Sleep in heavenly peace

Ирма Грушевицкая (Irmania)

Часть 1

- Мистер Картер, прошу прощения, но мистер Блэквуд всё ещё на линии. Мне попросить его перезвонить?

Голос Анны, раздавшийся из динамика, вернул меня в этот мир.

Я непонимающе уставился на мигающую оранжевую кнопку, пытаясь вспомнить, кто такой этот Блэквуд и что ему от меня нужно.

- Блэквуд – это… - неуверенно протянул я.

Анна профессионально быстро и без вопросов отреагировала на моё затруднение с идентификацией звонящего.

- «Блэквуд и Кричман», новый терминал на Восточном побережье.

Чёрт, я ждал этого звонка целый месяц, а теперь с трудом вспоминаю название фирмы, занимающейся поддержкой одного из самых прибыльных контрактов в истории нашей фирмы. Всему виной невероятная информация, которая только что на меня обрушилась.

Я потёр виски и крепко зажмурился, пытаясь прогнать мысли и образы, не связанные с работой. «Роберт, твою мать, соберись!» До визита Престона ещё несколько часов, и провести это время в бездумных мечтах - непозволительная роскошь.

Голова гудела, от возбуждения дрожали руки, но я всё-таки попытался сосредоточиться на предстоящем деловом разговоре.

- Соединяйте, Анна, - вздохнул я, и уже через секунду погрузился в хорошо знакомый мир цифр и юридических терминов.

~*~*~*~*~*~*~*~*~*~

Этот мир, основанный на точно выверенных определениях, просчитанный до последней мелочи, был моей жизнью. Мир, не терпящий сослагательного наклонения. Мир, в котором даже вероятность имела математическое значение. С того самого дня, когда отец впервые привёл меня, пятилетнего, в свой кабинет на верхнем этаже здания, стоящего в самом сердце делового центра Сиэтла, другой жизни я не знал. Не было других целей, кроме как однажды достойно занять его кресло, сменив на посту главы строительной фирмы, основанной ещё моим дедом. В этом мире не было ничего, что мне не удалось бы просчитать: всё, вплоть до человеческих эмоций имело цену, и я платил её не задумываясь, не размениваясь по мелочам.

И только раз я усомнился в правильности постулатов, что составляли основу моей жизни. Столкнувшись с событием, которое не смог предугадать, не пытался даже предвидеть, поначалу я растерялся. Нечто неподвластное пониманию ворвалось в мою жизнь разрушительным торнадо, и вот уже несколько лет как я пытаюсь вернуться назад, к спасительному спокойствию размеренного существования. И все эти несколько лет у меня ничего не получается. И нет ни единой возможности снова достичь его, снова сложить свою жизнь; снова «сложиться».

Нет ни единого шанса сопротивляться: убеждённость, что без этого воспоминания меня не будет, росла с каждым прожитым днём. И если раньше я говорил себе, что дальше будет легче, всё забудется, станет не больше чем неясной картинкой из давнего сна, то сейчас, когда это уже происходит, я страшно боюсь, что действительно начинаю забывать.

Я не хочу забывать того, что случилось, но я уже не был уверен, что это случалось. Я не хочу забывать, но я не нашёл ни единого следа её существования.

И, тем не менее, она была. Она есть. И она будет, пока я её помню.

Лили. Моя Лили… Яркой кометой пролетевшая по жизни и исчезнувшая так же внезапно, как и появилась.

Моя единственная.

Моя любовь.

Моя единственная любовь!

Я пытался найти тех двоих, о которых она говорила, но в «Сиэтл Кроникалз» не было фотокорреспондента по имени Брэндон Маккормик. И я почти не удивился, когда на просьбу соединить меня с лейтенантом Свенсоном, в полицейском управлении Сан-Франциско ответили, что никогда не слышали о таком.

Я провел целый месяц, кружа по окрестностям дороги, ведущей из Секима в Порт-Анджелес и вызывая у местных жителей подозрение своими расспросами. Разумеется, первым делом я посетил офис местной полиции, разумно полагая, что именно здесь найду интересующую меня информацию. Но, и там, и в мэрии, и в службе социального страхования  мне сообщали одно: Лилиан Андерсон никогда не проживала ни в Секиме, ни в его пригородах, ни на всей территории, прилегающей к Олимпийским горам. Я пытался зайти с другой стороны, разыскивал её бабушку - Абигейл Андерсон, по наследству от которой Лили достался дом. Никаких данных о ней так же не было. По словам Лили, бабушка Аби никогда в жизни не выезжала дальше округа Клэллам, родившись и умерев в Секиме. В городских архивах и эту информацию не подтвердили.

Тогда я решил, что Лили нарочно ввела меня в заблуждение, по какой-то причине не захотев говорить правду о себе, выдумав события и имена. Может, она и не была Лилиан – Лили, но это имя ей шло – длинноволосой изящной красавице с глазами орехового цвета. Она могла быть только Лили – девушкой, с именем, переливающимся как прозрачный лесной ручей на солнце. Такой же прозрачной была её и кожа, светящаяся изнутри. Солнечного цвета волосы шелковой занавесью падали на нас, когда её лицо склонялось надо мной в поцелуе…

Она была Лили, - лилией, лесной нимфой. Моей лесной нимфой, не захотевшей мне принадлежать.

Может, её рассказы о предыдущих мужчинах были предупреждением? Может, в душе Лили знала, что и я уйду, как ушли они. Может, именно поэтому, наученная, обожженная двумя предательствами, со мной она не захотела полностью раскрыться. Я нисколько её не винил в этом, хотя бы потому, что, когда Лили была со мной, я ей верил. Тогда мне было достаточно её. Точно так же, как недостаёт сейчас. И хотя я уже почти убедился, что всё было обманом, я не сожалею ни об одной минуте, проведённой с ней, ни об одном сказанном слове. Сожаление только в одном – что я не был для Лили первым.

И дело даже не в том, что я не стал для неё первым мужчиной, хотя, видит бог, если бы я мог вернуть время вспять, то бы всё отдал за это! Я сожалею, что, встретившись со мной, она уже испытала разочарование, подспудно ожидая от меня того, что и я когда-нибудь её обижу. И неужели я мог её винить в этом? Ведь, чёрт бы побрал всё на свете, Лили оказалась права: как бы я ни хотел этого, как бы ни мечтал снова найти её, обнять, любить, лелеять, ласкать - господи, девочка моя, как бы я этого хотел! - но я всё-таки ушел.

- Стоит тебе выйти за порог, как ты уже не сможешь вернуться. Прошу тебя, Роберт, останься! Никогда не уходи. Я не переживу этого.

Она плакала в моих объятьях в нашу первую и последнюю ночь. Я целовал её мокрые ресницы и говорил, что всё будет хорошо, что она должна верить мне. Я говорил, что я люблю её и никогда не смогу уйти.

Но я ушёл.

Вернее, меня заставили уйти.

Что-то или кто-то, однажды приведший меня к ней, так же неожиданно её от меня и забрал.

Часть 2

Банально, но время действительно лечит. Но именно лечит, а не залечивает. Это длительный процесс, со своими фазами. Как вялотекущая болезнь, которая то затухает, то обостряется под влиянием каких-либо, иногда неожиданных, факторов. В моём случае, это были сны.

В них Лили приходила ко мне в знакомом шелковом тёмно-синем платье, совершенно ей не шедшем. Будучи с чужого плеча, оно не сидело по фигуре; несуразно тяжелое, будто придавливающее к земле. Мне хотелось её из него вытряхнуть.

- Оно бабушкино, - смеялась она, когда я сказал ей об этом. – Я пыталась его переделать, но мастерица из меня никакая.

И всё-таки, я не мог представить её ни в чём другом.

Лили всегда садилась в кресло напротив и долго смотрела на меня. Я так много хотел спросить у неё, но даже во сне страшился, что, испугавшись звука моего голоса, она может исчезнуть. Поэтому просто наслаждался тем, что могу видеть её красивое лицо, нежные черты, мягкие губы, изогнутые в насмешливой полуулыбке. Тёмные глаза смотрели ласково. Она так же пристально изучала меня, будто стараясь запомнить, "сфотографировать" до следующего раза. И я верил что её сердце, так же как и моё, поёт от счастья, что мы можем быть рядом, пусть даже таким необычным способом.

Это были полусны – сны на грани бодрствования. Сны, очнувшись от которых, я был уверен, что она и вправду только что была здесь. Мне даже казалось, что я чувствовал её запах – солнечный, ни с чем не сравнимый аромат душистого земляничного мыла.

Со временем Лили появлялась всё реже, облик её стал размытым. Она будто ускользала от меня, отпускала. Мне бы быть ей за это признательным - она возвращала меня себе, но я ещё не был готов к этому.

- Так лучше, - услышал я однажды её шёпот. – Всё предопределено, любовь моя.

Это были её прощальные слова. Больше Лили не приходила.

- А я бы хотела с ней встретиться. Правда, пока не решила, что сделаю сначала: расцелую в обе щёки за то, что она выбила из твоей задницы всю эту циничную дурь, либо за то же самое удавлю.

Заявление Сьюзен меня порядком позабавило.

- Ты уж как-нибудь определись.

Сестра презрительно прищурилась:

- Судя по радости в голосе, ты не оставляешь надежды?

- Нет, Сью, всё в прошлом. – К тому моменту прошло почти два года, и для меня действительно всё было в прошлом. - Я потратил на её поиски чёртову уйму времени. Лили так хорошо скрылась, что, уверен, усилий на это она затратила не меньше. И эти ложные подсказки, будто специально заводящие в тупик. Я только не понимаю, для чего она это сделала?

- Может, твоя Лили из той разновидности женщин, что любят играть с мужчинами? Подогревают их интерес таинственностью.

- Мне она такой не показалась.

- Роберт, - Сьюзен протянула свою изящную руку, накрывая мои пальцы ладонью. – Ты меня удивляешь! Не будь ты моим братом, я бы с удовольствием наваляла тебе по шее за твоё отношение к женщинам. Не все из них мне нравились, и почти все они не заслуживали такого эгоистичного засранца, как ты. Но никогда в жизни я не говорила тебе, что кого-то не заслуживаешь ты.

Я удивлённо посмотрел на сестру: вот уж не думал, что когда-нибудь Сью встанет на мою сторону.

Она, тем временем, продолжила:

- Все эти женщины делали свой выбор осознанно: они знали про твой образ жизни, знали твою репутацию. Знали, что ты из себя представляешь. Они мирились со вторым местом в твоём сердце, первое из которых навсегда отдано работе. И теперь я в растерянности. Два года ты сам не свой. И из-за кого? Из-за девчонки, с которой ты провёл от силы пару дней, и которой хватило ума влюбить тебя в себя, но не хватило смелости удержать? Она недостойна тебя, братец, поверь мне! Чёрт, наверное, я всё-таки её удавлю.

- Всё в прошлом, Сью, - повторил я. - Теперь у меня есть Джессика. Или Дженнифер? Совершенно вылетело из головы.

- Да-да, я вижу. Всё и правда в порядке. Лорен, Дженнифер, Сара, Кэтти… Роберт Картер старается вернуться к своему обычному состоянию ненавязчивой кобелеватости. И, как всегда, не желает утруждать себя строительством нормальных отношений с нормальной женщиной. Мама отчаялась заполучить от тебя внуков.

- Ты с лихвой перевыполнила план. – Я имел в виду троицу шумных мальчишек возрастом от трёх до восьми лет – сыновей Сьюзен и её мужа Ларри.

