Кира Касс

Обманутая

Посвящается Таре, которая слушала мои истории для юношества с тех пор, как мы сами стали такими. Солнышко мое, личных шуток слишком много, чтобы их можно было все вставить в текст, так что просто напиши свою любимую чуть ниже.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ха-ха! Ох боже мой, это та самая!

ИЗ КОРОАНСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ХРОНИК

КНИГА ПЕРВАЯ

И таким образом, короанцы, соблюдайте закон, потому что, если мы нарушим один, мы нарушим их все.

Kiera Cass

THE BETRAYED

Copyright © 2021 by Kiera Cass

This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc. and Synopsis Literary Agency

All rights reserved

© Т. В. Голубева, перевод, 2021

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство АЗБУКА®

Глава 1

Пока карета катилась по дороге, я оглядывалась через плечо в крошечное заднее окно, словно кто-то мог ехать следом. Я напоминала себе, что эта мысль нелепа. В Короа не осталось никого, кто мог бы последовать за мной. Больше никого.

Сайлас, мой муж, мертв, как и мои родители. У меня осталось еще несколько друзей при дворе, но они куда сильнее преданы королю Джеймсону, и это было вполне справедливо, учитывая, что я изменила королю как раз в тот вечер, когда он собирался сделать мне предложение. Ну а сам Джеймсон, похоже, простил меня за то, что я сбежала с простым человеком, к тому же еще и иностранцем. Но даже притом, что Делия Грейс заняла мое место рядом с королем, я не хотела бы вернуться.

Позади остались все. А те, о ком я тревожилась, сидели в карете рядом со мной. Но я все равно оглядывалась.

– Почти всю свою взрослую жизнь я занималась одним и тем же, – сказала моя свекровь леди Истофф, кладя руку на мое колено.

Напротив нас спала на сиденье моя новая сестра Скарлет. Но что-то в ее позе говорило о том, что она готова проснуться в любое мгновение. Такая манера поведения появилась у нее после нападения.

Рядом с боковым окном кареты скакал Этан, гордый и сердитый. По тому, как он всматривался в легкий туман, чуть наклоняя голову и прислушиваясь, я понимала, что он ищет признаки опасности.

– Надеюсь, после этого путешествия мы все перестанем постоянно оглядываться, – заметила я.

Леди Истофф – нет, теперь она стала мне настоящей матерью – кивнула, серьезно глядя на Скарлет:

– Надеюсь, когда мы доберемся до дома Норткоттов, то найдем способ противостоять королю Квинтену. А после того все устроится… так или иначе.

Я сглотнула, думая о категоричности этих слов. Однажды мы или выйдем из дворца короля Квинтена победителями, или не выйдем вообще.

Размышляя о своей новой матери, я по-прежнему поражалась тому, что она добровольно согласилась на брак, так тесно связавший ее со столь отвратительным королем. Но вообще-то, я могла ненамеренно поступить так же.

Истоффы были потомками Джедрека Великого, первого из длинного ряда королей на троне Изолта. Нынешний правитель Изолта, король Квинтен, был потомком первого сына Джедрека, но не его первого ребенка. Истоффы были потомками третьего сына Джедрека. И только милый старина Этан Норткотт мог похвастаться тем, что его родословная восходит к первому ребенку Джедрека, его дочери, которую отодвинули в сторону ради мальчика.

Но как бы то ни было, Квинтен видел во всех Истоффах и Норткоттах угрозу своей власти, которой очень скоро мог прийти конец, если только здоровье его сына внезапно не улучшится.

Я этого не понимала.

Я не понимала, почему Квинтен так стремился изгнать – нет, уничтожить – всех, в ком текла благородная королевская кровь. Принц Хадриан вовсе не был крепким человеком, и, когда король Квинтен умрет, как умирают все смертные, кто-то все равно должен будет взойти на трон. И я не видела смысла в том, что он убивал всех, у кого было на то законное право.

Включая Сайласа.

В общем, мы теперь были полны решимости доказать, что те, кого мы потеряли, погибли не напрасно, но при этом остро осознавали, что наши ожидания, скорее всего, не оправдаются.

– Кто едет? – услышали мы резкий оклик сквозь скрип колес.

Карета мгновенно остановилась. В ту же секунду Скарлет выпрямилась и выхватила из-под юбки маленький нож, о существовании которого я и не подозревала.

– Солдаты… – пробормотал Этан. – Изолтенцы. – И уже громче: – Добрый день! Я Этан Норткотт, солдат из королевского…

– Норткотт? Это ты?

Я увидела, как смягчилось лицо Этана, как он прищурился. И сразу заметно расслабился.

– Колвин? – крикнул он; ответа не последовало, и я приняла это за подтверждение. – Я сопровождаю своих родных домой из Короа. До вас наверняка уже дошли известия о моем дяде. Я везу домой его вдову и дочерей.

Последовала пауза, говорившая о растерянности, порожденной его словами, а потом солдат спросил:

– Вдову? Но ты же не хочешь сказать, что лорд Истофф мертв?

Конь Этана взбрыкнул под ним, но Этан быстро его успокоил.

– Именно так. И его сыновья. Мой отец поручил мне привезти оставшихся членов его семьи как можно скорее.

Снова наступило неловкое молчание.

– Наши соболезнования всем вам… Мы вас пропустим, но должны произвести досмотр. Таков приказ.

– Да, конечно, – согласился Этан. – Я понимаю.

Солдат приблизился, чтобы осмотреть карету изнутри, а другой в это время обошел ее вокруг, заглядывая под нее. По голосу я поняла, что тот, кто заглядывал к нам, был тем самым, с которым разговаривал Этан.

– Миледи Истофф! – сказал он, кивая матушке. – Я так сочувствую вашей утрате.

– Мы благодарны вам за это. И за вашу помощь, – ответила она.

– Вам, леди, повезло, что вы встретились с лучшим полком Изолта. – Солдат выпятил грудь. – Обычна эта дорога забита короанцами. Не более двух недель назад они сожгли одну приграничную деревню. Если бы они наткнулись на вас, не знаю, что могло бы произойти.

Я нервно сглотнула, опустив взгляд, потом снова посмотрела на солдата. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы связать вместе присутствие еще одной леди в семье Истофф с направлением, откуда мы ехали. Он всмотрелся в меня, а потом оглянулся на Этана, ожидая подтверждения.

– Вдова моего кузена Сайласа, – пояснил тот.

Солдат покачал головой:

– Поверить не могу, что Сайласа больше нет… или что он женился, – добавил он, снова бросив взгляд на меня.

Он, похоже, мысленно успел поправить себя, не произнеся вслух, что не может поверить в то, что Сайлас женился на короанке.

Немногие сумели бы отреагировать так быстро.

Легкое осуждение в его взгляде сменилось пониманием.

– Не могу винить вас за то, что вам хочется убраться подальше оттуда, – сказал он мне, кивая в сторону дороги за нашей спиной. – Я не слишком слежу за событиями в Короа, но трудно не услышать о том, что ваш король совсем сошел с ума.

– Вот как? – поинтересовался Этан. – Ну, если бы он не был сумасшедшим с самого начала…

– Согласен, – засмеялся солдат. – Но похоже, какая-то девушка ответила ему отказом и он после того стал непредсказуем. Ходят слухи, что он разрубил топором одну из своих лучших барок прямо на реке, где любой мог это видеть. И что у него появилась новая подруга, но он ей неверен во всех смыслах этого слова. Слышали, что он несколько недель назад еще и поджег свой замок.

– Я бывал в Керескене, – спокойно откликнулся Этан. – Пожар лишь пошел бы ему на пользу.

Мне понадобились все мои силы, чтобы прикусить язык. Даже в самом дурном настроении Джеймсон не стал бы уничтожать главный оплот короанских искусств, каким был замок Керескен.

Единственный слух, причинивший мне боль – если он был правдивым, – это тот, что Джеймсон встречается с другими девушками за спиной Делии Грейс. Мне противна была мысль, что Делия Грейс полагала, будто наконец-то добилась того, чего хотела, и так ужасно ошиблась.

Солдат грубо рассмеялся над шуткой Этана, потом посерьезнел:

– Учитывая то, насколько непредсказуемо он себя вел, идут разговоры о возможном вторжении. Поэтому мы и должны досматривать все экипажи, даже если в них едут те, кому мы доверяем. Похоже, обезумевший Джеймсон способен на что угодно.

Я почувствовала, что краснею, и выругала себя за это. Конечно, все сказанное солдатом было неправдой. Джеймсон не безумен и не задумывал вторжения или чего-то еще такого, но выражение подозрительности на лице солдата подсказало, что лучше держать свои мысли при себе.

Матушка утешающе положила ладонь на мое колено и через окно обратилась к солдату:

– Да, мы, безусловно, это понимаем, и еще раз спасибо вам за вашу скрупулезность. А я непременно специально помолюсь за всех вас, как только мы благополучно доберемся до дома.

– Все чисто! – крикнул другой солдат с противоположной стороны кареты.

– Конечно, а как же, – ответил первый. – Придурок, это же Истоффы! – Он покачал головой, потом отъехал от кареты. – Сдвиньте заграждение! – приказал он остальным. – Пусть проезжают. Будьте там поосторожнее, Норткотт!

Этан кивнул ему, на этот раз ничего не сказав.

Когда мы миновали границу, я увидела через окно десятки военных. Некоторые салютовали в знак уважения, другие просто таращили глаза. Я боялась, что, возможно, кто-нибудь из них сумеет связать меня с той девушкой, которая якобы довела своего короля до безумия, и потребуют, чтобы я вышла из кареты и вернулась к нему.

Но никто до такого не додумался.

Я отправилась в это путешествие по собственной воле. Более того, я стремилась уехать. Но инцидент на границе заставил меня осознать, что я не просто пересекла некую линию – я вступала в другой мир.

– До особняка дорога должна быть спокойной, – сказал Этан, когда мы удалились от толпы.

Скарлет снова спрятала под юбку нож, который до этого крепко сжимала в маленьких руках. Я покачала головой. Что, собственно, она собиралась с ним делать? Матушка обняла меня за плечи.

– Одно препятствие миновали, но их будет еще бесчисленное множество, – пошутила она.

И я засмеялась, оценив ее слова.

Глава 2

Теперь мы ехали намного быстрее, но все равно на то, чтобы добраться до особняка Норткоттов, ушла бо́льшая часть дня. Я поняла, что мы приближаемся к нему, когда Скарлет начала обращать внимание на пейзаж за окнами кареты и почти улыбалась, словно эти места навевали счастливые воспоминания.

Климат и рельеф местности менялись так быстро, словно реагировали на удар невидимого спускового крючка. Вокруг я видела множество полей на склонах холмов, ветер заставлял танцевать высокую траву перед нами. Мы миновали несколько рядов ветряных мельниц; ветер крутил их, создавая неиссякаемый источник энергии, и он же несся поперек дороги, врывался в окна кареты. А потом появились живописные небольшие рощи, деревья росли на маленьких участках, словно сбились вместе, чтобы согреться.

Наконец кучер повернул лошадей на подъездную дорогу, обрамленную двумя рядами высоких деревьев, к парадному входу особняка. Солнечные лучи просачивались сквозь листву, заставляя сверкать даже самые простенькие предметы. И то, как были истерты камни, и то, как плющ вился по стенам до самой крыши, говорило о том, что я и так уже знала: эта семья жила здесь вечно.

Почти всю дорогу матушка была погружена в свои мысли, но наконец улыбка тронула ее губы. Когда мы приблизились к дому, она неподобающим леди образом высунулась из окна кареты и энергично замахала рукой.

– Джована! – закричала она и выскочила наружу, как только карета остановилась.

– Ох, Уитли, я так беспокоилась! Как доехали? Дорога была плохая? Скарлет! Я так рада тебя видеть!

Джована восторженно смотрела на свою племянницу, совершенно не ожидая ответов на свои вопросы.

– У нас тут неожиданная гостья, – сообщил своим родителям Этан, и его тон отразил его неизменное неодобрение.

Но, будучи истинным джентльменом, он все же подал мне руку, чтобы помочь выйти из кареты. И я, будучи истинной леди, приняла ее.

– Леди Холлис? – удивленно произнес лорд Норткотт.

– О леди Холлис! Бедняжка! – Леди Норткотт стремительно обняла меня. – Поверить не могу, что вы добрались сюда! Вам больше некуда было податься?

– Она теперь сама хозяйка своего поместья, – вмешался Этан. – У нее очень комфортабельный особняк, я сам его видел.

– Но в нем нет семьи, – тихо добавила я. – А я должна быть со своими родными.

– Ты такая храбрая, – заметила леди Норткотт, гладя меня по щеке. – Конечно, тебе всегда рады в Пирфилде. Но прямо сейчас ты должна немного отдохнуть. Тебе здесь рады… и здесь ты в безопасности.

Этан округлил глаза, одним этим жестом выразив истинную правду: на самом деле мы нигде не были в безопасности.

Лорд Норткотт подошел к Скарлет и взял ее за руку:

– Мы приготовили для тебя комнату окнами на лес. А вам, леди Холлис…

– Пожалуйста, просто Холлис.

– Конечно, – улыбнулся он. – Мы велим принести свежее постельное белье в комнату напротив. Какой приятный сюрприз!

Этан хмыкнул.

Его мать ткнула его локтем.

Я сделала вид, что ничего не заметила.

– Устраивайтесь, – настаивала леди Норткотт. – Уверена, путешествие было не из легких.

Нас проводили наверх, в крыло с четырьмя комнатами, по две с каждой стороны коридора. Матушку отвели в другое крыло – наверное, чтобы она могла побыть в тишине и покое, а мы со Скарлет остались с Этаном. Он явно выразил свое недовольство. Мало того что я находилась под крышей его дома, так меня еще и поселили в комнату рядом с ним. Этан окинул меня сердитым взглядом, прежде чем уйти к себе, и захлопнул дверь с такой силой, что удар отдался в моих костях.

Из окон моей комнаты, расположенной в передней части особняка, были видны равнины, которые приветствовали гостей Норткоттов. Нельзя отрицать того, что они производили сильное впечатление. И если бы я не была здесь откровенно не к месту, все это могло бы напоминать мне о доме.

Я уже заглядывала в комнату Скарлет; ее окна выходили на заднюю часть имения. Самым интересным для меня оказался плотный ряд деревьев, в котором имелся разрыв, и через этот разрыв проторенная дорожка вела из леса к дому.

Дверь своей комнаты я, как и Скарлет, оставила открытой, и мне было слышно, как Скарлет прошла по коридору, как перекладывает вещи и передвигает мебель.

У Скарлет были свои звуки. Я знала ее шаги и дыхание, как ничьи другие. Наверное, я могла бы отличить и решительные шаги Делии Грейс даже в толпе, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как я сейчас знала и понимала Скарлет. Может быть, дело было в том, что несколько недель мы делили с ней постель, но она теперь стала для меня чем-то вроде дома, надежным укрытием. И если бы я не думала, что сейчас она нуждается в личном пространстве, то попросила бы разрешения поселиться в одной комнате с ней.

В дверях моей комнаты появилась леди Норткотт с грудой платьев в руках.

– Надеюсь, я тебя не потревожила, – сказала она. – Я заметила, как мало одежды ты взяла с собой. Вот и подумала, что мы можем подогнать эти платья для тебя. Боюсь, вскоре нам придется явиться ко двору, вот и решила, что ты будешь чувствовать себя увереннее, если… Нет, не то чтобы с твоей одеждой что-то не так! Просто… О боже!..

Я подошла к ней и коснулась ее плеча:

– Это весьма предусмотрительно. Спасибо. Так уж случилось, что я умею обращаться с иголкой, и мне полезно будет на чем-то сосредоточиться.

Она испустила вздох, говоривший о долгой грусти.

– Мы многих потеряли за прошедшие годы, и я до сих пор так и не знаю, как говорить с теми, кто остался.

Я покачала головой:

– Мне никогда прежде не приходилось переживать нечто подобное… Станет ли потом легче?

Губы леди Норткотт изогнулись в напряженной печальной улыбке.

– Хотелось бы мне сказать, что станет. – Она переложила платья с руки на руку. – В гостиной хороший свет. Хочешь пойти туда со мной? – (Я кивнула.) – Очень хорошо. Только позволь мне позвать Скарлет и Этана. Мы так давно не сидели вместе в одной комнате…

С легким раздражением я пошла следом за ней по коридору.

Атмосфера в гостиной была откровенно напряженной. Этан ходил взад-вперед, хмурясь и бросая взгляды на дверь, словно выжидал подходящего момента, чтобы сбежать. Скарлет тоже явно отсчитывала моменты, чтобы уйти, не нарушая приличий, а матушка тихо говорила о чем-то с лордом Норткоттом.

– Эти двое всегда были заговорщиками, – сказала леди Норткотт, заметив мой взгляд.

– Заговорщиками? И что они задумывают?

Я посмотрела на нее, потом на них. Леди Норткотт пыталась вдеть нитку в игольное ушко, и я наблюдала за тем, с каким очарованием она, пытаясь сосредоточиться, высунула кончик языка.

– Дайте мне, – предложила я. – Я буду шить, а вы закалывать.

Я подняла голову и увидела, что Этан зашел ей за спину, злыми глазами наблюдая за нами. Когда он смотрел на меня вот так, у меня начинали дрожать руки. Его взгляд упал на кольцо на моей правой руке, то самое, которое отдала мне матушка. Оно принадлежало Джедреку, в семье Истофф его передавали из поколения в поколение.

Этан считал, что я не имею права владеть им, и, честно говоря, я тоже так полагала. Но носила его с любовью. Это кольцо спасло и жизнь матушки, и мою.

– Спасибо, милая девочка. Ох, они снова занимаются тем же, чем всегда. Они…

– Мама… – Этан с сомнением перевел взгляд с нее на меня. – Ты уверена, что ей нужно это рассказывать?

– Мой милый мальчик, – вздохнула леди Норткотт, – она уже влипла во все это… Не думаю, что мы сможем держать ее в неведении.

Недовольный Этан выпрямился и снова стал расхаживать по комнате, словно какой-нибудь хищник.

– С самого начала правления Квинтена что-то было… не так, хотя открытые нападения на изолтенцев, которые осмеливались противостоять ему, начались лишь в последнее десятилетие или около того. Он не вправе быть королем, и наша семья ищет законный путь к его свержению.

Я прищурилась, вдевая нитку в иглу:

– Но если король по-настоящему ужасен, разве не случаются бунты? Разве люди не впадают в ярость и не захватывают дворец?

Леди Норткотт вздохнула:

– Кто-то и так может подумать. Но ты, будучи короанкой, надеюсь, поняла меня, когда я сказала, что Изолт – страна закона. Характер Квинтена заставляет нас думать, что это он дергает за ниточки, когда в Изолте происходит что-то ужасное, и он, конечно же, никогда не делал ничего, что противоречило бы этому мнению. Но… что, если мы ошибаемся? Что, если это дело чьих-то еще рук? Что, если это принц Хадриан, у которого нет физических сил, чтобы защищаться, и он использует других, чтобы уничтожать противников? Что, если это вообще какая-то группа злоумышленников действует по собственному усмотрению? Попытка свергнуть короля без имеющей основания причины противоречит закону, но является законной, если предоставить убедительные доказательства. Если бы мы могли застать его в момент совершения преступления, то получили бы так необходимые нам доказательства. Тогда нас защищали бы указы и заповеди, изданные за тысячи лет до нас. Как только мы обнародовали бы правду, мы получили бы поддержку народа. А без этого мы стали бы незаконными узурпаторами… И что бы мы ни пытались сделать, все разрушалось бы с той же скоростью, с какой мы это создавали бы.

– Так проблема именно в этом? Никто никогда не видел собственными глазами, чтобы он отдавал приказ или обнажал меч? – спросила я.

Этан остановился позади меня, потом, постояв немного, тихо ушел в другой конец гостиной. Я вздохнула, чувствуя себя намного спокойнее, когда он не стоял за моей спиной.

Леди Норткотт кивнула:

– Да, или если бы кто-нибудь сумел найти способ увидеть это. Пока ничего не получается.

– Ну, по крайней мере, я рада, что ничего в этом роде не зависит от меня! Я такими талантами не обладаю.

– У тебя, Холлис, есть собственные таланты, – улыбнулась леди Норткотт. – И я наблюдала их в действии. Только это и имеет значение. Мы все должны использовать то, что имеем, чтобы изменить положение дел.

– Действительно…

Я посмотрела через комнату на Этана. Сайлас клялся, что Этан очень талантлив. Я знала, что он хороший солдат, и он, похоже, не поддавался давлению. Ему недоставало многих других замечательных качеств – и первым делом доброты, – но я не могла отрицать того, что он обладает очень быстрым умом. Впрочем, это не заставляло меня восхищаться им.

Этан сделал последний глоток из чаши и поставил ее на столик с такой силой, что звон разнесся по всей гостиной, привлекая мое внимание, хотела я того или нет. Взгляд Этана изучал меня. И было в нем что-то такое, от чего меня с головы до ног пробрало холодом. Одним этим взглядом Этан Норткотт откровенно показал, что ненавидит меня и был бы крайне рад, если бы я исчезла.

Но не он был главой этого дома, а его родители вроде бы считали меня желанной гостьей. Лорд Норткотт, словно прочитав мои мысли и желая показать, что я часть их семьи, встал и подошел к нам.

– Моя жена объясняет тебе, какие испытания нас ждут? О планах, частью которых ты теперь стала? – спросил он.

Его слова задели Этана, и он снова принялся кружить по гостиной.

Я улыбнулась лорду:

– У меня были кое-какие догадки. Но я не представляла, какую работу вы уже проделали здесь, пытаясь привести все в порядок. И, судя по всему, мне многому придется научиться.

Он сел в большое кресло напротив меня, а матушка встала и положила руки на спинку этого кресла.

– Лучшего времени для того, чтобы рассказать тебе обо всем, что мы знаем, и не найти… и о том, о чем мы догадываемся, и о том, над чем работаем.

– Вы уверены, что это умно? – прошипел Этан, совсем не заботясь о том, что я могу его услышать.

Он уже во второй раз публично заявил, что я недостойна доверия.

Лорд Норткотт улыбнулся сыну, не осуждая его, даже не поправляя, а просто взглядом выражая очевидное:

– Да, я думаю, что моя новая племянница должна быть вовлечена в наши планы, как бы ненадежны они ни были.

Взгляд Этана снова уперся в меня, и я прекрасно видела в нем сильное подозрение.

– Леди Норткотт уже начала кое-что мне объяснять, – сказала я. – И похоже, для свержения короля Квинтена нам нужны доказательства того, что именно он стоит за действиями Темнейших Рыцарей?

– В самую точку. Так что наша стратегия сейчас – поиск доказательств. – Лорд Норткотт вздохнул и добавил, обращаясь в основном ко мне: – Мы, конечно, уже делали такие попытки прежде. Мы пробовали подкупить стражу. У нас есть друзья, живущие при дворе, и их глаза всегда открыты. Мы… Ну, у нас больше поддержки, чем кто-нибудь мог бы предположить. Но пока особого успеха мы не добились. – Он посмотрел на всех нас по очереди. – А учитывая, насколько жестоки и часты были нападения Темнейших Рыцарей, я чувствую, что любые последующие действия могут стать нашей последней попыткой разоблачить Квинтена. Все мы работаем над этим. И что мы уже знаем? Кто способен помочь нам в этом? Что мне напоминает… Этан? – Он повернулся к сыну. – Ты что-нибудь слышал во время поездки в Короа и обратно? Полагаю, твои друзья-солдаты могли говорить рядом с тобой без опаски.

Этан медленно кивнул, не слишком горя желанием отвечать:

– Слышал. Похоже, королева потеряла дитя и старается получить новое.

Ненавидя себя за отчаянное желание услышать новости, которые мог сообщить только он, я все-таки спросила:

– И как Валентина?

Этан прищурился, посмотрел на меня и пожал плечами:

– Не в моих правилах интересоваться здоровьем моих врагов.

И это слово, я не сомневалась, он относил и ко мне тоже.

– Она просто молодая женщина, – возразила я. – Она ничего плохого не сделала!

– Она жена моего врага. Она старается продлить самый жестокий королевский род в истории. Она определенно нам не друг.

– Она моя подруга, – прошептала я.

Этан не потрудился ответить, перейдя к другой теме:

– Квинтен пытается убедить себя, что она выносит его дитя, но женщины при дворе говорят, что она вроде бы не слишком к этому стремится, так что тут и сказать нечего.

Я нервно сглотнула, представив Валентину, ведущую одинокую жизнь в замке. Возможно, она и благодарна за то, что получила еще один шанс, но и в ужасе при мысли, что будет с ней, если ее снова постигнет неудача. И я не считала, что такое давление на нее поможет ей выносить ребенка.

– Принц Хадриан в последнее время болен. Ну, значительно серьезнее, чем обычно. Несколько дней он не появлялся при дворе, а когда его привезли, то ходил с трудом. Не знаю, чего рассчитывает достичь Квинтен, выставляя Хадриана напоказ в таком состоянии.

– Бедный юноша, – вздохнула леди Норткотт. – Я вообще не понимаю, как он умудрился прожить так долго. Будет чудом, если он дотянет до собственной свадьбы.

– А когда она состоится? – спросила матушка.

– Предполагается, что невеста прибудет в начале следующего года.

– Меня до сих пор изумляет то, что невесту ему искали за границей, – заметил лорд Норткотт.

– Неужели это так необычно, что принц Хадриан женится на представительнице другого королевского рода? – спросила я.

– Да, – почти одновременно ответили мне все.

Я вскинула брови:

– Ну… Перед моим отъездом из Короа меня вписали в некий неофициальный договор. Моя первая дочь в случае, если у нее будет старший брат, который наследует трон, должна была бы выйти за старшего сына Хадриана. Джеймсон говорил, что для короля Квинтена нехарактерно предлагать, чтобы кто-то из королевской семьи Изолта вступил в брак за пределами своей страны. Полагаю, он был прав.

Лорд Норткотт пристально посмотрел на меня:

– Это действительно так?

Я окинула гостиную взглядом и увидела, что все удивленно уставились на меня.

– Да. Договор подписали Джеймсон и Квинтен, но Хадриан, Валентина и я при этом присутствовали. Наверное, теперь это не считается, потому что я… Или, может быть, условия договора перейдут на Делию Грейс. А что? Что такое?

– К чему бы все это? – задумчиво произнес лорд Норткотт.

– Законность, – тут же отреагировал Этан. – Они хотят добавить к своему роду еще одну королевскую кровь, чтобы никто не смог оспорить право на трон у их наследников. А взамен он предлагает короанцам преданность Изолта, самого большого королевства на континенте. – Этан покачал головой. – Блестяще!

Все надолго замолчали, обдумывая сказанное. Король Квинтен строил планы защиты себя и своего рода, а мы просто сидели здесь, не имея понятия, как на это ответить.

– А мы можем что-то с этим сделать? – тихо спросила я.

Брови лорда Норткотта сдвинулись, он принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла.

– Не думаю, но знать это полезно. Спасибо, Холлис. Можешь еще что-нибудь вспомнить, в особенности о том визите, что кажется тебе ценным?

Я сглотнула:

– Неприятно вас разочаровывать, но меня строго предупреждали, чтобы во время пребывания Квинтена я держалась от него подальше, так что мы лишь чуть-чуть поговорили.

Но неожиданно та единственная встреча мелькнула в моей памяти, причем так ярко, что меня словно ударили в грудь.

– Ох… – Я почувствовала, что меня пробирает холодом.

Это уж слишком походило на случайность, чтобы просто быть ею.

Я покачала головой, слезы сами собой набежали на глаза.

– Он меня предостерег.

– Кто? Квинтен? – спросила матушка.

Я кивнула и почувствовала, как по щекам потекли слезы, когда мысленно вернулась в Парадный зал замка Керескен. Я держала корону, изготовленную Сайласом. Он стоял рядом со мной, когда это произошло.

– Квинтен заметил, что я сближаюсь с вашей семьей… и он… Я не могу точно припомнить его слова, но он посоветовал мне быть поосторожнее, или я могу обжечься.

Матушка зажала рот ладонью, на ее лице отразился ужас.

Он знал. Уже тогда он знал, что собирается убить их всех, и мог догадаться, что, если я окажусь слишком близко к Истоффам, мне тоже будет грозить опасность.

– Отец, разве этого недостаточно? – спросил Этан.

– Боюсь, нет, сын мой. Это кирпичик, а нам нужна целая стена.

Я сидела, все еще ошеломленная словами Квинтена, и пыталась вспомнить еще что-нибудь из его слов.

– Холлис, ты в порядке? – тихо спросила Скарлет.

Она сидела так тихо, что я почти забыла о ее присутствии в гостиной. Но она поняла. Ей ведь тоже пришлось нелегко.

Я кивнула, хотя это было ложью. Иногда мне казалось, что Сайлас умер много лет назад, что он глава книги, прочитанной мною давным-давно. А иногда боль потери была очень свежей, она вскрывала рану, делала ее глубже, заставляя мое сердце кровоточить, рыдать по любви столь юной, что она едва научилась ходить.

Я промокнула слезы. Поплачу, когда останусь одна. Не здесь.

– Кстати, о нападении. Есть еще кое-какая подробность, которая меня беспокоит.

Я посмотрела на Этана; он поправлял свои манжеты, как будто ему просто необходимо было чем-то занять руки.

– И что же это? – требовательно спросила матушка.

– Весть об этом вообще не дошла до границы.

– И что? – спросила матушка.

– А то, что король сумел почти полностью истребить целый род, и вроде бы все должны об этом знать. Если не благодаря его собственному злорадному торжеству, то хотя бы из страха. Но об этом ничего не говорили, когда я ехал в Короа, и сегодня, когда мы возвращались в Изолт, об этом тоже никто не знал. – Этан покачал головой. – Думаю, нам следует быть настороже.

Лорд Норткотт посмотрел на него серьезно и спокойно:

– Мы всегда настороже.

– Да, но грядут какие-то события, – настаивал Этан, глядя на матушку. – К этому времени слухи должны были бы расползтись. Но этого не случилось. И если это король заставляет людей молчать, мы вполне можем оказаться его следующей мишенью.

– Сынок, ты позволяешь своему воображению уносить тебя слишком далеко. Мы всегда относились с подозрением ко всему, что касается короля, но это не причина бежать куда-то в панике. Мы по-прежнему потомки принцессы, не принца. Королева Валентина все еще молода, а принц Хадриан все еще жив. Думаю, в ближайшем будущем внимание короля будет сосредоточено на них, а не на нас. Пока же мы будем продолжать поиски неопровержимых доказательств. Мы не станем прятаться, и мы не пустимся в бега.

Этан хмыкнул, но больше ничего не сказал, похоже решив из уважения подчиниться отцу. Но по моим понятиям, он не питал особого уважения к кому бы то ни было.

Однако какая-то часть моего ума полностью соглашалась с опасениями Этана. Если Темнейшие Рыцари могут надменно выставлять тела прямо перед дворцом короля Квинтена, хвастаясь делом рук своих, то почему никто не говорит об этом?

Вокруг нашей ситуации возникало слишком много вопросов, и никто из нас не знал, как и где искать ответы.

Глава 3

Наступила полночь, а я все не могла заснуть. Мне не хватало того, что под конец ужасно меня раздражало в замке Керескен, – постоянных звуков. Шепот горничных, топот ног, даже стук колес экипажей вдали стали для меня чем-то вроде колыбельной, и за те недели, которые прошли после отъезда, я так и не привыкла к их отсутствию. Я заметила, что напрягаю слух, надеясь найти некую напевность в ночной тишине. Но не находила.

Иногда, когда мир становился уж слишком тихим, в моей голове возникали другие звуки, вымышленные. Я могла услышать крик Сайласа. Я могла услышать его мольбы. А иногда вместо него плакала и кричала моя мать. Мой ум пытался заполнить пространство тем, чего он не знал, воображая худшее. Я старалась заставить себя предполагать лучшее. Я твердила себе, что моя мама просто потеряла сознание от ужаса происходящего, а мой отец стоит рядом с ней на коленях, сжимая ее руки. И он просто не увидел подкравшейся к нему смерти, а мама ее не почувствовала.

Что до Сайласа, то я просто не могла представить, чтобы он отвел взгляд от того, что на него надвигается, плохое или хорошее. И если он кричал, то не потому, что просил пощады, и не от страха. Он просто сражался бы до последнего вздоха.

Я металась в постели. Я знала, что должна мысленно искать еще какие-то намеки, связанные с визитом короля Квинтена, но ничего не могла найти. По крайней мере, мне казалось, что таких намеков нет. Но и пытаясь заснуть, я не прекращала безуспешных попыток, потом наконец осознала, что в моей голове сталкивается слишком много самых разных проблем, включая и тот факт, что некто, ненавидящий меня, находится за соседней дверью.

В конце концов я встала и решительно направилась к комнате Скарлет. Она тоже плохо спала в последние дни.

– Кто там? – резко спросила она, мгновенно садясь в постели, когда скрипнула дверь.

Я не сомневалась в том, что нож уже был у нее в руке.

– Это я.

– Ох… извини.

– Не извиняйся, я понимаю. Мне тоже сейчас совсем не спокойно.

Я забралась на ее кровать. Это было так знакомо… Когда я только покинула двор и меня приютили Истоффы, Скарлет делила со мной спальню. То были хорошие дни – мы устраивались на кровати, которая, как и весь дом, нуждалась в ремонте, и просыпались рядом друг с другом, и наше сонное дыхание говорило нам, что мы не одиноки.

Мы шепотом распевали песенки, смеялись над старыми историями и дворцовыми слухами. Я была у родителей единственным ребенком, а потому, очутившись в семье, где есть старшие и младшие и, что самое главное, есть сестра, чувствовала себя как в ожившей мечте.

Но сейчас настроение определенно было другим.

– Я все время думаю о визите Квинтена в Керескен и пытаюсь вспомнить его слова и поступки, которые можно было бы использовать как доказательство… но в голову ничего не приходит, и это доводит меня до безумия.

– Да ладно, ты здесь успокоишься, привыкнешь… – сказала Скарлет, когда я заползла под одеяло. – Нам, наверное, нужно было попросить одну комнату на двоих. После той крошечной комнатушки в замке я начала понимать, какое счастье быть с семьей. В Абикресте только то и радовало, что мы были вместе.

– Я тоже об этом думала. Просто мне не хотелось выглядеть невежливой. Твои дядя и тетя так великодушны…

– Ты им определенно нравишься, – сказала Скарлет. – Тетя Джована постоянно твердит, что твое присутствие поднимает настроение.

Я невесело усмехнулась:

– Мои родители называли это по-другому, но я все равно рада, что она меня принимает. Если бы еще Этан перестал так злобно смотреть на меня!

– Да ты просто не обращай на него внимания.

– Я стараюсь, клянусь! – Я вздохнула и позволила себе задать тот единственный вопрос, который меня тревожил. – Скарлет, есть ли у нас шанс здесь? Ты тут родилась и знаешь все лучше, чем я могла бы узнать.

Скарлет быстро сглотнула:

– У нас серьезная поддержка. Вот уже много лет у нас есть армия, готовая выступить… Я знаю, тетя Джована говорила тебе о законе…

– Да, говорила. Не могу сказать, что я не поняла, но сейчас вроде как есть смягчающие обстоятельства…

Скарлет ответила тихо и очень серьезно:

– Если мы ошибемся, это может означать смерть для всех, кто так или иначе причастен. А если мы не будем действовать достаточно быстро, явятся Темнейшие Рыцари и сметут нас всех прежде, чем мы успеем даже начать. Я хочу увидеть, как он заплатит… Но мы должны сделать все правильно, или все закончится ничем.

Я снова вздохнула. Мне даже трудно было представить, что есть правильный способ исправить такое множество зла, но если он есть, то что бы ни решила делать эта семья, я к ним присоединюсь.

– Ты знаешь, почему мы уехали из Изолта? – спросила Скарлет.

– Сайлас говорил, что это была его идея, а матушка рассказывала, что весь ваш домашний скот перерезали… Я бы тоже сбежала.

Скарлет покачала головой:

– Помни… если бы мы сбросили Квинтена с трона, его мог бы заменить кто-то… кто-то, в ком течет кровь Джедрека.

Я села, мысленно прослеживая очевидную цепь событий, не силах поверить, что до сих пор не задумывалась об этом.

– Сайлас?

Скарлет кивнула:

– Перворожденный сын по мужской линии… Именно о нем говорили люди. Ну, те, кто вообще осмеливался говорить о таком.

Я опустила голову, думая о том, какой эгоистичной я была. Когда Сайлас Истофф погиб, целая страна кое-что потеряла. Я гадала, прав ли Этан, действительно ли люди до сих пор не знают, что Сайласа уже нет. Я гадала, не начнут ли они возлагать надежды на…

– Скарлет, – выдохнула я, – ты имеешь в виду… что ты можешь стать королевой?

Она вздохнула, теребя край одеяла:

– Я молилась о том, чтобы дело не дошло до этого. Отчасти причиной нашего возвращения было то, что мы хотим поддержать дядю Рида. Ему следует стать королем.

– Но… но ты могла бы править. Ты могла бы изменить мир вокруг себя так, как захотела бы.

– У тебя тоже была такая возможность. Судя по письму, которое Джеймсон прислал перед нашим отъездом, это чуть ли не готовность сделать новое предложение. Ты бы вернулась назад, если бы могла?

– Нет, – быстро ответила я. – Но я и не собиралась становиться правительницей. Ты должна ею быть.

Скарлет пожала плечами:

– Люди могут меня поддержать, но это не наверняка, не так, как было с Сайласом.

По всему моему телу пробежала дрожь.

– Так он знал, да? Знал, что люди его поддерживают?

Скарлет немного помолчала, потом ответила:

– Как-то мы уже строили планы – наверное, месяца за четыре до того, как уехали в Короа. Как ты можешь догадаться, матушка и дядя Рид разрабатывали все даже серьезнее, чем они делают это сейчас. И хотя у нас не было необходимых доказательств, мы думали, что можем сделать первый ход благодаря народу. Люди были готовы… но и напуганы. А потом стали распространяться слухи о том, что Сайлас намерен штурмовать дворец, и мы не смогли их остановить. А Сайлас не был готов, никто из нас не был готов. Начались разговоры при дворе, предостерегающие взгляды… Мы это ощутили, и хотя ничего не произошло, одних слухов было достаточно, чтобы приговорить Сайласа. И мы упросили матушку и отца бежать, чтобы спасти семью. Родители надеялись, что однажды смогут вернуться, а я думала, что Сайлас будет рад, если Квинтен предстанет перед судом, но он хотел того же, чего и мы все: просто жить. И он поклялся, что никогда не вернется. А потом он встретил тебя. У него были все причины к тому, чтобы остаться в Короа.

Не знаю, в какой именно момент я заплакала, но теперь я ощущала на губах вкус слез.

– Все это не важно, – сказала я. – Он все равно погиб. Квинтена это не успокоило настолько, чтобы позволить ему жить.

– Да, – кивнула Скарлет. – Он нападает, и нападает, и нападает. Наверное, это должно бы нас остановить. Но что до меня, так мне лишь сильнее хочется заставить его заплатить за все.

Я легла, дрожа всем телом. Я думала о Сайласе, таком уверенном, и забавном, и умном. Я думала о его объятиях… А ведь многие его соотечественники ненавидели жителей моей страны. Я думала о том, что он всегда старался решить все мирным путем.

Он мог стать удивительным королем.

Но он этого не хотел. Он хотел других званий. Звания мужа. Отца. Друга. И он был лишен всего этого жестокой рукой Квинтена.

– Как нам все это исправить, Скарлет? Как нам заставить его заплатить?

– Я вижу только один способ сделать все наверняка, – резко ответила Скарлет.

– Убить его? – спросила я, хотя мне противно было даже думать о таком, так как не считала, что ответом на смерть может стать новая смерть.

– И Хадриана. И возможно, Валентину, для ровного счета. Мы должны устранить всю семью.

Я чуть не задохнулась от такой мысли.

– Я не смогла бы поднять руку на Валентину. Я все еще считаю ее подругой.

Скарлет смотрела в потолок, как будто тщательно обдумывала свои следующие слова.

– Не уверена, что можно отделить ее от королевской семьи. Она королева.

– Я… Скарлет, я не могу…

После паузы она повернулась ко мне лицом.

– Можно спросить тебя кое о чем, что совершенно не относится к этой теме? – осторожно произнесла она.

– Да, пожалуйста.

– Как думаешь, ты когда-нибудь выйдешь снова замуж?

Я поднесла правую руку к груди. Кольцо, подаренное мне матушкой, все так же гордо сияло на ней как знак моей преданности новой семье, но кольца Сайласа висели на цепочке, я держала их у самого сердца. Это были единственные драгоценности, которые я теперь хранила.

Иногда я гадала, не следует ли мне хранить и отцовское кольцо, то, которое передавалось из поколения в поколение древнего аристократического рода Короа. Но я не была уверена, которое из оплавленных колец, найденных нами после пожара, принадлежало ему, так что вряд ли это было бы правильно.

– Я не знаю. Сайлас оставил на мне свою метку. И я не знаю, захочу ли, чтобы кто-то еще… Не важно, сколько времени пройдет, вряд ли я когда-нибудь забуду, что он сделал со мной, для меня. Может, сейчас так и не кажется, но у меня всегда было чувство, что он спас меня.

Скарлет довольно долго молчала.

– Думаю, его порадовали бы твои чувства, даже после всего случившегося. Наверное, он был бы счастлив, зная и то, что ты никому не хочешь причинить вреда. Он именно таким и был.

– Знаю, – улыбнулась я.

Конечно, я не знала очень многого о Сайласе, но поняла его характер, и это должно было остаться со мной. Но я не была уверена, что у меня хватит сил продолжать разговор о Сайласе.

– А как насчет тебя? Ты хочешь выйти замуж?

– Не знаю, смогу ли. Теперь не знаю, – призналась Скарлет. – Мне кажется, что меня окружает стена.

– Хорошо сказано. Трудно представить, что ты подпустишь кого-нибудь к себе так же близко, как я подпустила Сайласа… Перед отъездом я ходила на его могилу. И сказала ему, что хочу как бы отпустить его, чтобы продолжать жить самой.

– Ну да, так оно и бывает, – невыразительно произнесла Скарлет.

Я посмотрела на нее:

– Скольких ты сама потеряла?

– Достаточно много, чтобы понять: я должна позволить им быть вехами на пути, а не якорями.

Я потянулась к ней, сжала ее руку:

– Пожалуйста, Скарлет, не оставляй меня!

– И не думала. Я намерена продержаться до конца всего этого. До свободы.

– Хорошо. Мне хочется это увидеть.

Я вдруг почувствовала себя вконец измотанной. Я устала прятаться, устала убегать, устала пытаться быть такой, какой меня хотели видеть другие… Я положила руку так, чтобы Скарлет, если бы захотела, могла ее взять. И она осторожно сплела свои пальцы с моими. Наконец на меня снизошел покой, и я смогла заснуть.

Утром я проснулась от щебета птиц и поняла, что мы со Скарлет лежим спина к спине и тепло наших тел отгоняет рассветный холод. Мне уже сто лет не было так хорошо, и у меня не было ни малейшего желания вставать с кровати.

Словно прочитав мои мысли, Скарлет пробормотала:

– Мы ведь должны сейчас пойти и поесть, так?

– Я прихватила с собой деньги Джеймсона, – сказала я. – Мы могли бы украсть лошадей и стать цыганками.

– Я могла бы делать вид, что умею читать судьбу по чайным листьям, и делать предсказания.

– Если я могла танцевать при дворе, то наверняка сумею плясать, как цыганки.

– Безусловно, – согласилась Скарлет. – Ты очень талантливая танцовщица.

– И ты тоже. Мы можем устраивать отличные представления!

– Могли бы… – Скарлет помолчала. – Но разве нет законов против бродяжничества?

– Наверное, есть… Значит, или тюрьма, или завтрак.

Скарлет вздохнула:

– А как ты думаешь, в тюрьме хорошо кормят?

Я немножко подумала.

– Ну, если нужно выбирать между завтраком с Этаном и тюрьмой, я готова съесть все, что там дадут.

Глава 4

Неудобно выворачивая руки, чтобы зашнуровать платье, я припомнила то время, когда дамы считали честью помочь мне одеться. Я старалась как могла, но с рукавами без помощи Скарлет мне было не справиться.

Я столько лет просыпалась в замке Керескен, но со временем привыкла просыпаться в Абикресте. А потом, когда и это ушло, привыкла просыпаться в Варингер-Холле. А теперь я была в Пирфилде, опять в новом месте с новыми правилами и ритмом жизни. И даже прежде, чем что-то началось, уже споткнулась.

Я вышла из своей спальни, надеясь, что Скарлет меня ждет. Но ее не было, и я прошла по очень короткому коридору, оглядываясь по сторонам. Я не хотела критиковать внутреннее оформление здания, но выглядело здесь все очень просто. Прочно, но просто. Почему не украсили резьбой потолочные балки? Почему нет росписей на стенах? Места явно хватает.

Я постаралась обуздать подобные мысли. Может быть, есть нечто прекрасное в оставшемся тут потенциале, как бесконечный соблазн пустой страницы.

Нарушив мои размышления, из своей комнаты вышел Этан, поправляя на ходу манжеты. Он застыл на месте, увидев меня, прищурился и оглядел с головы до ног. Его серовато-голубые глаза были такими холодными, что напомнили мне о небе перед началом бури. И щетина на его щеках подросла, отчего он выглядел слегка неряшливым, или безумным, или гневным… Я не могла подобрать подходящее слово, но оно не было положительным.

– У вас рукава не подвязаны, – заметил он.

– Знаю. Для этого нужна еще одна пара рук, а горничной у меня нет.

Он скрестил руки на груди:

– Могли бы послать за ней.

Я не была уверена, стоит ли говорить о том, что вчера я посылала за водой, чтобы умыться, но воду так и не принесли, что никто не приготовил мою комнату ко сну, что перед сном я сама разожгла огонь в камине. Не слишком я с этим справилась, но тем не менее…

– Я уже пробовала это сделать, но пока никто не появился.

– Не стоит их ругать. – Он подошел ближе, остановился прямо передо мной. – В чем ваш секрет? Рано или поздно я и сам разберусь, но вы сэкономите нам обоим время, если расскажете прямо сейчас.

– Простите, не поняла?

– Я знаю, кто вы, знаю, как вас воспитывали, и знаю, что ваша преданность Короа куда глубже, чем преданность Изолту. Так почему вы здесь? В чем настоящая причина?

Я изумленно уставилась на него:

– Мои родители умерли. Мой муж умер. И здесь единственная оставшаяся у меня семья. Поэтому я здесь.

Этан покачал головой:

– Я видел, как Джеймсон Барклай смотрит на вас. И если вы вернетесь в тот замок, вас примут с распростертыми объятиями.

– Его объятия уже заняты другой. Для меня больше нет места при дворе Джеймсона.

Этан стоял, оценивающе глядя на меня:

– Сомневаюсь в этом.

Я вскинула руки, сдаваясь:

– Не знаю, к чему вы ведете, Этан. Сайлас был моей последней тайной. И что бы вы ни думали о происходящем здесь, вы ошибаетесь.

– Я за вами слежу, – предупредил он.

– Я поняла, – ответила я.

В этот момент из своей комнаты вышла Скарлет, и я увидела, как взлетели вверх ее брови, когда она заметила, насколько близко ко мне стоит Этан. А он бросил на меня разочарованный взгляд и направился вниз по лестнице, когда я протянула свои рукава Скарлет. Она не ждала от меня просьбы.

– В чем дело? – спросила она, завязывая крошечные бантики.

– Этан за мной следит, – сказала я. – Терпеть его не могу!

Скарлет вздохнула:

– Этан может быть… вспыльчивым.

– Вспыльчивым? Уверена, что это правильное слово?

– Но он может быть и очень добрым, и даже забавным, если хорошо его знать.

Я опустила голову и фыркнула:

– Добрый? Забавный?

– Да, знаю, сейчас так не подумаешь. Мы все по-своему справляемся с болью. Этан выплескивает ее наружу. Он даже не осознает, что направляет свои усилия на ложную цель.

Я обдумала ее слова.

– А я должна просто ждать, когда он с этим разберется?

