясь идти заниматься к Хрисанфию; в действительности же он покинул город. Но внезапно он заболел желудком и, придя в Апамею Вифинскую, расстался с жизнью, убедив Прокопия, своего друга, бывшего с ним, восхищаться одним лишь Хрисанфием. Прокопий, явившись в Сарды, так и поступил; он же рассказал обо всем случившемся.

Между тем Хрисанфий по прошествии года, в начале лета, вновь прибег к тому же средству, и хотя автор этих строк предупредил врачей, чтобы они, как обычно, дождались его прихода, те приступили к лечению без него. Хрисанфий протянул руку, и начавшееся кровотечение было столь сильным, что его конечности ослабели, возникла боль в суставах, и он не смог подняться с ложа. Тогда был призван Орибасий. Он приложил все усилия и все свои необыкновенные знания, чтобы спасти Хрисанфия, стараясь победить недуг с помощью горячих и размягчающих мазей, и почти вернул силу иссушенным членам. Но старость взяла свое. Ведь Хрисанфию было восемьдесят лет, а сильный жар усугубил влияние возраста. Проболев так четыре дня, он отошел в лучший мир. Последователями Хрисанфия как философа были Эпигон из Лакедемона и Бероникиан из Сард, мужи, достойные имени философов. Кроме того, Бероникиан обладает особым даром общения с людьми, ибо приносил жертвы Харитам.[1282] Да продлятся его дни!

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. И. Донченко, М. Ф. Высокий, М. Л. Хорьков. ПОСЛЕДНИЕ ИСТОРИКИ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРИИ

Историки, как, впрочем, и все члены образованного римского общества IV столетия, становились свидетелями упадка могущественного мирового государства, когда уходили в прошлое военные победы римского оружия и успехи императоров и имперских политиков, когда римским писателям-интеллектуалам оставалось зачастую лишь подводить итоги да создавать общедоступные и краткие изложения тысячелетней римской истории. Какой была она, эта эпоха, и что представляли собой авторы, чьи произведения собраны в данной книге?

1. Эпоха

IV в. в истории Римского государства тесно связан в нашем представлении с понятиями «кризис» и «упадок» и это бесспорно так: внутренние смуты, в основном связанные с так и не состоявшейся системой наследственной передачи власти, опустошительные набеги варваров, натурализация экономики и запустение, особенно на западе, множества мелких и средних городских поселений, — все это достаточно явные симптомы заката величия Рима. Но вместе с тем IV в. — это время последней мобилизации последних сил великого государства, последняя конструктивная попытка, внутренне перестроившись, сохранить себя, этот грандиозный и величественный orbis Romanus, который на протяжении веков незыблемо стоял по берегам Средиземного моря.

Справедливости ради надо отметить, что начало этой попытки следует отнести к несколько более раннему времени, — к правлению императора Аврелиана (270—275). Именно он первым открыто покончил с традициями принципата, принял титул «dominus et deus natus» (господин и рожденный богом) и возложил на голову золотую корону с драгоценными камнями. За время своего недолгого правления (впрочем, по сравнению со своими предшественниками, правившими иногда всего по несколько месяцев, а то и дней, этот император выглядит долгожителем) ему удалось многое: он сумел вернуть под власть Рима восточные провинции, Галлию и Испанию, отразить ряд крупных нашествий германских племен. В 271—272 гг., ясно осознавая, что безопасные и благополучные времена для «столицы мира» уже прошли, Аврелиан приказал построить вокруг Рима новые мощные оборонительные стены (общая их протяженность составила 18 км).

И все же не Аврелиану суждено было стать создателем обновленного римского государства. Эта задача была решена другими правителями более масштабно и более радикально.

17 ноября 284 г. в малоазийском городе Никомедии войска провозгласили императором Диоклетиана. Сын небогатого вольноотпущенника, далматинец или иллириец по происхождению, Диокл (таково было его настоящее имя) благодаря своей личной храбрости и воинским заслугам сумел добиться поста начальника дворцовой императорской стражи и, когда в начале сентября 284 г. префект претория Апр тайно убил юного императора Нумериана, наверное, в тайной надежде самому утвердиться на престоле, «Диокл на первой же сходке солдат, обнажив меч и повернувшись к солнцу, поклялся, что не знал о смерти Нумериана и что не стремился к власти, и тут же зарубил стоявшего поблизости Апра, от козней которого погиб этот прекрасный и образованный юноша, к тому же его зять. Остальным было дано прощение, почти все его враги были оставлены на своих должностях. Это обстоятельство было, насколько люди помнят, новым и неожиданным, ибо в смуте ни у кого не было отнято ни имущества, ни славы» (Аврелий Виктор. О Цезарях, XXXIX).

Став императором, Диокл изменяет свое имя на римский манер — Диоклетиан, официальное же и полное его имя стало — Цезарь Гай Аврелий Валерий Диоклетиан Август.

С 285 г. Диоклетиан, победив брата Нумериана Карина, единолично правит империей. Однако, ясно осознавая те огромные трудности, которые все еще стоят на пути подлинной консолидации Римского государства, в этом же году император принимает решение разделить власть: оставшись в Никомедии и избрав ее своей столицей, 1 апреля 285 г. он провозглашает Цезарем Запада Марка Аврелия Валерия Максимиана (с 1 апреля 286 г. — Август), который, и не только формально, тем самым приобретал равные с Диоклетианом полномочия. Соправитель избирает местом своего пребывания Медиолан. Максимиан оказался достойным соратником императора Востока: ему удалось подавить крупное восстание багаудов в Галлии, разгромить вторгшихся из-за Рейна франков и алеманнов, победить узурпатора Караузия, долгое время (с 287 по 293 г.) контролировавшего Британию.

1 марта 293 г. оба Августа избрали себе соправителей и наследников в ранге Цезарей. Диоклетиан остановил свой выбор на Гае Галерии Валерии Максимиане (будущий император Галерий), сыне пастуха, выдвинувшегося на военной службе, а Максимиан — на потомке одного из императоров III в. Гае Флавии Валерии Констанции Хлоре. Еще одно дробление высшей власти в государстве, по мнению Диоклетиана, должно было, помимо улучшения оперативности управления, покончить с одной из главных причин гражданских войн в империи — неурегулированностью вопроса о порядке престолонаследия. Кроме того, практика прижизненного назначения наследников должна была, по идее, обеспечить избрание на престол достойного. Так возникла новая система управления римским государством — тетрархия (четверовластие). Диоклетиан взял себе в управление Фракию, Азию, Сирию и Египет, Галерий — Балканский регион (кроме Фракии), Максимиан — Италию, Испанию и Африку, а Констанций Хлор — Галлию и Британию. Диоклетиан сам установил срок правления Августов — 20 лет (т. е. до 305 г.), затем на их место должны были заступить Цезари. Последние, в свою очередь, должны были назначить себе преемников и т. д.

Тетрархи во время своего правления успешно боролись как с внешними, так и с внутренними врагами империи: Диоклетиан разгромил восстание Ахилла в Египте (296 г.) и изгнал оттуда кочевые племена блеммиев, успешно воевал с сарматами; Галерий укрепил границу по Дунаю, удачно воевал на Востоке и вновь вернул Риму Месопотамию; Максимиан защищал границы государства в Африке против мавров, а Констанций успешно справился с очередным узурпатором Британии Аллектом (293—296 гг.).

1 мая 305 г., как и было заранее оговорено, Диоклетиан и Максимиан официально объявили о сложении с себя полномочий императоров, Галерий и Констанций Хлор становились Августами. Однако уже через год (летом 306 г.) стало ясно, что тетрархия как новая форма организации высшего государственного управления не выдержала испытания временем: началась новая гражданская война, поскольку при назначении новых Цезарей оказались обойденными дети Максимиана и Констанция Хлора. В итоге, после 20 лет ожесточенной борьбы за престол, у власти оказался сын Констанция Хлора Константин. С именем последнего связано дальнейшее укрепление системы домината. Однако он сразу и категорически отказался от тетрархии, решив оставаться Августом в единственном числе. В 324—326 гг. Константин провозглашает Цезарями своих четырех сыновей: Флавия Юлия Криспа (в 326 г. он в результате дворцовых интриг был казнен), Константина, Константа и Констанция. Соответственно этим назначениям были перераспределены области управления в государстве: Константину младшему достались Испания, Галлия и Британия, Константу — Италия, Иллирик и Африка, Констанцию — Азия и Египет. Себе же Константин оставил Балканский регион.

В 337 г. в самый разгар приготовлений к персидскому походу император умирает и начинается новый тур борьбы за власть, на этот раз между его сыновьями (впрочем, как всегда в таких случаях, не обошлось и без претендентов со стороны). В итоге, к 353 г. единоличным правителем империи становится Констанций II, который еще в течение 8 лет скорее удачно, чем успешно правил государством. Подтверждение этой оценке мы находим и у Аммиана Марцеллина: «Самолично он не победил на войне никакого народа, не получил также вести о поражении какого-либо народа благодаря доблести своих полководцев, не прибавил новых земель к римской державе, никогда не видели его на поле боя первым или в первых рядах» (Аммиан Марцеллин. Римская история, XVI, 10, 2). «Насколько во внешних войнах этот император терпел урон и потери, настолько же он отличался удачами в войнах междоусобных и был весь забрызган гноем, который источали внутренние нарывы государства» (там же, XXI, 16, 15).

Осенью 355 г. император возвел в ранг Цезаря единственного уцелевшего в ходе гражданских войн родственника Константина Великого Юлиана и поручил ему оборонять Галлию, поскольку активность персов на Востоке вынуждала императора направиться туда. Там, зимой 360 г. Констанция II застает известие о том, что Юлиан открыто посягнул на власть. Сложная обстановка на Востоке заставила Констанция почти на целый год предоставить очередному претенденту на престол свободу действий. Только осенью 361 г. войска двинулись на Запад, однако до вооруженного столкновения дело не дошло: Констанций по дороге тяжело заболел и 3 ноября 361 г. умер.

После этого Юлиан без труда овладел всей территорией государства и за время его недолгого правления (361—363 гг.) каких-либо крупных восстаний и мятежей не отмечено. Казалось, что в римское государство с приходом Юлиана вернулись благословенные времена «золотого века Антонинов» — вновь на императорском троне оказался философ, император смягчил налоговое и военное бремя для провинций, пытался возродить традиции и религии предков и пр., — но процесс внутренней трансформации империи зашел уже столь далеко, что после трагической смерти Юлиана 26 июня 363 г. во время персидского похода те же проблемы обрушились на его преемников с новой силой и государственная машина вновь повернула на проторенную и проверенную колею ужесточения бюрократизации всех сторон жизни.

Но здесь мы уже вплотную подошли ко времени правления того императора, которому и посвятил свой труд Евтропий. (Мы опускаем здесь недолгий период пребывания у власти Иовиана (27 июня 363 г. — 16 февраля 364 г.), поскольку ничем, кроме позорного мира с Персией, он не отличился).

* * *

При всей той, подчас весьма калейдоскопической, смене императоров, нередко сопровождавшейся уничтожением колоссальных материальных и людских ресурсов, в условиях, когда военные действия разного рода узурпаторов и претендентов на престол совпадали с опустошительными набегами варваров, невольно поражаешься необычайной устойчивости государственной структуры домината, которая позволила продержаться Империи еще почти 170 лет (разумеется, мы понимаем всю условность этой цифры).

Поэтому нам представляется целесообразным набросать краткую схему основных государственных институтов Римской империи как они сложились в результате реформ Диоклетиана и Константина. Заодно это существенно облегчит читателю ориентацию в сложном мире римских бюрократических должностей и титулов. Этот обзор мы проведем в следующей последовательности: а) система государственного управления империей в IV в.; б) центральные органы управления; в) армия[1283].

* * *

С именами Диоклетиана и Константина связана административная реформа, приведшая к существенным изменениям в принципах управления подвластными территориями. Вся империя была разделена на четыре префектуры, во главе которых стояли префекты претория (praefecti praetorio). Рим, и с 330 г., Константинополь были выведены из состава префектур и подчинены соответствующим префектам города (praefecti urbis). Все вышеперечисленные префекты обладали высшим титулом в государственной табели о рангах и носили титул viri illustres (сиятельные мужи).

Каждая префектура, в свою очередь, подразделялась на диоцезы (dioceses), по всей империи их насчитывалось двенадцать. Диоцезы управлялись подчиненными префектам викариями (vicarii). Викарии обладали вторым рангом и имели титул viri spectabiles (высокородные мужи).

Каждый диоцез включал в себя несколько провинций. При Диоклетиане общее их число вместе с Римом составляло 101, к концу IV в. — 120. Во главе каждой провинции стояли ректоры (rectori), иногда в виде общего их обозначения использовался термин iudices. В зависимости от статуса своих провинций они носили титулы проконсулов, консуляров, корректоров и президов. Начальники провинций именовались viri clarissimi (светлейшие мужи), за исключением проконсулов, которые относились ко второму рангу, т. е. viri spectabiles. Различение правителей провинций по титулам и рангам восходило к первым векам империи, когда к управлению на завоеванных территориях наряду с сенаторами были допущены и представители сословия всадников.

Включение Италии в категорию провинций привело к утрате ее былых привилегий — и прежде всего свободы от налогов и повинностей. При Диоклетиане она была разбита на восемь округов, которыми управляли корректоры (correctores). Корректорами также именовались своего рода ревизоры, направляемые императорским двором для контроля над деятельностью местной администрации.

Городское управление в Риме сохранялось примерно в том виде, в каком мы застаем его в первые века империи. Во главе города стоял городской префект, вопросами снабжения заведовал префект анноны (praefectus annonae или praefectus frumenti dandi). Другими вопросами, связанными с жизнеобеспечением города, заведовали различные комиссии, составленные из выборных от горожан.

В самом низу римской государственно-бюрократической лестницы стояли муниципальные советы (курии), которые существовали во всех городах империи. К IV в. они утратили всякую самостоятельность и рассматривались государством прежде всего как низшие фискальные единицы, поскольку куриалы (или декурионы) отвечали своим имуществом за своевременную выплату налогов и выполнение государственных повинностей.

* * *

Органы центрального управления государством находились при императорском дворе и включали в себя огромное количество чиновничьих должностей.

Высший ранг (vir illustris) имели препозит императорской спальни (praepositus sacri cubiculi), начальник служб (magister officiorum) — начальник императорских канцелярий, которому подчинялись руководители отдельных секторов административного управления, квестор священного дворца (quaestor sacri palatii) — главный советник императора по юридическим вопросам, комит финансов (comes sacrarum largitionum), комит личного частного имущества императора (comes rerum privatarum) и два комита личной гвардии императора, конной и пешей (comites domesticorum).

Ранг vir spectabilis имели примицерий императорской спальни (primicerius sacri cubiculi), примицерий нотариев (primicerius notariorum), castrensis sacri palatii, заведовавший дворцовыми работами и различными службами, и четыре начальника канцелярий (magister scriniorum).

Особо следует сказать об императорских агентах (agentes in rebus), которые выполняли контрольные и полицейские функции и внимательно следили за поведением чиновников на местах.

* * *

До времени правления Диоклетиана римская армия состояла из легионов, расквартированных в приграничных лагерях (castra) и крепостях (castella). Войны III—IV вв. показали полную неэффективность подобной системы. Пограничные легионы, обросшие имуществом, производственными подразделениями, наконец, семьями, полностью утратили самое главное — маневренность, а потому не могли успешно противостоять мобильным группам варваров. Кроме того, именно из этой среды постоянно выдвигались узурпаторы и претенденты на императорский престол. Потому при Диоклетиане и его преемниках большая часть функций пограничных войск была возложена на мобильные императорские (comitatensis) войска, размещенные в стратегически важных городах провинций и легко перебрасываемые в нужное место. Собственно пограничные войска (limitanei) продолжали существовать, но по отношению к первым они заняли второстепенное положение. Для подкрепления лимитанов на особо опасных участках границы располагались вспомогательные подразделения, сформированные по образцу комитатов и потому называвшиеся pseudo-comitatensis.

Были внесены существенные изменения и во внутреннюю структуру легиона. Прежний легион, насчитывавший 6 тыс. воинов, был заменен более мелким подразделением в 1 тыс. или даже 500 человек. Назывались они legiones, vexillationes, auxilia, cohortes, alae и т. д. Командовали ими теперь не легаты (legati), как раньше, а трибуны (tribuni) или префекты (praefecti). Низшие офицерские звания, такие как, например, центурион, исчезли.

Вся империя была разделена на военные округа (дукаты), во главе которых стояли дуксы. Границы военных округов не совпадали с административными и это должно было, по идее, не допустить излишней концентрации власти в одних руках. Дуксы имели второй ранг и обладали титулом vir spectabilis.

Верховным главнокомандующим войсками империи считался император. Во главе армии стояли два высших офицера с титулом magistri militum. Один из них, более высокий по рангу, командовал пехотой и именовался magister peditum, другой командовал конницей и назывался magister equitum. Оба они обладали первым рангом и, соответственно, титуловались viri illustres. Они занимались вопросами полного обеспечения и подготовки армии к военным действиям.

Поскольку со времени Диоклетиана император почти постоянно пребывал в походах, его двор приобрел статус ставки верховного главнокомандующего, и в этом смысле назывался comitatus. В связи с этим титул comes стал применяться ко всем высшим офицерам империи, состоявшим при этой ставке. Специально же комитатами назывались офицеры второго ранга (vir spectabilis), постоянно или временно командовавшие крупными подразделениями.

В Риме и Константинополе стояли гвардейские части — дворцовые войска (auxilia palatina) и телохранители императора (protectores domestici). Они заменили собой преторианскую гвардию, распущенную при Константине за ее активное участие в многочисленных смутах и гражданских войнах предшествующего времени.

К IV в. ядро римской армии составляли наемные войска, комплектовавшиеся за счет добровольцев. Однако в чрезвычайных ситуациях при недостатке таковых прибегали к вербовке рекрутов из римских граждан и подвластных варваров. Для подданных империи военная служба к тому времени потеряла всякую привлекательность и рассматривалась как тяжкое бремя и потому основное пополнение армии происходило за счет варваров, в особенности германского происхождения. Уже при Константине большую часть офицерских постов в армии занимали германцы.

2. Евтропий

IV в. ознаменовался для римского государства, помимо всего прочего, еще и крупными изменениями в духовной жизни общества. Современные исследователи также применяют к этому времени понятия «кризис» и «упадок» и это оправдано. И столь же оправдано употребление этих слов в отношении творчества римских историков. Неординарная фигура Аммиана Марцеллина одиноко возвышается над рядом малоизвестных неспециалисту компиляторов и эпигонов. К их числу относят и Евтропия. Мы не будем здесь говорить о справедливости такой оценки (она, разумеется, не беспочвенна), любопытно отметить другое: несмотря на столь невысокое мнение об этом авторе среди современных исследователей, его произведение пользовалось большой популярностью среди читателей и, успешно пережив падение обеих частей Римской империи, вплоть до эпохи Нового времени служило одним из самых известных учебников по истории Рима. Более того, по одним сообщениям дважды[1284], а по другим — трижды[1285], «Бревиарий» Евтропия был переведен на греческий язык. Столь завидной судьбой могло похвастаться не всякое позднеантичное латиноязычное произведение. Что же обеспечило такой успех сочинению Евтропия? Почему «Бревиарий», на фоне немалого количества других произведений подобного жанра, заинтересовал читателя как на Западе, так и на Востоке? Ответ на эти вопросы представляется нам более важным, чем многочисленные рассуждения о вторичности и неоригинальности Евтропия.

Но сначала посмотрим, какими сведениями мы располагаем об авторе.

К сожалению, они весьма и весьма скромны. В посвящении «Бревиария» императору Валенту II Евтропий именует себя magistro memoriae. Magister memoriae возглавлял штат особых писцов, в обязанность которых входила запись каждого слова императора, сказанного ли на официальном приеме или в частной беседе, они вели личный дневник императора, если таковой существовал, — одним словом, в их задачу входила фиксация и сохранение для истории деяний правителя Римской империи. Вполне понятно, что руководитель этой службы был человеком очень осведомленным в государственных делах и придворных интригах, а кроме того имел доступ к государственным архивам. Для автора, собирающегося писать историческое произведение, такая должность, без сомнения, открывала большие возможности. (Попутно отметим, что два известных историка императорской эпохи — Светоний и Прокопий Кесарийский — занимали примерно похожие должности. Первый состоял на службе в канцелярии ab epistulis императора Адриана, а второй был личным секретарем, а затем советником по юридическим вопросам при полководце Велизарии).

Почти в самом конце «Бревиария» (X, 16, 1) Евтропий кратко сообщает, что он лично принимал участие в персидском походе императора Юлиана (363 г.). Больше ничего определенного о судьбе создателя «Бревиария» сказать невозможно.

Потому нам не остается ничего другого как попытаться выяснить читательскую аудиторию Евтропия и ее особенности.

Имя первого и самого главного читателя «Бревиария» нам известно — это император Валент II. К счастью, мы имеем возможность составить довольно определенное представление об этой личности и прежде всего (поскольку это нас интересует в первую очередь) как о ценителе искусства и литературы. Для этого обратимся к «Римской истории» Аммиана Марцеллина.

Уже сама мысль о появлении Валента, брата Валентиниана I, на престоле была встречена высшими кругами империи без всякого энтузиазма. 28 февраля 364 г. Валентиниан I «созвал к себе на совет лиц высшего ранга и, выставляя напоказ свою мнимую готовность следовать хорошим советам других, а не своим единоличным решениям, поставил вопрос о том, кого ему следует избрать соправителем. Все молчали, а Дагалайф, бывший тогда командиром конницы, дал такой прямолинейный ответ: «Если ты, добрейший государь, любишь своих родных, то у тебя есть брат, а если отечество, то ищи, кого облачить в пурпур» (XXVI, 4, 1). И тем не менее, 28 марта 364 г. Валенту был дарован титул Августа и передан в управление Восток. Огромная власть еще ярче продемонстрировала его характер. «О зданиях, которые он обновил или возвел от основания в разных больших и малых городах, я не стану говорить, чтобы не растягивать своего изложения, так как они сами наглядно свидетельствуют о его заслугах. ...А теперь скажу о его недостатках. ...Он был мало образован, не прошел курса ни военного, ни изящного образования (курсив мой — А. Д.); ...особенно невыносим он бывал в тех случаях, когда преступления неуважения или оскорбления величества предоставляли ему возможность выступать против жизни и состояния людей богатых. ...Он был груб в обращении, раздражителен, охотно выслушивал доносы, не отличая правды от лжи: эти недостатки даже в простых обыденных отношениях частной жизни ведут к весьма неприятным последствиям. От природы он был ленив и нерешителен» (XXXI, 14, 4—7). Валент, как оказалось, был весьма суеверен и это имело печальные последствия для любителей книг. В 371 г. в связи с так называемым «делом Феодора», который помимо стремления к власти обвинялся еще и в колдовстве, «на глазах у всех убивали людей, словно резали скот. Затем было снесено множество рукописей и груды книг, и все это предали огню в присутствии судей. Их натаскали из разных домов как запрещенные писания (курсив мой — А. Д.), желая этим как бы смягчить впечатление от убийств, хотя это были большей частью книги литературного содержания или же труды по юриспруденции» (курсив мой — А. Д.) (XIX, 1, 40—41). «Следствием этого было то, что по всему Востоку из страха перед подобным бедствием каждый предавал огню свою библиотеку» (курсив мой — А. Д.) (XXIX, 2, 4).

Итак, образ высокопоставленного читателя получился не очень привлекательным и, наверное, вряд ли можно приписать императору какие-то заслуги в деле поощрения результатов труда Евтропия.

Но что можно сказать о более широкой аудитории читателей «Бревиария»? Попробуем определить ее вкусы и симпатии, исходя из основных тем и идей сочинения. Однако «содержание его (Евтропия — А. Д.) труда относительно бедно. Он почти не касается вопросов внутренней жизни римского государства, излагая кратко историю войн и лишь упоминая о восстаниях. Несколько более подробно останавливается на биографических данных римских императоров»[1286]. И еще одна цитата: «Возникший из кризиса III в. новый руководящий класс Римской империи был столь несведущ в области знаний о славном прошлом Рима и его освященных временем традициях, что испытывал потребность в этой информации, разумеется, суммарной и неглубокой.

Прямолинейный, ясный, часто слишком лаконичный «Бревиарий» представляет собой поверхностный компендий истории Рима...даже обращаясь к наследию величайших римских историков, таких как Тит Ливий, Евтропий предпочитает пользоваться не подлинниками их сочинений, а краткими их изложениями.

В сочинении Евтропия совершенно отсутствует какая-либо руководящая идея (курсив мой — А. Д.). Бросаются в глаза некоторые хронологические неточности, которых Евтропий, располагавший архивными материалами, мог бы легко избежать. ...В духе уже устаревших моралистических схем историк, по примеру Светония, концентрирует внимание на фигурах отдельных императоров»[1287].

Таково мнение двух известных специалистов в области римской исторической литературы. Оно безусловно оправдано, и заслуживает внимания, и все же хотелось бы внести ряд уточнений в характеристику сочинения Евтропия.

Все же, есть ли в «Бревиарии» какая-то общая идея? Действительно, внимание Евтропия обращено прежде всего на внешние войны, позволившие Риму стать великим государством. Однако внутренние распри и столкновения он также не оставляет в стороне. Но, если внешние войны и подавление мятежей внутри страны всегда находят понимание и поддержку автора (например, V, 17, 1—2; VI, 7, 15), то гражданские войны встречают явное неодобрение (VI, 19,1; 21,1; Х,12, 1). Учитывая, что большинство императоров III—IV вв. захватывало власть именно после ожесточенных внутренних конфликтов, такая позиция автора «Бревиария» весьма примечательна. Более определенно о ней мы можем судить и по отношению к вопросу, поставленному еще в свое время Тацитом — о взаимоотношениях между императорской властью и республиканскими традициями.

Почти в самом начале своего повествования (I, 12, 2) Евтропий сравнивает власть императора не с властью царя, но диктатора, то есть с, пусть и экстраординарной, но все же республиканской магистратурой. Эта параллель, на наш взгляд, симптоматична по двум причинам: 1) тем самым Евтропий косвенным образом дает понять, что принцип единовластия, причем в довольно жесткой форме, изначально заложен в республиканском прошлом Рима. Это означает, что современные автору «Бревиария» правители выступают в качестве продолжателей древней традиции, хотя и в видоизмененной форме; 2) в эпоху республики, как известно, институт диктатуры вводился только в критические моменты для судеб государства и потому во времена Евтропия на фоне усилившегося натиска варваров по всей границе империи, а также внутренней нестабильности, концентрация власти в руках императора тем самым получает косвенное оправдание.

Если же говорить более конкретно о принципах построения описания личностных качеств императоров, то Евтропий безусловно следует традиции, заложенной еще Светонием, но в более сжатой форме. Порицание автора «Бревиария» вызывают как деспотические и жестокие императоры (список их слишком обширен, чтобы приводить его полностью), так и правители, уделявшие чересчур много внимания, пусть благородным и возвышенным, но отвлекающим от государственных дел, занятиям (Марк Аврелий, Юлиан). Пожалуй, только для императоров Тита и Антонина Пия у Евтропия не находится критических слов и в этом его позиция совпадает с мнением Светония и Элия Капитолина (правда с той существенной оговоркой, что на Тита это распространяется только после его вступления на императорский престол).

Можно ли в таком случае оценивать Евтропия как просенатски настроенного писателя? Вряд ли, поскольку: 1) лапидарность «Бревиария» препятствует слишком широким обобщениям; 2) к IV в. роль и авторитет сената в государственных делах уменьшились настолько, что у Евтропия сенат и сенаторы выступают лишь в качестве пассивного объекта, по отношению к которому императорская власть должна проявлять освященную традицией заботу и справедливость, но и не более того; 3) Евтропий все же императорский чиновник и довольно высокого ранга и потому, несмотря на осуждение деспотизма отдельных правителей, сам принцип жесткой централизованной власти не подвергается им сомнению.

Таким образом, если и можно говорить о наличии какой-то общей магистральной идеи «Бревиария», то это перечень наиболее выдающихся строителей римской государственности с особым акцентом на роль в этом процессе императоров. И это не случайно: в ходе процесса нарастающего отчуждения государственной власти от широких масс граждан история Рима начинает сводиться только к личностному фактору и, если ранее (Тит Ливий) Судьба, Фортуна римского народа проявлялась через деятельность высоких должностных лиц, подвиги героев и т. п., то в позднеантичную эпоху сама личность императора определяет судьбу государства.

Исходя из этого, можно предположить, что «Бревиарий» обрел популярность прежде всего среди варварской и варваризирующейся верхушки римского государства (именно в этом смысле мы понимаем фразу С. В. Дурова о «возникновении» из кризиса III в. нового (курсив мой — А. Д.) руководящего класса Римской Империи»[1288] не только в силу стремления последней к знанию истории той страны, на службе которой они пошли. Пример императоров III—IV вв., часто весьма незнатного происхождения, но сумевших вследствие своей предприимчивости и удачи захватить власть, позволял найти подтверждение и обоснование своему собственному возвышению и своим собственным амбициям, найти в описании судеб многих безродных предшественников психологическую опору и перспективу в новой для себя социокультурной среде. И поскольку положение этого военно-бюрократического слоя римского общества было во многом сходно в обеих частях Империи, то становятся понятными причины перевода произведения Евтропия на греческий язык.

Еще одним важным достоинством «Бревиария» была простота и лаконичность языка, ориентированного на классических авторов I в. до н. э.—II в. н. э., что в эпоху поздней античности — раннего средневековья делало его весьма удобным пособием по изучению не только элементарных сведений по истории Рима, но и латинского языка.

Наверное, именно в этом и заключается главная роль «Бревиария» в судьбах римского исторического наследия. Оно «должно было занять свое место в архиве общественного сознания и ждать, когда его востребуют для употребления вновь. Сознательно или бессознательно оно как бы готовилось к этой своей судьбе и (по удачному выражению одного филолога) упаковывало свои ценности так, чтобы их удобнее было хранить»[1289].

3. Секст Аврелий Виктор

Несмотря на шедшее достаточно быстрыми темпами угасание античности как цивилизации, в исторической науке IV столетия этот процесс отразился достаточно своеобразно. Даже такой «сухой» и, на первый взгляд, не дававший автору возможности показать свое мастерство вид исторического сочинения как сокращение или компиляция порой являет нам творения, не уступающие памятникам классической эпохи. И здесь, конечно же, нельзя обойти стороной труды Секста Аврелия Виктора.

Научная традиция закрепила за именем Аврелия Виктора четыре произведения: «Происхождение римского народа», «О знаменитых мужах города Рима», «О цезарях», «Извлечения о жизни и нравах римских императоров». При этом несомненное авторство Аврелия Виктора можно признать лишь за сочинением «О цезарях», поскольку в нем присутствуют оговорки автора на детали его собственной биографии. Что касается остальных трех сочинений, то в отношении двух из них, «Происхождение римского народа» и «О знаменитых мужах», это можно утверждать с определенной степенью уверенности. Действительно, если рассмотреть эти произведения в порядке, предложенном выше, то перед нами предстанет сокращенная, но вполне целостная история Рима: «Происхождение римского народа» охватывает мифологический период римской истории вплоть до Ромула и основания Рима; «О знаменитых мужах», являясь непосредственным продолжением предыдущего сочинения (последняя фраза «Происхождения...», оборванная на середине, находит свое окончание во II главе «О знаменитых мужах», посвященной Ромулу, — см. «Происхождение римского народа», прим. 80), охватывает царский и республиканский периоды римской истории, заканчиваясь событиями гражданской войны 43—31 гг. до н. э. и воцарением Августа; «О цезарях» же начинается с биографии Августа и охватывает историю императорского Рима вплоть до 360 г. н. э., когда Юлиан, будучи еще цезарем, завершил свои войны с германцами в Галлии, т. е. Аврелий Виктор доводит свою историю до современных ему событий. Таким образом, эти труды представляют собой компиляцию, характерную для исторической литературы IV века, (ср. сочинение Евтропия, которое охватывало всю римскую историю от основания города Рима до времени правления императора Валента).