- Думаешь, получится сфилонить, братец? – Сьюзен поймала брошенный мяч. – Мама не успокоится, пока ты не одаришь её парочкой своих. И, кстати, на этот раз у меня есть неплохой вариант относительно их возможной мамы. В декабре из Чикаго возвращается Ева – моя подруга по студенческому клубу. Я пригласила её встретить с нами Рождество. И твоя задница там непременно будет. Ей ясно?

- Милая, сейчас только сентябрь!

Сьюзен выразительно посмотрела на меня. Я знал этот её взгляд: сейчас легче согласиться! Отказаться можно будет и позже.

- Хорошо, я буду.

- Я хотела вас раньше познакомить, но тогда ты ещё был к ней не готов.

- А теперь готов?

- Теперь готов, - кивнула Сьюзен.

- Хм, не женщина, а какой-то экзамен, - усмехнулся я.

- Не паясничай, Роб. Это реальный шанс наладить свою жизнь. Ева тебе очень понравится, правда!

Сьюзен была младше меня на два года. К двадцати восьми она успела сделать карьеру, выйти замуж и родить троих детей. Её муж, Ларри, занимал одну из ведущих должностей в  нашей фирме и был старше моей сестры на десять лет. Сьюзен утверждала, что он напоминал ей нашего отца, поэтому ей легко уживаться с мужем, который всё время пропадает на работе. Будучи счастлива сама, Сьюзен хотела осчастливить весь мир. В том числе и меня, знакомя с "достойными" девушками. Условия изначально были неравными, потому что к нашей первой встрече они уже знали обо мне всё, начиная от размера семейного состояния и заканчивая маркой постельного белья, которое я предпочитал. Они так же знали, что на последнем свидании я дарю своим будущим бывшим хорошие подарки. Помнится, одна из них так и заявила при первой встрече: «Мы хорошо проведём с тобой время, но я знаю, что у нас ничего не получится. Может, перейдём сразу к брильянтам?» За честность я щедро одарил нахалку, но и после этого случая не желал ничего менять в отношениях с противоположным полом. А затем в моей жизни случилась Лили.

Может, на этот раз стоит довериться сестре и попытаться построить что-нибудь существенное с этой Евой. В сущности, какая разница – с ней или с кем-либо другим. К тридцати годам я достиг многого. Многое прошло мимо меня. Но то, что я мог сейчас предложить любой из женщин, было достойной компенсацией отсутствия во мне каких-либо чувств. Мне не хотелось выбирать хотя бы потому, что никто из предложенных мне судьбой не был той, которая мне нужна. Они не были ею…

В течение следующих трёх месяцев я едва ли появлялся в Сиэтле больше чем на день. Европа, Япония, Южная Африка - за всё это время я провёл в воздухе больше времени, чем на земле. Когда в середине декабря я оказался в своём офисе, у Анны скопилось для меня более полусотни сообщений.

Разумеется, мы были постоянно на связи, и все наиболее срочные дела решались немедленно. Но число не менее важных вопросов, требующих моего участия, впечатляло, и я отчаянно надеялся разобраться с ними за оставшуюся до Рождества неделю.

Было проведено множество встреч, сделано несколько десятков важных звонков, даны распоряжения относительно некоторых кадровых перестановок, и когда двадцать второго декабря около девяти вечера я отпустил свою помощницу, виски нестерпимо ломило от напряжения.

- Можете идти, Анна. Только принесите, пожалуйста, аспирин.

Анна кивнула и, вернувшись, поставила передо мной стакан с двумя растворяющимися в воде таблетками.

- Вот, пожалуйста. И ещё, одно, мистер Картер. - Она положила передо мной маленький желтый листок, на котором обычно записывала сообщения. – Этот человек звонил сегодня несколько раз. Он представился Колином Престоном и сказал, что у него есть кое-какая информация относительно Свенсона или Свонсона.

Имя Престона мне ничего не говорило. Как и названные Анной фамилии. Договор с торговым флотом, доклад в комиссии штата по налогообложению, обед с парой-тройкой влиятельных людей, на котором предстоял важный разговор о грядущих выборах в сенат, где у Картеров испокон веков были свои люди – всё это требовало внимания. Поэтому неудивительно, что звонок неизвестного человека по поводу другого неизвестного человека моментально вылетел у меня из головы.

А ночью впервые за многие месяцы мне снова приснилась Лили. Она была в том же платье и так же смотрела на меня, сидя в кресле.

- Девочка моя, - прошептал я, уже не боясь спугнуть её. – Как же долго тебя не было.

Она молчала. А я понял, что ничего для меня не кончено.

Часть 3

- Мистер Картер, снова звонит мистер Престон

- Анна, у меня нет времени.

- Он настаивает.

- Скажи, что я велел тебе принять всю информацию.

- Он предупредил, что будет разговаривать исключительно с вами. И, кстати, на второй линии мистер Блэквуд.

- Наконец-то! – Я облегчённо выдохнул - этот звонок был очень важен. – Соединяй.

Вероятно, Анна нажала не на ту кнопку коммутатора, потому что голос, раздавшийся из динамика, отнюдь не принадлежал Генри Блэквуду.

- Мистер Картер, хвала богам, я сумел до вас дозвониться! - Мне пришлось отодвинуть трубку от уха - звонивший явно пытался перекричать шум улицы. – Меня зовут Колин Престон...

- Мистер Престон, меня ждёт очень важный звонок, будьте любезны, оставьте информацию моему секретарю.

- Но вы сказали связаться с вами немедленно, как только мы найдём Хайдена Свенсона.

На меня будто вылили ведро холодной воды. Я замер, не веря своим ушам.

- Мистер Картер, вы меня слышите? – кричал мужчина на том конце провода.

- Д-да, слышу. Вы не могли бы повторить?

- Мы нашли Хайдена Свенсона. Наши данные несколько разнятся с теми, что предоставили вы, но это определённо он.

- Что значит, разнятся?

- Может, встретимся для более детального разговора? Я мог бы подъехать к вам в офис. Скажем, к пяти часам.

- Да, да, конечно. В пять я вас жду.

Он отключился, а я вскочил на ноги, не в силах усидеть на месте от возбуждения.

Вот это да! Прошёл год - неудивительно, что я не сразу вспомнил название детективного агентства, в которое обратился в поисках Лили и всех, кто так или иначе был с ней связан. Неужели, они нашли того, кто знал её? Маленькая ниточка, за которую можно потянуть! Может, именно поэтому, она пришла ко мне накануне? Предупредить, что я подошел очень близко.

Я остановился посреди комнаты и закрыл лицо ладонями. А ведь я уже почти отчаялся, почти отступил. Лили не обманула меня. Я вот-вот её найду, и она даёт мне об этом знать.

Из селектора раздался нетерпеливый голос Анны:

- Мистер Картер, прошу прощения, но мистер Блэквуд всё ещё на линии.

После длинного и сложного разговора, я некоторое время работал на автомате. Но спустя полчаса отчаянных попыток сосредоточиться, я попросил Анну ни с кем меня не соединять и при появлении Колина Престона, немедленно провести его в мой кабинет.

К тому моменту, когда передо мной возник молодой человек в сером утеплённом плаще с раздутым потрёпанным портфелем подмышкой, я дошёл до крайней степени нетерпения.

Он протянул мне руку:

- Мистер Картер, Колин Престон. Детективное агентство "Престон и Престон".

- Добрый вечер, мистер Престон. Проходите. - Я указал на несколько кресел из светлой кожи, стоящих у дальней стены. – Могу я вам что-нибудь предложить?

- Спасибо, мистер Картер, но у меня мало времени. Я хотел бы сразу перейти к делу.

В этом наши желания совпадали, и я не стал настаивать.

- Мистер Престон, прошу прощения, я не сразу понял, о чём идёт речь. Видите ли, в ваше агентство я обратился больше года назад и...

- Точнее, полтора, - подсказал он.

- Да. Полтора года назад. И, если честно, уже не рассчитывал на успех.

Молодой человек устроился в одном из кресел и, поставив на колени портфель, открыл его, извлекая довольно раздутую пластиковую папку.

- Дело в том, - начал он, откашлявшись, - что вы заключали договор с моим отцом, Колином Престоном-старшим. Этим летом он скоропостижно скончался, и я постепенно начал пересматривать дела, которыми отец занимался перед своей смертью.

Я выразил дежурные соболезнования, и Престон продолжил:

- Он был талантливым сыщиком с довольно небольшим процентом нераскрытых дел. Ваше расследование я поначалу принял за неоконченное. Несколько месяцев назад я занялся им вплотную и так же, как и мой отец, ничего не обнаружил. Никаких следов ни Лилиан Андерсон, ни Хайдена Свенсона, ни мистера Маккормика.

- Но вы сказали…

- Да, никаких следов не было, - перебил он нетерпеливо. - Но стоило поменять некоторые изначальные данные в поиске мистера Свенсона, как вот, пожалуйста!

Молодой человек положил передо мной папку, которую до этого держал в руках, и открыл на первой странице:

- Лейтенант Хайден Свенсон действительно служил в полиции Сан-Франциско. Через несколько лет после начала службы дослужился до детектива, но неожиданно для всех перевёлся в Секим, штат Вашингтон. С понижением должности.

- В Секим? – удивлённо переспросил я.

- Да, в Секим, штат Вашингтон, - повторил Джейсон. - Там он поступил на работу в полицейское управление и ушел на почетную пенсию в звании капитана. Женат, имеет дочь.

Я смотрел на небольшую черно-белую фотографию, прикреплённую к первой странице досье. Это была копия документа из личного дела, заполненная карандашом и от этого практически не читаемая. Поперёк листа отчётливо был виден оттиск штампа «Архив».

- Здесь мало что можно разобрать. Я позволил себе перепечатать все данные на отдельный лист, - пояснил Престон. – Так же имеются несколько выписок из личного дела. Фотографии, газетные статьи. В своё время шеф Свенсон был довольно заметной фигурой. Часто принимал участие в мероприятиях, проводимых мэрией. Имел награды от штата.

Один за другим я вынимал листы из папки и, быстро просматривая, откладывал их в сторону. Мой взгляд задерживался лишь на фотографиях: всего несколько снимков одного и тот же светловолосого мужчины. Цвет глаз я не смог различить из-за скупого чёрно-белого изображения. У него была хорошая фигура, подтянутая, с развитой мускулатурой – настоящий образчик американского полицейского. Судя по нескольким групповым снимкам, он был довольно высок. Ни на одной фотографии шеф Свенсон не улыбался. Его взгляд пронизывал насквозь, рот был сжат в одну прямую линию. Я не мог представить, что когда-то этот суровый человек улыбался.

С ней он должен был улыбаться – в этом я абсолютно уверен. Правда, как бы ни старался, я не мог представить мою Лили рядом с Хайденом Свенсоном. Для неё он был слишком серьёзным, слишком зрелым. Слишком старым.

Я ещё раз просмотрел все снимки, один за другим.

- Вы сказали, он вышел на пенсию? Но этого не может быть!

- В этом-то всё и дело, мистер Картер! – Мой собеседник подался вперёд, желая особо подчеркнуть то, что собирался сказать. – Ни мой отец, ни я не нашли Хайдена Свенсона по тем данным, что предоставили нам вы. Мы искали белого мужчину в возрасте от двадцати до тридцати пяти, служившего в полиции Сан-Франциско. Того, кто пару лет назад провёл несколько дней в окрестностях Секима, и который, возможно, был как-то связан с девушкой по имени Лилиан Андерсон.