– Нам всем приходится ждать, – кивнула Скарлет. – Но однажды он увидит тебя так же, как видим мы, и, если честно, прямо сейчас вы двое заботите меня меньше всего.

Она вдруг напряглась, я увидела, как ее грудь резко вздымается при вдохе, а руки задрожали, когда она завязывала последний бант. Она уже была не здесь; она унеслась мыслями в Абикрест, в гущу схватки.

– Хочешь поговорить об этом?

Она качнула головой:

– Пока нет.

– Ну, если ты решишь, что готова…

– Я скажу тебе раньше, чем другим. Другие могут не понять, а матушка не сможет слушать… Просто не сейчас.

Я сжала ее руки, стараясь поддержать:

– Хорошо. Скарлет, мы с этим разберемся. Как-то сумеем разобраться.

Она кивнула, потом вздохнула несколько раз, успокаиваясь. Она ничего не могла скрыть, но и не готова была показать, как глубоко все эти события ее ранили. И я в каком-то смысле оказалась в привилегированном положении, потому что она слегка опустила передо мной свой щит.

– Ну все, – сказала она. – Идем. – Мы спустились по лестнице рука об руку. – Я думала, может, мне захочется перебраться в деревню, на север, подальше от всего.

– Понимаю тебя. После шума придворной жизни неплохо побыть в тишине. Когда-нибудь мы наплюем на королевство, и на правосудие, и на все вообще, – поддразнила ее я.

Скарлет фыркнула:

– Я найду какой-нибудь дом и буду держать в нем комнату специально для тебя, просто на тот случай, если ты выйдешь замуж и захочешь куда-нибудь сбежать, когда твой муж станет тебе досаждать.

Я хихикнула и немножко крепче сжала ее руку:

– Может, мы обе просто станем старыми девами.

– И заведем стадо коз, – предположила она.

– Мне нравятся козы.

– Значит, договорились.

К тому времени, когда мы дошли до столовой, матушка уже сидела за столом, как и лорд Норткотт. Они разговаривали шепотом, но оба повернулись и, увидев нас, широко улыбнулись.

– С добрым утром, девушки, – весело приветствовал нас лорд Норткотт. – Похоже, вы неплохо отдохнули.

– Значит, мы вас одурачили, – пошутила Скарлет.

Я ожидала, что и Этан уже будет здесь, но его, видимо, задержали какие-то дела или еще что-то, поскольку он появился в столовой через несколько секунд после нас.

Он поздоровался с отцом и сел напротив меня, тем самым лишая меня свободы.

Суп, сыр и хлеб уже стояли на столе. После того как Скарлет наполнила свою тарелку, я сделала то же. Горничная налила эля в кубки Этана и Скарлет. Я подняла свой кубок, так что и мне немного досталось. Не могу сказать, то ли девушка меня не заметила, то ли не желала обращать на меня внимание.

Я поставила кубок на стол. Этан наблюдал за происходящим, и по какой-то причине то, что он видел пренебрежительное отношение ко мне, казалось хуже, чем само это мелкое происшествие, и я почувствовала, что слегка краснею. Я опустила взгляд и молча принялась за еду.

– А! Как радостно видеть за столом сразу всех!

В столовую быстрым шагом вошла леди Норткотт, сразу заразив всех весельем. Я смотрела, как она обходит стол, чтобы поцеловать мужа в щеку, а сына в лоб. Этан не отшатнулся и не выразил раздражения, как обычно, наверное, был даже благодарен ей за это краткое прикосновение. Я невольно улыбнулась, горюя о том, что моя мать никогда так не поступала.

Мне хотелось, чтобы у нас с ней было больше времени.

– Итак, Холлис, думаю, тебе сегодня следует осмотреть поместье, – сказала леди Норткотт, садясь на свое место и поворачиваясь ко мне.

Я слегка выпрямилась:

– Я бы с радостью, леди Норткотт.

– Хорошо. И еще я думала вот о чем, – начала она, беря ложку. – Холлис теперь часть нашей семьи.

– Именно так, – согласился лорд Норткотт. – Неотъемлемая часть.

– И потому нам следует оставить формальности. Холлис, можешь называть нас просто тетей Джованой и дядей Ридом. Как Скарлет.

Все взгляды устремились ко мне, и я видела в них надежду. Это было такое доброе и щедрое предложение. Хотя я и ощущала некоторую неловкость, однако отказаться не могла.

– Если вы этого хотите, – с трудом произнесла я.

Моя новая тетя Джована просияла улыбкой, но я не в силах была ее оценить. Я видела только выражение презрения на лице горничной и откровенное недовольство на лице Этана. Это была не его обычная гневная маска, а что-то более болезненное. Как будто я проникла в нечто такое, что он считал своей собственностью, и заявила права на владение.

– Холлис, мы так рады, что ты с нами! – Леди Норткотт положила на колени салфетку. – Это прекрасная перемена. Мы слишком привыкли терять людей… Мои милые племянники, две мои девочки…

Я судорожно сглотнула при этих ее словах, осознавая теперь, где корни ее постоянной печали.

– …но наконец к нам добавился кто-то!

– Верно, верно, – кивнула матушка.

Дядя Рид улыбался, и даже Скарлет выглядела спокойной. Но я не могла защититься от холода, резкими, тяжелыми волнами исходившего от Этана. И если прежде мне казалось, что я перешла некую границу, то с теперешним положением дел это не шло ни в какое сравнение.

Глава 5

– Эти деревья были посажены в Пирфилде первыми Норткоттами, – сообщила тетя Джована, показывая на ряд деревьев за домом. – Нам повезло, что они выросли такими крепкими. Они защищают дом от ветров зимой и создают некое естественное уединение.

– Да, но я невольно заметила, что они пропустили кусочек, – пошутила я, показывая на разрыв в ряду там, где шла утоптанная тропа.

Леди Норткотт засмеялась:

– Мы сами убрали одно дерево около двадцати лет назад. Эта тропа позволяет нам легко добраться туда, где на наших землях работают люди, а земли начинаются сразу за деревьями. Завтра будет хлебный день, и ты сама увидишь важность этого.

Я не знала, что такое хлебный день, но предположила, что утром все выясню. Скарлет сжала мою руку, требуя внимания. Она улыбалась, и я видела, как она старается поддержать меня, успокоить. Этан шел в нескольких шагах позади нас.

Ему наверняка незачем было обходить собственные земли, но, похоже, мне не дозволено бродить по ним без его бдительного взгляда. Может, он думал, что я наброшусь на их особняк с топором или что-то в этом роде? Подниму занавес и магически создам некую армию? Я вздохнула, безуспешно пытаясь не обращать на него внимания.

– А когда мы обойдем дом сбоку, откроется прекрасный вид на наш сад. Видишь ли, мы высадили большие кусты по его краям, чтобы сдерживать ветер, и это помогает цветущим растениям. Они чудесно выглядят в это время года.

Я с тоской смотрела на цветы. Ох как я скучала по садам Керескена! Ведь они были моим тайным убежищем…

– Может, нарвем немного? Чтобы поставить на стол во время обеда? – предложила тетя Джована, заметив желание в моих глазах.

– А можно?

– Конечно!

Я посмотрела на ее густые волосы.

– У меня идея получше… – Я взяла ее за руку и увлекла в глубину сада, ища скамью. – Отлично… Скарлет! Нарви самых красивых цветов и принеси мне.

– Слушаюсь, капитан! – пошутила Скарлет, направляясь к высоким стенам оранжереи.

Этан остановился у высоких кустов, скрестил руки на груди и внимательно наблюдал за всем.

Я предложила тете Джоване сесть и начала вынимать шпильки из ее волос.

– Что это ты затеяла? – со смехом спросила она.

– Будет отлично, – заверила ее я. – Посидите спокойно.

Я начала заплетать ее волосы в косы, как заплетала косы Делии Грейс. И думала при этом, кто заботится о ней теперь… Я гадала, скучает ли она по мне, она или Нора. Боль потери родных и Сайласа до сих пор изгоняла из моих мыслей подруг, но теперь они вернулись, и мне хотелось обнять их обоих хотя бы на мгновение.

Скарлет вернулась с цветами, голубыми, как флаг Изолта, и я вплела их в корону, сложенную из кос, а тетя Джована смеялась. Когда мы закончили украшать ее волосы, я вколола цветы в свою прическу и в прическу Скарлет и еще оставила немного для матушки.

Если нам предстоит сражаться, то мы должны иметь то, за что стоит сразиться. За свободу самим выбирать собственный обед или скакать так далеко, как вздумается. За надежду на завтрашний день или за цветы в наших волосах. За великое и малое – все имело значение.

Я заметила, что Этан теперь смотрит не на меня, на свою мать. И на его губах появился намек на улыбку, хотя он все так же стоял, скрестив руки и слегка наклонив голову набок.

Взяв цветок из отложенного букета, я пошла к Этану и была уже на полпути, когда он увидел меня, и тут же все изменилось. Он колебался, он был настороже. Я протянула руку и молча вставила цветок в петлицу на его груди. Он нахмурился, покосившись на цветок, а потом уставился на меня своими серовато-голубыми глазами, но не выдернул цветок и не произнес ни слова.

Я кивнула и вернулась к дамам, радуясь прогулке по саду и по другим владениям Норткоттов.

Уже какое-то время я стояла в одной ночной сорочке у открытой двери моей спальни. В Изолте ночами было холодно, мне нужно было разжечь огонь в камине. Если горничные не желали этого сделать, ладно; я и сама могу. Но все дрова, что были в моей комнате, уже сгорели, а где взять еще, я не знала.

Наконец я, обхватив себя руками, подошла к двери комнаты Скарлет и постучала. Не услышав ответа, я рискнула заглянуть внутрь, но Скарлет в спальне не было. Однако в ее камине огонь горел, рядом с ним лежали всего два полена, я не могла их взять.

Закрыв дверь, я пошла к соседней, пустовавшей комнате, надеясь, что там, возможно, найдется несколько поленьев. К несчастью, не нашлось. Похоже, лишь под пристальным взглядом тети Джованы слуги, когда готовили для меня комнату, принесли и дрова.

Я бы попросила тетю Джовану распорядиться, но не знала, где ее комнаты или комнаты матушки. В общем, я была в растерянности.

Глядя через коридор на дверь комнаты Этана, я вздохнула. И спросила себя, что я предпочту: поговорить с ним или отморозить пальцы на ногах?..

Спрятав подальше свою гордость, я пересекла коридор и постучала в дверь. Я слышала, как он резко встал, и удивилась тому, как стремительно он распахнул дверь.

– Что случилось? – требовательно спросил он.

На мгновение меня отвлекло то, что рубашка на нем была не заправлена, не завязана на шнурки и наполовину сползла с одного плеча. Я сразу заметила не меньше трех шрамов на его груди, видимо оставшихся от того времени, когда он был солдатом.

– Да все в порядке, – ответила я, вскидывая руки. – Ничего срочного.

Он испустил протяжный вздох и кивнул, словно ему необходимо было успокоиться. На долю секунды он допустил наихудшие предположения и теперь справлялся со вспыхнувшей тревогой. Такие чувства я слишком хорошо понимала.

– Просто… – начала я, но замялась.

– Выкладывай!

– Горничные не принесли мне дров, а я не знаю, где их взять. Могу я попросить немного у тебя?

Ух… Как бы мне хотелось стереть самодовольную усмешку с его лица!

– Значит, могучая леди Холлис нуждается в услуге?

– Не надо так, Этан. – Я постаралась набраться храбрости при таком унижении. – Представь, как я должна была замерзнуть, если решилась обратиться к тебе с просьбой. Пожалуйста, дай мне немного дров!

Последовала долгая пауза, и я ждала, что он вот-вот захлопнет передо мной дверь.

– Входи, – наконец произнес он, и я вошла в его комнату, сдерживая дыхание.

Мне казалось, что в ней должен царить беспорядок, но все выглядело очень аккуратно. На письменном столе лежали три открытые книги, на столике у кровати стояло несколько чашек, похоже, он из них уже пил, но никакой разбросанной по полу одежды, никакого запаха грязи.

– Протяни руки! – приказал он, и я повиновалась.

Он начал складывать мне на руки тонкие поленья, а я смотрела на них, стараясь держать руки так, чтобы избежать заноз.

– Дрова лежат за домом, сложены между двумя деревьями. Можешь запастись ими завтра.

– Так и сделаю, – кивнула я.

– И ты передо мной в долгу. Я вправе потребовать от тебя чего-нибудь.

Я вздохнула и наконец подняла глаза:

– Этан, я не… – Я осеклась на полуслове, увидев нечто настолько и незнакомое, и знакомое одновременно, что на мои глаза навернулись слезы.

На стене, прямо над камином, висел меч с большой треугольной щербиной на лезвии.

– Что? – резко спросил Этан.

Я промолчала и прошла мимо него, чтобы получше рассмотреть меч.

– Эй, куда это ты? – бесцеремонным тоном спросил Этан, следуя за мной.

Я остановилась перед камином, глядя на меч. Я словно ощутила присутствие Сайласа здесь, рядом…

– Ты что делаешь? – довольно громко произнес Этан. – Неужели я должен напомнить тебе, что это моя комната?

– А знаешь, когда я впервые услышала твое имя, Этан? – шепотом спросила я. – Сайлас рассказывал мне о том, как начал работать с металлом, и о мече, который сделал для своего кузена. Сказал, что, хотя его работа была ужасной, ты сражался этим мечом в течение всего турнира.

Я ухитрилась сдерживать слезы достаточно долго, чтобы посмотреть на Этана. В его взгляде была осторожность, когда мы оба повернулись и уставились на поврежденный меч на стене.

– Он почти пришел в негодность, – мягко произнес Этан. – Если я еще раз ударю им, то он сломается, да и рукоять у него слишком ненадежная. Но я не могу его выбросить. Даже до всех тех событий я не в силах был с ним расстаться. Сайлас был так горд…

Я кивнула:

– Я восхищалась его гордостью… – кивнула я, продолжая глядеть на работу Сайласа, стараясь дышать, хотя моя грудь болезненно сжималась. – Мое первое впечатление о тебе сложилось из подслушанного разговора с юношей, которого мне не положено было знать, и ты казался прямым, честным и великодушным. – Теперь я посмотрела на него. – Ты совершенно не тот, о ком рассказывал Сайлас. И даже не тот, о ком говорит мне Скарлет. Здесь ты превратился в некоего незнакомца… Почему?

Этан долго молчал.

– Уйди из моей комнаты.

– Я действительно хочу понять. Что вызывает в тебе такой холод, когда все твои родные твердят мне, что ты совсем не такой?

– Я сказал, уходи! – Он показал на дверь, и, поколебавшись, я повиновалась.

В коридоре я обернулась. Во взгляде Этана теперь сверкали и лед, и огонь.

– Тебе не кажется, что ты уже получила достаточно? – спросил он. – Возвращайся домой!

Я покачала головой:

– Не знаю, как еще тебе это показать, Этан. Я здесь ради моей семьи. И я не покину ее.

Хлопок двери, которого я ожидала ранее, наконец прозвучал, и мне самой было неприятно то, что я хотела снова увидеть ее открытой, просто чтобы взглянуть на ужасный меч Сайласа. Но я вернулась к себе и с помощью свечи разожгла огонь в камине.

Я села к нему как можно ближе, вертя в пальцах висящее на цепочке обручальное кольцо и плача. И, учитывая то, что я могла слышать, как Этан гневно ворчит в своей комнате, он наверняка тоже слышал меня.

Глава 6

Ранним утром следующего дня я узнала, что такое хлебный день. Дважды в неделю в доме Норткоттов пекли огромное количество хлеба для семей, работавших на их землях. Это означало, что все повара, часть горничных и сама тетя Джована собирались в кухне сразу после рассвета, готовили тесто и пекли целый день. Это было гарантией того, что все, кто работал на семью, пусть даже он заболел, имели какую-то еду. И это была одна из самых щедрых и простых идей, о каких я когда-либо слышала, и я горела желанием принять участие в деле.

Если бы только желание можно было перевести в умение!

Скарлет стояла рядом, когда мы наблюдали за тем, как поварихи месят тесто столь агрессивно, что я подумала, не появятся ли на нем синяки. Мы пытались подражать им, но ни одна из нас не была так же сильна, как женщины, занимавшиеся этим десятки лет. Даже тетя Джована ошеломляла нас, когда поднимала ком теста и швыряла его на стол. А я боялась, что оно просто вылетит из моих рук, если я попытаюсь сделать нечто подобное.

Но даже если бы меня не устрашало мастерство поварих, вечно наблюдающий взгляд Этана, видевшего мою беспомощность, делал все во сто крат хуже.

– Сынок, если уж ты пришел сюда, почему бы тебе не помочь нам? – спросила тетя Джована, бросив взгляд на Этана, сидевшего на одном из кухонных столов и громко жевавшего яблоко.

– Не-а. Я просто хочу побыть рядом с Энид, вот и все, – заявил Этан.

Прядь волос небрежно упала на его лоб.

– Вот только не надо этой ерунды! – воскликнула крупная женщина рядом со мной.

Но я видела, что ей нравятся заигрывания Этана. А я тем временем просто терялась от его поведения.

– Энид, ты любовь всей моей жизни! Без тебя я умру! – воскликнул Этан, хотя его рот был набит яблоком.

Женщины засмеялись. Я, безусловно, находилась в помещении, полном поклонниц Этана. Это сбивало меня с толку. Был ли сейчас Этан таким, каким бывал, если я не оказывалась рядом? Был ли он обаятельным от природы? И если уж говорить о том, что не имело к этому никакого отношения, почему я не способна понять, как нужно раскатывать тесто?

– Дайте-ка мне это, – сказала Энид, отбирая у меня ком теста. – Если сделаете неправильно, хлеб не поднимется.

– Прошу прощения… – пробормотала я и оглянулась через плечо.

Этан наблюдал за мной, покачивая головой. Если все так легко, почему он сам этим не займется?

– Энид печет хлеб с тех пор, как подросла настолько, что могла дотянуться до стола. У нее многому можно научиться, – сказала тетя Джована, кивая на повариху.

Та уже занималась моим комом теста. Энид улыбнулась в ответ на похвалу хозяйки, но не так радостно, как на комплимент Этана.

– Мне бы очень хотелось, – тихо сказала я, надеясь, что эта женщина поймет: я лишь пытаюсь помочь.

Она никак не отреагировала, но продолжала месить. Руки у нее были крупнее, чем у всех виденных мною мужчин. Я огляделась по сторонам, желая найти себе другое занятие. Я подошла к мешку с мукой, чтобы отмерить новую порцию для себя. К несчастью, этот огромный мешок стоял как раз рядом с Этаном. С минуту я топталась у мешка.

– Четыре, – сказал Этан.

– Знаю, – соврала я, погружая в мешок мерную чашку. – Но если ты сам знаешь так много, почему не поможешь мне?

– Потому что намного смешнее наблюдать за тем, как ты барахтаешься, вот почему.

Я фыркнула, взяла свою миску и отнесла на стол. И остановилась, глядя на остальные ингредиенты и стараясь припомнить, что я должна взять теперь. Воду? Яйца? Я заметила, что замерла неподвижно среди общей энергичной деятельности. Даже Скарлет, чье тесто выглядело еще хуже моего, выслушивала терпеливые объяснения одной из помощниц поварих.

Слова Этана подтвердили то, что уже демонстрировало поведение других: мне здесь не рады. Но это не имело значения, если нашей общей целью было накормить людей, которые ничего не имели, однако мой вклад оставался нежелательным. Когда я взглядом искала помощи, женщины лишь на мгновение поднимали голову и тут же возвращались к своему занятию, игнорируя меня.

Я оставила миску и молча пошла к лестнице. Единственным, кто вообще мог это заметить, был Этан, но и это было не важно. За мной никто не пошел.

В своей комнате, смывая в тазу для умывания сырое тесто с пальцев, я старалась не плакать. Я могла бы принять то, что в Изолте на меня смотрели бы как на другую. Но неожиданной оказалась агрессия, связанная с моей инаковостью. Мне было тяжело.

Слезы подступали, когда я чувствовала, что неприязнь изолтенцев снова и снова бьет меня в сердце. И хотя я была рядом с единственными оставшимися в живых родными, я чувствовала себя более одинокой, чем могла бы вообразить прежде. Меня окружала странная и ненужная жестокость, добавлявшаяся к тому, что знали все в доме: я потеряла все.

А потом хлынула новая волна слез, теперь уже по другой причине.

Да, я полюбила человека из Изолта. Я полюбила его семью. Я полюбила их королеву. Но полюбила только тогда, когда узнала их. Я смеялась над одеждой Скарлет в тот первый день, когда она вошла в Парадный зал, и мне не понравилась Валентина, потому что она показалась мне такой же бездушной и холодной, какими считали всех изолтенцев. Теперь я любила их, но поначалу осуждала. А мне бы следовало быть умнее. И хорошенько подумать.

Я ведь лишь принимала то, что мне с радостью предлагали. Может, они об этом не знали, а может, все было не так очевидно, но все равно так же постыдно.

И когда я поразмыслила обо всем, мне стало совершенно ясно: или я заслуживала такого обращения, или никто не заслуживал. Вот так.

Как бы мне хотелось поговорить с Сайласом! Он всегда умел наладить мир, всегда умел думать, он бы знал, что делать. Я смахнула слезы и закрыла глаза.

– Что бы ты сказал? – прошептала я. – Как бы ты сложил все это вместе?

Ответа не было, но я ощутила странную уверенность в том, что он не захотел бы, чтобы я пряталась. Я высоко подняла голову и прошла по длинной дорожке к лестнице для слуг. Я ощутила жар кухни задолго до того, как подошла к ней, вдохнула аромат пекущегося хлеба.

Первое, что я увидела, были глаза Этана, и в них читалось удивление.

– А, Холлис! Вот и ты. Мы… Как ты себя чувствуешь? – спросила тетя Джована.

Я бросила отчаянный взгляд на Скарлет, которой пришлось извиняться за меня.

– Просто иногда я начинаю вдруг плакать… Слишком тяжело после… после…

– Конечно. Ладно, Холлис, вставай к столу. Ничто так не облегчает собственную боль, как помощь другим, которым тоже тяжело.

Я подошла ближе, послушавшись тетю Джовану, и снова заняла место рядом с Энид; ее мощные руки все еще слегка пугали меня.

– Думаю, вы, скорее всего, правы, мисс Энид, – сказала я, глядя на женщину снизу вверх. – Поскольку теперь здесь моя семья, я действительно должна научиться все делать правильно. Вы не покажете мне еще раз?

Она не улыбнулась, даже не сказала «да». Она просто взяла другую миску и поставила передо мной, повторяя прежние объяснения. Делия Грейс всегда давала мне понять, что я ужасная ученица; и это по-прежнему было так. Но я с упрямым вниманием наблюдала за руками Энид. Если она намерена мне все показать, охотно или нет, я намерена научиться.

А Этан все это время пальцем не шевельнул и слова не сказал, он просто наблюдал, словно ожидая, когда я ошибусь. Не думаю, что я снова совершила ошибку, но никто ничего не сказал, и этого уже было достаточно на первый раз.

Я была полна решимости пройти испытание, а потому оставалась в кухне, пока не закончили выпекать первую партию хлеба. К тому времени, когда мы ставили последние миски с тестом, чтобы оно подошло, несколько женщин, работавших на землях Норткоттов, уже направлялись к задней двери кухни, чтобы получить свой хлеб.

Как и говорила тетя Джована, теперь я видела смысл в промежутке между деревьями. Он позволял пройти короткой дорогой тем, кто нуждался в помощи хозяина, не нарушая безупречности лужаек перед домом, которым следовало быть ухоженными и закрытыми. Тропа огибала их, так что все было продумано.

Тетя Джована уделяла время каждой пришедшей, расспрашивала о семье и отдавала хлеб. Она знала все имена, все семейные истории. Она осматривала детей и обещала разобраться с проблемами, на которые кто-то жаловался. Я следила за ней в безмолвном благоговении.

– Удивляешься? – спросил Этан, взглядом показывая на свою мать, раздававшую хлеб и мудрость.

– Да, – призналась я, наблюдая за тем, как тетя Джована сжимает руки женщины в тусклом коричневом платье и смотрит на нее так, словно разница в их положении была просто воображаемой. – Хотя и не следовало бы. Не уверена, что есть еще кто-нибудь такой же добрый и мягкий, как твои родители. И это заставляет меня гадать, как они умудрились произвести на свет такого злюку.

– Я не злой. Я осторожный.

– Ты просто заноза, – сообщила я ему.

– Знаю, – кивнул Этан.

Я рискнула посмотреть на него. На его лице отразилось нечто вроде покорности, или я чего-то не поняла.

– Ты мог бы с легкостью это изменить, – предположила я.

– Мог бы. Только не ради тебя, – ответил он со вздохом. – Нам всем приходится чем-то жертвовать. Я должен следить за тобой, как ястреб, мама должна трудиться до изнеможения, а мой отец? Ты знала, что сегодня его день рождения? Но мы не будем праздновать.

Я встала прямо перед Этаном, чтобы завладеть его вниманием.

– Его день рождения?

– Да.

– Тогда почему, объясни, мы не готовим праздничную еду? И не танцуем? Или еще что-нибудь?

– Потому что есть куда более важные дела, чем какая-то вечеринка.

Тон Этана подразумевал, что я полная идиотка, если не понимаю этого.

– Для семьи, в которой люди умирают слишком быстро, нет ничего более важного, чем отпраздновать то, что один из нас прожил еще год, – огрызнулась я.

Что-то изменилось в глазах Этана, в этих его холодных глазах, пристально наблюдавших за мной. Казалось, что он, возможно, соглашался со мной.

– Какая главная традиция в Изолте? Мы с Сайласом никогда не говорили о днях рождения, так что я не знаю.

– Сладости, – фыркнул Этан. – Мы готовим маленькие пирожные, чтобы пожелать человеку сладкого будущего года.

– Отлично! Мы как раз в кухне, так что это идеально. – Я стала оглядываться по сторонам, пока не нашла взглядом крупные руки главной поварихи. – Мисс Энид, – начала я, заставляя ее повернуться ко мне, – вы знали, что сегодня у лорда Норткотта день рождения?

– Знала.

– Тогда не будете ли вы любезны помочь мне приготовить для него соответствующие сладости? Те, что приняты у вас в таких случаях?

Она посмотрела на Этана, потом усмехнулась, глянув на меня:

– Вы что, еще не наработались сегодня?

– Не настолько, чтобы это помешало мне устроить праздник для того, о ком я забочусь. Так что… если вас не затруднит…

Она покачала головой:

– Пять чашек муки. Я принесу сахар.

Я с волнением принялась за дело. Была ли я хорошим пекарем? Абсолютно нет. Но я отлично умела создавать веселое настроение и именно этим намеревалась заняться.

Глава 7

Мы все уже собрались в столовой, готовые удивить дядю Рида. Мы нарвали в саду побольше цветов для стола, зажгли побольше свечей, а среди слуг нашелся один, хорошо игравший на лютне. Все это определенно выглядело празднично, и мы только и ждали что виновника торжества.

Когда я услышала его шаги, то чуть не подпрыгнула от восторга. Этан покачивал головой, но казалось, что и он доволен. А может, и нет. Его не так-то легко было понять.

– Сюрприз! – закричали мы, когда дядя Рид показался в дверях, а он схватился за сердце и улыбнулся, увидев столовую и родных.

– Я же говорил, что незачем суетиться, – сказал он, направляясь к своему месту, но его протест прозвучал не слишком искренне.

– С днем рождения, отец! – воскликнул Этан.

– Спасибо, сын, – ответил дядя Рид, хлопая Этана по спине. – Но и в самом деле незачем было это устраивать.

– Это Холлис придумала, – сообщила тетя Джована.

Я улыбнулась:

– Вы не беспокойтесь. Пекла все в основном Энид, так что это должно быть не слишком плохо. – Я показала на груду маленьких пирожных на блюде в центре стола.

Мы сели за стол, и дядя Рид усмехнулся:

– Полагаю, всегда приятно видеть то, что радует. Спасибо вам всем.

– Попробуй пирожные, дорогой. Чтобы подсластить следующий год, – предложила тетя Джована, жестом предлагая мужу взять сладкое.

Дядя Рид вздохнул, но это не был тяжелый вздох. Он улыбался, оглядывая сидевшую за столом компанию. Наконец он протянул руку и взял первое пирожное. Откусив, он возвел взгляд к потолку, видимо показывая, насколько это вкусно.

– А теперь мы все берем по одному, чтобы стать частью его сладкого года, – шепнула мне матушка.

Я потянулась к блюду вместе со всеми, нечаянно задев разом и руку матушки, и руку Этана, когда брала одно из пирожных. Хотя я участвовала в их приготовлении, но понятия не имела, что именно придало им такой богатый вкус. Но что бы это ни было, он был божественным.

– Мм… – промычала я с полным ртом. – Я могу и привыкнуть к такому. Чей день рождения следующий? Дождаться не могу, чтобы снова такое попробовать.

– Полагаю, следующая Скарлет, – сказала матушка.

Скарлет, поглощавшая пирожные, только кивнула в ответ.

– Дни рождения – это лучшее, что может быть, – заявила я, откусывая еще кусочек. – В Короа мы беремся за руки и водим хоровод вокруг новорожденного. В дни моего детства это были только мама и папа, но потом, во дворце… там ведь были десятки людей. Приятно очутиться в кругу множества радостных лиц.

– Ну а здесь Изолт, – твердо произнес Этан. – Мы поступаем вот так.

После недолгого неловкого молчания я просто сказала:

– Знаю.

– Вот и привыкай. Если хочешь остаться здесь, тебе лучше забыть о Короа.

Ясно было, что всем хочется оставить эту тему. Но я гадала, есть ли такая тема, которую мы с Этаном могли бы с легкостью отбросить. Я глубоко вдохнула и продолжила:

– Когда твои кузены перебрались в Короа, ты разве ожидал, что они забудут все то, что знали прежде? Все свои традиции?

– Это совершенно другое дело, – быстро ответил Этан. – Они перебрались всей семьей, к тому же они не собирались поселиться там навсегда…

– Сайлас безусловно собирался!

– …а ты здесь одна, и если тебе не повезет, так здесь и застрянешь.

– Этан! – прошипела его мать.

– Ты уж точно не можешь сказать, что рада тому, что в это впутались посторонние! – закричал он. – Более того, половина наших проблем разрешилась бы, если бы такие, как она, просто…

– Как я? – Я тоже закричала, вскакивая и отталкивая стул.

– Твой народ убивал наш, не задумываясь! Ты хоть понимаешь, как нестерпимо видеть тебя под нашей крышей?

– Этан, мы уже говорили об этом! – решительно вмешался дядя Рид.

– Ты рассуждаешь так, словно Изолт никогда не нападал первым! – холодно произнесла я. – Если говорить о войнах между нашими странами, их всегда провоцировали именно вы. Может, стычки на границах и другое дело, но тебе не хватает мужества признать, что это Изолт отчасти виноват в беспорядках!

Этан встал, запустив пальцы в волосы, на его лице появилась безумная улыбка.

– Ты такая глупая! Думаешь, войны, которые случались больше ста лет назад, имеют какое-то отношение к тому, что происходит сейчас? Ты хотя бы догадываешься, сколько деревень сжег твой король?

– Мой король? Твой король сжег твою семью, и ты смеешь обвинять меня?

– Да, и буду и дальше это делать, пока ты не уедешь или не станешь изолтенкой! Чего, кстати, никогда не случится.

– Я что, до сих пор мало сделала? – спросила я, разводя руками. – Я вышла замуж за изолтенца. Я уехала из Короа. Я решила быть с моими родными, и кстати, ты тоже входишь в их число, а ты по-прежнему…

– Ты мне не родня! – резко возразил Этан, тыча пальцем в мою сторону. – Ты просто девица, которая подобралась очень близко к постели Джеймсона. Ты разве не слышала того, что говорили на границе? Они думают, что он намерен вторгнуться в нашу страну. И почему? Потому что сошел с ума из-за тебя, чего я просто не в состоянии понять. И почему я должен верить, что ты не поможешь ему? Почему я должен доверять тебе мои тайны, если в любую минуту ты можешь сбежать и вернуться к этому мужчине?

Я уставилась на него, чувствуя, как мой взгляд становится темным и ледяным.

– Стой. На месте.

Я выбежала из столовой и промчалась вверх по лестнице к своей комнате. Я схватила то, за чем пришла, и поспешила вниз с тяжелым грузом.

В мое отсутствие все разговаривали тихо, но напряженно. Этан сидел. Я расслышала только, что Этан категорически отказывался извиняться. Я быстро подошла к нему и ткнула ему в грудь мешок с привезенным мной золотом. Мешок сильно его ударил, Этан отшатнулся, и несколько монет упали на пол.

– Боже мой, Холлис! – воскликнула тетя Джована. – Где ты раздобыла такие огромные деньги?

Этан тупо уставился на лежавший на его коленях мешок, совершенно потрясенный, но наконец решился посмотреть на меня.

– Это моя вдовья доля, – объяснила я. – Ее получает каждая знатная женщина в Короа, когда теряет мужа. А теперь это твое, свинья! Можешь собрать необходимую тебе армию, подкупить кого нужно. С этого момента деньги Джеймсона Барклая будут питать твое стремление к правосудию, и получил ты их из моих рук. Не забывай об этом.

– Холлис… – прошептала матушка.

Я подняла руку, останавливая ее, не в силах отвести взгляд от Этана Норткотта.

– Я никогда бы не сказала этого ни единой живой душе… но я ненавижу тебя! – выдохнула я.

Он безрадостно усмехнулся:

– Я это говорил стольким людям, что и не сосчитать, но смысл слов всегда тот же: я ненавижу тебя.

– Этан, – спокойно произнес дядя Рид. – Извинись.

– Не беспокойтесь. Мне уже достаточно лгали. А теперь прошу прощения… – Я повернулась и ушла, высоко подняв голову, надеясь, что еще сохранила отчасти то достоинство леди, которым некогда обладала.

За моей спиной сразу разгорелся спор, и мне было крайне неприятно, что спорят они из-за меня.

Я была достаточно горда, чтобы не заплакать, пока не добралась до своей комнаты. Я просто не понимала гнева Этана. Можно было подумать, будто я что-то сделала с ним собственными руками. Но я не делала.

Довольно долго я сидела у себя, в разочаровании, и гневе, и печали, и пришла наконец к простому выводу: я совершила некую ошибку.

Мне вообще не следовало приезжать в Изолт.

За три коротких дня мое присутствие проделало дыру в том, что осталось от великой семьи. Я измучилась из-за того малого, что могла бы добавить к их планам. Меня не приняли слуги, из-за меня могли испортиться отношения семьи с соседями, и после многих лет, когда со мной говорили свысока, я ничего другого не могла ждать и от Этана.

Нужно было уезжать.

Конечно, если бы я заговорила об этом, меня бы не отпустили, так что следовало просто сбежать. Мне совсем нетрудно было собрать свои вещи в сумки, в которых я все привезла, – у меня ведь было так мало того, что по-настоящему принадлежало мне.

Я быстро написала письмо, прося прощения, и оставила его на кровати. Было уже достаточно поздно, так что все наверняка легли спать или, по крайней мере, разошлись по своим спальням, и я тихо спустилась вниз, направляясь к кухне, к лестнице для слуг.

Я постояла у двери, осматриваясь, убеждаясь, что там никого нет. Наконец я пошла через кухню и тут же услышала судорожный вздох за спиной. Я повернулась и увидела у стены возле двери девушку, которую не заметила ранее.

– Ох! Это вы, мисс. Я могу чем-то помочь?

– Ты меня не видела. Понятно?

Я не стала ждать ответа, а просто направилась к задней двери, чтобы пройти к конюшне, которую мне показывала тетя Джована. Но останется ли еще она моей тетей? Если я сбегу? Я отбросила эту мысль. Мадж стояла там, отдыхая, но вскинула голову, как только почуяла мой запах.

– Привет, девочка. Хочешь снова увидеть Короа? Только отыщу седло…

Мне понадобилось какое-то время, чтобы найти, где хранится все нужное, но Мадж была готова, когда я положила на ее спину седло и сумки. Я накинула на голову капюшон плаща и надела перчатки, надеясь стать как можно более незаметной. Я понятия не имела, как переберусь через границу.

Мы тихо объехали дом, двигаясь к дороге. Она была единственным известным мне путем к границе. Потом я остановилась и оглянулась на особняк. И почувствовала, что мне прямо в сердце воткнули острый гвоздь. А потом, не в силах сдержать тоску, я заплакала. Я стольких уже потеряла против собственного желания, но сейчас боль была другой, потому что я сама решила уйти. Я зажала рот ладонями и с минуту смотрела на дом, обливаясь слезами.

– Пожалуйста, простите меня, – шептала я. – Я просто не знаю, что еще можно сделать.

И, повернувшись, я двинулась в ночь.

Глава 8

Луна была далеко не столь яркой, чтобы освещать путь, так что я пустила лошадь шагом. И путешествие, и ночь оказались невероятно долгими. Я жалела о том, что мне не хватило ума взять с собой кинжал или что-нибудь еще, чем я могла бы защищаться. Вообще-то, мне уже хотелось оставаться невежественной леди во дворце или же послушаться матушку, просившую не покидать Короа… но нет. Даже если я не сумею завершить то, что начала, я ни секунды не стану сожалеть о том, что сделала.

Далеко не сразу я заметила всадника вдали, он вроде бы следовал за мной. Я видела, что он движется намного быстрее меня. Если я ничего не предприму, он догонит меня через минуту. Мне не хотелось сталкиваться в темноте с вором или с кем-нибудь похуже.

Моим первым порывом было сойти с дороги, спрятаться. Но если всадник уже видел меня, в том не было смысла. Второй идеей было пустить лошадь галопом, но это тоже едва ли получилось бы, учитывая, насколько плохо я знала здешние дороги. Однако, прежде чем я на что-то решилась, позади раздался голос:

– Холлис! Холлис, подожди!

Я натянула поводья, останавливая лошадь.

– Этан? Это ты?

Мое сердце бешено колотилось, я смотрела, как он догоняет меня.

– Куда-то собралась? – небрежно спросил он, очутившись рядом.

Я покачала головой:

– Откуда ты вообще узнал, что я уехала?

Он вздохнул, не в силах глянуть мне в глаза:

– Я видел.

Ну конечно же видел. Его комната была рядом с моей, и обе они выходили окнами на лужайки перед особняком. Почему я не догадалась убедиться, что он спит, прежде чем выйти?

– Я не вернусь! – с жаром заявила я. – Я не знаю, что ждет меня в Короа, но уверена, ты согласишься: будет лучше для всех, если я просто уеду. – Мне неприятно было чувствовать, что я готова заплакать, но я продолжила: – Как ты много раз подчеркивал, я не изолтенка, и я не родня вам по-настоящему. Будет лучше, если я просто… исчезну.

– Нет, не будет, – возразил Этан. – Ты вернешься обратно со мной. Да тебе в одиночку никогда и не добраться до Короа.

– Я что-нибудь придумаю.

– Холлис, ты со своим платьем справиться не можешь! Поворачивай назад!

– Тебе бы радоваться! – с горечью бросила я. – В конце концов, ты меня выгонял из дому с той самой секунды, как я приехала. Да и в любом случае, если ты видел, что я уезжаю, почему позволил мне уехать так далеко, прежде чем догнал?

– Потому что я хотел, чтобы ты уехала! Это ведь ясно. – Он все еще смотрел в сторону и покачивал головой. – А потом я понял, что на самом деле не могу этого допустить.

Я прищурилась:

– И почему же это?

– Потому что я знаю тебя, Холлис. – Он наконец бросил суровый взгляд на меня.

Эти слова пугающе походили на то, что однажды сказал Сайлас, и те слова заставили меня увидеть, что я должна сбежать с ним, пусть даже это меня погубит. И если Этан Норткотт думал, что сотрет память о тех словах, он ошибался.

– Ты можешь знать многое, Этан Норткотт, но меня ты не знаешь.

– Знаю, – тихо и настойчиво повторил он. – Знаю, что ты уже видела достаточно смертей. Знаю, что ты готова прожить долгую жизнь, страдая от боли, если бы это позволило твоим любимым задержаться на земле немного дольше. Я знаю… – Он помолчал, тяжело сглотнул. – Я знаю, что, даже когда ты несчастна, ты заботишься о других людях. Уже много лет я не видел, чтобы моя мать улыбалась так, как она улыбалась, когда ты вплетала цветы в ее волосы. – Он опустил взгляд, почти откровенно стыдясь. – И я знаю, что ты думаешь: тетя Уитли и Скарлет забудут тебя, и мои родители забудут… но это не так.

Этан заглянул прямо сквозь стену моей защиты и увидел мои плохо скрытые страхи. Слезы уже жгли мне глаза, так что я не решилась заговорить.

– Я уже сделал все то, что ты замыслила сделать, – объяснил Этан. – Я воздвиг стену между собой и родными. И от этого им легче вынести то, что меня нет рядом. Но ты – другое дело. Ты освещаешь любую комнату, в которую входишь. И если тебя, Холлис, не будет в доме, когда они проснутся завтра, их это просто убьет.

– Они не…

– Непременно, – заверил он меня. – Возвращайся домой.

Домой. Был ли это все еще мой дом? Я действительно не знала.

Я всматривалась в серьезные глаза Этана, а он тем временем продолжал:

– Ты должна осознать, что, если ты поедешь дальше, меня все равно отправят на поиски, пусть даже мне придется гнаться за тобой до самой границы. И хотя я одобряю твою склонность к героизму, там эту твою дерзость из тебя вышибут.

Я вздохнула, зная, что он прав. Если я поеду дальше, он просто поедет следом за мной, и это, скорее всего, приведет к катастрофе. Если не для меня, то для него. А я не могла стать причиной очередных похорон.

В конце концов я молча пустила Мадж рысью в обратный путь.

– Но как мы справимся с этим в доме? – спросила я. – Ты терпеть не можешь меня, и я уж точно не слишком тобой очарована.

– Легко. Самоконтроль. Веришь или нет, я им владею. Мы будем просто избегать разговоров друг с другом без самой крайней необходимости. Что касается меня, то все оскорбления я буду до поры до времени адресовать Короа и твоей неуместной преданности ему.

Я снова вздохнула:

– Я отдала тебе все до последнего пенни. Разве это не доказывает, что я на твоей стороне?

– В какой-то мере, – уступил Этан. – Но ты не доверяешь мне по-настоящему, а я не доверяю тебе. Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово, что не станешь постоянно спорить со мной и унижать меня? – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я надеялся, что ты уже поняла: я никогда не говорю того, чего не думаю.

Стук копыт наших лошадей эхом разносился в ночи.

– Ладно, не стану этого отрицать. Отлично. Я буду держаться на расстоянии и избегать в твоем присутствии разговоров, которые могли бы заставить тебя превратиться в полного придурка.

– Желаю удачи.

Я чуть заметно усмехнулась, но тут же снова стала серьезной.

– И прошу тебя, не говори им, что я уезжала.

– Не скажу.

Мы замолчали, и я ехала рядом с ним всю обратную дорогу до Пирфилда. Небо уже начало едва заметно розоветь, и это было прекрасно, но с появлением каждого нового луча я все сильнее тревожилась, что все вот-вот проснутся и обнаружат, что я пыталась сбежать от них.

– Поспешим, – сказал Этан, прочитав мои мысли. – Если мы свернем вот здесь, то сможем объехать дом сзади.

Он направил коня с дороги, и я последовала за ним, теперь уже галопом. Этан был прекрасным наездником, почти таким же, как Джеймсон, что уже кое о чем говорит. И после бессонной ночи было очень приятно двигаться стремительно, почти лететь через луг. Мы проскочили сквозь короткий ряд деревьев на поля, где уже трудились люди.

Когда мы проносились мимо, мужчины снимали шапки, а женщины приседали в реверансе, узнавая одного из землевладельцев. Этан многих из них приветствовал по именам.

– Ты вынуждаешь меня стыдиться, – сказала я, и он вопросительно посмотрел на меня. – Я не знаю ни одного из тех, кто работает на нашей земле. Хотелось бы мне быть лучше.

Он пожал плечами:

– Ты можешь все делать лучше. Когда вернешься. Потому что однажды, Холлис, ты вернешься. Со временем ты вернешь себе свою жизнь.

– Это еще как сказать.

Я не была уверена, что проживу еще хотя бы месяц, так что мне трудно было строить планы на более долгий срок. Этан повел меня к знакомому ряду деревьев. Мы проскочили сквозь небольшой разрыв между ними и очутились на дорожке, ведущей к кухне.

– Как ты думаешь, кто-нибудь уже встал?

– Нет, – ответил Этан, зевая. – Но на всякий случай поднимемся по лестнице для слуг.

Он постучал в окно кухни, помахав рукой кому-то внутри. И кто-то открыл нам дверь. Нас встретили изумленные взгляды кухонных работников.

– Не выдумывайте лишнего, – сказал им Этан, весело грозя пальцем. – Это была операция по спасению, и я рассчитываю, что вы будете об этом помалкивать. У нас и без того много хлопот.

Этан говорил ленивым сонным голосом, и его слова не походили на приказ, но я знала, что все в этом помещении повинуются ему.

– Ох, слава богу! – прозвучал чей-то голос.

Я обернулась и увидела ту девушку, которая застукала меня в момент бегства.

– Прости, что взвалила на тебя свой секрет, – сказала я. – Больше такого не повторится.

Этан наблюдал за нашим коротким обменом словами, и вид у него был такой, словно он наносил на некую картину последний мазок.

– Идем, Холлис. – Он направился к лестнице, но поднялся лишь на одну ступеньку и повернулся к кухне. – И кстати, – сказал он, снова помахивая пальцем, – насчет этого утра: когда леди Холлис возьмет свой кубок, он должен быть полон. Если она позвонит, ей ответят. К лучшему или к худшему, но… она теперь член семьи, и с ней будут обращаться как положено.

Он обежал взглядом кухню, крайне серьезно посмотрев в глаза каждому.

В это мгновение я поняла, что он намерен сдержать свое слово. И даже если он ненавидел меня, то больше не станет дурно обо мне отзываться.

– Не беспокойтесь, сэр, – ответила ему Энид, тяжело шагая через кухню с грудой каких-то непонятных фруктов в руках. – Мы все уже вчера это поняли. – Она посмотрела на меня. – Думаю, вы были правы, устроив праздник в честь дня рождения хозяина. Он хороший человек.

– Так и есть, – согласилась я. – Один из лучших.

– Ах, Энид, любовь моя! – воскликнул Этан, посылая ей воздушный поцелуй. – Я знал, что ты никогда меня не подведешь.

– Идите уже! – со смехом крикнула она.

И мы поспешили вверх по лестнице, стараясь ступать так, чтобы ступеньки не скрипели.

Когда мы поднялись на второй этаж, нам пришлось повернуть за несколько углов, прежде чем мы добрались до того крыла, где находились наши комнаты. Но похоже, нас никто не заметил.

– Знаю, задача будет для тебя трудной, даже когда ты отдохнешь, – с легкой язвительностью сказал Этан. – Но все же иди и постарайся собраться с силами. День будет длинным.

Я скрестила руки на груди:

– Очень смешно. И, бога ради, не хочешь ли ты побриться?

Я обошла его и скрылась в своей комнате, изумляясь тому, что мы проделали. Мы вернулись домой, и никто не знал о моей попытке сбежать. И теперь мы могли просто двигаться дальше. Я разорвала письмо, оставленное накануне ночью на кровати, и бросила обрывки в камин, на растопку. Может, я и расскажу всем о мгновении своей слабости когда-нибудь, когда все останется далеко позади и мы выиграем нашу битву. А пока мне нужно было плеснуть водой в лицо и переодеться во все чистое. День и в самом деле предстоял утомительный.

Глава 9

К завтраку я спустилась с затуманенными глазами, решительно настроенная на выполнение новой сделки с Этаном. Вот только его в столовой не оказалось.

– Ты в порядке? – спросила матушка, окидывая меня взглядом.

– Да. А почему вы спрашиваете? Что не так? – произнесла я слишком быстро.

– Ничего. Просто ты кажешься усталой.

– Плохо спала, – призналась я.