Что касается «Извлечения о жизни и нравах римских императоров», то признать эту книгу произведением того же автора весьма затруднительно, равно как и согласиться с тем, что, согласно традиционной точке зрения, «Извлечения...» сделаны из сочинений Аврелия Виктора, поскольку в этих трудах («О цезарях» и «Извлечениях...») содержатся многочисленные противоречия (например, о смерти императора Тита, — то ли он был отравлен вследствие происков его брата Домициана, то ли он умер от болезни; император Дидий Юлиан то ли был убит во время бегства после проигранного сражения посланными за ним воинами, то ли Септимий Север его убил собственноручно в одном из помещений дворца и т. д., а также потому, что события в «Извлечениях...» доведены до 395 г., а в «О цезарях» только до 360 г. Вероятнее всего, «Извлечения...» являются трудом более позднего автора, который использовал не только сочинения Аврелия Виктора, но и другие произведения.

Секст Аврелий Виктор — известная по источникам и надписям личность. Он был родом из Африки, о чем говорит как обозначение его в подзаголовке «Происхождения...» Виктором Афром, так и собственное замечание Аврелия Виктора в «О цезарях», когда он говорит об императоре Септимии Севере и называет его представителем «нашего народа» (XX, 6), т. е. именует Севера своим земляком, а африканское происхождение Севера бесспорно. Согласно словам самого Аврелия Виктора, он родился в деревне, в бедной семье, глава которой не получил никакого образования. Образование и упорная работа позволили ему выйти из своей социальной среды и открыли путь к служебной карьере. В 361 г. Аврелий Виктор находится в Сирмии, где встречается с императором Юлианом (Amm.Marc., XXI, 10, 5—6). Он уже занимает высокое общественное положение и является известным историком. Юлиан почтил его бронзовой статуей, что явилось, скорее всего, наградой за литературный труд. Кроме того, Аврелий Виктор получил от Юлиана звание консуляра (которое в то время уже являлось зачастую просто почетным титулом), а также должность префекта Второй Паннонии.

Указания на служебное положение Аврелия Виктора мы находим и в некоторых надписях. Так, из одной нам становится известно, что он был членом коллегии 15 жрецов для совершения жертвоприношений по законам августов (Orelli, 3715). В 369 г. историк становится консулом вместе с внуком Валентиниана, а в 388—389 гг. он исполняет должность префекта Рима (Amm. Marc., XXI, 10, 6; CIL, VI, 1186, 6).

Таким образом, этими датами, — 361, 369 и 389 гг. — определяется время жизни Аврелия Виктора. При этом следует отметить, что о событиях времен Диоклетиана (284—305 гг.) он говорит как о случившихся «на нашей памяти» (De Caes., XXXVI, 6), а о событиях времен Константина Великого (306—337 гг.), — как произошедших «на моей памяти» (De Caes., XL, 14). Императора Констанция II (337—361 гг.) он именует «нашим императором» (De Caes., XLII, 5). Кроме того, очевидно, что ко времени жизни Аврелия Виктора следует отнести 346 г. — год консульства Филиппа, на который пришелся год 1100-летия основания города Рима (XXVIII, 2), и 358 г. — консульство Цереаля, во время которого произошло сильное землетрясение, разрушившее город Никомедию (De Caes., XVI, 10), — об этих событиях Аврелий Виктор пишет как о происшедших «в наше время». Таким образом, мы видим, что историк прожил долгую жизнь, — с начала IV века и до его 90-х годов. (Упоминаемый в SHA, Macr., IV, 2 историк Аврелий Виктор по прозвищу Пиний, очевидно, является иным лицом, чем Секст Аврелий, поскольку автор биографии Опилия Макрина Юлий Капитолин жил и работал во времена Диоклетиана, которому и посвятил свой труд, и для него Пиний был уже авторитетом, а по нашим расчетам в те времена Секст Аврелий Виктор был еще слишком молод).

В последующие времена Аврелий Виктор был весьма популярен и авторитетен как историк Римской империи. Уже известный богослов и отец церкви конца IV — начала V века Иероним Далматский в письме к некоему Павлу просит прислать ему историю Аврелия Виктора, чтобы почерпнуть оттуда сведения о преследованиях христиан (Hieron., Ер., 10, 3). Писатель VIII века Павел Диакон ссылается на Аврелия Виктора в связи с историей Коттийских Альп (De gent. Long., II, 18). По столь же частному вопросу о термине «frumentarii» ссылается на Аврелия Виктора и греческий историк Иоанн Лид (Johan. Lyd., De mag. populi Romani, III, 7).

В своем труде Аврелий Виктор любит предаваться размышлениям о судьбе людей, о доблести, о роли деяний выдающихся исторических личностей. На основании этого построена и его концепция истории Римского государства. Согласно его представлениям, Рим как государство со времен Ромула и вплоть до Септимия Севера непрерывно возрастал в своей силе, вследствие же действий, задуманных и осуществленных Каракаллой, оно остановилось как бы в высшем своем положении, а то, что сразу после этого государство не распалось, было заслугой Александра Севера. Далее историк обращается к мысли о причинах упадка Империи. Эти причины он видит в том, что поскольку правители теперь больше стремятся властвовать над своими, нежели покорять чужих, и вооружаются друг против друга, то они этим низвергли все римские древние устои, в результате чего к власти оказались допущены вперемешку и хорошие правители, и плохие, знатные и незнатные, и что особенно пагубно, много варваров. В дальнейшем мысль историка усложняется и переходит в общую сентенцию об упадке вследствие распространяющейся преступности, особенно среди правителей, и недостатка образования и культуры. При этом, по мнению Аврелия Виктора, «установленный порядок», благодаря которому сохраняется государство, базируется на неких моральных моментах, прежде всего добродетели. Но после того, как почти все покорились дурным страстям, свободу действий получила «сила случая», которая, в свою очередь, поручила общественное благо, являющеееся фактически целью существования государства, людям низкого происхождения и без нравственных устоев, что способствовало упадку его. Однако при этом историк отмечает, что существует «истинный ход событий», — некая объективная реальность исторического процесса, которая, в конечном счете, способствует торжеству добродетели. Вообще, взгляды Аврелия Виктора были весьма диалектичными, поскольку сделав акцент на объективном факторе, он тут же говорит о важности и даже определяющей роли субъективного. Так, считая, что все хорошее и плохое в государстве может быть изменено волею правителя, он предъявляет высокие требования к его нравственности, поскольку моральные качества правителя могут поднимать состояние государства на большую высоту или приводить его в упадок. Например, в главе, посвященной Вителлию, подводя итог большому периоду в истории Рима перед приходом к власти Флавиев, Аврелий Виктор отмечает, что, несмотря на обилие пороков у предшествующих монархов, у них были обширные знания в области литературы и ораторского искусства, которые, тем не менее, не дали им возможности искупить в глазах людей их общую порочность.

В свете рассмотренных выше позиций Аврелий Виктор и описывает истории правления императоров. В главе, посвященной Дидию Юлиану, которого историк представляет как человека весьма просвещенного, знатока права, но который удержался на престоле недолго, Аврелий Виктор высказывает мысль, что кроме просвещения правителю еще нужна практика, изобретательность, на которой могут базироваться действия, обусловленные этой просвещенностью (ср. «просвещенность одна бессильна справляться со страстями, если ей не содействует характер (ingenium)», — De Caes., XIX, 3). Действительно, о цезарях Констанции и Галерии Аврелий Виктор пишет, что они «хорошо знали нищету сельской жизни и были в достаточной мере прекрасными деятелями государства» (De Caes., XXXIX, 26), и далее историк конкретизирует свои сентенции по данному вопросу, отмечая, что скорее становятся мудрыми и беспорочными (т. е. годными к правлению и способствующими соблюдению «установленного порядка») познавшие в своей жизни беду, и наоборот, кто не знает невзгод жизни и всех расценивает по богатствам, тот менее пригоден для совета и, следовательно, правления.

Вопрос моральных устоев, которым отводится одна из определяющих ролей в концепции истории Аврелия Виктора, весьма тесно переплетен с проблемой христианства, что особо актуально для IV века — века переломного для судеб новой религии. Однако в сочинениях Аврелия Виктора, равно как и более позднего его компилятора, нет даже упоминания о христианах. На основании только этого, по-видимому, не стоит сразу причислять историка к язычникам, хотя и отрицать этого полностью тоже нельзя, — он верит в предзнаменования и весьма подвержен языческим суевериям. Будучи человеком с богатым жизненным опытом, сделавший себе блестящую карьеру, Аврелий Виктор, скорее всего, постарался уклониться от обсуждения в своем труде проблем, столь живо волновавших общество в тот момент.

Вообще, вопросы морали занимали очень большое место в духовной жизни римского общества IV века, и поэтому неудивительно, что историк этого периода, принимаясь составлять жизнеописание монархов, правивших и в предыдущие века, положил в основу своего труда «О цезарях» замысел представить и моральный облик изображаемых им правителей. Что касается двух других произведений Аврелия Виктора, «Происхождение...» и «О знаменитых людях», то они значительно менее политически и моралистически направлены, и поэтому более соответствуют представлению об объективности и непредвзятости исторического труда, что является идеалом любого исторического сочинения.

4. Евнапий

Все, что известно о Евнапии, он рассказал о себе сам. На основании единственного уцелевшего его сочинения «Жизни философов и софистов» можно заключить, что Евнапий родился приблизительно в 346 году н. э. в Сардах, главном городе Лидии, области Малой Азии. В возрасте шестнадцати лет он приезжает в Афины и становится учеником софиста Проересия, армянина по происхождению, которого считали христианином. Проучившись у него пять лет, Евнапий собирался отправиться в Египет; о цели этой поездки он не сообщает. Однако родители уговорили его вернуться в Лидию и стать профессиональным софистом. Это было в 367 году. В Сардах Евнапий живет до конца своих дней и тесно сходится с философом Хрисанфием, своим родственником. Здесь он пишет ряд сочинений, главным из которых была «Всеобщая история», сохранившаяся лишь во фрагментах, содержащихся в «Лексиконе» Суды. Скончался Евнапий около 414 года.

«Всеобщая история» является продолжением сочинения Дексиппа, доведенного до 269 или 270 г. н. э. Она состояла из четырнадцати книг и описывала события до начала V в. н. э., до правления императора Аркадия. О значительности и уникальности этого сочинения свидетельствуют сохранившиеся фрагменты и ссылки Евнапия на свою историю в «Жизни философов и софистов»: грандиозная картина событий с конца III до начала V веков показана им с позиции образованного неоплатоника-язычника, консерватора, оппозиционно настроенного к христианству и настороженно — ко всему, что не входит в элитарный самодостаточный круг профессиональных философов и софистов, к которому он принадлежал. Кумир и центр истории IV века для Евнапия — император Юлиан. На его «Всеобщую историю» опирался историк V века Зосим.

К тем же героям и с тех же позиций Евнапий обращается и в «Жизнях», хотя предмет повествования и жанр здесь иной. «Жизни философов и софистов» — это собрание биографий знаменитейших философов и софистов конца III—IV веков, объединенных авторской концепцией и жанровым смыслом. Биография и биографический компендиум в культуре поздней античности — явление популярное и актуальное, хотя при этом очень традиционное. Его смысл выходит за пределы конкретных текстов, в значительной степени определяя последние.

Консерватор и традиционалист, Евнапий находится в фокусе не одной, а сразу нескольких жанровых традиций. Во-первых, он историк, и историк весьма способный, тонко чувствующий исторический метод и с блеском его применяющий, знающий свое место в линии преемственности античных историков, восходящей ко времени Геродота и Фукидида (он сознательно вписывает себя в эту традицию после Дексиппа). Евнапий грамотно отличает факты от вымысла, понимает, что факты требуют комплексной проверки на базе источников, с опорой на логический анализ, да и просто здравый смысл, и на основании такой проверки отделяет факты достоверные от всего лишь вероятных, возможных, хотя и не ложных. В своем методе Евнапий последователен и строг, его осторожность и некатегоричность в том, в чем он не до конца уверен, вызывают уважение. Столь же внимателен Евнапий и в подборе источников. В полном соответствии с канонами античной историографии он уделяет в сочинении место для специального рассказа о своем методе. Методика Евнапия, его стиль в целом, носят ярко выраженный личностный характер, их ни с чем невозможно спутать. Но столь же личностен и уникален метод и стиль любого античного историка при всей специально подчеркиваемой традиционности.

Однако «Жизни философов и софистов» — это не просто история, но история философии. И здесь Евнапий мыслит себя не иначе, как звено в цепи бывших до него авторов историй философов, о чем пишет в самом начале своего сочинения.

Жанр биографического компендиума и само название «жизни» историк выбирает не случайно. Биография всегда была важнейшим в античном мире жанром, так что Евнапий и здесь — вполне традиционалист. Но его биография — это биография неоплатоническая, обладающая особым смыслом. Героем такой биографии всегда является боговдохновенный мудрец, в силу своей «божественности», то есть чистоты души и ее близости богу, благоприятно воздействующий на мир. Факты жизни такого мудреца всегда чудесны, хотя бы по сути, и именно это в первую очередь интересует биографа. Именно божественность придает таким фактам достоверность, истинность, неопровержимость. Поэтому не следует удивляться, что «истинность», на которую проверяет факты Евнапий — это истинность высшая, исходящая не от мнений людей, а из божественного ума. Только божественное, по его мнению, и может быть истинно. Поэтому подлинные факты для Евнапия — это чудеса, совершаемые его божественными героями. Именно такие факты он подвергает проверке со всей строгостью исторического метода, щепетильно отделяя чудеса истинные от ложных. Отсюда и постоянные эпитеты — «божественный», «божественнейший», употребляемые Евнапием в отношении людей, многих из которых он знал лично.

В школе неоплатоников философская биография («жизнь» философа) была чрезвычайно популярна. Ряд биографий древних философов, а также биографию своего учителя Плотина, написал Порфирий. Ямвлиху принадлежало дошедшее до нас сочинение «О пифагорейской жизни» и несохранившееся об Алипии, о котором упоминает Евнапий. Сам Евнапий, несомненно, причисляет и себя к этому кругу неоплатоников-биографов, традицию которых в V веке продолжил Марин сочинением о Прокле.

Евнапий отразил также другие две традиции, и древние, и актуальные для его современников. Это риторичность и психологизм. Сам автор — ритор, он пишет не только о философах, но и о риторах. Он подражает Филострату, чувствуя во второй софистике опору и образец для риторического бума IV века. Он щедро вводит в свой язык риторические приемы и общие места.

При этом Евнапий не скатывается до штампов, а остается тончайшим психологом, обладающим даром в немногих словах раскрыть характер человека. Некоторые его биографии просто бесподобны.

Эта психологичность, повышенный интерес к человеку тоже выделяют IV век. Неоплатоники, учение которых не давало простора антропологии, тем не менее, помимо биографий и проблемы соотношения личного и божественного активно разрабатывают учение о Душе, много комментируют соответствующие сочинения Платона и Аристотеля (один из комментариев на сочинение Аристотеля «О душе», возможно, принадлежал Ямвлиху). Большие трактаты по антропологии пишут христиане Немезий Эмесский («О природе человека») и Григорий Нисский («Об устроении человека»). К первой половине IV века относилось несохранившееся сочинение Евстафия Антиохийского «О душе». До болезненности чувствителен к личным страданиям и проникновенно глубок в воззрениях на природу человека в своих поэмах Григорий Назианзин. Именно в IV веке в христианской среде складывается и становится популярным жанр житий, а знаменитый агиографический сборник Палладия Еленопольского «Лавсаик» составлен просто в одно время с «Жизнями философов и софистов» Евнапия. Пишутся и автобиографии: поэтическая принадлежит Григорию Назианзину, риторическая — Ливанию. Отнюдь не случайно и обилие автобиографического материала у Евнапия в «Жизнях философов и софистов».

Возможно, Евнапий не во всем точен и последователен, и вряд ли его сочинение может претендовать на то, чтобы считаться бесспорным шедевром. Но богатство и оригинальность предложенного материала делают «Жизни философов и софистов» заслуживающими самого пристального изучения.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Карта древней Италии

План Рима I-IV вв. н.э.

Волчица. Бронза. Конец VI — начало V вв. до н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Т.н. Капитолийский Брут. Бронза. Конец Ш — начало П вв. до н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Статуя Авла Металла. Бронза. 110-90 гт. до н.э.

Флоренция, Археологический музей

Святилище Фортуны Примигении в Палестрине.

Ок. 80 г. до н.э., реконструкция

Мост Мульвия в Риме. Конец П в. до н.э.

Проведение ценза. Рельеф алтаря Гнея Домиция Агенобарба. Мрамор. Ок. 100 г. до н.э.

Париж, Лувр

Бюст Октавиана. Мрамор. 35-29 гг. до н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Голова Цезаря. Мрамор. Конец I в. до н.э.

Рим, Ватиканские музеи

Портрет молодого Августа. Мрамор. Конец I в. до н.э. — начало I в. н.э.

Лондон, Британский музей

Статуя императора Клавдия в образе Юпитера. Мрамор. 41-54 гг. н.э.

Рим, Ватиканские музеи

Голова Калигулы. Мрамор. 37-41 гг. н.э.

Копенгаген, Карлсбергская глиптотека

Голова Агриппины Младшей. Мрамор. Начало I в.

Копенгаген, Новая Карлсбергская глиптотека

Портрет Нерона. Мрамор. 50-е гг. н.э.

Рим, Национальный римский музей

Клавдий. Камея. Халцедон. 48-54 гг. н.э.

Вена, Художественно-исторический музей

Колизей (амфитеатр Флавиев) в Риме.

75-80 гг. н.э. Реконструкция.

Амфитеатр в Арле. Франция. I в. н.э.

Голова Веспасиана. Мрамор. 70-79 гг. н.э.

Копенгаген, Новая Карлсбергская глиптотека

Бюст Домициана. Бронза. Ок. 85 г. н.э.

Копенгаген, Новая Карлсбергская глиптотека

Портрет молодого Адриана. Мрамор. Начало II в. н.э.

Рим, Национальный римский музей

Бюст Антонина Пия. Мрамор. 138-161 гг. н.э.

Неаполь, Национальный музей

Портрет Марка Аврелия, деталь. Мрамор. 170-180-е гг. н.э.

Рим, Национальный римский музей

Бюст молодого Коммода. Мрамор. Ок. 170 г. н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Голова Гелиогабала. Мрамор. 218-222 гг. н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Портрет Максимина Фракийца, деталь. Мрамор. Ок. 235 г. н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Портрет Филиппа Аравитянина, деталь. Бронза. 244-249 гг. н.э.

Рим, Ватиканские музеи

Плотин с учениками. Рельеф саркофага. Мрамор. 270 г. н.э.

Рим, Ватиканские музеи

Статуя Христа, деталь. Мрамор. III в. н.э.

Рим, Национальный римский музей

Портрет Проба. Мрамор. 270-е гг. н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Т.н. портрет Галлы Плацидии с детьми. Стекло, роспись золотом. III-IV вв. н.э.

Брешиа, Древнеримский музей

Дворец Диоклетиана в Сплите. Югославия. Начало IV в. н.э. Модель-реконструкция.

Рим, Музей римской цивилизации

Голова колосса Константина из базилики Максенция (Константина) в Риме. Мрамор. 312-315 гг. н.э.

Рим, Капитолийские музеи

Портрет Галерия(?) из Атриба, Египет. Порфир. Ок. 305-311 гг. н.э.

Каир, Египетский музей

Бюст Констанция II, деталь. Мрамор. Середина IV в. н.э.

Рим, Национальный римский музей

Примечания

1

На русский язык произведение Евтропия впервые было переведено в XVIII веке С.Воронцовым (Евтропия Сокращение римской истории до времен цесаря Валента и Валентиниана. М., 1759), однако данный перевод отличался рядом недостатков — он был сделан с неудовлетворительного по качеству издания оригинала (с пропусками); помимо того, книга не была снабжена научным аппаратом.

Настоящий перевод сделан по изданию: Eutropii Breviarium ab urbe condita, recogn. Fr. Ruehl, Lipsiae, 1901.

Комментарии составлены А. И. Донченко.

2

Император Валент II (364—378). Управлял восточной частью Римской империи сначала вместе со своим старшим братом Валентинианом I (364— 375), а затем с его сыном Грацианом (375—378). Именно у Валента и служил Евтропий в качестве личного секретаря.

3

Vir illustris — в императорскую эпоху почетный титул высших сановников и придворных.

4

Здесь и далее Город с большой буквы означает Рим.

5

Ромул — мифический основатель Рима. Современные исследователи склонны видеть в образе Ромула собирательный персонаж первых римских правителей.

6

Рея Сильвия — мать Ромула и Рема. Весталкой ее насильно сделал Амулий, царь Альба Лонги, первого поселения потомков Энея, для того, чтобы у нее не было детей, которые могли бы его лишить престола. Однако она родила двух близнецов от бога Марса, за что, согласно одной версии мифа, ее убил Амулий, согласно же второй — заточил в темницу, откуда позже ее освободили сыновья, по третьей версии, она бросилась в Тибр, но была спасена богом Тиберином и стала его женой.

7

Рем — брат-близнец Ромула. Убит последним при основании Рима.

8

21 апреля 753 г. до н. э.

9

От senex — «старец».

10

Этот известный эпизод с похищением сабинянок подробно описан у Тита Ливия (I,9,6—12).

11

Ценины, антемнаты, крустумины, фиденаты, вейенты — италийские племена, проживавшие рядом с Римом. Сабины — италийское племя, обитало к северу от Рима. Занимались преимущественно скотоводством. В IX в. до н. э. населяли Квиринальский холм. От сабинов ведут свой род самниты.

12

Первоначально полагали, что его убили сенаторы за широкие земельные раздачи в пользу народа. Поэтому прежде всего в сенатских кругах появилась версия о вознесении Ромула на небо.

13

По мнению современных ученых, тоже собирательный образ. Согласно легендарной традиции, был сабином по происхождению.

14

Согласно Титу Ливию, Нума разделил год на 12 месяцев (I, 19,6).

15

Имеется ввиду Остия, морские ворота Рима.

16

Этруск по происхождению. Подробнее см.: Тит Ливий (I, 34).

17

Первый исторически достоверный римский царь.

18

Ценз — перепись всех граждан обоего пола. На основании результатов ценза затем производилось распределение налогов и набор в армию.

19

Вольски — италийское племя, в конце VI в. до н. э. спустилось с Апеннин и обосновалось в Лации и Кампании. В течение почти 200 лет они представляли постоянную угрозу Риму. Подчинены были в IV в. до н. э.

20

Ибо он был сыном дочери Тарквиния Гордого.

21

Здесь Евтропий придерживается версии Тита Ливия (II, 2, 2-10). Однако Дионисий Галикарнасский приводит другую: Коллатин был изгнан за попытку оправдать проступки своих племянников.

22

Точнее говоря, царя Клузия, одного из этрусских городов.

23

Там жил его зять Мамилий Октавий.

24

Диктатор — в эпоху ранней Римской республики должностное лицо с чрезвычайными полномочиями на срок не свыше 6 месяцев. Обычно назначался одним из консулов по предложению сената. Начальник конницы — помощник диктатора.

25

Т. е. императора Валента II.

26

Обе личности уже во времена Тита Ливия считались легендарными.

27

Это был знаменитый уход плебеев на Священную гору. Подробнее об этом см.: Тит Ливий (II, 32—33).

28

Согласно Титу Ливию, это событие относится к 493 г. (II, 33, 5—9).

29

О причинах этого см.: Тит Ливий (II, 34—35).

30

Милиарий — мильный столб, стоявший у дороги и отмечавший расстояние от Рима. Римская миля — 1,48 км.

31

Неточность. Имя консула — Тит Вергиний.

32

Вейи — богатый этрусский город к северу от Рима.

33

Дионисий Галикарнасский считал эти сведения легендарными, полагая, что одному члену этой фамилии приписаны деянии многих предков.

34

Один из самых популярных римских деятелей эпохи ранней Республики. Стал олицетворением храбрости и добродетели.

35

Согласно Титу Ливию (III, 58), два наиболее ненавистных народу децемвира — Аппий Клавдий и Спурий Оппий, покончили жизнь самоубийством, не дожидаясь решения суда, остальные же 8 были отправлены в изгнание.

36

Здесь у Евтропия произошло совмещение двух событий — 418 г. (начало войны с Вейями) и победное окончание ее (396 г.).

37

Сеннонские галлы — кельтское племя, в то время жившее в Северной Италии.

38

В эпоху ранней Республики военными знаками в римском войске служили пучок сена, насаживаемый на пику, а также разного рода металлические знаки животных: волка, вепря, коня, орла и др. Утрата военного знака была величайшим бесчестием для воинов.

39

Согласно Титу Ливию (IV, 7), это событие имело место в 444 г.

40

Согласно Титу Ливию (VI, 2, 8), речь идет о сражении у города Ланувии, после которого вольски были окончательно покорены.

41

Имеется в виду город Болы.

42

За победу над вольсками, эквами и этрусками, осаждавшими город Сутрий.

43

Пренеста — город, расположенный восточнее Рима.

44

Даже больше 5 лет (375—370). Это было связано с борьбой вокруг законов Лициния—Секстия, направленных на облегчение положения плебеев. Не имея возможности провести их в полном объеме через комиции, народные трибуны в свою очередь не позволяли избрать высших должностных лиц в государстве.

45

У Ливия (VII, 6) дается иная цифра — 3 мили.

46

У Ливия речь идет о Тите Манлии, Луций же — его отец.

47

Torquis — ожерелье.

48

Corvus — ворон.

49

Обычно консулами становились в более зрелом возрасте. Со 180 г. до н. э. в законодательном порядке возраст консула определялся не моложе 43 лет. В императорскую эпоху это ограничение, естественно, отпало.

50

Ростры — ораторская трибуна на форуме, украшенная носами трофейных кораблей. Впервые установлена консулом 338 г. Гаем Мением.

51

Самниты — италийское племя, жившее в центре и на юге Италии. Основной соперник Рима в борьбе за Среднюю и Южную Италию.

52

Этот крайне унизительный ритуал представлял собой прохождение колонны пленных через специально сооруженные из скрещенных копий ворота. Перекладина специально ставилась так низко, чтобы каждый проходящий был вынужден склонить голову.

53

Неточность. Консула звали Публием.

54

Луканы и брутты — южноиталийские племена, соседи самнитов, окончательно были покорены римлянами после Второй Пунической войны.

55

Речь идет о будущем консуле 282 г. Гае Фабриции Лусцине.

56

В это время Пирр воевал в Греции против Антигона II Гоната, царя Македонии, на стороне пелопонесских городов.

57

Здесь Евтропий ошибся на 20 лет. Должен был быть указан 481 г.

58

Это событие имело место в годы правления Птолемея II Филадельфа (282—246).

59

Пицены — италийское племя, населявшее восточную часть Апеннинского полуострова. Язык и культура пиценов находились под сильным влиянием иллирийских и далматийских народов.

60

Тит Ливий приводит другую цифру — 287 222 гражданина.

61

Неточность. Имя консула — Марк.

62

Речь идет о карфагенянах.

63

Имеется в виду тиран Сиракуз Гиерон II (306—214). В 269 или 265 г. он принял титул царя Сицилии.

64

Под этим годом известен консул Квинт Фурий Пацил.

65

10 марта 241 г.

66

Неточность. В это время на престоле Селевкидов находился Селевк II Каллиник (246—225).

67

Лигуры — племя, происхождение которого до сих пор точно не выяснено. Обитало на северо-западе Италии и о. Корсика.

68

Сардинцы — неиндоевропейские племена, родственные континентальным иберам, жили на о. Сардиния.

69

Неточность. Его cognomen — Бульб.

70

Иллирийцы — большая группа индоевропейских племен, с XII в. до н. э. осевших на восточном побережье Адриатики и Италии. В нее входили: далматы, истры, либурны, япиги и дарданы.

71

Имеется в виду Квинт Фабий Пиктор (III в. до н. э.), первый римский историк. Написал на греческом языке «Деяния римлян», где рассказал о событиях от Энея до сражения при Каннах (216 г.).

72

См. прим. 69.

73

Это был консул 217 г. Гемин Гай Фламинин.

74

В 217 г. он во второй раз в своей жизни получил диктатуру.

75

Евтропий здесь не точен. Тит Ливий дает иную трактовку этого события (XXIII, 24).

76

Консуляры — бывшие консулы. Преторы — лица, ответственные за отправления правосудия, подчинялись консулам.

77

Речь идет о Филиппе V, царе Македонии (221—179).

78

Проконсул — бывший консул, получивший в управление провинцию.

79

Имеется в виду царь Пергама Аттал I Сотер (241—179).

80

Неточность. Гней Фульвий был консулом предыдущего, 211 г.

81

Имеется в виду Индибилис, царь племени илергетов.

82

Неточность. Его имя — Гай.

83

Неточность. Имя консула — Луций Валерий.

84

Сифак был царем западных нумидийцев (масесулиев или масесилов).

85

Масинисса (215—149) — царь восточных нумидийцев (мезулиев или масидиев).

86

Тит Ливий говорит только о 6 кораблях (XXXIII, 30, 5).

87

Набис — тиран Спарты (207—192). Пытался возродить былую мощь спартанцев за счет увеличения численности гражданской общины, для чего предоставил гражданские права периэкам и илотам. Однако встревоженные соседние пелопоннесские города с помощью Рима сумели нанести Набису ряд поражений, и его честолюбивые замыслы оказались нереализованными.

88

Имеется в виду селевкидский царь Антиох III Великий (242—187).

89

Неточность. Эвмен был старшим сыном Аттала и его преемником.

90

Под Азией здесь понимается Малая Азия.

91

Эвмен II был царем Пергама с 197 по 160 гг.

92

Неточность. Это событие относится к 189 г. Этолия — область в Средней Греции. В 192 г. союз этолийских городов встал на сторону Антиоха III в его войне с Римом, за что римляне объявили войну этолийцам.

93

Имеется в виду Прусий I (230—182).

94

Царь Македонии Персей правил со 179 по 168 гг.

95

Эвмен II Сотер — см. прим. 90; Ариарат IV Благочестивый, царь Каппадокии (220—ок. 162); Антиох IV Эпифан, царь Селевкии (175—163); Птолемей VI Филометор, царь Египта (180—145).

96

Имеется в виду Прусий II (182—149).

97

3 сентября 168 г.

98

Точнее говоря, царем Пергама в это время считался Эвмен II, а Аттал II Филадельф был его братом и преемником (160—139) .

99

Разумеется, не между всеми, а только тремя старшими законными сыновьями — Миципсой, Гулуссой и Мастанабалом.

100

Неточность. Это был еще один лже-Филипп.

101

Имеется в виду Аттал III, царь Пергама (139—133). Эвмен II приходился ему не братом, а дядей.

102

Галеки — испанское племя, проживавшее на юго-западе Пиренейского полуострова.

103

Имеется в виду Никомед II Эпифан (149—127) .

104

Неточность. На помощь Риму пришел Митридат V Эвергет (150—121/120), а знаменитые Митридатовы войны велись против Митридата VI Эвпатора (121/120—63).

105

Имеется в виду Ариарат V Благочестивый Филопатор (163—130).

106

Неточность. Имя консула — Квинт.

107

Точнее говоря, это событие произошло благодаря активной деятельности народного трибуна Гая Гракха.

108

Неточность. Имя консула — Гай Секстий.

109

Арверны — галльское племя, обитавшее в районе Аквитании.

110

Имеется в виду консул 122 г. Гней Домиций Агенобарб.

111

Речь идет о Гнее Домиций Агенобарбе и консуле 121 г. Квинте Фабии Максиме.

112

Далматы — см. прим. 69.

113

Скордиски — кельтское племя, проживавшее в нижнем течении Савы на территории современной Боснии и Сербии.

114

Имеется в виду знаменитый, в основном благодаря Саллюстию, царь Нумидии Югурта (112—105).

115

Брат консула, Авл Постумий, тоже принимал участие в этой войне в качестве легата. Воспользовавшись отъездом консула в Рим на очередные выборы, Авл решил блеснуть полководческим даром и на свой страх и риск зимой 109 г. совершил авантюрный поход к городу Сутулу, где находилась сокровищница Югурты. Нумидийский царь не замедлил воспользоваться моментом и нанес римлянам сокрушительное поражение, в результате которого был подписан унизительный для Рима мир. См. подробнее: Саллюстий. Югуртинская война, 37—38.