- Правильно, - кивнул я, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

- Я нашёл этого человека, мистер Картер. – Радостно воскликнул Джейсон и победно откинулся назад. - Он действительно был лейтенантом полиции Сан-Франциско. И действительно провёл рождественские праздники в Секиме у своих друзей. Я могу утверждать это точно, поскольку имеется выписка из полицейского протокола, составленного по их заявлению о внезапном исчезновении мистера Свенсона. Время и место совпадают. Его не было неделю, а позже он объяснил, что попал в снежную бурю и укрылся в охотничьем домике где-то в Олимпийских горах. – Джейсон повернул к себе папку, пролистал несколько страниц и протянул мне копию полицейского протокола: – Вот, смотрите сами.

Я пробежался по нему глазами.

- И?

- Обратите внимание на дату, мистер Картер.

Мой взгляд переместился в верхний левый угол листа на отпечатанные там цифры.

- Не может быть! Это ошибка.

- Нет, это не ошибка, мистер Картер. – Поражённый, я смотрел на своего собеседника, заранее не веря в то, что должен был сейчас услышать. - Мистер Свенсон пропал в рождественскую ночь тысяча девятьсот семьдесят второго года и ровно через неделю объявился в добром здравии. На тот момент ему было двадцать восемь. Уже летом он переехал в Вашингтон. Будучи перспективным детективом в Калифорнии, он занялся расследованием угонов автомобилей и мелких краж. Насколько я мог узнать, он много путешествовал по всему Олимпийскому полуострову, даже писал статьи в "Нэшнл Географик". И, мистер Картер, - Джейсон снова наклонился ко мне, улыбаясь. – По-моему, он всё-таки связан с этой девушкой. С Лилиан. Во всяком случае, я точно знаю, что у него есть дочь. И зовут её Лили.

Мне показалось, что из лёгких выбили весь воздух.

- Лили? Лили его дочь?!

- Я не знаю, насколько Лилиан Андерсон и Лили Свенсон одно и то же лицо, но могу с точностью утверждать, что мистер Свенсон жив и здоров. Он проживает с семьёй в Секиме, и сейчас ему шестьдесят шесть.

Потрясенный, я откинулся в кресле, до конца не осознавая услышанную информацию.

- Сколько лет Лили Андерсон?

- Двадцать шесть.

Двадцать шесть. По возрасту подходит.

- Как она выглядит?

- К сожалению, у меня нет её фотографии. Есть только снимок миссис Андерсон. Ксерокопия сложена там, дальше.

Я нетерпеливо начал перелистывать все листы, пока не нашёл копию снимка: Хайден Свенсон стоял рядом с красивой невысокой женщиной с тонкими чертами лица и короткими светлыми волосами.

- Барбара Свенсон, в девичестве Томас, - заучено проговорил Джейсон. - Родилась в июне сорок шестого. Они поженились в восемьдесят третьем, когда обоим было под сорок.

Чем дольше я смотрел в лицо женщины, тем всё яснее понимал, что моя Лили вполне могла быть её дочерью. Чем-то неуловимым, какими-то полутонами, но они были похожи. Обе хрупкие, с огромными ореховыми глазами и изящными руками. Да, это, определённо, могло быть так.

Я встал с кресла и, подойдя к столу, нажал кнопку селектора:

- Анна, закажите билет на ближайший рейс до Порт-Анджелеса.

- Хорошо, мистер Картер.

Я посмотрел на Колина Престона, который уже поднимался из своего кресла.

- Я благодарен вам, мистер Престон. Данная информация представляет для меня огромную ценность.

- Мне жаль, мистер Картер, что дело заняло у нас столько времени. Обычно, подобное расследование проходит гораздо быстрее. Здесь была небольшая ошибка в изначальных данных, да и… - Колин замолчал, грустно потупившись.

- Я всё понимаю, мистер Престон, и нисколько вас не виню. Это моя ошибка. Я обязательно свяжусь с вами по возвращении, и мы обговорим все детали вознаграждения.

- Что вы, - замахал он руками, - что вы, мистер Картер! Завершение этого расследования было для меня делом чести. Я не возьму никаких денег. Мне только любопытно узнать, если вы, конечно, позволите? – Молодой человек вопросительно взглянул на меня, и я кивнул, побуждая его продолжить. - Для чего вы их разыскиваете? Дело в это девушке, да? Вы её ищите? – Он улыбнулся, и я понял, что детектив Престон, в сущности, ещё очень молод.

Я не стал его разочаровывать.

- Да. Всё дело в ней.

- И она того стоит?

- Она стоит намного больше, мистер Престон. Намного больше.

Часть 4

Всю дорогу до Порт-Анджелеса казалось, что время будто специально издевается надо мной. Сначала пробка на шоссе в аэропорт, потом бесконечно долгая регистрация. Ожидание, когда наш рейс пригласят на посадку, было сродни пытке. Сам полёт, занявший не более часа, прошел в постоянном поглядывании на дисплей телефона – я отмечал каждую минуту, находясь в крайнем возбуждении от предвкушения неизбежной встречи.

- Опаздываете? – поинтересовался сидящий в соседнем кресле мужчина.

- Да, - кивнул я. – Опаздываю.

- Не волнуйтесь, она дождётся. - Он дружески подмигнул.

- Сомневаюсь, - пробормотал я и отвернулся, не желая продолжать беседу.

А ждала ли она вообще? Знала ли, что я ищу её? Хотела ли, чтобы нашел? Голова шла кругом от этих вопросов, и я подозревал, что ответы на них может дать только сама Лили. Не оставалось сомнений, что сегодня я обязательно всё узнаю. Если не Лили, то Хайден Свенсон уж точно в этом мне поможет.

Тяжело было думать о нём, как о пожилом человеке. По словам Лили, Хайден был приблизительно моего возраста, и я готовил себя к встрече с молодым человеком. С соперником. И совершено не был готов узнать, что мой соперник разменял седьмой десяток и, мало того, предположительно является отцом моей возлюбленной. Если Лили заведомо хотела вести меня в заблуждение, разве не могла она выбрать для своего бывшего любовника другое имя. Это выглядело, по крайней мере, странно, но я пообещал не делать скоропалительных выводов и во всём разобраться на месте.

В аэропорту Порт-Анджелеса я взял такси и через сорок минут был уже в Секиме. Машина остановилась напротив двухэтажного дома - типичного для среднестатистической американской семьи, стоявшего в ряду таких же домов, отличающихся друг от друга интенсивностью мигающих на фасадах рождественских огней. Было около десяти вечера. Я понимал, что для визита довольно поздно, и боялся, что, подъехав, увижу тёмные окна.

Опасения не оправдались: в окнах горел свет. Я расплатился с таксистом и почти бегом направился к входной двери. Неужели, я сейчас увижу Лили? Неужели? Сердце едва не выскочило из груди, когда мой палец опустился на кнопку звонка.

Дверь распахнулась, и я вздрогнул, оказавшись лицом к лицу с женщиной, о существовании которой узнал всего лишь несколько часов назад.

- Добрый вечер.

Она смотрела на меня с участливой заинтересованностью. Без тени тревоги. Так смотрят бывшие учительницы. И жёны полицейских. Барбара Свенсон была женой полицейского. Именно поэтому не побоялась открыть дверь в столь поздний час.

- Добрый вечер, миссис Свенсон. Меня зовут Роберт Картер. Я хотел бы увидеть Лилиан.

Всё это я выпалил на одном дыхании, страшась, что в какой-то момент не выдержу и, ввалившись в дом, начну бегать по комнатам.

- Вы хотели сказать Лили? – поправила она меня и, обернувшись, крикнула в сторону, - Лил, детка, это к тебе.

Женщина сделал шаг назад, приглашая меня в дом:

- Заходите, заходите. На улице ужасно холодно.

- Кто там, мам? - услышал я звонкий голос из глубины дома. Сердце подпрыгнуло в груди.

Не удержавшись, я сделал шаг в сторону, откуда должна была показаться Лили.

- С вами всё в прядке? – услышал я встревоженный голос миссис Свенсон.

Я не успел ответить. Обернувшись на звук шагов, я встретился лицом к лицу с одной из самых красивых девушек, когда-либо виденных мной в жизни.

Она была миниатюрна, такая же, как и её мать, с длинными светло-русыми волосами, доставшимися ей по наследству. Тонкие черты лица и белая кожа делали её похожей на причудливую ожившую куклу. Огромные яркие глаза в обрамлении тёмных пушистых ресниц смотрели с вежливой заинтересованностью.

Разочарование было почти болезненным, когда я увидел, что они голубые.

Конечно, едва завидев её, я уже знал, что это не моя Лили, но почему-то именно цвет глаз стал чертой, что отделала предвкушение от разочарования. Я устало привалился к входной двери. Не знаю, что вымотало меня больше: безумная гонка или не оправдавшиеся надежды.

- Вы кто? – нахмурившись, поинтересовалась Лили Свенсон.

- Простите. Вероятно, произошла ошибка.

- Вот как? – она насмешливо улыбнулась, сложив руки на груди.

- Да, мне нужна Лилиан Андерсон.

- Хм, не слышала о такой. А ты, мам?

- Нет, не думаю, - проговорила она, всё так же не сводя с меня внимательных глаз.

- Что здесь происходит?

Со второго этажа по широкой лестнице спускался мужчина, в котором я тотчас узнал Хайдена Свенсона.

Он постарел. Последняя фотография, вероятно, была сделана незадолго до его выхода на пенсию. Сейчас на меня смотрел полностью седой мужчина, всё ещё сохранивший военную выправку и пронизывающий взгляд полицейского. Он нахмурился так же, как и его дочь, и я отметил, что его глаза такие же голубые, как у неё.

- Это мистер Картер, - представила меня его жена. - Он разыскивает Лилиан Андерсон. Ты что-нибудь слышал о ней, дорогой?

Я не сводил глаз с хозяина дома и мог поклясться, что ни один мускул не дрогнул на его лице при звуке этого имени.

Именно это и было странным.

Он не выразил удивления, как сделали его жена и дочь. Не пожал недоуменно плечами, что тоже стало бы естественной реакцией на незнакомое имя. Он даже не задумался ни на секунду, а сразу, смотря мне прямо в глаза, ответил:

- Нет.

После этого Хайден развернулся и начал тяжело подниматься по лестнице. Ступив на очередную ступеньку, он обернулся:

- Как, вы сказали, ваше имя?

- Картер, - громко повторил я. – Роберт Картер.

Он кивнул и снова отвернулся.

- Вам оно знакомо, мистер Свенсон? – остановил я его. – Вам знакомо моё имя, не так ли?

Он замер на следующей ступеньке.

- Отец, что происходит? – Взгляд его дочери метался между нами. – Кто этот человек?

Внезапно, я увидел, как плечи Свенсона поникли, и он протянул руку, тяжело опираясь на резные деревянные перила, окрашенные тёмно-коричневой краской.

- Папа, - Лили метнулась к нему.

- Всё в порядке. Останься с матерью. - Он обернулся, внимательно смотря на дочь. – А вы, мистер Картер, идите за мной.

- Пожалуйста, - быстрый шепот Лили остановил меня, когда я почти бегом бросился к лестнице. Она в предостерегающем жесте положила руку на моё плечо. – Пожалуйста, мистер, у него больное сердце. Ему нельзя волноваться.

Я кивнул и пошёл вверх по лестнице, неотрывно смотря в спину идущему передо мной Хайдену Свенсону.