– Ну, сегодня мы займемся легкими делами, – решила тетя Джована. – Мне нужно написать несколько писем, и я просто нуждаюсь в помощи, твоей и Скарлет. Если Этан прав, мы должны сообщить нескольким близким друзьям о… о недавних событиях.

Она изо всех сил старалась избегать некоторых слов. Я последовала ее примеру.

– У меня прекрасный почерк, – сообщила я ей. – Это одна из немногих сторон моего образования, за которые Делия Грейс меня хвалила.

– О! Ты мне напомнила… – Тетя Джована встала и быстро подошла к столику у стены. – Это пришло вчера вечером. Я не хотела тебя будить. Надеюсь, в нем нет ничего слишком срочного.

Она как бы спрашивала меня, верно ли поступила, а я лишь мысленно благодарила ее за то, что она решила именно так.

На сложенном листе бумаги было написано «Варингер-Холл», а ниже – «Норткотты, Изолт». Это добавил кто-то из оставшихся в доме. Почерк я не узнала.

Я сломала незнакомую печать и сразу посмотрела в конец письма, выясняя, от кого оно.

– Нора!

– В самом деле? – спросила Скарлет. – И что она пишет? То есть извини, я не хотела совать нос…

Я подняла взгляд от письма как раз вовремя, чтобы увидеть входившего в столовую Этана. Он побрился; на свой стул он хлопнулся с усмешкой, явно подстрекая меня что-нибудь сказать.

За столом сразу возникло напряжение, пока все ждали, что мы продолжим ссору. Но мы заключили перемирие, каким бы хрупким оно ни было, и теперь следовало его поддерживать изо всех сил.

– У меня нет от вас секретов, – сказала я всем, надеясь, что Этан как-то это отметит. Откашлявшись, я вернулась к письму. – «Милая Холлис, бога ради, возвращайся…» – Я остановилась и засмеялась, и мне стало легче, когда я увидела, что Скарлет улыбается, услышав такое приветствие. – «Я не собираюсь делать вид, будто все просто. Я знаю, что тебе пришлось пройти через нечто невыразимое, и до сих пор не верю, что твоих родителей больше нет. Я догадываюсь, что теперь тебе необходимы покой и утешение, и, если ты будешь рядом, я постараюсь стать для тебя поддержкой. Надеюсь, в родительском доме ты находишь помощь. И все равно мне очень хочется, чтобы ты была здесь. Похоже, раньше я не понимала, как много радости ты доставляла во дворце. Делия Грейс старается изо всех сил влезть в твои туфли (ах эти твои туфли!)…» – Я ненадолго замолчала, чтобы хихикнуть, но шутку поняли только матушка и Скарлет. – «Но она не Холлис. Я скучаю по твоим шуткам и по твоему смеху…» – Тут мне просто пришлось замолчать и глубоко вдохнуть. – «…и я надеюсь, что и ты скучаешь по мне. Я не собираюсь подкапываться под Делию Грейс. Думаю, мы всегда знали, что она честолюбива, но то, как она втирается в доверие короля, вызывает у меня… неловкость. Мы с ней продолжаем поддерживать отношения, и за это я должна благодарить тебя. Но меня тревожит то, как могут пойти дела, если она станет королевой».

– А в чем дело? – спросила матушка, видя озабоченность на моем лице.

– Ни в чем… Просто я знала, что Делия Грейс всегда надеялась добиться внимания Джеймсона. И теперь пытаюсь понять, какие ее поступки вызывают у всех удивление. А это наводит меня на мысль о том солдате на границе, который говорил, что король ей неверен. У нее было такое множество планов, она умеет вести игру… – Я вернулась к письму. – «Может быть, я тревожусь без причин. Может быть, я просто устала от напряжения при дворе. А король по-прежнему время от времени говорит о тебе. Кто-нибудь делает что-то такое, что напоминает ему о тебе, и он тут же считает нужным заново рассказать всю историю. Как ты…» – Я покраснела, тем самым выдав себя.

– Да уж, и вправду никаких секретов, – фыркнул Этан.

Я глубоко вдохнула и продолжила:

– «Как ты поцеловала его в хранилище королевских драгоценностей…» Кстати, все было не так, – сказала я, отрываясь от письма. – Мы были в его хранилище, и это он меня поцеловал. «А потом начинается рассказ о том, как ты однажды подкрашивала губы ягодами. А потом о том, как ты бросала ягодами в меня. Я вижу, как при таких разговорах Делия Грейс просто с ума сходит, и это тоже заставляет меня нервничать. Она кажется встревоженной, хотя ты и уехала.

Приезжай к нам поскорее. Даже если у тебя нет намерений завоевать короля (на что я продолжаю надеяться, признаю честно), думаю, ее успокоит то, что ты приехала и уехала и ничего не случилось. Она увидит в тебе нашу милую старую веселую Холлис, и, может быть, мы все сможем двигаться дальше. Не знаю, как проходят твои дни, но надеюсь, у тебя найдется время, чтобы написать мне обо всех твоих приключениях. Не знаю, поддерживаешь ли ты отношения с семьей Истофф после того, что случилось, но, если да, пожалуйста, скажи леди Скарлет, что я посылаю ей лучшие па своего танца». – Я посмотрела на Скарлет; эта единственная строка вызвала слезы на ее глазах. Счастливые слезы. – «Желаю тебе всего наилучшего, Холлис. Черкни мне несколько строк, и поскорее, чтобы при дворе стало светлее. Твоя подруга и слуга, Нора».

Я сложила письмо, чувствуя, как у меня немного потеплело внутри. Это не было по-настоящему положительной переменой, но все же послужило некоторым утешением.

Горничная обходила стол, наполняя кубки, пока семья обдумывала слова, которые Нора прислала по своей доброте.

– Пустые сплетни, – заметил Этан.

– Не совсем, – возразила я. – Это подтверждает кое-что. – Он прищурился, глядя на меня, а я продолжила: – Люди в Изолте не знают, что случилось с моей семьей, но люди в Короа знают. Похоже, если бы Квинтен не был их королем, никто не побоялся бы разнести эту историю по всему свету.

Плечи Этана слегка опустились, когда он подумал над этим.

– А ты права.

Дядя Рид перестал жевать и уставился на сына.

А горничная налила эля в мой кубок.

И все это показалось таким же теплым, как письмо.

Дядя Рид откашлялся, и вид у него был такой, словно он хотел сохранить редкий момент мира между нами.

– Сынок, какие у тебя планы на сегодня?

– Спать. Ночь выдалась дурной.

Мне хотелось посмотреть на всех, понять, не пытаются ли они связать бессонницу Этана с моей, и я надеялась, что, если и так, они не придут к неверному выводу. Но вряд ли такое могло быть, мы ведь стояли друг у друга поперек глотки, насколько они знали. В итоге я бросила взгляд только на Скарлет и увидела, что ее ум напряженно работает, но я принялась за еду, не желая давать ей что-нибудь такое, что сильнее разожгло бы ее любопытство.

– А когда следующий хлебный день? – спросила я, чувствуя необходимость отвлечь всех.

– В субботу, – ответила тетя Джована. – Сегодня моя главная задача – письма, и я уже почти закончила шить платье для тебя, Холлис, и нужно, чтобы ты его примерила.

– Конечно.

– Сынок, не составишь мне компанию? Мне надо навестить Бирманов, – сказал дядя Рид. – Их старший сын поговаривает о переезде.

До этого момента Этан проводил свой день, в основном следуя за мной, словно надоедливая тень, но, похоже, наконец решил сменить занятие.

– Разумеется. Я не видел его лет сто. А куда Эш надумал переезжать? Он что, больше не хочет быть фермером?

Привезли утреннюю почту, вошла горничная с другим письмом и подала его дяде Риду, когда тот отвечал Этану.

– Не думаю. Скорее, юному Эшу хочется испытать себя в каком-то новом деле. А его родители из-за этого нервничают.

– Юный Эш! – с усмешкой повторил Этан, качая головой. – Да мы с ним одного возраста.

– Да… Да, верно.

Дядя Рид, продолжая улыбаться сыну, взял письмо с таким видом, словно оно совсем его не интересует. Но тут и лицо дяди Рида, и лицо Этана мгновенно потемнели, и это подтолкнуло меня к вопросу:

– Что это?

Этан тяжело вздохнул и ответил, не сводя глаз с письма:

– Королевская печать…

Глава 10

– Королевская печать? – переспросила Скарлет, и ее голос прозвучал слишком высоко.

Она одновременно сглотнула и выпрямилась.

Дядя Рид быстро пробежал глазами послание, делясь с нами его содержимым:

– Нас вызывают во дворец. Принц Хадриан женится в конце этой недели. После церемонии будут бал и турнир, большой праздник. – Он вздохнул. – Что ж, значит, вот так.

Все за столом выглядели удрученными, даже хуже, ужаснувшимися, но я расправила плечи:

– Это прекрасная новость!

Взгляд Этана первым недоверчиво уперся в меня.

– Хорошая новость, что наш враг наконец-то умудрился женить своего сына и теперь продолжит свой род?

– Вы постоянно говорите, что получите поддержку, если у вас будут неопровержимые доказательства. А лучшее место, где их можно найти, – дворец. И нас только что пригласили туда.

Дядя Рид усмехнулся, а Этан откинулся на спинку стула, раздраженный тем, что я снова оказалась права.

– Браво, Холлис! Это как раз тот взгляд, в котором мы нуждались. Визит во дворец – прекрасная возможность. Мы будем прислушиваться, чтобы узнать все, о чем говорят при дворе, постараемся сами многое выяснить и собрать сторонников. Боюсь, это может оказаться нашим последним шансом.

– А что нужно от нас? – спросила матушка.

– Глаза и уши. Разговаривайте со всеми и старайтесь узнать, вдруг кто-нибудь что-нибудь видел собственными глазами. Собирайте все. Мы должны оказаться в гуще всего. Пусть Квинтен увидит в нас смиренных сторонников и даст нам возможность завершить наши планы. И мы должны выглядеть как единое целое, показать, что мы не сломлены, несмотря на все испытания. И для этого, – он слегка наклонился вперед и посмотрел сначала на меня, потом на Этана, – ты будешь сопровождать Холлис на все события.

Я увидела, как отвисла челюсть Этана. Его взгляд метнулся в одну сторону, в другую, явно в поисках повода отказаться.

– Что бы ты ни думал, забудь об этом. Все знают о твоих чувствах по отношению к Короа. И если ты сумеешь держаться с Холлис не просто вежливо, а проявишь к ней доброту, это создаст еще более сильное впечатление о единстве нашей семьи, чем любые слова, какие только я мог бы произнести. Так что будь ее свитой, и больше я ничего не желаю об этом слышать.

Этан посмотрел на меня, а я – на него. Какое бы мирное соглашение мы ни заключили, новое положение вещей могло оказаться слишком тяжелым для него. Но, учитывая вставшую перед нами задачу, я не думала, что можно как-то увернуться.

Плечи Этана опустились.

– Да, отец.

Дядя Рид посмотрел на меня, и я просто кивнула.

– Хорошо. Выезжаем завтра, так что лучше вам начать сборы.

Меня охватила паника, я чувствовала, как напрягается все мое тело при мысли о том, что я войду в дом Квинтена, окажусь при его дворе.

– Не беспокойся, – шепнула мне Скарлет. – У меня есть платья, которые ты можешь надеть.

Я улыбнулась и кивнула, хотя вообще об этом не думала. Я должна была вскоре влиться в толпу придворных, и платье с узкими рукавами было последним, что меня тревожило.

Я долго лежала в постели без сна. Даже при усталости после бегства прошлой ночью, даже в тепле горящего камина заснуть я не могла. Я волновалась, хотя, наверное, это было неразумно, думая о том, как завтра окажусь лицом к лицу с Квинтеном.

Возможно, дело было в моем воображении, но мне казалось, что я слышу за стеной шаги Этана, слышу, как он падает на кровать, потом снова вскакивает и ходит туда-сюда… Был ли он так же взволнован, как я?

Или этот человек вообще никогда не бывает спокоен?

Я слегка задохнулась, когда в мою дверь постучали, и резко села в постели.

– Это я, – прошептала Скарлет. – Видишь, как ты всех нас озадачила?

Я хихикнула, поднимая одеяло, чтобы она могла забраться под него. Она легла, но я продолжала сидеть, опустив голову на колени.

– Может, нам придумать особый звуковой сигнал и подавать его, прежде чем войти? Я умею ухать, как сова, – предложила я.

– Да. Это будет чудесно. Ты такое умеешь, – согласилась Скарлет. – Я догадалась, что ты не спишь. Ты в порядке?

– Нет. Не в порядке. Я так устала, но мой ум… – В нем царила путаница, но, когда слова слетели с моих губ, вместе с ними сорвалась и правда. – Я боюсь, Скарлет. В отличие от тебя для меня все это слишком внове. У тебя всегда спрятан туз в рукаве, это знание того, кто ты есть, и понимание того, что это значит в длинной истории вашего королевства. А я просто девушка, которая случайно полюбила юношу… и вот мы здесь, и я не знаю, чего от меня ждут. Я не изолтенка. Не думаю, что кто-то может мне доверить – мне, чужачке, – важные сведения. А король Квинтен невзлюбил меня с первого взгляда. И мне страшно, что любая роль, какую только я могла бы сыграть ради справедливости, окажется бесполезной. Я не такая дерзкая, как Этан, и не такая наблюдательная, как ты. Матушка и дядя Рид умеют строить планы, а тетя Джована порождает спокойствие вокруг себя… А я? – спросила я, наконец-то приведя мысли в порядок. – Что насчет меня?

Должна ли я была все-таки сбежать прошлой ночью, несмотря на возражения Этана? Или я вовсе не должна была приезжать сюда? Могла ли я вообще сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь нам найти решение?

– То есть ты хочешь понять, какова твоя роль во всем этом? – спросила Скарлет.

– Да! Очень хочу!

Скарлет села, заглянула мне в глаза:

– Плохо, потому что я не знаю.

От решительности ее заявления мне захотелось засмеяться, и это хорошо, поскольку она, похоже, как раз этого и добивалась.

– Холлис, я скажу тебе только то, что верю: ты здесь по какой-то причине. И мы можем не знать ее сегодня, но я уверена: что бы ни произошло, мы будем в тебе нуждаться.

– Ты так думаешь? – спросила я, наконец ложась.

– Да, – ответила она, устраиваясь рядом со мной.

Мы долго лежали молча, затерявшись в собственных мыслях. Мне очень нравилось молчать вместе со Скарлет.

– Ведь я тренировалась, Холлис, – наконец заговорила она, словно из пустоты. – С тех пор как подросла настолько, что могла удержать меч, я училась действовать им. Но когда… – Ее губы задрожали, и я поняла, что она намерена рассказать то, что, как мы все думали, она никогда не расскажет. Скарлет громко сглотнула и продолжила: – Но когда они пришли, я и шевельнуться не смогла, чтобы спасти свою жизнь. Я помню, в уме тогда билась одна мысль: если хочешь жить, ты должна действовать. Но я не смогла.

Я смотрела на ее пальцы, перебиравшие край одеяла в попытке упорядочить мысли.

– Они явились без шума. И первые несколько человек пали, даже не успев испугаться или ощутить что-то, так как они действовали очень тихо… Никто не бросился бежать, но наконец несколько человек поняли, что происходит, и закричали. Холлис, я понимаю, что на самом деле все произошло за несколько минут, но казалось, это тянется вечно. Каждый день новый кусочек картины встает на свое место вместе с новым воспоминанием. Отец приказал Сайласу бежать. Но Сайлас… он и не подумал. Отец сорвал со стены меч и бросился в схватку, а Сайлас поспешил за ним. Они убили по крайней мере двоих… – Ей пришлось ненадолго замолчать. – Отец упал первым. Я отвела взгляд и тут же увидела Салливана, он выскочил прямо передо мной… – Скарлет снова замолчала, медленно качая головой. – Казалось, им было недостаточно нанести ему один удар. Они… Вряд ли я смогу рассказать тебе обо всем до конца…

– Это нормально. Ты и не должна говорить о том, о чем тебе говорить не хочется.

Я потянулась к ее руке, и она изо всех сил сжала мои пальцы, потом тихо всхлипнула, вытерла лицо тыльной стороной ладони. Я не знала, продолжит ли она рассказ, ведь воспоминания явно причиняли ей слишком сильную боль, но Скарлет продолжила:

– Я не видела, что произошло с твоими родителями. Если честно, я искала тебя. Я не знала, там ли вы с матушкой. Просто оглядывалась по сторонам и словно приросла к месту. У меня всплывают обрывки воспоминаний. Чья-то шея. Слипшиеся волосы. Кто-то швыряет большую вазу. И кровь. Так много крови… А они начали лить на пол масло и срывать все гардины, которые мы так старались поддерживать в чистоте… и их так трудно было вешать… Но я до сих пор не могу вспомнить, в какой момент я заметила огонь.

А потом передо мной кто-то очутился, и он схватил меня за руки. Я помню, что посмотрела на его ладони… и подумала, что они слишком велики для человека. У меня остались синяки там, где он меня держал, но тогда я ничего не почувствовала. Я ждала удара меча. Но он заглянул мне в глаза, с минуту меня рассматривал, а потом дернул за одежду другого человека в черном. Второй тоже глянул на меня и кивнул, и тот, кто меня схватил, толкнул меня к двери. И после толчка мои ноги наконец ожили, я побежала в переднюю часть особняка. И по пути споткнулась о Саула. Он лежал совершенно неподвижно, и я его не видела… а когда упала, то оглянулась, чтобы понять, на что налетела. Я потянулась к нему, тряхнула… но он был уже мертв. И тогда я поползла. Я выползла через парадную дверь, спустилась по ступеням, потом залезла в кусты. Мои мысли прояснились и понеслись как сумасшедшие. Я была одна. Они оставили меня в живых, но я не понимала почему. Я была готова умереть, Холлис. Я всегда знала, что это может произойти. И оттого, что ушли все, кроме тебя, становится слишком тяжело.

– Это я понимаю, – кивнула я.

Руки Скарлет наконец немного согрелись, я почувствовала это.

– Мой ум не мог работать как следует, но я попыталась придумать какой-нибудь план. Я спрашивала себя, куда пойти, что сделать, если теперь я совсем одна. И сочла, что должна вернуться в Изолт. Никто с такой внешностью, как у меня, не смог бы в одиночку спокойно жить в Короа. И я решила украсть лошадь, отправиться на север и пробраться в Изолт через Баннир. Я могла бы жить в стране, и никто бы не знал, что я Истофф, и я могла бы там спокойно состариться. С самого детства, Холлис, я не знала, будет ли у меня шанс дожить до старости. Но теперь я полна решимости это сделать. И доживу!

– Конечно доживешь. А когда все закончится, мы получим ответы и правосудие. Тот человек никогда больше не поступит так ни с единой живой душой, – пообещала я.

Скарлет поцеловала мою руку, все так же крепко ее сжимая:

– Вот поэтому ты и нужна нам, Холлис. Это твоя роль. Когда ты решила, что хочешь выйти замуж за короля, ты этого добилась. Когда ты передумала и захотела юношу из Изолта, ты и этого добилась. Когда мы сказали тебе, что ты должна остаться, а тебе это не понравилось, ты заставила нас взять тебя с собой. У тебя есть дар добиваться невозможного. Не игнорируй его.

Я придвинулась к ней, обняла:

– Как мне повезло, что у меня есть ты! Останься сегодня со мной, пожалуйста. После всего того, что я услышала, и при том, что у меня самой на уме, вряд ли я обойдусь без тебя.

Она кивнула, и я снова отодвинулась, чтобы нам обеим было удобнее. И держала руку Скарлет, думая о том, что она увидела. А поскольку она продолжала вспоминать, я гадала, как прозвучит эта история, если Скарлет снова расскажет ее мне через год. Трудно было представить, как всплывают воспоминания, а еще труднее было вообразить, что Скарлет осталась единственной, кто может вспомнить.

Я не была уверена, что она права в том, что я добиваюсь невозможного, но если Скарлет полагала, что это так, то я определенно хотела попытаться.

Глава 11

Дядя Рид ничуть не шутил, когда сказал, что Этан должен меня сопровождать постоянно. Когда я подошла к карете, он показал мне на другую, стоявшую сзади:

– В каждой всего четыре места, а вам с Этаном нужно наладить отношения до того, как мы приедем.

– Но мы уже наладили!

Дядя Рид улыбнулся:

– Ну, тебе следует их улучшить.

Я оперлась на его руку, поднялась в карету и вздохнула, думая о том, что прекрасно могла бы прожить и без предстоящего путешествия. И тут же в карету ввалился Этан, заставив экипаж покачнуться и вынудив меня схватиться за раму окна, когда усаживался рядом со мной.

Я уставилась на него:

– Ты вообще заметил, что сиденье напротив свободно и ты можешь занять его один?

Этан слегка вскинул голову и заговорил, не глядя на меня:

– Если я еду спиной вперед, меня тошнит. Конечно, ты можешь и сама пересесть в любую минуту, когда только пожелаешь.

– Вообще-то, меня тоже от этого тошнит, – вздохнула я.

Он наконец посмотрел на меня, и мне показалось странным то, что у нас нашлось нечто общее.

– Моя мать думала, что я лгу, притворяюсь больной, когда мы ездили в Керескен. Ей понадобилось несколько лет, чтобы понять: я говорю чистую правду, – призналась я.

Он усмехнулся почти невольно:

– В детстве я любил сидеть на коленях у матери, а ей нравится смотреть назад. Провожать взглядом разные места. И поскольку в Изолте постоянно придумывают новые лекарства, она перепробовала множество разных пилюль от качки и даже какие-то снотворные, но ничего не помогало. А потом я подрос достаточно для того, чтобы сидеть самостоятельно, и с тех пор все стало прекрасно.

Поделившись своими детскими историями, мы погрузились в молчание. Но это не было уютным молчанием. Я ощущала дыхание Этана, каждое его движение, осознавала, что он наблюдает за мной, как будто старается разгадать до конца. Я полагала, что, может быть, я завоевала его доверие… но, пожалуй, я ошибалась.

За первый час поездки было произнесено ровно четыре слова. Карета налетела колесом на камень, меня бросило на Этана. Он инстинктивно схватил меня за руку и не дал упасть с сиденья.

– Спасибо, – произнесла я.

– Не за что, – ответил он.

Но на втором часу поездки Этан вдруг откашлялся и сказал:

– Напомни, как звали твоих родителей.

– Что?

– Ну, предположительно, ты теперь член нашей семьи. Разве я не должен знать? Кроме того, я уверен, хотя бы один человек пожелает получить доказательства того, что ты действительно леди.

Я покачала головой:

– Моя мать была леди Клаудия Карт Брайт, а отец – лорд Нур Брайт. Оба они потомки древних знатных родов Короа. Если бы у них были сыновья, род мог продолжиться…

– И что случилось? – спросил Этан, наклоняясь так, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ничего. Просто… Только теперь я осознала, что род Брайтов исчез. Мои родители умерли, а я – Истофф. Когда я собиралась выйти замуж за Джеймсона, то вообще не слишком об этом думала. Разве сын мог преподнести им подобный дар? Разве сын мог ввести их в круг королевской родни? Но сыновей нет, а я не королева, и все кончилось… из-за меня.

Это была одна из многих смертей, с которыми я никак не могла смириться. Но теперь я знала, что Темнейшие Рыцари в любом случае пришли бы за Истоффами, будь я с ними или нет.

Мои родители, например, категорически возражали против моего брака с Сайласом. И похоже, причина была вовсе не в том, что в Короа он считался чужаком и простолюдином, она коренилась гораздо глубже. Но я не понимала их возражений. Однако, в чем бы ни была их суть, ее было достаточно для того, что они не желали присутствовать на церемонии. Если бы я не уговорила их прийти, они, возможно, остались бы в живых.

Я чувствовала себя бесконечно виноватой в их смерти, я даже выразить не могла это чувство, так как мое горе всегда было связано с Сайласом. Но оно, острое и глубокое, было во мне, и исправить что-то я не могла.

– И как же рухнули твои планы стать королевой? Все выглядело таким завершенным, когда мы приехали туда, – бесцеремонно заметил Этан.

– Но ведь рухнули, разве не так? – ответила я с некоторым удивлением. Корона была так близка… – Просто пара голубых глаз сбила меня с курса. – Я улыбнулась, погрузившись в воспоминания. – Джеймсон… он был приключением. Это походило на некую игру или вызов… А Сайласа я восприняла как судьбу. Как будто мир наконец обрел центр. Не знаю, смогу ли я найти точные слова.

Этан тряхнул головой:

– А теперь, когда его нет? Ты по-прежнему будешь называть это судьбой?

В тоне Этана не слышалось насмешки или хотя бы недоброжелательства – только искреннее любопытство: как я обойдусь с любовной историей, в которой оказалась всего одна страница?

– Да, буду. Может быть, наша история даже важнее, чем мы сами.

– Возможно, – после некоторого раздумья произнес Этан.

Я заговорила тише:

– Это не значит, что я не горюю о нем, нет. Я постоянно боюсь, что забуду, какие у него были глаза. Или звук его смеха. Я тревожусь, что все это улетит… а потом гадаю, все ли в порядке со мной, если я заставляю себя удерживать все это…

У меня в мыслях не было делиться с Этаном чем-то подобным, но это было правдой. И от нее болела душа. Минуту-другую слышался только стук колес, они вращались, вращались, вращались… И как только я подумала, что Этан тоже подпустит меня ближе, он решил не обращать внимания на мою боль.

Он негромко кашлянул:

– Что ж, мадам, такой страх я понимаю.

Я решилась бросить на него взгляд, но он сосредоточенно смотрел в окно, так что я не видела выражения его лица.

– Четыре года назад я потерял Тенена. В прошлом году Мику. За две недели до того, как мы были вынуждены поехать в Короа, я потерял Винсента и Джайлса.

– Родные?

– Друзья, – мягко поправил он, наконец отворачиваясь от окна. – Друзья настолько близкие, что я считал их родными. А теперь я остался последним из нас… и представить не могу, почему это так. Мне кажется, я должен был умереть давным-давно. – Он слегка поморщился. – Каждый, кто был мне дорог, умирает. И это одна из причин того, что я до сих пор не могу понять Сайласа. Я был почти в бешенстве, когда услышал о вашей свадьбе.

– Не поняла?

– Дело не в том, что он пал настолько низко, что женился на короанке, – насмешливо произнес Этан, хотя на этот раз за его словами не чувствовалось злости. – После всего того, через что прошла наша семья, я и подумать не мог о чем-то более безрассудном, чем вовлечение в это еще кого-то. Я вообще поверить не мог, что он хоть на ком-то женится. Я уж точно не стал бы его шафером.

– Тогда я лишь благодарю богов за то, что ты избавил от подобной судьбы какую-то девушку. – Этан хихикнул, а я мягко продолжила: – Но не все, кого ты любишь, умирают. Твои родители все так же с тобой.

Этан грустно улыбнулся:

– Но они единственные, кто остался. Ты просто не знаешь, ты представления не имеешь, скольких мы потеряли. И если ты думаешь, будто меня не беспокоит, что сегодня мои родители, возможно, едут навстречу своей смерти, то очень сильно ошибаешься.

Я нервно сглотнула:

– Но не может же он убить нас во время свадьбы!

Этан пожал плечами:

– Думаю, король хочет, чтобы сначала мы стали свидетелями его величайшего триумфа, но это меня не успокаивает. Если бы мы смогли уехать сразу после церемонии, я был бы рад. Конечно, решать будет отец.

– Может, сказать, что я очень плохо себя чувствую и мне необходимо вернуться домой, а поскольку ты обязан постоянно меня сопровождать…

Этан вскинул голову:

– Это, наверное, лучшая идея на сегодняшний день.

– У меня куча хороших идей, – заявила я, скрещивая руки на груди.

– Ну да. Бросить короля, сбежать посреди ночи… Да, ты просто чудо! – усмехнулся он.

– Ты сам ввязался в пограничный конфликт и вынудил свою семью бежать… Вряд ли у тебя есть право судить меня.

– А я все равно буду. – Он улыбнулся, явно довольный собой.

Я покачала головой и снова стала смотреть в окно. Как он всегда уверен в себе, как быстро находит слова… Да, Этан определенно был невыносимым.

Пустынные края уступили место сначала маленьким домам, потом большим, и я изумленно вздохнула, когда мы выехали на вымощенную камнем дорогу и наша карета начала подпрыгивать.

– Камни здесь дело обычное, – сказал Этан. – На побережье их множество, так что ты везде увидишь такое же, в особенности здесь, в столице.

– А мы уже приехали? – спросила я, высовываясь из окна.

– Почти. И я бы на твоем месте не выглядывал. Если мы невдалеке от замка, это не значит, что здесь нет опасных людей. Вообще-то, я бы даже сказал, что их здесь больше, чем где-либо.

– Ох…

Я упала на сиденье, стараясь рассмотреть снаружи как можно больше, не слишком демонстрируя себя. Вокруг широкие двухэтажные дома стояли так близко друг к другу, что между ними оставалось место лишь для очень маленьких цветников. Потом они уступили место сгрудившимся вплотную домам, которые как будто становились все выше и выше. В нижних этажах располагались магазины, многие со стеклянными окнами в свинцовых переплетах, в которых было выставлено то, что продавалось внутри.

Какая-то женщина выбивала коврик; мужчина тащил в переулок упиравшуюся корову… Очень грязные детишки бегали по улице босиком, но я увидела одну аккуратную девочку, державшуюся за руку матери.

– Здесь живут бедняки?

– Некоторые. Большинство людей живет в самом городе. Некоторые предпочитают работать в дубильнях или в швейных мастерских, а не в поле. Здесь людно, как видишь, и не слишком чисто. Но поскольку строятся разные фабрики, у них хорошая работа.

– Здесь плохо пахнет.

– Да, мисс Великая и Могучая, это так. – Этан вздохнул. – Но ближе к замку будет лучше.

Через несколько минут Этан показал в свое окно, предлагая мне повернуться и взглянуть:

– Дворец Четвин. Вон там.

Я увидела строение, вызывающее самые дурные предчувствия. Его крыши, крытые каким-то темным блестящим материалом, возвышались под очень острыми углами, возможно, чтобы противостоять частым снегопадам. Камни, из которых выстроили дворец, были такими же, какими мостили дороги; их переплетали белые полоски, и это почему-то меня встревожило, особенно когда я сравнила их с камнем теплых оттенков, который использовали в Короа.

Да, дворец выглядел устрашающе, без сомнения. И в то же время, когда мы подъехали ближе, меня невольно захватила его странная красота. Наконец мы повернули на подъездную дорогу, и Этан, словно прочитав мои мысли, сказал:

– В детстве, когда мы приезжали сюда, я каждый раз приходил в восторг. Эти парящие в небе башни, флаги, трепетавшие на ветру… Нечего и удивляться тому, что люди считают королей богами. Посмотри на их дома.

Он махнул рукой в сторону обычных домов, как будто слов было недостаточно. Конечно, он прав, дворец был удивительным, но в то же время почему-то внушал страх.

– Ты говорил о своих чувствах относительно женитьбы… А я такие же испытываю по отношению к коронам. Никакие деньги не заставили бы меня снова приблизиться к одной из них… Но, честно говоря, я любила замок Керескен. Я постоянно находила в нем какой-то уголок, где скрывалась новая для меня красота. А уж то, как солнечный свет падает сквозь витражи в Парадный зал… У меня дыхание перехватывало. И теперь перехватывает.

Этан улыбнулся:

– Если бы ты могла построить собственный замок…

– Естественно, в нем витражи были бы везде, – со вздохом сказала я.

– И огромный сад.

– Да! – согласилась я. – С лабиринтом.

– Лабиринт? – скептическим тоном переспросил Этан.

– Они такие забавные… И чтобы было много душистых цветов.

– И круглый тронный зал.

Я прищурилась:

– Круглый?

– Да, – ответил Этан тоном, подразумевавшим, что это совершенно очевидно. – Если комната прямоугольная, в ней есть первые места и последние. Отчетливое деление по рангам. А если зал круглый, все смотрят в центр с одинакового расстояния. Всем рады в равной мере.

– Значит, – улыбнулась я, – должен быть круглый тронный зал.

Карета остановилась, и Этан посмотрел на меня ободряюще, но серьезно:

– Ты готова?

– Думаю, да. Да.

– Вот и хорошо.

Он быстро выскочил наружу, поддав ногой камешки.

И я приняла его руку с улыбкой, которая, к моему собственному удивлению, была совершенно искренней.

Глава 12

Этан проводил меня к остальным членам семьи, которые тоже выходили из кареты. Матушка потирала спину, а напряжение в плечах Скарлет было слишком заметным.

– Они здесь кажутся другими людьми, – шепнула я Этану.

– Мы все другие в этом замке, – ответил он. – А вот ты постарайся не меняться. Ты им нужна.

Я кивнула, подходя к Скарлет и обнимая ее.

– Что, было ужасно? – тихо спросила она.

– Ну, до кровопролития не дошло, так что я назвала бы это победой.

Она хихикнула, и мы обе повернулись к матушке.

– Что сначала? – спросила я.

– Мы представимся королю, – ответил дядя Рид, повернулся и предложил руку тете Джоване, а следом за ними матушка и Скарлет взялись за руки.

– Что, прямо сейчас? – чуть слышно спросила я Этана.

Он поправил кинжал, висевший на его поясе. В карете я его и не заметила.

– Лучше сразу разобраться в его настроении и намерениях. А он может проявить себя, увидев тетю Уитли и Скарлет одних. Лучше все сделать правильно.

Я расправила платье, что было довольно трудно при огромных изолтенских рукавах, и нервно сглотнула. Но все равно ведь дело шло к тому. И я наконец взгляну в лицо этому человеку. Я должна быть уважительной и молчаливой, и это притом, что буду знать: я смотрю в глаза того, кто приказал убить моего мужа. Я заметила, что стала дышать коротко, прерывисто, осознав, насколько близко нахожусь к своему врагу.

– В чем дело? – спросил Этан, не глядя на меня и внимательно всматриваясь в людей вокруг.

– Этан, мне кажется, я не смогу, – прошептала я.

Он предложил мне руку, так спокойно, давно привычным жестом.

– Не ты это делаешь. Мы делаем.

Он осторожно улыбнулся, и я положила дрожащие пальцы на его локоть, и мы пошли следом за семьей. Вход во дворец Четвин был отмечен большими круглыми каменными столбами, врытыми в землю, – там кончалась каменная дорожка. В отличие от просторной гравийной площадки, где оставляли лошадей и кареты перед замком Керескен, здесь была только полукруглая подъездная дорога, и мы должны были выйти из экипажей, а кучера уезжали в какое-то другое место. Перед входом было место для широкой лужайки, и хотя это место могло быть чудесным, оно оставалось просто пустым. Я отвернулась в сторону, глядя на бледные каменные стены.

Может, потому, что я сбежала из Керескена, от Джеймсона, но мне вдруг показалось, что, войдя в этот замок, я поменяю одни оковы на другие. Вокруг я видела только стремление к благосклонности, старательно скрываемые ожидания. Давление трона ощущалось, несмотря на танцы и пиры. Даже приближенные к нему испытывали это давление.

Видит бог, я бы предпочла, чтобы между мной и любой короной континента оказались эоны времени и океаны пространства. Никогда снова!

Я наблюдала за тем, как происходит неизбежное. Люди замечали дядю Рида и тепло приветствовали его, явно радуясь встрече. Они кивали матушке и Скарлет, а потом, похоже, понимали, что в обычной компании недостает нескольких членов. И они видели меня, чужачку, об руку с Этаном. Они искоса посматривали на меня, не сразу соображая, хотя большинство все же оказались достаточно вежливыми, чтобы ничего не сказать.

Время от времени, проходя мимо людей, я улавливала тихие разговоры. Они всегда звучали приглушенно.

– Кого это Норткотты пригласили из Короа? – спросил кто-то.

– Похоже, они заключают опасный союз, – заметил другой.

Это не было так грубо, как могло бы быть, или, возможно, не так злобно, как я ожидала. Большинство скорее казались озабоченными, чем осуждающими, но все равно у меня возникло отчетливое ощущение того, что мне здесь не рады.

– Полагаю, когда ты готовилась стать королевой, то не раз слышала подобные разговоры. Могла и бы привыкнуть, – беспечным тоном произнес Этан, и я оценила его усилия.

– Тебе бы услышать то, что они говорили, когда я свалилась в реку! – усмехнулась я.

Он бросил на меня короткий изумленный взгляд:

– Ты свалилась… Ладно, сейчас не время, но я надеюсь услышать об этом попозже.

– Я потеряла туфли, – хихикнула я.

– Туфли, – повторил он, наконец-то понимая замечание Норы в письме, и покачал головой. – Поверить не могу. А Сайлас об этом знал?

– Это случилось до того, как он появился, но он упомянул об этом при первом же нашем разговоре. Все об этом знали.

Тут Этан по-настоящему рассмеялся:

– Великолепно!

Я привыкла к дворцовым толпам, привыкла к шуму и тесноте. Наверное, мне следовало чувствовать себя в родной среде, но я не могла к ней приспособиться. Я старалась не замечать косых взглядов, когда мы шли к трону. Повсюду серо-белый камень, а свет из высоких и узких окон падал длинными и острыми углами. Это было довольно красиво, но не шло ни в какое сравнение с великолепием Парадного зала Керескена. Гобелены были плотными, но простыми, люстры и канделябры примитивными по сравнению с короанскими. Словно никто не гордился своей работой, не пытался проверить, нельзя ли сделать все лучше.

Я так затерялась в простоте этого зала, что не замечала короля Квинтена до тех пор, пока мы не подошли к самому трону для поклона.

– Ваше величество, – приветствовал его дядя Рид, низко склоняясь в знак уважения.

И я, следуя правилам, вопреки инстинктам своего тела присела перед чудовищем в реверансе.

– Лорд Норткотт, – скучающим тоном произнес король, – вы неплохо выглядите. А кто это с вами?

– Моя жена и мой сын Этан. И наши родственницы – леди Истофф, Скарлет Истофф и моя новая племянница Холлис Истофф.

При этих словах светловолосая голова повернулась, и я встретилась взглядом с сидевшей на троне Валентиной. Когда мы с ней встретились в первый раз, она выглядела внушительной, полной решимости произвести впечатление, хорошее или плохое, на каждого, кто ее видел. Сейчас она казалась юной и испуганной. Конечно, она пыталась скрыть свой страх, и она уже привыкла к этому. Может быть, появление дружеского лица заставило ее выдать свои чувства. Она осторожно улыбнулась мне, и я не удержалась от ответной улыбки, бесконечно радуясь тому, что вижу ее живой и здоровой. Она чуть передвинулась на троне, чтобы лучше видеть меня, а я просто смотрела на нее, и мне хотелось нарушить все правила, подбежать к ней и обнять ее.

Но довольно быстро я осознала, что не только Валентина смотрит на меня, но и Квинтен.

– Ну-ну… Я слышал, что Джеймсон потерял свою невесту, но никак не думал, что в итоге она окажется при моем дворе. Что вообще ты тут делаешь, дитя?

Его голос, хотя и скучающий, прозвучал угрожающе, и мне пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем ответить:

– Я здесь со своей семьей, ваше величество. Я теперь Истофф.

Он откинулся на спинку трона, недоуменно глядя на всех нас. Не знаю, что его озадачило: то, что я вышла замуж за члена семьи, которую он пытался уничтожить, или просто то, что меня не убили вместе со всеми. Но что бы это ни было, он казался таким же растерянным, как и я.

– То есть ты говоришь, что бросила короля ради мастерового? Предавшего свое королевство?

– Сайлас Истофф всегда очень высоко отзывался об Изолте, ваше величество. Ему было тяжело покинуть страну.

Это дипломатическое высказывание даже не потребовало от меня лжи. Изолт был дорог сердцу Сайласа. Сама страна, ее еда, ее обычаи – все это впиталось в его душу. И единственное, что вынудило Сайласа покинуть горячо любимый дом, – это человек, говоривший сейчас со мной.

– Вот как? – недоверчиво спросил Квинтен. – Но если он так любил свою родину, почему не осмелился показаться сегодня?

Вот тварь!.. Он хотел заставить меня произнести это вслух. Я огляделась, отметив любопытство во взглядах придворных, ожидающих ответа. И приказала себе не плакать.

– Он… – У меня сорвался голос, мне пришлось вдохнуть еще раз.

Ладонь Этана легла на мою руку, он потер ее большим пальцем. «Ты не одна», – говорил этот жест.

Я повторила попытку:

– Он умер, ваше величество.

При всех присущих ему слабостях король Квинтен всегда был хорошим актером. Его брови сдвинулись, когда он осмотрел всех нас, отмечая теперь, что перед ним должны стоять еще несколько членов этой семьи, но их нет.

Более того, весь зал выглядел потрясенным, когда до придворных дошел смысл моих слов. Несколько человек сразу замолчали, когда наш разговор с королем продолжился, и даже стали похлопывать по плечам тех, кто продолжал разговаривать, – и весть шепотом доводилась до их ушей. И лишь кое-где еще раздавались тихие голоса, когда король Квинтен обратился к матушке:

– Леди Истофф, а ваш супруг что, тоже скончался?

– Да, ваше величество. И он, и трое моих сыновей. – Голос матушки дрогнул при последнем слове, но она все-таки держалась прекрасно.

Король изучал нас взглядом, и я не могла понять, то ли ему приятно видеть нас, выражающих почтение его сыну, как он хотел, то ли он был разочарован тем, что работу не довели до конца. Но, честно говоря, его лицо отражало сильное удивление.

Это была такая жестокая игра, что я больше не могла на него смотреть. Я отвела взгляд и тут же заметила мужчину с короткой седой бородкой и залысинами. Его губы дрожали от услышанного. Стоявшая рядом с ним женщина покачивала головой и что-то с недоверчивым видом шептала мужу. Я знала, что лорд Истофф был хорошим человеком и что его сыновья следовали ему во всем. И даже таким холодным людям, как изолтенцы, трудно было принять потерю этой замечательной семьи.

– Ты был прав, – шепнула я Этану. – Никто не знал.

Он поджал губы, явно недовольный, а король Квинтен внезапно очнулся:

– Вдова Истофф, я забрал ваше жилье, когда вы покинули Короа, это следовало из вашего поступка. Но апартаменты Норткоттов свободны, и я думаю, они подойдут вам всем. Вы можете идти.

Я присела в реверансе и в последний раз посмотрела на Валентину. Она кивнула, – похоже, ей хотелось меня утешить, но у нее не было для этого ни малейшей возможности. Этан повернулся, собираясь уйти, и я последовала за ним.

Этан быстро вывел нас из зала и замедлил шаг лишь тогда, когда мы оказались в коридоре. Я обернулась на звук душераздирающих рыданий матушки, шедшей за нами.

– Все в порядке, матушка. Никто не будет называть тебя так, уверена, – утешающе сказала Скарлет.

Это не помогло.

Матушка опустила голову и прижалась к плечу тети Джованы.

– Вдова Истофф! Мне этого не вынести! Я не могу…

– Простите, леди Истофф…

Мы обернулись к человеку, поспешно вышедшему из зала вслед за нами.

– Леди Истофф, – повторил он с болью в голосе и взял ее за руку. – Но это ведь не может быть правдой?

Она грустно улыбнулась:

– Лорд Одвар… Боюсь, все так и есть.

Он покачал головой:

– И мальчики тоже? Сайлас?

Матушка кивнула. Прежде я бы и не заметила того, как этот человек выделил Сайласа. Теперь, когда я знала, что люди связывали с ним свои надежды, это имело смысл. Наверное, были такие, кто все еще ждал его возвращения.

Лорд Одвар повернулся ко мне:

– А вы?.. Вы вдова юного Сайласа?

Ох, матушка была права… как больно ударяло это слово! Оно вешало на тебя знак утраты, уничтожая все остальное. Забудь «леди», забудь «невесту»… Я стала жестоко ограбленной…

– Да, сэр.

Он шагнул ко мне, протягивая руку. Я неуверенно подала свою. Он поднес ее к губам и поцеловал мои пальцы.

– Я готов предположить, что вы нечто особенное, если вы действительно раньше пользовались благосклонностью короля.

Я опустила голову:

– Да, сэр. Такое было. Давно.

– Не стану лгать. Мне куда больше хочется узнать вас как женщину, похитившую сердце такого человека, как Сайлас Истофф. Добро пожаловать в Изолт.

Глава 13

Этан решительно шагал по коридору, такому узкому, что в нем трудно было бы разойтись двум дамам в парадных туалетах. И еще здесь было куда больше сходства с лабиринтом, чем в привычном мне Керескене: то и дело боковые ответвления уводили бог знает куда. Я начала всматриваться в скудные произведения искусства, надеясь, что сумею самостоятельно найти дорогу, если запомню несколько ориентиров.

Моя рука все еще чувствовала тепло там, где мой новый и неожиданный друг лорд Одвар касался ее. Похоже, даже после смерти Сайлас помогал мне.

– Вот сюда, – сказал Этан, увлекая всех нас за угол.

Слуги уже заносили в комнаты наши сундуки, зная и без приказа, куда мы направимся.

– Поосторожнее вот с этим, – предупредил их дядя Рид, когда они передвигали его сундук.

Это был последний из багажа, и очень хорошо, потому что мне было просто необходимо, чтобы все соглядатаи замка исчезли хотя бы на минуту.

Передняя была достаточно просторной, но темноватой. Я увидела, что апартаменты, в отличие от моего последнего жилища в Керескене, состоят всего лишь из четырех спален.

– Ты займешь вот эту, – решила тетя Джована, показывая матушке на комнату явно побольше других.

– Нет-нет… Я не хочу причинять вам новые неудобства, и так уже довольно.

– Тогда эта, – сказал Этан, ведя ее в комнату, бывшую, похоже, когда-то его собственной.

– Девушки, вы ведь не против устроиться вместе, а? – спросил дядя Рид.

Мы со Скарлет улыбнулись.

– Даже предпочли бы, – ответила Скарлет за нас обеих.

– Вот и прекрасно.

Этан молча отправился в дальнюю комнату справа, а Скарлет потащила меня в единственную оставшуюся, и я с удовольствием увидела там большую кровать с пологом, несколько узких окон, пропускавших внутрь свет, и холодный камин у стены, общей с комнатой Этана.

Мы со Скарлет принялись разбирать вещи: сундуки к изножью кровати, сумки в угол, платья на вешалки… Я привезла все, что имела, но эти платья больше подходили для короанского двора, чем для изолтенского. Но я знала, что Скарлет поделится со мной туалетами, да это ведь и было всего на несколько дней.

– Девочки! Этан! – позвал дядя Рид. – Выходите, как только будете готовы.

Этан опередил нас и первым вышел в гостиную, где дядя Рид и матушка говорили о чем-то, сдвинув головы, а тетя Джована с улыбкой смотрела на них, похоже восхищаясь их стойкостью.

– А, вот и вы! – приветствовал нас дядя Рид. – Мы уже пережили первую встречу, а теперь нам нужно подготовиться к следующему событию: обеду. Вечером наша цель – держать уши открытыми. Холлис была права, здесь, пожалуй, наилучшее место для поиска неопровержимых доказательств того, что король творит изменнические дела. Поговорим с семьями, живущими здесь, проверим, слышал ли кто-нибудь что-нибудь. – Он слегка откашлялся, а затем продолжил: – Думаю, нам необходимо осознать и следующую цель. Если мы действительно хотим попытаться свергнуть короля, притом что находящиеся в этой комнате – единственные, кто имеет право на трон, то мы должны энергичнее искать поддержку. Разговаривайте, убеждайте, очаровывайте. Делайте что должны. Если мы докажем, что Квинтен творит зло, но недооценим стремление людей к бунту, то все будет напрасно.

Конечно, он говорил серьезно, но меня это не слишком беспокоило. Если и существовал кто-то, за кем мне хотелось следовать, так это был Рид Норткотт.

Скарлет уложила мои волосы на изолтенский манер, заплела несколько кос и соорудила из них очаровательное гнездо на макушке моей головы. Прическа была тяжелой, но это был простой способ показать мое желание склониться перед волей хозяина, а я не хотела выделяться, просто ради дяди Рида.

– А это в завершение, – сказала Скарлет, украшая мои светлые волосы голубыми камнями.