116

Кимвры — германское племя, первоначально обитавшее в Ютландии. Около 120 г. до н. э. оно вместе с тевтонами и амбронами двинулось на юг и в 113 г. до н. э. они разгромили римлян в Норике, а в 105 г. до н. э. — в Южной Галлии. Евтропий ошибается, говоря о победе Силана над кимврами. Наоборот, в 109 г. до н. э. он потерпел от них поражение в Южной Галлии.

117

Трибалы — крупное фракийское племя, жившее между Дунаем и Моравой.

118

Лузитаны — крупное кельтское племя, жившее на территории современной Португалии.

119

Неточность. Консулом этого года был Гай Манлий Максим. Квинт Цепион в 105 г. до н. э. был проконсулом.

120

Марсы — италийское племя, жившее около Фуцинского озера. Пелигны — италийское племя, жившее в Центральной Италии.

121

В шестой раз Гай Марий был избран консулом в 100 г. до н. э.

122

Публий Сульпиций Руф (124—88 г. до н. э.) — выходец из знатной патрицианской семьи, но ради политической карьеры перешедший в плебеи. Известный оратор. Выступал за предоставление гражданских прав союзникам в Италии и хотел провести чистку сената. В 88 г. до н. э. был избран народным трибуном. Сторонник Мария. Убит вскоре после вступления войск Суллы в Рим.

123

Имеется в виду Митридат VI Эвпатор (121/120—63).

124

Имеется в виду Никомед IV Филопатор (94—62).

125

Ариобарзан I Филоромей, царь Каппадокии (95—62).

126

Аристон Афинский — грек, преподаватель эпикурейской философии. Будучи рабом, служил при дворе Митридата и стал его любимцем. Митридат не случайно послал Аристона в самом начале войны на родину. Обладая немалым ораторским даром, Аристон сумел убедить афинян пойти на союз с Митридатом и впустить в город его войска. Опираясь на понтийский гарнизон, Аристон провозгласил себя тираном. В результате осады Афин Суллой он был вынужден сдаться последнему в 86 г. до н. э.

127

Меды — фракийское племя, жившее на берегу р. Стримона.

128

Проскрипции — особые списки, на основании которых лица, попавшие в них, объявлялись вне закона. Всякий, кто убивал или выдавал этих людей, получал награду; имущество их подлежало конфискации, а рабы становились свободными.

129

Эдил — городской магистрат. В его обязанности входил надзор за строительством, состоянием улиц, рынков и храмов, а также раздача хлеба, проведение общественных игр и охрана государственной казны.

130

Серторий Квинт (123—72) — римский полководец и политический деятель. Под руководством Мария воевал против кимвров и тевтонов. Являясь сторонником Мария, в результате интриг Суллы был удален из Рима и направлен в 83 г. до н. э. в качестве пропретора в Испанию. Там, в 80 г. до н. э., установил свой независимый от Рима режим правления, поддержанный марианцами и местной знатью. Подробнее см. биографию Сертория, написанную Плутархом.

131

В то время ему было 28 лет.

132

В I в. до н. э. такой провинции не было, с 44 г. до н. э. существовала провинция Фракия. Провинция же Родопы — это реалии IV в. н. э.

133

Исавры — племя, обитавшее на юго-востоке Малой Азии.

134

Марк Эмилий Лепид — консул 78 г. до н. э. Сторонник Суллы, но после его смерти, в целях продолжения политической карьеры, потребовал проведения демократических реформ. В 77 г. до н. э., собрав армию в Этрурии, двинулся на Рим, чтобы силой провести свои законопроекты. Был разгромлен своим сотоварищем по консулату Квинтом Лутацием Катулом на Марсовом поле, бежал на Сардинию и там вскоре умер.

135

См. прим. 123.

136

Имеется в виду Тигран I Великий (95—55), при котором Армянское царство на короткое время стало ведущим государством Ближнего Востока.

137

Тигранокерт — новая столица Армянского царства, основанная Тиграном I в одной из долин восточнее Евфрата в 77 г. до н. э.

138

Это был Помпей.

139

Бессы — одно из крупных фракийских племен.

140

Завещание было составлено Аппионом в год своей смерти, т. е. в 96 г. до н. э., но только в 74 г. до н. э. римляне вступили на территорию Ливии и образовали там новую провинцию.

141

Имеется в виду Босфор Киммерийский, т. е. Керченский пролив.

142

Точнее 58 или 57 лет.

143

Артаксата — старая столица Армянского царства.

144

Албаны — племя, жившее на территории современного Азербайджана.

145

Иверия — государство кавказских племен, находившееся на территории современной Восточной Грузии.

146

Галаты — галльское племя, проникшее в первой половине III в. до н. э. на территорию Малой Азии и осевшее в центральной ее части.

147

Колхи — кавказские племена, обитавшие на территории современной Западной Грузии.

148

Итуреи — племена, населявшие территорию Баальбекской долины.

149

Дафны — пригород Антиохии, где находилось святилище нимфы Дафны. Согласно греческой мифологии, Дафна была обращена богами в лавровое дерево, дабы таким образом спастись от преследований влюбленного в нее Аполлона. Потому святилища Дафны были всегда окружены священной лавровой рощей.

150

Имеется в виду Аристобул II (67—63).

151

Неточность. Имя консула — Марк.

152

Неточность. В начале Галльских войн у Цезаря было только 4 легиона.

153

Гельветы — крупное кельтское племя, в то время жившее между Женевским и Боденским озерами. В 58 г. до н. э. они вторглись в Южную Галлию, где с ними воевал Цезарь.

154

Бритты — обширная группа кельтских племен, проживавшая на о. Великобритания с V в. до н. э.

155

Имеется в виду Ород II, царь Парфии (58—39).

156

Квестор — в римских войсках, один из помощников полководца, отвечающих за состояние армейской казны.

157

Марк Кальпурний Бибул — консул 59 г. до н. э. Противник Цезаря, сторонник сенатской олигархии. Всячески препятствовал Цезарю в проведении его аграрного закона и других нововведений. Видя невозможность эффективно противодействовать Цезарю в его политической деятельности, демонстративно отошел от дел и заперся дома. В дальнейшем был одним из видных деятелей сенатской оппозиции Цезарю. В 50 г. до н. э. был назначен наместником Сирии, где показал себя весьма посредственным полководцем. С началом гражданской войны между Цезарем и Помпеем встал на сторону последнего и активно участвовал в боевых действиях — командовал флотом Помпея. Умер в 48 г. до н. э. в самый разгар гражданской войны.

158

Марк Порций Катон Утический или Младший (95—46) — один из самых последовательных и принципиальных сторонников сохранения аристократической республики, а потому противник Цезаря. Влиятельный политик, один из лидеров сенатской оппозиции Цезарю. После начала гражданской войны бежал в Африку, где в 46 г. до н. э. после поражения от войск Цезаря покончил жизнь самоубийством.

159

Имеется в виду Птолемей XIII (51—47), который правил совместно со своей сестрой, знаменитой Клеопатрой VII.

160

Речь идет о Фарнаке, царе Понта (63—47).

161

Неточность. Юба I (50—46) был царем Нумидии.

162

Марк Антоний (82—30) — римский политический деятель и полководец. Сторонник и соратник Цезаря. В 49 г. до н. э. в качестве народного трибуна представлял интересы последнего в Риме. Позже, во время диктатуры Цезаря, был начальником конницы. Во время гражданской войны один из полководцев Цезаря. В 44 г. до н. э. был избран консулом и после убийства Цезаря пытался стать его преемником. Антонию удалось завладеть личным архивом Цезаря, получить доступ к государственной казне и провести в жизнь некоторые из законов, которые намечал сам Цезарь. Но на пути честолюбивых замыслов Антония стал Октавиан.

163

Т. е. Возвеличенным.

164

Марк Эмилий Лепид (90—12) — сторонник Цезаря. Будучи в 49 г. до н. э. претором, добился предоставления Цезарю диктаторских полномочий. В 46 г. до н. э. вместе с Цезарем был консулом. После смерти последнего примкнул к Антонию, который помог ему стать великим понтификом. Дальнейшая судьба Лепида в общих чертах представлена в следующих главах произведения Евтропия.

165

Имеется в виду Октавиан Август, поскольку, как уже было сказано в предыдущей главе. Цезарь усыновил Октавиана и повелел носить ему свою фамилию.

166

Сексту Помпею была оставлена в управление Сицилия и он был признан ее наместником.

167

Марк Випсаний Агриппа (64/63—12) — римский политический деятель и полководец, личный друг Октавиана Августа. Родился в Далмации, в незнатной семье. Во время гражданской войны сопровождал Октавиана. Одержал ряд побед: над Луцием Антонием в 40 г. до н. э. и Секстом Помпеем на Сицилии в 36 г. до н. э., а также над Марком Антонием и Клеопатрой в знаменитом сражении у мыса Акций в 31 г. до н. э. Консул 37, 28 и 27 гг. до н. э.

168

Кантабрия — территория современной Северной Испании.

169

Салассы — альпийское племя, жившее в долине Дурия. Винделики — кельтское племя, обитавшее между Гельвецией, Нориком, Альпами и Дунаем.

170

Даки — фракийская группа племен, жившая на территории современной Румынии.

171

Альба — современная Эльба.

172

Последний царь Каппадокии, правил с 36 г. до н. э. по 17 г. н. э.

173

От caliga — сапог. Имеется в виду солдатская обувь, ибо с детских лет Калигула часто бывал со своим отцом, полководцем Германиком, в военных лагерях и поэтому ему специально сшили детскую форму легионера.

174

Свевия — в данном случае синоним к слову «Германия».

175

Оркады — ныне это Оркнейские и Шетландские острова.

176

В 61 г. в Британии разразилось восстание Боудикки, в ходе которого были разрушены такие крупные города, как Комулодун и Веруламий.

177

Неточность. Эта провинция появилась только после административной реформы Диоклетиана в конце III в. н. э. При Нероне была образована только одна новая провинция — Эпир (67 г.).

178

Неточность. Эта провинция уже существовала с 8—7 г. до н. э.

179

Неточность. Всего только один раз до своего восшествия на престол.

180

В 34, 43 и 47 гг.

181

Ср. Светоний, Вителлий, 11,2: «И чтобы не оставалось никакого сомнения, кто будет его (т. е. Вителлия — А. Д.) образцом в управлении государством, он средь Марсова поля, окруженный толпой государственных жрецов, совершил поминальные жертвы по Нерону...».

182

о. Вектис — ныне о. Уайт.

183

Имеется в виду «оскорбление величия богов римского народа». Первоначально под эту формулировку подпадали богохульственные дела и речи, что считалось открытым вызовом римскому народу. В императорскую эпоху под эту формулировку подводилось любое действие или слово, направленное против достоинства и величия императора, который считался олицетворением римского народа.

184

Сарматы — обширная группа племен иранского происхождения. В I в. н. э. проживали на территории Южной Украины и низовьях Дуная.

185

Хатты — германское племя, жившее между реками Фульдой и Эдером.

186

Торжественное триумфальное шествие заканчивалось церемонией поднесения трофеев и даров Юпитеру Капитолийскому. В данном случае Домициан ограничился только символом победы, наверное, ввиду тяжелых потерь, понесенных в этой войне.

187

Имеется в виду Одеон.

188

Исида — первоначально египетская богиня, супруга Осириса. В эллинистическую эпоху приобрела многие черты греческих богинь плодородия и материнства, что обеспечило ей широкую популярность среди населения Римского государства.

189

Серапис — синкретическое египетско-эллинистическое божество плодородия, подземного царства, моря и здоровья. Часто его культ объединялся с культом Исиды.

190

Неточность. Консулом этого года был Клавдий Антистий Вет.

191

Известен больше под именем Марка Ульпия Траяна.

192

Децебал — царь даков, на время правления которого приходится возвышение этого племени. Провел глубокие внутренние реформы с целью укрепления централизованной власти, перевооружил армию. Будучи разгромлен в ходе Второй Дакской войны, убит в 106 г.

193

Тайфалы — германское племя, жившее на Среднем Дунае; виктоалы — часть квадского союза племен, жившие у Карпатских гор; тервинги — часть готского союза племен, в III—IV вв. жившие на территории современной Румынии.

194

Партамасир, царь Армении (113—114).

195

В данном случае имеется в виду Персидский залив.

196

39м. 83см.

197

Имеется в виду подавление восстания Бар-Кохбы в Иудее (132—135).

198

Т. е. Благочестивым.

199

Более известен под именем Марка Аврелия.

200

Правильно Саллентинскому. Саллентины — племя, жившее в Южной Калабрии, юго-восточнее Тарента.

201

Более известен под именем Луция Вера.

202

Луций Вер.

203

Маркоманны — германское племя, входившее в состав свевского племенного союза. В I в. н. э. жили на территории современной Чехии и находились в зависимости от Рима, но к концу II в. усилились и предприняли ряд походов в пределы Империи.

204

Квады — западногерманский союз племен. В I в. н. э. жили на территории современной Нижней Австрии, Моравии, Западной Словакии и Северной Венгрии. Играли активную роль в Маркоманнских войнах. Вандалы — восточногерманское племя. В I в. н. э. населяли территорию между Одером, Вислой, Судетами и Карпатами. Принимали активное участие в Маркоманнских войнах. Сарматы — см. прим. 183. Свевы — обширный союз западногерманских племен. В него входили: маркоманны, квады, алеманны, гермундуры и др. В I—II в. населяли территорию Северной и Южной Германии вплоть до среднего Дуная.

205

После смерти Октавиана Августа имя «Цезарь» стало отождествляться с понятием «император», а потому все последующие правители Римского государства носили это имя.

206

Префект Города — высшее должностное лицо Рима в императорскую эпоху. Обычно этот пост занимал член сената. Он контролировал порядок в Риме и осуществлял правосудие.

207

Более известен под именем Дидий Юлиан.

208

Сальвий Юлиан — римский юрист II в., родом, по-видимому, из Африки. Консул 148 г. По поручению императора Адриана составил вышеупомянутый эдикт, который стал образцом составления преторского эдикта. Автор многих юридических трудов, сохранившихся лишь во фрагментах.

209

Здесь Евтропий явно путает события. Описанный эпизод на Мульвиевом мосту относится к войне Константина I против Максенция в 312 г. Дидий же Юлиан был лишен власти сенатом и убит на Палатине, не оказав никакого сопротивления подходившим к Риму войскам Севера.

210

Неточность. Он правил 2 месяца и 5 дней.

211

Неточность. Во II в. Лептис находился в составе провинции Африка. Провинция Африка и Триполитания — это реалии IV в.

212

Адвокат фиска — со времен Адриана чиновник, остаивающий интересы государства в суде.

213

Песценний Нигер — легат римской армии в Сирии. Провозглашен императором в апреле 193 г., убит — в октябре 194 г.

214

Неточность. Север приказал укрепить уже существующий вал Адриана.

215

Каракалла — прозвище императора Бассиана, из-за его пристрастия к длинному галльскому плащу с капюшоном, в котором он часто появлялся в общественных местах.

216

Больше известен под именем Гелиогабала.

217

Гелиогабал или Элагабал — сирийско-эллинистическое божество солнца.

218

Неточность. Гелиогабал правил 3 года 9 месяцев и 3 дня.

219

Известен больше под именем Александра Севера.

220

Такого царя не было ни в Парфии, ни в Сасанидском Иране. Скорее всего, речь идет о походе 232 г. против основателя Сасанидского государства Ардашира I (224—240).

221

Ульпиан Домиций (конец II в.—228) — известный римский юрист. Входил в число ближайших советников Севера. Его обширное литературно-юридическое наследие дошло до нас лишь во фрагментах.

222

Точнее, это был Гордиан III.

223

Янус — римское божество дверей и ворот, входов и выходов, вообще всякого начинания и окончания, почему и изображался двуликим (одно лицо его обращено в прошлое, другое — в будущее). Ворота его храма в Риме закрывали только в мирное время, что было весьма нечасто, ибо римляне постоянно вели войны.

224

В целях стабилизации политического положения в Империи и предотвращения частых государственных переворотов императоры, начиная с середины III в., начали при своей жизни назначать (а не усыновлять, как это было раньше) своих преемников и соправителей, даруя им титул Цезаря, правящий же император оставлял себе титул Август. В наиболее четком виде эта система будет представлена во время правления Диоклетиана.

225

Имеется в виду персидский царь Шапур I (240—272).

226

Это была неслыханная удача персов. Шапур подверг Валериана многочисленным унижениям. Так, например, закованный в золотую цепь Валериан служил Шапуру подставкой при посадке в седло. Даже после смерти императора бесчестия не прекратились. Набальзамированное и выкрашенное в красный цвет тело Валериана было выставлено напоказ в одном из храмов.

227

Это не так. В 253 г. Галлиену было уже 35 лет.

228

Ингенуя провозгласили императором паннонские и мезийские легионы в 258 г.

229

Неточность. Преемником Ингенуя в этих же местах был Регалиан.

230

Алеманны — германское племя, жившее в это время в верховьях Рейна и Дуная.

231

Готы — обширный союз германских племен, в то время обитавших вдоль Нижнего Дуная.

232

Он был кузнецом.

233

Судя по обилию дошедших до нашего времени монет с его именем, он правил гораздо дольше.

234

Оденат Септимий — управлял Пальмирой с 250 г. После пленения Валериана был назначен Галлиеном верховным главнокомандующим на Востоке.

235

В то время данная провинция называлась Верхняя Мезия. Провинция Прибрежная Дакия — это реалии IV в.

236

Вергилий. Энеида. VI, 365.

237

Зенобия Септимия — вторая жена Одената. После смерти мужа в 267 г. объявила Пальмирское царство независимым от Рима, провозгласив царем своего юного сына Вабаллата. При ней Пальмира превратилась в один из знаменитейших культурных центров Востока. В 272 г. потерпела поражение от Аврелиана и попала в плен. Однако война с ней отнюдь не была такой легкой, как об этом пишет Евтропий.

238

Корректор — экстраординарная государственная должность, появившаяся при Траяне. Означала наместника какой-либо области на короткий срок.

239

В биографии Аврелиана (SHA, Аврел., XXXVIII, 2—4) дается иная трактовка этого события.

240

Точнее, вольноотпущенника.

241

Разумеется, тогда этого города еще не существовало и он фигурировал под своим привычным названием Византий.

242

Агриппина — город в провинции Нижняя Германия (ныне Кельн).

243

Согласно Светонию, это было запрещено еще при Домициане (Домиц. 7).

244

Т. е. в сторожевой башне, обшитой железом.

245

Такие подозрения имели место потому, что Диоклетиан в то время был начальником императорской охраны.

246

Т. е. «мятежники».

247

Но на этом с багаудами не было покончено, ибо их отряды перебрались в Испанию и там еще долгое время вели борьбу против римских властей.

248

Каравзий — галл из племени менапиев, правил Британией с 287 по 293 г.

249

Франки — впервые это название упоминается в 291 г. Сначала это имя служило для обозначения морских и прибрежных пиратов, живших в устье Рейна, но начиная с последней трети IV в. франки несомненно германское племя. Саксы — германский союз племен, живший по берегам нижнего Рейна и Эльбы.

250

Жители городов Киренаики.

251

Нарсес, царь Ирана (299—302).

252

Больше известен под именем Галерия.

253

Неточность. У Константина было 3 сестры и 3 брата.

254

Возможно, его казначей.

255

Префект претория — начальник императорской гвардии. Учитывая огромное влияние преторианцев на избрание и смещение императоров в III в., эта должность была очень почетной и влиятельной.

256

Лингоны — галльское племя, жило по соседству с секванами.

257

Нарсес — см. прим. 250; Гормизд II (302—309) и Шапур II (309—379) его преемники.

258

Бастарны — племя, происхождение которого точно не установлено. Жили в нижнем течении Прута и Дуная.

259

Это не совсем так, ибо до Диоклетиана Луций Корнелий Сулла также добровольно сложил с себя диктаторские полномочия в 79 г. до н. э. и ушел на покой.

260

Здесь имеется в виду время правления Констанция с того момента, когда он получил титул Цезаря (293 г.).

261

Известен больше под именем Максимина Дазы.

262

Известен больше под именем Флавия Севера II.

263

Точнее, в Равенне он попал в плен, затем был доставлен в Рим и там его принудили к самоубийству.

264

«Новый человек» — первоначально в среде римской знати презрительное название каждого выходца из более низких сословий, первым в своей семье занявшего должность консула и соответственно этому сумевшего подняться до правящих слоев. Позднее вообще всякий выскочка.

265

Это были будущие императоры Константин II (317—340), Констанций II (324—361), Констант (333—350).

266

Криспа, своего старшего сына в 326 г.

267

Лициния Младшего. Он погиб одновременно с Криспом.

268

Фаустой.

269

Имеется в виду Константинополь, основанный в 330 г.

270

См. прим. 265. Племянник — Далмаций Младший, носивший титул Цезаря.

271

Имеется в виду Шапур II, современник Евтропия.

272

26 июня 363 г.

273

Имеется в виду император Марк Аврелий.

274

Согласно договору с Шапуром II, мир заключался на 30 лет и римляне отказывались от Месопотамии и Армении.

275

16 февраля 364 г.

276

Тексты сочинений Секста Аврелия Виктора и приписываемых ему по традиции произведений публикуются по изданию: Вестник древней истории, 1963, №4, с. 214—257; 1964 № 1, с. 227—252; № 2, с. 197—240.

Комментарии составлены М. Ф. Высоким.

277

Рим, согласно традиции, был основан в 753 г. до н. э. Здесь имеются в виду события 31 г. до н. э., когда Август победил в морской битве при Акции последнего противника, Антония, и стал единоличным римским властителем.

278

Октавиан Август был сыном Гая Октавия и Атии, дочери сестры Гая Юлия Цезаря. В 44 г. до н. э. был усыновлен Цезарем.

279

16 января 27 г. до н. э. сенат удостоил Октавиана почетного титула Август (лат. возвеличенный).

280

Умер Август 19 августа 14 г. н. э. в Ноле, городе на юге Кампании, области в центральной Италии.

281

Реций — альпийская область (совр. северо-восточная Швейцария, юго-западная и юго-восточная Австрия); в 15—13 гг. до н. э. была завоевана пасынками Августа, Друзом и Тиберием, однако императорской провинцией стала только при императоре Клавдии (41—54 гг. н. э.). Иллирик — первоначальное название средней части Адриатического побережья около Шкодера (Сев. Албания), распространившееся затем на весь северо-запад Балканского полуострова от побережья Адриатики до Моравии и от Эпира до среднего течения Дуная. В 168 г. до н. э. была создана римская провинция Иллирик, однако внутренние области были подчинены только Августом. После подавления иллирийского восстания 6—9 гг. н. э. провинция была поделена на Нижнюю Иллирию — Паннонию, и Верхнюю Иллирию — Далмацию.

282

Завоеванию Германии положила конец битва в Тевтобургском лесу в 9 г. н. э., когда германское племя херусков во главе с Арминием одержало победу над римскими войсками под командованием Квинтилия Вара, в результате чего все три легиона и вспомогательные войска, из которых состояла армия Вара, были практически полностью уничтожены.

283

Нума Помпилий, согласно римской традиции, второй царь Рима. Он посвятил Янусу построенную двойную арку на Форуме, крытую бронзой и опиравшуюся на колонны, образовывавшую таким образом ворота, которые должны были отпираться во время войны и запираться во время мира.

284

Янус — древнеримское божество дверей и ворот, входов и выходов, изображавшееся двуликим. При Августе храм Януса запирался трижды, первый раз — в 29 г. до н. э., в честь окончания гражданской войны.

285

Время правления Августа известно расцветом науки и искусства. Императора и его время прославили в своих произведениях Гораций, Вергилий, Проперций; Тит Ливий создал монументальную римскую историю; ученый Гигин стал главой основанной на Палатинском холме библиотеки. Учителем красноречия Августа был Аполлодор Пергамский. Был он близок и с философом Ареем и его сыновьями, Дионисием и Никанором (см., Suet., Aug., 89, 1).

286

В июле 27 г. до н. э. Августу была пожизненно передана власть трибуна.

287

Август был еще в молодости помолвлен с дочерью Публия Сервилия Исаврика. Однако в 43 г. до н. э., после первого примирения с Антонием, когда их воины потребовали, чтобы оба полководца вступили в родственную связь, Август взял в жены Клавдию, падчерицу Антония; но поссорившись со своей тещей Фульвией, он развелся с ней (рассказ о ссоре с тещей — версия Светония; очевидно, что брак с Клавдией носил чисто политический характер, и он был расторгнут, когда политическая необходимость его существования отпала). Вскоре Август женился на Скрибонии, которая до того уже была замужем за двумя консулярами и от одного имела детей; этот брак также носил политический характер: он должен был скрепить мир Августа с Секстом Помпеем, женатым на племяннице Скрибонии. От Скрибонии у него родилась дочь Юлия. В 39 г. до н. э., в самый день рождения Юлии, Август развелся со Скрибонией, и уже в январе 38 г. до н. э. женился на Ливии Друзилле, которую он беременной отнял у ее мужа, Тиберия Нерона. У Ливии уже был сын, Тиберий, а через три месяца после свадьбы с Августом она родила второго сына, Друза Старшего, который официально считался сыном ее первого мужа. Однако от Августа у Ливии детей не было. Юлия Старшая, дочь Августа от Скрибонии, своим распутным поведением вызвала гнев Августа, и во 2 г. до н. э. он расторг ее брак с Тиберием и выслал ее из Рима. Однако с ее детьми он сохранил хорошие отношения: в 17 г. до н. э. Август усыновил двух ее сыновей от Агриппы, Гая и Луция. Однако Гай умер во 2 г. н. э., а Луций — в 4 г. Тогда в 4 г. Август усыновил еще двоих — Агриппу Постума, младшего сына Юлии и Агриппы, и Тиберия, старшего сына Ливии Друзиллы от первого мужа, бывшего мужа Юлии Старшей. Но в 7 г. Август выслал Агриппу Постума из Рима за жестокий и буйный нрав. Родную внучку Юлию Младшую, дочь Юлии Старшей и Агриппы, Август в 8 г. н. э. выслал за развратное поведение из Рима (см. Suet., Aug., 63—65).

288

Скифы — собирательное название племен, обитавших у Черного моря, на Дону, Днепре и Дунае. Гараманты — берберийское племя внутренней Ливии; в результате ряда походов (впервые в 21—19 гг. до н. э.) они были покорены римлянами. Бактры — племена в Средней Азии.

289

Август усыновил Тиберия в 4 г. н. э. Усыновление через аррогацию утверждалось народным собранием.

290

Эти обстоятельства, по-видимому, — Агриппа Постум, который был убит сразу после смерти Августа по приказу Тиберия или Ливии (см. Suet. Aug., 22).

291

Намек на начавшиеся с 15 г. н. э. судебные процессы по обвинению в нарушении закона об оскорблении величия, которые были направлены против представителей оппозиции сената, результатом чего стали бесчисленные ссылки, конфискации имущества и казни.

292

Капри — остров, расположенный юго-западнее совр. Сорренто, на кампанском побережье. В 27 г. н. э. Тиберий навсегда удалился на этот остров, где провел последние 10 лет жизни.

293

В 14 г., сразу после смерти Августа, вспыхнули мятежи в римских войсках в Германии и Паннонии (Tac., An., I, 16—30; 31—49). В 21 г. вспыхнули мятежи во Фракии и в Галлии (Tac., An., III, 38—39; 40—46).

294

Каппадокия (область в Малой Азии между реками Галисом и Евфратом) стала римской провинцией в 18 г., когда Тиберий изгнал каппадокийского царя Архелая, вскоре умершего в Риме, т. к. Тиберий ненавидел Архелая за то, что тот не оказал никакого внимания Тиберию в бытность того на Родосе (Tac., An., II, 42). В том же году умер Антиох, царь Коммагены (области в северо-восточной Сирии), и Коммагена также была провозглашена римской провинцией (Tac., An., II, 42; 56).

295

Гетулы — ливийское племя, обитавшее во внутренних районах Ливии. Здесь речь идет о событиях 17—24 гг. в Нумидии, когда Такфаринат, нумидиец родом, который служил в римском лагере во вспомогательном войске, дезертировал оттуда и подбил к мятежу против римлян крупное нумидийское племя мусуламиев, причем свое войско Такфаринат вооружил и обучил на римский лад. Кроме того, он привлек к союзу против Рима соседние племена мавританцев и кинифиев. Основной тактикой восставших были нападения на небольшие римские укрепления и отряды. Такфаринат был несколько раз разбит римлянами, но покончить с ним удалось лишь в 24 г., когда сам предводитель восстания погиб в битве (Tac., An., II, 52; III, 20—21; 73—74; IV, 23—25).

296

Укрепляя свою власть, Тиберий в 21—22 гг. построил на окраине Рима военный лагерь, в котором разместил все преторианские когорты.

297

Префектом претория при Августе был Сей Страбон. В 14 г. Тиберий назначил вторым префектом претория Элия Сеяна, сына Страбона, поскольку Сеян имел большое влияние на Тиберия (см. Tac., An., I, 7; 24).

298

Тиберий умер 16 марта 37 г. Светоний утверждает, что он умер от болезни (Suet., Tib., 72, 2—73, 1), а Тацит сообщает, что уже умирающего Тиберия удушили, набросив на него ворох одежды, по приказу префекта претория Макрона (Tac., An., VI, 50).

299

Единственная дочь Августа Юлия была замужем за Марком Випсанием Агриппой. Одной из их дочерей была Агриппина Випсания Старшая (14 г. до н. э.—33 г. н. э.), которая в 5 г. н. э. вышла замуж за Германика, и родила будущего императора Калигулу.

300

Марк Випсаний Агриппа (64/63—12 г. до н. э.). Родился в Далмации, незнатного происхождения. Во время гражданской войны сопровождал Августа и одержал многочисленные победы: при Перузии в 40 г. до н. э. над войсками Антония, в морских сражениях над Секстом Помпеем при Милах и Навлохе в 36 г. до н. э., в морском сражении при Акции над Клеопатрой и Антонием в 31 г. до н. э. В 39—38 гг. до н. э. был наместником в Галлии, и вел успешные войны с германцами. Был консулом в 37, 28 и 27 гг. до н. э. В 21 г. до н. э. женился на дочери Августа Юлии Старшей. Агриппа считался лучшим полководцем Августа, был другом принцепса и до самой своей смерти определял военную политику Августа и являлся его полномочным представителем в Риме и провинциях.

301

Друз Нерон Клавдий (14 января 38 г. — 14 сентября 9 г. до н. э.). Младший брат Тиберия, второй сын Ливии Друзиллы от первого мужа, Тиберия Клавдия Нерона. В 15—13 гг. до н. э. вместе со старшим братом Тиберием покорил Реций. В 12 г. до н. э. был назначен наместником провинции Галлия и верховным главнокомандующим на Рейнской границе, и начал ряд завоевательных походов в Германии. При Друзе римские войска впервые достигли Эльбы в 9 г. до н. э. На обратном пути, между реками Заале и Рейном, Друз погиб в результате несчастного случая. Посмертно он получил почетное имя Германика, которое в его семье стало наследственным.

302

Германик Юлий Цезарь (24 мая 15 г. до н. э. — 10 октября 19 г. н. э.). Сын Друза Старшего и Антонии Младшей, младшей дочери Марка Антония и Октавии Младшей, родной сестры Августа. В 4 г. н. э. он по приказу Августа был усыновлен своим дядей Тиберием. В 5 г. н. э. Германик женился на Агриппине Старшей, дочери Агриппы и Юлии Старшей. В 13 г. н. э. Германик был назначен главнокомандующим силами на Рейне, после смерти Августа отклонил провозглашение себя императором, исходившее от легионов, и в 14—16 гг. предпринял большие походы против германцев. В 16 г. он был отозван Тиберием и в 17 г. был отправлен с чрезвычайными полномочиями в восточные провинции. В 19 г. в возрасте 34-х лет Германик пал жертвой козней со стороны наместника Сирии Гнея Кальпурния Пизона и его жены Планцины. Он был отравлен в Антиохии, предполагают, что по поручению Тиберия.