Мы расположились в комнате, служившей хозяину кабинетом. Корешки книг за застеклёнными дверцами шкафов почти полностью закрывались поставленными перед ними фотографиями. Множество из них украшали стены. Там же я увидел несколько обрамленных дипломов, заслуженных Свенсоном на службе. Расположение широкого письменного стола указывало, что хозяин, сидевший за ним спиной к окну, дока в ведении допросов: лица посетителей должны хорошо освещаться, тогда как он всегда остаётся в тени. Свенсон указал мне на глубокое мягкое кресло перед столом. Сам же неторопливо подошёл к небольшому бару, стоящему на низком столике  и из початой бутылки «Чивас Ригала» налил в стаканы две хорошие порции виски.

Один он протянул мне. Взяв другой, он сел за стол и сделал большой глоток. Я последовал его примеру. Горло неожиданно обожгло, и я закашлялся.

- Ничего не прочищает мозги так, как хороший глоток доброго скотча.

Сказав это, Свенсон замолчал и посмотрел на стакан с янтарной жидкостью, который перекатывал между своих широких ладоней.

- Как вы меня нашли? – внезапно спросил он, смотря на меня из-под седых нахмуренных бровей.

- Частное детективное агентство.

- Хм… Понятно, - он кивнул. – И долго они искали?

- Полтора года.

Он снова замолчал.

- Мистер Свенсон, у меня к вам много вопросов, и я не знаю, с какого начать.

- Тогда давайте начну я, - предложил он. – Когда вы последний раз видели Лили?

Мы оба понимали, что речь сейчас идёт вовсе не о его дочери. Я ответил сразу, не задумываясь.

- Два года назад.

- Два года? Всего два года назад?

- Этого мало? – Я был озадачен.

- Хм… нет. - Он сделал ещё один глоток, прежде чем задать следующий вопрос: - И сколько на тот момент ей было лет?

- Не знаю. Не было времени выяснить. Вероятно, около двадцати двух – двадцати четырёх.

- Откуда такая уверенность?

- Она рассказывала, что первый раз попробовала алкоголь в день, когда ей исполнился двадцать один год.

Свенсон кивнул.

- Да, отец сам впервые налил ей виски. «Джек Дэниэлс», насколько я помню. Его вкус ей не понравился.

- Она угощала меня именно им, - заметил я.

Мы снова замолчали.

- А когда вы видели её последний раз, мистер Свенсон?

Он долго изучающе смотрел на меня, прежде чем ответить. Я даже начал понемногу волноваться, что бывший полицейский так ничего и не скажет. Но тут Свенсон усмехнулся, словно заранее находя забавным то, что собирался сказать:

- Последний раз я видел Лилиан Андерсон утром первого января тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Тридцать восемь лет назад. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу: на тот момент ей было двадцать два.

Его слова не имели смысла.

Мы говорим о разных Лили.

- Это бред. – Я покачал головой, и одним глотком осушил свой стакан. – Мы не могли встречаться с одной и той же девушкой с разницей почти в сорок лет.

- Я хочу услышать вашу историю, мистер Картер. Судя по всему, моя вам отчасти известна.

- Только в общих чертах, с её собственных слов. Но я не понимаю, как…

- Расскажите, как это было с вами, - Свенсон перебил меня, повышая голос. - После мы вместе попробуем во всём разобраться.

Часть 5

Вот уже три часа как я с завидным постоянством недобрым словом поминал свою сестру.

Сьюзен всю жизнь претило спокойствие, и, хоть я и был старше, но каким-то непостижимым образом ей всегда удавалось втянуть меня в свои авантюры. С возрастом тяга Сью к приключениям не ослабла, и как сильно я ошибался, полагая, что, выйдя замуж и заведя детей, весь свой энтузиазм она направит на них. Как бы ни так. Сью умудрялась заражать безумными идеями всех - от родителей, которые были уже не так молоды, до своих малолетних отпрысков. В этом году ей вздумало встречать Рождество в горах, в охотничьем домике родителей Ларри. Возражения не принимались. Вся наша большая семья, включая дюжину близких друзей, отправилась туда заранее. Я же обещал приехать вечером, в сочельник.

Дорога, которая по самым большим подсчётам должна была занять часа четыре, растянулась на весь день. Из Сиэтла я выехал в полдень. Ларри объяснил дорогу, предупредив, что на пароме путь можно срезать на добрых два часа. Эта срезка обошлась мне в пять часов стояния в очереди: мы с зятем забыли, что таких, как я, желающих попасть к Рождеству на ту сторону залива Пьюджет, может оказаться немало.

К Секиму я подъехал около восьми вечера. Объехав город по кольцевой, жмущейся к подножью подступающих гор, я выехал на шоссе, ведущее в Порт-Анджелес. Отсюда до поворота к дому Ларри по показаниям навигатора оставалось около тридцати миль.

Дорога была практически свободна, но, как только последние городские огни исчезли из зеркала заднего вида, погода быстро начала портиться. По мере продвижения снегопад усилился, дворники работали беспрерывно. Я с трудом различал свою полосу, опасаясь выезда на встречную. Машина отъехала едва ли более чем на десять миль от города, когда падающая с неба сплошная стена снега сделала видимость практически нулевой. Я сбросил скорость до минимума и теперь буквально крался на тяжелом внедорожнике по девственно белому полотну, которое ещё минуту назад было хорошо просматриваемым тёмным шоссе.

Внезапно передо мной возникла развилка, и я рефлекторно нажал на педаль тормоза. Чтобы сориентироваться, я бросил взгляд на навигатор, прикреплённый к приборной панели. Экран был тёмным. Только сбоку мигала красная лампочка, обозначающая, что связь со спутниками потеряна. Этого ещё не хватало! Я полез в карман куртки за телефоном, чтобы позвонить Ларри. На светящемся дисплее ярко горело слово «Поиск». Выключив и снова включив телефон, я ждал, когда он перерегистрируется в новой сети, но ничего не происходило.

Честно говоря, в первый момент я растерялся. Ситуация была довольно глупая: оказаться на занесённом снегом шоссе посреди леса, не зная дороги, не имея возможности позвонить, и это за несколько часов до Рождества! Положение усугублялось тем, что, насколько я помнил, за последнее полчаса мне не встретилось ни одной машины: никто не проехал навстречу, никого я не обгонял, и никто не обгонял меня. Я мог до скончания веков стоять здесь, ожидая помощи, но шестым чувством понимал, что этого не произойдёт. В какой-то момент я подумал о возвращении в Секим, что было равносильно росписи в собственном бессилии. Необходимо сосредоточиться и вспомнить карту, выложенную на сайте, с которого я скачивал её для навигатора. Посидев ещё несколько минут, я включил передачу и решительно крутанул руль влево.

То, что направление выбрано неправильное, стало понятно через пару миль. Дорога заворачивала, ведя меня обратно к Секиму. Я уже приготовился увидеть его огни, когда машина остановилась, неожиданно въехав в почти плотную гору снега. Шоссе закончилось, и дальше шёл просто лес. Я попробовал развернуться, но колёса вязли, и пока я нажимал на газ, они всё сильнее зарывались в мягкий снег, не в состоянии зацепиться за твёрдую землю.

В другой раз я мог бы посмеяться над этим происшествием, но сейчас мне было не до смеха.

Я снова попытался поймать сеть, но электронные приборы молчали.

- Дерьмо!

Что я мог сделать? Пытаться отрыть машину руками? Оставить её здесь и пройти путь к развилке пешком, в надежде, что кто-нибудь проедет? Сидеть и ждать помощи, которая придёт неизвестно откуда и неизвестно когда?

- Дерьмовое дерьмо!

Я ударил руками по рулю: по-моему, это самая идиотская ситуация в моей жизни. Чувство беспомощности мне претило, и именно поэтому ничего кроме злости я не испытывал: на себя, на Сьюзен, на родителей Ларри, которым не пришло в голову купить дом где-нибудь в Сан-Франциско, где не так холодно и снежно.

Погружённый в эти невесёлые мысли, я не сразу заметил, что снегопад закончился. Будто рубильник выключили. Тёмный воздух, едва освещённый слабым светом ксеноновых фар, по бампер въехавшего в сугроб автомобиля, был неподвижен. Ну, хоть за это спасибо!

Заглушив двигатель, я вышел посмотреть, как обстоят дела с колёсами. Чтобы открыть дверь, мне пришлось приложить усилие.

На улице было светло от переливающегося под Луной снега. Сзади машины ещё были видны следы шин, но их уже почти замело, превратив в холмы там, где колёса проложили колею. Я обошёл вокруг, удивляясь, как за несколько минут машина настолько зарылась в снег. Без спецтехники выбраться не удастся. Вопрос в одном: где её взять? Может, Господь явит мне своё чудо в виде огромного тягача? Сегодня же Сочельник, мать вашу! Хотя, я не отказался бы и от материализовавшейся откуда-нибудь с неба телефонной будки с рабочим аппаратом. Или пусть заработает мой сотовый. Я усмехнулся этим мыслям, но, неожиданно для себя огляделся в поисках спасительного чуда.

И таки узрел!

Справа между деревьями мелькали несколько довольно ярких огоньков. Судя по всему, там стоял дом, и эта дорога в конце концов, привела бы меня к нему. Недолго думая, я двинул вперёд, пробираясь через сугробы.

Я даже моргать боялся, чтобы случайно не потерять эти огни, поэтому с трудом понимал, как иду и через что пролезаю. Странно, но уже через пару минут я благополучно скатился с небольшого пригорка прямо в деревянную решетчатую арку, от которой по обе стороны уходил невысокий забор, и оказался перед аккуратным двухэтажным белым домиком. Все окна его горели яркими огнями.

Он был выкрашен белой краской и наполовину занесён снегом. От этого создавалось впечатление, что дом вылеплен из огромного снежного сугроба. Вокруг ярко освещённых окон темнели синие наличники. Такой же была и деревянная дверь. Вероятно, крыша дома тоже была голубая, но за толстым слоем её не было видно. Лишь печная труба, по непонятной причуде вынесенная за стены, выделялась на белом темной кирпичной кладкой.

Каменная дорожка, ведущая к крыльцу, была расчищена. Снегопад, занёсший мою машину, каким-то невероятным образом прошёл здесь стороной.

Удивляясь этому факту, я поднялся на веранду, по периметру опоясывающую дом, и постучал в дверь.

- Входите, открыто!

Зайдя внутрь, я очутился в просторной прихожей, освещённой несколькими старомодными светильниками.

- Миссис Блэк, проходите. Я на кухне ставлю пирог!

Мелодичный женский голос раздавался из глубины дома. Я нерешительно замер, раздумывая, имею ли право воспользоваться приглашением невидимой хозяйки.

- Простите, мисс! - громко сказал я, обозначая своё присутствие. - Моя машина застряла в лесу. Можно мне от вас позвонить?

Сначала я услышал лязг закрывающегося духового шкафа, а затем быстрый стук каблучков по деревянному полу. В следующее мгновение из-за угла лестницы, что вела на второй этаж, показалась невысокая худенькая девушка.

Завидев меня, она замерла. Её огромные светло-карие глаза смотрели настороженно. В руках хозяйка сказочного домика сжимала большой кухонный нож.

Я тут же поднял вверх обе руки:

- О, простите, мисс, я не хотел вас напугать!

- Кто вы?

- Меня зовут Роберт Картер. Я ехал к своей семье на Рождество, но попал в метель и заблудился. Навигатор и телефон умерли, машина застряла в сугробе недалеко от вашего дома. Я хотел бы вызвать эвакуатор. Если, конечно, вы позволите.

По мере того, как я говорил, выражение лица девушки менялось. От испуганного к недоверчивому. От недоверчивого - к удивлённому.

- Я не понимаю, о чём вы, мистер, но ближайший телефон находится на ферме Блэков. До неё около трёх миль. И то если напрямик.

- А сотовая связь здесь работает?

Девушка непонимающе пожала плечами.

- Не думаю. Хотя, можно узнать в городе.

Некоторое время мы молча изучали друг друга.

Она была худенькой, я бы даже сказал, хрупкой, с тонкими ключицами, выпирающими из выреза шелкового тёмно-синего платья. Её тёмные волосы, уложенные в причудливые локоны, обрамляющие тонкое лицо, в свете ламп отливали красным. Орехового цвета глаза, опушенные длинными ресницами, чуть вздёрнутый носик, ярко-красные аккуратно накрашенные губы – всё в её облике напоминало героинь старых черно-белых фильмов. Вот только платье было ей велико. Длинное, оно слегка открывало ножки с изящными щиколотками, обутые в красные туфли на высоких каблуках. Повзрослевшая Дороти из Страны Оз, без спросу влезшая в мамино платье.

Девушка так же внимательно рассматривала меня: её взгляд изучающее скользил по тёплой куртке, джинсам, тяжёлым «мартинсам».

- Откуда, говорите, вы приехали? – прищурившись, спросила она.

- Из Сиэтла. Но я этого не говорил.

- Из самого Сиэтла? И приехали на машине? Сколько же вы добирались?

- Ну, - замялся я, - почти двенадцать часов.

- Вероятно, вам очень хотелось встретить Рождество с семьёй.

- Да. Хотя умнее было бы воспользоваться самолётом.

Она рассмеялась.

- Ну, разумеется! Самолётом оно завсегда быстрее. Если бы ещё они здесь летали!

Теперь пришла моя очередь удивляться. Я только открыл было рот спросить, что она имела в виду, как неожиданно за спиной раздался стук в дверь.

- Лили, солнышко, ты дома?

Девушка, выпучив глаза, быстро отбросила нож под лестницу, кинулась ко мне и, схватив за руку, отчаянно зашептала:

- Пожалуйста, прошу вас, молчите! И соглашайтесь со мной во всём. Пожалуйста, я вас очень прошу.

Я оторопело уставился на девушку: ореховые глаза смотрели на меня с мольбой, губы сложились в молчаливое «пожалуйста». Как только я кивнул, с её лицом немедленно произошла перемена: губы растянулись в лукавой улыбке, ярко сверкнули белые зубки. Девушка задорно мне подмигнула, ещё больше становясь похожей на маленького сорванца в мамином платье.

- Проходите, миссис Блэк, - крикнула она, всё ещё держа меня за руку.

Дверь отворилась. В дом вошла пожилая женщина, одетая в тёмную дублёную парку.

- Лили, с Рождеством, моя девочка! – загрохотала она, и тут же её глаза с тревогой метнулись ко мне.

- Миссис Блэк, у меня такая радость! - защебетала девушка. – Он приехал, представляете? Из самого Сан-Франциско приехал. Решил устроить сюрприз на Рождество!

Тёмные глаза женщины смотрели на меня с подозрением. Отчего-то стало неловко, но тут девушка тихонько сжала мою руку. Я повернулся к ней и к своему изумлению встретился с полным обожания взглядом.

- Милый, я так много рассказывала о тебе миссис Блэк, но ты так долго не приезжал, что, вероятно, она уже подумала, будто я тебя выдумала. Но вот он. Собственной персоной! Моя хозяйка широко улыбнулась гостье и в победном жесте вскинула в верх наши руки.

До меня, наконец, дошло!

- Счастливого Рождества, миссис Блэк, - обратился я женщине. – Я Роберт. Роберт Картер.

- Разве твоего жениха зовут не Хайден?

Женщина недоуменно уставилась на девушку. Та быстро заморгала, явно застигнутая врасплох этим вопросом.

- Эм-м…

- Это моё второе имя, мэм, - пришёл я на помощь. - Честно говоря, я не очень люблю имя Роберт, поэтому часто пользуюсь вторым.

Объяснение было крайне глупым, но ничего другого в голову не пришло.

- Имя Роберт вам очень идёт, - сказала женщина примирительно. – Что ж, вероятно, мне придётся вернуться одной и расстроить Бойда. Думаю, вы захотите остаться сегодня вдвоём, так ведь? – Она многозначительно подмигнула.

Моя хозяйка смущенно опустила голову. Я же, начав получать удовольствие от этой ситуации, ответил:

- Спасибо за понимание, миссис Блэк.

- Что ж, тогда счастливого Рождества вам обоим.

- Счастливого Рождества, - проговорили мы вместе.

Окинув нас ещё раз быстрым взглядом, миссис Блэк вышла за дверь. Девушка моментально отпустила мою руку и облегчённо выдохнула:

- Слава Богу! - Она повернулась ко мне, и её губы растянулись в уже знакомой лукавой улыбке: - Спасибо вам огромное, мистер Картер. Её Бойд такой слизняк! Вот уже который год не даёт мне прохода. Миссис Блэк спит и видит, что он женится на мне. Приходится постоянно напоминать, что у меня есть жених. Но она так искренне переживает, что иногда даже становится совестно! Вот, – девушка махнула в сторону двери, - узнала, что на Рождество я остаюсь одна, и пригласила в гости. В этот раз мне было неудобно отказаться, ведь они с мистером Блэком хорошие люди. И если бы не Бойд! В общем, спасибо, что вы появились.

- И что вы теперь им скажете, когда появится настоящий Хайден?

Девушка сразу погрустнела и вся будто сжалась.

- Он не появится.

- Значит, вы его всё-таки выдумали? – спросил я тихо.

- Нет, не выдумала. - Девушка проговорила это медленно. И не утверждая, а будто бы спрашивая об этом саму себя. – Не выдумала. Он был. Но больше не появится.

Сердце сжалось от созерцания хрупкой фигурки, всем своим видом выражавшей крайнее отчаянье.

- Мне жаль.

Она кивнула больше себе, чем мне, и замерла в задумчивости.

- Что ж, я лучше пойду... - начал я неуверенно.

- Куда? – Девушка тут же встрепенулась. – К Блэкам теперь нельзя, а до города далековато. Тем более, если не знать дороги. И… - она улыбнулась, - ведь сегодня канун Рождества. У меня пирог в духовке. Индейку достать не удалось, но отец принёс несколько фунтов лосятины. Вы любите пирог с лосятиной?

Я пожал плечами.

- Наверное. Никогда не пробовал.

- Значит, решено. Сегодня переночуете здесь, а завтра я отведу вас в город. Вот только, - её тон стал серьёзным, - вам следует знать, что мой отец полицейский, и у меня есть пистолет. Правда, красть здесь особо нечего, да и по вашему виду не скажешь, что вы подобным промышляете. Ну, и ещё миссис Блэк видела вас. А у неё память, как у древнего ворона.

Я второй раз за вечер поднял обе руки вверх, засмеявшись:

- Обещаю вести себя хорошо.

- Значит, Лили? – сказал я, проходя на просторную светлую кухню, обставленную старомодной деревянной мебелью.

- Лилиан, вообще-то. - Девушка присела на корточки, осторожно приоткрывая дверцу духовки, чтобы проверить пирог. – Но, как и вы не любите имя Роберт, так и я не люблю своё полное имя.

- Вообще-то, против Роберта я ничего не имею, - засмеялся я. – И моё второе имя отнюдь не Хайден.

- А какое?

- Томас.

- А моё Мэри.

- Очень приятно, Лилиан Мэри… а дальше?

- Андерсон. Лилиан Мэри Андерсон. Но можно просто Лили.

- Лили. - Я медленно проговорил её имя. – Вам идёт.

Она начала перемешаться по кухне, доставая из комода тарелки, нарезая овощи и душистый домашний хлеб.

- Вы живёте одна?

- Да, с тех пор, как умерла бабушка. Это её дом.

- Он очень старый.

Я огляделся, отмечая деревянный реечный потолок, стены, с облупившейся краской, старые, рассохшиеся доски деревянного пола.

Лили проследила за моим взглядом.

- Нужен ремонт, да. Я собиралась после смерти бабушки, но руки так и не дошли. Надо выкинуть половину хлама. Отец пообещал мне помочь с этим летом.

- Ваш отец живёт в Секиме?

- Да.

Извинившись, Лили вышла в коридор и через несколько минут вернулась, неся в руках несколько банок. Я поспешил на помощь и помог поставить на стол варенье, вишнёвый компот и что-то вроде повидла.

- Это для завтрашнего десерта. Вы любите ягодный пирог?

- Да. Ягодный пирог я точно люблю. Только…

- Что?

- Вы сами будете его делать?

- Конечно, - удивилась она. – А как иначе?

- Просто, я не думал, что в наше время девушки всё ещё готовят. Не проще было бы купить?

- Купить? – она рассмеялась. – Единственное место, где готовят приличный ягодный пирог - закусочная Салли. Интересно, как бы на меня там посмотрели, если бы я попросила их продать его весь. Ну, вы и сказали, Роберт!

Лили оказалась очень необычной девушкой, несколько старомодной в суждениях. Я списывал это на обстановку, в которой она жила. Дом явно был старым, и не столько внешне, сколько старый тем, что наполняло его. Мебель, огромные часы в прихожей, плетёные скрипящие кресла. Зеркала в потемневших оправах, ярко блестевшие в свете электрических ламп, которых здесь было в избытке, но все они были украшены такими же старомодными плафонами. Этот дом был как иллюстрация к книгам Сэлинджера и старым фильмам сороковых годов прошлого века. Когда я сказал об этом, Лили рассмеялась. Она сказала, что любит ходить в кино, а на вопрос про своих любимых актёров называла давно забытые фамилии Бетт Дэвис и Ингрид Бергман.

Лили и дом очень гармонировали друг с другом: никакой современной техники, ни телевизора, ни компьютера. Честно говоря, я и не смог бы представить её, сидящей в Интернете и строчащей что-то в твиттер. Не знаю… Такие, как она, вероятно, ещё пользуются почтой, рассылая к праздникам целую кипу настоящих, а не электронных открыток.

Девушка рассказала, что до смерти бабушки жила в Сиэтле. Она окончила курсы секретарей и мечтала устроиться в корпорацию «Боинг», где работала её мать. По словам Лили, во время кризиса у них было относительно стабильно с едой, жильём и одеждой. Я был в курсе, что финансовый кризис две тысячи восьмого почти не отразился на авиастроительном гиганте, но разве их штаб-квартира находится не в Чикаго? Похоже, Лили имела в виду один из заводов корпорации в южной части Сиэтла.

Мы поужинали на кухне, а после Лили показала мне гостевую спальню на втором этаже. Там был камин, но было видно, что им давно не пользовались.

- Я сто лет его не чистила, но в этой комнате и так тепло. На всякий случай я дам вам несколько запасных одеял. Сама я люблю, когда тепло, - смущенно призналась девушка.

На стене висел календарь, датированный сорок шестым годом прошлого века, с изображением детских игрушек - таких, которые были в ходу в то время.

- Сорок шестой? – Удивился я.

- Всё никак не доходят руки купить новый.

- Что вы, ни в коем случае не снимайте его. Он подходит этому дому.

Потом Лили повела меня в ванную. Я не удивился, увидев медные трубы и старомодный душ на жесткой железной ножке.

- Горячей воды после сегодняшней готовки осталось не очень много, но, думаю, вам хватит.

Лили дала мне стопку жестких вафельных полотенец и положила на край большой железной ванны новый кусок розового земляничного мыла.

- К сожалению, другого у меня нет, - извинилась девушка прежде чем оставить меня одного.

_______________________________________________________________________________________________

Домик Лили

Часть 6

Никогда в жизни я не спал так хорошо, как в ту рождественскую ночь в необычном доме Лили Андерсон. Я отключился, как только голова коснулась подушки, и уже в следующий момент открыл глаза, чувствуя себя хорошо отдохнувшим.

Я нашел Лили на кухне. Напевая, она готовила завтрак. В воздухе витал запах яичницы, свежего хлеба и… какао?

- Доброе утро!

- Доброе утро, Роберт.

Лили была одета в простую белую блузку и домашний сарафан, чем ещё больше напоминала Дороти из классической экранизации «Волшебника из страны Оз». Шелковистые светлые волосы подняты вверх, а улыбка… Боже, я никогда не видел такой лучистой улыбки. В неё нельзя было не влюбиться, и кем бы ни был тот Хайден, о котором Лили упоминала вчера, он явно был дураком.

- С Рождеством, Лили!

- О, - она неловко взмахнула руками, - разумеется! Конечно, с Рождеством, Роберт. Завтрак будет готов через пару минут.

- Я могу помочь?

- Да, намажьте, пожалуйста, хлеб джемом.

Я взял банку с джемом и нож, в очередной раз подивившись тому, насколько хорошо и бережно хранятся в этом доме старые вещи. Я помнил эту банку: моя бабушка в подобной хранила старые монеты. Она очень дорожила ей, говоря, что никогда в жизни не ела более вкусного джема, как в пору своего детства, пришедшую на послевоенное время. Банка, протянутая мне Лили, выглядела в сто раз лучше, чем бабушкина, словно её купили вчера - настолько яркой была этикетка с изображением веточки сливы.

- Моя бабушка любила этот джем, - сказал я.

- Да, сливовый – мой любимый. Хотя самый-пресамый любимый – апельсиновый. Но его так трудно достать!

- Правда? – удивился я. – Мне кажется, апельсиновый как раз самый популярный.

- Может, это у вас в Сиэтле он продаётся в каждом магазине, - Лили подошла к столу, ставя передо мной тарелку с аппетитно дымящейся яичницей и чашку с горячим какао, - но к нам он попадает очень и очень редко.

- В следующий раз я привезу вам упаковку.

Она засмеялась:

- Договорились!

После завтрака мы стали собираться на ферму к Блэкам, но стоило нам выйти на улицу, как вчерашняя метель, приведшая меня сюда, всё-таки обрушилась на маленький голубой домик – снежная завеса и ураганный ветер делали невозможным какую-либо прогулку.

- По-видимому, мне придётся ещё немного задержаться.

- Разумеется, - уверенно сказала Лили. – Мы не можем идти в такую пургу. Как насчёт рождественского ужина, мистер Картер? - насмешливо закончила она.

- С превеликим удовольствием, мисс Андерсон.

Это было замечательное Рождество. Сейчас я уже не мог вспомнить, о чём мы говорили с Лили, что обсуждали, но ощущение чего-то необычного, волшебного не отпускало меня весь день.

К ужину девушка переоделась в то же платье, что и вчера, и к моему изумлению, принялась извиняться, что не может надеть ничего другого.

- Это моё единственное нарядное платье, да и то, бабушкино.

- Ты чудесна, - я смотрел на её покрасневшие от комплимента щёки, понимая, что я нисколько не лукавлю. Лили была настоящим рождественским чудом, неожиданно случившимся в моей жизни.

После ужина мы пили виски в небольшой гостиной, сидя на потёртом шерстяном ковре перед наряженной ёлкой. Лили рассказывала, что с детства боится темноты, поэтому все лампы в доме всегда должны быть включены. Но сейчас горели лишь несколько свечей и рождественские огни, паутиной окутавшие ёлку. Разомлев от плотного ужина и виски, мы молча смотрели на них, думая каждый о своём.

- Расскажи мне о Хайдене, - неожиданно для себя попросил я.

Лили вздохнула, не отрывая глаз от ёлки.

- Он пришёл так же, как и ты, под Рождество. Сказал, что поехал с друзьями на охоту и заблудился. Метель тогда была не в пример сегодняшней. Она бушевала целыми сутками, не давая выйти из дома. Ещё и электричества не было. Мы провели здесь неделю. - Лили вздохнула. - А потом он ушел.

- Ушёл?

- Да. Однажды утром метель закончился, Хайден вышел из дома и не вернулся.

- И ты больше никогда его не видела?

- Не видела и не слышала. Я даже не знала имени его друзей, к которым он приехал из Сан-Франциско. Он же был полицейским, как и мой отец.

- Ты любила его?

- Да.

- Разве можно полюбить человека всего за неделю?

- Это забыть тяжело, а полюбить можно и за минуту. Ты так не думаешь?

Я внимательно посмотрел на девушку, сидящую рядом со мной, и утвердительно кивнул:

- Думаю.

- Хайден сделал мне предложение в последний вечер, и я согласилась. Легкомысленно, не правда ли?

- Ничуть, - улыбнулся я.  - После того, как попробовал твою стряпню, я тоже готов сделать тебе предложение.

Она весело рассмеялась.

- Неужели ни одна девушка никогда не кормила тебя ужином?

- Ни одна и никогда. Обычно, это я их кормлю. В ресторанах.

- О! - её ротик округлился. - А вот я никогда не была в ресторане. Наши местные забегаловки не считаются. То ли дело рестораны в Сиэтле! Я очень любила гулять возле гостиницы "Олимпик" и смотреть, как разряженная публика съезжается туда на ужин.

- Последний раз в "Олимпике" мы отмечали день рождение мамы. Там действительно необычная атмосфера. Тебе бы там понравилось.

- Разумеется, понравилось бы, - рассмеялась Лили. – А вы, мистер, похоже, любите сорить деньгами.

- Зачем они нужны, если их не тратить?

- Вот и я о том же. А папа ругается. Говорит, я совершенно не умею думать о завтрашнем дне.

- Тебе и не надо думать, Лили. Об этом должен думать человек, который с тобой рядом.

- Ага, и сегодня это ты, - снова засмеялась она.

- Да, - я был серьёзен. – Сегодня это я. И я обязательно свожу тебя в тот ресторан.

- Спасибо, мистер Картер. Пусть это будет вашим Рождественским подарком.

- Я хотел бы подарить тебе нечто большее, чем просто обещание, но не знаю, что это могло бы быть.

Лили грустно улыбнулась и снова посмотрела на ёлку. Мы замолчали.

- Значит, за два года он так и не объявился?

- Нет.

- И ты не пыталась его искать?

- Пыталась. Даже попросила папу разузнать о нём по полицейским каналам. Спустя несколько дней он выяснил, что в Сан-Франциско нет полицейского по имени Хайден Свенсон. Отец посетовал, что ничему меня жизнь не учит, и я так никогда и не научусь разбираться в мужчинах.

- То есть?

- Ну… - Лили прислонилась спиной к высокому кожаному креслу на деревянных ножках, стоящему у стены.  – Однажды меня уже бросали, и в очень похожей ситуации… Брэндон приехал из Сиэтла, чтобы сфотографировать новую лесозаготовительную ферму где-то на западном побережье. Вроде, какие-то деловые люди заинтересовались этим проектом, и он приехал сделать снимки на месте. Брэндон работал в «Сиэтл Кроникалз», фотографировал для статей. Мы провели вместе две недели, а потом он уехал. Больше я о нём не слышала. Помнится, он собирался записаться добровольцем в армию. Я боюсь, что он погиб на войне.

- И он появился так же, как и мы со Свенсоном? Под Рождество? – Почему-то возможность такого события меня позабавила.

- Самое удивительное, что так и есть, - грустно ответила Лили. – Я даже познакомила его с отцом.

- Неужели, всё было настолько серьёзно?

- Да. Он попросил у него моей руки.

- И ты его тоже любила?

- Теперь уже и не знаю, - она пожала плечами. – Не помню. Он был первый, кто обратил на меня внимание. Ну, как на женщину, понимаешь? – Лили сконфуженно отвела от меня взгляд. – Я тогда жила здесь всего несколько месяцев. Никого толком не знала, ухаживала за умирающей бабушкой. Её не стало за несколько недель до Рождества. Я была в отчаянии. А Брэндон, он, - Лили снова тяжело вздохнула. - Он был таким надёжным, таким хорошим и добрым, что я…

- Ты просто поверила ему, да? – спросил я тихо.

- Да, - Лили посмотрела на меня. В ореховых глазах стояли слёзы. – Это было такое облегчение кому-то довериться, понимаешь? Папа, конечно, всегда был рядом, но это же папа. Я хотела вернуться в Сиэтл, устроиться, как и планировала, на работу. Но этот дом… Это место не отпускает меня. Держит, словно я жду чего-то. Или кого-то.

Я смотрел на хрупкую фигурку, на таинственное мерцание тёмных глаз в отблеске огней, и мне безумно захотелось оказаться именно тем, кого она ждёт: маленькая фея в лесном домике, скрытом от всего суетного.

- Ты сказал, что хотел бы мне что-нибудь подарить на Рождество. – Голос Лили дрожал, она смотрела прямо на меня.

Я медленно кивнул, не отводя от неё глаз.

- Поцелуй меня, Роберт, - прошептала она. - Пожалуйста.

В ту ночь она стала моей.

Часть 7

- Я не бросал её, - голос Свенсона вернул меня к действительности. – Я бы никогда этого не сделал.

- Думаю, в душе Лили знала это.

Я понимал, что это были именно те слова, которые он хотел от меня услышать. И даже если они были неправдой, я должен был сказать их. Лили была бы мне за них благодарна.

- Как вы вернулись?

- На следующий день. Утром, пока Лили спала, я решил сходить к машине и попытаться её отрыть. Это было невероятно, но, когда я пришёл на место, джип была абсолютно чистым и всеми колёсами стоял на ровной укатанной дороге. Будто и не было никакой метели. Я завёл машину, решив подъехать прямо к дому Лили. Мне казалось, та дорога вела к нему. Но это было не так: проехав несколько миль, я выехал к западной оконечности Секима. Я развернулся и поехал обратно. Возможно поворот к дому был до того места, где застряла машина. Но вместо этого я оказался на знакомой развилке. Потом я подумал, что, вероятно, снегопад занёс дорогу, и решил бросить машину и вернуться к Лили пешком. Но…

Закрыв глаза, я замолчал. Я вспомнил, как искал её дом. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Как метался по лесу; как бесконечно долго ездил по этому маленькому отрезку дороги, между Секимом и сто первым шоссе. Как останавливался у домов, спрашивая про Лили, и как удивлялся, когда люди не понимали, о ком я говорю…

- Вы так и не смогли вернуться.

- Нет, не смог. Я ничего не понимал. Это было похоже на дурной сон – она просто исчезла вместе с домом, будто её никогда не было. Только к вечеру я догадался заехать в полицейское управление, вспомнив, где работает её отец.

- И там вам сказали, что такого человека у них нет, - закончил за меня Свенсон.

- Да, - кивнул я.

- А теперь представьте моё изумление, когда, проделав почти тот же самый путь, я услышал от случайно зашедшего в полицейский участок старика, что шеф Андерсон скончался от инфаркта осенью пятьдесят четвёртого.

Я присвистнул.

- Вот так, мистер Картер.

Мистер Свенсон поднялся со своего кресла и, подойдя к столику, снова плеснул себе в стакан из тёмной бутылки.

- Я десять лет встречал Рождество в том лесу. Десять лет искал её.

Он обернулся ко мне. Его руки слегка подрагивали.

- Что это, мистер Свенсон? Что с нами произошло?

- Я не знаю, Роберт. Я так и не нашёл для этого названия. Но я прошу вас, не повторяйте моей ошибки. Не живите иллюзией. Я не могу объяснить то, что произошло с нами троими…

- Троими? – удивился я.

- Именно, - он усмехнулся. – Я ведь всё-таки нашёл Брэндона Маккормика.

- Нашли Брэндона?

- Да. Он реально существовал. Я проверил архив всех газет, выходивших тогда в Сиэтле. И в «Сиэтл Кроникалз» обнаружил фотографа по имени Брэндон. Газету закрыли в шестидесятых, я нашел её через библиотеку Конгресса. Брэндон проработал фотографом пару лет, а после отправился добровольцем во Вьетнам. Он был одним из тех, кто погиб в самом начале войны. Битва в долине Йа-Данг, в ноябре шестьдесят пятого. Думаю, к Лили он попал в конце шестьдесят третьего или шестьдесят четвёртого. Более точной информации мне найти не удалось.

- Этого не может быть! Вы хотите сказать, что мы трое, из разного времени, попали ненадолго в её, четвёртое, и…

- Нет, - он перебил меня. – Думаю, если представить время, как некие параллельные линии, то в нашей истории их оказалось две: линия нас троих и линия Лили. Наше время длилось в одной плоскости: Брэндон, я, вы – мы принадлежим одной линии. А вот Лили… Мне кажется, вернее, я почти уверен, - поправился он, - что она из другой реальности. Если вообще она существует, эта другая реальность.

- Почему вы в этом уверены?

Он как-то странно посмотрел на меня, будто размышляя, как именно преподнести следующую часть информацию.

- Говорите, Хайден.

- Потому что как бы странно это не прозвучало, но никаких данных об Лилиан Андерсон я не нашёл. Её никогда не было.

Я замер в своём кресле, не в силах понять, о чём он сейчас говорит.

- Как не было? Вы же сказали, что её отец умер в пятьдесят четвёртом.

- Верно, - он согласно кивнул. – Но нет ничего, говорящего о том, что у него была дочь.

- Бред! – воскликнул я с раздражением. – Существует же городской архив, в конце концов! Если есть информация о человеке, значит, там должно быть всё, начиная с рождения и заканчивая смертью.

- Питер Андерсон никогда не был женат, мистер Картер, - Свенсон произносил слова медленно. Будто разговаривая с непонятливым ребёнком. - Если у него и была дочь, то незаконнорожденная. Лили вам сказала, что она из Сиэтла, жила там с матерью, вероятно, и родилась там. В начале сороковых в городском архиве Сиэтла был большой пожар, возможно, данные о Лили и её матери были утрачены.

- Ну а дом? Она говорила, что переехала туда ухаживать за бабушкой, и что та умерла за несколько дней до Рождества… Кстати, какого года? Когда вы были у неё?

- До сегодняшнего дня я не знал ответа на этот вопрос, - он медленно подошёл к креслу и тяжело в него опустился. – Вы упомянули, что видели календарь. За какой он был год?

- Сорок шестой.

- Сорок шестой, - задумчиво протянул Свенсон. – Она сказала, что я ушёл от неё два года назад. Значит, это был сорок четвёртый. Брэндон же, соответственно, побывал у неё в сорок втором.

- Невероятно!

- Да, - согласился он. – И когда он говорил о войне, имея в виду Вьетнам, она думала о Второй Мировой.

- А её финансовый кризис на самом деле был Великой Депрессией!

- Верно. Возвращаясь к вопросу о доме: у Питера Андерсона действительно был дом его матери, который находился недалеко от города. Но, как мне удалось узнать, он сгорел. А вот когда это произошло – непонятно.

- Может, Лили… - Я даже не смог до конца озвучить свой вопрос, настолько он был страшным для моего понимания.

И снова этот его странный взгляд.

- Никаких записей о смерти Лилиан Андерсон я не нашёл. Как и её могилы на кладбище.

- Но она же была! – в отчаянии выкрикнул я. – Была! Мы оба это знаем. И Брэндон знал.

- Может и была. - Свенсон снова крутил в руках свой бокал. – Я потратил на разгадку этой тайны почти половину жизни, но так ничего и не нашёл. Примите мой совет, молодой человек: даже не пытайтесь найти её. Вы потеряете время, деньги, себя, наконец. Как однажды потерял и я. Моя жизнь превратилась в гонку за призраками, и если бы не моя жена… Я же тогда был не совсем честен с ней - с Лили. Я был обручен с Барбарой и с лёгкостью отказался от своего слова ради неё. А Барб ждала меня. Десять лет ждала, пока я бегал по лесам Вашингтона. И когда, наконец, до меня дошло, что всё это напрасно, я позвонил Барбаре и попросил прощения. А она неожиданно взяла и приехала. Я смог вернуть свою жизнь. А сможете ли вы?

- Она - моя жизнь. И я найду её.

- Глупец! – взорвался Хайден. Вскочив с кресла, он навис надо мной. – Её нет! И никогда не было, пойми! Не гоняйся за призраками, живи своей жизнью. Забудь, как забыл я.

- Именно поэтому вы назвали свою дочь Лили? Потому что забыли? Так, мистер Свенсон?

Я понимал, что был жесток. Но сейчас передо мной стоял не старик. Передо мной был соперник, который пытался забрать то единственное, что у меня ещё осталось – надежду.

- Я не верю ни единому вашему слову. Я найду её. Я знаю в это. Она не могла исчезнуть в никуда.

- И что вы надеетесь найти, позвольте вас спросить? – он зло рассмеялся. – Могильный камень? В таком случае считайте, что ещё легко отделались.

- Не смейте так говорить!

Мы стояли друг напротив друга, пылая гневом. Я чувствовал, как сжимаются кулаки, и мне приходилось отчаянно сдерживать себя.

В дверь постучали. Из-за двери раздался взволнованный девичий голос:

- Папа, у вас всё в порядке? Мама волнуется.

- Всё в порядке милая, - прокричал Свенсон. – Ещё пару минут. Мистер Картер уже уходит. Запомните мои слова, прошу вас, - сказал он тихо, - отпустите её и себя.

- Нет, мистер Свенсон, я не смогу.

Шагая вдоль домов, украшенных к Рождеству мигающими разноцветными огнями, я думал о словах Хайдена Свенсона. Даже если отбросить весь этот бред о том, что Лили никогда не существовало, сам факт путешествия во времени мог свести с ума. Но только этим можно было объяснить все те странности, что встречались в её доме, и которые я списывал на неординарность его хозяйки. Сорок шестой год, подумать только! Закончилась Вторая мировая, у власти президент Трумен, о холодной войне ещё не помышляли - весь мир праздновал победу над фашизмом. И сколько ещё всего впереди! Убийство Кеннеди, Вьетнам, Корея, Карибский кризис, первые компьютеры. «Звёздные войны» ещё даже не сняты, а комиксы про Бэтмена не написаны… Чудесное время, если знать, что от него можно ожидать. Но среди всех этих размышлений у меня было чёткое ощущение недосказанности. Что-то я упустил в разговоре с Свенсоном. Что-то, что диктовало некоторую странность его поведения. Но я никак не мог ухватиться за эту мысль.

Выйдя на оживлённую трассу, я поднял руку и поймал такси.

- В ближайшую гостиницу.

Сил возвращаться в Сиэтл у меня не было.

И только лёжа на широкой кровати гостиничного номера, перебирая в уме весь разговор, я понял, что именно мне показалось странным. Был ли Хайден Свенсон удивлён моим визитом, или нет – не суть важно, но фамилию Картер он слышал явно не впервые. И, по моему мнению, это никак не связано с настоящим временем.

Той ночью мне так и не удалось заснуть. Сон не шёл, и я бездумно щёлкал телевизионные каналы в ожидании, когда рассветёт, чтобы вернуться в дом Свенсонов, и теперь уже задать Хайдену конкретные вопросы.

Я долго звонил в дверь, пока из дома напротив вышел мужчина:

- Вы что-то хотели?

- Да, - я обернулся. – Мне нужен мистер Свенсон.

- Вчера ночью его увезли на скорой. Сердечный приступ.

Я похолодел:

- А куда именно, вы не знаете?

Мужчина пожал плечами:

- Наверное, в окружной госпиталь. Прихватило старика под самое Рождество.

- Спасибо! – Я уже сбегал с крыльца к ожидающему меня такси: – В больницу!

Добравшись туда, я подошёл к стойке регистрации и, назвав своём имя, попытался узнать о состоянии Свенсона.

- Подобную информацию мы даём только родственником, - сказала мне служащая. – Но, вероятно, миссис Свенсон ожидала вашего прихода, мистер Картер, и попросила вас подняться к ним. Четвёртый этаж, пожалуйста.

Выйдя из лифта, я сразу же их увидел. Миссис Свенсон и её дочь сидели в холе, в руках у обеих были бумажные стаканчики с кофе.

Лили Свенсон немедленно вскочила на ноги и со злым выражением лица двинулась на меня:

- Это вы во всём виноваты! Я же предупреждала вас, у моего отца больное сердце.

Мой взгляд метался между двумя женщинами.

- Мне очень жаль, мисс Свенсон.

- Не надо, Лили, - мать остановила девушку. – Я рада, что вы вернулись, мистер Картер. Вот! – Она подняла с соседнего кресла раздутую картонную папку, перевязанную вощеным шнурком, и с видимым отвращением отдала мне. - Заберите её и уходите. Содержимое этой папки отравило мне жизнь. Я не хочу больше её видеть.

В её глазах стояли слёзы.

Я вышел из госпиталя и сразу наткнулся на небольшое кафе, расположенное как раз напротив входа. Заняв столик, я заказал чашку кофе и размотал шнурок, стягивающий папку.

Она была набита старыми газетными вырезками, копиями документов, свидетельствами о рождении и смерти. Я увидел имена Питера Андерсона, Брэндона Маккормика, Блэков, женщины по имени Луиза Рут, по-видимому, матери Лили. Здесь были старые карты Секима, испещрённые маленькими красными точками, сделанными химическим карандашом. Много старых фотографий, на которых смотрели неизвестные мне люди. Фотографии Лили не было. Я брал каждый листок, внимательно изучал его, и откладывал в сторону. Стопка просмотренных постепенно росла...

А потом я увидел это.

Газета «Пенинсьюла Дейли Ньюз» от двадцать пятого декабря сорок восьмого года. На первой странице жирными буквами большой заголовок: «Трагедия в Рождество». Чёрным маркером над ним было выведено: «Спаси их. Сделай это ради всех нас!»

Дрожащими руками я раскрыл газету, пытаясь вчитаться в расплывающиеся передо глазами строчки:

«В ночь на Рождество в окрестностях Секима произошёл пожар, унёсший жизни двух человек: дочери нашего уважаемого шерифа Питера Андерсона и её годовалого ребёнка.

По словам полицейских, вызванных на место трагедии, огонь заметили с соседней фермы, но когда прибыл пожарный расчёт, тушить уже было нечего. Как стало известно нашему корреспонденту, причиной возгорания стал неисправный старый камин.

Дом сгорел полностью. Вероятнее всего, когда начался пожар, Лилиан Картер и её малолетняя дочь Роуз спали и, либо не успели выбраться, либо задохнулись от дыма.

Редакция выражает соболезнование шерифу Андерсону и всем друзьям и близким погибших. Да упокой Господь их души! Спите в блаженном покое».

Она взяла мою фамилию, вот почему Свенсон не удивился, услышав её.

И вот почему не сохранилось никакой информации об Лилиан Андерсон.

В огне погибла Лилиан Картер.

Моя Лили.

Моя Лили погибла вместе с дочерью.

Моей дочерью.

У меня была дочь по имени Роуз.

Роуз Картер.

Моя девочка.

Мои девочки.

Мои девочки погибли, и не важно, сколько лет назад это произошло. Для меня они умерли прямо сейчас.

Часть 8

Не знаю, сколько времени я просидел в том кафе. Несколько раз передо мной возникала кружка с горячим кофе, но я не помню, чтобы к столику кто-либо подходил.

На улице было уже темно, когда, пошатываясь, я поднялся и начал собирать бумаги.

- Какой самый большой в жизни грех?

Я обернулся к пожилой женщине, в которой с трудом узнал официантку.

- Отчаяние, - подсказала она, не дождавшись моего ответа. - Отчаяние – вот самый большой в жизни грех. Отчаявшийся человек – пустой человек. А вы сейчас отчаялись.

- Да, - кивнул я, соглашаясь. – Я отчаялся.

- Сегодня канун Рождества. Господь милостив к тем, кто верит в него. Только в его силах сотворить чудо, но вы не сможете увидеть его, если отчаялись в него даже поверить.

- Я хочу верить, - проговорил я хрипло. – Мне надо верить. Но теперь уже не во что.

- Тогда молитесь, - уверено ответила мне она.

- У вас есть машина?

Она молча кивнула, доставая из кармана передника ключи.

- Старый "бьюик" перед входом. Иди, сынок. И да поможет тебе Бог.

Я легко нашел выезд из города, быстро доехал до знакомой развилки и, свернув налево, всю ночь ездил по короткому отрезку, соединяющему сто первое шоссе и западную часть города. Наверное, я проехал туда и обратно более сотни раз и всё время горячо молился.

Я молился о том, чтобы Господь явил своё чудо и привёл меня к маленькому голубому домику. Потом я молился, чтобы этого пожара никогда не было. Чтобы, если это хоть как-то могло бы помочь, меня никогда не было в жизни Лили.

- Прошу тебя, Господи, пусть она живёт! Пусть она забудет меня и живёт. Сделай так, чтобы она жила. Забери меня, забери весь этот чёртов мир, но только бы она была. Она должна быть.

Потом я ругался, посылая проклятия:

- Зачем ты дал мне её? Зачем позволил узнать, что у меня была дочь? Чтобы тут же забрать? Что это за изощрённая пытка? Ты хочешь наказать меня? Так наказывай! Но наказывай меня, а не их! Они ни в чём не виноваты…

Рождественское утро было ясным. Я съехал на обочину, и вот уже как два часа сидел в холодной машине, уставившись в одну точку. Это происходит прямо сейчас, если это вообще когда-нибудь происходило. Два года назад я был с Лили, и сейчас в её времени как раз то утро, когда…

У меня ничего не получилось. Я провёл рождественскую ночь в лесу, но так ничего и не нашёл. Свенсон оказался прав, говоря, что мы гоняемся за призраками. Можно положить на это всю жизнь, как сделал он, а можно сейчас завести машину, вернуться в Секим, поблагодарить ту женщину, что одолжила мне "бьюик", а потом сесть на ближайший рейс до Сиэтла и постараться всё забыть.

Наверное, только так я смогу не сойти с ума.

Я завёл машину, и, развернувшись, поехал в сторону шоссе.

Скорее по многочасовой привычке, нежели от желания увидеть что-либо необычное, я смотрел по сторонам.

Но он был там - небольшой просвет меж двух высоких разлапистых елей. Он был совсем незаметен, взгляд зацепился за него, когда я уже почти проехал. Ударив резко по тормозам, я сдал назад, и, включив левый поворотник, свернул на небольшую дорожку, уходящую вглубь леса.

Я почти не удивился, когда через несколько минут оказался перед низким забором, опоясывающим знакомый голубой дом. Некоторое время я сидел в машине и смотрел на эту картину, боясь, что мираж рассеется, и всё виденное мной окажется сном.

Я трусил, и мне понадобилось некоторое время, чтобы заглушить двигатель и выйти из машины.

Я медленно шел по очищенной от снега дорожке, залитой пробивающимся через ветви вековых елей рассветным солнечным светом. Я увидел гнутую деревянную арку, через которую когда-то попал сюда: сейчас, как и тогда, она была такая же белая от налипшего на неё снега.

Из каминной трубы поднимался лёгкий дымок, в каждом окне горел свет. Как и в масляном фонаре, стоящем перед домом и украшенном зелёным венком с широким красным бантом. В прошлый раз его не было, как и донельзя смешного снеговика у арки, с пуговицами-угольками и нахлобученной на голову старой зелёной шляпе. Как и детских санок, прислонённых к забору.

Я не стал стучать, а просто повернул ручку и вошёл в открытую дверь.

В доме было тихо, только тикали большие часы, стоящие в коридоре. Я заглянул в гостиную и увидел наряженную ёлку с лежащими под ней разноцветными свёртками. Рядом, на низеньком столике - стакан с молоком и тарелка имбирного печенья.

Я шёл по дому и везде выключал свет. На втором этаже я зашёл в спальню Лили, но она была пуста. Дверь в комнату, которую она когда-то отвела мне - ту, где мы провели нашу единственную ночь, - была закрыта. Затаив дыхание, я медленно открыл её.

Настенный светильник освещал спальню, позволяя хорошо рассмотреть две фигурки, лежащие на большой кровати.

Лили и малышка спали, отвернувшись от света. Я замер на пороге, стараясь унять сердцебиение.

Мои родные. Живые.

Успел!

Я бросил взгляд на камин. Защитный экран, в прошлый раз стоявший здесь в декоративных целях, был отставлен в сторону. На моих глазах порывом ветра из печной трубы выдуло несколько горящих угольков, которые попали на лежащую у кровати плетёную циновку. Она сразу же начала тлеть.

Вот она – причина пожара. Всё случилось именно так!

Я с остервенением собрал эти смертоносные угли и вместе с циновкой через окно выбросил на улицу.

Когда я открывал окно, Лили пошевелилась, но не проснулась.

Подойдя к кровати, я с трепетом опустился на колени. Передо мной спали два самых дорогих в моей жизни человека.

Рыжие кудряшки малышки разметались по подушке. Лица её я не видел: она спала на боку, повернувшись к матери. Зато я мог беспрепятственно смотреть на лежащую передо мной женщину, радуясь, что ни одну чёрточку любимого лица так и не смог забыть. Длинные пушистые ресницы, яркие губы, чуть приоткрытые во сне, белокурые локоны, нежная кожа… Мне нестерпимо хотелось поцеловать Лили, но что-то меня останавливало.

И чем дольше я смотрел на неё с нашей дочерью, тем отчётливее понимал, что на этом всё. Моя миссия выполнена. Я не допустил трагедии. Я спас их. Теперь надо вернуться. Осознание этого было настолько острым, что я согнулся как от удара.

Да, всё было именно так и никак иначе. Я мог бы провести всё время мира, наблюдая, как они спят, но это было их время - не моё. Их жизнь - не моя. Каждая секунда, проведённая здесь, чревата для меня безумием там.

- Спите блаженным сном, ангелы мои. Спите…

Каких же сил стоило мне отвернуться. Ещё больших - закрыть дверь в спальню, спуститься на первый этаж и выйти на улицу.

Не осталось ничего. Моя жизнь была сосредоточена на тех, кто сейчас спит в этом теперь уже тёмном доме. Может, мне удастся найти их в будущем. Может, Лили будет ещё жива, когда я в следующий раз увижу её. Может быть, моя дочь…

Каждый шаг, отдаляющий меня от них, был чудовищно трудным. Сердце разрывалось, не желая покидать это место, этот дом, и я не сразу осознал, что не вижу оставленного мной тёмно-серого «бьюика».

Но его не было.

Как не было никаких следов на уходящей вглубь леса дороге. Только белое, ровное, занесённое снегом полотно.

И тогда я понял, что чудо, о котором я горячо молился, произошло.

Мне позволено остаться.

Недолго думая, я развернулся и побежал обратно к дому.

Но, сделав несколько шагов, остановился и поднял глаза к золотому зимнему рассветному небу.

- Спасибо! – тихо произнёс я. – Кем бы ты ни был, спасибо!

Взбежав по крыльцу, я вошёл в дом, чтобы поцеловать ту единственную, что ждала меня здесь, и, наконец, познакомиться со своей дочерью.

Вместо эпилога

- Мисс Свенсон, - окликнул меня голос дежурной медсестры. – Это оставили для вашего отца.

Я взяла протянутый ею небольшой плотный конверт.

- Что здесь?

- Вероятней всего, письмо, - женщина пожала плечами. – Я не захотела беспокоить мистера Свенсона. Решила сначала показать это вам.

Поблагодарив её, я открыла конверт и достала оттуда небольшую рождественскую открытку.

- О, какая интересная вещичка! – восхищённо промолвила медсестра. – Я в детстве собирала открытки. Эта точно откуда-то из сороковых.

Я перевернула её, посмотрев на оборот. Лишь одна надпись от руки, сделанная чернилами – «25.XII.1948». Эта дата мне ни о чём не говорила. Очень странно! Может, отец знает?

- А кто её принёс? - поинтересовалась я.

- Пожилая женщина. Очень красивая. Лет шестидесяти. Попросила передать мистеру Свенсону лично в руки.

- Спасибо ещё раз. Вероятно, это одна из знакомых родителей.

Отец выглядел хорошо. Уже ко вчерашнему вечеру его перевели из реанимации в отдельную палату, и мы с мамой даже успели немного украсить её к Рождеству.

- Динь-динь-динь, с Рождеством, пап! - Я поцеловала его в морщинистую щёку. – Ну, как ты сегодня?

- Нормально, детка. С Рождеством и тебя. А где мама?

- Она будет к полудню, я велела ей отдохнуть. Ты нас так напугал, папуля! Больше никогда так не делай.

- Не буду, - улыбнулся в ответ отец.

- Кстати, ты, оказывается, обзавёлся поклонницами! – Я протянула ничего не понимающему отцу открытку. - Поздравления тебе шлют через медсестёр.

Он долго её рассматривал, а я тем временем, достала из сумки небольшую игрушечную ёлку и раздумывала, куда бы её поставить.

- Ах, он сукин сын!

От удивления я чуть не подпрыгнула: никогда не слышала, чтобы отец ругался.

- Ты чего, пап?

- Он сделал это! - вскричал он. - Чертовски везучий сукин сын! Сделал! Я не смог, а ему удалось! Удалось, вот ведь!

И затем к моему высочайшему изумлению впервые в жизни я увидела, как плачет мой отец.

Content

Sleep in heavenly peace
Ирма Грушевицкая (Irmania)

Часть 1

Вместо эпилога