Такой оттенок скорее подходил ей и Валентине, чем кому-нибудь в Короа. Само платье было почти желтым, не золотым, к каким я привыкла, но все же похожим на них. А вот голубой цвет определенно был для меня в новинку.

– Спасибо.

– Можно сказать тебе кое-что? – спросила Скарлет. – Ты единственная, кому я могу это сказать.

– Конечно, – ответила я, уступая ей место перед зеркалом.

– Сегодня я еще кое-что вспомнила, – прошептала она, садясь. – Я вспомнила, что огонь охватил занавески до того, как я увидела ту летящую вазу. Значит, пожар начался раньше, чем мне казалось.

Я покачала головой:

– Как тебе все это приходит на память?

Она несколько раз открывала рот, пытаясь объяснить, но не сумела.

– Не знаю. Передо мной как будто цельная картина мгновения, а потом я поворачиваю голову и сосредоточиваюсь на деталях. И что тогда? Все становится так живо и отчетливо… Я продолжаю надеяться, что однажды все само собой сложится вместе, но не хочу слишком много об этом думать.

– Я слушаю, Скарлет. – Я коснулась ее рук. – Всегда.

Она утомленно улыбнулась:

– Знаю.

Я занялась ее волосами, сооружая нечто похожее на то, что она сделала для меня.

– Тебе незачем так нервничать, – сказала Скарлет, явно заметив, как неуверенно движутся мои пальцы.

– Я боюсь, что люди изменят отношение к дяде Риду, учитывая его связь с короанкой, бросившей собственную страну.

– С короанкой, вышедшей замуж за одного из лучших людей Изолта, не забывай.

– Он действительно был таким. – Я улыбнулась. – Но я все-таки думаю, не следует ли мне просто держаться в сторонке.

– Дядя Рид просит нас выступить единым фронтом. Вы с Этаном уже прекрасно поладили, а это многое говорит о силе нашей семьи, несмотря на то что она так мала. И, кроме того, вражду между нашими странами изрядно преувеличивают. Поверь мне. Это заметно, когда кто-то отправляется с визитом ко двору Короа. Ведь не так все плохо?

Я прищурилась, вспоминая:

– Да. Это не выглядит бесконечно радостным или что-то в этом роде, но, похоже, есть и искренняя дружба, которая тянется через границу.

– Да, конечно. Королям нравится так говорить, и всегда будут люди, страдающие предубеждением по отношению к иностранцам. Что до Квинтена, то думаю, отчасти именно таким образом он усиливает свою власть – создает иллюзию, будто нам необходим кто-то вроде него, чтобы защитить нас от таких, как ты.

– Да, я ужасно грозная, – хихикнула я.

– Увидишь. Люди такого рода все же в меньшинстве.

Я всем сердцем понадеялась, что это правда. Я знала, что такие люди существуют, но может быть, всего лишь может быть, их и в самом деле становится меньше.

Внезапно ощутив необходимость в некоем признании, я наклонила голову:

– Ты, наверное, возненавидишь меня, если я скажу, что раньше тоже была в этом меньшинстве?

– Ничуть, – улыбнулась Скарлет. – Прошедшее время. Было и ушло.

Я поцеловала ее в щеку:

– Идем.

Мы вышли в гостиную, где нас уже все ждали. Матушка шагала туда-сюда. Дядя Рид и тетя Джована тихо разговаривали у камина, а Этан развалился в большом кресле.

Увидев нас, он немного выпрямился. Его обычно надутое лицо на мгновение отразило нечто похожее на удовольствие.

– А, девочки! – воскликнула матушка. – Вы обе чудесно выглядите.

Тетя Джована посмотрела на нас с такой радостью, что на ее глазах выступили счастливые слезы.

– Ну, все собрались. Готовы? – спросил дядя Рид.

Мы со Скарлет кивнули, а Этан вскочил, готовый сопровождать меня на пир.

– А знаешь, – начал он, – тебя почти можно принять за леди.

– Как жаль, что никакое количество бархата не может сделать тебя чем-то, кроме плута.

– Плут? – повторил он, пробуя слово на язык. – Это я переживу. Ладно. – Он предложил мне руку с намеком на усмешку на лице.

Я приняла ее, и мы заняли наше место, когда вся семья выходила в коридор.

– Послушай, я знаю, дядя Рид хочет, чтобы мы все были вместе, и Скарлет слишком любит меня, чтобы позволить остаться в стороне, но ты будь откровенен, – прошептала я, – Если заметишь, что я мешаю, скажи сразу, и я уйду.

Этан серьезно посмотрел на меня:

– Сказал бы. Ты знаешь, что сказал бы. Но полагаю, отец прав. Квинтен склонен держать всех в страхе, поэтому будет приятно видеть, что в людях есть и что-то, кроме боязни. Надежда, доброта, простая человеческая вежливость.

– Погоди… ты обладаешь простой человеческой вежливостью?

– В очень малой мере, так что нечасто ею пользуюсь, – поддразнил он меня; это было забавно, и я засмеялась. – Просто следуй за главой семьи, держись рядом со мной, будь как можно более дружелюбной. А потом тебе придется только есть и танцевать.

– Ах, наконец-то что-то такое, что я хорошо умею! – хихикнула я.

Этан широко улыбался, когда мы входили в Парадный зал, и я заметила, что крепче вцепилась в его руку, ища поддержки. К сожалению, по виду людей нельзя было определить, кто принадлежит к тому меньшинству, которое плохо к тебе относится. И чтобы не очутиться в ситуации, из которой мне самостоятельно будет не выбраться, мне приходилось держаться так, будто все принадлежали к этому меньшинству, пока они не докажут обратного.

Наши места оказались невероятно близко к главному столу, и это объяснялось просто: Норткотты и Истоффы были единственными кровными родственниками Квинтена в этом зале. И вообще-то, единственными в целом мире. От этого я чувствовала себя выставленной напоказ, и мне хотелось обернуть вокруг себя, как доспехи, всю ту ткань, которая пошла на мои рукава.

– Этан Норткотт, это ты?

Мы с Этаном повернулись к женщине, во все глаза уставившейся на него через стол.

– Леди Диннсмор, лорд Диннсмор! Давно не виделись!

Лицо Этана просияло, я никогда не видела его таким. Он взял даму за руку, и она сжала его ладонь обеими руками.

– Последние известия, которые мы получили, что ты снова на передовой. Я и подумать не могла, что увижу тебя здесь! – выпалила леди.

– Да, я вернулся туда, – пояснил Этан. – Но потом отец послал за мной. Уверен, вы слышали, что мой дядя, лорд Истофф, и его сыновья недавно… Они умерли. И моей обязанностью было привезти мою тетю и кузин.

Он произнес это так спокойно, окончательно связывая меня и Скарлет.

Лица супружеской пары говорили о том, что мы уже знали: для них это стало неожиданной новостью.

– Как они умерли? – хмуро спросил джентльмен.

– Их убили. Был налет во время свадьбы моего кузена Сайласа в Короа. Позвольте представить его вдову, Холлис Истофф.

Их взгляды обратились ко мне.

– Бедная девочка… Мне так жаль.

– Спасибо, миледи, – ответила я, видя в ее глазах искреннее сочувствие.

– Сайлас был таким умным, он так умел улаживать все, – заметила она.

Эти слова заставили меня вспомнить о том, как Валентина однажды сказала мне, что Сайлас просто хотел, чтобы люди думали, и о том, как он принял участие в поединке на мечах, не надев ничьи цвета, и о том, что он никогда не отступал… Нечего было и удивляться тому, что люди стремились к нему. Он был создан для мира.

– Да. И я считаю себя счастливицей, потому что полюбила его. И благодаря ему получила новую семью.

Леди улыбнулась, всматриваясь в меня:

– Так, значит, вы из Короа?

Я испуганно сглотнула. Меньшинство или большинство, меньшинство или большинство?

– Да.

– И все же вам хватило храбрости прийти сюда с вашими родственниками по браку?

– Мои родители тоже были убиты при том налете. Леди Истофф и Скарлет – теперь моя единственная семья.

Похоже, моя инаковость не вызвала у них отвращения, видна была только грусть. И если бы я не знала, за чем нужно следить, то могла бы и не заметить того, что случилось, но это выглядело так же ясно, как восход солнца… Они переглянулись, а потом посмотрели в сторону трона.

– Сожалею о вашей утрате. Это уж слишком для столь молодой особы, – произнес лорд Диннсмор.

– Спасибо, сэр.

Он перевел взгляд на Этана:

– Мы что-то знаем?

– Ничего такого, что мы можем доказать.

– Сайлас… – Лорд Диннсмор покачал головой. – Он ненавидел Сайласа.

– Так и есть.

Джентльмен тяжело, почти гневно вздохнул:

– Когда будете уверены, дайте нам знать.

Этан кивнул, и Диннсморы повернулись, чтобы поговорить с кем-то еще, а мы пошли по залу.

– Как ты их определил? – тихо спросила я.

– Я упомянул мимоходом о Мике, друге, которого потерял на фронте. Они его родители. – (Я уставилась на него, разинув рот.) – Они иногда присылают мне разные мелочи. Записки, безделушки. А как-то прислали свисток. Думаю, то, что они обращаются со мной как с сыном, помогает им справиться с тем фактом, что его уже нет. – Этан стиснул зубы. – А это должен был быть я.

– Если ты еще раз скажешь что-то такое при мне, я… я заставлю тебя целый час слушать мой голос. Я могу говорить о чем угодно, и я весьма настойчива, так что поберегись.

На лице Этана появилась неуверенная улыбка.

– Мне казалось, пытки гражданских незаконны. – И он грустно посмотрел на меня.

– Ну, ты сам говорил, что я не изолтенка, так что я не особенно стремлюсь повиноваться законам. И хватит об этом. Ты жив. Очень даже жив.

Он кивнул, испустил протяжный вздох, а потом снова сосредоточился на зале. А я нашла взглядом Валентину. Она увидела меня и чуть заметно приподняла пальцы над столом в знак приветствия. Я осторожно помахала в ответ.

– Хотелось бы мне с ней поговорить, – пробормотала я.

– Должен ли я напоминать, что она наш враг?

Я вздохнула:

– И это как раз тогда, когда я решила, что тебя можно вытерпеть. Нет, она не враг.

Этан прищурился, глядя на Валентину:

– Что-то она бледновата. Возможно, беременна.

– Очень надеюсь, ради нее же самой, – искренне произнесла я, стараясь придумать способ подобраться к ней достаточно близко, чтобы спросить.

Я ведь не могла просто взять и подойти…

Глаза Этана проследили за моим взглядом.

– Что?

– Ты о чем?

Я наклонилась к нему так, чтобы никто не мог меня услышать.

– Она уже потеряла троих. И явно очень тревожилась за свое положение, когда они приезжали в Короа. Я боюсь, что король с ней разведется, если она не… Что? Почему ты на меня так смотришь?

– Ты это точно знаешь? – шепотом спросил он. – Три выкидыша? Ты уверена?

– Да. Она сама мне говорила, но не для того, чтобы я кому-нибудь рассказывала. И я рассчитываю на твое благоразумие, Этан. Я серьезно.

– А ты кому-нибудь еще говорила? – спросил он.

– Сайласу. А он хотел рассказать отцу, но я упросила его не делать этого.

Этан покачал головой:

– Должно быть, он любил тебя сверх меры. Это же и есть очень важная новость. И она многое объясняет. Квинтен рассчитывал передать корону собственному наследнику, но он никогда не был уверен в том, что Хадриан проживет достаточно долго. И он явно оставил свои надежды на Валентину и возлагает их на то, что Филлипа быстро забеременеет. Вот почему поспешили с этой свадьбой.

Если это было правдой, то я могла думать только о несчастной Валентине, которая угодила в ловушку брака без любви и стала супругой самого жестокого короля в истории. Если он уже не надеялся на нее, то как он мог поступить? Развод выглядел бы самым милосердным решением. Но если он убил Сайласа за то, что тот стоял на пути, что помешает ему сделать то же самое с Валентиной?

Я перевела взгляд на невесту Хадриана. Я внимательно всматривалась в нее, и хотя она тепло беседовала со всеми, кто подходил представиться ей, когда ее взгляд обращался к Хадриану, в нем трудно было найти что-либо, кроме равнодушия. Ни презрения, ни грусти… Казалось, она просто принимает то, что должна делать, и человека, с которым должна быть связана долгом на всю жизнь.

Я не была уверена, восхищает меня ее решительность или мне просто жаль эту девушку. И тут меня охватило леденящее чувство тревоги. Если и Филлипа потерпит неудачу, что будет с ней?

Мое внимание отвлек звук тяжелых шагов. Шестеро мужчин в грязных изолтенских мундирах вбежали в Парадный зал.

– Пропустите! – кричал один из них. – Весть для его величества короля!

Толпа расступилась, мужчины пробежали по залу, упали на колени перед главным столом, один едва не растянулся на полу от изнеможения.

– Ваше величество, мы должны доложить, что еще один батальон был атакован на границе с Короа. В живых остались только мы.

Я задохнулась от ужаса и зажала рот ладонью. Солдаты были такими молодыми…

– Нет, – шепнул Этан. – Нет…

– Мы поспешили доложить вам об этом злодеянии, – продолжил солдат, – и просим вас прислать еще людей, чтобы защитить наши земли.

– Джеймсон… – пробормотал себе под нос Этан так, словно выругался.

Я вздрогнула. Трудно было объяснить мою непроходящую преданность Джеймсону. Возможно, дело было в том, что Короа, к лучшему или к худшему, всегда был моим домом. Я застыла на месте и молчала, даже не пытаясь утешить Этана. Любое подобие мира между нами могло этим вечером рухнуть от одного-единственного слова.

– Я отправлюсь туда, сражаться! – выкрикнул какой-то мужчина в толпе.

– Я тоже! – закричал другой.

Король покачал головой, вскинул руку, заставляя всех утихнуть.

– Я не стану тратить нашу драгоценную кровь из-за этого убожества! – взревел он.

А потом на мгновение как-то обмяк на троне, что-то бормоча под нос. Филлипа посмотрела на своего жениха, словно спрашивая, нормально ли это, а Валентина передвинулась на самый край своего стула так, как это было физически возможно.

Когда король наконец справился со своим гневом, то закричал, глядя в зал:

– Где эта девица?

Глава 14

В зале были десятки людей, но я сразу поняла, что король ищет именно меня. И Квинтен подтвердил мои подозрения, снова закричав:

– Где эта особа, которую вдова Истофф привезла с собой?

Ему легко было найти меня, потому что большинство людей в зале тут же повернулись и уставились на наш стол и на чужачку, явившуюся вместе с Норткоттами.

– Встань на скамью, девица, чтобы я тебя видел! – приказал король Квинтен.

– Это должно быть интересно, – произнес Этан, помогая мне встать на сиденье.

– Как ты можешь сейчас шутить? – прошипела я.

– Да ведь так было всю мою жизнь. Добро пожаловать в семью!

Я дрожала, держась за его руку и вставая на скамью на трясущихся ногах.

– Ну да, это ты. Леди Холлис, бывшая невеста Джеймсона.

При этих словах по залу пронесся шепот. Далеко не все еще слышали обо мне, как Диннсморы.

– Мне говорили, что вопреки множеству твоих грехов король Джеймсон желает, чтобы ты вернулась во дворец. Я слышал, он сжег половину замка, когда ты сбежала, просто от горя.

Этан посмотрел на меня снизу вверх, ожидая моего ответа, так как эта сплетня прозвучала уже во второй раз.

Но объяснять было нечего. Это было неправдой. Да, там случился пожар, но…

Король Квинтен запустил пальцы в жидкую седую бороду и уставился на меня, как ястреб на мышь.

– Пожалуй, нам бы следовало отправить тебя обратно в Короа в погребальном саване, – неожиданно заявил он. – Может, утрата драгоценной Холлис научила бы его наконец некоторому уважению.

В зале послышалось согласное бормотание, и вдруг показалось, что меньшинство просто растаяло. Здесь, в это мгновение, когда их соотечественников убивали мои, я стала олицетворением врага… Я даже представить не могла, что в этих людях найдется сострадание.

– Прошу прощения, ваше величество? – пропищала я.

– Если Джеймсон с такой легкостью убивает моих людей, почему бы мне не сделать то же самое с его людьми? Может, я наконец привлеку его внимание, если отберу у него того, кого он ценит, вместо его жалких бестолковых солдат.

Он что, пытается напугать меня? Или просто шутит? Джеймсон предпочитал странные развлечения, так что я не могла исключить такой возможности. Это ведь был человек, отнявший у меня родителей, отнявший Сайласа.

– Или у меня есть решение получше? – поинтересовался король.

Я стояла на скамье, пытаясь перевести дыхание. Я могла умереть, но я ничего не могла сделать, чтобы остановить этого человека. Я бы тогда предала Сайласа, родных и многих других. Более того, если бы он отправил Джеймсону мой труп, то, скорее всего, навлек бы войну на свое королевство, вместо того чтобы прекратить ее.

– Скажи что-нибудь, – тихо потребовал Этан.

– Э-э-э… Ваше величество… Но разве королевство Изолт в размерах не превосходит Короа вдвое? – выдавила из себя я.

– Да, это так. И земли у нас намного лучше и плодороднее, и много выходов к морю.

Кое-кто в зале начал высказываться в подтверждение того, что Изолт во всем превосходит Короа и любую другую страну на континенте.

– Тогда, ваше величество, возможно, было бы более разумно… просто подарить клочок земли у границы королю Джеймсону?

Одно лишь это предположение вызвало гневные восклицания в зале… но они были не такими громкими, как я ожидала, и далеко не такими многочисленными.

– Может быть, король Джеймсон действует так просто из зависти? Учитывая богатство ваших ресурсов, это можно понять, – продолжила я, не уверенная в том, что моя попытка польстить сработает. – Если… если вы отдадите эти жалкие клочки земли, размеры вашего королевства вряд ли заметно изменятся, а король Джеймсон окажется у вас в долгу. И! И вас занесут как миротворца в исторические труды Короа и Изолта. – Я сглотнула. – А это, я уверена, было бы приятной переменой… – пробормотала я уже чуть слышно.

Этан откашлялся, чтобы скрыть смешок.

Зал затих.

А я все стояла, ожидая, когда кто-нибудь что-нибудь сделает. Что-нибудь. Засмеется или выхватит меч… Да, возможностей было две.

– Интересная мысль, – наконец протянул король. – Было бы любопытно увидеть Джеймсона униженным.

Кто-то в зале грубо захохотал.

Король махнул рукой мажордомам:

– Проследите, чтобы эти люди получили чистую одежду и еду. – Потом, повернувшись к солдатам, добавил: – Вы здесь останетесь на ночь как мои гости, а разговор продолжим утром. Пока же вернемся к празднеству. Мой единственный сын женится, и никто не должен мешать такому замечательному событию.

Он посмотрел на меня так, словно я забралась на скамью по собственному желанию.

Снова зазвучала музыка, а я чуть не оторвала ухо Этану, слезая со скамьи.

– Могу я сейчас вернуться в свою комнату?

– Конечно, – кивнул Этан, явно веселясь.

– Идем скорее! – попросила я.

Мы покинули зал под всеобщими взглядами, отчего стало еще хуже. Когда мы повернули за угол коридора и шум позади затих, я бросилась к какой-то большой вазе… Меня вырвало.

– Что, не в силах целый вечер изображать из себя леди, да? – поддразнил меня Этан.

– Хватит болтать.

– Я бы сказал, что впечатлен тем, что ты выбралась из этого зала живой, так что, пожалуй, ты заслужила право выплеснуть прекрасные блюда королевского стола в королевскую собственность.

– Я не шучу. Заткнись!

Я прислонилась к стене, пытаясь придумать, как я объясню Скарлет пятна на ее рукавах.

– Вот досада! – пожаловалась я, поднимая руку. – Не знаю, смогу ли я привыкнуть к этой дурацкой одежде.

Этан подошел и обхватил меня, помогая выпрямиться.

– Привыкнешь. Со временем. – Он говорил почти нежно, по крайней мере для него. – Идем. Тебе лучше лечь в постель.

Чем дальше мы уходили от Парадного зала, тем меньше я тревожилась, но даже не могла представить, как выглядеть бодрой и обаятельной еще два дня.

– Завтра все будет по-другому, – сказал Этан, словно прочитав мои мысли. – Все будут слишком заняты турниром.

– Тогда, может быть, никто и не заметит, если я там не появлюсь?

Этан засмеялся:

– Я бы не заходил так далеко. Но тебе следует не ввязываться в неприятности один денек… Ты ведь можешь удержаться на один день от неприятностей, да?

– Ну да, если ты удержишься, – сонно ответила я.

– Ох, ладно, значит, все впустую.

В этот момент я не в силах была оценить его новорожденное остроумие. Мне просто нужно было добраться до постели.

– Но это было очень храбро, – наконец признал Этан. – Предположим, он отдаст те земли. Вряд ли идея окажется популярной, но если он действительно это сделает, то спасет множество жизней. И тогда тебе, Холлис, следовало бы загордиться.

– Если я вообще переживу пребывание здесь, то постараюсь об этом вспомнить. Извини… Уверена, ты сегодня потерял тех, кого знал.

– Сведения поступят лишь через несколько дней. Но даже если я их не знал, все равно тяжело. – Он окинул взглядом коридор, продолжая поддерживать меня на ходу. – Тебе кажется, что я всех ненавижу, но это не так. Мое сердце истекает кровью за весь Изолт, а те, кто находится здесь, представляют лишь крохотную частицу страны. Вдали же огромное множество людей выживают с трудом, страшась злобного короля, они отправляются защищать границы из-за денег, чтобы поддержать семьи, а в итоге погибают. Я не могу простить Джеймсона за убийство наших солдат, и я не могу простить Квинтена за убийство его собственных людей. Это просто… Они этого не заслуживают.

Какое-то время мы шли молча.

– Тогда есть смысл в твоей ненависти ко мне.

– Я не ненавижу тебя, – хмыкнул Этан. – Ты просто не слишком мне нравишься.

– Но ты меня ненавидел. Сам говорил.

– И ты тоже, – напомнил он.

– Да. Я думаю, Холлис – та, в особняке, – была слишком усталой и печальной и пыталась поступать правильно… И я думаю, что она говорила всерьез. Но даже если тогда это звучало искренне, я, пожалуй, не смогу повторить это сейчас.

– Потому что я такой обаятельный? – пошутил Этан.

Я покачала головой, тут же сожалея о своем порыве.

– Потому что ты погнался за мной, хотя, как я знаю, и не хотел этого. И с тех пор держишь свое слово.

Мы уже подошли к коридору, ведущему к нашим комнатам, когда Этан остановился:

– А ты держишь свое. И еще, непонятно как, ты заставляешь меня смеяться, хотя другим это не под силу.

Я смотрела вперед, радуясь, что убежище уже близко.

– Ты смеешься просто потому, что тебе нравится подшучивать надо мной.

– Верно. Истинная правда, – согласился Этан, провожая меня к моей комнате. – Но ведь помогает, а?

В соответствии со своим титулом, как настоящий джентльмен, Этан открыл передо мной дверь и дал мне пару мгновений передышки, убеждаясь, что я достаточно крепко держусь на ногах, прежде чем уйти.

– Отдыхай, – велел он. – Уверен, после обеда отец захочет еще задержаться, но Скарлет или я расскажем тебе обо всем, если ты сможешь выслушать.

– Спасибо.

– Что значит это выражение? – спросил Этан, показывая на мое лицо.

– Мы со Скарлет как-то шутили насчет того, не стать ли нам цыганками, а теперь я гадаю, не опоздали ли мы.

Этан засмеялся и отправился обратно на обед, а я сразу легла в постель.

Глава 15

– Ты проснулась? – прошептала в другом конце комнаты Скарлет.

– Не до конца, – призналась я.

Я с трудом открыла глаза и увидела, что в окне уже сияют звезды.

– Как прошел обед?

– Дядя Рид хочет видеть тебя и поговорить обо всем. Или ты хочешь еще поспать?

– Нет-нет.

Я с трудом села. Мой желудок успокоился, мне захотелось что-нибудь съесть. Это определенно помогло бы.

– Я хочу знать все, что там происходило.

Скарлет подошла и взяла меня за руку, помогая встать.

– Бедняжка… Как это было ужасно!

Я слегка подтолкнула ее локтем:

– Лучшие из людей всегда проходят через худшее.

Она сдержанно улыбнулась, что в эти дни казалось настоящим подарком, и мы вышли к остальным.

– Холлис Истофф, ты умная девушка! – приветствовал меня дядя Рид. – Ты держалась невероятно спокойно под таким напором… Я знаю солдат, которые разразились бы слезами, если бы его величество вот так с ними обошелся. Отлично!

Матушка кивала и улыбалась, но в общем казалось, что она ничего другого от меня и не ожидала.

– Ладно, надеюсь, горничная, которая найдет вазу с моей рвотой, будет обо мне такого же высокого мнения… но я сделала, что могла.

Этан засмеялся, но тут же умолк.

– Все равно мы гордимся тобой. – Дядя Рид хлопнул в ладоши, оглядывая всех по очереди. – Кажется, предположения Этана более чем подтвердились. За вечер ко мне подошло множество людей, чтобы спросить, действительно ли Дашиэлл и мальчики мертвы. Никто не знал этого до сегодняшнего дня, и они просто не в силах были в это поверить.

– Те, кто поддерживал Сайласа как будущего короля, в особенности были раздавлены, – добавила тетя Джована. – А я до сих пор не понимаю этой секретности.

– Может быть, до него дошло, что на этот раз он зашел слишком далеко, – предположила Скарлет. – Одно дело – угрожать линии королевского рода, и совсем другое – попытка полностью ее уничтожить.

– Вполне возможно, но чего-то здесь не хватает, – покачал головой дядя Рид. – И я не могу понять, чего именно.

– Ну а я поняла, что у нас куда больше друзей, чем мы думали, – сказала матушка. – И что Норткоттов поддерживают сильнее, чем прежде.

Дядя Рид вздохнул:

– Да, это воодушевляет. Действительно. Но это ничего не значит, если мы не найдем доказательств. Никто не начнет действовать, если в случае ошибки попадет в тюрьму или того хуже. Мы должны найти доказательства. Может, кому-то вечером повезло?

Но все отрицательно качнули головой, слишком разочарованные для того, чтобы вслух говорить о своей неудаче.

– Мне всего лишь удалось напоить леди Холтон, – наконец сообщила Скарлет. – А она просто жаловалась на Валентину. Они все недовольны тем, что она никак не даст им наследника.

Скарлет повела глазами, даже не осознавая, как важны ее слова.

Этан посмотрел на меня, взглядом умоляя поделиться тайной Валентины… И внезапно я поняла, почему должна это сделать.

– То, что я скажу, не должно выйти из этой комнаты, – начала я, и все тут же обратились во внимание. – Валентина уже пережила три выкидыша.

Матушка задохнулась, а Скарлет буквально вытаращила глаза.

– Ты уверена? – спросил дядя Рид.

– Да. Она сама мне рассказала. Я знаю, что не должна считать ее подругой, но считаю. После того турнира в Короа мы стали понимать друг друга, и… она важна для меня. – Я судорожно сглотнула, глядя в их вопрошающие глаза. – Но я начинаю думать, что она может быть важна и для всех нас.

– В каком смысле? – спросила тетя Джована.

– В Короа мы говорили о Джеймсоне и Квинтене, сравнивали их. И в какой-то момент она начала открываться передо мной. Она не по своей воле держится на расстоянии от людей, а по желанию Квинтена. Он не дает ей свободы. И она… она боялась за свою жизнь. Потом она пыталась это отрицать, но она знает, что ее место на троне полностью зависит от того, подарит ли она Квинтену сына, а она потеряла уже троих. И если она в опасности и мы в опасности, то, возможно, она захочет помочь нам.

В глазах дяди Рида вспыхнула искра.

– Холлис… Холлис, ну конечно! Ей легче, чем кому-либо во дворце, проникнуть в королевские покои. Она могла бы узнать самые скрытые планы в его кабинете, где он держит документы… И если бы мы гарантировали ей безопасность, могу поспорить, она, по крайней мере, пошла бы туда и поискала что-нибудь для нас.

Этан покачал головой, но это не было несогласием; он как будто жалел, что сам не додумался до такого.

– Мне просто нужно с ней поговорить. Наедине.

Я прижала ладонь к желудку, потому что все эти разговоры снова вызвали у меня тошноту. И мне опять захотелось что-нибудь съесть.

– Завтрашний турнир, – сказала тетя Джована. – Она обязательно будет там. И наверняка найдется способ передать ей записку в такой толпе.

– Значит, наш план таков, – решительно начал дядя Рид. – Холлис, напиши записку, чтобы договориться о встрече с королевой. Завтра мы постараемся подвести тебя к ней достаточно близко, чтобы эту записку передать. И на то время, на какое ты назначишь встречу, мы постараемся каким-нибудь образом отвлечь всех. – Он вздохнул. – А уж потом подумаем об остальном.

– Браво, Холлис! – прошептала Скарлет, беря меня за руку.

– Прибереги похвалы до тех пор, пока все не будет сделано. А уж потом можешь выплескивать на меня бесконечное обожание.

– Договорились, – хихикнула она.

Все стали расходиться по спальням, и матушка подошла к нам, чтобы поцеловать Скарлет и меня в щеку.

– Мои храбрые девочки… Спокойной ночи, милые.

Мы со Скарлет повернулись, все так же рука об руку, и Скарлет прижалась лбом к моему плечу.

– Две отличные идеи за один день, – сказал Этан. – Ты, должно быть, совсем вымоталась.

– Да, слишком сильно для того, чтобы спорить.

– Слава богам! Ох! Погоди-ка… – Он сунул руку в карман и достал завернутый в лоскут кусок хлеба. – Думаю, это поможет твоему желудку. – (Я застыла на мгновение, уставившись на сверток.) – Не бойся, я его не отравил. Я слишком устал для этого.

Я усмехнулась и взяла хлеб:

– Ну, если так… Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Спокойной ночи, Скарлет.

Она кивнула ему, улыбаясь себе под нос, и мы пошли в свою комнату. Я понемножку откусывала хлеб и, сидя за письменным столом, сочиняла короткую записку Валентине. Я была счастлива помочь моей семье, но в глубине души мне просто хотелось снова обнять свою подругу. И я надеялась, что смогу сделать это завтра.

Глава 16

– Все уже ушли, – сообщила Скарлет, возвращаясь в нашу спальню.

С началом нового дня моя решительность слегка угасла, я превратилась в настоящий комок нервов. Я все еще не привыкла к изолтенским платьям. Чтобы пристроить на место огромные рукава, требовалось намного больше времени, чем я рассчитывала. Наша семья отправилась на поиски наиболее удобного места для установления связи с Валентиной, а Скарлет осталась, чтобы помочь мне правильно одеться.

– Не беспокойся, – сказала она, стараясь меня поддержать. – У нас масса времени.

– Знаю. Я просто очень волнуюсь. Что, если я не смогу передать Валентине записку? А если и передам, что, если она не сможет со мной поговорить? А если и сможет, то вдруг не захочет нам помогать?

– Тогда мы разработаем другой план, – строго сказала Скарлет моему отражению в зеркале. – А пока постой спокойно, остался один узел.

Я была тщательно упакована в платье и почти сгибалась под тяжестью изолтенских рукавов, но была готова предстать перед толпой.

– Вот это не забудь, – сказала Скарлет, протягивая мне мой платок.

Иногда, глядя на вещи, привезенные из Короа, мне казалось, что я вижу нечто принадлежавшее другому человеку в другие времена. А ведь я так любила свои платки. Я сама вышила на них мои инициалы и добавила золотую полоску по краям.

Нервно сглотнув, я спрятала платок в рукав, надеясь, что его никто не заметит. Я знала, что в Изолте существовал обычай дарить такие платки на память, но сейчас у меня не было такого желания. С Джеймсоном это выглядело так, словно он, выделив меня, унизил всех остальных леди… А вот когда Сайлас поднял оброненный мной платок и потом хранил его, я трепетала от радости. Но сейчас? Здесь? Это казалось бессмысленным и глупым. Если бы я не должна была сделать нечто важное, то вообще не пошла бы на турнир. Кроме того, кто в здравом уме захотел бы получить знак благосклонности от меня?

Мы со Скарлет вышли из дворца, я держалась за ней, поскольку сегодня моим проводником была она. Огромную, больше, чем в Керескене, площадку для турнира устроили с западной стороны замка и украсили синим – цветом Изолта.

В великолепной королевской ложе, с трепещущими на ветру гобеленами, уже сидели важные гости и Валентина, а ее единственная фрейлина устроилась прямо за ней. Вокруг толпились придворные. Я заметила, что дядя Рид уже тоже был на месте, по диагонали от королевской ложи. Он занял для нас идеальную позицию, чтобы в подходящий момент передать записку.

– Леди Скарлет?

Скарлет заметно вздрогнула, прежде чем обернулась на голос.

– Прошу прощения, – сказал всадник, наклоняясь к нам с лошади и приподнимая забрало, чтобы показать смущенное веснушчатое лицо. – Я не хотел вас пугать.

– Джулиен? – неуверенно произнесла Скарлет.

– Да. Мне хотелось поздороваться с вами, но я не сумел застать вас наедине. Вчера вечером вас постоянно окружали десятки людей, и я не посмел вам мешать.

Он робко смотрел на нее, и я видела, что он отчаянно желал выбрать подходящий момент, но боялся ошибиться.

– Это весьма здраво с вашей стороны, Джулиен. Вчера все было немного утомительно. Надеюсь, что сегодня я смогу просто посидеть в сторонке и насладиться зрелищем.

– Конечно, – поспешно ответил он. – Не буду вас задерживать. Мне просто хотелось выразить соболезнование по поводу вашего отца и братьев. И сказать, что рад вашему возвращению в Изолт. Полагаю, вы пока что не готовы к танцам, но двор без вас казался скучным.

И веснушки утонули в краске, залившей его лицо.

– Искренне верю, – заметила я, отвлекая его. – Даже леди в Короа завидовали тому, как танцует Скарлет.

– Высокая похвала, – коротко кивнул Джулиен. – В прошлом году мне довелось побывать в Короа, когда встречались наши короли. И это было одно из самых увлекательных путешествий в моей жизни.

– Я рада, – улыбнулась я.

Явно не зная, что еще сказать, он снова повернулся к Скарлет:

– Если вашей семье что-то понадобится, прошу, дайте мне знать. Похоже, вы возвращались в спешке, так что, если вы… ну, если вы что-то не привезли или…

– Спасибо, Джулиен, – перебила Скарлет его бормотание.

– И… мне не хочется надоедать, но не могли бы вы дать мне что-нибудь?

– Попробую, – не слишком уверенно ответила Скарлет.

– Я уже просил двух девушек о знаке благосклонности, но они мне отказали. Я подумал, что, возможно, у вас нет при дворе кого-то особенного…

– О! Нет, я ничуть не против. – Скарлет достала свой платок и положила его на ладонь Джулиена. – Вот, возьмите.

Я не могла не заметить, как его пальцы почти сжали руку Скарлет, удержав ее на мгновение дольше необходимого. И хотя я знала, что Скарлет было не до ухаживаний, она все же руку не отдернула.

– Спасибо, Скарлет. Я буду чувствовать себя гораздо лучше, имея ваш знак. Пожелайте мне удачи!

Он повернул коня и направился к группе молодых людей в доспехах, а мы со Скарлет пошли к Норткоттам.

– Друг семьи? – предположила я.

– Да. Мы знакомы с Катрисами всю жизнь, – подтвердила Скарлет. – Но я уже очень давно не видела Джулиена.

– Он кажется милым.

– Да. – Скарлет наклонила голову, наблюдая за ним. – Я рада, что у него мой платок. Некоторые рыцари чувствуют себя плохо, если у других есть платки, а у них нет.

Я затолкала свой платок поглубже в рукав и вздохнула:

– Нам придется особенно громко аплодировать ему, когда он выступит.

Скарлет кивнула, но больше ничего не сказала. Я особо не надеялась и конечно же не собиралась упоминать об этом при матушке, но Скарлет теперь почти не разговаривала, редко улыбалась. Она не была похожа на ту девушку, которая несколько месяцев назад вошла в мои покои, готовая танцевать. Но теперь я знала, что у Джулиена Катриса есть поддержка.

Мы обошли площадку и помахали матушке, которая явно обрадовалась, наконец найдя нас в толпе.

– Посмотри на всех этих всадников, – сказала я Скарлет, показывая на собравшихся под деревьями рыцарей; они смеялись и разговаривали, ожидая начала праздника. – И это ведь почти на весь день.

– Не беспокойся, – отмахнулась Скарлет. – Примерно через час я сделаю вид, что потеряла сознание, чтобы сбежать отсюда. А ты можешь позаботиться обо мне.

– Ты хочешь меня бросить? О, это удар в самое сердце! – насмешливо произнесла я.

– Я же сказала, ты тоже сможешь уйти! – с насмешливой жалобой простонала она, весело глядя на меня.

Мы заняли места рядом с матушкой, тетей Джованой и дядей Ридом. Я оглянулась через плечо и на мгновение встретилась взглядом с Валентиной. Она была так близко, что можно было ее окликнуть, но я не могла сказать ей ни слова. Нужно было найти возможность приблизиться к ней.

– Простите?

Я никого здесь не знала, а потому и не повернулась, но Скарлет коснулась моего плеча и показала на трех девушек, уставившихся на меня.

– Ох!.. Э-э-э… Да?

– Вы ведь Холлис, верно? – спросила стоявшая впереди девушка.

– Леди Холлис, – поправила ее Скарлет.

– Да, конечно, – согласилась девушка излишне сладким тоном. – Мы просто… мы слышали, что, прежде чем выйти замуж за Сайласа, вы были обручены с королем Джеймсоном. Это правда?

Я посмотрела на всех трех по очереди, пытаясь понять причину их любопытства. Большинство или меньшинство? Друзья или враги?

– Не совсем так. Он не дарил мне кольцо, но дело шло к тому. – Я пожала плечами. – Трудно было сказать, где кончается его любимая партнерша по танцам и где начинается нареченная…

Но даже такая малость информации казалась излишней, словно я сказала слишком много. Я вдруг осознала, что все еще пытаюсь разобраться, кем я была для Джеймсона.

Наверное, в каком-то смысле я была его невестой, хотя он не объявил об этом официально… и слава богу! Я слегка содрогнулась, подумав об обещаниях, занесенных на бумагу.

– Как бы то ни было, я вышла замуж за Сайласа и нашла сестру, – добавила я, оглядываясь на Скарлет. – А моя лучшая подруга скоро станет королевой Короа. Надеюсь. Так что я очень рада за нее и за короля Джеймсона.

Одна из девушек качнула головой:

– Так вы отказались быть королевой?

– Да, – подтвердила я.

– Сознательно?

– Да. Чтобы выйти за Сайласа.

Первая девушка сложила руки на груди:

– Король Квинтен был прав. Всех короанцев следует утопить в море.

Слова были резкими, как пощечина, и я задохнулась.

– Что? – гневно бросила Скарлет.

– Сайлас, конечно, был красавчиком и все такое, но это просто глупость. Кто же отказывается от короны?

Я уставилась на эту девицу.

– А вы, наверное, стояли первой в очереди, когда король Квинтен искал себе невесту? – рявкнула я.

Она сглотнула, вздернула подбородок и глянула на меня.

– Постыдитесь, Леона Марше! – выбранила ее матушка. – Похоже, следует рассказать вашим родителям о вашем недостойном поведении.

Леона наконец отвела взгляд от меня, поводя плечом:

– Можете попытаться, но я уверена, они согласятся со мной.

С этими словами все три особы ушли, а я осталась стоять в полном изумлении.

Я не смотрела по сторонам, не желая знать, кто слышал этот разговор. Ведь до сих пор во время моего недолгого пребывания во дворце Четвин я общалась с добрыми людьми. А эта встреча была настолько холодной, что заморозила воспоминания обо всех других.

– Мы можем уйти, – с сочувствием предложила Скарлет.

– Никуда я не пойду. – Я уставилась на первых всадников, приближавшихся к площадке, отказываясь выдавать свое потрясение. – Нам ведь все еще нужно кое-что сделать. И я не могу никуда уйти, пока все не закончится.

Глава 17

Я достаточно хорошо знала правила рыцарских поединков, любимого развлечения Джеймсона. Целью было ударить в щит противника, когда они мчались мимо друг друга, а уж если удавалось выбить его из седла… Были и другие правила относительно скорости лошадей или ударов по шлему, что могло лишить рыцаря заработанных очков с такой же скоростью, с какой он их получал, но на этот счет все были осторожны.

Мне не слишком нравился звук ударов копий по доспехам, и меня все еще преследовало воспоминание о тех троих, что погибли во время турнира, причем один из них – от руки самого Джеймсона. Но вне зависимости от того, что происходило сегодня, я отказывалась уйти.

Я то и дело оглядывалась через плечо. Мне нужно было добраться до Валентины.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил дядя Рид после нескольких схваток, и я кивнула. – Ладно. Вот, возьми. – Он протянул мне свой платок. – Королеве вроде бы жарко.

Наверное, в Изолте такая погода считалась теплой. Я глубоко вдохнула и схватила платок, осторожно сунув в него записку. Я пристально смотрела на Валентину, подходя к ней, надеясь без слов сообщить ей, что это не просто жест вежливости. Но сначала я подошла к ее мужу.

– Ваше величество, – приветствовала я его.

Король Квинтен глянул на меня, соображая, кто это к нему обращается.

Мне было трудно даже просто смотреть на него, видеть, как он наслаждается турниром, притом что так много людей погибло от его руки. Неужели это его не тревожило? Неужели не мешало спать ночами? Я глубоко вдохнула и начала заготовленную речь:

– Мне бы хотелось воспользоваться возможностью и принести извинения за вчерашний вечер. Я нервничала и говорила необдуманно. Я очень сожалею. Позвольте поблагодарить вас за то, что вы пригласили меня и моих родных в ваш дом.

Он с любопытством посмотрел на меня.

– Не такая уж это плохая идея насчет земель, – сказал он, хотя ясно было, что эти слова подобны уксусу на его языке. – Вы вроде бы довольно умная особа, да?

– Я поняла, что сейчас мне лучше помалкивать, ваше величество.

Он протяжно хихикнул:

– В вашем случае ничего лучше не придумать.

Моя кровь начала закипать от его пренебрежения. Раны в моем сердце имели отношение только к нему, и раз уж именно он был их причиной, то мог бы, по крайней, мере проявить немного любезности и закрыть свой грязный рот.

– Но в любом случае я поговорил со своими людьми. Мое имя уже давно вошло в историю Короа. Меня упоминают в книгах Грейт-Перина и Катала. Однако можно и добавить кое-что к этому. – Он жестом отпустил меня.

Я присела в реверансе, думая и чувствуя одновременно слишком многое, а потом повернулась к Валентине:

– Это для вас, ваше величество. Кажется, вам жарко.

Она изящным жестом взяла платок, а я отошла, не добавив ни слова, я боялась даже оглянуться, чтобы увидеть, нашла ли она записку.

– Неплохо проделано, – сказала матушка, когда я вернулась к нашим местам.

– Меня трясет.

– Все будет в порядке, – заверила она меня.

– Дело не только в этом… Квинтен… – Я сглотнула, стараясь успокоить свое сердце. – Я не желаю тратить свою жизнь на ненависть к кому-то, но мне почти нравится, что он это приветствует. Он скорее предпочтет прославиться как злодей, чем остаться в неизвестности.

Матушка обняла меня:

– Если я могу что-то с этим сделать, непременно наступит день, когда тебе и вспоминать его имя не придется. Точка. Никому из нас не придется.

На мгновение я прижалась головой к ее плечу, нежась в ее объятиях. Я должна была верить, что, если Квинтен способен так бессердечно говорить о жертвах собственных преступлений, то должен быть достаточно беспечен для того, чтобы оставить где-нибудь доказательства. И мы должны найти их. Мы их найдем, и люди пойдут за дядей Ридом, и мы сможем все наладить в Изолте.

Турнир продолжался, но мне трудно было следить за тем, что происходило передо мной. Когда толпа аплодировала, я присоединялась. Когда все нервно вздыхали, я следовала общему примеру. Все происходило шумно и быстро, а меня мутило просто оттого, что я старалась сидеть спокойно и смотреть вперед.

Я настолько отвлеклась от поединков, что не заметила всадника, остановившегося прямо перед нами, и порадовалась тому, что сумела не взвизгнуть, когда повернулась и увидела перед своим лицом копье. Всадник замер на месте, и я сообразила, что он ждет от меня знака благосклонности.

– Это не смешно, – пробормотала я, обращаясь к Скарлет.

– Холлис, это же Этан.

Я вгляделась в щель шлема, в которой виднелись его глаза – те самые серовато-голубые, отражавшие каждый камень вокруг. Да, это безусловно был он. А потом я оценила бесконечную доброту, которую он проявлял ко мне, то заявление, которое он делал каждому в окружавшей нас толпе. Мне были рады в его семье; меня приветствовали в Изолте. Норткотты не испытывали неприязни к Короа. Так зачем это делать другим?

Я встала, выдернула платок из рукава и привязала его к копью.

– Спасибо, – тихо произнесла я.

Он лишь слегка наклонил голову и вернулся к краю площадки.

– Ты раньше видела Этана на турнирах? – спросила я Скарлет.

– Много раз.

– Он хорош?

Она наклонила голову набок:

– Мог бы быть и лучше.

– Это утешает, – ответила я, делая большие глаза. – Если он проиграет, это будет выглядеть по-настоящему плохо.

Скарлет наклонилась в сторону площадки:

– Но представь, как все будет великолепно, если он выиграет!

Прошли еще четыре схватки до того, как на край поля выехал Этан. Мой платок был теперь заткнут за его доспехи, кружево и золотая кайма высовывались сбоку у его шеи. Я надеялась, что он хотя бы не позволит сорвать с себя шлем или не сломает руку. Победа была совсем не так важна, как выход из поединка целым и невредимым.

Я прижала руки к сердцу, когда упал флажок, и Этан с его противником помчались навстречу друг другу. Для того, кто обычно бывал таким резким, скакал Этан как будто медленно. Я ощущала отзвук стука лошадиных копыт по земле, а каждый приветственный крик словно вливал в мои уши прохладный мед. Когда копье Этана наконец ударило по щиту противника, это прозвучало для меня как гром в небе. А потом Этан так, словно ему это не стоило никаких усилий, выбил противника из седла, и тот рухнул на землю.

Сняв шлем, Этан вернулся к упавшему, чтобы убедиться, что тот не пострадал. Как только стало ясно, что упавший цел и невредим, трибуны разразились криками, а я подумала, что Этан должен услышать мой вопль сквозь все другие. Наши взгляды встретились, и на лице Этана отразилось крайнее изумление. А я не могла перестать кричать.

Несколько человек вокруг нас хлопали дядю Рида по спине или делали замечания насчет того, как силен Этан. И даже с другой стороны поля все взгляды устремились к Норткоттам. Я не осмеливалась оглянуться, чтобы посмотреть, как воспринимает Квинтен момент нашего торжества. Но даже если он и был в ярости, для меня это не имело значения.

Для Этана день оказался весьма волнующим. Рыцарей становилось все меньше, они выбывали в череде поединков, и каждый раз, когда на площадку снова выезжал Этан, мне хотелось грызть ногти. И у меня перехватывало дыхание, когда он мчался через турнирное поле, решительно держа копье. Он выигрывал схватку за схваткой, продвигаясь к финалу.

– Другой рыцарь злится, – заметила я в один из моментов, обращаясь к Скарлет. – Он так напряженно двигается… Не думаю, что черный цвет доспехов ему поможет.

– Да, это придает сэру Сканлану немножко неприятный вид. Но он всегда был грозным противником. Думаю, он давно уже не проигрывал. Но Этан… Я никогда не видела его таким.

– Ха! Полагаю, он наконец нашел выход своему скрытому гневу.

И слава богу, потому что я уже была сыта им по горло.

– Хм… – только и ответила Скарлет.

Но что-то в ее сдержанной улыбке подсказало мне, что такое времяпрепровождение ей очень нравится: она наблюдает за всеми, но ничего не открывает им.

Я сжала ее руку, когда Этан и сэр Сканлан вышли на позиции, и перестала дышать, когда упал флажок. Рыцари поскакали друг к другу с копьями наготове и одновременно ударили в щиты друг друга. И оба сломали копья и заработали по очку.