303

У Германика и Агриппины Старшей было 3 сына: Нерон Цезарь, Друз Цезарь, Гай Цезарь Калигула. После смерти Германика Тиберий, который недолюбливал Агриппину, возвел на нее клевету и сослал ее на остров Пандатерию (в Тирренском море), где она уморила себя голодом в 33 г. Двух ее старших сыновей, Нерона Цезаря и Друза Цезаря, по приказу Тиберия объявили врагами государства и уморили голодом (одного на Понтийских островах в 30 г., другого в Риме в 33 г.).

304

Солдатские сапоги именовались калигами (caligae), а прозвище «Калигула» — уменьшительно-ласкательное от «калига», что означает «сапожок», поскольку Калигула с детства носил военную одежду, в том числе и специально сшитые маленькие калиги, которые особенно умиляли воинов.

305

Имеются в виду казнь в 37 г. по приказу Калигулы его двоюродного дяди Тиберия Гемелла, сына Друза Младшего, сына императора Тиберия и Випсании Агриппины, дочери Агриппы; а также Марка Силана, которого он заставил покончить с собой, на дочери которого, Юнии Клавдилле, Калигула был женат, однако ко времени вступления Калигулы на престол она умерла от родов (см. Suet., Cal., 23, 3). Птолемея, сына мавританского царя Юбы, Калигула также казнил, услышав о его несметном богатстве (Dio, 59, 25), хотя Птолемей был также родственником Калигулы: он был внуком Марка Антония от его дочери Селены, а Калигула был внуком Марка Антония от его дочери Антонии Младшей. Та же судьба постигла и префекта претория Макрона с женой Эннией Невией, который активно способствовал приходу Калигулы к власти: Макрон был назначен префектом Египта, а потом принцепс принудил его к самоубийству (Dio, 59, 10).

306

У Калигулы было 3 сестры: Агриппина Младшая, Друзилла, Юлия Ливилла. В оправдание своей связи с ними Калигула ссылался на пример Юпитера, с которым себя отождествлял, но, скорее всего, он брал пример с восточных эллинистических царских домов, где подобные связи были в порядке вещей. Став императором, он особо благоволил к Друзилле, а после ее смерти осудил остальных сестер по делу Эмилия Лепида за разврат и соучастие в заговоре против него, и сослал их на Понтийские острова (они были возвращены только Клавдием). Что касается расторжения браков, то первую после вступления на престол свою жену Ливию Орестиллу, выходившую замуж за Гая Пизона, он отнял прямо на свадебном пиру, а через несколько дней развелся. Затем он Лоллию Павлину, жену консуляра и военачальника Гая Меммия, развел с мужем и взял в жены, но вскоре и с ней развелся. Затем он взял к себе Цезонию, уже бывшую замужем и имевшую 3 дочерей. Он объявил ее супругой только когда та родила ему дочь, Юлию Друзиллу.

307

Либер — древнеиталийский бог, отждествляемый с греч. Дионисом.

308

Организатором заговора был преторианский трибун Кассий Херея. Кроме него в заговоре участвовали преторианский трибун Корнелий Сабин и преторианские центурионы (известен некий Аквила), богатый вольноотпущенник Калигулы Каллист, сенаторы Аппий Минуциан, Ватиний, Клувий, Аспрен, Норбан, Антей. Параллельно с этим существовал заговор во главе с Эмилием Регулом (см. Suet., Cal., 56, 2—58; Ios. Flav., Ant. Jud., XIX, 1,3—15).

309

Тарквиний Гордый был последним царем Рима. Его сын изнасиловал Лукрецию, жену Л. Т. Коллатина, что послужило причиной выступления римлян в 510 г. до н. э. под предводительством Луция Юния Брута против Тарквиния, и закончилось изгнанием царя и установлением республики. Брут в 509 г. был избран консулом вместе с Коллатином, а позднее был убит в поединке с Арунсом, сыном Тарквиния.

310

Квириты — название римских граждан, объединенное одной формулой с собирательным названием «римский народ».

311

По приказу Кассия Херея преторианский трибун Юлий Луп убил жену Гая Цезонию и их дочь.

312

Грат, солдат преторианской гвардии. Эпир — область на Балканском полуострове, на побережье Ионического моря, северо-западнее Греции.

313

Здесь явно ошибка переписчика: имеется в виду Клавдий.

314

После обнаружения Клавдия преторианцы унесли его к себе в лагерь. Однако в это время консулы, сенат и городские когорты, подчиненные префекту Рима, собрались на Форуме и Капитолии, чтобы провозгласить республику. На следующий день Клавдий на сходке воинов принял присягу преторианцев и пообещал воинам по 15000 сестерциев (5000 драхм). Тогда Клавдию присягнули и городские когорты. Сторонники республики остались без защиты и признали власть Клавдия. Таким образом, согласно замечанию Светония, Клавдий был первым из императоров, купивший за деньги преданность войска (см. Suet., Claud., 10; Ios. Flav., Ant. Jud., XIX, 2,1—4,4).

315

Друиды — кельтские (галльские) жрецы. Их культ ужасал римлян обычаем человеческих жертвоприношений. Но поскольку зачастую друиды поддерживали антиримские настроения, то это запрещение могло носить также и политический характер.

316

Сложно сказать, что именно здесь имеется в виду. Либо это события 43—44 гг., когда царь Иудеи Ирод Агриппа без разрешения легата Сирии собрал у себя правителей зависимых от римлян мелких государств. Однако явившийся легат Сирии Вибий Марс, опасаясь договоров против римлян, приказал им разъехаться. Кроме того, Агриппа начал строить новые крепостные стены вокруг Иерусалима, и прекратил строительство только получив личный приказ императора. Когда Агриппа умер в 44 г., Клавдий, чтобы избежать напряженности в этом районе, дал Агриппе II только часть владений отца, а большую часть царства с Иерусалимом превратил в провинцию Иудею под управлением провинциальной администрации (Ios. Flav., Ant. Jud., XIX, 5, 1—9, 2; Bell. Jud., II, 11, 6). Либо во фрагменте речь идет о событиях 47 г., когда Клавдий вернул из ссылки Митридата VII Иберийского и объявил о восстановлении его на трон Армении. Пользуясь династическими усобицами в Парфии, Митридат с помощью римских и иберийских войск утвердился в Армении, подчинив ее фактически Риму (Tac., An., XI, 8—10).

317

Области Реция и Норик (территория совр. Австрии) были захвачены римлянами еще в 16—13 гг. до н. э., но в римские провинции были преобразованы лишь при Клавдии.

318

Юба — сын нумидийского царя Юбы (Юба I покончил с собой после поражения при Тапсе в 46 г. до н. э.), вырос в Риме. Впоследствии римляне возвели его на мавританский трон. После казни его сына Птолемея по приказу Калигулы (см. прим. 29), римские войска под командованием будущего императора Клавдия оккупировали Мавританию. Она была разделена на 2 провинции: Мавританию Тингитанскую (совр. Марокко) и Мавританию Цезарею (совр. Зап. Алжир).

319

Мусаламии (мусуламии) — племя в Нумидии, обитавшее во внутренних районах страны, близ пустыни Сахары.

320

В 44 г. римские войска захватили южные области Британии и провозгласили их римской провинцией.

321

Остия — город в устье Тибра, крупнейшая торговая гавань. Во времена империи — база римского флота и главная гавань Рима.

322

Ценз — перепись всех граждан обоего пола, производившаяся каждые 5 лет цензором. На основании переписи осуществлялось налогообложение и набор в армию. Цензоры имели большие права, в частности, могли вывести сенатора из состава сената, причем в расчет принимались не только политические и административные соображения, но и личная жизнь каждого гражданина.

323

Валерия Мессалина (ок. 25—48 гг.), дочь Мессалы Барбата, правнучка Октавии Младшей. Была третьей женой Клавдия и имела от него двоих детей, Октавию и Британника.

324

Среди вольноотпущенников особым расположением Клавдия пользовались: евнух Посид; Феликс, который был назначен командующим войсками в Иудее; Гарпократ; Полибий, советник Клавдия по ученым делам; Нарцисс, советник по делам прошений; Паллант, советник по денежным делам; Каллист, известный богач.

325

Известен заговор Азиния Галла и Статилия Корвина с участием множества императорских отпущенников и рабов (Suet., Claud., 13, 2; Dio, LX, 27), а также покушения на жизнь императора представителей всаднического сословия: в 43 г. (Dio, LX, 18) и в 47 г. (Tac., An., XI, 22), а также, вероятно, и в другие года (Suet., Claud., 13, 1; Ot., 1, 3). В Далмации легат Фурий Камилл Скрибониан поднял мятеж против Клавдия, но через 4 дня был убит своими солдатами (Suet., Claud., 13, 2).

326

Вольноотпущенник Нарцисс выдвинул обвинение против Мессалины, обвинив ее в разврате и в том, что она вышла замуж за другого, будучи женой императора. Клавдий не сказал ни «да», ни «нет», и Нарцисс своею властью приказал ее убить.

327

Гай Силий, красивый знатный молодой человек; был убит по приказу Нарцисса одновременно с Мессалиной

328

Агриппина Юлия Младшая (15—59 гг. н. э.), старшая из дочерей Германика и Агриппины Старшей. Тиберием была выдана замуж за сенатора Гнея Домиция Агенобарба, внука Марка Антония и Октавии Младшей. От него у нее родился сын Нерон. После гибели Мессалины в 48 г., Агриппина обольстила Клавдия. Хотя римские законы запрещали брак дяди и племянницы, но для Клавдия сделали исключение, и в 49 г. Агриппина Младшая вышла замуж за Клавдия.

329

В 54 г., воспользовавшись тем, что Нарцисс, ближайший советник Клавдия, уехал из Рима для восстановления здоровья.

330

После смерти четвертого легендарного римского царя, Анка Марция, по его завещанию, Тарквиний Старший был оставлен опекуном детей Анка. Однако он собрал народное собрание, на котором уговорил римлян выбрать себя царем, и стал пятым царем Рима. Через 38 лет царствования сыновья Анка решили вернуть себе трон и наняли убийц, которые успешно исполнили задание. Умирающий Тарквиний объявил своим наследником зятя Сервия Туллия. Народу же объявили, что Тарквиний легко ранен и скоро покажется народу, а пока следует оказывать повиновение Сервию Туллию, который будет исполнять все царские обязанности. Смерть Тарквиния скрывали в течение нескольких дней, и это помогло Сервию Туллию упрочить положение и стать шестым царем Рима.

331

Нерон был усыновлен Клавдием в 50 г., а в 53 г. он женился на дочери Клавдия Октавии.

332

В конце I в. до н. э. значительная часть Понтийского царства была присоединена к провинции Галатия. При Августе прибрежная часть Понтийского царства была отдана вассальному царю Полемону I. После смерти Полемона в 8 г. н. э. его вдова Пифодорида наследует его владения и, выйдя замуж за Архелая, царя Каппадокии, расширяет подвластную ей территорию, включив в нее области Архелая. При Тиберии эта часть Понта была аннексирована Римом, однако Калигула в 38 г. вновь отдал ее в управление Полемону II, внуку Полемона I и Пифодориды. В 64 г., при Нероне, Полемоновский Понт был окончательно аннексирован Римом.

333

Коттийские Альпы — горная цепь, отделяющая совр. Дофинэ во Франции от совр. Пьемонта в Италии. Коттий — царь племени лигуров, живших в Альпах. Известен царь Коттий, сын Донна, вассал Тиберия (Suet., Tib., 37, 3; Strab., IV, 1, 3; 6, 6). Упоминаемый в отрывке Коттий — его сын и наследник.

334

Это Спор — евнух, приближенный Нерона, а потом Нимфидия Сабина и Отона.

335

Нерон изнасиловал весталку Рубрию, хотя весталки, жрицы богини Весты, и были обязаны блюсти строгий обет целомудрия, при нарушении которого их заживо закапывали в землю.

336

В 59 г. отношения Нерона и Агриппины окончательно испортились и император решился на ее убийство. Было решено замаскировать это под несчастный случай, и в корабль Агриппины был вставлен механизм, посредством которого в море корабль развалился на части. Но Агриппина чудом спаслась, и ее убили на вилле в Байях солдаты по приказу Нерона.

337

Известен заговор 65 г. во главе с Гаем Пизоном, в который входили трибуны преторианских когорт Субрий Флав, Гавий Сильван, Стаций Проксум, преторианские центурионы Сульпиций Аспер, Максим Скавр, Венет Павел, префект претория Фений Руф (коллега Тигеллина), сенаторы Флавий Сцевин и Афраний Квинциан, всадники Клавдий Сенецион, Церварий Прокул, Вулкаций Арарик, Юлий Авгурин, Мунаций Грат, Антоний Натал, Марций Фест, а также Анней Лукан и Плавтий Латеран (Tac., An., 48—70).

338

Летом 64 г. разразился сильнейший пожар, уничтоживший 10 из 14 районов города. Чтобы отклонить от себя возникшее подозрение в поджоге, Нерон обвинил в нем евреев и христиан (первое гонение христиан).

339

Имеется в иду Тиридат, брат парфянского царя Вологеза, который в 64 г. прибыл в Рим, чтобы Нерон утвердил его царем Армении, и в 66 г. стал им.

340

Сервий Сульпиций Гальба (24 декабря 3 г. — 15 января 69 г. н. э.). Происходил из старинного патрицианского рода. В 31 г. был назначен наместником в Аквитании. В 33 г. был консулом. С 37 г. — наместник провинции Верхняя Германия. При Клавдии 2 года был проконсулом провинции Африка. С 60 г. — наместник провинции Испания Тарраконская. В 68 г. поднял мятеж против Нерона.

341

Речь идет о Споре, — см. прим. 58.

342

Нерон был последним представителем династии Юлиев — Клавдиев.

343

Гальба был бездетен, и 10 января 69 г. на солдатской сходке усыновил своего любимца Пизона Фругия Лициниана.

344

Курциево озеро — колодец на Форуме с алтарем над ним на том месте, где, по преданию, бросился в пропасть Марк Курций, чтобы этой жертвой заслужить грядущее величие Рима (см. Liv., VII, 6).

345

Марк Сальвий Отон (28 апреля 32 г.— 16 апреля 69 г.). Происходил из этрусского рода, был другом Нерона. С 58 по 68 гг. был наместником Лузитании. Отон поддержал мятеж Гальбы, но затем интриговал против него, т. к. Гальба не назначил его наследником. 15 января 69 г. он сверг Гальбу и провозгласил себя императором.

346

Верона — город в Северной Италии. В действительности битва произошла при Бедриаке, близ Кремоны, города в Северной Италии, западнее Вероны.

347

Авл Вителлий (7 сентября 12 г. — 21 декабря 69 г.). В 48 г. был консулом. Два года был проконсулом провинции Африка, а затем попечителем общественных построек. В 68 г. Гальба поручил ему командование рейнскими легионами. 3 января 69 г. легионы провозгласили Вителлия императором.

348

Тит Флавий Веспасиан (17 ноября 9 г. — 24 июня 79 г.). Веспасиан был сыном откупщика и стал первым императором несенаторского происхождения. Он происходил из города Реате в стране сабинов — области в центральной Италии севернее Рима. При Тиберии Веспасиан вошел в состав сената. Служил войсковым трибуном во Фракии, затем был наместником провинции Крит и Кирена. При Клавдии командовал одним из рейнских легионов, а затем участвовал в завоевании Южной Британии. В 51 г. Веспасиан стал консулом, а затем 2 года был проконсулом Африки. В 67 г. Нерон поручил Веспасиану подавление иудейского восстания. 1 июля 69 г. легионы восточных провинций провозгласили его императором; на его сторону встали и дунайские легионы, что позволило ему победить Вителлия.

349

Мезия — провинция, включавшая территорию в районе Нижнего Дуная, в которой дислоцировалось 2 легиона. Паннония (провинция Верхний Иллирик) включала земли по среднему течению Дуная. Здесь было дислоцировано 3 легиона.

350

В октябре 69 г.

351

Тит Флавий Сабин, старший брат Веспасиана. При Тиберии стал сенатором, в 45 г. был консулом. При Нероне занимал должность префекта Рима, и в 69 г. был повторно избран на нее. В это время ему было ок. 61 года. Когда стало известно о провозглашении Веспасиана императором, он интриговал в его пользу.

352

Ступени Гемоний — естественный сход к реке Тибру по неровным камням.

353

Имеется в виду форум Нервы, строительство на котором при Веспасиане только началось.

354

Веспасиан начал строительство Колизея.

355

Фламиниева дорога названа по имени построившего ее в 220 г. до н. э. цензора Гая Фламиния. Проходила от Рима на север, через Умбрию до Аримина (совр. Римини).

356

По-видимому, речь идет о событиях 73 г., когда Веспасиан, проводивший политику ликвидации вассальных царств, превратил в провинцию царство горной Киликии. Тогда царь Коммагены Антиох и его сын Эпифан попытались заключить союз с Парфией. Наместник Сирии Цезенний Пет по приказу императора вторгся в Коммагену, однако в бою потерпел поражение. Но Антиох с Эпифаном все равно бежали: Антиох в Киликию, где был арестован римлянами, а Эпифан в Парфию. Вологез вступился за коммагенскую династию и прислал Веспасиану письмо с просьбой за них. Император освободил Антиоха, к которому приехал из Парфии Эпифан, и оставил их жить в Риме (см. Ios. Flav., Bell. Jud., VII, 7, 1—3). Либо речь идет о событиях 74—76 гг., когда аланы разгромили северные области Парфии и грозили вторгнуться во внутренние районы страны. Вологез обратился с просьбой о помощи к Веспасиану, но император отказал ему, ограничившись посылкой войск в Сирию и зависимую от Рима Иберию. В отместку Вологез, справившись с аланами, напал на Сирию, но был отбит наместником Траяном, отцом будущего императора (Suet., Dom., 2, 2; Dio, LXVI, 15). Упоминаемый во фрагменте Вологез — парфянский царь Вологез I (51/52— 79/80гг.).

357

Тит Флавий Веспасиан (30 декабря 39 г. — 13 сентября 81 г.), старший сын и наследник Веспасиана. Вместе с отцом служил в должности войскового трибуна в Германии и Британии. Во время Иудейской войны был назначен командиром легиона в армии отца. В 69 г., после провозглашения Веспасиана императором, принял от него командование в Палестине. В 70 г., подавив восстание иудеев, захватил и разрушил Иерусалим. В 71 г. Тит возвращается в Рим, становится префектом претория и соправителем отца, а в 73—74 гг. — цензором. Был консулом в 72, 74—77, 79 гг.

358

Т. е. в IV в. н. э., когда жил Аврелий Виктор.

359

Константин Великий учредил 4 должности префектов претория в четырех частях империи, что, конечно, уменьшило их значение по сравнению с должностью префекта претория всей империи.

360

В 80 г. Тит освятил заложенный Веспасианом Колизей.

361

Были слухи, что Тит отравлен Домицианом (Dio, LXVI, 26), однако по другим источникам (Suet., Tit., 10—11), Тит умер от болезни.

362

Тит Флавий Домициан (24 октября 51 г. — 18 сентября 96 г.), младший сын Веспасиана. В 69 г. он вместе со своим дядей Флавием Сабином укрывался на Капитолии, и во время пожара сумел бежать. После того, как сенат в декабре 69 г. признал власть Веспасиана, Домициан был провозглашен наместником отца в Риме. В 70 г. он принял должности претора и консула (т. к. оба консула 70 г., Веспасиан и Тит, находились в Иудее). В отсутствие императора занимался активной административной деятельностью и отправился даже в поход в Галлию и Германию для подавления вспыхнувшего восстания Цивилиса на Нижнем Рейне. Однако он достиг лишь Лугдуна, когда восстание было подавлено Цереалом.

363

До того императоров именовали принцепсами. Домициан также восстановил императорский культ.

364

В 83 г. Домициан победил хаттов — одно из крупнейших германских племен, обитавших на территории между реками Рейном и Везером. В ходе этой кампании император организовал строительство лимеса для обеспечения безопасности завоеванных Декуматских полей и основал провинции Нижняя и Верхняя Германии. В 85—92 гг. Домициан вел борьбу на Дунае против дакского царя Децебала, а также против маркоманов, квадов и сарматов.

365

Искусственно составленное слово, означающее нечто вроде борьбы на постели. («Постельная борьба»).

366

В заговоре участвовали: спальник императора Парфений, его вольноотпущенник Максим, декурион спальников Сатур, корникуларий (помощник центуриона) Клодиан, а также Стефан, управляющий Флавии Домициллы, дочери Флавии Домициллы, внучки Веспасиана, — Стефан был в это время под судом за растрату, — и несколько гладиаторов.

367

Домиция Лепида. У нее была любовная интрига с актером Парисом. Домициан развелся с женой, а Париса велел убить, и казнил даже тех, кто приносил цветы на его могилу. Однако через некоторое время не вынес разлуки с женой и взял ее к себе вновь, якобы по требованию народа (см. Suet., Dom., 3, l; Dio, LXVII, 3).

368

Тарквиний Старший был родом этруск, и прославился своим блестящим царствованием, во время которого одержал победу в борьбе против сабинян и латинов, построил в Риме Большой сточный канал, храм Юпитера и Большой цирк.

369

Марк Кокцей Нерва (8 ноября 30 г. — 27 января 98 г.) происходил из сенаторского рода из города Нарнии, находившимся в Умбрии, области в Италии севернее Рима.

370

Секваны — крупное кельтское племя, обитало на территории Галлии в бассейне р. Дубис (совр. Ду), притока Арара (совр. Сона).

371

Нерва был провозглашен императором сенатом 18 сент. 96 г.

372

Осенью 97 г. преторианцы подняли в Риме мятеж, и Нерва срочно усыновил Траяна, который вел войска на Рим.

373

Нерва закончил строительство Проходного форума или форума Нервы, который был начат еще при Домициане.

374

Минерва — римская богиня искусств и талантов, покровительница ремесел.

375

Консуляр — бывший консул. Траян был консулом в 91 г.

376

Город в Южной Испании.

377

Истр — древнее название Дуная. В 101—102 гг. Траян начал войну с даками и подчинил их (1-я Дакийская война), а в 105—106 гг. еще раз напал на Дакию (11-я Дакийская война). После безнадежного сопротивления восьми легионам царь даков Децебал попытался спастись бегством, но был настигнут и убит. Согласно Диону Кассию (XVIII, 9), у даков шапки носили только представители знати. Под саками, скорее всего, имеются в виду язиги, могущественное сарматское племя, родственное сакам (саки — восточноиранские кочевые племена в Средней Азии; сарматы — иранское племя), которое обитало по соседству с даками, между реками Дунаем и Тиссой. В 107 г. Траян сделал Дакию римской провинцией.

378

В 106 г. Набатейское царство было превращено Траяном в провинцию Аравия. В 114 г. он начал войну с Парфией, двинув сначала войска в Армению, и в том же году официально провозгласил Армению римской провинцией. В 115 г. Траян захватил Месопотамию и создал провинцию Месопотамия, а в 116 г. римские войска дошли до Персидского залива и захватили Ктесифон, столицу Парфии. Во фрагменте упоминается парфянский царь Хосрой (109—128/9 гг.).

379

Понтийское море — это Понт Эвксинский, т. е. Черное море.

380

Под Турну-Северином Аполлодор Дамасский построил для Траяна первый постоянный мост через Дунай, длина которого составила 1 км.

381

Коллегии — объединения отдельных профессиональных групп. В I в. до н. э. они участвовали в социальной борьбе городского плебса, и потому подвергались преследованиям со стороны сената и Цезаря: частично они были распущены. В императорскую эпоху коллегии находились под строгим контролем государства.

382

Анатолий был префектом Иллирика при императоре Констанции II (правил в 337—361 гг.). Еще во II в. н. э. был введен налог на общественные работы, в частности, на содержание почтового ведомства и ремонт дорог. Этот налог был весьма обременителен. Анатолий же значительно его уменьшил (см. Amm. Marc., XIX, 11, 2—3).

383

Лициний Сура, друг и правая рука Траяна. Он был членом группировки, которая поддерживала Траяна, а позже Адриана. Начинал Сура с адвокатуры. Затем был наместником в Белгике, трижды консул; являлся искусным дипломатом и политиком; занимался естественной историей.

384

Секст Аттий Субуран Эмилиан, консул 101 и 104 гг.

385

Случилось зимой 115 г. Пострадали некоторые районы Греции, и также провинции Азия и Галатия в Малой Азии. Но особо сильными разрушения были в Сирии, в Антиохии, где зимовал император с войском. Траян спасся, выпрыгнув из окна, а многие из его приближенных погибли (Oros., VII, 12; Dio, LXVIlI, 25).

386

В 115—117 гг. Траян продолжал операции на Востоке, однако уже весной 117 г. римская армия, ослабленная войной и рядом мощных восстаний в восточных провинциях империи, начала отход из захваченных районов Месопотамии. Траян выехал в Рим, и по дороге умер в Киликии в августе 117 г.

387

Элий Адриан (24 января 76 г. — 10 июля 138 г.) происходил из южноиспанского города Италика и являлся родственником Траяна, который был опекуном Адриана и в 100 г. женил его на своей внучатой племяннице Сабине. Адриан принимал участие в Дакийской и Парфянской войнах Траяна, в 108 г. был консулом, наместником в Паннонии, а затем в Сирии. Уезжая в Рим в 117 г., Траян передал командование войсками Адриану, а в киликийском городе Селинуса, за несколько дней до смерти, объявил об усыновлении Адриана. После смерти Траяна Адриан отказался от завоевательной политики, закончил в 117 г. Парфянскую войну, отказавшись от Армении и Месопотамии.

388

В честь греческой богини Афины, которая, будучи богиней мудрости и разума, покровительствовала наукам.

389

Церера — древнеиталийская богиня полей, земледелия и хлебных знаков, мать Прозерпины, которая отждествлялась с греческой Персефоной, богиней подземного царства и плодородия.

390

Тибур — город близ Рима (совр. Тиволи).

391

Луций Цейоний Коммод Вер был усыновлен Адрианом в 136 г., и получил имя Цезарь Элий Вер (в официальных документах он именовался Луций Элий Цезарь). Адриан поставил Вера наместником Паннонии и назначил консулом в 137 г. Его же Адриан наметил в консулы на 138 г., но Вер был слаб здоровьем и 1 января 138 г. он умер.

392

Антонин Пий (19 сентября 86 г.— 7 марта 161 г.), происходил из галльского сенаторского рода крупных землевладельцев из Немауза (совр. Ним). В 120 г. был избран консулом; был среди четырех консуляров, которым Адриан поручил управление Италией; являлся проконсулом Азии. Был усыновлен Адрианом 25 февраля 138 г. в качестве преемника. Отцом Антонина был консуляр Аврелий Фульвий, а тестем — Анний Вер.

393

Адриан сместил с должности и казнил Катилия Севера, префекта Рима; Юлия Сервиана, который был женат на его сестре, Адриан принудил умереть. Однако многих, кого Адриан приказал убить, Антонин спас.

394

Антонин Пий родился в родовом имении близ Ланувия, города в Италии (совр. Чивита Лавинья).

395

После усыновления Антонина Адриан потребовал, чтобы он усыновил Марка Аврелия и Луция Вера, что тот в том же 138 году и сделал. После усыновления Антонин женил Марка Аврелия на своей дочери Фаустине Младшей в 145 г., и в 146 г. провозгласил его своим соправителем. До вступления на трон Марк был намечен Антонином в консулы в 140 и 145 гг.

396

Марк Аврелий (26 апреля 121 г. — 17 марта 180 г.) родился в Риме, и происходил из сенаторской семьи испанского происхождения.

397

Антонин Пий умер в Риме.

398

Луций Аврелий Вер (15 декабря 130 г. — февраль 169 г.) происходил из сенаторской фамилии выходцев из Этрурии, и был сыном Элия Вера. В 138 г. был усыновлен Антонином Пием. Марк Аврелий сделал Вера 7 марта 161 г. своим соправителем. Командовал кампанией против парфян в 163—166 гг., и участвовал в Маркоманской войне 168—169 гг.

399

Парфянский царь Вологез III (147/48—192 гг.), с которым воевал Луций Вер. Эту кампанию Вер вел через легатов, хотя сам находился на Востоке. В результате успешных операций римляне захватили большую часть Месопотамии с парфянской столицей Ктесифоном. Однако в 166 г. в римской армии вспыхнула эпидемия чумы, а на северной границе началась война с маркоманами. Соправители пошли на заключение мира: римляне оставляли себе северо-западную часть Месопотамии и контроль над Арменией.

400

Маркоманы — германское племя, относящееся к свевам. Маркоманские войны начались в 166—167 гг., когда маркоманы и квады вторглись на территорию империи, что вылилось в затяжную оборонительную войну на дунайской границе. В 168—172 гг. римские войска под командованием Марка вытеснили германские и сарматские племена с территории империи. В 172-175 гг. римляне активизировали наступательные действия, однако смогли лишь ненадолго установить контроль над частью территории совр. Чехии и вост. Венгрии. Своего сына Коммода Марк провозгласил соправителем в 176 г. Маркоманские войны продолжались до 180 г. включительно.

401

Это сведение ошибочно: согласно большинству источников, этот закон был издан Каракаллой в 212 г.

402

В 358 г.

403

Совр. Вена.

404

Квады — германское племя, ветвь свевов, размещалось между Карпатами и Средним Дунаем в совр. Богемии (Моравии).

405

В гладиаторских школах гладиаторы обычно упражнялись с безопасным оружием, деревянным или затупленным свинцовым.

406

Речь идет о заговоре 192 г., в котором участвовали спальник императора Эклект, префект претория Квинт Эмилий Лет и наложница Коммода Марция (SHA, Com., XV, 2; XVII, 1).

407

Вольноотпущенник Нарцисс. Впоследствии он был казнен по приказу Септимия Севера за убийство Коммода (SHA, Sev., XIV, 1).

408

Публий Гельвий Пертинакс (1 августа 126 г. — 28 марта 193 г.), сын вольноотпущенника. При Марке Аврелии служил на офицерских должностях во время Парфянской и Маркоманских войн, а также занимал административные всаднические должности., затем член сената. В 175 и 192 гг. был консулом. Был наместником провинций Верхняя и Нижняя Мезии; Дакия. При Коммоде он был наместником провинции Сирия, Британия, проконсулом Африки. В 192 г. стал префектом Рима. Римский император с 1 января 193г.

409

Имеется в виду Маний Курий Дентат, консул 290, 275, 274 гг. до н. э. Он победил в войне самнитов, и когда самнитские послы пришли к нему для заключения мира, Курий варил в глиняном горшке репу. Когда самниты предложили ему золото, он ответил, что предпочитает не иметь золото, а повелевать теми, кто им обладает. Гай Фабриций Лусцин, консул 282 г. до н. э. Будучи послом римлян к Пирру, он отказался от золота, даров и от предложения перейти на службу к Пирру.

410

Дидий Юлиан (30 января 133 г. — 1 июня 193 г.), происходил из миланской сенаторской семьи, ок. 175 г. был консулом. В ходе своей карьеры являлся наместником многих провинций: Белгики, Далмации, Нижней Германии, Вифинии, Проконсульской Африки. После убийства Пертинакса купил преданность преторианцев, обещая им по 30 тыс. сестерциев (впоследствии не смог им выплатить, т. к. казна была пуста), и был провозглашен императором 28 марта 193 г.

411

Дидий Юлиан не был префектом Рима. Префектом Рима был Флавий Сульпициан, тесть Пертинакса, который выступил перед преторианцами с просьбой признать его императором, однако Юлиан «перекупил» преторианцев (SHA, Did. Jul., II, 6—7).

412

Здесь имеется в виду обычай, согласно которому каждый новый городской претор при вступлении в должность объявлял эдикт, которым он будет руководствоваться в своей деятельности, но уже при Адриане все подобные эдикты были объединены в общий edictum perpetuum. Эту работу выполнил прадед Дидия, знаменитый юрист Сальвий Юлиан. Аврелий Виктор спутал эти два имени.

413

Убийство Пертинакса.

414

Септимий Север (11 апреля 146 г. — 4 февраля 211 г.) происходил из романизированной пунийской семьи из Африки. При Марке Аврелии стал сенатором, управлял несколькими провинциями (Бетика, Сардиния, Испания Тарраконская, Сицилия, Верхняя и Нижняя Паннония, Галлия Лугудунская), в 190 г. был назначен консулом. Коммод поставил его наместником Верхней Паннонии. Легатом же Сирии в то время был Песценний Нигер.

415

Когда стало известно, что Север идет с войском на Рим, Юлиан не смог собрать войско, и, всеми покинутый, был убит в Палатинском дворце по приказу сената.

416

Намек на африканское происхождение Аврелия Виктора, Септимия Севера и Сальвия Юлиана (как и его правнука Дидия Юлиана).

417

Песценний Нигер, происходил из италийского всаднического рода, был наместником провинций Египет и Палестина, в 191 г. стал консулом, легат Сирии при Коммоде, провозглашен восточными войсками императором (апрель 193 — октябрь 194 гг.). Он проиграл гражданскую войну Северу, и в последней битве у Кизика был убит.

418

Клодий Альбин, выходец из знатного аристократического рода. При Коммоде он был назначен наместником Британии. В 193 г. был избран местными легионами императором, став соперником Дидия Юлиана. Преемник Юлиана Септимий Север сначала признал Альбина цезарем (в конце 195 г.), но затем разбил его в битве при Лугдунуме (совр. Лионе). Альбин покончил с собой 19 февраля 197 г.

419

Pertinax — упорный, настойчивый.

420

Север казнил многих сторонников Нигра и Альбина, как взятых в плен в сражениях, так и бывших в Риме.

421

Здесь имеется в виду Абгар IX, сын Фраата, царь Осроены, который был низложен Каракаллой, а Осроена была включена в состав соседней провинции. Вероятно, что он действовал и в 195 г., когда Север захватил Осроену. Персидским, т. е. парфянским царем был Вологез IV (191/92—207/8 гг.), который в ходе войны с Севером 197—199 гг. не успел организовать сопротивление, и римляне захватили северную Месопотамию, взяли Ктесифон.

422

Имеется в виду Хатра, арабский город-государство в Месопотамии. Античные авторы (SHA, Sev., 9; Dio, LXXV, 1) смешивали северную Месопотамию и Аравию, считая Хатру аравийским городом, а поход Севера — как поход в Аравию, так что речь идет, по-видимому, о провинции Аравия. Хатру же Север осаждал дважды, в 197 и 199 гг., и оба раза неудачно.

423

Адиабена — царство восточнее реки Тигр, в совр. Курдистане, которое Север захватил в 195 г..

424

В 208—211 гг. Север предпринял в Британии поход против каледонцев, по его указанию был укреплен Адрианов вал.

425

Триполитанией назывались многие античные города (Tripolis — трехградье). В Северной Африке это были города: Сабрата, Эа (совр. Триполи) и Лептис Магна на южном побережье Малого Сирта (зал. Габес). При Диоклетиане из этих трех городов была образована провинция Триполитана, каковое название сохранилось до времени Аврелия Виктора.

426

Это Юлия Домна, уроженка финикийского города Эмесы в Сирии, была второй женой Септимия Севера. Эта красивая и образованная женщина была знакома с философией и покровительствовала интеллектуалам, но не проявляла склонности к добродетели.

427

Бассиан Каракалла был удостоен титула цезаря в 196 г.

428

Отца Септимия Севера звали Гета. Антонин Гета был убит по приказу Каракаллы 26 февраля 212 г.

429

Эти галльские плащи назывались по-галльски — caracalli.

430

Аламанны — группа германских племен, жили на территории совр. Эльзаса, Восточной Швейцарии и Юго-Западной Германии. Вторжение в Римскую империю они начали при императоре Каракалле. Он в 212 г. вел на границе между Верхней Германией и Рецием войны против аламаннов и хаттов.

431

Юлия Домна была матерью Каракаллы.

432

Священнодействия в честь Исиды. Были повсюду построены многочисленные храмы.

433

Антониновы термы.

434

Император был убит 8 апреля 217 г. близ города Карры в Сирии по приказу префекта претория Опилия Макрина, который вовлек в заговор большинство высших офицеров: Трикциана, начальника второго «Парфянского» легиона, стоявшего во главе отряда отборных всадников; Марция Агриппу, стоявшего во главе флота и др. Убийство совершил конюший императора Марциал.

435

Макрин был первым императором, не принадлежавшим сенатской аристократии. Выходец из сословия всадников, по происхождению мавр из Кесарии, он сделал карьеру в административном аппарате. В 212 г. был назначен префектом претория. Легионы провозгласили его императором 11 апреля 217 г.

436

Против Макрина выступили войска под предводительством Антонина Гелиогабала. 8 июня 218 г. в 33 км. от Антиохии произошло сражение, войска Макрина перешли на сторону Гелиогабала, Макрин бежал, был пойман и убит.

437

Гелиогабал (204 — 11 марта 222 г.) происходил из сирийской крупнопоместной аристократии, рода жрецов города Эмес. С 217 г. он стал верховным жрецом бога солнца Гелиогабала, от него и получил свое прозвище. Благодаря влиянию своей бабки Юлии Мезы, сестра которой Юлия Домна была женой Септимия Севера, Гелиогабал стал императором: Меза распускала слухи будто ее внук, которого тогда звали Варий Авит Бассиан, в действительности сын Каракаллы, а также она давала деньги для привлечения симпатий солдат.

438

Т. е. сенатом.

439

В 221 г. Александр был усыновлен Гелиогабалом, а затем провозглашен цезарем.

440

В 232—233 гг. Александр вел оборонительные войны против персидского государства в Армении и Месопотамии. Его противником был Арташир I (правил в 227—243 гг.), первый иранский царь из династии Сасанидов.

441

В 234—235 гг. Александр вел войну против алеманнов на Рейне.

442

Severus — суровый, строгий.

443

По другим источникам, Александр погиб в Галлии, близ совр. Майнца (Herod.,VI. 7, 6).

444

Юлия Амита Мамея, дочь Юлии Мезы. Она оказывала очень большое влияние на сына и была убита в 235 г. вместе с сыном.

445

Фактически Меза и Мамея правили государством с помощью совета, в котором большим влиянием пользовались юристы Ульпиан и Павел.

446

Гай Юлий Вер Максимин Фракиец (172/73 — 10 мая 238 г.). Родился в семье фракийского крестьянина и прошел путь от рядового воина до высших чинов. Во время войны на германской границе войска после смерти Александра Севера провозгласили в марте 235 г. Максимина императором.

447

Продолжая войну, Максимин нанес несколько поражений аламаннам в 235 г., сарматам и дакам в 236—237 гг.

448

Марк Антоний Гордиан I (159—238 гг.) Происходил из малоазийской провинциальной аристократии (по другим сведениям — из римской аристократии). В 222 г. был консулом, в 237—238 гг. — проконсулом Африки. Был римским императором в апреле — мае 238 г. Гордиан I сделал соправителем Гордиана II (191/192—238 гг.), своего сына. Когда Гордиан II погиб в битве против нумидийского легиона, верного Максимину, Гордиан I покончил с собой.

449

Были убиты префект претория Виталиан, префект Рима Сабин, друзья Максимина в Риме и его сторонники в других городах, — по приказу сената.

450

Клодий Пупиен был незнатного происхождения, сделал типичную военную карьеру: командовал в Иллирике, на Рейне, был наместником в провинциях Вифинии, Азии, Греции, Нарбонской Галлии; затем исполнял должность префекта Рима. Цецилий Бальбин был знатного рода, дважды становился консулом. Его карьера развивалась в области административного управления, — он был наместником многих провинций. 7 июля 238 г. сенат провозгласил их императорами.

451

Претекста — белая тога с пурпурной полосой, — отличительный признак всех магистратов с преторской и консульской властью.

452

Аврелий Виктор здесь соединяет в один образ портреты двух императоров: Гордиана II, сына Гордиана I, который находился всегда при отце в Африке и был его легатом, т. е. префектом претория, и который был провозглашен солдатами в Африке соправителем отца, и Гордиана III (20 января 225 г. — 11 февраля 244 г.), который был сыном Гордиана II и внуком Гордиана I, жил вместе с матерью в Риме, и был избран императором в июле 238 г. вместе с Пупиеном и Бальбином.

453

Пупиен находился в Равенне, где готовился к войне с Максимином, а Максимин осадил Аквилею, но взять не смог, и был убит вместе с сыном своими солдатами.

454

Летом 238 г.

455

В 241 г. римляне начали войну с Персией, а в 242 г. Гордиан III сам выступил в поход.

456

Филипп Араб (ок. 200 — сентябрь 249 г.). В 243 г. стал префектом претория Гордиана III, а с марта 243 г. — римский император.

457

В апреле 243 г. Граница осталась прежней, но поскольку римляне были побеждены в битве при Месиху, Филипп выплатил персам 500 тыс. денариев контрибуции.

458

В 346 г.

459

Т. е. в частных домах, после запрещения публичных домов терпимости.

460

Сирмий — город в Паннонии, совр. Митровица. Гай Мессий Квинт Деций Траян (195—251 гг.), в 249 г., будучи сенатором и главнокомандующим в Паннонии и Мезии, был провозглашен своими войсками императором в противовес Филиппу.

461

Вероятно, игра слов: Деции погибли в Мезии, в битве у поселка Абрутии.

462

Гостилиан был римским императором в 251—252 гг.

463

Требониан Галл (206 — август 253 гг.), сенатор в Перузии, в 245 г. — консул, в 250—251 гг. наместник Мезии. После смерти Деция Галл провозглашается императором (июнь 251 г.). Волуциан был его соправителем в 252—253 гг.

464

«Они» — это Галл и Волуциан. Интерамна — город в Умбрии (совр. Терни).

465

В 253 г. См. Epit., XXXI, где сказано о насильственной смерти Эмилиана.

466

Публий Лициний Валериан (ок. 193 г. — после 260 г.), происходил из италийской сенаторской фамилии. В Реции своими войсками был провозглашен императором в сентябре 253 г.

467

Этрурия — местность в средней Италии, между Тибром и горами севернее Арно, совр. Тоскана.

468

Шапур I (243—273 гг.), царь Персии.

469

С 257 г. Валериан на восточных границах, где в том же году добился некоторых успехов. Но позже проиграл сражение у Эдессы (осень 259 г.), попал в плен к персам и впоследствии в плену умер.

470

Публий Лициний Эгнаций Галлиен (218 г. — весна 268 г.), сын Валериана, с 253 г. соправитель его. В 254—259 гг. оборонял рейнско-дунайскую границу, в 259 г. нанес поражение продвинувшимся до Медиолана аламаннам. После плена отца стал единоличным правителем.

471

Ингеб (Ингенуй) был наместником Паннонии, в 258 г. в Сирмии был провозглашен императором легионами своей провинции Мезия. Галлиен немедленно отправился против Ингеба, и его полководец Авреол победил войска Ингеба в битве при Мурсии, а сам Ингеб был убит во время бегства.

472

Регалиан был родом из Дакии, из знатного рода. Валериан его назначил легатом Иллирика, где он успешно воевал против сарматов. В 260 г. войска провозгласили его императором, но был побежден Галлиеном и убит.

473

В 267—268 гг. Ахея (Ахайя) — римская провинция, охватывающая всю территорию Греции.

474

Т. е. персы. После поражения у Эдессы персидская армия в 259— 260 гг. взяла приступом 36 городов и крепостей, опустошила и захватила Сирию, Киликию, Каппадокию.

475

Кириад, член городского совета Антиохии, бежал к персам, участвовал в 255 г. в походе Гормизда, сына и преемника Шапура на Сирию, закончившимся взятием Антиохии персами, после чего Кириад был провозглашен императором, а после прибытия на Восток Валериана был убит. Марк Фульвий Макриан в 259 г. был провозглашен войсками императором вместе с сыновьями Макрианом и Квиетом; Квиета вместе с префектом претория Баллистой Макриан направил на Восток; однако когда Макриан был побежден Авреолом, полководцем Галлиена, в 262 г., Оденат, царь Пальмиры, действовавший от имени Галлиена, одержал победу над Квиетом и Баллистой и убил их. В Египте в 261 г. префект этой провинции Эмилиан провозгласил себя императором, и дислоцированные в Египте войска его поддержали. В 262 г. в Египет прибыл с войском Теодот, полководец Галлиена, назначенный префектом Египта вместо Эмилиана; он разбил войска Эмилиана, захватил его в плен и отправил его к Галлиену; по приказу Галлиена Эмилиана удавили.

476

Септимия Зенобия, вторая жена царя Пальмиры Одената, после убийства которого в 267 г. объявила Пальмирское царство независимым. Зенобия была регентшей при своем сыне Вабаллате; она расширила пределы своего царства вплоть до Малой Азии, Аравии и Египта. В 270 г. приняла титул Августы. Войска Зенобии потерпели поражение от войск императора Аврелиана под Антиохией и Эмесой. В 272 г. Зенобия попала в плен. В 274 г. в числе других пленников прошла в триумфальной процессии. Остаток жизни провела в поместье в Тибуре.

477

В 259 г. Галлиен нанес им поражение у Медиолана.

478

Из-за вторжения варваров отпали Дакия (в 255 г.), Декуматские поля (в 259 г.), временно была потеряна также Реция.

479

Маркоманнов.

480

Марк Кассиан Постум Латинский. Ему Валериан поручил охрану рейнской границы, и был правителем Галлии в 259—269 гг. Ему Галлиен поручил жившего в Галлии сына Салонина; в 258 г. Постум вытеснил из Галлии с правого берега Рейна германцев, а когда вспыхнул спор по поводу добычи, Постум был провозглашен императором, а Салонин убит. Постум, принявший власть осенью 260 г., основал сепаратную Галльскую империю (259—274 гг.). Он смог выстоять против Галлиена и в 260 г. подчинить Британию и Испанию. Постум был убит под Майнцем осенью 268 г. во время восстания солдат.

481

Гай Ульпий Корнелий Лелиан поднял восстание в Майнце весной 268 г. Был осажден Постумом в Майнце и, по-видимому, убит своими солдатами, либо Викторином (SHA, Trig.tir., V, 3—4).

482

Марий захватил власть в 269 г.

483

Гай Марий (156—86 гг. до н. э.), талантливый полководец: одержал победу над Югуртой в Африке, разбил тевтонов и кимвров в Галлии.

484

Марк Пиавоний Викторин происходил из влиятельной трирской семьи. При Постуме он был трибуном преторианцев и вместе с ним консулом в 267 г. После смерти Постума был провозглашен императором.

485

В 269 г. Колония Агриппина — ныне Кёльн.

486

Жена Викторина. Ее сын от Викторина, тоже Викторин, был убит вместе с отцом. Она способствовала приходу к власти Тетрика, и во время его правления была убита или, по другой версии, умерла своей смертью.

487

Гай Пий Эзувий Тетрик (Тетрик I) был наместником в Аквитании; его провозгласили императором весной 271 г. В 272 г. дал своему сыну Гаю Пию Эзувию Тетрику (Тетрику II) титул цезаря, а затем и Августа. В 274 г. войска Тетрика I были разбиты Аврелианом в битве на Каталаунских полях (совр. Шалон-на-Марне), и он сдался в плен Аврелию. Тот провел его в триумфальной процессии вместе с сыном, однако после Тетрик занимал при Аврелиане видные административные посты.

488

Авреол происходил из Дакии: пройдя последовательно все должности, он дослужился до начальника конницы, и этом качестве участвовал в свержении Ингенуя. В 260 г. Галлиен послал Авреола против Макриана, вступившего в Иллирию, которого тот победил в 261 г. Авреол поднял восстание в 268 г. в Майланде, и Галлиен сразу же выступил против него, т. к. тот открыто перешел на сторону Постума. В сражении победил Галлиен, Авреол бежал, провозгласил себя императором, но был убит собственными солдатами.

489

Марк Аврелий Клавдий Готский. Род. в 219 г. в Далмации, император в 268—270 гг.

490

Тицин — город в северо-западной Италии.

491

Фиск — императорская казна и финансовое управление.

492

Теллус — древнеиталийская богиня земли и растений, в культе была тесно связана с Церерой.

493

В 262—263 гг. в ходе армейской реформы Галлиен закрыл сенаторам доступ в армию в пользу всадников.

494

Имеются в виду Деции периода республики, см. «О знаменитых людях», 26—27.

495

Собрания предсказаний на греческом языке (sibylla — женщина-пророк). Они хранились в Риме, находясь под государственным контролем в храме Аполлона, и могли изыматься только специальной коллегией по решению сената в случае крайней необходимости.

496

Клавдий одержал победу над готами при Наиссе (отсюда и прозвище Готский), а после этого, в 270 г., во время реорганизации дунайских провинций и принудительного заселения готами безлюдных римских территорий, он умер от чумы в Сирмии.

497

Констанций I Хлор (250—306 гг.), римский император с 1 мая 305 г.; Константин I Великий (272—337 гг.), сын Констанция Хлора, римский император с 25 июля 306 г. Среди «наших императоров» — Константин II, римский император в 337—340 гг., Констанций II, римский император в 337—361 гг., Юлиан Отступник, римский император в 361—363 гг.

498

Луций Домиций Аврелиан (214—275 гг.), родом из Мезии, происходил из незнатной семьи. Вступив в римское войско, при Клавдии стал начальником конницы. После смерти Клавдия в 270 г. был провозглашен солдатами дунайских легионов в Сирмии императором.

499

В 272—273 гг. Аврелиан покорил Пальмирское царство, а затем остановил и разгромил у границ Пальмиры персидскую конницу, корпус, шедший на помощь Зенобии.

500

В 271 г. аламанны вторглись в Италию, но были остановлены у Павии.

501

Войсками Тетрика.

502

Лукания — область в Южной Италии, омываемая Тирренским морем и Тарентским заливом.

503

Один из семи холмов Рима.

504

Аврелиан отдал распоряжение о строительстве дополнительных укреплений вокруг Рима, а также т. н. Аврелиановой стены, которую начали строить еще при Деции, длинной 18,8 км.

505

Доносчики, получавшие четвертую часть имущества, конфискованного у обвиненных по доносу людей.

506

Это вольноотпущенник Аврелиана Мнестий, у Зосимы (I, 62, 1) он именуется Эросом. Убийство Аврелиана произошло осенью 275 г.

507

После смерти Ромула сенаторы не смогли выбрать нового царя, т. к. сабиняне хотели царя из своей среды, а коренные римляне — из своей. Тогда 100 сенаторов разделились на десятки, и в каждой десятке выбирали главного. Эти десять человек правили в течение 5 дней, затем власть переходила к следующей десятке. Подобное междуцарствие длилось год (см. Liv., I, 17, 1—6).

508

Марк Клавдий Тацит, римский император в 275—276 гг. Богатый сенатор из Умбрии, в 273 г. был консулом, стал императором в возрасте 75 лет. В Малой Азии он разгромил готов, захвативших территорию от Черного моря до Киликии. Умер от болезни (Eutrop., IX, 16), либо был убит воинами (Zos., I, 63, 2; Zon., XII, 28).

509

Тиана — город в Каппадокии.

510

В 276 г. Сенат вскоре признал Флориана.

511

Тарс — город в Киликии. Флориана солдаты убили, когда узнали о провозглашении Проба.

512

Марк Аврелий Проб (19 августа 232 г. в Сирмии — 282 г.). Валерианом был назначен трибуном, и сделал военную карьеру, участвуя в войнах Валериана, Галлиена, Клавдия и Аврелиана. В июле—августе 276 г. был провозглашен войском императором.

513

Ганнибал (247/246—183 гг. до н. э.), главнокомандующий карфагенскими войсками в Испании (Карфаген являлся аристократической республикой). Был известен как талантливый полководец.

514

В 277—278 гг. Проб сражался против аламаннов, а его полководцы в это время вели войну против франков. В конце 278 г. Проб отправляется на восток. По дороге нанес поражение сарматам в Иллирии, а также подчинил часть гетов во Фракии.

515

Юлий Сатурнин был родом галл (или мавр — Zos., I, 66, 1). Аврелиан назначил его наместником Сирии. В Палестине воины провозгласили его императором вскоре после провозглашения Проба. Осажденный войсками Проба в одной из сирийских крепостей, был убит своими солдатами.

516

Боноз происходил из испанского незнатного рода. Сделал военную карьеру, и при Аврелиане уже был начальником рецийской конницы. По желанию Аврелиана женился на готской принцессе. Императором провозгласил себя, по-видимому, после смерти Аврелиана. В сражении с войсками Проба Боноз был побежден, и покончил с собой.

517

См. выше, XXXIII, 34.

518

Манипула — подразделение в легионе. Начиная со II-ой Пунической войны легион состоял из 10 когорт и 30 манипул. Но в результате военной реформы Адриана манипула как низшая тактическая единица была ликвидирована, ее заменила центурия.

519

Марк Аврелий Кар, римский император с сентября 282 г. по июль 283 г. Выходец из Южной Галлии; при императоре Пробе занимал должность префекта претория; провозглашен императором норикскими и рецийскими войсками. Усмирил германцев и сарматов на Дунае, а затем двинулся на восток и одержал победу над персами в Месопотамии.

520

Марк Аврелий Нумериан, римский император с лета 283 г. по осень 284 г. После смерти Кара стал августом на Востоке. Возвращаясь после войны с персами, был убит в Малой Азии.

521

Гай Аврелий Валерий Диоклетиан (245 г. — 3 декабря 316 г.). Происходил из Далмации, сын вольноотпущенника. Носил имя Диокл. При Каре был командиром дворцовых войск. Провозглашен римским императором 17 ноября 284 г. Став императором, Диокл изменил свое имя на римский манер — Диоклетиан. Впоследствии, поощряя культ Юпитера, он сам назвался Иовием (т. е. происходящий от Юпитера).

522

Первым официально стал именоваться господином и богом Аврелиан.

523

Марк Аврелий Карин, римский император с июля 283 г. до лета 285 г.; был провозглашен Каром в 282 г. цезарем и регентом западных провинций. После смерти Кара и Нумериана Карин выступил против Диоклетиана, одержал над ним победу в Мезии, но в решительной битве при Марге был разбит и убит.

524

Венеты — группа племен, населявших северное побережье Адриатического моря, к северо-востоку от р. По.

525

Марг — река в Иллирии (совр. Морава).

526

Нарбонна — римская провинция Галлия Нарбонская (совр. Южная Франция).

527

Багауды — кельт. «мятежные»; восстание началось в 283 г. при Карине; в 286 г. их возглавили Элиан и Аманд. Несмотря на поражение от Максимиана, движение продолжало развиваться, и продолжалось в течение более 150 лет.

528

Марк Аврелий Валерий Максимиан (ок. 250—310 гг.), римский император (1 апреля 286 г. — 1 мая 305 г.), по происхождению иллириец. В 285 г. своим другом Диоклетианом провозглашен цезарем, в 286 г. получил титул августа и полномочия соправителя. Максимиан управлял западной частью империи из резиденции в Медиолане. В 286 г. он подавил восстание багаудов.

529

В 286 г.

530

«Народы пяти племен» (квинквегентаны) — жители Северной Африки — киренцы.

531

Флавий Валерий Констанций I Хлор (ок.250 г. — 25 июля 306 г.). Сын романизированного иллирийца; он был сначала наместником в Далмации, затем 1 марта 293 г. усыновлен Максимианом, провозглашен цезарем и соправителем, получил в удел Галлию, и основал свою резиденцию в Трире. Во фрагменте Аврелий Виктор спутал его с Юлием Констанцием — Флавием Юлием Констанцием II, римским императором в 337—361 гг.

532

Гай Валерий Максимиан Галерий (250—311 гг.). Был человеком простого происхождения из местности Сердика (София), служил офицером при Диоклетиане, который усыновил его 1 марта 293 г., назначил цезарем и выдал за него свою дочь Валерию. В качестве соправителя проживал в Сирмии на Саве. В сферу его деятельности входила охрана границ на Дунае и управление балканскими провинциями.

533

Т. е. Ромула, основателя Рима, который убил своего брата Рема.

534

В Месопотами и Армении воевал не Максимиан, а Галерий в 296—298 гг.

535

Война началась с того, что из Армении был изгнан царь Тиридат III, который пользовался поддержкой римлян. В результате вспыхнувшей войны, персы были разгромлены под Нисибом, и был заключен договор, по которому Армения, на престоле которой был восстановлен Тиридат III, и пять провинций северной Месопотамии отошли к Риму.

536

Царь Персии Нарсес (293—302 гг.).

537

Речь идет, по-видимому, о войнах с персами Констанция II в 338—350 и 359—361 гг.

538

В 298—299 гг. войсками под командованием Диоклетиана.

539

В 297—298 гг. войсками под командованием Максимиана.

540

Караузий правил до 293 г., а Аллект с 293 г. по 296 г., когда его сверг Констанций Хлор; Британия вошла в состав удела Констанция.

541

Карпы — дакийское или славянское племя, размещалось юго-восточнее Буковины, вдоль Прута, до его впадения в Дунай. Домициан временами предпринимал походы для защиты границ у Рейна и Дуная: в 288 г. успешно воевал с аламаннами, в 289 и 292 гг. — с сарматами.

542

Фрументарии добывали продовольствие для армии; agentes rerum — чиновники полицейской службы в провинциях.

543

1 мая 305 г., одновременно с Максимианом.

544

Валерий Галерий Максимин Даза. Выходец из Иллирии, племянник Галерия. С 1 мая 305 г. цезарь восточной части империи; в 309 г. получил титул августа. Флавий Север, иллириец или далматинец, был любимцем Галерия; 1 мая 305 г. получил титул цезаря совместно с Максимином. После смерти Констанция Хлора в 306 г. Галерий дал Северу освободившийся титул августа.

545

Флавий Валерий Константин I Великий (27 февраля 272 г. — 22 мая 337 г.), сын Констанция Хлора; при Диоклетиане и Галерии служил в армии.

546

Констанций Хлор умер в июле 306 г. в Эборакуме (совр. Йорк) во время походов против пиктов и скотов. Уже 25 июля 306 г. Константин провозглашается августом войсками в Эборакуме.

547

Марк Аврелий Максенций (ок. 280 г. — 28 октября 312 г.), сын Максимиана. При поддержке преторианской гвардии и плебса провозгласил себя императором 28 октября 306 г., и смог добиться поддержки италийских городов и временно провинций Испании и Африки.

548

Север осадил Рим, но взять его не смог и отступил в Равенну. Максимиан, помогая сыну, осадил Равенну. Север сдался, его привезли в Рим и приказали покончить с собой, что он и сделал в апреле 307 г.

549

Валерий Лициниан Лициний (ок. 265—325 гг.), выходец из семьи дакийского крестьянина, военачальник и друг Галерия, который провозгласил его 11 ноября 308 г. в Сирмии соправителем с титулом августа. Власть Лициния распространялась на Рецию и Паннонию.

550

Согласно большинству источников, Галерий умер от болезни в мае 311 г.

551

Совр. озеро Балатон.

552

Провинция Нижняя Паннония была разделена на две — Вторую Паннонию и Валерию. Валерия, дочь Диоклетиана, вышла замуж за Галерия в 293 г. После смерти Галерия на ней хотел жениться Максимин Даза, но Валерия ему отказала, и Максимин держал ее и ее мать Приску под стражей. После его смерти в 313 г. Валерия и Приска бежали в Никомедию к Лицинию, но затем вынуждены были и оттуда бежать, но в 314 г. были пойманы и по приказу Лициния казнены.

553

Кир II Великий (правил в 558—529 гг. до н. э.), основатель персидской державы Ахеменидов. Подобная слава его объясняется популярностью романа Ксенофонта «Киропедия» («Воспитание Кира»), где Ксенофонт представил Кира идеалом правителя.

554

Викарий Домиций Александр выступил в 308 г.

555

В 310 г.

556

Максимиан рассорился со своим сыном Максенцием и был им выдворен из Италии, и в 308 г. вновь заявил о своем отречении от власти. После этого Максимиан вернулся к Константину, который был женат на падчерице Максимиана Феодоре. Однако в 310 г. он наскоро собрал войско и попытался захватить Южную Галлию. Константин осадил его в Массилии (совр. Марсель). Часть сторонников Максимиана предала его и открыла ворота Константину. Максимиан покончил жизнь самоубийством.

557

Красные камни — место на Фламиниевой дороге в 9 км. к северу от Рима.

558

28 октября 312 г.

559

Это Константин, поскольку он принадлежал к династии Констанциев и II-й династии Флавиев.

560

Максимин Даза проиграл Лицинию битву под Адрианополем 30 апреля 313 г., обратился в бегство и вскоре умер: либо был отравлен, либо покончил с собой.

561

Флавия Юлия Констанция, дочь Констанция Хлора и Феодоры, сводная сестра Константина (который был сыном Констанция от первой жены Елены). В 314 г. в Медиолане она вышла замуж за Лициния. Умерла в 330 г.

562

Крисп был старшим сыном Константина и Минервины, простой женщины, с которой Константин жил до своего брака с Фаустой, дочерью Максимиана. Цезарем он стал в 17 лет, и получил в управление галльские провинции. Флавий Валерий Константин II (февраль 314 — 340 гг.), старший сын Константина и Фаусты; провозглашен цезарем вскоре после своего рождения.

563

Флавий Юлий Констанций II (7 августа 317 г. — 3 ноября 361 г.), сын Константина I, римский император с 9 сентября 337 г.

564

Во время войны Константина с Лицинием в 324 г. Крисп командовал частью войск отца, и победил флот Лициния в Геллеспонте. Вскоре Константин отобрал у него управление провинциями и стал держать при себе. В 326 г. Константин отправился в Рим и взял Криспа с собой. В Риме он приказал арестовать Криспа, увезти из города и убить. Вместе с ним был убит и Лициниан, сын Лициния и Констанции, сестры Константина.

565

Флавий Юлий Констант (ок. 320—350 гг.), младший сын Константина I. Цезарем был провозглашен в 333 г.

566

Это Далмаций Младший, старший сын Флавия Далмация Старшего, сына Констанция Хлора от второго брака с Феодорой. Став цезарем, Далмаций Младший получил в управление Фракию, Македонию и Грецию.

567

22 мая 337 г.

568

Септимий Север был родом из города Лептис Магна, одного из городов африканской Триполитании, см. прим. 149.

569

Т. е. Марк Аврелий Антонин.

570

Гиппарх из Никеи (190—125 гг. до н. э.), один из выдающихся астрономов античности.

571

В 337 г. после смерти Константина в результате заговора сыновей Константина от Фаусты и придворных, во главе которого стоял Констанций II, было учинено избиение всех родственников Константина I. Были казнены Флавий Далмаций Старший со своими сыновьями Далмацием Младшим и Аннибалианом Младшим; сенатор Прокул Оптат, муж Анастасии, сводной сестры Константина I; Юлий Констанций, сын Констанция Хлора от Феодоры.

572

Константин II при разделе империи в 335 г. получил Галльскую префектуру (Британия, Галлия, Испания) и западную часть Северной Африки. Попытка Константина II взять под опеку своего младшего брата Константа (получившего в удел Иллирию, Италию и Африку) и захватить Италию привела к возникновению войны между братьями, во время которой Константин II в битве при Аквилее в 340 г. проиграл сражение и был убит. В результате Констант завладел всем Западом.

573

Флавий Магненций был варварского происхождения, служил в римской армии и прошел путь до комита. Он организовал заговор, который завершился свержением Константа 18 января 350 г. Констант бежал, но недалеко от Пиренеев был убит.

574

Констант в 338 г. победил сарматов на Дунае, в 341—342 гг. одержал победы над франками на Рейне, в 343 г. — над пиктами и скотами в Британии.

575

Магненций был британского происхождения.

576

Ветранион командовал римскими войсками, стоявшими в Иллирии. В 350 г. стал императором в Иллирии благодаря стараниям Константины, дочери Константина I и Фаусты.

577

Констанций II отверг предложение Магненция и Ветраниона о мирном разделе империи, но сумел привлечь Ветраниона на свою сторону, признав императором. Около Сердики (совр. София) состоялось официальное свидание Констанция и Ветраниона, на котором солдаты высказали поддержку Констанцию после его речи. Ветранион тут же отрекся от власти, и был сослан в город Прузу, где спокойно прожил 6 лет.

578

Скорее всего, это Непоциан, сын Евтропии, дочери Констанция Хлора от Феодоры, т. е. сводный племянник Константина I. События относятся к 350 г.