Они пошли на второй заход, и у меня в желудке завязался тяжелый узел. Снова сломали копья, и снова счет был равным. Оставался последний заход.

– Думаю, уже целый час прошел. Хочешь теперь уйти? – спросила Скарлет.

– Очень смешно.

Наши взгляды не отрывались от двух всадников, так как теперь все должно решиться. Если честно, в начале дня я просто надеялась, что Этан не переломает руки или ноги, но теперь я знала, что есть люди, которые видят, что у Этана нет страха перед Короа, знала, что есть люди, готовые возложить свои надежды на Норткоттов… и знала, что те три девушки, подходившие ко мне раньше, корчатся на своих местах, видя на доспехах Этана знак моей благосклонности, а потому желала ему победы.

Когда он помчался вперед, я вскочила, не в силах усидеть на месте, мои кулаки сжались, я уже почти охрипла от весьма недамских криков. Копье Этана ударило по щиту сэра Сканлана… а копье сэра Сканлана скользнуло по доспехам Этана, которые от этого ничуть не пострадали.

Зрители разразились приветственными криками, а я обняла Скарлет, плача от радости.

У меня пропал голос от крика, а тело болело от напряжения. Но оно того стоило. Этан победил!

Глава 18

Во второй половине дня матушка, Скарлет, дядя Рид, тетя Джована и я в прекрасном настроении сидели в тени деревьев на краю поля. Перед нами стояли эль и ягоды, и слуги ходили вокруг, подавая ножки какой-то птицы, о какой я никогда не слышала и никогда не пробовала.

Здесь все определенно отличалось от Короа. Воздух казался не таким мягким, а ветер то и дело трепал мои волосы. Я все еще ощущала себя непохожей, и самые простые вещи, например деревья, напоминали мне, что это был не просто еще один турнир. Но люди вокруг меня делали эти различия несущественными, и я заметила, что невольно улыбаюсь.

– В этот раз я впервые интересовалась исходом турнира, – сказала Скарлет, поднимая лицо к солнцу; стало невообразимо приятно, что ветер утих. – Этан был так хорош сегодня!

– А ты заставляла меня верить, что он не так уж талантлив. – Я взяла с тарелки кусочек.

Скарлет весело хлопнула меня по руке, а тетя Джована изобразила обиду.

– Я просто не знала, насколько он стал лучше! – постаралась оправдаться Скарлет.

– А я все еще поверить не могу, что он победил.

Сама я прекрасно осознавала мастерство Этана, но ведь все в толпе видели, как он взял мой платок, и пусть это показалось бы тщеславием, для меня его поступок кое-что значил.

– Насколько я знаю, это его первая победа, – признал дядя Рид. – Полагаю, если Истоффы и Норткотты собираются вернуться в центр придворной жизни, именно она как раз и поможет. Король Квинтен, возможно, и недоволен его победой, но она многое говорит… другим.

– Ты что-то знаешь? – спросила Скарлет.

Дядя Рид протяжно вздохнул:

– Нас не забыли. И в свете последних событий кое-кто говорил, что они готовы действовать и без доказательств, что вполне достаточно просто приказа на арест. Если король теперь активно уничтожает собственную родню, что может защитить кого-либо другого? Они боятся, что даже безупречное поведение и преданность уже не спасут их. Это верно в отношении тебя, это верно в отношении всех нас. Но даже если мы сможем свергнуть Квинтена без доказательств, это породит слишком много вопросов. Если мы не следуем закону, который разъясняет, как именно можно устранить короля, то любого, севшего впоследствии на трон, можно будет с легкостью с него сбросить. Предположим, Скарлет.

– Предположим, не я, – тут же огрызнулась она.

– Если мы не будем следовать закону, то потом и другие тоже не будут следовать ему. Так что в любом случае мы будем доказывать, что вправе занять это место. Должным образом.

Слова дяди Рида напомнили глупые строки, которые мы заучивали в Короа, когда нам преподавали законы, которые мы, граждане, должны были знать. Если мы нарушим один закон, мы нарушим их все.

Наверное, была своя истина в том, что воровство так же плохо, как ложь, а ложь так же плоха, как убийство. Однако мы говорили о свержении Квинтена, а это был бунт. Дядя Рид твердил нам, что есть возможность устранить зло, не порождая зла. И я восхищалась им, если не сказать больше.

– А! Вот и он! – воскликнула матушка, показывая на приближавшуюся к нам фигуру в доспехах.

Все мы принялись заново аплодировать Этану, а он помахал нам рукой с насмешливой надменностью, театрально поднимая голову, поддразнивая нас.

– Поздравляю, сын! – сказал дядя Рид, когда Этан опустился на одно колено рядом с нами.

– Спасибо, сэр. Хороший день для всех Норткоттов.

Он подбросил на ладонях приз – золотое перо, сделанное так, что между его бородками оставались просветы, в которые проникали солнечные лучи. Работа была отличной, настоящее произведение искусства, наверное, лучшее из всего, что я видела в Изолте.

– Даже если бы ты не одержал полную победу на турнире, первого поединка уже было достаточно, чтобы гордиться, – заметила я.

Этан протяжно свистнул.

– Мне и раньше доводилось выступать неплохо, но я никогда еще никого не сбрасывал с коня. Так что это верно, – заявил он, неопределенно вскидывая руки. – Я действительно талантливый. Но отчасти своей сегодняшней удачей я обязан тебе, Холлис.

Я склонила голову:

– Благодарю, но моя благосклонность в настоящее время действительно обладает свойством приносить победу.

– Вот как? Тогда, думаю, это должно принадлежать тебе. – Этан протянул мне свой приз.

– Он прекрасен, но я не могу его взять. Это твоя первая победа. Перо должно быть у тебя.

– Но я не добыл бы его без тебя. Так что…

Он снова протянул мне перо, в его взгляде читалась настойчивость. При том, как хорошо все шло в последнее время, мне меньше всего хотелось спорить с Этаном из-за какого-то пера.

– Ты упрямый идиот, но я принимаю дар, – вздохнула я. – Спасибо.

– Поднимем кубки! – предложил дядя Рид. – Выпьем за нашего победителя и за наш талисман удачи. За Этана и Холлис!

– За Этана и Холлис! – повторили все.

И я быстро подняла свой кубок, желая скрыть то, что отразилось на моем лице.

– Надеюсь, моя удача распространится и на наши планы, – сказала я, меняя тему. – Я передала записку королеве.

Этан мгновенно осушил свой кубок, таращась на меня во все глаза:

– Она ее взяла?

Я кивнула:

– Я осмотрела все вокруг ее сиденья, она, по крайней мере, унесла ее с собой. В Короа мы с ней говорили о необходимости держать все в тайне, так что я чувствую: она поняла смысл переданного ей платка.

– А когда ты просила ее о встрече?

– Этим вечером. В Парадном зале, во время праздничного банкета. – (Все посмотрели на меня как на сумасшедшую.) – Иногда наилучший способ сохранить секрет – выставить его напоказ.

Этан покачал головой, его лицо говорило о том, что он снова восхищен против собственной воли.

– Чем мы можем помочь? – спросил дядя Рид.

– Надеюсь, особая помощь не понадобится. Все будут веселиться и волноваться из-за свадьбы, так что, скорее всего, вечер будет довольно шумным и никто не заметит, что Валентина ускользнет, чтобы поговорить со мной.

– Блестяще! – прокомментировал дядя Рид. – А мы все должны быть готовы добыть больше сведений. Холлис не может сделать все одна.

Скарлет с жаром кивнула, да и Этан тоже. Я, вообще-то, и не думала, что буду добывать все одна. Я просто была благодарна за то, что могу стать полезной.

Мы покончили с едой и лениво побрели обратно ко дворцу. Этан шел с нами, его волосы все еще прилипали ко лбу после напряжения этого дня, на грязном лице блуждала довольная улыбка, он с радостным видом держал под мышкой шлем.

– Пожалуйста, скажи, что ты собираешься принять ванну перед тем, как мы пойдем на обед, – поддразнила я его.

– Пожалуйста, скажи, что и ты сделаешь то же самое. – (Я хихикнула.) – Послушай, я кое-что думаю насчет вечера, но не могу сказать это при отце. Я знаю, он этого не одобрит.

– Чего именно? – Я прищурилась, пытаясь представить, что такое мог задумать Этан против воли отца.

– Если ты поймешь во время приема, что тебе не добраться до Валентины, если Квинтен или кто-то еще будет слишком пристально за тобой наблюдать, я могу их отвлечь.

– Спасибо, – выдохнула я. – Этого я как раз боюсь больше… Погоди, отвлечь как?

Он пожал плечами, словно речь шла о каком-то пустяке.

– Сегодня оказалось достаточно рыцарей, которые более чем огорчены, проиграв мне. Мне понадобятся всего два-три вовремя сказанных слова, чтобы они набросились на меня.

– Этан!

– Говорю же, это лишь в том случае, если ты не найдешь возможности… Я не хочу устраивать скандал, но куда важнее привлечь Валентину на нашу сторону, чем сберечь мою репутацию, хотя и знаю, что отец об этом очень беспокоится. Если меня не будет рядом с тобой, я все равно буду следить. Ты просто кивни или еще что-нибудь, ладно?

– Очень хорошо.

Я уже знала Этана. Он был гордым. Ему не нравились люди, легко воспринимавшие его дело или положение. В каком-то смысле репутация была призом его жизни. И видеть, что он готов без раздумий пожертвовать ею ради помощи мне… Мне показалось, что на какое-то мгновение передо мной предстал тот самый человек, о котором рассказывал Сайлас.

И я чувствовала обязанность заставить его передумать, но, с другой стороны, я радовалась тому, что понимаю его.

Глава 19

Я причесалась, волосы спереди заплела в косички, чтобы они не падали на лицо, – так обычно делала Делия Грейс. В тот миг, когда в моем уме всплыло ее имя, я подумала: что она может делать сейчас? Переехала ли уже в апартаменты королевы? Есть ли у нее фрейлины? Счастлива ли она рядом с Джеймсоном?

Я надеялась, что она счастлива. Ей через многое пришлось пройти. Теперь ей пора было обрести спокойную жизнь. И я гадала, должна я написать ей или просто ответить Норе. Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы смогла узнать, что отношения Делии Грейс с Джеймсоном приобрели некий официальный статус.

– О чем ты задумалась? – спросила Скарлет. – У тебя иногда бывает такое лицо, словно ты мысленно возвращаешься в Короа.

Если мой взгляд и не выдал меня, то виноватая улыбка – определенно. Скарлет была слишком наблюдательной.

– Я думала о девушках, которые спрашивали меня сегодня, была ли я обручена. Я помню, как священники вынудили Джеймсона убрать мое имя из мирного договора с Квинтеном. Если бы они этого не сделали… вряд ли я смогла бы сбежать.

– Почему? Почему нет?

– Думаю, это было бы все равно что выйти замуж на бумаге или, по крайней мере, реально обручиться. А такие вещи в Короа нерушимы. – Я отвернулась от зеркала и посмотрела на Скарлет. – Я знаю девушку, чьи родители заключили брачный контракт с другой семьей, когда ей и ее нареченному было по два года. На таких контрактах ставят дату. И как только наступает обозначенное время, ты уже состоишь в законном браке.

– Ох боже мой! – задохнулась Скарлет.

– Да, понимаю. В том контракте значилось, что брак состоится вскоре после того, как леди исполнится восемнадцать лет, но к тому времени, когда они с женихом достигли этого возраста, ни один из них не хотел ничего подобного. И в таких случаях только король имеет право расторгнуть договор. А поскольку юридически вы уже женаты, то следует просить его о разводе. В общем, все очень сложно.

– И это действительно так?

– Боюсь, да. Такой договор в Короа все равно что брачные клятвы.

– Даже если они были детьми? Даже если родители сделали это, ничего им не сказав?

Я никогда не задумывалась над такими вопросами. Я была так поглощена надеждой, что кто-то, кто угодно, захочет связать свою жизнь с моей, что даже не думала, какие бы испытывала чувства, если бы мне совершенно не понравился выбор родителей…

– Да, – подтвердила я. – Я присутствовала при этом разбирательстве. Обе пары родителей по-прежнему настаивали на союзе, и хотя молодые люди стояли там же в слезах, король Марцелл отказался расторгнуть брак. Потом, когда я была рядом с Джеймсоном, я пришла к выводу, что король имеет с этого какую-то выгоду, но какую именно – не знаю. Но это единственная причина всех их поступков.

Скарлет сложила руки на груди, и вид у нее был одновременно гневный и печальный.

– И что случилось с той парой?

– Они добились возмездия, – усмехнулась я. – Конечно, свадьба состоялась. Никуда не денешься. Но девушка была последней в своем роду и потому наследовала все земли семьи. И юноша был в таком же положении. Их родители явно ждали, что в конце концов все получат внуки. Но молодые отказались иметь детей.

– Ох… ох!

– Да, – кивнула я. – И так продолжалось несколько лет.

– Какая решительность!

– Верно, – сказала я, снова поворачиваясь к зеркалу. – Но в общем я думала обо всем этом и о Делии Грейс. Она достаточно настрадалась… И я рада, что после всего она может стать королевой. Но если бы на бумагу занесли мое имя, все стало бы куда более запутанным и тут не помогло бы даже мое бегство из замка.

– Ты думаешь, Джеймсон действительно на ней женится?

– Если кто-то и способен проложить дорогу к трону, так это она.

– Если это произойдет, мне бы хотелось поехать на их свадьбу. О, как мило! – похвалила Скарлет мою прическу. – Напоминает мне о том, как ты выглядела, когда мы познакомились.

– Думаю, я так все и оставлю. И думаю, что надену сегодня одно из своих платьев. Мне просто хочется чувствовать себя самой собой этим вечером.

Скарлет улыбнулась:

– Мне понятны такие чувства. Вот, – сказала она, заглядывая в свой сундук. – Давай напомним всем, что ты была на пути к трону.

Она достала головной убор в виде золотого веера с сапфирами, который я видела на ней прежде, и решительно водрузила его на мою голову. И мы обе всмотрелись в мое отражение в зеркале.

– Будет чудесно выглядеть с моим золотым платьем, – заметила я. – Но я бы солгала, если бы сказала, что это не напоминает мне о тех днях, когда я надевала это платье с рубинами.

Скарлет, стоя позади меня, обняла меня за талию:

– Холлис, никто никогда больше не поставит тебя перед трудным выбором.

– Этан поставил.

– Ну, Этан получил несколько ударов по голове на турнирах последних лет, так что не обращай внимания. Ты можешь решать сама, Холлис.

– Было бы неплохо, – вздохнула я.

– У тебя масса времени впереди. А пока нам нужно идти на торжественный обед.

Я быстро надела свое платье, и Скарлет зашнуровала его на мне. Я словно вновь училась дышать, глядя в зеркало на девушку, покорившую самого Джеймсона.

Я уверенно вышла в гостиную рука об руку со Скарлет; там уже собралась вся семья.

– Ну разве это не прелестно! – воскликнула тетя Джована, прикладывая руку к сердцу. – Мне так приятно снова видеть рядом девушек!

Этан просто наблюдал за всем. Щетина с его лица исчезла, волосы выглядели чуть более аккуратно, чем обычно, и он принял ванну. Но он продолжал держаться с уверенностью, пришедшей к нему после большой победы, и, как ни удивительно, даже улыбался, когда я подошла к нему.

Все весело болтали, поправляя друг другу платья и воротники. Нам необходимо было выглядеть безупречно. Я покачивала головой, глядя на всех, любя их, даже когда нервничала. А потом повернулась к Этану.

Он совсем неплохо выглядел, когда улыбался. Кто-то даже мог назвать его красивым. И почему-то это меня успокоило, ведь я знала, что войду в зал с человеком, которому могу доверять.

– Ты прелестно выглядишь, – тихо заметил он.

Я вздохнула:

– Да и ты тоже.

Он хихикнул, и я приняла предложенную мне руку.

Глава 20

Все взгляды обратились ко мне, когда мы вошли в Парадный зал. Точнее, все глаза уставились на моего спутника.

– Добрый вечер, Этан.

– Рады видеть тебя снова, Этан.

– Привет, Этан! Отлично выглядишь сегодня!

На Этана обрушился хор комплиментов, он сопровождал нас на каждом шагу, пока мы шли к дальней части зала.

Этан отвечал как мог, потом сдался и уставился в пол, тихонько смеясь.

– Никогда не вздумай жениться, черт побери! – бросила я.

– Просто стыд, что я разбил так много сердец! – пошутил он.

– Стыд будет, если ты произведешь потомство! – возразила я.

Этан засмеялся так громко, что, кажется, половина людей в зале обернулись, чтобы увидеть, что там такого смешного, но увидели лишь героя дня, весело кивавшего девушке из Короа.

Как мы и ожидали, в зале царило веселье. И еще здесь было намного более шумно, чем накануне вечером, и становилось все жарче. Но музыканты играли, и на стол подавали все новые блюда, так что я старалась наслаждаться всем, пока могла.

Оставалась только одна маленькая проблема.

Я полагала, что нам с Валентиной не придется долго ждать возможности встретиться или что за нами будет наблюдать куда больше глаз, чем хотелось бы. Но чего я никак не ожидала, так это того, что Валентины вообще не окажется в зале.

Я всматривалась в сидящих за главным столом, думая, что она, возможно, сменила место, а я этого не заметила. Потом стала оглядывать зал, надеясь, что она беседует где-то с гостями. Но все напрасно.

– Где же она? – шепотом спросил Этан. – Как ты считаешь, Квинтен не мог перехватить записку?

Я посмотрела на короля, но он не обращал на нас внимания. Он разговаривал со своим сыном и своей новой дочерью.

– Вряд ли. А если бы и перехватил, там же не было ничего конкретного, и подписи не было, так что нам ничего не должно грозить. Я не знаю, где может быть Валентина, хотя…

– Извини, – так же тихо сказал Этан. – Я недооценил ее. Я ведь понятия не имел, что она в такой невыносимой ситуации.

– Откуда тебе было знать? Король держит ее взаперти, а она ничем этого не выдает. Думаю, она боится за свою жизнь в случае, если кто-нибудь догадается, что они с королем несчастны.

– Так ей нет до него дела? Совсем?

– Мне кажется, – покачала я головой, – она была из тех девушек, которые куда лучше видели корону, чем человека. И я не могу ее винить.

Я продолжала оглядывать зал, но чувствовала, что Этан всматривается в меня. Возможно, он гадал, подхожу ли я сама под такое описание. Мне, правда, казалось, что я видела и человека, но теперь уже не была в этом уверена. И хотя я скучала о многом, пожалуй, было бы лучше, если бы я вообще перестала оглядываться на Керескен.

– Этан! Вот вы где! – Какая-то девушка с острым носиком и высокими скулами подошла к нам, хихикая и таща за собой подружку. – Вы знакомы с моей кузиной Вэлайей? Это ее первый визит ко двору, и она в полном восторге от сегодняшнего турнира.

– А кто бы не восторгался? – пошутил Этан, останавливаясь, чтобы поговорить с ними.

Я сделала большие глаза, но на меня никто не смотрел. Я снова обшарила взглядом зал. Валентины по-прежнему не было.

– Мы очень надеемся, что вы будете чаще бывать при дворе! – выпалила Вэлайя. – Мы с Райсой рассчитываем на это.

Словно по сигналу, другая молодая леди выглянула из-за плеча Райсы, хлопая ресницами.

– Неужели наш дорогой Этан на этот раз остановился в замке? Должна заметить, без вас здесь все совсем не так.

Где были все эти леди вчера? Где они были перед тем, как полетел шепоток? Наверное, это не имело значения.

Несмотря на все его протесты, Этан, если вообще любил свою семью, со временем должен был жениться, просто чтобы продолжить род. И даже если мы никогда не найдем доказательств против Квинтена, поддержание этой единственной линии уже стало бы маленькой победой. А если он обязан был кого-то выбрать, то это должна быть девушка из Изолта. И она должна обладать такой же древней кровью, как он, и быть стойкой. И хорошенькой. И умной. И способной продолжить род, потому что бог знает, что случится, если ей это не удастся.

Подошли еще две леди, но Валентина все не появлялась. В зале вдруг стало слишком жарко. Я молча направилась к выходу.

От главного холла можно было пойти в четыре стороны. Прежде всего в Парадный зал. Потом – к широкой лестнице, которая вела к покоям короля и придворных, постоянно живущих в замке. Третий проход вел к комнатам гостей вроде нашей семьи. И четвертый – наружу.

Та же самая гравийная дорожка с круглыми столбами встретила меня вместе с прохладным вечерним воздухом. Король Квинтен, должно быть, сегодня чувствовал себя в полной безопасности. Стражей я увидела только перед парадными воротами. Никто не гулял снаружи, никто не следил за входом. Здесь было довольно спокойно, с учетом царившего внутри хаоса.

Я стояла там, сложив руки на груди, думая о том, к чему оказалась не готова, задавая себе вопросы, на которые у меня не было ответов, пока меня не заставил очнуться знакомый голос.

– Холлис?

Я обернулась и увидела Этана, также вышедшего наружу с озабоченным видом. Я постаралась развеять его тревоги.

– О, неужели это лорд Победитель Старых Воинов, Мастер Великих Ударов? Чему я обязана такой чести?

Этан расслабился:

– Ха-ха! Я заметил, что ты исчезла, и предположил, что тебе может понадобиться кто-нибудь, кто проводит тебя к подходящему для рвоты местечку. Я просто пришел помочь.

– К счастью для тебя, со мной все в порядке. – Я улыбнулась. – Просто внутри слегка жарковато. Ты можешь вернуться к толпе обожательниц, если хочешь.

Он изобразил утомление, подходя ближе.

– Это самое глупое и пустое хихиканье, какое я только слышал в своей жизни. У меня до сих пор звенит в ушах.

– Ой да ладно! Я еще не встречала мужчину, который не наслаждался бы, очутившись в центре внимания. Даже Сайлас, при всей его скромности, расцветал в таких случаях.

Этан наклонил набок голову, допуская подобное.

– Мы с Сайласом разные.

– Я заметила, – кивнула я.

Он посмотрел вниз, на меня, сосредоточившись, как будто пытаясь спросить о чем-то без слов. Его пристальный взгляд смутил меня, и я с улыбкой отвела глаза.

– В следующий раз сотвори какую-нибудь глупость, ну, урони копье или проскачи по кругу. Вот тебя и оставят в покое.

Несколько мгновений Этан стоял молча, потом заложил руки за спину и сдержанно улыбнулся:

– Боюсь, это невозможно. Я слишком одарен, как ты и сама видела. Я не смогу выглядеть глупым, даже если постараюсь.

Я повела глазами:

– Кстати, о том, чтобы выглядеть глупым… Я еще не поблагодарила тебя. Не хочется признаваться, но я почувствовала себя слегка неловко, когда ты попросил у меня знак благосклонности. Я понимаю, ты не намеревался утешать меня, но ты как бы включил меня в этот день, и мне это нравится.

Он весело пожал плечами:

– Это меньшее, что я мог сделать для девушки, которую вырвало в королевскую вазу. Похоже, кое-кто слышал об этом, но я и вообразить не могу, кто пустил такой слух.

Я хихикнула, слегка толкнула его:

– Кстати, тебе незачем хранить тот платок. Я могу забрать его.

– Ох! – Он уставился в землю, потом снова посмотрел на меня. – Боюсь, я потерял его где-то на поле турнира. Извини.

Я покачала головой:

– Все в порядке. У меня есть еще два или три из Короа, таких же, с золотой каймой.

Я обернулась на звук смеха, раздавшийся в холле, и увидела, как сразу три пары вышли из Парадного зала, решив попраздновать в стороне от толпы.

– Ты собираешься вернуться туда? – спросила я. – Могу поспорить, половина незамужних женщин там ждет тебя.

Этан покачал головой, глядя в сторону:

– Я уже говорил тебе, что чувствую по этому поводу.

– Но это совсем неплохо! И тот час, пока я была замужем, был прекрасен, – сказала я, тоскливо улыбаясь.

– Как тебе это удается? – спросил он. – Как ты можешь оглядываться на нечто столь невыносимое с улыбкой?

– Это потому, что… – Я повела плечом. – Несмотря на все страшные события, Сайлас в каком-то смысле спас меня. И я никогда об этом не пожалею.

– Но спас тебя ради чего? Ты теперь в чужой стране с кое-как собравшейся семьей… – Он понизил голос. – И они могут потерять жизнь в сражении, которое, может быть, и невозможно выиграть.

– Дело не в том, для чего он меня спас… а в том, от чего.

Этан смотрел на меня, а на моем лице отражались десятки чувств, я вспоминала, как опасно все это было…

– Этан, я ведь уже почти стала королевой. Джеймсон постоянно учил меня протоколу, а люди обращались ко мне с просьбами, и я должна была стать матерью следующего наследника престола Короа. Но он собирался превратить меня в Валентину, – пояснила я, показывая на замок; у меня защипало глаза при мысли, что меня ждало такое же. – Я не знаю, сколько времени это заняло бы, но я превратилась бы в пустую оболочку. – Я всхлипнула. – Я даже не знаю, была ли я влюблена в Джеймсона, пока не появился Сайлас и не принял меня такой, какая я есть.

– Ужасно одетую особу, совершенно бестактную и постоянно плачущую?

Я засмеялась сквозь слезы.

– Да! – Я вытерла глаза и нос. – С ним я никогда никем не притворялась, я была самой собой. А с Джеймсоном я чувствовала, что все время обязана быть спокойной и безупречной, как будто кто-то пишет наш портрет. С Сайласом все запуталось… но стало хорошо. Я очень тоскую по нему.

– Я тоже. По Салливану и по Сайласу. И по моим сестрам. И по друзьям, которых потерял на фронте. Я каждый день их вспоминаю. Но можно тосковать по людям и жить дальше. Иногда просто приходится.

Я согласно кивнула, подняла руку, чтобы всего на мгновение коснуться кольца, висевшего на моей шее.

– Я и твержу ему, что буду жить дальше. Но иногда кажется странным чем-то заниматься без него. Надеюсь, он продолжает гордиться мной. И надеюсь, мы победим, потому что я просто не знаю, что будет со мной, если нам это не удастся.

– Ты имеешь в виду, кроме очевидной возможности смерти?

Я засмеялась:

– Да! Потому что, если я вернусь в Короа, меня ждет нечто похуже смерти.

– О чем ты?

Я вздохнула. И предположила, что он теперь должен знать обо всем.

– Мне тогда придется вернуться в замок. Джеймсон вызовет меня, и я не смогу отказаться. Это трудно объяснить, потому что я любою Короа, и я люблю Керескен, но если я вернусь… Боюсь, он тогда просто бросит Делию Грейс. После всех тех слухов, что мы узнали на границе, я не могу отбросить такую возможность. А если он поступит с ней так, хотя я искренне надеюсь, что он этого не сделает… тогда это будет просто ужасно. А я не хочу быть предательницей… но не хочу быть и его невестой. Не хочу. Вот только оказаться в замке значит принадлежать ему, а я не могу… не могу…

Слезы хлынули снова. Это походило на состязание в скорости. Если бы он просто поторопился и женился на Делии Грейс, то, возможно, со мной все было бы в порядке. Но я не желала его внимания или его короны, вообще чего-то от него.

– Холлис, все будет хорошо!

– Не будет, – возразила я. – Я понимаю, ты мне не веришь, но я не желаю Джеймсона! Совершенно!

Этан нахмурился:

– Почему ты сама можешь дурно отзываться о Джеймсоне или Короа, но, когда это делаю я, ты огорчаешься?

Я вскинула руки, но тут же опустила их:

– Потому что Короа мой! Он мой, так что я вправе говорить о том, как ужасны его законы или король. А когда так говоришь ты, меня это ранит, ты ведь говоришь о моем доме, а он часть меня, и ты словно говоришь, что и я тоже ужасна.

– Это не так… – Он сердито хмыкнул, пока я утирала слезы. – Ты не ужасна.

– Ты только что насмехался над моей одеждой, – напомнила ему я.

– Да… Извини.

– Как будто ты сам одет чудо как хорошо.

– Эй!

– И почему вам здесь так нравится? Сейчас лето, а все равно холодно!

– Холлис!

– Тебе бы перестать так со мной обращаться. Я не могу…

Но больше я ничего не успела сказать, потому что губы Этана вдруг прильнули к моим губам.

От неожиданного поцелуя по моему телу разлилось тепло, и я ощутила нечто вроде покалывания.

Все мое напряжение внезапно растаяло под нежными поцелуями Этана Норткотта. До сих пор я ни разу не оказывалась достаточно близко к нему, чтобы ощутить его запах, но запах у него был особенный… что-то в нем напомнило мне о свежем воздухе. Он удерживал мои руки, но очень мягко. И это было настоящим чудом, потому что я увидела, на что он способен… Это действительно было настоящим чудом.

Наконец Этан оторвался от меня, но продолжал крепко прижимать к себе. По его губам скользнула кривая улыбка и тут же исчезла. Что-то мелькнуло в его глазах, как будто он сам не мог поверить тому, что только что сделал.

– Прости, – тихо произнес он. – Я просто не знал, как еще заставить тебя замолчать.

Он отпустил меня и выглядел при этом очень смущенным.

А я могла думать лишь о том, что он своего добился – я утратила дар речи.

Но он не попытался уйти, он словно ждал, что я что-то скажу, что угодно. Поэтому я постаралась избавиться от мыслей о его запахе и вернуться к делу.

– Я… Мне нужно возвратиться в зал. Я должна проверить, не пришла ли Валентина.

Его глаза слегка расширились, как будто он просто забыл, в чем главная цель этого вечера.

– Да. Да, конечно. – Он поправил на себе рубашку, выпрямился. – Ты иди вперед, я приду через минуту.

Поскольку он выглядел совершенно сбитым с толку, я не сказала ему, что почувствовала при его поцелуе. Не сказала, что продолжаю его ощущать или что он привел меня в восхитительное замешательство. Не сказала, что ничего не имею против головокружительного чувства, рожденного вниманием Этана Норткотта.

Я просто нервно сглотнула и прогнала все эти мысли. Я не могла думать о том, что я чувствовала, или о том, что говорила, или даже о том, что все это могло означать, если это хоть что-то означало. Потому что, когда я вернулась в Парадный зал, настало время работы.

«Пожалуйста, пожалуйста, появись, – шептала я. – Я не могу сейчас снова выйти наружу, так что, пожалуйста, появись…»

Я окинула взглядом зал и за толпой веселых людей наконец-то, наконец-то увидела Валентину, сидевшую за главным столом.

Глава 21

Вечер тянулся медленно, и мы с Валентиной уже несколько раз обменялись взглядами. Она едва заметно покачивала головой, так легко, что никто бы этого и не заметил. Я нашла своих родных, пока ждала Валентину, и ходила вместе с ними по залу, слегка тревожась. И в то время как их положение в зале менялось, кое-что оставалось неизменным.

Во-первых, Джулиен таскался за Скарлет, как тень, пока она разговаривала с разными людьми, и казалось, что он набирается храбрости еще раз поприветствовать ее, но никак не может решиться. А во-вторых, Этана окружила толпа леди, и он выглядел так, словно наступил его звездный час, и он наслаждался их вниманием, не давая никому никаких обещаний.

Наверное, предположила я, он и в самом деле просто хотел заставить меня замолчать.

Я медленно обхватила себя за талию; меня и саму удивила болезненная пустота разочарования в желудке.

Наконец, когда в центр зала вышли танцоры, чтобы начать представление, Валентина встала и направилась к окну.

Она стояла сбоку от него, наблюдая за танцем, который еще месяц назад я сочла бы слишком быстрым, а я смотрела наружу, как бы любуясь луной.

– Я так по тебе скучала, – сказала Валентина, держа перед губами кубок.

Этот трюк она уже применяла до этого.

– Я тоже по тебе скучала. И тревожилась, потому что ты не пришла раньше. Кто-нибудь нас раскусил?

– Нет, – ответила она. – Мне пришлось кое-что подлить в питье моей фрейлине. Она теперь не отходит от меня ни на шаг, а при ней я не смогла бы поговорить с тобой. Но она заснула не так быстро, как я рассчитывала.

Я едва заметно хихикнула, чувствуя безумие всего этого, и с удовольствием увидела слабую улыбку на лице Валентины.

– Мне так жаль твоего малыша, – сказала я.

Улыбка исчезла.

– Это было ужасно. Это всегда ужасно. Мне снова и снова хотелось, чтобы ты оказалась здесь. Мне так нужна подруга, Холлис!

– А ты совершенно одна? – (Она едва заметно кивнула.) – У меня хотя бы есть родные. Ужасно, что у тебя никого нет.

– Ох, я не хотела показаться эгоистичной… Я так сочувствую тебе, думая о Сайласе… – Она вздохнула. – Это печальный результат моих желаний, того, к чему я стремилась.

– Не говори глупостей. Ты прошла через многое. А если бы и нет, я бы все равно тебя поняла. Не знаю, имеет ли это значение, но я тоже думаю о тебе. Постоянно.

Глаза Валентины наполнились слезами.

– Мне нужна твоя помощь, Холлис. Как ты сбежала из Керескена?

Я не осмелилась посмотреть на нее:

– Я, в общем, не сбегала. Я сказала Джеймсону, что уезжаю. Но если ты спрашиваешь, что я думаю, если ты… Догадываюсь, что обстоятельства могут оказаться куда более сложными.

Я видела краем глаза, как она подняла руку и коснулась пальцами виска.

– Тебе что-то грозит? – спросила я.

– Я не знаю. Но эта свадьба означает, что он больше не надеется на меня. И если честно, не думаю, что смогла бы попытаться снова. Но я не понимаю, что происходит… может, ты знаешь… Сайлас мог…

– Я знаю о Темнейших Рыцарях, и – да, я уверена, что это они его убили. И думаю, что послал их король. Так что я нуждаюсь в твоей помощи. Это может оказаться рискованным, но мы могли бы предоставить тебе некоторую защиту, если ты добудешь для нас то, что нам нужно.

Она отпила немного из кубка.

– И что это такое?

– Доказательство. Нам необходимо знать, что именно он убивает собственных людей. Некие документы, что угодно, что дало бы право Истоффам и Норткоттам занять трон.

Валентина засмеялась:

– Вам никогда не сбросить с трона этого человека!

– Этот человек стар, а его сын с трудом цепляется за жизнь. Если они не могут произвести законного наследника…

– А что, если я сумею доказать кое-что в этом смысле? – спросила Валентина.

– Ты о чем?

С минуту она молчала, а потом сказала:

– Я могу пробраться в кабинет Квинтена. Я знаю, где лежат самые важные документы, хотя не уверена, что там написано. Там может и не найтись ничего юридически полезного… Если мне удастся, я передам это тебе на завтрашнем приеме. Но ты, Холлис, должна найти способ вытащить меня отсюда. Я больше не могу это терпеть.

– Договорились.

– Хорошо. Завтра надень изолтенские рукава.

С этими словами она не спеша пошла по залу.

Мы своего добились. Мы получили союзника, способного, пожалуй, сделать то единственное, что спасло бы наше дело. По крайней мере, эта часть нашего плана выполнена.

Я взглядом нашла матушку и кивнула; они с дядей Ридом облегченно переглянулись. Скарлет, явно наблюдавшая за всем, увидела выражение торжества на моем лице и качнула головой. Тетю Джовану должны были посвятить во все позже.

А Этан… Этан по-прежнему плавал в океане дам, и каждая из них, предположительно, восторгалась его словами. А он, продолжая подмигивать им и целуя их ручки, посмотрел на меня. Я улыбнулась и слегка наклонила голову, и он в ответ понимающе покачал головой.

Что бы ни произошло при дворе, наверное, это лучше было оставить там. А внутри замка мы имели короля, с которым предстояло сразиться.

Глава 22

Я долго лежала в постели, просто проводя пальцами по губам. Они казались мне другими. Я сама чувствовала себя другой.

Я пыталась уловить переломный момент, потому что не сомневалась: он должен быть. Когда именно я перестала желать, чтобы Этан вообще исчез с лица земли… и стала желать, чтобы он всегда был в одной комнате со мной и дразнил меня? Я хотела этого каждую секунду. Я хотела, чтобы он пришел и начал спорить со мной, или поддразнивать, или качать головой, когда я делала что-то удачно. И целовал бы меня. Мне так отчаянно хотелось, чтобы он меня целовал…

Но найти этот момент я не могла. Как не могла и понять почему. Однако он был и разбивал все мои тревоги и чувство вины и надежды: мое сердце билось теперь ради Этана Норткотта.

Не могу сказать, насколько глубоким было это чувство, но мне вообще странно было иметь хоть какие-то чувства. Перед поцелуем мы говорили о моем покойном муже. Это казалось пренебрежением ко всему, что значил для меня Сайлас, – то, что я позволила своему сердцу увлечься кем-то другим, да еще так скоро. Конечно, между мной и Сайласом все происходило очень быстро. Мы сбежали после нескольких дней знакомства, а через две недели после этого поженились. И я уже провела больше времени в качестве вдовы Сайласа, чем в качестве его возлюбленной. Но я не хотела предавать Сайласа так, словно его никогда и не было.

Потому что он был. Сайлас вошел в мою жизнь, и он действительно спас меня, и то, что я теперь была здесь, говорило о том, что он умер не бессмысленно.

Я не могла отбросить все это из-за одного безрассудного поцелуя, которого даже не ждала.

Я перевернулась на бок и заплакала. Заплакала, потому что тосковала по Сайласу, мне казалось, что я предаю его. Заплакала, потому что мне слишком хотелось пойти к Этану. Я плакала по тысяче причин из-за того, что много месяцев терзало мои чувства, – всего этого было слишком много для любого сердца.

– Что случилось? – шепотом спросила Скарлет.

Я вытерла глаза, лежа спиной к ней. Я очень боялась, что она что-то заметит в моих глазах.

– Ничего. Просто думаю. Обо всем, наверное.

– Понимаю. Слишком много всего.

– Я по-настоящему люблю тебя, Скарлет. Я не знаю, что бы делала без тебя.

Я протянула руку назад, в темноте нашаривая ее руку.

Она сжала мои пальцы. Моя сестра. Мне казалось, что я должна просить у нее прощения, но в таком случае это означало бы признание, а я не могла его сделать. Пока не могла.

– Я тоже тебя люблю. И матушка тебя любит, и тетя Джована, и дядя Рид. И даже Этан. Он тоже тебя любит.

– Знаю. – Я шмыгнула носом.

Скарлет немного помолчала.

– Не думаю, что знаешь.

Мое сердце несколько раз ударило очень сильно, когда до меня дошел истинный смысл ее слов.

Мои глаза расширились. Я села и повернулась, чтобы посмотреть на нее.

– Скарлет Истофф… что тебе известно?

Она вздохнула и тоже села:

– Я знаю, что Этан уже много лет по-настоящему не улыбался, но ты заставляешь его смеяться. Я знаю, что он никогда не просил знака благосклонности у какой-нибудь леди, потому что не хотел делиться победой, но принял твой платок. Я знаю, он не любит признавать, когда ошибается, но тебе он уступает. И я знаю, что он никогда, никогда не смотрел на кого-то так, как смотрит на тебя. Холлис, в последнее время он выглядит так, словно ходит во сне… Он стал другим с тех пор, как ты здесь.

– В самом деле? – выдохнула я.

– В твоем присутствии он светится, – кивнула она.

Я судорожно сглотнула. Я не знала, действительно ли из-за меня он изменился к лучшему, но мне этого хотелось. Мне хотелось, чтобы это принадлежало мне.

– Может, ты и права, Скарлет, но это не имеет значения. Он не испытывает желания остепениться. Он флиртует. Как вчера на празднике, сразу с толпой девиц.

– Не слышу ли я намек на ревность?

– Нет! – слишком быстро возразила я. – Но давай будем честны. Он сам говорил, что не хочет жениться. А если когда-нибудь и захочет, то наверняка на девушке из Изолта, а не на мне. И даже если бы все это было так, я все равно не смогла бы быть с ним.

– Это почему? – нахмурилась Скарлет.

Я отвела взгляд:

– Сайлас…

Она схватила меня за руку, заставляя посмотреть на нее, а когда заговорила, ее тон был почти гневным:

– Неужели ты думаешь, что матушка удерживала тебя там, в саду, желая, чтобы ты жила так, словно умерла вместе с ним? Неужели ты думаешь, мы хотели оставить тебя в Короа, чтобы ты вечно тосковала о нем? Неужели ты ничему не научилась из того, что мы рассказывали тебе о нашей жизни? – Я ошеломленно уставилась на нее, а она продолжала: – Ты видела, как мы трудимся. Когда один наш план рушится, мы строим другой. Когда мы не можем чего-нибудь сделать, то находим новые надежды. Когда мы не могли оставаться в Изолте, то нашли новый дом. Мы только и делаем, что выживаем. И суть в том, чтобы всегда оставаться живыми. Я говорила тебе, что намерена быть живой и свободной, и я не шутила, а если что-то случится с тобой, с матушкой, с остальными и я останусь одна? Я все равно буду продолжать жить. Холлис, ты теперь Истофф. Хочешь знать свое место в семье? Свою роль? Твоя роль – жить.

Мои глаза опять намокли, когда я вспомнила, как матушка прижимала меня к земле в саду, отказываясь отпустить.

– Матушка говорила что-то такое… Она сказала, что Сайлас имел планы на мой счет, какие-то соглашения… что я должна жить.

– Конечно, это так, – кивнула Скарлет. – Она это знала, и я знала, все мы знали. Так что, если ты влюбишься, Холлис, живи своей жизнью. Это единственное, чего он хотел для тебя.

Слезы потекли по моим щекам.

– Знаю. Он не для того спас меня из замка, чтобы я была несчастной. Но даже если вас не обеспокоит то, что я пойду дальше, что скажут другие? И… если честно, Скарлет, я совсем не уверена, что Этан мной интересуется.

Она повела плечами:

– Думаю, интересуется. И думаю, вся семья порадовалась бы вашему счастью. У нас так давно не было повода что-то отпраздновать. Мы потеряли наши дома. Я потеряла отца и братьев… Тетя Джована и дядя Рид потеряли дочерей. Из-за болезни, не из-за короны, – быстро заверила меня Скарлет. – И все же никто из нас не желает погрузиться в страдания. И если тебя удерживает только это…

Я в очередной раз смахнула слезы:

– Нет, не в этом дело. У меня были планы посерьезнее, помнишь? Цыгане. Козы. Я не собираюсь от этого отказываться.

– Ты просто глупая, Холлис! – хихикнула Скарлет и крепко обняла меня. – Нам нужно поспать. Завтра будет особенный день.

– Да, – согласилась я. – Что бы ни случилось, Скарлет, я всегда с тобой.

– Знаю.

Она улеглась, явно разочарованная тем, что я отказалась признаться, что мне нравится Этан, но он ведь высказался откровенно, и я понимала, что не стоит и пытаться… Кроме того, нам предстояли другие дела, перед нами лежали другие возможности. И все это должно было прийти с рассветом.

Глава 23

На следующее утро я задерживалась в своей комнате как можно дольше, нервничая, боясь увидеть Этана. Хочет ли он объясниться? Извиниться? Просто сделать вид, что ничего не было?

Не обращать на все внимания определенно входило в мои планы, если Этан предпочтет именно это. Скарлет могла подозревать что угодно, но она не знала о поцелуе. Никто не знал. И так должно было остаться.

– Готова? – спросила Скарлет, и я покачала головой. – Не тревожься. Валентина пройдет через это ради нас, я знаю.

А я уже почти забыла о Валентине. Я заставила себя подняться, стараясь не выдавать своей нервозности.

– Идем.

В гостиной нас ждала только матушка.

– А, вот и вы, девушки. И обе отлично выглядите.

Она то и дело поправляла прическу, словно та вот-вот развалится.

– Мне кажется, для свадьбы немного рановато, но, наверное, так для праздника будет целый день. И погода весьма хорошая для этого, вам не кажется?

Скарлет подошла к ней, взяла за руки:

– Да, матушка. День чудесный. А будет еще лучше.

Матушка сглотнула, но кивнула и коротко улыбнулась.

– Я тоже очень нервничаю, – призналась я.

Вышли тетя Джована и дядя Рид.

– Кто-то тут сказал, что нервничает? Слава богу! Я брожу с места на место с того момента, как проснулась.

– Ты и во сне металась, могу показать синяки как доказательство, – пошутил дядя Рид, и она шутливо хлопнула его по руке. – Кого еще нет? Этана?

И как только прозвучало его имя, Этан быстро вышел из своей спальни, одной рукой приглаживая волосы, а другой затягивая ремень на поясе.

– Я здесь. Извините. Плохо спал.

Ох, ладно. Я хотя бы не одна такая.

Я не смотрела ему в глаза. Просто не была к этому готова.

– У нас еще есть время, сын. Успокойся! – сказал дядя Рид. – Вообще-то, всем следует успокоиться. Возьмите себя в руки, подготовимся.

Впервые с того времени, как были установлены правила, я не решалась подойти к Этану. Но это не имело значения; он сам подошел ко мне.

Мое сердце буквально взбесилось при его приближении. Когда я наконец смогла оторвать взгляд от пола, то увидела… Как бы описать то, что я увидела? Напряжение, всегда сжимавшее его скулы, исчезло, и те тревога и подозрительность, что обычно отражались в его глазах… они тоже исчезли. Это был все тот же Этан, и все же в чем-то другой.

Обычно он, весьма официально предлагая мне руку, смотрел на дверь. Но сегодня он протянул мне руку очень нежно.

– Пойдем, несчастная чародейка. Как бы нам не опоздать, – мягко поддразнил он меня.

Я с облегчением улыбнулась. Я справлюсь.

– Где, интересно знать, ты провел эту ночь? От тебя пахнет амбаром.

Я оперлась на его руку, напоминая себе, что вся та теплота, которая мне чудится, существует лишь в моей голове, но не в его.

Как родственники короля, мы, предположительно, должны были занять первые скамьи в храме. Мы с Этаном пробрались мимо десятков людей, заполнивших пространство до последнего дюйма, и он добродушно кивал всем, кто здоровался с ним.

Звук органа, стоявшего в глубине помещения, казался скорее зловещим, чем романтическим, но я подумала, что это как раз кстати. У входа стояло несколько букетов цветов, но в остальном все было очень просто. Даже в окнах отсутствовал цвет. И все это безусловно подходило к моему настроению. Это место ощущалось именно так, как я всегда воображала Изолт: сырым, темным и определенно не таким приветливым, как Короа. Но я могла и здесь найти тепло.

По какому-то сигналу, которого я не заметила, в проходе появились король и королева. Квинтен выглядел таким же злым, как всегда, он шагал по проходу, опираясь на изысканную трость, а взгляд Валентины скользил вокруг, ища непонятно чего. Одна ее рука лежала на руке Квинтена, а другой она обхватила талию, словно старалась убедить людей, что ждет ребенка. Они прошли вперед с царственным видом и сели на два трона в правой передней части собора.

Вскоре после этого вошли принц Хадриан и принцесса Филлипа. При их появлении все встали, так что трудно было рассмотреть процессию, пока она не прошла вперед.

Несчастный принц Хадриан, измученный даже проходом через храм, обливался потом. Его бледность только усиливалась по сравнению с принцессой Филлипой, обладавшей безупречной кожей и румяными щеками.

– Вот еще один интересный вопрос, – прошептал Этан. – Ее отец умер, так что ее старший брат теперь король, но он не счел нужным явиться и лично проводить ее к алтарю. Он даже не прислал вместо себя какого-нибудь вельможу. Что бы это значило?

– Это может значит, что данное событие для них не важно. Но почему – вообразить не могу. Они роднятся с самой большой страной на континенте, а это предлагает им беспримерную безопасность. Но в этой свадьбе вообще нет смысла. Ее поспешность, события вокруг нее… никакого смысла.

Он глубоко вдохнул, как бы что-то прикидывая, пытаясь найти некое значение в том, что происходило перед ним. Но по выражению его лица невозможно было понять, нашел ли он хоть что-то.

– Прошу, садитесь, – невозмутимо произнес священник. – Сегодня мы соединяем не только две души, но и два королевства. И с точки зрения вечности трудно сказать, что более ценно. Это дает всем нам возможность подумать о нашей собственной жизни, о наших собственных маленьких королевствах, тех, которые мы создаем вокруг себя.