579

Магненций назначил цезарями своих братьев Деценция и Дезидерия. Деценций правил в Галлии и в 353 г., будучи разбит аламаннским царем Хонодомарием, покончил с собой.

580

Галл, старший сын Юлия Констанция (сына Констанция Хлора и Феодоры) и Галлы, т. е. сводный брат Константина I. Галл имел резиденцию в Антиохии. В 351 г. он женился на Константине, дочери Константина I и Фаусты.

581

После битвы у города Мурса в Паннонии 28 сентября 351 г., в которой Магненций был разбит. Он бежал в Северную Италию, а когда Италия признала власть Констанция II, в Галлию. 11 августа 353 г. Магненций покончил с собой.

582

Констанций, возмущенный жестокостью Галла и Константины, и заподозрив их в стремлении к захвату власти, вызвал их осенью 354 г. в Медиолан. Константина по дороге умерла, а Галл по прибытии был арестован и казнен.

583

Сильван, родом франк, проявил себя при Константине I в войне против Лициния. При Магненции был трибуном, но перед битвой при Мурсе перешел к Констанцию II, за что и был назначен магистром пехоты.

584

Флавий Клавдий Юлиан (332 г. — 26 июня 363 г.), сын Юлия Констанция и Базилины, племянник Константина I. Был провозглашен цезарем в 355 г. и послан в Галлию для защиты рейнских границ.

585

Юлиан успешно воевал против франков и аламаннов, которых победил в битве при Аргенторате в 357 г.

586

Имеется в виду Констанций II.

587

Констанций II вел войны с персами в 338—350 и 359—361 гг.

588

Помпей Великий (29 июня 106 г.—28 сентября 48 г. до н. э.), римский полководец и государственный деятель. Тигран II (95—55 гг. до н. э.), царь Армении, захватил часть Месопотамии, Сирию, Киликию, Каппадокию, и боролся против римлян, но в 66 г. до н. э. вынужден был сложить оружие перед Помпеем и отказаться от захваченных ранее земель. Помпей после этого признал Тиграна другом и союзником римского народа.

589

В греко-римской мифологии сын троянца Анхиса и Афродиты. После захвата греками Трои бежал из горящего города и прибыл в Италию, в Лаций. Родоначальником рода Юлиев считался Юл (Асканий), сын Энея.

590

В 30 г. до н. э., после победы над Антонием и Клеопатрой.

591

Кантабры — иберизовавшееся племя, населявшее Центральную Испанию (при Августе в 29—19 гг. до н. э. были подчинены астуры и кантабры); аквитаны — жители одной из провинций Галлии; реты — кельто-иллирийские племена, жившие в долинах Западных и Центральных Альп (завоеваны в 15—13 гг. до н. э.); винделики — кельтское племя, обитавшее между Гельвецией, Нориком, Альпами и Дунаем (завоеваны в 16—15 гг. до н. э.); далматы — иллирийское племя, обитавшее в Далмации (восстание далматов 34— 33 гг. до н. э. было подавлено Августом и Далмация была присоединена к провинции Иллирик).

592

Сикамбры — западно-германское племя, обитавшее между реками Зигом и Рейном. Войны с германцами полководцев Августа — 8—7 гг. до н. э.

593

Геты — фракийские племена, обитали на побережье Понта и левом берегу Днестра. Бастарны — сармато-фракийские или германские племена, обитали по течению реки Прут и до дельты Дуная.

594

В 20 г. до н. э. римские войска сконцентрировались на армянской границе, и над армянским царем Артаксом, враждебным Риму, нависла угроза вторжения. Но когда войска под предводительством Тиберия, будущего императора, пришли в движение, в Армении заговорщики убили Артакса и обратились к римлянам с просьбой предоставить им царя. Тиберий посадил на престол Тиграна III, брата Артакса, который был захвачен в плен Марком Антонием, а после победы Августа перевезен в Рим.

595

Гая Юлия Цезаря; Август был внуком сестры Цезаря.

596

Гай Цильний Меценат (ум. в 8 г. до н. э.), богатый римский всадник, выходец из знатного этрусского рода; не занимал государственных должностей, но как приближенный Августа, которому оказал поддержку в борьбе за единовластие, время от времени выполнял официальные поручения. В 31 — 30 гг. до н. э. даже замещал в Риме уехавшего на Восток Августа.

597

Марк Випсаний Агриппа (64/63 г. — март 12 г. до н. э.), полководец и политический деятель, друг и влиятельный военачальник Августа.

598

Публий Вергилий Марон (15 октября 70 г. — 21 сентября 19 г. до н. э.), крупнейший римский поэт-эпик.

599

Публий Овидий Назон (20 марта 43 г. до н. э. — ок. 18 г. н. э.). Имеется в виду его первое произведение, «Любовные элегии», состоящие из 3-х книг: «Героини», «Наука любви», «Средства от любви». Овидий был сослан в 8 г. н. э.

600

Имеется в виду Агриппа Постум; по-видимому, это ошибка переписчика, и здесь должно стоять: «от сына своей падчерицы (т. е. Юлии Старшей, дочери Скрибонии, второй жены Августа) и Агриппы».

601

Здесь игра слов: Calidus — горячий, Biberius — от bibere (пить вино), merum — чистое, не разбавленное водой вино.

602

Путеолы (греч. Дикеархия), город в Кампании.

603

Луций Камилл Аррунций Фурий Скрибониан, консул 32 г. н. э., легат Далмации, поднял мятеж в 42 г.

604

Иудея после смерти царя Агриппы I в 44 г. вновь управлялась римскими прокураторами. Вступив в должность, Феликс был женат на дочери Агриппы I, а затем на дочери Юбы II мавританского.

605

Он был советником Клавдия по ученым делам.

606

Он получил их за инициативу одного декрета против рабов (Tac., Ann., ХII, 53).

607

Богатство Нарцисса достигало 4 миллионов сестерциев, Палланта — 3 миллионов (Dio, LX, 34; Tac., Ann., XII, 53).

608

Феникс — греческое название птицы, почитаемой египтянами в Гелиополе, которая, согласно легенде, на протяжении долгого периода времени (чаще всего, каждые 500 лет) в старости сжигала себя на костре и возрождалась из пепла молодой и обновленной.

609

Был казнен муж третьей жены Нерона, Статилии Мессалины, Аттик Вестин.

610

Гай Юлий Виндекс, пропретор Галлии, поднял восстание в 68 г.; был разбит войсками Нерона и покончил с собой.

611

Тит Виний, легат Гальбы в Испании, Корнелий Лакон, бывший судебный заседатель, ставший префектом претория, Икел, вольноотпущенник Гальбы. Когда Гальба поднял мятеж, Икел, будучи в Риме, был брошен в тюрьму, и освобожден в день смерти Нерона. Впоследствии Гальба перевел его в сословие всадников.

612

При Калигуле Гальба был назначен легатом провинции Верхняя Германия на место Гетулика.

613

Плаценция — город в Италии на реке Пад (совр. Пьяченца).

614

Согласно легенде, Вителлии происходили от Фавна, царя аборигинов, легендарного древнеиталийского племени, союзного с Энеем, и от Вителлии, которую чтут как богиню; они правили всем Лацием, а их отпрыски переселились от сабинов в Рим и были причислены к патрициям.

615

Луций Вителлий был консулом в 34, 43, 47 гг.

616

Муциан был наместником Сирии в 67—70 гг. и союзником Веспасиана; он был известным развратником, и поэтому Веспасиан намекал, что он, Веспасиан, не женщина, а потому с ним нельзя вести себя слишком вольно.

617

В 74 г. из Италии были изгнаны стоические философы как носители оппозиционных настроений.

618

Т. е. постройки, которые начал строить Клавдий.

619

Меций Помпозиан был префектом казначейства при Веспасиане, астрологом; позже он был сослан и казнен Домицианом.

620

Авл Цецина Алиен, консул 69 г., военачальник Вителлия, победитель Отона; потом примкнул к Веспасиану и был казнен по обвинению в заговоре против него.

621

Триклиний — столовая комната в римском доме.

622

Береника — дочь Агриппы I, иудейского царя, правившего Кипром, жена царя Ирода Халкидского и потом Полемона Понтийского, любовница Тита со времен Иудейской войны.

623

Извержение Везувия произошло 24—25 августа 79 г.; во время него были засыпаны пеплом и залиты лавой города Помпеи, Геркуланум, Стабии.

624

Луций Антоний Сатурнин, консул 82 г., наместник Верхней Германии. Поднял восстание в Могонциаке (совр. Майнц) и рассчитывал на поддержку озлобленных на Домициана хаттов; Антония разбил наместник Реции Луций Аппий Максим Норбан.

625

Стефан был управляющим Домициллы, дочери Веспасиана, и находился в это время под судом за растрату; Клодиан был корникулярием — младшим офицером, помощником центуриона.

626

Тит Аррий Антонин, консул-суффект в 69 г., дед по матери императора Антонина Пия.

627

Юний Маврик, сенатор (брат Юния Арулена Рустика, казненного Домицианом в 93 г.), отправлен в изгнание императором Домицианом и возвращен Нервой.

628

Фабриций Вейетон был видной фигурой при Флавиях, трижды консул; и Плиний Младший (I, 5; IV, 22), и Ювенал (Sat., 3, 195; 4, 113—129; 6, 113) считали его тайным доносчиком.

629

Луций Валерий Катулл Мессалин, консул 73 и 85 гг., назван у Тацита (Agr., 45, 1) в списке доносчиков. Подобную характеристику ему дают Плиний Младший (IV, 22) и Ювенал (4, 113—116).

630

Вероятно, это Кальпурний Пизон Красс Скрибониан (брат Гая Кальпурния Пизона Лициниана, приемного сына императора Гальбы, назначенного им своим преемником и убитого вместе с ним в 69 г.), казненный предположительно при императоре Домициане или Нерве.

631

Тарент — город и порт в Южной Италии на берегу зал. Таранто.

632

Вероятно, это Марк Регул, знаменитый доносчик, занимавшийся этим делом при Нероне и Домициане. Он сильно разбогател на денежных наградах и процентах от продажи конфискованных имуществ обвиненных, а также на завещаниях — он уговаривал умирающих вставить туда себя (Plin. Sec., Epist., 11, 20).

633

Имеется в виду Турдетания, область Испании, в которой находился город Италика, откуда был родом Траян.

634

Отца Траяна тоже звали Марк Ульпий Траян, он занимал высокие военные и гражданские должности при Веспасиане: участвовал в Иудейской войне 66—73 гг., а затем, в 74—76 гг., был наместником Сирии.

635

Греч. «Все будет хорошо».

636

Пицена — область в Центральной Италии, на побережье Адриатического моря. Согласно данным Страбона (V, 1,8), название Адриатического моря происходит от города Атрия, расположенного в области Циспадана, недалеко от Равенны, на берегу Адриатического моря. Предки Адриана переселились в Испанию «во времена Сципионов» (SHA, Adr., I, 1), т. е. в III—II вв. до н. э.

637

Поликлет — древнегреческий скульптор второй половины V в. до н. э., принадлежит к представителям высокой классики. Эвфранор из Истма, живописец и скульптор IV в. до н. э.

638

Вибия Сабина, внучатая племянница Траяна (у Траяна была сестра Ульпия Марциана, дочь которой, Матидия Старшая, была матерью Сабины). К концу жизни отношения Адриана и Сабины резко ухудшились; в частности, Адриан сместил с должностей префекта претория Септиция Клара, государственного секретаря Светония Транквилла, и других, «за то, что они вели себя на половине его жены Сабины более свободно, чем это было совместимо с уважением к императорскому двору» (SHA, Adr., XI). Сабина умерла в 137/138 г.

639

Т. е. до IV в. н. э.

640

Гиркания — плодородная местность к юго-востоку от Каспийского (Гирканского) моря.

641

Конкордия — город в Северной Италии, в области Циспадана, недалеко от Равенны.

642

Греч. апоплексия, кровоизлияние.

643

Авидий Кассий, римский полководец, происходил из сирийского аристократического рода в Киррестике. В 164 г. им была одержана победа над парфянским царем Вологезом III. В 172 г. Авидий подавил восстание в Египте. После получения сообщения о мнимой смерти Марка Аврелия в 175 г. Авидий, который был наместником Сирии, провозгласил себя императором, однако через несколько месяцев он был убит своими солдатами.

644

Марция Аврелия Цейония Деметриада. Была унаследована Кодратом от Аннии Корнифиции (дочери Марка Аврелия), который, сделав Марцию своей любовницей, дал ей вольную (Dio, LXXII, 4, 6—7). После заговора Луциллы 182 г. и казни Кодрата его имущество было конфисковано, и Марция попала к императору. Впоследствии она была убита по приказу императора Дидия Юлиана.

645

Евтропий (IX, 7) указывает длину вала в 132 мили.

646

Л. Фабий Цилон, консул-суффект в марте—апреле 193 г., сенатор, один из лидеров просеверовской оппозиции в сенате при Дидии Юлиане. По прибытии Севера в Рим — командующий войсками в Италии, участвовал в войне против Песценния Нигера. В последние годы жизни Севера — префект Рима, один из наиболее доверенных друзей императора. После смерти Севера Цилон едва не стал жертвой репрессий Каракаллы, но был спасен вмешательством городских когорт. В 212 г. Цилон был казнен по приказу Каракаллы по обвинению в поддержке Геты.

647

П.Корнелий Анулин, проконсул Африки в 193/194 г.; в 194 г. находился вместе с Севером на войне против Песценния Нигера в Малой Азии; позже, в 195 г., участвовал вместе с Севером в восточной кампании, был в Адиабене; затем был консулом-суффектом, а в 199 г. был назначен префектом Рима.

648

Басс — префект Рима при Севере в июне—июле 193 г. Отправляясь на Восток, Север сместил Басса, — вероятно, взял с собой.

649

Немезида — греч. богиня, олицетворение судьбы, воздает людям сообразно их вине наказание за гордыню и несправедливости. Вместо Диры здесь должны быть Эринии — богини мщения подземного мира, карающие за всякую несправедливость, особенно за убийство, наказывая виновного безумием.

650

Юлия Соэмия Бассиана Августа, дочь Юлии Мезы и Юлия Авита, была замужем за Секстом Варием Марцеллом. Ее родной сестрой была Юлия Маммея, мать Александра Севера. По деду Юлию Бассиану, жрецу бога Солнца, была в родстве с Юлией Домной, женой Септимия Севера.

651

Варий Авит был сам жрецом бога Солнца.

652

Кибелы.

653

Юлий Валент Лициниан поднял мятеж в Иллирике в 250 г.

654

Менинг, остров в Малом Сирте, заливе в Ливии.

655

Сполеций, Окрикл и Парна — города в Умбрии, области в Центральной Италии, на побережье Адриатического моря.

656

Греч. укороченный.

657

Это Лолиан.

658

Валент был назначен Галлиеном проконсулом Ахайи. Однако свой мятеж он поднял в Македонии (см. Amm. Marc., XXI, 16, 10 о его прозвище Фессалоникский, т. е., вероятно, в честь его резиденции в Фессалониках — городе в Македонии). Расширяя территорию своего влияния, Валент подослал убийц к Пизону, который провозгласил себя императором в Фессалии. Но вскоре сам Валент был убит своими воинами.

659

В 258 г.

660

События 271 г.

661

Гераклея Понтийская, город в провинции Понт, на берегу Черного моря.

662

Мятеж Прокула относится к 279—281 гг. Он происходил из племени альбингавнов, живущих в Приморских Альпах (граница Южной Франции и Италии), был знатным человеком. Он служил в римских войсках, был трибуном. По предложению жителей Лугудуна, которые опасались Проба, Прокул провозгласил себя императором. В борьбе с Пробом Прокул хотел опереться на франков, но те его предали. Проб разбил Прокула в битве и казнил его.

663

Лабиканская дорога начинается от Эсквилинских ворот Рима и ведет к городу Лабику (совр. Монте Компатри).

664

armentum — рогатый скот.

665

Греческое слово trachala происходит, по-видимому, от слова trachus — шероховатый, неровный.* [В издании 1963—1964 гг. приведен другой комментарий: Греческое слово τράχαλα неизвестного происхождения; возможно, что оно произведено от слова τράχηλος «шея, затылок»; может быть, этим прозвищем указывалось на негнущуюся шею Константина, т. е. на его надменность и грубость (?).]

666

В кодексах разночтение: Dalmatiam или Dalmatius. Если Dalmatius, то дальнейший перечень стран указывает пределы власти Далмация.

667

Вместе с Хонодомарием в плен сдалась вся свита царя — ок. 200 человек. Впоследствии Хонодомарий умер в плену в Риме.

668

Вадомарий считался вассалом Рима и Констанций с ним заключил мир. Но Констанций поручил Вадомарию время от времени нападать на пограничные районы Галлии, чтобы воспрепятствовать Юлиану оставить охрану Галлии. Юлиан схватил его и отправил в Испанию. Впоследствии Вадомарий занимал видные посты в государстве: он был дуксом Финикии, при императоре Валенте командовал римскими войсками в войне против узурпатора Прокопия (365—366 гг.), и в войне с персами (371 г.).

669

В 360 г. в Лютеции (совр. Париж).

670

В греческой мифологии Радамант — мудрый и справедливый царь, после смерти ставший судьей мертвых. Горгоны — чудовища (Сфено, Эвриала и Медуза), первые две — нестареющие и бессмертные.

671

В 363 г.

672

Сражение при Маранге.

673

Например, антиохийского ритора Либания, неоплатоника Максима, др.

674

С точки зрения христианина, поскольку Юлиан был приверженцем язычества.

675

Флавий Иовиан (ок. 331 г. — 17 февраля 364 г.), будучи начальником личной охраны императора, после смерти Юлиана был возведен на трон 27 июня 363 г.

676

Иовиан заключил с персидским царем Шапуром II мирный договор на 30 лет, по которому римляне отказываются от Месопотамии и Армении. Умер Иовиан в Вифинии.

677

Флавий Валентиниан I (321 г. — 17 ноября 375 г.), как и его отец, был офицером, опытным военачальником. К моменту смерти Иовиана Валентиниан находился в Анкире (совр. Анкара), и был провозглашен войском, прибывшем в Никею, императором 25 февраля 364 г.

678

Кибалы, Цибалы — город в Паннонии.

679

Флавий Валент (328 г. — 9 августа 378 г.). Был провозглашен в Константинополе, куда прибыл Валентиниан, 28 марта 364 г. августом и соправителем Валентиниана. Правил восточной частью империи.

680

Флавий Грациан (18 апреля 359 г. — 25 августа 383 г.), провозглашен соправителем отца в 367 г.

681

События 372—375 гг. Фирм — мавританский царевич, сын царя Нубеля, убил своего брата Зама и поднял восстание против Рима. Своих братьев он поставил во главе местных племен (Масцизель был вождем тиндензиев, Дий — вождем масиниссензиев, Сальмаций владел городом Петрой). Для борьбы с Фирмом был прислан полководец Феодосий, который в нескольких сражениях разбил его войска; Фирм бежал и покончил с собой.

682

Город и римский военный лагерь в провинции Паннония на правом берегу Дуная.

683

Эквитий, будучи в звании трибуна, был одним из претендентов в императоры после смерти Юлиана. При Виталиане I он уже комит; был назначен командующим иллирийской армией, а затем возведен в сан магистра, участвовал в войне против Прокопия.

684

Меробавд магистр армии Валентиниана I. После провозглашения Валентиниана II находился с войсками в Галлии, и был послан оттуда на помощь Валенту для борьбы с готами.

685

Флавий Валентиниан II (2 июля 371 г. — 15 мая 392 г.), сын Валентиниана I и его второй жены Юстины. Объявлен августом в Аквинкуме 22 ноября 375 г.

686

Готы — племена восточных германцев, жили на границах империи и в районе Приазовья. В III—IV вв. переселяются на территорию империи.

687

В 377 г. готы, переселившиеся на территорию империи, подняли восстание. Валент, не дожидаясь вспомогательных частей Грациана вступил с ними в бой близ Адрианополя в 378 г. и погиб.

688

В 365—366 гг. Прокопий был родственником Юлиана (его мать была сестрой Базилины, матери Юлиана). При Юлиане он стал комитом, и был оставлен в Месопотамии с войском, когда Юлиан отправился в Персию. Некоторое время при Валенте он скрывался, затем склонил к выступлению легионы в Константинополе. Однако один из командующих Прокопия Гуомарий сдался Валенту; Прокопий был выдан и казнен.

689

В 378 г.

690

Тайфалы — германское племя на Среднем Дунае.

691

Гунны — племя, образовавшееся во II—IV вв. в Приуралье из тюрко-язычных хунну, местных угров и сарматов. Гунны возглавили мощный союз племен, куда входили германские и сарматские племена. Аланы — многочисленные ираноязычные племена сарматского происхождения. В IV в. вошли в состав гуннского союза племен.

692

После смерти Валента в 378 г. Грациан провозгласил Феодосия августом в Сирмии 19 января 379 г.

693

Контроверсии — особый род риторических упражнений, состоящий в отстаивании противниками двух противоречивых положений.

694

В 383 г. в Британии вспыхнул мятеж, императором был провозглашен испанец Магн Максим. Грациан в это время находился в Паризиях (совр. Париж). Максим начал наступление на Галлию, галльские войска изменили Грациану, он бежал и вскоре был убит.

695

Флавий Феодосий I (11 января 347 г. — 17 января 395 г.), родился в Северной Испании, сын полководца армии Валента I, сам служил офицером.

696

Феодор был нотарием и имел безупречную репутацию; на него было указано в гадании как на будущего императора. По обвинению в заговоре с целью захвата власти, сфабрикованному по приказу Валента в 371 г., Феодор был арестован и казнен. По этому делу было также казнено большое количество сановных и знатных лиц.

697

В 378—383 гг.

698

В 387 г. Рим и Персия заключили договор о разделе Армении. Часть областей была присоединена к владениям обеих держав, другая часть оставалась номинально под протекторатом той или другой державы. Номинальная власть армянской династии Аршакидов была упразднена в западной (римской) Армении еще при Феодосии, в 391 г., а ее правителей стал назначать император.

699

В 388 г., и передал власть над Италией Валентиниану II, который в 387 г. бежал от Максима в Фессалонику и получил помощь от Феодосия.

700

После 388 г. Виенна и Трир — резиденции Валентиниана II.

701

Флавий Евгений, преподаватель риторики, занимал должность при дворе. При содействии франкского полководца Арбогаста, служившего у Валентиниана II и убившего его, был провозглашен 22 августа 392 г. императором Западной Римской империи, однако не был признан Феодосием. В битве при Фригидусе (Виппах) 6 сентября 394 г. Евгений потерпел поражение от Феодосия и был убит.

702

Это cithara — кифара, струнный инструмент.

703

Т. е. Грациан.

704

Флавий Аркадий (377 г. — 1 мая 408 г.), император с 17 января 395 г. Уже в 383 г. был провозглашен августом и соправителем отца. После смерти Феодосия и окончательного раздела империи Аркадий стал первым императором Восточной Римской империи.

705

Флавий Гонорий (9 сентября 384 г. — 15 августа 423 г.), младший сын Феодосия, с 393 г. август и соправитель отца. Император с 17 января 395 г., он стал императором Западной Римской империи.

706

Марк Веррий Флакк, известный римский учитель и грамматик эпохи Августа. Кроме грамматических, он написал и культурно-исторические сочинения (об этрусках, о римских праздниках).

707

Квинт Фабий Пиктор — римский историк. В 216 г. до н. э. возглавил римское посольство к святилищу Аполлона в Дельфах. Составил первое римское историческое описание от Энея до 11-й Пунической войны, разделенное на годичные отрезки, на греч. языке.

708

Лициний Макр, плебейский трибун 73 г. до н. э., историк.

709

Марк Теренций Варрон (116—27 гг. до н. э.), крупнейший и наиболее плодовитый римский ученый-энциклопедист. Основным его трудом были «Человеческие и божественные древности».

710

Гай Юлий Цезарь, дед диктатора, написавший раннюю историю Рима на греческом языке.

711

Неотерики — кружок римских поэтов сер. I в. до н. э., которые культивировали малые литературные формы (эпиграмму, элегию, эпиллий).

712

Сам Секст Аврелий Виктор.

713

Публий Вергилий Марон (70—19 гг. до н. э.), крупнейший римский поэт-эпик. Сюжеты мифологической истории Рима изложены им в «Энеиде».

714

Verg., Aen., VIII, 319.

715

Янус — древнеримское божество дверей и ворот, а также бог-покровитель всякого начинания.

716

Verg., Aen., I, 1.

717

Антенор — один из вождей троянцев, во время войны призывавший примириться с ахейцами и возвратить Елену. После падения Трои вместе с энетами и ливенетами основал Патавию (совр. Падуя), город в Ломбардии, области в Северной Италии. У Вергилия север Адриатики назван Иллирийской бухтой, отсюда и смешение географических названий.

718

Verg., Aen., I, 242.

719

Verg., Aen., II, 262.

720

Бог Янус.

721

Яникул — один из холмов на правом берегу Тибра; уже в республиканское время соединялся с Римом при помощи моста.

722

Verg., Aen., VIII, 314—318.

723

Verg., Aen., VIII, 321—323; Лаций (Latium) получил название от слова latere — «скрываться, укрываться».

724

Navia — испорченное navis — «корабль».

725

Verg., Aen., VIII, 357.

726

Verg., Aen., VII, 45.

727

Sall., Con. Cat., 6.

728

Комментарий в изд. 1963 г.— Здесь игра слов: к греческому слову ρη и к латинскому errare «блуждать» в том и другом случае добавляется латинская приставка.

729

От латинского слова errare — «блуждать», с добавлением латинской приставки ab.

730

Сатурний — древнейший римский стихотворный размер, встречается в надписях и у поэтов. Когда Энний ввел в римскую поэзию гекзаметр, сатурний был постепенно вытеснен.

731

Квинт Энний (239—169 гг. до н. э.), выдающийся римский поэт архаического времени. Его главное произведение — «Анналы», в которых воссоздается история Рима начиная от бегства Энея из Трои до современности. «Анналы» являлись римским национальным эпосом до «Энеиды» Вергилия.

732

Инуй — италийское божество, соответствующее греч. Пану; известен город castrum Inui в области рутулов, в Лации.

733

Кармента — древнее италийское божество, отождествленное впоследствии с матерью Евандра. Почиталась как пророчица и родовспомогательница

734

Аркадия — горная область в центральной части Пелопоннеса.

735

Verg., Georg., III, 392.

736

Verg., Ecl., IV, 58.

737

Имя раба Как образовано от греч. слова ????? — «плохой».

738

Один из семи холмов, на которых расположен Рим, находится в южной части города.

739

Тит Макций Плавт (250—184 гг. до н. э.), выдающийся римский комедиограф.

740

Кассий Гемина, автор середины II в. до н. э.

741

Алкмена, жена Амфитриона, царя Фив. Незадолго до возвращения Амфитриона из похода к Алкмене явился Зевс в образе Амфитриона. От него Алкмена зачала Геракла, а от вернувшегося мужа — Ификла, которые родились как близнецы.

742

Герион — трехглавый неуклюжий великан, живший на острове Эрифейя; он владел стадом быков. Угон этих быков был десятым подвигом Геракла.

743

Это не мужи, а роды, Петиции и Пинарии, самые знатные в тех местах (ср. Liv., I, 7, 12—13).

744

В подлиннике ?’??` ??? ??????? от глагола «быть голодным, поститься». Петиции, вероятно, образованы от латинского глагола potare — «пить, напиваться».

745

Комментарий в изд. 1963 г.: В подлиннике π τοΰ πεινν от глагола «быть голодным, поститься».

746

312 г. до н. э.

747

Царь Микен, стоял во главе греческого войска.

748

Александр Эфесский, автор середины I в. до н. э. Написал книгу «О марсийской войне».

749

Лутаций Дафнис, отпущенник Лутация Катула, консула 102 г. до н. э.

750

Энея, город на западном побережье Халкидики.

751

Полидор, младший сын Приама, последнего царя Трои, был убит царем Херсонеса Полимнестором, которому он был дан на попечение.

752

Байи — город в Кампании, Авернское озеро также находится в Кампании, восточнее Кум.

753

Мизены, мыс и город в Кампании у города Байи.

754

Verg., Aen.,VI, 232.

755

Евксинский в переводе с греч. — «гостеприимный» (ср. Евксинский Понт — Черное море); вероятно, подобное название залива происходит от первопоселенцев — греков.

756

Кумы.

757

Сибилла — ясновидящая. Наиболее известны эритрейская и кумская.

758

Процида, остров напротив Мизены.

759

Вукаций Сегидий, современник Мария и Суллы.

760

Семпроний Тудитан, автор конца II в. до н. э.; написал книгу «Libri magistratuum».

761

В подлиннике — ?’??` ??? ?????? — от глагола «сжигать».

762

Комментарий в изд. 1963 г.: В подлиннике π τοΰ καίειν, т. е. «от глагола сжигать».

763

Лаврент — город в Лации, к юго-востоку от Остии. Вероятно, название происходит от laurus — «лавровое дерево, лавр».

764

Латинский вариант имени Одиссея.

765

«Обмылся» на латинском языке — se lavit.

766

1 югер — 2523,30 квадратных метра.

767

Марк Порций Катон Старший (234—149 гг. до н. э.), римский политический деятель. В области литературы ему принадлежит слава основоположника латинской прозы. Его сочинение «Origines» охватывало период, начиная от ранней истории Рима и италийских племен до времени автора.

768

Аврелий Виктор спутал Турна Гердония из Ариции, современника последнего римского царя Тарквиния Гордого (см. Liv., I, 50—51), и современника Энея Турна, царя рутулов, который считался сыном Давна, царя Давнии (северная Апулия) и нимфы Венилии (см. Verg., Aen., VII, 409, слл.; 791; X, 108; Ovid., Met., XIV, 518—520; Strab., V, 3, 2).

769

Рутулы — италийское племя, родственое латинам, локализуемые в области латинского города Ардеи, находившегося на расстоянии ок. 26 км. от Рима.

770

Согласно Ливию (I, 2, 1—3), Турн после битвы остался жив и обратился за помощью к Мезенцию.

771

Агиллии — топоним жителей этрусского города Агиллы, позднее — Цере (см. Strab., V, 2, 3).

772

Нумиций, река в Лации, впадающая в Тирренское море у Ардеи.

773

Pater indiges — «местный покровитель, отец земли».

774

Авл Постум — автор истории Рима на греческом языке, живший во II в. до н. э.

775

Silva — «лес».

776

Longus — «длинный», albus — «белый».

777

Луций Цинций Алимент, историк конца III в. до н. э., автор летописи на греческом языке.

778

Квинт Элий Туберон, племянник Сципиона Младшего, последователь стоиков, ученый юрист, претор 123 г. до н. э., консул 118 г. до н. э.

779

И Юл и Сильвий были сыновьями Энея.

780

Альбула, древнее название Тибра.

781

Ауфидий, народный трибун 114 г. до н. э., писал историю по-гречески.

782

Валерий Анциат, историк-анналист I в. до н. э.

783

Венноний, историк, современник братьев Гракхов.

784

Ficus ruminalis — смоковница; ruminalis — «жвачный, жующий жвачку».

785

От lupa — «волчица».

786

Город в Лации, к востоку от Рима.

787

Луперкаль — посвященная Пану Ликейскому пещера у подошвы Палатинского холма в Риме.

788

Окончание этой фразы см. в начале II главы сочинения «О знаменитых людях».

789

Кокс — древнее наименование бога морей Нептуна.

790

Один из участников похищения.

791

Ценина — город в Лации к северо-востоку от Рима.

792

Антемна — сабинский город у впадения Аниена в Тибр; Крустумерия — сабинский город к северу от Рима, на левом берегу Тибра; Фидены — сабинский город в Лации, к северу от Рима, на левом берегу Тибра; Вейи — город в Этрурии.

793

Тарпейская скала расположена в юго-западной части Капитолия; с нее сбрасывали преступников.

794

Командующий римлян.

795

Stator — «остановитель». Первый храм Юпитеру Статору был возведен в 294 г. до н. э., когда консул Марк Атилий Регул в битве с самнитами при Луцерии повторил обет Ромула (см. Liv., X, 36, 11; 37, 15).

796

Куры — древняя столица сабинян, к северо-востоку от Рима.

797

Первое имя Луция Тарквиния Древнего, царя Рима.

798

Озерцо или болото на Марсовом поле.

799

Квиринал — один из семи холмов Рима. Расположен в северной части города и заселен сабинянами.

800

Квирин был богом сабинов, пришедший в Рим. Почитался в триаде богов Юпитер-Марс-Квирин. В 293 г. до н. э. в его честь был возведен храм. Впоследствии под именем Квирина почитался вошедший в число богов Ромул.

801

Традиционные даты правления Нумы — 715—672 гг. до н. э.

802

Фламин — жрец какого-либо божества.

803

Тулл Гостилий правил, по преданию, в 672—640 гг. до н. э.

804

Эпитет Элиций (от лат. elicere — «вызывать с помощью магических действий, заклинать») отражает почитание Юпитера как бога грома, молнии и дождя.

805

Коллегия из двух судей, которые судили за уголовные преступления.

806

Анк Марций правил, по преданию, в 640—616 гг. до н. э.

807

Царь эквов. Эквы — италийское племя, размещалось по соседству с Лацием.

808

Демарат — отпрыск царского рода, бежавший со своими людьми в Этрурию после свержения коринфских царей (655 г. до н. э.).

809

Кипсел — коринфский тиран (род. ок. 600 г. до н. э.).

810

Тарквинии, город в южной Этрурии, к северо-западу от Рима.

811

Претекста — туника или рубашка, обшитая пурпурной каймой.

812

Тарквиний Древний правил, по преданию, в 616—578 гг. до н. э.

813

Корникул — город в Лации, разрушен Тарквинием Древним.

814

Прекарий — лицо, получившее по своей просьбе какое-либо имущество во временное пользование.

815

Сервий Туллий правил, согласно преданию, в 578—534 гг. до н. э.

816

Диана — древнеиталийское божество женственности и плодородия, покровительница рожениц, божество света и жизни. Отождествлялась с греческой Артемидой, чей храм в Эфесе, городе на западном побережье Малой Азии, был построен в 600 г. до. н. э.

817

Традиционные даты правления Тарквиния Гордого — 534—510 гг. до н. э.

818

Вольски — италийское племя, обитавшее юго-восточнее Рима, на прибрежной равнине Лация и в Кампании. Свесса Помеция — город вольсков в Лации.

819

Порсенна был царем Клузия, одного из самых крупных городов Этрурии.

820

Коллаций, сабинский город на реке Аниен, к востоку от Рима.

821

Brutus — «неуклюжий, тупоумный».

822

Дельфы — святилище Аполлона в Фокиде, где находился знаменитейший оракул Греции.

823

Отец Лукреции.

824

В 509 г. до н. э.

825

Сестра Вителлиев была замужем за Брутом, и Вителлии были дядьями Титу и Тиберию, сыновьям Брута.

826

508 г. до н. э.

827

Вулканалий — храм бога Вулкана, римского бога огня.

828

Писца.

829

Кремера — приток Тибра в Этрурии.

830

Первый раз Попликола был консулом в 509 г. вместе с Брутом; после гибели Брута в битве с Тарквинием, коллегой Попликоле был избран Триципитан, но он через несколько дней умер. Тогда консулом был избран Марк Гораций Пульвилл. Кроме 509 г., Попликола был консулом в 508, 507, 504 гг. Его прозвище происходит от лат. Populicola, Publicola — «почитатель народа».

831

Примыкающая к Палатину высота в Риме, от которой вела к Форуму Священная дорога.

832

499 г. до н. э.

833

Озеро в Лации.

834

Диоскуры — близнецы, сыновья Леды и Зевса (Поллукс) и супруга Леды Тиндарея (Кастор). Удостоены бессмертия за свою дружбу. Когда Кастор был убит, неразлучные братья стали жить попеременно, с разрешения Зевса, то в подземном царстве, то на Олимпе.

835

Альгид — горная цепь в Лации, к юго-востоку от Рима.

836

458г. до н. э.

837

439 г. до н. э.

838

От лат. глагола aequare — «сравнять» и Maelius — имя казненного. Позже Эквимелий — пустырь в Риме к юго-востоку от Капитолия.

839

В 503 г. до н. э.

840

В 494 г. до н. э.

841

493 г. до н. э.

842

Город в Лации, захваченный Римом в 493 г. до н. э.

843

Постум Коминий, консул-суффект 493 г. до н. э.

844

Хлеб привезли в 491 г., однако Кориолан консулом не был.

845

В 488 г. до н. э.

846

Вольсками.

847

Фасцы — пучки прутьев или розог — символ власти; их несли ликторы перед консулами.

848

493 г. до н. э.

849

451 г. до н. э.

850

Солон (ок. 640—560 гг. до н. э.), афинский политический деятель и законодатель.

851

Марк Клавдий.

852

449 г. до н. э. Согласно Ливию (III, 58, 6), Аппий Клавдий покончил с собой.

853

Огульний — плебейский трибун 300 г. до н. э., курульный эдил 295 г. до н. э.

854

В 394 г. до н. э., когда Камилл был военным трибуном.

855

В 396 г. до н. э.

856

Плебейский трибун 391 г. до н. э.

857

Сеноны — кельтские племена. В IV в. до н. э. расселились по побережью Адриатического моря в Северной Италии, разграбили Рим в 390 г. до н. э.

858

Аллия — левый приток Тибра к северу от Рима.

859

Авл Корнелий Косс, консул 428 г., военный трибун с консульской властью 426 г., начальник конницы в 426 г. до н. э., понтифик.

860

Ларт Толумний — царь Вей; фидены отпали в 438 г. от Рима и присоединились к Вейям. В 437 г. Толумний был убит.

861

Феретрий («Податель добычи» или «Несущий победу»), эпитет Юпитера, которому полководец-триумфатор приносил в дар на носилках лучшую часть добычи.

862

В 343 г. до н. э. Коллегой Авла Корнелия Коса был Марк Валерий Корв.

863

Гавр — горный хребет в Кампании между Кумами и Путеолами.

864

В 340 г. до н. э.

865

Везерис, речка в Кампании у Везувия.

866

В 312 г. до н. э.

867

В 295 г. Его коллегой был Квинт Фабий Максим Руллиан.

868

Самниты — италийское племя, локализовывалось в Средней Италии. Умбры — италийское племя, обитали в Северной и Средней Италии.

869

Т. е. этруски.

870

Марк Помпоний, плебейский трибун 362 г. до н. э.

871

Гай Сульпиций Петик, диктатор 358 г. до н. э. А также консул 364, 361, 355, 353, 351 гг., интеррекс в 356, 351 гг. до н. э.

872

Тит Манлий Торкват.

873

Марк Валерий Корвин, трибун в 390 г. до н. э. Консул 348, 347, 343, 335, 300, 299 гг. до н. э., диктатор в 342, 302—301 гг., интеррекс в 341, 333 гг.

874

Corvus — лат. «ворон».

875

Тит Квинкций. Имеются в виду события 342 г. до н. э. Плебеи из войска, воевавшего против самнитов, зимовали в Капуе и составили заговор с целью захватить город и переселиться туда. Тогда узнавший об этом консул Гай Марций Рутил стал потихоньку отсылать бунтовщиков из армии. Какая-то часть отосланных сконцентрировалась под Альбой Лонгой, взбунтовалась и силой заставила Тита Квинкция, старого полководца, быть их командующим в походе на Рим. Но на подходе к городу их встретил Валерий Корвин с войском и вместе с Квинкцием уговорил прекратить мятеж.

876

В 321 г. до н. э. Коллегой Спурия Постумия был Тит Ветурий Кальвин.

877

Луцерия — город в северо-западной Апулии.

878

Кавдинское ущелье находится близ города Кавдия в западном Самнии.

879

События 325 г. до н. э. Папирий Курсор был диктатором.

880

У Ливия (VIII, 29) начальник конницы назван Квинтом Фабием Максимом Руллианом.

881

В 314 г. до н. э., будучи диктатором.

882

Нуцерия — город в южной Кампании, на реке Сарн.

883

В 306 г. до н. э. в качестве проконсула.

884

В 310—307 гг. до н. э. в качестве консула и проконсула (т. е. того, за кем после окончания консульского срока сохранили главнокомандование).

885

Марсы — италийские племена Центральной Италии и юго-восточной части Сабины.

886

15 июля.

887

В 290 г. до н. э. в качестве консула Дентат победил и самнитов и сабинов.

888

Разбил Пирра в битве у Беневента в 275 г. до н. э.

889

Аниен, приток Тибра (совр. Тевероне).

890

Тифаты — гора в Кампании с храмом Дианы, к северо-востоку от Капуи.

891

В 312 г. до н. э.

892

В 306 г. Аппий Клавдий, будучи консулом, резко выступал против того, чтобы за Фабием Максимом Руллианом сохранили звание проконсула и отправили на войну с самнитами.

893

В 296 г. до н. э., в качестве консула.

894

Брундизий, портовый город в Калабрии.

895

По другим источникам (Юстин, Плутарх), Пирр вел свой род по отцу от Ахилла.

896

Потомок героя Эака.

897

В 280 г. до н. э. Консул в 280 г., — Валерий Левин.

898

Гай Фабриций Лусцин, консул 282 и 275 гг. до н. э.

899

Битва при Ауксуле в Апулии в 279 г. Несмотря на тяжелые потери, Пирр одержал победу («Пиррова победа»).

900

Локры Эпизефирийские, на юге области Бруттия, на побережье Ионического моря. Пирр вернулся в 275 г.

901

Прозерпина — лат. форма имени греч. богини подземного царства и плодородия Персефоны.

902

Аргос — город в Арголиде, области в центральной части Пелопоннеса. Пирр был убит в 273 г.

903

Антигон II Гонат (276—239 гг. до н. э.).

904

Имеется в виду битва при Ауксуле. Тарент — портовый город в Калабрии, на побережье Тарентского залива.

905

В 264 г. до н. э.

906

Мамертинцы — наемники сиракузского тирана Агафокла из Южной Италии, захватившие Мессану.

907

Гиерон II (ок. 306—214 гг. до н. э.), отличился как офицер в борьбе против Карфагена и стал в 275/274 гг. тираном Сиракуз. В 265 г. он победил мамертинцев, что привело к вмешательству Карфагена и Рима в дела Мессаны.

908

Регий — город в Бруттии, напротив Мессаны.

909

В 260 г. до н. э. как консул.

910

У Ливия сказано (Periocha,17),что Ганнибал, потерпевший поражение в морской битве, был распят собственными воинами.

911

Как консул в 258 г. до н. э.

912

Энна — город в центре Сицилии на озере Пергос; Дрепан — город и порт на северо-западном побережье Сицилии; Лилибей — город и мыс на западном берегу Сицилии.

913

Панорм — город на северо-западном побережье Сицилии.

914

Гамилькар Барка (ум. 229 г. до н. э.), карфагенский полководец, во время I Пунической войны руководил обороной Сицилии.

915

В 256г. до н. э.

916

Саллентинцы — племя в южной Калабрии, к юго-востоку от Тарента.

917

Как консул 242 г. до н. э.

918

Сагунт — город в провинции Испания Тарраконская, к северу от Валенсии. В 218 г. до н. э. взят и разрушен Ганнибалом.

919

Битва при реке Тицине — левом притоке реки Пад (совр. По), произошла в декабре 218 г. У Аврелия Виктора имеется ввиду Публий Сципион Африканский, консул 218 г., погибший впоследствии в Испании в 211 г.

920

Битва при Требии — правом притоке реки Пад, имела место в 217 г. Здесь упоминается Тиберий Семпроний Лонг, консул 218 г.

921

Тразименское озеро в восточной Этрурии, к западу от Перузии; битва произошла в 217 г. Упоминается Гай Фламиний, консул 217 г. до н. э.

922

Канны — деревня в Апулии, на правом берегу Ауфида, к северо-востоку от Канузия; битва произошла в 216 г. Упоминаются Гай Теренций Варрон и Луций Эмилий Павел, консулы 216 г.

923

В 211 г. до н. э.

924

Легат Клавдия Марцелла в 216 г., затем — префект флота.

925

Прусий I (ок. 235—182 гг. до н. э.).

926

В 183 г. Имя римского полководца — Тит Фламинин.

927

В 233 г. до н. э. Лигуры — племена в северо-западной части Апеннинского полуострова и прибрежной юго-восточной части Галлии.

928

Префект вспомогательного отряда луканцев.

929

Corculum — «сердечко».

930

Второй — Косс (см. гл. XXV).

931

Город в Кампании к северо-востоку от Везувия.

932

213—212 гг. до н. э.

933

В 207 г. до н. э.

934

Город во Фригии, области Малой Азии.

935

Кибела.

936

В 198 г. Но он не покорял, а управлял Сардинией.

937

В 195 г. Кельтиберы — племя, населявшее Центральную Испанию.

938

Война 191 г. против царя Антиоха III. Велась Глабрионом, консулом 191 г. до н. э.

939

Закон народного трибуна 215 г. Гая Оппия, по которому римские женщины не могут иметь более полуунции золота (унция — 27,3 грамм).

940

Вероятно, это Сервий Сульпиций Гальба (191—130 гг. до н. э.), претор Испании в 150 г., консул 144 г., выдающийся оратор.

941

Газдрубал, переправившийся в Италию из Испании в 207 г., был разбит консулами 207 г., Гаем Клавдием Нероном и Марком Ливием Салинатором.

942

В 211 г. до н. э.

943

Сифак, нумидийский царь, находился в дружеских отношениях со Сципионом, однако в 205 г. он взял в жены дочь Газдрубала и перешел на сторону карфагенян. Переправившийся в Африку Сципион в 203 г. разбивает войска Сифака и карфагенян, и захватывает Сифака в плен.

944

Масинисса (ок. 240—149 гг. до н. э.), царь массилиев, племени, населявшего Восточную Нумидию. Сначала он был союзником карфагенян и воевал в Испании, однако в 204 г., после смерти его отца Галы, Сифак захватывает его наследство; попытка отбить царство у Сифака не увенчалась успехом. Тогда Масинисса переходит на сторону Сципиона, и в 201 г. получает свое царство.

945

В 202 г. в битве при Заме.

946

У Ливия названы два лица — Петилий и Невий.

947

В 219 г. до н. э.

948

Эрарии — римские граждане из низшего сословия, свободного от воинской и других повинностей, однако взамен они платили подушную подать и были лишены политических прав.

949

Тит Квинкций Фламинин.

950

Этот Фламинин, представитель патрицианского рода Квинкциев, не имел никакого отношения к погибшему у Тразименского озера плебею Гаю Фламинию.

951

Фламинин был консулом в 198 г. до н. э.

952

Харона — это, вероятно, испорченное «хаоны» — самое северное из племен, населявших Эпир.

953

Филипп V (221—179 гг. до н. э.). В 216 г. он заключил союз с Ганнибалом против Рима. В 197 г. был разбит при Киноскефалах Фламинином.

954

Набис — тиран Спарты в 207—192 гг. до н. э.

955

Немея — город в Арголиде, на Пелопоннесе.

956

В 189 г. Оретаны — иберийское племя, располагавшееся в верховьях рек Таг (совр. Тахо) и Ана (совр. Гвадиана).

957

Этолийцы в 192 г. вступили в союз с Антиохом против Рима.

958

Амбракия (совр. Арта) — город Эпира, резиденция Пирра.

959

Консул 190 г. до н. э.

960

Войска Антиоха были разбиты в битве при Магнесии, города в Лидии у подножья горы Сипил. В 188 г. был заключен Апамейский мир, по которому Антиох отказался от притязаний на территорию к Западу от Тавра.

961

Бесчестие заключалось в том, что коня отнимали публично, во время торжественного шествия всадников на Капитолий.

962

Претор 190 г. до н. э.

963

Консул 189 г. до н. э.

964

Писиды — жители горной страны в горах Тавра в Малой Азии. Галаты — кельтские племена, в III в. до н. э. переселившиеся в Малую Азию и разместившиеся в ее центральной части.

965

В 182 г. до н. э.

966

В 168 г. до н. э.

967

Персей, царь Македонии в 179—168 гг. Война против него (III-я Македонская) началась в 171 г. Разбитый в битве. Персей попал в плен и умер в 165/162 г. в плену в Альбе Фуценс.

968

В 180 г. до н. э.

969

В Испании в 178 г. Гракх был проконсулом.

970

В 177 г. до н. э.

971

В 169 г. до н. э.

972

Гай Клавдий Пульхр, претор-суффект 180 г., консул 177 г., цензор в 169 г., авгур со 195 г. до н. э.

973

Луций Лициний Лукулл, консул 151 г.

974

Это Маний Манилий, консул 149 г. до н. э.

975

Гай Лелий, консул 140 г. до н. э.

976

Гай Гостилий Манций, консул 137 г. до н. э.

977

Квинт Помпей, консул 141 г. до н. э.

978

Имеется в виду Гераклея Фессалийская близ Фермопил.

979

Он был консулом 146 г. до н. э.

980

В 148 г. до н. э.

981

В 143 г. до н. э.

982

В 142 г. Арбаки — могущественная часть племен кельтиберов.

983

Югурта (не ранее 160 — 104 гг. до н. э.), царь Нумидии, внук Масиниссы. В 115—107 гг. вел войну с Римом.

984

Луций Апулей Сатурнин с помощью Гая Мария силой добивается должности народного трибуна в 101 г.; соперник его Авл Ноний убит воинами. Став трибуном, он силой провел закон о земле. Метелл отказался присягнуть этому закону, и Апулей привлек его к суду.

985

В 89 г. до н. э. У Ливия он именуется Помпедием Силоном (Periocha, 76). Союзническая война — восстание автономных италийских племен против Рима в 90—88 гг. до н. э., предоставлявших римлянам вспомогательные войска и конницу, однако не имевших гражданских прав и потому подвергавшихся произволу римских властей. Несмотря на военные неудачи, они смогли добиться предоставления им гражданских прав.

986

В 75 г. Квинт Метелл Пий был проконсулом в Испании.

987

76—72 гг. до н. э.

988

В 133 г. до н. э.

989

Марк Октавий защищал противоположную сторону, и Тиберий особым законом лишает его власти, а себя, своего брата Гая и тестя Аппия Клавдия назначает триумвирами по разделу земли.

990

Аттал III Филометор (138—133 гг. до н. э.), царь Пергама, завещавший свое наследство римскому народу

991

Публий Муций Сцевола, консул 133 г., юрист.

992

Аскул — главный город Пицены, области в Средней Италии; Фрегеллы — город в Лациуме.

993

В 123 г. до н. э.

994

Марк Фульвий Флакк — консул 125 г., плебейский трибун 121 г. , убит вместе с Гаем Гракхом. Гай Лициний Красс, плебейский трибун 145 г.

995

Минуций Руф, народный трибун 122 г., консул 110 г. до н. э.

996

Луций Опимий, консул 121 г.

997

Фурина — римская богиня, по характеру близкая к Фуриям.

998

В 91 г. до н. э.

999

Царь Мавритании.

1000

Миципса, царь Нумидии.

1001

Квинт Сервилий Цепион, претор 91 г. до н. э.

1002

Луций Марций Филипп, консул 91 г. до н. э.

1003

В 105г. до н. э.

1004

В 104 г. до н. э.

1005

Публий Сульпиций Руф, народный трибун 88 г. по наущению Мария предлагает новые законы: вернуть изгнанников, распределить новых граждан и отпущенников по трибам, а Гая Мария послать главнокомандующим против Митридата. Консул Луций Сулла, который уже начал кампанию против Митридата, разворачивает свои войска на Рим.

1006

У же в 87 г. вместе с Цинной собрал войско, осадил и захватил Рим.

1007

Город в Лации близ Пренесте.

1008

87 г. до н. э.

1009

86, 85 гг. до н. э.

1010

84 г. до н. э.

1011

Город в северной Пицене.

1012

Консул 86 г. до н. э.

1013

115 г. до н. э.

1014

В 109 г. до н. э. Мульвиев мост — самый северный из римских мостов через Тибр.

1015

Гай Сервилий Главция, претор 100 г. до н. э.

1016

Луций Лициний Мурена, в 89 г. — легат в войне с марсами; в 82 г. он, будучи легатом Суллы, возобновляет войну против Митридата в Азии, когда Сулла воюет в Италии.

1017

Птолемей IX Сотер (116—107; 88—80 гг. до н. э.).

1018

Марк Аврелий Котта был разбит Митридатом в 74 г. до н. э.

1019

73 г. до н. э.

1020

Тигран I (95—55 гг. до н. э.), царь Армении, зять Митридата VI, царя Понта.

1021

8 октября 69 г. до н. э. под Тигранокертом.

1022

105 г. Квестором Сулла стал в 107 г. до н. э.

1023

92 г. до н. э.

1024

Гирпины — италийское племя, размещалось в центральной части Апеннинского полуострова.

1025

88 г. до н. э.

1026

86 г. до н. э.

1027

Меды — фракийское племя; дарданы — могущественное иллирийское племя в Верхней Мезии.

1028

Гней Папирий Карбон, консул 85 г. до н. э.

1029

Телезин, как и упоминаемый у Флора Лампон (II, 9, 22), являются вождями восставших италиков. Коллинские ворота — ворота Рима у Квиринальского холма.

1030

79 г. до н. э.

1031

См. Her., III, 76, слл.

1032

Никомед IV Филопатр (ок. 94—74 гг. до н. э.).

1033

Ариобарзан I, царь Каппадокии (95—63 гг. до н. э.).

1034

85 г. — Дарданский мир.

1035

72 г., в битве на реке Лике. Кабиры — город в Понте, резиденция Митридата.

1036

65 г. до н. э.

1037

Фарнак II, сын Митридата VI. Будучи наместником Боспора отделился от отца и был назначен Помпеем царем Боспорского государства (63—47 гг. до н. э.). Во время борьбы Цезаря с Помпеем Фарнак пытался отвоевать Понтийское царство, но был разбит Цезарем в 47 г. под Зелой, и вскоре после этого был убит.

1038

В 78 г., после смерти Суллы, консул этого года Марк Эмилий Лепид, отец будущего триумвира, подготовил отмену сулланских постановлений: он предлагал вернуть в Рим оставшихся в живых из проскрипционных списков, а также вернуть конфискованное имущество. Лепид отправился в Этрурию и оттуда бросил войско на Рим. Но другой консул 78 г. Квинт Лутаций Катул вместе с Помпеем отразили эти войска, а Лепида объявили врагом отечества. Лепид бежал в Сардинию, где в 77 г. умер.

1039

Серторий (123—72 гг. до н. э.), сторонник Мария, был во вражде с Суллой и в результате его происков был отправлен в 83 г. претором в Испанию, откуда бежал в Мавританию, а в 80 г. возвратился и установил независимый от Рима режим. Против Сертория был направлен Помпей, который после первых неудач в 75 г. все-таки победил его. В 72 г. Серторий погиб в результате заговора. Знаменитая операция по очистке Помпеем морей от пиратов относится к 67 г.

1040

Гениохи — племя на Боспоре Киммерийском. Речь идет о событиях 66—64 гг. до н. э.

1041

Марк Лициний Красс (115—53 гг. до н. э.), получил в 55 г. Сирию на 5 лет. Убит 6 мая 53 г. в сражении с парфянами при Каррах.

1042

Птолемей XIII (51—47 гг. до н. э.).

1043

Квинт Минуций Терм, пропретор провинции Азия.

1044

Ходили слухи, что у Цезаря были любовные отношения с царем Никомедом.

1045

Гней Корнелий Долабелла, консул 81 г., обвинен Цезарем в 77 г. в лихоимстве; был оправдан Коттой и Гортензием.

1046

В 62 г. Цезарь был послан управлять провинцией Испания (Лузитания — территория совр. Португалии). Операции в Галлии и Британии относятся к 58—51 гг. до н. э.

1047

В 48 г. до н. э.

1048

В Египте правил Птолемей XIII, брат и супруг Клеопатры. После убийства Помпея Цезарь прибыл в Александрию, где Клеопатра уговорила его поддержать ее претензии на власть. Тогда в Александрии вспыхнуло мощное восстание против римлян под предводительством сестры Птолемея и Клеопатры, Арсинои, и лишь благодаря умелому командованию Цезарь смог спастись и вывести войско из-под удара, а затем и подавить выступление. Во время уличных боев был убит и Птолемей XIII.

1049

В июне 47 г., когда Цезарь покинул Египет.

1050

В битве при Тапсе 6 августа 47 г. Юба (ок. 50—46 гг. до н. э.), царь Нумидии, был союзником Помпея, а Метелл Сципион — главнокомандующим всеми силами помпейянцев.

1051

В 45 г. до н. э.

1052

Луций Афраний, консул 60 г., легат легионов Помпея в Испании в 49 г., которого Цезарь уже однажды отпустил из плена. С Помпеем бежали два консуляра Лентула (Vell. Pat., II, 53, 1). Казнен был, вероятно, Публий Корнелий Лентул Крус, брат Луция Корнелия Лентула Круса, консула 49 г.; Публий был сторонником и легатом Помпея в Италии в 49 г.; Цезарь его также уже отпускал из плена.

1053

15 марта 44 г. до н. э.

1054

Октавиан не принял титула диктатора.

1055

Он не занимал никакой должности выше претора.

1056

Во время Союзнической войны.

1057

Птолемей III (80—58 гг. до н. э.), царь Кипра. Катон был удален из Рима политическими противниками в 58 г. под предлогом получения наследства кипрского царя.

1058

Арпин — город вольсков в юго-восточном Лации.

1059

Секст Росций, подзащитный Цицерона по уголовному процессу 80 г. до н. э.

1060

79—77 гг. до н. э.

1061

В 75 г. до н. э.

1062

В 69 г. до н. э. Гай Веррес — наместник на Сицилии, заслуживший скандальную славу своими злоупотреблениями.

1063

В 66 г. до н. э.

1064

В 63 г. до н. э. Луций Сергий Катилина (108—62 гг. до н. э.), обедневший римский патриций, сулланец, претор в 68 г. Организовал заговор с целью свержения олигархии и установления своей единоличной власти. Цицерон получил сведения об этом и произнес в сенате речь, чем предопределил провал Катилины на выборах консулов 62 г. Некоторых сторонников Катилины из аристократии Цицерон приказал арестовать и казнить. После неудавшегося покушения на жизнь Цицерона Катилина бежал и собрал войско в Этрурии. В сражении при Пистории был побежден и пал в бою.

1065

Публий Клодий, народный трибун 58 г., внес предложение об изгнании Цицерона за то, что тот казнил римских граждан без суда (по делу Катилины).

1066

В 57—55 гг. Авл Габиний в должности проконсула содействовал реставрации в Египте Птолемея XII, свергнутого узурпатором Архелаем.

1067

Согласно Ливию (Periocha, 104) Цицерона вернули в 57 г. по предложению народного трибуна Тита Анния Милона.

1068

Здесь Цезарем назван Октавиан.

1069

В 46 г. Цезарь его назначил наместником провинции Цизальпинская Галлия.

1070

В 53 г. до н. э.

1071

Торговец дешевыми финиками (из города Кариот).

1072

Гней Помпей, старший сын Помпея Великого, в 45 г. взят в плен под Мундой Цезарем и убит.

1073

Игра слов: Карины — поэтическое название кораблей, килей, и название района в Риме, где было много домов богачей.

1074

В 36 г. при Милах.

1075

Луперкалии — праздник очищения и плодородия, праздновался 15 февраля в честь бога Фавна Луперка.

1076

В Перузии был разбит брат Марка, Луций Антоний.

1077

Децим Брут.

1078

В 36 г. до н. э.

1079

Птолемей XII (80—51 гг. до н. э.).

1080

Птолемей XIV (47—44 гг. до н. э.). После смерти отца в 51 г. соправителем и мужем Клеопатры был ее брат Птолемей XIII (51—47 гг. до н. э.), а после смерти его во время мятежа в Александрии в 47 г. — Птолемей XIV, который пытался отнять у нее трон.

1081

Рукописей, которые содержат текст Евнапия, всего несколько. Все они в плохом состоянии и являются производными от кодекса Laurentianus LXXXVI.7 (конец XII века), который впервые был признан самым надежным Иорданом в работе De Eunapii codice Laurentiano, Lemgo, 1888; его точку зрения разделяет Лундстрем в Prolegomena in Eunapii vilas, Upsala, 1897. Другой кодекс, Vaticanus 140, содержит также «Жизни софистов» Филострата. Худшие по качеству рукописи есть в Неаполе (Borbonici) и Париже. Правка Кобе — см. Mnemosyne, vols. VI, VIII. Имеются две версии жизнеописания Ливания, входящие в текст Евнапия, — в Laurentianus и Lacapenianus; последняя, согласно Лундстрему, переработана самим Евнапием.

Настоящий перевод выполнен по изданию:

Philostratus Flavius, Eunapius. The lives of the sophists/ With an engl. transl. by W.C.Wright. — Cambridqe (Mass.): Harvard univ. press; London: Heinemann, 1968 (Loeb classical library; 134).

Комментарии составлены М. Л. Хорьковым.

1082

Диогеном Лаэртским Евнапий пренебрегает. Сотион, философ-перипатетик конца III века до н. э., написал сочинение, в котором рассказывает о последовательном преемстве глав философских школ; им пользовался Диоген Лаэртский.

1083

Об этой метафоре см. Филострат. Аристид, 585.

1084

О Евфрате см. Филострат. Жизни софистов, 488.

1085

То есть, «Златоустом».

1086

В IV в. н. э. представители других философских школ, особенно неоплатоники, недолюбливали и презирали киников, отчасти за их образ жизни, который в чем-то походил на христианский. Этот Карнеад по другим источникам неизвестен; некоторые отождествляют его с Карнеем (Кинулцием) в «Дейпнософистах» Афинея.

1087

Имеется в виду философов.

1088

Евнапий, кажется, подразделяет философов на три группы: тех, кто жил до Платона, тех, кто жил после Платона, и тех, кто жил со времени Клавдия I (41—54 гг.) до времени Септимия Севера (193—211 гг.). Он не упоминает ни об одном из них и свое собственное сочинение начинает с Плотина, который родился незадолго до смерти Септимия Севера.

1089

Для обозначения титула «император» Евнапий в основном использует слово «василевс», реже — «автократор» (самодержец).

1090

То есть, Евнапий привязывает жизнеописания философов к правлениям императоров.

1091

Буквально «Плотин был философ из Египта». Однако по-русски сюда привносится дополнительный смысл. Трудно сказать, предполагает ли греческий текст какую-либо «египетскость» его как философа. В любом случае речь здесь в первую очередь идет о происхождении Плотина.

1092

Русский перевод см.: Порфирий. Жизнь Плотина / Пер. М. Л. Гаспарова // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. 2 изд. М.: Мысль, 1986. С. 427—440.

1093

Царь по-сирийски malka.

1094

То есть, пурпур. Порфирий описал этот случай в «Жизни Плотина». 17.

1095

Ср. Фукидид. История, 4. 21. Имеется в виду Мессинский пролив.

1096

Илиада, 6. 202. (Здесь и далее перевод П. Гнедича).

1097

Илиада, 10.515.

1098

Лоренцианская рукопись имеет здесь лакуну примерно в 12 букв.

1099

Евнапий не совсем точно описывает данный случай, о котором сам Порфирий рассказывает в своей «Жизни Плотина». 11.

1100

Такого текста в дошедших до нас сочинениях Плотина (отредактированных Порфирием) не существует. Евнапий, возможно, имеет в виду совет не поддаваться несчастью, который Плотин дает в «Эннеадах» 3.2. Может быть, источником Евнапия были несохранившиеся комментарии к «Эннеадам» самого Порфирия.

1101

Ср. Юлиан. Речи, V. 170, VII. 217.

1102

Ср. Илиада, 8.19. Золотая цепь символизировала для неоплатоников преемственность близких им по духу философов, как об этом пишет Марин в сочинении «Прокл, или О счастье», 26.

1103

Дж. А. Бартон считает, что Кавсата — это сирийское Kenestha, что одновременно означает и «очищающий», и «грязный». Вот почему, этот случай, скорее всего, произошел в Сирии, а не в Риме.

1104

В «Жизни Плотина», 16 Порфирий вовсе не называет Аквилина своим учеником, но говорит, что он был христианским гностиком, который своими учениями сбивал других с истинного пути. Упомянутый здесь Ориген и знаменитый христианский учитель Ориген — разные лица.