С того момента, как мы заняли свои места, я беспокойно крутила кольца, висевшие на цепочке у меня на груди. Но слова священника прорвались сквозь мою тревогу, и я опустила руки, положила их на край скамьи.

– Это мудро и ценно – создавать собственное королевство, строить стены и оставлять наследие. Это ценно – возводить, растить, устанавливать. Это причина величия, причина, вдохновляющая многих добиваться славы. Мы все хотим, чтобы наше маленькое королевство обрело имя. Мы хотим, чтобы его помнили. – Священник окинул взглядом зал, посмотрев наконец на Хадриана. Не знаю, что он увидел на его лице, но нахмурился и заговорил намного быстрее, чем начал: – Но возможно, еще важнее этого другие маленькие королевства вокруг вас, те, с которыми вы получаете возможность объединиться. И в этом тоже ценность – в соединении, слиянии. Потому что какой смысл в королевстве, большом или малом, если оно остается в одиночестве? Какова ценность замка, по которому ходит только один человек?

Руки Этана, до того лежавшие на его коленях, тоже вцепились в край скамьи, и правая рука легла рядом с моей левой, так близко, что я ощутила ее тепло… а может, как мне показалось, даже его ровный пульс. Или он коснулся меня намеренно?

– И потому давайте помолимся и благословим союз принца Хадриана и принцессы Филлипы, союз двух душ и двух королевств.

Похоже, из-за того, как все сильнее обвисали плечи Хадриана, священник весьма коротко провел обряд обмена клятвами, распевая молитвы с такой скоростью, что успевать за ним было трудно. А потом как-то внезапно они стали мужем и женой, принцем и принцессой, следующим ключом к спасению рода короля Квинтена.

Мы все аплодировали, так как знали, что должны, но я чувствовала, как отчасти погружаюсь в уныние. Помня все то, чего лишил меня король Квинтен, мне было больно видеть, что он получает все, чего хотел.

Когда король, королева, их сын и новоиспеченная дочь пошли по проходу, мы встали. И как только они покинули храм, мы все направились следом за ними. Королевская семья ждала нас снаружи, чтобы выслушать поздравления всех присутствовавших перед началом праздника.

Дядя Рид и тетя Джована были первыми в очереди, и они кланялись и приседали в реверансе, держа гнев, разочарование и печаль глубоко в себе. Когда я подошла к королевской семье, король Квинтен стоял впереди, за ним – молодожены, а еще дальше – Валентина. Меня смутило то, что Квинтен не поставил жену рядом с собой, но спустя мгновение я увидела в этом смысл: они выстроились в соответствии с рангом, по крайней мере с его точки зрения.

– Поздравляю, ваше величество. Для меня это большая честь, – сказала я.

– Не сомневаюсь.

Он даже не посмотрел на меня, просто жестом переправил к принцу Хадриану.

– Ваше королевское высочество, желаю вам и вашей молодой супруге долгих лет счастья.

И тут я осознала, что никогда не слышала, чтобы Хадриан говорил. Наверное, он умел говорить, просто не делал этого в моем присутствии. И сегодняшний день не стал исключением. Он кивнул, сложив губы в некое подобие улыбки, и вместо него ответила Филлипа:

– Как мило с вашей стороны. Я слышала, вы близки к королевскому роду. Надеюсь, мы будем чаще видеть вас при дворе.

– Наверное, ваше высочество. Но это полностью зависит от моей матушки, – осторожно ответила я, не зная, можно ли доверять принцессе.

И перешла к Валентине.

Она протянула мне руку так, словно ждала, что я поцелую ее. Когда я осторожно коснулась ее пальцев, она крепко сжала мою ладонь и притянула меня ближе к себе:

– Сейчас же унеси это в свою комнату и спрячь. Иди на прием. И не забывай меня.

Из рукава той руки, что она держала у живота, Валентина быстро вытащила какие-то бумаги и сунула их в широченный рукав моего платья. Я прижала его рукой, чтобы бумаги не выпали, и опустилась в глубоком реверансе.

Этан впереди уже ждал меня, предлагая руку.

– Не сейчас. Мне нужно уйти… Встретимся на приеме.

Вместе с растущей толпой я направилась к замку, взглядом ища Скарлет.

– Мне нужен ключ от твоего сундука, – отыскав ее, прошептала я.

Не задавая вопросов, Скарлет сунула руку в свой карман, потом в мой. Как только мы очутились в замке, я поспешила к нашим комнатам. Закрыв дверь, я достала из рукава пачку писем и постояла несколько мгновений на месте, благоговейно восхищаясь Валентиной. Она не только сумела раздобыть нужные нам сведения, но и прятала письма на себе, стоя рядом с человеком, у которого их стащила.

Мне отчаянно хотелось прочитать эти письма, просто чтобы понять, что теперь есть в наших руках, но Валентина велела мне идти на прием. Конечно, она была права: нам следовало оставаться на виду.

Сундук Скарлет был старым, мне понадобилось несколько попыток, чтобы повернуть ключ в замке. Когда я с этим наконец справилась, то закопала письма поглубже, под чулки и прочее, на самое дно сундука, и снова заперла его, а потом, как будто так было надежнее, сунула сундук под кровать.

Глубоко вдохнув, я поправила платье. Пора было идти праздновать свадьбу.

Глава 24

Парадный зал украсили для приема. Все в нем стало белым. Гобелены, цветы, ленты… Все сияло чистотой и невинностью. Снова поставили столы, и новобрачные уже сидели за главным, кивая всем, кто смотрел в их сторону.

– Холлис, тебе уже лучше? – подчеркнуто спросила матушка.

Я не знала, кто именно может за нами наблюдать, но, конечно, подыграла ей:

– Да. В храме было жарковато, но теперь уже почти все в порядке.

– Выпей чего-нибудь, – предложил Этан, вставая, чтобы я могла сесть на его место.

– Спасибо.

– Я собираюсь наесться сладостей до тошноты, – заявила Скарлет.

– Отличный план.

Я повернулась, чтобы осмотреться. Впервые я перестала воспринимать зал как единое целое, я увидела, что очень легко разделить гостей на две группы: на тех, кто улыбался, и тех, кто этого не делал.

Были и такие, кто вежливо изображал радость на лице, когда кто-нибудь подходил к ним, но слишком часто казалось, что люди вовсе не так восхищены событием, как следовало бы ожидать.

Возможно ли, что они теперь задумывались над тем, убит ли Сайлас по приказу Квинтена? И если мы сможем предоставить доказательства, не пойдет ли большинство в этом зале за дядей Ридом?

Я думала о сундуке под моей кроватью, мне мучительно хотелось узнать, что говорится в тех письмах, я сверх всякой меры надеялась, что в них найдется что-то в нашу пользу.

Этан наклонился к моему уху, его дыхание щекотало меня, когда он заговорил:

– Валентина что-нибудь добыла?

Он ни словом не упомянул о прошлом вечере, не сказал, что ему хочется снова меня поцеловать, не сказал, что сожалеет обо всем. Я лишь знала одно: когда он так близко, вся моя кожа загорается в надежде, что он прикоснется ко мне. Я знала, что уже запечатлела в памяти его запах, решив ночью, что, если бы у ветра был запах, он был бы именно таким. Я знала, что, если сейчас Этан утащит меня в какой-нибудь угол и поцелует, я буду рада.

Но я просто кивнула, а он улыбнулся и выпрямился.

Музыка изменилась, я увидела, что место в центре зала уже свободно.

– Холлис! – окликнул меня дядя Рид. – Ты не выйдешь с Этаном на первый танец?

– Что?

– Это традиция, – пояснила тетя Джована. – Самые знатные семьи танцуют в честь молодоженов.

– Но я не знаю этого танца, – в ужасе пискнула я. – Почему бы Скар…

А куда подевалась Скарлет? Я оглядела зал и увидела, что она держит в руках какое-то лакомство, а рядом стоит очень высокий и робкий Джулиен, улыбается и пытается что-то сказать о пирожном, которое он попробовал. Они так чудесно выглядели… Даже если бы я могла проскочить через толпу и увести Скарлет, то не стала бы этого делать.

Я снова повернулась к Этану.

– Ты сомневаешься в том, что я смогу вести? – спросил он со своей вечной усмешкой.

Его губы…

– Я видела только тех твоих партнеров, с которыми ты сражался на поединке, но я предпочла бы выйти из этого зала на собственных ногах, если ты не возражаешь.

Матушка рассмеялась, но Этан уверенно протянул мне руку. Я взяла ее, и он вывел меня на середину зала.

– Это нечто вроде вольты. Если ты ее знаешь, все в порядке.

– О! Мне нравится вольта!

– Отлично. Тогда я вообще тебе не нужен.

Я покосилась на него:

– Ты так говоришь, словно я прежде в тебе нуждалась.

Он улыбнулся.

Вышли и другие пары; я встала в центре рядом с другими женщинами, а мужчины окружили нас, образовав нечто вроде цветка. Когда зазвучала музыка, мы с Этаном закружились, сближаясь с другими парами. Танец был полон движения, так что стало не до разговоров. И мы просто танцевали рука об руку.

Этан действительно вел хорошо, поддерживая меня в нужные мгновения. Волосы у него растрепались, упали на лицо, и он то и дело откидывал их назад, не сводя с меня взгляда. Я улыбалась. И чувствовала, как моя улыбка проникает внутрь меня, до самых подошв. Мы добрались до той части танца, когда должны были двигаться бок о бок, и Этан крепко прижал меня к себе.

Он посмотрел на меня сверху вниз, наши взгляды встретились. И в его глазах было нечто… Он как будто хотел мне что-то сказать, сказать сейчас, когда вся наша семья не стояла рядом, но просто продолжал всматриваться в мое лицо, может быть желая понять, как будут восприняты его слова. А я попыталась молча дать ему понять, что приму его извинения, или объяснения, или что там он сочтет нужным высказать. Я была готова ко всему.

А он только улыбался.

Близился конец танца, и это было хорошо, потому что я уже задыхалась. Еще три оборота спиной к спине, и все закончится. Я в последний раз пронеслась по кругу к раскрытым объятиям Этана, а он усмехался, готовясь доказать, на что способен. Я подпрыгнула, когда он поднял меня, и в восторге закинула назад голову. Зрители даже задохнулись, видя такую слаженность действий, многие зааплодировали. Этан поднял меня во второй раз, и я засмеялась, услышав его насмешливый стон, как будто я была слишком тяжелой, чтобы поднимать меня больше одного раза. Третий подъем… Я невольно посмотрела вниз, на него, и он казался… счастливым.

Я вдруг подумала о дне нашего знакомства. Он, должно быть, был тогда крайне огорчен, ему приходилось везти своих родных в логово врага, в обитель людей, убивших его друзей. И подумала еще, как ему было ненавистно то, что я очутилась в его доме, просочилась в его мир, в мир, который должен был принадлежать только ему. И сколько гнева рождалось между нами. Куда все это подевалось? Теперь он держал меня в воздухе с такой осторожностью, что я знала: если даже рухнет само основание этого замка, он меня не уронит.

Люди не таковы, какими кажутся при официальном знакомстве. Они не часть рода или страны. Они просто те, кто они есть. И нам приходится пробираться через все внешнее, чтобы найти их.

Мы закончили танец под гром аплодисментов всего зала, включая новобрачных. А Этан продолжал держать меня за руку, когда уводил из центра зала.

– Я сто лет так не танцевала, – сказала я, задыхаясь. – И даже не понимала, как мне этого не хватает.

– Хочешь сказать, Скарлет до сих пор не пыталась тебя вовлечь?

– Да просто не было возможности.

– А, ну да.

Он увел меня к окну, и мы наблюдали за тем, как в центр вышли новые пары, танцуя теперь нечто немного более медленное.

– Спасибо, – сказала я.

– За что? – спросил он.

– Не знаю. Может, за все.

– Ну, не важно, не стоит благодарности, – хмыкнул Этан и после протяжного вздоха, все так же с усмешкой, добавил: – И извини. За прошлый вечер. Не знаю, что на меня нашло.

А я могла бы и привыкнуть целоваться с юношами, хотя не должна была…

– Ладно, это остановило спор, так что браво. И нет причин извиняться. Это было весьма… насыщенное приключение.

– И оно еще не закончилось.

Я покачала головой, сделав большие глаза:

– Это точно.

– Сгораю от желания узнать, что Валентина сумела раздобыть для нас. Подозреваю, отец первым все прочитает.

– Нам нужно найти способ увезти ее из замка. Я обещала ей это.

Этан кивнул:

– Когда понадобится, я сам увезу ее в деревню. Если мы потерпим неудачу, король не даст ей покоя. А если он ее найдет, заставит заплатить за жизнь.

– Значит, нужно, чтобы не нашел.

Он посмотрел на меня, и улыбка исчезла с его лица.

– Даю слово.

Этого было больше чем достаточно.

– Спасибо.

– У меня есть предложение, Холлис.

– О, умираю от желания услышать!

Я оперлась локтем о подоконник, внимательно глядя на него. Интересно, в его глазах всегда играют эти серебряные искры?

– После всего, что мы сказали и сделали, тебе не кажется, что мы можем закончить тем, что станем не невольными сообщниками в преступлении, а друзьями? – с надеждой спросил Этан.

Если бы он предложил это в Короа или даже в Пирфилде, я бы подпрыгнула от радости. Но теперь? Теперь меня словно сбили копьем с лошади. Но у нас с Этаном были очень разные пути, очень разные цели.

И с болью в сердце, напоминавшем мне с каждым ударом, что это все, чем мы можем стать, я улыбнулась:

– Я всегда хотела быть тебе другом, Этан.

– Хорошо. А теперь, думаю, еще один танец, – быстро сказал он, увлекая меня на середину зала. – Давай их шокируем, Холлис. Этим несчастным людям просто необходимо о чем-то посплетничать.

И я смеялась и легко двигалась, помня о том единственном поцелуе…

Глава 25

С бесконечной тревогой я ждала, пока дядя Рид перебирал письма. И впервые увидела, как молится Скарлет. От Сайласа я немножко узнала о ее вере, а также благодаря клятвам, которые он потребовал произнести, хотя здешняя традиция скорее сосредоточивалась на людях, чем на документах. Саму меня едва ли можно было назвать благочестивой, и я даже не была уверена, что умею молиться. А если бы умела, то давно уже постаралась бы это делать.

И тем не менее я сложила вместе ладони и произнесла то единственное, до чего смогла додуматься:

– Пожалуйста… – Это было немного, но вряд ли я смогла бы произнести что-то другое более искренне. Я села, склонив голову и укротив сердце в отчаянии. – Пожалуйста…

Мгновение спустя дядя Рид вышел из своей комнаты с открытыми письмами в руке. Мы вскочили, ожидая с нетерпением, что он скажет.

– Холлис, ты не знаешь, Валентина прочитала что-нибудь из этого, прежде чем отдать тебе?

– Нет, сэр, не знаю.

Он вздохнул и положил письма на стол перед нами:

– Будем надеяться, что не прочитала. Никому не следует знать, сколько их муж платит за убийство их семей.

Я задохнулась:

– Там это есть?

Дядя Рид кивнул. Да, ему нужны были доказательства. Нам всем они были нужны. Но совсем другое дело – узнать все подробности.

– Некоторые письма не имеют особого значения, но несколько связывают короля с убийством многих знатных людей, совершенным за недавнее время так называемыми Темнейшими Рыцарями, включая и родителей Валентины. У нас есть имена жертв и, думаю, по крайней мере двоих убийц. И если это то, что Валентина смогла схватить и спрятать за несколько мгновений, то там должно быть и намного больше.

Ему было откровенно тяжело. И мне тоже. Но я должна была задать один вопрос. Вот только я не смогла изложить его в словах.

Но матушка сумела.

– Там есть Дашиэлл? И мои мальчики?

Дядя Рид покачал головой.

– Там много смертей, которые не объясняются. Но это не значит, что он не ответственен за них. Это не значит, что он не виновен в них. Но эти смерти даже не самое ошеломляющее из доказательств, – устало произнес дядя Рид.

– Да что же может быть хуже? – спросил Этан.

Дядя Рид медленно потянулся к пачке писем и взял одно:

– Мы гадали, почему эта свадьба устроена так шумно. А это для отсчета времени. Чтобы подданные могли предположить, что Филлипа забеременеет сегодня. На самом деле король немало ей заплатил за присоединение к королевской семье. И еще он дал целое состояние некоей деревенской девушке за ее дитя, которое, похоже, было зачато примерно месяц назад.

– Нет! – выдохнула Скарлет.

Дядя Рид кивнул:

– Он так страстно желает удержать корону, что требовал от королевы Веры еще детей, всю ее жизнь. И он год за годом давил на Хадриана, хотя было ясно, что у того никогда не хватит здоровья для этого дела. Но бедный юноша прожил так долго лишь потому, что у нас очень хорошая медицина. Родись он в Мурленде или Катале, то давно бы умер.

Я видела, как он тяжело сглотнул, наверное впервые увидев Хадриана так, как я видела Валентину: как простую пешку в чьей-то игре.

– Когда он встревожился из-за того, что наши семьи крепче, чем его собственная, то взялся за нас. Стал отбирать у нас земли, радовался, когда мы теряли детей, изгнал нас из страны. На Валентине он женился ради ее юности. Когда же ее родители стали интересоваться истинными мотивами короля, их убили. Когда оказалось, что она не может подарить ему здорового наследника, он поменял ее на Филлипу, а та, по крайней мере, достаточно умна, чтобы понимать, что представляет собой ее свекор. Она хотела денег и обещания, что через приличное время после неизбежной смерти Хадриана сможет выйти замуж, за кого ей захочется. Все это есть здесь, – пояснил дядя Рид, показывая на письмо и покачивая головой. – Если Хадриан умрет хоть завтра, это уже не имеет значения. Люди все равно поверят, что Филлипа носит его ребенка.

Я не могла удержать охватившую меня дрожь. Квинтен был таким подлым, таким расчетливым… Он сам расставлял фигуры на доске, чтобы никогда не потерять корону, чтобы самому решить, кому она перейдет.

– Значит, теперь у нас есть неопровержимые доказательства, отец. Что нам делать? – спросил Этан.

Дядя Рид довольно долго молчал. Потом встал и ушел в свою комнату. Когда он вернулся, в его руках был меч в ножнах.

– Это?.. – произнесла матушка, оставив вопрос незаконченным.

– Меч Джедрека, – кивнул дядя Рид. – Он видел войну, и он убил нескольких человек. Это королевский меч, и теперь мы воспользуемся им, чтобы возглавить битву.

Мне казалось, что дядя Рид сейчас пойдет к двери, что-то предпримет, но он подошел к сыну и протянул меч ему.

Взгляд Этана метнулся ко мне, потом снова к отцу. Он колебался, а я была ошеломлена.

Когда я думала о людях, которые должны были занять трон, самыми очевидными мне казались Скарлет и дядя Рид. Матушка не была прямой наследницей, а Этан был младшим, следующим после отца. Но теперь, когда я снова об этом задумалась… Почему люди предпочитали Сайласа его отцу? Видимо, после такого старика, как Квинтен, им хотелось иметь правителя, у которого впереди целая жизнь, чтобы все наладить. И Этан как раз таким и был.

– Ты не спросил мою кузину, хочет ли она сама этого, – полувопросительным тоном произнес Этан. – Я бы преклонил колено перед королевой Скарлет.

Он умоляюще посмотрел на нее.

Я повернулась к Скарлет, осознавая, что у меня на глазах творится история. Скарлет нежно улыбнулась и осторожно подошла к Этану.

– Нет, – тихо, но настойчиво произнесла она. – Я не хочу ни этого меча, ни сражений, ни короны. Я всегда хотела только жить жизнью, которую могла бы назвать своей собственной, а ее не может быть у королевы.

– Ты уверена? – осторожно спросила матушка.

– Уверена. У меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом. Я не хочу ни власти, ни обязательств. И я никогда не стану оспаривать корону у тебя, Этан. Клянусь, моя преданность тебе будет абсолютной!

Этан снова быстро посмотрел на меня и опять на отца:

– Я не… я не могу…

– Этан, мы прошли уже долгий путь, – напомнил ему его отец.

– Но почему не ты? – спросил Этан.

Лицо дяди Рида было совершенно спокойным.

– Будь я моложе, тогда возможно. Но я не могу возглавить людей. Не так, как ты.

– К тому же ты так храбр, сынок, – сказала тетя Джована.

– И умен, – добавила Скарлет.

– У тебя есть внушительный военный опыт, и… и нечто, перед чем мало кто может устоять, – согласилась матушка.

– Этан, ты вождь от природы, – начала я, боясь, что могу сказать слишком много, но все равно продолжила, понимая, что сейчас, как никогда, он нуждается в том, чтобы это услышать. – Ты страстен, силен и добрее, чем кажешься. – (Этан глянул на родных и снова уставился на меня.) – И что бы ты ни думал, часть моего сердца принадлежит Изолту, и я первая порадуюсь, когда ты станешь моим королем.

Он очень долго смотрел мне в глаза. И я видела, как на его лице отражаются страх, и надежда, и отчаяние. А потом с таким видом, словно это действие причиняло ему почти физическую боль, он протянул руки и взял у отца меч.

– Что я должен делать? – спросил он.

– Возвращайся на наши земли, – велел дядя Рид. – Собери армию. Возьми с собой часть этих писем, и наши люди пойдут за правдой. Мы втайне дадим знать некоторым менее удачливым вельможам и объясним им, что происходит, предложим им надежные места в твоем правительстве, чтобы заручиться поддержкой. К тому времени, когда ты вернешься, все будет подготовлено. А пока я не буду уверен, что на нашей стороне достаточно людей, тебе следует быть очень осторожным. Если ты заговоришь с кем-нибудь ненадежным…

– Знаю, – кивнул Этан.

– Тебе следует отправляться прямо сейчас, – настойчиво продолжил дядя Рид. – А мы будем ждать твоего возвращения.

– Погоди, – сказал Этан, вскидывая руку. – Сначала мы должны увезти отсюда Валентину. – Он посмотрел на меня. – Если она хочет сбежать, я должен забрать ее с собой, немедленно. Я могу это сделать, но мне нужна твоя помощь.

Я не колебалась:

– Все, что угодно.

Глава 26

Понадобилось некоторое время, чтобы найти горничную, согласившуюся пойти в покои королевы и передать сообщение. Бедняжка Валентина… Даже слуги боялись оказаться рядом с ней. Наконец мы смогли передать ей, что некая девушка из Короа нашла нечто принадлежащее королеве и рада была бы это вернуть.

Валентина явилась в наши комнаты в ночной сорочке и пеньюаре, расшитом серебряными нитями.

– Ваше величество… – приветствовал ее дядя Рид, склоняя голову. – Мы просим прощения за то, что не предупредили вас заранее, но, если вы действительно готовы бежать, это единственный способ.

Она посмотрела на меня:

– Холлис?

Я подошла к ней, взяла за руки:

– Валентина, ты добилась необходимого. Ты сегодня спасла множество людей. И мы просто не находим слов для благодарности.

Ее глаза повлажнели.

– Я не была уверена… но этого достаточно?

Я кивнула.

Она закрыла глаза, не сдерживая слез.

– И кто займет его место?

Я качнула головой в сторону Этана.

Валентина повернулась к нему, обменялась с ним взглядом. Она была готова сбросить с себя корону. Он был готов корону надеть. Их жизни должны были полностью измениться, навсегда, и между ними возникла странная и почти прекрасная взаимосвязь.

– Я всегда готова бесконечно поддерживать вас, сэр.

Этан кивнул ей, склонив голову по-прежнему уважительно низко.

– Идем, переоденешься, – быстро сказала я, хватая свое платье и вкладывая его ей в руки. – Через несколько минут ты уедешь с Этаном, верхом, под тем предлогом, что он провожает домой свою кузину. Он отвезет тебя в Пирфилд, а уж оттуда найдет способ доставить в Короа. Эти бумаги, – продолжила я, беря пачку листов, – помогут тебе перейти границу, и здесь еще инструкции для моих домашних слуг. Хестер будет тебя охранять. И у нас есть золото.

Я выложила монеты на стол перед ней.

Она уставилась на документы, осознавая все.

– Если он догадается, тебе конец, Холлис. Я просто… Ты должна это знать до того, как я уеду.

И тем не менее Валентина сбросила свою одежду и надела мое платье, хотя ее лицо и искажал страх.

– Я и так знаю. И все равно хочу это сделать. В этом мире осталось слишком мало людей, за которых я переживаю. И ты одна из них. Я готова позаботиться о тебе.

В глазах Валентины снова блеснули слезы. Она окинула взглядом сочувственные лица. А я подумала о том, как давно она не встречалась с подобной добротой.

– Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас за это?

– Это мы в долгу перед вами, – возразил дядя Рид. – И на самом деле надеемся, что вы сможете нас простить. Нам следовало раньше увидеть, что вы нуждаетесь в помощи, но мы не увидели. И продолжали бы считать вас союзницей Квинтена, если бы не Холлис.

Ее мокрые глаза обратились ко мне. Наверное, в этот момент нам следовало что-то сказать, слова благодарности или любви, но я просто не смогла. Я не хотела прощаться с ней так или иначе; это было бы слишком окончательно. А если я хотела видеть Валентину рядом с собой, когда все закончится, то так и должно было быть.

– Пожалуйста, пришли сообщение, когда доберешься до Варингер-Холла. Мне просто нужно знать, когда ты окажешься в безопасности.

Она слегка прищурилась:

– А ты разве не приедешь туда в ближайшее время?

При этих словах Этан уставился в пол, и слава богу! Если бы я увидела его серовато-голубые глаза с тайными серебряными искрами, то могла бы утратить решительность и несколько кусочков своего сердца. Он и так уже крал его понемножку своими улыбками и безмолвными взглядами. И что бы случилось со мной, если бы он полностью захватил мое сердце, а я не получила взамен его?

– Да, конечно. Я приеду. Только не знаю когда. Так что удачи тебе, – сказала я, подходя к Валентине, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Надо идти, – поторопил нас Этан.

Я отошла в сторону, и по моей спине пробежал холодок, в чем совсем не был виноват вечный ветер Изолта.

– Удачи, сын! – Дядя Рид положил руку на плечо Этана и передал ему некоторые из самых опасных писем. – Будем ждать тебя.

Этан кивнул, пожимая руку отцу. Мы надеялись, что люди пойдут за ним, но если Этан потерпит неудачу…

А мы ничего и не узнаем, пока не будет слишком поздно.

Этан обнял свою мать и что-то шепнул ей на ухо. Я видела, как она прищурилась, серьезно воспринимая его просьбу. А он отступил назад и заглянул ей в глаза. Это было нечто более глубокое, чем прощание, они словно давали друг другу какие-то обещания. Этан глубоко вдохнул, а она медленно кивнула.

Потом он подошел к матушке, поцеловал ее в щеку.

– Ты их не распускай тут, – насмешливо велел он.

Она улыбнулась, а Этан шагнул к Скарлет:

– Последний шанс стать королевой. Я отдам его тебе мгновенно. Без вопросов или сожалений.

Скарлет улыбнулась, спокойная и собранная, и присела в глубоком реверансе.

– Более чем понятно, – сказал Этан, когда она поднялась.

Поцеловав ее в лоб, он повернулся ко мне.

Стоя лицом к лицу с ним, зная о грозящей нам опасности, я хотела бы сказать многое. Но даже если бы рядом не было людей, вряд ли я сумела бы это сделать.

– Я вернусь, – прошептал он. – Пожалуйста, пожалуйста… береги себя.

– Ты тоже, – выдохнула я.

Он провел пальцами по моим волосам и шее, поцеловал меня в лоб, задержавшись, возможно, на пару мгновений дольше, чем нужно было, а потом повернулся к Валентине:

– Пойдемте, ваше величество, времени у нас немного.

Валентина в последний раз посмотрела на всех нас и тихо исчезла в коридоре. Этан не оглянулся, а я понадеялась, что край его плаща, мелькнувший в дверях, – не последнее, что я вижу.

Глава 27

Никто из нас не спал в ту ночь. И весь следующий день мы бодрствовали. Я понятия не имела, сколько нужно времени для того, чтобы собрать армию, но не успокоилась бы, пока не увидела снова пару серовато-голубых глаз всадника, возвращающегося в замок.

Да и вряд ли кто-нибудь из нас успокоился бы. Дядя Рид действовал тайно, но быстро. Не желая оставлять какие-либо письменные свидетельства на тот случай, если что-то пойдет не так, он посещал разные апартаменты, передавая сведения другим знатным людям и дважды проверяя силы наших сторонников.

Даже матушка и тетя Джована постоянно принимали гостей, жен и дочерей из знатных семей, убеждаясь, что они на нашей стороне, и помогая тем, кто должен был теперь вернуться домой и предоставить слугам веские основания того, что им необходимо больше времени проводить в своих комнатах.

Я не знала всех этих людей, и хотя ко мне относились вполне хорошо, я не чувствовала себя на месте в этих разговорах. Я вообще не могла чувствовать себя легко, пока не вернется Этан, пока все не устроится и не будет сделано. А до того могло случиться все, что угодно.

Сидя у окна, глядя на горизонт, к которому стремилось солнце, я шепотом высказала свои тревоги подошедшей ко мне Скарлет.

– С ним ведь ничего не случится? – спросила я.

– Ничего, – заверила меня Скарлет.

Я нервно сглотнула, снова глядя вдаль, за поля, и услышала чье-то сопение. Дядя Рид погрузился в молитву, но, похоже, матушка заснула в кресле. Я не стала оглядываться и проверять.

– Никто ведь не обвинит его в предательстве и не убьет где-нибудь в глуши, оставив в безымянной могиле, да?

Скарлет прищурилась и всмотрелась в меня:

– Это нечто особенное, Холлис.

– Это просто картина, которая меня преследует. Что он пытается рассказать правду, но никто ему не верит. И он один против множества. Я очень боюсь, что он умрет где-то там, а мы и узнать ничего не сможем.

– Не теряй веры, Холлис! – Я оторвала взгляд от горизонта, чтобы посмотреть на мою сестру, а она положила руку мне на плечо. – Этан… он сильный. Может, слишком сильный. И он сражается за нечто хорошее. Его не одолеть. И, кроме того… – Она вдруг сжала губы, как будто испугавшись, что сказала лишнее, но потом оглянулась на остальных членов семьи и все-таки продолжила, но уже шепотом: – И, кроме того, он определенно хочет вернуться к тебе.

– Тсс! – шикнула я, проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь. – Мы уже говорили об этом!

– Да, и ты явно меня не слушала.

– Я тебе ответила, что он относится ко мне совсем не так, как ты думаешь. – Я выпрямилась. – Он спросил, можем ли мы наконец считать друг друга друзьями. Друзьями, Скарлет! Никаких заявлений о вечной любви, никаких просьб ждать его, пока он мстит за родных, ничего в таком роде. Друзья.

Она уперлась подбородком в руки, лежавшие на каменном подоконнике.

– Милая сестра, а как ты думаешь, почему он просил об этом?

Потому что это был единственный способ не потерять лицо после той огромной ошибки, поцелуя.

– Потому что он хотя бы перестал меня ненавидеть, и он хотел, чтобы я знала об этом, прежде чем наши пути неизбежно разойдутся, – ответила я.

Скарлет улыбнулась мне, словно я была величайшей простушкой в целом мире:

– Потому что он думает, что ты его отвергнешь, если он осмелится просить большего.

– А я-то всегда считала тебя такой наблюдательной! – Я вздохнула и снова стала смотреть в окно.

– А ты бы это сделала?

– Что именно?

– Отвергла бы его?

– О чем ты?

Скарлет фыркнула:

– Если бы Этан заявил о своей вечной любви, если бы просил тебя ждать его…

– Ох… ты об этом. Но он не просил.

– Бога ради, Холлис! Если бы попросил?

– Нет, ясно? – Я снова быстро понизила голос, краем глаза видя, как поднялись головы родных, и, переведя дыхание, зашептала: – Я уж точно никому бы такого не сказала, потому что не хочу, чтобы ты думала, будто я забыла Сайласа, но… но я бы не отвергла его. Я бы сама открыто дала ему знать, будь я свободна.

Я даже вздрогнула, ощутив странную боль в груди, признавшись в этом вслух.

Скарлет взяла меня за руку:

– Я знаю, я понимаю всем сердцем, что, если бы Сайлас был здесь, ты посвятила бы всю свою жизнь его счастью. Я знаю, что ты была бы любящей и заботливой, почти до глупости. Но ты не должна проклинать себя за то, что у тебя не было такой возможности. Это ни к чему, Холлис. Ты свободна.

– Нет. Это причинило бы боль матушке, я просто знаю это.

Я повернула на своем пальце кольцо, то, которое она мне подарила, то, что переходило из поколения в поколение от самого Джедрека. Я заслужила право носить его, выйдя замуж за ее сына. Я не могла просто отказаться от него.

– А кроме того, если Этан добьется успеха, то станет королем. Ему придется жениться по расчету. Он должен будет укрепить свою линию как можно быстрее, и я уверена, что каждый из лордов, принесших ему клятву верности, будет ожидать, что Этан женится на девушке из Изолта, на такой, чей род уходит в незапамятные времена.

– Теперь ты тоже изолтенская девушка, Холлис. И из древнего рода.

Я вздохнула:

– Это не… Да почему ты так уперлась в это?

Скарлет пожала плечами, улыбаясь от уха до уха:

– Я уже говорила тебе. Нам нужен повод для праздника. И, кроме того… – Она оглянулась на комнату и понизила голос: – Все уже так или иначе упоминали о том, как вы сблизились за время поездки в замок. Не знаю, как это случилось, но перемены были настолько очевидными, что все их заметили. Может, не до конца поняли, но заметили. А когда кто-нибудь об этом говорит, то всегда улыбается.

Я подумала над ее словами, над тем, что, возможно, никто не возненавидит меня за то, что я влюбилась в Этана. Но пока я не могла воспринимать это всерьез. Да, их поддержка меня успокаивала, но я все еще была уверена, что он не проявляет ко мне настоящего интереса. Он назвал меня своим другом, он вообще не хотел жениться, а если и женится, то еще неизвестно на ком.

Поэтому лучше было никому не показывать царапины на моем сердце; вдруг со временем кому-нибудь захочется их исцелить.

– Я должна быть начеку, Скарлет, а пока просто хочу, чтобы он остался в живых.

Скарлет встряхнула головой:

– В твоем случае это не поможет.

Я вздохнула. Конечно, она была права.

– Случай или не случай, факты этим не изменишь.

– Не говори глупостей, Холлис. Любовь и есть факт.

Глава 28

Я немыслимо устала, но продолжала смотреть в окно и чувствовала только нервозность и возбуждение, страх и надежду, которые сменяли друг друга, бередя мое сердце, и желудок, и руки. Мы должны одержать победу. Когда наступила самая темная часть ночи, я прищурилась в поисках факела. А когда чернильно-черное небо стало лиловым, а лиловый цвет сменился розовым, я только и думала: «Он вернется с минуты на минуту». Он ведь должен был, так? Он должен был сделать это.

А потом, когда надежда уже готова была убить меня, на горизонте показалась сероватая полоса.

Я выпрямилась на сиденье, и Скарлет, заметив, что я изменила позу, придвинулась ближе ко мне и тоже всмотрелась.

– Что это… – начала было я.

– Это армия, Холлис, – изумленным шепотом откликнулась она.

Мы смотрели еще несколько мгновений, просто чтобы убедиться, рассмотреть очертания его лица. Это заняло несколько секунд. Наконец они были уже у ворот, и заиграл горнист. Этан прибыл, как положено, под фанфары.

– Он здесь! – закричала я, как будто звуки горна уже не привлекли всех к окну. – Ох, он здесь, и с ним так много людей!

Я думала, что могу сосчитать тех, кто следовал за ним, но была просто потрясена количеством мужчин – среди них были и женщины, – ехавших верхом и маршировавших под серебряным флагом. Они уже подходили к замку.

– С ним все в порядке! – воскликнула тетя Джована сквозь слезы – слезы матери, молча терзавшейся за свое единственное оставшееся в живых дитя.

– Так царственно! – прошептала матушка, с благоговением глядя в окно.

А Скарлет лишь согласно кивнула.

Все изумленно смотрели на огромную армию Этана, но я видела только его самого.

Он держался в седле прямо, на его лице не отражалось ни неуверенности, ни страха. И без короны. Я не сомневалась в том, что, даже если бы она была у него, он бы не надел ее, пока все не будет сказано и сделано до конца. Но на нем были доспехи, и он, первым приближаясь к замку, выглядел куда более царственно, чем Квинтен за все свое правление.

– Пора, – сказал дядя Рид. – Соберитесь с духом. Мы выйдем приветствовать Этана, и нам нужно дать знать остальным.

Уже больше суток я не меняла платье. И возможно, красный цвет не подходил к данному случаю, но времени на переодевание уже не было. Я провела пальцами по волосам и перебросила их через плечо.

– Ты чудесно выглядишь! – заверила меня Скарлет. – Но я вижу в твоих глазах тревогу.

Я нервно сглотнула:

– Такие великие события… Идем.

Мы пошли следом за дядей Ридом по коридору, и я наблюдала за тем, как он, проходя мимо дверей, коротко стучал в них три раза. Из одной комнаты быстро вышли лорд и леди Диннсмор, из другой – Картисы, родители Джулиена. Когда мы подошли к лестнице, лорд Одвар, который так тепло приветствовал меня, когда узнал, что я вдова Сайласа, уже спускался вниз вместе с десятком людей. Похоже, за ночь успели подготовиться еще несколько семей, и теперь у нас была собственная армия.

Мы повернули за угол как раз тогда, когда Этан подъехал к стражникам. Ох, как же он был великолепен!..

– Бросьте оружие! – приказал он.

Один дерзкий стражник крикнул в ответ:

– Нет, сэр! Это измена!

Этан покачал головой:

– Добрый человек, мне бы почти хотелось, чтобы так оно и было. К сожалению, это король Квинтен совершил высшее предательство. Он убил семью ее величества и мою семью, он совершает преступление за преступлением против собственных подданных, высокородных и простых. У меня есть письма, написанные его рукой и с его печатью, я могу подтвердить свое заявление, и, как законный наследник его короны, я пришел, чтобы свершить правосудие. Вы можете положить оружие и присоединиться к нам или же бессмысленно умереть, пытаясь остановить меня.

Он говорил так уверенно, так четко.

Я ждала, что кто-нибудь из стражников попытается напасть, что начнется схватка… Но вместо этого один из них бросил копье и молча подошел к Этану. Потом еще трое. А затем один за другим все они оставили свои посты. Люди за спиной Этана ободряюще кричали, призывая их в свои ряды. Наконец и последний из тех, кто мог бы защитить короля Квинтена, подошел к ним.

Я испустила нервный вздох, и радуясь, и изумляясь.

Повернувшись в седле, Этан крикнул тем, кто шел за ним:

– Мои верные изолтенцы! Я войду в замок один, я приведу короля Квинтена сюда, чтобы он выслушал обвинения перед вами, его народом, которому он должен был посвятить свою жизнь. Надеюсь, что он придет добровольно, что мы сможем все сказать открыто, так как вы вправе знать правду обо всем. Если же он откажется, тогда ради Изолта вам придется сражаться!

Раздался оглушительный шум. Как будто вся страна поднялась за Этаном. А он спешился, и я увидела, как вспыхнул его взгляд, встретившись с моим.

И в такой важный момент он потратил несколько прекрасных мгновений ради меня. Он стоял, глядя мне в глаза, прося поддержать его. И я поддерживала. Всем сердцем.

– Сын! – окликнул его дядя Рид, разрушая чары.

– Отец! Они поддержали меня! – потрясенно произнес Этан, обнимая его за плечи. – Они пришли! Так много! Кажется даже, что слишком много. Я просто поверить не могу, что они пошли за мной!

Дядя Рид прижался лбом ко лбу Этана:

– А я могу. Ты готов?

– Думаю, да… Только боюсь, что добром он не выйдет. А мне сегодня не хочется ненужного насилия.

– Не беспокойся, сын мой. Он тоже не захочет. Только не сейчас.

Этан кивнул:

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной. И Холлис тоже. Я хочу, чтобы он знал, что сам пришел к своему падению.

– Конечно, – кивнул дядя Рид.

Этан повернулся ко мне.

– Я с тобой, – поклялась я. – Всегда!

Он улыбнулся и направился к главной лестнице. Он поднимался решительно, точно зная, куда идет. Я ошибалась, думая, что уже все стражники разбежались. Когда мы поднимались по витой лестнице, то встретили еще нескольких, но при виде Этана одни бросили оружие, а другие просто убежали. Они явно уже видели толпу.

И нас ничто не остановило на пути к покоям короля. Этан резко распахнул дверь, одним легким и быстрым движением, и его меч – меч Джедрека – был уже наготове.

Король Квинтен сидел в своем кабинете, склонившись над письменным столом, а рядом с ним стояла принцесса Филлипа, сложив перед собой руки; на ее лице была написана откровенная тревога. Квинтен поднял голову, похоже не удивившись нашему появлению.

– Король Квинтен, с этого момента вы находитесь под арестом за великие преступления и предательство своего народа. Я пришел, чтобы сопроводить вас к воротам замка, где ваши подданные услышат о ваших бесчисленных преступлениях. И если они признают вас виновным, я заберу вашу корону, на что имею право по рождению, как прямой потомок Джедрека Великого.

– Это право принадлежит принцу Хадриану и его отпрыску, – дрожащим голосом произнесла принцесса Филлипа.

Верно. Не только Квинтен должен был уйти, но и Хадриан с Филлипой. И если Квинтен являл собой откровенное зло, то о Хадриане я ничего подобного сказать не могла. И по многим причинам даже жалела его. Но что еще мы могли сделать со всем этим?

Но оказалось, что у Квинтена имеется решение проблемы.

Он тяжело вздохнул, потирая лоб, глядя на нас из кресла снизу вверх:

– К счастью для вашего заявления, сэр… мой сын умер этим утром.

Глава 29

Дядя Рид, Этан и я застыли. В момент нашего триумфа нам нанесли тяжелый удар. Хадриан был виновен лишь в том, что оказался сыном Квинтена. Более того, похоже, это доконало Квинтена. Возможно, он страдал оттого, что потерял последнее звено своей связи с троном, но то, как он судорожно сглатывал и не смотрел нам в глаза, свидетельствовало о том, что ему также больно было потерять сына.

– Но… но! – подчеркнуто произнесла Филлипа, глядя на Квинтена. – Вполне возможно, что я уже ношу его ребенка, как мы и говорили.

– Не носите, – спокойно возразил Этан. – Об этом маленьком заговоре мы тоже знаем.

Она гневно сжала губы, поворачиваясь к Квинтену:

– Вы так много мне обещали!

– Если вы были так глупы, чтобы всему поверить, то это ваша проблема.

Квинтен покраснел, но не от смущения, а от гнева. Он встал, молча требуя признания ошибки. К несчастью для принцессы, исправлять было нечего.

– Вы пойдете с нами! – приказал Этан. – И вы наденете корону. Люди снаружи должны вас узнать.

Квинтен вскинул брови:

– Вы должны были привести внушительную толпу для свидетельства.

– Не толпу, – поправил его Этан. – Армию. Мужчины и женщины, бедные и богатые, все они готовы призвать вас к ответу за преступления, которые вы совершали десятки лет.

Квинтен не сделал попытки что-либо отрицать, его беспокоило лишь то, что его загнали в угол. Вид у него был усталый. Он встал, подошел к короне, лежавшей на темно-синей подушке, и, похоже, за несколько секунд вспомнил все свое правление. Мне хотелось бы сказать, что он выглядел грустным и сожалеющим. Но – нет.

Надев корону на голову, он повернулся к Этану:

– Как вы быстры в осуждении… Подождем, посмотрим, когда кто-нибудь явится, чтобы бросить вызов вам. Потому что такое определенно произойдет. Претендентов несколько. И если вы проявите хотя бы малейшую слабость, они сделают все, что смогут, чтобы свергнуть вас. Надеюсь, к тому времени я буду еще жив и увижу, как рухнут ваши великие принципы.

– Ну, учитывая, что я не собираюсь убивать собственных подданных, вряд ли я окажусь в столь же затруднительном положении, как вы, – дерзко ответил Этан.

Квинтена это не задело.

– Я же говорю, увидим.

– Идемте. Ваш народ ждет, – сказал дядя Рид, провожая Квинтена к двери.

– А с ней что? – спросила я, кивая в сторону Филлипы.

Она так и стояла на месте, словно желала превратиться в камень и остаться незамеченной.

Этан покачал головой:

– Пусть возвращается домой и попытается объяснить все своей семье и своему королевству. Это и будет ей наказанием.

Филлипа вздрогнула, и непохоже было, что она сочла себя в безопасности.

Я отвернулась от нее, пошла рядом с Этаном, а дядя Рид шел впереди, держа за локоть короля Квинтена.

Этан шепнул на ходу:

– Я не могу сказать это им, но могу тебе: я в ужасе.

– Перестань. Они тебя обожают.

Он рассеянно кивнул, как будто пытаясь убедить самого себя.

– Останешься со мной? Даже если ты ненавидишь короны, не убегай. Не сейчас.

Когда мы спустились в холл, он протянул мне дрожащую руку. Я быстро сжала ее, стараясь его успокоить:

– Прости. Но если ты наденешь корону, нашей дружбе конец. Я уже не смогу извергнуть на тебя непереваренную еду.

Он коротко хихикнул и, подойдя к парадной двери, отпустил мою руку. Толпа снаружи уже оглушительно шумела, но я удержалась от того, чтобы не зажать уши. Этан вскочил на один из цилиндрических камней, стоявших у входа, и вскинул руку, призывая к тишине. Рядом со мной оказались матушка и Скарлет, и я тут же вцепилась в руку Скарлет, наблюдая за тем, как наконец происходит то, ради чего мы трудились.

– Добрые люди, в соответствии с нашими законами сегодня я пришел к вам с доказательствами предательских действий нашего короля против народа Изолта. – Этан поднял вверх пачку писем. – Здесь мы имеем неопровержимые доказательства того, что наш король приказывал убивать десятки своих подданных. У нас есть доказательства его нечестных методов, которые он использовал, чтобы удержаться на троне. Его поступки не позволяют ему и дальше носить корону. Королева Валентина отказалась от короны и покинула страну, – громко произнес он, и Квинтен уставился на него, потрясенный. – И мне также сообщили, что принц Хадриан скончался этим утром.

Толпа зашумела.

– Как прямой наследник Джедрека Великого, я стою перед вами сегодня, чтобы заявить о своем праве на трон Изолта и просить вашего благословения на то, чтобы забрать его у этого бесчестного человека.

Этан показал на Квинтена. Полагаю, тот уже не был королем.

В толпе раздались приветственные крики, люди радовались концу многих лет террора. Когда они наконец затихли, кто-то похрабрее выкрикнул:

– Правосудия ради Истоффов!

И все снова закричали.

Тут Квинтен, склонивший голову под тяжестью потери жены, сына и трона, вдруг выпрямился и поднял руку:

– Я признаю, что за все эти годы сделал много такого, что вы можете назвать преступным. И уверен, что очень скоро буду вынужден признаться во всех деяниях. Но крови Истоффов на моих руках нет!

Я сразу ощутила, как Скарлет напряглась, а у матушки перехватило дыхание, прежде чем она смогла выкрикнуть:

– Лжец!

– Нет, нет! – настаивал Квинтен. – Убил ли я семью Валентины? Да. Просто пришлось. Лорд Эрствелл, лорд Суитенс… одна семья на побережье… Я стольких убил ради собственного спокойствия, что и сосчитать не могу. Но сэр Истофф? Но этот выскочка Сайлас? – Он покачал головой. – Нет, за это я не в ответе.

Мы замерли в молчании. Я сжала кольцо, висевшее на моей груди. Он так легко признавался во множестве преступлений… Зачем бы ему отрицать именно это… если только он не говорит правду?

– Но если это не вы, то кто это сделал? – резко спросила Скарлет.

– Дайте-ка подумать, – сказал Квинтен.

И хотя перед нами стояло огромное множество людей, мы могли бы услышать, как пролетит муха, настолько напряженно все ждали, желая узнать, что скрывается за смертью Истоффов.

– Да, смысл всего этого теперь ясен. И если хотите узнать, следует спросить ее.

И я похолодела от ужаса, когда Квинтен кивком указал на меня.

Глава 30

– Да как вы смеете?! – закричала я; у меня даже голова закружилась от ярости. – Я любила Сайласа! Я никакого отношения не имею к его смерти!

– Ох, имеете, милая девушка. Именно вы, и никто другой, – спокойно возразил Квинтен. – Не поймите меня неправильно. Я испытал облегчение, узнав, что почти весь род Истоффов уничтожен, но я и не знал, что это случилось, пока вы не явились в мой дворец и не сказали об этом.

– Я не понимаю, – прохрипела я; истерические слезы готовы были затопить меня от такого дикого обвинения. – Я не убивала Сайласа!

Он жестоко улыбнулся:

– А разве вы не можете припомнить кого-то еще в этом мире, кому хотелось бы, чтобы этот юноша умер? Хотелось бы даже сильнее, чем мне?

У меня все расплылось перед глазами, и я задрожала. Да. Да, я могла припомнить кое-кого, желавшего смерти Сайласу Истоффу.

– Джеймсон, – прошептала я.

Когда я произнесла это имя вслух, люди в толпе подхватили его, передавая друг другу, пока его не услышали все.

Конечно, это был Джеймсон. Это многое объясняло. Прежде всего то, почему никто в Изолте не знал о смерти Истоффов. И почему он так быстро прислал мне вдовью долю.

– Ох… – пробормотала Скарлет, прикрывая рот ладонью и качая головой. – Ох, Холлис… У него было кольцо… – Она посмотрела на меня, и наконец картина прошлого полностью сложилась перед ней. – У того человека, который схватил меня в Абикресте. У него было кольцо вроде того, что носил твой отец. Короанское. Я до сих пор не могла этого вспомнить. А… ну да! Он меня отпустил. – Она вцепилась в собственные волосы, словно желая вырвать их с корнем.

– И что?

– Он думал, что это ты! – пояснила Скарлет, наконец-то увидя смысл во всем. – Предполагалось, что в живых должна была остаться только ты!

Значит, таков был план Джеймсона. Он узнал о Сайласе и устранил его – устранил всех, надеясь, что мое отчаяние приведет меня обратно во дворец. А оно увело меня в Изолт.

– Что ж, теперь вы знаете, – сказал Квинтен, явно довольный собой. Он усмехался и выглядел самоуверенным, несмотря на свое падение. – И кстати, довольно интересный вопрос… если Истоффы действительно стали короанскими подданными, то, похоже, Джеймсон так же виновен, как и я. Не хотите ли и с него снять корону? Бросить его в тюрьму?

Моя кровь превратилась в лед, все тело начало неметь. Джеймсон. Все это время за этим убийством стоял он…

– Тихо! – приказал Этан. – Если король Джеймсон совершил преступления, за которые должен ответить, мы обратимся к ним в будущем. – Он посмотрел на меня; ему явно больно было видеть, что сотворила со мной эта весть, это предательство того, кто заявлял о любви ко мне. – Сегодня мы здесь, чтобы обсудить ваши преступления и вашу корону. Вы только что по своей воле признались в убийстве семье ее величества и нескольких других придворных. Вы преклоните колени и снимете корону. Сейчас же!

Несколько неугомонных душ закричали:

– Голову с плеч!

И через несколько секунд к ним присоединилась вся толпа.

Квинтен покосился на Этана, поднимая руку, чтобы снять корону. Он молча передал ее дяде Риду, ожидая решения своей судьбы.

Люди жаждали крови, и я не могла винить их за это. Квинтен перечислил поименно их друзей и соседей, признав, что есть и множество других. Но я гадала, что может случиться из-за излишнего насилия?

В глаза Этана вернулся страх. Что он должен сделать? Корона висела между его головой и головой Квинтена, а его новый народ предъявлял требование. Я видела, как Этан вынул из ножен меч Джедрека и с удивительным спокойствием держал его в руке. Я ждала, что он спустится с камня, чтобы одним ударом убить Квинтена. Я не сомневалась, что он может это сделать.

Но вместо этого Этан повернулся лицом к своей огромной армии и поднял меч над головой, требуя внимания:

– Именем закона этот человек должен предстать перед судом! Никто из нас здесь и сейчас не может быть судьей, поэтому мы соберем жюри из знатных людей соседних стран и вынесем наиболее справедливый приговор. Более того, он признался в убийствах, но совершены они были руками группы, которую вы и я знаем как Темнейших Рыцарей. Нам нужны их имена, а сообщить их может только он. Мы не станем действовать в порыве гнева. Нет! Мы можем быть справедливыми. И когда впредь люди будут говорить об этих событиях, они скажут, что мы действовали по закону, и ничего более. – Он повернулся к группе стражников. – Отведите его в тюрьму. Мы разберемся с ним как полагается.

Этан говорил так властно, что, если бы он сейчас сказал, что закон требует чего угодно, я бы ему поверила. И выглядел он так царственно, стоя на камне, держа в руке меч… Никто даже не осмелился задать ему какой-нибудь вопрос.

– Сын, – тихо окликнул его дядя Рид, и Этан повернулся к нему. – Пора.

Этан кивнул и заметно сглотнул, спрыгивая с камня. Он посмотрел на меня все так же нервно. Я коротко улыбнулась ему, пытаясь сказать, что он должен через это пройти. Этан опустился на колено, все так же держа меч, воткнул его острие в землю для опоры.

Потом он посмотрел на отца и склонил голову.

– Этан Норткотт, сын Рида Норткотта, потомок Джедрека Великого, клянешься ли ты служить народу Изолта и защищать его как король?

– Клянусь! До самой смерти! – торжественно произнес Этан.

Дядя Рид надел корону на голову Этана:

– Встань, король Этан!

Этан поднялся и даже показался теперь выше ростом, а толпа взорвалась радостными приветствиями. Сдерживая дыхание, Этан снова залез на камень, чтобы посмотреть на людей, и приветствия зазвучали еще громче, когда даже в дальней части толпы все увидели на нем корону.

– Мой на… – начал было Этан, но ему пришлось перевести дыхание. Он прижал руку к сердцу, и, когда заговорил снова, казалось, что он близок к слезам. – Мой народ! Благодарю тебя за поддержку. Я не могу выразить свою радость при мысли о том, что было сделано сегодня и что ни единой капли вашей крови не было пролито ради этого. Нам есть что праздновать! И я приглашаю всех, кто пожелает, остаться. Мы откроем дворцовые кладовые и отметим этот день. А тех, кто остаться не может, я молю на пути домой поделиться вестью о случившемся здесь и передать мое благословение каждому подданному в Изолте.

Стало еще шумнее, когда люди двинулись ко двору и рассыпались по лужайкам. Этана окружили, и я видела, как он слегка растерянно улыбается каждому, кто подходил его поздравить.

Король Этан. Да, ему это шло.

В общей суете оказалось совсем нетрудно взять лошадь Этана и тихо направиться сквозь людское море, хотя и приходилось идти против течения. Но, только очутившись далеко за дворцовыми стенами, где толпа уже почти рассеялась, я смогла сесть в седло.

Когда я думала, что моего мужа убил Квинтен, мне хотелось лишь одного: видеть его глаза, когда он признается в своем преступлении. А теперь я хотела того же от Джеймсона.

Я ударила пятками по бокам лошади, и мы рванулись вперед.

Глава 31

Я надеялась, что скачу в верном направлении. Из города шла одна большая дорога, а когда она раздвоилась, я выбрала путь, ведущий на запад, так как потом, решила я, он повернет на север и приведет меня в Короа. Меня ослепляла сердечная боль, я не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы добраться до замка Керескен.

Когда я сбежала, Джеймсон говорил, что мне придется вернуться к нему. Неужели он уже тогда знал о Сайласе? Или только догадывался? Я была уверена, что Сайлас был моей тайной до тех пор, пока мы не уехали. Или Джеймсон просто был готов сжигать передо мной все мосты до тех пор, пока я не буду вынуждена вернуться?

Я думала и обо всех, кто погиб в этом жестоком спектакле. Джеймсон знал о Темнейших Рыцарях и решил подражать им, чтобы скрыть собственные чудовищные деяния. Просто потому, что хотел смерти Сайласа и всех, кто был на нашем венчании. Матушка спаслась, так как в тот момент мы с ней были в саду, а Скарлет осталась в живых из-за того, что мои волосы были почти такими же светлыми, как у женщин Изолта.

Все расплывалось передо мной из-за слез. Я не знала, что меня ждет. У меня не было никакого плана. Если я предъявлю обвинение Джеймсону, чего я ожидаю после этого? Он ни в чем не признается, но теперь я не сомневалась, что все части головоломки встали на свои места. Но даже если он и признается, с ним ничего не случится. В отличие от Квинтена он ничего плохого не сделал своим подданным. Он был молод, обаятелен, его любили. Более того, никто не мог претендовать на его трон, так что, если даже он потеряет его, для Короана все может стать только хуже…

Что я затеяла? Я была бессильна. У меня не было армии, не было доказательств. У меня были только слово свергнутого короля и украденная лошадь.

Но в глубине души я знала, что не найду покоя, пока не явлюсь к Джеймсону, не посмотрю ему в глаза и не потребую сказать правду. К добру или к худу, я должна двигаться вперед.

Я скакала, замечая, как быстро движется солнце, и думая о поездке во дворец Четвин всего неделю назад. Тогда у меня было сходное чувство внутри, словно я все приближаюсь и приближаюсь к тому, что может меня убить. Разница была в том, что тогда со мной были матушка и Скарлет. И Этан.

Ох, Этан!.. Как мне хотелось пнуть его посильнее каждый раз, когда я видела его… Эта мысль заставила меня улыбнуться. Мне постоянно хотелось утереть ему нос. Теперь такое вряд ли возможно. Что может быть труднее, чем добраться до короля…

Он будет править замечательно. У него были добрые родители, чтобы наставлять его, и цель, направляющая его страсть. Он умел обуздывать гнев, и ему хватало ума, чтобы обезоружить любого, кто осмелится слишком приблизиться к нему.

А при его правлении страна расцветет.

И еще я думала о той нити в моей груди, которая тянула меня к Сайласу, привязывала к матушке и Скарлет. О нити, которая оборвалась у ног Этана Норткотта, и я полагала, что уже ничто не потянет куда-то мое сердце.

В каком-то смысле мне хотелось горевать, ведь для меня это означало конец очень многого. Но я также была и благодарна. Наконец-то я чего-то достигла. Обрела семью. Даже если я потерпела неудачу в Короа, я помогла правосудию в Изолте. Я любила и была любимой. А это было куда больше, чем я могла бы вообразить. Так что я неслась в неведомое с сомнением в сердце, но высоко держа голову.

Но что это?..

Я услышала нечто вроде грома. Но небо надо мной оставалось ясным, а когда я окинула взглядом поля перед собой, то ничего не увидела. Откуда же этот шум? Что это за шум?

– Холлис!

Я резко остановила лошадь, недоверчиво оглядываясь.

На горизонте появился Этан, он мчался во весь опор, с короной на голове, а за ним скакала его армия.

Я вытаращила глаза.

Он спешил за мной.

– Холлис!

Я помахала рукой, давая понять, что жду. Он тоже вскинул руку – и вся масса всадников за его спиной разом остановилась, а он двинулся вперед, ко мне.

Подъехав почти вплотную, он остановился, и мы, сидя в седлах, уставились друг на друга.

– Привет, – наконец произнес он.

И я засмеялась:

– Этан Норткотт, ты идиот…

– Король Идиот к твоим услугам, благодарю.

– И что ты здесь делаешь?

Он вздохнул, глядя на меня так, словно все было предельно ясно:

– Моя дражайшая подруга, которая, кстати, обычно бывает довольно умной, решила куда-то ускакать, причем одна, и схватиться с королем из-за того, что тот, без сомнения, сделал, но чему у нее нет доказательств. В одиночку! И я догадываюсь, что на самом деле она понятия не имеет, что произойдет, когда она туда доберется. И… я упомянул, что она удрала одна?

– Упомянул.

– А, хорошо. Так что теперь ты понимаешь, почему мне пришлось отправиться за ней.

Я покачала головой:

– Ты не можешь поехать со мной в Короа. Ты король… Как долго, несколько часов? Возвращайся домой.

– А ты не можешь столкнуться с Джеймсоном в одиночку, – возразил он. – Я в общем знал, что иногда ты бываешь глупой, но это уже слишком даже для тебя.

Я возвела глаза к небу:

– Так вот как ты решил действовать? Просто оскорблять меня?

– Похоже, если я буду делать это достаточно усердно, ты поймешь причину. Так что – да. И кстати, волосы у тебя в жутком виде.

– Что? – не поняла я, поднимая руку, чтобы коснуться головы.

Он усмехнулся:

– Шучу. Ты похожа на богиню, которая рвется в бой. Ты великолепна.

Я опустила руку, качая головой и невольно улыбаясь, и через его плечо посмотрела на армию за его спиной.

– Я не могу просить тебя пойти со мной. Я не могу просить их пойти со мной. Это не их битва.

– Ты и не просишь, – ответил он. – И я их не просил. Я просто сообщил, куда направляюсь, и… – Он махнул рукой в сторону последовавших за ним людей.

– В самом деле?

Этан кивнул:

– Кроме того, как вдова изолтенского подданного и как член королевской семьи…

– Это уж вряд ли. Не по крови же.

– Да, не по крови. В результате брака, длившегося час. Да, я понимаю все условия твоего появления в Изолте. Но ты все равно под моей властью. И под моей защитой. Ты изолтенка, Холлис. И я не позволю тебе столкнуться с твоим врагом в одиночку. Я ничего не позволю тебе делать в одиночку.

Я постаралась сдержать слезы. В моем сердце было слишком много такого, что невозможно было выразить словами, и мне хотелось его ненавидеть за это. Вместо этого я сделала то, что всегда делала с Этаном. Принялась спорить:

– Я помню, кто-то говорил, что я никогда не стану изолтенкой.

Он пожал плечами:

– Это было легче, чем признать, что ты уже ею стала.

Мы помолчали немного; лошади топтались под нами, а мы смотрели друг другу в глаза.

– Я поеду, нравится это тебе или нет. Как и ты, мои дядя и кузины одновременно и короанцы, и изолтенцы. Убивать собственных подданных преступно, и Джеймсон должен за это ответить.

Я судорожно вздохнула:

– Ты можешь не вернуться живым.

– В таком случае я паду рядом с тобой. А Скарлет станет королевой. И я буду счастлив умереть, хотя и не думал никогда, что такое может быть.

Я нервно выдохнула:

– Тогда желаю держаться. Эта лошадка очень быстрая. – Я дернула за поводья и тронулась с места.

– Это потому, что она моя! – напомнил Этан, вскидывая руку, чтобы призвать свою армию.

Мы скакали молча, Этан рядом со мной, а его армия сразу за нами. Я ничего не имела против молчания; рядом с Этаном оно казалось весьма утешающим. И это позволяло мне обдумывать дальнейшие действия. Я постоянно пыталась решить, что именно должна сказать Джеймсону. Если он действительно так хочет снова увидеть меня, как утверждал Квинтен, то тогда наверняка постарается остаться со мной наедине, подальше от глаз придворных. Тогда я могла бы спросить его о том нападении, возможно, даже солгать и заявить, что польщена тем, что он делает столько ради меня. Если бы мне удалось просто заставить его признаться, этого было бы достаточно для того, чтобы предъявить ему обвинение. И Этан, как дружественный монарх, смог бы это сделать.

Я просто должна дойти до конца.

Но первое препятствие моему плану возникло уже на границе: мы увидели короанские патрули и мощные баррикады, протянувшиеся между деревьями. Миновать их незамеченными было просто невозможно.

– У меня есть идея, – сказала я Этану.

Он лишь кивнул, когда мы остановились.

Из-за укреплений вышел военный и поднял руку ладонью вперед, приказывая остановиться, хотя мы и так уже это сделали.

– Что все это означает? – резко спросил он, показывая на людей позади нас.

– Сэр, меня зовут Холлис Ист…

– Леди Холлис? – тут же перебил меня он. – Но как… как вы попали в Изолт?

– У меня были важные дела, и я вернулась по делам не менее важным. Король Квинтен освободил трон. Его место этим утром занял его родственник, король Этан. Зная, что отношения с Короа представляют собой особую важность, он сразу же прибыл для встречи с королем Джеймсоном. И мы просим разрешения пересечь границу.

Посмотрев на меня, потом на Этана, солдат задержал взгляд на золотом обруче на его голове.

– Ему очень нужна эта встреча, – настаивала я.

Солдат что-то пробормотал себе под нос, а потом показал на армию позади нас:

– Он может пройти, но не все те люди.

– Ради безопасности его величества необходимо позволить ему иметь несколько человек охраны. Вы так же хорошо, как и я, знаете, что не все относятся к изолтенцам дружелюбно. А до замка Керескен довольно далеко.

Стражник вздохнул:

– Десять.

– Сто! – возразила я.

Он покачал головой:

– Я не стану с вами торговаться, миледи.

Я высоко подняла голову, изображая храбрость:

– Но придется. Уверена, вам известно мое место в жизни короля Джеймсона. И если я приезжаю с кем-то из Изолта, то тоже должна находиться под надежной защитой.

Стражник фыркнул:

– Двадцать.

– Пятьдесят.

Он нахмурился:

– Ладно, пятьдесят. Проезжайте.

Этан вернулся к своим людям, тихо сказал им что-то, и группа в пятьдесят человек отделилась от общей массы. И мы пересекли границу Короа. А когда очутились на моей родной земле, я оглянулась на людей, которые не только выступили этим утром за Этана, но и готовы были защищать и меня тоже. Я послала им воздушный поцелуй, а они молча вскинули в воздух мечи, салютуя.

Похоже, они и не думали отступать, пока мы не добьемся своего.

– Ты уверена, что в твоей родословной не затерялся какой-то король? – спросил Этан.

– Что? Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что если бы я не знал, что это не так, то преклонил бы перед тобой колено.

Он улыбнулся и повел своих людей вперед. Мы намеревались исправить последнее зло.

Глава 32

Мы мчались через поля на полной скорости и замедлили ход только тогда, когда вдали показались высокие очертания замка Керескен. Я увидела его новыми глазами. Река, где я потеряла туфли, воспринималась теперь как грозный ров, горожане – скорее шумными знакомыми, чем приветливыми союзниками. А сам замок…

То место, где я прожила так долго, место, где Делия Грейс стала моей лучшей подругой, где я влюбилась в Сайласа, место, где я танцевала, и спала, и надеялась… Отсюда оно казалось похожим на тюремную камеру.

– С тобой все в порядке? – спросил Этан, нарушая мои мысли.

Я сглотнула и кивнула:

– Мне страшно возвращаться туда.

– Эй! – окликнул меня он, заставляя посмотреть в его сторону. – Ты не одна. И если мы сумели восстать против одного короля и покончить все миром, то почему мы не можем справиться с двумя?

Мне бы очень хотелось верить, что это так и есть. Но теперь я смотрела на Джеймсона так же, как всегда смотрела на Квинтена: если Джеймсон способен на такой холодный и жестокий поступок, как я могу полагать, что он проявит милосердие ко мне?

Мы пересекли мост и поехали по извилистой дороге, ведущей вверх, к замку. При виде такого большого отряда некоторые женщины, владевшие магазинами на главной улице, схватили детей за руки и втащили их внутрь, а другие всматривались в меня, явно сомневаясь, что действительно видят ту женщину, которая бросила их короля.

Я оглянулась на Этана. Он выглядел совершенно спокойным, он скакал к Керескену, одной рукой держа поводья, а другую положив на бедро, даже не оглядываясь на своих людей, так как знал, что они не отстают от него. Такой уверенный, такой сильный… Я поняла этот сигнал и выпрямилась в седле, когда мы проезжали последние кварталы города и уже двигались к воротам замка. Пространство, заполненное каретами в ту ночь, когда мы с Сайласом сбежали, сейчас было пустым. Ворота охраняли двое стражников, а еще двое стояли поодаль.

Конечно, они удивились и подняли копья при нашем приближении.

– Стоять! – выкрикнул один.

– Уверяю вас, ваш кроль желает встретиться с новым королем Изолта, – сказал Этан, приподнимаясь на стременах, и его корона сверкнула в лучах заходящего солнца. – Отойдите в сторону! У меня важное сообщение для его величества. И у меня много людей на случай, если у вас хватит глупости не повиноваться моему приказу.

При этих словах у меня по рукам побежали мурашки. Стражники неуверенно переглянулись, и, торопливо прошептав что-то товарищу, один из них решился:

– Ваши люди должны остаться здесь.

Этан кивнул, и они нас пропустили. Сразу за воротами мы с Этаном спешились и привязали лошадей к коновязи. Он погладил обеих по мордам, прежде чем повернуться ко мне. Он предложил мне руку… а я лишь уставилась на нее.

– Что? Леди нужен эскорт. С таким уже успехом она может войти под руку с королем, – сказал Этан своим прежним насмешливым тоном.

Я вздохнула, положила свою руку на его и задала вопрос, который мне ужасно не хотелось задавать, но к которому меня подталкивало тщеславие:

– Только не ври… Как я выгляжу?

Лицо Этана мгновенно смягчилось.

– Абсолютно потрясающе. Сияешь, как луна, – тихо ответил он. – Уверенная и решительная, проливаешь свет на всех вокруг себя и так отчаянно прекрасна для всех, кто даже не осознавал, что блуждает во тьме.

Я запустила пальцы в сбившиеся на ветру волосы:

– Даже так?

– Именно.

Я закрыла глаза и просто пошла рядом с Этаном в замок. И несколько раз глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться. Я знала, что именно должна сказать, но боялась, что слова прозвучат неправильно… Ради них – моих родителей, Сайласа, всех невинно убитых – я собиралась сделать все, что в моих силах, или умереть…

– Кстати, – начал Этан, когда мы уже вошли в холл и наши шаги породили эхо в его огромном пространстве, – я помню, как говорил, что никогда не пойду к алтарю и что ты несносная особа, но… но я буду любить тебя до последнего вдоха.

Он пристально посмотрел мне в глаза. На мгновение у меня остановилось дыхание, но мой ответ ждал уже достаточно долго, так что он вырвался сам собой.

– А я говорила, что никогда и близко не подойду к короне и что считаю тебя слишком самодовольным… но я буду любить тебя до конца своей жизни.

Мы повернули в Парадный зал, где все сидели за столом. В середине зала несколько человек танцевали, девушки кружились, обхватив друг друга руками, как много раз делали мы с Делией Грейс в детстве. Моя дорогая подруга сидела во главе стола, слева от Джеймсона. На ней было столько драгоценностей, что они могли бы согнуть мужчину, и она смеялась, как никогда прежде, – смеялась над какими-то словами Джеймсона.

Мы с Этаном спокойно вошли в зал и остановились у дверей. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы люди заметили мое лицо и его корону. В конце зала поднялся шум и быстро дошел до главного стола. Танцующие отступили в сторону, все дрожащими пальцами показывали на нас. И наконец шум достиг музыкантов на галерее, и они прекратили играть. В этот момент нас увидел и Джеймсон.

Мгновение-другое он просто смотрел на нас, пытаясь понять, как каких-то два человека могли взбудоражить весь зал. Потом его взгляд встретился с моим, он даже оглядел меня с головы до ног, чтобы убедиться, что не ошибся.

– Холлис? Холлис Брайт, это ты?

Я видела, как тает радость в глазах Делии Грейс, и мне тяжело было думать, что я стала тому причиной.

– Я знал, что ты вернешься ко мне, – негромко произнес Джеймсон. – Я знал, что в конце концов так и будет.

Конечно знал. Уж ты для этого постарался.

Этан теперь держал меня под локоть, и он утешающее провел большим пальцем по моей руке. Я глубоко вдохнула.

– Ваше величество, я бы хотела представить вам его величество короля Изолта Этана Норткотта, – произнесла я, показывая на Этана.

Глаза Джеймсона весело расширились.

– Ты хочешь сказать, что старик наконец-то умер? И Хадриан тоже?

– Принц Хадриан скончался этим утром, – сообщила я. – А прежний король был свергнут его высокородным родственником и в настоящее время заключен в тюрьму и ждет суда.

Джеймсон захохотал, откинув назад голову. Он смеялся!

– Так даже лучше. Ох, ваше величество, вам рады здесь. Прошу, присоединяйтесь к нашему пиру! Сейчас поставят стулья и тарелки, и мы отпразднуем восхождение на трон нового короля Изолта и возвращение моей дорогой Холлис.

Джеймсон кивнул пажам, и те бросились исполнять приказ. Я вскинула руку, и, к моему удивлению, Джеймсон застыл, изумленно глядя на меня.

– Прежде всего я должна поговорить с вами, – требовательно произнесла я. – Есть несколько вопросов, на которые мне необходимо получить ответ. А праздника не будет, потому что между нами нет мира. А потому я не стану обедать с вами.

Он хмыкнул и наклонил голову набок.

– Холлис Брайт, – начал он сладким тоном, – я одевал и кормил тебя. Я приказал своим подданным и иностранцам обращаться с тобой как с королевой. Я позволил твоей не слишком знатной головке носить королевские драгоценности. – Голос Джеймсона становился все громче по мере того, как он говорил. – А когда ты отвергла подобную доброту, когда ты просила разрешения уехать, я позволил тебе это без спора. И на каком основании ты вообще можешь утверждать, что я дал тебе что-то, кроме мира?

– Позволите сказать? – резко спросила я, отходя от Этана, хотя и чувствовала, что он шагнул следом за мной. – Должна я при ваших придворных сообщить, кто вы такой на самом деле?

– И кто же я?

– Убийца! – выкрикнула я с такой силой, что, казалось, содрогнулись сами стены замка.

Наступившая тишина была такой напряженной, такой громкой. Я чувствовала, как все до единого взгляды мечутся между мной и Джеймсоном, сгорая от любопытства.

– Не понял? – хладнокровно произнес Джеймсон.

Я уверенно повторила еще раз:

– Джеймсон Барклай, вы убийца! Носите вы корону или нет, вы так же порочны, как любой убийца. И вам бы пасть на колени под тяжестью стыда!

Кто-то неподалеку от меня нервно икнул.

Через мгновение лед в глазах Джеймсона растаял, он улыбнулся:

– Миледи Холлис, судя по вашей внешности, я могу предположить, что у вас был тяжелый день. Не знаю, что вы думаете…

– Я ничего не думаю! Я знаю, что это вы убили Сайласа Истоффа. Я знаю, что это вы убили моих родителей. Я знаю, что это ваши люди явились на мое венчание и что кровь ваших подданных на ваших руках!

Ровное дыхание Этана звучало рядом со мной.

Джеймсон снова наклонил голову набок:

– Ради той великой любви, которую я испытывал к вам, я позволю себе пропустить мимо ушей все эти голословные утверждения. Но предупреждаю: еще одна ложь – и я уже не буду столь щедр.

– Это. Не. Ложь, – спокойно произнесла я.

– И где ваши доказательства? – спросил он, широко разводя руки. – Готов поспорить, у меня найдется больше поводов для обвинения вас, чем у вас в мой адрес. – Он подал знак одному из священников, стоявших у входа в его личные покои. – Принесите мне тот документ с моего письменного стола, с золотой печатью. – Джеймсон снова посмотрел на меня, потом его взгляд устремился к Этану. – И мой меч тоже принесите! – крикнул он.

– Вы единственный во всем Короа или Изолте, кто знал об их смерти и моем вдовстве, – продолжила я, игнорируя это небольшое представление. – Потому что вы были единственным, кто мог знать. А единственной, кто остался тогда в живых, была моя сестра Скарлет. Просто потому, что мои волосы ближе к светлым волосам изолтянок, чем к темным короанок. Мужчины, убившие наших гостей, носили серебряные кольца, кольца короанской знати. Мужчины, убившие мою семью, возможно, стоят сейчас в этом зале.

Мой голос слегка задрожал, гнев и горе смешивались в нечто большее, с чем я не могла совладать.

– Дыши! – шепнул Этан.

Я глубоко вдохнула.

– Это все косвенно, Холлис. Это ничего не доказывает. – Джеймсон произнес это с таким самообладанием, словно знал: такой день может наступить, и он заранее подготовил речь. – Если кто-то здесь имеет причины для серьезных обвинений, так это я. Если кто-то здесь и нарушил закон, так это ты. Потому что, в отличие от тебя, у меня есть письменные свидетельства. Я могу доказать, что ты, миледи, вообще не должна была выходить замуж. Поскольку ты уже была замужем за мной.

Глава 33

По залу пронесся громкий вздох, но я не дрогнула, так как знала: это наглая ложь. Через секунду вернулся священник. В руках он держал два предмета: свиток с золотой печатью и меч. Но это был не старый меч Джеймсона из его большой коллекции. У этого меча было золоченое лезвие и украшенный драгоценными камнями эфес.

Джеймсон собирался угрожать мне оружием, сделанным руками Сайласа.

– Ты знаешь, что это такое? – с усмешкой спросил Джеймсон, беря свиток.

Ответа у меня не было.

После короткого молчания он сломал золотую печать и развернул свиток, оказавшийся очень длинным документом с несколькими подписями под ним.

– Холлис, я хотел, чтобы ты стала моей невестой, с самого начала нашего знакомства. Я знал, что ты должна быть моей. Но ты была такой зеленой, такой дикой, что я понимал: нужно время, чтобы люди вокруг увидели тебя такой, какой увидел я. – Он засмеялся. – И посмотри на себя сейчас! Даже в таком состоянии ты выглядишь готовой взойти на трон, ты царственна, ты сияешь, как солнце!

– Я не солнце, – пробормотала я.

Но он пропустил мои слова мимо ушей.

– Я должен был завладеть тобой. Но с учетом того, что закон заставляет нас ждать, я склонил закон на свою сторону. И твои родители любезно повиновались мне.

Мое сердце остановилось. Нет. Нет, они не могли…

– Уверен, оттуда тебе не рассмотреть дату на этом документе, – продолжил Джеймсон. – Но если присмотреться… вот здесь. – Он показал на какую-то строку. – О, что же это такое? Да это же День коронации!

– Что это такое, Холлис? – тихо спросил Этан.

– Похоже, контракт. Акт обручения. Мои родители подписали его за меня. Это очень официальный и сложный документ, и расторгнуть такое соглашение может только король, – ответила я, оглядываясь на Этана и чувствуя себя просто раздавленной. – Согласно этой бумаге я замужем за ним. Замужем с той ночи, когда сбежала.

– Вот такие дела, Холлис, – наконец сказал Джеймсон. – Ты принадлежишь мне. И теперь ты должна подчиниться закону. И занять свое место рядом со мной… Я всегда говорил, что так должно быть. – Он повернулся к Делии Грейс, все это время сидевшей молча. Когда она в ужасе вцепилась в подлокотники своего кресла, он сказал: – А ты можешь идти.

После того как я видела, как ее годами унижают, я чуть не сгорела от стыда при этом публичном оскорблении, – и причиной тому стала я сама. К лучшему или к худшему, но Делия Грейс была моей единственной спутницей бо́льшую часть жизни, и мою любовь к ней ничто не могло уничтожить.

Когда она молча встала и присела в реверансе перед Джеймсоном, по ее щекам текли слезы. Она отошла в сторону. И там в неожиданном порыве доброты ее встретила Нора, раскрыв объятия. Делия Грейс просто стояла, глядя в стену, а Нора обнимала подругу и старалась закрыть ее лицо от толпы.

– Всегда тебе рад, Холлис, – произнес Джеймсон, показывая на место рядом с собой.

Да, это было так: король приказывал мне занять место рядом с ним, место, которое мои родители из самых лучших побуждений припасли для своей дочери. Теперь я понимала смысл их яростного гнева в тот момент, когда отказалась вернуться во дворец. Но что они могли сделать?

– Поспеши, женщина!

Я услышала, как рядом со мной зарычал Этан.

– Я приказываю тебе, Холлис Брайт!

И то, что он в третий раз отказывался обратиться ко мне по фамилии мужа, пробудило меня. Я уставилась на этого негодяя и высоко подняла голову:

– Вам следует знать, что теперь мое имя – Холлис Истофф, и я подданная Изолта. Вы не можете мне приказывать. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать вам!

В полном одиночестве Джеймсон стоял за массивным главным столом.

– Холлис, я хочу быть тебе хорошим мужем. Щедрым и добрым. Но ты явно не стремишься к очень счастливому браку.

– Я не желаю быть замужем за вами! – рявкнула я.

– Но ты уже замужем! – закричал он в ответ; на его шее и висках гротескно вздулись вены, когда он швырнул на стол свиток. – Так что, полагаю, ты должна вести себя соответственно!

– А если она просто откажется? – спокойно спросил Этан. – Будучи королем, я могу предложить этой леди определенную защиту при моем дворе, поскольку, похоже, при вашем дворе ей ничего подобного ждать не приходится.

– Да кто вы такой, чтобы так говорить со мной?! – взревел Джеймсон.

Этан, ничуть не задетый его тоном, ответил:

– Я только что вам сказал. Дружественный монарх. А судя по тому, как вы небрежно прогнали ту юную леди, – он кивнул в сторону Делии Грейс, – и судя по многим другим признакам, я понимаю, как при вашем дворе обращаются с женщинами, и потому заберу леди Истофф домой прямо сейчас.

Джеймсон поднял меч – меч Сайласа – и ткнул им в сторону Этана.

– И ты готова бросить меня ради этого узурпатора? – закричал он.

– Да я готова бросить вас ради любого нищего! – язвительно откликнулась я. – Вы трусливый убийца, и я не буду вашей женой!

Он вскочил на стул.

– Брак заключен! – настаивал он. – Ты не можешь с этим спорить. Ты не можешь возражать мне!

Он влез на стол, готовый в ярости броситься на меня и Этана.

Этан спокойно вынул из ножен меч, но он не потребовался.

Все случилось очень быстро, но для меня время словно замедлилось; я видела, как части события складывались в единое целое еще до того, как они происходили.

Спрыгивая со стола, Джеймсон в бешенстве и спешке подвернул ногу, выронив позолоченный меч. Клинок сверкнул в лучах заходящего солнца, и я подумала, что работа Сайласа чудесно выглядит, даже кувыркаясь в воздухе. Меч приземлился на эфес, клинком к Джеймсону. И когда тот споткнулся о край возвышения, с которого мог горделиво оглядывать своих подданных, меч пронзил его насквозь.

Я видела, как он прошел сквозь его тело, и, понимая, что уже невозможно его спасти от последствий собственной ошибки, отвернулась и спрятала лицо на груди Этана. При всей той боли, что причинил мне Джеймсон, я не хотела видеть еще одну смерть. Несколько мгновений я стояла, прижимаясь к Этану, не желая слышать криков в зале и страшных хрипящих звуков, которые, умирая, издавал Джеймсон. Когда все наконец затихло, я обернулась.

Джеймсон лежал в луже собственной крови, позолоченный клинок торчал из его груди.

Священник склонился над ним и приложил ладонь к носу и рту, проверяя дыхание. Не обнаружив его признаков, он выпрямился.

– Король умер! – возвестил он. – Да здравствует королева!

И я молча застыла, когда все в зале посмотрели на меня.

Глава 34

Рядом со мной Этан опустился на одно колено. Целуя мою руку, а затем касаясь своего виска, он прошептал:

– Ваше величество…

Дрожь пробежала по моему телу, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая кончиками волос.

Священники тут же окружили меня, а стражники аккуратно выставили придворных из Парадного зала. Одни закрывали лица ладонями, не желая видеть мертвое тело, а другие тихо переговаривались, пытаясь понять, как могло за несколько мгновений произойти так много событий.

– Ваше величество, вы должны пойти с нами. Нам нужно многое обсудить, – сказал священник.

Он имел в виду меня. Это я была «ваше величество». Я испустила судорожный вздох. Я действительно была, по всем правилам бюрократии, женой Джеймсона. И хотя стала ею лишь на бумаге, я превратилась в королеву. А поскольку у него не было наследников, то корона переходила ко мне. Но как бы я ни представляла себе конец этого дня, я никогда не смогла бы додуматься до подобного, а потому не могла осознать то, что получила в собственность королевство.

Я молча кивнула. И повернулась к Этану, ожидая, что он пойдет со мной.

Он мягко улыбнулся:

– Извини, Холлис. Не думаю, что этим джентльменам захочется видеть иностранного короля в тот момент, когда они будут обсуждать дела государства с их новой королевой. И, кроме того… У меня есть собственное королевство, где ждут моего возвращения.

– Но…

Нет. Никаких «но» здесь не было. Он прав.

Этан снова поднес к губам мою руку:

– Когда все уляжется, мы поговорим. Но знай, что Изолт всегда будет твоим союзником.

Как мне было отпустить его? После всего, через что мы прошли вместе, после того, что мы наконец сказали друг другу, как я могла прожить без него хотя бы минуту?

– Этан… я не могу…

– Нет, ты можешь, – заверил он меня. – Посмотри на то, что ты уже сделала. Иди. Делай что должна. Даже если я уеду, ты не одна. У тебя есть моя поддержка, поддержка Изолта. Дома я расскажу всем о новом правителе и напишу тебе, как только смогу.

Моя рука все еще была в его руке. Он ждал.

Уйти должна была именно я.

В последний раз я сжала его пальцы и опустила руки. Мне понадобились все силы, чтобы не заплакать у него на глазах. Я присела в реверансе, а он в ответ поклонился.

А потом он стремительно вышел из зала, из замка, из моего мира.

– Ваше величество, – настойчиво заговорил все тот же священник, – прошу, пойдемте со мной. Мне нужно очень многое сказать вам. Наедине.

– Надеюсь, однажды вы сможете простить меня за мое участие во всем этом, – начал священник Лэнгстон. – Мы все должны принести вам глубочайшие извинения.

Я снова взяла бумаги, недоверчиво глядя на них. Почерком Джеймсона было подробно записано, когда и где состоялось мое венчание, и перечислены люди, которых он нанял. Я ошибалась, полагая, что люди, убившие мою семью, могли находиться в Парадном зале. Джеймсон сознательно выбрал знатных людей, имевших имена, но не имевших состояния, людей, которые могли быть его союзниками, но отчаянно нуждались в деньгах. Денег, которые он заплатил им – они также были указаны в письме, – хватило бы для обогащения целого рода.

– Я не составлял эти бумаги. Но был обязан подчиняться моему королю. Я догадывался, что там написано, но не был уверен. И я сохранил это письмо просто на всякий случай. Когда я услышал о том, что случилось с вашим супругом, то сломал печать и прочитал все сам. И тогда я понял, что однажды это письмо может стать основанием для обвинения короля. Я спрятал его, молясь, чтобы никто его не нашел, если только это не будет кто-то, кто может дать ход делу. И теперь прошу позволить мне участвовать в установлении правосудия, пусть даже мне это будет стоить самой жизни.

Я не сразу поняла, что он ждет от меня каких-то слов. Я откашлялась, пытаясь думать.

– Если вспомнить слова моей сестры Скарлет, некоторые из тех людей погибли и сгорели в пожаре. Для их семей это уже достаточное наказание. Но нам нужно собрать остальных для допроса. Кроме последнего, того, от которого вы прятали это письмо. – (Лэнгстон кивнул.) – Что до вас, я и сама знаю, каким убедительным мог быть Джеймсон. А вы, как вы и сказали, просто старались исполнить свой долг. Я хочу, чтобы люди, способные убивать своих соотечественников, предстали перед судом, но в остальном я предпочла бы все забыть.

Священнослужитель поклонился:

– Вы весьма щедры, ваше величество.

Я покачала головой:

– А вам обязательно называть меня так? Я ведь не королевской крови. Я вообще не чувствую себя вправе…

Он выложил на стол свод законов и небольшой контракт, подписанный в свое время моими родителями.

– Его величество был последним в роду. У него нет родственников, о которых стоило бы упомянуть, никого, кто мог бы предъявить законное право на трон. Кроме вас. И пусть не фактически, но по закону вы были его женой. Я не могу заставить вас надеть корону, никто не может, но я должен молить вас обдумать последствия вашего отказа. Мы рискуем получить гражданскую войну, когда какие-нибудь узурпаторы попытаются захватить трон. А если у нас не будет законного правителя, соседние государства могут вторгнуться к нам, желая отобрать наши земли. Мы можем потерять Короа.

Я встала и отошла к окну, обдумывая его слова. Моя мать обычно говорила, что, если необходимо принять важное решение, следует подождать до утра. Но этот совет не мог помочь мне сейчас. Луна лишь выглядывала из-за горизонта.

Как это Этан описывал луну? Как отражающую свет? Как проводника для тех, кто не осознает, что блуждает во тьме?

Что бы он ни говорил, это было прекрасно.

Смогу ли я действительно быть такой? Смогу ли я быть лидером? Смогу ли я быть светом?

Смогу ли я возглавить Короа?

Я многое любила в своей жизни. Я любила свою свободу. Я любила своих родных. Я любила танцевать и наряжаться. Я радовалась, что приобретала сестру. Я любила Сайласа. Я любила Этана.

Иные из этих чувств были намного глубже остальных, но мысль о том, что все, что я люблю в жизни, отодвигается на второе место после Короа… пугала.

Если я скажу «да», это закроет дверь перед многими вещами, перед тысячами возможностей в моей жизни. Это означает служение и смирение, и жизнь, посвященную искоренению зла.

А если я скажу «нет», это означает опасность для Короа.

Я боялась возвращаться сюда, но теперь я понимала, насколько мои страхи были связаны с Джеймсоном. Но его уже нет. Без него я могла думать только о том, что кто-то должен защищать эти земли, земли, границы которых установила своими поцелуями королева Хонови, которые защищала королева Альбрада, сидя в седле.

Я не могла бросить Короа на произвол судьбы, рискуя тем, что страна попадет в руки того, кто может разрушить или подавить ее. Нет. Я ни за что не допустила бы такого.

Когда я отвернулась от окна, священник стоял в центре комнаты с короной Эстуса в руках.

И я опустилась на одно колено.

Три месяца спустя

Глава 35

Я во второй раз обошла стол:

– Нет-нет. – Я показала на цветы в его центре. – В Изолте такие цветы ставят по утрам. Замените их. И думаю, это все.

– Да, ваше величество, – пылко откликнулся паж. – А меню?

– Все уже одобрено. Если у вас есть еще какие-то вопросы, задайте их моей старшей фрейлине.

Дворецкие и пажи раскланялись и вернулись к своим обязанностям, проверяя последние детали. Оставалось сделать еще одно дело, и оно должно было быть закончено к концу дня.

Я вышла из кабинета, в котором мы составляли планы, в центральный коридор дворца. В отличие от предыдущих королей я предпочитала работать там, откуда могла видеть своих людей. Меня встречали поклонами и реверансами, когда я шла во двор. Как и ожидалось, все молодые девушки вместе репетировали большой танец, и Нора ими руководила. Я никогда не видела такого большого ансамбля и была уверена, что он произведет впечатление.

Нора заметила, что я наблюдаю за ними, и взглядом спросила, что я об этом думаю. Я улыбнулась ей и кивнула с довольным видом. Танец действительно был красивым.

Это была идея Норы собрать девушек, чтобы они что-то сделали вместе, и мне ее идея понравилась. Насколько счастливее могли бы быть мои юные годы во дворце, если бы мы попытались создать нечто большой компанией, вместо того чтобы постоянно чувствовать необходимость состязаться!

Пока я смотрела на них, погрузившись в водоворот мыслей, подошел паж:

– Утренняя почта, ваше величество…

– Спасибо. Ты Эндрюс, да?

Он улыбнулся:

– Да, ваше величество.

Паж быстро ушел, а я просмотрела имена на письмах, выясняя, от кого они. Несколько первых были от лордов; прежде чем отвечать на них, нужно было увидеться с советниками. В конце были три, адресованные не королеве, а Холлис… ну, может быть, одно из них окажется важным и для королевы. Я отошла к стене дворца и вскрыла первое письмо.

Ваше величество!

Вам приятно будет узнать, что все учебные места заполнились этим утром. У нас теперь есть преподаватели по всем предметам. Комнаты в Варингер-Холле распределены между студентами, так что на следующей неделе или чуть позже мы начнем занятия по Вашей программе. Весь штат круглосуточно готовился к работе, и, хотя это не та работа, для которой нас нанимали, все рады снова быть полезными и видеть имение полным жизни.

На этой неделе приехала первая девушка. Мы ждем троих сирот, и она одна из них. Она такая робкая, но горничные обходятся с ней как с котенком, и я уверена, как только она познакомится с соучениками, то расцветет. Имение в надежных руках. Я присматриваю за всей территорией и домом, а директор школы, которую Вы выбрали, явно очень организованная женщина. Уверена, если Вы приедете с визитом, на что мы все очень надеемся, Вам понравится Ваша школа. Мы будем сообщать Вам о том, как идут дела, но я очень рассчитываю на большое будущее этого проекта.

Это действительно блестящая идея, Ваше величество. Когда-нибудь в Короа появится множество школ вроде этой, и будущие подданные отблагодарят Вас.

Мы молимся за Ваше здоровье и правление. Я вскоре к Вам приеду.

Ваша преданная слуга Хестер.

Наконец-то огромный старый дом обрел смысл существования. Я не была уверена, приживутся ли у нас школы-пансионы для деревенских детей, но ведь если не попробуешь, то и не узнаешь. Я не воображала себя той, кто отправляется на войну или спасает бесчисленных больных, но я могла понемножку делать хорошие дела и надеялась, что к концу моего правления останется что-то такое, что люди запомнят.

Я перешла ко второму письму.

Ваше величество,

Холлис!

Мне очень понравился Грейт-Перин. Воздух здесь не такой мягкий, как в Короа, но он пахнет специями, а красота и загадочность окружающего каждый день наполняют меня любопытством. Оказалось, что это очень хорошо – уехать подальше, в новые места. Я приобрела множество знакомых и каждому из них рассказываю великую историю того, как ты стала королевой. Осмелюсь предположить, что ты можешь стать самой прославленной из правителей нашего времени.

Кстати, о прославленных правителях, как идут дела дома? Я помню, ты говорила о десятке разных идей перед тем, как я уехала. Осуществилась ли уже какая-нибудь из них? Помню, что Хагана уговаривали стать твоим наставником. Не стал ли он теперь твоим нареченным? Или ты нашла кого-то еще, кто нравится тебе?

Похоже на то, что твое правление, Холлис, началось удачно. И я, как никто другой, знаю, что ты хочешь испытать себя. Думаю, ты оставишь свой след в истории нашей страны, дай только время. Думаю, ты именно это и делаешь. Надеюсь.

Ну а я наслаждаюсь науками здесь, в Грейт-Перине, литературой, философией, искусством. Я много раз думала, что мне следует остаться здесь. Я не уверена, что смогу выдержать жалостные или осуждающие взгляды придворных в Керескене. Но все же мысль о том, чтобы поселиться здесь навсегда, рождает тяжесть в моей груди. Ты чувствовала что-нибудь подобное в Изолте? Что такого таится в родном доме, что тянет нас назад, даже если там все не слишком хорошо?

Возможно, через месяц или около того я могу приехать с визитом, посмотреть на тебя и на твои великие планы. И возможно, тогда, когда я снова пройдусь по великолепным залам Керескена, я пойму, где мне следует быть.

Я знаю, что ты занята куда больше, чем кто-либо на этом континенте, но, когда найдешь время, пожалуйста, напиши мне и расскажи о своих многочисленных приключениях. По прошествии всего этого времени ты именно та, о ком мне хочется знать больше всего. Шлю тебе мою любовь и мою преданность.

Твоя подданная за границей

Делия Грейс.

Читать это письмо было все равно что глубоко дышать. Хотя нам обеим пришлось вынести многое перед тем, как она решила уехать, я чувствовала, что моя жизнь во дворце никогда не устроится окончательно, если Делии Грейс не будет рядом со мной. Сейчас это было невозможно, потому что вокруг нее разразился слишком большой скандал, так что она, без сомнения, привлекала бы к себе все взгляды в любом помещении, в котором она появлялась. Но я гадала, не хочется ли ей (хотя бы немного) все же видеть эти взгляды, пока наконец все не привыкнут к ней.

Возможно, я никогда этого не узнаю. Но я надеялась.

Глубоко вздохнув, я сломала печать на последнем письме.

Ваше величество!

Мы пишем, чтобы сообщить Вам, что прибудем около девяти часов завтра, во вторник, семнадцатого. Мы обещаем не устраивать сцен и не дразнить Вас. Ну, может, и поддразним, но не слишком. Не в этот раз.

Этан Rex.

Я улыбнулась. Rex. Король. Как интересно! Как дружественный монарх, я, может, и приняла бы это. Но моя некоролевская часть намеревалась безжалостно насмехаться над ним, как только он приедет. Я поднесла письмо к носу. Я чуяла запах Изолта, исходивший от бумаги, а если сосредоточиться, то и запах Этана тоже.

Он ехал сюда, и он продолжал подшучивать надо мной, и не важно, что еще вокруг происходило, – это оставалось прежним.

Ко мне уже спешила по дорожке никогда не унывающая старшая фрейлина.

– Валентина, в чем дело?

Она сияла:

– Все готово, ваше величество.

Я радостно вздохнула:

– Отлично!

Глава 36

Я сидела перед туалетным столиком в покоях короля, то есть королевы, а Валентина в последний раз окидывала меня взглядом. Моя корона сияла сапфирами, кольцо матушки украшали рубины, а мои венчальные кольца? Ну, они лежали в надежном месте, я могла посмотреть на них, когда бы мне захотелось. Оба они – Джеймсон и Сайлас – приложили руку к тому, что я очутилась на этом месте, но те шаги, которые я делала после, я делала сама. И сегодня я хотела выглядеть безупречно.

Валентина, учитывая ее прошлое, была еще более бдительной, чем Делия Грейс, и совершенно естественно заняла место рядом со мной. Более того, мы с ней абсолютно доверяли друг другу, а вот с Делией Грейс доверие слишком много раз то возникало, то терялось.

– Валентина, я глупо себя чувствую из-за того, что не спросила об этом раньше… но не будешь ли ты испытывать неловкость сегодня? Ну, поскольку ты уже не королева?

Она состроила веселую гримаску:

– Ничуть. Я куда счастливее теперь, став твоей подданной, чем когда была их королевой.

– Так ты не горюешь об этом? И не жалеешь, что уехала из Изолта?

Она на мгновение прищурилась, думая.

– Нет. Дом там, где мы его строим. А я построила свой здесь.

– Ты была так добра ко мне, – сказала я. – Когда-нибудь я найду способ отблагодарить тебя.

Она покачала головой и заговорила спокойно и решительно:

– Ты спасла меня. Король Этан меня спас. Это я благодарна вам. – Она отступила назад, еще раз окидывая меня взглядом. – Все в порядке. Прекрасно!

– Знаешь, я никому другому не призналась бы в этом, но я очень нервничаю.

– При том, как вы двое были близки, просто невозможно, чтобы эта встреча прошла плохо.

Я проглотила готовые сорваться слова, думая, что при том, как мы были близки, это может оказаться самой трудной встречей за все время моего правления.

Валентина стукнула в дверь, и стражники распахнули ее передо мной. Я вышла, а Валентина подхватила шлейф моего платья, когда я безмятежно оглядывала собравшихся. Рядом с королевским возвышением меня ждал Хаган, протягивая руку.

Валентина называла Хагана безупречным образчиком. Он был высоким, с острым носом и темными каштановыми волосами. Благодаря широким плечам любая одежда сидела на нем идеально, и, что было куда важнее, он происходил из одного из древнейших родов Короа. В те дни, когда моя мать, решив, что история с Джеймсоном не затянется, обдумывала варианты знакомства с другими знатными семьями, Хаган даже не вошел в ее список. Он был слишком хорош для меня.

– Добрый день, ваше величество, – приветствовал он меня с непринужденной улыбкой на лице. – Вы чудесно выглядите.

– Спасибо.

Я старалась дышать ровно, когда он провожал меня на мое место.

На возвышении стояли мой трон и трон для Этана. Хаган должен был сидеть справа от меня, а слева от Этана было приготовлено место для Аянны. Я слышала, что от Этана ждут, чтобы он как можно быстрее нашел себе пару. Мы оба находились в одинаковой ситуации: мы были последними в роду.

Я посмотрела на Валентину, взглядом спрашивая, хорошо ли я еще выгляжу. Как будто что-то могло измениться за последние три минуты. Она ободряюще кивнула, и я сложила ладони перед собой, надеясь успокоить свой желудок. Но вместо этого ощутила свое кольцо. Я бросила быстрый взгляд на дар матушки, наследие Джедрека. Этан никогда не просил его вернуть, но, поскольку теперь я была королевой Короа и не могла уже быть подданной Изолта, я гадала, не следует ли его отдать. Еще одна проблема из многих, которые нужно было решить.

Зазвучали фанфары, возвещая о прибытии короля, и у меня подпрыгнуло сердце. Этан уже здесь. Мы дышали одним воздухом. Я уставилась на проход в середине Парадного зала, наверное надеясь скрыть, как отчаянно мне хочется снова увидеть его лицо.

Сначала я увидела туфли Этана, а уж потом его самого – и растерялась. Его волосы стали короче, но все же одна непокорная прядь пыталась упасть ему на глаза. Аккуратная бородка выглядела совершенно очаровательно вокруг улыбки, расплывшейся на его лице.

Я покачала головой. Мне не следовало удивляться тому, что мы оба подумали об одном и том же.

Хотя свита Этана была одета в десятки прохладных оттенков синего, Этан был в красном. Он был как вспышка огня в ночи. А я? Я выбрала самое синее из всех платьев, которые у меня были, а волосы украсила серебром. Для него.

Он шел вперед, кланяясь мне. И тут я заметила миниатюрную девушку за его плечом; ее волосы были уложены в сложную прическу, а личико у нее было ангельским и спокойным.

На долю секунды я забыла о своем положении и слишком поспешно присела перед ним в реверансе. А потом вздохнула. Я уже совершала ошибки.

Я спустилась с возвышения, протягивая к нему руки, и он радостно сжал их.

– Это лучшее, что ты могла придумать? – спросил он, косясь на воротник моего платья. – Ты похожа на пудинг.

– Видимо, твой гардероб растеряли по дороге и тебе пришлось закутаться в конскую попону?

Он хихикнул:

– Что делать, времена трудные…

Я улыбнулась и посмотрела мимо него, повышая голос:

– Дорогие друзья, спасибо, что приехали. Я понимаю, эта встреча происходит намного раньше, чем ожидалось. И я одобряю ваше желание прибыть с визитом, и я рада вашей поддержке, пусть даже издали. Некоторые из вас уже побывали здесь ради меня, и я этого не забыла. Прошу, чувствуйте себя как дома. Вам здесь более чем рады.

В зале раздались вежливые аплодисменты. Этан держал меня за руку, когда мы поднимались на возвышение. Хаган ждал меня там, и только тогда я вспомнила, на чью руку должна была опереться.

– Ваше величество, позвольте представить вам сэра Хагана Калтратта. Он будет меня сопровождать во время вашего визита.

Этан протянул Хагану руку:

– Рад познакомиться с вами, сэр. Надеюсь, у нас найдется время поговорить.

Хаган пожал руку Этана:

– Мне бы очень хотелось. Я слышал, вы мастер рыцарских турниров. И был бы благодарен за любой совет, какой только вы пожелали бы мне дать.

Этан засмеялся:

– Боюсь, я победил только в одном поединке. Мне повезло. – Он посмотрел на меня. – Очень повезло. Но я все равно готов выйти на поле с вами, когда у вас будет свободное время.

– Великолепно!

Этан взял за руку стоявшую рядом с ним девушку и подвел ее ко мне:

– Ваше величество, мне бы хотелось представить вам леди Аянну Роутхенд. Она одна из самых блестящих леди при дворе Изолта и умирает от желания получить у вас урок танца.

Я посмотрела на нее:

– В самом деле?

Девушка кивнула:

– Я слышала о ваших приключениях от вашей свекрови. А леди Скарлет говорила о том, как вы с ней танцевали вдвоем.

Я схватила Этана за руку:

– Они здесь?

– Спокойнее! Они приедут вечером, – ответил он с насмешливой улыбкой.

– А ваши родители? – Мне пришлось удержаться от того, чтобы не назвать их дядей и тетей.

– Они занимались налаживанием дел, когда я уезжал, но они шлют вам свою любовь, как всегда.

Я не могла сдержать радость. Этан был здесь, и скоро приедут матушка и Скарлет! Я даже не осознавала до сих пор, как истосковалась по ним, но в этот момент поняла, и мне сразу стало легче. Однако во время такого визита не положено стоять и смеяться, так что я жестом предложила Этану занять наши места. Хаган, как настоящий джентльмен, подошел к Аянне и повел ее знакомиться с наиболее влиятельными персонами двора.

– Она милая, – заметила я.

– Да. Милая и горит желанием учиться… Отец ее одобряет, так что это уже кое-что.

Я скривилась:

– А тетя Джована?

Этан прищурился:

– Она гораздо более сдержанна в своем отношении к Аянне.

– Уверена, она изменит мнение.

– Возможно, – ответил Этан, но, судя по тому, как он напрягся, это было маловероятно. – А там что такое? – спросил он, показывая на стены, где рядом с витражными окнами, изображавшими разные моменты истории Короа, висел занавес. – Окно разбилось?

– Не разбилось. Я заказала новое. Мы откроем его на закате. Тогда свет будет наилучшим.

– Ну, тебе виднее.

Я смотрела на его улыбку, совершенно забыв о том, куда мне следовало идти или что следовало говорить. Слова ничего не значили, значение имел только Этан.

Через мгновение он глубоко вдохнул, как будто какое-то время забывал дышать. Его ресницы вздрогнули, он повернулся к залу. Похоже, ему так же сильно, как и мне, необходимо было отвлечься.

– Тебе бы следовало увидеть свой народ в то время, когда мы подъезжали к первому городу, – сказал Этан, и его тон был отчасти серьезным, отчасти насмешливым. – Дети ждали у дороги с фруктами в руках. Они бежали за нами и протягивали их солдатам и придворным, когда мы оказывались поблизости.

Я просияла от гордости:

– Много раз я пыталась тебе объяснить: к вам здесь относятся более чем хорошо.

Этан кивнул:

– Трудно в такое поверить на поле боя. Но есть и много другого, что я дол… – Он вдруг сжал губы, его взгляд застыл. – Холлис… Я говорил слишком много… много ужасного. О тебе, о Короа. Я всячески тебя обзывал. Я был таким невежественным…

Я покачала головой:

– Не могу тебя судить. Неловко признаваться, но я ведь делала то же самое. Но мы научились многому, и мы изменились. И это единственный способ сделать что-нибудь лучше.

– Тогда ты можешь найти в себе силы простить меня? – прошептал он.

Я снова уставилась в его серовато-голубые глаза и утонула в них.

– Уже давным-давно нам с тобой нечего прощать друг другу.

Он протяжно, нервно вздохнул, сдерживая слезы. И окинул взглядом людей в Парадном зале – моих и своих, изолтенцев и короанцев, – и ему явно понравилось то, что он увидел, потому что он улыбнулся:

– Как ты справляешься, Холлис? Скажи честно.

Я сглотнула:

– Ну, думаю, неплохо. Мне просто не с чем сравнивать. В отличие от тебя я не родилась с королевской кровью, так что уже пару раз невольно нарушала закон просто потому, что не знала об этом. Священники целую неделю молились за меня.

При этих словах Этан хихикнул:

– Ну, если в таком случае можно воспользоваться молитвами…

Я чуть не хлопнула его по руке, улыбаясь, потому что, хотя Этан и изменился, он все равно остался таким, каким я его помнила.

– Буду стараться, но я в ужасе оттого, что могу все перепутать. Если прежде я ошибалась, это вредило только мне самой, ну, может быть, еще нескольким людям вокруг меня. А теперь? Я могу причинить вред многим, Этан! Это бы разбило мне сердце.

– Тогда пиши мне, – посоветовал Этан, кладя ладонь на мою руку, и от этого прикосновения меня пробрала дрожь. – Я не все знаю, но у меня довольно большой опыт. И я тебе помогу.

Я наклонила голову и посмотрела на него:

– У тебя есть и собственная страна, о которой нужно заботиться. К тому же она вдвое больше моей, позволю себе добавить. Ты не можешь бросить дела там, чтобы спасать меня.

– Но я готов, – прошептал он. – И я это сделал бы… Я бы сделал и гораздо больше, если бы мог.

Я чуть не поперхнулась.

– Знаю… Я тоже. – Я понизила голос. – Поверить не могу, что никогда раньше не думала о том, что все это может значить… для нас.

Этан пожал плечами:

– Да и я тоже. Но прямо сейчас я так рад за тебя. Видя, что ты стала королевой.

– Если бы я осознавала, я бы никогда…

– Нет, ты все равно должна была бы, – настойчиво произнес он. – Ты бы приняла корону без раздумий, потому что ты, вопреки моим первым впечатлениям, далеко не просто украшение. Ты храбрая, иной раз даже до глупости. – (Я засмеялась.) – И ты добрая. И несгибаемо преданная… В тебе так много всего, Холлис! Такого, что мне хотелось бы заметить раньше.

Я отвела взгляд. Свет и радость, окружавшие меня, начали угасать. Я думала, что после долгой разлуки будет утешительным снова увидеть Этана, а теперь я гадала, насколько всего этого хватит.

– Думаю, ради нас обоих личных встреч больше быть не должно…

Когда я осмелилась снова взглянуть на Этана, у него был такой вид, словно он вот-вот заплачет.

– Наверное, ты права. Но не знаю, смогу ли я это выносить всю оставшуюся жизнь.

Я кивнула:

– Я немного устала. Должна извиниться… Но мне хочется поговорить с тобой о многих вещах, заключить ряд соглашений… Думаю, мы сумеем сделать много хорошего. И я всегда буду любить Изолт.

Он просиял прекрасной улыбкой:

– Я знаю. А мое сердце навсегда поселится в Короа.

Я задохнулась. Я даже не смогла попрощаться с ним. Я просто встала и присела перед ним в реверансе, после чего ушла в свои покои самым быстрым шагом, какой только могла себе позволить, чтобы никто не подумал, что меня чем-то обидели.

Я не закрыла за собой дверь, и следом за мной вошла Валентина, а за ней двое священников. Они, похоже, решили превратиться в мои тени. По большей части я ничего не имела против. Я так сильно нуждалась в помощи, что была благодарна тем, кто мог направить меня в нужную сторону. Но сейчас…

– Ваше величество? – вопросительно произнесла Валентина, когда я разрыдалась.

– Я не могу! – всхлипнула я. – Я слишком сильно его люблю, Валентина! Как мне вообще жить без него?

Она обняла меня.

– Да, это несправедливо, – согласилась она. – Но слишком многим людям приходится жить без тех, кого они любят. Даже когда у тебя есть власть над всем миром, ты все равно не в силах ничего изменить. Это жестоко. И мне очень жаль.

– Ваше величество, – обратился ко мне Лэнгстон, – он же не оскорбил вас, нет?

Продолжая всхлипывать, я покачала головой. Как объяснить постороннему то, что уже знали близкие: моя сердечная боль – мое личное дело.

Я была так глупа, принимая корону и давая клятвы до того, как поняла: это означает, что Этан будет потерян для меня навсегда, что стать королевой означает, что мы с Этаном будем привязаны каждый к своей стране, и выхода не существует.

Священники не знали, что делать с плачущей женщиной. Они несколько раз произнесли какие-то глупости, а потом просто замолчали, не находя нужных слов.

– Ваше величество, – наконец решился Лэнгстон, – что бы там ни случилось, мы сочувствуем. Когда вы покинули Короа, мы подумали, что знаем, что такое разбитое сердце. Джеймсон был по-настоящему безутешен. Но мы никогда не видели его сломленным. Он был в гневе, он был мстителен из-за своего тщеславия… С ним никогда не происходило ничего подобного. – Он подошел ближе ко мне и мягко продолжил: – Но нам известна ваша сила. И ваш народ вас любит. Вы с этим справитесь.

Я кивнула и заговорила сквозь слезы:

– Конечно справлюсь. Простите меня. Я отдохну и буду готова к дневной встрече. У нас слишком много дел, и я вас не подведу.

Священники поклонились и вышли из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

– Ну же, – сказала Валентина, – теперь можешь плакать сколько угодно. Другим незачем видеть твои слезы.

– Если кто-то меня и понимает, так это ты.

Она крепко обняла меня:

– Да, понимаю. И не позволю тебе пасть, Холлис.

Самым грустным было то, что я уже пала. И так глубоко, что назад пути не было.

Глава 37

– Боюсь, список у меня довольно длинный, – предупредила я Этана, обходя широкий стол своего нового кабинета.

Священники стояли у собственного стола, и у них наготове были книги и свитки на случай, если что-то потребует подтверждения. Аянна и Хаган, нареченные двух молодых монархов, сидели рядом в креслах и шепотом повторяли вопросы и ответы.

– У меня тоже, – откликнулся Этан, кладя на стол перед нами какие-то документы. – Но сначала леди.

Я улыбнулась:

– Ну, задолго до того, как я стала королевой, я завидовала медицинской науке Изолта. Мне бы хотелось начать несколько программ для короанцев, желающих изучать медицину в Изолте. Конечно, их будет немного, и они должны будут обратиться с прошением к вам. Я вовсе не желаю отправлять к вам целые толпы. Но согласитесь ли вы на нечто подобное?

Этан немного подумал:

– А почему бы мне не прислать нескольких самых талантливых ученых сюда? Возможно, мы можем даже обмениваться курсами. Начнем с двух-трех областей Короа. Вы знаете, это может оказаться очень полезным.

Я моргнула:

– О, это невероятно щедрое предложение. Первое, что приходит в голову, – это организовать учебный центр здесь, где очень плотное население, оно нуждается в медицинской помощи, а еще в самых бедных областях, куда медикам трудно добраться. А когда будет подготовлена группа людей, они смогут сами взять на себя роль учителей и ваши доктора смогут вернуться домой.

Этан кивнул:

– Заметьте, нам придется найти не менее десяти врачей, желающих поехать в Короа преподавать. И нужно будет позаботиться о жилье и оплате для них.

Один из его пажей все записывал.

– Спасибо, – выдохнула я, немного выпрямляясь. – Это будет нетрудно. Хорошо. Ваша очередь. Чего вы хотите больше всего?

Он долго смотрел на меня. Я не лучшим образом выбрала слова, это был вопрос, на который ни один из нас не мог ответить честно. Я услышала, как слегка откашлялся Хаган, и наконец отвела взгляд.

Этан протянул руку к одному из свитков:

– Это мой любимый проект.

Он развернул бумагу, поставил на концы свитка два груза, чтобы я хорошо видела карту всего континента.

Я прищурилась, проведя пальцами по карте:

– Боюсь, я не понимаю.

Он показал на тонкую красную линию границы между Короа и Изолтом.

– Когда вы сказали Квинтену, что лучше будет просто отдать малую часть земель, это была самая прекрасная из идей, какие только я слышал. А после недавней смены суверенов, – продолжил он, многозначительно глядя на меня, – я не слышал о каких-то стычках вдоль границы. Похоже, люди заняты чем-то другим. Но прежде чем возникнет шанс на новую вспышку вражды, мне хочется прекратить все это. Я предлагаю установить новую границу, передать вот эти две части земель Короа.

Он провел пальцем по красной линии, и я увидела, что новая граница слегка уходит вглубь Изолта, почти не меняя его общих очертаний, но меняя всё.

Я наклонилась ближе к Этану и прошептала:

– Невольно замечаю, что пока все предлагается только в мою пользу.

– Это все, что я могу сделать, Холлис. Прошу, не останавливай меня.

Я испуганно сглотнула. На этот раз негромко откашлялась Аянна.

Я пыталась это скрыть, пыталась не показывать, что весь мой мир вращается вокруг его улыбки. Я не сомневалась, что каждая черточка моего лица выдает меня, и как я ни старалась, я ничего не могла поделать. Я оглянулась через плечо на спутницу Этана. И отчетливо ощутила, что и она, и Хаган будут вне себя от радости, когда этот визит закончится.

– Отлично, – тихо сказала я. – Договорились.

– Прекрасно. Ты научилась принимать подсказки. Дождаться не могу, когда напишу об этом матушке.

– Напишешь? Так ты наконец выучил алфавит? Она должна тобой гордиться.

Обсуждения торговли, дорог и прочего тянулись часами, и я, видит бог, совершенно не понимала, почему люди до нас создавали из-за всего такие трудности. Хотя мы с Этаном иногда не смотрели на что-то одинаково, хотя знатокам законов приходилось время от времени вмешиваться, все равно все шло гладко.

То, что эти переговоры предполагали, что соседний король не намеревается уничтожить меня, и то, что эта королева не намерена уничтожить его, меняло все до основания.

Однако наши миры могли бы измениться, если бы мы начали переговоры, считая друг друга врагами.

Наконец Этан потер лоб:

– Думаю, пока нам лучше остановиться. Мы можем оставить эти документы и вернуться к ним завтра, если пожелаете.

Я кивнула:

– А я думаю, мне необходимо отдохнуть, так как вечером состоится бал.

– Ну, вам не обязательно танцевать, ваше величество, – предположил Хаган. – Уверен, другие леди будут счастливы развлечь гостей вместо вас.

Аянна встала:

– Несколько леди из Изолта подготовили небольшой танец для вас. В качестве дара. Ничего особенного, уверена, но…

– Нет-нет! – улыбнулась я. – Это так умно! Буду ждать с нетерпением.

Я повернулась к Этану.

– Это она сама придумала, – похвастался он.

Мне понравилось, что она так внимательна. Этан нуждался в ком-то, кто будет всегда ставить его на первое место.

– Джентльмены, вы нас извините? Мне бы хотелось показать леди Аянне наши сады.

Она улыбнулась, глядя на меня широко раскрытыми глазами, и протяжно вздохнула, набираясь храбрости для того, чтобы остаться со мной наедине.

– Идемте, – сказала я, протягивая ей руку. – Вам понравятся наши цветы.

Мы вышли наружу, и по пути я показывала ей особенности нашей архитектуры и разные крылья замка. Мой дом.

До сих пор я как будто и не была уверена, где он. Но теперь замок был моим домом. Ведь так? Должен был стать. Здесь я спала, ела, правила. Но похоже, если Этана Норткотта не было под той же крышей, никакое место я не считала домом.

– Так о чем вы хотели поговорить? – осторожно спросила Аянна. – Уверена, вы привели меня сюда не только для того, чтобы полюбоваться цветами.

– Ну да, я решила, что неплохо было бы познакомиться с вами поближе. Наверняка мы будем переписываться в последующие годы, даже если и не встретимся больше.

– А… а вы не собираетесь больше встречаться?

– Вряд ли получится. – Я сделала вид, что не заметила судорожного вздоха облегчения, вырвавшегося из ее груди. – Но расскажите мне о себе. Как вы познакомились с Этаном?

Она улыбнулась, вспоминая:

– Нас познакомили мои родители. В день свадьбы Хадриана а болела, так что не смогла познакомиться с вами, не видела, как его величество победил на турнире, и не видела, как он возвращается с армией… Когда я поправилась, мы поехали в Четвин, чтобы выразить уважение и заявить о своей преданности. С того времени я осталась в замке, и мы много времени проводили вместе… – Она робко улыбнулась. – А вы как познакомились с его величеством?

Я хихикнула:

– О, это было здесь, в Парадном зале. Он нагрубил мне, а я ответила тем же. Начало было фантастическим.

Аянна засмеялась:

– В самом деле? Никогда не слышала, чтобы Этан кому-то грубил.

Я возвела взгляд к небу:

– Повезло вам. Похоже, мы с ним постоянно друг друга раздражали.

Аянна остановилась и отпустила мою руку:

– Тогда как… почему… почему вы кажетесь такими счастливыми, оказавшись в одной комнате?

Не сомневаюсь, что я покраснела, но предпочла все отрицать.

– Он для меня как родной. Я была замужем за его…

Она перебила меня:

– Нет, эту историю я знаю. Но он уже неделю как улыбается. А в том кабинете он потянулся за чем-то просто для того, чтобы коснуться вашей руки. И если вы постоянно ссорились друг с другом, почему кажется, что… – Она не смогла договорить. – Я достаточно сильна, чтобы принять это. Я готова даже потерять его… Мне просто нужно, чтобы кто-то сказал правду.

Вот и наступил один из тех моментов, которых я страшилась. Я хотела сказать ей, чтобы она перестала сражаться за него, что, если дело дойдет до этого, я каждый раз буду побеждать. Но не могла. Я не могла ни сражаться за Этана, ни тратить время на ненависть к этой девушке.

Аянна была как раз той, кто мог бы позаботиться о нем вместо меня, а потому мне следовало быть честной и любить ее за это. Я должна стать ее сторонницей.

Я взяла ее за обе руки:

– По правде говоря, он значит для меня больше, чем целый мир. Я не хочу быть жестокой и лгать вам. Но для него Короа должен стоять на втором месте. А я поклялась служить Короа и не могу оставить трон. Как и в случае Этана, не осталось никого, кто мог бы взойти на него. Так что вам нечего бояться. Я здесь, а он там, и после этого визита вы, скорее всего, никогда больше меня не увидите.

Она уставилась в землю, потом окинула взглядом сад. Все еще цвело, но уже близилась осень. И вскоре все вокруг должно было погрузиться в сон.

– Вы говорите, что для Этана Короа всегда будет на втором месте. Но я буду всегда на втором месте после вас, – пожаловалась она.

– Нет, – возразила я. – Мы вместе прошли через нечто монументальное. И это породило дружбу глубокую, как ничто другое. Но у нас разные пути, и он женится на вас. И со временем все изменится, обещаю.

Это был не тот разговор, какой я могла бы вообразить. Мне просто хотелось лучше узнать ее характер. Но я понимала свою роль в этом мире, и она разводила нас с Этаном в разные стороны. И если все, что я могла сделать, – это дать уверенность его предполагаемой невесте, то я и старалась сделать именно это.

– А как насчет Хагана? – спросила она. – Он кажется невероятно добрым.

Я взяла ее под руку и повела дальше. Может быть, если мы просто будем двигаться, все как-то решится само собой?

– Да, это так. Он, вообще-то, само совершенство. Красив, тактичен, всегда сначала думает обо мне. И я не могу представить человека, который лучше, чем он, выглядел бы на месте принца-консорта.

Я постаралась подчеркнуто произнести эти слова и понадеялась, что она все поняла.

– Хаган будет моим принцем, вы будете королевой Этана, и мне хочется думать, что мы сможем быть друзьями.

Она вскинула голову, глядя на меня:

– В самом деле?

– Конечно, – кивнула я.

Она улыбнулась, осторожно и неуверенно. Она не была плохой девушкой. Пожалуй, в каком-то смысле все стало бы гораздо легче, окажись она такой.

– А вы когда-нибудь плели венки? – спросила я. – Пойдемте сплетем один для вас на вечер.

Глава 38

Благодаря Сайласу я научилась многому. Я узнала, как выглядит любовь. Я узнала, что веселье и серьезность могут идти рука об руку. И, что было куда практичнее, я узнала, что из металла можно сделать множество разных вещей.

– Как это мило! – заметила Нора. – Где это вы умудрились раздобыть золотое перо?

Я улыбнулась своему отражению:

– Ох, да где-то по дороге…

Поскольку между бородками пера оставались промежутки, моей портнихе оказалось нетрудно пропустить между ними золотые нити и прикрепить перо спереди к моему платью – оно было ослепительно-ярким и прекрасным. Кто-нибудь мог бы сказать, что это уж слишком нарочито – прикрепить нечто такое большое к лифу платья, но раз уж я не могла выйти и сказать Этану, как отчаянно тоскую по нему, то могла хотя бы показать, что он всегда в моем сердце, и я готова была сделать это любыми средствами.

Я вернулась к своему традиционному цвету – золотому. Я не была уверена, но мне казалось, что я нравлюсь ему в золотом платье. А поскольку я должна была надеть корону, то украсила ее цветами из сада, то есть постаралась быть одновременно и Холлис, и королевой. Сегодняшний вечер должен был быть чуть менее официальным, и мне хотелось оставить у Этана такой мой образ, который он почувствовал бы как более близкий, что бы ни случилось с нами потом. А случиться могло безусловно многое. Две разные страны, два неизбежных венчания и годы правления рядом, но, возможно, даже совсем без встреч.

Мы уже столько пережили вместе. Должны пережить и это.

Когда я вошла в Парадный зал, обед уже был подан.

Двое мужчин из Изолта подошли ко мне и преклонили колено.

– Ваше величество, не знаю, помните ли вы нас, но мы служили королю Этану, когда вы отправились, чтобы бросить вызов Джеймсону. Мы знаем, вы сыграли огромную роль в том, чтобы дать нам нашего короля, и мы рады видеть теперь в Короа столь справедливую королеву. Мы хотели выразить вам свое почтение.

Они склонили головы, показывая куда больше покорности, чем я того заслуживала.

– Джентльмены, в тот день вы не раз и не два рисковали жизнью. Это я должна почитать вас.

– Ох нет! – решительно ответил один из них. – Мы много слышали о вашей храбрости. Его величество так высоко отзывается о вас!

Я засмеялась:

– Что ж, я знаю, как трудно заслужить его похвалу, так что я принимаю это как величайший из комплиментов. Прошу, встаньте и веселитесь. Надеюсь, вы чувствуете себя здесь желанными гостями.

Они поднялись со странным выражением на лице. Тот, который до сих пор помалкивал, небрежным жестом обвел зал:

– Я много раз бывал в Короа, но никогда не чувствовал себя здесь так хорошо. И за это я должен быть благодарен прекрасной и щедрой королеве.

– Спасибо, сэр. Для меня это много значит.

Мужчины снова кивнули и ушли, чтобы присоединиться к празднику.

Хаган очутился рядом со мной, как только они удалились, и пошел следом за мной в двух шагах, как какой-нибудь утенок. Я остановилась и всмотрелась в него.

Да, он был именно таким, каким я описывала его Аянне. Внимательный, красивый. И он должен был стать хорошим отцом, это я понимала. Он не страдал повышенными амбициями и ничего не просил. Насколько я могла судить, его ничуть не беспокоила мысль, что жена будет превосходить его… Он был так хорош, как только можно было мечтать.

– Посмотрите, как все замечательно идет, ваше величество! – сказал он, оглядывая зал.

Я тоже посмотрела вокруг; он был прав.

Когда в этом замке в последний раз встречались люди из Короа и Изолта, они были агрессивны, в воздухе постоянно витало чувство недоверия. А теперь я видела, как люди в синем чокаются с людьми в красном, темноволосые хлопают по спине светловолосых, обмениваясь шутками. Это выглядело… радостно.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как кто-то остановился передо мной.

– Ваше величество…

Я повернулась к леди, присевшей в реверансе, но смотревшей прямо на меня, и мгновенно закричала:

– Матушка!

Я рывком заставила ее выпрямиться и бросилась в ее объятия. Ох, как я в них нуждалась! Я нуждалась в том, чтобы кто-нибудь прижал меня к себе и пожалел так, как не может никто другой. Я нуждалась в том, кто любил меня.

– Эй, моя очередь!

Я обернулась и увидела Скарлет, ждавшую рядом, и тут же перешла из одних объятий в другие.

– Как я по тебе скучала!

– Не больше, чем я по тебе.

Они обнимали меня посреди Парадного зала, и впервые за много недель я ощутила себя цельной. Я знала, что им придется вернуться в Изолт, что я не смогу их удержать. Но сегодня у меня была семья.

– Прости, что мы опоздали, – сказала Скарлет. – Его величество возложил на нас разные обязанности при дворе, возникла небольшая проблема. А он был так добр к нам, что мы не хотели его подвести.

Из-за плеча Скарлет мне вежливо кивнул Джулиен; он буквально сиял, глядя в зал. А я порадовалась тому, что он все так же рядом со Скарлет.

Я взяла ее за руку:

– Как дела у Этана? Расскажи то, что он сам не может сказать.

Скарлет улыбнулась. По-настоящему улыбнулась. Девушка, танцевавшая в моих покоях, наконец-то вернулась.

– У него все прекрасно, ваше величество. Вам не о чем тревожиться. Он избавился от всех тех, кто служил в отрядах Темнейших Рыцарей, и он привел в порядок город вокруг замка. У него каждый день возникают новые идеи о том, как сделать Изолт лучше. Люди встречают его с распростертыми объятиями, у нас теперь такая мирная страна! Наконец-то.

Напряжение спало с моих плеч.

– Слава богу! Тогда это все, о чем я хотела спросить.

Почти все.

– Прошу прощения…

От этого голоса по моей спине пробегала дрожь при любых обстоятельства. Я обернулась. Этан стоял рядом.

– Если мне позволено похитить вас у ваших родных, то, думаю, нам с вами следует показать пример, ваше величество. – Он протянул мне руку.

Рядом с ним стояла Аянна; она улыбалась, склонив голову, давая понять, что все прекрасно. Я оглянулась на Хагана.

Он вскинул руки и заговорил с легкой улыбкой:

– Кто я такой, чтобы спорить с королем?

– Отлично, – выдохнула я.

Этан вывел меня в центр зала, и танцующие пары освободили для нас место. Когда мы встали там лицом к лицу, я увидела пристальный взгляд Этана, он явно вспоминал подробности прежних дней.

Наконец он посмотрел на мое платье:

– Я всегда гадал, что случилось с тем пером. С ним ты похожа на воина. Мне очень нравится.

Заиграла музыка, и знакомые звуки песни, под которую мы когда-то танцевали, заполнили зал. Конечно. Мы кланялись и кружились друг возле друга.

– Мне нравится думать, что оно приносит нам немножко удачи, – сказала я.

Мы снова оказались лицом к лицу.

– Я тоже не забываю о нашей удаче, держу ее при себе, – произнес Этан и легонько похлопал по карману камзола.

Из него высовывался краешек знакомого мне платка с золотой каймой.

Я продолжала танец, не сводя глаз с его кармана.

– Мне казалось, ты говорил, что потерял его.

Этан покачал головой:

– Никогда не терял. Просто не хотел его возвращать. – Потом, немножко подумав, добавил: – Ну, вообще-то, однажды потерял и перевернул всю комнату в поисках. И теперь никуда не выхожу, не положив его в карман.

– И когда это ты стал таким романтиком? – поддразнила его я.

– Я всегда им был. Просто ты слишком меня ненавидела, чтобы это заметить.

Я кокетливо надула губы:

– Я ненавидела тебя разве что один денек… возможно.

– Хотелось бы мне сказать то же самое, – откликнулся Этан, качая головой. – Если бы я знал, как мало у нас времени, как много оно будет значить, я бы не стал тратить его понапрасну.

– У нас есть еще один день. Давай не повторять прежних ошибок.

Он молча кивнул, мы продолжали танцевать. И почему это в Изолте тот же самый танец длился намного дольше? Песня близилась к концу, Этан должен был поднять меня. И это могло стать последним в моей жизни поводом очутиться в его руках.

Он вскинул меня высоко в воздух, глядя мне прямо в глаза… и не стал опускать. Он держал меня, не отводя взгляда, пока музыка не умолкла.

Когда он наконец поставил меня на пол, зал разразился аплодисментами, а я слегка задыхалась.

Вокруг было море глаз, но я видела только его. Я почувствовала, как наклоняюсь к нему, все ближе и ближе. Он сглотнул, прежде чем отвел взгляд, а я почувствовала, что мне просто необходимо отвлечься.

– Наверное, момент сейчас не хуже других. Вот…

Я взяла его за руку и повела к той стене зала, где располагались окна. Я кивнула Хагану и Аянне, о чем-то говорившим между собой. Интересно, какими тайнами они делились? Но что бы там ни было, они прекратили свою беседу и подошли к нам. Несколько священников уже ждали, внимательные, как всегда.

– Лэнгстон, не затруднит ли вас открыть новое окно, чтобы я могла показать его гостям?

Хотя поначалу Лэнгстон выражал сомнения по поводу нового окна, он не мог отрицать, что это беспрецедентный момент истории. Он кивнул другому человеку, и тот энергично сорвал драпировку.

Солнце стояло еще немного высоковато, но оно все же идеально осветило витраж. Я наблюдала за лицом Этана, когда тот посмотрел на открывшуюся картину.

– Это же ты! – выдохнул он.

Я кивнула. Да, это была я. В красном платье, с распущенными волосами, я стояла перед замком. Но витраж отдавал должное не только мне. На заднем плане виднелись десятки людей в синем, а перед ними…

– А это я!

Я понизила голос:

– Я буду видеть это каждый день. И все люди Короа узнают, каков ты, что ты сделал для нас.

Я видела, как дернулся его кадык, когда он пытался сдержать слезы.

– Это уж слишком, Холлис.

– Это все, что я могла сделать. Но ничто не кажется мне достаточным сейчас.

Этан громко сглотнул:

– Мне нравится. Я… – Не договорив, он посмотрел на меня.

Мы были в плену наших корон, мучительно больно было знать, что, как бы мы ни любили друг друга, мы совершенно не в силах что-либо изменить.

– Прошу меня извинить, ваше величество. Похоже, волнения этого дня меня утомили.

Он повернулся так, чтобы его пальцы слегка задели мои, и ушел из зала. Аянна последовала за ним, но я не поняла выражения ее лица. Была ли она грустна? Разочарована? Но что бы там ни было, на радость это не походило. А ко мне тут же подошли матушка и Скарлет.

– Какой прекрасный жест, ваше величество, – сказала матушка.

– Пожалуйста, могу я быть для вас по-прежнему Холлис? – попросила я, чуть не плача.

Скарлет обняла меня за талию, а матушка провела ладонью по моим волосам:

– Конечно. Ты всегда будешь моей Холлис. Но посмотри только, какой ты стала! И чего достигла! Этан сражался со всеми и со всем; он готов был отдать свою жизнь, а ты ее спасла. Но ты сама! Ты восстала против чудовищ и исправила ужасающее зло. Ты первая царствующая королева Короа, и, боже мой, ты только посмотри на людей! – (Я посмотрела. По-настоящему посмотрела.) – Ты соединила то, что многие считали невозможным соединить. Одно это уже достойно занесения в анналы истории.

И тут меня осенила идея… Глупая и безрассудная, может быть, нереальная… Но терять мне было нечего, так что я тут же решила попытаться.

– Найдите Валентину. И Нору тоже. Вы нужны мне все. Мне необходима ваша помощь.

Глава 39

В окна уже лились солнечные лучи, а я все читала и читала законы. Матушка, Скарлет, Валентина и Нора передавали друг другу книги, проверяя все снова и снова.

Валентина утомленно зевнула:

– Не думаю, что это незаконно. Я просто не уверена, что никто не сможет оспорить твою позицию. Нора?

– В этих книгах ужасный язык! Мне постоянно требуется словарь. Почему они не могут изложить все это просто и понятно? – простонала она.

Скарлет потерла глаза:

– Я не нахожу никаких возражений против этого. Но у меня уже все расплывается перед глазами, и давно.

– Думаю, я могу и в обморок упасть, – добавила матушка.

– Я понимаю, уж простите меня, – сонно извинилась я. – Но они уезжают сегодня вечером, и если я намерена что-то сделать, то должна сделать это сейчас.

Бесконечно уставшие, но преданные, мои подруги и родные вернулись к сводам законов и историческим трудам, раскиданным перед нами. Я чувствовала себя так, словно пускаю стрелы в пустоту, пытаясь найти нечто, в существовании чего даже не была уверена.

– Холлис… – Взгляд Валентины внезапно стал острее, и я увидела, что она перечитывает какой-то раздел одного из законов. – Посмотри на это!

Она протянула мне огромную книгу, показывая нужные строки. Я прочитала их трижды, убеждаясь, что поняла все правильно.

– Думаю, это как раз то… Валентина, похоже, ты это нашла!

– Ох, слава богу! – вздохнула Скарлет. – Можно мне теперь немножко поспать?

– Моя постель вон там, – махнула я в сторону спальни. – И все могут отдохнуть. Я найду что-нибудь, чтобы переодеться… Валентина, ты так потрудилась!

Она покачала головой:

– Если ты такое затеяла, я бы никому другому этого и не доверила. Пойдем.

Мы с ней пошли в спальню, где матушка и Скарлет бесцеремонно рухнули на мою кровать. Нора, милое существо, неловко устроилась в очень большом кресле и через мгновение уже спала. Я подумала, что это была одна из самых необычных бессонных ночей в моей жизни. Одна была тогда, когда мы вошли в Варингер-Холл. Одна – когда Этан догнал меня во время бегства к границе. Одна – когда я плакала, читая его письмо с объяснением всего происшедшего. И теперь эта…

Я отказывалась заносить в счет те ночи, когда просто не могла заснуть, но вот эта, эта… Она породила во мне такие надежды!

Валентина помогла мне переодеться в новое красное платье. Сколько же красного было в моем гардеробе… Я плеснула в лицо водой, а она зачесала наверх мои волосы, чтобы они выглядели прилично. Я смотрела на себя в зеркало, стараясь укрепиться в решении.

– Каков первый шаг? – спросила Валентина.

– Хаган.

Она кивнула:

– Имеет смысл. Как прическа?

Я окинула взглядом результат ее трудов:

– Идеально. Как всегда. Спасибо тебе.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Я засмеялась, глянув в ее измученные глаза:

– Нет. Думаю, мне следует сделать все самой.

– Ох, слава богу… – выдохнула она, падая на ближайшую кушетку.

Я оставила ее, а сама быстро пошла через все еще тихий замок. Можно было рассчитывать, что Хаган пока не встал, и я собиралась разбудить его самым бесцеремонным за всю его жизнь образом. Люди кланялись мне, когда я проходила мимо, спеша к его комнате. Перед дверью я остановилась, твердя себе, что пора уже постучать. Но мне понадобилось несколько минут, чтобы решиться на это.

Дверь открыл его дворецкий и при виде меня склонился в поклоне с очень нервным видом.

– Лоуренс, пожалуйста, скажи сэру Хагану, что я пришла. Я подожду, пока он оденется, если нужно.

Лоуренс выпрямился и протянул мне сложенное письмо:

– В этом нет необходимости, ваше величество.

Я взяла листок и сломала печать, чтобы прочесть наспех нацарапанную записку.

Холлис!

Мне очень жаль, я знаю, что Вы ищете любви, и я тоже, но непохоже, чтобы мы нашли ее друг с другом. Мне очень, очень жаль. Кто-то лучше меня сможет дать ее Вам. Я надеюсь, Вы найдете того, кто займет место, которое я занять не могу.

Хаган.

Наверное, мне не следовало так откровенно показывать облегчение.

– А он сказал, куда отправляется?

– Нет, ваше величество.

Я постояла там мгновение-другое в растерянности. Нет, это был не гнев… просто удивление.

– Если узнаете, дайте мне знать, пожалуйста, чтобы я могла послать ему мое благословение. Спасибо.

Я пошла обратно, пытаясь думать. Наверное, меня немножко укололо то, что даже корона не смогла сделать жизнь со мной приемлемой для Хагана. Но ведь то же было и в отношении меня и Джеймсона. Нет, я не собиралась что-то предпринимать против Хагана. Скорее, однажды я нашла бы способ поблагодарить его. В самом деле, он этого заслуживал.

Поскольку этот вопрос решился, мне оставалось лишь пойти к Этану.

Я пыталась представить, что он откажется. В конце концов, он был предан Изолту, и при его сильном характере ему было бы неприятно причинить боль Аянне. Так что все могло закончиться весьма плохо.

Я то и дело сглатывала, поднимаясь по лестнице к его покоям. Мысленно я повторяла одно и то же, твердя себе, что мне просто нужно сначала чуть-чуть отдышаться… Но, не успев этого сделать, я услышала сквозь дверь голос Этана.

Я постучала, и он сам открыл мне. В руке он держал какой-то листок, вид у него был недоуменный. Распахнув дверь, он тут же отступил назад, свободной рукой заправляя рубашку и одергивая жилет. Волосы у него были растрепаны, но ему это шло.

– Холлис, ты что-нибудь об этом знаешь? – спросил он, протягивая мне листок.

– А что это?

– Это подсунули ночью под мою дверь. Аянна сбежала!

Я почувствовала, что бледнею, и вздохнула:

– Возможно, и знаю кое-что… Можешь ты… Можно нам остаться наедине ненадолго?

Все еще с таким видом, словно он пытался решить некую загадку, Этан кивнул, глядя в пустоту. Дворецкий и камердинер вышли, закрыв за собой дверь.

– Это я виноват, – сказал Этан. – Мне следовало быть к ней более внимательным. Но я увлекся, чувствуя необходимость попрощаться с тобой как можно лучше, и я не думал, что она может увидеть за этим… Я сам виноват.

– Она… Мы с ней поговорили. Она знала, что в конце туннеля всегда есть свет, и надеялась. Ты тут ни при чем.

Он изумленно уставился на меня:

– Вы поговорили?..

– Ну да. С женщинами такое случается. И тебе очень советую. Решает многие проблемы.

– Но эту не решило, – с горечью бросил он, падая в кресло.

– Мы поговорили вчера днем, – повторила я. – И между тем моментом и нынешним должно было что-то произойти. Я могу только предположить, что она и Хаган обдумали свое место в наших жизнях.

Он посмотрел на меня сквозь пальцы, поднимая руку к голове:

– С чего ты взяла?

– Ни с чего. Просто и он тоже сбежал.

Я протянула ему письмо Хагана.

Этан вскочил:

– Ты думаешь, они сбежали вместе?

– А откуда изолтенской девушке знать, куда бежать, если ее не увел юноша из Короа?

Плечи Этана расслабились, он принялся расхаживать по спальне.

– Холлис… мне так жаль. Устраивать путаницу в моей собственной жизни – это одно, но в твоей?..

– Я к такому привыкла, – ответила я, пожимая плечами.

И несмотря на свое настроение, Этан засмеялся:

– И как нам все это уладить? И ты, и я должны вступить в брак с кем-нибудь. Мы должны продолжить род, а самые подходящие для этого варианты сбежали!

Я улыбнулась. И к моим глазам подступили слезы, когда я прошептала:

– Нет, Этан. Это не так.

Он остановился и уставился на меня, на его лице отразились разом и нервозность, и надежда. Да, в этом смысле мы друг другу подходили.

– Холлис? – вопросительно произнес он, все так же неуверенно глядя на меня.

Я откашлялась:

– Помнишь, как речь зашла о новой границе между Изолтом и Короа?

– Конечно. Я и теперь этого хочу. И даже хочу больше всего.

– Ну… а если мы просто… устраним границу?

Он наморщил лоб, пытаясь понять:

– Что?

– Что, если Изолт отдаст Короа все свои земли? А Короа отдаст Изолту свои? И что, если… если не будет никаких границ между тобой и мной?

Его лицо смягчилось.

– Никаких границ?

– Никаких.

– Одна страна?

– Одна страна.

Я видела, как закрутились колесики в его голове.

– Значит, вместо двух тронов в двух замках в двух странах… один трон, один замок?

– В круглом зале, – предположила я.

– И среди садовых лабиринтов. Точно, – добавил он.

– Валентина, Нора, матушка, Скарлет и я всю ночь просидели над сводами законов, разбираясь во всем. Нам понадобится оформить все иначе в словах, но в моем праве как королевы приобретать новые земли, включать другие страны в состав моей. Учитывая, что Изолт – страна закона, уверена, у тебя есть сходное право. Мы сможем найти способ соединить один закон с другим. Мы сможем быть вместе. – Я посмотрела на него и повела плечом. – Что скажешь?

Он бросился ко мне и впился губами в мои губы. Я обняла его, умирая от желания прижать его к себе как можно крепче.

– А мы справимся с этим? – с опаской спросил он. – Все же это два разных народа…

– Не так уж они различаются, как прежде, Этан. Я это увидела во время путешествия. Все меняется. Возможно, из-за нас. Удивительно легко научить людей отказаться от ненависти. Думаю, все получится, Этан. Я действительно так думаю.

Он окинул меня взглядом с головы до ног:

– Нам придется носить пурпурное вместо красного и синего.

– Вот и хорошо. Мне любой цвет к лицу.

– Ну да, пожалуй, – насмешливо согласился он, крепче обнимая меня и снова целуя.

Content

Кира Касс
Обманутая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Три месяца спустя Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39