1105

У Марцеллы было пять дочерей и два сына.

1106

От «Всеобщей истории» Дексиппа сохранилось лишь несколько фрагментов. История заканчивалась правлением Проба (269 г.) и была продолжена Евнапием. Дексипп также известен как полководец, который в 267 году, во время захвата Афин готами, собрал небольшую армию и нанес готам ряд поражений.

1107

Равнинной, Низменной или Дальней Сирией называлась территория между горами Ливан и Антиливан.

1108

Ср. Диоген Лаэртский, 4.6.

1109

Поразумевается обычная в античности манера чтения, когда слушатели, в данном случае ученики философской школы, слушали читаемый одним из них какой-нибудь текст в присутствии наставника.

1110

Это Сопатр Старший, который был казнен Константином; его сын, носивший то же имя, переписывался с Ливанием и был другом императора Юлиана.

1111

Феодор Аксинский, автор комментария на «Тимей» Платона. Возможно, это тот Феодор, о котором Юлиан в одном из своих писем говорит, что он критиковал учение Ямвлиха.

1112

В соответствии с пифагорейской традицией, ученики называются «друзьями».

1113

Ср. Филострат. Жизнь Аполлония Тиансксго, 3.15, где похожая способность левитации приписывается индийским брахманам.

1114

Ср. Платон. Федон, 64 в.

1115

Ср. Плутарх. О гении Сократа, 580.

1116

Согласно пифагорейскому учению, похороны оскверняют тех, кто в них участвует.

1117

Излюбленное в платонизме сравнение.

1118

Ср. Гораций. Послания, 1.1.85: «Нет уголка на земле милей, чем прелестные Байи» (пер. Н. С. Гинцбурга).

1119

Это, несомненно, магическая формула. Об Эросе и Антэросе см. Фемистия, 304d.

1120

Глагол drao регулярно использовался для описания магических ритуалов.

1121

В «Тимее», 36 Платон говорит, что в Мировой Душе заключено тело космоса.

1122

Ср. Платон. Пир, 194 в.

1123

Справедливость считалась в неоплатонизме одной из важнейших добродетелей.

1124

Похожую историю рассказывает об одном юноше, имени которого oн не называет, Элиан (фрагм. 1038).

1125

Языческих.

1126

Евнапий намекает на комедию Аристофана «Облака».

1127

Демосфен. О венке, 87 говорит о зависимости Афин от поставок хлеба из Византия.

1128

То есть, не было нужного ветра, и корабли с продовольствием не могли прийти в Константинополь.

1129

Ср. Одиссея, 10.20.

1130

Евнапий использует греческий титул «эпарх двора».

1131

Mathema обозначала искусство составления гороскопов.

1132

Рим.

1133

То есть, Константинополь.

1134

Илиада, 5.83. Пурпурная смерть, то есть, смерть кровавая. Вместе с тем пурпур — цвет императорских одежд. Этот стих «Илиады» цитировал Юлиан, когда его провозгласили цезарем, имея в виду ту же игру смысла: oн опасался, что Констанций расправится с ним (Аммиан Марцеллин. XV. 8).

1135

Обычная процедура после подобного видения: см. Аристофан. Лягушки, 137; Эсхил. Персы, 201.

1136

Провинция.

1137

Константин отправил Евстафия с посольством в Персию, о чем рассказано ниже. Однако описанные здесь события в Антиохии на самом деле произошли гораздо раньше, в правление Галлиена, около 258 года нашей эры. (Аммиан Марцеллин. XXIII. 5).

1138

Евнапий дает греческое название должности — стратопедарх.

1139

Риторическое общее место. Ср. Юлиан. ЗЗа, 426в.

1140

Сапор — греческая форма персидского Шапур (Sahpuri), имя ряда царей династии Сасанидов. Здесь речь идет о Шапуре II (309—380 гг.).

1141

Грубый плащ считался непременным артибутом философа.

1142

Маги — жрецы зороастрийской религии.

1143

Это посольство также описывает Аммиан Марцеллин. XVII. 5.

1144

Ср. Платон. Федр, 247а: «...зависть — вне сонма богов». Высказывание имеет характер риторического общего места.

1145

Форма выражения согласия.

1146

Буквально «прикусив язык».

1147

Управляющий домом, хозяйством.

1148

Учение, изложенное главным образом в сочинении «Халдейские оракулы». Cм.: Oracles chaldaiques. Texte etabli et traduit par Edouard des Places. Paris, 1971.

1149

Одиссея, 17. 485—486 (здесь и далее пер. В. А. Жуковского).

1150

Западный океан (гомеровский dzophos, «мрак Запада») всегда считался местом, посвященным умершим героям и сверхъестественным силам вообще.

1151

Луна считалась местом обитания благих демонов, героев и т. п. Удел Сосипатры выше, то есть, сфера Солнца.

1152

Антонин умер около 390 года; Серапеум был разрушен в 391 году.

1153

Утраченная поэма Гесиода, в которой каждая тема начиналась словами е oie «Или подобна она...». Во мн.ч. е oie — е oiai.

1154

«Евтифрон». Царский портик — место, где заседал архонт-басилевс.

1155

О преследовании тех, кто подозревался в колдовстве, см. Аммиан Марцеллин. XXVIII. 1.

1156

Феофил был епископом Александрии. См. Зосим, 5. 28; Феодорит, 5.22.

1157

Одиссея, 7.59.

1158

Евнапий дает греческое название должности: «архонт политической (гражданской) власти».

1159

Созомен. 7.15 дает христианскую версию обращения Серапеума в церковь.

1160

Ср. Ливаний. О храмах, 474.

1161

Ср. Платон. Федон, 81 d; Юлиан. Мисопогон, 344а. Против галилеян, 335 с. Христианские церкви часто строились на могилах мучеников.

1162

Ср. Платон. Горгий, 524е.

1163

Ср. Юлиан. Речи, VII. 228с.

1164

То есть, как изречение оракула.

1165

Общее место. См. прим. 58.

1166

Некоторые исследователи полагают, что этот Клавдиан был отцом латинского поэта Клавдиана (ок. 400 г. н. э.), однако для этого нет достаточно ясных свидетельств.

1167

Имеется в виду из мужчин. Ливаний. Письма, 606 весьма хвалит Максима за то влияние, которое он оказывал на Юлиана.

1168

У Констанция II и Юлиана был общий дед, Констанций I Хлор, но разные бабки — Елена и Феодора соответственно. Константин I — отец Констанция II, и Констанций, отец Юлиана, были братьями по отцу.

1169

Сам Юлиан (Послание к афинянам, 273в) говорит о материальных средствах, которыми он тогда располагал, прямо противоположное.

1170

Телохранители.

1171

Укус этой змеи вызывал нестерпимую жажду. На это указывает ее греческое название «дипсада», то есть «сухая», «иссушающая», «вызывающая жажду». Описанные события происходили, скорее всего, в 350 году.

1172

Ср. со знаменитым высказыванием Порфирия о Плотине: «Плотин, философ нашего времени, казалось, всегда испытывал стыд от того, что жил в телесном облике» (Жизнь Плотина, 1 ), а также с тем, что сам Евнапий пишет о Порфирии.

1173

О Приске см. ниже, а также Аммиан Марцеллин. XXV. 3 и Юлиан, письма. После смерти Юлиана в походе против персов Приск возвратился в Антиохию и осенью 363 года находился в этом городе. К моменту нашествия Алариха Приск был еще жив; он скончался в 395 году в возрасте примерно девяноста лет. Приск состоял в переписке с Ливанием. Из переписки императора Юлиана известно, что жену Приска звали Гиппия и у них было несколько детей.

1174

Буквально «друзей».

1175

Деметра и Персефона, с которыми связаны Элевсинские мистерии.

1176

Лукиан (Lexiphanes, 10) упоминает о том, что разглашение имен иерофанта и факелоносцев мистерий считалось преступлением.

1177

Наследственные жрецы культа Деметры в Элевсине.

1178

То есть был жрецом Митры; буквально «был отцом».

1179

То есть христианских монахов. Об этом вторжений готов в 395 году н. э. упоминается также ниже в жизнеописании Приска.

1180

Об этом сам Юлиан пишет в «Послании к афинянам».

1181

Об Орибасии см. ниже.

1182

Констанций умер в ноябре 361 года, Юлиан с триумфом вошел в Константинополь в декабре того же года.

1183

«Плавать» Кобе добавляет, опираясь на Платона. Законы, 689d.

1184

Илиада, 1.218.

1185

Ни одно из этих писем Юлиана не сохранилось.

1186

Илиада, 9.184.

1187

См. Юлиан. Письмо к Ливанию (55), написанное в Антиохии в начале 363 года, где Юлиан жалуется на то, что Приск медлит со своим приездом.

1188

Они оба были свидетелями смерти Юлиана (Аммиан Марцеллин. XXV. 3).

1189

После смерти Юлиана в Персии в июне 363 года полководец Иовиан был провозглашен армией императором.

1190

Иовиан умер в 364 году.

1191

Евнапий имеет в виду, что Юлиан стал богом.

1192

Валентиниан I (364—375), Валент II (364—378).

1193

Подробно эта казнь описана у Плутарха, Артаксеркс. 16: подвергавшегося наказанию сажали в корыто и выставляли на солнце до тех пор, пока он не умирал.

1194

Страбон. 3. С. 147 со слов Посидония сообщает о том, что женщины племени артабров в Лузитании добывают золото при помощи мотыгообразных лопат. Цец. Хилиада, 10.885 опирается на этот фрагмент Евнапия. В 3. С. 165 Страбон повествует о том, что женщины многих иберийских племен рожают на поле и после этого не покидают полевых работ.

1195

Клеарх был префектом Константинополя (398—402). Он состоял в переписке с Ливанием.

1196

В 364 году Валентиниан отбыл в Медиолан (совр. Милан) согласно договоренности между императорами, к которой они пришли во время встречи в Нэссе (совр. Ниш в Сербии) весной того же года.

1197

В 365 году на востоке империи вспыхнул мятеж Прокопия, претендовавшего на престол на основании того, что он доводился родственником Юлиану.

1198

«Эпарх двора» в передаче Евнапия.

1199

Ему, когда он был префектом Галлии, Юлиан адресовал свои 4 и 8 речи. В греческом тексте его имя читается как «Салютий», часто употреблявшееся вместо Саллюстий. Его официальное имя, судя по надписям — Секунд. После смерти Юлиана ему предложили трон, но он отказался. После смерти Иовиана в 364 году трон предложили уже ему и его сыну, и Саллюстий опять отказался. В 365 году он был префектом Востока, но вынужден был уйти в отставку из-за вражды с Клеархом, проконсулом Азии.

1200

Никий — афинский полководец, который во время Пелопонесской войны проводил политику «бдительного выжидания».

1201

Возможно, Евнапий имеет в виду вторжение готов около 398 года или восстание в Антиохии в 387 году.

1202

3осим, IV.10.

1203

Текст сильно испорчен и его значение не совсем понятно. «И... снискал себе славу» утрачено. Многие вместо «заняться безвредным видом теургии» читают «вернуться к применению своих теургических способностей».

1204

Валент. О казни Максима в Ефесе в 371 году. см. Аммиан Марцеллин. XXIX. 1; Зосим. IV. 15.

1205

О Фесте см. Аммиан Марцеллин. XXIX. 2.

1206

Аммиан Марцеллин.XXIX. 2: nес postea repertus est usquam. Речь идет о битве при Адрианополе в 378 году с готами. Позднеантичные авторы часто называют их скифами.

1207

Даймон.

1208

Под именем Немезиды в Азии были известны две богини, особенно почитаемые в Смирне.

1209

Готы в 395 году.

1210

Этот конфликт между городом и учащимися, возможно, усиливали религиозные различия между ними, поскольку большинство горожан были христианами, а большинство риторов и их учеников — язычниками. Юлиан Каппадокийский родился примерно в 275 году в Кесарии Каппадокийской. Около 330 года он блистал в Афинах как учитель риторики. Умер Юлиан Каппадокийский приблизительно в 340 году в Афинах.

1211

О междоусобных войнах между софистами и их учениками часто упоминает Ливаний. См. также Гимерий. Речи, IV. 9, XIX, где он обращается к тем ученикам, которые так увлечены этой борьбой, что ради нее пренебрегают его занятиями. Случай, который Евнапий описывает здесь с таким живым интересом, произошел за семьдесят лет до того, как он написал свои «Жизни».

1212

«Спартанская рука», Laconica manus, — поговорка, выражающая насильственные действия. В данном случае она указывает еще на происхождение Апсина.

1213

Антипат.

1214

Тускиан, должно быть, уже очень старый, когда с ним общался Евнапий, состоял в переписке с Ливанием. Он занимал ряд должностей на Востоке и одно время вместе с Анатолием управлял Иллириком.

1215

Евнапий употребляет греческое слово «тебеннос» для обозначения римской тоги или трабеи. О таком поведении как жесте одобрения см. Филострат. Жизни софистов, 626 (Гелиодор).

1216

Ср. предсмертные слова Александра Македонского, ставшие крылатыми; Диодор Сицилийский. XVII. 117, Арриан. VII. 26, Плутарх. Изречения царей и полководцев, 181е: «Вижу: великие будут жертвы над моею могилою!» (Пер. М. Л. Гаспарова).

1217

Ученики софистов вербовали новых учеников для своих учителей, ожидая у входа в порт их прибытия. В данном случае сам капитан оказался вербовщиком учеников для Проересия.

1218

То есть солнце уже прошло точку осеннего равноденствия.

1219

«Ночная охота»: возможно, Евнапий имеет в виду, что за ними будут охотиться вербовщики разных школ. Но слово nyntereia может означать и просто «ночлег», тогда предложение будет иметь тот смысл, что они не заночевали в гостинице в Пирее, а пошли в Афины.

1220

Таков был обычай встречи новичков старыми учениками. См. Григорий Назианзин. Речи, XIX, 328 в.

1221

То есть, по-видимому, делать вскрытие и расчленение.

1222

Евнапий употребляет слово высокого стиля из Илиады, 1.313.

1223

Буквально «дрожите за него».

1224

Платон. Законы, 730в. Эти слова цитирует Юлиан. Речи. VI. 188в.

1225

Софист, живший во времена Константина. Не имеет ничего общего со знаменитым юристом конца II — начала III века н. э. Ульпианом (ум. 228 г. н. э.).

1226

Трибоний — грубый плащ, который носили философы.

1227

Месапотамия и Сирия.

1228

Тиран Афин, дважды изгонялся. Даты жизни: 605—527 гг. до н. э.

1229

Пословица, ведущая происхождение от игры остракинда, в которой подбрасывали черепки и смотрели, какой стороной они упадут. Соотв. русскому «орел стал решкой». Здесь Евнапий также намекает на процедуру остракизма, существовавшую в древних Афинах.

1230

Эти слова Аристида приводит Филострат. Жизни софистов, 583. Они стали пословицей.

1231

Гермоген. Об изобретении, 3. 13 дает пять видов определения (horos). Аргументация, относящаяся к каждому виду определения, была тщательно и искусно разработана и представляла собой часть экспозиции. См. Квинтилиан, 7.3.

1232

Евнапий называет их hoi taheos graphontes. Обычное же название tahugraphoi.

1233

То есть это скорописцы, работающие в суде. Фемида — богиня правосудия.

1234

Последнее определение впервые использовал Аристид для характеристики Демосфена. Оно стало риторическим общим местом. Ср. Юлиан. Речи, VII. 237 с.

1235

Этому Анатолию, когда он был префектом Иллирика, Гимерий адресовал свою 32 эклогу. Афины Анатолий посетил примерно в 345 г. н. э. Берит — совр. Бейрут. Анатолий состоял в переписке с Ливанием; он был префектом Египта, а затем с 356 года — Иллирика. Скончался Анатолий приблизительно в 360 году.

1236

Что данное слово означает, ни один источник не объясняет. Это прозвище в IV столетии встречается очень часто. Его употребляли вплоть до VI века, когда оно из отрицательного превратилось в довольно нейтральное.

1237

Берит, современный Бейрут, по описанию Ливания, был знаменит своей школой римского права. Берит по-гречески женского рода,

1238

«Проблема» в риторике — предложенная для обсуждения тема, лат. quaestiо.

1239

Мужество состояло в том, что империей управляли христианские императоры, Констанций и Констант.

1240

«Разделения» — diaireseis. лат. partitiones: разделение речи на части и озаглавливание каждой из них.

1241

Постановка темы — стасис; лат. status, constitutio. Точное определение «стасиса» как риторического термина было в среде риторов предметом постоянного обсуждения. Много места определению стасиса уделяет Гермоген («Об идеях, или О видах слога», «Об изобретении», «О постановке основного вопроса»). Квинтилиан, 3. 6 говорит, что эквивалентом «стасиса» являются латинские qiaestio, constitutio или status. «Стасис» — это процедура постановки и определения темы оратором. Выше Евнапий употребляет примерно в том же смысле термин «катастасис».

1242

Здесь Евнапий, кажется, стремится подражать Филострату. Жизнь Адриана, 589. Филострат описывает похожую реакцию людей, не знавших греческого языка.

1243

Это напоминает платоновский рассказ о Сократе в «Пире», 220а,b: «Точно так же и зимний холод — а зимы там жестокие — он переносил удивительно стойко, и однажды, когда стояла страшная стужа и другие либо вообще не выходили наружу, либо выходили, напялив на себя невесть сколько одежды и обуви, обмотав ноги войлоком и овчинами, он выходил в такую погоду в обычном своем плаще и босиком шагал по льду легче, чем другие обувшись» (Пер. С. К. Апта).

1244

Ливаний, письмо 278, упоминает об этой статуе, находившейся в Риме, а также о другой такой же, которая была в Афинах.

1245

Эта должность, изначально военная, в IV веке стала обозначать контролера продовольствия. См. Юлиан. Речи, 1. 8с, где Юлиан говорит о том, что император Константин не побрезговал занять эту должность. В 345 году Анатолий из Берита, префект претория, приехал в Афины, где утвердил Проересия в должности контролера продовольствия (стратопедарха).

1246

Фраза, имеющая характер пословицы. Ее часто употребляют Лукиан и Юлиан. См. также Платон. Теэтет, 183d: «Вызывать Сократа на разговор — это все равно, что звать ездока в чистое поле» (Пер. Т. В. Васильевой).

1247

О Милесии см. выше.

1248

По мнению Райта, слово «эллины», возможно, указывает здесь на приверженцев язычества.

1249

Райт полагает, что имеется в виду общение Проересия с иерофантом Элевсинских мистерий.

1250

См. выше. Проересий скончался в 367 году. Его эпитафия была написана Григорием Назианзином.

1251

То есть Проересий часто использовал темы персидских войн в качестве общих мест.

1252

Парнасий упоминается выше. По другим источникам он неизвестен.

1253

В 336 г. н. э.

1254

Ливаний прибыл в Константинополь в 340 году, а покинул его в 343.

1255

Сам Ливаний пишет, что провел в Никомедии пять лет, которые были счастливейшими в его жизни.

1256

Евнапий ничего не говорит о втором визите Ливания в Константинополь.

1257

Приспособляемость полипа к любым условиям была излюбленным общим местом. См. Филострат. Жизни софистов, 487; Лукиан. Морские разговоры, 4: «К какой бы скале полип ни приблизился и ни приладил к ней, присосавшись, чашечек своих щупальцев, он становится подобен ей и меняет свою кожу, делая ее похожей на цвет камня; таким образом полип укрывается от рыбаков...» Пер. С. Лукьянова.

1258

В свете того, что Ливаний считался величайшим оратором своего времени, эта критика со школьных позиций выглядит не совсем состоятельной.

1259

Евнапий пытается несправедливо обвинить Ливания в пристрастии к псевдо-аттикизированию, которое в свое время высмеял Лукиан, Lexiphanes.

1260

Аристофан, Птицы. 1569. У Фукидида, 8.86, Лесподий — афинский военачальник. И Лесподия, и Дамасия комические поэты высмеивали за их длинные ноги. Плутарх в «Застольных беседах», 712А говорит, что для того, чтобы сделать понятным этот фрагмент Евполида, необходим искушенный грамматик.

1261

Здесь: император Юлиан.

1262

Евнапий называет это несохранившееся сочинение Ливания Peri eyphyias. Акакий из Кесарии состоял в переписке с Ливанием, и письма последнего сообщают об этом человеке сведения, о которых Евнапий не упоминает. Акакий был старше Ливания и происходил из семьи потомственных риторов. Сначала он преподавал в своей родной Финикии, а затем — в Антиохии, после — в Палестине. Ливаний был не столь дружественно настроен по отношению к Акакию, как о том пишет Евнапий: в Антиохии они были соперниками; в 361 году Ливаний одержал над ним верх, и Акакий покинул Антиохию; с этого времени и началась их переписка. Вскоре они пришли к примирению. Со сведениями их писем трудно согласуется сообщение Евнапия о том, что Акакий скончался молодым.

1263

Об этом софисте другие источники ничего не сообщают.

1264

См. Филострат. Жизнь Антипатра, 607.

1265

Проагон — предварительная аргументация при риторическом доказательстве. Мелета — декламация, также упражнение в декламации, или речь на вымышленную тему.

1266

Магн предоставлял возможность своим пациентам самим выбирать, что для них благо, а что — зло, следуя Аристотелю, Никомахова этика. 3. 1110в—1111a. Ливаний упоминает о Магне в письме, написанном в 364 году. На смерть Магна Палладий написал известную эпиграмму, содержащуюся в «палатинской антологии», II. 281: «Когда Магн сошел в Аид, Эдоней задрожал от страха и молвил: «Вот пришел тот, кто может излечить даже мертвого».

О Магне упоминает Филосторгий, 8. 10. В 388 году, когда Ливаний написал ему письмо (763), Магн был еще жив.

1267

Ср. Плутарх, Перикл. 8. Евнапий, несмотря на то, что хорошо знал Плутарха, рассказывая этот известный анекдот, отступает от первоисточника.

1268

Асклепий. См. Лукиан. Икароменипп, 24.

1269

См. выше.

1270

Симонид, фрагм. 68.

1271

Неясно, какая именно Галатия имеется в виду — малоазийская или Галлия, которая по-гречески тоже Галатия. По версии У. Райта — Галлия.

1272

В качестве врача.

1273

См. выше.

1274

Вероятно, имеется в виду система тетрархии, введенная при Диоклетиане.

1275

Платон. Федр, 246е.

1276

О фессалийском насилии см.: Филострат. Жизнь Крития. Данное выражение стало пословицей, см. Юлиан, 34d, 274с.

1277

См. выше.

1278

У Евнапия «архонт».

1279

Провинция.

1280

Буквально «предводитель этого народа» (toy ethnoys).

1281

Платон. Федр, 246в.

1282

Ср. жизнеописание Ямвлиха и прим. 27.

1283

В ходе работы над этими темами мы часто обращались к весьма содержательной статье Л. Ю. Лукомского (Лукомский Л. Ю. Аммиан Марцеллин и его время//Аммиан Марцеллин. Римская история. СПб., 1994, с. 10—15).

1284

Бокщанин А. Г. Источниковедение древнего Рима. М., 1981, с. 63.

1285

Дуров В. С. Художественная историография древнего Рима. СПб., 1993, с. 119.

1286

Бокщанин А. Г. Источниковедение..., с. 111.

1287

Дуров В.С. Художественная историография.... с. 119.

1288

Там же.

1289

Гаспаров М. Л. Авсоний и его время //Авсоний Магн. Стихотворения. М., 1993, с. 272.

Content

Римские историки IV века

ЕВТРОПИЙ КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ОТ ОСНОВАНИЯ ГОРОДА

КНИГА I

КНИГА II

КНИГА III

КНИГА IV

КНИГА V

КНИГА VI

КНИГА VII

КНИГА VIII

КНИГА IX

КНИГА X

СЕКСТ АВРЕЛИЙ ВИКТОР

О ЦЕЗАРЯХ

Глава I Октавиан Август

Глава II Клавдий Тиберий Нерон

Глава III Гай Цезарь Калигула

Глава IV Клавдий

Глава V Люций Домиций Нерон

Глава VI Сервий Гальба

Глава VII Сальвий Отон

Глава VIII Авл Вителлий

Глава IX Флавий Веспасиан

Глава X Тит Флавий Веспасиан

Глава XI Тит Флавий Домициан

Глава XII Кокцей Нерва

Глава XIII Ульпий Траян

Глава XIV Элий Адриан

Глава XV Антоний Пий

Глава XVI Марк Аврелий Антонин и Люций Вер

Глава XVII Люций Аврелий Коммод

Глава XVIII Публий Гельвий Пертинакс

Глава XIX Дидий Юлиан

Глава XX Септимий Север

Глава XXI Антонин Каракалла

Глава XXII Опилий Макрин и Диадумен

Глава XXIII Марк Аврелий Антонин Гелиогабал

Глава XXIV Аврелий Александр

Глава XXV Гай Юлий Максимин

Глава XXVI Гордиан, Пупиен и Бальбин

Глава XXVII Гордиан — Младший

Глава XXVIII Два Филиппа, отец и сын

Глава XXIX Деций

Глава XXX Галл и Гостилиан

Глава XXXI Эмилий Эмилиан

Глава XXXII Лициний Валериан

Глава XXXIII Лициний Галлиен с Салонином

Глава XXXIV Клавдий

Глава XXXV Аврелиан

Глава XXXVI Тацит и Флориан

Глава XXXVII Проб

Глава XXXVIII Кар, Карин и Нумериан

Глава XXXIX Валерий Диоклетиан

Глава XL Констанций и Арментарий, Север и Максимин, а также Константин и Максенций

Глава XLI Константин, Лициний, Крисп, Констанций, Лициниан, Констант, Далмаций, Магненций, Ветранион

Глава XLI Констанций, Непоциан, Деценций, Патриций, Сильван, Юлиан

ИЗВЛЕЧЕНИЯ О ЖИЗНИ И НРАВАХ РИМСКИХ ИМПЕРАТОРОВ

Глава I Октавиан Август

Глава II Клавдий Тиберий

Глава III Гай Цезарь Калигула

Глава IV Клавдий Тиберий

Глава V Домиций Нерон

Глава VI Сервий Гальба

Глава VII Сальвий Отон

Глава VIII Авл Вителлий

Глава IX Флавий Веспасиан

Глава X Тит Флавий Веспасиан

Глава XI Тит Флавий Домициан

Глава XII Кокцей Нерва

Глава XIII Ульпий Траян

Глава XIV Элий Адриан

Глава XV Антонин Пий

Глава XVI Марк Аврелий Антонин и Люций Вер

Глава XVII Люций Аврелий Коммод

Глава XVIII Публий Гельвий Пертинакс

Глава XIX Дидий Юлиан

Глава XIX Септимий Север

Глава XXI Аврелий Антонин Каракалла

Глава XXII Макрин и Диадумен

Глава XXIII Аврелий Антонин Варий Гелиогабал

Глава XXIV Север Александр

Глава XXV Юлий Максимин

Глава XXVI Гордианы, отец и сын; Пупиен и Бальбин

Глава XXVII Гордиан-внук

Глава XXVIII Марк Юлий Филипп

Глава XXIX Деций

Глава XXX Вибий Галл, Волузиан и Гостилиан

Глава XXXI Эмилиан

Глава XXXII Лициний Валериан, Галлиен и тираны

Глава XXXIII Галлиен

Глава XXXIV Клавдий и брат его Квинтилл

Глава XXXV Аврелиан

Глава XXXVI Тацит и Флориан

Глава XXXVII Проб

Глава XXXVIII Кар, Карин и Нумериан

Глава XXXIX Диоклетиан и Максимиан Геркулий

Глава XL Констанций, Галерий Максимиан, Север, Максимин, Максенций, Лициний, Александр, Валент

Глава XLI Константин, Лициний, Крисп, Константин , Констант, Делмаций, Анибалиан, Магненций, Ветранион

Глава XLII Галл, Деценций, Непоциан, Сильван и Юлиан

Глава XLIII Юлиан

Глава XLIV Иовиан

Глава XLV Валентиниан и Фирм

Глава XLVI Валент и Прокопий

Глава XLVII Грациан и Максим

Глава XLVIII Феодосий

ПРОИСХОЖДЕНИЕ РИМСКОГО НАРОДА

О ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЯХ

I Прока, царь альбанцев

II Ромул — первый римский царь

III Нума Помпилий, второй римский царь

IV Тулл Гостилий — третий римский царь

V Анк Марций — четвертый римский царь

VI Люций Тарквиний Старший — пятый римский царь

VII Сервий Туллий — шестой римский царь

VIII Тарквиний Гордый — седьмой римский царь

IX Люций Тарквиний Коллатин и жена его Лукреция

Х Юний Брут, первый римский консул

XI Гораций Коклес

XII Гай Муций Сцевола

XIII Девица Клелия

XIV Триста шесть Фабиев

XV Публий Валерий Попликола

XVI Авл Постумий

XVII Люций Квинкций Цинциннат

XVIII Менений Агриппа Ланат

XIX Гай Марций Кориолан

XX Гай Лициний Столон

XXI Центурион Люций Виргиний

XXII Привоз в Рим божества Эскулапия

XXIII Марк Фурий Камилл

XXIV Марк Манлий Капитолийский

XXV Авл Корнелий Косс

XXVI Публиий Деций Мус-отец

XXVII Публий Деций Мус-сын

XXVIII Тит Манлий Торкват

XXIX Марк Валерий Корвин

XXX Спурий Постумий

XXXI Люций Папирий Курсор

XXXII Кв Фабий Рутилий

XXXIII Марк Курий Дентат

XXXIV Аппий Клавдий Слепец (Цек)

XXXV Царь эпиротов Пирр

XXXVI Деций Мус

XXXVII Аппий Клавдий Каудекс (Чурбан)

XXXVIII Гай Дуилий

XXXIX Авл Атилий Калатин

XL Марк Атилий Регул

XLI Гай Лутаций Катул

XLII Вождь карфагенян Ганнибал

XLIII Кв Фабий Максим

XLIV Публий Сципион Назика

XLV Марк Клавдий Марцелл

XLVI Весталка Клавдия

XLVII Марк Порций Катон Цензор

XLVIII Гай Клавдий Нерон и брат Ганнибала Газдрубал

XLIX Публий Корнелий Сципион Африканский

L Марк Ливий Салинатор

LI Тит Квинт Фламиний

LII Марк Фульвий Нобилиор

LIII Люций Сципион Азиатский

LIV Царь Сирии Антиох

LV Гней Манлий Вульсон

LVI Люций Эмилий Павел Македонский

LVII Тиберий Семпроний Гракх

LVIII Публий Сципион Эмилиан

LIX Авл Гостилий Манцин

LX Люций Муммий Ахейский

LXI Квинт Цецилий Метелл Македонский

LXII Квинт Цецилий Метелл Нумидийский

LXIII Квинт Метелл Пий

LXIV Тиберий Гракх

LXV Гай Гракх

LXVI Марк Ливий Друз

LXVII Гай Марий-отец

LXVIII Гай Марий-сын

LXIX Люций Корнелий Цинна

LXX Гай Флавий Фимбрия

LXXI Вириат лузитанец

LXXII Марк Эмилий Скавр

LXXIII Люций Аппулей Сатурнин

LXXIV Люций Лициний Лукулл

LXXV Люций Корнелий Сулла

LXXVI Митридат, царь Понта

LXXVII Гней Помпей Магн

Добавление к книге о знаменитых людях, сделанное Андреем Скоттом по рукописным выдержкам из древних книг

LXXVIII Гай Юлий Цезарь

LXXIX Цезарь Октавиан

LXXX Преторий Катон

LXXXI Марк Туллий Цицерон

LXXXII Марк Брут

LXXXIII Гай Кассий Лонгин

LXXXIV Секст Помпей

LXXXV Марк Антоний

LXXXVI Царица Клеопатра

ЕВНАПИЙ

ЖИЗНИ ФИЛОСОФОВ И СОФИСТОВ

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. И. Донченко, М. Ф. Высокий, М. Л. Хорьков. ПОСЛЕДНИЕ ИСТОРИКИ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРИИ

1. Эпоха

2. Евтропий

3. Секст Аврелий Виктор

4. Евнапий

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания