Цвик Катерина

Ходячее недоразумение в академии Примы

Ходячее недоразумение в академии Примы

Пролог

В небольшом городке близ столицы, где все еще каким-то чудом ощущался дух старины и даже дорожки кое-где оставались не асфальтированными, а мощенными камнем, внезапно словно ниоткуда появился мужчина неопределенных лет в странной для этого времени и места одежде.

Он повел плечами, сощурился на солнце и снял строгий черный сюртук, который гораздо гармоничнее смотрелся бы на этой улочке в середине девятнадцатого века, аккуратно его вывернул и перекинул через руку. Высокий черный цилиндр тоже покинул его голову. Мужчина задумчиво оглянулся, приметив что-то, снова посмотрел на свой головной убор. Внимательный наблюдатель наверняка бы протер глаза от изумления, потому что цилиндр в его руках непостижимым образом превратился в обычную легкую кепи.

Теперь в этом человеке все казалось вполне обычным, но явно очень дорогая черная трость в его руке и аура властности все равно выделили бы его в толпе.

Мужчина, постукивая этой тростью, размашисто пошагал по тротуару, оглядывая все вокруг с явным ностальгическим интересом. Наконец, он дошел до открытой веранды летнего кафе, которое расположилось на углу улицы. Там его ожидала очень красивая женщина в замысловатой шляпке, которая ей невероятно шла.

Рыжеволосая красавица с миндалевидными зелеными глазами явно нервничала и время от времени покусывала губы, позабыв об остывшей чашке капучино.

— Ну, здравствуй, невестка, — усаживаясь напротив, поздоровался мужчина.

— Глеб Харитонович, то, что у Варвары проснулся дар, еще ничего не значит! — вместо приветствия выпалила донельзя взвинченная женщина.

Упомянутый Глеб Харитонович на это лишь хмыкнул и с укоризной на нее посмотрел:

— Как всегда импульсивна и непоследовательна, — вздохнул он. — И что только мой сын в тебе нашел? Но не будем об этом, — оборвал он сам себя. — Маргарита, артефакт показал, что у моей внучки проснулся семейный дар, и, боюсь, что хочешь ты того или нет, но рано или поздно она сама попадет в Параллельности. И тогда за последствия лично я ответить не смогу. Ей необходимо обучение.

Маргарита молчала, в отчаянии комкая салфетку. Этого она боялась больше всего и ужасно не хотела отпускать дочь туда, где ей может грозить столько опасностей.

Мужчина видел это нежелание и зашел с козырей:

— Не лишай девочку того, что ей может дать магия. Вспомни, до побега ты вряд ли представляла жизнь вне Примы. И… Мой сын очень бы хотел, чтобы его дочь получила должное образование. Хотя бы в честь его памяти ты…

— В том то и дело! — оборвала его женщина. — Параллельность может как многое дать, так и отобрать! Я не хочу, чтобы то же самое, что случилось с Марком, повторилось и с его дочерью! Здесь, на Земле, она в безопасности, а там что ее ждет с этим вашим специфическим даром?! — Щеки женщины раскраснелись, а руки сжались в кулаки.

— Марго, — мужчина вздохнул. — Наш дар — не то, с чем шутят. Пусть хотя бы выучится, а там уже сама решит, где ей жить и что делать.

— Я… Я не хочу! Не отпущу! Найду для нее артефакт, и никуда она не провалится!

После этих слов напускная мягкость тут же слетела с мужчины, глаза его блеснули опасной синевой, и он с силой ударил тростью об пол, высекая сноп искр:

— Я сказал — Варвара будет учиться в Академии Примы! И не тебе, глупой женщине, перечить главе рода!

— К вашему роду, Глеб Харитонович, я сейчас принадлежу лишь номинально, и вправе не подчиниться вашим решениям, — не дрогнула женщина, хотя было заметно, что далась ей подобная смелость очень нелегко.

Лицо мужчины потемнело, а глаза начали явственно фосфоресцировать. Марго отвечала ему тем же, но свет ее глаз светился опасной зеленью.

Неизвестно, чем бы закончилась эта война взглядов, но внезапно прямо за невысокой верандой летнего кафе, около которой они сидели, раздался грохот и послышалось сказанное от души:

— Вот, блин, долбаная булыжная мостовая!

А потом прямо над ограждением появилась всклокоченная рыжая голова молоденькой девушки. Увидев, кто на нее в удивлении уставился, она нацепила на лицо широкую обаятельную улыбку, поправила непослушные рыжие пружинки-волосы и помахала рукой:

— Привет, мам! Здрасте! — кивнула незнакомому импозантному мужчине, потирая ушибленную коленку.

Ловким движением прислонила к бедру скейт, с которого упала, съехав с асфальтированной дороги на брусчатку, и улыбнулась еще шире.

— Варя! — со стоном выдохнула женщина и прикрыла рукой глаза.

— И это моя внучка?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 1

Нет, ну чего делать такие круглые глаза? Можно подумать, он первый раз видит девушку со скейтом. А то, что я упала… ну так у всех же бывает! Все время забываю про эту улицу, а тут еще маму увидела в кафе, отвлеклась и… вот.

Я сдула рыжую пружинку со лба, и только тут до меня дошло, кем меня назвал этот мужчина! Внучка? Правда, что ли?

Теперь уже я пялилась на него с недоверием.

— Нет, и это ходячее недоразумение и правда моя внучка?

Мама тут же отняла руку от лица и возмутилась:

— Вас что-то не устраивает?!

— Да это же… — он помахал в воздухе рукой, силясь подобрать подходящее определение. — …пацан в юбке! — и, снова меня оглядев, исправился: — то есть в шортах! — присмотрелся и с возмущением добавил: — Драных шортах!

И чего, спрашивается, так разоряться? Ну и что, что драные? Это же модно! Нет, на попе потертости я заработала сама, но смотрится все вполне гармонично, а остальное — дизайн… ну, почти. Но я ведь на скейте катаюсь, а тут чего только не бывает.

— Ты кого, вообще, воспитала?! — обратил дед свой негодующий взор на мою маман.

Я даже могла его понять. Он, наверное, ожидал увидеть нечто в розовом платьице и с бантиком в волосах, а тут такой облом. Нет, я могу нарядиться и так — вообще не проблема.

К слову, мама у меня дама своеобразная, но чего у нее не отнять, так это любви ко мне и креативного подхода к воспитанию. Вот, например, в семь лет мне жутко захотелось в карате — мама согласилась при условии, что я параллельно буду ходить на спортивные танцы. В девять я воспылала любовью к брейку — и она опять согласилась, но при условии, что я поменяю карате на музыкальную школу. А в четырнадцать я нежно полюбила скейт. И это поначалу привело маму в ужас, но она опять дала добро, не забыв стрясти с меня обещание посещать курсы кройки и шитья. Зачем? А кто его знает, но иначе скейта мне было не видать, как своих ушей. Так что к своим шестнадцати годам я и швец, и жнец, и на дуде игрец.

Но раз дедуля… хотя, глядя на этого подтянутого моложавого мужчину, так его называть язык не поворачивается…  хочет видеть во мне пацанку — ради бога!

— Ведьму! — с вызовом ответила мама, и я даже опешила, не ожидая такого определения. — Уж извините, но нежная дева-магичка из нее точно не получится!

Дед перевел злой взгляд с матери на меня, увидел мой обалдевший от такого заявления родительницы и внезапно хмыкнул:

— Хм, а ведь и правда — ведьма! Причем с проснувшейся не так давно стихийной магией, раз умудрилась заполучить нашу родовую особенность, — и посмотрел на меня уже задумчиво. — А ведь ты уникум, Варвара!

И если от ведьмы я опешила, а упоминание магии меня откровенно озадачило, то «уникум» из уст этого человека заставил выпустить скейт из рук. Я снова посмотрела на мать, на ее злой взгляд, устремленный на того, кто называл себя моим дедом, и решила тихонечко ретироваться. Кто бы что ни говорил, а стратегическое отступление трусостью точно не назовешь. Потому что я не трус, но я боюсь. И тут либо мир сошел с ума, либо я, а ни то, ни другое меня не устраивало.

— Эм… Ну ладно, тогда. Уникуму нужно на эту… как ее… встречу, ага? — и подхватила упавший скейт, собираясь по-быстрому сбежать.

— А вот так делать хочешь научиться? — внезапно спросил мужчина, и на его ладони появился самый настоящий огненный шарик!

Он зазывно переливался разными оттенками красного, оранжевого и желтого. У меня даже челюсть отпала.

— Дешевый фокус, — фыркнула на это мама.

— Зато впечатляющий, — невозмутимо парировал он.

— Эт-то как, а?

Я переводила ошарашенный взгляд с шарика на мужчину, потом снова на шарик, на мать и понимала, что ничего не понимала. Я, конечно, читала фэнтези-романы, того же Гарри Поттера, но это ведь выдумки, а тут…

— Я тоже так хочу! — внезапно вырвалось у меня.

Я поняла, что даже если мама в обмен затребует пойти на курсы кибернетики, от одного названия которой у меня ум за разум заходит, я туда побегу, лишь бы разобраться в том, что делает этот странный мужчина.

— Заканчивайте уже эту демонстрацию, — горестно вздыхая и явно сдаваясь, проговорила мама. — Теперь этот клещ найдет вас и в параллельности, но заставит рассказать, как вы это делаете.

— В смысле «в параллельности»? Это что? А вернее — где? А это сложно? И вообще…

— Так, Машенька, — мама сделала знак рукой, призывая меня замолчать, — мы обязательно обо всем поговорим дома. Не так ли? — обратилась она уже к деду.

(Примечание: Здесь Маргарита имеет в виду Машеньку из мультика «Маша и Медведь» и ее удивительную способность выдавать тысячу вопросов в минуту.)

— А почему Машенька? — спросил он, вставая.

— Потому что вы ввалились в нашу жизнь, как медведь! — отрезала она и с гордым и независимым видом направилась на выход.

Мужчина явно не понял аналогий, но ведьминскую душу постичь даже не пытался, а потому просто последовал на выход.

***

Несмотря на то, что мы живем в городе, у нас собственный частный дом с участком. Мама всегда говорила, что не представляет, как вообще можно жить в этих многоэтажных человекоульях, которые нас окружали и в которых люди живут друг у друга на головах. К нам уже несколько раз приходили из самых разных организаций, чтобы выкупить наш клочок земли и не портить общую высотную архитектуру района, но мама была непоколебима. И я лично слышала, как ей не раз неслось в спину от злющих риелторов: «Ведьма!» И кто бы мог подумать, что все эти обиженки будут так близки к истине!

— Да, Варвара, и ты, и твоя мать — ведьмы, — сидя за столом на нашей уютной просторной кухне с важным видом вещал мой, как все же оказалось, дед.

Я перевела вопросительный взгляд на маму, все еще не до конца веря, что это было сказано на полном серьезе. Но она демонстративно отвернулась к плите и варила в турке свой фирменный кофе. Наверное, если бы не тот огненный шарик в руке мужчины, я бы сейчас только посмеялась, даже несмотря на то, что мама ничего из сказанного и не думала опровергать.

— А… почему я об этом не знаю? — продолжила я сверлить мамину спину вопросительным взглядом. — Мам?

Внезапно ее плечи опустились, и она обернулась:

— Варя, я переселилась на Землю Изначальную не для того, чтобы и ты увязла во всей этой магии и, как и отец, рисковала жизнью. Я хотела уберечь тебя. И если бы ни этот чертов Дар, я бы с ним, — она показала на деда рукой, — даже разговаривать не стала! — Она выдохнула и присела за стол, опершись на него локтями. — Земля Изначальная слишком бедна на магию. Что-то мы можем и здесь, но немногое. Ты бы просто прожила обычную счастливую жизнь, не зная о параллельностях и магии. К тому же многому я тебя и так обучила без сенсационного объяснения, что ты ведьма! — под конец она эмоционально хлопнула ладонью по столу.

— Чему обучила? — вытаращилась я на нее.

— Варвара, по-твоему, твоя помощь в функционировании моего интернет-магазина натуральной косметики — это что?

— То есть… Ты хочешь сказать, что все эти кремы, мыла, настои и прочая дребедень, которую мы варили по бабушкиным рецептам, это…

— Именно. И все те закорючки, которые я тебя учила вышивать, и сказки, которые тебе рассказывала.

— Но я ведь ничего такого не делала! В смысле, не магичила. Или что там делают ведьмы? Ведьмачила?

— Да, ты не колдовала… осознанно. Но для осознанности и для того, чтобы раскрылся весь твой потенциал, нужно пройти посвящение в кругу ведьм, а это здесь, на Земле, не делается. Слишком мало магических потоков.

— А где делается? — обалдела я.

— В Параллельностях, — ответил дед. — И твой дар Ходока может в любую минуту туда тебя перенести.

— Ага…

Ну, что я ведьма — еще могла хоть как-то вот так с ходу уложить в своей непутевой голове, но при чем тут ходок? Какой ходок, зачем ходок?

Этот вопрос я и озвучила.

— Этот дар очень редок и просыпается в основном у магов. Что он может проснуться у ведьмы, до этого времени известно не было. Так что ты, как я уже говорил, уникум!

Он ниоткуда достал красивую резную трубку, уже набитую табаком, критически ее осмотрел, засунул в рот мундштук и начал пальцем, на котором появился огонек, ее распаливать. Затем со вкусом затянулся и выдохнул дым сразу через нос и рот. И так красиво у него это получалось, что я даже представила себя с трубкой. Представила и прыснула со смеху. К моим кудряшкам трубка явно не шла, как и запах табака, который мгновенно пропитал кухню.

Мама демонстративно поморщилась, и мужчина, как-то хитро свернув пальцы, направил струйку дыма в открытое окно. Я только глаза шире распахнула, в очередной раз столкнувшись с настоящим волшебством. На плите зашипел уже почти готовый кофе, и мама встала, чтобы его снять.

— А что такое Параллельности? Это параллельные миры? И почему они тогда так странно называются? — спросила я, отрываясь от завораживающего зрелища уплывающих струек дыма.

— Параллельности так называются потому, что без Земли Изначальной существовать не могут, — вновь выдохнув густой сизый дым, ответил дед. — А вернее — они созданы были по ее образу и подобию.

— То есть все параллельности одинаковые? — с разочарованием спросила я.

— Они все разные. Ведь магия многое меняет, моя дорогая. Многое…

— А почему на земле нет магии?

— Ну почему же нет? — удивился он. — Есть, просто очень мало. Собственно, параллельности для того и были созданы, чтобы перенаправить в них магические потоки и уберечь Землю от магических существ и последствий выяснения, кто из них сильнее. Земля Изначальная сейчас своеобразный заповедник, где живут обычные люди.

— Но люди сейчас и без магии вполне в состоянии уничтожить Землю, — резонно заметила я.

— Сейчас да. Кто бы мог подумать, что человеческая мысль за такой короткий срок может так далеко шагнуть… — философски изрек он, а дым начал плести странные закорючки вокруг его аккуратно подстриженных усов.

Задумавшись, дед продолжал потягивать трубку.

Подперев рукой щеку, я сидела напротив него и ждала продолжения. Наконец, устала ждать и представила, как дым вокруг его лица превращается в цветочки. И — о чудо! — струйки дыма начали формироваться именно в них. Обернувшаяся в этот момент мама еле сдержала улыбку и, подмигнув мне и чуть поведя бровью, превратила цветочки в сердечки, и теперь брутальный мужчина сидел в облаках дымных сердечек. Зрелище было столь забавным, что руки зачесались запечатлеть это на смартфон!

Но в следующее мгновение дед опомнился, заметил вокруг себя неподобающие значки и махнул рукой, выдувая весь дым в окно.

— Так вот, сейчас Земле Изначальной ничего не угрожает. Мы об этом позаботились. Но люди умудряются снова и снова придумывать такую дрянь, что прямо диву даешься их суицидальным наклонностям!

— Маги тоже грешат созданием разрушительных и убийственных заклинаний, — возразила мама, — не зря же были созданы параллельности.

— Н-да, что есть, то есть. Но ближе к делу, — он отпил из кружки поставленный перед ним кофе и довольно сощурился. — Маргарита, у тебя получается превосходный кофе. Пожалуй, только поэтому мой сын мог на тебе жениться. Так вот. Как я и говорил, Варвара должна учиться. Надеюсь, теперь ты не будешь против?

Я вся подобралась. Неужели меня и правда отправят учиться самой настоящей магии? В душе я ликовала! Но открыто радоваться было рано — мама «да» еще не сказала.

Она посмотрела на меня, на деда, долила в свой кофе приличную дозу коньяка и почти залпом выпила:

— Очень надеюсь, что ты, Варвара, за пять лет обучения наешься магией под завязку и вернешься домой, на Землю. А вы, уважаемый Глеб Харитонович, позаботьтесь, пожалуйста, о безопасности моей дочери, или я лично позабочусь о том, чтобы разнести вашу чертову академию по камешкам!

Я подскочила со стула и кинулась к маме обниматься:

— Да! Да! Ура! — А когда мои восторги немного стихли, спросила: — Кстати, а чем магия отличается от моих ведьминских способностей? В какую параллельность мы пойдем? Когда? А там правда есть магические существа? Какие? А они тоже учатся в академии? Кстати, а как она называется?..

Дед поперхнулся дымом, мама налила себе очередную порцию кофе с коньяком, а я с удивлением наблюдала за их реакцией. Нет, ну а что тут такого? Мне же интересно! К тому же это далеко не все вопросы, на которые я вот прямо сейчас хочу получить ответы!

— Знаешь, невестка, — наконец, откашлялся мужчина, — мне, пожалуй, пора. А вы тут все обсудите и собирайтесь. Через недельку я за вами зайду. Ты ведь захочешь проводить Варвару в академию?

Мама осуждающе и обреченно на него посмотрела и пошла провожать, а я пристроилась в кильватере, чтобы она ненароком не исчезла. А то были пара случаев…

На пороге вспомнила, что не узнала самого главного:

— Глеб Харитонович, вы так толком и не рассказали, кто такие ходоки и что они делают. А еще…

Позади меня в коридоре что-то бухнулось, я обернулась, увидела, что это упала какая-то книга, а когда повернулась обратно, деда уже не было.

— Нет, ну надо же! Сбежал! — возмутилась я.

— Он явно не привык общаться с молоденькими ведьмами, — вздохнула мама. — Но у него все впереди, раз уж он решил объявиться. Старый хрыч…

На старого хрыча он совсем не походил, но, глядя в пустой дверной проем, перечить матери я не стала.

— …Пошли уж, ходячее недоразумение, будем разбираться с твоими вопросами.

Глава 2

Мимо пролетали привычные пейзажи окраин столицы, также мимо, но уже моих ушей, пролетали мамины нотации, а я сидела на пассажирском сиденье и с трудом сдерживала нетерпение: сегодня мы отбудем в параллельность Примы!

За промелькнувшую неделю я успела узнать столько интересного, невозможного и удивительного, что до сих пор не могла поверить, что все это правда. Вот попаду в параллельность, тогда, наверное, поверю.

А ехали мы сейчас к стационарному порталу, который в эту параллельность и должен был нас перенести! Хотя сделать это прямо из дома мог и дед, все-таки он ходок немаленькой силы. И дар ходока и позволяет ему без проблем и препон путешествовать по всем параллельностям — арки порталов ему не нужны. Но в первый раз все же лучше было переместиться официально через портал, там заодно и зарегистрируют, и поставят на учет. Оказывается, просто так прыгать по параллельностям тоже позволялось не всем, а уж все, что связано с Землей Изначальной, вообще под неусыпным серьезным контролем.

Дед же благодаря своему дару мог нас с мамой перенести из любой точки, но тогда мороки с легализацией было бы гораздо больше, и нам с мамой пришлось бы топать в мэрию Новокая — города параллельности Прима, куда нам нужно попасть, — записываться в очередь на прием и регистрироваться уже там.

Дед приходил к нам несколько раз на неделе, и я все же смогла из него выудить немного информации. Тогда же мне удалось подслушать очень занимательный разговор между ним и мамой:

— Глеб Харитонович, я боюсь за Варю. Вы ведь не хуже меня знаете, что я не просто так затерялась здесь, на Земле Изначальной, — тихо сказала мама, и мне пришлось перестать дышать и сильно напрячь слух, чтобы все услышать.

— Знаю, Маргарита, — вздохнул дед. — Но с тех пор, как погиб мой сын, ничего не указывает на то, что те события могут повториться. Скорее всего, преступника уже нет в живых, все же прошло уже двенадцать лет.

— А может, он просто затаился?

— Так надолго? Вряд ли.

— И все же я переживаю за Варю, теперь ведь преемник именно она.

— Но она ведь ничего не знает, и для нее это будет лучшей защитой.

На кухне повисла тишина, а я старалась почти не дышать, даже голова, кажется, закружилась от нехватки кислорода.

— Я возвращаюсь в параллельность, — внезапно громко и уверенно произнесла мама, и я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. — Мне так будет спокойнее за Варю.

— Ничего не имею против. Мой особняк в Новокае всегда рад принять вас обеих.

— Спасибо, Глеб Харитонович, но у нас там есть свое жилье.

— Тоже мне жилье! Ты когда там была в последний раз? Небось, все давно пришло в запустение.

— Не пришло. Зря я, что ли, духов звала, чтобы они за домом и садом следили в мое отсутствие?

— Ну, как знаешь, — недовольно ответил он. — Налей-ка мне еще кофейку. Что-то егозы твоей не слышно. Странно.

— Это ненадолго. Скорее всего, в сети зависла.

Дальше я уже не слушала, стараясь как можно дальше убраться от кухни, где меня в любой момент могли застукать. Да уж, вроде и узнала много и всякого, а если задуматься, то ничего толком.

Задумавшись, даже вздрогнула, когда пропиликал смартфон, сообщая об очередном полученном сообщении. Друзья возвращались с летних каникул и хотели встретиться. А я наоборот — уезжала и даже не могла представить, когда появлюсь на Земле вновь.

За прошедшую неделю я так и не придумала вразумительного объяснения тому, что уеду и не смогу с ними общаться. Сейчас интернета нет разве что в глухой Сибири, но не выдумывать же и правда про ссылку? А потому отделывалась общими фразами и обещаниями писать и постить свои фотки. Хотя уже знала, что делать этого не буду.

Все это сильно сбивало радостный настрой и заставляло сжиматься в тоске и неуверенности сердце, но впереди ведь ожидала сказка, от которой я точно ни за что не откажусь. К тому же я ведь буду посещать Землю. Жаль только, что я не могу забрать с собой Мишку с Пашкой. Вот по ним я точно буду скучать!  У меня вообще по жизни с мальчишками как-то лучше контакт налаживался, а с ними мы и вовсе были не разлей вода. Карате, брейк, скейт — везде вместе. Но сейчас ребята еще не приехали с летних каникул, и мы даже не попрощались.

Я снова вздохнула, но представила, как после обучения смогу сама ходить по параллельностям, изучать новые миры, и настроение снова скакнуло вверх, хотя мама почему-то надеется, что после окончания академии я вернусь домой и думать забуду о магии.

— Не вздыхай так тяжело. Все будет хорошо, — улыбнулась она. — Возьми в бардачке свои любимые ириски.

Ну, от ирисок я точно не откажусь! Я быстро развернула конфету и засунула за щеку.

— Мам, а меня точно примут в академию? Я же к поступлению совсем не готовилась и даже не знаю, что там нужно сдавать.

— Варя, мы с тобой уже неоднократно это обсуждали, — осуждающе покосилась на меня она. — Для поступления достаточно проснувшегося дара, а всему остальному вас научат. А вот если поступивший учиться не захочет, то никто его заставлять и держать в академии не будет.

— А к ведьмам я попаду?

— Попадешь, куда же ты денешься? Но учиться будешь в магической академии. Потому что ведьминским наукам при желании можно обучиться потом, а вот научиться контролировать дар ходока нужно уже сейчас. К тому же до ведьминского посвящения ты еще не доросла.

Я насупилась. Не доросла я, видите ли. Мне, если что, уже шестнадцать! И когда же дорасту? Мама на этот вопрос только загадочно улыбалась и отмалчивалась. Тоже мне тайну развела.

— Ну вот и приехали, — мама отстегнулась и повернулась ко мне. —  Ты же помнишь, что нужно представляться фамилией бабушки?

Я закатила глаза.

— Об этом сложно забыть, если ты об этом упоминаешь каждые полчаса.

— Я же объясняла, что это не моя прихоть! Отнесись, пожалуйста, серьезно.

— По-моему, у тебя паранойя! Даже дед говорит, что оснований для волнения нет.

— Я в курсе, но все же отпускаю тебя учиться только при условии, что ты будешь использовать фамилию бабушки.

— Так себе маскировка.

— Я в курсе, — ответила мама и вышла из машины.

Я последовала за ней и только тут обратила внимание, куда мы приехали. Это же надо было так задуматься!

— Университет? Правда, что ли?

С парковки и правда открывался отличный вид на высокое монументальное здание одного из старейших университетов столицы. Его шпили уходили высоко вверх и, кажется, протыкали облака.

— Да, университет. Как ни странно, но это самая лучшая маскировка для арки перехода. Здесь всегда много разных людей, но в то же время без специального пропуска никто внутрь не попадет.

— Ага… — продолжала я пялиться на здание, которое внезапно открылось для меня с совершенно невозможной стороны.

— Рот закрой, а то муха залетит, — усмехнулась мама, — и пошли, поможешь достать вещи.

— А ничего, что мы в универ с чемоданами?

— Поверь, эти стены видели и более экзотическую поклажу.

И мама помогла мне надеть на плечи рюкзак. Достала два чемодана на колесиках и, вручив мне один из них, направилась внутрь здания. Я еще несколько мгновений постояла, пытаясь осознать, что сейчас отправлюсь в другой мир, и поспешила следом.

Стоило нам подойти к большим массивным дверям, как нас окликнули:

— А я уж думал, вы передумали, — дед явно был недоволен.

— Вы правда думали, что ведьмы живут по часам? — парировала мама и царственным жестом передала ему чемоданы.

— Я не знаю, как живут ведьмы, но все же надеялся, что опоздание будет меньше часа.

Претензии деда были понятны, я и сама периодически бесилась от того, насколько маме не свойственна пунктуальность. Это слово вообще с ней не сочеталось. И это, как ни странно, воспитало эту самую пунктуальность во мне. Кто-то в семье должен следить за временем! Но сейчас я подозревала, что это была мелкая месть на его проскальзывающие фразочки в духе «что мой сын в тебе нашел».

Дед открыл перед нами массивную дверь, и мы вошли в прохладный сумрачный холл ВУЗа. Пока здесь было малолюдно, и стук колесиков чемоданов отдавался от стен дребезжащим эхом. Я увлеченно крутила головой, осматриваясь.

Наконец, мы прошли через величественный отделанный мрамором холл и свернули к массивной лестнице, на которую можно было попасть как с правой, так и с левой стороны зала. Только отчего-то пошли мы вовсе не на лестницу, а за нее, в небольшой тупичок, в котором не было ничего, кроме белой стены.

— Это проход к арке портала, — прокомментировала для меня мама, а дед подошел к стене вплотную и постучал навершием трости.

Некоторое время ничего не происходило, а потом на белом полотне стены проявилось круглое немного мутное окошко, из которого на нас смотрела… голова самой настоящей большущей жабы! Глаза у нее были умные, на носу, который выдавался чуть больше, чем у земных земноводных, были нахлобучены большие очки в роговой оправе, а из макушки торчало несколько тщательно завитых фиолетовых локонов. Она, сощурив глаза, долго вглядывалась в мужчину, а потом сплюнула, сняла очки, и ее безгубый рот растянулся в улыбке:

— А! Глебушквуа! Скольквуо лет, скольквуо зим! — откровенно подквакивая на последних слогах, сказала явно обрадованная жаба с удивившим меня одесским акцентом.

— И тебе не хворать, Зимаквая. Давно не виделись. Пустишь?

— А тебе-то зачем? И сам можешь пройти квуда хош?

— А ты мне уже не рада? — грустно поинтересовался дед, и у меня создалось впечатление, что жаба смутилась, хотя с непривычки понять ее мимику было непросто.

— Ну, проходи уж, чего на пороге топтаться, и этих своих рыжих прихвати. Вот же ведьминсквуое племя, ни с кем их не спутаешь!

Ого! А мне казалось, что она в нашу сторону и не смотрит.

Внезапно стена подернулась рябью, а на ее месте появилась каменная кладка и резная дубовая дверь с металлическими накладками. А вот окошко пропало, как и не было.

Дед потянул за ручку двери, и та без труда тихо отворилась:

— Прошу, — сделал он приглашающий жест рукой, и мы прошли внутрь. А как только зашли, дверь за нашими спинами хлопнула. Резко обернувшись, я увидела, как на ней один за другим защелкиваются многочисленные замочки и непонятные крючочки на цепочках, которые входили в специальные пазы.

Я так засмотрелась на эту необычную конструкцию, что даже не сразу обратила внимание, куда попала. А оглядевшись, поняла, что стою на небольшой площадке, от которой круто вниз вела широкая каменная лестница. Вот только с одного бока от этой лестницы зияла самая настоящая пропасть, уходящая, казалось, в никуда.

— А мы где? — спросила я недоуменно, с опаской косясь на провал.

— Пока нигде, — ответил дед. — Нам нужно спуститься.

— А что это за бездна? — Я вытянула шею, пытаясь разглядеть ее дно.

— Надо же как-то вверх подниматься и крылатым созданиям. Не у всех, знаешь ли, есть удобные конечности, чтобы ходить по лестнице.

— Ммм… — глубокомысленно изрекла я, в очередной раз впадая в предшоковое состояние. — А где эта, как ее, Зимаквая? — спросила, стараясь абстрагироваться от пропасти рядом.

— Там же.

— А как она…

— Варвара, слишком много вопросов! Пошли уже! — с раздражением ответил дед и подтолкнул меня вперед.

Ну, я и пошла. Поначалу держась за стеночку, а потом немного привыкла и уже не особенно опасалась. А когда обернулась, то увидела, что мама с дедом идут следом, а за ними по воздуху плывут наши чемоданы. Сюр этой картинке прибавляло еще и вполне современное освещение коридора. Я даже головой мотнула.

Спускались мы довольно долго, и я ужасалась, представляя, как потом придется подниматься по этим ступенькам вверх.

Наконец, в конце коридора появился свет, и мы вышли в самый настоящий просторный грот, по всему периметру которого располагались небольшие озерца, но фосфоресцирующий фиолетовый свет не давал усомниться в том, что они непросты.

Вообще, зрелище, предавшее перед нами, завораживало, а загадочные отсветы на стенах грота и наших лицах добавляли происходящему волшебства и очарования.

И тем меньше со всем этим вязалось рабочее место Зимакваи.

— Кх, кх! — раздалось сбоку.

Я чуть не подпрыгнула, повернула голову и увидела составленные буквой П самые обычные офисные столы с компьютером, несколькими мониторами, аппаратом, который совмещал принтер и сканер, и кипой бумаг. В общем, современное такое рабочее место, я бы даже сказала — ультрасовременное. И во всем этом царила она — Зимаквая, та самая жаба, которая обладала расплывшимся антропоморфным телом зеленого цвета. Один из трех фиолетовых локонов — больше волос у нее не было — она кокетливо накручивала на зеленый палец, который заканчивался острым когтем с розовым маникюром.

— Зимаквая, голубушка! — воскликнул дед, расплываясь в приветливой улыбке. — Как я рад тебя видеть! А ты все хорошеешь!

— Ах ты, старый развратник, — махнула она рукой и засмущалась. Мы с мамой переглянулись и заинтересованно покосились на деда. — Хоть бы зашел когдквуа не по делу, чайкву бы попили. Это полезно для здоровья, честно тебе говорю!

— Зимачка, ты же знаешь, я себе не принадлежу. Служба…

— Служба у него, — погрустнела эта жабоподобная женщина и раздраженно спросила: — Ну, что там у тебя сегодня? Таки эти две ведьмы?

— Сегодня у меня для тебя небольшой презент, — и он из ниоткуда достал коробку с тортом странного болотно-зеленого цвета.

На лице дамы появилась довольная улыбка:

— Мой любимый, из водорослей птихинского озера? Ты ж мой дорогой!

— А как же, Зимачка! Разве я мог забыть твои предпочтения!

И пока дама отвернулась к какому-то запищавшему прибору, быстро заменил коробку на другую — с тортом чуть более насыщенного цвета. Мы с мамой наблюдали за этим широко раскрытыми глазами. Дед на это лишь пожал плечами, мол, забыл, что ей нравится, с кем не бывает, и снова обратил внимание на Зимакваю.

— Так что ты там хотел? Зимаквая слушает и готова все сделать!

— Внучку мою легализовать нужно.

Женщина перевела на меня взгляд выпученных глаз, прищурилась, снова подняла очки, рассматривая:

— Ну и? С чего тогда весь этот сыр-бор? Девочка — конфетка! Сейчас все оформим! — она покосилась на торт и пристраиваемую дедом рядом с ним непонятную штуковину, похожую на будильник. — Зарегистрируем, и идите себе в Приму. Или я чего-то не то понимаю?

— Видишь ли, Зимачка, девочку нужно оформить как очень дальнюю родственницу, и фамилию присвоить тоже ненастоящую.

— Ох, и говорила мне мама, что ты мутный тип, но таки умеешь уважить честную кикимору. А такому хорошему человеку простить маленький мутный недостаток — не грех, правда? — покосилась на подношения и переместила все в стол. — Ну так что и где вам нужно написать?

Я же не стала слушать продолжение разговора, к которому подключилась и мама, а отправилась изучать странные фосфоресцирующие озерца, по размеру все же больше похожие на лужицы.

Как интересно! Никогда ничего подобного не видела! И вода какая-то странная: ни ряби, ни малейшего движения в глубине, только кристально-прозрачная жидкость. А вода ли это вообще? Я оглянулась, может, разговор уже окончился, и можно у кого-то подробнее расспросить об этом месте? Но нет, беседа продолжалась, и мама с дедом уже оказались около Зимакваи и поочередно тыкали пальцем куда-то в монитор.

Потрогать, что ли, эту странную гладь? Ничего ведь опасного здесь быть не должно? И где вообще искать тот самый портал, который должен перенести нас в параллельность? Нигде никакой арки не видно.

Решившись, я занесла ногу над водой и потрогала ее краем кеда — рукой не стала, мало ли. Место контакта засветилось ярче, и я быстро одернула ногу. Свечение утихло. Интересно! Поигралась так еще немного. А если подольше ногу так подержать, свечение станет еще ярче?

И я подержала. Свечение и правда усилилось, но, когда на этот раз я попыталась одернуть ногу, этого у меня не вышло! Ее начало будто затягивать в густой тягучий кисель. Я снова рванулась, пошатнулась, не зная как удержать равновесие, и вскрикнула.

— Варя!

Я еще успела оглянуться на мамин возглас и услышать заинтересованное от Зимакваи:

— Ходок, значит. Занятно…

И, не удержавшись на одной ноге, рухнула вперед в нечто мягкое и невесомое, принявшее меня в свои объятия.

Глава 3

Дыхание перехватило, в испуге забилось сердце, а в следующее мгновение я куда-то вывалилась, упав плашмя на что-то, что под моим весом завалилось, смягчив падение. Или все же я упала на кого-то? Судя по раздавшемуся из-под меня ругательству, все же кого-то.

Подняв голову, поняла, что лежу в какой-то пентаграмме, распластавшись на… а на ком, собственно, я тут так удобно расположилась?

— Слезь с меня! — зарычали, резко вставая. Я слетела со своего спасителя и бухнулась на попу. — Что? Ведьма?!

На меня, зло сощурившись смотрел высокий статный брюнет, старше меня на пару лет. И вот этого качка я свалила своим лягушачьим весом? Хотя упал он, скорее, от неожиданного толчка.

— А почему сразу ведьма? Я что, магичкой быть не могу? — встала я, потирая ушибленный зад

— С таким цветом глаз? Не смеши меня.

— А может, я эльфийка? — подбоченившись, выдала первое, что пришло на ум.

Одна бровь парня изогнулась саркастической дугой:

— Вот на кого ты не тянешь, так это на эльфику.

— Это еще почему? — почти обиделась я.

— Они такого безобразия, — парень повел рукой, указывая на мои волосы, — не потерпят. И вообще, откуда ты свалилась на мою голову? — он непроизвольно потер шею. — Как тебя портал вообще пропустил, пока в пентаграмме находился другой разумный?

А потом озабоченно оглянулся, как котенка ухватил меня за капюшон толстовки и вытащил за пределы круга, я только ногами успевала перебирать.

— Слушай, ты! Ты что себе позволяешь? — развернулась я тут же, как пришла в себя от такой наглости. — Отпусти! — и вполне профессионально пнула его ногой по голени — уроки карате не прошли даром.

— Ауч! — возмущенно зашипел он и отпустил мой капюшон. — Бешеная!

— А зачем ты меня за капюшон таскаешь?! Ненормальный!

— Да кто ж тебя знает? С твоим везением нам на головы прямо сейчас мог еще кто-нибудь свалиться!

— А чего это сразу с моим везением? Может, это у тебя карма подпорченная?

— Слушай, ты, ходячее недоразумение, прикрой варежку, а?

— А то что? — я уперла руки в бока, глядя на этого нехорошего человека снизу вверх.

— Молодые люди, предъявите ваши документы и покиньте портальное помещение, — оборвал нашу перепалку представительный мужчина средних лет, который восседал за большим дубовым столом недалеко от входа в помещение.

Перед ним стоял… монитор компьютера — или чего-то, что его напоминало — и еще много всяких других вещей, назначения которых я не представляла.

— Так и быть, живи, недоразумение, — посверлив меня злым взглядом, бросил мне тихо парень и отправился к служащему.

Так и хотелось проклясть этого ненормального напоследок, вот прямо язык чесался! Но он уберег меня от падения на пол, и я решила: пусть идет лесом, тем более что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

Наконец, я смогла оглядеться и оценить, куда попала. Интересное место и явно находится на поверхности, хотя и походит чем-то на грот. Проникавшие сквозь круглые отверстия разного размера в потолке солнечные лучи хорошо освещали просторное помещение круглой формы, стены, пол и потолок которого были выдолблены в породе песчаного цвета и затерты до гладкого состояния. Здесь не было ничего, кроме нарисованных в правильном порядке пентаграмм и того самого стола при входе, за которым восседал смотритель.

Я бы сказала, что место выглядело экзотично. Я бы еще его поразглядывала в надежде, что мама с дедом вскоре появятся и избавят меня от необходимости объясняться со смотрителем — документов-то у меня не было, — но он позвал меня сам.

А возле него продолжал топтаться тот самый парень, и он глядел на меня с нескрываемым раздражением.

— Девушка, прошу предоставить ваши документы. И поторопитесь, вы меня задерживаете.

— А он чего тут стоит? — подошла я и указала на парня.

— Он ждет вас. Так как вы прибыли вместе, то жетон на выдачу ваших вещей в грузовом отделе порталов получите один. Или ваши вещи вам не нужны?

— Не нужны, — уверенно ответила я. — То есть мои вещи прибудут позже. И вообще, мы прибыли не вместе.

Мужчина перевел удивленный взгляд на парня. Тот только глаза закатил и протянул руку:

— Прошу выдать мне жетон.

— Да-да, выдавайте, — подтвердила я и мысленно добавила: «Пусть катится отсюда поскорее».

Сама начала с любопытством рассматривать стол смотрителя. А посмотреть было на что: какие-то непонятные шарики разных размеров и ромбики в рамочках, которые крутились вокруг своей оси, и необычные ручки, рядком расположившиеся прямо посередине, и странные загогулины, которые волшебным образом перетекали одна через другую. У меня руки зачесались все это потрогать и изучить, но я не решилась. А вот от конфетки, которые лежали в прозрачной полусфере на краю стола, я бы не отказалась.

— О! Ириски! Можно я возьму одну? — и протянула к ним руку.

— Стой! — крикнули над самым ухом и отбили мою руку, когда до вожделенной конфетки остались всего пара миллиметров. — Это же фрюшки! Палец тебе оттяпают!

(Примечание: Фрюшки — искусственно выведенные для утилизации мелкого мусора и бумаги магические создания.)

Я перевела злой взгляд на «конфетки» и увидела, как у той самой, к которой я тянулась, прячутся острые тонкие зубки, возвращая фрюшке прежний безобидный вид. Прижала чуть не пострадавшую руку к груди и жалобно посмотрела на своего спасителя:

— Я думала, это ириски.

Парень снова закатил глаза, выхватил из рук опешившего смотрителя жетон и бросил:

— Ходячее недоразумение.

И вышел, оставив меня наедине со смотрителем.

— Я не знала, честно! — попыталась я оправдаться перед мужчиной.

Но тот уже взял себя в руки и с невозмутимым видом бросил фрюшкам скомканный лист бумаги, который те в мгновение ока схарчили.

— Ваши документы.

Я сглотнула и с трудом отвела взгляд от сферы с прожорливыми созданиями.

— Так это… Нет документов.

— Фрюшки съели? — не меняя невозмутимого выражения лица, спросил смотритель.

— А? Нет, что вы! — нервно рассмеявшись, махнула рукой. — Просто я нечаянно провалилась в какую-то фосфоресцирующую лужу, думала, хрень какая-то чуть ли не радиоактивная. Испугалась жутко! А тут бац! И я в этом вашем круге оказалась!

— Хрень и Бац, значит… — его взгляд сделался задумчивым и даже подозрительным.

— Ага, бац-бац и… ну, вот сюда, — от того, как дико звучали мои слова, на меня напали ужасная неловкость и косноязычие.

— А можно узнать, из какой параллельности вы такая прибац… эм, непосредственная?

— С Земли.

— С Земли Антала или Земли Ювала?

— Земли Изначальной.

Смотритель после моих слов даже поперхнулся.

— И вы просочились оттуда без документов?!

— Ну почему без документов? Я же говорю, что все случайно получилось! Лужи эти фосфоресцирующие…

— Эти, как вы выразились, лужи — древнейшие порталы параллельностей! И они просто так не активируются. Для этого нужен специальный рунный ключ! — наконец, выдал хоть какие-то эмоции смотритель, а я от такой информации совсем озадачилась. Я-то думала, что портал, как пишут во всех приличных фэнтези, будет в виде арки, а тут… Еще и ключ какой-то, которого не было… — И я даже представить не могу, как вы попали в портальное помещение к Зимаквае, и она вас прозевала!

— Не прозевала она ничего! — вступилась я за кикимору. — Просто…

Не думаю, что у меня с ходу получилось бы объяснить смотрителю все перипетии моего попадания в эту параллельность, если бы в этот момент в портальном зале не появились мама с дедом.

— Варвара! Слава богу, ты здесь! — мамин крик вызвал вздох облегчения. Меня нашли! — И как тебя только угораздило?!

— Вот и мне это интересно, — сложил на груди руки смотритель.

— Сушайсаш, друг мой чешуйчатый! Не думал, что ты все еще обретаешься в смотрителях, — голос деда прозвучал так елейно, что я заподозрила, что он издевается.

— Ходок? Что случилось? Весь дар уже растерял, раз приходится пользоваться стационарными порталами? — в том ему ответил мужчина.

— Да вот, решил поберечь его крохи, а то вдруг тебе спешно понадобиться куда-нибудь, а я без дара. — Дед подошел вплотную к столу смотрителя и постучал пальцем по полусфере с фрюшками, и те тут же оскалились.

— Переживу, — ответил на это Сушайсаш и… выполз к нам из-за стола на большом толстом змеином хвосте.

У меня от этого зрелища дыхание сперло, и я непроизвольно покачнулась назад. Хорошо мама уже оказалась рядом и придержала за локоть. Почему-то показалось, что сейчас этот чешуйчатым махнет своим немаленьким хвостом и… В общем, останусь я без дедушки. Но вместо этого смотритель внезапно расплылся в радостной улыбке и раскрыл руки для объятий:

— А ты все такая же язва, Глеб!

И дед точно так же принялся его обнимать, улыбаться и похлопывать по спине:

— Рад тебя видеть, Суш!

— Взаимно, Глеб! Давненько тебя у нас не было.

Ничего себе у них ритуал взаимных приветствий!

— Это точно. Нужно будет как-нибудь посидеть вместе у Валькирии. Давненько я там не был.

Дальше мужчины трепались о чем-то своем. Дед явно наводил мосты, чтобы сгладить последствия моего необычного появления, и я, воспользовавшись моментом, спросила у мамы:

— Это что сейчас было?

— Это твой дед, — сказала она так, будто эта простая фраза должна была все объяснить.

— У вас там все получилось с Зимакваей и моей фамилией?

— Получилось, твой дед при желании уболтает кого угодно.

— А что там с ключом для портала, без которого я переместилась?

Мама посмотрела на меня и вздохнула:

— Варя, твой дар и есть ключ. И ему не нужны различные костыли в виде рун. Нам еще повезло, что ты провалилась в портал, а не просто где-нибудь по дороге! По крайней мере, мы знали где тебя искать.

— Оу… — невольно вырвалось у меня.

Тем временем дед подсунул нагу бумаги, а то, что это был именно наг, я догадалась, вспомнив мамины сказки, и тот под шуточки-прибауточки деда быстренько все оформил.

— Ну все, пошли за багажом, — выстукивая тростью, позвал нас он, направляясь на выход.

— Глеб! — внезапно окликнул нас Сушайсаш. — А ты случайно родственницу, — он кивнул на меня, — привез не в академию поступать?

— За этим и привез. А что, с академией что-то не так? — дед даже сделал несколько шагов назад.

— С академией все так, но с тех пор, как лет пять назад сменился ее ректор, прием документов оканчивают за две недели до начала занятий. Не понравился ему аврал первых дней учебы, когда накладки были и с заселением первокурсников, и с учебным планом.

— Так получается, сегодня последний день? — воскликнула мама, с осуждением глядя на деда.

— Так откуда же мне было об этом знать? Я вообще последние семь лет на Приме не появлялся, — открестился от возможных обвинений дед и обратился к смотрителю. — Спасибо, Суш! Прямо сейчас и отправимся туда.

— Да, поторопитесь. До конца приемного дня осталось всего два часа.

И мы поторопились. Но уже в самых дверях дед снова обернулся и спросил:

— А кто там сейчас ректор?

— Александр Миргородский.

После упоминания этого имени брови деда в удивлении поползли вверх, а мама отчего-то споткнулась, но когда я перевела на нее взгляд, она снова была собрана, лишь в глубине глаз поселилась задумчивость.

— Спасибо, Суш!

И мы вышли из зала прибытия в другой просторный зал, из которого вели еще несколько дверей. Как оказалось, это был зал ожидания. Из него мы попали в зал приема багажа, где находились немного другие пентаграммы, а уже оттуда на улицу.

Я бы с удовольствием рассмотрела все более подробно, но мы торопились, и мое знакомство со зданием порталов параллельностей получилось смазанным. Но я дала себе слово как-нибудь зайти сюда еще раз и рассмотреть все более внимательно.

Здание порталов параллельностей стояло на большой площади и было окружено фонтанами и цветниками. А потому, когда мы вышли на его ступеньки, у меня дух захватило. При создании всего этого великолепия явно не обошлось без магии. Я бы надолго зависла и у переливавшегося всеми цветами радуги хрустального фонтана с изображением тритонов и русалок, и у поющей цветочной композиций, и уж точно попробовала бы разноцветное мороженое в уютном кафе на краю площади, но…

— Варя, прикрой рот. Ты и сама не в деревне выросла, — тихо попеняла мне мама, вышагивая рядом с видом королевы, вернувшейся из изгнания.

Рот я, конечно, прикрыла, но глазеть не перестала. Я ведь попала в самую настоящую ожившую сказку, как тут можно удержаться?!

Но стоило нам выйти на примыкающую к площади улочку, как к нам подлетела — она парила в двадцати сантиметрах от земли! — раритетная блестящая «Волга». Припустив стекло, из нее к нам с улыбкой обратился самый настоящий зеленый гоблин в форменной фуражке, по бокам которой торчали огромные волосатые уши с множеством колечек.

— Такси вызывали? — деловито поинтересовался он.

— Вызывали, — ответил дед. — Открывай багажник.

Гоблин открыл деверь, спрыгнул на землю, вразвалочку подошел к багажнику и открыл его одним нажатием пальца.

— Укладывайте, вашество.

Больше всего во внешности этого разумного меня поразили его уши и огромные ступни, упакованные в большущие черные лакированные штиблеты.

— Нравлюсь? — подмигнул он мне и подбоченился.

— Твои уши — это что-то! Я такого пирсинга еще ни у кого не видела! — призналась я честно.

А где бы мне увидеть такое количество колечек в ушах, обвитых цепочками разной длины? Тут только вот такие Уши с большой буквы и могут их выдержать!

— А то! — он польщенно кивнул и начал закрывать багажник, в которой уже пролевитировали наши чемоданы. — Давай, что ли, и твой рюкзак сюда положим, красавица. Неудобно же с ним сидеть.

— Ага, давай, — я сняла рюкзак и подала таксисту. — И поаккуратнее со скейтом! — тот был приторочен к рюкзаку, и гоблин, не поняв, что это за штука, заинтересованно крутил его колесики.

— Скейтом? А что он делает?

В общем, уселась я на переднее сиденье, и мы с ним всю дорогу до академии проговорили о пирсинге и скейтах. Мама с дедом в нашу беседу не встревали, лишь глядели в окна.

Мне же толком рассмотреть столицу параллельности Прима на это раз не удалось. Поняла лишь, что она очень красивая, малоэтажная, но разговор с интересным собеседником перетянул все мое внимание.

Но вот саму академию я проглядеть никак не могла! Она располагалась примерно в километре от Новокая и выглядела точно так, как я предполагала: непередаваемо и волшебно!

— Обалдеть! — вырвалось у меня, когда подъехали чуть ближе.

— Это да, — согласился со мной гоблин и весело оскалился. — А я туда в этом году все-таки поступил! Развил дар до приемлемого минимального значения и поступил! Если хочешь знать, гоблины такого добиваются редко!

— Да ты что?! А я вот только еду поступать, — вздохнула я.

— Да вижу… Только ты бы еще за минуту до окончания приема документов приехала, честное слово!

— Ну, мы не знали, что теперь в академии новые правила поступления. А как вообще получилось, что ты работаешь таксистом?

— Так подзаработать деньжат никогда не лишнее. Каждый гоблин это знает!

— Не поверишь, но люди считают так же, — рассмеялась я.

А дальше я с возрастающим восторгом рассматривала приближавшийся замок, а вернее — замковый комплекс, расположенный на острове посреди огромного озера. Он состоял из множества башен и башенок, которые соединялись ажурными мостами.

Зрелище было завораживающим, и когда мы въехали на мост через озеро, я снова не выдержала:

— Обалдеть! — почти простонала, не веря, что все это реально и совсем скоро я буду здесь учиться!

А потом вдруг стало очень страшно, что меня сюда не возьмут, и я в волнении закусила губу и покосилась на гоблина. Не будь его рядом, я бы еще раз уточнила у мамы с дедом — точно ли я смогу сюда поступить, но терять лицо при будущем однокурснике не хотелось, и я, насупившись, сосредоточилась на воротах, к которым мы как раз подъехали.

Как только гоблин посигналил, к нам из неприметной дверцы в воротах вышел охранник — высокий почти квадратный тролль вполне цивилизованного вида, даже с бэджиком, приколотым к карману голубой форменной рубахи.

— Чего надо?

— Привет, Трумбриг! — радостно осклабился таксист. — Вот, привез к вам поступать девушку. — Он мотнул головой, приглашая на меня взглянуть

— Поздно уже, — пробурчал тот. — Вертай взад.

— Трумбриг, имей совесть! У нее еще больше часа есть!

— Она бы еще в последнюю минуту приперлась, — оглядывая меня исподлобья, ответил тролль. — А мне потом карауль этих запоздавших и вылавливай по всей академии.

— Ой, да ладно тебе! Можно подумать, это и правда твоя головная боль. Пропускай уже!

— Знаешь что, Чихуа-хуа недоделанный, сказал — вертайся взад, значит — вертай, иначе… — он демонстративно приложил кулак к раскрытой ладони.

— Эй, ты чего? Обиделся, что ли, что я в прошлые выходные тебя в карты обыграл? Так все ж честно было! Чего обижаться?!

— А я и не обижаюсь, — пробасил в ответ страж, — я тебе сейчас просто кости намну, и все.

И тут двери открыла моя мама и вышла из машины. Поправила шляпку, оглядывая высокие стены и резные ворота академии, остановила взгляд на охраннике, сняла большие солнцезащитные очки и улыбнулась:

— Добрый день. Могу я узнать причину задержки нашего такси?

Тролль на время утратил дар речи, а весь его вид сделался таким глупым, что мне удалось сдержать смешок с большим трудом. Да уж, мамино ведьминское обаяние пробивало навылет еще и не таких грубиянов.

— А? — наконец, выдала эта гора мышц.

— Почему стоим, спрашиваю. Нам нужно ехать.

— Ехать? Куда?

— Туда, — мама пальчиком указала на ворота, и взгляд тролля, как привязанный, скользнул в том же направлении.

— А! Простите, госпожа, — наконец, очнулся он. — Конечно! Сейчас! Я все открою!

И тролль поспешил скрыться в своей калитке, после чего ворота начали медленно открываться.

У меня же перехватило дух в ожидании того, что же я сейчас увижу!

Глава 4

— Что? Вот это недоразумение будет учиться в академии магии?! — тыкая в меня костлявым пальцем, искренне возмущался согбенный старик в длинной коричневой мантии.

Он даже вышел из-за своего стола и потыкал в меня пальцем. Больно, между прочим! А ведь только что он с презрительной ухмылкой измерил у меня магический потенциал, бубня себе под нос:

— Ведьма! До чего докатились! Я — заслуженный магистр исторических наук Вениамин Пожидайкин — измеряю потенциал стихийной магии у ведьмы! Чтоб я еще когда-нибудь позволил себя втянуть в подобный фарс…

Нам и правда с трудом удалось найти в академии в конце рабочего дня хоть одного преподавателя. А уж то, как мы его уговаривали провести измерения — отдельная песня. Не имей мой дед такого веса в местном обществе и не примени все свои способности к красноречию — ничего бы не вышло. Мамино ведьминское обаяние в данном случае пошло только во вред, потому что этот вредный старикашка явно за что-то сильно взъелся на все ведьминское племя.

Конечно, мы бы с удовольствием поискали другого преподавателя, но время утекало, а дожидаться окончания последнего часа приема документов никто не стал, полагая, что все, кто хотел, уже подали заявления. А потому в главном здании нам буквально в последний момент удалось найти только вот этого обязательного во всех отношениях преподавателя истории магии.

Вот он и считал обязательным потыкать в меня пальцем и удостовериться, что ему не чудится, что ведьма может одновременно обладать и стихийной магией. Мама рассказывала, что сейчас в параллельностях куча полукровок, у которых магические способности подчас смешиваются так, что сам черт ногу сломит, а тут всего лишь маленькая ведьмочка со способностями к стихийной магии! Что тут такого-то?! Забавный мигающий разноцветными огоньками округлый приборчик, которым только что непонятным для меня образом проводили замеры, это подтвердил — стихийной магией, хоть и средненько, я обладаю, так что какая разница, ведьма я или нет?

У меня от этих мыслей у самой ум за разум заходил. До сих пор ведь до конца во все это не могла поверить. Но это не значит, что у кого-то это должно вызывать такое возмущение!

— И вовсе я не недоразумение! — не смогла я сдержать протест. Надоели уже сегодня с этим «недоразумением»! Сколько можно-то?! Каждый встречный поперечный так и норовит обозвать! — Меня, между прочим, Варварой зовут.

— Варварой ее зовут, видите ли… — и он погрозил перед моим носом узловатым пальцем. — Только ведьмы в этой сумасшедшей академии еще и не хватало! Святые параллельности, и куда только мир катится?! — и продолжил бубнить что-то себе под нос, усаживаясь за стол и более внимательно рассматривая мои документы. — Варвара Лучегорская, шестнадцать лет. Так-так… Ходок… Что?.. Ходок?!.

Дедок уставился на меня, а я так и застыла с рукой, в которой зажала ириску. Случайно ее только что нашла в заднем кармане шорт и даже сама удивилась.

— Что это у вас? — подслеповато прищурился он.

Я посмотрела на конфету, на профессора и, сглотнув набежавшую слюну, положила ее перед ним. Вот честно, от сердца оторвала!

— Это вам. Ириска.

— Что такое Ириска?

Он что, правда не знает, что такое ириски и даже их не пробовал? Нет, теперь мне точно ее не жалко! Человек не пробовал ириски! Это же нонсенс!

— Это конфеты с Земли Изначальной, — и, не удержавшись от вздоха, добавила: — мои любимые.

Старичок с подозрением посмотрел на меня, покосился на конфету, пожамкал губами, явно о чем-то раздумывая.

— Спасибо, — спрятал конфету в стол. — Сейчас запишем точные данные измерений, и можете быть свободны…

Он взял в руки приборчик и стал что-то там на нем рассматривать. Мне тоже было интересно, я подошла как можно ближе и вытянула шею, чтобы ничего не пропустить, но тут профессор так на меня зыркнул, что я втянула голову в плечи и отступила на шаг от стола.

— …Потенциал у вас средний, есть предрасположенность к стихии огня и земли, и отдельно фиксируется активно просыпающийся дар Ходока. Более подробные параметры я распишу в вашей анкете, а сейчас можете идти.

И он провожал меня взглядом исподлобья до тех пор, пока я не скрылась за дверью. Вот же вредный старикашка!

И тут меня-таки догнала мысль: я поступила! Счастливая улыбка озарила мое лицо, а ноги выдали нечто невообразимое. До последнего ведь не верила, что меня сюда возьмут!

За дверью меня уже ожидали мама с дедом, и мой победный танец они восприняли со снисходительными улыбками на лицах. Мы прошли в главный холл академии, который впечатлил меня уходящим в никуда потолком. Вернее, его заменяло чернильное нечто с предгрозовыми всполохами в глубине.

Вот и сейчас глянула вверх и передернула плечами — жутковато все-таки это выглядело.

— Открою тебе страшную тайну, — тихо, почти в самое ухо, заговорил дед. — Небо здесь каждый день разное и является чем-то вроде проекции одной из параллельностей, выбранной в случайном порядке. По-моему, местные магистры до сих пор не разобрались, как снять этот эффект, хотя мы с однокурсниками, хоть стреляй, и сами не знаем, как у нас это получилось.

Глянув на мое ошарашенное лицо, дед усмехнулся и как ни в чем не бывало продолжил важно вышагивать к выходу.

А я перевела завороженный взгляд на потолок и порадовалась, что нахожусь не в той параллельности, небо над которой сейчас сюда проецируется.

Но что же получается? В создании этого чуда участвовал дед, когда сам учился в этой академии? И что-то мне подсказывает, что эта аномалия вряд ли была санкционировано преподавателями.

— Маргарита? — остановил нас удивленный возглас, и мы дружно обернулись. — Марго… Поверить не могу! Это правда ты!

Быстрым шагом, пересекая холл, к нам шел высокий темноволосый мужчина, одетый во вполне земной костюм-тройку, а через руку у него была переброшена черная мантия, отороченная серебряной вышивкой.

— Александр… — мама явно была растеряна, но рада видеть этого человека.

Он подошел вплотную и, не сводя с нее взгляда, взял обеими руками мамину ладонь и поцеловал. Было видно, что он очень рад ее видеть и до конца не верит своим глазам. С видимым нежеланием мужчина отпустил ее руку, перевел взгляд на нас с дедом и поздоровался, чуть склонив голову.

— Глеб Харитонович, рад вас видеть.

— И я рад тебя видеть, Александр, — улыбнувшись, ответил дед и представил меня. — А это моя… эм… дальняя родственница, Варвара Лучегорская. Варвара, это Александр Викторович Миргородский.

Где-то я сегодня уже слышала это имя, но никак не могла припомнить где. Слишком много впечатлений на меня свалилось за один этот день

— Дальняя? — мужчина перевел недоуменный взгляд с меня на маму, потом на деда, снова на меня. — А разве это не…

— Для всех она моя двоюродная племянница, — перебила его мама и нервно улыбнулась. — И, надеюсь, так оно будет и дальше.

В глазах мужчины блеснуло понимание, и он посмотрел на меня более внимательно:

— Я так понимаю, вы сегодня появились здесь из-за поступления Варвары. Но, насколько я могу судить, она ведьма и…

— У Вари дар Ходока, — ответила мама.

— Но ведь этот дар не может проснуться, если носитель не обладает способностями к стихийной магии, а Варвара…

И снова ему не дали закончить мысль:

— А Варвара обладает способностями и к стихийной магии! — с апломбом заявил дед.

— Надо же… — интерес мужчины к моей персоне возрос еще больше.

— Надеюсь, вы успели подать заявление?

— Успели! — Мне откровенно надоело, что обо мне говорят так, будто меня здесь нет. — Магистр Пожидайкин лично произвел все замеры и забрал у меня документы.

— Какой магистр? — удивился мужчина.

— Пожидайкин, — уверенно ответила я. Хорошо ведь слышала, как он возмущался. И уточнила, видя полнейшее недоумение на лице мужчины: — Старенький такой.

— Но магистр Пожидайкин скончался на экзамене как раз в конце этого учебного года. — Теперь уже все мы смотрели на него с недоумением, и черноволосый, словно оправдываясь, добавил: — Я лично произносил речь на его похоронах и вычеркивал из зарплатной ведомости!

— То есть как это — вычеркнул меня из зарплатной ведомости?! — раздалось за нашими спинами, и мы все вздрогнули. — Меня! Заслуженного магистра исторических наук! И кто?! Александр Викторович, я от вас такого не ожидал! — приблизившись, потряс Пожидайкин пальцем около его лица.

— Н-но… ведь вы скончались… — отшатнулся мужчина.

— И что? Разве это причина вычеркивать меня из зарплатной ведомости?

Вопрос явно поставил в тупик всех собравшихся. Но меня какая-то там зарплатная ведомость интересовала меньше всего:

— Магистр! — обратилась я к нему. — Так вы и правда того… умерли?

— К сожалению, сей прискорбный момент имел место быть в моей биографии.

— Но как же… Вы же сейчас прямо как живой стоите перед нами. Не отличишь!

— А я вам говорил, милейшая — ведьмы вроде вас не прибавят этой академии спокойствия!

— А при чем тут я? — обалдело спросила.

Вот чего не делала, так это не призывала привидений!

— А при том! — его указующий перст снова взметнулся вверх. — Эти лоботрясы с некромантского факультета, на экзамене которых я имел неосторожность умереть, испугались и давай творить непотребство — привязывать мою душу обратно к телу. Не хотели, видите ли, чтобы у них экзамен сорвался. Только вместо этого эти малолетние неандертальцы умудрились привязать мою душу к замку! А как они запитали ее от магического охранного плетения академии — даже не спрашивайте! Я до сих пор этого понять не могу! — зашагал из стороны в сторону магистр, в возмущении размахивая руками.

— Так а я-то тут при чем?

Нет, ну интересно же, с чего он решил сделать виноватой именно меня, если все это сделали недонекроманты?

— Потому что душу-то привязали и даже развоплотиться со временем не дали они, а вернули ей самосознание именно вы! — его палец снова уперся в меня, а потом переместился на маму. — Вы, ведьмы, взаимодействуете с миром на совершенно другом уровне! И ваше желание непременно найти кого-нибудь в академии, чтобы подать документы, нашло отклик в моей душе, и я снова обрел себя и даже эфирное тело привел почти в полный порядок!

— А разве это плохо? — пискнула я.

— То есть вы считаете, что я мало работал за свою жизнь и теперь должен следить за нерадивыми преподавателями и оборзевшими студентами даже после смерти?!

Действительно. Я посмотрела на старичка новым взглядом. И так мне его внезапно стало жалко! Ведь правда! Столько лет работал, а тут даже после смерти никакого покоя!

— А давайте я очень-очень сильно пожелаю, и вы развоплотитесь! — вырвалось у меня.

— Что?! Чудовище! — привидение ухватилось за сердце и отошло подальше. Или все-таки отлетело? Очень уж хорошо магистр чем-то там напитался, если внешне его от обычного человека не отличишь. — Александр Викторович, что же это такое творится?! Вы же ректор! Меня хотят убить прямо перед вашим носом, в стенах академии, а вы стоите и совершенно ничего не предпринимаете!

Ректор! Мама дорогая!

Слушавший нас все это время с интересом мужчина, к моему несказанному удивлению, вовсе не начал заверять магистра в том, что никто его не развоплотит:

— А я-то думаю, что происходит с нашей охранной системой и почему уровень ее заряда внезапно так сильно просел. А это вы, уважаемый Вениамин Петрович, запитались. А магические накопители, к слову, стоят немалых денег!

— То есть так, да? — возмущению приведения не было предела.

— Ну вы же возмущались, что я вас вычеркнул из зарплатной ведомости, а ведь теперь мы можем обсудить с вами другие условия работы и оплаты вашего бесценного труда!

— Да? — резко перешел от возмущения к заинтересованному удивлению старик. — Что же вы предлагаете?

— Пойдемте, обсудим все в более подходящей обстановке, — сделал приглашающий жест куда-то вглубь академии ректор. — До начала занятий осталось всего ничего, а я до сих пор не смог никого найти на ваше место…

И он повел приведение заключать с ним трудовой договор.

— Обалдеть, — вырвалось у меня, когда они скрылись за поворотом.

— И это еще не начались занятия… — явно что-то припоминания, мечтательно протянул дед.

— Вы всегда можете устроиться сюда преподавателем, — фыркнула мама, и улыбка сползла с лица деда.

— Ну уж нет! Я не соглашусь работать в этом дурдоме ни за какие деньги!

Мама снова фыркнула, и мы, наконец, вышли на улицу, где нас все это время ожидало такси и гоблин Чихуак. Сколько труда мне стоило не расхохотаться, когда я узнала его имя и поняла, что охранник не зря обозвал его Чихуа-хуа — не передать. Но я сдержалась! Честно-честно! Ну… почти.

Глава 5

— Вы точно не хотите остановиться у меня? — грустно посмотрел на нас с мамой дед, когда выходил из такси около своего особняка.

— Точно, — вежливо улыбнулась мама и помахала ему рукой.

Я сидела с ней рядом на заднем сиденье и не была в этом так уверена. Я бы с удовольствием изучила дом с каменными горгульями при входе и сад, который раскинулся вокруг, и вообще — интересно же, как живет мой новоявленный дед.

— Не переживай, — улыбнулась мама, — мы еще обязательно приедем к нему в гости, и ты все рассмотришь.

— А почему не сейчас? — я с тоской проводила удаляющийся дом. — Устала, если честно, и есть хочется.

— Понимаю, моя хорошая, но дома нас уже ждут, — ее улыбка стала задумчивой, а из груди вырвался нетерпеливый вздох.

— И кто нас ждет?

— Как минимум — моя Шеба.

— Кто? — удивилась я и даже приревновала — с такой теплотой было произнесено это имя.

— Фамильяр. Моя фамильяр. Моя Шеба. Столько лет она меня здесь ждала…

И такой грустью повеяло от этого признания, что я прислонилась к маминому плечу и заглянула в глаза:

— Ты сильно по ней скучала?

— Очень, — приобняла она меня и погладила по непослушным волосам. — С самого дня запечатления мы с ней никогда не расставались больше, чем на пару дней, а тут… столько лет…

— А почему ты не взяла ее с нами на Землю Изначальную?

— Я же не маг, чтобы столько времени поддерживать на ней иллюзию. Да и у мага там возникли бы проблемы, — вздохнула она.

— Кто же тогда твой фамильяр? Я думала, ими всегда становятся коты, ну или вороны на худой конец.

Мама рассмеялась от такой моей наивности:

— Ты что?! Сейчас такие обычные фамильяры совершенно не в моде!

— А какие в моде? И вообще, как его завести можно? Я же ведьма! Я тоже хочу себе фамильяра! — оживилась я, позабыв об усталости.

— О-о-о! Дорогая моя, давай я расскажу тебе обо всем чуть позже, а пока смотри! Мы уже почти приехали, — и показала рукой на окно, за которым медленно проплывали дома в окружении садов.

Как же здесь красиво! И ведь в городе я не видела высоток, самое большее — здания в три этажа, и вокруг каждого хотя бы небольшой садик. Хотя город я толком и не видела, но дед рассказывал, что так и есть, а самые высокие здания — у мэрии и тюрьмы. При этом посмеялся и спросил:

— Символично, не правда ли?

Я только плечами пожала, надеясь никогда не попасть ни туда, ни туда.

— Все, приехали! — бодро возвестил Чихуак, оглядываясь и улыбаясь все свои… а сколько, собственно?

Я вгляделась в его оскал и начала считать. Нет, ну правда — там больше тридцати двух! Однозначно!

Улыбка гоблина начала меркнуть:

— Эй, ты чего? — не выдержал он моего пристального внимания.

— Слушай, у тебя просто обалденная улыбка!

— Ага! — снова разулыбался он, а я продолжила подсчет.

«Двадцать два, двадцать три…»

— Тридцать восемь, — услышала я мамин шепот на ухо.

— Точно?

— Точно. Лично в свое время считала! Все, выходим из машины!

К этому моменту выражение лица Чиха стало нервным, и мамину команду он исполнил с явным облегчением. И чего, спрашивается, так напрягаться?

Я вылезла из машины и огляделась, пытаясь понять, какой из этих домов принадлежит нам, и увидела, как за соседней оградой прямо на нас несется огромная кошка с крыльями, как у летучей мыши, и скорпионьим хвостом! А когда она с силой оттолкнулась от земли и взмыла над оградой, точно намереваясь нас всех схарчить, я с перепугу с визгом заскочила на первое… или первого, кто оказался рядом. Точно с таким же визгом на это первое или первого заскочил и гоблин. И орали мы с ним самозабвенно и от души до тех пор, пока не увидели, как моя мама нежно гладит это создание по шёрстке и практически плачет от счастья!

— Очешуеть… — вырвалось у меня.

Но кто-то совсем рядом — прямо мне в шею — выразился гораздо весомей и прорычал, отплевываясь от моих волос:

— Если вы оба с меня сейчас же не слезете, я за себя не ручаюсь!

Я с удивлением отстранилась, огляделась и поняла, что, обхватив торс ногами, а шею руками, сижу на руках у парня из портальной! Того самого, которого рассчитывала больше никогда не увидеть. И это было еще не все! Точно в такой же позе, только со спины, на парне висел Чихуак!

У меня из груди вырвался смешок, страшно смутившись, я завозилась, чтобы освободить несчастного, но поняла, что мне мешают огромные ступни гоблина. Понял это и парень, и его глаза начали светиться синевой. Честно говоря, у меня бы они, наверное, тоже засветились, если бы меня так помяли и придушили. Но смотреть в эти фосфоресцирующие омуты было даже интересно, хоть и жутко. Особенно, когда он снова придушенно гаркнул:

— Чихуак! Слезь с меня немедленно! Иначе тебе придет такой… — он запнулся, глядя мне в глаза, — чихуак, что…

Дослушивать гоблин не стал и быстренько спрыгнул, освобождая шею несчастного.

— И чего сразу Чихуак? Я, между прочим, страшно перепугался, а ты боевик. На третий курс перешел! — говоря это, гоблин отошел подальше и добавил: — И вообще, Гор, хватит девушку за зад мять!

Мы перевели друг на друга ошалелый взгляд, с удивлением осознавая, что-таки да: он поддерживает меня руками под попу. Парень тут же убрал руки, а я в ужасе поняла, что не могу разъединить ноги, потому что кто-то крепко связал шнурки на моих кедах! Еле успела повиснуть у него на шее, чтобы не шлепнуться своей многострадальной попой о землю!

— Слезь с меня! — снова придушенно зашипел он и попытался разжать пальцы на моих руках.

Ага! Щаз! Мне моя попа и копчик еще дороги! А потому я лишь сильнее сжала руки и подтянула ноги, чтобы удобнее устроиться у него на талии.

— Да слезь же с меня, ненормальная! — пыхтел он, снова отплевываясь от моих рыжих пружинок.

— Да я бы с удовольствием! — огрызнулась я. — Но кто-то связал шнурки на моих кедах, и я не могу с тебя слезть!

Несколько секунд этот брюнетистый гад сверлил меня своими синими глазищами.

— Чихуак! — рявкнул он, наконец.

А этот поганец вместо того чтобы подойти и помочь, только руками замахал, открещиваясь от авторства пакости:

— Это не я, честное слово!

Не он, ага! Тут вокруг столько желающих завязать мне шнурки бегает, что прямо отбиться невозможно!

То же самое читалось на лице парня, но он смолчал и улыбнулся:

— А раз не ты, значит, развяжи!

— Не, Гор. В таком состоянии, как ты сейчас, я к тебе и на шаг не подойду! — и в подтверждении своих слов сделал два назад.

Парень явственно зарычал.

— Гор, миленький, не сердись, — пискнула я, пытаясь успокоить разъяренного парня и чуть подпрыгнула у него на талии, чтобы не сползти вниз — все-таки когда он меня поддерживал, было гораздо удобней. — Нам сейчас мама поможет!

Мы посмотрели на маму, которая самозабвенно обнималась и о чем-то беседовала с чудовищем, которое навело в наших рядах столько шороха, и поняли, что сейчас звать ее бесполезно.

— Ну ладно! — прошипел парень сквозь стиснутые зубы, решительно подхватил меня под попу и прошел к раскрытой дверце машины. Всунулся туда вместе со мной, укладывая на заднее сидение, и попытался развязать за спиной мои шнурки. Это у него получалось плохо, и я решила ему в этом помочь:

— Дай я.

— Да лежи смирно, я все сам сделаю.

— Да ты тут уже с минуту пыхтишь и все никак, а мне, между прочим, неудобно!

— Потерпи, немного осталось.

— Дай я ноги подтяну повыше, тогда будет проще.

— Нет, ты лучше их пониже опусти, тогда я точно смогу.

— Какая занимательная беседа, Шеба, не находишь? — раздалось скептическое за спиной парня, и мы застыли, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.

До меня первой дошел весь комизм ситуации, я сначала закусила губу, чтобы сдержаться, а потом все же не выдержала и захихикала. Губы Гора тоже дрогнули в улыбке, а потом он беззвучно затрясся от смеха.

— Молодые люди, это уже ни в какие ворота не лезет! — раздался странный мурлыкающий голос. — Я, конечно, подозревала, что у нынешней молодежи свободные нравы, но не настолько же!

— Ш-шнурки… помогите развязать! — удалось попросить мне между приступами хохота.

— Вылезайте уже.

И правда, я почувствовала, что мои ноги свободны, и выпустила парня из захвата.

— И что вас привело в такое нелепое положение? — вопросила… вопросило чудовище, разглядывая нас с головы до ног.

— Я пытался избавиться от этого недоразумения, — покосился на меня парень.

А мне вдруг так обидно стало! Что значит — пытался избавиться от недоразумения?! На себя пусть посмотрит!

— Ха! Вот и избавился бы!

— Так я же пытался!

— А надо было не пытаться, а сделать! — хмыкнула я и скрестила руки под грудью.

— И как же?! Ну! Скажи, раз такая умная! — поставил он руки в бока.

— А магией пользоваться не пробовал? Или тебя в академии так ничему и не научили?

Парень рвано выдохнул, явно сдерживая подкатившую ярость.

— Не нужно ссориться! — вмешалась в нашу перепалку мама. — Молодой человек, как я понимаю, вы наш сосед?

— А? — парень перестал прожигать во мне дыру взглядом и повернулся к маме. — Да, похоже, что так. Если, конечно, это ваш дом, — и указал рукой на то самое место, из-за ограды которого перемахнула… Шеба?

Не может быть?! Ничего себе у маман фамильяр! Нет, круто, наверное, иметь такого боевого друга, но… мне бы кого-то попроще.

— А вы, наверное, сын Ратиборских?

— Да, я Егор Ратиборский, — представившись, он немного поклонился.

Мама еще немного побеседовала с парнем, игнорируя мой насупленный вид, и внезапно предложила:

— Егор, может, зайдете к нам на чай?

Тот покосился на меня и благоразумно отказался, скрываясь за калиткой, ведущей к его дому.

— А у мальчика хорошо развито чувство самосохранения, — раздалось задумчивое от Шебы.

— Вряд ли это ему теперь поможет, — хмыкнула в ответ мама.

Я только скривилась и развернулась, чтобы поговорить с другим поганцем. Однако оказалось, что к этому моменту Чихуака вместе с его машиной и след простыл — на их месте остались только наши чемоданы и мой рюкзак со скейтом. Оставалось только бессильно топнуть ногой и... улыбнуться. Забавный все-таки гоблин, этот Чихуак. И, чувствую, в академии это имя уже очень скоро станет нарицательным.

***

Я сидела за большим накрытым самыми разными яствами столом и пыталась отдышаться после переедания. Хотя попробовала далеко не все, что для нас приготовила домовушка Фрося. Это милое создание так радовалось возвращению хозяйки, что приготовило еды как на целую роту солдат! И с таким энтузиазмом продолжала подкладывать нам в тарелки все новые вкусности, что я не выдержала и взмолилась:

— Спасибо, Фрося, но в меня больше не влезет!

— Маленькая хозяйка, но вы ведь столько всего еще не попробовали! — искренне расстроившись, сетовала она своим непередаваемым голоском, больше похожим на детский или тот голос, что получается, если вдохнуть из шарика немного гелия.

И такая она была умильная в этот момент, что если бы не тотальная усталость, которая навалилась как-то очень резко, я бы ее точно затискала, а так просто погладила по руке, а потом и по волосам, которые больше напоминали солому:

— Я обязательно все попробую, но в другой раз, Фросечка.

Та шмыгнула носиком-пуговкой:

— Ну прямо как в детстве! Только ты меня тогда Фьесеськой называла, — домовушка промокнула глаза передничком. — Ты тогда такой миленькой была, играть любила, наряжала нас с Шебой в платочки и пела на горшке песенки.

— Ну… — растерялась я — эти подробности моего детства в памяти как-то не отложились. — Я и сейчас могу вас нарядить и песенки попеть. Без горшка, разумеется, — покосилась я на фыркнувшую Шебу, лежавшую рядом с мамой.

Хотя сейчас, пожалуй, я бы наряжать маминого фамильяра, которая оказалась самой настоящей мантикорой, не рискнула.

— Фрося, спасибо за ужин. Я очень скучала по твоей стряпне, и вообще… очень скучала, — призналась мама, грустно улыбаясь.

— А уж мы-то как все скучали! — вздох домовушки получился душераздирающим. — Дом без людей как человек без души. Вроде бы есть, существует, но пустой… — она снова вздохнула и махнула своей маленькой пухлой ручкой. — Пойду я, чаек поставлю, — и исчезла, словно испарилась.

Дом, в котором когда-то жили мои родители и я лет до трех-четырех, оказался не очень большим, но уютным. На первом этаже располагалась гостиная, кухня, кладовая, гардеробная и вполне современный санузел. А на втором три спальни и еще один санузел. Несмотря на то, что мы здесь отсутствовали больше десяти лет, нигде не было ни пыли, ни грязи. Пожалуй, только общий вид дома навевал некоторые мысли о запущенности. Все-таки из каких бы хороших материалов ни было построено жилище, его нужно периодически обновлять и внутри, и снаружи.

Я видела, с какой затаенной грустью и одновременно предвкушением мама отмечала эти изменения, готовясь поправить все в самое ближайшее время. Мне вообще казалось, что как только мы оказались в Приме, мама неуловимо изменилась. Я еще не до конца поняла природу этих изменений, но они мне… нравились.

Сад и цветники вокруг дома тоже не пришли в упадок и не заросли бурьяном, а были ухожены и радовали глаз. Это постарался полевик — существо наподобие домового, только отвечающее за сад, огород и прочее, что не связано с лесным хозяйством. Как по мне, так он похож на маленького гномика, которого мама не преминула похвалить за хорошую службу. Я же все больше обалдевала от происходящего вокруг и не всегда реагировала адекватно.

Сейчас мама с улыбкой гладила Шебу, которая положила голову ей на колени, и я тоже очень захотела такого друга!

— Мам, а как все-таки находят фамильяра?

Мама помолчала, заглядывая в глаза Шебе и, наконец, спросила:

— Варя, что ты знаешь о фамильярах?

— Эм… Да ничего, собственно. Откуда бы мне…

— И все же. У тебя же уже сложилось какое-то мнение.

— Ну-у-у, фамильяры — это животные, у которых появляется духовная связь с ведьмой или ведьмаком.

— Хорошо, — кивнула она головой. — А для чего тебе нужна эта связь? Можно ведь просто кошку завести и стать ей хозяйкой и другом.

Вот тут я задумалась. Действительно, зачем ведьме фамильяр? Не потрепаться же о жизни.

— Для чего? — решила я не мучиться и спросить напрямую.

— Варя, фамильяр — это не обычное животное и находится рядом с ведьмой не просто так. Поверь, наша разлука с Шебой далась нам обеим очень непросто, и все обошлось хорошо только потому, что я провела это время на Земле Изначальной, а не в какой-нибудь другой параллельности. — Мама снова вздохнула и посмотрела на Шебу. — Она — часть моей души, Варя, мой якорь, который не даст перерасходовать энергию или безвозвратно уйти за грань реальности. Ведь, по сути, кто такие ведьмы и чем отличаются от магов? Мы существа, которые взаимодействуют с миром, используя только собственную силу, данную нам при рождении. Нам помогают в этом различные ритуалы, и именно благодаря этой силе и ритуалам мы создаем уникальные зелья, можем общаться с духами, живущими за пределами реальности, можем наслать порчу или исцелить. А маги используют магические потоки параллельностей и творят волшебство при помощи заемной энергии. В чем-то они сильнее. В атакующей магии — точно, но в чем-то слабее ведьм. Даже не так — у нас просто разная природа силы, и тут сложно говорить о том, кто сильнее…

Мама отпила чай, кружку с которым, стараясь не попадаться на глаза, перед ней поставила Фрося.

— …Так вот, вернемся к фамильярам. Мы, ведьмы, можем общаться с различными духами, которые находятся за гранью миров и параллельностей, можем просить их о помощи, можем подчинить своей воле и заставить делать то, что нам нужно, а можем позвать дух, который захочет воплотиться в этом мире и прожить с тобой твою жизнь. Особенность таких духов состоит в том, что им нужно придумать и придать базовую форму, а чтобы привязать к себе и этой реальности, поделиться частичкой своей души. Благодаря этому фамильяр не только станет будто частью тебя и сможет перенять какие-то черты твоего характера, но и может быть помощником во всех делах, страхуя и подсказывая в сложные моменты.

Мне было очень интересно слушать эту небольшую лекцию, и у меня сразу же возник вопрос:

— Так, значит, то, как выглядит сейчас Шеба, ты придумала сама?

— Нет, вернее, не совсем так. — Мама встала, пересела в кресло и сделала приглашающий жест, чтобы и я расположилась удобнее. — Первоначально духу нужно подобрать животное, в которое он вселится и тело которого сможет занять. Разумеется, лучше выбирать детенышей, тогда ему будет проще обосноваться, привыкнуть к новому телу и впоследствии развиваться вместе с ним. Со временем это тело станет для него… ну, можно сказать, условным и базовым. Но при желании и большом выплеске энергии он сможет ненадолго видоизменяться.

— Так ты осознанно выбрала мантикору?!

Глядя на Шебу, мне до сих пор было не по себе. Такого хищника еще нужно суметь обуздать, как и духа, которому понравится предложенное вместилище.

И откуда я это знаю? Я задумалась, припоминая, говорила ли мне об этом мама.

— Да, осознанно. Тогда иметь такого фамильяра считалось шиком, и не каждый на него решался.

— То есть духу должно понравиться вместилище, и с ним, духом, нужно еще уметь совладать?

— Так и есть. Сама догадалась?

— Не знаю, мам. У меня такое впечатление, что я об этом просто знала, — недоуменно пожала я плечами.

— Ты же ведьма — ведающая. Иногда мы просто знаем или видим. Этому нет рационального объяснения.

— Но мы вызовем мне фамильяра? — на этот раз сдержать зевок не удалось.

— Вызовем, — улыбнулась мама. — Куда же мы денемся? А сейчас пошли наверх, смотрю, ты устала сегодня.

— Да уж, денек выдался еще тот, — вздохнула я, понимая, что не могу себя заставить подняться с такого удобного диванчика.

— Кстати, все хотела спросить. Там, в портальной у Зимакваи, я провалилась в один из порталов. Я из него могла попасть в любую параллельность или только в Приму?

— Каждый портал запрограммирован на определенную параллельность. Но с твоим даром все эти программы могли оказаться бесполезными. Нам повезло, что ты сама хотела оказаться во вполне определенной параллельности, вот и попала туда, куда нужно.

— А, понятно, — я снова зевнула, и с трудом заставила себя встать и идти умываться и спать.

А позже, когда я уже лежала в своей новой, пахнущей свежестью постели, в комнату постучалась и вошла мама. Присела на край кровати и протянула мне небольшой ремешок, сделанный из нескольких переплетенных в косу тонких полосок кожи.

Я недоуменно перевела взгляд с мамы на ремешок, не понимая, что это и для чего.

— Это браслет твоего отца. Во время учебы он носил его, чтобы случайно не провалиться в какую-нибудь параллельность, а потом просто на удачу. — Она взяла мою руку, три раза обвила его вокруг моего запястья, застегнула на хитрую застежку и с грустью его погладила. — Твоему отцу хватало два оборота, а тебе и три маловато. Амулет выглядит грубовато для девичьей руки, но сейчас это даже модно, да и тебе, кажется, такие нравились. Но завтра мы можем отправиться в любую артефакторскую лавку и выбрать тебе другой…

— Не надо! — вырвалось у меня, едва мама закончила фразу. Получилось слишком поспешно, и я смутилась. — Не надо. Мне нравится этот браслет.

Мне он правда понравился. Но главное — он принадлежал папе…

Мама поцеловала меня в лоб, потом, как у нас было принято, в нос и, пожелав спокойной ночи, выключила свет и вышла из комнаты. А я так и заснула, прижимая руку с браслетом к груди.

Глава 6

Бум! Хрясь! Бах! Пшшш…

Дом сотряс взрыв, который шел из маминой ведьминской лаборатории в подвале.

— Варвар-р-ра! — послышался вслед за этим ее голос.

А ведь я так надеялась, что мамы каким-то чудом не окажется дома. Я ведь совсем-совсем ничего там руками не трогала! Ну, почти…

Зашла проведать парочку маленьких зайчиков, которых мама принесла для каких-то своих опытов. Не живодерских, конечно, что-то она там у себя с красками мутила. Зачем не знаю, но поступил ей какой-то заказ.

Я достала одного зайчишку, который мне больше приглянулся и погладила по шерстке. Какой же он все-таки хорошенький! Оглянулась на мамину новую современную установку для зельеварения и так и застыла, разглядывая.

Меня всегда завораживали все эти колбочки, реторты и всякие приспособы для современного зельеварения. Это вам не средние века, когда у ведьмы был один единственный котел, и ты должна была умудриться сварить в нем многокомпонентное супер-пупер зелье. Конечно, что-то и сейчас варится в магическом котле — все-такие старые проверенные зелья именно так и готовятся. Но вот новые рецепты сейчас создаются ведьмами именно в таких вот установках в специально оборудованных лабораториях.

И вот разве можно было удержаться, чтобы не подойти и не рассмотреть все получше?

Оказывается, мама уже все приготовила для опыта. Вон и ингредиенты все залила и даже специально для меня (других желающих что-то здесь потрогать не было) оставила на столе записку: «Состав экспериментальный. Руками ничего не трогать!».

Я хихикнула и почесала зайца за ушком. Мне уже давно не пять лет, чтобы вмешиваться в мамины опыты. Тогда да, была пара забавных случаев, из-за которых мне пришлось стоять в углу, но сейчас я точно ничего трогать не собиралась.

Тут мой взгляд зацепился за непонятный узел в установке. Он состоял будто из нескольких перекрещенных колбочек и был чем-то похож на цветок клевера с четырьмя лепестками. Но, кроме этого, внутри него блуждал небольшой мерцающий огонек.

Я подошла поближе и наклонилась, чтобы лучше его рассмотреть. Но в этот момент зайка, который тихо и мирно сидел на руках, цапнул меня за палец! Несильно, видимо, хотел кушать, но я от неожиданности вздрогнула и выпустила его из рук. Да так неудачно, что в полете он довольно сильно стукнул лапой по заинтересовавшему меня «клеверу», а там ни с того ни с сего началась реакция выделения тепла. Видимо, этот сосуд — какая-то новая разработка артефакторов, которая заменяла обычную спиртовку или открытый магический огонь.

Только вот заметила я это далеко не сразу. Поначалу кинулась поднимать неудачливого зайчонка, потом проверяла, не повредил ли он себе чего. А когда обратила внимание на внезапно начавшееся бурление в колбах, было уже поздно.

Реакция пошла…

И вместо того чтобы получившемуся зелью тихо-мирно капать в подставленный сосуд, оно на выходе из специального прозрачного краника превращалось в большие разноцветные пузыри, которые, словно мыльные, поднимались вверх и начинали лопаться, разбрызгивая блестящую краску разных цветов! Я только за голову ухватилась, осознав масштаб проблемы!

Тут же посадила зайца на стол и попробовала остановить подогрев. Только как это сделать — даже не представляла! Но решила: раз удар зайца его активировал, то так же — постукиванием — его можно и выключить!

Начала стучать…

Ох, зря…

Поначалу мне показалось, что все стихло, но потом «клевер» натуральным образом почти загорелся — так ярко он засиял! Жидкость в установке взбурлила с новой силой, а шары начали вылетать уже по несколько штук в секунду.

В панике я кинулась к кранику и попыталась перекрыть вылет красящих шариков, но сделала только хуже. Все процессы внутри установки рассинхронизировались, и она начала мелко вибрировать. Я взвыла, поняв, что сейчас, скорее всего, будет большой бум.

Рисковать здоровьем не стала и понеслась к защитному стеклу, установленному специально для таких целей.

И тут случился тот самый бум!

Я даже присела и закрыла голову руками.

Установка разлетелась мелкими осколками, а ударная волна пронеслась мимо, отшвыривая незакрытую дверь прочь.

Когда все стихло, я медленно отняла руки от головы и подняла взгляд, пытаясь понять, действительно ли все закончилось.

О, да! Все однозначно закончилось. В свете яркого магического светильника, который был призван выжить даже при взрыве, я обозрела масштаб катастрофы и, вздрогнув, услышала мамин возглас.

«Мне капец!» — пронеслось в голове, и я снова прикрыла ее руками.

Новая лабораторная установка была разгромлена в хлам, колбы с реактивами, не спрятанные в шкафы, разбились. Хорошо хоть сами шкафы были зачарованы и остались целы. Только вот лаборатория, помимо разгрома, приобрела очень занимательный вид…

Мамин экспериментальный состав, да при помощи моего неумелого вмешательства, ибо кажется мне, что температура приготовления зелья должна была быть строго выверена, заляпал собой буквально все пространство лаборатории от потолка до пола. И теперь она блестела и переливалась всеми цветами радуги!

Я, застонав, опустила взгляд. И тут увидела, что прямо передо мной, прямо за защитным стеклом, которое по какой-то причине оказалось совершенно не заляпанным, сидел тот самый зайчик, о котором я уже успела благополучно забыть. Оставалось только радоваться, что он после всего остался жив! Вон, только испуганно хлопает глазками и нервно дергает носиком. Явно, везучий экземпляр!

Только вот… цвет его шкурки сильно поменялся…

Заяц блестел, переливался и был совершенно немыслимого цвета. Ушки его уходили в зелень, у основания перетекали в желтизну, на тельце цвет переходил в розовый и фиолетовый, а под желтое поблескивающее брюшко поджимались такие же блестящие, только голубенькие лапы.

Так мы с ним и сидели, глядя друг на друга и ждали...

А я с грустью вспоминала, как спокойно и мирно прошла эта неделя.

Мы с мамой каждый день гуляли по городу. Я попробовала разноцветное мороженное на Площади порталов — каких там только вкусов не было! Разве что вкуса старых носков. А так даже жареного лука имелся! — налюбовалась самыми разными фонтанами и клумбами с магическими эффектами. Мы с мамой и дедом даже сходили на театральное представление с использованием магии! Мне очень понравилось! Это как, к примеру, смотреть Ромео и Джульетту, только вместо боя на шпагах там шел бы бой мага воды и мага огня.

А каких я только успела насмотреться существ! Никогда не думала, что их такое разнообразие! Но мама разъяснила, что параллельность Примы — самая лояльная в плане приема новых жителей, вернее будет сказать, не делает какого-либо различия между представителями разных рас. К тому же, часто через нее идет трансфер в другие параллельности. Именно поэтому здесь их такое разнообразие. В других параллельностях часто все совсем иначе. Где-то живут только эльфы, где-то орки, где-то гоблины и другим расам там не очень рады, а куда-то без специального допуска и вообще не пускают! Для ходоков, конечно, этот закон не писан, но, если там поймают без специального допуска, могут и прибить по-тихому. Хотя, прибить ходока могут везде, поэтому мама так сильно обо мне переживает.

Как бы там ни было, ходок я или не ходок, но прибить меня, похоже, могут прямо здесь и сейчас. По крайней мере зверское выражение лица, с которым мама вбежала в лабораторию, не предвещало ничего хорошего.

Она обозрела переливающуюся разгромленную лабораторию, меня за стеклом, зайца, и, сделав глубокий вдох, в два шага оказалась рядом с пушистиком, ухватила его за уши, потом также в два шага подошла ко мне, вручила мне и указала на дверь:

— Вон отсюда! Зайца отмыть и сидеть в комнате! — явно сдерживаясь из последних сил, приказала она.

Последние слова я услышала, уже выбегая на лестницу. Когда мама в таком состоянии, находиться с ней рядом опасно.

Эх, чувствую, когда она немного отойдет и поправит скакнувший магический фон, меня ждет незабываемый вечер уборки, плавно переходящий в ночь… Но я ведь не хотела, чтобы так вышло!

— Ну что, дружок, пошли мыться, — грустно вздохнула я, заходя с радужным зайцем на руках в ванную.

Но отмыть его оказалось не так просто. То ли шампуни и нейтрализаторы моего собственного приготовления оказались не предназначены для снятия этой краски, то ли сама краска получилась слишком стойкой, чтобы смыться хотя бы с пятого раза и даже при помощи растворителя, но мучить бедное животное и дальше я не могла. Сполоснула последний раз беднягу теплой водой и, завернув в полотенце, прижала к груди. Зайка ощутимо дрожал и явно обалдел от запаха растворителя, который все еще витал в ванной.

Хотя кому я лгу? В ванной откровенно воняло, и дышать было нечем, а вся она была заляпана по самый потолок. Зайка хоть и маленький, но брыкался и бился своими лапами так, что порой мне удавалось удержать его с большим трудом, и, как результат, я была мокрой и в пене с ног до головы. О покусанных руках я уже и не говорю. Миленький зайчик, ага! Если что, я теперь знаю тайное оружие, которое можно выпускать на доверчивых обывателей!

Я стянула с себя мокрую одежду и отправилась в комнату с завернутым в полотенце пушистиком.

Усадила его на кровать в надежде, что пока переодеваюсь, он из него не выпутается, метнулась к шкафу и натянула первую попавшуюся майку. Шорты или штаны искать было некогда, ибо это чудовище, по недоразумению названное зайчиком, уже выпуталось из полотенца и явно поглядывало, куда бы сбежать. Я пригляделась к нему, оценивая свежим взглядом. Да, отмыть мне его не удалось, но поблескивать он стал все же чуточку меньше и сейчас больше напоминал мутировавшего фея без крыльев.

— Эх, теперь ты не заяц, а самый настоящий мутант… — протянула я, а у него в этот момент глазки такие грустные стали, что хоть плачь. Еще и носиком своим так смешно и жалобно пошевелил… — Ты не переживай! — тут же успокоила я его. — Я тебя мутантом больше постараюсь не называть. Будешь у меня Мотей! Идет? И вообще, я всегда мечтала именно о таком фамильяре! А что? Ты вон какой необычный, а главное — меня, если что, съесть не захочешь. Не уверена, что при необходимости управлюсь с такой зверюгой, как мантикора. К тому же такого… обаятельного фамильяра с радужной шерсткой точно ни у кого не будет! И пусть никто не обольщается, что ты маленький и беззащитный. Меня только что в ванной чуть не укатал! А когда подрастешь, твои зубы дадут фору и маминой мантикоре! — посмотрела на озадаченного зайку и поправилась: — Ну, почти.

Тут мой энтузиазм притух — все-таки я не была уверена, что мама одобрит мой выбор фамильяра. Честно говоря, я вообще о зайцах-фамильярах никогда не слышала. Но ведь раньше такого милашки никогда и не было! Ведь так?

Идея мне показалась такой креативной и вообще суперской, что я перехватила так и норовившего сбежать зайца и усадила в пустой аквариум, который стоял в этой комнате еще с тех пор, как мы здесь жили до отъезда на Землю Изначальную. Был бы этот заяц обычным домашним кроликом, точно бы сидел на месте и не пытался улизнуть, а тут настоящий дикий боец! Вот! Однозначно, мне нужен именно такой фамильяр. А пушистенький какой! Не какой-то там обычный кот, а боевой заяц! Такого точно ни у кого не будет!

Эти мысли так меня вдохновили, что я решила тут же и осуществить задуманное. Как мне рассказала мама, обряд привлечения нужного духа для создания фамильяра не так сложен, и я вполне смогу все сделать сама. Главное, все же найти желающего, а не привязывать кого-то силком.

Я забегала по комнате в поиске нужных ингредиентов для ритуала. Всего-то и нужны были ритуальные свечи, немного фимиама и мел с примесью золы.

В этот момент в окно ударил камешек. Я удивленно повернула голову и подошла к подоконнику. Пока шла, в окно угодил еще один камешек, и я уже не сомневалась, что этот камнепад произошел не случайно.

Открыла окно и выглянула.

Каково же было удивление, когда я увидела нашего соседа — того самого Егора, или Гора, который имел неосторожность дважды попасться на моем пути не в самые удачны моменты жизни.

— Привет, Недоразумение! — поздоровался он, улыбаясь во все свои тридцать два.

Вот же нахал! И как только пробрался на наш участок?

Я терпеть это его «недоразумение» не желала, а потому демонстративно начала закрывать окно.

— Ладно, извини! Больше не буду! — тут же сдал он назад. — Варвара? Ведь так?

— Ну, так, — неохотно ответила я и высунулась в окно. — Чего надо?

— Я, между прочим, дважды тебя спас! Могла бы и поприветливей быть, — попытался наехать на меня парень.

Я все так же демонстративно вздернула брови и снова начала закрывать окно. Спас он меня, как же! От маминой мантикоры, что ли? Нет, в портальном зале он однозначно уберег меня от нескольких ушибов и от фрюшек… Ну ладно. Не такой он и плохой, иногда даже забавный, и если не будет снова называть меня недоразумением, то я, так и быть, с ним пообщаюсь.

— Эй! — тут же отреагировал он на мой демарш. — Варя! Прекращай уже дуться непонятно на что! — Я фыркнула, но закрывать окно перестала. — Что там у вас случилось? Все живы?

— Ничего особенного не случилось, — неохотно ответила я.

— Да ну?! У вас чуть стекла в доме не повылетали!

— И ничего там вылетать не собиралось, — надулась я окончательно.

Я ведь и так чувствовала за собой громадную вину перед мамой из-за разгромленной лаборатории и уничтоженной установки, а тут еще этот сыплет соль на рану.

— Ну, ничего, так ничего, — внезапно согласился он. — Все хоть живы и здоровы?

Я покосилась на зайца, который, кажется, уснул, сидя в аквариуме:

— Да вроде все.

— А что ты делаешь?

Он сощурился от вечернего солнца, которое светило прямо ему в глаза, и приставил ко лбу козырьком руку.

— Ну… Фамильяра вот хочу себе призвать, — отчего-то призналась я.

— Что, правда, что ли? — удивился он. — А можно посмотреть?

— На что?

— Как фамильяра вызывать будешь.

Я подумала, что, пожалуй, если кто-то будет рядом, то мне будет спокойнее:

— Хорошо. Только это… — я вдруг вспомнила, что вообще-то мама на меня злится и вряд ли сейчас пустит в дом посетителей. Да и фамильяра однозначно не одобрит, если узнает о моем намерении. Только я уже успела привыкнуть к мысли о боевом зайце и отступать не собиралась. — В общем, никто не должен тебя увидеть.

— Эм… — парень как-то виновато почесал затылок. — Собственно, я тоже хотел об этом попросить.

— В смысле?

— Понимаешь, ваша мантикора ни в какую не хотела пускать меня через калитку — приказ у нее от хозяйки. Пришлось договариваться с вашим полевиком.

Теперь уже в затылке почесала я: оказывается, наша защита не так идеальна, как думалось.

— Пустишь в окно?

Я поглядела вниз со второго этажа. Как он собирается сюда забираться? У меня веревочной лестницы точно нет. Пока…

Отчего-то идея с веревочной лестницей показалась очень заманчивой.

Тем временем парень ухмыльнулся, подскочил, как-то хитро ухватился за карниз, а в следующую секунду его голова с белозубой улыбкой появилась прямо над подоконником. Я даже невольно отшатнулась. А потом до меня дошло: я вообще-то тут в одним трусах стою! Шорты-то после помывки зайца надеть не успела!

Ухватила лежавшую на подоконнике ажурную салфетку и надела ему на голову, закрывая глаза.

— Стой на месте! Я не одета! — и побежала к шкафу в поисках первого, что можно натянуть на свой попец. Под руку попались любимые потертые шортики. Оглянулась и увидела, что парень так и застыл на месте с ажурной салфеткой на голове — мама сказала, что ее бабушка вязала. Честно говоря, выглядел сосед так забавно, что я бы точно расхохоталась, если бы не была такой смущенной.

— Я так понимаю, уже могу снять ее с головы? — спросил парень, стаскивая салфетку и протискиваясь в окно.

— И как только тебя полевик пропустил? — перевела я тему разговора и поправила майку с широким вырезом, которая так и норовила оголить одно плечо. — Он мне казался очень исполнительным духом. Не думала, что он может предать.

— А он и не предавал, — вступился за него Егор. — Он у вас дух хороший, мы с ним давно знакомы — участки-то рядом. Он с нашей полевичкой роман крутит. И знает, что я зла не причиню, вот и согласился пропустить поговорить с тобой.

— Так просто?

— Ну, пришлось пообещать ему росток Абиссинской смаковницы, — ухмыльнулся парень, рассматривая мои апартаменты. — О! А это что за мутант?

Я хихикнула. Надо же, а мы с ним на одной волне.

— Это не мутант, — тем не менее возмутилась. — Это мой будущий фамильяр Мотя!

— Вот это твой будущий фамильяр? — парень так удивился, что я почти обиделась.

— Между прочим, уникальный экземпляр! Такой расцветки точно ни у кого нет и не будет!

— Откуда такая уверенность?

Умеют же некоторые личности задавать неудобные вопросы!

— Вряд ли кто-то еще раз решится ради такой расцветки взорвать ведьминскую лабораторию… — грустно буркнула я.

Брови парня в удивлении взметнулись вверх, и он даже присвистнул:

— Ничего себе!

— Я не специально.

— Нет, конечно, я уже понял, что ты недоразумение, но чтобы…

— Слушай, или ты заканчиваешь эти словоизлияния, или так же, через окно, покидаешь эту комнату!

— Ладно! — он поднял ладони. — Молчу. Так что, будешь вызывать фамильяра?

— Буду, — все еще насуплено ответила я. — Помоги убрать коврик.

Он скатал небольшой коврик, который лежал посередине комнаты, и я начала чертить небольшую пентаграмму. Вышло не так чтобы идеально, все же я еще учусь, но все основные знаки, показанные мамой, я нарисовала точно. Даже специально сверилась со своими записями.

Расставила по сторонам света свечи и усадила в середину уснувшего от свалившихся на его долю потрясений зайчика. Подожгла свечи, подсыпала в них немного фимиама — хоть и не очень люблю этот запах, но надо, значит, надо — и начала читать слова призыва истинного фамильяра. Оказывается, есть еще условные и искусственные, но эти для других целей.

Никогда прежде вот так, напрямую, не обращалась к миру духов, да и не верила в его существование, а тут стою над пентаграммой, приподняла для достоверности руки и все равно не верила, что у меня что-то получится. Еще и этот Гор внима-а-ательно так на меня смотрит, будто хочет понять, как я колдую. А мне бы самой понять, как это делать! Вон, похоже, что ничего у меня не получается.

— Слушай, не смотри на меня так! — наконец, не выдержала я.

— Как?

— Пристально!

— А как смотреть?

— Да никак! Отвернись вообще! А то я не могу сосредоточиться!

— А если что-то пойдет не так, я тебя спиной защищать, что ли, буду?

— Да хоть попой! — закатила я глаза и…

…услышала ироничное из пентаграммы:

— Какая занятная ведьмочка.

Я тут же повернула голову и увидела, что внутри пентаграммы все словно покрылось рябью, но все цвета сделались слишком яркими и нереальными. Изредка там, внутри, что-то вспыхивало и гасло. Создавалось впечатление, что кто-то сдернул тонкий слой реальности, открыв окошко куда-то, куда заглядывать нельзя. И в этом мареве мелькали разные тени, но говорила со мной самая большая, зубастая и, похоже, очень опасная. По крайней мере, все остальные тени подлетать к ней явно опасались.

— Здрасте, — наконец, удалось произнести мне.

— Ну, здравствуй, — голос говорившего напоминал шелест сухих листьев. — Ты хочешь призвать духа? Для чего?

И такой силой от него повеяло, что я отчетливо поняла: моя пентаграмма этого духа не удержит.

Мама рассказывала о случаях, когда неопытной слабой ведьме без страхующих удавалось призвать очень сильного духа. Такой дух в отместку за то, что его потревожили, вполне мог вселиться в саму ведьму и несколько часов куражиться в нашем мире. Потом, конечно, уходил — без завершения ритуала он долго существовать тут не может — только вот неудачливые ведьмы после таких выкрутасов выживали очень редко.

Я сглотнула вязкую слюну и честно ответила:

— Хочу, чтобы он стал мне другом и помощником.

— Другом? Хм… Не слугой?

Вот честно, никогда не рассматривала фамильяра как слугу. А глядя на маму и ее Шебу однозначно понимаешь, что они друзья и никак иначе.

— Мне слуга не нужен, а вот от друга я бы не отказалась.

— Какая занятная ведьмочка… — повторился он и оказался у самого края пентаграммы, вглядываясь в меня, будто проверяя, лгу я или нет.

— А что? Кто-то хотел слугу? — внезапно стало мне интересно.

— Были такие… дурочки. Меня слугой сделать невозможно. По крайней мере, вам — ведьмам.

— А кто может?

— А тебе это правда так интересно?

Язык мой — враг мой. В этот момент я очень отчетливо поняла смысл этого высказывания. От тихого шепота-шелеста этого духа меня пробрал озноб, краем глаза я заметила, как Гор напрягся и — почувствовала — начал магичить. Даже сама не знаю, как это поняла — почувствовала. Судя по всему, дух это тоже ощутил, но обратил внимание на мага лишь на долю секунды.

— Н-ну мне вообще-то все интересно. Я же ведьма и хочу ведать, — меня словно за язык кто-то тянул. — Но если вы не хотите говорить — не надо, я не настаиваю. У каждого ведь бывают свои тайны. Зачем мне ваши? И вообще, если вы не хотите со мной дружить — я не настаиваю.

— Дружить? А почему бы и не попробовать… — явно задумался дух.

— Нет, если вы не хотите, то не нужно! Я же говорю: я не настаиваю! — тут же затараторила я, искренне надеясь, что это опасное страшилище сейчас уйдет, и я смогу выдохнуть.

— Ты передумала со мной дружить? — явно собрался обидеться дух.

— Нет! Что вы! Я только за! У меня таких друзей еще не было! Но, возможно, вам будет неудобно в этом теле… — я указала рукой на зайца.

— Хм... Он тебе нравится?

— Ну да. Его зовут Мутант или Мотя.

— Шшш… — странным шипящим звуком рассмеялся дух. — А почему бы и нет? Здесь скучно, а с тобой, похоже, я не заскучаю.

— А как же зубы, когти, устрашающий вид? Вам правда все подходит?

— Походит. Я согласен быть твоим фамильяром, забавная ведьмочка-маг. Давай завершай ритуал и… мы же друзья? Давай на «ты».

— Ага…

Переспрашивать его еще раз, точно ли он согласен стать моим фамильяром, я не стала, хотя очень хотелось. Но было ощущение, что в этот раз он обидится, а обижать нового друга не хотелось, ибо это было чревато.

А потому я потянулась к нему всем своим существом, словно делясь с ним чем-то очень важным, а он это брал и словно менялся сам. А потом я произнесла последние слова, которые заучила на древнем языке и которые переводились на современный язык довольно странно:

— Ты дал согласие быть рядом, тебе живот, тебе вода, я все даю и частью духа делюсь с тобой навсегда. Теперь мы разные с тобою, но тем едины навсегда, душой и верностью скрепляем сей договор на все времена!

С последним моим словом внутри пентаграммы все засветилось, на мгновение лишая зрения, а потом все резко стало как обычно.

Я недоверчиво посмотрела на зайца, который вдруг икнул и открыл осоловевшие глаза.

— Это будет непросто… Ик, — заплетающимся языком вдруг пропищал он. — Синие лапы? Ик! Ой-е… Ик! Ведьма… — словно простонал он. — Ик! — и уснул.

— Он точно не опасен? — подойдя к пентаграмме, спросил Егор.

— Но… он же теперь мой фамильяр, — пожала я плечами.

— Может, ну его? Верни обратно это страшилище.

Мы постояли, помолчали, глядя на уснувшего зайца, и я решилась. Ну какое он страшилище? Наклонилась и взяла его на руки. И ничего он не страшный. Просто друга у него не было. Вот! А теперь он стал моим зайкой и уже не будет таким страшным, я ведь не страшная? Вот и он не будет, я же поделилась с ним частичкой души.

— Н-да, всегда знал, что все ведьмы немного сумасшедшие, но ты — это нечто.

— Слушай, Гор, ты уж определись: я недоразумение или сумасшедшая, — огрызнулась, даже не глядя в его сторону.

Меня занимал маленький теплый комочек, который стал моим самым настоящим фамильяром! Я смогла! Я заполучила себе такого замечательного пушистого друга! И плевать, что в образе духа он был сильно страшненьким! Сейчас же он совершенно не такой!

В наступившей тишине раздался оглушительный стук в дверь.

— Варвара, открывай! Что у тебя там случилось?! — услышала мамин голос.

Мы с Гором испуганно переглянулись, и я толкнула его к окну. Ко всем сегодняшним косякам и залетам не хватало только того, чтобы мама застала в моей комнате парня!

— Варя! — раздавшийся следом стук стал более настойчивым.

— Сейчас, мам, иду! — крикнула я в ответ и шепотом поторопила соседа: — Ну же, шевелись!

Парень уже сидел на корточках на подоконнике, и я активно подталкивала его в спину.

— И все-таки ты — недоразумение, — развернулся он ко мне и усмехнулся.

— Сам такой, — ответила и чуть не вскрикнула: этот ненормальный спрыгнул со второго этажа!

Тут же выглянула из окна, страшась увидеть Гора со сломанными руками или ногами, но увидела лишь улыбавшегося парня, который спешил скрыться в глубине сада.

— Ненормальный, — проговорила я, а на губах отчего-то появилась улыбка, которая, правда, тут же исчезла, потому что мне предстояла та еще взбучка и веселый вечер в обнимку с ведром и тряпкой.

Глава 7

Оставшаяся до занятий неделя пролетела скучно, но незаметно. Я была наказана за… за все, в общем, и усиленно постигала историю параллельностей и отдельно историю Примы — нужно же хоть что-то знать о месте, в которое прибыла. И вообще, я же ходок, и, по идее, меня может занести куда угодно.

Но как же скучно было вчитываться в сухой текст учебника, когда целый город только и ждет, чтобы я его изучила! Но я не роптала. Заслужила, чего уж там…

Подперла щеку рукой и засмотрелась в окно, накручивая рыжий локон на палец. Завтра уже на учебу… Хотя я бы и сегодня уже рванула. Многие ведь приезжают в общежитие за день-два до начала занятий. Но мне спешить некуда, все же я живу в каком-то получасе езды от академии. Даже жаль, что адептам во время учебного года не разрешается жить за ее пределами.

Внезапно рядом, словно выбивая дробь, заколотил лапами Мотя — есть у зайцев такая манера. Я вздрогнула и подскочила от неожиданности.

— Чего вытаращилась? — хрипло спросил мой фамильяр.

Я когда первый раз услышала его новый преображенный голос, чуть не описалась от страха. Как у бандита с большой дороги, честное слово! Это он сам себе так гортань преобразовал и сказал, что ему нравится именно такой тембр. Я ему объясняла, что нельзя милому радужному зайчику, который еще и не вырос толком, пугать народ таким басом. Но никакие уговоры на него не действовали.

— А ты чего пугаешь?

— Читай давай! А то задумалась она!

— А тебе жалко, что ли?

— Жалко у пчелки, а я, между прочим, твой фамильяр и несу за тебя ответственность.

Я застонала в голос. И что только на меня нашло, когда я решила вызвать себе духа-фамильяра?! Вот что мне стоило немного подождать? Глядишь, попался бы менее… ответственный дух. Хотя я его, конечно, уже успела полюбить. Все-таки он у меня классный! А как он Гора отшил, когда тот на следующий день опять ко мне в окно намылился! Тот даже с карниза свалился, хорошо хоть ничего себе не сломал.

— Ты что? Это же свой! Наш сосед Егор.

— Видел я таких своих, которые по спальням молодых ведьмочек бегают, — тоном заядлого убийцы проговорил заяц и, мне показалось, сплюнул. — Но ты не переживай, Варюха, я твою девичью честь лично блюсти буду. Никакой… сосед не полезет.

Я нахмурилась. Не то чтобы я была против такого блюстителя, но по-настоящему на эту тему еще не задумывалась. А если задумаюсь?

Я покосилась на зайца и решила, что обязательно нужно найти его слабое место. Вот мое какое слабое место? Ха! Не угадали! Ириски! Эти конфеты я нежно люблю с самого детства и даже сюда привезла несколько килограмм в надежде, что здесь найдется какой-нибудь их аналог, и я смогу пополнить свои запасы.

Так вот, за ириски я могу… много чего могу… Но в случае с Мотей в поиске его слабостей я еще не продвинулась — эта зараза жрет все, что ему ни предложи! Как он выразился: возвращает себе вкус жизни.

— А ты что, когда-то был живым? В смысле, жил в параллельностях?

— Ой, ведьма! Не сыпь мне соль на рану! Она еще болит, — он почесал лапой за ухом и снова принялся грызть куриную ножку.

И поверьте, когда это делает внешне безобидный кролик, да еще хрустит косточками, смотрится это странно и угрожающе. Но я уже привыкла.

И все же, анализируя то, как Мотя стал моим фамильяром, я только диву давалась. На самом деле, не такая я уж и безбашенная, чтобы лезть на рожон и самостоятельно без подстраховки первый раз в жизни вызывать духа. Но тогда мне этого захотелось так, что удержаться просто не смогла! В свое оправдание могу лишь сказать, что со мной рядом был маг, и он в случае чего смог бы меня защитить. Наверное…

— Такова твоя планида, — вздохнула мама, когда немного отошла от стресса после взорванной лаборатории и общения с моим фамильяром. — Мы, ведьмы, вообще подчас делаем вещи, которые могут показаться кому-то полным сумасшествием, — и замолчала, о чем-то задумавшись.

— А на самом деле? — поторопила я ее с продолжением.

— А на самом деле мы просто чувствуем, что так надо. Но ты идешь напролом, ни о чем не думая. Так нельзя. Пусть ты и ведьма, но инстинкт самосохранения у тебя никто не отключал! — она снова начала заводиться. — Вот что тебе стоило меня позвать? Ты в курсе, что твоего фамильяра даже моя Шеба признала равным себе?

— Как это? — у меня чуть яблоко не выпало из рук.

— А вот так. Думаешь, почему этот комок шерсти так спокойно сидит с нами за одним столом, а не жмется к твоей ноге в поисках защиты?

— Ну… Он же мой фамильяр.

Мама посмотрела на меня задумчиво и вздохнула:

— Н-да, даже тут чувствуется пробел в образовании. Если бы мы с тобой все это время жили здесь и общались с ведьмами, у тебя бы такого вопроса не возникло.

— Кстати, а почему мы с ними не общаемся?

Мне и правда очень хотелось познакомиться с кем-то из ведьм, но мама каждый раз умудрялась обходить эту тему стороной. Вот и сейчас я видела, как она открыла рот, чтобы заговорить о чем-то другом, но передумала, встала и отошла к окну, собираясь с мыслями. Я даже чашку чая отставила подальше, чтобы не пропустить ни одного ее слова.

— Все равно перед тем, как отправлять тебя в магическую академию, нужно было с тобой на эту тему поговорить. Так почему не сейчас… — мама развернулась и решительно вернулась за стол. — Так уж сложилось, что ведьмы и маги друг друга недолюбливают. Тут я имею в виду и ведьмаков, и магэсс. Силы у нас разные и почему-то нет-нет и те, и другие пытаются доказать кто круче, сильнее и вообще. А еще… мы, ведьмы, умеем быстро восстанавливать резерв магов.

— Как?

— В постели, — вздохнула она. — Немаленькая уже, должна понимать.

Я сама еще ничего такого не пробовала, да и с кем? С Пашкой или Димкой? Так это мои друзья закадычные, с которыми мы, можно сказать, огонь и воду прошли. С девчонками же я не особо дружила, а потому  обсуждать мальчишек и вопросы с ними связанные было как-то и не с кем. Да и когда бы мне? Я ведь то в школе, то на кружках, то на танцах, то на конкурсах, то маме помогала, а по факту — обучалась ведьминскому делу. В общем, на обычную девчачью дружбу и сопутствующий треп у меня элементарно не оставалось времени. Не считать же школьную болтовню и мимолетное общение женской дружбой? Но вот заглянуть в интернет и поинтересоваться интимной стороной общения женщин и мужчин я успела. И хотя немного порозовела, припоминая то, что увидела в сети, кивнула маме, что все понимаю.

— Так вот, часто маги нас, ведьм, так и воспринимают — как подзарядку. Приятную во всех отношениях, но не более. Хотя есть и другие, — мама грустно улыбнулась. — Всегда есть другие…

— Такие, каким был отец?

— Да, моя дорогая, такие, — она протянула руку и погладила меня по костяшкам пальцев. — Но сейчас я не о том. Часто из-за таких вот случаев и начинается непримиримая вражда между некоторыми магами и ведьмами, а бывает наоборот: ведьмы бросают влюбленных в них по уши магов. Но так как и те, и другие обладают немаленькой силой, то и масштабы неприязни больше, и иногда она может вылиться в семейную вражду.

— Ой, какая же ты стала деликатная! — внезапно из-за моей спины появилась Шеба и уселась рядом с мамой.

— Ты даже не представляешь, как наличие дочери-подростка иногда стимулирует деликатность, — усмехнулась мама. — Некоторые вещи объяснить не так просто.

— А что тут объяснять? — Шеба зевнула, обнажая свой внушительный оскал, и обратилась ко мне: — Бабка у тебя дама крутая во всех отношениях: и характер у нее не сахар, и сил немеряно, и в Ковене ведьм Примы она главная. А по молодости она влюбилась в твоего деда, который не твой дед, а… Слушай, — она удивленно посмотрела на маму, — а ведь и правда ужасно сложно объяснять молодежи совершенно обычные вещи…

Мама закатила глаза:

— В общем, так: у твоей бабушки Мелузины, моей мамы, когда-то был роман с твоим дедом Глебом — отцом твоего папы. Потом они рассорились. Поначалу между ними была сильная вражда, потом она перешла в холодную стадию. Но это произошло далеко не сразу. Твоему деду с женой — матерью твоего отца — даже пришлось покинуть эту параллельность, чтобы нормально жить. И вернулся он сюда только после смерти жены, когда Марку нужно было поступать в академию. Моя мать тоже через несколько лет вышла замуж, долго брак не продлился, но родилась я. В конечном итоге Мелузина развелась, а мой отец посчитал наиболее рациональным и безопасным убраться из этой параллельности. Как он выразился: подальше от этой сумасшедшей ведьмы. — Мама взяла мой чай и отпила. — А теперь представь, что мы с твоим отцом влюбились друг в друга и сообщили об этом нашим семьям. Представила?

Я представила и присвистнула. Это ж почти история Ромэо и Джульетты, в которой семьи моих родителей — это Монтекки и Капулетти!

— Вот! А мы тогда и не знали ничего об этой занимательной истории из прошлого наших родителей… Разразился дикий скандал. Мы ненадолго расстались с твоим отцом от греха подальше, потом тайно поженились и сбежали в параллельность к эльфам — там у твоего отца был хороший друг, — и прожили там несколько лет, пока не появилась ты. Тогда мы рискнули вернуться в Приму, купили этот домик и зажили. И все было бы хорошо, если бы твой отец не нашел… — мама осеклась и, переглянувшись с Шебой, чуть заметно отрицательно мотнула ей головой, — если бы твой отец не погиб, — закончила она совсем не так, как собиралась.

И снова эти тайны вокруг его гибели. Но сегодня я хотя бы узнала чуть больше об их с мамой прошлом. И это было так интересно, а главное — важно для меня, что я чуть разочарованно не застонала, когда она замолчала. Мне хотелось, чтобы мама рассказала больше, но она не собиралась развивать эту тему дальше. А если она чего-то не хотела, то настаивать бесполезно.

— Так вот, с тех пор как мы с ним сбежали, Ковен не видит меня в упор, ну и я не замечаю его тоже.

— И ты больше не виделась с мамой?

— Варя, не нужно так на меня смотреть! — фыркнула она.

— Как?

— Как маленький лемур из Мадагаскара, которому нужно выбить у оппонента слезу!

— И вовсе я не так смотрю, — обиделась я.

— О, поверь: твои большие зеленые глазки могут и не такое!

Я демонстративно свела зрачки к переносице и улыбнулась:

— Я знаю!

Мама с Шебой рассмеялись.

— А еще нас, ведьм, очень не любят магессы, — внезапно подмигнула мне мама, окончательно уводя тему разговора.

— Почему?

— Зависть — страшная штука, как и наше ведьминское обаяние.

— А когда оно появится у меня и как им управлять?

— Вот когда пройдешь инициацию, тогда и поговорим на эту тему.

— А когда я пройду инициацию?

— Не раньше, чем я отгрызу этому умельцу его причиндалы, — запрыгнул мне на колени Мотя.

— Если ты их отгрызешь, Варя никогда не пройдет инициацию, — авторитетно заявила Шеба.

— Не переживай, причиндалы останутся только у того, кто пройдет отбор, — хрипло заявил заяц.

— Похоже, отбор будет жестким… — сочувственно протянула Шеба, а Мотя умудрился кровожадно улыбнуться ей в ответ — или жестоким, — задумчиво поправилась она.

***

Да! Да! Да! Мы едем в академию! Наконец-то!

Сидя на заднем сиденье шикарного дедова авто, я едва не подпрыгивала на месте.

Его машина была переправлена сюда прямиком с Земли Изначальной, как и многие другие механизмы. А уже потом из них был извлечен двигатель, и все внутренние системы заменены на магическую составляющую — не хотят местные обитатели заморачиваться таким трудоемким процессом, как автомобилестроение. Здесь больше увлекаются магией и адаптацией земных изобретений. Причем этот подход разделяют далеко не во всех реальностях, но в Приме сложилось именно так.

Уже на подъезде к академии начала ощущаться скученность движения, хотя мы специально выехали пораньше — знали, что так и будет. К воротам со всех сторон съезжались и слетались самые разные транспортные средства. Я даже глаза вытаращила, когда мимо пролетел не то дракон с ангельскими крыльями и рогом во лбу, не то единорог с телом ящерицы.

— Что это такое?

— Это работа химеролога.

— Ужас какой… — поделилась я своими впечатлениями.

— Согласен, — кивнул дед. — У нас в Приме их, кстати, не очень жалуют. Есть даже целая организация, что-то вроде земных зеленых, которая их всячески третирует. Но официально деятельность химерологов не запрещена, вот и появляются изредка на просторах параллельности вот такие то ли недовиверны, то ли переединороги. Есть, конечно, и хорошие специалисты, они такой ерундой не занимаются.

Тем временем мы подъехали к мосту, ведущему к воротам академии. Там собралось уже приличное количество транспорта, который висел над землей, но придерживался правила не подниматься выше чем на полметра. Подобная законопослушность меня удивила, но когда я увидела паривших над мостом ирлингов, все вопросы сами собой отпали.

Ирлингов мне видеть уже приходилось, но все равно наблюдать за этими стражами правопорядка было интересно — делать в создавшейся пробке все равно было нечего. Я уставилась на молодого светловолосого ирлинга с белыми крыльями, плавно переходящими на концах в рыжий — наблюдала за его хвостом, который находился в постоянном движении, оценила загнутые когти на босых четырехпалых ступнях, больше похожих на птичьи лапы, и перевела взгляд на лицо стражника.

Увидев, что он с улыбкой за мной наблюдает и, видимо, устроил все эти хвостатые выкрутасы для меня, весело улыбнулась ему в ответ и показала большой палец. Стекло в машине с моей стороны было опущено, и ирлинг, подлетев ближе, поздоровался:

— Доброе утро. Учиться едете?

— Ну да, — пожала я плечами, продолжая ему улыбаться.

— Первый курс, наверное?

— Так заметно?

— Ну, я здесь таких симпатичных рыжих еще не видел, — продолжал он обаятельно улыбаться.

А мне так приятно стало, что я даже зарделась. Я вообще краснею легко, а тут еще и смутилась. Вот честное слово, никогда до этого мне просто так не делали комплименты.

— Случай, ты, страж правопорядка, — пробасил с моих колен заяц, убивая на корню волнение момента. — Ты бы не подкатывал к моей ведьмочке свои орешки, а то мы, зайцы, такие: отгрызем самое ценное и не заметим, — и так сощурился, что даже мне стало не по себе.

Стражник шарахнулся от нашей машины и чуть не столкнулся с пролетавшей мимо виверной без седока, но с поклажей.

— Мотя, ты чего? — зашипела я на фамильяра. — Ты так распугаешь всех моих возможных друзей и подруг!

— Против подруг я ничего не имею, — он задумчиво крутанул ухом, явно что-то там себе нафантазировав. — А этот ирлинг подкатывал к тебе явно не для того, чтобы стать просто другом. Зуб даю! — и приподнял верхнюю губу, демонстрируя два выпирающих зуба.

Я только глаза закатила и проводила взглядом симпатичного стражника, который старался в мою сторону больше не смотреть, но нет-нет, да и косился, нервно дергая хвостом. Страшно представить, какие мысли теперь бродили в его голове…

Тем временем мы-таки дотащились до ворот. На этот раз нас встречал не охранник, а молодая девушка в темно-зеленой мантии — явно адептка старших курсов. Она держала в руках самый обычный современный планшет со стилусом.

— Доброе утро! Имя поступившего?

— Лучегорская. Варвара Лучегорская, — поспешила ответить я, опережая деда.

Была бы возможность, я бы уже выпрыгнула из машины и неслась исследовать кампус.

Девушка потыкала стилусом в планшет и сообщила:

— Вы зачислены на факультет Ходоков. Вам выделено место в женском общежитии в правом крыле академического городка. Можете оставить там вещи. Общий сбор состоится через полтора часа. Карту кампуса и список учебников вам выдаст староста курса после сбора, — заученно протараторила она, махнула рукой по планшету сверху вниз, и прямо перед машиной появилась мигающая магическая стрелка, указывающая направление, по которому нам нужно ехать. — Рядом с общежитием имеется академическая подпространственная парковка, можете оставить машину там.

— Спасибо, Анниэль, — поблагодарил за информацию дед, прочитав ее имя на круглом бэдже, в то время как я рассматривала ее остренькие, выпирающие из прически ушки.

Эльфийка!

Так близко их видеть мне еще не приходилось. Может, как-нибудь удастся кого-нибудь из их народа уговорить дать мне потрогать эти заостренные ушки? Догадываюсь, конечно, что в их среде это моветон. Но вдруг?

Мы покатили вперед, и я порадовалась, что у меня с собой мой скейт, потому что женское общежитие находилось на приличном расстоянии от главного здания. И мне стало понятно, почему перед началом занятий на территорию академии разрешают въезд на транспорте.

У входа в общежитие уже стояли две машины, мы остановились чуть поодаль. К тому времени, как мы выгрузились и пошли к входу, одна из машин отъехала к большому стенду, на котором красовалась надпись «Подпространственная парковка» и светилась цифра 85. Встав в очерченное место, водитель вышел из машины, что-то нажал на стенде, и ему в руки из специального отверстия выпала бирка — я этого не видела, но уже знала из собственного опыта, — а машина сама медленно втянулась в появившееся марево и исчезла, и на стенде цифра изменилась на 84.

Когда я первый раз увидела такой способ парковки, чуть в порыве исследовательского интереса не повредила парковочный стенд. То-то я до этого удивлялась, что на улицах города почти не видно припаркованных машин, хотя движение довольно активное. Магия-с!

Здание общежития трехэтажное, с небольшими башенками по бокам и шпилем, выходящим из полукруглой сферы в середине. Довольно странная архитектура, но смотрелось красиво. Дед с моими чемоданами, количество которых выросло до двух, так как пришлось брать с собой канцелярию, и без обновок не обошлось, конечно — в другой мир же приехала! — шел впереди, а мама и я с рюкзаком за спиной в обнимку с любимым скейтом — позади. Мотя временно обосновался на руках у мамы и млел от ее почесываний за ушком.

В здании общежития нас встретила дородная комендантша странной наружности. В ее крови явно переплелись гены гномов, гоблинов и кого-то еще — с ходу и не определишь. По комплекции дама была квадратной, но при этом казалась не толстой, а просто сбитой. Цвет ее кожи — зеленый, а волосы почти белые, отчего при переходе с дневного света в полумрак коридора она показалась зомби, а уж когда улыбнулась во все свои… не ошибусь, если скажу тридцать восемь острых зубов, мне захотелось как можно основательней спрятаться за спину деда.

— Доброе утро, милая дама! — обаятельно улыбнулся он, взял ее большую лопатообразную руку в свою и обозначил поцелуй. Милая дама зарделась и смущенно поправила прическу, а ее щеки приобрели темно-зеленый оттенок. — Меня зовут Ходоковский Глеб Харитонович. А как зовут вас, милая дама?

Комендантша снова зарделась, не спеша забирать у деда руку:

— Для такого приятного мужчины, Глеб Харитонович, я просто Маришка.

Я все же спряталась за деда, потому что эта «просто Маришка» начала так беззастенчиво строить ему глазки, что я уже не могла сдерживать смех. Маме в этот момент тоже было нелегко, потому что за дедом места больше не было.

А вот заяц удивил. Он соскочил с маминых рук и, оказавшись на стойке прямо перед комендантшей, пробасил:

— Детка, зачем тебе этот старый облезлый ходок? Посмотри лучше на эти лапы, — демонстрируя их, он пробарабанил ими по стойке, — на этот милый шаловливый хвостик, — тыгыдынц хвостиком, — и на мое длинное красивое… ухо! — и, поиграв бровями, добавил: — У меня, кстати, еще одно есть.

У бедной женщины от такой самопрезентации отпала челюсть, дед от характеристики себя любимого опешил, а мама умудрилась-таки уместиться за его спиной и изо всех сил сдерживалась, чтобы не захохотать.

— Эм… — наконец, отмерла комендантша. — Я подумаю над твоим предложением. А пока… Глеб Харитонович, так кого вы привели?

— Варвара! — позвал дед и, не найдя меня, обернулся. — Вы что тут делаете?

Мама тут же вернула серьезное выражение лица, но смешинки из глаз убрать была не в силах. Я тоже попыталась собраться, но у меня это получилось гораздо хуже, чем у мамы. Дед вздохнул, покачал головой и вытащил меня из-за своей спины.

— Вот, нужно заселить эту девочку: Варвару Лучегорскую.

Комендантша извлекла из-за стойки такой же планшет, как и у девушки у ворот, и что-то на нем понажимала:

— Комната 546, поднимайтесь на пятый этаж, там вас будет ждать домовушка с комплектом постельного белья, она объяснит, что здесь и как.

Я опешила — какой пятый этаж? В этом здании их всего три! Я же не слепая и не разучилась считать! Но задать этот вопрос не успела — сзади нас уже подперли другие новоселы, и мама подтолкнула меня вперед.

— Вы идите, а я здесь посижу, — хрипло сообщил нам фамильяр, продолжая томно оглядывать комендантшу. — Маришка, ты же не против?

Женщина на всякий случай отодвинулась от нежданного ухажера чуть дальше:

— Против. Я, между прочим, на работе.

Уши зайца поникли, закрыв ему глаза, и он трагически воскликнул:

— Я тебе совсем не нравлюсь? — и приоткрыл один глаз, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

Однозначного «нет» не последовало, и Мотя воспрял духом и распрямил уши.

Я решила от греха подальше забрать своего мохнатого друга и подхватила его со стойки.

— Варя! Верни меня немедленно!

— Мотя, ты же видишь — дама занята, — прошептала я ему на ухо. — Ты будешь только мешать. — Это замечание зайца не вразумило, и он продолжил вырываться, хотя я основательно зажала его под мышкой. — Ну, Мотя, а вдруг по дороге в комнату появится кто-то, кому нужно будет отгрызть его орешки, а тебя не будет? — сражаясь с ним и стараясь удержать в руках скейт, выдала я.

На этот раз аргумент оказался весомым, потому что заяц перестал выворачиваться. Я выдохнула, и мы продолжили наше восхождение.

Я все ждала, что когда закончится третий этаж, мы уткнемся в дверь, ведущую на чердак или какой-нибудь тупик. Но мы прошли четвертый, стали подниматься на пятый, а лестница вела еще выше!

Я высунула голову в пролет и посмотрела наверх. Действительно, там еще как минимум два этажа, а дальше словно белое марево колыхалось — непонятно, что там.

Мама остановилась рядом.

— Что, удивляешься?

— Ага. На улице только три этажа видно, а здесь…

— А здесь… По-моему, никто точно не знает, сколько здесь этажей. Сколько надо академии, столько и открывается. Пространственная магия.

— Этот как с парковкой?

— Нет, там все намного проще, к тому же, как ты знаешь, живым существам туда попадать нельзя — умрут. А здесь все для живых существ.

— А почему никто не знает, сколько здесь этажей? Неужели трудно посчитать?

— Посчитать легко, — ответил дед, который ушел немного вперед и теперь ожидал нас на лестничной площадке. — Только их число каждый раз разное. И, кстати, 546 комната не значит, что она каждый раз будет находиться на пятом этаже. Вполне может статься, что завтра тебе придется топать на десятый, чтобы ее найти. Так что всегда смотри номер этажа, прежде чем на него зайти, — и он демонстративно постучал по стене, на которой была прикреплена большая медная и блестящая цифра пять.

Глава 8

Глава 8

Стадион, на котором собрались первокурсники, чтобы выслушать вступительную речь ректора, был большим, даже, можно сказать, внушительным. Мне показалось, что по размерам он превосходит любой из земных. Трибуны уходили высоко вверх, и сразу становилось понятно, что на местных матчах происходящее на поле видно всем.

Родственники первокурсников расположились на трибунах, старшекурсники частично размазались по краю стадиона, частично не пришли на официальную часть, а мы — первокурсники — кучковались перед трибуной в середине.

Я с интересом осматривалась в толпе, пытаясь отыскать табличку с надписью Факультет Ходоков, чтобы примкнуть к своим, но отчего-то никак не находила.

На глаза попалась такая же неприкаянная девчонка, как я.

— Привет! Тоже не можешь найти свой факультет?

— А? — она обернулась и посмотрела на меня широко распахнутыми зелеными глазами. — Да.

Девушка была миловидной, настоящая анимешная няшка! Я, наконец, заметила ее острые ушки и воскликнула:

— Ты эльфийка!

— Да, — кажется, она немного смутилась от моего возгласа. — Я из параллельности Эллиэль, меня зовут Кэссиндриэль. А ты?

— А я Варвара, ведьма с Земли Изначальной.

— Правда?! — ее глаза стали еще больше. — Здорово! Но ведь ведьмы не учатся в Академии Примы… — она сдвинула брови.

— Так я ж еще и ходок!

— О! И я ходок!

— Будем знакомы, — улыбнулась я девушке. — Кстати, наш староста, видимо, самый что ни есть настоящий ходок, — я снова вытянула шею в поисках таблички с названием факультета. — Все где-то ходит и ходит…

— Ага, вон боевики, вон артефакторы, там бытовики и целители…

— А там Чихуак, — констатировала я, глядя, как рассекая и расталкивая толпу, ко мне несется улыбающийся гоблин.

— Какой чихуак?

— Полный… полный чихуак, — ответила и расплылась в широкой улыбке.

— Привет, Варюха! — налетел он на меня.

Ростом он чуть ниже меня, но это не помешало ему с силой сдавить мои бедные ребра, а потом еще и подкинуть вверх. Хорошо, он каким-то чудом не отдавил мне ступни своими ластами, которые по недоразумению называются ногами.

— Привет, — ткнула я его локтем в бок. А нечего было меня так душить, мы, ведьмы, между прочим, совсем не злые, но всегда ответим любезностью на любезность.

— Эй, ты чего?

— Так соскучилась же!

— Это вообще-то была моя фраза! — возмутился он, а я развела руками.

— Кстати, забыла в прошлый раз тебя спросить: ты на какой факультет поступил?

— Так на бытовой! Буду зельеваром! — подбоченился гоблин.

— А что, на бытовом только зельеварению учат? — удивилась я.

— Ну ты совсем дремучая! — он демонстративно постучал себя кулаком по лбу. — Первый год на всех факультетах общий, где-то даже и два года, но потом-то нужно выбрать специализацию. Я уже решил, что выберу зельеварение. Даже у тебя на факультете около пяти специализаций, неужели ты не интересовалась?

И что? Мне теперь признаваться этому троллю в гоблинском обличии, что-таки да, не интересовалась? Он же меня потом этим до конца учебы будет подкалывать! Но откуда мне было знать про эти специализации? Ну, Ходок я и Ходок, что там можно специализировать? К тому же никто не спешил меня по этому поводу просвещать: то ли не посчитали нужным, то ли просто забыли — забот и так хватало.

— Интересовалась, конечно, но больше ходоками, — невозмутимо ответила я. — Кстати, знакомься! Это моя новая подруга Кэссиндриэль.

— О! Эльфийка! Класс! — и он протянул ей руку. — Чихуак!

— Кэссиндриэль, — явно обалдевая от нашего обращения, пискнула она, с опаской протягивая ладошку для рукопожатия.

А этот клоун не просто пожал ей руку, но еще умудрился приложиться поцелуем и, сверкая глазками, улыбнуться:

— Кэсси, какое обворожительное имя!

Девушка возмущенно запыхтела и выдернула ладошку из его лапы.

— Варвара, я, кажется, вижу старосту нашего курса, — и она направилась прочь от нашей сумасшедшей компашки.

— Какая девушка! — мечтательно глядя ей вслед, проговорил Чихуак.

Я тоже посмотрела вслед высокой белокурой эльфийке, которая выше нас с гоблином почти на голову, оценила его стоптанные кеды пятьдесят какого-то размера, предвкушающе постукивавшие по земле, и поняла, что скучно нам всем точно не будет.

— Ладно, пойду я. Кажется, там нас и правда собирают.

— Ага, ну давай, — и повернулся, чтобы проследовать в другую сторону.

Вот только что-то у него не задалось. Шнурки отчего-то между собой завязались… ага… совершенно случайно! Я ж говорю: мы, ведьмы, совсем не злые, но на любезность всегда ответим любезностью.

Чихуак взмахнул руками и, выпучив глаза, упал на какого-то парня, тот потянул за собой кого-то еще, а тот еще…

— Ведьма! — заорал гоблин, очень быстро, я бы даже сказала — технично, уползая от кучи-малы, невольным зачинщиком которой стал.

Встать и бежать Чихуак не мог — шнурки я завязала качественно! Специально тренировалась использовать это заклинание. Все-таки мы, ведьмы, упорные. Особенно, когда нужно сделать ответную пакость.

— Что там за суета? — спросила меня Кэсси, когда я к ней подошла.

Девушка и правда нашла старосту нашего курса, который со скучающим видом держал табличку «Факультет Ходоков» и поглядывал на первокурсников с превосходством во взгляде.

Я узнала, что старостами курса у первокурсников обычно становились лучшие четверокурсники. Как ни странно, но это было привилегией и сулило такому адепту преференции в будущем. Дальше уже старост курсов не было. Но вот первый курс всегда курировал четверокусник. Вроде как помогал адаптироваться и гасил конфликты и недопонимания.

— Да так, упал кто-то.

Эльфийка кивнула. Было заметно, что ей сильно не понравилась выходка Чихуака, и она все еще негодовала. А потом и вовсе не выдержала:

— И вообще, что это за невоспитанный гоблин?! Как он посмел сокращать мое имя?!

Оу! А я-то подумала, что ей не понравилось, что он облабызал ее руку.

— Кэсси… эээ… Кэссиндриэль, понимаешь, Чихуак очень своеобразный гоблин, но не злой и вообще компанейский. Просто ты ему сильно понравилась, — решила я немного сгладить негативное впечатление девушки.

Эльфийка высокомерно фыркнула и красивым движением откинула назад шелковистые волосы.

Тем временем на трибуне появился ректор в компании нескольких профессоров. Как потом оказалось — деканами. Все они толкнули небольшие речи о своих факультетах и пожелали нам не лениться, трудиться, учиться и так далее в том же духе.

Я заскучала и стала осматриваться. Судя по собравшимся рядом ребятам, факультет ходоков не такой уж малочисленный. А мне рассказывали, что таких, как я, очень мало. Надо будет уточнить...

Парней-ходоков было значительно больше, чем девушек, но точно об этом судить пока рано. Рас они тоже были самых разных, но больше всего меня впечатлил наг, удобно расположившийся на кольцах своего хвоста. Он сложил руки под грудью и разглядывал других ребят нечитаемым взглядом, а те непроизвольно отодвигались подальше. Встретив мой взгляд, он подмигнул, наблюдая за моей реакцией. Наверное, ожидал, что я, как и другие, шарахнусь от его желтых глаз.

А я что? Я нага видела лишь однажды — в день своего прибытия. И, кстати, ни хвоста не пощупала, ни чешуйки толком не разглядела. Как на мужчину я на него не смотрела — уж очень чуждо и непривычно для меня его тело, хотя торс вполне привычный и узкое лицо, обрамленное длинными блестящими, будто набриолиненными волосами, вполне человеческое.

— Привет! — протиснулась я к нему, улыбнувшись.

Пока такой экземпляр идет на контакт, нужно этим пользоваться.

— Привет, — удивился он, и я заметила, как расширились его узкие вертикальные зрачки.

— Меня Варварой зовут.

— Оч-ч-чень прия-я-ятно, — чуть протягивая шипящие и некоторые гласные, ответил он. — А я Ш-ш-шурайшас-с-с.

— А из какой ты параллельности?

— Сс-с-сушинайш-ш-шасар.

— Да ты что?! И как тебя только родственники выпустили? — откуда ни возьмись, возник рядом Чихуак, и вызвал у нага еще большее удивление.

— А! Это мой друг — Чихуак. Знакомься. Чихуак, это Шурайшас, — представила я парней друг другу.

— Очень приятно! — с задорной улыбкой протянул свою лапень для рукопожатия гоблин, и наг ее после некоторого раздумья пожал. — Так как тебя выпустили из дома? Я слышал, что эта параллельность жутко закрытая, и наги никого к себе не впускают и не выпускают.

— Ну поч-ч-чему сраз-с-су никого? — чуть пожал плечами Шурайшас. — Прос-с-сто мы не пус-с-скаем всех подряд вот и вс-с-се. А сами наги не с-с-сильно стремятся жить з-с-са пределами Сс-с-сушинайш-ш-шасара.

Судя по выражению лица гоблина, он не очень поверил нагу, но настаивать на своем не стал.

— А ты все-таки решил учиться здесь, — то ли вопросительно, то ли утвердительно проговорил гоблин.

— У меня прос-с-снулся оч-ч-чень редкий с-с-среди нагов дар Ходока. У нас-с-с подобному мало кто может обуч-ч-чить, к тому ж-ш-ше в Приме жш-ш-шивет мой дядя, так почему бы здесь не поуч-ч-читься?

Я прищурилась, окидывая парня придирчивым взглядом:

— А твоего дядю случайно не Сушайсашом зовут?

— Да, это он, — удивился наг. — Ты его з-с-снаешь?

— Ну-у-у, тут, скорее, его знает мой дед, а я просто попала в его смену у порталов. Представляете, у меня его фрюшки чуть палец не оттяпали!..

Так мы проболтали почти все выступления деканов. Из всей их речи я вычленила только то, что учить лодырей, даже за их деньги — ведь обучение в академии бесплатное лишь для жителей Примы и то при условии, что адепт потом отработает затраты государства — никто не собирался, а потому, по статистике, к концу первого года отсеивалось почти двадцать процентов адептов. И это несмотря на то, что потом на них налагался штраф в виде оплаты первого года обучения!

Хотя, если вспомнить по какому принципу здесь происходит зачисление, это не удивительно. Никаких ведь тебе тестов или даже элементарного собеседования! Но это не моего ума дела. Меня зачислили. И это здорово!

Я снова прислушалась.

Отчего-то мне казалось, что линейка в магической академии должна быть интереснее, чем у нас в школе, а здесь все то же, только вид сбоку. Осталось только выпустить на сцену несколько первокурсников, чтобы они зачитали стишки, в которых поблагодарили бы своих будущих учителей и пообещали учиться, трудиться…

Однако мысль мне закончить не удалось. Внезапно по бокам сцены появились два огромных орка в сценических костюмах, чем-то напоминающих камуфляж. Они установили перед собой по большущему барабану, сняли притороченные к поясу булавы и начали ими медленно отстукивать ритм, привлекая всеобщее внимание.

Бам-бам-бам…

Голоса понемногу стихли, а пространство над стадионом накрыл магический купол, который затемнился настолько, что внутри него образовались сумерки. Тогда орки подняли обе руки вверх и обрушили свои булавы на барабаны, вышибая из них искры. Одновременно с этим прозвучал первый музыкальный аккорд, сцена вспыхнула огнями, и в ее глубине появилась барабанная установка, за которой восседал третий орк с зеленым ирокезом на голове. Он ударил по тарелкам, а дальше под непонятно откуда зазвучавшую музыку началось самое настоящее барабанное шоу.

Только на этом сюрпризы не закончились. На сцену вышли два мага, которые под эти ритмичные звуки устроили огненную феерию под куполом, наподобие фейерверка.

Потом их на сцене сменили три магини в эффектных костюмах, оголявших длинные ноги и точеные плечи. Девушки творили нечто невероятное для моего неискушенного магией взгляда: сочетали магию воды, огня и ветра, формировали удивительные фигуры, которые исчезали, оставляя после себя белые облака пара.

А потом барабаны резко стихли, а освещение сцены погасло. И в оглушительной тишине послышался удивительной красоты женский голос, который звал, обволакивал, обещал…

Луч прожектора осветил сидящую в огромной перламутровой ракушке девушку, из-под платья которой виднелся русалочий хвост.

— Ундина!.. — восхищенно прошептал гоблин.

А девушка все пела, постепенно в ее песню вплеталась музыка, а на сцене перед ней возникали светящиеся иллюзорные картины сказки «Русалочка». Видимо, и здесь эта земная история нашла отклик в сердцах людей и нелюдей. Хотя… такая ли уж это сказка?

Постепенно сцена осветилась полностью, и стало видно, что иллюзии транслируют две дриады.

Окончание этой истории, правда, оказалось другим. Русалочка не превратилась в пену, потому что принц опомнился и в последний момент все же ее поцеловал.

В этот момент на сцене появились все участники сегодняшнего шоу и запустили настоящий магический фейерверк, который стал красивым заключительным аккордом их выступления.

Стадион сотряс гул рукоплесканий, и я сама, не жалея ладоней, хлопала этому удивительному представлению! В глазах стояли слезы восторга!

Вот это я понимаю вступительный линейка! Вот это я понимаю магическая академия открывает свои двери и знакомит с возможностями, которые открывает перед адептами магия!

Я тоже так хочу! Петь, как Ундина, конечно, не выйдет, да и нет у меня слуха от слова совсем, но кидаться заклинаниями я хочу не хуже этих магов!

Купол над головами начал светлеть, артисты раскланялись и покинули сцену, а адепты продолжали им рукоплескать. Видимо, не для меня одной это выступление стало настоящим потрясением!

Возвращение в реальность, в которой все еще был день и светило солнышко, как это ни странно, добавило прошедшему шоу еще больше очарования и некоего сюра, особенно, когда микрофон взяла заместительница ректора, высокая красивая магичка, и строго произнесла:

— Просьба старостам провести для адептов первого курса инструктаж и проследить, чтобы все нашли свои аудитории.

Глава 9

Глава 9

— …Создание параллельностей стало поворотным моментом в истории всех рас и сущностей, населявших Землю Изначальную… — вещал у кафедры профессор Пожидайкин, начав вводную лекция с самого важного.

И хотя почти все из присутствующих здесь это знали, слушали его с большим интересом — не каждый день у тебя ведет лекцию самое настоящее привидение!

С прошлой нашей встречи профессор почему-то утратил плотность и сейчас был полупрозрачным, чем вызывал у адептов нешуточный интерес. Но мне-то как раз был интересен не лектор-привидение, а сама лекция, и слушала я, не отвлекаясь даже на хвост нага, который пристроился рядом.

— …В погоне за властью и господством на планете, а потом и просто за выживаемостью вида, уничтожались целые города, а иногда сметались с лица Земли целые страны. Ситуация была критической. Рушились альянсы, создавались новые, никто никому больше не доверял, а лучшие одаренные работали лишь над тем, как уничтожить соседа. Так не могло длиться долго. Создаваемые все новые более мощные заклинания и артефакты грозили уничтожить саму Землю и всех, кто ее населял…

…Всех спас Великий Божественный Артефакт.

Его созданием мы обязаны сильнейшим одаренным прошлого самых разных рас, которые, несмотря на тотальное недоверие и вражду, сумели объединиться. Есть гипотезы, что в создании артефакта им помог своей божественной силой сам демиург Земли! Именно ценой их совместных усилий и был сотворен Великий Божественный Артефакт, благодаря которому были созданы параллельности. Артефакт не только мог их создавать, но и влиять на внутренние процессы внутри каждой параллельности, изменяя климат. Но самое главное: он мог уничтожить любую созданную им параллельность или перекрыть туда доступ порталов.

После создания параллельностей произошел Великий Исход. Тесно больше не было никому, и очень долго параллельности практически не общались между собой, предпочитая использовать для любых коммуникаций Приму.

Одаренные, создавшие артефакт, стали его хранителями, образовав Круг Хранителей. К сожалению, их имена так и остались для всех тайной.

— А что, Круг до сих пор существует? — спросила какая-то девушка в первом ряду.

— Об этом никто не знает, но с тех пор утекло столько воды, что считается, что Круга уже давно нет. Однако известно, что сам артефакт они поместили в специально созданную закрытую параллельность, и похоже, что ключ от нее безвозвратно утерян.

— Хотел бы я заполучить такой артефакт, — раздались шепотки среди парней.

— И что бы вы делали с такой силой? — с интересом спросил профессор, подлетая к особенно активной группе.

— Да уж придумал бы что-нибудь, — хмыкнул крупный русоволосый парень с чем-то звериным во внешности.

— Ну например? — настаивал профессор.

— Например, устроил бы веселую жизнь кентаврам и их недопараллельности, — усмехнулся он, и его друзья одобрительно загудели.

— Вот! — поднял вверх палец профессор. — Первое, о чем думают разумные, когда представляют в своих руках Великий Божественный Артефакт — это разрушение! Именно поэтому его спрятали так, чтобы никто и никогда не смог его найти!

И проф начал рассказывать о войнах, которые еще долго не утихали уже внутри параллельностей даже после Великого Исхода.

— Слушай, — обратилась я к Чихуаку, который по истории оказался с нами в одном потоке и сейчас пристроился рядом, — это ведь оборотни? — показала я на парней, которые хотели бы заполучить Артефакт.

— Ну да.

— А почему они так не любят кентавров?

— Ну, для них они недо… эм… — гоблин даже подергал за серьгу в мочке уха в поисках лучшего определения. — В общем, и не люди, и не кони, и не двуипостасные — они считают их ошибкой природы.

Я скосила взгляд на сидящего с другой стороны нага. Он ведь тоже вроде как ни то, ни другое, ни третье, но его никто не задирал. Или задирали?.. Шурайшас заметил мой взгляд и вопросительно вздернул брови.

— Слушай, извини, если не совсем тактичный вопрос задаю, но какие у тебя отношения с оборотнями?

Брови нага взлетели еще выше:

— А какие у меня-я-я могут быт-ц-ц с ними отнош-ш-шения?

— Они к тебе еще не приставали?

Зрачки нага сделались очень узкими, черты лица будто заострились, и он перевел взгляд на оборотней.

— А долж-ш-шны были? — наконец, спросил он.

— Я не знаю, это же ваши межрасовые заморочки. Или их нет?

— Кого?

— Заморочек?

— Каких-х-х?

— Ну типа: ты — наг, давай мы тебя… того…

— Ч-ш-шего — того? — гладко уложенные волосы на голове парня начали странно приподниматься, будто капюшон у змеи.

Бррр…

Я усилием воли перевела взгляд на его лицо.

— Ну… побьем.

— Побьем? — он так удивился, что теперь его зрачки расширились, а я услышала, как вздрагивает упершийся мне головой в плечо Чихуак и пихнула его локтем.

Что с ним происходит?

— Да, а ты что подумал?

— А… я так-х-х и подумал, — пристально глядя на меня, будто ища подвох, ответил он и перевел взгляд на гоблина.

Я тоже посмотрела на него и увидела, что тот практически рыдает от смеха. Чего это он?

— Так у тебя все нормально с оборотнями? — все же решила я узнать, не наезжают ли на моего нового друга. — А то я слышала, они не любят кентавров.

Наг явно пытался постичь мою логику, но у него это никак не выходило. Хотя что тут сложного? Все же понятно!

Наконец, он мотнул головой, будто отгоняя ненужные мысли:

— Никаких-х-х проблем с-с-с оборотнями у меня нет.

— Вот и отлично! — улыбнулась я.

Аж от сердца отлегло! Все же оборотней в академии довольно много, а наг всего один.

Парень улыбнулся мне в ответ и неуловимым движением кончика хвоста заехал гоблину по затылку, отчего у того клацнули зубы:

— Хватит ржш-ш-шать.

Чихуак честно попытался последовать этому совету, но получалось плохо. Хоть бы поделился, с чего так веселится, но он молчал, да и профессор начал недовольно на нас посматривать.

***

После пары по истории у нас обед, и мы дружненько направились в столовую.

Где она находится, нам утром рассказал староста, а вернее собрал у всех номера коммуникаторов и выслал на них карту академии с пометками. Туда же переслал и списки разделения по группам. Мы с Шурайшасом и Кэсси по счастливой случайности оказалась в одной.

Потом староста подключил нас к групповому академическому чату, где администрация выкладывала свои объявления. Этот чат был создан в местном аналоге Ватсапа, который здесь назывался просто и незамысловато Болталка. Еще он сказал, что когда у нас появится староста, он создаст отдельный канал для нашей группы.

Академическая магосеть — аналог Интернета в масштабах академии — к сожалению, ограничена в возможностях сильнее, чем общая магосеть — там она хоть и есть, но развита гораздо хуже, чем на Земле Изначальной.

Дед мне объяснял, что в академии это сделано специально, чтобы адепты не отвлекались на всякую ерунду, которую можно найти в общей сети, и не залипали в своих коммуникаторах. А лимитирование каналов группового общения вызвано необходимостью не перегружать сеть академии, которую сложно поддерживать в стабильном состоянии в столь насыщенном магическими всплесками месте. Даже видеосвязь на ее территории работала с перебоями.

Староста курса указал на карте места, где нам сегодня нужно появиться, и предложил писать ему, если нам что-то понадобится. Вот такой вот инструктаж.

К слову, внешний вид коммуникаторов, как и очень многое здесь, был слизан с земных смартфонов, но вот начинка полностью магическая. Я так и не поняла, на каких принципах они работают, там намешано что-то с рунами и стихийной магией, но результат мне нравился. Голограмму карты можно вывести перед собой и рассмотреть, а про возможность увеличения или уменьшения масштаба я уже и не говорю. Мы минут десять с ней игрались и, если бы не нужно было идти на занятия, еще бы повертели, изучая — академия большая, и в ней много интересных мест.

Столовая показалась огромной, но некоторые столы так хитро отделены невысокими декоративными стенками, визуально ломавшими пространство, что здесь было даже уютно.

Народу собралось много — все хотели есть и спешили с занятий. Не стали медлить и мы и направились прямиком к раздаче. Взяли подносы и пристроились за каким-то старшекурсником. Кэсси по дороге отстала и теперь, растерянно оглядываясь, стояла у входа в зал. Я помахала ей рукой, приглашая к нам.

Там, в аудитории, она побоялась садиться рядом с нагом, а может не захотела общаться с гоблином. Вот и теперь сначала обрадовалась, увидев меня, а потом запнулась, заметив рядом Чихуака и Шурайсаша.

— Ребят, я сейчас! — и, отставив им свой поднос, пошла к эльфийке, а то она со своей стеснительностью так и не решится подойти.

Не успела я отойти на десяток шагов, как путь мне преградили три девушки вполне себе человеческой наружности с непонятным брезгливым выражением на лицах. Я их не знала и решила обойти — мало ли чего они остановились и куксятся, может, им обед не понравился.

— Надо же, ведьма, — скривившись еще больше, проговорила одна из них с завитыми черными локонами и яркой алой помадой на губах.

— Что эта потаскушка забыла в академии? — поддержала ее вопросом русоволосая подружка точно с такой же прической, накручивая локон на палец.

— Ошиблась, наверное. Мозги, видать, как у курицы, если она решила сунуться в академию к магам, — подала голос третья, высокая и худая, как жердь, с такими же завитыми локонами.

Все три девушки одеты в мантии цветов бытового факультета и явно были со второго или третьего курса — первокурсники пока ходили без мантий, но наденут их уже завтра. Традиция.

У меня от такого неприкрытого наезда даже брови на лоб полезли. Чего это они? Никого ведь из них я раньше и в глаза не видела. Неужели та самая пресловутая ненависть магичек к ведьмам? Как бы там ни было, ну спускать такое с рук я не собиралась.

Оглядела всех троих с ног до головы:

— У вас что, какая-то ведьма парня увела?..

По их лица стало понятно, что я попала в точку. Не зря мама говорила: ведьминская интуиция — это сила.

— …Да ну?! Одного на троих, что ли? — Магички аж дар речи потеряли то ли от моего предположения, то от того, что я попала в точку. — Не, девчонки, вы как хотите, но тогда куриные мозги у вас, а не у меня.

— Да как ты…

— Вот ими бы и пораскинули перед тем, как обвинять меня в том, что я попала не по адресу. Но вам, видимо, не дано, — сочувственно ответила я и начала обходить их по дуге.

— Ах ты дрянь! — на кончиках пальцев брюнетки начало формироваться какое-то заклинание.

И это несмотря на то, что магичить вне специально отведенных мест в академии запрещалось.

— О! Варвара, привет! — рядом внезапно оказался Гор, приобнял меня за плечи и уже тихо, почти мне в самое ухо: — Что, опять во что-то вляпалась?

Я возмущенно сверкнула глазами: что значит — опять вляпалась? Но все же скосила глаза на светящиеся пальцы магички. Не то чтобы я ее боялась, но защититься сейчас от такого заклинания вряд ли смогла бы, а скакать зайцем по столовой, убегая от фаерболов, мне как-то не улыбалось.

— Габи, Стелла, Мариэт, отлично выглядите, — обаятельно улыбнулся он им. — У вас такие необычные…

Парень замялся и даже кистью руки начал себе помогать, чтобы выдумать, что же у них такое необычное. Свечение в руке брюнетки погасло, и все трое с интересом и кокетливыми улыбками уставились на парня.

— Наряды, — краешком губ подсказала я.

— Наряды, — тут же повторил парень, а девушки переглянулись, соображая, что же такого необычного в самых обычных мантиях. Парень тоже понял свой промах и продолжил. — А прически у вас вообще класс! Такие красивые и…

— Разнообразные, — опять подсказала я.

— Разнообразные, — снова повелся парень на мою подсказку.

Девушки переглянулись и по моей улыбке, которую я изо всех сил старалась сдержать, но не смогла, поняли, что над ними стебутся. Дружно обиженно хмыкнули и, задрав носы, прошли мимо нас.

— Да, Гор, комплименты девушкам ты делать не умеешь, — констатировала я.

Парень возмущенно на меня уставился, а я рассмеялась.

— На вот, держи, — и протянула ему ириску, которую достала из кармана. — И лицо сделай попроще. Поверь, ириска тебе в этом поможет! Только не жуй ее слишком активно, лучше соси.

Парень повертел в руках конфету, развернул, почему-то посмотрел на мои волосы, снова на конфету и засунул ее в рот.

— Ириска говоришь? — довольно заулыбался он.

— Угу, — насторожилась я смене его настроения.

— А мне нравится! — подмигнул он и пошел на выход — наверное, уже поел.

Я оглянулась в поисках Кэсси и увидела, что она уже пристроилась к концу очереди. Парни уже подходили к раздаче и махали мне руками, чтобы я поторопилась.

Я быстренько подошла к эльфийке и, не слушая ее отнекиваний, потащила за собой. Уже подойдя к раздаче, посмотрела на выход из столовой и увидела застывшего там Егора, который возмущенно на меня уставился и пытался разжать рот. А ведь я предупреждала: соси, а не жуй!

Демонстративно постучала себя по лбу и одними губами сказала:

— Нужно сосать!

Парень изумленно склонил голову на бок, одновременно пытаясь меня понять и разжать челюсть. Второе у него, видимо, получилось быстрее, и он точно так же — одними губами — и отчего-то с угрозой отправил мне сообщение:

— Ириска!

Я пожала плечами и, ощутив тычок Шурайшаса, оглянулась к раздаче.

Кто ж знал, что теперь каждая встречная собака в академии будет меня звать не иначе, как Ириской?

Глава 10

Глава 10

Я шла по гладким дорожкам академии в сторону женского общежития и размышляла о жизни.

Ведьма должна привлекать внимание противоположного пола — на меня даже девчонки наехали из-за моих гипотетических способностей, — а учебники из библиотеки почему-то тащу сама. И хоть бы кто помог! Шурайшас взял перевязанный бечевкой комплект Кэссиндриэль, а Чихуак упорно делал вид, что не замечает тяжести в моих руках, и тащит сугубо свой комплект.

В принципе, я и сама могу все донести — не впервой, но эльфийка-то идет без груза, так чем я хуже?

Я скосила взгляд на гоблина, достала из сумочки три ириски. Одну отдала Кэсси, вторую засунула в кармашек тенниски Шурайшасу — у него руки были заняты — третью развернула и засунула себе за щеку. Зажмурилась от удовольствия и спрятала фантик в кармашек плиссированной юбки, которую надела в честь первого сентября.

Гоблин перевел взгляд с меня на друзей и возмущенно дернул шнобелем:

— А я? А мне?

— Я — последняя буква в алфавите.

— Не, Варюх, ну это же нечестно! Им ты дала, а мне? Я тоже хочу попробовать эту твою ириску!

— Я тоже много чего хочу, — хмыкнула я. — Например, чтобы какой-нибудь рыцарь помог мне донести тяжеленую кипу книг до общежития, но рыцари, видимо, повывелись.

Шурайшас и так нагруженный по самое не хочу дернулся в мою сторону, но я покачала головой, предупреждая, что делать этого не нужно. Сейчас идет воспитание одного хитропопого и невоспитанного гоблина.

Тот запыхтел, явно борясь со своей натурой.

— Ну так сразу бы и сказала. Давай свои книжки.

— Что? Ты где-то увидел рыцаря? Чих, покажи мне его немедленно! — демонстративно с энтузиазмом заозиралась я.

— Ведьма, — буркнул он хмуро и забрал у меня связку учебников. — Что в них тяжелого? И сама дотащила бы, — проворчал он.

— А что такого вкусного в маленькой конфетке? Взял бы и обошелся без нее, — я покрутила в пальцах еще одну ириску.

Гоблин каким-то образом умудрился перехватить две связки в одну руку, другой выхватил у меня конфету и закинул в рот, не разворачивая. Мы от такого даже на месте застыли, а он сделал какое-то странное движение щеками и в следующее мгновение выплюнул бумажку на газон, причмокнул, явно смакуя конфету, и довольно оскалился.

— Вообще-то академия за мусор наказывает, — заметила педантичная эльфийка. — Я читала, что…

Договорить она не успела, потому что мы наглядно увидела, как наказывает академия: Чихуаку прилетел такой пинок, что он с грузом подлетел на месте и устремился вперед. Ошалело поставил книги на землю и потер свою пятую точку.

— Если не поднимешь в течение двадцати секунд, снова получишь пинок.

— Что? Это что за беспредел такой?! Что за ущемление личности и ее прав?! — тут же начал возмущаться гоблин и заозирался, но, получив еще один пендель, резко захлопнул рот. — А я о таком и не знал. Неужели в «Истории академии» вычитала?

— Да, — пожала плечиками эльфийка, и гоблин поспешил поднять бумажку, получить такой фееричный пинок снова ему явно не хотелось.

Сжал ее в руке, собрался демонстративно сплюнуть, но, снова потерев зад, передумал, подхватил книги и без слов зашагал вперед, опережая нас на несколько метров. Воспитание одного невоспитанного гоблина во всей красе.

Мы с ребятами переглянулись и, стараясь не ухмыляться слишком открыто, пошли следом.

Внутрь общежития Маришка парней не впустила:

— Нечего вам тут делать! — и почему-то зло покосилась на меня.

— Маришека Петришковна, мы только книги поможем девушкам занести и тут же выйдем! — удивил меня как знанием полного имени комендантши, так и желанием помочь Чихуак.

— А ты не скалься мне тут! — не повелась на его улыбку и источаемое обаяние комендантша. — В общежитие пускать всяких проходимцев не положено! А то знаю я ваши магические штучки: стоит только дорожку показать! — и снова зыркнула в мою сторону.

Чего это она? Я тут точно еще наследить не успела.

— Вообще-то посещать женское общежитие до девяти вечера правилами не запрещено, — уверенно проговорила Кэссиндриэль.

От растерянности, с которой она с утра искала свою группу, а потом стояла в столовой, не осталось и следа. Она точно знала, о чем говорила, и была уверена в своей правоте.

Только, как мне не раз уже удалось убедиться на своем опыте, не всегда следует действовать согласно написанному. По крайней мере, сейчас комендантша явно была кем-то сильно разозлена, и добавлять в ее копилку негатива еще и наши свежепоступившие мордашки было не очень умно.

По тому, как позеленело ее лицо, я поняла, что нужно спасать ситуацию.

— Ну и ладно! Сами донесем эти книжки, не развалимся. — Забрала у Шурайшаса книги, сунула в руки Кэссиндриэль, забрала свои у гоблина и подтолкнула недоумевающую эльфийку в спину. — Ребят, увидимся завтра на занятиях!

Девушка явно была обескуражена.

— Как же? Ведь в своде правил написано… — залепетала она.

Но я ее остановила и зашипела прямо в ухо, для чего пришлось задрать голову:

— В своде правил, может, и написано, а на лице комендантши написано, что еще чуть-чуть — и нас отсюда выселят, едва успев заселить.

Пройдя в коридор и поравнявшись с комендантской стойкой, я поняла, кто так качественно испортил милой зеленой женщине настроение.

Мотя!

Он переливающейся длинноухой тушкой восседал посередине стойки и оглядывал следовавшую за нами Маришку влюбленным взглядом. Я его сразу не заметила только потому, что подталкивала в спину Кэсси и не смотрела вперед.

— Маришка! Свет очей моих, а я тебя уже заждался! — пробасил заяц прокуренным голосом.

Остановившаяся рядом с ним эльфийка уже была готова визжать от счастья, увидев этот переливающийся милый комочек шерсти, и даже протянула к нему руку, но завизжала от испуга и отпрыгнула на добрых два метра, неудачно взмахнув связкой книг, и те разлетелись по всему коридору.

— А-а-а! Это что за чудовище?! — ухватилась она за сердце.

— Это не чудовище, это Мутант, а если коротко — Мотя, мой фамильяр, — проворчала я, с укоризной глядя на бессовестного зайца.

— Вот и забирайте своего… Мутанта! — явно сдерживаясь, чтобы не заорать, сказала Маришека Петришковна. — А мне работать нужно! — и грохнула рядом с подскочившим от неожиданности зайцем тяжеленную книгу.

Мотя на этот раз решил не спорить с взвинченной женщиной и благоразумно запрыгнул мне на плечо, послав ей обиженный взгляд.

Эльфийка наконец отлепилась от стены, и мы с ней быстро собрали ее книги и поспешили наверх. Она нервно косилась на зайца на моем плече, и лишь когда мы скрылись за поворотом лестницы, спросила:

— А почему он у тебя такой странный?

Мы с Мотей переглянулись:

— Нормальный он.

— Нормальный я, — проговорили мы вместе.

— А, — глубокомысленно покачала головой эльфийка. — Ну ладно тогда.

— А ты на каком этаже живешь? — решила я перевести тему разговора.

— На шестом.

— О! А я на пятом. Совсем рядом.

— Не факт… — протянула Кэсси, увидев цифру шесть уже на следующем этаже, который по факту был только третьим.

— Не факт, — согласилась я с ней, припоминая рассказ деда о перемещающихся этажах общежития. — Ну, как освободишься — заходи в гости. У меня комната 524.

— Или ты заходи в 611, если освободишься раньше.

Мы распрощались, и я потопала дальше, делая предположения, когда же появится мой этаж и кто будет моей соседкой.

Утром нам не удалось с ней встретиться, хотя было заметно, что в комнате уже кто-то обитал. По крайней мере, разбросанное по кровати кружевное белье очень интересных форм и расцветок заставило деда отвести взгляд — правда, после заинтересованного изучения ассортимента, — маму удивленно выгнуть бровь, а Мотю высказаться, что он уже желает познакомиться с моей соседкой.

Пятый этаж, к удивлению, был на том месте, где и должен был находиться, и я с облегчением выдохнула.

Уже на подходе к своей двери я поняла, что моя соседка на месте — звуки, доносившие из комнаты, не оставляли в этом никакого сомнения.

Внутри комнаты только что разбилось нечто фарфоровое и довольно тяжелое — звук был вполне характерным.

Мы с Мотей переглянулись, немного потоптались перед дверью, но, услышав женские рыдания, тут же открыли дверь и вошли в комнату.

Под ногами захрустели осколки вазочки, которая еще с утра стояла на подоконнике, и рыдающая на кровати практически голая девушка в стрингах и бюстье вздрогнула и обернулась.

— Чего тебе? — оторвала она голову от подушки и зло на меня зыркнула.

— Живу я тут.

— И я тоже, — Мотя спрыгнул с моего плеча, подскочил к кровати девушки и запрыгнул на нее.

Его стремление попасть под бочок к этой красавице я понимала, но лично меня ее глазки с красными зрачками и потеками туши как-то не вдохновили на сокращение дистанции для броска.

Мотя настолько впечатлил девушку, что она перестала плакать и икнула, уставившись на это чудо природы.

— Ну, что случилось, красавица? Расскажи милому доброму Мутанту о своих бедах, — тоном заправского жиголо попросил он.

Девушка снова икнула и перевела взгляд на меня:

— Это кто?

— Мой фамильяр, — я сгрузила книги на стол и облегченно выдохнула.

— А почему он у тебя такой странный?

— Нормальный он.

— Нормальный я, — снова повторили мы в унисон.

— А почему он так смотрит на мою грудь?

— Как? — спросила я.

— Заинтересованно, — после некоторого размышления ответила вампирша.

Ну, мне по крайней мере подумалось, что она вампирша — таких глаз и острых клычков, больше похожих на утолщенные иголки, я раньше ни у кого не видела.

— Не смотри на расцветку, детка, — подмигнул ей заяц. — Я хоть и радужный, но нормальный.

Она даже голову склонила, рассматривая этого нормального, который не радужный.

Не знаю, поняла ли она, что Мотя имел в виду радужный флаг — символ людей с нетрадиционной ориентацией — и что у него эта ориентация вполне стандартная, но она предпочла достать халатик, на котором лежала, и накинуть его на себя.

— Он у тебя точно фамильяр? — высморкалась она в носовой платок.

— А кто же еще? — я уселась на стул и вытянула ноги.

Находилась за сегодня… Завтра по территории академии буду передвигаться только на скейте!

— Ну, может, оборотень какой… — и, увидев мой скептический взгляд, добавила: — Экзотический.

— Нет, он у меня мутант экзотический, а так просто фамильяр.

— Что значит: просто фамильяр? Я, между прочим, лучший фамильяр! — с апломбом заявил он и запрыгнул на колени присевшей девушке. — Смотри, какие у меня лапки, а хвостик, а ушки! Кстати, почеши там… ага… чуть ниже… О, да! Кайф…

Девушка с опаской почесала его за ушком, явно соображая, скинуть его немедленно или еще немного поизучать.

— Я смотрю, он у тебя еще до конца не вырос.

— Да, детка, я вырасту и еще всем покажу, что значит размер кинг-сайз!

Рука девушки замерла, и, разрыдавшись, вампирша снова повалилась на кровать.

Мы с Мотей недоуменно переглянулись. Что он такого сказал, что девушка снова скатилась в истерику?

Я подошла и, присев на краешек кровати, погладила соседку по голове:

— Ну ты чего? Не плачь. — Вампирша зарыдала в голос. — Да с чего хоть у тебя такой слезоразлив?! Умер кто-то? — не выдержав, в сердцах вопросила я.

Девушка всхлипнула и, повернув голову, посмотрела на меня из-под руки одним красным глазом. Жутенько, если честно, но я не дрогнула. Она перевела взгляд на забравшегося мне на руки зайца и буркнула:

— Не умер.

— Тогда чего так страдать? В этой жизни непоправима только смерть, — припомнила я мамины слова, когда сама рыдала из-за какой-то ерунды. — Ну, в чем дело то?

— При нем не скажу, — ткнула она пальцем в зайца.

— Моть, выйди ненадолго, — попросила я фамильяра.

Тот даже задохнулся от такой несправедливости и явно вознамерился качать права. Но я-то знала, что иногда так хочется поговорить о своем женском без лишний длинных ушей, а потому ухватила зайца за те самые разрекламированные уши и выставила за дверь, которая потом некоторое время содрогалась от ударов его лап.

— Ну, что у тебя приключилось? — присела я на стул.

Девушка еще раз всхлипнула, села, прислонилась спиной к стене и, поискав что-то на скомканном покрывале, выудила трусики.

— Вот! — трагически заявила она и протянула их мне.

Я взяла симпатичные кружевные танго бирюзового цвета с еще неотрезанной биркой. Покрутила их в руках и не нашла изъянов. Тем временем девушка насобирала еще штук пять таких же новых трусиков по своей кровати и протянула мне. Я даже позавидовала. Тут были и красненькие, и беленькие, и серебристые. У меня, к слову, таких никогда не было. Я всегда предпочитала удобные и мягкие хлопковые, а тут сплошные кружева. Может, и себе такие прикупить?

— Классные трусики, — наконец, резюмировала я.

— Они мне малы! Понимаешь?! Я толстая-я-я! И скоро, как твой Мутант, буду размера кинг-сайз! — всхлипнула девушка, но удержалась от рыданий. — Это же ужас!

— Эм… — я присмотрелась к размеру. — Вообще-то здесь написан размер XXS, не знаю, как ты, но я их натянуть не рискну.

— Как XXS? — опешила девушка. — Сестры же сказали… Ууу, кошелки старые! — глаза девушки сверкнули рубином. — Я им сейчас покажу, как такие «нужные каждой девушке в академии вещицы» дарить! — явно передразнивая кого-то, проговорила она и спрыгнула с кровати.

— Стой! — остановила я ее уже у самой двери. — Месть — блюдо, которое подается холодным! — по тому, как бешено блеснули ее глаза, я поняла, что аргумент не впечатлил. — Ну или хотя бы немного остывшим. — Я покопалась в сумке и, достав зеркальце, развернула его к девушке.

Не могла же я позволить, чтобы моя соседка рассекала по академии с черными разводами от туши и опухшими глазами и носом.

— Священная луна! — воскликнула она в ужасе и метнулась к шкафу за косметичкой.

Достала оттуда настоящий чемодан с множеством отделов и, открыв один из них, извлекла молочко и тоник для умывания.

Я же решила заварить успокоительный сбор. Сейчас ей он точно не будет лишним.

Электричества здесь нет, зато есть магия, и обычный металлический чайник быстро закипел на плоском круге артефакта. Я достала купленный специально для личного пользования заварник и приготовила из собственноручно собранного сбора с мятой, хмелем и вахтой трехлистной отвар.

Девушка к этому времени успела умыться, немного успокоиться и с любопытством меня разглядывала:

— Как тебя зовут? Мы ведь еще не познакомились.

— Варвара, можно просто Варя, а тебя?

— Лайла.

— Извини, но… ты вампирша?

— А разве незаметно?

— Ну, если учесть, что я о параллельностях узнала не больше месяца назад...

— Да ну?! Где ж ты такая дремучая жила?..

Мы еще немного поболтали обо мне, выпили по кружке чая, и я спросила:

— Как так вышло с бельем?

Вампирша передернула плечами и с явной неохотой ответила:

— У меня старшие сестры учатся тут на четвертом и пятом курсах. Вот и сделали мне такой «подарок» к поступлению: «Тут твой размер, не сомневайся, если, конечно, за лето ты не разжирела». Я открыла коробку, а там вся эта красота. Толком рассмотреть, правда, не успела — за мной сестры пришли. Ну а после занятий, пока никого не было, решила померить. Одни, другие, а они так пережимают тело, что носить невозможно. Вот я про их «разжирела» и вспомнила…

— Да уж, шуточки у твоих сестричек… — хмыкнула я.

— Ничего, я им отомщу, — и она меланхолично подперла кулачком щеку — видимо, мой сбор успокоил ее слишком сильно. — Только придумаю как... Все детство ведь надо мной прикалываются, а я и ответить не могу — их же двое… Думала, хоть сейчас успокоятся…

— Эм-м… — я покрутила в голове пришедшую вдруг мысль. — Как ты смотришь на то, что я поучаствую в твоей мести?

— А есть идеи? — чуть заторможено поинтересовалась вампирша.

— Есть! Только нам придется помириться с Мотей. — Я прислушалась к звукам за дверью. — Кстати, как-то он подозрительно там затих…

Мы с соседкой переглянулись и с некой опаской направились к двери. Прислушались — тихо. Хотя совсем недавно Мотя на все общежитие самозабвенно кричал о несправедливости жизни и жестокосердии женщин, а особенно ведьм, вампирш и Маришек.

Я приоткрыла дверь и аккуратно высунула голову.

Никого.

Вокруг полная тишина, будто в общежитии и нет никого.

Тихий скрип открываемой мной двери разнесся многократным эхом. Мы с Лайлой, которая выглядывала из двери поверх моей головы, вздрогнули и непроизвольно теснее прижались друг к другу. Откуда здесь могли взяться такие звуки?

Делать шаг за пределы комнаты отчего резко расхотелось.

— А может, ну его? — прошептала вампирша.

И по коридору разлетелось эхо: «Ну его, ну его, его, о-о-о»…

Мы с грохотом захлопнули дверь, подперли ее своими спинами и испуганно переглянулись.

— Что это было? — шепотом спросила Лайла.

— Не знаю. Может, общежитие чудит?

Я знала, что академия может преподнести много сюрпризов, но чтобы вот так пугать? А Мотя, между прочим, там один. И ему тоже страшно, только у него нет спасительной двери, за которой он мог бы спрятаться. Вернее, была, но мы закрыли ее перед его носом.

У меня даже слезы на глаза навернулись, и я шмыгнула носом.

— Ты чего? — недоуменно посмотрела на меня соседка.

— А Мотя там один! Понимаешь? Мы его не впустили!

По лицу вампирши стало понятно, что она тоже это осознала.

— Выходим! — тут же развернулась я к двери и решительно взялась за ручку.

— Я с тобой!

Запала хватило на то, чтобы сделать шаг за дверь, которая с несвойственным грохотом, усиленным каким-то потусторонним эхом, захлопнулась за нашими спинами.

— А-а-а! — завизжали мы с Лайлой -, оборачиваясь, когда на нас прямо с потолка спикировало нечто зубастое и не менее экспрессивно орущее басом:

— Бу-у-у-у!

Вампирша, не будь дура, тут же превратилась в летучую мышь, и тяжесть налетчика вся пришлась на меня. Я упала, закрывая лицо перекрещенными руками. И вот тут у меня сработала все это время спавшая стихийная магия огня, которая вырвалась из рук и опалила нападавшего.

— А-а-а-а-а! — орал он подозрительно знакомых хриплым голосом.

Хорошо хоть первый магический выплеск был небольшим и нападавшему лишь опалило радужную шерсть, не превратив его самого во вкусно пахнущего запеченного зайца.

— Мотя! — заорала я, разглядывая сидящего рядом ошалело хлопающего глазами подпаленного фамильяра. — Ты идиот?!

В этот момент двери в соседние комнаты начали активно открываться, а из них выглядывать привлеченные шумом девушки. Представляю, что они увидели: рыжую всклокоченную ведьму, лежащую на полу, зайца с почерневшей шерстью и без усов, которые только что осыпались пеплом с его наглой и явно охреневшей морды, и летающую над всем этим крупную летучую мышь, продолжавшую вполне по-человечески вопить на одной ноте.

Повисшая было оторопелая тишина взорвалась гулом обсуждений и нервных смешков.

— Привет! — я встала и помахала всем рукой. — Тут у нас небольшое недоразумение произошло. Не обращайте внимания. — Подхватила все еще не отошедшего от шока Мотю, халатик, в котором выскочила моя соседка перед превращением, и ввалилась обратно в комнату, впуская ее следом. — Мотя, ты идиот? — повторила я вопрос, пристально рассматривая фамильяра на предмет повреждений.

Пострадала лишь его шерсть на брюхе и морде. Ожогов, к моему удивлению и дикому счастью, видно не было. Крепко прижала его к груди и облегченно выдохнула.

— Вы меня не впускали, — обиженно пробасил он, — я решил подшутить.

— Дурацкие у тебя шутки, Мотя!

— Какая подруга, такие и шутки, — он никогда не называл меня хозяйкой, и я была этому рада.

— Ну я бы до такого точно не додумалась.

— Так а я тебе тогда на что?

— Слушайте, — пропищала продолжавшая летать под потолком вампирша. — Я, конечно, рада, что все хорошо закончилось, но я теперь не могу превратиться обратно! — под конец тирады ее голос сорвался и превратился в писк.

— Почему? — удивились мы с Мотей на пару.

— Потому что я вообще первый раз эту форму приняла!

И вот что нам теперь делать?

***

На мой извечный вопрос «Что делать?», как ни странно, ответил Мотя:

— Как что? Мстить! Вы же хотели отомстить ее сестрам?

— Но как же… — я в замешательстве указала на плюхнувшуюся передо мной мышь.

Мотя прищурился, окидывая ее взглядом:

— Ну, раз у нее это первое превращение, то если она из него перевоплотится обратно, снова получит возможность поменять форму не раньше, чем через неделю.

— А если не перевоплотится? Она же не знает как!

— Ой, да что в этом сложного? Всего и нужно успокоиться и настроиться на свой прежний образ, — махнул лапой Мотя и, зацепившись взглядом за обгоревшую шерсть, застыл. — Это я такой везде?! — наконец, выдавил он.

— Не-е-ет, — замотала я головой. — Спина почти не пострадала.

Заяц сглотнул и начал пристально себя оглядывать, уделяя особое внимание… эээ… своим орешкам. Потом облегченно выдохнул, закрыл глаза, и на месте подпалин начала расти мягкая радужная шерстка.

Вот это поворот! А я и не знала, что он так умеет!

Открыв глаза и снова себя оглядев, Мотя удовлетворенно кивнул:

— Вот так-то лучше! Я снова свеж, красив и готов нравиться дамам!

— По-моему, ты всегда готов нравиться дамам, — фыркнула я.

— О-да, я такой! Всегда готов!

Летучая мышка закатила глаза и хлопнула крылом по лбу:

— И вот с этим мне предстоит жить в одной комнате.

— Я не понял, ты имеешь что-то против такого замечательного и неповторимого зайца, как я?

— О нет! Что ты! Я же так радуюсь, что буду жить с… с тобой! — сдержав рвущееся из глубины души высказывание, с сарказмом заявила вампирша.

Мотя этот сарказм предпочел не заметить и довольно подбоченился.

— Так что ты там говорил насчет плана мести и почему Лайле для этого нельзя перевоплощаться обратно? — вернула я разговор в конструктивное русло.

— Давайте думать, дорогие дамы! — начал Мотя лекторским тоном. — Что у нас сейчас в активе? Ведьма — одна штука. Летучая мышка — маленькая юркая, когда нужно незаметная — тоже одна штука. И приятный во всех отношениях и неповторимый я — тоже в наличии. У вас еще не появилось идей?

***

Кто сказал, что хорошее зелье нельзя сварить за полчаса? Ха! Это вы не с теми ведьмами общались!

Я не зря с детства помогала маме с косметическими средствами для ее интернет-магазина. Вот как знала — взяла с собой разных травок, ингредиентов и экстрактов, необходимых для создания средств на все случаи жизни.

Мама подарила мне небольшой чемоданчик с секретом для них. Я когда узнала этот секрет, готова была спать в обнимку с этим чемоданчиком, поглаживая его и повторяя «Моя пре-е-елесть».

А все дело в том, что, несмотря на миниатюрные размеры, он мог вместить в себя столько ингредиентов, сколько я и в два больших чемодана не смогла бы вместить! Разумеется, столько у меня пока и не было, но сам факт! Это же самая настоящая пространственная магия в моем личном пользовании!

Специально зачарованный котелок у меня тоже имелся, и я с удовольствием его извлекла под удивленным взглядом вампирши.

Эх, когда же у меня появится своя настоящая ведьминская лаборатория?!

Но пока достаточно и котелка.

Итак, приступим.

Интерлюдия первая

Интерлюдия первая

Чуть позже…

Вечер. В общежитии хлопали двери, девушки, занятые своими делами, нет-нет, да замечали скачущего по третьему этажу милого радужного зайку с большим красным бантом на шее и норовили взять его на ручки и погладить. Тогда зайка просто и незамысловато рявкал:

— Руками не трогать! — и у несчастных резко отпадало желание к нему приближаться.

Доскакав до нужной двери, он задорно пробарабанил по ней лапами. Дверь открылась, и на пороге появились две симпатичные темноволосые вампирши, которые, увидев зайку, запищали от радостного удивления и потянули к нему руки.

Тем временем прямо над дверью застыла маленькая летучая мышка, к лапкам которой были привязаны маленькие флакончики.

Пока вампирши, стоя на пороге, тискали зайку и оглядывались, пытаясь понять, от кого получили такой оригинальный подарок, мышка юркнула в открытую дверь. С трудом удерживая тяжелые для нее флакончики, она приблизилась к шкафу и, отодвинув приоткрытую дверцу, плюхнулась в его недра. Мышка только тут осознала, как ей повезло, что ее сестры всегда привозят с собой столько барахла, что двери шкафов закрываются не до конца.

Передохнув, нашла косметичку с гигиеническими принадлежностями — хорошо хоть свет проникал в щелки и давал возможность оглядеться — и вылила половину содержимого одного из флаконов в бутылочку с любимым шампунем одной из сестер. Тщательно закупорила остатки — есть ведь еще один шкаф и еще одна сестричка, выглянула и злорадно усмехнулась — Мотю тискали так, что он уже был и не рад, что вызвался быть временным подарком двум симпатичным вампиршам. А ведь ему еще приходилось умильно тарахтеть, имитируя звуки котов, чтобы заглушить ее копошения в шкафу — у вампиров слух хороший.

Еще повезло, что сестрички не решили сразу попробовать его крови. Эти могут — так, ради интереса. Но перед выездом из родного дома все они хорошо подкрепились живой кровью, отданной добровольно, и сейчас явно даже не задумывались о том, чтобы укусить этого Мутанта. Хотя стоило бы… Так, для острастки, чтобы понимал, кто такие вампиры и как с ними шутить!

В это время Мотя увидел высунутую из щелки маленькую черную лапку — условный знак — и отчаянно взвизгнул, привлекая к себе полное внимание девушек, которые с кудахтаньем начали его крутить и вертеть, чтобы понять, что приключилось с их милым зайкой.

Мышка шустро выбралась из шкафа и побежала к соседнему, по дороге из другого флакончика обрызгав повседневные туфли сестер. Но тут ее ждала страшная неудача: второй шкаф оказался закрыт! А она только сейчас поняла, что в своем плане они не предусмотрели этой маленькой детали, и ее сил вряд ли хватит потянуть на себя такую тяжелую дверцу!

Тем временем ее копошения явно насторожило девушек, потому что они затихли и прислушались.

Лайла-мышка так и застыла на месте, боясь пошевелиться и увидеть оскаленные лица сестер, поймавших ее на горячем. Прятаться все равно было негде, а повизгивания Моти уже не помогали перетянуть на себя внимание вампирш, которые заподозрили что-то неладное.

Сердце билось как сумасшедшее, к горлу подкатил ком. Она уже почти видела, как сестры, поняв, что их насторожило, в доли секунды поворачивают в ее сторону головы и хватают неудачливую младшую сестру. Уж они-то найдут самый неприятный для нее способ отыграться за несанкционированное проникновение.

Бедняжке так захотелось, как умеют только старшие вампиры, в виде сиреневого облачка просочиться в спасительный шкаф, что она безумно удивилась, когда поняла, что и правда уже находится в его сумраке, а сестры продолжили ворковать над вздохнувшим с облегчением и почти выдавшим себя этим Мотей.

Чуть успокоившись и осознав, что сейчас она находится в образе летучей мышки, Лайла наощупь нашла косметичку для душа сестры и вылила остатки зелья в одну из ее баночек. Оставалось только надеяться, что это был шампунь.

Она так перенервничала, что не сразу поняла, что ситуация в комнате переменилась.

Мотя понял, что дело уже почти сделано, и решил заканчивать играть бессловесную тварюшку.

— Да сколько можно меня тискать?! Я же не плюшевый! — пробасил он, чем вызвал визг девчонок, одна из которых с перепугу отшвырнула его на стол. — Ну что вы за народ? Я ж к вам с чистой душой, мягким хвостиком и длинными ушками в гости пришел, а вы сразу мять и орать. Я так не согласен!

Тут в дверь настойчиво постучали.

Это была Варя — их путь на волю и заключительный этап операции.

Одна из девушек, явно еще находясь под впечатлением от Моти, попятилась, не сводя с него глаз, нащупала ручку и открыла дверь.

— Здрасте! — радостно возвестила Варвара, и вампирша отшатнулась. — А мой фамильяр не у вас? Он у меня любит погулять по общежитию. О! Мотя! — увидела она его на столе и прошла в комнату.

Все внимание присутствующих переключилось на нее, и маленькая перетрусившая и еле державшаяся на ногах летучая мышка с трудом приоткрыла шкаф и спланировала на пол, откуда со всей возможной прытью кинулась к открытой двери.

Сейчас ей хотелось одного: попасть в свою комнату и ни о чем не думать! Главное, что все закончилось! Вон уже и дверь сестричек за спиной хлопнула, выпуская наружу Варю с Мотей.

А результат их каверзы? Что ж, он все равно будет виден только завтра утром…

Глава 11

Глава 11

Утро нового дня выдалось ярким и предвещало только хорошее. Солнечный лучик играл в моих рыжих волосах и временами заставлял жмуриться. Я потянулась, выглянула в окно и улыбнулась — наш этаж сегодня явно стал третьим, потому что только из первых трех открывался вид на территорию академии, из всех остальных в окно можно было увидеть только клубящееся марево. Потрогать его невозможно — рука упиралась в магический барьер, а потому происходящее за окном было неинтересным и навевало грусть. Но перепутать из-за этого время суток было невозможно — днем туман был белым, а ночью за окном царила чернильная тьма.

Лайла спала и не думала просыпаться. Я могла ее понять — пережить тройную трансформацию в один день не каждый сможет. Хорошо хоть обратно в человека удалось перевоплотиться без труда. Мотя лично инструктировал вампиршу, как нужно успокоиться и отринуть лишние мысли. После пережитого стресса на девушку напала отупляющая апатия, и она без труда смогла повторить указания моего фамильяра и вернуться в человеческую форму.

Вот только как ее теперь будить?

Я вздохнула и решила, что сделаю это, когда вернусь из ванной комнаты. Здесь на каждом этаже их по две: в одном и другом конце коридора. Умывальников хватало, а вот очередь в душевые придется занимать. Эх, бытовые трудности проживания в общежитии…

Мотя, как верный рыцарь, проследовал за мной. На занятия его не пустят, и он переживал, что я ухожу практически на целый день.

— …Это ты виновата! — уже на подходе к комнате услышали мы истеричный визг.

— Исправляй это немедленно! — вторил ему другой.

Мы с Мотей ускорили шаг и застыли на пороге комнаты, в которой бесновались две зеленые фурии. У одной из девушек были ярко-зеленые волосы, а другая щеголяла точно таким же изумрудным цветом кожи, только белки глаз и светились на ее зеленом лице.

Еле продравшая глаза Лайла таращилась на них в полнейшем недоумении, явно ничего не понимая спросонья. Даже я не сразу узнала в этих двух зеленушках ее сестер, хотя вчера хорошо их разглядела. И как они так быстро догадались, что мы как-то замешаны в изменении их внешнего вида?

— Доброе утро, девочки! — первым подал голос Мотя. — Неужели вы со вчерашнего дня так по мне соскучились? Польщен!

Вампирши обернулись и зашипели, состроив такие воинственные гримасы, что меня чуть не передернуло.

— Это ты! — ткнула одна из них в него пальцем.

— О да! Это я вчера терпел ваши неумелые обжимания, — показательно взгрустнул Мотя. — Хотя… девочки, а может, я вас научу, как нужно обнимать настоящего мужчину, а? — и поиграл бровями, отчего вампирши в бешенстве начали надвигаться на него. — Кстати, зеленый вам к лицу. Это я вам как ценитель могу сказать!

— А в чем дело-то? — заслонила я друга собой. — И что с вами случилось? Или в этом сезоне зеленый цвет и правда в моде? — невозмутимо спросила я, изо всех сил стараясь сдержать смешок.

Это ж куда наша мышка добавила краситель? Неужели в гель для душа? Не думала, что получится эффект, который красит только кожу. Очень интересно. Надо будет поделиться этим с мамой, и еще не помешало бы узнать, каким гелем пользуется эта вампирша… А вот краска для волос получилась шикарная! Цвет яркий, сочный, волосы разве что не сияют! Даже гордость взяла за себя любимую. Жаль только, что никто больше моих стараний не оценил.

— Девочки, вы чего? — наконец, вмешалась в перепалку Лайла. — Вы что, думаете, что это я вам устроила? — и так у нее это искренне получилось, что они заколебались.

— А кто же еще?!

— Ну мало ли кому вы могли дорогу перейти. Я-то тут при чем? Это вы зельеварение проходили, а я только-только учиться приехала.

— Она могла! — в мою сторону устремились сразу два указующих перста.

— Да мы только вчера познакомились! Когда ей было?!

Вампирши переглянулись, признавая справедливость возражений, и, не прощаясь, пошли на выход. Мы только и успели что убраться с их дороги.

Однако гордое шествие по этажу быстро закончилось, потому что сестрички, переругиваясь на ходу, начали прихрамывать, и мы, дружно высунувшись, за этим наблюдали. Не зря ведь Лайла обливала их туфли утягивающей эссенцией. Бывает ведь, купишь обувь и оказывается, что она чуть-чуть великовата, а вот такой эссенцией обработаешь — и несколько миллиметров утягиваются, и понравившиеся туфли становятся по ноге. Но тут другая история…

— Да… Плохо, когда привычные вещи не оправдывают твоих ожиданий, — глубокомысленно протянула им вслед Лайла, и мы, закрыв дверь, дружно расхохотались.

Мстя удалась! Нейтрализатор-то есть только у создателя, то есть у меня. А потому избавиться от зелени на теле и волосах им будет ох как непросто.

Я, конечно, не монстр, и в скором времени постараюсь каким-то образом передать им нейтрализатор. Да хоть через ту же Лайлу. Но сейчас пусть они немного побудут в шкуре своей младшей сестренки, которую третировали не один год.

— Это все хорошо, — внезапно проговорил Мотя, — но занятия начнутся уже через пятнадцать минут.

Наш смех резко оборвался, и я подлетела к шкафу в поисках одежды и мантии с эмблемой факультета Ходоков. Лайла в темпе собиралась в ванную и тоже металась по комнате.

Подхватив, наконец, под мышку скейт, я направилась на выход.

Первым занятием было профильное —теория похождений, — и я очень не хотела на него опоздать. А потому поспешила встать на скейт и покатила, лавируя между спешившими на занятия студентами.

Кто ж знал, что так хорошо начавшийся день будет подпорчен следующими событиями…

***

Несясь по дороге на всех парах, я ловко огибала спешивших на занятия адептов. Они с удивлением и завистью поглядывали на меня, а иногда что-то кричали вслед, но слушать их мне было недосуг.

Случился, правда, небольшой казус, когда я чуть не сбила какого-то мрачного типа, судя по всему, вампира — везет же мне на них в последнее время, — выскочившего на дорогу как черт из табакерки. Но я вырулила, хотя и пришлось его немного толкнуть. И лучше бы сказал «спасибо», что у меня хватило мастерства быстро среагировать на его появление, а не сверкал в мою сторону возмущенным взглядом. Но я на ходу все же прокричала ему слова извинения. Уж простите, но останавливаться для расшаркиваний у меня времени не было — я опаздывала на занятия.

Пришла, слава параллельностям, вовремя. Оставила скейт в гардеробе и не без помощи карты на коммуникаторе нашла нужную аудиторию. Та была еще закрыта, а около нее меня уже поджидали Шурайшас и Кэссиндриэль.

— Привет! — радостно помахала им рукой, поправляя свои волосы-пружинки, которые после экстремального заезда немного растрепались.

— Я уж думала, ты опоздаешь, — эльфийка посмотрела на коммуникатор, сверяясь со временем.

— Ага, я тоже. Неслась на всех парах! Чуть вампира какого-то не сбила, — сделала я большие глаза.

— Какого еще вампира? — удивилась Кэсси.

Тут наша группа оживилась, пропуская к двери преподавателя, и я враз севшим голосом ответила:

— Вот этого…

Он встретился со мной взглядом, и уголки его губ дернулись в усмешке, а глаза злорадно заблестели:

— Прошу, господа адепты! — распахнул он дверь и сделал приглашающий жест рукой.

Мы дружно втянулись в небольшую аудиторию, и я постаралась заныкаться как можно дальше от преподавательского стола.

Вот только зашедший последним вампир быстро выцепил меня взглядом:

— Адептка, ну что же вы прячетесь на последнем ряду? Вы так спешили на мое занятие, что я подумал — займете первый ряд. Ну же, не стесняйтесь! — он поманил меня рукой. — Место напротив моего стола как раз только вас и дожидается.

Пришлось выбираться из уголка, в который мы с друзьями так удачно присели, и под их сочувственными взглядами плестись на первый ряд. Остальные смотрели удивленно, явно соображая, чем я успела так насолить преподавателю?

Лучше бы я опоздала, честное слово!

Преподаватель оглядел всю нашу группу и предложил нам представиться.

Так я узнала, что — кроме нага, эльфийки и ведьмы — в группе есть две магички, два мага, оборотни-близнецы — парень и девушка, гномка и самый настоящий красавчик-демон, который уже несколько раз мне подмигнул. Веселая у нас подобралась группа. Как я уже успела узнать, у нас оказалась самая малочисленная группа на факультете, и я еще не разобралась почему.

Словно вторя моим мыслям, Вампир начал лекцию со следующих слов:

— Признаться, я удивлен, как много в этом году адептов попало в вашу группу. Ходоки по реальностям — большая редкость, и обычно семь индивидов в такой группе, как ваша — это предел…

Я удивленно на него воззрилась. Что значит — нас мало? А остальные три группы не ходоки, что ли?

Преподаватель перевел на меня чуть удивленный взгляд. Я что, вслух это сказала?

— …Остальные группы, Варвара, по другим реальностям ходить не могут, лишь в пределах одной. Из них выйдут замечательные следовали, которые смогут находить преступников по ментальным следам; превосходные проводники по реальности, хотя это направление сейчас не сильно в моде из-за развивающейся портальной сети; маги пространства, ведь именно ходоки как нельзя лучше его чувствуют и способны создавать те же парковки или расширять имеющиеся помещения. Направленностей много, но только адепты, попавшие в эту группу, имеют достаточно развитый дар, чтобы преодолевать пределы одной реальности. Кто-то из вас сможет посещать не более трех, и лучше сразу выбрать наиболее предпочитаемые, потому что ваш дар зафиксирует только первые, посещенные с его помощью. Кто-то пять, кто-то десять — все будет зависеть от силы вашего дара и желания его развивать.

— А как узнать, сколько реальностей мы можем посетить? — сорвала с языка вопрос пухленькая гномка.

— Для этого каждый год в начале и в конце занятий вы будете проводить у меня замеры, и уже с этими числами пойдете на практические занятия к госпоже де Мризье.

— Значит, практику вести у нас будете не вы? — грустно надула губки одна из магичек.

Неужели глаз на преподавателя положила? Не спорю, выглядит он молодо, да и хорош собой. Только вот понять его истинный возраст мы точно не сможем. Вампиры лет до трехсот застывают в одной поре и только потом начинают медленно стареть. Да даже если ему двадцать пять, все равно ведь — ста-а-арый!

— Не я. Я ходить по другим реальностям не могу. У меня другая специализация. Кстати, забыл представиться. Винсенст Бровендрейк, магистр по хождению в поиске.

— Поисковик!.. — зашептались в аудитории.

Ага…Как раз тот самый чело… эээ… индивид, который может отыскать существо по остаточной ауре и переместиться в нужное место. Не понимаю только, зачем для этого нужно быть магистром?

Однако по восторженным глазам одногруппников я поняла, что очень сильно чего-то не понимаю, а этот вампир очень крут. Просто я не могу постичь глубину этой крутости.

— Кстати, — внезапно обаятельно улыбнулся преподаватель, и девчонки расплылись в ответных улыбках. Только я почему-то насторожилась. Видимо, моя ведьминская чуйка сигнализировала, что сейчас что-то пойдет не так. — На сегодняшней паре, кроме замеров, мы проведем с вами Выбор! Выбор — с большой буквы!

Но что это значит? Ребята оживились, начали восторженно перешептываться, а я сидела напротив преподавателя и хмурилась, потому что одна не подозревала, что это такое. И я точно знала, кто виноват в такой моей неосведомленности — дед! Так что я ему это еще припомню! Тролль усатый у меня, а не дед.

Кажется, я уже говорила? Мы — ведьмы — не злые, у нас просто память хорошая. И пусть не думает, что я забуду такую подставу!

— Варвара, в чем дело? Вы не рады? — заметил мое настроение преподаватель.

А как не заметить, если я прямо напротив его стола сижу?

— Чему?

— Выбору, конечно.

— Рада… Очень, — хмурясь еще больше, ответила я.

Даже под страхом смерти я не призналась бы в собственном невежестве.

Преподаватель несколько секунд посверлил меня изучающим взглядом:

— Что ж, тогда сейчас немного поговорим об истории появления ходоков, потом произведем замеры ваших показателей, а во второй части занятия отправимся в зал Выбора, — озвучил он план урока и начал медленно мерить шагами расстояние перед доской. — Итак, как вы уже все наверняка знаете, параллельности появились в результате работы ума самых выдающихся существ, населявших Землю во времена Большой войны рас. Никто не знает их самих, но достоверно известно о Круге Хранителей, который они образовали. Считается, что за создание параллельностей свыше им была дарована возможность ходить по ним, как бы прокалывая тоннели в пространстве или используя видимые только им тонкие места в структуре параллельностей. Способ зависит от самой параллельности, насколько она жива или разрушена…

У меня зачесался язык спросить, что значит жива или разрушена, но преподаватель продолжил рассказ, и я решила, что еще успею задать вопрос позже.

— …Так вот, мы с вами — потомки тех самых ходоков, дар которых за тысячелетия разбавился и немного видоизменился. Поэтому появилось то самое ограничение по количеству посещаемых параллельностей. Есть, правда, теория, что периодически рождаются такие потомки Хранителей, которые, как и они, могут ходить по параллельностям без ограничений, а также имеют доступ к Забытой параллельности. И есть предположение, что есть родовые линии потомков, которые имеют мерцающий дар, то есть дар ходить по всем параллельностям проявляется не в каждом поколении, а будто мерцая — через поколение, два, три или даже четыре. Но все это лишь досужие домыслы, сказка, подогреваемая любителями сенсаций или желающих во что бы то ни стало найти путь к Забытой параллельности, где хранится Великий Божественный Артефакт.

— А вы с-с-сами как думаете, с-с-ущ-ш-шествует Забытая параллельность? — внезапно спросил Шурайшас.

— Я думаю, что если бы она существовала, то за столько тысячелетий кто-нибудь ее нашел бы, — тонко улыбнулся вампир.

— А поч-ч-чему вы думаете, ч-ч-ч-то ее никто не наш-ш-ел?

— Если бы ее кто-то нашел, молодой человек, то он вряд ли бы сохранил в тайне такую находку.

— Ну поч-ч-чему же? Как раз такая реакция была бы самой правильной и рациональной, — возразил ему наг, и я не могла с ним не согласиться.

— Не могу с вами не согласиться, но за столько лет не было зафиксировано ни одного стороннего вмешательства в структуру параллельностей.

— А это можно как-то отследить? — удивилась я.

— Можно, но… — преподаватель ненадолго замялся, — не во всех параллельностях. Лишь в тех, что заключили Совместный пакт о наблюдениях. Но поверьте, для общей выборки расчета вероятности вмешательства кого-то извне этого достаточно, — посмотрел он на свои часы и закончил обсуждения: — Подискутировать на эту тему мы с вами можем в другой раз, а сейчас нам предстоит определить количество подвластных вам параллельностей.

Вампир посмотрел на меня, даже не пытаясь прятать в глазах смешинки, и поманил за собой к доске. И вот как он собрался делать измерения? На глаз, что ли? По крайней мере, никаких приборов я не наблюдала.

Но как только я подошла, преподаватель театрально взмахнул рукой, и прямо передо мной появилось… Больше всего это напоминало пюпитр, на стойке которого был закреплен круг с циферблатом. Эдакие часы на длинной тонкой ножке, только без стрелки и чисел, но с разметкой.

Я с интересом принялась разглядывать конструкцию, даже под низ заглянула, нет ли там еще чего-нибудь интересного.

— Кладите руку на диск, — поторопил меня вампир.

— Сюда? — на всякий случай уточнила я.

— Сюда.

— А точно нужно опускать на нее руку? — поверхность диска под моей ладонью начала подозрительно светиться, прямо как та лужа-портал, в которую я так неосмотрительно провалилась, и я засомневалась, не случится ли чего и на этот раз.

— Точно! — терпение преподавателя явно подходило к концу.

— Ну, если что — я не виновата, — пробурчала себе под нос и, зачем-то зажмурившись, опустила ладонь.

Не выдержала и приоткрыла один глаз, а потом и второй. Пюпитр светился ровным светом, обволакивая мою руку, и больше ничего не происходило.

И это все? Даже неинтересно как-то.

Я немного подождала — должно же на нем что-то появиться, что укажет на количество параллельностей, которые я могу посетить, но ничего не происходило. Перевела озадаченный взгляд на преподавателя и поняла, что он сам ничего не понимает.

Вампир подошел ближе и чуть не уткнулся носом в мою руку, пытаясь что-то разглядеть.

— Ну что? — решилась я поинтересоваться. — Можно убирать руку?

— Ничего не понимаю! — наконец, воскликнул преподаватель. — Уберите руку. Стоять! — тут же рыкнул он, когда я попыталась занять свое место. — Положите руку снова.

Я положила, и артефакт снова засветился ровным белым светом.

— Не может быть… Он что, сломался?..

— Я в этом не виновата! — тут же заявила я, заранее открещиваясь от любых обвинений в свой адрес.

— Конечно, вы тут не при чем! — раздраженно ответил преподаватель. — Это какое-то недоразумение. Нужно показать артефакт ректору. Думаю, он сможет разобраться, в чем дело, — и, беря его за стойку, обратился уже ко всем. — Я сейчас приду. Кабинет никому не покидать!

И исчез. Без какого-либо хлопка или вспышки. Просто взял и исчез вместе с артефактом.

В классе тут же загомонили, обсуждая произошедшее, а я села за парту и грустно подперла щеку рукой. Вот самая яркая иллюстрация к вопросу «что такое не везет». Неужели этот странный артефакт не мог сломаться на ком-то другом? Так нет же! Опять «повезло» мне.

Ко мне подсели Шурайшас и Кэссиндриэль.

— Эй, ты чего? Расстроилась, что ли? Преподаватель же сказал, что это не твоя вина, — поддержала меня подруга.

— И что? Все равно ведь он сломался на мне, — вздохнула я. — Вот на что хочешь спорим, а меня вызовут к ректору.

— Откуда такие мыс-с-сли?

— Из жизненного опыта, — перевела я взгляд на Шурайшаса. — В первый раз, что ли, случается какое-то недоразумение, — передразнила я последнее слово, — а огребаю почему-то именно я.

— Да ладно, не переживай, — погладила меня по руке эльфийка. — Ты лучше подумай о том, что мы сегодня пройдем ритуал Выбора!

— Радость-то какая, — буркнула я, продолжая подпирать щеку рукой, и насупилась еще больше.

Напоминание о собственном невежестве настроения не улучшили.

— Ты чего? — искренне удивилась Кэсси, — Не хочешь наконец обрести свой собственный ключ?

— Какой ключ? — заинтересовалась я.

— Ну как же… — растерялась она, — обряд Выбора — это и есть обряд выбора ключа к параллельностям! Ключ помогает ходоку сконцентрировать свою энергию в себе и благодаря этому легко прокалывать пространство.

— Да? — теперь стало понятно, отчего все так впечатлились и оживились. — А как обычно выглядит этот ключ?

— Ты правда не знаешь? — посмотрела она на меня недоверчиво. И я помотала головой, подтверждая. — Ну ты и дремучая… — опешила подруга.

— Ну, какая есть, — криво усмехнулась я. — Я же рассказывала, что всю жизнь прожила на Земле Изначальной и вообще не знала о существовании магии.

— Ну да… Но все равно сложно представить, что кто-то не знает таких вещей. Теперь понятно, почему ты такая хмурая.

— Угу, — скуксилась я.

И подруга поспешила объяснить:

— Так вот, ключом может быть что угодно, но в подавляющем большинстве — это магическая трость с наконечником, в котором и концентрируется энергия, необходимая для прокола. Также ключом может стать зонтик, ручка, карандаш, да даже вилка! Тут уж дар сам выбирает подходящую магическую вещь из предложенных.

— Вилка? Правда, что ли?

— А то! Был лет двести назад один весьма известный ходок, который выбрал своим ключом вилку. Над ним долго посмеивались, что не помешало ему стать одним из лучших и самых высокооплачиваемых ходоков столетия.

— А как проходит с ритуал?

Но ответить подруга не успела, потому что перед доской появился преподаватель и хмуро глянул на меня:

— Господин ректор взял артефакт на изучение, но, думаю, уже к следующему уроку мы сможем вернуться к этому вопросу и измерить количество подвластных вам параллельностей. — Тут прозвенел звонок к окончанию урока, и вампир, поморщившись, продолжил: — А пока отдыхайте. После звонка направимся в зал Выбора.

Глава 12

Большой круглый зал с мозаичным сводом и мраморным полом, в центре которого была выложена пентаграмма с возвышением в середине, встретил нас гулким эхом шагов преподавателя, который успел уйти вперед.

Наша небольшая группа столпилась у входа и не решалась идти дальше.

— Ну что же вы? Идите за мной, — оглянулся и поманил нас препод, и нам ничего не оставалось, как пройти следом.

Наконец, мы достигли пентаграммы, представлявшей собой многолучевую звезду.

— Занимайте каждый по лучу. Всем должно хватить.

Он проследил, чтобы мы встали более-менее симметрично, и прошел к возвышению в середине.

— А что будет дальше? — прошептала я на ухо Кэсси.

Однако эхо подхватило мои слова и, несмотря на их нечеткость, вампир услышал.

— Как что? Каждый из вас попадет в подпространство, где сможет почувствовать предназначенный ему предмет и, взяв его, вернуться сюда. Готовы?

Я готова точно не была, но все уже заняли лучи, а преподаватель снова неизвестно откуда извлек сферу с клубящимся нечто внутри и установил ее в центре пентаграммы. После чего положил на нее руки, прикрыл глаза и что-то прошептал одними губами.

Шар засветился ярким бело-голубым светом, и этот свет, словно стекая с него, как по желобкам направился по линиям пентаграммы. И уже через несколько секунд она вся сияла. Это сияние с каждым мгновением становилось все ярче и нестерпимей. Вот уже и рассмотреть стоявших неподалеку друзей стало невозможно, пришлось зажмуриться, а когда я поняла, что свет пропал, и открыла глаза, увидела, что стою в какой-то… кладовке.

Я так удивилась такой кардинальной смене обстановки, что даже икнула.

Кладовка явно была старой, когда я сделал шаг, под ногой заскрипели половицы. Удивляло меня и то, что в ней оказалось довольно светло, по крайней мере приглушенного света хватало, чтобы рассмотреть, что стоит на полках, которые протянулись вдоль ее стен. А еще, обернувшись, я поняла, что двери в ней нет! Вспомнила, что нас всех отправила в подпространство, и немного успокоила вмиг застучавшее дробью сердце. Но отсутствие двери все же нагнало жути — я никогда не любила замкнутые пространства.

«Итак, что у нас тут есть…» — решила я все же сосредоточиться на задании.

А было столько всего, что я даже растерялась. И как тут можно выбрать что-то одно?

Я подошла к ближайшей полке и протянула руку к статуэтке мага.

«А вдруг, если я ее возьму, она автоматически станет моим ключом? И стану я, как дура, ходить с ней наперевес и тыкать в пространство, чтобы проделать в нем ход».

Представила себе эту картину и захихикала, но руку убрала за спину. Тот ходок с вилкой вряд ли хотел себе именно такой ключ, хапнул вот так сдуру первое, что попалось, и попал… ага, на всю жизнь.

Эх, мне бы хоть чуть-чуть больше информации о ритуале! А то запустил этот кровосос нас сюда без инструкций, и делай что хочешь! Да даже по элементарной технике безопасности он должен был все еще раз подробно объяснить! Путь даже и в сто сорок первый раз! А тут встали в круг, посветились в магическом свете и все пропали. Вот и вся церемония выбора! А это, между прочим, на всю жизнь!

Но он сказал, что мы должны почувствовать свой предмет. Значит, нужно почувствовать.

Я прошла вдоль стеллажей и нахмурилась. Что из предложенного ассортимента мне подойдет? Трость? Ручка? Старое веретено? Перо? А может, кружка, которую невозможно поставить ровно из-за того, что у нее конусообразное дно?

С тростью, как у деда, я себя не представляла. Ага, еду я такая на скейте, с Мотей на плече, и тростью помахиваю.

Я прыснула смехом.

Ручка, конечно, вариант неплохой: и маленькая, и удобная, и в карман ее без проблем засунуть можно, вот только… я еще та Маша-растеряша. Оставлю где-нибудь уникальный артефакт, похожий на сотни других ручек, и что тогда?

Посмотрела на старую куклу без глаза, которая сидела на одной из полок, и содрогнулась, представив себя в ее постоянной компании.

Может, и правда, вилка неплохой вариант? Я пока прохаживалась, уже несколько штук видела.

Всякие статуэтки и непонятности вроде металлических загогулин и странных черепков я отмела сразу.

Вот почему здесь нет самых обычных тривиальных волшебных палочек, а? Только реально существующие вещи, которые можно увидеть в самых разных параллельностях. Это мне Шурка сказал — уже надоело именовать его Шурайшасом.

Устав от топтания по комнате, я уселась посередине на пол и прикрыла глаза в надежде почувствовать свой предмет — все равно ведь до тех пор, пока не определюсь, отсюда не выберусь.

Вот теперь сижу… чувствую… очень сильно чувствую… что хочу в туалет. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Я подскочила и снова начала ходить вдоль стеллажей, заглядывая и на верхние, и на нижние полки, даже под них заглянула, обнаружив в самом углу только какие-то старые полусапожки. А может, мне показалось? И это что-то другое? Я опустилась на корточки, пытаясь разглядеть предмет, но сумрачный свет не давал этого толком сделать, а потом руку словно что-то потянуло вперед, и я, к собственному изумлению, взяла их и вытащила. Поднесла к глазам, рассматривая. И правда — старые драные полусапожки на небольшом конусообразном каблучке. Такие наверняка были модными во времена моей прабабушки. И чего я их только ухватила? Решила же, что ничего здесь руками трогать не буду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хотела уже пристроить их на какой-нибудь полке, как пространство начало резко меняться, и я оказалась стоящей в пентаграмме, которую покинула, кажется, несколько часов назад.

— Ну наконец-то! — услышала я голос преподавателя и, все еще не веря, что свой ключ я уже выбрала, перевела ошалелый взгляд на него. — Что там у вас? — вампир уставился на зажатые в моей руке старые полусапожки, и его брови поползли вверх. — Эм… А вы уверены, что они… — замялся он.

А я мысленно продолжила варианты:

«Не рассыплются в прах, когда я их попытаюсь надеть? Выживут хотя бы пару дней эксплуатации? Подойдут по размеру?» — и это я даже не заикаюсь о стиле, моде или даже просто удобстве!

Сама еще раз посмотрела на свой выбор и ответила:

— Не уверена…

«А ведь утро так хорошо начиналось!» — пронеслось в голове, и я быстро оглянулась, не увидел ли кто еще моего позора.

— А где все? Ушли уже?

— Ну да, — рассеянно ответил вампир, — вы последняя. Скорее всего, все уже давно в классе ждут начала другого урока. Кстати, вам тоже не помешало бы поспешить — скоро прозвенит звонок.

Я быстренько затолкала обувь в рюкзачок, который носила с собой на занятия, и пошла на выход, соображая, как бы так заныкать эти сапоги, чтобы их никто и никогда не нашел…

Может, мне разрешат в качестве исключения пройти процедуру Выбора еще раз?

***

На теорию стихийной магии я успела в самый последний момент, и невысокий пухлый маг захлопнул дверь прямо за моей спиной.

На этот раз на уроке присутствовал целый поток. И прежде, чем пристроиться на свободное место рядом с каким-то блондином, я даже успела увидеть зеленые в колечках уши Чихуака где-то в середине аудитории, но прорываться туда не стала — преподаватель и так смотрел на меня слишком пристально.

— Дорогие адепты! — наконец как-то слишком радостно поприветствовал он нас, и я чуть не подскочила на месте от неожиданности.

Отвлеклась буквально на минуточку — копалась в своем рюкзачке, пытаясь достать писчие принадлежности, не вынимая мешавших мне сапог — а тут такой поток счастья от препода!

Сидевший рядом блондин с длинными распущенными волосами недовольно на меня косился и кривил губы. И что ему не так? Я тоже скосила на него глаза и тут заметила торчащие у него из-под волос уши и зависла — эльф!

Я конечно успела насмотреться на Кэсси и ее ушки, правда, так и не решилась попросить их потрогать, но рассмотреть их мужской аналог хотелось не меньше. Интересно ведь, есть ли какие-то отличия. Они же не люди, а эльфы! Вдруг ушки у мужчин лопушистее или острее?

Присмотрелась.

Ухо дернулось.

Хм… Так сразу и не поймешь…

Ухо снова нервно дернулось.

А вот у Кэсси уши так не делали. Может, у эльфов-мужчин уши подвижнее?

— Адептка! — раздалось прямо над ухом, и на этот раз я от испуга подскочила. — Неужели вас так впечатлил сидящий рядом адепт, что вы даже не услышали моего вопроса?

— А?

— Я спрашиваю, почему вы не отвечаете на мои вопросы?

— Понимаете… — я покосилась на ухмылявшегося эльфа — неужели он возомнил, что я с первого взгляда потеряла от него голову? — Меня с некоторых пор волнует вопрос эльфийской физиологии… — облекла я свои мысли в слова.

Дядечка закашлялся и, чуть смутившись, произнес:

— Вряд ли она чем-то отличается от человеческой. Позже…

— Но как же? У нас же нет таких ушей! Конечно, она отличается! — не согласилась я.

— Ушей? — брови преподавателя поползли вверх.

— Ну да, — стушевалась я, начиная понимать, что мы с преподавателем друг друга не совсем понимаем.

Да и присутствующих в аудитории адептов внезапно всех разом одолел приступ смеха. С чего это вдруг? Я прокрутила в голове диалог с преподом и залилась краской — эльфийская физиология меня, блин, заинтересовала. Позорище!

— Эм, — пришел, наконец, в себя профессор, — думаю, детали эльфийской… анатомии, - он сделал ударение на последнем слове, указывая, что физиология, вообще то, тут ни при чем, - вы сможете обсудить на расоведении, а пока прошу вас сосредоточиться на моем предмете.

Я покраснела до корней волос и до конца урока старалась внимать словам преподавателя со всем тщанием и даже не смотреть на соседа. А когда прозвенел звонок, тут же начала собирать вещи, чтобы переместиться к друзьям, которых давно уже заприметила на другой стороне аудитории.

— Куда же ты так торопишься, ведьмочка? — окликнул меня сосед, когда я уже готова была встать и уйти.

И вот откуда все они знают, что я ведьма? На лбу у меня написано, что ли?

— А тебе какое дело? — подозревая неладное, буркнула я.

— Ну как же? Тебе же так понравились мои уши! — иронично и громко, привлекая всеобщее внимание, ответил он. — Можем даже договориться, при каких условиях я разрешу тебе изучить мою… физиологию, — и гаденько так улыбнулся…

Вот же хмырь ушастый! Решил-таки докопаться!

Я встала, соображая, что бы такое ответить, а то вокруг уже начали раздаваться неприятный смешки, но словно из-под земли вынырнул Чихуак и приобнял меня за плечи:

— Ой, да спрячь ты уже свои невразумительные лопушки, — махнул он рукой на эльфа. — Ириска просто постеснялась сказать, что они ее не впечатлили. Вот когда она впервые увидела мои уши, так сразу и сказала: «Обалдеть! Никогда ничего подобного не видела»! И с такими горящими восторгом глазами, что других слов и не нужно было! Так что спрячь свою… физиологию и не позорься, — снова вальяжно махнул он рукой и, оскалившись, подтолкнул меня в сторону ребят.

— Не знал, что ведьмы нынче такие неразборчивые и путаются с кем попало, — процедил сквозь зубы мой бывший сосед.

Подошедшая в это время Кэссиндриэль, взяла меня под руку и весело громко сказала:

— И правда, хорошо, что ты вовремя решила пересесть.

Попытки эльфа что-то ответить на это замечание потонули в дружном хохоте внимательно следивших за развернувшимся цирком адептов, и ему ничего не оставалось, как уткнуться в свою тетрадь.

— Спасибо ребят, я что-то растерялась…

— Ой, да ладно тебе! Будет знать, как к нашей Ириске клеиться, — хмыкнул Чихуак. — Ты лучше расскажи, как прошел твой Выбор.

— Так он и не клеился… — будто не услышала я последнего вопроса.

Показывать кому бы то ни было свой позорный ключ я точно не собиралась. Это ведь даже не вилка, а какие-то старые драные полусапожки!

— Ой, да все знают, что эти эльфы совершенно не умеют ухаживать! — тут же повелся гоблин.

— То есть как не умеют?! — возмутилась Кэссиндриэль.

Продолжения их перепалки заняло все оставшееся время перемены. И мне даже удавалось сдерживать любопытство друзей во время обеда, но… Меня все время грызла мысль: как я буду выкручиваться на сегодняшней последней паре по практике похождений? Ведь первое, о чем там попросят — показать свой ключ…

Глава 13

Чтобы хоть как-то отделаться от снедавших меня не самых лучших эмоций и мыслей, я решила позвонить деду и высказать все, что о нем думаю. К тому же это было хорошим предлогом улизнуть от друзей во время обеденного перерыва — поела я быстро и уже не знала, как дальше переводить тему разговора с ключей.

Шурайшас поделился, что выбрал в качестве ключа наконечник для хвоста — есть у них, нагов, такой предмет гардероба или, скорее, боевого облачения.

Кэсси сумела отыскать очень стильный браслет, от которого шла цепочка к кольцу в виде когтя.

Классные же ключи! Мне бы такие! По крайней мере, от когтя я бы точно не отказалась. И как мне после этого признаваться, что я выбрала старые сапоги? Позорище…

Примерно все это я и высказала деду с огромной такой претензией:

— …И меня мучает только одни вопрос! — я прошла через холл, на потолке которого сегодня отображалось хмурое небо какой-то параллельности, вышла на улицу и плюхнулась на ближайшую свободную лавочку. — Почему ты мне обо всем этом не рассказал?!

На другом конце трубки повисла тишина, а потом дед ехидно так поинтересовался:

— Дорогая моя внучка, а ты вообще читала книги, которые я тебе прислал, как только мы прибыли в Приму?

— Читала… кажется… — я задумалась. — Но там было много книг! Когда бы я прочла их все?!

— Если бы меньше занималась всякой ерундой и удосужилась хотя бы просмотреть их названия, тогда смогла бы расставить приоритеты. История параллельностей — хорошо, но и ходоками могла бы поинтересоваться, — холодно закончил он, но потом смягчился. — Варя, пойми, ты уже не ребенок и попала далеко не в сказку, где добрые дяденьки и тетеньки должны водить тебя за ручку и тыкать носом во все, что тебе нужно знать. Я при всем желании в столь сжатые сроки не смог бы тебе рассказать все о параллельностях, ходоках, нравах и обычаях рас и еще много о чем! Хочешь о чем-то узнать? Дерзай! Находи информацию! Кто тебе мешал хотя бы почитать историю академии, в которую ты поступила? Уверен, ты зацепилась бы за нужные факты о ходоках и смогла бы найти заинтересовавшие тебя сведения в других источниках. Но нет! Проще ведь вздыхать и пялиться в окно, сетуя, что тебя не выпускают в город! А то, что тебе это время специально выделили на самообучение, ты даже не задумалась! Ты ведь уже самостоятельная девочка и всего, чего действительно хотела, добивалась сама! А тут вдруг стала вести себя, как капризный ребенок! С чего вдруг?..

Я молчала, с досадой осознавая, что так оно и есть. Ох, и неприятное же получилось осознание…

И как так могло получиться? Я, конечно, та еще балда, но не настолько же… А тут… Стало по-настоящему стыдно. Дед ведь не зря о многом умолчал. Скорее всего, с его стороны это был определенный тест для внучки, а я его с треском провалила. Да, я до сих пор под впечатлением от всего, что на меня так резко свалилось, и, похоже, так до конца и не поверила в реальность происходящего, раз позволяю себе такие эпические промахи, но это все равно не оправдание.

Стало совсем грустно.

Идти на практику хождения расхотелось совсем, и даже сунутая за щеку ириска не исправила настроение.

— …Ну что? — наконец, раздалось в трубке после длительного молчания. — Осознала?

«Осознала?» — передразнила я мысленно. Это дед с самого начала решил меня так жестко повоспитывать, что ли? В душе всколыхнулась злость. А где он был все мои шестнадцать лет, что опомнился только сейчас? Да и нечестно это! Людям, которые в параллельностях всю жизнь живут, не нужно объяснять элементарное, но я-то не отсюда! И мама хороша! Столько лет молчала и вообще не хотела ничего рассказывать, а теперь сетует о моем воспитании!

От крыльца главного корпуса раздались смешки, и я увидела парней, среди которых стоял тот самый эльф, физиология которого меня так неудачно заинтересовала. Он что-то сказал, и вся его компания расхохоталась, пялясь на меня.

Задолбали!

Очень сильно захотелось оказаться в другом месте, где я еще не успела накосячить и всем все равно, что я вот такая непутевая уродилась!

Внезапно яркие краски вокруг начали меркнуть, будто выцветая. Испугавшись, я вцепилась в трубку коммуникатора:

— Деда… — отчего-то почти пропищала я. — Тут что-то странное происходит…

— Что? — удивился он такой смене темы разговора. — Варвара, что происходит?!

— Мамочки! — ставший вдруг черно-белым мир моргнул, и я плюхнулась на попу в высокую сорную траву — лавочка под попой резко исчезла.

Где я вообще? И кто так знакомо матерится позади?

— Ириска, блин, куда ты нас закинула?! — наконец, вычленила я главное из этого прочувствованного монолога.

Правда, сама все никак не могла поверить в реальность происходящего.

Вокруг стояла… ночь. Обычная такая многозвездная и большелунная ночь. И я точно знаю, что такой луны ни на Земле Изначальной, ни в Приме нет! А уж как тут оказался Егор, вообще было за гранью моего понимания.

А может, мне все это просто мерещится?

Я похлопала глазами, а потом и вовсе крепко зажмурилась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Эй. Ты чего?

Я почувствовала теплую руку парня на своем плече и приоткрыла один глаз:

— Мне точно это не кажется? — с надеждой спросила я.

— Точно, — вздохнул Егор. — Куда ты нас закинула, недоразумение?

— Ну, знаешь! — вспылила я и поднялась на ноги. — Откуда мне знать?! Я до сих пор не понимаю, как у меня это получилось!

— Ну ты же ходок.

— Браслет! — заорала я, припоминая, что он должен был меня защитить от таких спонтанных переходов, но тут же вспомнила, что утром после умывания и фееричного визита зелененьких вампирш в спешке забыла его надеть.

А ведь меня предупреждали: не снимай браслет даже в душе! Только как не снимать, если он намокает и неприятно холодит кожу, пока не высохнет?

— Что браслет?

— А? Браслет, говорю, защитный забыла надеть… — стушевалась я под его укоризненным взглядом. — А как ты вообще здесь со мной оказался? — встрепенулась я.

Я, конечно, была этому безумно рада — все же не одна попала в эту ж… этот переплет, но признаваться в этом парню не собиралась.

— И это тебя сейчас волнует больше всего? — демонстративно обвел он рукой окружавший нас безрадостный пейзаж.

Я огляделась. Мы стояли на равнине почти по пояс в пожелтевшей траве. Вдалеке высилась громада какого-то города. Вот только в нем не светилось ни одного огонька. Из чего можно было сделать вывод, что город или заброшен, или… заброшен. Целый город… А кругом, куда ни глянь, колышется трава…

— Куда мы попали? — враз пересохшими губами спросила я.

— Вообще-то я задал этот вопрос первым, — продолжал оглядываться парень, но все же высказал свои догадки: — Судя по всему, это разрушающаяся параллельность. Мы как-то были на практике в подобной. Неприятное место.

— А что значит разрушающаяся?

Вот не зря я хотела сегодня утром спросить об этом преподавателя.

— Это значит, что населявшие ее ранее разумные сделали что-то такое, что повлияло на баланс в параллельности, и теперь в ней не действуют привычные физические законы, даже день с ночью, вон, поменялись местами. И рано или поздно такая параллельность просто перестанет существовать. Потому что любая система должна быть в равновесии. И, судя по тому, что тот город уже явно давно опустел, — он кивнул в сторону темной громады, — здесь оно нарушено настолько, что фауна уже давно вымерла, а из флоры разве что эта трава и осталась. И то загибается.

— И почему ты решил, что все прямо так ужасно? Может, в городе просто электричество выключено? — из чувства противоречия решила спросить я.

— Такой полной темноты не может быть даже в этом случае, — а потом посмотрел мне в глаза. — Ты и сама чувствуешь, что я прав. Перепутать разрушающийся и живой мир невозможно, особенно ходоку.

Он был прав. С первого мгновения попадания сюда я чувствовала, что этот мир словно давит, говорит «уходи, здесь все мертво». Но я была слишком ошарашена, чтобы прислушиваться к своим ощущениям. Но теперь я поняла, что Гор прав — перепутать этот мир с живым невозможно.

— И что нам делать? — с надеждой спросила я.

— Возвращаться обратно, — развел он руками. — И вернуть нас можешь только ты.

— Но как?!

— А как мы попали сюда?

— Да не знаю я! Просто меня всё достало, и я захотела… оказаться там, где никого нет… — внезапно осознала я.

— Ну вот! — обрадовался чему-то парень. — Теперь захоти оказаться, где все есть!

— Да как захотеть-то?! — всплеснула я руками.

Раньше я тоже много чего хотела, но почему-то не проваливалась в другие миры. Так что как правильно хотеть — не представляла. Но нужно было как минимум попробовать, а потому я постаралась успокоиться и… захотеть. Даже глаза прикрыла и, кажется, покраснела от натуги. Минут пять усиленно хотела…

— Ну что? — не выдержал парень.

— Не мешай!

— Молчу, — вздохнул он.

А я продолжила хотеть…

— У тебя уже твои пружинки наэлектризовались, — спустя довольно длительное время сообщил мне парень. — Хватит уже. Видно же, что ничего у тебя не получается.

Я открыла глаза и убедилась, что мы находимся на том же месте. Гор сидел в траве у моих ног и крутил в пальцах почти сухую травинку.

Возразить мне было нечего. Я достала ириску и предложила ему.

— Спасибо, — не отказался парень и засунул ее за щеку.

Мы помолчали. Как бы грустно это ни звучало, но я еще ничего не умею, а спонтанный всплеск дара — это спонтанный всплеск.

— Что будем делать?

— Похоже, что ждать очередного проявления твоего дара мы можем очень долго… — задумчиво ответил парень, и мне почудилось не озвученное «но можем и не дождаться». — Есть предложение отправиться в город.

— Зачем? Думаешь, там остался кто-то живой?

— Нет, это вряд ли. Но там, как и в любой другой параллельности, должно быть портальное здание, возможно, нам удастся найти хотя бы один действующий портал.

— Это же замечательно! — приободрилась я. — Почему ты сразу об этом не сказал?

Парень посмотрел на меня, явно решая, говорить мне причину или нет, но, видимо, решил все же быть откровенным. Хотя я бы предпочла этого не знать:

— Потому что обычно если мир уходит за определенную черту разрушения, его от портальной сети отключают.

***

Мы уже около часа шли по высокой траве в город. Это оказалось очень утомительно. К тому же в траве часто попадался какой-то хлам, в том числе и металлический, наступить на который не хотелось совершенно.

Егор шел впереди, постоянно петляя, а я за ним. Давящая атмосфера умирающего мира не располагала к разговорам, и мы молчали. Я не могла отделаться от чувства вины — не только сама сюда попала, но и его притащила. Утешало, что все и правда вышло случайно — он увидел меня одну на лавочке и решил подойти. Только не надо было подкрадываться, чтобы пошутить, глядишь, и не утянуло бы его вместе со мной в портал.

— Ты как? —он обернулся и остановился.

— Нормально, — кисло ответила я, ноги от непрерывной ходьбы по неудобной местности уже ныли. — Хорошо, что надела джинсы, а не юбку, как хотела.

Парень скользнул взглядом по моим ногам и согласно хмыкнул.

— У тебя, кстати, воды с собой нет? — сглатывая, спросил он.

— Есть, — я перекинула рюкзак вперед и достала небольшую бутылочку. — Всегда с собой ношу на всякий случай.

— Это просто замечательно! — он с удовольствием отхлебнул пару глотков. — Но ее нужно беречь. Неизвестно, сколько еще нам здесь придется провести времени. А еды какой-нибудь у тебя случайно не найдется?

— Только ириски, — вздохнула я. — Радует, что на обед сходить успели.

— Это да… — согласился со мной парень, возвращая бутылку. — До города еще где-то полчаса ходьбы. Думаю, скоро на дорогу наткнемся. Идти станет легче.

— Да, было бы неплохо. Хорошо еще, что здесь опасностей никаких нет, — передернула я плечами, подумав о хищниках, которые, к счастью, тоже вымерли.

Парень как-то странно на меня посмотрел:

— Ты только за мной след в след иди, мало ли какая гадость в этой траве может быть.

В том, что гадость может быть, я уже не раз убеждалась и только плечами пожала. Уже ведь час идем, с чего он только сейчас предупредить решил?

Егор явно хотел сказать что-то еще, но передумал и снова пошел вперед. Буквально через пять минут такого же скучного пути он внезапно резко остановился, и я чуть в него не врезалась.

— Ты что? Дорогу нашел? — я попыталась высунуться из-за его спины, но он выставил руку, не позволяя мне сделать шаг вперед. — В чем дело-то? — отчего-то шепотом спросила я и приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо.

Что его остановило, я увидела сразу: прямо перед нами разверзлась узкая — шириной метра в два — но глубокая трещина, уходящая к городу.

Я все же вышла из-за спины парня.

— Похоже, что здесь как раз и проходила дорога… — поделилась я.

— Похоже… Эй, не вздумай подходить к ней близко! — тут же окликнул он меня, когда я сделал шажок вперед, чтобы убедиться, что расщелина действительно очень глубокая.

— Неужели ты думаешь, я горю желанием в нее упасть?

— Ириска, с твоим везением может случиться что угодно! — и добавил, хмуро уставившись вперед: — Любое недоразумение.

То есть так?! Да?! Недоразумение?! Вот честно, после этого заявления я обиделась. Между прочим, это именно у недоразумения нашлась с собой вода и хоть какая-то еда, пусть и в виде конфет. И не такая уж я непутевая, чтобы тыкать меня в промахи по поводу и без.

Конечно, доля правды в его словах была, но именно поэтому было обиднее всего.

Отвечать я ничего не стала, только хмуро последовала за парнем, когда он направился в сторону города вдоль чернеющей расщелины — так было проще идти, ведь по ее краям не росла эта вездесущая высокая трава.

Внезапно Егор снова углубился в нее. Раньше, когда он вот так петлял, это можно было объяснить желанием обойти какую-нибудь груду мусора или яму, но здесь-то что? Я устала и снова заходить в ненавистную траву не желала. А потому и не подумала последовать за парнем — не было никакого желания таким образом разнообразить себе путь.

— Стой! — внезапный окрик заставил остановиться. — Мы же договорились — ты идешь за мной!

— Егор, я, может, и недоразумение, но огибать совершенно обычный кусок дороги только за тем, чтобы прошагать по траве, не собираюсь! — и снова сделала шаг.

— Стой! — в интонациях парня появилась тревога. — Варя, пожалуйста, стой на месте и не двигайся.

— Да с чего вдруг?! — устало взмахнула я руками.

В это мгновение еле заметно подрагивавший впереди воздух внезапно начал темнеть и будто даже бурлить, а стоявший в шагах в пяти парень одним прыжком оказался рядом и дернул меня к себе за руку.

Чернота забурлила еще сильнее и двинулась следом. И если поначалу я еще тормозила изо всех сил тянувшего меня вперед Егора, то теперь сама припустила со всех ног.

— Что это?! — оборачиваясь и заметив, что чернота и не думает отставать, проорала я.

— Аномалия это, которую я хотел просто обойти!

— Аномалия? А почему ты раньше о них ничего не говорил?!

— А тебе от этого легче стало бы?!

Легче мне, конечно, не стало бы, но я бы знала об опасностях. Однако не могла не признать, что в чем-то Егор прав — мне и так, как ходоку, который особенно тонко чувствует мир, тяжело здесь находиться, и у меня хотя бы была иллюзия, что нам ничего не угрожает — ее парень довольно успешно и поддерживал. А теперь к горлу подкатывала паника. И не только от того, что за нами двигалось нечто, что заставляло при приближении волоски на теле вставать дыбом, но и от того, что я не представляла, что нас ждет впереди.

Мы снова выбежали к разлому — здесь хотя бы не рисковали переломать себе ноги, попав в заросшую травой яму. Внезапно я ощутила, что мои шаги будто стали длиннее. Вернее, я будто сделалась легче… или сила притяжения земли ослабла.

— Мы снова в аномалии. Но она нам поможет! Отталкивайся сильнее! — Егор, отпустив мою руку, показал, как это делать. — Нам главное оторваться от этой штуки подальше — она отстанет!

Я увидела, как Егор толкается правой ногой и взмывает вверх. Неужели и я так смогу? Раздумывать было некогда, я тоже оттолкнулась. Дыхание на миг перехватило, но в следующее мгновение я испытала настоящий восторг!

Черная жуть тут же отстала, но я это отметила лишь краем сознания.

Ветер в волосах, звездное небо над головой и почти невесомость, почти полет, который прерывался лишь легкими редкими касаниями земли. Перед накатившим внезапно восторгом отступило даже давление разрушающегося мира. Осталось раскинуть руки и взлететь к звездам!

Егор обернулся, и я увидела в его глазах такие же эмоции.

К сожалению, это не могло длиться долго. Вблизи города сила притяжения начала возвращаться к нормальному значению, и, несмотря на то, что мы были к этому готовы, все равно оба умудрились неуклюже повалиться на землю.

Но подниматься с нее не спешили, а так и растянулись, тяжело дыша, на асфальте на окраине города.

— Круто было! — радостно улыбалась я, глядя на темное звездное небо.

— Ага! Я о таких аномалиях только слышал, но самому попадать в такие не приходилось.

Я перекатилась на бок и посмотрела на парня:

— А что это за аномалии и откуда вообще появились?

Парень повторил мою позу:

— Мир разрушается, физические и магические законы в нем тоже нарушаются. Только не равномерно, а точечно. Потому магией тут лучше не пользоваться. По-настоящему опасные аномалии, как правило, по размеру небольшие и их можно заметить, если быть внимательным и знать, на что смотреть. Та, которую активировала ты, если бы догнала, превратила бы нас в ничто, даже мокрого места не осталось бы. А такие, как эта почти антигравитационная зона, для человека не опасны и по размеру могут длиться несколько километров.

Я села и обхватила ноги руками. Веселье, навеянной почти полетом, прошло, как и не бывало.

— А если бы вот так, в прыжке, мы попали в очередную аномалию? — озвучила я внезапно возникшую мысль.

— Не влетели бы, — уверенно ответил парень и присел рядом, касаясь плечом моего. — Аномалии не пересекаются. На территории одной из них нельзя встретить другую.

— А как же та, что преследовала нас? Она ведь и в прыгучей аномалии от нас поначалу не отстала.

— Это поначалу, там, где прыгучка еще не вошла в силу. Еще чуть-чуть, и она бы сама вытолкнула эту гадость за свои пределы.

— Ну хоть это радует, — дернула я краешком губ, обозначая улыбку, но весело мне совсем не было.

— Эй, ты чего? — толкнул Егор меня плечом, видя, что я еще больше помрачнела.

А мрачнеть было от чего. Ведь после того, как я на себе ощутила, насколько нестабилен и опасен этот мир, совсем несложно сделать определенные выводы.

Я повернула голову и посмотрела парню в глаза:

— Если в этой параллельности так опасно, то я почти уверена, что порталы здесь уже не работают.

Он лишь на миг опустил взгляд и снова посмотрел на меня:

— Я знаю.

Я захлопала глазами, пытаясь уместить в голове эту мысль. На самом деле, подсознательно, говоря свою последнюю фразу, я ожидала услышать заверения, что все не так и что этот долбаный портал только нас и ждет. Но что все ТАК плохо…

— То есть… Ты с самого начала знал, что ничего не выйдет? Но тогда зачем мы вообще сюда шли?

— Надежда, — коротко ответил Егор.

И в этом простом слове и в глазах парня я услышала и увидела столько всего невысказанного, что бушевало у него в душе, что я не выдержала и, всхлипнув, уперлась лбом в его плечо.

А ведь он мне даже слова не сказал, что это я его сюда притащила и, по сути, обрекла на смерть!

Нет, я не верила, что мы умрем. Как мы можем вообще умереть, если жизнь только началась? И вообще, смерть — это не про нас.

Только разрушающийся мир давил на плечи и разум, и именно здесь смерть не казалась невозможной, а допустить то, что мы не сможем отсюда выбраться, получалось очень легко.

Я почувствовала, что Егор меня обнял и прижал к себе:

— Все будет хорошо, Ириска. Хоть один портал, но должен работать! — с ожесточением сказал он.

Я снова посмотрела ему в глаза и потерялась в их шоколадной глубине.

А потом поняла, что он наклоняется ко мне и хочет… поцеловать?

А я ведь до этого ни разу не целовалась… Для кого-то это даже прозвучит дико, а я не целовалась! И так страшно стало, что я сейчас что-то не то сделаю. Я ведь совершенно не умею целоваться!

— А я сегодня ключ себе выбрала, — выпалила первое, что пришло в голову. — Дурацкий, правда. Я даже ребятам не призналась…

Наши лица в этот момент разделяло всего несколько сантиметров.

— Правда? — Егор чуть отстранился и, продолжая смотреть в глаза, заправил мне рыжую прядь за ухо.

— Ага…

— А мне покажешь?

— Ага… — как под гипнозом, смотрела я испуганными глазами ему в глаза и не могла их отвести.

— Вот и хорошо, — продолжая меня обнимать и положив другую руку мне на затылок, чуть погладил большим пальцем мою скулу. — Можно, я тебя поцелую?

— Ага… — сказала прежде, чем осознала вопрос.

А в следующее мгновение его мягкие нежные губы коснулись уголка моего рта, а потом и вовсе его накрыли.

Глаза закрылись, страхи улетучились, а его тихое, сказанное в самые губы «Мое недоразумение», уже не казалось обидным.

Когда он отстранился, в голове немного шумело. Сам парень смотрел на меня шальными глазами и не спешил отпускать из своих объятий. Я прижалась к его груди, в которой быстро-быстро билось сердце.

Хорошо-то как… И уже не страшно совсем и уходить отсюда не хочется. Так бы и сидела. Хотя нет, уж лучше целоваться.

— Тебе не холодно? — погладил он меня по руке.

— Нет, — улыбаясь, подняла на него глаза и снова словно попала под гипноз.

Парень выдохнул и опять поцеловал, а потом еще крепче прижал к себе, и я спрятала голову на его груди.

Глупая улыбка не сходила с губ, и хотелось обнять весь мир!

Но внезапная мысль озадачила и сбила накатившую эйфорию: «Это мы теперь парень и девушка, что ли? В смысле, встречаемся? Или как?».

До этого у меня парня не было и что с ним делать, я представляла смутно. Но целоваться с Егором мне понравилось.

Я снова стрельнула на него глазками, и парень как-то подозрительно на меня покосился. А я от внезапно проскочившей мысли нахмурилась: а что если он просто так меня поцеловал? Ну, под влиянием момента… Кажется, я видела что-то такое в каком-то фильме.

От таких мыслей стало очень неуютно. А когда я представила, что он точно так же будет целоваться с какой-нибудь другой девушкой, настроение и вовсе упало.

Ну уж нет! Тогда я… тогда я Мотю на него натравлю! Пусть пересчитает его орешки!

Я снова стрельнула в парня глазками. Он явно заподозрил что-то неладное и нахмурился, но потом снова погладил меня по руке:

— Варь, ты обещала мне показать свой ключ.

— Что? Ключ? — мысли не сразу переключились на нужную волну. — Ключ!

Как-то резко вспомнилось, что мы вообще-то сидим на асфальте на краю города в разрушающейся параллельности и только что избежали гибели от какой-то мерзкой аномалии. А потому наш поцелуй — это не та проблема, которая должна меня сейчас занимать.

— Да, тот самый, который ты сегодня выбрала.

— Ну как выбрала… — заерзала я на месте и представила, как достаю из рюкзака старые сапоги. И чуть не застонала в голос: ну зачем я вообще сказала ему об этом долбаном ключе?! — Так получилось… — все же выдавила я.

— Показывай! — подбодрил он.

— Да-да, показывай. Мне уже и самому интересно, почему моя внучка, имея на руках ключ, до сих пор сидит в этом разрушающемся прямо на глазах мирке! — раздалось за нашими спинами, и мы как по команде вскочили на ноги.

Дед, как всегда элегантный, одетый в костюм тройку, сшитый по индивидуальному заказу, с черным цилиндром на голове и тростью с набалдашником в виде головы грифона в руке, стоял, поджав губы.

— Дед! — вырвалось у меня радостное, но кидаться на шею с объятиями к человеку, который ТАК на тебя смотрит, было бы неосмотрительно.

Хотя очень хотелось.

Поначалу…

— Ну а кто еще смог бы так быстро ухватить твой ментальный след и проследовать в эту… это… — он никак не мог подобрать подходящего слова к обозначению той попы, в которую нас занесло, — сюда, в общем! — стукнул он тростью о землю. — Ты хоть знаешь, как сюда сложно пробиться? Этот мир уже разрушен настолько, что даже я сумел его почувствовать с большим трудом и только благодаря  твоему следу! Жить, что ли, надоело?!

Я вздрогнула и непроизвольно сделала шаг за спину Егора.

Тут дед, наконец, соизволил обратить внимание и на него.

— А вы, молодой человек, как здесь оказались? — вполне доброжелательно спросил он.

— Случайно.

— Случайно, значит… Что ж, благодарю, что присмотрели за моей внучкой. Но теперь нам всем пора отсюда уходить, — он чуть сощурился и осмотрел безрадостный пейзаж.

— Отлично! — тут же выскочила я вперед, ожидая, что он вот-вот откроет портал.

Дед перевел на меня тяжелый взгляд:

— Что отлично? Доставай свой ключ, буду учить им пользоваться, раз сама не пожелала с ним разобраться.

— А как же?.. Я думала… — растерялась я.

— Вот если бы ты и правда думала, то в такую ситуацию не попала бы! Доставай ключ.

Перечить деду, который был не в самом лучшем расположении духа, я не решилась и достала-таки из своего рюкзачка старые потертые и даже кое-где порванные полусапожки.

— Вот, — протянула я, демонстрируя их и стараясь смотреть в другую сторону.

— Нда… — протянул дед. — Дай-ка их сюда. — Забрал у меня из рук обувь и начал пристально рассматривать. — Хм… Как интересно… Надевай!

Ну, надевать, так надевать. Если они развалятся прямо во время этого процесса, я не виновата.

Я села, расслабила шнуровку на полусапожках и с опаской их натянула. К моему удивлению, они не развалились, а шнурки в руках не рассыпались пылью. Зашнуровалась потуже — нога у меня узкая — и встала.

— Ну как? — поинтересовался дед.

— Не развалились! — удивилась я.

— Да я не о том. Настройся на них, почувствуй…

Выражение лица у деда было таким, что я решила не спрашивать, что конкретно я должна почувствовать. Сейчас я ощущала только, как колет в пятку какой-то гвоздик и загребает песок дырка в районе большого пальца. Вот если бы произошло чудо и вместо этого убожества у меня на ногах оказались кеды или удобные лодочки…

Почувствовав что-то неладное, я опустила взгляд вниз и увидела, как мои ноги подернулись дымкой, а потом на месте сапог оказались те самые удобные лодочки!

От удивления у меня чуть не пропал дар речи!

— А… А так можно было? — вырвалось у меня.

Дед закатил глаза:

— Неужели ты думаешь, что в процессе Выбора вы получаете самые обычные вещи? Могла бы и сама догадаться.

Я продолжала во все глаза пялиться на свою новую обувь и на выпад деда не отреагировала.

— И они так могут меняться по моему желанию?

— Попробуй.

Я прикрыла глаза и представила на ногах модные кроссы, которые давно приглядела в одном из здешних магазинчиков и… Ничего.

Разочарование было столь сильным, что дед, увидев мое лицо, поспешил успокоить:

— В них магический заряд почти исчерпался. Вот когда они от тебя подзарядятся, тогда и смогут выполнять твои хотелки.

— От меня?

— Да, этот предмет уже к тебе привязан и потихоньку будет брать от тебя крупицы магии, чтобы восстановиться.

— Здорово!

Я с обожанием взглянула на свою новую пре-е-елесть. Теперь у меняя ее никакой Фродо не отнимет!

— Ну! — поторопил меня дед.

— Что ну?

— Открывай портал! — начал раздражаться он.

— А как?

— И чему вас только в вашей академии учат?! — вспылил он.

— Не знаю, я там только появилась, — я обиделась и отвернулась, уставившись в безжизненное пространство пустоши.

Подобные необоснованные претензии обижали особенно сильно.

— Извини, Варвара, — дед устало потер переносицу двумя пальцами, — день сегодня выдался непростой, вот я и сорвался на тебе.

Я повернула голову в его сторону и только сейчас заметила, что он и правда выглядит усталым.

— Что-то случилось?

— Нет, все нормально. Просто сегодня был сложный заказ, потом ты пропала, да и здешняя действительность сильно давит на нервы, — он мотнул головой, будто отгоняя наваждение, и принялся рассказывать, что делать. — В первую очередь тебе нужно почувствовать свою магию. Вот как с ведьминской силой. У тебя же уже что-то получается? — Я кивнула. — Но дар ходока другой, можно сказать, он дуален, — дед замялся, подбирая слова. — Объясню подробнее: наш дар связан с ощущением мира, в котором мы находимся. Для начала попробуй почувствовать себя частью чего-то большего. Ощутить и увидеть, где ткань мироздания истончается, будто приглашая шагнуть за ее грань.

Звучало все, конечно, бредово, но со мной за короткий промежуток времени уже столько всего случилось, что я и не подумала сомневаться в словах деда и сосредоточилась.

Почувствовать получилось быстро. Вернее, оказалась, этот мир я чувствовала с самого первого мгновения попадания сюда, но только сейчас смогла осознать природу этого ощущения. Наверное, в такой благополучной параллельности, как Прима, эту грань осознания уловить было бы сложнее, но здесь, понять, что от меня хочет дед было гораздо проще — эта параллельность умирала и отчетливо давила на психику чувством обреченности.

Дед как-то понял, что у меня получилось:

— Молодец! А теперь почувствуй силу внутри себя — якорь, который никогда не сможет стать частью какого-либо мира и раствориться в нем. Почувствуй это место силы и бурлящую в нем энергию.

К своему удивлению, я и правда ощутила в груди то, о чем говорил дед!

— Тебе пока сложно будет вот так сразу сконцентрировать и направить эту энергию на пробой пространства, но для этого у тебя есть твои чудо-сапоги. Просто направь силу в них. Представь место, куда хочешь попасть, и ударь каблуком в тонкое место пространства. Здесь оно неоднородное, поэтому прислушайся к себе повнимательнее.

Ощущения и правда были очень странными, будто пространство вокруг шло волнами, где-то эти волны были очень тонкими, где-то толстыми и неподатливыми. Точнее и объяснить невозможно, хотя толстые и тонкие волны однозначно звучат странно. Не открывая глаз, я с опаской сделала шаг вперед и почувствовала, как кто-то берет меня за руку, страхуя от падения. Концентрация тут же сбилась.

— Я рядом, поддержу. Шагай, куда нужно, не упадешь, — тихо сказал Егор, и я, вздохнув, снова сосредоточилась.

Теплая надежная рука парня придала смелости, и, найдя удачное место, я решилась и топнула ногой.

Пространство, которое я сейчас так тонко ощущала, словно прорезал луч света, который в мгновение ока накрыл нас троих.

Открывать глаза было откровенно страшно. Вдруг я опять сделала что-то не то, и мы очутились в месте еще хуже разрушавшейся параллельности?

Егор, подбадривая, сжал мою руку, и я решилась приоткрыть один глаз.

— Ура! — вырвалось у меня сразу же, как только поняла, что стою у главного корпуса академии. — У меня получилось!

Такого облегчения я давно не испытывала и от счастья повисла на шее Егора, готовая его расцеловать.

— Варвара, я очень рад, что у тебя все получилось, но ректор настоятельно просил нас прийти к нему в кабинет, как только мы прибудем. И кажется мне, что у него возникли вопросы не только к твоему внезапному исчезновению, — отвлек меня дед.

Настроение тут же поменяло вектор, и я, смутившись, отодвинулась от парня.

Что еще они от меня хотят?

Казалось, со времени, когда мы планировали месть вампиршам, прошел не день, а как минимум неделя, а то и месяц.

Вампирши! Точно! Меня вызывают из-за их зелененькой внешности! А может, из-за испорченного артефакта. Или Мотя успел что-то натворить? В общем, попасть на ковер к ректору в первый же полноценный учебный день было за что. И это не считая моего фееричного исчезновения с другим студентом, за которого академия тоже несет ответственность.

Бли-и-ин, где бы найти тот угол, куда можно забиться одной маленькой мне и как минимум неделю не отсвечивать?

Глава 14

Где-то я слышала выражение, что труд облагораживает человека. Но за неделю ударного труда на благо академии я что-то ничего такого за собой не заметила. А вот уставала зверски — это да! Это я заметила!

Даже Мотя старался ко мне не цепляться, а друзья сочувственно вздыхали.

А все почему?

А все потому, что зеленый цвет кожи среди вампиров — это немодно, а моя мама с дедом считают, что воспитание одной маленькой ведьмочки должно быть строгим, а значит и защищать ее не следует. Более того, нужно попросить ректора сделать наказание как можно более доходчивым, чтобы дальше попадаться неповадно было.

Да-да, мама выразилась именно так — попадаться! Дед, конечно, укоризненно на нее покосился, но ничего не сказал.

Нет, вампирши не пошли жаловаться кому-либо на свое резкое позеленение, но кто ж знал, что наш преподаватель по теории хождения Винсент Бровендрейк окажется их дядей и, увидев племянниц в коридоре академии в неподобающем виде, решит выяснить все детали?

Ну а магистром поиска он называется не зря — с его-то послужным списком, который мне потом озвучила соседка! Он быстро разобрался во всех нюансах нашей с ней аферы. Только вот отчего-то разбираться в том, почему мы так поступили, не стал, а может просто не захотел. Все же сестры гадили Лайле по-тихому, а нам с ней удалось заявить о себе на всю академию.

Вот в наказание нас с ней и отправили на вечерние исправительные работы в лаборатории академии, которые местные магистры умудрялись уделать так, что нам с Лайлой с трудом хватало двух часов отработки по вечерам, чтобы все убрать. И трудиться нам нужно было без магии, чтобы не тревожить магический фон, оставшийся на разлитых ингредиентах! Я-то все равно заклинаний очистки пока не знала, а вот вампирша ныла вовсю. Зато я узнала, какими заклинаниями она владеет, и заручилась ее обещанием научить им меня.

Во всей этой ситуации радовало только одно: все остальные мои прегрешения за таковые не посчитали. Провалилась я в другую параллельность и правда случайно, и сама пострадала. Егор там вообще был не при чем, и ему просто сказали спасибо за помощь одной глупой и невезучей мне и похвалили, что не растерялся в сложных условиях другого мира. Даже пообещали рассказать о его успехах преподавателю, чтобы он учел это при выставлении полугодовой оценки. В общем, не наказали — и слава богу!

А вот с артефактом, который на занятии на мне сломался, вышла очередная незадача:

— Вы уверены, что мне можно до него дотрагиваться? — на всякий случай переспросила я, когда ректор снова пригласил меня измерить количество допустимых к посещению параллельностей на том же приборе.

Сейчас в его кабинете, кроме меня, присутствовали еще мои дед и мама, которая примчалась в академию, как только узнала о произошедшем. Магистр Бровендрейк, добившись возмездия за своих племянниц, уже удалился, Егора после тщательных расспросов тоже отпустили, и теперь очередь дошла до злосчастного прибора.

— Уверен, — доброжелательно улыбнулся мне ректор. — Ну же!

Ну… вы сами меня попросили! И я положила руки на прибор.

Все тот же ровный почти белый свет возвестил о том, что или артефакт не починили, или я снова его сломала.

— Занятно… — протянул дед, подходя поближе. — Нет-нет, не убирай руки, — строго сказал он, когда я, смутившись, попыталась их отдернуть. — Как я понимаю, прибор полностью исправен? — обратился он к ректору.

— Именно, — внимательно рассматривая меня и прибор, ответил ректор. — Он и не ломался.

— Как это не ломался? — удивилась я. — Он же ничего не показывает.

Ректор с дедом как-то странно переглянулись, будто о чем-то беззвучно договариваясь.

— Прибор исправен, — подбирая слова, ответил ректор. — Но в виду того, что вы ведьма, снять показания нам не удастся.

— Как не удастся? — расстроилась я. — А как же я тогда узнаю, столько параллельностей выбрать для посещения? И вообще, при чем тут то, что я ведьма? Этот прибор ведь фиксирует дар ходока?

Мужчины снова переглянулись:

— Знаете, Варвара, ваш случай крайне редок, поэтому мне сложно сказать что-то конкретное, но одно могу сказать точно: с десяток параллельностей в вашем распоряжении точно есть.

Десяток — это много! От радости я чуть на месте не запрыгала, но слова деда быстро вернули меня с небес на землю:

— Ага, и одну из этих возможностей перемещения ты уже профукала.

— Это же случайно вышло, — засопела я. — Зачем мне постоянно об этом напоминать? — пробубнила себе под нос.

Но дед услышал:

— А затем! Чтобы ты свой браслет больше не снимала даже в душе! С твоим везением однажды окажешься голая в месте похуже разваливающегося мира!

— Глеб Харитонович, думаю, Варвара уже поняла свою ошибку и больше ее не повторит, — к моему удивлению, встал на мою защиту ректор. — А пока лучше отправить девочку в общежитие отдыхать. На нее сегодня свалилось слишком много потрясений…

Я благодарно вздохнула и пошла к двери, подозревая, что мама сейчас молчит не просто так, она еще явится ко мне в общагу, чтобы лично пропесочить.

Когда я уже была на пороге, ректор добавил, разбивая зародившуюся к нему симпатию:

— …И не забудьте, что с завтрашнего дня у вас начинается недельная двухчасовая отработка в лабораториях. Подойдите к секретарю, она все объяснит.

Мне оставалось только закрыть за собой дверь и в очередной раз вздохнуть.

— Варя! — позвала меня мама, не успела я отойти от двери и пары шагов. Видимо, решила поговорить со мной прямо сейчас. Она огляделась, убедилась, что секретаря ректора нет на месте, и потащила меня к диванчикам в приемной. — С тобой правда все хорошо? — с волнением заглянула она мне в глаза.

У нее всегда так: сначала поругает, выплескивая свой страх за меня, а потом, как сейчас, прижмет к себе и гладит по непутевой голове. У меня на глаза навернулись слезы. Все же день и правда выдался очень непростым, а уж приключения в разрушающемся мире способны доконать кого угодно.

— Да, все хорошо, мам, — я шмыгнула носом.

— Сильно испугалась?

— Знаешь, если бы не Егор, наверное, сильно бы испугалась. Там было очень жутко.

— Да, Егор хороший мальчик. Он тебе нравится?

— Ну… Как бы да, — смутилась я.

— Что ж, надо будет к нему присмотреться… — задумчиво сузила глаза мама.

— Зачем это? — насторожилась я.

— Не бери в голову. Лучше скажи, как ты так с вампиршами подставилась? И зачем вообще сотворила такую дичь?!

— Ну… понимаешь. Они… — и я в двух словах рассказала ей причины своего поведения.

— Интересно… Так, говоришь, за дело им мстили. Тогда ладно.

— Что ладно? Им-то что? Походят себе зелененькими немного, а нам целую неделю лаборатории нужно мыть, — насупилась я.

— Ничего, в следующий раз будешь более детально продумывать последствия своих действий, — отрезала она. — А что касается вампирш… Ты ведь использовала мой универсальный закрепитель?

— Ну да. Тот самый, над которым ты работала и благодаря которому Мотя так качественно покрасился.

— А знаешь, эту зелень теперь ведь только с кожей соскоблить можно… — хитро глянула на меня мама.

— Или заказать твой экспериментальный лосьон… — начала понимать я, куда она клонит.

— Но он в продажу поступит еще очень нескоро, — с деланным расстройством произнесла мама-ведьма.

— Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем они поймут, как попали? — кровожадно улыбнулась я.

— Не меньше недели.

— Жаль… Значит, отрабатывать все же придется.

— Ничего, тебе будет полезно приложить свою неуемную энергию на благо общества.

— Ну спасибо, — скривилась я.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулась мама и встала. — Ладно, Варь, иди отдыхай, — она чмокнула меня в щеку и как в детстве дотронулась своим носом до моего. — А мне нужно вернуться в кабинет ректора.

Когда Маргарита вернулась в кабинет, что-то серьезно обсуждавшие мужчины замолчали, и в комнате повисла гнетущая тишина.

Женщина устроилась напротив них в кресле, некоторое время смотрела то на одного, то на другого и, поняв, что продолжать беседу они не собираются, спросила:

— Что такого показал этот ваш артефакт, что вы солгали моей дочери?

— Почему ты решила, что мы солгали? — приподнял бровь Глеб Харитонович.

Она укоризненно посмотрела на свекра:

— Вы так красноречиво переглядывались, и только Варя могла поверить в то, что артефакт не смог с ней взаимодействовать, потому что она ведьма.

— Тебе не понравится наш ответ… — задумчиво глядя на невестку, ответил мужчина.

— Я это и так знаю. Так что не так с артефактом?

— С артефактом все так, но… — Глеб Харитонович замялся.

А ректор встал из-за стола и наложил на кабинет дополнительную магическую защиту. Это еще больше насторожило женщину.

Мужчины снова переглянулись. Напряжение в комнате нарастало.

— Марго, то, что я тебе сейчас расскажу — крайне опасная для всех нас и в первую очередь для Варвары информация. Если все и правда так, то, боюсь, нам всем нужно быть крайне осторожными, — начал наконец ректор. — После смерти Марка и исчезновения известного тебе Ключа, мы с Глебом Харитоновичем много думали и анализировали. Этот вариант тоже мелькал в наших умозаключениях, но казался слишком нереальным, и мы его отбросили. Но сегодня… Сегодня мы с ним пришли к одному и тому же выводу… — мужчины снова переглянулись, и Марго увидела  разрешающий кивок свекра. — Видимо, перед смертью Марк вовсе не спрятал ключ, как думали мы и его убийца…

В кабинете повисла тягучая, не предвещавшая ничего хорошего тишина. Марго пристально смотрела в глаза Александра, пытаясь понять, что он хочет сказать.

— …Он его активировал, — наконец, договорил ректор.

— То есть как активировал? — опешила женщина. — Каким образом?

— Даже представить не могу. Но, похоже, он отдал его своей дочери.

— Варе? Что за бред?! — нервно рассмеялась Маргарита. — Ей тогда и четырех не было!

Александр подошел к женщине и, взяв за руку, снова усадил в кресло, с которого она подскочила. Присел на подлокотник и, не отпуская ее ладони, спросил:

— Что ты знаешь о ключе?

— Только то, что ваша научная группа его каким-то образом отыскала. Марк тогда счастливый ходил, глаза горели… Но вы все никак не могли понять, как он работает. Столько исследований было — и все псу под хвост. А потом он как-то взял с собой в вашу лабораторию Варю. Она очень просилась — Марк в то время поздно возвращался домой, когда она уже спала, и дочка скучала и буквально вынудила его взять ее с собой. Она умеет, если очень захочет, — грустная улыбка обозначилась на ее губах. — В тот день они вернулись гораздо раньше, чем я рассчитывала. Марк был сильно чем-то обеспокоен и все время спрашивал Варю, как она себя чувствует. А потом… Потом он ушел и больше не вернулся — его нашли мертвым.

Марго сглотнула подкативший к горлу ком. Столько лет прошло, а горькое чувство потери так и не прошло. Воспоминания о минувших днях дались ей нелегко, и она крепко сжала руку мужчины.

Ректору, а в те времена просто магистру, которому повезло возглавить исследовательскую группу молодых энтузиастов-ученых, тоже было непросто возвращаться мыслями к тем событиям. Они с Марком успели стать настоящими друзьями, и если бы не этот факт, он тогда не смог бы устоять перед желанием поухаживать за его молодой женой. Марго притягивала его как магнит и когда она с дочерью исчезла, продолжал ее искать. Но безуспешно. Каковы же были его удивление и радость, когда он внезапно увидел ее в академии и понял, что она снова вернулась в Приму! Просто находиться с ней рядом уже доставляло ему счастье, и видеть сейчас в глазах этой женщины боль и тоску было невыносимо.

Он тоже сжал ее тонкие пальчики в жесте поддержки, а потом притянул к губам, поцеловал и обхватил ладонь двумя руками.

— Алекс, я все равно не понимаю, — заглядывая ему в глаза, напомнила о разговоре Марго. — Ты говоришь, что Марк активировал ключ и одновременно отдал его Варе. Но как это возможно? Я никогда не находила у нее ничего постороннего!

— Я не знаю, Марго. Но, похоже, Варвара теперь и есть ключ, — со вздохом ответил он.

— Но почему?! Как вы могли вот так сходу такое определить?

Женщина выдернула свою ладонь из рук мужчины, подскочила с кресла и начала ходить по кабинету. Сидеть неподвижно после таких новостей она не могла.

— Потому что прибор показывает, что Варвара может попасть в такое количество параллельностей, в какое захочет. А таким свойством не обладает ни один нормальный ходок. Это свойство только исчезнувших Хранителей и Ключа, который они зачем-то создали.

— Хранители исчезли где-то в глубине веков, их кровь растворилась во множестве потомков, образовав ходоков, — подхватил Глеб Харитонович.

— А ключ остался, и вы с Марком его нашли, но как им внезапно стала моя дочь?! — несмотря на то, что Марго изо всех сил пыталась оставаться спокойной, под конец ее голос сорвался.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Возможно, она тебе сама об этом рассказывала? Потому что мы не можем даже предположить, как это произошло. Я лично крутил в руке этот с виду самый обычный небольшой ключик, но так и не смог понять, как его можно было активировать, — потер виски ректор. — У нас была гипотеза, что человек каким-то образом может перенять функции ключа, но ее всерьез никто не рассматривал.

— Значит, мы с Варей не зря прятались на Земле Изначальной, — прошептала женщина. И внезапно широко распахнула глаза, в которых плескались страх и решимость. — Я хочу знать, можно ли еще каким-то образом определить, что моя дочь — Ключ. Если есть хоть малейшая возможность понять это постороннему, мы сейчас же собираем вещи и уезжаем!

— Маргарита, не пори горячку! — осадил ее свекр. — До этого Варя прошла обследование артефактом на магию, и он ничего не показал о ее свойствах Ключа. Да, она имеет дар ходока, но и только. С этим же артефактом, — он кивнул на так и стоявший посередине кабинета пюпитр, — Александр разберется и найдет, как все объяснить преподавателю. А чего-то более специализированного, чтобы определить это ее свойство, в академии просто нет!

Женщина некоторое время боролась со своими внутренними демонами, а потом со вздохом снова опустилась в кресло:

— И что теперь со всем этим делать? — беспомощно спросила она.

— Ничего, — спокойно ответил ректор. — Надеюсь, никто из здесь присутствующих не хочет стать вершителем судеб целых миров?

— Не говори глупостей! — передернул плечами ходок.

— Вот и отлично. А пока девочка не знает, что она ключ и может открыть дорогу в Забытую параллельность — она ее и не откроет.

— Почему ты так в этом уверен? — впилась в него глазами Марго.

— «Пока не видишь ты дорогу, она закрыта для тебя», — продекламировал мужчина. — Эти слова были написаны на том ключе. И мы уверены, что это значит, что если ходок не знает, куда хочет попасть, и не подозревает, что вообще может туда попасть, то и не попадет.

В кабинете снова надолго повисла напряженная тишина. На этот раз каждый думал о своем.

— Александр, что будем делать с этой информацией мы? — наконец, спросил Глеб Харитонович, пристально глядя в глаза мужчине.

Ходок продолжал сидеть в расслабленной позе, но Марго буквально кожей почувствовала, как он напрягся.

— Я обязан донести эту информацию до короля…

— И совета параллельностей…

— И совета параллельностей… — подобравшись, согласился с ним ректор. — Но не буду, — и после напряженного молчания добавил. — Жили как-то столько тысячелетий без Божественного Артефакта и дальше проживем.

После этих слов все как-то разом выдохнули, а гнетущая атмосфера развеялась. Реши ректор иначе… и прогнозы на будущее делать было бы очень сложно.

— Клятва? — тут же задал вопрос Глеб Харитонович.

— Клятва, — согласились все присутствующие.

Глава 15

С самого утра на небе ярко светило солнышко, поднимая и без того хорошее настроение. Я, огибая спешивших на занятия адептов, неслась на скейте и вдыхала пьянящий аромат ранней осени.

Листья на деревьях еще только начинали желтеть, а разбитые по всей территории академии клумбы каждый раз радовали глаз и удивляли необычностью. Все-таки факультет жизни не зря периодически на них практикуется или отрабатывает повинности.

Эх, хорошо!

У самого корпуса, явно поджидая меня, стояли друзья и подставляли лица солнышку.

— Ты от чего такая довольная с самого утра? — буркнул хмурый Чихуак.

В отличие от Шурайшаса и Кэсси, он выглядел помятым и не выспавшимся.

— Так отработка закончилась! Теперь хоть вечера свободные появятся!

— А кстати, да! — внезапно оживился гоблин. — Мы же так и не отпраздновали поступление! К тому времени, как мы к этому созрели, ты отрабатывала наказание, а на выходные мать забрала тебя домой, где ты снова усиленно что-то там отрабатывала.

— Читала я… — вздохнула я, припоминая выходные, которые провела за книгами. На это раз я изучала их очень прилежно.

До меня, наконец, дошло, что мир, в который я попала, вернее, новые реалии — это не сказка, и чтобы выжить, мне нужно как можно больше знать о ходоках и параллельностях. Разумеется, охватить неохватываемое за выходные мне не удалось, но историю академии я взялась изучать основательно, конспектируя и записывая возникавшие вопросы. Найти на них ответы я планировала в библиотеке академии.

Совсем засохнуть над книгами вечерами мне не давал Егор. Днем он был занят своими делами, но стоило сумеркам опуститься на город, как я слышала стук камешков в окно.

В пятницу и даже субботу мама дипломатично делала вид, что не замечает этого вторжения, но вот в воскресенье запустила в комнату магическую оповещалку, которая пригласила нас с Егором спуститься на чай. А за столом родительница мягко попеняла на то, что у нас вообще-то есть дверь, и мы всегда рады видеть гостей в своем доме.

К сожалению, в эти дни нам с парнем не удалось не то что поцеловаться, но даже обняться толком — Мотя бдил. Он волком смотрел на Егора и порывался, как он выражался, проверить на крепость орешки парня, но тот вовремя разгадывал его маневры и к себе не подпускал, демонстрируя хорошую реакцию и владение магией. Так что украдкой сорванный прощальный поцелуй — это все, что у нас получилось за все выходные. А так хотелось снова окунуться в новые ощущения! Но в этом я уж точно никому не признаюсь!

— Надеюсь, твоя отработка закончилась, и сегодня мать не заберет тебя сразу после занятий? — тут же нахмурился Чихуак.

— Это была не отработка. Я сама так решила, — подхватила скейт под мышку, и мы направились в учебный корпус.

— То есть ты решила заделаться заучкой? — гаденько ухмыльнулся гоблин.

Так я перед собой вопрос не ставила. Но рисковать снова жизнью только потому, что темная дура, не собиралась. Моя жизнь резко изменилась, а я так и не успела приспособиться к этому изменению. И меня это не устраивало.

— Знаешь, наверное, стоит тебя на пару часиков забросить в разрушающуюся параллельность… или лучше к оркам… — задумчиво протянула я. — Они еще те затейники, особенно если не знаешь правил поведения в их обществе и ненароком кого-то обидишь. А обидеть их ранимую душу так просто…

— Эй! Ириска! Шо за наезд? — тут же возмутился он, на всякий случай отступая за невозмутимого Шурайшаса, в глазах которого уже прыгали смешинки.

— Да ты что?! Какой наезд? Заучкам это не к лицу! — пристроила я в гардеробе скейт. — Но ты бы почитал на всякий случай об обычаях ортодоксальных орков. Мало ли…

— Эм, Ириска, я ж ничего такого не имел в виду! Честное слово!

— Так и я тоже. Честное слово!

Гоблин предпочел отойти от меня еще дальше — за Кэсси.

— Я ж это к тому сказал, что постоянно учиться — вредно. Иногда нужно и отдыхать. Мозг разгружать. Вот! А для этого нет ничего лучше дружеской вечеринки по поводу начала учебы в самой лучшей академии параллельностей!

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

— Именно! — тут же подскочил он ко мне. — У кого соберемся? И, кстати, вампирочку свою позвать не забудь! — в предвкушении потер он ладони.

После того как его обошла вниманием Кэсси — она отдавала предпочтение нагу, с которым Чихуак спорить в таких вопросах не решался, — его симпатия пала на Лайлу… хотя у него этих симпатий половина академии.

— У нас не получится, — подумав, сказала я.

— Это еще почему?

— Мой Мотя нашу Маришку скоро до нервного тика доведет, так что она ко мне и моим подругам в пятницу вечером чисто из принципа никого пустит.

Кэсси, соглашаясь, кивнула:

— Ко мне тоже, того… не пустят, — Чихуак поскреб длинным ногтем ухо, явно припоминая какие-то свои косяки.

Все головы повернулись к Шурайшасу.

— А вы в курсе, что мой сосед — тот самый эльф, с которым у нашей Ириски конфликт?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конфликт и правда был. Злопамятный эльф не забыл нашу первую встречу и теперь докапывался до меня при любом удобном и неудобном случае. С нагом у них, правда, образовался нейтралитет, но это не значит, что в одной компании нам будет комфортно.

— Слушай, а давай у твоего Гора соберемся? Он все равно тебя одну не отпустил бы, а так все будут довольны! — выдвинул идею гоблин.

— Гениально! — всплеснула я руками. — Приду я такая к нему и скажу: «Гор, мы тут у тебя решили собраться. Ты как, придешь? Или мы сами похозяйничаем?». Так, что ли?

— Ну да! — радостно закивал Чихуак.

— Ну нет! — отрезала я

— А что тут такого?! Он же твой парень!

— Вот именно! Парень, а не собственность! И вообще, почему бы нам не собраться в каком-нибудь кафе или таверне? Ты же сам как-то рассказывал, что почти сразу на въезде в город есть отличная недорогая таверна, в которой зависают все студенты.

— Так я только за! Только кто нам там спиртное продаст? — выдвинул, как ему казалось, самый важный аргумент гоблин.

— Чихуак, вообще-то ты — маг, так что забудь о спиртном! — отрезала эльфийка. — Оно плохо влияет на магические потоки. И вообще… — она демонстративно оглядела его помятый вид, — плохо влияет.

Гоблин с возмущением оглядел нас с Шурайшасом, выражавших эльфийке молчаливую поддержку, и сплюнул:

— Скучные вы.

Тут же подлетел на месте от смачного пинка от академии за неуважительное к ней отношение и, нахмурившись еще больше и потирая зад, вошел в аудиторию.

***

Как только мы заняли места, появился наш призрачный профессор.

Сегодня он был особенно задумчив и долгое время, прежде чем начать лекцию, просто ходил перед нами из стороны в сторону. Его призрачные одежды развевались в такт его шагам, одна рука поглаживала длинную белую бороду, а во второй он крутил какой-то небольшой вполне материальный предмет, рассмотреть который не получалось.

— Время… — наконец, заговорил он. — Время — это самый невосполнимый во всех параллельностях ресурс. И все же без его хода мы застыли бы на месте, не в силах что-то изменить. Мое время на этом свете закончилось, но мне повезло, что его возобновили. Моя душа жива, ее время идет… Но что такое душа без тела? — внезапно старичок превратился в маленького русоволосого мальчика в коротких штанишках, потом в молодого худощавого парня, мужчину и вновь в старца. А потом раскрыл ладонь, с непонятным маленьким предметом, и я поняла, что это ириска. Моя ириска! — Сейчас я могу выглядеть как угодно и не чувствую при этом никакой разницы. Просто не чувствую… ничего… — внезапно его глаза загорелись внутренний силой, он сжал руку в кулак и обвел взглядом каждого адепта в аудитории. Меня даже озноб прошиб. Особенно, когда он остановил свой взгляд на мне и произнес: — Берегите свое время, адепты. За гранью совсем невесело. А параллельности сейчас хрупки, как никогда…

После эти слов он еще некоторое время в полной тишине ходил из угла в угол, а мы оторопело переваривали сказанные слова.

— …Что ж, на чем мы там остановились? — внезапно хлопнул он в ладоши, улыбнулся, выпрямился…

…и урок пошел как обычно. И лишь его врезавшийся в память необычно серьезный острый взгляд не давал поверить, что его слова нам всего лишь показались.

На следующей паре Винсенст Бровендрейк, как всегда, посматривал на меня с неудовольствием и задавал самые неудобные вопросы. И если поначалу я тушевалась и многого не знала в силу своей иномирности, то теперь старалась готовиться к уроку так, чтобы прикопаться ко мне лишний раз было невозможно. Получалось с переменным успехом, но все же!

А вот на практику хождения к госпоже де Мризье я после обеда шла с большим воодушевлением. Эта приятная во всех отношениях женщина, пожалуй, единственная из всех преподавателей, кто не накинулась на меня из-за моего случайного попадания, а искренне посочувствовала. И даже после урока пригласила на отдельную беседу — благо пара была последняя — и не просто поспрашивала, как нам получилось справиться с трудностями, но и постаралась поддержать, пообещав как можно быстрее помочь мне с моими способностями.

После коллективного наезда такое простое человеческое общение едва не растрогало меня до слез. Она даже предложила проводить для меня дополнительные занятия. Но мама и дед были категорически против того, чтобы я торопила события, к тому же времени и так катастрофически не хватало.

— Итак, со следующей недели в вашем расписании произойдут изменения. Раз в две недели по субботам у вашей группы будут проходить выездные практические занятия. До нового года мы с вами посетим все наиболее известные и лояльные параллельности, среди которых вы сможете выбрать те самые, которые станут для вас якорями.

— То есть мы начнем сами ходить по параллельностям только после Нового года?! — вырвалось разочарованное у нашего ведьмака.

— Именно, — сладко улыбнулась преподавательница. — Есть надежда, что к этому времени вы хоть немного научитесь пользоваться своей стихийной магией для элементарной защиты и усвоите хотя бы основное о заинтересовавших вас параллельностях…

Со стихийной магией у нас и правда пока было не очень радужно. Все-таки приходилось учиться чувствовать несколько типов движения магии в теле и при необходимости обращаться к нужной. Мне, наверное, должно быть сложнее, ведь ведьминский дар — дополнительный вид магической энергии, но я чувствовала его на каком-то другом уровне и осваивала стихийную магию не хуже других. Но меня вымораживало, что заклинания, в отличие от ведьминских техник, нужно заучивать постоянным повторением, чтобы оно произносилось на автомате, а его слепок закрепился в ауре.

Я так и не поняла, как при этом взаимодействуют заклинания и аура, но преподаватель пообещал, что со временем к нам придет интуитивное понимание, и мы сможем без постоянных повторений вносить структуру заклинания сразу в ауру, тем самым запоминая его гораздо быстрее. Если же мы запомним что-то неверно, но в лучшем случае заклинание работать не будет, а в худшем…

Как сказал наш преподаватель по стихийной магии: «В лазарете у нас работают очень талантливые целители, но не боги». Попадать в лазарет очень не хотелось, хотя Чихуак там уже несколько раз отметился. Не представляю, как ему с такой усидчивостью получилось что-то там у себя развить, чтобы поступить в академию! Видимо, очень сильно хотел.  Наверное, даже хорошо, что ему не достался дар ходока, иначе этот ушлый гоблин точно учудил бы что-то такое, что за ним бы отправили ПСП — Полицию Союза Параллельностей. Была здесь и такая, наподобие земного Интерпола, только действующая в гораздо больших масштабах.

— …А пока садимся на пол и пытаемся войти в медитативное состояние, чтобы почувствовать движение магических потоков внутри ваших тел, — вернула меня в настоящее госпожа де Мризье, которая по совместительству была и заместительницей ректора.

В глубине души меня эта ее должность радовала. Может, хоть она будет иногда заступаться за меня перед ректором? А то мне и одного раза в его кабинете хватило для получения полной гаммы ощущений.

— Варя, ты уже решила насчет дополнительных занятий? Если мы с тобой будем больше заниматься, то ходить по параллельностям ты сможешь научиться уже до Нового года, — придержала меня в конце занятия преподавательница.

Такая перспектива не могла меня не увлечь, но я обещала родным, что не буду торопиться, и переубедить хотя бы маму было невозможно — от одного упоминании имени госпожи де Мризье она кривилась и тут же говорила «нет» всему, что с ней связано.

Странно, конечно, но вытянуть что-то из мамы, если она не хотела, невозможно, и мне оставалось только строить догадки о причинах ее такого отношения.

— Пока не получается, — расстроенно ответила я преподавательнице. — Очень большая учебная нагрузка.

— Понимаю, — улыбка женщины сделалась натянутой, но она тут же растянула ее еще шире. — Ничего, у нас с тобой еще все впереди! Иди, тебя уже друзья заждались.

Друзья во главе с уже заглядывающим в аудиторию Чихуаком и правда меня ждали, и я поспешила к ним.

***

Такое знаковое событие, как студенческий сбор в неформальной обстановке, мои одногруппники пропустить никак не могли. И в таверну с говорящим названием «У загулявшего адепта» мы ввалились целой толпой. Компанию нам составили Чихуак, Лайла и Егор, который захватил и своих друзей. Но возглавлял весь этот балаган Мотя. Этот хулиган первым ворвался в таверну и хриплым басом изрек:

— Девочки! Мечта ваших шаловливых ручек вас ждет!

Повисшая тишина прервалась нашей ввалившейся компанией. А я подхватила Мутанта на руки и бочком протиснулась за указанный нам столик. Вернее, несколько в мгновение ока сдвинутых столов.

— Ты что творишь? — зашипела я на ухо фамильяру.

— А тебе что, жалко? — вперил в меня погрустневшие глаза Мотя. — Я, между прочим, уже больше недели безвылазно в общаге сижу. Ты все время занята, с собой никуда не берешь, даже гулять со мной не ходишь. Знаешь, как тяжело сидеть в четырех стенах?..

Я, конечно, знала, что ни в каких четырех стенах он не сидел, а бродил по территории академии, но чувство вины ему у меня вызвать удалось. Я ведь и правда в последние дни проводила с ним слишком мало времени. Погладила зайку по шерстке и почесала за ушком, как он любит.

— …А как я все это время страдал?! Как страдал! — продолжал он давить на жалость, подставляя для почесываний пузико.

— А как успел достать твою соседку и комендантшу! — хмыкнул на его причитания Егор. — К тому же весь этаж вашей общаги только и делает, что подкармливает этого симулянта вкусностями и почесывает во всех местах.

— Вот что ты за человек, а? — повернул к нему мордочку Мотя. — Жалко тебе, что ли? И вообще, шел бы ты… на другой конец стола, а то орешки… они ведь такие, могут и пострадать.

— Мне? Не жалко. Только если ты и дальше будешь так рьяно заботиться о моих орешках, я позабочусь о твоих. Мое терпение, знаешь ли, не бесконечное и уже подходит к концу, — и парень улыбнулся Моте так, что даже я поежилась.

Мотя не впечатлился, но окинул его заинтересованным взглядом.

Как оказалось, Егор в этом заведении бывал уже не раз и быстро сделал на всех заказ. Мы были только за и в ожидании еды принялись болтать.

Друзья Гора, не будь дураками, тут же подсели к первокурсницам, оттирая наших одногруппников и гоблина. Тот таким положением дел был явно недоволен и что-то усиленно обдумывал.

— Кстати, сегодня здесь выступают «Траблы». Повезло, что мы пришли пораньше и успели занять места, — сказал один из друзей Егора.

— «Траблы»? — переспросила я, не понимая, кто это такие.

— Музыкальная группа гремлинов. Крутые ребята. Играют рок.

— Ого! Это такие маленькие миленькие существа, которые когда злятся превращаются в ужастиков? — все же уточнила я.

— Это их боевая форма. Но злиться им для нее не обязательно.

Пока мы вот так болтали, зал наполнился посетителями. За дальним столиком, к моему неудовольствию, я заметила троицу девчонок с потока Егора, которые с первого дня меня невзлюбили. Они были в компании еще пятерых студентов, в числе которых был и эльф, которого я тоже предпочла бы здесь не видеть. Оставалось только надеяться, что они не испортят нам вечер.

Мы весело проводили время. Егор как-то незаметно подсел так близко, что касался меня плечом, а оптом и вовсе приобнял и постоянно рассказывал на ушко всякие смешные истории, которые происходили с ним и его друзьями. Это было особенно забавно, учитывая, что в этот момент они рассказывали то же самое, но с совершенно другого ракурса.

Мотя в это время, к моему удивлению, не бдил, а расположился на коленях у магичек и млел от их почесываний и поглаживаний.

Чихуак, который на некоторое время остался не при делах и от этого явно пребывал не в самом лучшем расположении духа, куда-то ненадолго исчез и вернулся с довольной улыбочкой, посматривая вокруг очень уж хитро.

— Какой-то он слишком довольный, — поделилась я своими наблюдениями с Егором.

— Согласен. Может, с кем-нибудь познакомился?

— По-моему, для него это не проблема.

— Да уж, Чихуак нигде не пропадет, если только его раньше не прибьют.

— Смотри на сцену — уже инструменты устанавливают. Наверное, уже скоро начнется выступление.

Мы все обратили на это внимание и теперь рассматривали необычные музыкальные инструменты небольших размеров. Пожалуй, только барабанная установка была вполне нормальной.

Официантка — по-здешнему подавальщица — налила нам всем морс, и Чихуак даже двинул тост за начало прекрасного вечера, хотя мы уже успели хорошенько подкрепиться. Честно говоря, не ожидала, что он так быстро отойдет после того, как старшекурсники подвинули его от дам. Но веселая непоседливая натура гоблина не давала долго предаваться унынию. И после тоста он, пользуясь тем, что все внимание сосредоточено на нем, так забавно начал травить байки, что теперь уже старшекурсники были задвинуты девушками подальше.

— Какой-то странный морс, — отпила я очередной глоток. — Забродил, что ли? — стала я принюхиваться.

Но все остальные ничего такого не замечали и потягивали жидкость. Чихуак знатно разошелся и начал сыпать тостами после каждой удачной шутки. Его остановило только появление музыкантов, похожих на миленькие плюшевые игрушки. И так их внезапно захотелось погладить и потискать, что только рука Егора, которая уже лежала на моей талии и остановила.

Я повернула голову к нему, чтобы возмутиться, и залюбовалась. Какой же он краси-и-ивый, а ресницы пушистые-пушистые! Даже завидно. И его губы уже так близко…

Раздавшийся гитарный аккорд заставил вздрогнуть и посмотреть на сцену. Медленные переливы приятной мелодии заворожили. Хотелось ее слушать и слушать. Я даже подперла рукой голову — она что-то начала кружиться, душновато, наверное — и хлопнула ладошкой по шаловливой руке парня, который решил притянуть меня к себе — такую музыку нужно слушать, не отвлекаясь. А потом один из маленьких гитаристов внезапно взял высокую ноту, которая диссонансом ворвалась в общий рисунок музыки.

Зрители дернулись, музыканты застыли, а потом из-под пальцев гитариста полилась агрессивная, будоражащая мелодия рока, и гремлин начал меняться. Уже через несколько секунд с зеленого монстра, в которого он превратился, лоскутами свисала тесная ему одежда. Вскоре его примеру последовали и другие члены группы, и уже все они играли зажигательный рок, который поднял всех присутствующих со своих мест.

А может, и не всех, но за нашим столом равнодушных не осталось!

Музыка гремела в ушах, и мы с удовольствием отплясывали на небольшом танцполе. Людей и нелюдей рядом становилось все больше, и мы уже не только танцевали, но и подпевали музыкантам. Слов я не знала совершенно, так как видела эту группу впервые, но отчего-то получалось подпевать наравне со всеми. Наши оборотни вообще в запале частично трансформировались, приходилось периодически уворачиваться от их когтей, а всегда невозмутимый и осторожный наг нет-нет, да и задевал кого-то хвостом, хотя и пристроился на краю танцпола.

Но все это были мелочи! Гремлины зажигали по полной, и мы вместе с ними.

Когда, наконец, группа объявила небольшой перерыв, мы уже запыхались и взмокли. И направились к своему столику довольные.

— Гор, привет! И ты здесь?! — перегораживая нам путь, наигранно удивилась темноволосая Габи.

— Привет, девчонки, — поздоровался он со всей подтянувшейся троицей и обнял меня за талию.

— А мы смотрим, ты не ты. Тебя ведь куда-то вытянуть — одна сплошная проблема! Мы тут с ребятами из группы собрались, пойдем к нам? — в упор не замечая меня, щебетала она.

— Я тоже пришел сюда с компанией, так что прошу нас про…

Парень не успел договорить, как в разговор влезла высокая, ростом чуть ли не выше парня, Мариэт:

— Что, мальчики решили потискать первокурсниц? Захотели свеженького мяса?

— То есть себя ты уже считаешь старенькой и протухшей? — брякнула я.

Признаться, сравнение с мясом меня удивило. И даже стало интересно, на какой стадии свежести в ее градации находится она сама. Потому и ляпнула. И ведь даже не со злости, а чисто из научного интереса.

— Ах ты, шлюшка малолетняя! — взвизгнула Мариэт.

Что-то она сегодня вообще не в адеквате. Выпила, что ли?

— Что у вас тут происходит? — подошла к нам со стаканом морса Кэсси и отпила глоток.

— О! Вот еще одна малолетняя подстилка! Что, решили мальчиков с третьего курса окрутить? — вмешалась русоволосая Стелла.

От такой неприкрытой необоснованной агрессии эльфийка, пребывавшая в замечательном настроении после танцев, опешила и не нашлась сразу, что ответить.

— Девушки, вы себя сейчас ведете неадекватно. Думаю, вам лучше вернуться за свой столик, — холодно произнес Егор.

И такой стужей от него повеяло, что это немного привело девушек в чувство, но подошедший к ним эльф не дал перепалке сойти на нет:

— О! Ириска! Как насчет того, чтобы проверить мою физиологию? Я сегодня весь твой! — разводя руки в стороны и довольно скалясь, предложил он мне.

Егор явственно зарычал, и я поспешила вмешаться:

— Остроухий, твои подколки настолько однообразны, что уже даже не задевают. Шел бы ты отсюда, пока есть на чем.

— Ой, какая смелая ведьмочка! Думаешь, этот безмозглый боевик за тебя вступится? Да ты ему на раз и нуж…

Договорить он не успел, потому что «безмозглый боевик» почти без замаха и без какой-либо магии заехал ему в челюсть.

Стелла завыла на одной ноте, да так противно, что хотелось заткнуть уши руками. Кэсси не растерялась и плеснула ей в лицо содержимое своего стакана.

Эльф, которого вовремя поддержали под руки друзья, очухался и кинулся на Егора, который аккуратно меня оттолкнул, чтобы не попала под раздачу.

— Наших бьют! — тут же раздался азартный возглас Чихуака, и началась свалка, в которую уже через несколько минут втянулись все, кто присутствовал в зале.

Шурайшас шипел и размахивал хвостом, разбрасывая тех, кто пытался к нему подобраться. Оборотни полностью трансформировались и катались по полу, борясь с другими оборотнями. Маги, забыв о запрете на боевую магию в таких местах, запускали в оппонентов и всех, кто попадал им под руку, мелкие жалящие заклинания. Девчонки наоборот, позабыв о магии, вцепились друг другу в волосы и с визгом выясняли отношения. А Чихуак запрыгнул на стол и болел за своих, выискивая, кому можно прыгнуть на спину. Апофеозом беспредела стали гремлины, которые, увидев драку в зале, взяли инструменты и… начали играть задорную мелодию, под которую у дерущихся открылось второе дыхание.

Меня от всего этого беспредела оберегал Мотя. Егор тоже хотел, но на нем висели уже трое, и я мстительно посылала в них проклятия поноса, икоты, трясущихся рук и спотыкания. Мотя же, несмотря на свой небольшой рост и размер, умудрялся точными пинками задних лап отправлять в полет любого, кто имел неосторожность ко мне приблизиться. Приходилось вовремя пригибаться от пролетавших над головой заклинаний и пробовать ставить стихийный щит, который мы только-только начали изучать. И в такой обстановке он у меня получался на удивление хорошо. По крайней мере, на занятиях это заклинание толком у меня не получилось ни разу, а тут я уже три атаки им отбила!

Кэсси отмахалась, наконец, от блондинки и, поправляя растрепанные волосы, пробралась ко мне под защиту Моти. Остальные две девы из троицы пытались проредить и мою шевелюру, но… Как было сказано в одной юмористической передаче, Мотя — это не только ценный мех и три-четыре килограмма диетического мяса…

Бум!

Внезапный взрыв прямо над головами дерущихся заставил всех пригнуться и застыть на месте:

— Всем оставаться на своих местах! Работает ОГО!

Глава 16

Сижу за решеткой в темнице сырой…

Никогда не думала, что когда-нибудь попаду в самую настоящую иномирную каталажку. Конечно, про не иномирную я тоже не думала, но тут вообще полный ахтунг. Хотя я все же представляла себе это место иначе. Более темным, сырым и неприветливым, что ли. А тут ничего так: светло, тепло и сухо. Разве что набилось нас сейчас за магических барьер столько, что присесть толком негде. И в этом не было ничего удивительного — тут сидел целый трактир вместе с музыкантами в придачу.

— Как ты думаешь, нам здесь еще долго сидеть? — посмотрела тоскливо на Егора, под глазом которого наливался фингал.

Стоит заметить, что у его оппонентов их светилось по два, а потому было не так обидно. И ведь даже магию не применишь — каталажка антимагическая.

— До утра точно. Это нормальная практика. Утром придут следователи и начнут со всем разбираться, а так как нас тут много…

— Разбираться будут долго, — вздохнула я.

— Ага, и накатают потом маляву в деканат академии, — зло и печально буркнул Чихуак.

— Вот только не нужно делать такое сокрушенное лицо, — пихнула его локтем ширококостная гномка из нашей группы, и у гоблина сперло дыхание. — Следователь нас всех обнюхал и сказал, что мы пили алкоголь. И если бы не это, то все могло закончиться иначе! А теперь нам всем пьяный дебош инкриминируют!

Следователь-оборотень из ОГО — отделения городской охраны — и правда с ходу определил, что мы злоупотребляли алкоголем. Мы, разумеется, пошли в отказ, и вот тут и выплыло участие нашего незабвенного гоблина в спаивании.

Мы тогда же и у наших оборотней спросили, почему они нас не предупредили о наличии алкоголя в морсе, на что они, потупившись, ответили, что им очень уж захотелось попробовать, что это такое. Дома им, видите ли, ни разу не давали. Рука-лицо! Зато Шурайшас искренне удивился, что не смог определить примесь в морсе. Но тут уже не удивились мы — с ним была Кэсси, а когда она рядом с нагом, он вообще мало что замечал, хоть и держал невозмутимый вид.

— Так я ж чуть-чуть совсем подлил! Для настроения! — отсаживаясь от воинственной гномки подальше, пытался оправдаться он.

Отсаживаться особо было некуда, а потому он теснил меня.

— Для настроения?! Имбецил недоделанный! Мы же маги! Нам нельзя, иначе тормоза слетают на раз! По крайней мере, пока мы со своей силой не освоимся в достаточной мере! А потом можно и выпивать! Вон Егор! Несмотря на то, что в драке участвовал, магию ни разу не применил! И ребята постарше тоже! Зато такие недоумки, как первокурсники, кидались заклинаниями вовсю! Хорошо, ничего по-настоящему убойного еще не выучили.

— Так ты тоже кидалась, — имел неосторожность вякнуть Чихуак.

На что гномка натурально зарычала, но потом резко выдохнула и поникла:

— Теперь из академии выпереть могут… — прошептала сокрушенно.

— Эй, ты чего? — растерялся гоблин и подсел к девушке поближе. — Ну не расстраивайся ты так! Выкрутимся, первый раз, что ли? — и обнял ее.

— Без носатых разберусь, — скинула она его руку со своего плеча.

Тут к ней на руки запрыгнул маленький пушистый гремлин, который уже давно вышел из своей боевой формы.

— Да ладно тебе, детка. Все будет хорошо! Погладь меня за ушком, и жизнь сразу наладится!

Мотя, сидевший у меня на руках, аж встопорщился. Как же! Только что украли его фразу! Но покидать мои колени не решился. Тут ведь, по его словам, ко мне активно подкатывает свои орешки Егор, а значит за мной нужен глаз да глаз. Что там в переполненной каталажке можно ко мне подкатывать, я не представляла, но была рада, что хотя бы Мотя ведет себя прилично.

— Эй, ведьма! — внезапно обратился ко мне гремлин, и вот тут Мотя заметно напрягся. — Ты бы сняла уже с этих болезных свои проклятья. Пусть тут туалетный закуток и отделен от общей комнаты, но воняет же!

Я уже давно заметила, как троица во главе с эльфом активно используют туалет, но не буду же я сама напрашиваться на их излечение?!

Девушки, к слову, уже давно от них отсели и, несмотря на дружбу, близко их к себе не подпускали. Им в потасовке, кстати, тоже досталось. Но пара ссадин на скулах, поцарапанные руки и прореженные волосы не убавили их воинственности в наш адрес, и сидели они на максимальном удалении.

— Так пусть сами об этом и попросят, — пожала я плечами.

— Они еще не дошли до нужной кондиции, — вздохнул гремлин. — Но к тому времени, как они дойдут, мы можем задохнуться.

— А по-моему, они просто не поняли, кто их этим наградил, — задумчиво протянула Лайла, которая все время драки провела в образе летучей мышки, сидя под потолком. Там бы и дальше просидела, но ОГО ее заметили, да и оставлять друзей вампирша не захотела.

— Да, девонька, — обратился ко мне дяденька в возрасте, который непонятно как попал в студенческий трактир, — ты бы расколдовала их. А то до утра времени еще много, а эти засран… ээээ…  молодцы из туалета не вылазят…

«Засран… эээ… молодцы» с надеждой посмотрели на меня. Один из них застыл у туалетного закутка и, глядя на меня, явно сдерживался из последних сил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Хорошо. Пусть подходят, — буркнула я, и несчастный с облегчением заскочил за перегородку.

Тремор, икоту и заикание я тоже с них сняла, многозначительно смотря им в глаза. Парни прониклись. Разве что эльф мне в глаза так и не посмотрел. Но это я как-нибудь переживу.

Внезапно тишину ночи нарушили шаги по коридору, и перед магической решеткой возник охранник:

— Варвара Лучегорская, на выход.

— Меня выпускают, что ли? — опешила я.

— С вами хотят поговорить.

Я переглянулась с друзьями и встала. Егор тоже встал, провожая нас с Мотей из камеры. И, несмотря на то, что охранник поначалу был против присутствия зайца рядом со мной, все же согласился, что он имеет право находиться с хозяйкой — фамильяры в параллельностях на особом счету.

«Кто хочет со мной поговорить? Причем ночью, когда все нормальные люди спят, а разбирательства переносят на утро», — метались в голове заполошные мысли.

Рядом с камерой мне надели на руки магические наручники. Ужас ужасный! Ощущала себя самым настоящим уголовником! А еще отчего-то было страшно, словно я и правда преступник, и сейчас меня выведут на чистую воду.

Мотя на это только фыркнул и злобно посмотрел на охранника, будто запоминая, кому в ближайшее время будет отгрызать самое ценное. Охранник поежился и поспешил нас вывести.

Пройдя по нескольким коридорам, мы попали в приемную, а потом нас провели в довольно уютную комнату, и с меня сняли наручники. Даже не скажешь, что это охранное отделение.

— О! Вот ее и привели, — прогрохотал и расплылся в чуть подобострастной улыбке большой зеленый огр в форме. — Ну, я пойду? А вы тут разговаривайте сколько нужно! Мой кабинет полностью в вашем распоряжении, уважаемая Мелузина Гадияровна!

Женщина, которая сидела за столом на месте начальника ОГО, лишь одобрительно махнула рукой, и огр вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

У меня брови поползли на лоб. Это ж кем является эта женщина средних лет, если местный начальник пришел ради нее ночью в участок и так себя ведет?!

Она внимательно меня разглядывала, как и я ее. Высокий гладкий лоб, уложенные в сложную прическу рыжие волосы, внимательные зеленые глаза и пухлые губы, которым я на мгновение даже позавидовала. Женщина была очень красива, а властность, сквозившая в каждом ее движении, и вовсе делала ее похожей на королеву.

— Ну, здравствуй, внучка, — сказала она таким же красивым, как она сама, грудным голосом, тепло улыбнулась и вышла из-за стола. — Ну, чего застыла? — она подошла и легонько подтолкнула меня к небольшому диванчику. Пахло от нее тоже очень приятно. И от этой идеальности мне стало как-то не по себе. — Присаживайся. Давно хотела с тобой познакомиться, но твоя мать была категорически против. Даже на порог дома не пускала. — Она вздохнула, села рядом и взяла мою ладонь.

Мотя где-то тихо заныкался и даже не отсвечивал своей радужной шерсткой.

Я тихо обалдевала от происходящего. Моя бабушка — вот эта женщина?! Получается… Она ведь еще и глава ковена ведьм Примы! Неудивительно, что начальник ОГО так перед ней стелется. Будучи в здравом уме, заполучить во враги столь одиозную личность никто не захочет.

— Вы моя бабушка? — все же решила уточнить я.

— Да, Варвара. И очень рада наконец с тобой познакомиться.

— Ага, — растерянно кивнула я головой. — То есть я тоже рада.

Женщина снова улыбнулась:

— Знаешь, нам с тобой столько всего нужно обсудить! Ты ведь ведьма, а еще столького не знаешь, раз даже в силу не вошла! А ведь в нашей ведьминской школе твои сверстницы уже такое могут, что ты бы без труда разобралась со всем этим сбродом в трактире!..

Она говорила и говорила о моем даре и ведьмовстве вообще, а я слушала, открыв рот. Было безумно интересно! Мама ведь никогда не рассказывала мне о ведьмах в таком ключе.

— …Уверена, пройдет совсем немного времени, и ты заткнешь за пояс всех своих сверстниц! Ты так молода, красива, непосредственна! В ведьминской школе уже давно зарезервировано для тебя место! А метла? У тебя есть метла?

Я отрицательно покачала головой:

— У меня есть скейт.

Я, конечно, понимала, что она имела в виду метлу, при помощи которой ведьмы летают, но… Я планировала как-нибудь пристроить для этих целей свою доску. Ну не понимала я, как можно сидеть на тонкой деревяшке и при этом не падать! Это как минимум неудобно!

— Скейт? — женщина непонимающе свела брови. — При чем здесь скейт? Эта штука на колесиках не достойна даже внимания настоящей ведьмы! — раздраженно произнесла она. — Вот придешь учиться в ведьминскую школу и поймешь, что…

И так это было сказано, что становилось понятно, что по ее задумке я иду учиться в эту школу уже завтра. Дурман, в который я окунулась после ее рассказа о моем ведьминском будущем, начал немного рассеиваться.

— Подождите… — свела брови и я. — А как же моя учеба в академии?

— Варвара! Ну какая академия?! Зачем она тебе?! Ты — потомственная ведьма! Зачем тебе стихийная магия и уж тем более дар ходока? Эти… ходоки, — будто выплюнула она, — и так слишком активно потоптались в наших жизнях. И ничего хорошего из этого не вышло! — у нее на щеках появился румянец негодования.

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?!

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я.

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни.

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену.

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние.

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь.

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь!

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?!

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я.

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни.

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену.

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние.

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь.

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь!

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Не получится, — в тон ему вздохнула я. И грустно ответила на удивленный взгляд. — Я без друзей никуда не пойду.

За этот вечер и ночь я устала, как собака, и мне хотелось только поудобнее устроиться здесь на диванчике и уснуть, даже несмотря на несмолкаемую ругань деда с бабушкой. Но стоило подумать о друзьях, которые находились в гораздо более неудобных условиях в компании с самым разным контингентом, как становилось неуютно и даже стыдно.

— …Ах ты, старый козел! — донеслось до нас особенно визгливое высказывание, и в деда полетело увесистое пресс-папье, стоявшее на столе начальника ОГО.

Дед, к счастью, увернулся, и оно с глухим стуком врезалось в стену.

— А знаете… — протянул глядя на это огр. — Пожалуй, мне ваши адепты для выяснения обстоятельств пьяной драки и не нужны вовсе. Их имена у меня есть, ректору утром передам, пусть сам разбирается. А мне хватит головной боли и с остальными.

Ударил себя по коленям и встал, разом заполнив собой почти треть помещения.

— Дамы и господа, — сказал огр, не сдерживая мощь своих легких, — я освобождаю вашу… внучку, — он покосился на меня и добавил: — и остальных адептов академии магии. Все сведения уже утром будут переданы в деканат. Все! Все свободны! — и заорал еще сильнее, так что аж стекла задрожали в рамах. — Стенар! Быстро сюда! — В дверях, как по волшебству, тут же появился тот самый охранник, который привел меня в кабинет. — Освободить всех адептов под ответственность госпожи ведьмы и господина ходока! Списки положить мне на стол немедленно!

— Но… — подозрительно синхронно попытались откреститься от ответственности в виде такого количества адептов дед с бабкой, но огр уже был доведен их концертом до ручки, а потому хлопнул раскрытой ладонью по столу и гаркнул:

— Я так сказал! — и спорить с ним больше никто не захотел.

Все очень чинно с ним распрощались. Верховная даже взмахом руки вернула чуть треснувшее пресс-папье на его стол, чем вызвала лишь дополнительно покрасневшие белки глаз огра, и тоже поспешила выйти.

После некоторой волокиты с документами, по которым все мы поступали под личную ответственность деда, нас, наконец, выпустили из участка. Даже воинственную троицу магичек и эльфа с его дружками.

— А вы неплохая команда, — усмехнулась мама, глядя на недовольно косившихся друг на друга деда с бабушкой.

— Я надеюсь, ты не будешь и дальше запрещать Варваре со мной общаться? — вместо ответа спросила Верховная. — Все-таки она и моя внучка.

— Если ты не будешь пытаться ее экстренно запихнуть в свою школу, то не буду.

Ведьма фыркнула:

— Ну ты же не давала мне с ней даже поговорить. Какой реакции ты от меня хотела? — после чего вытянула вбок руку, в которой тут же появилась самая настоящая метла, и, покосившись на деда, села на ее древко и поднялась в небо.

На том и распрощались.

Через несколько минут рядом с участком появились такси, которые увезли всех адептов по домам и в общежитие. А нас с мамой и Егором дед переместил к нашему дому.

Глава 17

Лаборатория, в которой нам с Лайлой назначили десятидневную отработку, на этот раз совсем не навевала тоску. Мы с вампиршей сидели на столе, мотали ногами, хрустели предусмотрительно прихваченными на обеде яблоками и смотрели...

Вот не зря говорят, что человек бесконечно может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работает другой человек. Но в нашем случае был еще один фактор, который добавлял нам морального удовлетворения: работали вместо нас!

Это были вампирши — сестры Лайлы.

Конечно, издеваться над ними мы не собирались и находились в одном помещении не ради злорадства, а потому, что за нашей отработкой следили. Вернее, иногда заходили проверить, чтобы мы сделали все как нужно и не натворили еще больших бед.

Ну, ладно… Немного мы все же злорадствовали. Но, как говорится, имели право!

На следующее утро, несмотря на выходной день и недосып, нас всех собрали в приемной ректора, где мы получили по первое число. Не буду рассказывать, как умело ректор донес до нас мысль, что мы все неразумные малолетки, которым до взрослых особей еще расти и расти, но десятидневную отработку на благо академии все восприняли с облегчением и даже не возмущались, радуясь, что нас вообще не выперли за такой эпический залет.

Радовались, правда, мы все недолго — все же отработка никому удовольствия не приносит. Но нам с Лайлой повезло!

Вечером, когда мы с ней уже морально приготовились к трудовому понедельнику и собирались ложиться спать, в комнату постучали.

Мотя, как джентльмен, попрыгал открывать дверь. И когда на пороге появились две зеленые вампирши, я почти не удивились.

— Лайла, — высокомерно начала одна из них. — Ты должна избавить нас от этого цвета!

— Кому должна, я всем прощаю, — невозмутимо ответила она им и лениво растянулась поверх покрывала.

— Лайла! — возопили обе сестрички. — Ты ведь никогда не была такой жестокой! — поменяла тон одна из них.

— О! У меня были хорошие учительницы, — растянула она губы в усмешке.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что избавиться от этого цвета нереально! Мы уже все перепробовали! Неужели ты хочешь, чтобы твои сестры продолжали так ходить по академии!

— Ну, это вы пока такие равномерно зеленые, а скоро кожа начнет обновляться, волосы отрастать… — она обвела их выразительным взглядом и перевела его на свои ногти.

— Лайла! — снова в один голос запричитали сестрички.

Я сидела на соседней кровати и старалась не хихикать, наблюдая за разворачивающимся спектаклем.

— Я уже давно Лайла и еще никогда не слышала, чтобы вы так синхронно произносили мое имя.

— Ах, ты… — зашипела старшенькая не хуже кошки.

— Да, я! И, кстати, я знаю, как избавиться от вашей напасти всего за день. Но вы еще не предложили нам с Варей, — она кивнула в мою сторону, показывая, что договариваться нужно с нами обеими, — ничего такого, чтобы нам захотелось этим знанием с вами поделиться.

— Ты в курсе, мелкая, что так можно доиграться?! — зашипела уже вторая.

— А вы в курсе, что вы уже доигрались? Будете и дальше мне угрожать, будете еще долго отсвечивать благородной зеленью или, скорее, зеленой пятнистостью.

— Ладно! — беря себя в руки, проговорили вампирши. — Чего вы хотите? — наконец, обратили они свое драгоценное внимание и на меня.

Мы с Лайлой переглянулись и улыбнулись.

Вот так и получилось, что ее сестрички взяли на себя нашу отработку.

Мы в это время в основном читали, готовились к занятиям и старались им не мешать. Нас всех изначально поделили по парам, и каждая несла свое наказание. Старшекурсникам повезло меньше — им досталась очистка вольеров у животных, а нам, как и в первый раз, уборка лабораторий.

— Ты чего сегодня такая грустная? — внезапно спросила меня Лайла, выдергивая из невеселых дум.

— А? Да вот, ириски заканчиваются… Кто ж знал, что в Приме их не делают? Я и так на Земле Изначальной скупила их все в магазине, но оказалось, что мои ириски нравятся всем моим друзьям, и их запас слишком быстро подошел к концу.

— Что, здесь нет аналогов?

— Те, что есть, мне не нравится. Все не то…

— Ну, не расстраивайся так, — погладила она меня по плечу. — Поговори со своим дедом. Может, он сходит на Землю Изначальную и принесет тебе ирисок.

Я представила, как прошу его после всего случившегося сходить мне за конфетками и желательно, чтобы это был не пакетик ирисок, а как минимум мешок, и приуныла. Он все еще был на меня зол, и просить его поработать доставщиком было бы форменной глупостью с моей стороны.

А может… Что мне стоит сходить самой? Да, нам еще это не разрешают, но у меня уже получилось один раз пересечь грани реальностей по собственному желанию. Да и внутри параллельности я тоже уже умудрилась походить. Уверена, уж на Землю Изначальную я смогу попасть без проблем! Да и там всего-то и нужно сходить в супермаркет. Ничего ведь опасного! Ну и если у меня не получится вернуться обратно при помощи своего дара, то на крайний случай пойду к Зимаквае. Она точно меня пропустит! Только на когда лучше запланировать поход?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я так загорелась этой идеей, что уже не смогла выбросить ее из головы. Вот если бы в ближайшую субботу мы отправились с магистром де Мризье на Землю Изначальную, я бы даже не думала о самостоятельном походе. А так наше практическое занятие должно пройти в мире эльфов. Я, конечно, хочу побывать и там, но ирисок там нет точно — я спрашивала.

А может, пойти завтра сразу после занятий медитацией все у той же де Мризье? Я и энергии подкоплю, и моя задержка после занятия ни у кого не вызовет удивления — магистр разрешает оставаться в зале столько, сколько нужно для окончания медитации. Урок все равно последний, и ждать меня не будут. Я прямо из зала и шагну. А Лайлу предупрежу, что буду занята, и попрошу прикрыть меня на отработке перед проверяющими. Идеальное ведь получается время! Нужно только земные деньги не забыть завтра положить в сумку. Да и если меня застукает за этим делом госпожа де Мризье, то есть надежда, что не сдаст ректору – все же она хорошо ко мне относится. Но вероятность попасться слишком мала. Не будет же она сидеть в зале для медитаций сутками!

Конечно, было бы лучше, если бы со мной пошел Егор, но у него у самого отработка. Да и не одобрит он эту затею. Хотя сам же эти ириски и трескает с удовольствием. Конечно, он часто таскает мне местные конфеты и шоколад, но это все не то.

Все, решено! Завтра иду за ирисками!

Я со спокойным сердцем достала четыре ириски из последних запасов, раздала девчонкам и сунула одну за щеку.

— Нет, тебе все же не зря дали прозвище Ириска! — рассмеялась Лайла.

— А то! — не сдержала я ответной улыбки.

***

День начинался как обычно. Любимый скейт под ногами, ветер в лицо и Егор рядом, который тоже встал на скейт и довольно быстро учился с ним справляться. Получалось у него не всегда, но азарт в глазах парня говорил, что это ненадолго!

— Хорошего дня, Ириска… — поцеловал он меня в губы и не спешил выпускать из объятий.

Перед аудиторией собрался уже почти весь поток, и мне было немного не по себе, что все на нас смотрят. Клятый эльф и вовсе состроил при виде нас такую гримасу, что хотелось предложить ему лимон, чтобы его перекосило в другую сторону.

— …Вечером после отработки зайду за тобой, — и Егор поцеловал меня в нос.

Расписание было составлено так, что в академии мы практически не пересекались. Даже обед у третьего курса был сдвинут, и мы виделись там не всегда. Но вечер и утро перед занятиями было нашим временем. И Егор делал все, чтобы показать окружающим, что его Ириска занята, и он никого ко мне не подпустит.

Поначалу меня это бесило. Не привыкла я, что кто-то может вот так открыто предъявлять права на свободолюбивую ведьму. Но Лайла с Кэсси объяснили, что это самая обычная ревность и желание показать, что территория занята. Но и это меня не сильно успокоило. Что значит ревность? Что значит занята? Меня эти доводы не убедили совершенно.

А потом вампирша поинтересовалась, как я отнесусь к тому, что у Егора появится другая? Которая не будет считать обычные мужские закидоны такими раздражающими и вообще пожалеет бедного Егорчика, которого совершенно не понимает его девушка. И вообще сама будет вешаться ему на шею и задвинет меня, такую всю из себя независимую ведьму, куда подальше?

У меня внутри все встопорщилось самым настоящим ежиком. Отдать Егора, моего Егора какой-нибудь мымре?! Да ни за что! Сразу вспомнились его нежные губы на моих губах, руки, в объятиях которых становилось жарко и хотелось чего-то непонятного, и чувство защищенности, которое появлялось, когда он был рядом. Казалось, с ним вообще ничего не страшно! А еще только в его глазах у меня получалось тонуть и захватывало дух, когда после наших поцелуев под моей ладошкой сумасшедше стучало его сердце.

Я проводила Егора взглядом и обернулась в поисках подруг. Но наткнулась на прищуренный взгляд эльфа. С трудом удержалась от того, чтобы не показать ему язык, и, улыбнувшись, пошла к друзьям.

Чем ближе подходило время занятий у магистра де Мризье, тем неспокойнее мне становилось. Мандраж так и прорывался наружу. Даже ребята заметили, но я отшутилась. И, как следствие, никакой медитации у меня толком не вышло.

Я впервые осознанно, с пониманием дела и без таких стимулов, как моя упертая бабушка или злой дед, собиралась воспользоваться своим даром. Магия внутри бурлила, и если бы не артефакт на моих ногах, я вряд ли смогла бы с ней управиться и открыть проход хотя бы на пару метров вперед, не то что в другую параллельность!

Время урока тянулось, как жвачка в пальцах, и все никак не хотело заканчиваться. Я уже вся извелась, стараясь сидеть на месте и хотя бы делать вид, что медитирую. Наконец, магистр де Мризье объявила об окончании занятия, и первая направилась на выход, никого не подгоняя и давая возможность адептам прийти в себя после глубокой медитации, если такая получилась.

Разумеется, я замешкалась дольше всех. И когда наконец осталась одна, вскочила, повесила через плечо сумку, зажмурилась и решительно представила небольшой малопосещаемый проулок рядом с супермаркетом, где обычно отоваривалась.

Представить получилось так ярко, что, топая ногой в артефактных кедах, я уже была уверена, что у меня все получится.

Звук клаксона проезжавшего неподалеку автомобиля и особый шум, присущий городам, в которых все действует без участия магии, подсказали, что я на месте, еще до того, как я открыла глаза.

Получилось!

Улыбнувшись от уха до уха и подмечая, что сегодня погода на Земле Изначальной почти такая же, как и в Приме, и даже солнце припекает пока еще летним теплом, я направилась к облюбованному супермаркету.

Скупив все имеющиеся в наличии ириски, я, довольная, направилась на выход. И так вдруг захотелось позвонить своим друзьям, с которыми и не попрощалась толком, когда уезжала, что только усилием воли и проснувшимся внезапно благоразумием смогла запихнуть это желание куда подальше. Ребята точно не отпустят меня после пятиминутной встречи, а объяснить им, почему я не могу с ними общаться хотя бы в мессенджерах, будет очень сложно. А так уехала и уехала за границу.

Я вздохнула и отправилась в проулок, в котором появилась. Мимо прошел какой-то прохожий. Я подождала пока он скроется за поворотом и представила зал для медитаций, который покинула меньше часа назад. Направила энергию в артефакт и топнула ногой.

На этот раз я не стала закрывать глаза, но все равно увидела лишь, что мир на мгновение мигнул, а затем обнаружила себя в академии.

Выдохнула. Все оказалось так просто, что даже не верилось! А ведь я только что побывала в другой параллельности и благополучно из нее вернулась! Да я же… Я теперь… Я же теперь самый настоящий ходок!

Хотелось прыгать, скакать и танцевать от радости! Но руки оттягивали пакет с ирисками и тортик, который я прихватила по случаю. Поэтому я лишь покружилась на месте, сдерживая рвущийся радостный писк.

— Ты все-таки очень талантливая девочка, — раздалось внезапно из угла зала. — Именно такая, какая нам и нужна. Так быстро и почти без помощи научилась всему, что необходимо!

На меня смотрела улыбающаяся магистр де Мризье и декан факультета ходоков — мужчина азиатской наружности, с которым нашему курсу еще не приходилось сталкиваться на занятиях, так как он преподавал адептам только с третьего курса. Даже вопрос с нашим залетом решал не он, а сам ректор, и видеть его сейчас здесь было странно, а от того навевало еще больший страх.

У меня все внутри так и опустилось. Попалась! Как так-то?! Где я просчиталась? И как магистр могла так со мной поступить?!

— Как же хорошо иметь дело с неопытными ходоками. Вы всегда возвращаетесь туда, откуда ушли, — будто ответил на мой вопрос декан, тонко улыбаясь.

— А как вы узнали, что я вообще уходила? — вырвался у меня вопрос.

— Неужели ты думала, я не замечу прокол пространства в подотчетном мне зале? — скептически выгнула бровь де Мризье.

Я о таком вообще не задумывалась! Но не говорить же им об этом.

Магистры подошли ближе и продолжили молча меня рассматривать. Это сильно давило на нервы. Причем на этот раз в глазах преподавательницы не было и намека на сочувствие или желание помочь. Они оба рассматривали меня, как энтомологи глупую бабочку, которая попала на кончик их иглы, и от этого становилось еще страшнее.

— Эм… — наконец, не выдержала я. — Вы сейчас поведете меня к магистру Миргородскому?

Я уже согласна была снова побывать у ректора, лишь бы закончить это тягостное непонятное молчание.

— Ну зачем же? С Ключом у нас связаны гораздо более интересные планы.

— К-каким Ключом? — нахмурилась я.

— С тобой, моя дорогая, с тобой, — почти нежно улыбнулась де Мризье, но хищный блеск ее глаз лишь еще больше напугал и заставил насторожиться.

«Но это ведь мои преподаватели, я не должна их бояться!» — метались в голове заполошные мысли, в то время как инстинкты вопили о том, что нужно бежать отсюда, сверкая пятками!

— Н-но я не ключ. Вернее, все ходоки — ключи. При чем здесь я? — невольно я сделала шаг назад.

— Какой глупенький Ключ. Но ничего, скоро ты обо всем узнаешь, и, думаю, тебе понравится, — внезапно подмигнул мне декан. Подошел почти вплотную и щелкнул перед моим носом пальцами. — Забираем ее, — было последним, что я услышала прежде, чем потерять сознание.

Пакет с ирисками выскользнул из моих пальцев, и они с глухим звуком разлетелись по пустому залу…

Глава 18

В себя я пришла так же резко, как и потеряла сознание. Не было снов или каких-то тревожащих видений, лишь темнота, которая в одночасье ушла, оставив после себя некое удивление.

Открывать глаза я, правда, не спешила — было откровенно страшно. Так же рывком, как ко мне вернулось сознание, вернулись и воспоминания о случившемся. И я точно знала, что де Мризье с деканом хорошего мне не желают. Только вот зачем я им понадобилась, и что за чушь они несли насчет Ключа?

Судя по ощущениям, связана я не была, да и лежала на чем-то мягком и удобном, а не на полу в какой-нибудь камере. Что вообще происходит, я понять не могла.

Характерное позвякивание ложечки о чашку отвлекло от размышлений и пробудило любопытство.

— Открывай уже глаза, Варвара. Я знаю, что ты очнулась, — послышался голос магистра, и я не стала и дальше играть в притворство. Смысл?

Села и огляделась.

Я находилась в довольно уютной гостиной, отделанной в светлых тонах. Рядом за небольшим столиком помешивала сахар в фарфоровой чашке моя преподавательница и в упор разглядывала меня. Я же сидела на бежевом диванчике, обивка которого, как и стул де Мризье, были расшиты мелкими цветочками. Мило и совершенно не по-злодейски. Я-то, пока лежала, нафантазировала себе чуть ли не казематы черных властителей, а тут…

— Хочешь чаю? — спросила меня она.

— Вы правда сейчас хотите напоить меня чаем? — скептически вздернула я бровь.

— Почему нет? Нам предстоит долгий разговор, и чашка чая пришлась бы очень кстати.

— А вы уверены, что я хочу слушать то, что вы собрались мне рассказать? — в душе поднималась волна негодования.

А еще я собиралась снять запирающий браслет и, воспользовавшись даром ходока, убраться отсюда куда подальше.

Магистр рассмеялась:

— О да, моя маленькая ученица! Я уверена, что тебе будет интересно узнать о своем предназначении и о том, чем перед смертью одарил тебя твой отец.

— Отец? — пальцы, которые уже поддели замочек браслета, застыли, и руки помимо воли опустились.

Магистр отпила глоток из чашки и зажмурилась от удовольствия.

— Присаживайся, в этом доме заваривают замечательный чай.

Чай меня сейчас интересовал меньше всего, но к столу я все же подсела. Наблюдать, как она смакует напиток, было почти физически невыносимо. Хотелось подскочить и трясти шею этой интриганки, пока она не выложит все, что знает. Но я, сцепив пальцы в замок, стоически терпела.

— Что ж, я начну свой рассказа с событий почти двадцатилетней давности. — Магистр, наконец, поставила чашку на стол. — Именно тогда Александр Миргородский, теперешний ректор академии Примы, наткнулся на сведения о Ключе. Исследования в этом направлении велись и раньше, но на этот раз информация походила на правду. Он собрал научную группу энтузиастов, которых как и его захватила идея найти Ключ и попасть в… — она выдержала театральную паузу, — …забытую параллельность.

— Забытую параллельность? — вырвалось у меня. — Но ведь там находится Великий артефакт…

— Именно! — удовлетворенно улыбнулась магистр — Неужели вы уже проходили это на занятиях? Тогда объяснить будет проще.

— Не понимаю. Зачем ему понадобился этот артефакт?

Ректор и правда не производил впечатления существа, алчущего всемирного господства.

— О! Эти ученые! Когда их умами завладевает идея, они ее просто осуществляют. Поиск истины — вот их стезя. А куда эта истина и их изыскания приведут, они думают в последнюю очередь. Таким, кстати, был и твой отец.

— Вы знали моего отца?

— Конечно, — пожала она плечами. — Мы ведь все тогда были энтузиастами, которые совершенно случайно попали в группу Миргородского. Прекрасное было время, — она устремила мечтательный взгляд куда-то внутрь себя. — Н-да… Но самое главное — нам удалось найти этот Ключ! Ты даже представить себе не можешь нашего ликования! Наша группа насчитывала всего шесть человек, но мы сделали то, что не удавалось тысячелетиями лучшим умам параллельностей! Мы нашли этот клятый Ключ! — глаза ее в этот момент так горели, что не поверить в сказанное было просто невозможно.

— Так почему вы не попали в Забытую параллельность и сейчас непонятно с чего называете Ключом меня? — казалось, сам собой вырвался вопрос.

Губы де Мризье скривились в неприятной усмешке.

— Потому, моя нетерпеливая Варвара, что мы тогда так и не поняли, по какому принципу работает этот ключ. — Она снова взяла в руки ложечку и нервно стукнула ею о край чашки. — Столько изысканий, опытов и догадок — и все зря! Чего мы только ни делали с этим маленьким медным ключиком! — поджав губы, зло произнесла женщина. — Если бы не магия, которой он фонил так, что в магическом зрении резало глаза, мы бы решили, что нашли какую-то пустышку.

— А это точно была не пустышка? — решила я все-таки уточнить.

— Точно! — неожиданно резко и зло бросила она и на несколько секунд прикрыла глаза, успокаиваясь. — Это так же точно, как и то, что каким-то образом этот ключ заполучила ты и смогла его активировать.

— Я? Активировать? Но мне тогда и четырех не было! — опешила я от такого заявления.

— Не было, — согласно кивнула женщина. — Но именно после твоего прихода ключ исчез, а Марк так и не смог сказать по этому поводу ничего вразумительного. Поначалу мы и правда решили, что он его куда-то спрятал, и думали так много лет… — Она окинула меня оценивающим взглядом прищуренных глаз. — Знаешь, если бы твоя мать не скрылась с тобой в неизвестном направлении, мы бы догадались о том, что Ключ — это ты, гораздо раньше, но… Знаешь, наверное, это судьба, что ты пришла учиться в академию, где нашлись те, кто сумел опознать, кто ты есть на самом деле. А жалкие потуги твоей матери спрятать тебя под другой фамилией смотрятся смешно. Уж кого-кого, а дочь Марка я бы узнала под любым именем, как и Ли.

— Ли?

— Ли Шо — твой декан. К слову, стыдно не знать главу собственного факультета.

Я не стала уточнять, что с этим главой ни разу не пересекалась, а потому эта информация была мне не нужна. Меня сейчас волновали другие, гораздо более важные мысли, озвучивать вслух которые было боязно, но крайне важно.

— Все равно я не понимаю, почему вы решили, что я Ключ к забытой параллельности. Это даже звучит дико!

Де Мризье посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом.

— Ты правда думаешь, что своим прикосновением сломала артефакт, который более ста лет находится в академии и ни разу не показал сбоев или неточностей?

— Ну…

Я вспомнила одно из последних ярких событий, связанных с обычным прикосновением, когда взорвалась мамина лаборатория. Это был не первый раз, когда я вот так случайно влипала в истории, а потому у меня даже мысли не возникло, что всем нам сказали неправду.

— …Поверила. Мало ли что может случиться с такой древностью.

— Чушь! — резко бросила она. — Этот артефакт абсолютно исправен, и его реакция на тебя говорит лишь о том, что ты можешь ходить в столько параллельностей, во сколько захочешь! А вернее, ты можешь посетить их все, а это возможно лишь при условии, что ты — Ключ. Есть еще множество косвенных признаков, о которых со временем узнал Орден, и все они сочетаются в тебе.

— Орден?

Про признаки мне слушать было неинтересно — одержимые какой-нибудь дикой идеей найдут любые нужные им признаки в ком угодно, но вот услышать о целой организации, которая в тебе заинтересована — это уже по-настоящему страшно.

Как, оказывается, скучно я жила! Варилась в своем маленьком мирке и не подозревала, что вокруг меня крутится столько тайн, а меня ищет целый Орден, чтобы я… что? Провела их в забытую параллельность? Для чего? Тут, как наяву, вспомнился профессор Пожидайкина, который сетовал, что людям нельзя давать в руки столь мощный артефакт, потому что они в первую очередь думают о разрушении. А что будет, если этот Божественный Артефакт попадет в руки фанатиков из Ордена? Даже представить страшно, что тогда начнется! Конечно, я никакой не ключ, но даже подумать о том, что судьбы всех ныне живущих существ — и моей в том числе — могут зависеть от них, вызывало протест.

Тем временем де Мризье отпила немного чая, видимо, решая, что мне можно рассказать:

— Орден существует очень давно. Даже я не могу сказать точно сколько. Но его задача состоит в одном: найти Великий Божественный Артефакт. Мы с Ли Шо попали в него случайно. Вернее, это Орден наткнулся на изыскания магистра Миргородского и вышел с нами на связь. По стечению обстоятельств, это произошло как раз перед тем, как Ключ пропал. Вернее, им стала ты. И все эти годы мы изучали обрывочные сведения о Ключе, способах попасть в забытую параллельность и… искали. — Ее глаза заблестели каким-то лихорадочным блеском. — Кто бы мог подумать, что Ключом может стать одна маленькая никчемная девочка…

— Да никем я не стала! — не выдержав, всплеснула я руками.

— Стала, Варвара, стала. И теперь сама должна в это поверить! Поверить, принять и провести нас к артефакту.

— Поверить? Принять? — я смотрела на магистра, как на умалишенную.

— Именно, — усмехнулась она, а глаза ее блестели все ярче. — Думаешь, почему я сижу и распинаюсь тут перед тобой, рассказывая все это?

— Но я не Ключ! Да я даже не чувствую за собой никаких таких суперспособностей!

— Не нужно нервничать, Варвара. Выпей лучше чаю, — и лично налила мне в кружку ароматный напиток.

От таких откровений, да и после столь резкой потери сознания, мне и правда сильно хотелось пить. И я поняла это только сейчас, когда тонкая струйка чая полилась мне в кружку. Магистр пила тот же самый напиток, и я решила, что ничего страшного не случится.

Чай и правда оказался вкусным, и я сходу выпила половину чашки.

— Вкусно? — поинтересовалась у меня де Мризья и, дождавшись, когда я подниму на нее взгляд, резко бросила: — Вспомни! Вспомни, что случилось в последний день, когда ты видела своего отца!

Я отшатнулась от ставшего вдруг хищным и даже чуть сумасшедшим лица женщины, но поняла, что омут памяти затягивает меня вглубь себя, заставляя вспоминать.

Неужели в чае было что-то психотропное? Эта мысль мелькнула на краю сознания, когда в воспоминаниях уже всплывал тот день, который разделил мою жизнь на до и после.

— Марк, ты уверен, что Варя тебе не помешает?

Мама стояла рядом с папой и поправляла ему шарф, который тот небрежно накинул на шею.

— Уверен, — улыбнулся он и поцеловал руки жены. — Там сегодня все равно никого не будет. К тому же запланированный на сегодня опыт не продлится долго. Варя не успеет заскучать. Ты же знаешь, что она будет проситься со мной, пока не поймет, что там совсем не так интересно, как ей кажется. А когда в следующий раз представится случай ее взять — не знаю.

— Ну хорошо, — улыбнулась мама и потянулась за поцелуем.

— Отдохни сегодня, — он поймал ее губы.

А я дернула папу за руку. Сколько можно целоваться?! Нужно уже идти! Я столько выпрашивала этот поход, а они тут стоят и стоят!

Вот зря папа говорил, что у него на работе неинтересно! Я столько непонятных штук даже у мамы в лаборатории не видела, да и не пускает она меня туда почти.

— Папочка, а что это такое? — ткнула я пальцем в первое, что показалось интересным.

— Это преобразователь, солнышко. Его трогать нельзя.

— Ммм… — глубокомысленно оглядела я большую стекляшку изогнутой формы и прошла дальше. — А это что такое? — ткнула в длинную трубку, которая загибалась кольцами.

— Что? — отец обернулся, доставая из небольшого высокого шкафчика белый халат. — Это отводной шланг. Его тоже трогать нельзя. И-и-и… вот это тоже не трогай. Солнышко, тут все приготовлено для опыта. Давай я его быстренько проведу, а потом устрою тебе небольшую экскурсию. Посиди на стульчике пять минуточек. Поверь, это быстро!

Я насупилась и недовольно кивнула. Он вывел меня из комнаты с интересными штучками и оставил наблюдать за ним из-за стекла.

Смотреть на папу, который что-то там делает и записывает магическим пером в тетрадку, поначалу было даже увлекательно, но потом стало скучно. Сидеть на стуле стало маятно и неинтересно. Пять минут — это, наверное, такое взрослое «быстро», которое у детей «очень долго». Я вздохнула, но продолжила сидеть на стуле.

Наконец, отец что-то опять записал и азартно бросился из лаборатории. Пробежал мимо меня в другую комнату и исчез.

Так нечестно! Я тут жду-жду, а он убегает!

Я спрыгнула со стула и решила сама себе устроить — как там папа сказал? — экс-кур-си-ю. И начать я решила с той комнаты за стеклом, откуда только что выбежал папа. Там ведь столько всего интересного! А те штучки, которые он не разрешал трогать, я не буду трогать. Честно-честно!

Я вошла, завороженно рассматривая все то, что так и манило прикоснуться и потрогать. К сожалению, все это богатство стояло на столе, и приходилось сильно задирать голову, чтобы рассмотреть. Я попыталась подтянуться на руках, но из этой затеи ничего не вышло. Оглянулась и увидела стул, который с противным скрежетом дотолкала до стола, быстренько на него залезла и с горящими глазами стала разглядывать открывшееся великолепие.

Все вокруг было таким необычным и интересным, что я даже удивилась, когда увидела на подставке прямо в середине конструкции самый обычный ключик. У нас похожий запирает старый буфет в кухне.

Я потянулась к нему — пришлось даже встать на цыпочки — и взяла его в руку.

Действительно, ключик маленький и красивенький. Я вспомнила, что видела похожий в витрине шоколадного магазина. Только тот был побольше и совсем черный. Его держал в руках улыбающийся шоколадный карапуз, а перед ним высился игрушечный шоколадный домик. От витрины меня тогда отодрали с трудом, но я запомнила место и теперь во время прогулок всегда старалась ходить именно через этот магазин. Пару раз мы с мамой даже покупали там фигурный шоколад. Правда, мне доставалось совсем чуть-чуть, но было очень вкусно!

А может, этот ключик, как у карапуза? И его можно съесть?

Недолго думая, я сунула его за щеку. Ключик и правда оказался очень вкусным. Я ощутила на языке вкус ирисок, которые принес нам дед и которые я потихоньку таскала из вазочки на столе. А еще по языку и нёбу, лопаясь и немного пощипывая, пробежали какие-то пузырьки, и я рассмеялась.

— Варя? Что ты тут делаешь? — раздался совсем рядом обеспокоенный голос отца. Он бегло меня осмотрел и взял на руки. — Я же просил тебя немного подождать, — с укором посмотрел он.

— Я и ждала. Долго ждала! — ответила я чистую правду. — А ключик был вкусный! У тебя еще есть? Но маме мы не расскажем, что я сладкое ела, хорошо? А то вечером она не разрешит мне взять еще одну конфетку из вазочки.

— Ключик? Какой ключик? — взгляд отца заметался по подставке, с которой я этот ключик и взяла. — Ты… ты его съела? — растерянно посмотрел он на меня, и я, видя подвох, опасливо кивнула. — Но как?! Открой рот! Немедленно! — он тут же поставил меня на стул и сжал пальцами мою челюсть, заставляя раскрыть рот. — Ты его проглотила?

— Нет! — захныкала я, не ожидая от папы такой бурной реакции, и даже испугалась, когда он попытался залезть пальцами мне в рот.

— Прости, солнышко, — он прикрыл глаза, стараясь унять сбившееся дыхание, — но мне нужно понять, что произошло. Расскажи с самого начала, как случилось, что ты съела Ключ?

Папа меня обо всем подробно расспрашивал, особенно о том, как я себя чувствую, и нервно мерил комнату шагами. Потом притащил целый чемодан всяких медицинских штук, которые то прикладывал ко мне, то совал мне в рот и нос. Даже кровь взял большим страшным шприцем с иглой. Я поплакала немного, но папа сказал, что так нужно и что я самая смелая. Наконец я от всего этого так устала, что замолчала и насупилась, не желая больше говорить и об-сле-до-вать-ся.

Наконец, он взял меня на руки, сел на стул и, взяв мои ладошки в свои, заглянул в глаза:

— Солнышко, ты хочешь, чтобы у нас с тобой появилась тайна о волшебном ключике? Такая тайная тайна, о которой никто и никогда не будет знать?

— А мама? — заинтересовалась я возможностью иметь с папой свою тайную тайну.

— Ей мы тоже расскажем. Вернее, я расскажу. Но больше никто не должен узнать о том, что ты съела ключик. Слышишь, никто и никогда! Это будет наша самая тайная тайна навсегда!

— Навсегда?! — впечатлилась я. — Хорошо, — и улыбнулась, радуясь, что папа наконец закрыл медицинский чемоданчик.

— Ты никому не должна говорить, что съела Ключ. Ты вообще должна забыть, что заходила в эту комнату и что-то здесь видела.

— Но я же помню.

— Конечно, помнишь, но ведь на то она и тайная тайна, чтобы сделать вид, что ты обо всем забыла.

Тот день я и правда забыла. Полностью. Будто его и не было…

***

Я вынырнула из воспоминаний, будто из-под водной толщи, и вдохнула воздух, которого почему-то перестало хватать.

Я видела папу! Видела так, будто только вчера с ним встречалась! Сердце защемило от застарелой боли, которую я умело скрывала ото всех и в первую очередь — от мамы, которой мои расспросы об отце давались очень нелегко.

На глаза навернулись слезы. Я так погрузилась в себя, что не сразу заметила, с каким алчным любопытством меня рассматривает де Мризье.

— Я знала! — расхохоталась она вдруг. — Ты все вспомнила! — и внезапно вцепилась пальцами в край круглого стола и наклонилась ко мне. — Как? Ну же! Скажи мне! Как ты это сделала?! Как активировала Ключ?!

«Это будет наша тайная тайна навсегда», — прозвучал вдруг папин голос в голове.

Но я, какой бы наивной и доверчивой ни была, и без этого понимала, что таких людей, как де Мризье, вести к Божественному Артефакту ни в коем случае нельзя. Хотя мне все равно не верилось, что я на это вообще способна. Да и жили ведь мы столько тысячелетий без знания о его местоположения и дальше проживем.

— Ничего я не вспомнила. Просто увидела отца, — соврала я.

— Чушь! Я видела! Видела, что ты вспомнила! — она резко вскочила со стула, и тот упал.

— Да! Вспомнила! Вспомнила своего отца! — уже не пытаясь скрыть боль в глазах, прокричала я.

Магистр явно засомневалась, но, видимо, такой поворот событий ее никак не устраивал. А потому она уперлась:

— Не верю! Я видела по твоим глазам, что ты все вспомнила! Теперь тебе не отвертеться! А будешь упрямиться, сыворотка правды у меня уже готова!

Этого я допустить не могла. Нужно отсюда делать ноги. Причем как можно быстрее. Но… мне нужно было задать последний и самый тяжелый вопрос, ответ на который я обязана получить, чего бы мне это ни стоило:

— Это вы убили моего отца? — я встала из-за стола.

— Что?

Вопрос явно сбил ее воинственный настрой.

— Это вы убили Марка Ходоковского, моего отца? — пристально глядя ей в глаза, повторила я вопрос.

— Н-нет, — нахмурилась она.

— Но знаете, кто это сделал, — я кожей ощутила, что права.

— Это вышло случайно… — женщина задумалась.

Видимо, демонстративное попивание чая из того же чайника не прошло даром и для нее, и теперь при прямом вопросе ее тоже откинуло в прошлое. Прошлое, в котором она еще не была фанатичной, готовой на все ради достижения своих целей гадиной.

— …Никто не хотел его убивать, — все еще не до конца придя в себя после увиденных воспоминаний, немного неуверенно проговорила она. — Но Марк оказался слишком упрям и категоричен. К тому же применил какое-то странное заклинание, благодаря которому чуть не сбежал. Орден вынужден был его остановить…

— И остановил… — побелевшими губами произнесла я, осознав, что отец погиб из-за меня!

Не проглоти я этот чертов Ключ, он все еще был бы жив!

Осознание опустилось на плечи бетонной плитой, и меня повело в сторону. Наверное, я была на грани самого настоящего обморока. Пришлось даже ухватиться за стол, чтобы не упасть.

— Варвара, не повторяй ошибок своего отца, — вторгся в сознание вкрадчивый голос де Мризье. — Не стоит ссориться с Орденом. Просто сделай то, что от тебя требуется.

— Ошибок?

То есть эти уроды убили моего папу, а сейчас я должна через это переступить и сделать все, что они потребуют?!

Возмущение и злость разлились по всему телу удушливой волной. Никогда в жизни я не испытывала столь яркой и всепоглощающей ненависти.

— Никогда, — прошипела я. — Слышите, никогда я не пойду на поводу у людей, которые убили моего отца!

На кончиках пальцев затанцевал огонь, казалось, даже волосы на голове начали шевелиться будто объятые пламенем. Внутри запекло, требуя выплеснуть из себя эти боль, гнев и возмущение.

И я выплеснула в стоявшую напротив женщину все, что уже начало разрывать меня изнутри.

Огромный огненный шар ударился в выставленный ею щит. Щит был хорош и почти не пропустил испепеляющее пламя, которое лишь опалило волосы на ее лице, оставив без бровей и ресниц. Но сила удара была такова, что отбросила женщину к стене. Она сильно ударилась всем телом и застонала, сползая на пол.

Это немного отрезвило и охладило мой пыл. Все же стать убийцей никогда не входило в мои планы, а сейчас я как никогда была к этому близка.

— Надо же! Какая сила, какой темперамент! — раздался от двери насмешливый голос.

Я повернула голову и увидела стоявшего там Ли Шо, который прижимал к себе Кэсси и держал у ее горла кинжал.

Интерлюдия третья

Чуть ранее

Егор шел по извилистым коридорам академии к лабораториям и принюхивался к себе. Он, конечно, после уборки загонов сходил в душ и переоделся, но сегодня ему достались клетки с единорогами, а эти вредные создания, к сожалению, какали отнюдь не радугой. Отчего-то их фекалии воняли так, что резало глаза! Он применил заклинание, очищающее воздух хотя бы в районе его головы — на большее в этих загонах рассчитывать было нельзя, — но эту вонь до конца не смогло перебить даже оно.

Вот и чудилось ему, что он, несмотря ни на что, все еще попахивает этим ужасным амбрэ.

— О! Чихуак, Шуарйшас, привет! — Ребята как раз вывернули из-за угла и шли ему навстречу.

— Привет, Егор. Ты за Ириской?

— Ну да, — пожал он плечами. — А вы за Кэсси?

— Ну и вали отсюда, раз убрала свою половину! — раздалось из-за двери, около которой они стояли.

— И тебе не икать, — раздраженно ответила себе под нос Кэссиндриэль, выходя из лаборатории. — О! Ребята, привет! — Черты ее лица разгладились, и она искренне им улыбнулась.

Кэсси с отработкой не повезло больше всего — ей в напарницы попалась одна из тройки недоброжелательниц, и эльфийке приходилось очень непросто. Отношения с этими фуриями, несмотря ни на что, так и не наладились.

— Привет, — поздоровались ребята, а Сушайсаш подполз поближе, приобнял девушку и коротко поцеловал в губы.

После памятной заварушки эти двое наконец сблизились и теперь официально считались парой.

— Ой, ну как вы все меня уже достали! — сделал вид, что его тошнит, Чихуак, с неодобрением поглядывая на обнимавшуюся парочку.

— Завидуй молча, — усмехнулся Шурайшас.

Наг уже понял, что его аристократическое молчание после произнесения таких фразочек Чихуак понимает как-то не так и начинает наседать еще больше, а вот если ему ответить, быстро успокаивается и не досаждает.

— А где Варя? — спросила Егора Кэсси.

— Иду за ней.

— Ну, раз мы уже все и так встретились, пошли, что ли, за Ириской вместе! Там, кстати, и Лайла должна быть… — предвкушающе закатил глаза гоблин.

— Я бы на твоем месте лучше обратил внимание на гномку. Там у тебя и то больше шансов, — поддел его Шурайшас.

— Что? — тут же взвился Чихуак. — Ты видел, какой у нее кулак? Она мне его как в морду сунула, так у меня вся романтика и высыпалась!

— Что, в штаны высыпалась?

Егор невольно поморщился и снова принюхался к себе — сегодня тема фекалий была для него болезненной.

— Ой, шутник нашелся, — оскалился Чихуак. — Шутки у тебя только плоские. Не шутил раньше, вот и не начинал бы.

Так, дружески друг друга подначивая, они дошли до нужной лаборатории.

— Лайла, привет! А где Варя? — оглядываясь и не находя девушку, спросил Егор.

— Ну… Она… — внезапно неуверенно как-то виновато начала вампирша, пряча глаза.

Егор тут же почувствовал неладное.

— Где Варя?

— Ну… — девушка обвела взглядом друзей и ответила, виновато пожимая плечиками: — Она пошла за ирисками.

— В смысле? Она в общежитии? — не понял парень, а в следующий момент от пришедшей догадки его прошиб холодный пот. — Или…

— Или, — тяжело вздохнула Лайла и коротко рассказала о затее подруги. — …Она обещала, что вернется максимум через час! Но прошло уже больше двух. Я ее жду-жду, звоню вот постоянно, — показала она на коммуникатор в своей руке, — но абонент не абонент. Уже и девочки ушли, но я пообещала ждать ее здесь, вот и сижу.

— Откуда она уходила и куда должна вернуться?

— Из зала для медитаций, туда же хотела и вернуться.

— Хорошо, ждите ее здесь, а я схожу туда и проверю.

Интуиция Егора вопила, что в этой истории что-то пошло не так, но он все же надеялся, что Варя просто загостилась в своем мире и скоро вернется на Приму.

— Мы с тобой! — вызвались Кэсси с Шуайшасом.

— И я! — тут же заявила Лайла, не желая оставаться наедине с Чихуаком.

— И я, — потеребил колечки в ухе гоблин.

— А вдруг мы разминемся с Варей, и она придет сюда? Может, у нее телефон сел и позвонить она не сможет? — резонно возразил Егор.— Кто-то должен остаться здесь. Лайла, ты ведь обещала ее ждать, вот и жди.

— Ну, тогда и я останусь, — улыбнулся своей незабываемой улыбкой гоблин. — Нельзя оставлять девушку одну!

Вампирша закатила глаза, но Егор уже выходил из лаборатории и не слышал их дальнейшей перепалки.

Когда друзья дошли до зала медитаций, тот оказался закрыт.

— Странно… — нахмурился наг. — Обычно этот зал никогда не запирают.

— Отойди-ка, — Егор сделал хитрый жест пальцами, прошептал заклинание, и замок двери щелкнул, открываясь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вперед

— Ого! — вырвалось восторженное у эльфийки.

— Это всего лишь механический замок. Магическую защиту тут не ставили. Ты такое скоро тоже сможешь, если захочешь, конечно, — проговорил парень, заходя в зал.

За окном было уже темно, и здесь царил полумрак, разбавляемый лишь светом уличных фонарей, который проникал через большие окна.

— Свет! — бросил в пространство Егор и хлопнул несколько раз в ладоши, регулируя яркость магических светильников под потолком.

Здесь никого не было, но ребята все же прошли внутрь, осматриваясь и оглядывая этот зал, будто впервые его видели.

— Что это? — Кэсси нагнулась и подняла то, на что нечаянно наступила. — Ириска?

— Ириска? — переспросил Егор, подходя ближе.

— Тут их много, — рассматривая пол, заметил Шурайшас. — Будто их тут рассыпали, но не потрудились собрать. Странно… Не похоже на Варю. Да и где она сама тогда? Похоже, из своего мира она вернулась…

Егор тут же достал коммуникатор и набрал Лайле — Варин телефон он набирал всю дорогу до зала, но тот отвечать отказывался:

— Варя не пришла?

По тому, как потемнело лицо парня, друзья поняли, что ответ был отрицательным.

— Эй! — внезапно окликнули их от двери. А когда ребята обернулись, то увидели того самого эльфа, которому Егор лично не так давно поставил под глазами фингалы. Он выглядел обеспокоенным и явно куда-то торопился. — Вот вы где! Варе нужна помощь! Срочно!

— Где она? — бросился к нему Егор. — Что случилось?

— За мной! — махнул рукой эльф и побежал вдоль по коридору.

Ничего не понимая, но опасаясь опоздать, ребята побежали за ним.

Бежали недолго, даже догнать эльфа не успели — тот скрылся за дверью аудитории в конце коридора. Ребята вбежали следом, и это было последнее, что они запомнили прежде, чем провалиться в беспамятство.

***

Первым очнулся Егор. Он сразу все вспомнил и напрягся, прислушиваясь к себе. Сухость во рту, характерный сладковатый привкус и легкая резь в глазах подсказали, что, скорее всего, их отравили порошком люциферки — ему пришлось столкнуться с этой гадостью на одной из выездных практик для боевиков. Это довольно редкая вещь, добывается лишь в одной из параллельностей, и за ее экспортом ведется строгий надзор. Этот порошок применяется в медицине в различных снотворных препаратах. В чистом виде его не используют из-за наркотического эффекта, который наступает при пробуждении, и который можно полностью снять, смешав люцеферку с другими ингредиентами.

Им же его щедрой рукой сыпанули в лицо в чистом виде.

Парень сел и захихикал. Ему внезапно показалось очень смешным, что он с ребятами находится в каком-то явно ритуальном зале. Причем не просто так, а в большой антимагической клетке, рассчитанной на какое-то животное вроде аракшанской виверны или еще какого-нибудь магического мутанта, вышедшего из-под рук химерологов.

Рядом зашевелилась Кэсси.

— Что происходит? — просипела она, пытаясь сглотнуть, но не в силах этого сделать из-за поселившейся во рту сухости.

— Мне тоже это очень интересно, — снова хихикнул парень, и, осознавая нелепость своего поведения, попытался сосредоточиться, но смех так и рвался наружу.

Кэсси огляделась, облизала пересохшие губы и тоже захихикала, после чего подползла к лежащему Шурайшасу и попробовала привести его в чувство.

— Не трогай его. Наги плохо переносят люциферку. Ему, чтобы прийти в себя, понадобится гораздо больше времени, чем нам с тобой, — серьезно произнес Егор и, не выдержав, прыснул смехом.

— Люцеферку? Что это? — тоже рассмеялась эльфийка и погладила Шурайшаса по голове.

Егор объяснил.

— Святые параллельности! — впечатлилась девушка и снова хихикнула, уж очень это показалось ей смешным. Никогда раньше не пробовала наркотики, а тут сподобилась.

— Кстати, не советую прислоняться к прутьям клетки. Они вместе с магией высасывают и жизненные силы. У животных отток незначителен, а вот у людей заметен.

Некоторое время они просидели молча, оглядывая помещение и думая о случившемся. Вот только окрас этих мыслей был легкомысленно-веселым, а улыбка не сходила с их губ.

Подумаешь — в клетке сидят. Так удобно же! А главное, как весело наблюдать, как в зал входят какие-то незнакомые существа в балахонах и эльфеныш, которому он лично не так давно не раз зарядил в бубен. Вон и Кэсси рядом подхихикивает, явно вспоминая передрягу в таверне.

— Дядя, что с ними? — оглядев их нахмуренным взглядом, задал вопрос одному из балахонистых эльфеныш.

— Это побочный эффект сонного порошка. Скоро пройдет. — Балахонистый помолчал и добавил. — А ведь не будь ты с самого начала таким идиотом, все могло пройти гораздо проще.

Лексиндриэль поморщился и окинул Егора неприязненным взглядом.

— Кто ж знал, что этот… так быстро сориентируется.

— Нечего перекладывать на других свои промахи. Это может плохо отразиться на твоей карьере в будущем.

Внезапно мужчина резко повернул голову к двери, будто услышал чей-то окрик. Хотя, скорее всего, и услышал, только позвали его, используя магию.

— Боюсь, что нам придется потревожить юную Кэссиндриэль из дома Розы.

Балахонистый подошел к клетке вплотную и большим затейливым ключом открыл дверь.

— Леди Кэссиндриэль, прошу вас выйти, — вежливо обратился он к ней.

— А я не хочу, — рассмеялась девушка, шалея от приступа накатившей смелости.

Наркотик хоть и притуплял некоторые чувства и дурманил голову, но соображать не мешал.

— Вас ждет ваша подруга Варвара. И я на вашем месте все же поспешил бы на выход.

В его руке затрещали молнии, говоря о том, что они в любой момент могут сорваться с его пальцев — магические клетки хороши еще и тем, что в них сформировать заклинание невозможно, но созданное извне несколько мгновений хорошо работало внутри, хоть и с энергетическими потерями.

— Варя здесь? — тут же перестал улыбаться Егор.

Но его смерили презрительным взглядом и ничего не ответили.

Кэсси заколебалась. Выходить из своего узилища вдруг расхотелось, и она придвинулась поближе к так и не пришедшему в себя Шурайшасу.

Эльф, черты лица которого легко можно было рассмотреть под неглубоко надвинутым капюшоном, нервно дернул краешком губ и запустил молнии в Егора. Бежать, как и защититься, было невозможно, и парня скрутило от прошившего его тело электрического разряда.

Кэсси бросилась к нему, но услышала предупреждающее:

— Нет-нет, моя дорогая. Вам сюда. Или вы хотите, чтобы ваш друг снова испытал на себе разряд молнии? — Девушка этого не хотела, потому, бросив взгляд на начинавшего уже более ровно дышать Егора, вышла. — И еще. На вашем месте я бы предпочел не делать глупостей. Ваши друзья все еще в клетке, — холодно глядя ей в глаза, предупредил он и обратился к племяннику: — Лексиндриэль, проводи леди к малой гостиной. Там ее ожидает магистр Ли Шо.

Кэсси не верилось, что все происходящее — правда. Даже уходя и оглядываясь на все еще лежавшего и приходившего в себя Егора, ей казалось, что все это какая-то большая несмешная шутка. Не в последнюю очередь это происходило из-за наркотического эффекта, который она на себе испытывала, но краткие мгновения ясного осознания заставляли по-настоящему бояться.

Стоило им выйти из зала, как она снова хихикнула:

— Ты скотина, Лесс. — Он на это замечание не отреагировал и лишь сильнее сжал ее предплечье. — А твоего дядю я, кстати, узнала. Не думала, что советник императора опустится до кражи подростков.

— А вот это уже не твоего ума дело! — огрызнулся эльф.

Егор остался лежать в клетке. Внезапная шокотерапия окончательно вывела его из наркотического дурмана. Он обдумывал ситуацию и становился все мрачнее.

Интерлюдия четвертая

Лайла с Чихуаком просидели в лаборатории еще с полчаса, пока гоблин окончательно не достал вампиршу, и они не убедились, что теперь вне зоны доступа стали и коммуникаторы отправившихся в разведку Егора, Кэсси и Шурайшаса.

— Чихуак! — рявкнула на вконец обнаглевшего гоблина вампирша. — Отвали, а! Мне не хочется проверять на чувствительность твои волосатые ушки, не хочется осматривать твои подмышки, которые ты побрил специально для меня, и тем более я не горю желанием убедиться посредством поцелуя, что у тебя шикарный запах изо рта! Тем более что я и на расстоянии могу сказать, что на обед ты явно ел селедку!

От такой отповеди гоблин немного смутился, что было для него крайне редким состоянием.

— Ну-у-у, пошли, что ли, Мотю спросим, где его хозяйка. Фамильяр он или не фамильяр? — внезапно выдал обвиненный во всех прегрешениях гоблин.

Лайла замерла, останавливая свой монолог и осмысливая услышанное:

— Чихуак, ты — гений! И как я раньше не догадалась обратиться к этому радужному извращенцу?!

— Вот! Я же говорил, что во мне скрыто множество достоинств, которые просто нужно дать себе труд разглядеть! — тут же приосанился парень и добавил, ухмыльнувшись: — Не думал, что Мутант произвел на тебя такое неизгладимое впечатление. Мне уже нужно ревновать?

— Чихуак! — чуть ли не простонала Лайла, уже спеша по коридорам академии.

— Что, я лучше? Правда ведь?!

— Отвянь, а? Пошли лучше быстрее. Ребята куда-то пропали, и это уже совсем не смешно.

— Согласен, — внезапно очень серьезно согласился гоблин. — И, думаю, Мотя сможет нам помочь в поисках Вари. К тому же что-то мне подсказывает, что там же мы найдем и остальных.

— А может, стоит сходить в аудиторию медитаций и проверить там? — остановилась Лайла.

— Одни уже сходили проверили. Давай для разнообразия пойдем другим путем.

— Тогда, может, стоит сразу направиться в деканат и рассказать о случившемся?

— Лайла, ты на время смотрела?

— Ну-у-у, может, тогда сразу к ректору? Говорят, он на рабочем месте чуть ли не ночует.

— Обязательно! Только давай сначала убедимся, что все и правда так серьезно, чтобы беспокоить такого большого человека, — а потом ухватил ее за руку и потащил вперед, недовольный ее остановкой. — В общем, пошли уже к Моте, а там видно будет!

Мотя, как ни странно, обнаружился не в общаге, а на ступеньках альма-матер. Он нервно отстукивал своими лапками барабанную бровь и остервенело грыз кусок колбасы. Успокаивало это его мало, но немного отвлекало от тревожных мыслей.

Он тут ошивался уже довольно долго — прямой магический запрет ректора на посещение им главного корпуса после того, как фамильяр имел неосторожность своим присутствием сорвать урок или два, или три — неважно — не давал ему возможности проникнуть внутрь и связаться с кем-нибудь из знакомых ребят. В общежитии он уже проверил всех, кого можно, и никого не нашел. Даже к сумасшедшей троице сунулся, но его тут же прогнали. А остальные, вместо того чтобы выслушать честного несчастного фамильяра, совали ему в зубы еду и начинали гладить и почесывать. И это сильно сбивало с мыслей.

В общем, он решил ждать там, где был самый большой шанс выловить хоть кого-то.

— Мотя! — обрадовались при виде него вампирша с гоблином.

— Где Варвара?! — вместо ответа завопил во всю мощь своих волшебных легких перенервничавший фамильяр.

У гоблина в ушах ощутимо зазвенело, и он засунул в ухо мизинец с острым длинным ногтем, пытаясь прочистить слуховой проход. Вампирша же просто несколько секунд тупо хлопала глазами, пытаясь прийти в себя.

— Вообще-то мы об этом хотели поинтересоваться у тебя. Ты же ее фамильяр. Насколько я знаю, ты должен чувствовать, где находится хозяйка, и даже в экстренном случае можешь к ней переместиться, — резонно заметил гоблин.

— В том то и дело, что я уже несколько часов ее не чувствую! — и, увидев еще больше обычного побледневшую вампиршу, исправился. — Вернее, я чувствую, что она жива и находится в какой-то другой параллельности, но где — понять не могу! Будто ее поместили в пространство преломлений. Любую другую защиту я бы прошел, даже не заметив.

— Пространство преломлений?! — удивился Чихуак.

Внезапно за их спинами показался профессор Пожидайкин собственной призрачной персоной и ответил своим обычным лекторским тоном:

— Вы будете проходить это на старших курсах. Сейчас же могу сказать, что создание подобных пространств в свое время практиковали некоторые особенно пострадавшие в Великой войне расы, которые хотели полностью защититься от любых проникновений на свою территорию. Со временем стало понятно, что подобные эксперименты запускают в параллельностях процессы саморазрушения, и от их создания отказались. Тем не менее даже сейчас существует довольно много параллельностей, где можно встретить такие пространства преломлений вокруг знаковых мест. Например, у тех же эльфов или демонов они защищают замки их владык.  — На крыльце главного корпуса после этих слов повисла тишина. — Ну, чего вы тут застыли, как истуканы? —ворчливо поинтересовался у молодежи профессор. — Пошли к ректору, пока он никуда не ушел!

К счастью, ректор действительно был на рабочем месте. Выслушав ребят и профессора, который уже успел побывать и в зале медитаций, и в аудиотории в конце коридора, откуда выкрали ребят и где остался остаточный след прокола пространства, он решительно хлопнул ладонью по столу и достал коммуникатор.

В отделении ОГО, куда он первым делом позвонил, его заверили, что приняли информацию к сведению и в академию обязательно будет направлен следователь с командой. Только произойдет это… завтра.

Глава 19

Такой подлянки я никак не ожидала. Хорошенько двинуть этой стерве де Мризье и сбежать мне не помешала бы даже угроза моей жизни. Но жизнями своих друзей я рисковать не могла.

После того как магистр немного пришла в себя и вымелась из комнаты, Ли Шо с моей подругой тоже ушел, оставив меня на некоторое время одну. Меня удивила такая беспечность — никто не мешает мне сбежать или просто сходить домой и предупредить всех о случившемся. Последнее я и собиралась сделать. Но…

Я чувствовала бурлящую во мне энергию для открытия перехода, направляла ее в артефакт, но ничего не выходило. Я не могла переместиться даже на несколько шагов. Пространство меня не пускало! И чувствовала я его как-то странно, будто сама нахожусь в точке покоя, а вокруг — хаос из преломлений, который я никак не могу преодолеть.

Может, такой эффект только в этой комнате?

Я прошла к двери, но она оказалась закрыта. Более того, своей ведьминской чуйкой я поняла, что за ней кто-то стоит. Явно ведь меня караулят. Я, конечно, могу попытаться при помощи стихийной магии или своих ведьминских умений, которые здесь все-таки работали, что-то с этой охраной сделать, но где гарантия, что, выйдя за пределы гостиной, я все же смогу переместиться? А ведь мое исчезновение тогда вряд ли пройдет мимо внимания похитителей, и это может спровоцировать их на страшные вещи в отношении Кэсси.

Отчаяние накатывало волнами. Неужели мне придется открыть для этих проходимцем дорогу к Великому артефакту? Но к чему это приведет? Может, жертва в виде двух девочек-подростков — небольшая плата за сохранение миропорядка, который существует сейчас в параллельностях? Я ведь даже не представляю, кем могут быть те, кого мне скажут отвести в забытую параллельность. Но даже те личности, о которых я уже знаю, не внушают доверия и веры в светлое будущее.

Только вот рассуждать так легко, когда пьешь дома чаек и читаешь интересную книжку, героиня которой к тебе не имеет ни малейшего отношения. Но я-то вот! И я точно не готова принимать такие решения! Потому что мне… страшно. Очень страшно. Я не хочу умирать и рисковать жизнью подруги за какие-то там миропорядки! Они ведь где-то там — далеко, а я здесь.

И почему-то кажется, что никто нас с Кэсси после открытия дороги не отпустит.

Я совсем приуныла. И как ответ на уныние, которому я была подвержена крайне редко, тут же пришли другие мысли — нужно бороться! Нужно что-то сделать, всех спасти, предупредить! И вообще, ведьма я или где?!

Я порассуждала так еще некоторое время, представив себя чуть ли не светочем добра и справедливости, которому суждено погибнуть, но отстоять оплот миропорядка.

Даже вскочила со стула, собираясь куда-то бежать и что-то вот прямо сейчас делать. Но только ушибла о ножку стула большой палец и, зашипев, запрыгала на одной ноге.

— А вы, оказывается, не скучаете, — снова раздалось от двери.

На этот раз в комнату вошел незнакомый эльф в широком белом балахоне — и что-то мне подсказывало, что это их орденская примочка. Куклуксклановцы, блин, недоделанные.

Но кто меня действительно удивил и по-настоящему разочаровал, так это эльф, вошедший за ним. Я не испытывала к Лессиндриэлю теплых чувств, но все же и подумать не могла, что он может быть одним из этих.

Он все это увидел в моих глазах и презрительно скривил морду лица. Я ответила ему тем же. Тем более что только презрение теперь к нему и испытывала.

— Надеюсь, вы уже готовы к церемонии, — не спросил, а утвердительно произнес эльф в балахоне.

— А если нет?

— Кэссиндриэль, Шурайшас и… Егор, — сделал он паузу на последнем имени, — очень расстроятся, если это не так.

Меня словно под дых ударили. То есть у них в руках не только Кэсси? Но как так произошло?! По ухмылке Лессиндриэля я поняла, что ответ лежит на поверхности.

— Скотина, — прошипела сквозь зубы.

— Меня сегодня уже так называли, — со странной веселой злостью ответил он. — Не поверишь, но мне на это глубоко плевать.

— Я и не сомневалась, что наши жизни тебе неинтересны, но даже не догадывалась, какое ты…

— Леди, — вмешался балахонистый, — не нужно нервничать. Вы сейчас должны сосредоточиться на другом, — и протянул мне взятый у Лессиндириэля сверток.

— Что это?

— Балахон ордена. Мы слишком долго ждали этого момента, и все должно пройти идеально.

Я с отвращением взяла сверток и развернула. У меня в руках и правда оказался такой же широкий белый балахон, как и у оппонента.

— Помочь? — ухмыльнулся эльфеныш.

Я на это только неприязненно на него зыркнула и напялила на себя эту тряпку.

— Кстати, не подскажете, как мне вас вести в забытую параллельность, если я у вас здесь не могу переместиться даже на метр? — Узнать, откуда я вообще при необходимости могу перенестись, было для меня жизненно важно.

— Не беспокойтесь, внутри пентаграммы никакие ограничения вас не коснутся.

— А где мы вообще находимся? — спросила, шагая по коридорам явно загородной усадьбы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Раньше на этом месте стоял замок могущественных магов, но со временем их род выродился, замок пришел в упадок и разрушился настолько, что восстанавливать его не имело смысла. Люди почти забыли о его уникальных свойствах, — к моему удивлению, начал делиться подробностями балахонистый. — Ну а я его выкупил и построил на его месте загородный дом, в котором начнет свой путь к величию возрожденный Орден Хранителей! — с пафосом закончил он.

Оу… Так эти киднепперы возомнили себя Хранителями! Только почему мне кажется, что до идей настоящих Хранителей этой организации так же далеко, как Чихуаку до балерины?

Наконец, мы спустились в помещение ниже уровня земли и застыли на пороге большого освещенного зала. Назвать все это подвалом язык не поворачивался. Это помещение не было новостроем, а относилось к тому периоду, когда на этом месте стоял замок мага.

Выложенную мозаикой пентаграмму двенадцатилучевой звезды, занимавшую весь центр зала, и кучку других балахонистых я заметила не сразу. Потому что увидела клетку, в которой находились мои друзья и Егор. Наши взгляды встретились, и у меня перехватило горло. Я не вынесу, если с ним что-то случится.

В груди медленно разгорался огонек чего-то такого, чего прежде я в себе не ощущала.

— Хорошо, — перевела я взгляд на балахонистого. — Если я открою вам путь, мои друзья останутся живы? Вы их отпустите?

— А зачем они тогда нам будут нужны? Конечно, отпустим, — скосив на меня взгляд, ответил он.

— Мне нужны гарантии.

— Ты просишь только за друзей?

— А вы отпустили бы и меня? — с горькой иронией усмехнулась я.

Эльф хмыкнул:

— Умная девочка. Хотя так сразу и не скажешь, — одновременно похвалил и унизил он.

Лессиндриэль в наш диалог не вмешивался, но нахмурился, будто думал, что после всей этой истории нас отпустят на все четыре стороны и помашут на прощание платочком.

Но меня орденцы из своих лап не выпустят. Зачем им свободный Ключ, который в любой момент может по своему желанию прийти в забытую параллельность, еще и кого вздумается туда привести? Но вот на условии, чтобы отпустили моих друзей, я собиралась стоять до последнего.

— Ты же понимаешь, что нам придется подтереть им память?

— Думаю, потерю одного дня из своих воспоминаний они как-нибудь переживут. Главное, чтобы остались живы и здоровы и продолжили жить, как и жили.

— Это приемлемо. Обещаю, что так и произойдет после того, как мы вернемся из забытой параллельности.

— Дядя, я не понял, — внезапно вмешался Лессиндриэль. — А что будет с Ирис… с Варварой?

Балахонистый недовольно посмотрел на племянника:

— Лессиндриэль, тебе не кажется, что ты выбрал для таких вопросов не то время и не то место?

Я тоже с удивлением уставилась на парня. Неужели он и правда обо мне переживает?

Он дернул щекой и отвернулся.

Тем временем, в зал в белых балахонах вошли припозднившиеся магистры де Мризье и Ли Шо — видимо восстанавливали растительность на лице предательницы — и начался самый настоящий цирк с представлением «почтеннейшим» членам «величайшего» ордена параллельностей меня любимой. А чтобы я ничего не выкинула, из клетки вывели Кэсси и Егора. Послушники, одним из которых был и Лессиндриэль, надели на них браслеты — подавители магии — и приставили к их шеям кинжалы, наглядно показывая мне, что произойдет, если я не выполню их требований.

Меня же поместили в центр пентаграммы, а на каждый ее луч встал один из адептов ордена.

Я смотрела в их лица, понимая, что ничего не знаю о людях, а вернее — о существах, которым собираюсь вручить судьбы параллельностей. Здесь были эльфы, демоны, дроу, гномы и оборотни — общим числом двенадцать душ. Послушники ордена жались к стенам, и было их чуть ли не в два раза больше, чем самих ординцев.

А в центре всеобщего внимания одна маленькая я. Но добило меня нереальностью происходящего тогда, когда эти ненормальные затянули заунывную песнь, восславлявшую Великий Божественный Артефакт, к которому их приведет недостойный ключ. Да-да, именно так — «недостойный ключ». Который передаст им — достойным  — власть над параллельностями.

Это ж какое нужно иметь эго, чтобы считать себя достойными вершить судьбы огромного числа не то что существ, а параллельностей?!

Я оглянулась. Нет, этой залы, чтобы вместить эго хотя бы одного из этих ненормальных, точно не хватит.

И о чем я только думаю! Нервы…

Наконец, завывания смолкли, и эльф, который меня сюда привел и, судя по всему, был у них тут главным, не теряя пафоса, обратился ко мне:

— Ключ, веди же нас навстречу новой эре!

— Эм… куда вести?

— К Великому Артефакту, — строго произнес эльф.

— А как?

Глаза эльфа от ярости начали наливаться кровью. И это было по-настоящему страшно. Он медленно перевел взгляд с меня на Егора, и Лессиндриэль провел кинжалом по его горлу. Из тонкого неглубокого пореза выступили капли крови. Егор лишь сильнее сжал зубы и не проронил ни звука.

Я сглотнула, руки затряслись. В это мгновение я готова была сделать что угодно.

— Я имею в виду, что не знаю, кого вести первым. И вообще не знаю, получится ли у меня. Я ведь ни разу там не была! — облизала пересохшие губы.

— Тебе всего лишь нужно сосредоточиться на забытой параллельности, а эта пентаграмма перенесет туда всех, кто на ней стоит.

— Ага… Всех, значит, — сглотнула я, до последнего в глубине души надеясь, что вот-вот кто-то придет ко мне и моим друзьям на помощь.

Но надежды не оправдались. Я продолжала стоять в центре пентаграммы, а все продолжали на меня пялиться и ждать.

Я еще раз посмотрела на испуганную Кэсси, перевела взгляд на Егора, на кровь, стекавшую по его шее, на державшего его Лессиндриэля. На лице Гора от злости и бессилия ходили желваки, а вот в глазах эльфа я, к удивлению, не увидела торжествующего злорадства. Напротив, он смотрел так, будто я была ему глубоко небезразлична, и он не мог на что-то решиться…

— Ну же! — напряженным голосом бросил главный балахонистый, и я прикрыла глаза, все еще не в силах на что-то решиться. — Или тебе не дорога жизнь друзей?

Что случится, если я сейчас проведу всех этих жаждущих власти индивидов к Божественному Артефакту? Картинки, замелькавшие в мозгу, были далеки от пасторальных.

А ведь я совсем недавно открыла для себя этот чудесный мир волшебства с его множеством параллельностей и существ, которые их населяют. Я ведь мечтала побывать в каждой из них. Ведь все они очень разные, как и народы, их населяющие.

Да, поначалу я ощущала себя как в сказке, даже вела себя соответственно, будто не понимая, что вокруг все тот же мир, в котором просто есть еще один дополнительный ингредиент — магия. И в этом мире так же, как и на Земле Изначальной, кроме прекрасной стороны, существуют предательство, ложь, страх, жажда наживы и многое другое, чем не стоит гордиться ни одному живому существу.

У меня появились друзья и даже недруги, которые показали, что в этом волшебном мире все гораздо сложнее, но от того и гораздо лучше, чем в банальной сказке. И вот теперь я своими руками собиралась все это разрушить.

Возможно, все не так страшно, и я преувеличиваю масштаб проблем, которые принесут мои действия, но мне почему-то кажется, что я их лишь недооцениваю, не в силах даже представить, к чему может привести лишь один мой шаг в забытую параллельность.

Боюсь, после этого жизнь ни для кого не останется прежней, и виной этому будет одна маленькая глупенькая ведьма, которая возомнила, что попала в сказку.

В груди снова стал разрастаться, превращаясь в гудящее пламя, тот самый огонек, который появился, когда я увидела Егора в клетке. И только тут я поняла, что это вовсе не страх за любимого человека, а дикое, необузданное возмущение, что кто-то посмел шантажировать ведьму, указывать ей, что делать, и угрожать близким ей людям. Во мне будто просыпалось что-то могучее и дикое, что-то такое, чему я не сразу смогла дать название.

Это была сила древнего ведьминского рода.

Сила, которую я смогла нечаянно разбудить и которая в любой момент могла поглотить меня целиком. И я готова была ей поддаться, лишь бы не допустить всего того, что сейчас происходило.

Под прикрытыми веками полыхнуло опасной зеленью, а в голове словно возникла 3d-модель зала.

Вот пентаграмма. Вот застывшие в напряжении и жаждущие власти над мирами адепты самопровозглашенного Ордена. Вот мои друзья, у горла которых застыли кинжалы. Вот рассредоточившиеся по залу послушники, которые мечтают урвать хоть крохи той власти, которая появится у их хозяев. А вот все еще не пришедший в себя Шурайшас, клетка которого оставалась не запертой.

Сила внутри меня словно усмехнулась. Она могла бы многое сейчас сотворить, но не хотела причинить вред одной маленькой ведьме, которая, будучи совершенно к этому не готовой, имела неосторожность призвать ее раньше времени.

Ведьминская сущность внутри меня будто потянулась, расправляя плечи и томно выдыхая. И пробужденная Сила словно задвинула меня на задворки моего же сознания, а потом и вовсе будто растворила в себе, делая другой, делая почти собой. И лишь где-то очень глубоко внутри все еще пряталась маленькая ведьмочка Варвара, страх и боль которой сейчас не имели для Силы никакого значения. Разве что чувства, как индикатор того, кто здесь свой, а кто враг.

Я-Сила тем временем решила действовать хитро и аккуратно. Находиться в этом теле было приятно, хотя и тесно, и повредить его не хотелось. Легким движением пальцев я-Сила послала нагу заряд бодрости, который магистры магии были неспособны отследить.

Шурайшас открыл глаза и огляделся вокруг мутным взглядом.

— Где я-ссс? — послышалось тихое шипение из клетки, на которое поначалу никто не обратил внимания. — Я не поял, — с пьяными интонациями проворчал наг. На него наркотический эффект люциферки явно подействовал гораздо интереснее. — Такая замута — и без меня?

Он провел кончиком хвоста по прутьям клетки, и те загудели, выдавая что-то наподобие музыкального сопровождения.

— О! А я ща вам музыки добавлю. А то стоите тут с постными лицами… — Он начал водить хвостом по всем прутьям клетки, и пространство вокруг загудело. — Нет, что-то мне тут нехорошо, — наконец выдал он и, пошатываясь, выполз наружу.

Я-Сила усмехнулась, а ведь думала, что в таверне наг был пьян, но теперь стало понятно, что тогда он лишь слегка захмелел.

Стоявшие неподалеку послушники отмерли и ощетинились атакующими заклинаниями. Адепты ордена тоже отвлеклись на обдолбанного нага.

А вот я-Сила замечала все, что происходило в зале. И мимо моего внимания не прошло, что эльф, державший кинжал у горла Егора, что-то прошептал ему на ухо, незаметно расстегнул на его запястьях антимагические браслеты и, резко развернувшись, ударил рукояткой по затылку стоявшего рядом послушника, который держал Кэсси. И, пока все были отвлечены выступлением Шурайшаса, прыгнул в пентаграмму и активировал какой-то артефакт, который мощнейшей воздушной волной раскидал ординцев за пределы пентаграммы.

Егор явно был об этом предупрежден и успел выставить щит, закрывая от этой волны себя и эльфийку, после чего тоже бросился в пентаграмму, утянув за собой и Кэсси. Лесс успел крикнуть мне:

— Уходим! За нагом вернемся позже!

Но уже в следующее мгновение стало понятно, что его план не удался — дезориентировало и вышибло за пределы пентаграммы далеко не всех ординцев. Они были предусмотрительными магами и обвешались амулетами, как новогодние елки. А потому раньше, чем эльф успел выкрикнуть свои слова, вокруг его шеи и шеи Егора с Кэсси уже обвились воздушные удавки.

— Только попробуй перенести нас куда-то не туда! — прошипел разъяренный выходкой племянника эльф, с головы которого упал широкий капюшон. — А от тебя, Лессиндриэль, я такого не ожидал.

— Я не для того вам помогал, чтобы умирали люди, — просипел он в ответ.

— Надо же! Моего юного племянника заинтересовала судьба ведьмы. Видимо, я и правда поторопился приблизить тебя к себе. Что же ты все это время ходил вокруг нее кругами, если она тебе не безразлична?

Лесс не ответил, пытаясь не задохнуться под действием сдавливающей его шею удавки.

В это время упавшие спешно поднимались, ругались и снова занимали свои места в пентаграмме. Послушникам тоже досталось, а вот Шурайшас продолжал веселиться, не обращая ни на кого внимания.

Вот только веселье у него было странным. Он шустро ловил своим внушительным хвостом любого, кто попадался ему на пути, и сжимал до тех пор, пока несчастный не лишался сознания. Убивать не убивал, но выводил из строя на сто процентов. При этом сильно сокрушался, что все вокруг такие слабенькие, а сами его на бой вызывали. Ответных заклинаний он просто не замечал, потому что каждый раз, когда какое-то к нему приближалось, его вело в сторону и заклинание проскакивало мимо. Ну прямо пьяный мастер, а не пьяный наг!

Все это время я стояла не шелохнувшись и не поднимала глаз.

— Вон из круга! — завопил глава псевдоордена и дернул магическое лассо, вынуждая пленников повиноваться.

— Нет, — мой спокойный, безразличный голос заставил всех застыть.

А когда я подняла глаза, присутствующим лишь большим усилием воли удалось не попятиться.

В зрачках застывшего почти напротив Егора я-Сила без труда разглядела свое отражение.

Мои глаза полностью заливала фосфоресцирующая зелень. Не было ни белка, ни радужки. Волосы, казалось, жили своей жизнью, извиваясь вокруг моего лица, словно пламенеющие змеи. Маленькой частичке той, прошлой Варвары, которая все еще сохранилась где-то на краю сознания, было очень страшно наблюдать за этими изменениями, но для меня теперешней, почти ставшей частью огромной Силы, это не имело никакого значения.

А потом я, игнорируя законы тяготения, медленно воспарила вверх — так было удобнее.

Легкое движение рукой — и к пленникам вернулась возможность дышать. Снова взмах — и половина ординцев, наоборот, оказалась с удавками на шеях. Вторую половину тоже можно было взять под контроль, но я-Сила все еще не хотела разрушать это тело — свой сосуд. А если развернуться во всю мощь, то эта недолговечная оболочка этого попросту не выдержит.

Но контролировать всех и не понадобилось. Оставшиеся адепты начали медленно отступать

Это мне очень понравилось. Бойтесь меня! Ибо я — это сила, а сила –— это я!

Но дрогнувшие все равно не спешили убегать, а словно бы приготовились к чему-то. И мне стало интересно. Нет, не страшно. Почти растворившись в силе, я перестала бояться. Но ведьмы всегда были очень любопытны, и их Сила тоже впитала в себя эту особенность.

Я резко, слишком резко и быстро для меня прежней повернула голову и посмотрела в глаза ближайшего из них:

— Откройся мне, — мой голос полился, словно патока, гипнотизируя и заставляя мужчину в белом балахоне с удовольствием подчиниться, — покажи мне, ну же. Открой мне свой разум.

У каждого мага есть своя встроенная ментальная защита. Ее, конечно можно взломать, обойти или найти, как иначе можно воздействовать на его разум, но зачем же искать обходные пути, если маг сам может открыть то, что мне нужно?

И он с радостью открыл, а я покопалась в его последних мыслях…

«Кто же знал, что эта беззащитная юная девочка может подкинуть такие сюрпризы?! Лучше убраться отсюда, уж слишком все пошло не по плану, вот только куш слишком велик, чтобы так просто отступить. И он стоит того, чтобы рискнуть.

Конечно, я уже выжал из ордена достаточно. Сколько было создано явных и неявных политических альянсов, сколько мелких, но таких важных, одолжений, которые привели к большой прибыли. Но теперь передо мной открылись гораздо более широкие горизонты, и у меня уже есть варианты, как нейтрализовать своих соординцев не нарушая клятвы, чтобы вся власть досталась только мне. Дайте только наконец попасть к Артефакту!

На самом деле я даже не надеялся, что когда-нибудь получится попасть в забытую параллельность. Орден сплотил тех, кто желал взобраться на свой личный Олимп. Но сейчас можно получить гораздо больше, чем я когда-либо мог вообразить! Один щелчок пальцев – и я смогу уничтожить целую параллельность! Это ли не власть? Это ли не истинное могущество?

Я поставлю на колени всех! Я…»

Я презрительно скривилась — копаться в мыслях этого червя было неинтересно — слишком там все предсказуемо.

Но пока я их изучала, оставшиеся без контроля моей ведьмовской силы адепты, мысли которых вряд ли сильно отличались, опомнились и ударили по мне контролирующими заклинаниями.

Предсказуемо. Но, похоже, я слишком замешкалась с этим червем и не успевала уклониться. Что ж, жаль, что придется расстаться с этим сосудом и испортить его слишком большим током Силы.

И лишь маленькая, все еще не растворившаяся в потоке Силы частичка той прежней Варвары, которая, несмотря ни на что, верила в сказку и в то, что все обязательно должно закончиться хорошо, Варвары, которая все же была хозяйкой этого сосуда, заставила Силу на доли секунды замешкаться.

И этого хватило, чтобы понять, что меня-Силу кто-то уже успел защитить, набросив универсальный щит. И заклинания ловчей сети рассыпались, не достигнув цели.

Егор…

Вот только я-Сила хорошо видела, что его сил надолго не хватит. Клетка слишком сильно успела его выпить и за столь короткое время он еще не восстановился.

Что ж, значит, нужно поспешить избавиться от балласта, который потихоньку начинал сбрасывать мои чары. И я собрала пальцы в кулак, затягивая удавки на горле пленников.

Внезапно прямо передо мной возник Лессиндриэль и побелевшими губами даже не попросил, а просто прошептал:

— Не убивай их…

Я-Сила склонила голову набок, решая, что делать с этой просьбой. Но частичка прежней Варвары так истово с ней согласилась, что я-Сила подчинилась. По сути, мне-Силе было все равно, хотя я признавала, что эти черви были достойны смерти. Но… Я-Сила выпустила нити-удавки, и уже практически бездыханные тела рухнули на пол. Но я знала — они все еще живы.

Во время этой короткой передышки адепты смогли собрать вокруг себя оставшихся послушников, которые вовсе не были новичками в магии, и напали всем скопом.

Щит Егора лопнул, но я уже успела поставить на нас свой собственный и напала в ответ. Первокурсница Варвара, которой я была совсем недавно, такой первоклассный щит никогда бы не сделала, как и многое другое, а я-Сила могла.

Стоявшие под ним Кэсси и Лесс тоже пытались огрызаться заклинаниями, но что могли первокурсники, которые только-только начали учиться? Егор же потратил на щит все, что у него было, и упирался коленями и кулаками в пол, пытаясь хоть немного восстановиться и остаться в сознании.

За все это время он так и не успел сказать мне даже слова — все происходило слишком быстро, если смотреть на секундную стрелку часов, а не на мое субъективное восприятие реальности. Но мне-Силе это было и не нужно, хотя частичка прежней Варвары так и рвалась к этому парню.

Нападавшие, по-видимому, наконец активировали все, что у них было при себе, и теперь влиять на них было непросто, как и пробить защиту. К тому же их было слишком много.

Шурайшас хоть и вывел из строя пяток послушников и сейчас в другом конце зала оттягивал на себя сразу троих, сильно не изменил расклад сил. И если поначалу послушники не вмешивались в бой адептов, то теперь атаковали нас со всех сторон. Я-Сила оценила обстановку и поняла, что такими темпами победить не удастся, а потому этому телу все-таки придется погибнуть… уже сейчас.

Но когда в следующее мгновение в пентаграмме непонятным образом появилось еще восемь существ, Я-Сила впервые за долгое время испытала тень удивления, хотя прежняя Варвара точно бы расплакалась от радости и облегчения.

Воздух загудел от количества и мощности заклинаний. Нападавшие уже и не думали о моем захвате. Сейчас бой шел не на жизнь, а на смерть. Растянутое восприятие времени внезапно схлопнулось, и теперь для меня все стало слишком быстро, но я-Сила была этому только рада, используя свои возможности с небывалым удовольствием, забывая о сосуде и постепенно наращивая ток Силы.

Все закончилось как-то резко. Только что вокруг вспыхивали заклинания, гудели от попаданий защитные поля, а в следующее мгновение все стихло. Зал был разворочен до неузнаваемости, везде валялись тела, и я-Сила далеко не во всех из них фиксировала жизнь. Но меня-Силу это не волновало. Лишь забившаяся в дальнюю даль я-Варвара ужасалась содеянному и пряталась еще дальше.

Я еще раз оглядела зал, вернее, то, что от него осталось, и даже задалась вопросом: как так вышло, что потолок до сих пор не рухнул?

Мое тело почти гудело от распиравшей его Силы и азарта. Хотелось еще схваток, хотелось по-настоящему развернуться и перестать себя сдерживать, хотелось наконец хоть и ненадолго вырваться за пределы этого слабого тела.

— Варя…

Я остановила взгляд на молодой женщине, которая была матерью этому телу. После боя и осмотра всего, что стало с нападавшими, частичка меня, которая еще была той Варварой, которая верила в сказку и что все обязательно должно быть хорошо, кажется, совсем пропала и растворилась в бушующем токе ведьминской силы рода.

Я смотрела на эту женщина, на деда, бабушку, ректора академии, магистра Бровендрейка и призрачного магистра Пожидайкина, на Чихуака и Лайлу, Кэсси и Шурайшаса, Лесса и Егора и ничего не чувствовала. Все они пришли на помощь Варваре, но ее уже практически не существовало. Здесь и сейчас была лишь я-Сила, и взгляды этих существ, в которых появлялось непонятное отчаяние, меня совершенно не трогали.

— В круг! — внезапно резко и сосредоточенно бросила бабушка и первой подала пример, что нужно делать, встав чуть поодаль и предлагая соседям свои руки.

Существа переглянулись и тут же заняли места, беря меня в круг. Смешные. Прогнать меня? Для этого как минимум нужен круг сильных ведьм, а здесь их всего две. И теперь я не собиралась так просто уходить из этого тела. Личность его хозяйки почти растворилась во мне. Слабым не следует взывать к высшим силам, если они к этому не готовы. Хотя потенциально Варвара была очень сильна, но… не готова.

— Отпусти ее! — воззвала ко мне глава ведьминского рода.

Круг, созданный двенадцатью существами, пусть и не ведьмами, странным образом меня сдерживал. Вырваться я пока могла, но ко мне обращалась глава рода, я ощущала в ней часть себя, а потому я-Сила решила ответить:

— Она сама меня позвала.

— Она не могла знать последствий.

— Это не изменяет того, что я уже здесь и не хочу уходить.

— Ты убиваешь ее.

— В этом виновата сама Варвара.

— Я прошу тебя! Взываю к тебе! Отпусти Варвару! — взмолилась мать.

Я-Сила перевела на нее взгляд своих фосфоресцирующих глаз. В этой рыжей ведьме тоже была моя частичка, к тому же мать имеет право знать:

— Что такое ведьма? Это ведающая, познавшая все аспекты жизни. Варвары еще не изведала мужчину. Не привязала себя кровью к плоти мира, но смогла запустить процесс инициации, — отчего-то все разом перевели укоризненный взгляд на Егора, щеки которого запылали, но выражение лица осталось бесстрастным. — Теперь даже если я уйду, она не сможет удержаться в этом теле и уйдет со мной, унесенная потоком. Даже сейчас я ее почти не чувствую.

Я-Сила начала успокаиваться. Крушить и вырваться на простор яркой вспышкой, которой суждено очень быстро исчезнуть, расхотелось.

Круг словно уравновешивал меня, возвращая в состояние покоя. Это было очень странно, ведь это не был круг ведьм.

После моих слов женщина побелела, но державшие ее за руки мать и свекр сильнее сжали ее пальцы и словно придали сил.

— Но мы ведь можем попробовать? — лихорадочно прошептала она. — Нет, мы обязаны попробовать ее вернуть!

Я-Сила осталась равнодушна к этим глупым словам и ничего не ответила. Мне-Силе было все равно, я находилась в этом теле, но уже понимала, что нужно уходить. Всплеск прошел. И теперь, словно приливная волна, я должна уйти.

Сила изменчива и непостоянна. Силу потревожили раньше времени. Сила оберегает род. Сила помогла, но сберечь неподготовленную ведьму все же не могла, и Сила заберет ее душу с собой в извечный круговорот.

— Мама, мы должны попробовать! — обратилась к главе рода мать Варвары.

— Зови! Я не дам Силе сейчас уйти, — прикрыла она глаза и сосредоточилась.

Я-Сила ощутила, что меня и правда не пускают назад, но, хотя и могла взбрыкнуть и пробиться, все же не стала этого делать. Круг успокаивал, в кругу было хорошо.

И мать звала, заглядывала в глаза, брала за руки, гладила по волосам и снова звала и звала.

Я-Варвара почти ушла, почти растворилась в родовой силе, к которой обычно взывает во время инициации круг ведьм и которую они контролируют от начала обряда и до конца.

Но зов мамы заставил остановиться. Я слышала его словно издалека, я хотела ее утешить и обнять, но сил сделать обратно хоть шаг не было.

А потом ко мне по очереди начали взывать все те, кто образовал этот странный недоведьминский круг.

Меня звали дед и бабушка, Лайла и Кэсси, Чихуак и Шурайшас, магистры Бровендрейк и непонятно как почти обретший сейчас плотность Пожидайкин, снова мама, ректор Миргородский, Егор, даже Лессиндриель, к которому я испытывала теперь смешанные чувства. И с каждым их словом, с каждой просьбой вернуться я и правда возвращалась. Пыталась… Но сил все равно не хватало. Путь назад был слишком длинен и тяжел, почти непреодолим.

— Варя… — рядом снова послышался голос Егора. Он звучал сдавленно, будто тот пытался и никак не мог проглотить мешавший ему ком в горле. — Ириска моя ненаглядная, девочка моя сладкая, вернись ко мне. Вернись ко всем нам. Слышишь?! — А потом взял меня за плечи и затряс. — Недоразумение ты ходячее! Сколько можно рвать мне душу?! Я же не смогу теперь без тебя! Возвращайся!

«Что? Недоразумение? Да сколько можно меня так называть?! И трясти мое тело тоже не надо! Недоразумение я, видите ли! А сам-то?!» — я так разозлилась, что мне захотелось высказать все это ему в лицо! Высказать, а потом зацеловать и обнять. Но высказать! Сколько ведь раз ему говорила, чтобы так меня не называл!

— Я не недоразумение, — наконец, удалось произнести и увидеть стоявшего совсем близко Егора не через призму Силы, а своими собственными глазами.

— Варя, — рвано выдохнул он и прижал меня к своей груди.

«Ты прошла свою странную инициацию Варвара. И теперь ты очень сильная ведьма. Учись контролю, ищи якоря, иначе сорвешься, и тогда вернуться уже не сможешь» — это напутствие ведьминской силы нашего рода я не услышала, а будто почувствовала всем телом.

А потом все чужое, лишнее, распирающее изнутри схлынуло, а то, что осталось, стало моим.

Вот только сил не осталось совершенно. Я повисла на руках Егора, и он тут же подхватил меня на руки, крепко-крепко прижимая к себе. И сердце у него билось быстро-быстро, словно собиралось выпрыгнуть мне прямо в руки.

Сознание мутилось, не в силах выдержать и осознать произошедшее, желая от всего отдохнуть и перезагрузиться. И я не стала за него держаться. Но уже на грани спасительной темноты услышала:

— Потолок рушится!

Только вот сделать уже ничего могла — потеряла сознание.

Глава 20

Солнечный зайчик светил мне прямо в глаза, раздражая и призывая их открыть. Но из тягучей дремоты выплывалось с трудом. Неужели я забыла завесить в комнате окно? Или это Лайла решить так меня взбодрить?

Блин, занятия! Я резко откинула одеяло и села. Голова от резкой смены положения тела закружилась, но я все же удержалась в сидячем положении и огляделась.

Вот только находилась я далеко не в своей комнате. Но осознать сей факт до конца мне не дал надрывный прокуренный голос:

— Варюха-а-а! Я так за тебя переживал!

Большой радужный заяц запрыгнул прямо мне на живот и стал активно тереться о меня своей мордочкой, выражая наивысшую степень радости. По крайней мере, я его в таком состоянии раньше никогда не видела. Ну не блохи же на него напали, честное слово!

— Мотя…

Я погладила фамильяра по шерстке и прижала к себе. Оказывается, я успела по нему соскучиться.

И тут на меня разом навалились воспоминания вчерашнего дня, и я прижала к себе несчастного зайца так, что он захрипел.

— Ой, прости! — виновато почесала его за ушком.

— Да чего уж там, переживу, — он умудрился опустить вниз ухо и погладить им меня по руке. — Сильно страшно было?

— А? — я снова ушла в свои воспоминания. — Да. То есть местами — очень. Я не все точно помню после того, как призвала Силу. А воспоминания о бое и вовсе кажутся какими-то ненастоящим, словно киноленту какую-то смотрела, а не сама в этом участвовала.

— Вот и хорошо, — внезапно выдохнул Мотя. — Вот и ладушки.

— Ты чего? — удивилась я такой его реакции.

— Не нужно малышкам, вроде тебя, не то что участвовать в таких боях, но даже видеть их, — и, как самая натуральная квочка, начал укрывать меня одеялком и поправлять его края.

— Я уже не малышка, — попыталась донести очевидное.

— Кому не малышка, а кому и чуть не погибший друг. Я знаешь, как переживал, когда понял, что не чувствую твоего местоположения?! Хорошо хоть твоя бабка знает какой-то древний ритуал, который помог через меня вычислить, где ты находишься, и пробиться туда даже через пространственные преломления. Правда, я после этого ослаб сильно, думал, все, кранты фамильяру, но ничего, к моменту, когда все вернулись, лапы уже начали потихоньку двигаться.

— Бедненький мой, хороший, — затискала я своего спасителя. — Дай я поглажу твои лапки, почешу пузико.

— Ага… Вот так, да! Хорошо… — расплылся в довольной улыбке Мотя. — И за ушком, за ушком почеши.

— Не слушай ты этого жулика! Никто бы его в таком ужасном состоянии не оставил. И Шеба, и мой Бран были рядом и делились с ним силой.

Бабушка, как всегда, выглядела идеально. Сшитый по последней моде изумрудный жакет и широкие брюки очень ей шли и оттеняли уложенные в замысловатую прическу рыжие волосы. Довершал ее экстравагантный образ большой ворон с блестящим черным оперением. Он невозмутимо восседал у нее на плече на специальной вставке и лишь слегка косил в мою сторону взгляд, выдавая свою заинтересованность.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— И тебе не хворать. — Бабушка огляделась и чуть скривилась. — Признаться, я думала, в академии более приличное лекарское крыло.

Я тоже огляделась. Действительно, выглядело все очень просто: кровать, тумбочка и… и все, но комната производила приятное впечатление. Светлые, но не белые, стены и занавески веселого желтенького цвета ее оживляли и делали почти уютной.

— Дорогая, ты же прекрасно знаешь, что это был самый оптимальный вариант в сложившейся ситуации, — вошел в палату дед и подмигнул мне.

— Хоть бы стул поставили! — вместо ответа возмутилась она.

И шедший позади лекарь тут же распорядился его принести. Потом несколько минут потратил на беглый осмотр, сказал, что с моим здоровьем все в порядке и для полного восстановления мне нужен лишь сон и еда, и быстро удалился.

— Напугала же ты нас вчера, Варвара, — наконец, нарушил тишину дед.

— Я и сама испугалась, — невесело улыбнулась я. — Никогда бы не подумала, что со мной может такое случиться.

— Похоже, с тобой может случиться, что угодно, — хмыкнула бабушка. — Не зря твой Егор называет тебя недоразумением.

— Ой, вот только не нужно повторять за ним всякую ерунду, — насупилась я, но тут же встрепенулась. — А где он? Где все? Они живы?

Только тут я вспомнила о том, что перед потерей сознания слышала возглас о рушившимся потолке.

— Не переживай, все живы и здоровы.

— Все-все? — подозрительно уточнила я.

— Все, кто стоял в пентаграмме.

Я припомнила, что в ней, кроме моих друзей и близких, больше никого не было, и испытала очень противоречивые чувства от радости до полнейшего ужаса. Все ведь могло повернуться совсем иначе! Для тех же, кого мы победили, все и вовсе закончилось очень плачевно. В голове металось множество мыслей, я не могла решить, как ко всему этому относиться, а от того еще больше путалась в чувствах.

— Варя, — оборвала поток мыслей бабушка, — все произошло так, как должно было произойти. И если бы хоть один из тех, кто там остался, выжил, нам всем стало бы гораздо сложнее сберечь твою тайну. А если она выйдет за пределы нашего уже и так  не узкого круга…

— Но на этот счет можешь не переживать, — улыбнулся дед, — все двенадцать участников вчерашнего происшествия дали Нерушимую клятву о неразглашении.

Нерушимая клятва — это очень серьезно. Дают ее в таких вот редких и реально серьёзных случаях.

Тут я заметила одну странную странностью. Вот просто очень странную странность! Дед не просто стоял рядом со стулом бабушки — он положил на ее плечо руку, и она ничего ему на это не сказала. Спокойненько сидела и не обращала внимания на неодобрительно косившегося на нее ворона, который продолжал топтаться на другом ее плече.

Я перевела ошарашенный взгляд с руки деда на него самого, и он мне чуть заметно подмигнул. Надо же! Кается, в отношениях этих двоих явно наметились значительные потепления. Как интересно!

— Варя! — в комнату вошла мама в сопровождении ректора и, не утруждая себя поиском стула, присела ко мне на кровать и погладила по голове. — Ты как? Ничего не болит?

— Все хорошо, мам.

— Лекарь сказал, что теперь ей только отъедаться и отсыпаться, а так все хорошо, — подтвердила мои слова бабушка.

— Алекс, может, все же отпустишь Варвару на недельку домой? — умоляюще посмотрела на ректора мама.

Тот явно таял под ее взглядом, как желе, но держался.

— А я могу быть уверен, что после этого Варвара вернется в академию? — и перевел вопросительный взгляд на бабушку. — А, Мелузина Гадияровна?

Создавалось впечатление, что они так и не закончили возникший между ними спор и сейчас к нему вернулись.

Та демонстративно фыркнула:

— Я уже это говорила, но повторюсь: не понимаю, зачем ей ваша академия. Ведьма такой силы должна учиться ее использовать и контролировать, нельзя оставлять все на самотек!

— Она еще и Ходок, и стихийный маг, и тоже должна всему этому учиться. К тому же она еще и… — ректор не закончил, но все поняли, что он имел в виду, — …и учеба в академии ей жизненно необходима! — продолжил он, плавно перейдя с намека на аргумент.

— Как и в ведьминской школе!

Эти двое разошлись не на штуку. И когда в их высказываниях появилась маленькая пауза, я спросила:

— А можно учиться одновременно там и там? — Спорщики, так и не сказав друг другу заготовленных фраз, уставились на меня. — Понятно, что я не смогу полноценно учиться сразу в двух учебных заведениях, но то же зельеварение есть в моей программе со следующего семестра, его вполне можно изучать и здесь. Может, удастся еще что-то совместить? — под их внимательными взглядами я окончательно стушевалась, осознавая, что сморозила глупость.

— Учить ведьму зельеварению может только ведьма, как и всему остальному, а здесь… — бабушка выразительно оглядела комнату, но всем было понятно, что она имела в виду Академию, — сейчас на постоянной основе находится только одна ведьма, и это ты сама.

— А я, кстати, давно зову Марго… Маргариту Константиновну к нам преподавать, — внезапно выдал ректор. — Я как раз ищу хорошего зельевара, да и на кафедру Нестандартных чар тоже требуется квалифицированный преподаватель…

— Я же говорила тебе… — начала было мама.

Но ректор снова ее прервал:

— …И если бы ты приняла мое предложение, то смогла бы преподавать Варваре и организовывать для нее другие ведьминские занятия на территории академии. Мне, уж прости, этим заниматься совсем не с руки. К тому же кто сказал, что Варвара одна такая уникальная ведьма, у которой проявился еще и стихийный дар? Уверен, такие уже давно существуют, просто это не афишируется и их способности не развиваются. Так ведь, Мелузина Гадияровна?..

Глава ковена сохранила невозмутимое выражение лица, но одно то, что она на выпад Миргородского промолчала, говорило о многом.

— …Вот! Так почему бы нам не опробовать новые методики обучения? Кто знает, к чему это может привести…

— Вот именно! Никто не знает, — проворчала бабушка, не давая маме вставить и слова, но было видно, что она задумалась над его предложением. — В любом случае, Александр Викторович, это не тот вопрос, который стоит обсуждать здесь и сейчас.

— Может, тогда пройдем ко мне в кабинет?

— Экий вы оборотистый… — усмехнулась ведьма.

Мама же стояла, хлопала глазами, и тихо закипала — я с одного взгляда могла это определить. Практика-с.

— То есть это вы сейчас за меня все решать будете? За меня?!

— Марго, мы еще ничего не решаем, — пошел ректор на попятный. — Да и не смогли бы ничего решить без твоего согласия…

— То есть теперь ты так говоришь, да?!

— Но, Марго, это же все ради Варвары…

Незапланированный скандал набирал обороты. Вот только бабушка не зря глава ковена ведьм — большого количества отнюдь не самых покладистых женщин. И произнесла она лишь одну фразу, которая тут же заставила маму замолчать:

— Дорогая, не переживай, если ты не согласишься, поверь, я найду желающую. Думаю, ей здесь понравится, — и, вздёрнув бровь, оглядела ректора с ног до головы, давая понять, что или кто именно гипотетической другой ведьме здесь больше всего придется по вкусу.

В комнате повисла напряженная пауза.

Спас всех дед, который резко всплеснул руками, привлекая всеобщее внимание:

— Да что это мы здесь обсуждаем такие вещи?! Ребенку нужно отдыхать, а мы тут ей мешаем своими разговорами. Пойдемте же. Хватит ее утомлять! — и начал всех аккуратно подталкивать к выходу.

Я только и успела помахать им напоследок.

Дурдом какой-то. И это я у них Недоразумение! Пришли тут пошумели и ушли. А что мне-то дальше делать-то? Здесь оставаться или собираться и идти в общежитие? И где мои вещи?

— Н-да… — глубокомысленно произнес Мотя и почесал за ухом.

Я еще некоторое время посидела в задумчивости, поглаживая Мотю по шерстке, и уже собралась вставать и идти на поиски местного персонала — не в казенной же ночнушке в общежитие идти, — как дверь снова распахнулась, и в нее ввались мои друзья.

— Варюха! — завопил Чихуак и, раскинув руки, кинулся ко мне обниматься.

Вот только за пару шагов от моей кровати застопорился. Вроде и перебирал ногами довольно быстро, а добраться до меня не мог. Интересное заклинание, нужно будет узнать о нем поподробнее. Неправильность происходящего дошла до него не сразу. Зато когда его обогнал Егор и, не обращая внимания на пыхтящего Мотю, прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы, завопил:

— Гор! Это что за произвол?! Я, между прочим, тоже девушку хотел обнять и первым шагнул в комнату!

— Вот появится у тебя своя девушка, будешь ее обнимать. А к моей свои лапы не тяни — оторву, — то ли шутя, то ли на полном серьезе ответил мой парень.

Потом ссадил с меня фамильяра, который, к моему удивлению, почти не сопротивлялся, замотал меня в одеяло — хорошо хоть руки дал выпростать, — усадил к себе на колени, снова зарылся носом мне в волосы и прошептал на ухо:

— Моя Ириска.

Девочки хихикали, глядя на нас, Кэсси жалась к Шурайшасу, который крепко прижимал ее к себе, а Лайла перевела взгляд в окно, словно видела там что-то очень интересное. Ее примеру следовал и эльф, которым пришел вместе с этой шумной компашкой. Он стоял немного поодаль и кривовато улыбался, стараясь поменьше смотреть в нашу с Егором сторону. Его присутствие знатно меня удивило, но я не стала заострять на этом внимание.

— Ребят, как же я рада, что со всеми вами все в порядке! — от всей души улыбнулась, разглядывая друзей.

— Я тоже рад! — выдал Чихуак, выставив ногу в большущем ботинке вперед.

Мы же не смогли сдержать смеха — таким самодовольством он лучился в этот момент.

— Мы тоже очень рады, что с тобой все хорошо! — отсмеявшись, сказала Кэсси.

— Ты даже не представляешь, как на тебя было страшно смотреть с этими светящимися зелеными глазами и бесстрастным лицом. Брр… Будто это и не ты была вовсе! — поддержала ее Лайла.

— А это и была не я, — вздохнула и почувствовала, как Егор теснее прижимает меня к себе. — Это сложно объяснить… — я нахмурилась, вспоминая произошедшее.

— Ой, да нашла о чем думать! — тут же махнул рукой гоблин. — Ты лучше вспомни, как я бился с этими гадами! Похлеще всяким там горгулий, чесслово! Неужели не помнишь? Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! А вот если бы ты увидела, то сразу бы поняла, кого нужно выбирать для обнимашек-обжимашек, — и недовольно покосился на Егора.

— Чихуак, ты знаешь поговорку: язык мой — враг мой? — с намеком спросил мой парень.

— Ой, да ладно тебе! Думаешь, я один такой? Эльф наш вон тоже не отказался бы с Варькой пообниматься!..

Слабый электрический заряд пониже спины, который я, каюсь, не удержавшись, пустила этому пустомеле, немного его вразумил.

— …Так я ж чисто по-братски!

— Тоже мне, брат выискался, — буркнул эльф себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы мы не смогли этого разобрать.

— А ты не завидуй! И вообще, чего ты с нами поперся, если сейчас стоишь тут и корчишь из себя не понятно что?

— Я пришел узнать, как дела у Варвары, и твоего разрешения мне для этого не нужно.

— Узнал? Вот и чеши отсюда! То, что там ты все-таки помог ребятам, еще не значит, что мы забыли, что ты участвовал в их похищении.

— Да что ты понимаешь, недомерок?! — потемнел лицом эльф.

А я вдруг подумала, что он и правда не просто решил нам помочь, а пошел против своего дяди и всего эльфийского дома в его лице. Но не это самое главное. Я как-то слышала, что в свое время дядя заменил ему погибших родителей, и, по сути, ближе у Лесса никого не было. Вспомнила, как нелегко далось ему это решение, но, увидев и поняв, что все заходит слишком далеко, он все же пошел наперекор дяде. Вспомнила, как он просил не убивать балахонистого и что в конечном итоге его дядя все же погиб. Каково парню сейчас? Да он должен был возненавидеть меня всей душой, но вместо этого пришел узнать о моем здоровье…

— Лессиндриэль, — позвала я уже развернувшегося, чтобы уйти, эльфа. — Спасибо тебе. Без тебя бы у нас ничего не вышло. И мне очень жаль, что твой дядя погиб.

Эльф, не оборачиваясь, кивнул. Постоял так еще несколько мгновений и все же вышел из палаты.

— Ну ты и придурок! — зашипела на гоблина Лайла.

— А что я? Что я-то? Что я не так сказал?

Вампирша лишь закатила глаза.

— О! Ребята, вы все здесь?! — Профессор Пожидайкин, вопреки обыкновению, появился прямо из стены комнаты. — Рад вас видеть в добром здравии. А чего все такие смурные?

— Здравствуйте, профессор, — поздоровались мы нестройным хором.

— Ну-ну, не нужно думать о плохом. Я пришел вам сказать, что завтрашний день у вас свободен, но не стоит торопиться выходить за пределы Академии — если и поднимется какая-то муть, пусть она немного уляжется. А вам, Варвара, Александр Владимирович попросил передать, чтобы вы пока шли в общежитие. Вопрос по вашему дальнейшему обучению еще решается. — Он подплыл поближе. — Но, признаться, я и сам хотел зайти, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке.

— Спасибо, профессор! За все! — искренне поблагодарила я. — А можно узнать, как у вас получилось вместе со всеми попасть в тот зал? Насколько я знаю, вы привязаны к академии и не можете покидать ее пределов, — не смогла удержаться я от вопроса.

— Ну, тут все просто. Александр Викторович посчитал, что моя помощь может понадобиться. Мы же не знали, куда попадем, а призраки всегда считались отличными разведчиками. Он временно привязал меня к своему родовому перстню, и я смог отправиться за ним следом. — Пожидайкин снова благожелательно нас оглядел. — Что ж, мне пора. Рад был вас всех видеть. И не забудьте переписать у одногруппников конспекты. Если вас нет на занятиях, это не значит, что вас не спросят после, — и вышел, подпортив последней фразой наметившееся радостное настроение от внепланового выходного.

— Не переживай, я знаю замечательное заклинание копирования, — будто прочитав мои мысли, подмигнул мне Егор.

А как только меня официально выписали из лазарета, мы все дружно отправились в женское общежитие. На удивление, Маришека Петришкова на этот раз пропустила нас всех без вопросов, только смерила недовольным подозрительным взглядом. Мотя же тяжело вздохнул, остановив на ней такой несчастный взгляд, что когда мы дошли до лестницы, за которой должны были скрыться, она смягчилась, а Мотя от этого так воодушевился, что у него, по-моему, даже шерстка засветилась ярче.

Подниматься, к счастью, пришлось всего на седьмой этаж. Мне однажды «повезло» три дня подряд карабкаться на пятнадцатый, и с тех пор все, что ниже, казалось мне сущей мелочью.

А в комнате нас ждал сюрприз в виде огромного торта, покрытого белой глазурью, и целого мешка ирисок!

«Счастье есть!» — завопила во мне маленькая девочка, увидев любимое лакомство.

«И это точно!» — подтвердила я, ощутив, как меня прижимает к себе Егор, а вокруг гомонят и веселятся друзья.

Эпилог

Мы с мамой выбрались на пикник на наше излюбленное место — большую поляну с раскидистым дубом неподалеку от деревни, где любили проводить лето. Совсем рядом с этим местом протекала река, и мне нравилось в ней купаться или просто сидеть на берегу.

Мы расположились на покрывале и смотрели на сверкающую водную гладь. Было в этом что-то завораживающее. Внезапно я почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Даже вскочила, потому что под дубом увидела… папу! Бросилась к нему, не сразу осознав, что мама так и осталась на месте и даже не повернула головы. Но эти мысли быстро улетучились, стоило мне оказаться с ним рядом.

— Папа! Это правда ты?

— Правда, — он обнял меня и прижал к себе. Несколько минут мы так и стояли, а в голове не было ни одной мысли. — Ты выросла и стала настоящей красавицей, — наконец, заговорил он. — Смогла защитить параллельности, создать свой круг Хранителей и выжить. Я горжусь тобой! Всегда гордился.

— Какой еще круг?

— Тот самый, из двенадцати существ. Круг, призванный хранить Ключ.

— Разве он не призван хранить Божественный Артефакт?

— Нет, солнышко. Ключ хранит Артефакт и путь к нему, а Хранители оберегают Ключ. Самопровозглашенный Орден нашел частичку этой информации, но расшифровал ее не так и исказил суть.

— И как вы только нашли этот ключик. Помню, он был таким маленьким!

— Раз в пару тысяч лет — как решит сам Артефакт — в параллельностях появляется вот такой вот маленький ключик, который выстраивает цепь событий так, чтобы очутиться у человека, которого он выбрал.

— То есть он выбрал меня? Маленькую девочку?

— Разве поймешь эти Божественные Артефакты?

Мы помолчали. Я переваривала новости.

— Значит, мне все-таки придется пойти в забытую параллельность…

— Ты бы все равно сунула туда свой любопытный носик, — грустно улыбнулся мне папа. — Это твоя судьба, дочь.

— А ты не знаешь, что там? И как выглядит артефакт?

Он покачал головой:

— Нет. Но ты не зря образовала круг Хранителей. А ключ не зря называется ключом. И, подозреваю, что получил он свое название не только потому, что должен открыть путь в забытую параллельность.

Мы замолчали. Я смотрела в родные глаза, вглядывалась в его лицо и понимала, что что-то не так, что он... прощается со мной.

— Пап… Что происходит?

Терять его снова было выше моих сил. Я обернулась, чтобы посмотреть, где находится мама и почему до сих пор не подошла к нам, но она все так же продолжала сидеть на берегу, будто застывшая.

Отец погладил меня по щеке:

— Я ухожу на круг перерождения. Давно пора. — Он снова провел по моей щеке и вытер непонятно откуда взявшуюся там слезинку. — Не трать время на слезы о том, что невозможно изменить. Такова жизнь. — Прижал к себе крепко-крепко. — Я люблю тебя, солнышко. И передай маме, что я хочу, чтобы она была счастлива. У вас обоих все самое хорошее еще впереди.

Он поцеловал меня в лоб, бросил долгий прощальный взгляд на маму и растворился в воздухе, будто его и не было.

А в следующее мгновение я проснулась и еще долго с широко открытыми глазами лежала на постели, смотрела в потолок, и не замечала катившихся по вискам слез.

Но, как кто-то сказал, и это проходит.

***

Спустя время

Кто бы знал, как долго и как сильно я держала себя в руках все это время! Держала, держала и снова держала… Честное слово! Но…

Вот скажите, если бы была возможность, кто бы удержался и не отправился в самое уникальное, удивительное и таинственное место во всех параллельностях?

Вот и я не смогла. Я же всего одним глазком посмотреть, и если увижу что-то опасное, то тут же вернусь! А заикнись я о таком своем желании, меня же никто не отпустит!

Забытая параллельность так и манила, лишая спокойного сна и аппетита. С этим у меня, правда, никогда проблем не было, но все же. Мне ведь даже ходить никуда не нужно, просто пожелать…

Я прикрыла веки и, наконец, решилась.

Космос — первое, что пришло на ум, когда я открыла глаза.

Я, словно Маленький Принц, стояла на своей крошечной планете и оглядывала другие, парящие в темном пространстве Вселенной. Они сияли и напоминали новогодние шары, вот только в глубине каждого был целый мир! Их вокруг было сто-олько-о-о… что глаза разбегались. И все эти шары были соединены между собой многочисленными чуть поблескивающими ниточками.

(Примечание: Маленький Принц — автор имеет виду героя из одноименной книги Антуана де Сент Экзюпери, который долгое время жил на своей собственной очень маленькой планете.)

Интересно, что это? Я протянула руку, чтобы дотронуться до одной такой, но гулкий и хриплый, будто со сна, голос меня остановил:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌— Не прикасайся. Это пути между мирами. Их легко нарушить неосторожным движением.

Я вздрогнула всем телом и медленно обернулась.

За моей спиной в каменном кресле сидел каменный человек. Вот только смотрел он на меня вполне живыми человеческими глазами! Жуть. Я сглотнула ком в горле и попятилась.

— Не бойся меня, Ключ мой, — прогудел он, еле двигая каменными губами.

— Ваш Ключ? — тупо переспросила я.

— Мой.

— И что мне нужно открыть? — спросила, пытаясь найти на нем замочную скважину?

Хотя при чем тут замочная скважина? Я же не сама лично в нее полезу, чтобы провернуть язычок замка! И где у него вообще может быть замок? Какая же дичь лезет в голову!

Раздался гулкий ухающий звук, и я не сразу поняла, что статуя смеется!

— А ты смешная.

— Ага, сплошное ходячее недоразумение, — буркнула под нос.

— Что ж, пришло время заняться уборкой…

Я вздернула вопросительно бровь? Что он имеет в виду?

— …За тысячелетия разрушилось много миров. Нужно убрать их из паутины. Они мешают, оттягивают магические потоки и… — он к чему-то прислушался и усмехнулся, — пугают бедных Ходоков, — подмигнул мне, будто только что узнал о моих приключениях в разрушающейся параллельности.

Щеки заалели от смущения.

А каменный человек медленно повертел головой — и камень на его лице начал трескаться. Повел плечами, согнул и разогнул руки, покрываясь мелкой сеточкой трещин, и медленно, опираясь на подлокотники, встал. Камень слетал с него, как старая штукатурка. А потом человек взял и встряхнулся, и передо мной предстал мужчина в возрасте, все еще припорошенный серым пыльным налетом. Он с удовольствием потянулся, словно вспоминая, как это — двигаться.

Но на этом его метаморфозы не закончились.

Он провел руками перед своим лицом, будто умываясь, и в следующее мгновение оказался полностью чист. Теперь стало понятно, что это брюнет с приятными, хоть и какими-то чуждыми чертами лица. Он улыбался и смеялся, но все это было как-то… как-то иначе, непривычно, так что сразу становилось понятно, что это не человек, а нечто иное.

— Кто вы?

— Смотритель Великого Божественного Артефакта. Когда ему требуется помощь, он запускает механизмы поиска Ключа, который приходит сюда и будит меня. Дай мне руку, о ключ мой.

И так это было сказано, что я подошла ближе и без страха протянула ему ладонь.

— Тогда я не Ключ, а будильник, — усмехнулась я.

— Так и есть, — тонко улыбнулся мне в ответ… молодой парень чуть старше Егора, и выгнул бровь. — Но назови посланника Божественного Артефакта будильником — и этого точно никто не поймет.

Я представила. И расхохоталась.

— Ты прав, — как-то так вышло, что я сама того не замечая, перешла на «ты». Наверное, потому что теперь это был не старик, а мой сверстник. — Но неужели нельзя было найти более простой способ тебя будить?

Смотритель вздохнул и вернулся в свое кресло, которое…  стало мягким и удобным, и наколдовал рядом еще одно для меня.

Мы некоторое время наблюдали за мирами и думали о своем.

— Благодаря Ключам я каждый раз будто рождаюсь заново. — Я кивнула, окинув его взглядом. — Каждый новый Ключ передает мне часть своей личности, вернее, ее слепок, и тем самым дает силы и стимул заниматься тем делом, ради которого я здесь нахожусь. Это кропотливый труд, который может растянуться на годы. — Он задумался. — Но иногда, даже я не в силах что-то сделать, и тогда мне может понадобиться твоя помощь.

— Шарик подержать? — спросила я, даже не представляя, чем вообще могу помочь.

Он рассмеялся, но этот смех был не обидным, даже заразительным. Под конец он утер выступившие от хохота слезы и ответил:

— Хотел бы я на это посмотреть! Нет, твоя помощь может понадобиться в самих параллельностях. Ты же хотела по ним попутешествовать — вот у тебя и появится такая возможность. Некоторые из них еще можно спасти, как и их жителей. Только нужно знать, что поправить — я подскажу. Но тебе решать: сохранить мир или дождаться его медленного умирания.

Я оторопела.

— Варвара — спасительница параллельностей… — Это даже звучит дико! — И как мне самой с этим справляться?

— У тебя же есть твой круг Хранителей. Они тебе и помогут.

— А если у меня не получится?

— Ну, с тобой у этих миров хотя бы появится шанс. Так что не переживай, Варвара, — он улыбнулся. — Тебе понравится, — и подмигнул мне совсем как Егор. — Все только начинается. Все только начинается…

И, глядя на загадочное выражение его лица, я поняла, что папа был прав — самое интересно еще впереди. Нужно лишь смело идти вперед!

------------------------------------

Дорогие друзья!

Вот и подошла к концу история непутевой ведьмочки Варвары!) Не могу выразить словами, как благодарна вам за вашу неизменную поддержку!!! Спасибо вам огромное!!!

И, надеюсь, мы еще встретимся с вами в моих новых историях!)

С любовью и уважением,

Ваша Катя Цвик.

Конец

Ходячее недоразумение в академии Примы

Пролог

В небольшом городке близ столицы, где все еще каким-то чудом ощущался дух старины и даже дорожки кое-где оставались не асфальтированными, а мощенными камнем, внезапно словно ниоткуда появился мужчина неопределенных лет в странной для этого времени и места одежде.

Он повел плечами, сощурился на солнце и снял строгий черный сюртук, который гораздо гармоничнее смотрелся бы на этой улочке в середине девятнадцатого века, аккуратно его вывернул и перекинул через руку. Высокий черный цилиндр тоже покинул его голову. Мужчина задумчиво оглянулся, приметив что-то, снова посмотрел на свой головной убор. Внимательный наблюдатель наверняка бы протер глаза от изумления, потому что цилиндр в его руках непостижимым образом превратился в обычную легкую кепи.

Теперь в этом человеке все казалось вполне обычным, но явно очень дорогая черная трость в его руке и аура властности все равно выделили бы его в толпе.

Мужчина, постукивая этой тростью, размашисто пошагал по тротуару, оглядывая все вокруг с явным ностальгическим интересом. Наконец, он дошел до открытой веранды летнего кафе, которое расположилось на углу улицы. Там его ожидала очень красивая женщина в замысловатой шляпке, которая ей невероятно шла.

Рыжеволосая красавица с миндалевидными зелеными глазами явно нервничала и время от времени покусывала губы, позабыв об остывшей чашке капучино.

— Ну, здравствуй, невестка, — усаживаясь напротив, поздоровался мужчина.

— Глеб Харитонович, то, что у Варвары проснулся дар, еще ничего не значит! — вместо приветствия выпалила донельзя взвинченная женщина.

Упомянутый Глеб Харитонович на это лишь хмыкнул и с укоризной на нее посмотрел:

— Как всегда импульсивна и непоследовательна, — вздохнул он. — И что только мой сын в тебе нашел? Но не будем об этом, — оборвал он сам себя. — Маргарита, артефакт показал, что у моей внучки проснулся семейный дар, и, боюсь, что хочешь ты того или нет, но рано или поздно она сама попадет в Параллельности. И тогда за последствия лично я ответить не смогу. Ей необходимо обучение.

Маргарита молчала, в отчаянии комкая салфетку. Этого она боялась больше всего и ужасно не хотела отпускать дочь туда, где ей может грозить столько опасностей.

Мужчина видел это нежелание и зашел с козырей:

— Не лишай девочку того, что ей может дать магия. Вспомни, до побега ты вряд ли представляла жизнь вне Примы. И… Мой сын очень бы хотел, чтобы его дочь получила должное образование. Хотя бы в честь его памяти ты…

— В том то и дело! — оборвала его женщина. — Параллельность может как многое дать, так и отобрать! Я не хочу, чтобы то же самое, что случилось с Марком, повторилось и с его дочерью! Здесь, на Земле, она в безопасности, а там что ее ждет с этим вашим специфическим даром?! — Щеки женщины раскраснелись, а руки сжались в кулаки.

— Марго, — мужчина вздохнул. — Наш дар — не то, с чем шутят. Пусть хотя бы выучится, а там уже сама решит, где ей жить и что делать.

— Я… Я не хочу! Не отпущу! Найду для нее артефакт, и никуда она не провалится!

После этих слов напускная мягкость тут же слетела с мужчины, глаза его блеснули опасной синевой, и он с силой ударил тростью об пол, высекая сноп искр:

— Я сказал — Варвара будет учиться в Академии Примы! И не тебе, глупой женщине, перечить главе рода!

— К вашему роду, Глеб Харитонович, я сейчас принадлежу лишь номинально, и вправе не подчиниться вашим решениям, — не дрогнула женщина, хотя было заметно, что далась ей подобная смелость очень нелегко.

Лицо мужчины потемнело, а глаза начали явственно фосфоресцировать. Марго отвечала ему тем же, но свет ее глаз светился опасной зеленью.

Неизвестно, чем бы закончилась эта война взглядов, но внезапно прямо за невысокой верандой летнего кафе, около которой они сидели, раздался грохот и послышалось сказанное от души:

— Вот, блин, долбаная булыжная мостовая!

А потом прямо над ограждением появилась всклокоченная рыжая голова молоденькой девушки. Увидев, кто на нее в удивлении уставился, она нацепила на лицо широкую обаятельную улыбку, поправила непослушные рыжие пружинки-волосы и помахала рукой:

— Привет, мам! Здрасте! — кивнула незнакомому импозантному мужчине, потирая ушибленную коленку.

Ловким движением прислонила к бедру скейт, с которого упала, съехав с асфальтированной дороги на брусчатку, и улыбнулась еще шире.

— Варя! — со стоном выдохнула женщина и прикрыла рукой глаза.

— И это моя внучка?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

‌‌‍Глава 1

Нет, ну чего делать такие круглые глаза? Можно подумать, он первый раз видит девушку со скейтом. А то, что я упала… ну так у всех же бывает! Все время забываю про эту улицу, а тут еще маму увидела в кафе, отвлеклась и… вот.

Я сдула рыжую пружинку со лба, и только тут до меня дошло, кем меня назвал этот мужчина! Внучка? Правда, что ли?

Теперь уже я пялилась на него с недоверием.

— Нет, и это ходячее недоразумение и правда моя внучка?

Мама тут же отняла руку от лица и возмутилась:

— Вас что-то не устраивает?!

— Да это же… — он помахал в воздухе рукой, силясь подобрать подходящее определение. — …пацан в юбке! — и, снова меня оглядев, исправился: — то есть в шортах! — присмотрелся и с возмущением добавил: — Драных шортах!

И чего, спрашивается, так разоряться? Ну и что, что драные? Это же модно! Нет, на попе потертости я заработала сама, но смотрится все вполне гармонично, а остальное — дизайн… ну, почти. Но я ведь на скейте катаюсь, а тут чего только не бывает.

— Ты кого, вообще, воспитала?! — обратил дед свой негодующий взор на мою маман.

Я даже могла его понять. Он, наверное, ожидал увидеть нечто в розовом платьице и с бантиком в волосах, а тут такой облом. Нет, я могу нарядиться и так — вообще не проблема.

К слову, мама у меня дама своеобразная, но чего у нее не отнять, так это любви ко мне и креативного подхода к воспитанию. Вот, например, в семь лет мне жутко захотелось в карате — мама согласилась при условии, что я параллельно буду ходить на спортивные танцы. В девять я воспылала любовью к брейку — и она опять согласилась, но при условии, что я поменяю карате на музыкальную школу. А в четырнадцать я нежно полюбила скейт. И это поначалу привело маму в ужас, но она опять дала добро, не забыв стрясти с меня обещание посещать курсы кройки и шитья. Зачем? А кто его знает, но иначе скейта мне было не видать, как своих ушей. Так что к своим шестнадцати годам я и швец, и жнец, и на дуде игрец.

Но раз дедуля… хотя, глядя на этого подтянутого моложавого мужчину, так его называть язык не поворачивается…  хочет видеть во мне пацанку — ради бога!

— Ведьму! — с вызовом ответила мама, и я даже опешила, не ожидая такого определения. — Уж извините, но нежная дева-магичка из нее точно не получится!

Дед перевел злой взгляд с матери на меня, увидел мой обалдевший от такого заявления родительницы и внезапно хмыкнул:

— Хм, а ведь и правда — ведьма! Причем с проснувшейся не так давно стихийной магией, раз умудрилась заполучить нашу родовую особенность, — и посмотрел на меня уже задумчиво. — А ведь ты уникум, Варвара!

И если от ведьмы я опешила, а упоминание магии меня откровенно озадачило, то «уникум» из уст этого человека заставил выпустить скейт из рук. Я снова посмотрела на мать, на ее злой взгляд, устремленный на того, кто называл себя моим дедом, и решила тихонечко ретироваться. Кто бы что ни говорил, а стратегическое отступление трусостью точно не назовешь. Потому что я не трус, но я боюсь. И тут либо мир сошел с ума, либо я, а ни то, ни другое меня не устраивало.

— Эм… Ну ладно, тогда. Уникуму нужно на эту… как ее… встречу, ага? — и подхватила упавший скейт, собираясь по-быстрому сбежать.

— А вот так делать хочешь научиться? — внезапно спросил мужчина, и на его ладони появился самый настоящий огненный шарик!

Он зазывно переливался разными оттенками красного, оранжевого и желтого. У меня даже челюсть отпала.

— Дешевый фокус, — фыркнула на это мама.

— Зато впечатляющий, — невозмутимо парировал он.

— Эт-то как, а?

Я переводила ошарашенный взгляд с шарика на мужчину, потом снова на шарик, на мать и понимала, что ничего не понимала. Я, конечно, читала фэнтези-романы, того же Гарри Поттера, но это ведь выдумки, а тут…

— Я тоже так хочу! — внезапно вырвалось у меня.

Я поняла, что даже если мама в обмен затребует пойти на курсы кибернетики, от одного названия которой у меня ум за разум заходит, я туда побегу, лишь бы разобраться в том, что делает этот странный мужчина.

— Заканчивайте уже эту демонстрацию, — горестно вздыхая и явно сдаваясь, проговорила мама. — Теперь этот клещ найдет вас и в параллельности, но заставит рассказать, как вы это делаете.

— В смысле «в параллельности»? Это что? А вернее — где? А это сложно? И вообще…

— Так, Машенька, — мама сделала знак рукой, призывая меня замолчать, — мы обязательно обо всем поговорим дома. Не так ли? — обратилась она уже к деду.

(Примечание: Здесь Маргарита имеет в виду Машеньку из мультика «Маша и Медведь» и ее удивительную способность выдавать тысячу вопросов в минуту.)

— А почему Машенька? — спросил он, вставая.

— Потому что вы ввалились в нашу жизнь, как медведь! — отрезала она и с гордым и независимым видом направилась на выход.

Мужчина явно не понял аналогий, но ведьминскую душу постичь даже не пытался, а потому просто последовал на выход.

***

Несмотря на то, что мы живем в городе, у нас собственный частный дом с участком. Мама всегда говорила, что не представляет, как вообще можно жить в этих многоэтажных человекоульях, которые нас окружали и в которых люди живут друг у друга на головах. К нам уже несколько раз приходили из самых разных организаций, чтобы выкупить наш клочок земли и не портить общую высотную архитектуру района, но мама была непоколебима. И я лично слышала, как ей не раз неслось в спину от злющих риелторов: «Ведьма!» И кто бы мог подумать, что все эти обиженки будут так близки к истине!

— Да, Варвара, и ты, и твоя мать — ведьмы, — сидя за столом на нашей уютной просторной кухне с важным видом вещал мой, как все же оказалось, дед.

Я перевела вопросительный взгляд на маму, все еще не до конца веря, что это было сказано на полном серьезе. Но она демонстративно отвернулась к плите и варила в турке свой фирменный кофе. Наверное, если бы не тот огненный шарик в руке мужчины, я бы сейчас только посмеялась, даже несмотря на то, что мама ничего из сказанного и не думала опровергать.

— А… почему я об этом не знаю? — продолжила я сверлить мамину спину вопросительным взглядом. — Мам?

Внезапно ее плечи опустились, и она обернулась:

— Варя, я переселилась на Землю Изначальную не для того, чтобы и ты увязла во всей этой магии и, как и отец, рисковала жизнью. Я хотела уберечь тебя. И если бы ни этот чертов Дар, я бы с ним, — она показала на деда рукой, — даже разговаривать не стала! — Она выдохнула и присела за стол, опершись на него локтями. — Земля Изначальная слишком бедна на магию. Что-то мы можем и здесь, но немногое. Ты бы просто прожила обычную счастливую жизнь, не зная о параллельностях и магии. К тому же многому я тебя и так обучила без сенсационного объяснения, что ты ведьма! — под конец она эмоционально хлопнула ладонью по столу.

— Чему обучила? — вытаращилась я на нее.

— Варвара, по-твоему, твоя помощь в функционировании моего интернет-магазина натуральной косметики — это что?

— То есть… Ты хочешь сказать, что все эти кремы, мыла, настои и прочая дребедень, которую мы варили по бабушкиным рецептам, это…

— Именно. И все те закорючки, которые я тебя учила вышивать, и сказки, которые тебе рассказывала.

— Но я ведь ничего такого не делала! В смысле, не магичила. Или что там делают ведьмы? Ведьмачила?

— Да, ты не колдовала… осознанно. Но для осознанности и для того, чтобы раскрылся весь твой потенциал, нужно пройти посвящение в кругу ведьм, а это здесь, на Земле, не делается. Слишком мало магических потоков.

— А где делается? — обалдела я.

— В Параллельностях, — ответил дед. — И твой дар Ходока может в любую минуту туда тебя перенести.

— Ага…

Ну, что я ведьма — еще могла хоть как-то вот так с ходу уложить в своей непутевой голове, но при чем тут ходок? Какой ходок, зачем ходок?

Этот вопрос я и озвучила.

— Этот дар очень редок и просыпается в основном у магов. Что он может проснуться у ведьмы, до этого времени известно не было. Так что ты, как я уже говорил, уникум!

Он ниоткуда достал красивую резную трубку, уже набитую табаком, критически ее осмотрел, засунул в рот мундштук и начал пальцем, на котором появился огонек, ее распаливать. Затем со вкусом затянулся и выдохнул дым сразу через нос и рот. И так красиво у него это получалось, что я даже представила себя с трубкой. Представила и прыснула со смеху. К моим кудряшкам трубка явно не шла, как и запах табака, который мгновенно пропитал кухню.

Мама демонстративно поморщилась, и мужчина, как-то хитро свернув пальцы, направил струйку дыма в открытое окно. Я только глаза шире распахнула, в очередной раз столкнувшись с настоящим волшебством. На плите зашипел уже почти готовый кофе, и мама встала, чтобы его снять.

— А что такое Параллельности? Это параллельные миры? И почему они тогда так странно называются? — спросила я, отрываясь от завораживающего зрелища уплывающих струек дыма.

— Параллельности так называются потому, что без Земли Изначальной существовать не могут, — вновь выдохнув густой сизый дым, ответил дед. — А вернее — они созданы были по ее образу и подобию.

— То есть все параллельности одинаковые? — с разочарованием спросила я.

— Они все разные. Ведь магия многое меняет, моя дорогая. Многое…

— А почему на земле нет магии?

— Ну почему же нет? — удивился он. — Есть, просто очень мало. Собственно, параллельности для того и были созданы, чтобы перенаправить в них магические потоки и уберечь Землю от магических существ и последствий выяснения, кто из них сильнее. Земля Изначальная сейчас своеобразный заповедник, где живут обычные люди.

— Но люди сейчас и без магии вполне в состоянии уничтожить Землю, — резонно заметила я.

— Сейчас да. Кто бы мог подумать, что человеческая мысль за такой короткий срок может так далеко шагнуть… — философски изрек он, а дым начал плести странные закорючки вокруг его аккуратно подстриженных усов.

Задумавшись, дед продолжал потягивать трубку.

Подперев рукой щеку, я сидела напротив него и ждала продолжения. Наконец, устала ждать и представила, как дым вокруг его лица превращается в цветочки. И — о чудо! — струйки дыма начали формироваться именно в них. Обернувшаяся в этот момент мама еле сдержала улыбку и, подмигнув мне и чуть поведя бровью, превратила цветочки в сердечки, и теперь брутальный мужчина сидел в облаках дымных сердечек. Зрелище было столь забавным, что руки зачесались запечатлеть это на смартфон!

Но в следующее мгновение дед опомнился, заметил вокруг себя неподобающие значки и махнул рукой, выдувая весь дым в окно.

— Так вот, сейчас Земле Изначальной ничего не угрожает. Мы об этом позаботились. Но люди умудряются снова и снова придумывать такую дрянь, что прямо диву даешься их суицидальным наклонностям!

— Маги тоже грешат созданием разрушительных и убийственных заклинаний, — возразила мама, — не зря же были созданы параллельности.

— Н-да, что есть, то есть. Но ближе к делу, — он отпил из кружки поставленный перед ним кофе и довольно сощурился. — Маргарита, у тебя получается превосходный кофе. Пожалуй, только поэтому мой сын мог на тебе жениться. Так вот. Как я и говорил, Варвара должна учиться. Надеюсь, теперь ты не будешь против?

Я вся подобралась. Неужели меня и правда отправят учиться самой настоящей магии? В душе я ликовала! Но открыто радоваться было рано — мама «да» еще не сказала.

Она посмотрела на меня, на деда, долила в свой кофе приличную дозу коньяка и почти залпом выпила:

— Очень надеюсь, что ты, Варвара, за пять лет обучения наешься магией под завязку и вернешься домой, на Землю. А вы, уважаемый Глеб Харитонович, позаботьтесь, пожалуйста, о безопасности моей дочери, или я лично позабочусь о том, чтобы разнести вашу чертову академию по камешкам!

Я подскочила со стула и кинулась к маме обниматься:

— Да! Да! Ура! — А когда мои восторги немного стихли, спросила: — Кстати, а чем магия отличается от моих ведьминских способностей? В какую параллельность мы пойдем? Когда? А там правда есть магические существа? Какие? А они тоже учатся в академии? Кстати, а как она называется?..

Дед поперхнулся дымом, мама налила себе очередную порцию кофе с коньяком, а я с удивлением наблюдала за их реакцией. Нет, ну а что тут такого? Мне же интересно! К тому же это далеко не все вопросы, на которые я вот прямо сейчас хочу получить ответы!

— Знаешь, невестка, — наконец, откашлялся мужчина, — мне, пожалуй, пора. А вы тут все обсудите и собирайтесь. Через недельку я за вами зайду. Ты ведь захочешь проводить Варвару в академию?

Мама осуждающе и обреченно на него посмотрела и пошла провожать, а я пристроилась в кильватере, чтобы она ненароком не исчезла. А то были пара случаев…

На пороге вспомнила, что не узнала самого главного:

— Глеб Харитонович, вы так толком и не рассказали, кто такие ходоки и что они делают. А еще…

Позади меня в коридоре что-то бухнулось, я обернулась, увидела, что это упала какая-то книга, а когда повернулась обратно, деда уже не было.

— Нет, ну надо же! Сбежал! — возмутилась я.

— Он явно не привык общаться с молоденькими ведьмами, — вздохнула мама. — Но у него все впереди, раз уж он решил объявиться. Старый хрыч…

На старого хрыча он совсем не походил, но, глядя в пустой дверной проем, перечить матери я не стала.

— …Пошли уж, ходячее недоразумение, будем разбираться с твоими вопросами.

Глава 2

Мимо пролетали привычные пейзажи окраин столицы, также мимо, но уже моих ушей, пролетали мамины нотации, а я сидела на пассажирском сиденье и с трудом сдерживала нетерпение: сегодня мы отбудем в параллельность Примы!

За промелькнувшую неделю я успела узнать столько интересного, невозможного и удивительного, что до сих пор не могла поверить, что все это правда. Вот попаду в параллельность, тогда, наверное, поверю.

А ехали мы сейчас к стационарному порталу, который в эту параллельность и должен был нас перенести! Хотя сделать это прямо из дома мог и дед, все-таки он ходок немаленькой силы. И дар ходока и позволяет ему без проблем и препон путешествовать по всем параллельностям — арки порталов ему не нужны. Но в первый раз все же лучше было переместиться официально через портал, там заодно и зарегистрируют, и поставят на учет. Оказывается, просто так прыгать по параллельностям тоже позволялось не всем, а уж все, что связано с Землей Изначальной, вообще под неусыпным серьезным контролем.

Дед же благодаря своему дару мог нас с мамой перенести из любой точки, но тогда мороки с легализацией было бы гораздо больше, и нам с мамой пришлось бы топать в мэрию Новокая — города параллельности Прима, куда нам нужно попасть, — записываться в очередь на прием и регистрироваться уже там.

Дед приходил к нам несколько раз на неделе, и я все же смогла из него выудить немного информации. Тогда же мне удалось подслушать очень занимательный разговор между ним и мамой:

— Глеб Харитонович, я боюсь за Варю. Вы ведь не хуже меня знаете, что я не просто так затерялась здесь, на Земле Изначальной, — тихо сказала мама, и мне пришлось перестать дышать и сильно напрячь слух, чтобы все услышать.

— Знаю, Маргарита, — вздохнул дед. — Но с тех пор, как погиб мой сын, ничего не указывает на то, что те события могут повториться. Скорее всего, преступника уже нет в живых, все же прошло уже двенадцать лет.

— А может, он просто затаился?

— Так надолго? Вряд ли.

— И все же я переживаю за Варю, теперь ведь преемник именно она.

— Но она ведь ничего не знает, и для нее это будет лучшей защитой.

На кухне повисла тишина, а я старалась почти не дышать, даже голова, кажется, закружилась от нехватки кислорода.

— Я возвращаюсь в параллельность, — внезапно громко и уверенно произнесла мама, и я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. — Мне так будет спокойнее за Варю.

— Ничего не имею против. Мой особняк в Новокае всегда рад принять вас обеих.

— Спасибо, Глеб Харитонович, но у нас там есть свое жилье.

— Тоже мне жилье! Ты когда там была в последний раз? Небось, все давно пришло в запустение.

— Не пришло. Зря я, что ли, духов звала, чтобы они за домом и садом следили в мое отсутствие?

— Ну, как знаешь, — недовольно ответил он. — Налей-ка мне еще кофейку. Что-то егозы твоей не слышно. Странно.

— Это ненадолго. Скорее всего, в сети зависла.

Дальше я уже не слушала, стараясь как можно дальше убраться от кухни, где меня в любой момент могли застукать. Да уж, вроде и узнала много и всякого, а если задуматься, то ничего толком.

Задумавшись, даже вздрогнула, когда пропиликал смартфон, сообщая об очередном полученном сообщении. Друзья возвращались с летних каникул и хотели встретиться. А я наоборот — уезжала и даже не могла представить, когда появлюсь на Земле вновь.

За прошедшую неделю я так и не придумала вразумительного объяснения тому, что уеду и не смогу с ними общаться. Сейчас интернета нет разве что в глухой Сибири, но не выдумывать же и правда про ссылку? А потому отделывалась общими фразами и обещаниями писать и постить свои фотки. Хотя уже знала, что делать этого не буду.

Все это сильно сбивало радостный настрой и заставляло сжиматься в тоске и неуверенности сердце, но впереди ведь ожидала сказка, от которой я точно ни за что не откажусь. К тому же я ведь буду посещать Землю. Жаль только, что я не могу забрать с собой Мишку с Пашкой. Вот по ним я точно буду скучать!  У меня вообще по жизни с мальчишками как-то лучше контакт налаживался, а с ними мы и вовсе были не разлей вода. Карате, брейк, скейт — везде вместе. Но сейчас ребята еще не приехали с летних каникул, и мы даже не попрощались.

Я снова вздохнула, но представила, как после обучения смогу сама ходить по параллельностям, изучать новые миры, и настроение снова скакнуло вверх, хотя мама почему-то надеется, что после окончания академии я вернусь домой и думать забуду о магии.

— Не вздыхай так тяжело. Все будет хорошо, — улыбнулась она. — Возьми в бардачке свои любимые ириски.

Ну, от ирисок я точно не откажусь! Я быстро развернула конфету и засунула за щеку.

— Мам, а меня точно примут в академию? Я же к поступлению совсем не готовилась и даже не знаю, что там нужно сдавать.

— Варя, мы с тобой уже неоднократно это обсуждали, — осуждающе покосилась на меня она. — Для поступления достаточно проснувшегося дара, а всему остальному вас научат. А вот если поступивший учиться не захочет, то никто его заставлять и держать в академии не будет.

— А к ведьмам я попаду?

— Попадешь, куда же ты денешься? Но учиться будешь в магической академии. Потому что ведьминским наукам при желании можно обучиться потом, а вот научиться контролировать дар ходока нужно уже сейчас. К тому же до ведьминского посвящения ты еще не доросла.

Я насупилась. Не доросла я, видите ли. Мне, если что, уже шестнадцать! И когда же дорасту? Мама на этот вопрос только загадочно улыбалась и отмалчивалась. Тоже мне тайну развела.

— Ну вот и приехали, — мама отстегнулась и повернулась ко мне. —  Ты же помнишь, что нужно представляться фамилией бабушки?

Я закатила глаза.

— Об этом сложно забыть, если ты об этом упоминаешь каждые полчаса.

— Я же объясняла, что это не моя прихоть! Отнесись, пожалуйста, серьезно.

— По-моему, у тебя паранойя! Даже дед говорит, что оснований для волнения нет.

— Я в курсе, но все же отпускаю тебя учиться только при условии, что ты будешь использовать фамилию бабушки.

— Так себе маскировка.

— Я в курсе, — ответила мама и вышла из машины.

Я последовала за ней и только тут обратила внимание, куда мы приехали. Это же надо было так задуматься!

— Университет? Правда, что ли?

С парковки и правда открывался отличный вид на высокое монументальное здание одного из старейших университетов столицы. Его шпили уходили высоко вверх и, кажется, протыкали облака.

— Да, университет. Как ни странно, но это самая лучшая маскировка для арки перехода. Здесь всегда много разных людей, но в то же время без специального пропуска никто внутрь не попадет.

— Ага… — продолжала я пялиться на здание, которое внезапно открылось для меня с совершенно невозможной стороны.

— Рот закрой, а то муха залетит, — усмехнулась мама, — и пошли, поможешь достать вещи.

— А ничего, что мы в универ с чемоданами?

— Поверь, эти стены видели и более экзотическую поклажу.

И мама помогла мне надеть на плечи рюкзак. Достала два чемодана на колесиках и, вручив мне один из них, направилась внутрь здания. Я еще несколько мгновений постояла, пытаясь осознать, что сейчас отправлюсь в другой мир, и поспешила следом.

Стоило нам подойти к большим массивным дверям, как нас окликнули:

— А я уж думал, вы передумали, — дед явно был недоволен.

— Вы правда думали, что ведьмы живут по часам? — парировала мама и царственным жестом передала ему чемоданы.

— Я не знаю, как живут ведьмы, но все же надеялся, что опоздание будет меньше часа.

Претензии деда были понятны, я и сама периодически бесилась от того, насколько маме не свойственна пунктуальность. Это слово вообще с ней не сочеталось. И это, как ни странно, воспитало эту самую пунктуальность во мне. Кто-то в семье должен следить за временем! Но сейчас я подозревала, что это была мелкая месть на его проскальзывающие фразочки в духе «что мой сын в тебе нашел».

Дед открыл перед нами массивную дверь, и мы вошли в прохладный сумрачный холл ВУЗа. Пока здесь было малолюдно, и стук колесиков чемоданов отдавался от стен дребезжащим эхом. Я увлеченно крутила головой, осматриваясь.

Наконец, мы прошли через величественный отделанный мрамором холл и свернули к массивной лестнице, на которую можно было попасть как с правой, так и с левой стороны зала. Только отчего-то пошли мы вовсе не на лестницу, а за нее, в небольшой тупичок, в котором не было ничего, кроме белой стены.

— Это проход к арке портала, — прокомментировала для меня мама, а дед подошел к стене вплотную и постучал навершием трости.

Некоторое время ничего не происходило, а потом на белом полотне стены проявилось круглое немного мутное окошко, из которого на нас смотрела… голова самой настоящей большущей жабы! Глаза у нее были умные, на носу, который выдавался чуть больше, чем у земных земноводных, были нахлобучены большие очки в роговой оправе, а из макушки торчало несколько тщательно завитых фиолетовых локонов. Она, сощурив глаза, долго вглядывалась в мужчину, а потом сплюнула, сняла очки, и ее безгубый рот растянулся в улыбке:

— А! Глебушквуа! Скольквуо лет, скольквуо зим! — откровенно подквакивая на последних слогах, сказала явно обрадованная жаба с удивившим меня одесским акцентом.

— И тебе не хворать, Зимаквая. Давно не виделись. Пустишь?

— А тебе-то зачем? И сам можешь пройти квуда хош?

— А ты мне уже не рада? — грустно поинтересовался дед, и у меня создалось впечатление, что жаба смутилась, хотя с непривычки понять ее мимику было непросто.

— Ну, проходи уж, чего на пороге топтаться, и этих своих рыжих прихвати. Вот же ведьминсквуое племя, ни с кем их не спутаешь!

Ого! А мне казалось, что она в нашу сторону и не смотрит.

Внезапно стена подернулась рябью, а на ее месте появилась каменная кладка и резная дубовая дверь с металлическими накладками. А вот окошко пропало, как и не было.

Дед потянул за ручку двери, и та без труда тихо отворилась:

— Прошу, — сделал он приглашающий жест рукой, и мы прошли внутрь. А как только зашли, дверь за нашими спинами хлопнула. Резко обернувшись, я увидела, как на ней один за другим защелкиваются многочисленные замочки и непонятные крючочки на цепочках, которые входили в специальные пазы.

Я так засмотрелась на эту необычную конструкцию, что даже не сразу обратила внимание, куда попала. А оглядевшись, поняла, что стою на небольшой площадке, от которой круто вниз вела широкая каменная лестница. Вот только с одного бока от этой лестницы зияла самая настоящая пропасть, уходящая, казалось, в никуда.

— А мы где? — спросила я недоуменно, с опаской косясь на провал.

— Пока нигде, — ответил дед. — Нам нужно спуститься.

— А что это за бездна? — Я вытянула шею, пытаясь разглядеть ее дно.

— Надо же как-то вверх подниматься и крылатым созданиям. Не у всех, знаешь ли, есть удобные конечности, чтобы ходить по лестнице.

— Ммм… — глубокомысленно изрекла я, в очередной раз впадая в предшоковое состояние. — А где эта, как ее, Зимаквая? — спросила, стараясь абстрагироваться от пропасти рядом.

— Там же.

— А как она…

— Варвара, слишком много вопросов! Пошли уже! — с раздражением ответил дед и подтолкнул меня вперед.

Ну, я и пошла. Поначалу держась за стеночку, а потом немного привыкла и уже не особенно опасалась. А когда обернулась, то увидела, что мама с дедом идут следом, а за ними по воздуху плывут наши чемоданы. Сюр этой картинке прибавляло еще и вполне современное освещение коридора. Я даже головой мотнула.

Спускались мы довольно долго, и я ужасалась, представляя, как потом придется подниматься по этим ступенькам вверх.

Наконец, в конце коридора появился свет, и мы вышли в самый настоящий просторный грот, по всему периметру которого располагались небольшие озерца, но фосфоресцирующий фиолетовый свет не давал усомниться в том, что они непросты.

Вообще, зрелище, предавшее перед нами, завораживало, а загадочные отсветы на стенах грота и наших лицах добавляли происходящему волшебства и очарования.

И тем меньше со всем этим вязалось рабочее место Зимакваи.

— Кх, кх! — раздалось сбоку.

Я чуть не подпрыгнула, повернула голову и увидела составленные буквой П самые обычные офисные столы с компьютером, несколькими мониторами, аппаратом, который совмещал принтер и сканер, и кипой бумаг. В общем, современное такое рабочее место, я бы даже сказала — ультрасовременное. И во всем этом царила она — Зимаквая, та самая жаба, которая обладала расплывшимся антропоморфным телом зеленого цвета. Один из трех фиолетовых локонов — больше волос у нее не было — она кокетливо накручивала на зеленый палец, который заканчивался острым когтем с розовым маникюром.

— Зимаквая, голубушка! — воскликнул дед, расплываясь в приветливой улыбке. — Как я рад тебя видеть! А ты все хорошеешь!

— Ах ты, старый развратник, — махнула она рукой и засмущалась. Мы с мамой переглянулись и заинтересованно покосились на деда. — Хоть бы зашел когдквуа не по делу, чайкву бы попили. Это полезно для здоровья, честно тебе говорю!

— Зимачка, ты же знаешь, я себе не принадлежу. Служба…

— Служба у него, — погрустнела эта жабоподобная женщина и раздраженно спросила: — Ну, что там у тебя сегодня? Таки эти две ведьмы?

— Сегодня у меня для тебя небольшой презент, — и он из ниоткуда достал коробку с тортом странного болотно-зеленого цвета.

На лице дамы появилась довольная улыбка:

— Мой любимый, из водорослей птихинского озера? Ты ж мой дорогой!

— А как же, Зимачка! Разве я мог забыть твои предпочтения!

И пока дама отвернулась к какому-то запищавшему прибору, быстро заменил коробку на другую — с тортом чуть более насыщенного цвета. Мы с мамой наблюдали за этим широко раскрытыми глазами. Дед на это лишь пожал плечами, мол, забыл, что ей нравится, с кем не бывает, и снова обратил внимание на Зимакваю.

— Так что ты там хотел? Зимаквая слушает и готова все сделать!

— Внучку мою легализовать нужно.

Женщина перевела на меня взгляд выпученных глаз, прищурилась, снова подняла очки, рассматривая:

— Ну и? С чего тогда весь этот сыр-бор? Девочка — конфетка! Сейчас все оформим! — она покосилась на торт и пристраиваемую дедом рядом с ним непонятную штуковину, похожую на будильник. — Зарегистрируем, и идите себе в Приму. Или я чего-то не то понимаю?

— Видишь ли, Зимачка, девочку нужно оформить как очень дальнюю родственницу, и фамилию присвоить тоже ненастоящую.

— Ох, и говорила мне мама, что ты мутный тип, но таки умеешь уважить честную кикимору. А такому хорошему человеку простить маленький мутный недостаток — не грех, правда? — покосилась на подношения и переместила все в стол. — Ну так что и где вам нужно написать?

Я же не стала слушать продолжение разговора, к которому подключилась и мама, а отправилась изучать странные фосфоресцирующие озерца, по размеру все же больше похожие на лужицы.

Как интересно! Никогда ничего подобного не видела! И вода какая-то странная: ни ряби, ни малейшего движения в глубине, только кристально-прозрачная жидкость. А вода ли это вообще? Я оглянулась, может, разговор уже окончился, и можно у кого-то подробнее расспросить об этом месте? Но нет, беседа продолжалась, и мама с дедом уже оказались около Зимакваи и поочередно тыкали пальцем куда-то в монитор.

Потрогать, что ли, эту странную гладь? Ничего ведь опасного здесь быть не должно? И где вообще искать тот самый портал, который должен перенести нас в параллельность? Нигде никакой арки не видно.

Решившись, я занесла ногу над водой и потрогала ее краем кеда — рукой не стала, мало ли. Место контакта засветилось ярче, и я быстро одернула ногу. Свечение утихло. Интересно! Поигралась так еще немного. А если подольше ногу так подержать, свечение станет еще ярче?

И я подержала. Свечение и правда усилилось, но, когда на этот раз я попыталась одернуть ногу, этого у меня не вышло! Ее начало будто затягивать в густой тягучий кисель. Я снова рванулась, пошатнулась, не зная как удержать равновесие, и вскрикнула.

— Варя!

Я еще успела оглянуться на мамин возглас и услышать заинтересованное от Зимакваи:

— Ходок, значит. Занятно…

И, не удержавшись на одной ноге, рухнула вперед в нечто мягкое и невесомое, принявшее меня в свои объятия.

Глава 3

Дыхание перехватило, в испуге забилось сердце, а в следующее мгновение я куда-то вывалилась, упав плашмя на что-то, что под моим весом завалилось, смягчив падение. Или все же я упала на кого-то? Судя по раздавшемуся из-под меня ругательству, все же кого-то.

Подняв голову, поняла, что лежу в какой-то пентаграмме, распластавшись на… а на ком, собственно, я тут так удобно расположилась?

— Слезь с меня! — зарычали, резко вставая. Я слетела со своего спасителя и бухнулась на попу. — Что? Ведьма?!

На меня, зло сощурившись смотрел высокий статный брюнет, старше меня на пару лет. И вот этого качка я свалила своим лягушачьим весом? Хотя упал он, скорее, от неожиданного толчка.

— А почему сразу ведьма? Я что, магичкой быть не могу? — встала я, потирая ушибленный зад

— С таким цветом глаз? Не смеши меня.

— А может, я эльфийка? — подбоченившись, выдала первое, что пришло на ум.

Одна бровь парня изогнулась саркастической дугой:

— Вот на кого ты не тянешь, так это на эльфику.

— Это еще почему? — почти обиделась я.

— Они такого безобразия, — парень повел рукой, указывая на мои волосы, — не потерпят. И вообще, откуда ты свалилась на мою голову? — он непроизвольно потер шею. — Как тебя портал вообще пропустил, пока в пентаграмме находился другой разумный?

А потом озабоченно оглянулся, как котенка ухватил меня за капюшон толстовки и вытащил за пределы круга, я только ногами успевала перебирать.

— Слушай, ты! Ты что себе позволяешь? — развернулась я тут же, как пришла в себя от такой наглости. — Отпусти! — и вполне профессионально пнула его ногой по голени — уроки карате не прошли даром.

— Ауч! — возмущенно зашипел он и отпустил мой капюшон. — Бешеная!

— А зачем ты меня за капюшон таскаешь?! Ненормальный!

— Да кто ж тебя знает? С твоим везением нам на головы прямо сейчас мог еще кто-нибудь свалиться!

— А чего это сразу с моим везением? Может, это у тебя карма подпорченная?

— Слушай, ты, ходячее недоразумение, прикрой варежку, а?

— А то что? — я уперла руки в бока, глядя на этого нехорошего человека снизу вверх.

— Молодые люди, предъявите ваши документы и покиньте портальное помещение, — оборвал нашу перепалку представительный мужчина средних лет, который восседал за большим дубовым столом недалеко от входа в помещение.

Перед ним стоял… монитор компьютера — или чего-то, что его напоминало — и еще много всяких других вещей, назначения которых я не представляла.

— Так и быть, живи, недоразумение, — посверлив меня злым взглядом, бросил мне тихо парень и отправился к служащему.

Так и хотелось проклясть этого ненормального напоследок, вот прямо язык чесался! Но он уберег меня от падения на пол, и я решила: пусть идет лесом, тем более что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

Наконец, я смогла оглядеться и оценить, куда попала. Интересное место и явно находится на поверхности, хотя и походит чем-то на грот. Проникавшие сквозь круглые отверстия разного размера в потолке солнечные лучи хорошо освещали просторное помещение круглой формы, стены, пол и потолок которого были выдолблены в породе песчаного цвета и затерты до гладкого состояния. Здесь не было ничего, кроме нарисованных в правильном порядке пентаграмм и того самого стола при входе, за которым восседал смотритель.

Я бы сказала, что место выглядело экзотично. Я бы еще его поразглядывала в надежде, что мама с дедом вскоре появятся и избавят меня от необходимости объясняться со смотрителем — документов-то у меня не было, — но он позвал меня сам.

А возле него продолжал топтаться тот самый парень, и он глядел на меня с нескрываемым раздражением.

— Девушка, прошу предоставить ваши документы. И поторопитесь, вы меня задерживаете.

— А он чего тут стоит? — подошла я и указала на парня.

— Он ждет вас. Так как вы прибыли вместе, то жетон на выдачу ваших вещей в грузовом отделе порталов получите один. Или ваши вещи вам не нужны?

— Не нужны, — уверенно ответила я. — То есть мои вещи прибудут позже. И вообще, мы прибыли не вместе.

Мужчина перевел удивленный взгляд на парня. Тот только глаза закатил и протянул руку:

— Прошу выдать мне жетон.

— Да-да, выдавайте, — подтвердила я и мысленно добавила: «Пусть катится отсюда поскорее».

Сама начала с любопытством рассматривать стол смотрителя. А посмотреть было на что: какие-то непонятные шарики разных размеров и ромбики в рамочках, которые крутились вокруг своей оси, и необычные ручки, рядком расположившиеся прямо посередине, и странные загогулины, которые волшебным образом перетекали одна через другую. У меня руки зачесались все это потрогать и изучить, но я не решилась. А вот от конфетки, которые лежали в прозрачной полусфере на краю стола, я бы не отказалась.

— О! Ириски! Можно я возьму одну? — и протянула к ним руку.

— Стой! — крикнули над самым ухом и отбили мою руку, когда до вожделенной конфетки остались всего пара миллиметров. — Это же фрюшки! Палец тебе оттяпают!

(Примечание: Фрюшки — искусственно выведенные для утилизации мелкого мусора и бумаги магические создания.)

Я перевела злой взгляд на «конфетки» и увидела, как у той самой, к которой я тянулась, прячутся острые тонкие зубки, возвращая фрюшке прежний безобидный вид. Прижала чуть не пострадавшую руку к груди и жалобно посмотрела на своего спасителя:

— Я думала, это ириски.

Парень снова закатил глаза, выхватил из рук опешившего смотрителя жетон и бросил:

— Ходячее недоразумение.

И вышел, оставив меня наедине со смотрителем.

— Я не знала, честно! — попыталась я оправдаться перед мужчиной.

Но тот уже взял себя в руки и с невозмутимым видом бросил фрюшкам скомканный лист бумаги, который те в мгновение ока схарчили.

— Ваши документы.

Я сглотнула и с трудом отвела взгляд от сферы с прожорливыми созданиями.

— Так это… Нет документов.

— Фрюшки съели? — не меняя невозмутимого выражения лица, спросил смотритель.

— А? Нет, что вы! — нервно рассмеявшись, махнула рукой. — Просто я нечаянно провалилась в какую-то фосфоресцирующую лужу, думала, хрень какая-то чуть ли не радиоактивная. Испугалась жутко! А тут бац! И я в этом вашем круге оказалась!

— Хрень и Бац, значит… — его взгляд сделался задумчивым и даже подозрительным.

— Ага, бац-бац и… ну, вот сюда, — от того, как дико звучали мои слова, на меня напали ужасная неловкость и косноязычие.

— А можно узнать, из какой параллельности вы такая прибац… эм, непосредственная?

— С Земли.

— С Земли Антала или Земли Ювала?

— Земли Изначальной.

Смотритель после моих слов даже поперхнулся.

— И вы просочились оттуда без документов?!

— Ну почему без документов? Я же говорю, что все случайно получилось! Лужи эти фосфоресцирующие…

— Эти, как вы выразились, лужи — древнейшие порталы параллельностей! И они просто так не активируются. Для этого нужен специальный рунный ключ! — наконец, выдал хоть какие-то эмоции смотритель, а я от такой информации совсем озадачилась. Я-то думала, что портал, как пишут во всех приличных фэнтези, будет в виде арки, а тут… Еще и ключ какой-то, которого не было… — И я даже представить не могу, как вы попали в портальное помещение к Зимаквае, и она вас прозевала!

— Не прозевала она ничего! — вступилась я за кикимору. — Просто…

Не думаю, что у меня с ходу получилось бы объяснить смотрителю все перипетии моего попадания в эту параллельность, если бы в этот момент в портальном зале не появились мама с дедом.

— Варвара! Слава богу, ты здесь! — мамин крик вызвал вздох облегчения. Меня нашли! — И как тебя только угораздило?!

— Вот и мне это интересно, — сложил на груди руки смотритель.

— Сушайсаш, друг мой чешуйчатый! Не думал, что ты все еще обретаешься в смотрителях, — голос деда прозвучал так елейно, что я заподозрила, что он издевается.

— Ходок? Что случилось? Весь дар уже растерял, раз приходится пользоваться стационарными порталами? — в том ему ответил мужчина.

— Да вот, решил поберечь его крохи, а то вдруг тебе спешно понадобиться куда-нибудь, а я без дара. — Дед подошел вплотную к столу смотрителя и постучал пальцем по полусфере с фрюшками, и те тут же оскалились.

— Переживу, — ответил на это Сушайсаш и… выполз к нам из-за стола на большом толстом змеином хвосте.

У меня от этого зрелища дыхание сперло, и я непроизвольно покачнулась назад. Хорошо мама уже оказалась рядом и придержала за локоть. Почему-то показалось, что сейчас этот чешуйчатым махнет своим немаленьким хвостом и… В общем, останусь я без дедушки. Но вместо этого смотритель внезапно расплылся в радостной улыбке и раскрыл руки для объятий:

— А ты все такая же язва, Глеб!

И дед точно так же принялся его обнимать, улыбаться и похлопывать по спине:

— Рад тебя видеть, Суш!

— Взаимно, Глеб! Давненько тебя у нас не было.

Ничего себе у них ритуал взаимных приветствий!

— Это точно. Нужно будет как-нибудь посидеть вместе у Валькирии. Давненько я там не был.

Дальше мужчины трепались о чем-то своем. Дед явно наводил мосты, чтобы сгладить последствия моего необычного появления, и я, воспользовавшись моментом, спросила у мамы:

— Это что сейчас было?

— Это твой дед, — сказала она так, будто эта простая фраза должна была все объяснить.

— У вас там все получилось с Зимакваей и моей фамилией?

— Получилось, твой дед при желании уболтает кого угодно.

— А что там с ключом для портала, без которого я переместилась?

Мама посмотрела на меня и вздохнула:

— Варя, твой дар и есть ключ. И ему не нужны различные костыли в виде рун. Нам еще повезло, что ты провалилась в портал, а не просто где-нибудь по дороге! По крайней мере, мы знали где тебя искать.

— Оу… — невольно вырвалось у меня.

Тем временем дед подсунул нагу бумаги, а то, что это был именно наг, я догадалась, вспомнив мамины сказки, и тот под шуточки-прибауточки деда быстренько все оформил.

— Ну все, пошли за багажом, — выстукивая тростью, позвал нас он, направляясь на выход.

— Глеб! — внезапно окликнул нас Сушайсаш. — А ты случайно родственницу, — он кивнул на меня, — привез не в академию поступать?

— За этим и привез. А что, с академией что-то не так? — дед даже сделал несколько шагов назад.

— С академией все так, но с тех пор, как лет пять назад сменился ее ректор, прием документов оканчивают за две недели до начала занятий. Не понравился ему аврал первых дней учебы, когда накладки были и с заселением первокурсников, и с учебным планом.

— Так получается, сегодня последний день? — воскликнула мама, с осуждением глядя на деда.

— Так откуда же мне было об этом знать? Я вообще последние семь лет на Приме не появлялся, — открестился от возможных обвинений дед и обратился к смотрителю. — Спасибо, Суш! Прямо сейчас и отправимся туда.

— Да, поторопитесь. До конца приемного дня осталось всего два часа.

И мы поторопились. Но уже в самых дверях дед снова обернулся и спросил:

— А кто там сейчас ректор?

— Александр Миргородский.

После упоминания этого имени брови деда в удивлении поползли вверх, а мама отчего-то споткнулась, но когда я перевела на нее взгляд, она снова была собрана, лишь в глубине глаз поселилась задумчивость.

— Спасибо, Суш!

И мы вышли из зала прибытия в другой просторный зал, из которого вели еще несколько дверей. Как оказалось, это был зал ожидания. Из него мы попали в зал приема багажа, где находились немного другие пентаграммы, а уже оттуда на улицу.

Я бы с удовольствием рассмотрела все более подробно, но мы торопились, и мое знакомство со зданием порталов параллельностей получилось смазанным. Но я дала себе слово как-нибудь зайти сюда еще раз и рассмотреть все более внимательно.

Здание порталов параллельностей стояло на большой площади и было окружено фонтанами и цветниками. А потому, когда мы вышли на его ступеньки, у меня дух захватило. При создании всего этого великолепия явно не обошлось без магии. Я бы надолго зависла и у переливавшегося всеми цветами радуги хрустального фонтана с изображением тритонов и русалок, и у поющей цветочной композиций, и уж точно попробовала бы разноцветное мороженое в уютном кафе на краю площади, но…

— Варя, прикрой рот. Ты и сама не в деревне выросла, — тихо попеняла мне мама, вышагивая рядом с видом королевы, вернувшейся из изгнания.

Рот я, конечно, прикрыла, но глазеть не перестала. Я ведь попала в самую настоящую ожившую сказку, как тут можно удержаться?!

Но стоило нам выйти на примыкающую к площади улочку, как к нам подлетела — она парила в двадцати сантиметрах от земли! — раритетная блестящая «Волга». Припустив стекло, из нее к нам с улыбкой обратился самый настоящий зеленый гоблин в форменной фуражке, по бокам которой торчали огромные волосатые уши с множеством колечек.

— Такси вызывали? — деловито поинтересовался он.

— Вызывали, — ответил дед. — Открывай багажник.

Гоблин открыл деверь, спрыгнул на землю, вразвалочку подошел к багажнику и открыл его одним нажатием пальца.

— Укладывайте, вашество.

Больше всего во внешности этого разумного меня поразили его уши и огромные ступни, упакованные в большущие черные лакированные штиблеты.

— Нравлюсь? — подмигнул он мне и подбоченился.

— Твои уши — это что-то! Я такого пирсинга еще ни у кого не видела! — призналась я честно.

А где бы мне увидеть такое количество колечек в ушах, обвитых цепочками разной длины? Тут только вот такие Уши с большой буквы и могут их выдержать!

— А то! — он польщенно кивнул и начал закрывать багажник, в которой уже пролевитировали наши чемоданы. — Давай, что ли, и твой рюкзак сюда положим, красавица. Неудобно же с ним сидеть.

— Ага, давай, — я сняла рюкзак и подала таксисту. — И поаккуратнее со скейтом! — тот был приторочен к рюкзаку, и гоблин, не поняв, что это за штука, заинтересованно крутил его колесики.

— Скейтом? А что он делает?

В общем, уселась я на переднее сиденье, и мы с ним всю дорогу до академии проговорили о пирсинге и скейтах. Мама с дедом в нашу беседу не встревали, лишь глядели в окна.

Мне же толком рассмотреть столицу параллельности Прима на это раз не удалось. Поняла лишь, что она очень красивая, малоэтажная, но разговор с интересным собеседником перетянул все мое внимание.

Но вот саму академию я проглядеть никак не могла! Она располагалась примерно в километре от Новокая и выглядела точно так, как я предполагала: непередаваемо и волшебно!

— Обалдеть! — вырвалось у меня, когда подъехали чуть ближе.

— Это да, — согласился со мной гоблин и весело оскалился. — А я туда в этом году все-таки поступил! Развил дар до приемлемого минимального значения и поступил! Если хочешь знать, гоблины такого добиваются редко!

— Да ты что?! А я вот только еду поступать, — вздохнула я.

— Да вижу… Только ты бы еще за минуту до окончания приема документов приехала, честное слово!

— Ну, мы не знали, что теперь в академии новые правила поступления. А как вообще получилось, что ты работаешь таксистом?

— Так подзаработать деньжат никогда не лишнее. Каждый гоблин это знает!

— Не поверишь, но люди считают так же, — рассмеялась я.

А дальше я с возрастающим восторгом рассматривала приближавшийся замок, а вернее — замковый комплекс, расположенный на острове посреди огромного озера. Он состоял из множества башен и башенок, которые соединялись ажурными мостами.

Зрелище было завораживающим, и когда мы въехали на мост через озеро, я снова не выдержала:

— Обалдеть! — почти простонала, не веря, что все это реально и совсем скоро я буду здесь учиться!

А потом вдруг стало очень страшно, что меня сюда не возьмут, и я в волнении закусила губу и покосилась на гоблина. Не будь его рядом, я бы еще раз уточнила у мамы с дедом — точно ли я смогу сюда поступить, но терять лицо при будущем однокурснике не хотелось, и я, насупившись, сосредоточилась на воротах, к которым мы как раз подъехали.

Как только гоблин посигналил, к нам из неприметной дверцы в воротах вышел охранник — высокий почти квадратный тролль вполне цивилизованного вида, даже с бэджиком, приколотым к карману голубой форменной рубахи.

— Чего надо?

— Привет, Трумбриг! — радостно осклабился таксист. — Вот, привез к вам поступать девушку. — Он мотнул головой, приглашая на меня взглянуть

— Поздно уже, — пробурчал тот. — Вертай взад.

— Трумбриг, имей совесть! У нее еще больше часа есть!

— Она бы еще в последнюю минуту приперлась, — оглядывая меня исподлобья, ответил тролль. — А мне потом карауль этих запоздавших и вылавливай по всей академии.

— Ой, да ладно тебе! Можно подумать, это и правда твоя головная боль. Пропускай уже!

— Знаешь что, Чихуа-хуа недоделанный, сказал — вертайся взад, значит — вертай, иначе… — он демонстративно приложил кулак к раскрытой ладони.

— Эй, ты чего? Обиделся, что ли, что я в прошлые выходные тебя в карты обыграл? Так все ж честно было! Чего обижаться?!

— А я и не обижаюсь, — пробасил в ответ страж, — я тебе сейчас просто кости намну, и все.

И тут двери открыла моя мама и вышла из машины. Поправила шляпку, оглядывая высокие стены и резные ворота академии, остановила взгляд на охраннике, сняла большие солнцезащитные очки и улыбнулась:

— Добрый день. Могу я узнать причину задержки нашего такси?

Тролль на время утратил дар речи, а весь его вид сделался таким глупым, что мне удалось сдержать смешок с большим трудом. Да уж, мамино ведьминское обаяние пробивало навылет еще и не таких грубиянов.

— А? — наконец, выдала эта гора мышц.

— Почему стоим, спрашиваю. Нам нужно ехать.

— Ехать? Куда?

— Туда, — мама пальчиком указала на ворота, и взгляд тролля, как привязанный, скользнул в том же направлении.

— А! Простите, госпожа, — наконец, очнулся он. — Конечно! Сейчас! Я все открою!

И тролль поспешил скрыться в своей калитке, после чего ворота начали медленно открываться.

У меня же перехватило дух в ожидании того, что же я сейчас увижу!

Глава 4

— Что? Вот это недоразумение будет учиться в академии магии?! — тыкая в меня костлявым пальцем, искренне возмущался согбенный старик в длинной коричневой мантии.

Он даже вышел из-за своего стола и потыкал в меня пальцем. Больно, между прочим! А ведь только что он с презрительной ухмылкой измерил у меня магический потенциал, бубня себе под нос:

— Ведьма! До чего докатились! Я — заслуженный магистр исторических наук Вениамин Пожидайкин — измеряю потенциал стихийной магии у ведьмы! Чтоб я еще когда-нибудь позволил себя втянуть в подобный фарс…

Нам и правда с трудом удалось найти в академии в конце рабочего дня хоть одного преподавателя. А уж то, как мы его уговаривали провести измерения — отдельная песня. Не имей мой дед такого веса в местном обществе и не примени все свои способности к красноречию — ничего бы не вышло. Мамино ведьминское обаяние в данном случае пошло только во вред, потому что этот вредный старикашка явно за что-то сильно взъелся на все ведьминское племя.

Конечно, мы бы с удовольствием поискали другого преподавателя, но время утекало, а дожидаться окончания последнего часа приема документов никто не стал, полагая, что все, кто хотел, уже подали заявления. А потому в главном здании нам буквально в последний момент удалось найти только вот этого обязательного во всех отношениях преподавателя истории магии.

Вот он и считал обязательным потыкать в меня пальцем и удостовериться, что ему не чудится, что ведьма может одновременно обладать и стихийной магией. Мама рассказывала, что сейчас в параллельностях куча полукровок, у которых магические способности подчас смешиваются так, что сам черт ногу сломит, а тут всего лишь маленькая ведьмочка со способностями к стихийной магии! Что тут такого-то?! Забавный мигающий разноцветными огоньками округлый приборчик, которым только что непонятным для меня образом проводили замеры, это подтвердил — стихийной магией, хоть и средненько, я обладаю, так что какая разница, ведьма я или нет?

У меня от этих мыслей у самой ум за разум заходил. До сих пор ведь до конца во все это не могла поверить. Но это не значит, что у кого-то это должно вызывать такое возмущение!

— И вовсе я не недоразумение! — не смогла я сдержать протест. Надоели уже сегодня с этим «недоразумением»! Сколько можно-то?! Каждый встречный поперечный так и норовит обозвать! — Меня, между прочим, Варварой зовут.

— Варварой ее зовут, видите ли… — и он погрозил перед моим носом узловатым пальцем. — Только ведьмы в этой сумасшедшей академии еще и не хватало! Святые параллельности, и куда только мир катится?! — и продолжил бубнить что-то себе под нос, усаживаясь за стол и более внимательно рассматривая мои документы. — Варвара Лучегорская, шестнадцать лет. Так-так… Ходок… Что?.. Ходок?!.

Дедок уставился на меня, а я так и застыла с рукой, в которой зажала ириску. Случайно ее только что нашла в заднем кармане шорт и даже сама удивилась.

— Что это у вас? — подслеповато прищурился он.

Я посмотрела на конфету, на профессора и, сглотнув набежавшую слюну, положила ее перед ним. Вот честно, от сердца оторвала!

— Это вам. Ириска.

— Что такое Ириска?

Он что, правда не знает, что такое ириски и даже их не пробовал? Нет, теперь мне точно ее не жалко! Человек не пробовал ириски! Это же нонсенс!

— Это конфеты с Земли Изначальной, — и, не удержавшись от вздоха, добавила: — мои любимые.

Старичок с подозрением посмотрел на меня, покосился на конфету, пожамкал губами, явно о чем-то раздумывая.

— Спасибо, — спрятал конфету в стол. — Сейчас запишем точные данные измерений, и можете быть свободны…

Он взял в руки приборчик и стал что-то там на нем рассматривать. Мне тоже было интересно, я подошла как можно ближе и вытянула шею, чтобы ничего не пропустить, но тут профессор так на меня зыркнул, что я втянула голову в плечи и отступила на шаг от стола.

— …Потенциал у вас средний, есть предрасположенность к стихии огня и земли, и отдельно фиксируется активно просыпающийся дар Ходока. Более подробные параметры я распишу в вашей анкете, а сейчас можете идти.

И он провожал меня взглядом исподлобья до тех пор, пока я не скрылась за дверью. Вот же вредный старикашка!

И тут меня-таки догнала мысль: я поступила! Счастливая улыбка озарила мое лицо, а ноги выдали нечто невообразимое. До последнего ведь не верила, что меня сюда возьмут!

За дверью меня уже ожидали мама с дедом, и мой победный танец они восприняли со снисходительными улыбками на лицах. Мы прошли в главный холл академии, который впечатлил меня уходящим в никуда потолком. Вернее, его заменяло чернильное нечто с предгрозовыми всполохами в глубине.

Вот и сейчас глянула вверх и передернула плечами — жутковато все-таки это выглядело.

— Открою тебе страшную тайну, — тихо, почти в самое ухо, заговорил дед. — Небо здесь каждый день разное и является чем-то вроде проекции одной из параллельностей, выбранной в случайном порядке. По-моему, местные магистры до сих пор не разобрались, как снять этот эффект, хотя мы с однокурсниками, хоть стреляй, и сами не знаем, как у нас это получилось.

Глянув на мое ошарашенное лицо, дед усмехнулся и как ни в чем не бывало продолжил важно вышагивать к выходу.

А я перевела завороженный взгляд на потолок и порадовалась, что нахожусь не в той параллельности, небо над которой сейчас сюда проецируется.

Но что же получается? В создании этого чуда участвовал дед, когда сам учился в этой академии? И что-то мне подсказывает, что эта аномалия вряд ли была санкционировано преподавателями.

— Маргарита? — остановил нас удивленный возглас, и мы дружно обернулись. — Марго… Поверить не могу! Это правда ты!

Быстрым шагом, пересекая холл, к нам шел высокий темноволосый мужчина, одетый во вполне земной костюм-тройку, а через руку у него была переброшена черная мантия, отороченная серебряной вышивкой.

— Александр… — мама явно была растеряна, но рада видеть этого человека.

Он подошел вплотную и, не сводя с нее взгляда, взял обеими руками мамину ладонь и поцеловал. Было видно, что он очень рад ее видеть и до конца не верит своим глазам. С видимым нежеланием мужчина отпустил ее руку, перевел взгляд на нас с дедом и поздоровался, чуть склонив голову.

— Глеб Харитонович, рад вас видеть.

— И я рад тебя видеть, Александр, — улыбнувшись, ответил дед и представил меня. — А это моя… эм… дальняя родственница, Варвара Лучегорская. Варвара, это Александр Викторович Миргородский.

Где-то я сегодня уже слышала это имя, но никак не могла припомнить где. Слишком много впечатлений на меня свалилось за один этот день

— Дальняя? — мужчина перевел недоуменный взгляд с меня на маму, потом на деда, снова на меня. — А разве это не…

— Для всех она моя двоюродная племянница, — перебила его мама и нервно улыбнулась. — И, надеюсь, так оно будет и дальше.

В глазах мужчины блеснуло понимание, и он посмотрел на меня более внимательно:

— Я так понимаю, вы сегодня появились здесь из-за поступления Варвары. Но, насколько я могу судить, она ведьма и…

— У Вари дар Ходока, — ответила мама.

— Но ведь этот дар не может проснуться, если носитель не обладает способностями к стихийной магии, а Варвара…

И снова ему не дали закончить мысль:

— А Варвара обладает способностями и к стихийной магии! — с апломбом заявил дед.

— Надо же… — интерес мужчины к моей персоне возрос еще больше.

— Надеюсь, вы успели подать заявление?

— Успели! — Мне откровенно надоело, что обо мне говорят так, будто меня здесь нет. — Магистр Пожидайкин лично произвел все замеры и забрал у меня документы.

— Какой магистр? — удивился мужчина.

— Пожидайкин, — уверенно ответила я. Хорошо ведь слышала, как он возмущался. И уточнила, видя полнейшее недоумение на лице мужчины: — Старенький такой.

— Но магистр Пожидайкин скончался на экзамене как раз в конце этого учебного года. — Теперь уже все мы смотрели на него с недоумением, и черноволосый, словно оправдываясь, добавил: — Я лично произносил речь на его похоронах и вычеркивал из зарплатной ведомости!

— То есть как это — вычеркнул меня из зарплатной ведомости?! — раздалось за нашими спинами, и мы все вздрогнули. — Меня! Заслуженного магистра исторических наук! И кто?! Александр Викторович, я от вас такого не ожидал! — приблизившись, потряс Пожидайкин пальцем около его лица.

— Н-но… ведь вы скончались… — отшатнулся мужчина.

— И что? Разве это причина вычеркивать меня из зарплатной ведомости?

Вопрос явно поставил в тупик всех собравшихся. Но меня какая-то там зарплатная ведомость интересовала меньше всего:

— Магистр! — обратилась я к нему. — Так вы и правда того… умерли?

— К сожалению, сей прискорбный момент имел место быть в моей биографии.

— Но как же… Вы же сейчас прямо как живой стоите перед нами. Не отличишь!

— А я вам говорил, милейшая — ведьмы вроде вас не прибавят этой академии спокойствия!

— А при чем тут я? — обалдело спросила.

Вот чего не делала, так это не призывала привидений!

— А при том! — его указующий перст снова взметнулся вверх. — Эти лоботрясы с некромантского факультета, на экзамене которых я имел неосторожность умереть, испугались и давай творить непотребство — привязывать мою душу обратно к телу. Не хотели, видите ли, чтобы у них экзамен сорвался. Только вместо этого эти малолетние неандертальцы умудрились привязать мою душу к замку! А как они запитали ее от магического охранного плетения академии — даже не спрашивайте! Я до сих пор этого понять не могу! — зашагал из стороны в сторону магистр, в возмущении размахивая руками.

— Так а я-то тут при чем?

Нет, ну интересно же, с чего он решил сделать виноватой именно меня, если все это сделали недонекроманты?

— Потому что душу-то привязали и даже развоплотиться со временем не дали они, а вернули ей самосознание именно вы! — его палец снова уперся в меня, а потом переместился на маму. — Вы, ведьмы, взаимодействуете с миром на совершенно другом уровне! И ваше желание непременно найти кого-нибудь в академии, чтобы подать документы, нашло отклик в моей душе, и я снова обрел себя и даже эфирное тело привел почти в полный порядок!

— А разве это плохо? — пискнула я.

— То есть вы считаете, что я мало работал за свою жизнь и теперь должен следить за нерадивыми преподавателями и оборзевшими студентами даже после смерти?!

Действительно. Я посмотрела на старичка новым взглядом. И так мне его внезапно стало жалко! Ведь правда! Столько лет работал, а тут даже после смерти никакого покоя!

— А давайте я очень-очень сильно пожелаю, и вы развоплотитесь! — вырвалось у меня.

— Что?! Чудовище! — привидение ухватилось за сердце и отошло подальше. Или все-таки отлетело? Очень уж хорошо магистр чем-то там напитался, если внешне его от обычного человека не отличишь. — Александр Викторович, что же это такое творится?! Вы же ректор! Меня хотят убить прямо перед вашим носом, в стенах академии, а вы стоите и совершенно ничего не предпринимаете!

Ректор! Мама дорогая!

Слушавший нас все это время с интересом мужчина, к моему несказанному удивлению, вовсе не начал заверять магистра в том, что никто его не развоплотит:

— А я-то думаю, что происходит с нашей охранной системой и почему уровень ее заряда внезапно так сильно просел. А это вы, уважаемый Вениамин Петрович, запитались. А магические накопители, к слову, стоят немалых денег!

— То есть так, да? — возмущению приведения не было предела.

— Ну вы же возмущались, что я вас вычеркнул из зарплатной ведомости, а ведь теперь мы можем обсудить с вами другие условия работы и оплаты вашего бесценного труда!

— Да? — резко перешел от возмущения к заинтересованному удивлению старик. — Что же вы предлагаете?

— Пойдемте, обсудим все в более подходящей обстановке, — сделал приглашающий жест куда-то вглубь академии ректор. — До начала занятий осталось всего ничего, а я до сих пор не смог никого найти на ваше место…

И он повел приведение заключать с ним трудовой договор.

— Обалдеть, — вырвалось у меня, когда они скрылись за поворотом.

— И это еще не начались занятия… — явно что-то припоминания, мечтательно протянул дед.

— Вы всегда можете устроиться сюда преподавателем, — фыркнула мама, и улыбка сползла с лица деда.

— Ну уж нет! Я не соглашусь работать в этом дурдоме ни за какие деньги!

Мама снова фыркнула, и мы, наконец, вышли на улицу, где нас все это время ожидало такси и гоблин Чихуак. Сколько труда мне стоило не расхохотаться, когда я узнала его имя и поняла, что охранник не зря обозвал его Чихуа-хуа — не передать. Но я сдержалась! Честно-честно! Ну… почти.

Глава 5

— Вы точно не хотите остановиться у меня? — грустно посмотрел на нас с мамой дед, когда выходил из такси около своего особняка.

— Точно, — вежливо улыбнулась мама и помахала ему рукой.

Я сидела с ней рядом на заднем сиденье и не была в этом так уверена. Я бы с удовольствием изучила дом с каменными горгульями при входе и сад, который раскинулся вокруг, и вообще — интересно же, как живет мой новоявленный дед.

— Не переживай, — улыбнулась мама, — мы еще обязательно приедем к нему в гости, и ты все рассмотришь.

— А почему не сейчас? — я с тоской проводила удаляющийся дом. — Устала, если честно, и есть хочется.

— Понимаю, моя хорошая, но дома нас уже ждут, — ее улыбка стала задумчивой, а из груди вырвался нетерпеливый вздох.

— И кто нас ждет?

— Как минимум — моя Шеба.

— Кто? — удивилась я и даже приревновала — с такой теплотой было произнесено это имя.

— Фамильяр. Моя фамильяр. Моя Шеба. Столько лет она меня здесь ждала…

И такой грустью повеяло от этого признания, что я прислонилась к маминому плечу и заглянула в глаза:

— Ты сильно по ней скучала?

— Очень, — приобняла она меня и погладила по непослушным волосам. — С самого дня запечатления мы с ней никогда не расставались больше, чем на пару дней, а тут… столько лет…

— А почему ты не взяла ее с нами на Землю Изначальную?

— Я же не маг, чтобы столько времени поддерживать на ней иллюзию. Да и у мага там возникли бы проблемы, — вздохнула она.

— Кто же тогда твой фамильяр? Я думала, ими всегда становятся коты, ну или вороны на худой конец.

Мама рассмеялась от такой моей наивности:

— Ты что?! Сейчас такие обычные фамильяры совершенно не в моде!

— А какие в моде? И вообще, как его завести можно? Я же ведьма! Я тоже хочу себе фамильяра! — оживилась я, позабыв об усталости.

— О-о-о! Дорогая моя, давай я расскажу тебе обо всем чуть позже, а пока смотри! Мы уже почти приехали, — и показала рукой на окно, за которым медленно проплывали дома в окружении садов.

Как же здесь красиво! И ведь в городе я не видела высоток, самое большее — здания в три этажа, и вокруг каждого хотя бы небольшой садик. Хотя город я толком и не видела, но дед рассказывал, что так и есть, а самые высокие здания — у мэрии и тюрьмы. При этом посмеялся и спросил:

— Символично, не правда ли?

Я только плечами пожала, надеясь никогда не попасть ни туда, ни туда.

— Все, приехали! — бодро возвестил Чихуак, оглядываясь и улыбаясь все свои… а сколько, собственно?

Я вгляделась в его оскал и начала считать. Нет, ну правда — там больше тридцати двух! Однозначно!

Улыбка гоблина начала меркнуть:

— Эй, ты чего? — не выдержал он моего пристального внимания.

— Слушай, у тебя просто обалденная улыбка!

— Ага! — снова разулыбался он, а я продолжила подсчет.

«Двадцать два, двадцать три…»

— Тридцать восемь, — услышала я мамин шепот на ухо.

— Точно?

— Точно. Лично в свое время считала! Все, выходим из машины!

К этому моменту выражение лица Чиха стало нервным, и мамину команду он исполнил с явным облегчением. И чего, спрашивается, так напрягаться?

Я вылезла из машины и огляделась, пытаясь понять, какой из этих домов принадлежит нам, и увидела, как за соседней оградой прямо на нас несется огромная кошка с крыльями, как у летучей мыши, и скорпионьим хвостом! А когда она с силой оттолкнулась от земли и взмыла над оградой, точно намереваясь нас всех схарчить, я с перепугу с визгом заскочила на первое… или первого, кто оказался рядом. Точно с таким же визгом на это первое или первого заскочил и гоблин. И орали мы с ним самозабвенно и от души до тех пор, пока не увидели, как моя мама нежно гладит это создание по шёрстке и практически плачет от счастья!

— Очешуеть… — вырвалось у меня.

Но кто-то совсем рядом — прямо мне в шею — выразился гораздо весомей и прорычал, отплевываясь от моих волос:

— Если вы оба с меня сейчас же не слезете, я за себя не ручаюсь!

Я с удивлением отстранилась, огляделась и поняла, что, обхватив торс ногами, а шею руками, сижу на руках у парня из портальной! Того самого, которого рассчитывала больше никогда не увидеть. И это было еще не все! Точно в такой же позе, только со спины, на парне висел Чихуак!

У меня из груди вырвался смешок, страшно смутившись, я завозилась, чтобы освободить несчастного, но поняла, что мне мешают огромные ступни гоблина. Понял это и парень, и его глаза начали светиться синевой. Честно говоря, у меня бы они, наверное, тоже засветились, если бы меня так помяли и придушили. Но смотреть в эти фосфоресцирующие омуты было даже интересно, хоть и жутко. Особенно, когда он снова придушенно гаркнул:

— Чихуак! Слезь с меня немедленно! Иначе тебе придет такой… — он запнулся, глядя мне в глаза, — чихуак, что…

Дослушивать гоблин не стал и быстренько спрыгнул, освобождая шею несчастного.

— И чего сразу Чихуак? Я, между прочим, страшно перепугался, а ты боевик. На третий курс перешел! — говоря это, гоблин отошел подальше и добавил: — И вообще, Гор, хватит девушку за зад мять!

Мы перевели друг на друга ошалелый взгляд, с удивлением осознавая, что-таки да: он поддерживает меня руками под попу. Парень тут же убрал руки, а я в ужасе поняла, что не могу разъединить ноги, потому что кто-то крепко связал шнурки на моих кедах! Еле успела повиснуть у него на шее, чтобы не шлепнуться своей многострадальной попой о землю!

— Слезь с меня! — снова придушенно зашипел он и попытался разжать пальцы на моих руках.

Ага! Щаз! Мне моя попа и копчик еще дороги! А потому я лишь сильнее сжала руки и подтянула ноги, чтобы удобнее устроиться у него на талии.

— Да слезь же с меня, ненормальная! — пыхтел он, снова отплевываясь от моих рыжих пружинок.

— Да я бы с удовольствием! — огрызнулась я. — Но кто-то связал шнурки на моих кедах, и я не могу с тебя слезть!

Несколько секунд этот брюнетистый гад сверлил меня своими синими глазищами.

— Чихуак! — рявкнул он, наконец.

А этот поганец вместо того чтобы подойти и помочь, только руками замахал, открещиваясь от авторства пакости:

— Это не я, честное слово!

Не он, ага! Тут вокруг столько желающих завязать мне шнурки бегает, что прямо отбиться невозможно!

То же самое читалось на лице парня, но он смолчал и улыбнулся:

— А раз не ты, значит, развяжи!

— Не, Гор. В таком состоянии, как ты сейчас, я к тебе и на шаг не подойду! — и в подтверждении своих слов сделал два назад.

Парень явственно зарычал.

— Гор, миленький, не сердись, — пискнула я, пытаясь успокоить разъяренного парня и чуть подпрыгнула у него на талии, чтобы не сползти вниз — все-таки когда он меня поддерживал, было гораздо удобней. — Нам сейчас мама поможет!

Мы посмотрели на маму, которая самозабвенно обнималась и о чем-то беседовала с чудовищем, которое навело в наших рядах столько шороха, и поняли, что сейчас звать ее бесполезно.

— Ну ладно! — прошипел парень сквозь стиснутые зубы, решительно подхватил меня под попу и прошел к раскрытой дверце машины. Всунулся туда вместе со мной, укладывая на заднее сидение, и попытался развязать за спиной мои шнурки. Это у него получалось плохо, и я решила ему в этом помочь:

— Дай я.

— Да лежи смирно, я все сам сделаю.

— Да ты тут уже с минуту пыхтишь и все никак, а мне, между прочим, неудобно!

— Потерпи, немного осталось.

— Дай я ноги подтяну повыше, тогда будет проще.

— Нет, ты лучше их пониже опусти, тогда я точно смогу.

— Какая занимательная беседа, Шеба, не находишь? — раздалось скептическое за спиной парня, и мы застыли, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.

До меня первой дошел весь комизм ситуации, я сначала закусила губу, чтобы сдержаться, а потом все же не выдержала и захихикала. Губы Гора тоже дрогнули в улыбке, а потом он беззвучно затрясся от смеха.

— Молодые люди, это уже ни в какие ворота не лезет! — раздался странный мурлыкающий голос. — Я, конечно, подозревала, что у нынешней молодежи свободные нравы, но не настолько же!

— Ш-шнурки… помогите развязать! — удалось попросить мне между приступами хохота.

— Вылезайте уже.

И правда, я почувствовала, что мои ноги свободны, и выпустила парня из захвата.

— И что вас привело в такое нелепое положение? — вопросила… вопросило чудовище, разглядывая нас с головы до ног.

— Я пытался избавиться от этого недоразумения, — покосился на меня парень.

А мне вдруг так обидно стало! Что значит — пытался избавиться от недоразумения?! На себя пусть посмотрит!

— Ха! Вот и избавился бы!

— Так я же пытался!

— А надо было не пытаться, а сделать! — хмыкнула я и скрестила руки под грудью.

— И как же?! Ну! Скажи, раз такая умная! — поставил он руки в бока.

— А магией пользоваться не пробовал? Или тебя в академии так ничему и не научили?

Парень рвано выдохнул, явно сдерживая подкатившую ярость.

— Не нужно ссориться! — вмешалась в нашу перепалку мама. — Молодой человек, как я понимаю, вы наш сосед?

— А? — парень перестал прожигать во мне дыру взглядом и повернулся к маме. — Да, похоже, что так. Если, конечно, это ваш дом, — и указал рукой на то самое место, из-за ограды которого перемахнула… Шеба?

Не может быть?! Ничего себе у маман фамильяр! Нет, круто, наверное, иметь такого боевого друга, но… мне бы кого-то попроще.

— А вы, наверное, сын Ратиборских?

— Да, я Егор Ратиборский, — представившись, он немного поклонился.

Мама еще немного побеседовала с парнем, игнорируя мой насупленный вид, и внезапно предложила:

— Егор, может, зайдете к нам на чай?

Тот покосился на меня и благоразумно отказался, скрываясь за калиткой, ведущей к его дому.

— А у мальчика хорошо развито чувство самосохранения, — раздалось задумчивое от Шебы.

— Вряд ли это ему теперь поможет, — хмыкнула в ответ мама.

Я только скривилась и развернулась, чтобы поговорить с другим поганцем. Однако оказалось, что к этому моменту Чихуака вместе с его машиной и след простыл — на их месте остались только наши чемоданы и мой рюкзак со скейтом. Оставалось только бессильно топнуть ногой и... улыбнуться. Забавный все-таки гоблин, этот Чихуак. И, чувствую, в академии это имя уже очень скоро станет нарицательным.

***

Я сидела за большим накрытым самыми разными яствами столом и пыталась отдышаться после переедания. Хотя попробовала далеко не все, что для нас приготовила домовушка Фрося. Это милое создание так радовалось возвращению хозяйки, что приготовило еды как на целую роту солдат! И с таким энтузиазмом продолжала подкладывать нам в тарелки все новые вкусности, что я не выдержала и взмолилась:

— Спасибо, Фрося, но в меня больше не влезет!

— Маленькая хозяйка, но вы ведь столько всего еще не попробовали! — искренне расстроившись, сетовала она своим непередаваемым голоском, больше похожим на детский или тот голос, что получается, если вдохнуть из шарика немного гелия.

И такая она была умильная в этот момент, что если бы не тотальная усталость, которая навалилась как-то очень резко, я бы ее точно затискала, а так просто погладила по руке, а потом и по волосам, которые больше напоминали солому:

— Я обязательно все попробую, но в другой раз, Фросечка.

Та шмыгнула носиком-пуговкой:

— Ну прямо как в детстве! Только ты меня тогда Фьесеськой называла, — домовушка промокнула глаза передничком. — Ты тогда такой миленькой была, играть любила, наряжала нас с Шебой в платочки и пела на горшке песенки.

— Ну… — растерялась я — эти подробности моего детства в памяти как-то не отложились. — Я и сейчас могу вас нарядить и песенки попеть. Без горшка, разумеется, — покосилась я на фыркнувшую Шебу, лежавшую рядом с мамой.

Хотя сейчас, пожалуй, я бы наряжать маминого фамильяра, которая оказалась самой настоящей мантикорой, не рискнула.

— Фрося, спасибо за ужин. Я очень скучала по твоей стряпне, и вообще… очень скучала, — призналась мама, грустно улыбаясь.

— А уж мы-то как все скучали! — вздох домовушки получился душераздирающим. — Дом без людей как человек без души. Вроде бы есть, существует, но пустой… — она снова вздохнула и махнула своей маленькой пухлой ручкой. — Пойду я, чаек поставлю, — и исчезла, словно испарилась.

Дом, в котором когда-то жили мои родители и я лет до трех-четырех, оказался не очень большим, но уютным. На первом этаже располагалась гостиная, кухня, кладовая, гардеробная и вполне современный санузел. А на втором три спальни и еще один санузел. Несмотря на то, что мы здесь отсутствовали больше десяти лет, нигде не было ни пыли, ни грязи. Пожалуй, только общий вид дома навевал некоторые мысли о запущенности. Все-таки из каких бы хороших материалов ни было построено жилище, его нужно периодически обновлять и внутри, и снаружи.

Я видела, с какой затаенной грустью и одновременно предвкушением мама отмечала эти изменения, готовясь поправить все в самое ближайшее время. Мне вообще казалось, что как только мы оказались в Приме, мама неуловимо изменилась. Я еще не до конца поняла природу этих изменений, но они мне… нравились.

Сад и цветники вокруг дома тоже не пришли в упадок и не заросли бурьяном, а были ухожены и радовали глаз. Это постарался полевик — существо наподобие домового, только отвечающее за сад, огород и прочее, что не связано с лесным хозяйством. Как по мне, так он похож на маленького гномика, которого мама не преминула похвалить за хорошую службу. Я же все больше обалдевала от происходящего вокруг и не всегда реагировала адекватно.

Сейчас мама с улыбкой гладила Шебу, которая положила голову ей на колени, и я тоже очень захотела такого друга!

— Мам, а как все-таки находят фамильяра?

Мама помолчала, заглядывая в глаза Шебе и, наконец, спросила:

— Варя, что ты знаешь о фамильярах?

— Эм… Да ничего, собственно. Откуда бы мне…

— И все же. У тебя же уже сложилось какое-то мнение.

— Ну-у-у, фамильяры — это животные, у которых появляется духовная связь с ведьмой или ведьмаком.

— Хорошо, — кивнула она головой. — А для чего тебе нужна эта связь? Можно ведь просто кошку завести и стать ей хозяйкой и другом.

Вот тут я задумалась. Действительно, зачем ведьме фамильяр? Не потрепаться же о жизни.

— Для чего? — решила я не мучиться и спросить напрямую.

— Варя, фамильяр — это не обычное животное и находится рядом с ведьмой не просто так. Поверь, наша разлука с Шебой далась нам обеим очень непросто, и все обошлось хорошо только потому, что я провела это время на Земле Изначальной, а не в какой-нибудь другой параллельности. — Мама снова вздохнула и посмотрела на Шебу. — Она — часть моей души, Варя, мой якорь, который не даст перерасходовать энергию или безвозвратно уйти за грань реальности. Ведь, по сути, кто такие ведьмы и чем отличаются от магов? Мы существа, которые взаимодействуют с миром, используя только собственную силу, данную нам при рождении. Нам помогают в этом различные ритуалы, и именно благодаря этой силе и ритуалам мы создаем уникальные зелья, можем общаться с духами, живущими за пределами реальности, можем наслать порчу или исцелить. А маги используют магические потоки параллельностей и творят волшебство при помощи заемной энергии. В чем-то они сильнее. В атакующей магии — точно, но в чем-то слабее ведьм. Даже не так — у нас просто разная природа силы, и тут сложно говорить о том, кто сильнее…

Мама отпила чай, кружку с которым, стараясь не попадаться на глаза, перед ней поставила Фрося.

— …Так вот, вернемся к фамильярам. Мы, ведьмы, можем общаться с различными духами, которые находятся за гранью миров и параллельностей, можем просить их о помощи, можем подчинить своей воле и заставить делать то, что нам нужно, а можем позвать дух, который захочет воплотиться в этом мире и прожить с тобой твою жизнь. Особенность таких духов состоит в том, что им нужно придумать и придать базовую форму, а чтобы привязать к себе и этой реальности, поделиться частичкой своей души. Благодаря этому фамильяр не только станет будто частью тебя и сможет перенять какие-то черты твоего характера, но и может быть помощником во всех делах, страхуя и подсказывая в сложные моменты.

Мне было очень интересно слушать эту небольшую лекцию, и у меня сразу же возник вопрос:

— Так, значит, то, как выглядит сейчас Шеба, ты придумала сама?

— Нет, вернее, не совсем так. — Мама встала, пересела в кресло и сделала приглашающий жест, чтобы и я расположилась удобнее. — Первоначально духу нужно подобрать животное, в которое он вселится и тело которого сможет занять. Разумеется, лучше выбирать детенышей, тогда ему будет проще обосноваться, привыкнуть к новому телу и впоследствии развиваться вместе с ним. Со временем это тело станет для него… ну, можно сказать, условным и базовым. Но при желании и большом выплеске энергии он сможет ненадолго видоизменяться.

— Так ты осознанно выбрала мантикору?!

Глядя на Шебу, мне до сих пор было не по себе. Такого хищника еще нужно суметь обуздать, как и духа, которому понравится предложенное вместилище.

И откуда я это знаю? Я задумалась, припоминая, говорила ли мне об этом мама.

— Да, осознанно. Тогда иметь такого фамильяра считалось шиком, и не каждый на него решался.

— То есть духу должно понравиться вместилище, и с ним, духом, нужно еще уметь совладать?

— Так и есть. Сама догадалась?

— Не знаю, мам. У меня такое впечатление, что я об этом просто знала, — недоуменно пожала я плечами.

— Ты же ведьма — ведающая. Иногда мы просто знаем или видим. Этому нет рационального объяснения.

— Но мы вызовем мне фамильяра? — на этот раз сдержать зевок не удалось.

— Вызовем, — улыбнулась мама. — Куда же мы денемся? А сейчас пошли наверх, смотрю, ты устала сегодня.

— Да уж, денек выдался еще тот, — вздохнула я, понимая, что не могу себя заставить подняться с такого удобного диванчика.

— Кстати, все хотела спросить. Там, в портальной у Зимакваи, я провалилась в один из порталов. Я из него могла попасть в любую параллельность или только в Приму?

— Каждый портал запрограммирован на определенную параллельность. Но с твоим даром все эти программы могли оказаться бесполезными. Нам повезло, что ты сама хотела оказаться во вполне определенной параллельности, вот и попала туда, куда нужно.

— А, понятно, — я снова зевнула, и с трудом заставила себя встать и идти умываться и спать.

А позже, когда я уже лежала в своей новой, пахнущей свежестью постели, в комнату постучалась и вошла мама. Присела на край кровати и протянула мне небольшой ремешок, сделанный из нескольких переплетенных в косу тонких полосок кожи.

Я недоуменно перевела взгляд с мамы на ремешок, не понимая, что это и для чего.

— Это браслет твоего отца. Во время учебы он носил его, чтобы случайно не провалиться в какую-нибудь параллельность, а потом просто на удачу. — Она взяла мою руку, три раза обвила его вокруг моего запястья, застегнула на хитрую застежку и с грустью его погладила. — Твоему отцу хватало два оборота, а тебе и три маловато. Амулет выглядит грубовато для девичьей руки, но сейчас это даже модно, да и тебе, кажется, такие нравились. Но завтра мы можем отправиться в любую артефакторскую лавку и выбрать тебе другой…

— Не надо! — вырвалось у меня, едва мама закончила фразу. Получилось слишком поспешно, и я смутилась. — Не надо. Мне нравится этот браслет.

Мне он правда понравился. Но главное — он принадлежал папе…

Мама поцеловала меня в лоб, потом, как у нас было принято, в нос и, пожелав спокойной ночи, выключила свет и вышла из комнаты. А я так и заснула, прижимая руку с браслетом к груди.

Глава 6

Бум! Хрясь! Бах! Пшшш…

Дом сотряс взрыв, который шел из маминой ведьминской лаборатории в подвале.

— Варвар-р-ра! — послышался вслед за этим ее голос.

А ведь я так надеялась, что мамы каким-то чудом не окажется дома. Я ведь совсем-совсем ничего там руками не трогала! Ну, почти…

Зашла проведать парочку маленьких зайчиков, которых мама принесла для каких-то своих опытов. Не живодерских, конечно, что-то она там у себя с красками мутила. Зачем не знаю, но поступил ей какой-то заказ.

Я достала одного зайчишку, который мне больше приглянулся и погладила по шерстке. Какой же он все-таки хорошенький! Оглянулась на мамину новую современную установку для зельеварения и так и застыла, разглядывая.

Меня всегда завораживали все эти колбочки, реторты и всякие приспособы для современного зельеварения. Это вам не средние века, когда у ведьмы был один единственный котел, и ты должна была умудриться сварить в нем многокомпонентное супер-пупер зелье. Конечно, что-то и сейчас варится в магическом котле — все-такие старые проверенные зелья именно так и готовятся. Но вот новые рецепты сейчас создаются ведьмами именно в таких вот установках в специально оборудованных лабораториях.

И вот разве можно было удержаться, чтобы не подойти и не рассмотреть все получше?

Оказывается, мама уже все приготовила для опыта. Вон и ингредиенты все залила и даже специально для меня (других желающих что-то здесь потрогать не было) оставила на столе записку: «Состав экспериментальный. Руками ничего не трогать!».

Я хихикнула и почесала зайца за ушком. Мне уже давно не пять лет, чтобы вмешиваться в мамины опыты. Тогда да, была пара забавных случаев, из-за которых мне пришлось стоять в углу, но сейчас я точно ничего трогать не собиралась.

Тут мой взгляд зацепился за непонятный узел в установке. Он состоял будто из нескольких перекрещенных колбочек и был чем-то похож на цветок клевера с четырьмя лепестками. Но, кроме этого, внутри него блуждал небольшой мерцающий огонек.

Я подошла поближе и наклонилась, чтобы лучше его рассмотреть. Но в этот момент зайка, который тихо и мирно сидел на руках, цапнул меня за палец! Несильно, видимо, хотел кушать, но я от неожиданности вздрогнула и выпустила его из рук. Да так неудачно, что в полете он довольно сильно стукнул лапой по заинтересовавшему меня «клеверу», а там ни с того ни с сего началась реакция выделения тепла. Видимо, этот сосуд — какая-то новая разработка артефакторов, которая заменяла обычную спиртовку или открытый магический огонь.

Только вот заметила я это далеко не сразу. Поначалу кинулась поднимать неудачливого зайчонка, потом проверяла, не повредил ли он себе чего. А когда обратила внимание на внезапно начавшееся бурление в колбах, было уже поздно.

Реакция пошла…

И вместо того чтобы получившемуся зелью тихо-мирно капать в подставленный сосуд, оно на выходе из специального прозрачного краника превращалось в большие разноцветные пузыри, которые, словно мыльные, поднимались вверх и начинали лопаться, разбрызгивая блестящую краску разных цветов! Я только за голову ухватилась, осознав масштаб проблемы!

Тут же посадила зайца на стол и попробовала остановить подогрев. Только как это сделать — даже не представляла! Но решила: раз удар зайца его активировал, то так же — постукиванием — его можно и выключить!

Начала стучать…

Ох, зря…

Поначалу мне показалось, что все стихло, но потом «клевер» натуральным образом почти загорелся — так ярко он засиял! Жидкость в установке взбурлила с новой силой, а шары начали вылетать уже по несколько штук в секунду.

В панике я кинулась к кранику и попыталась перекрыть вылет красящих шариков, но сделала только хуже. Все процессы внутри установки рассинхронизировались, и она начала мелко вибрировать. Я взвыла, поняв, что сейчас, скорее всего, будет большой бум.

Рисковать здоровьем не стала и понеслась к защитному стеклу, установленному специально для таких целей.

И тут случился тот самый бум!

Я даже присела и закрыла голову руками.

Установка разлетелась мелкими осколками, а ударная волна пронеслась мимо, отшвыривая незакрытую дверь прочь.

Когда все стихло, я медленно отняла руки от головы и подняла взгляд, пытаясь понять, действительно ли все закончилось.

О, да! Все однозначно закончилось. В свете яркого магического светильника, который был призван выжить даже при взрыве, я обозрела масштаб катастрофы и, вздрогнув, услышала мамин возглас.

«Мне капец!» — пронеслось в голове, и я снова прикрыла ее руками.

Новая лабораторная установка была разгромлена в хлам, колбы с реактивами, не спрятанные в шкафы, разбились. Хорошо хоть сами шкафы были зачарованы и остались целы. Только вот лаборатория, помимо разгрома, приобрела очень занимательный вид…

Мамин экспериментальный состав, да при помощи моего неумелого вмешательства, ибо кажется мне, что температура приготовления зелья должна была быть строго выверена, заляпал собой буквально все пространство лаборатории от потолка до пола. И теперь она блестела и переливалась всеми цветами радуги!

Я, застонав, опустила взгляд. И тут увидела, что прямо передо мной, прямо за защитным стеклом, которое по какой-то причине оказалось совершенно не заляпанным, сидел тот самый зайчик, о котором я уже успела благополучно забыть. Оставалось только радоваться, что он после всего остался жив! Вон, только испуганно хлопает глазками и нервно дергает носиком. Явно, везучий экземпляр!

Только вот… цвет его шкурки сильно поменялся…

Заяц блестел, переливался и был совершенно немыслимого цвета. Ушки его уходили в зелень, у основания перетекали в желтизну, на тельце цвет переходил в розовый и фиолетовый, а под желтое поблескивающее брюшко поджимались такие же блестящие, только голубенькие лапы.

Так мы с ним и сидели, глядя друг на друга и ждали...

А я с грустью вспоминала, как спокойно и мирно прошла эта неделя.

Мы с мамой каждый день гуляли по городу. Я попробовала разноцветное мороженное на Площади порталов — каких там только вкусов не было! Разве что вкуса старых носков. А так даже жареного лука имелся! — налюбовалась самыми разными фонтанами и клумбами с магическими эффектами. Мы с мамой и дедом даже сходили на театральное представление с использованием магии! Мне очень понравилось! Это как, к примеру, смотреть Ромео и Джульетту, только вместо боя на шпагах там шел бы бой мага воды и мага огня.

А каких я только успела насмотреться существ! Никогда не думала, что их такое разнообразие! Но мама разъяснила, что параллельность Примы — самая лояльная в плане приема новых жителей, вернее будет сказать, не делает какого-либо различия между представителями разных рас. К тому же, часто через нее идет трансфер в другие параллельности. Именно поэтому здесь их такое разнообразие. В других параллельностях часто все совсем иначе. Где-то живут только эльфы, где-то орки, где-то гоблины и другим расам там не очень рады, а куда-то без специального допуска и вообще не пускают! Для ходоков, конечно, этот закон не писан, но, если там поймают без специального допуска, могут и прибить по-тихому. Хотя, прибить ходока могут везде, поэтому мама так сильно обо мне переживает.

Как бы там ни было, ходок я или не ходок, но прибить меня, похоже, могут прямо здесь и сейчас. По крайней мере зверское выражение лица, с которым мама вбежала в лабораторию, не предвещало ничего хорошего.

Она обозрела переливающуюся разгромленную лабораторию, меня за стеклом, зайца, и, сделав глубокий вдох, в два шага оказалась рядом с пушистиком, ухватила его за уши, потом также в два шага подошла ко мне, вручила мне и указала на дверь:

— Вон отсюда! Зайца отмыть и сидеть в комнате! — явно сдерживаясь из последних сил, приказала она.

Последние слова я услышала, уже выбегая на лестницу. Когда мама в таком состоянии, находиться с ней рядом опасно.

Эх, чувствую, когда она немного отойдет и поправит скакнувший магический фон, меня ждет незабываемый вечер уборки, плавно переходящий в ночь… Но я ведь не хотела, чтобы так вышло!

— Ну что, дружок, пошли мыться, — грустно вздохнула я, заходя с радужным зайцем на руках в ванную.

Но отмыть его оказалось не так просто. То ли шампуни и нейтрализаторы моего собственного приготовления оказались не предназначены для снятия этой краски, то ли сама краска получилась слишком стойкой, чтобы смыться хотя бы с пятого раза и даже при помощи растворителя, но мучить бедное животное и дальше я не могла. Сполоснула последний раз беднягу теплой водой и, завернув в полотенце, прижала к груди. Зайка ощутимо дрожал и явно обалдел от запаха растворителя, который все еще витал в ванной.

Хотя кому я лгу? В ванной откровенно воняло, и дышать было нечем, а вся она была заляпана по самый потолок. Зайка хоть и маленький, но брыкался и бился своими лапами так, что порой мне удавалось удержать его с большим трудом, и, как результат, я была мокрой и в пене с ног до головы. О покусанных руках я уже и не говорю. Миленький зайчик, ага! Если что, я теперь знаю тайное оружие, которое можно выпускать на доверчивых обывателей!

Я стянула с себя мокрую одежду и отправилась в комнату с завернутым в полотенце пушистиком.

Усадила его на кровать в надежде, что пока переодеваюсь, он из него не выпутается, метнулась к шкафу и натянула первую попавшуюся майку. Шорты или штаны искать было некогда, ибо это чудовище, по недоразумению названное зайчиком, уже выпуталось из полотенца и явно поглядывало, куда бы сбежать. Я пригляделась к нему, оценивая свежим взглядом. Да, отмыть мне его не удалось, но поблескивать он стал все же чуточку меньше и сейчас больше напоминал мутировавшего фея без крыльев.

— Эх, теперь ты не заяц, а самый настоящий мутант… — протянула я, а у него в этот момент глазки такие грустные стали, что хоть плачь. Еще и носиком своим так смешно и жалобно пошевелил… — Ты не переживай! — тут же успокоила я его. — Я тебя мутантом больше постараюсь не называть. Будешь у меня Мотей! Идет? И вообще, я всегда мечтала именно о таком фамильяре! А что? Ты вон какой необычный, а главное — меня, если что, съесть не захочешь. Не уверена, что при необходимости управлюсь с такой зверюгой, как мантикора. К тому же такого… обаятельного фамильяра с радужной шерсткой точно ни у кого не будет! И пусть никто не обольщается, что ты маленький и беззащитный. Меня только что в ванной чуть не укатал! А когда подрастешь, твои зубы дадут фору и маминой мантикоре! — посмотрела на озадаченного зайку и поправилась: — Ну, почти.

Тут мой энтузиазм притух — все-таки я не была уверена, что мама одобрит мой выбор фамильяра. Честно говоря, я вообще о зайцах-фамильярах никогда не слышала. Но ведь раньше такого милашки никогда и не было! Ведь так?

Идея мне показалась такой креативной и вообще суперской, что я перехватила так и норовившего сбежать зайца и усадила в пустой аквариум, который стоял в этой комнате еще с тех пор, как мы здесь жили до отъезда на Землю Изначальную. Был бы этот заяц обычным домашним кроликом, точно бы сидел на месте и не пытался улизнуть, а тут настоящий дикий боец! Вот! Однозначно, мне нужен именно такой фамильяр. А пушистенький какой! Не какой-то там обычный кот, а боевой заяц! Такого точно ни у кого не будет!

Эти мысли так меня вдохновили, что я решила тут же и осуществить задуманное. Как мне рассказала мама, обряд привлечения нужного духа для создания фамильяра не так сложен, и я вполне смогу все сделать сама. Главное, все же найти желающего, а не привязывать кого-то силком.

Я забегала по комнате в поиске нужных ингредиентов для ритуала. Всего-то и нужны были ритуальные свечи, немного фимиама и мел с примесью золы.

В этот момент в окно ударил камешек. Я удивленно повернула голову и подошла к подоконнику. Пока шла, в окно угодил еще один камешек, и я уже не сомневалась, что этот камнепад произошел не случайно.

Открыла окно и выглянула.

Каково же было удивление, когда я увидела нашего соседа — того самого Егора, или Гора, который имел неосторожность дважды попасться на моем пути не в самые удачны моменты жизни.

— Привет, Недоразумение! — поздоровался он, улыбаясь во все свои тридцать два.

Вот же нахал! И как только пробрался на наш участок?

Я терпеть это его «недоразумение» не желала, а потому демонстративно начала закрывать окно.

— Ладно, извини! Больше не буду! — тут же сдал он назад. — Варвара? Ведь так?

— Ну, так, — неохотно ответила я и высунулась в окно. — Чего надо?

— Я, между прочим, дважды тебя спас! Могла бы и поприветливей быть, — попытался наехать на меня парень.

Я все так же демонстративно вздернула брови и снова начала закрывать окно. Спас он меня, как же! От маминой мантикоры, что ли? Нет, в портальном зале он однозначно уберег меня от нескольких ушибов и от фрюшек… Ну ладно. Не такой он и плохой, иногда даже забавный, и если не будет снова называть меня недоразумением, то я, так и быть, с ним пообщаюсь.

— Эй! — тут же отреагировал он на мой демарш. — Варя! Прекращай уже дуться непонятно на что! — Я фыркнула, но закрывать окно перестала. — Что там у вас случилось? Все живы?

— Ничего особенного не случилось, — неохотно ответила я.

— Да ну?! У вас чуть стекла в доме не повылетали!

— И ничего там вылетать не собиралось, — надулась я окончательно.

Я ведь и так чувствовала за собой громадную вину перед мамой из-за разгромленной лаборатории и уничтоженной установки, а тут еще этот сыплет соль на рану.

— Ну, ничего, так ничего, — внезапно согласился он. — Все хоть живы и здоровы?

Я покосилась на зайца, который, кажется, уснул, сидя в аквариуме:

— Да вроде все.

— А что ты делаешь?

Он сощурился от вечернего солнца, которое светило прямо ему в глаза, и приставил ко лбу козырьком руку.

— Ну… Фамильяра вот хочу себе призвать, — отчего-то призналась я.

— Что, правда, что ли? — удивился он. — А можно посмотреть?

— На что?

— Как фамильяра вызывать будешь.

Я подумала, что, пожалуй, если кто-то будет рядом, то мне будет спокойнее:

— Хорошо. Только это… — я вдруг вспомнила, что вообще-то мама на меня злится и вряд ли сейчас пустит в дом посетителей. Да и фамильяра однозначно не одобрит, если узнает о моем намерении. Только я уже успела привыкнуть к мысли о боевом зайце и отступать не собиралась. — В общем, никто не должен тебя увидеть.

— Эм… — парень как-то виновато почесал затылок. — Собственно, я тоже хотел об этом попросить.

— В смысле?

— Понимаешь, ваша мантикора ни в какую не хотела пускать меня через калитку — приказ у нее от хозяйки. Пришлось договариваться с вашим полевиком.

Теперь уже в затылке почесала я: оказывается, наша защита не так идеальна, как думалось.

— Пустишь в окно?

Я поглядела вниз со второго этажа. Как он собирается сюда забираться? У меня веревочной лестницы точно нет. Пока…

Отчего-то идея с веревочной лестницей показалась очень заманчивой.

Тем временем парень ухмыльнулся, подскочил, как-то хитро ухватился за карниз, а в следующую секунду его голова с белозубой улыбкой появилась прямо над подоконником. Я даже невольно отшатнулась. А потом до меня дошло: я вообще-то тут в одним трусах стою! Шорты-то после помывки зайца надеть не успела!

Ухватила лежавшую на подоконнике ажурную салфетку и надела ему на голову, закрывая глаза.

— Стой на месте! Я не одета! — и побежала к шкафу в поисках первого, что можно натянуть на свой попец. Под руку попались любимые потертые шортики. Оглянулась и увидела, что парень так и застыл на месте с ажурной салфеткой на голове — мама сказала, что ее бабушка вязала. Честно говоря, выглядел сосед так забавно, что я бы точно расхохоталась, если бы не была такой смущенной.

— Я так понимаю, уже могу снять ее с головы? — спросил парень, стаскивая салфетку и протискиваясь в окно.

— И как только тебя полевик пропустил? — перевела я тему разговора и поправила майку с широким вырезом, которая так и норовила оголить одно плечо. — Он мне казался очень исполнительным духом. Не думала, что он может предать.

— А он и не предавал, — вступился за него Егор. — Он у вас дух хороший, мы с ним давно знакомы — участки-то рядом. Он с нашей полевичкой роман крутит. И знает, что я зла не причиню, вот и согласился пропустить поговорить с тобой.

— Так просто?

— Ну, пришлось пообещать ему росток Абиссинской смаковницы, — ухмыльнулся парень, рассматривая мои апартаменты. — О! А это что за мутант?

Я хихикнула. Надо же, а мы с ним на одной волне.

— Это не мутант, — тем не менее возмутилась. — Это мой будущий фамильяр Мотя!

— Вот это твой будущий фамильяр? — парень так удивился, что я почти обиделась.

— Между прочим, уникальный экземпляр! Такой расцветки точно ни у кого нет и не будет!

— Откуда такая уверенность?

Умеют же некоторые личности задавать неудобные вопросы!

— Вряд ли кто-то еще раз решится ради такой расцветки взорвать ведьминскую лабораторию… — грустно буркнула я.

Брови парня в удивлении взметнулись вверх, и он даже присвистнул:

— Ничего себе!

— Я не специально.

— Нет, конечно, я уже понял, что ты недоразумение, но чтобы…

— Слушай, или ты заканчиваешь эти словоизлияния, или так же, через окно, покидаешь эту комнату!

— Ладно! — он поднял ладони. — Молчу. Так что, будешь вызывать фамильяра?

— Буду, — все еще насуплено ответила я. — Помоги убрать коврик.

Он скатал небольшой коврик, который лежал посередине комнаты, и я начала чертить небольшую пентаграмму. Вышло не так чтобы идеально, все же я еще учусь, но все основные знаки, показанные мамой, я нарисовала точно. Даже специально сверилась со своими записями.

Расставила по сторонам света свечи и усадила в середину уснувшего от свалившихся на его долю потрясений зайчика. Подожгла свечи, подсыпала в них немного фимиама — хоть и не очень люблю этот запах, но надо, значит, надо — и начала читать слова призыва истинного фамильяра. Оказывается, есть еще условные и искусственные, но эти для других целей.

Никогда прежде вот так, напрямую, не обращалась к миру духов, да и не верила в его существование, а тут стою над пентаграммой, приподняла для достоверности руки и все равно не верила, что у меня что-то получится. Еще и этот Гор внима-а-ательно так на меня смотрит, будто хочет понять, как я колдую. А мне бы самой понять, как это делать! Вон, похоже, что ничего у меня не получается.

— Слушай, не смотри на меня так! — наконец, не выдержала я.

— Как?

— Пристально!

— А как смотреть?

— Да никак! Отвернись вообще! А то я не могу сосредоточиться!

— А если что-то пойдет не так, я тебя спиной защищать, что ли, буду?

— Да хоть попой! — закатила я глаза и…

…услышала ироничное из пентаграммы:

— Какая занятная ведьмочка.

Я тут же повернула голову и увидела, что внутри пентаграммы все словно покрылось рябью, но все цвета сделались слишком яркими и нереальными. Изредка там, внутри, что-то вспыхивало и гасло. Создавалось впечатление, что кто-то сдернул тонкий слой реальности, открыв окошко куда-то, куда заглядывать нельзя. И в этом мареве мелькали разные тени, но говорила со мной самая большая, зубастая и, похоже, очень опасная. По крайней мере, все остальные тени подлетать к ней явно опасались.

— Здрасте, — наконец, удалось произнести мне.

— Ну, здравствуй, — голос говорившего напоминал шелест сухих листьев. — Ты хочешь призвать духа? Для чего?

И такой силой от него повеяло, что я отчетливо поняла: моя пентаграмма этого духа не удержит.

Мама рассказывала о случаях, когда неопытной слабой ведьме без страхующих удавалось призвать очень сильного духа. Такой дух в отместку за то, что его потревожили, вполне мог вселиться в саму ведьму и несколько часов куражиться в нашем мире. Потом, конечно, уходил — без завершения ритуала он долго существовать тут не может — только вот неудачливые ведьмы после таких выкрутасов выживали очень редко.

Я сглотнула вязкую слюну и честно ответила:

— Хочу, чтобы он стал мне другом и помощником.

— Другом? Хм… Не слугой?

Вот честно, никогда не рассматривала фамильяра как слугу. А глядя на маму и ее Шебу однозначно понимаешь, что они друзья и никак иначе.

— Мне слуга не нужен, а вот от друга я бы не отказалась.

— Какая занятная ведьмочка… — повторился он и оказался у самого края пентаграммы, вглядываясь в меня, будто проверяя, лгу я или нет.

— А что? Кто-то хотел слугу? — внезапно стало мне интересно.

— Были такие… дурочки. Меня слугой сделать невозможно. По крайней мере, вам — ведьмам.

— А кто может?

— А тебе это правда так интересно?

Язык мой — враг мой. В этот момент я очень отчетливо поняла смысл этого высказывания. От тихого шепота-шелеста этого духа меня пробрал озноб, краем глаза я заметила, как Гор напрягся и — почувствовала — начал магичить. Даже сама не знаю, как это поняла — почувствовала. Судя по всему, дух это тоже ощутил, но обратил внимание на мага лишь на долю секунды.

— Н-ну мне вообще-то все интересно. Я же ведьма и хочу ведать, — меня словно за язык кто-то тянул. — Но если вы не хотите говорить — не надо, я не настаиваю. У каждого ведь бывают свои тайны. Зачем мне ваши? И вообще, если вы не хотите со мной дружить — я не настаиваю.

— Дружить? А почему бы и не попробовать… — явно задумался дух.

— Нет, если вы не хотите, то не нужно! Я же говорю: я не настаиваю! — тут же затараторила я, искренне надеясь, что это опасное страшилище сейчас уйдет, и я смогу выдохнуть.

— Ты передумала со мной дружить? — явно собрался обидеться дух.

— Нет! Что вы! Я только за! У меня таких друзей еще не было! Но, возможно, вам будет неудобно в этом теле… — я указала рукой на зайца.

— Хм... Он тебе нравится?

— Ну да. Его зовут Мутант или Мотя.

— Шшш… — странным шипящим звуком рассмеялся дух. — А почему бы и нет? Здесь скучно, а с тобой, похоже, я не заскучаю.

— А как же зубы, когти, устрашающий вид? Вам правда все подходит?

— Походит. Я согласен быть твоим фамильяром, забавная ведьмочка-маг. Давай завершай ритуал и… мы же друзья? Давай на «ты».

— Ага…

Переспрашивать его еще раз, точно ли он согласен стать моим фамильяром, я не стала, хотя очень хотелось. Но было ощущение, что в этот раз он обидится, а обижать нового друга не хотелось, ибо это было чревато.

А потому я потянулась к нему всем своим существом, словно делясь с ним чем-то очень важным, а он это брал и словно менялся сам. А потом я произнесла последние слова, которые заучила на древнем языке и которые переводились на современный язык довольно странно:

— Ты дал согласие быть рядом, тебе живот, тебе вода, я все даю и частью духа делюсь с тобой навсегда. Теперь мы разные с тобою, но тем едины навсегда, душой и верностью скрепляем сей договор на все времена!

С последним моим словом внутри пентаграммы все засветилось, на мгновение лишая зрения, а потом все резко стало как обычно.

Я недоверчиво посмотрела на зайца, который вдруг икнул и открыл осоловевшие глаза.

— Это будет непросто… Ик, — заплетающимся языком вдруг пропищал он. — Синие лапы? Ик! Ой-е… Ик! Ведьма… — словно простонал он. — Ик! — и уснул.

— Он точно не опасен? — подойдя к пентаграмме, спросил Егор.

— Но… он же теперь мой фамильяр, — пожала я плечами.

— Может, ну его? Верни обратно это страшилище.

Мы постояли, помолчали, глядя на уснувшего зайца, и я решилась. Ну какое он страшилище? Наклонилась и взяла его на руки. И ничего он не страшный. Просто друга у него не было. Вот! А теперь он стал моим зайкой и уже не будет таким страшным, я ведь не страшная? Вот и он не будет, я же поделилась с ним частичкой души.

— Н-да, всегда знал, что все ведьмы немного сумасшедшие, но ты — это нечто.

— Слушай, Гор, ты уж определись: я недоразумение или сумасшедшая, — огрызнулась, даже не глядя в его сторону.

Меня занимал маленький теплый комочек, который стал моим самым настоящим фамильяром! Я смогла! Я заполучила себе такого замечательного пушистого друга! И плевать, что в образе духа он был сильно страшненьким! Сейчас же он совершенно не такой!

В наступившей тишине раздался оглушительный стук в дверь.

— Варвара, открывай! Что у тебя там случилось?! — услышала мамин голос.

Мы с Гором испуганно переглянулись, и я толкнула его к окну. Ко всем сегодняшним косякам и залетам не хватало только того, чтобы мама застала в моей комнате парня!

— Варя! — раздавшийся следом стук стал более настойчивым.

— Сейчас, мам, иду! — крикнула я в ответ и шепотом поторопила соседа: — Ну же, шевелись!

Парень уже сидел на корточках на подоконнике, и я активно подталкивала его в спину.

— И все-таки ты — недоразумение, — развернулся он ко мне и усмехнулся.

— Сам такой, — ответила и чуть не вскрикнула: этот ненормальный спрыгнул со второго этажа!

Тут же выглянула из окна, страшась увидеть Гора со сломанными руками или ногами, но увидела лишь улыбавшегося парня, который спешил скрыться в глубине сада.

— Ненормальный, — проговорила я, а на губах отчего-то появилась улыбка, которая, правда, тут же исчезла, потому что мне предстояла та еще взбучка и веселый вечер в обнимку с ведром и тряпкой.

Глава 7

Оставшаяся до занятий неделя пролетела скучно, но незаметно. Я была наказана за… за все, в общем, и усиленно постигала историю параллельностей и отдельно историю Примы — нужно же хоть что-то знать о месте, в которое прибыла. И вообще, я же ходок, и, по идее, меня может занести куда угодно.

Но как же скучно было вчитываться в сухой текст учебника, когда целый город только и ждет, чтобы я его изучила! Но я не роптала. Заслужила, чего уж там…

Подперла щеку рукой и засмотрелась в окно, накручивая рыжий локон на палец. Завтра уже на учебу… Хотя я бы и сегодня уже рванула. Многие ведь приезжают в общежитие за день-два до начала занятий. Но мне спешить некуда, все же я живу в каком-то получасе езды от академии. Даже жаль, что адептам во время учебного года не разрешается жить за ее пределами.

Внезапно рядом, словно выбивая дробь, заколотил лапами Мотя — есть у зайцев такая манера. Я вздрогнула и подскочила от неожиданности.

— Чего вытаращилась? — хрипло спросил мой фамильяр.

Я когда первый раз услышала его новый преображенный голос, чуть не описалась от страха. Как у бандита с большой дороги, честное слово! Это он сам себе так гортань преобразовал и сказал, что ему нравится именно такой тембр. Я ему объясняла, что нельзя милому радужному зайчику, который еще и не вырос толком, пугать народ таким басом. Но никакие уговоры на него не действовали.

— А ты чего пугаешь?

— Читай давай! А то задумалась она!

— А тебе жалко, что ли?

— Жалко у пчелки, а я, между прочим, твой фамильяр и несу за тебя ответственность.

Я застонала в голос. И что только на меня нашло, когда я решила вызвать себе духа-фамильяра?! Вот что мне стоило немного подождать? Глядишь, попался бы менее… ответственный дух. Хотя я его, конечно, уже успела полюбить. Все-таки он у меня классный! А как он Гора отшил, когда тот на следующий день опять ко мне в окно намылился! Тот даже с карниза свалился, хорошо хоть ничего себе не сломал.

— Ты что? Это же свой! Наш сосед Егор.

— Видел я таких своих, которые по спальням молодых ведьмочек бегают, — тоном заядлого убийцы проговорил заяц и, мне показалось, сплюнул. — Но ты не переживай, Варюха, я твою девичью честь лично блюсти буду. Никакой… сосед не полезет.

Я нахмурилась. Не то чтобы я была против такого блюстителя, но по-настоящему на эту тему еще не задумывалась. А если задумаюсь?

Я покосилась на зайца и решила, что обязательно нужно найти его слабое место. Вот мое какое слабое место? Ха! Не угадали! Ириски! Эти конфеты я нежно люблю с самого детства и даже сюда привезла несколько килограмм в надежде, что здесь найдется какой-нибудь их аналог, и я смогу пополнить свои запасы.

Так вот, за ириски я могу… много чего могу… Но в случае с Мотей в поиске его слабостей я еще не продвинулась — эта зараза жрет все, что ему ни предложи! Как он выразился: возвращает себе вкус жизни.

— А ты что, когда-то был живым? В смысле, жил в параллельностях?

— Ой, ведьма! Не сыпь мне соль на рану! Она еще болит, — он почесал лапой за ухом и снова принялся грызть куриную ножку.

И поверьте, когда это делает внешне безобидный кролик, да еще хрустит косточками, смотрится это странно и угрожающе. Но я уже привыкла.

И все же, анализируя то, как Мотя стал моим фамильяром, я только диву давалась. На самом деле, не такая я уж и безбашенная, чтобы лезть на рожон и самостоятельно без подстраховки первый раз в жизни вызывать духа. Но тогда мне этого захотелось так, что удержаться просто не смогла! В свое оправдание могу лишь сказать, что со мной рядом был маг, и он в случае чего смог бы меня защитить. Наверное…

— Такова твоя планида, — вздохнула мама, когда немного отошла от стресса после взорванной лаборатории и общения с моим фамильяром. — Мы, ведьмы, вообще подчас делаем вещи, которые могут показаться кому-то полным сумасшествием, — и замолчала, о чем-то задумавшись.

— А на самом деле? — поторопила я ее с продолжением.

— А на самом деле мы просто чувствуем, что так надо. Но ты идешь напролом, ни о чем не думая. Так нельзя. Пусть ты и ведьма, но инстинкт самосохранения у тебя никто не отключал! — она снова начала заводиться. — Вот что тебе стоило меня позвать? Ты в курсе, что твоего фамильяра даже моя Шеба признала равным себе?

— Как это? — у меня чуть яблоко не выпало из рук.

— А вот так. Думаешь, почему этот комок шерсти так спокойно сидит с нами за одним столом, а не жмется к твоей ноге в поисках защиты?

— Ну… Он же мой фамильяр.

Мама посмотрела на меня задумчиво и вздохнула:

— Н-да, даже тут чувствуется пробел в образовании. Если бы мы с тобой все это время жили здесь и общались с ведьмами, у тебя бы такого вопроса не возникло.

— Кстати, а почему мы с ними не общаемся?

Мне и правда очень хотелось познакомиться с кем-то из ведьм, но мама каждый раз умудрялась обходить эту тему стороной. Вот и сейчас я видела, как она открыла рот, чтобы заговорить о чем-то другом, но передумала, встала и отошла к окну, собираясь с мыслями. Я даже чашку чая отставила подальше, чтобы не пропустить ни одного ее слова.

— Все равно перед тем, как отправлять тебя в магическую академию, нужно было с тобой на эту тему поговорить. Так почему не сейчас… — мама развернулась и решительно вернулась за стол. — Так уж сложилось, что ведьмы и маги друг друга недолюбливают. Тут я имею в виду и ведьмаков, и магэсс. Силы у нас разные и почему-то нет-нет и те, и другие пытаются доказать кто круче, сильнее и вообще. А еще… мы, ведьмы, умеем быстро восстанавливать резерв магов.

— Как?

— В постели, — вздохнула она. — Немаленькая уже, должна понимать.

Я сама еще ничего такого не пробовала, да и с кем? С Пашкой или Димкой? Так это мои друзья закадычные, с которыми мы, можно сказать, огонь и воду прошли. С девчонками же я не особо дружила, а потому  обсуждать мальчишек и вопросы с ними связанные было как-то и не с кем. Да и когда бы мне? Я ведь то в школе, то на кружках, то на танцах, то на конкурсах, то маме помогала, а по факту — обучалась ведьминскому делу. В общем, на обычную девчачью дружбу и сопутствующий треп у меня элементарно не оставалось времени. Не считать же школьную болтовню и мимолетное общение женской дружбой? Но вот заглянуть в интернет и поинтересоваться интимной стороной общения женщин и мужчин я успела. И хотя немного порозовела, припоминая то, что увидела в сети, кивнула маме, что все понимаю.

— Так вот, часто маги нас, ведьм, так и воспринимают — как подзарядку. Приятную во всех отношениях, но не более. Хотя есть и другие, — мама грустно улыбнулась. — Всегда есть другие…

— Такие, каким был отец?

— Да, моя дорогая, такие, — она протянула руку и погладила меня по костяшкам пальцев. — Но сейчас я не о том. Часто из-за таких вот случаев и начинается непримиримая вражда между некоторыми магами и ведьмами, а бывает наоборот: ведьмы бросают влюбленных в них по уши магов. Но так как и те, и другие обладают немаленькой силой, то и масштабы неприязни больше, и иногда она может вылиться в семейную вражду.

— Ой, какая же ты стала деликатная! — внезапно из-за моей спины появилась Шеба и уселась рядом с мамой.

— Ты даже не представляешь, как наличие дочери-подростка иногда стимулирует деликатность, — усмехнулась мама. — Некоторые вещи объяснить не так просто.

— А что тут объяснять? — Шеба зевнула, обнажая свой внушительный оскал, и обратилась ко мне: — Бабка у тебя дама крутая во всех отношениях: и характер у нее не сахар, и сил немеряно, и в Ковене ведьм Примы она главная. А по молодости она влюбилась в твоего деда, который не твой дед, а… Слушай, — она удивленно посмотрела на маму, — а ведь и правда ужасно сложно объяснять молодежи совершенно обычные вещи…

Мама закатила глаза:

— В общем, так: у твоей бабушки Мелузины, моей мамы, когда-то был роман с твоим дедом Глебом — отцом твоего папы. Потом они рассорились. Поначалу между ними была сильная вражда, потом она перешла в холодную стадию. Но это произошло далеко не сразу. Твоему деду с женой — матерью твоего отца — даже пришлось покинуть эту параллельность, чтобы нормально жить. И вернулся он сюда только после смерти жены, когда Марку нужно было поступать в академию. Моя мать тоже через несколько лет вышла замуж, долго брак не продлился, но родилась я. В конечном итоге Мелузина развелась, а мой отец посчитал наиболее рациональным и безопасным убраться из этой параллельности. Как он выразился: подальше от этой сумасшедшей ведьмы. — Мама взяла мой чай и отпила. — А теперь представь, что мы с твоим отцом влюбились друг в друга и сообщили об этом нашим семьям. Представила?

Я представила и присвистнула. Это ж почти история Ромэо и Джульетты, в которой семьи моих родителей — это Монтекки и Капулетти!

— Вот! А мы тогда и не знали ничего об этой занимательной истории из прошлого наших родителей… Разразился дикий скандал. Мы ненадолго расстались с твоим отцом от греха подальше, потом тайно поженились и сбежали в параллельность к эльфам — там у твоего отца был хороший друг, — и прожили там несколько лет, пока не появилась ты. Тогда мы рискнули вернуться в Приму, купили этот домик и зажили. И все было бы хорошо, если бы твой отец не нашел… — мама осеклась и, переглянувшись с Шебой, чуть заметно отрицательно мотнула ей головой, — если бы твой отец не погиб, — закончила она совсем не так, как собиралась.

И снова эти тайны вокруг его гибели. Но сегодня я хотя бы узнала чуть больше об их с мамой прошлом. И это было так интересно, а главное — важно для меня, что я чуть разочарованно не застонала, когда она замолчала. Мне хотелось, чтобы мама рассказала больше, но она не собиралась развивать эту тему дальше. А если она чего-то не хотела, то настаивать бесполезно.

— Так вот, с тех пор как мы с ним сбежали, Ковен не видит меня в упор, ну и я не замечаю его тоже.

— И ты больше не виделась с мамой?

— Варя, не нужно так на меня смотреть! — фыркнула она.

— Как?

— Как маленький лемур из Мадагаскара, которому нужно выбить у оппонента слезу!

— И вовсе я не так смотрю, — обиделась я.

— О, поверь: твои большие зеленые глазки могут и не такое!

Я демонстративно свела зрачки к переносице и улыбнулась:

— Я знаю!

Мама с Шебой рассмеялись.

— А еще нас, ведьм, очень не любят магессы, — внезапно подмигнула мне мама, окончательно уводя тему разговора.

— Почему?

— Зависть — страшная штука, как и наше ведьминское обаяние.

— А когда оно появится у меня и как им управлять?

— Вот когда пройдешь инициацию, тогда и поговорим на эту тему.

— А когда я пройду инициацию?

— Не раньше, чем я отгрызу этому умельцу его причиндалы, — запрыгнул мне на колени Мотя.

— Если ты их отгрызешь, Варя никогда не пройдет инициацию, — авторитетно заявила Шеба.

— Не переживай, причиндалы останутся только у того, кто пройдет отбор, — хрипло заявил заяц.

— Похоже, отбор будет жестким… — сочувственно протянула Шеба, а Мотя умудрился кровожадно улыбнуться ей в ответ — или жестоким, — задумчиво поправилась она.

***

Да! Да! Да! Мы едем в академию! Наконец-то!

Сидя на заднем сиденье шикарного дедова авто, я едва не подпрыгивала на месте.

Его машина была переправлена сюда прямиком с Земли Изначальной, как и многие другие механизмы. А уже потом из них был извлечен двигатель, и все внутренние системы заменены на магическую составляющую — не хотят местные обитатели заморачиваться таким трудоемким процессом, как автомобилестроение. Здесь больше увлекаются магией и адаптацией земных изобретений. Причем этот подход разделяют далеко не во всех реальностях, но в Приме сложилось именно так.

Уже на подъезде к академии начала ощущаться скученность движения, хотя мы специально выехали пораньше — знали, что так и будет. К воротам со всех сторон съезжались и слетались самые разные транспортные средства. Я даже глаза вытаращила, когда мимо пролетел не то дракон с ангельскими крыльями и рогом во лбу, не то единорог с телом ящерицы.

— Что это такое?

— Это работа химеролога.

— Ужас какой… — поделилась я своими впечатлениями.

— Согласен, — кивнул дед. — У нас в Приме их, кстати, не очень жалуют. Есть даже целая организация, что-то вроде земных зеленых, которая их всячески третирует. Но официально деятельность химерологов не запрещена, вот и появляются изредка на просторах параллельности вот такие то ли недовиверны, то ли переединороги. Есть, конечно, и хорошие специалисты, они такой ерундой не занимаются.

Тем временем мы подъехали к мосту, ведущему к воротам академии. Там собралось уже приличное количество транспорта, который висел над землей, но придерживался правила не подниматься выше чем на полметра. Подобная законопослушность меня удивила, но когда я увидела паривших над мостом ирлингов, все вопросы сами собой отпали.

Ирлингов мне видеть уже приходилось, но все равно наблюдать за этими стражами правопорядка было интересно — делать в создавшейся пробке все равно было нечего. Я уставилась на молодого светловолосого ирлинга с белыми крыльями, плавно переходящими на концах в рыжий — наблюдала за его хвостом, который находился в постоянном движении, оценила загнутые когти на босых четырехпалых ступнях, больше похожих на птичьи лапы, и перевела взгляд на лицо стражника.

Увидев, что он с улыбкой за мной наблюдает и, видимо, устроил все эти хвостатые выкрутасы для меня, весело улыбнулась ему в ответ и показала большой палец. Стекло в машине с моей стороны было опущено, и ирлинг, подлетев ближе, поздоровался:

— Доброе утро. Учиться едете?

— Ну да, — пожала я плечами, продолжая ему улыбаться.

— Первый курс, наверное?

— Так заметно?

— Ну, я здесь таких симпатичных рыжих еще не видел, — продолжал он обаятельно улыбаться.

А мне так приятно стало, что я даже зарделась. Я вообще краснею легко, а тут еще и смутилась. Вот честное слово, никогда до этого мне просто так не делали комплименты.

— Случай, ты, страж правопорядка, — пробасил с моих колен заяц, убивая на корню волнение момента. — Ты бы не подкатывал к моей ведьмочке свои орешки, а то мы, зайцы, такие: отгрызем самое ценное и не заметим, — и так сощурился, что даже мне стало не по себе.

Стражник шарахнулся от нашей машины и чуть не столкнулся с пролетавшей мимо виверной без седока, но с поклажей.

— Мотя, ты чего? — зашипела я на фамильяра. — Ты так распугаешь всех моих возможных друзей и подруг!

— Против подруг я ничего не имею, — он задумчиво крутанул ухом, явно что-то там себе нафантазировав. — А этот ирлинг подкатывал к тебе явно не для того, чтобы стать просто другом. Зуб даю! — и приподнял верхнюю губу, демонстрируя два выпирающих зуба.

Я только глаза закатила и проводила взглядом симпатичного стражника, который старался в мою сторону больше не смотреть, но нет-нет, да и косился, нервно дергая хвостом. Страшно представить, какие мысли теперь бродили в его голове…

Тем временем мы-таки дотащились до ворот. На этот раз нас встречал не охранник, а молодая девушка в темно-зеленой мантии — явно адептка старших курсов. Она держала в руках самый обычный современный планшет со стилусом.

— Доброе утро! Имя поступившего?

— Лучегорская. Варвара Лучегорская, — поспешила ответить я, опережая деда.

Была бы возможность, я бы уже выпрыгнула из машины и неслась исследовать кампус.

Девушка потыкала стилусом в планшет и сообщила:

— Вы зачислены на факультет Ходоков. Вам выделено место в женском общежитии в правом крыле академического городка. Можете оставить там вещи. Общий сбор состоится через полтора часа. Карту кампуса и список учебников вам выдаст староста курса после сбора, — заученно протараторила она, махнула рукой по планшету сверху вниз, и прямо перед машиной появилась мигающая магическая стрелка, указывающая направление, по которому нам нужно ехать. — Рядом с общежитием имеется академическая подпространственная парковка, можете оставить машину там.

— Спасибо, Анниэль, — поблагодарил за информацию дед, прочитав ее имя на круглом бэдже, в то время как я рассматривала ее остренькие, выпирающие из прически ушки.

Эльфийка!

Так близко их видеть мне еще не приходилось. Может, как-нибудь удастся кого-нибудь из их народа уговорить дать мне потрогать эти заостренные ушки? Догадываюсь, конечно, что в их среде это моветон. Но вдруг?

Мы покатили вперед, и я порадовалась, что у меня с собой мой скейт, потому что женское общежитие находилось на приличном расстоянии от главного здания. И мне стало понятно, почему перед началом занятий на территорию академии разрешают въезд на транспорте.

У входа в общежитие уже стояли две машины, мы остановились чуть поодаль. К тому времени, как мы выгрузились и пошли к входу, одна из машин отъехала к большому стенду, на котором красовалась надпись «Подпространственная парковка» и светилась цифра 85. Встав в очерченное место, водитель вышел из машины, что-то нажал на стенде, и ему в руки из специального отверстия выпала бирка — я этого не видела, но уже знала из собственного опыта, — а машина сама медленно втянулась в появившееся марево и исчезла, и на стенде цифра изменилась на 84.

Когда я первый раз увидела такой способ парковки, чуть в порыве исследовательского интереса не повредила парковочный стенд. То-то я до этого удивлялась, что на улицах города почти не видно припаркованных машин, хотя движение довольно активное. Магия-с!

Здание общежития трехэтажное, с небольшими башенками по бокам и шпилем, выходящим из полукруглой сферы в середине. Довольно странная архитектура, но смотрелось красиво. Дед с моими чемоданами, количество которых выросло до двух, так как пришлось брать с собой канцелярию, и без обновок не обошлось, конечно — в другой мир же приехала! — шел впереди, а мама и я с рюкзаком за спиной в обнимку с любимым скейтом — позади. Мотя временно обосновался на руках у мамы и млел от ее почесываний за ушком.

В здании общежития нас встретила дородная комендантша странной наружности. В ее крови явно переплелись гены гномов, гоблинов и кого-то еще — с ходу и не определишь. По комплекции дама была квадратной, но при этом казалась не толстой, а просто сбитой. Цвет ее кожи — зеленый, а волосы почти белые, отчего при переходе с дневного света в полумрак коридора она показалась зомби, а уж когда улыбнулась во все свои… не ошибусь, если скажу тридцать восемь острых зубов, мне захотелось как можно основательней спрятаться за спину деда.

— Доброе утро, милая дама! — обаятельно улыбнулся он, взял ее большую лопатообразную руку в свою и обозначил поцелуй. Милая дама зарделась и смущенно поправила прическу, а ее щеки приобрели темно-зеленый оттенок. — Меня зовут Ходоковский Глеб Харитонович. А как зовут вас, милая дама?

Комендантша снова зарделась, не спеша забирать у деда руку:

— Для такого приятного мужчины, Глеб Харитонович, я просто Маришка.

Я все же спряталась за деда, потому что эта «просто Маришка» начала так беззастенчиво строить ему глазки, что я уже не могла сдерживать смех. Маме в этот момент тоже было нелегко, потому что за дедом места больше не было.

А вот заяц удивил. Он соскочил с маминых рук и, оказавшись на стойке прямо перед комендантшей, пробасил:

— Детка, зачем тебе этот старый облезлый ходок? Посмотри лучше на эти лапы, — демонстрируя их, он пробарабанил ими по стойке, — на этот милый шаловливый хвостик, — тыгыдынц хвостиком, — и на мое длинное красивое… ухо! — и, поиграв бровями, добавил: — У меня, кстати, еще одно есть.

У бедной женщины от такой самопрезентации отпала челюсть, дед от характеристики себя любимого опешил, а мама умудрилась-таки уместиться за его спиной и изо всех сил сдерживалась, чтобы не захохотать.

— Эм… — наконец, отмерла комендантша. — Я подумаю над твоим предложением. А пока… Глеб Харитонович, так кого вы привели?

— Варвара! — позвал дед и, не найдя меня, обернулся. — Вы что тут делаете?

Мама тут же вернула серьезное выражение лица, но смешинки из глаз убрать была не в силах. Я тоже попыталась собраться, но у меня это получилось гораздо хуже, чем у мамы. Дед вздохнул, покачал головой и вытащил меня из-за своей спины.

— Вот, нужно заселить эту девочку: Варвару Лучегорскую.

Комендантша извлекла из-за стойки такой же планшет, как и у девушки у ворот, и что-то на нем понажимала:

— Комната 546, поднимайтесь на пятый этаж, там вас будет ждать домовушка с комплектом постельного белья, она объяснит, что здесь и как.

Я опешила — какой пятый этаж? В этом здании их всего три! Я же не слепая и не разучилась считать! Но задать этот вопрос не успела — сзади нас уже подперли другие новоселы, и мама подтолкнула меня вперед.

— Вы идите, а я здесь посижу, — хрипло сообщил нам фамильяр, продолжая томно оглядывать комендантшу. — Маришка, ты же не против?

Женщина на всякий случай отодвинулась от нежданного ухажера чуть дальше:

— Против. Я, между прочим, на работе.

Уши зайца поникли, закрыв ему глаза, и он трагически воскликнул:

— Я тебе совсем не нравлюсь? — и приоткрыл один глаз, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

Однозначного «нет» не последовало, и Мотя воспрял духом и распрямил уши.

Я решила от греха подальше забрать своего мохнатого друга и подхватила его со стойки.

— Варя! Верни меня немедленно!

— Мотя, ты же видишь — дама занята, — прошептала я ему на ухо. — Ты будешь только мешать. — Это замечание зайца не вразумило, и он продолжил вырываться, хотя я основательно зажала его под мышкой. — Ну, Мотя, а вдруг по дороге в комнату появится кто-то, кому нужно будет отгрызть его орешки, а тебя не будет? — сражаясь с ним и стараясь удержать в руках скейт, выдала я.

На этот раз аргумент оказался весомым, потому что заяц перестал выворачиваться. Я выдохнула, и мы продолжили наше восхождение.

Я все ждала, что когда закончится третий этаж, мы уткнемся в дверь, ведущую на чердак или какой-нибудь тупик. Но мы прошли четвертый, стали подниматься на пятый, а лестница вела еще выше!

Я высунула голову в пролет и посмотрела наверх. Действительно, там еще как минимум два этажа, а дальше словно белое марево колыхалось — непонятно, что там.

Мама остановилась рядом.

— Что, удивляешься?

— Ага. На улице только три этажа видно, а здесь…

— А здесь… По-моему, никто точно не знает, сколько здесь этажей. Сколько надо академии, столько и открывается. Пространственная магия.

— Этот как с парковкой?

— Нет, там все намного проще, к тому же, как ты знаешь, живым существам туда попадать нельзя — умрут. А здесь все для живых существ.

— А почему никто не знает, сколько здесь этажей? Неужели трудно посчитать?

— Посчитать легко, — ответил дед, который ушел немного вперед и теперь ожидал нас на лестничной площадке. — Только их число каждый раз разное. И, кстати, 546 комната не значит, что она каждый раз будет находиться на пятом этаже. Вполне может статься, что завтра тебе придется топать на десятый, чтобы ее найти. Так что всегда смотри номер этажа, прежде чем на него зайти, — и он демонстративно постучал по стене, на которой была прикреплена большая медная и блестящая цифра пять.

Глава 8

Стадион, на котором собрались первокурсники, чтобы выслушать вступительную речь ректора, был большим, даже, можно сказать, внушительным. Мне показалось, что по размерам он превосходит любой из земных. Трибуны уходили высоко вверх, и сразу становилось понятно, что на местных матчах происходящее на поле видно всем.

Родственники первокурсников расположились на трибунах, старшекурсники частично размазались по краю стадиона, частично не пришли на официальную часть, а мы — первокурсники — кучковались перед трибуной в середине.

Я с интересом осматривалась в толпе, пытаясь отыскать табличку с надписью Факультет Ходоков, чтобы примкнуть к своим, но отчего-то никак не находила.

На глаза попалась такая же неприкаянная девчонка, как я.

— Привет! Тоже не можешь найти свой факультет?

— А? — она обернулась и посмотрела на меня широко распахнутыми зелеными глазами. — Да.

Девушка была миловидной, настоящая анимешная няшка! Я, наконец, заметила ее острые ушки и воскликнула:

— Ты эльфийка!

— Да, — кажется, она немного смутилась от моего возгласа. — Я из параллельности Эллиэль, меня зовут Кэссиндриэль. А ты?

— А я Варвара, ведьма с Земли Изначальной.

— Правда?! — ее глаза стали еще больше. — Здорово! Но ведь ведьмы не учатся в Академии Примы… — она сдвинула брови.

— Так я ж еще и ходок!

— О! И я ходок!

— Будем знакомы, — улыбнулась я девушке. — Кстати, наш староста, видимо, самый что ни есть настоящий ходок, — я снова вытянула шею в поисках таблички с названием факультета. — Все где-то ходит и ходит…

— Ага, вон боевики, вон артефакторы, там бытовики и целители…

— А там Чихуак, — констатировала я, глядя, как рассекая и расталкивая толпу, ко мне несется улыбающийся гоблин.

— Какой чихуак?

— Полный… полный чихуак, — ответила и расплылась в широкой улыбке.

— Привет, Варюха! — налетел он на меня.

Ростом он чуть ниже меня, но это не помешало ему с силой сдавить мои бедные ребра, а потом еще и подкинуть вверх. Хорошо, он каким-то чудом не отдавил мне ступни своими ластами, которые по недоразумению называются ногами.

— Привет, — ткнула я его локтем в бок. А нечего было меня так душить, мы, ведьмы, между прочим, совсем не злые, но всегда ответим любезностью на любезность.

— Эй, ты чего?

— Так соскучилась же!

— Это вообще-то была моя фраза! — возмутился он, а я развела руками.

— Кстати, забыла в прошлый раз тебя спросить: ты на какой факультет поступил?

— Так на бытовой! Буду зельеваром! — подбоченился гоблин.

— А что, на бытовом только зельеварению учат? — удивилась я.

— Ну ты совсем дремучая! — он демонстративно постучал себя кулаком по лбу. — Первый год на всех факультетах общий, где-то даже и два года, но потом-то нужно выбрать специализацию. Я уже решил, что выберу зельеварение. Даже у тебя на факультете около пяти специализаций, неужели ты не интересовалась?

И что? Мне теперь признаваться этому троллю в гоблинском обличии, что-таки да, не интересовалась? Он же меня потом этим до конца учебы будет подкалывать! Но откуда мне было знать про эти специализации? Ну, Ходок я и Ходок, что там можно специализировать? К тому же никто не спешил меня по этому поводу просвещать: то ли не посчитали нужным, то ли просто забыли — забот и так хватало.

— Интересовалась, конечно, но больше ходоками, — невозмутимо ответила я. — Кстати, знакомься! Это моя новая подруга Кэссиндриэль.

— О! Эльфийка! Класс! — и он протянул ей руку. — Чихуак!

— Кэссиндриэль, — явно обалдевая от нашего обращения, пискнула она, с опаской протягивая ладошку для рукопожатия.

А этот клоун не просто пожал ей руку, но еще умудрился приложиться поцелуем и, сверкая глазками, улыбнуться:

— Кэсси, какое обворожительное имя!

Девушка возмущенно запыхтела и выдернула ладошку из его лапы.

— Варвара, я, кажется, вижу старосту нашего курса, — и она направилась прочь от нашей сумасшедшей компашки.

— Какая девушка! — мечтательно глядя ей вслед, проговорил Чихуак.

Я тоже посмотрела вслед высокой белокурой эльфийке, которая выше нас с гоблином почти на голову, оценила его стоптанные кеды пятьдесят какого-то размера, предвкушающе постукивавшие по земле, и поняла, что скучно нам всем точно не будет.

— Ладно, пойду я. Кажется, там нас и правда собирают.

— Ага, ну давай, — и повернулся, чтобы проследовать в другую сторону.

Вот только что-то у него не задалось. Шнурки отчего-то между собой завязались… ага… совершенно случайно! Я ж говорю: мы, ведьмы, совсем не злые, но на любезность всегда ответим любезностью.

Чихуак взмахнул руками и, выпучив глаза, упал на какого-то парня, тот потянул за собой кого-то еще, а тот еще…

— Ведьма! — заорал гоблин, очень быстро, я бы даже сказала — технично, уползая от кучи-малы, невольным зачинщиком которой стал.

Встать и бежать Чихуак не мог — шнурки я завязала качественно! Специально тренировалась использовать это заклинание. Все-таки мы, ведьмы, упорные. Особенно, когда нужно сделать ответную пакость.

— Что там за суета? — спросила меня Кэсси, когда я к ней подошла.

Девушка и правда нашла старосту нашего курса, который со скучающим видом держал табличку «Факультет Ходоков» и поглядывал на первокурсников с превосходством во взгляде.

Я узнала, что старостами курса у первокурсников обычно становились лучшие четверокурсники. Как ни странно, но это было привилегией и сулило такому адепту преференции в будущем. Дальше уже старост курсов не было. Но вот первый курс всегда курировал четверокусник. Вроде как помогал адаптироваться и гасил конфликты и недопонимания.

— Да так, упал кто-то.

Эльфийка кивнула. Было заметно, что ей сильно не понравилась выходка Чихуака, и она все еще негодовала. А потом и вовсе не выдержала:

— И вообще, что это за невоспитанный гоблин?! Как он посмел сокращать мое имя?!

Оу! А я-то подумала, что ей не понравилось, что он облабызал ее руку.

— Кэсси… эээ… Кэссиндриэль, понимаешь, Чихуак очень своеобразный гоблин, но не злой и вообще компанейский. Просто ты ему сильно понравилась, — решила я немного сгладить негативное впечатление девушки.

Эльфийка высокомерно фыркнула и красивым движением откинула назад шелковистые волосы.

Тем временем на трибуне появился ректор в компании нескольких профессоров. Как потом оказалось — деканами. Все они толкнули небольшие речи о своих факультетах и пожелали нам не лениться, трудиться, учиться и так далее в том же духе.

Я заскучала и стала осматриваться. Судя по собравшимся рядом ребятам, факультет ходоков не такой уж малочисленный. А мне рассказывали, что таких, как я, очень мало. Надо будет уточнить...

Парней-ходоков было значительно больше, чем девушек, но точно об этом судить пока рано. Рас они тоже были самых разных, но больше всего меня впечатлил наг, удобно расположившийся на кольцах своего хвоста. Он сложил руки под грудью и разглядывал других ребят нечитаемым взглядом, а те непроизвольно отодвигались подальше. Встретив мой взгляд, он подмигнул, наблюдая за моей реакцией. Наверное, ожидал, что я, как и другие, шарахнусь от его желтых глаз.

А я что? Я нага видела лишь однажды — в день своего прибытия. И, кстати, ни хвоста не пощупала, ни чешуйки толком не разглядела. Как на мужчину я на него не смотрела — уж очень чуждо и непривычно для меня его тело, хотя торс вполне привычный и узкое лицо, обрамленное длинными блестящими, будто набриолиненными волосами, вполне человеческое.

— Привет! — протиснулась я к нему, улыбнувшись.

Пока такой экземпляр идет на контакт, нужно этим пользоваться.

— Привет, — удивился он, и я заметила, как расширились его узкие вертикальные зрачки.

— Меня Варварой зовут.

— Оч-ч-чень прия-я-ятно, — чуть протягивая шипящие и некоторые гласные, ответил он. — А я Ш-ш-шурайшас-с-с.

— А из какой ты параллельности?

— Сс-с-сушинайш-ш-шасар.

— Да ты что?! И как тебя только родственники выпустили? — откуда ни возьмись, возник рядом Чихуак, и вызвал у нага еще большее удивление.

— А! Это мой друг — Чихуак. Знакомься. Чихуак, это Шурайшас, — представила я парней друг другу.

— Очень приятно! — с задорной улыбкой протянул свою лапень для рукопожатия гоблин, и наг ее после некоторого раздумья пожал. — Так как тебя выпустили из дома? Я слышал, что эта параллельность жутко закрытая, и наги никого к себе не впускают и не выпускают.

— Ну поч-ч-чему сраз-с-су никого? — чуть пожал плечами Шурайшас. — Прос-с-сто мы не пус-с-скаем всех подряд вот и вс-с-се. А сами наги не с-с-сильно стремятся жить з-с-са пределами Сс-с-сушинайш-ш-шасара.

Судя по выражению лица гоблина, он не очень поверил нагу, но настаивать на своем не стал.

— А ты все-таки решил учиться здесь, — то ли вопросительно, то ли утвердительно проговорил гоблин.

— У меня прос-с-снулся оч-ч-чень редкий с-с-среди нагов дар Ходока. У нас-с-с подобному мало кто может обуч-ч-чить, к тому ж-ш-ше в Приме жш-ш-шивет мой дядя, так почему бы здесь не поуч-ч-читься?

Я прищурилась, окидывая парня придирчивым взглядом:

— А твоего дядю случайно не Сушайсашом зовут?

— Да, это он, — удивился наг. — Ты его з-с-снаешь?

— Ну-у-у, тут, скорее, его знает мой дед, а я просто попала в его смену у порталов. Представляете, у меня его фрюшки чуть палец не оттяпали!..

Так мы проболтали почти все выступления деканов. Из всей их речи я вычленила только то, что учить лодырей, даже за их деньги — ведь обучение в академии бесплатное лишь для жителей Примы и то при условии, что адепт потом отработает затраты государства — никто не собирался, а потому, по статистике, к концу первого года отсеивалось почти двадцать процентов адептов. И это несмотря на то, что потом на них налагался штраф в виде оплаты первого года обучения!

Хотя, если вспомнить по какому принципу здесь происходит зачисление, это не удивительно. Никаких ведь тебе тестов или даже элементарного собеседования! Но это не моего ума дела. Меня зачислили. И это здорово!

Я снова прислушалась.

Отчего-то мне казалось, что линейка в магической академии должна быть интереснее, чем у нас в школе, а здесь все то же, только вид сбоку. Осталось только выпустить на сцену несколько первокурсников, чтобы они зачитали стишки, в которых поблагодарили бы своих будущих учителей и пообещали учиться, трудиться…

Однако мысль мне закончить не удалось. Внезапно по бокам сцены появились два огромных орка в сценических костюмах, чем-то напоминающих камуфляж. Они установили перед собой по большущему барабану, сняли притороченные к поясу булавы и начали ими медленно отстукивать ритм, привлекая всеобщее внимание.

Бам-бам-бам…

Голоса понемногу стихли, а пространство над стадионом накрыл магический купол, который затемнился настолько, что внутри него образовались сумерки. Тогда орки подняли обе руки вверх и обрушили свои булавы на барабаны, вышибая из них искры. Одновременно с этим прозвучал первый музыкальный аккорд, сцена вспыхнула огнями, и в ее глубине появилась барабанная установка, за которой восседал третий орк с зеленым ирокезом на голове. Он ударил по тарелкам, а дальше под непонятно откуда зазвучавшую музыку началось самое настоящее барабанное шоу.

Только на этом сюрпризы не закончились. На сцену вышли два мага, которые под эти ритмичные звуки устроили огненную феерию под куполом, наподобие фейерверка.

Потом их на сцене сменили три магини в эффектных костюмах, оголявших длинные ноги и точеные плечи. Девушки творили нечто невероятное для моего неискушенного магией взгляда: сочетали магию воды, огня и ветра, формировали удивительные фигуры, которые исчезали, оставляя после себя белые облака пара.

А потом барабаны резко стихли, а освещение сцены погасло. И в оглушительной тишине послышался удивительной красоты женский голос, который звал, обволакивал, обещал…

Луч прожектора осветил сидящую в огромной перламутровой ракушке девушку, из-под платья которой виднелся русалочий хвост.

— Ундина!.. — восхищенно прошептал гоблин.

А девушка все пела, постепенно в ее песню вплеталась музыка, а на сцене перед ней возникали светящиеся иллюзорные картины сказки «Русалочка». Видимо, и здесь эта земная история нашла отклик в сердцах людей и нелюдей. Хотя… такая ли уж это сказка?

Постепенно сцена осветилась полностью, и стало видно, что иллюзии транслируют две дриады.

Окончание этой истории, правда, оказалось другим. Русалочка не превратилась в пену, потому что принц опомнился и в последний момент все же ее поцеловал.

В этот момент на сцене появились все участники сегодняшнего шоу и запустили настоящий магический фейерверк, который стал красивым заключительным аккордом их выступления.

Стадион сотряс гул рукоплесканий, и я сама, не жалея ладоней, хлопала этому удивительному представлению! В глазах стояли слезы восторга!

Вот это я понимаю вступительный линейка! Вот это я понимаю магическая академия открывает свои двери и знакомит с возможностями, которые открывает перед адептами магия!

Я тоже так хочу! Петь, как Ундина, конечно, не выйдет, да и нет у меня слуха от слова совсем, но кидаться заклинаниями я хочу не хуже этих магов!

Купол над головами начал светлеть, артисты раскланялись и покинули сцену, а адепты продолжали им рукоплескать. Видимо, не для меня одной это выступление стало настоящим потрясением!

Возвращение в реальность, в которой все еще был день и светило солнышко, как это ни странно, добавило прошедшему шоу еще больше очарования и некоего сюра, особенно, когда микрофон взяла заместительница ректора, высокая красивая магичка, и строго произнесла:

— Просьба старостам провести для адептов первого курса инструктаж и проследить, чтобы все нашли свои аудитории.

Глава 9

— …Создание параллельностей стало поворотным моментом в истории всех рас и сущностей, населявших Землю Изначальную… — вещал у кафедры профессор Пожидайкин, начав вводную лекция с самого важного.

И хотя почти все из присутствующих здесь это знали, слушали его с большим интересом — не каждый день у тебя ведет лекцию самое настоящее привидение!

С прошлой нашей встречи профессор почему-то утратил плотность и сейчас был полупрозрачным, чем вызывал у адептов нешуточный интерес. Но мне-то как раз был интересен не лектор-привидение, а сама лекция, и слушала я, не отвлекаясь даже на хвост нага, который пристроился рядом.

— …В погоне за властью и господством на планете, а потом и просто за выживаемостью вида, уничтожались целые города, а иногда сметались с лица Земли целые страны. Ситуация была критической. Рушились альянсы, создавались новые, никто никому больше не доверял, а лучшие одаренные работали лишь над тем, как уничтожить соседа. Так не могло длиться долго. Создаваемые все новые более мощные заклинания и артефакты грозили уничтожить саму Землю и всех, кто ее населял…

…Всех спас Великий Божественный Артефакт.

Его созданием мы обязаны сильнейшим одаренным прошлого самых разных рас, которые, несмотря на тотальное недоверие и вражду, сумели объединиться. Есть гипотезы, что в создании артефакта им помог своей божественной силой сам демиург Земли! Именно ценой их совместных усилий и был сотворен Великий Божественный Артефакт, благодаря которому были созданы параллельности. Артефакт не только мог их создавать, но и влиять на внутренние процессы внутри каждой параллельности, изменяя климат. Но самое главное: он мог уничтожить любую созданную им параллельность или перекрыть туда доступ порталов.

После создания параллельностей произошел Великий Исход. Тесно больше не было никому, и очень долго параллельности практически не общались между собой, предпочитая использовать для любых коммуникаций Приму.

Одаренные, создавшие артефакт, стали его хранителями, образовав Круг Хранителей. К сожалению, их имена так и остались для всех тайной.

— А что, Круг до сих пор существует? — спросила какая-то девушка в первом ряду.

— Об этом никто не знает, но с тех пор утекло столько воды, что считается, что Круга уже давно нет. Однако известно, что сам артефакт они поместили в специально созданную закрытую параллельность, и похоже, что ключ от нее безвозвратно утерян.

— Хотел бы я заполучить такой артефакт, — раздались шепотки среди парней.

— И что бы вы делали с такой силой? — с интересом спросил профессор, подлетая к особенно активной группе.

— Да уж придумал бы что-нибудь, — хмыкнул крупный русоволосый парень с чем-то звериным во внешности.

— Ну например? — настаивал профессор.

— Например, устроил бы веселую жизнь кентаврам и их недопараллельности, — усмехнулся он, и его друзья одобрительно загудели.

— Вот! — поднял вверх палец профессор. — Первое, о чем думают разумные, когда представляют в своих руках Великий Божественный Артефакт — это разрушение! Именно поэтому его спрятали так, чтобы никто и никогда не смог его найти!

И проф начал рассказывать о войнах, которые еще долго не утихали уже внутри параллельностей даже после Великого Исхода.

— Слушай, — обратилась я к Чихуаку, который по истории оказался с нами в одном потоке и сейчас пристроился рядом, — это ведь оборотни? — показала я на парней, которые хотели бы заполучить Артефакт.

— Ну да.

— А почему они так не любят кентавров?

— Ну, для них они недо… эм… — гоблин даже подергал за серьгу в мочке уха в поисках лучшего определения. — В общем, и не люди, и не кони, и не двуипостасные — они считают их ошибкой природы.

Я скосила взгляд на сидящего с другой стороны нага. Он ведь тоже вроде как ни то, ни другое, ни третье, но его никто не задирал. Или задирали?.. Шурайшас заметил мой взгляд и вопросительно вздернул брови.

— Слушай, извини, если не совсем тактичный вопрос задаю, но какие у тебя отношения с оборотнями?

Брови нага взлетели еще выше:

— А какие у меня-я-я могут быт-ц-ц с ними отнош-ш-шения?

— Они к тебе еще не приставали?

Зрачки нага сделались очень узкими, черты лица будто заострились, и он перевел взгляд на оборотней.

— А долж-ш-шны были? — наконец, спросил он.

— Я не знаю, это же ваши межрасовые заморочки. Или их нет?

— Кого?

— Заморочек?

— Каких-х-х?

— Ну типа: ты — наг, давай мы тебя… того…

— Ч-ш-шего — того? — гладко уложенные волосы на голове парня начали странно приподниматься, будто капюшон у змеи.

Бррр…

Я усилием воли перевела взгляд на его лицо.

— Ну… побьем.

— Побьем? — он так удивился, что теперь его зрачки расширились, а я услышала, как вздрагивает упершийся мне головой в плечо Чихуак и пихнула его локтем.

Что с ним происходит?

— Да, а ты что подумал?

— А… я так-х-х и подумал, — пристально глядя на меня, будто ища подвох, ответил он и перевел взгляд на гоблина.

Я тоже посмотрела на него и увидела, что тот практически рыдает от смеха. Чего это он?

— Так у тебя все нормально с оборотнями? — все же решила я узнать, не наезжают ли на моего нового друга. — А то я слышала, они не любят кентавров.

Наг явно пытался постичь мою логику, но у него это никак не выходило. Хотя что тут сложного? Все же понятно!

Наконец, он мотнул головой, будто отгоняя ненужные мысли:

— Никаких-х-х проблем с-с-с оборотнями у меня нет.

— Вот и отлично! — улыбнулась я.

Аж от сердца отлегло! Все же оборотней в академии довольно много, а наг всего один.

Парень улыбнулся мне в ответ и неуловимым движением кончика хвоста заехал гоблину по затылку, отчего у того клацнули зубы:

— Хватит ржш-ш-шать.

Чихуак честно попытался последовать этому совету, но получалось плохо. Хоть бы поделился, с чего так веселится, но он молчал, да и профессор начал недовольно на нас посматривать.

***

После пары по истории у нас обед, и мы дружненько направились в столовую.

Где она находится, нам утром рассказал староста, а вернее собрал у всех номера коммуникаторов и выслал на них карту академии с пометками. Туда же переслал и списки разделения по группам. Мы с Шурайшасом и Кэсси по счастливой случайности оказалась в одной.

Потом староста подключил нас к групповому академическому чату, где администрация выкладывала свои объявления. Этот чат был создан в местном аналоге Ватсапа, который здесь назывался просто и незамысловато Болталка. Еще он сказал, что когда у нас появится староста, он создаст отдельный канал для нашей группы.

Академическая магосеть — аналог Интернета в масштабах академии — к сожалению, ограничена в возможностях сильнее, чем общая магосеть — там она хоть и есть, но развита гораздо хуже, чем на Земле Изначальной.

Дед мне объяснял, что в академии это сделано специально, чтобы адепты не отвлекались на всякую ерунду, которую можно найти в общей сети, и не залипали в своих коммуникаторах. А лимитирование каналов группового общения вызвано необходимостью не перегружать сеть академии, которую сложно поддерживать в стабильном состоянии в столь насыщенном магическими всплесками месте. Даже видеосвязь на ее территории работала с перебоями.

Староста курса указал на карте места, где нам сегодня нужно появиться, и предложил писать ему, если нам что-то понадобится. Вот такой вот инструктаж.

К слову, внешний вид коммуникаторов, как и очень многое здесь, был слизан с земных смартфонов, но вот начинка полностью магическая. Я так и не поняла, на каких принципах они работают, там намешано что-то с рунами и стихийной магией, но результат мне нравился. Голограмму карты можно вывести перед собой и рассмотреть, а про возможность увеличения или уменьшения масштаба я уже и не говорю. Мы минут десять с ней игрались и, если бы не нужно было идти на занятия, еще бы повертели, изучая — академия большая, и в ней много интересных мест.

Столовая показалась огромной, но некоторые столы так хитро отделены невысокими декоративными стенками, визуально ломавшими пространство, что здесь было даже уютно.

Народу собралось много — все хотели есть и спешили с занятий. Не стали медлить и мы и направились прямиком к раздаче. Взяли подносы и пристроились за каким-то старшекурсником. Кэсси по дороге отстала и теперь, растерянно оглядываясь, стояла у входа в зал. Я помахала ей рукой, приглашая к нам.

Там, в аудитории, она побоялась садиться рядом с нагом, а может не захотела общаться с гоблином. Вот и теперь сначала обрадовалась, увидев меня, а потом запнулась, заметив рядом Чихуака и Шурайсаша.

— Ребят, я сейчас! — и, отставив им свой поднос, пошла к эльфийке, а то она со своей стеснительностью так и не решится подойти.

Не успела я отойти на десяток шагов, как путь мне преградили три девушки вполне себе человеческой наружности с непонятным брезгливым выражением на лицах. Я их не знала и решила обойти — мало ли чего они остановились и куксятся, может, им обед не понравился.

— Надо же, ведьма, — скривившись еще больше, проговорила одна из них с завитыми черными локонами и яркой алой помадой на губах.

— Что эта потаскушка забыла в академии? — поддержала ее вопросом русоволосая подружка точно с такой же прической, накручивая локон на палец.

— Ошиблась, наверное. Мозги, видать, как у курицы, если она решила сунуться в академию к магам, — подала голос третья, высокая и худая, как жердь, с такими же завитыми локонами.

Все три девушки одеты в мантии цветов бытового факультета и явно были со второго или третьего курса — первокурсники пока ходили без мантий, но наденут их уже завтра. Традиция.

У меня от такого неприкрытого наезда даже брови на лоб полезли. Чего это они? Никого ведь из них я раньше и в глаза не видела. Неужели та самая пресловутая ненависть магичек к ведьмам? Как бы там ни было, ну спускать такое с рук я не собиралась.

Оглядела всех троих с ног до головы:

— У вас что, какая-то ведьма парня увела?..

По их лица стало понятно, что я попала в точку. Не зря мама говорила: ведьминская интуиция — это сила.

— …Да ну?! Одного на троих, что ли? — Магички аж дар речи потеряли то ли от моего предположения, то от того, что я попала в точку. — Не, девчонки, вы как хотите, но тогда куриные мозги у вас, а не у меня.

— Да как ты…

— Вот ими бы и пораскинули перед тем, как обвинять меня в том, что я попала не по адресу. Но вам, видимо, не дано, — сочувственно ответила я и начала обходить их по дуге.

— Ах ты дрянь! — на кончиках пальцев брюнетки начало формироваться какое-то заклинание.

И это несмотря на то, что магичить вне специально отведенных мест в академии запрещалось.

— О! Варвара, привет! — рядом внезапно оказался Гор, приобнял меня за плечи и уже тихо, почти мне в самое ухо: — Что, опять во что-то вляпалась?

Я возмущенно сверкнула глазами: что значит — опять вляпалась? Но все же скосила глаза на светящиеся пальцы магички. Не то чтобы я ее боялась, но защититься сейчас от такого заклинания вряд ли смогла бы, а скакать зайцем по столовой, убегая от фаерболов, мне как-то не улыбалось.

— Габи, Стелла, Мариэт, отлично выглядите, — обаятельно улыбнулся он им. — У вас такие необычные…

Парень замялся и даже кистью руки начал себе помогать, чтобы выдумать, что же у них такое необычное. Свечение в руке брюнетки погасло, и все трое с интересом и кокетливыми улыбками уставились на парня.

— Наряды, — краешком губ подсказала я.

— Наряды, — тут же повторил парень, а девушки переглянулись, соображая, что же такого необычного в самых обычных мантиях. Парень тоже понял свой промах и продолжил. — А прически у вас вообще класс! Такие красивые и…

— Разнообразные, — опять подсказала я.

— Разнообразные, — снова повелся парень на мою подсказку.

Девушки переглянулись и по моей улыбке, которую я изо всех сил старалась сдержать, но не смогла, поняли, что над ними стебутся. Дружно обиженно хмыкнули и, задрав носы, прошли мимо нас.

— Да, Гор, комплименты девушкам ты делать не умеешь, — констатировала я.

Парень возмущенно на меня уставился, а я рассмеялась.

— На вот, держи, — и протянула ему ириску, которую достала из кармана. — И лицо сделай попроще. Поверь, ириска тебе в этом поможет! Только не жуй ее слишком активно, лучше соси.

Парень повертел в руках конфету, развернул, почему-то посмотрел на мои волосы, снова на конфету и засунул ее в рот.

— Ириска говоришь? — довольно заулыбался он.

— Угу, — насторожилась я смене его настроения.

— А мне нравится! — подмигнул он и пошел на выход — наверное, уже поел.

Я оглянулась в поисках Кэсси и увидела, что она уже пристроилась к концу очереди. Парни уже подходили к раздаче и махали мне руками, чтобы я поторопилась.

Я быстренько подошла к эльфийке и, не слушая ее отнекиваний, потащила за собой. Уже подойдя к раздаче, посмотрела на выход из столовой и увидела застывшего там Егора, который возмущенно на меня уставился и пытался разжать рот. А ведь я предупреждала: соси, а не жуй!

Демонстративно постучала себя по лбу и одними губами сказала:

— Нужно сосать!

Парень изумленно склонил голову на бок, одновременно пытаясь меня понять и разжать челюсть. Второе у него, видимо, получилось быстрее, и он точно так же — одними губами — и отчего-то с угрозой отправил мне сообщение:

— Ириска!

Я пожала плечами и, ощутив тычок Шурайшаса, оглянулась к раздаче.

Кто ж знал, что теперь каждая встречная собака в академии будет меня звать не иначе, как Ириской?

Глава 10

Я шла по гладким дорожкам академии в сторону женского общежития и размышляла о жизни.

Ведьма должна привлекать внимание противоположного пола — на меня даже девчонки наехали из-за моих гипотетических способностей, — а учебники из библиотеки почему-то тащу сама. И хоть бы кто помог! Шурайшас взял перевязанный бечевкой комплект Кэссиндриэль, а Чихуак упорно делал вид, что не замечает тяжести в моих руках, и тащит сугубо свой комплект.

В принципе, я и сама могу все донести — не впервой, но эльфийка-то идет без груза, так чем я хуже?

Я скосила взгляд на гоблина, достала из сумочки три ириски. Одну отдала Кэсси, вторую засунула в кармашек тенниски Шурайшасу — у него руки были заняты — третью развернула и засунула себе за щеку. Зажмурилась от удовольствия и спрятала фантик в кармашек плиссированной юбки, которую надела в честь первого сентября.

Гоблин перевел взгляд с меня на друзей и возмущенно дернул шнобелем:

— А я? А мне?

— Я — последняя буква в алфавите.

— Не, Варюх, ну это же нечестно! Им ты дала, а мне? Я тоже хочу попробовать эту твою ириску!

— Я тоже много чего хочу, — хмыкнула я. — Например, чтобы какой-нибудь рыцарь помог мне донести тяжеленую кипу книг до общежития, но рыцари, видимо, повывелись.

Шурайшас и так нагруженный по самое не хочу дернулся в мою сторону, но я покачала головой, предупреждая, что делать этого не нужно. Сейчас идет воспитание одного хитропопого и невоспитанного гоблина.

Тот запыхтел, явно борясь со своей натурой.

— Ну так сразу бы и сказала. Давай свои книжки.

— Что? Ты где-то увидел рыцаря? Чих, покажи мне его немедленно! — демонстративно с энтузиазмом заозиралась я.

— Ведьма, — буркнул он хмуро и забрал у меня связку учебников. — Что в них тяжелого? И сама дотащила бы, — проворчал он.

— А что такого вкусного в маленькой конфетке? Взял бы и обошелся без нее, — я покрутила в пальцах еще одну ириску.

Гоблин каким-то образом умудрился перехватить две связки в одну руку, другой выхватил у меня конфету и закинул в рот, не разворачивая. Мы от такого даже на месте застыли, а он сделал какое-то странное движение щеками и в следующее мгновение выплюнул бумажку на газон, причмокнул, явно смакуя конфету, и довольно оскалился.

— Вообще-то академия за мусор наказывает, — заметила педантичная эльфийка. — Я читала, что…

Договорить она не успела, потому что мы наглядно увидела, как наказывает академия: Чихуаку прилетел такой пинок, что он с грузом подлетел на месте и устремился вперед. Ошалело поставил книги на землю и потер свою пятую точку.

— Если не поднимешь в течение двадцати секунд, снова получишь пинок.

— Что? Это что за беспредел такой?! Что за ущемление личности и ее прав?! — тут же начал возмущаться гоблин и заозирался, но, получив еще один пендель, резко захлопнул рот. — А я о таком и не знал. Неужели в «Истории академии» вычитала?

— Да, — пожала плечиками эльфийка, и гоблин поспешил поднять бумажку, получить такой фееричный пинок снова ему явно не хотелось.

Сжал ее в руке, собрался демонстративно сплюнуть, но, снова потерев зад, передумал, подхватил книги и без слов зашагал вперед, опережая нас на несколько метров. Воспитание одного невоспитанного гоблина во всей красе.

Мы с ребятами переглянулись и, стараясь не ухмыляться слишком открыто, пошли следом.

Внутрь общежития Маришка парней не впустила:

— Нечего вам тут делать! — и почему-то зло покосилась на меня.

— Маришека Петришковна, мы только книги поможем девушкам занести и тут же выйдем! — удивил меня как знанием полного имени комендантши, так и желанием помочь Чихуак.

— А ты не скалься мне тут! — не повелась на его улыбку и источаемое обаяние комендантша. — В общежитие пускать всяких проходимцев не положено! А то знаю я ваши магические штучки: стоит только дорожку показать! — и снова зыркнула в мою сторону.

Чего это она? Я тут точно еще наследить не успела.

— Вообще-то посещать женское общежитие до девяти вечера правилами не запрещено, — уверенно проговорила Кэссиндриэль.

От растерянности, с которой она с утра искала свою группу, а потом стояла в столовой, не осталось и следа. Она точно знала, о чем говорила, и была уверена в своей правоте.

Только, как мне не раз уже удалось убедиться на своем опыте, не всегда следует действовать согласно написанному. По крайней мере, сейчас комендантша явно была кем-то сильно разозлена, и добавлять в ее копилку негатива еще и наши свежепоступившие мордашки было не очень умно.

По тому, как позеленело ее лицо, я поняла, что нужно спасать ситуацию.

— Ну и ладно! Сами донесем эти книжки, не развалимся. — Забрала у Шурайшаса книги, сунула в руки Кэссиндриэль, забрала свои у гоблина и подтолкнула недоумевающую эльфийку в спину. — Ребят, увидимся завтра на занятиях!

Девушка явно была обескуражена.

— Как же? Ведь в своде правил написано… — залепетала она.

Но я ее остановила и зашипела прямо в ухо, для чего пришлось задрать голову:

— В своде правил, может, и написано, а на лице комендантши написано, что еще чуть-чуть — и нас отсюда выселят, едва успев заселить.

Пройдя в коридор и поравнявшись с комендантской стойкой, я поняла, кто так качественно испортил милой зеленой женщине настроение.

Мотя!

Он переливающейся длинноухой тушкой восседал посередине стойки и оглядывал следовавшую за нами Маришку влюбленным взглядом. Я его сразу не заметила только потому, что подталкивала в спину Кэсси и не смотрела вперед.

— Маришка! Свет очей моих, а я тебя уже заждался! — пробасил заяц прокуренным голосом.

Остановившаяся рядом с ним эльфийка уже была готова визжать от счастья, увидев этот переливающийся милый комочек шерсти, и даже протянула к нему руку, но завизжала от испуга и отпрыгнула на добрых два метра, неудачно взмахнув связкой книг, и те разлетелись по всему коридору.

— А-а-а! Это что за чудовище?! — ухватилась она за сердце.

— Это не чудовище, это Мутант, а если коротко — Мотя, мой фамильяр, — проворчала я, с укоризной глядя на бессовестного зайца.

— Вот и забирайте своего… Мутанта! — явно сдерживаясь, чтобы не заорать, сказала Маришека Петришковна. — А мне работать нужно! — и грохнула рядом с подскочившим от неожиданности зайцем тяжеленную книгу.

Мотя на этот раз решил не спорить с взвинченной женщиной и благоразумно запрыгнул мне на плечо, послав ей обиженный взгляд.

Эльфийка наконец отлепилась от стены, и мы с ней быстро собрали ее книги и поспешили наверх. Она нервно косилась на зайца на моем плече, и лишь когда мы скрылись за поворотом лестницы, спросила:

— А почему он у тебя такой странный?

Мы с Мотей переглянулись:

— Нормальный он.

— Нормальный я, — проговорили мы вместе.

— А, — глубокомысленно покачала головой эльфийка. — Ну ладно тогда.

— А ты на каком этаже живешь? — решила я перевести тему разговора.

— На шестом.

— О! А я на пятом. Совсем рядом.

— Не факт… — протянула Кэсси, увидев цифру шесть уже на следующем этаже, который по факту был только третьим.

— Не факт, — согласилась я с ней, припоминая рассказ деда о перемещающихся этажах общежития. — Ну, как освободишься — заходи в гости. У меня комната 524.

— Или ты заходи в 611, если освободишься раньше.

Мы распрощались, и я потопала дальше, делая предположения, когда же появится мой этаж и кто будет моей соседкой.

Утром нам не удалось с ней встретиться, хотя было заметно, что в комнате уже кто-то обитал. По крайней мере, разбросанное по кровати кружевное белье очень интересных форм и расцветок заставило деда отвести взгляд — правда, после заинтересованного изучения ассортимента, — маму удивленно выгнуть бровь, а Мотю высказаться, что он уже желает познакомиться с моей соседкой.

Пятый этаж, к удивлению, был на том месте, где и должен был находиться, и я с облегчением выдохнула.

Уже на подходе к своей двери я поняла, что моя соседка на месте — звуки, доносившие из комнаты, не оставляли в этом никакого сомнения.

Внутри комнаты только что разбилось нечто фарфоровое и довольно тяжелое — звук был вполне характерным.

Мы с Мотей переглянулись, немного потоптались перед дверью, но, услышав женские рыдания, тут же открыли дверь и вошли в комнату.

Под ногами захрустели осколки вазочки, которая еще с утра стояла на подоконнике, и рыдающая на кровати практически голая девушка в стрингах и бюстье вздрогнула и обернулась.

— Чего тебе? — оторвала она голову от подушки и зло на меня зыркнула.

— Живу я тут.

— И я тоже, — Мотя спрыгнул с моего плеча, подскочил к кровати девушки и запрыгнул на нее.

Его стремление попасть под бочок к этой красавице я понимала, но лично меня ее глазки с красными зрачками и потеками туши как-то не вдохновили на сокращение дистанции для броска.

Мотя настолько впечатлил девушку, что она перестала плакать и икнула, уставившись на это чудо природы.

— Ну, что случилось, красавица? Расскажи милому доброму Мутанту о своих бедах, — тоном заправского жиголо попросил он.

Девушка снова икнула и перевела взгляд на меня:

— Это кто?

— Мой фамильяр, — я сгрузила книги на стол и облегченно выдохнула.

— А почему он у тебя такой странный?

— Нормальный он.

— Нормальный я, — снова повторили мы в унисон.

— А почему он так смотрит на мою грудь?

— Как? — спросила я.

— Заинтересованно, — после некоторого размышления ответила вампирша.

Ну, мне по крайней мере подумалось, что она вампирша — таких глаз и острых клычков, больше похожих на утолщенные иголки, я раньше ни у кого не видела.

— Не смотри на расцветку, детка, — подмигнул ей заяц. — Я хоть и радужный, но нормальный.

Она даже голову склонила, рассматривая этого нормального, который не радужный.

Не знаю, поняла ли она, что Мотя имел в виду радужный флаг — символ людей с нетрадиционной ориентацией — и что у него эта ориентация вполне стандартная, но она предпочла достать халатик, на котором лежала, и накинуть его на себя.

— Он у тебя точно фамильяр? — высморкалась она в носовой платок.

— А кто же еще? — я уселась на стул и вытянула ноги.

Находилась за сегодня… Завтра по территории академии буду передвигаться только на скейте!

— Ну, может, оборотень какой… — и, увидев мой скептический взгляд, добавила: — Экзотический.

— Нет, он у меня мутант экзотический, а так просто фамильяр.

— Что значит: просто фамильяр? Я, между прочим, лучший фамильяр! — с апломбом заявил он и запрыгнул на колени присевшей девушке. — Смотри, какие у меня лапки, а хвостик, а ушки! Кстати, почеши там… ага… чуть ниже… О, да! Кайф…

Девушка с опаской почесала его за ушком, явно соображая, скинуть его немедленно или еще немного поизучать.

— Я смотрю, он у тебя еще до конца не вырос.

— Да, детка, я вырасту и еще всем покажу, что значит размер кинг-сайз!

Рука девушки замерла, и, разрыдавшись, вампирша снова повалилась на кровать.

Мы с Мотей недоуменно переглянулись. Что он такого сказал, что девушка снова скатилась в истерику?

Я подошла и, присев на краешек кровати, погладила соседку по голове:

— Ну ты чего? Не плачь. — Вампирша зарыдала в голос. — Да с чего хоть у тебя такой слезоразлив?! Умер кто-то? — не выдержав, в сердцах вопросила я.

Девушка всхлипнула и, повернув голову, посмотрела на меня из-под руки одним красным глазом. Жутенько, если честно, но я не дрогнула. Она перевела взгляд на забравшегося мне на руки зайца и буркнула:

— Не умер.

— Тогда чего так страдать? В этой жизни непоправима только смерть, — припомнила я мамины слова, когда сама рыдала из-за какой-то ерунды. — Ну, в чем дело то?

— При нем не скажу, — ткнула она пальцем в зайца.

— Моть, выйди ненадолго, — попросила я фамильяра.

Тот даже задохнулся от такой несправедливости и явно вознамерился качать права. Но я-то знала, что иногда так хочется поговорить о своем женском без лишний длинных ушей, а потому ухватила зайца за те самые разрекламированные уши и выставила за дверь, которая потом некоторое время содрогалась от ударов его лап.

— Ну, что у тебя приключилось? — присела я на стул.

Девушка еще раз всхлипнула, села, прислонилась спиной к стене и, поискав что-то на скомканном покрывале, выудила трусики.

— Вот! — трагически заявила она и протянула их мне.

Я взяла симпатичные кружевные танго бирюзового цвета с еще неотрезанной биркой. Покрутила их в руках и не нашла изъянов. Тем временем девушка насобирала еще штук пять таких же новых трусиков по своей кровати и протянула мне. Я даже позавидовала. Тут были и красненькие, и беленькие, и серебристые. У меня, к слову, таких никогда не было. Я всегда предпочитала удобные и мягкие хлопковые, а тут сплошные кружева. Может, и себе такие прикупить?

— Классные трусики, — наконец, резюмировала я.

— Они мне малы! Понимаешь?! Я толстая-я-я! И скоро, как твой Мутант, буду размера кинг-сайз! — всхлипнула девушка, но удержалась от рыданий. — Это же ужас!

— Эм… — я присмотрелась к размеру. — Вообще-то здесь написан размер XXS, не знаю, как ты, но я их натянуть не рискну.

— Как XXS? — опешила девушка. — Сестры же сказали… Ууу, кошелки старые! — глаза девушки сверкнули рубином. — Я им сейчас покажу, как такие «нужные каждой девушке в академии вещицы» дарить! — явно передразнивая кого-то, проговорила она и спрыгнула с кровати.

— Стой! — остановила я ее уже у самой двери. — Месть — блюдо, которое подается холодным! — по тому, как бешено блеснули ее глаза, я поняла, что аргумент не впечатлил. — Ну или хотя бы немного остывшим. — Я покопалась в сумке и, достав зеркальце, развернула его к девушке.

Не могла же я позволить, чтобы моя соседка рассекала по академии с черными разводами от туши и опухшими глазами и носом.

— Священная луна! — воскликнула она в ужасе и метнулась к шкафу за косметичкой.

Достала оттуда настоящий чемодан с множеством отделов и, открыв один из них, извлекла молочко и тоник для умывания.

Я же решила заварить успокоительный сбор. Сейчас ей он точно не будет лишним.

Электричества здесь нет, зато есть магия, и обычный металлический чайник быстро закипел на плоском круге артефакта. Я достала купленный специально для личного пользования заварник и приготовила из собственноручно собранного сбора с мятой, хмелем и вахтой трехлистной отвар.

Девушка к этому времени успела умыться, немного успокоиться и с любопытством меня разглядывала:

— Как тебя зовут? Мы ведь еще не познакомились.

— Варвара, можно просто Варя, а тебя?

— Лайла.

— Извини, но… ты вампирша?

— А разве незаметно?

— Ну, если учесть, что я о параллельностях узнала не больше месяца назад...

— Да ну?! Где ж ты такая дремучая жила?..

Мы еще немного поболтали обо мне, выпили по кружке чая, и я спросила:

— Как так вышло с бельем?

Вампирша передернула плечами и с явной неохотой ответила:

— У меня старшие сестры учатся тут на четвертом и пятом курсах. Вот и сделали мне такой «подарок» к поступлению: «Тут твой размер, не сомневайся, если, конечно, за лето ты не разжирела». Я открыла коробку, а там вся эта красота. Толком рассмотреть, правда, не успела — за мной сестры пришли. Ну а после занятий, пока никого не было, решила померить. Одни, другие, а они так пережимают тело, что носить невозможно. Вот я про их «разжирела» и вспомнила…

— Да уж, шуточки у твоих сестричек… — хмыкнула я.

— Ничего, я им отомщу, — и она меланхолично подперла кулачком щеку — видимо, мой сбор успокоил ее слишком сильно. — Только придумаю как... Все детство ведь надо мной прикалываются, а я и ответить не могу — их же двое… Думала, хоть сейчас успокоятся…

— Эм-м… — я покрутила в голове пришедшую вдруг мысль. — Как ты смотришь на то, что я поучаствую в твоей мести?

— А есть идеи? — чуть заторможено поинтересовалась вампирша.

— Есть! Только нам придется помириться с Мотей. — Я прислушалась к звукам за дверью. — Кстати, как-то он подозрительно там затих…

Мы с соседкой переглянулись и с некой опаской направились к двери. Прислушались — тихо. Хотя совсем недавно Мотя на все общежитие самозабвенно кричал о несправедливости жизни и жестокосердии женщин, а особенно ведьм, вампирш и Маришек.

Я приоткрыла дверь и аккуратно высунула голову.

Никого.

Вокруг полная тишина, будто в общежитии и нет никого.

Тихий скрип открываемой мной двери разнесся многократным эхом. Мы с Лайлой, которая выглядывала из двери поверх моей головы, вздрогнули и непроизвольно теснее прижались друг к другу. Откуда здесь могли взяться такие звуки?

Делать шаг за пределы комнаты отчего резко расхотелось.

— А может, ну его? — прошептала вампирша.

И по коридору разлетелось эхо: «Ну его, ну его, его, о-о-о»…

Мы с грохотом захлопнули дверь, подперли ее своими спинами и испуганно переглянулись.

— Что это было? — шепотом спросила Лайла.

— Не знаю. Может, общежитие чудит?

Я знала, что академия может преподнести много сюрпризов, но чтобы вот так пугать? А Мотя, между прочим, там один. И ему тоже страшно, только у него нет спасительной двери, за которой он мог бы спрятаться. Вернее, была, но мы закрыли ее перед его носом.

У меня даже слезы на глаза навернулись, и я шмыгнула носом.

— Ты чего? — недоуменно посмотрела на меня соседка.

— А Мотя там один! Понимаешь? Мы его не впустили!

По лицу вампирши стало понятно, что она тоже это осознала.

— Выходим! — тут же развернулась я к двери и решительно взялась за ручку.

— Я с тобой!

Запала хватило на то, чтобы сделать шаг за дверь, которая с несвойственным грохотом, усиленным каким-то потусторонним эхом, захлопнулась за нашими спинами.

— А-а-а! — завизжали мы с Лайлой -, оборачиваясь, когда на нас прямо с потолка спикировало нечто зубастое и не менее экспрессивно орущее басом:

— Бу-у-у-у!

Вампирша, не будь дура, тут же превратилась в летучую мышь, и тяжесть налетчика вся пришлась на меня. Я упала, закрывая лицо перекрещенными руками. И вот тут у меня сработала все это время спавшая стихийная магия огня, которая вырвалась из рук и опалила нападавшего.

— А-а-а-а-а! — орал он подозрительно знакомых хриплым голосом.

Хорошо хоть первый магический выплеск был небольшим и нападавшему лишь опалило радужную шерсть, не превратив его самого во вкусно пахнущего запеченного зайца.

— Мотя! — заорала я, разглядывая сидящего рядом ошалело хлопающего глазами подпаленного фамильяра. — Ты идиот?!

В этот момент двери в соседние комнаты начали активно открываться, а из них выглядывать привлеченные шумом девушки. Представляю, что они увидели: рыжую всклокоченную ведьму, лежащую на полу, зайца с почерневшей шерстью и без усов, которые только что осыпались пеплом с его наглой и явно охреневшей морды, и летающую над всем этим крупную летучую мышь, продолжавшую вполне по-человечески вопить на одной ноте.

Повисшая было оторопелая тишина взорвалась гулом обсуждений и нервных смешков.

— Привет! — я встала и помахала всем рукой. — Тут у нас небольшое недоразумение произошло. Не обращайте внимания. — Подхватила все еще не отошедшего от шока Мотю, халатик, в котором выскочила моя соседка перед превращением, и ввалилась обратно в комнату, впуская ее следом. — Мотя, ты идиот? — повторила я вопрос, пристально рассматривая фамильяра на предмет повреждений.

Пострадала лишь его шерсть на брюхе и морде. Ожогов, к моему удивлению и дикому счастью, видно не было. Крепко прижала его к груди и облегченно выдохнула.

— Вы меня не впускали, — обиженно пробасил он, — я решил подшутить.

— Дурацкие у тебя шутки, Мотя!

— Какая подруга, такие и шутки, — он никогда не называл меня хозяйкой, и я была этому рада.

— Ну я бы до такого точно не додумалась.

— Так а я тебе тогда на что?

— Слушайте, — пропищала продолжавшая летать под потолком вампирша. — Я, конечно, рада, что все хорошо закончилось, но я теперь не могу превратиться обратно! — под конец тирады ее голос сорвался и превратился в писк.

— Почему? — удивились мы с Мотей на пару.

— Потому что я вообще первый раз эту форму приняла!

И вот что нам теперь делать?

***

На мой извечный вопрос «Что делать?», как ни странно, ответил Мотя:

— Как что? Мстить! Вы же хотели отомстить ее сестрам?

— Но как же… — я в замешательстве указала на плюхнувшуюся передо мной мышь.

Мотя прищурился, окидывая ее взглядом:

— Ну, раз у нее это первое превращение, то если она из него перевоплотится обратно, снова получит возможность поменять форму не раньше, чем через неделю.

— А если не перевоплотится? Она же не знает как!

— Ой, да что в этом сложного? Всего и нужно успокоиться и настроиться на свой прежний образ, — махнул лапой Мотя и, зацепившись взглядом за обгоревшую шерсть, застыл. — Это я такой везде?! — наконец, выдавил он.

— Не-е-ет, — замотала я головой. — Спина почти не пострадала.

Заяц сглотнул и начал пристально себя оглядывать, уделяя особое внимание… эээ… своим орешкам. Потом облегченно выдохнул, закрыл глаза, и на месте подпалин начала расти мягкая радужная шерстка.

Вот это поворот! А я и не знала, что он так умеет!

Открыв глаза и снова себя оглядев, Мотя удовлетворенно кивнул:

— Вот так-то лучше! Я снова свеж, красив и готов нравиться дамам!

— По-моему, ты всегда готов нравиться дамам, — фыркнула я.

— О-да, я такой! Всегда готов!

Летучая мышка закатила глаза и хлопнула крылом по лбу:

— И вот с этим мне предстоит жить в одной комнате.

— Я не понял, ты имеешь что-то против такого замечательного и неповторимого зайца, как я?

— О нет! Что ты! Я же так радуюсь, что буду жить с… с тобой! — сдержав рвущееся из глубины души высказывание, с сарказмом заявила вампирша.

Мотя этот сарказм предпочел не заметить и довольно подбоченился.

— Так что ты там говорил насчет плана мести и почему Лайле для этого нельзя перевоплощаться обратно? — вернула я разговор в конструктивное русло.

— Давайте думать, дорогие дамы! — начал Мотя лекторским тоном. — Что у нас сейчас в активе? Ведьма — одна штука. Летучая мышка — маленькая юркая, когда нужно незаметная — тоже одна штука. И приятный во всех отношениях и неповторимый я — тоже в наличии. У вас еще не появилось идей?

***

Кто сказал, что хорошее зелье нельзя сварить за полчаса? Ха! Это вы не с теми ведьмами общались!

Я не зря с детства помогала маме с косметическими средствами для ее интернет-магазина. Вот как знала — взяла с собой разных травок, ингредиентов и экстрактов, необходимых для создания средств на все случаи жизни.

Мама подарила мне небольшой чемоданчик с секретом для них. Я когда узнала этот секрет, готова была спать в обнимку с этим чемоданчиком, поглаживая его и повторяя «Моя пре-е-елесть».

А все дело в том, что, несмотря на миниатюрные размеры, он мог вместить в себя столько ингредиентов, сколько я и в два больших чемодана не смогла бы вместить! Разумеется, столько у меня пока и не было, но сам факт! Это же самая настоящая пространственная магия в моем личном пользовании!

Специально зачарованный котелок у меня тоже имелся, и я с удовольствием его извлекла под удивленным взглядом вампирши.

Эх, когда же у меня появится своя настоящая ведьминская лаборатория?!

Но пока достаточно и котелка.

Итак, приступим.

Интерлюдия первая

Чуть позже…

Вечер. В общежитии хлопали двери, девушки, занятые своими делами, нет-нет, да замечали скачущего по третьему этажу милого радужного зайку с большим красным бантом на шее и норовили взять его на ручки и погладить. Тогда зайка просто и незамысловато рявкал:

— Руками не трогать! — и у несчастных резко отпадало желание к нему приближаться.

Доскакав до нужной двери, он задорно пробарабанил по ней лапами. Дверь открылась, и на пороге появились две симпатичные темноволосые вампирши, которые, увидев зайку, запищали от радостного удивления и потянули к нему руки.

Тем временем прямо над дверью застыла маленькая летучая мышка, к лапкам которой были привязаны маленькие флакончики.

Пока вампирши, стоя на пороге, тискали зайку и оглядывались, пытаясь понять, от кого получили такой оригинальный подарок, мышка юркнула в открытую дверь. С трудом удерживая тяжелые для нее флакончики, она приблизилась к шкафу и, отодвинув приоткрытую дверцу, плюхнулась в его недра. Мышка только тут осознала, как ей повезло, что ее сестры всегда привозят с собой столько барахла, что двери шкафов закрываются не до конца.

Передохнув, нашла косметичку с гигиеническими принадлежностями — хорошо хоть свет проникал в щелки и давал возможность оглядеться — и вылила половину содержимого одного из флаконов в бутылочку с любимым шампунем одной из сестер. Тщательно закупорила остатки — есть ведь еще один шкаф и еще одна сестричка, выглянула и злорадно усмехнулась — Мотю тискали так, что он уже был и не рад, что вызвался быть временным подарком двум симпатичным вампиршам. А ведь ему еще приходилось умильно тарахтеть, имитируя звуки котов, чтобы заглушить ее копошения в шкафу — у вампиров слух хороший.

Еще повезло, что сестрички не решили сразу попробовать его крови. Эти могут — так, ради интереса. Но перед выездом из родного дома все они хорошо подкрепились живой кровью, отданной добровольно, и сейчас явно даже не задумывались о том, чтобы укусить этого Мутанта. Хотя стоило бы… Так, для острастки, чтобы понимал, кто такие вампиры и как с ними шутить!

В это время Мотя увидел высунутую из щелки маленькую черную лапку — условный знак — и отчаянно взвизгнул, привлекая к себе полное внимание девушек, которые с кудахтаньем начали его крутить и вертеть, чтобы понять, что приключилось с их милым зайкой.

Мышка шустро выбралась из шкафа и побежала к соседнему, по дороге из другого флакончика обрызгав повседневные туфли сестер. Но тут ее ждала страшная неудача: второй шкаф оказался закрыт! А она только сейчас поняла, что в своем плане они не предусмотрели этой маленькой детали, и ее сил вряд ли хватит потянуть на себя такую тяжелую дверцу!

Тем временем ее копошения явно насторожило девушек, потому что они затихли и прислушались.

Лайла-мышка так и застыла на месте, боясь пошевелиться и увидеть оскаленные лица сестер, поймавших ее на горячем. Прятаться все равно было негде, а повизгивания Моти уже не помогали перетянуть на себя внимание вампирш, которые заподозрили что-то неладное.

Сердце билось как сумасшедшее, к горлу подкатил ком. Она уже почти видела, как сестры, поняв, что их насторожило, в доли секунды поворачивают в ее сторону головы и хватают неудачливую младшую сестру. Уж они-то найдут самый неприятный для нее способ отыграться за несанкционированное проникновение.

Бедняжке так захотелось, как умеют только старшие вампиры, в виде сиреневого облачка просочиться в спасительный шкаф, что она безумно удивилась, когда поняла, что и правда уже находится в его сумраке, а сестры продолжили ворковать над вздохнувшим с облегчением и почти выдавшим себя этим Мотей.

Чуть успокоившись и осознав, что сейчас она находится в образе летучей мышки, Лайла наощупь нашла косметичку для душа сестры и вылила остатки зелья в одну из ее баночек. Оставалось только надеяться, что это был шампунь.

Она так перенервничала, что не сразу поняла, что ситуация в комнате переменилась.

Мотя понял, что дело уже почти сделано, и решил заканчивать играть бессловесную тварюшку.

— Да сколько можно меня тискать?! Я же не плюшевый! — пробасил он, чем вызвал визг девчонок, одна из которых с перепугу отшвырнула его на стол. — Ну что вы за народ? Я ж к вам с чистой душой, мягким хвостиком и длинными ушками в гости пришел, а вы сразу мять и орать. Я так не согласен!

Тут в дверь настойчиво постучали.

Это была Варя — их путь на волю и заключительный этап операции.

Одна из девушек, явно еще находясь под впечатлением от Моти, попятилась, не сводя с него глаз, нащупала ручку и открыла дверь.

— Здрасте! — радостно возвестила Варвара, и вампирша отшатнулась. — А мой фамильяр не у вас? Он у меня любит погулять по общежитию. О! Мотя! — увидела она его на столе и прошла в комнату.

Все внимание присутствующих переключилось на нее, и маленькая перетрусившая и еле державшаяся на ногах летучая мышка с трудом приоткрыла шкаф и спланировала на пол, откуда со всей возможной прытью кинулась к открытой двери.

Сейчас ей хотелось одного: попасть в свою комнату и ни о чем не думать! Главное, что все закончилось! Вон уже и дверь сестричек за спиной хлопнула, выпуская наружу Варю с Мотей.

А результат их каверзы? Что ж, он все равно будет виден только завтра утром…

Глава 11

Утро нового дня выдалось ярким и предвещало только хорошее. Солнечный лучик играл в моих рыжих волосах и временами заставлял жмуриться. Я потянулась, выглянула в окно и улыбнулась — наш этаж сегодня явно стал третьим, потому что только из первых трех открывался вид на территорию академии, из всех остальных в окно можно было увидеть только клубящееся марево. Потрогать его невозможно — рука упиралась в магический барьер, а потому происходящее за окном было неинтересным и навевало грусть. Но перепутать из-за этого время суток было невозможно — днем туман был белым, а ночью за окном царила чернильная тьма.

Лайла спала и не думала просыпаться. Я могла ее понять — пережить тройную трансформацию в один день не каждый сможет. Хорошо хоть обратно в человека удалось перевоплотиться без труда. Мотя лично инструктировал вампиршу, как нужно успокоиться и отринуть лишние мысли. После пережитого стресса на девушку напала отупляющая апатия, и она без труда смогла повторить указания моего фамильяра и вернуться в человеческую форму.

Вот только как ее теперь будить?

Я вздохнула и решила, что сделаю это, когда вернусь из ванной комнаты. Здесь на каждом этаже их по две: в одном и другом конце коридора. Умывальников хватало, а вот очередь в душевые придется занимать. Эх, бытовые трудности проживания в общежитии…

Мотя, как верный рыцарь, проследовал за мной. На занятия его не пустят, и он переживал, что я ухожу практически на целый день.

— …Это ты виновата! — уже на подходе к комнате услышали мы истеричный визг.

— Исправляй это немедленно! — вторил ему другой.

Мы с Мотей ускорили шаг и застыли на пороге комнаты, в которой бесновались две зеленые фурии. У одной из девушек были ярко-зеленые волосы, а другая щеголяла точно таким же изумрудным цветом кожи, только белки глаз и светились на ее зеленом лице.

Еле продравшая глаза Лайла таращилась на них в полнейшем недоумении, явно ничего не понимая спросонья. Даже я не сразу узнала в этих двух зеленушках ее сестер, хотя вчера хорошо их разглядела. И как они так быстро догадались, что мы как-то замешаны в изменении их внешнего вида?

— Доброе утро, девочки! — первым подал голос Мотя. — Неужели вы со вчерашнего дня так по мне соскучились? Польщен!

Вампирши обернулись и зашипели, состроив такие воинственные гримасы, что меня чуть не передернуло.

— Это ты! — ткнула одна из них в него пальцем.

— О да! Это я вчера терпел ваши неумелые обжимания, — показательно взгрустнул Мотя. — Хотя… девочки, а может, я вас научу, как нужно обнимать настоящего мужчину, а? — и поиграл бровями, отчего вампирши в бешенстве начали надвигаться на него. — Кстати, зеленый вам к лицу. Это я вам как ценитель могу сказать!

— А в чем дело-то? — заслонила я друга собой. — И что с вами случилось? Или в этом сезоне зеленый цвет и правда в моде? — невозмутимо спросила я, изо всех сил стараясь сдержать смешок.

Это ж куда наша мышка добавила краситель? Неужели в гель для душа? Не думала, что получится эффект, который красит только кожу. Очень интересно. Надо будет поделиться этим с мамой, и еще не помешало бы узнать, каким гелем пользуется эта вампирша… А вот краска для волос получилась шикарная! Цвет яркий, сочный, волосы разве что не сияют! Даже гордость взяла за себя любимую. Жаль только, что никто больше моих стараний не оценил.

— Девочки, вы чего? — наконец, вмешалась в перепалку Лайла. — Вы что, думаете, что это я вам устроила? — и так у нее это искренне получилось, что они заколебались.

— А кто же еще?!

— Ну мало ли кому вы могли дорогу перейти. Я-то тут при чем? Это вы зельеварение проходили, а я только-только учиться приехала.

— Она могла! — в мою сторону устремились сразу два указующих перста.

— Да мы только вчера познакомились! Когда ей было?!

Вампирши переглянулись, признавая справедливость возражений, и, не прощаясь, пошли на выход. Мы только и успели что убраться с их дороги.

Однако гордое шествие по этажу быстро закончилось, потому что сестрички, переругиваясь на ходу, начали прихрамывать, и мы, дружно высунувшись, за этим наблюдали. Не зря ведь Лайла обливала их туфли утягивающей эссенцией. Бывает ведь, купишь обувь и оказывается, что она чуть-чуть великовата, а вот такой эссенцией обработаешь — и несколько миллиметров утягиваются, и понравившиеся туфли становятся по ноге. Но тут другая история…

— Да… Плохо, когда привычные вещи не оправдывают твоих ожиданий, — глубокомысленно протянула им вслед Лайла, и мы, закрыв дверь, дружно расхохотались.

Мстя удалась! Нейтрализатор-то есть только у создателя, то есть у меня. А потому избавиться от зелени на теле и волосах им будет ох как непросто.

Я, конечно, не монстр, и в скором времени постараюсь каким-то образом передать им нейтрализатор. Да хоть через ту же Лайлу. Но сейчас пусть они немного побудут в шкуре своей младшей сестренки, которую третировали не один год.

— Это все хорошо, — внезапно проговорил Мотя, — но занятия начнутся уже через пятнадцать минут.

Наш смех резко оборвался, и я подлетела к шкафу в поисках одежды и мантии с эмблемой факультета Ходоков. Лайла в темпе собиралась в ванную и тоже металась по комнате.

Подхватив, наконец, под мышку скейт, я направилась на выход.

Первым занятием было профильное —теория похождений, — и я очень не хотела на него опоздать. А потому поспешила встать на скейт и покатила, лавируя между спешившими на занятия студентами.

Кто ж знал, что так хорошо начавшийся день будет подпорчен следующими событиями…

***

Несясь по дороге на всех парах, я ловко огибала спешивших на занятия адептов. Они с удивлением и завистью поглядывали на меня, а иногда что-то кричали вслед, но слушать их мне было недосуг.

Случился, правда, небольшой казус, когда я чуть не сбила какого-то мрачного типа, судя по всему, вампира — везет же мне на них в последнее время, — выскочившего на дорогу как черт из табакерки. Но я вырулила, хотя и пришлось его немного толкнуть. И лучше бы сказал «спасибо», что у меня хватило мастерства быстро среагировать на его появление, а не сверкал в мою сторону возмущенным взглядом. Но я на ходу все же прокричала ему слова извинения. Уж простите, но останавливаться для расшаркиваний у меня времени не было — я опаздывала на занятия.

Пришла, слава параллельностям, вовремя. Оставила скейт в гардеробе и не без помощи карты на коммуникаторе нашла нужную аудиторию. Та была еще закрыта, а около нее меня уже поджидали Шурайшас и Кэссиндриэль.

— Привет! — радостно помахала им рукой, поправляя свои волосы-пружинки, которые после экстремального заезда немного растрепались.

— Я уж думала, ты опоздаешь, — эльфийка посмотрела на коммуникатор, сверяясь со временем.

— Ага, я тоже. Неслась на всех парах! Чуть вампира какого-то не сбила, — сделала я большие глаза.

— Какого еще вампира? — удивилась Кэсси.

Тут наша группа оживилась, пропуская к двери преподавателя, и я враз севшим голосом ответила:

— Вот этого…

Он встретился со мной взглядом, и уголки его губ дернулись в усмешке, а глаза злорадно заблестели:

— Прошу, господа адепты! — распахнул он дверь и сделал приглашающий жест рукой.

Мы дружно втянулись в небольшую аудиторию, и я постаралась заныкаться как можно дальше от преподавательского стола.

Вот только зашедший последним вампир быстро выцепил меня взглядом:

— Адептка, ну что же вы прячетесь на последнем ряду? Вы так спешили на мое занятие, что я подумал — займете первый ряд. Ну же, не стесняйтесь! — он поманил меня рукой. — Место напротив моего стола как раз только вас и дожидается.

Пришлось выбираться из уголка, в который мы с друзьями так удачно присели, и под их сочувственными взглядами плестись на первый ряд. Остальные смотрели удивленно, явно соображая, чем я успела так насолить преподавателю?

Лучше бы я опоздала, честное слово!

Преподаватель оглядел всю нашу группу и предложил нам представиться.

Так я узнала, что — кроме нага, эльфийки и ведьмы — в группе есть две магички, два мага, оборотни-близнецы — парень и девушка, гномка и самый настоящий красавчик-демон, который уже несколько раз мне подмигнул. Веселая у нас подобралась группа. Как я уже успела узнать, у нас оказалась самая малочисленная группа на факультете, и я еще не разобралась почему.

Словно вторя моим мыслям, Вампир начал лекцию со следующих слов:

— Признаться, я удивлен, как много в этом году адептов попало в вашу группу. Ходоки по реальностям — большая редкость, и обычно семь индивидов в такой группе, как ваша — это предел…

Я удивленно на него воззрилась. Что значит — нас мало? А остальные три группы не ходоки, что ли?

Преподаватель перевел на меня чуть удивленный взгляд. Я что, вслух это сказала?

— …Остальные группы, Варвара, по другим реальностям ходить не могут, лишь в пределах одной. Из них выйдут замечательные следовали, которые смогут находить преступников по ментальным следам; превосходные проводники по реальности, хотя это направление сейчас не сильно в моде из-за развивающейся портальной сети; маги пространства, ведь именно ходоки как нельзя лучше его чувствуют и способны создавать те же парковки или расширять имеющиеся помещения. Направленностей много, но только адепты, попавшие в эту группу, имеют достаточно развитый дар, чтобы преодолевать пределы одной реальности. Кто-то из вас сможет посещать не более трех, и лучше сразу выбрать наиболее предпочитаемые, потому что ваш дар зафиксирует только первые, посещенные с его помощью. Кто-то пять, кто-то десять — все будет зависеть от силы вашего дара и желания его развивать.

— А как узнать, сколько реальностей мы можем посетить? — сорвала с языка вопрос пухленькая гномка.

— Для этого каждый год в начале и в конце занятий вы будете проводить у меня замеры, и уже с этими числами пойдете на практические занятия к госпоже де Мризье.

— Значит, практику вести у нас будете не вы? — грустно надула губки одна из магичек.

Неужели глаз на преподавателя положила? Не спорю, выглядит он молодо, да и хорош собой. Только вот понять его истинный возраст мы точно не сможем. Вампиры лет до трехсот застывают в одной поре и только потом начинают медленно стареть. Да даже если ему двадцать пять, все равно ведь — ста-а-арый!

— Не я. Я ходить по другим реальностям не могу. У меня другая специализация. Кстати, забыл представиться. Винсенст Бровендрейк, магистр по хождению в поиске.

— Поисковик!.. — зашептались в аудитории.

Ага…Как раз тот самый чело… эээ… индивид, который может отыскать существо по остаточной ауре и переместиться в нужное место. Не понимаю только, зачем для этого нужно быть магистром?

Однако по восторженным глазам одногруппников я поняла, что очень сильно чего-то не понимаю, а этот вампир очень крут. Просто я не могу постичь глубину этой крутости.

— Кстати, — внезапно обаятельно улыбнулся преподаватель, и девчонки расплылись в ответных улыбках. Только я почему-то насторожилась. Видимо, моя ведьминская чуйка сигнализировала, что сейчас что-то пойдет не так. — На сегодняшней паре, кроме замеров, мы проведем с вами Выбор! Выбор — с большой буквы!

Но что это значит? Ребята оживились, начали восторженно перешептываться, а я сидела напротив преподавателя и хмурилась, потому что одна не подозревала, что это такое. И я точно знала, кто виноват в такой моей неосведомленности — дед! Так что я ему это еще припомню! Тролль усатый у меня, а не дед.

Кажется, я уже говорила? Мы — ведьмы — не злые, у нас просто память хорошая. И пусть не думает, что я забуду такую подставу!

— Варвара, в чем дело? Вы не рады? — заметил мое настроение преподаватель.

А как не заметить, если я прямо напротив его стола сижу?

— Чему?

— Выбору, конечно.

— Рада… Очень, — хмурясь еще больше, ответила я.

Даже под страхом смерти я не призналась бы в собственном невежестве.

Преподаватель несколько секунд посверлил меня изучающим взглядом:

— Что ж, тогда сейчас немного поговорим об истории появления ходоков, потом произведем замеры ваших показателей, а во второй части занятия отправимся в зал Выбора, — озвучил он план урока и начал медленно мерить шагами расстояние перед доской. — Итак, как вы уже все наверняка знаете, параллельности появились в результате работы ума самых выдающихся существ, населявших Землю во времена Большой войны рас. Никто не знает их самих, но достоверно известно о Круге Хранителей, который они образовали. Считается, что за создание параллельностей свыше им была дарована возможность ходить по ним, как бы прокалывая тоннели в пространстве или используя видимые только им тонкие места в структуре параллельностей. Способ зависит от самой параллельности, насколько она жива или разрушена…

У меня зачесался язык спросить, что значит жива или разрушена, но преподаватель продолжил рассказ, и я решила, что еще успею задать вопрос позже.

— …Так вот, мы с вами — потомки тех самых ходоков, дар которых за тысячелетия разбавился и немного видоизменился. Поэтому появилось то самое ограничение по количеству посещаемых параллельностей. Есть, правда, теория, что периодически рождаются такие потомки Хранителей, которые, как и они, могут ходить по параллельностям без ограничений, а также имеют доступ к Забытой параллельности. И есть предположение, что есть родовые линии потомков, которые имеют мерцающий дар, то есть дар ходить по всем параллельностям проявляется не в каждом поколении, а будто мерцая — через поколение, два, три или даже четыре. Но все это лишь досужие домыслы, сказка, подогреваемая любителями сенсаций или желающих во что бы то ни стало найти путь к Забытой параллельности, где хранится Великий Божественный Артефакт.

— А вы с-с-сами как думаете, с-с-ущ-ш-шествует Забытая параллельность? — внезапно спросил Шурайшас.

— Я думаю, что если бы она существовала, то за столько тысячелетий кто-нибудь ее нашел бы, — тонко улыбнулся вампир.

— А поч-ч-чему вы думаете, ч-ч-ч-то ее никто не наш-ш-ел?

— Если бы ее кто-то нашел, молодой человек, то он вряд ли бы сохранил в тайне такую находку.

— Ну поч-ч-чему же? Как раз такая реакция была бы самой правильной и рациональной, — возразил ему наг, и я не могла с ним не согласиться.

— Не могу с вами не согласиться, но за столько лет не было зафиксировано ни одного стороннего вмешательства в структуру параллельностей.

— А это можно как-то отследить? — удивилась я.

— Можно, но… — преподаватель ненадолго замялся, — не во всех параллельностях. Лишь в тех, что заключили Совместный пакт о наблюдениях. Но поверьте, для общей выборки расчета вероятности вмешательства кого-то извне этого достаточно, — посмотрел он на свои часы и закончил обсуждения: — Подискутировать на эту тему мы с вами можем в другой раз, а сейчас нам предстоит определить количество подвластных вам параллельностей.

Вампир посмотрел на меня, даже не пытаясь прятать в глазах смешинки, и поманил за собой к доске. И вот как он собрался делать измерения? На глаз, что ли? По крайней мере, никаких приборов я не наблюдала.

Но как только я подошла, преподаватель театрально взмахнул рукой, и прямо передо мной появилось… Больше всего это напоминало пюпитр, на стойке которого был закреплен круг с циферблатом. Эдакие часы на длинной тонкой ножке, только без стрелки и чисел, но с разметкой.

Я с интересом принялась разглядывать конструкцию, даже под низ заглянула, нет ли там еще чего-нибудь интересного.

— Кладите руку на диск, — поторопил меня вампир.

— Сюда? — на всякий случай уточнила я.

— Сюда.

— А точно нужно опускать на нее руку? — поверхность диска под моей ладонью начала подозрительно светиться, прямо как та лужа-портал, в которую я так неосмотрительно провалилась, и я засомневалась, не случится ли чего и на этот раз.

— Точно! — терпение преподавателя явно подходило к концу.

— Ну, если что — я не виновата, — пробурчала себе под нос и, зачем-то зажмурившись, опустила ладонь.

Не выдержала и приоткрыла один глаз, а потом и второй. Пюпитр светился ровным светом, обволакивая мою руку, и больше ничего не происходило.

И это все? Даже неинтересно как-то.

Я немного подождала — должно же на нем что-то появиться, что укажет на количество параллельностей, которые я могу посетить, но ничего не происходило. Перевела озадаченный взгляд на преподавателя и поняла, что он сам ничего не понимает.

Вампир подошел ближе и чуть не уткнулся носом в мою руку, пытаясь что-то разглядеть.

— Ну что? — решилась я поинтересоваться. — Можно убирать руку?

— Ничего не понимаю! — наконец, воскликнул преподаватель. — Уберите руку. Стоять! — тут же рыкнул он, когда я попыталась занять свое место. — Положите руку снова.

Я положила, и артефакт снова засветился ровным белым светом.

— Не может быть… Он что, сломался?..

— Я в этом не виновата! — тут же заявила я, заранее открещиваясь от любых обвинений в свой адрес.

— Конечно, вы тут не при чем! — раздраженно ответил преподаватель. — Это какое-то недоразумение. Нужно показать артефакт ректору. Думаю, он сможет разобраться, в чем дело, — и, беря его за стойку, обратился уже ко всем. — Я сейчас приду. Кабинет никому не покидать!

И исчез. Без какого-либо хлопка или вспышки. Просто взял и исчез вместе с артефактом.

В классе тут же загомонили, обсуждая произошедшее, а я села за парту и грустно подперла щеку рукой. Вот самая яркая иллюстрация к вопросу «что такое не везет». Неужели этот странный артефакт не мог сломаться на ком-то другом? Так нет же! Опять «повезло» мне.

Ко мне подсели Шурайшас и Кэссиндриэль.

— Эй, ты чего? Расстроилась, что ли? Преподаватель же сказал, что это не твоя вина, — поддержала меня подруга.

— И что? Все равно ведь он сломался на мне, — вздохнула я. — Вот на что хочешь спорим, а меня вызовут к ректору.

— Откуда такие мыс-с-сли?

— Из жизненного опыта, — перевела я взгляд на Шурайшаса. — В первый раз, что ли, случается какое-то недоразумение, — передразнила я последнее слово, — а огребаю почему-то именно я.

— Да ладно, не переживай, — погладила меня по руке эльфийка. — Ты лучше подумай о том, что мы сегодня пройдем ритуал Выбора!

— Радость-то какая, — буркнула я, продолжая подпирать щеку рукой, и насупилась еще больше.

Напоминание о собственном невежестве настроения не улучшили.

— Ты чего? — искренне удивилась Кэсси, — Не хочешь наконец обрести свой собственный ключ?

— Какой ключ? — заинтересовалась я.

— Ну как же… — растерялась она, — обряд Выбора — это и есть обряд выбора ключа к параллельностям! Ключ помогает ходоку сконцентрировать свою энергию в себе и благодаря этому легко прокалывать пространство.

— Да? — теперь стало понятно, отчего все так впечатлились и оживились. — А как обычно выглядит этот ключ?

— Ты правда не знаешь? — посмотрела она на меня недоверчиво. И я помотала головой, подтверждая. — Ну ты и дремучая… — опешила подруга.

— Ну, какая есть, — криво усмехнулась я. — Я же рассказывала, что всю жизнь прожила на Земле Изначальной и вообще не знала о существовании магии.

— Ну да… Но все равно сложно представить, что кто-то не знает таких вещей. Теперь понятно, почему ты такая хмурая.

— Угу, — скуксилась я.

И подруга поспешила объяснить:

— Так вот, ключом может быть что угодно, но в подавляющем большинстве — это магическая трость с наконечником, в котором и концентрируется энергия, необходимая для прокола. Также ключом может стать зонтик, ручка, карандаш, да даже вилка! Тут уж дар сам выбирает подходящую магическую вещь из предложенных.

— Вилка? Правда, что ли?

— А то! Был лет двести назад один весьма известный ходок, который выбрал своим ключом вилку. Над ним долго посмеивались, что не помешало ему стать одним из лучших и самых высокооплачиваемых ходоков столетия.

— А как проходит с ритуал?

Но ответить подруга не успела, потому что перед доской появился преподаватель и хмуро глянул на меня:

— Господин ректор взял артефакт на изучение, но, думаю, уже к следующему уроку мы сможем вернуться к этому вопросу и измерить количество подвластных вам параллельностей. — Тут прозвенел звонок к окончанию урока, и вампир, поморщившись, продолжил: — А пока отдыхайте. После звонка направимся в зал Выбора.

Глава 12

Большой круглый зал с мозаичным сводом и мраморным полом, в центре которого была выложена пентаграмма с возвышением в середине, встретил нас гулким эхом шагов преподавателя, который успел уйти вперед.

Наша небольшая группа столпилась у входа и не решалась идти дальше.

— Ну что же вы? Идите за мной, — оглянулся и поманил нас препод, и нам ничего не оставалось, как пройти следом.

Наконец, мы достигли пентаграммы, представлявшей собой многолучевую звезду.

— Занимайте каждый по лучу. Всем должно хватить.

Он проследил, чтобы мы встали более-менее симметрично, и прошел к возвышению в середине.

— А что будет дальше? — прошептала я на ухо Кэсси.

Однако эхо подхватило мои слова и, несмотря на их нечеткость, вампир услышал.

— Как что? Каждый из вас попадет в подпространство, где сможет почувствовать предназначенный ему предмет и, взяв его, вернуться сюда. Готовы?

Я готова точно не была, но все уже заняли лучи, а преподаватель снова неизвестно откуда извлек сферу с клубящимся нечто внутри и установил ее в центре пентаграммы. После чего положил на нее руки, прикрыл глаза и что-то прошептал одними губами.

Шар засветился ярким бело-голубым светом, и этот свет, словно стекая с него, как по желобкам направился по линиям пентаграммы. И уже через несколько секунд она вся сияла. Это сияние с каждым мгновением становилось все ярче и нестерпимей. Вот уже и рассмотреть стоявших неподалеку друзей стало невозможно, пришлось зажмуриться, а когда я поняла, что свет пропал, и открыла глаза, увидела, что стою в какой-то… кладовке.

Я так удивилась такой кардинальной смене обстановки, что даже икнула.

Кладовка явно была старой, когда я сделал шаг, под ногой заскрипели половицы. Удивляло меня и то, что в ней оказалось довольно светло, по крайней мере приглушенного света хватало, чтобы рассмотреть, что стоит на полках, которые протянулись вдоль ее стен. А еще, обернувшись, я поняла, что двери в ней нет! Вспомнила, что нас всех отправила в подпространство, и немного успокоила вмиг застучавшее дробью сердце. Но отсутствие двери все же нагнало жути — я никогда не любила замкнутые пространства.

«Итак, что у нас тут есть…» — решила я все же сосредоточиться на задании.

А было столько всего, что я даже растерялась. И как тут можно выбрать что-то одно?

Я подошла к ближайшей полке и протянула руку к статуэтке мага.

«А вдруг, если я ее возьму, она автоматически станет моим ключом? И стану я, как дура, ходить с ней наперевес и тыкать в пространство, чтобы проделать в нем ход».

Представила себе эту картину и захихикала, но руку убрала за спину. Тот ходок с вилкой вряд ли хотел себе именно такой ключ, хапнул вот так сдуру первое, что попалось, и попал… ага, на всю жизнь.

Эх, мне бы хоть чуть-чуть больше информации о ритуале! А то запустил этот кровосос нас сюда без инструкций, и делай что хочешь! Да даже по элементарной технике безопасности он должен был все еще раз подробно объяснить! Путь даже и в сто сорок первый раз! А тут встали в круг, посветились в магическом свете и все пропали. Вот и вся церемония выбора! А это, между прочим, на всю жизнь!

Но он сказал, что мы должны почувствовать свой предмет. Значит, нужно почувствовать.

Я прошла вдоль стеллажей и нахмурилась. Что из предложенного ассортимента мне подойдет? Трость? Ручка? Старое веретено? Перо? А может, кружка, которую невозможно поставить ровно из-за того, что у нее конусообразное дно?

С тростью, как у деда, я себя не представляла. Ага, еду я такая на скейте, с Мотей на плече, и тростью помахиваю.

Я прыснула смехом.

Ручка, конечно, вариант неплохой: и маленькая, и удобная, и в карман ее без проблем засунуть можно, вот только… я еще та Маша-растеряша. Оставлю где-нибудь уникальный артефакт, похожий на сотни других ручек, и что тогда?

Посмотрела на старую куклу без глаза, которая сидела на одной из полок, и содрогнулась, представив себя в ее постоянной компании.

Может, и правда, вилка неплохой вариант? Я пока прохаживалась, уже несколько штук видела.

Всякие статуэтки и непонятности вроде металлических загогулин и странных черепков я отмела сразу.

Вот почему здесь нет самых обычных тривиальных волшебных палочек, а? Только реально существующие вещи, которые можно увидеть в самых разных параллельностях. Это мне Шурка сказал — уже надоело именовать его Шурайшасом.

Устав от топтания по комнате, я уселась посередине на пол и прикрыла глаза в надежде почувствовать свой предмет — все равно ведь до тех пор, пока не определюсь, отсюда не выберусь.

Вот теперь сижу… чувствую… очень сильно чувствую… что хочу в туалет. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Я подскочила и снова начала ходить вдоль стеллажей, заглядывая и на верхние, и на нижние полки, даже под них заглянула, обнаружив в самом углу только какие-то старые полусапожки. А может, мне показалось? И это что-то другое? Я опустилась на корточки, пытаясь разглядеть предмет, но сумрачный свет не давал этого толком сделать, а потом руку словно что-то потянуло вперед, и я, к собственному изумлению, взяла их и вытащила. Поднесла к глазам, рассматривая. И правда — старые драные полусапожки на небольшом конусообразном каблучке. Такие наверняка были модными во времена моей прабабушки. И чего я их только ухватила? Решила же, что ничего здесь руками трогать не буду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хотела уже пристроить их на какой-нибудь полке, как пространство начало резко меняться, и я оказалась стоящей в пентаграмме, которую покинула, кажется, несколько часов назад.

— Ну наконец-то! — услышала я голос преподавателя и, все еще не веря, что свой ключ я уже выбрала, перевела ошалелый взгляд на него. — Что там у вас? — вампир уставился на зажатые в моей руке старые полусапожки, и его брови поползли вверх. — Эм… А вы уверены, что они… — замялся он.

А я мысленно продолжила варианты:

«Не рассыплются в прах, когда я их попытаюсь надеть? Выживут хотя бы пару дней эксплуатации? Подойдут по размеру?» — и это я даже не заикаюсь о стиле, моде или даже просто удобстве!

Сама еще раз посмотрела на свой выбор и ответила:

— Не уверена…

«А ведь утро так хорошо начиналось!» — пронеслось в голове, и я быстро оглянулась, не увидел ли кто еще моего позора.

— А где все? Ушли уже?

— Ну да, — рассеянно ответил вампир, — вы последняя. Скорее всего, все уже давно в классе ждут начала другого урока. Кстати, вам тоже не помешало бы поспешить — скоро прозвенит звонок.

Я быстренько затолкала обувь в рюкзачок, который носила с собой на занятия, и пошла на выход, соображая, как бы так заныкать эти сапоги, чтобы их никто и никогда не нашел…

Может, мне разрешат в качестве исключения пройти процедуру Выбора еще раз?

***

На теорию стихийной магии я успела в самый последний момент, и невысокий пухлый маг захлопнул дверь прямо за моей спиной.

На этот раз на уроке присутствовал целый поток. И прежде, чем пристроиться на свободное место рядом с каким-то блондином, я даже успела увидеть зеленые в колечках уши Чихуака где-то в середине аудитории, но прорываться туда не стала — преподаватель и так смотрел на меня слишком пристально.

— Дорогие адепты! — наконец как-то слишком радостно поприветствовал он нас, и я чуть не подскочила на месте от неожиданности.

Отвлеклась буквально на минуточку — копалась в своем рюкзачке, пытаясь достать писчие принадлежности, не вынимая мешавших мне сапог — а тут такой поток счастья от препода!

Сидевший рядом блондин с длинными распущенными волосами недовольно на меня косился и кривил губы. И что ему не так? Я тоже скосила на него глаза и тут заметила торчащие у него из-под волос уши и зависла — эльф!

Я конечно успела насмотреться на Кэсси и ее ушки, правда, так и не решилась попросить их потрогать, но рассмотреть их мужской аналог хотелось не меньше. Интересно ведь, есть ли какие-то отличия. Они же не люди, а эльфы! Вдруг ушки у мужчин лопушистее или острее?

Присмотрелась.

Ухо дернулось.

Хм… Так сразу и не поймешь…

Ухо снова нервно дернулось.

А вот у Кэсси уши так не делали. Может, у эльфов-мужчин уши подвижнее?

— Адептка! — раздалось прямо над ухом, и на этот раз я от испуга подскочила. — Неужели вас так впечатлил сидящий рядом адепт, что вы даже не услышали моего вопроса?

— А?

— Я спрашиваю, почему вы не отвечаете на мои вопросы?

— Понимаете… — я покосилась на ухмылявшегося эльфа — неужели он возомнил, что я с первого взгляда потеряла от него голову? — Меня с некоторых пор волнует вопрос эльфийской физиологии… — облекла я свои мысли в слова.

Дядечка закашлялся и, чуть смутившись, произнес:

— Вряд ли она чем-то отличается от человеческой. Позже…

— Но как же? У нас же нет таких ушей! Конечно, она отличается! — не согласилась я.

— Ушей? — брови преподавателя поползли вверх.

— Ну да, — стушевалась я, начиная понимать, что мы с преподавателем друг друга не совсем понимаем.

Да и присутствующих в аудитории адептов внезапно всех разом одолел приступ смеха. С чего это вдруг? Я прокрутила в голове диалог с преподом и залилась краской — эльфийская физиология меня, блин, заинтересовала. Позорище!

— Эм, — пришел, наконец, в себя профессор, — думаю, детали эльфийской… анатомии, - он сделал ударение на последнем слове, указывая, что физиология, вообще то, тут ни при чем, - вы сможете обсудить на расоведении, а пока прошу вас сосредоточиться на моем предмете.

Я покраснела до корней волос и до конца урока старалась внимать словам преподавателя со всем тщанием и даже не смотреть на соседа. А когда прозвенел звонок, тут же начала собирать вещи, чтобы переместиться к друзьям, которых давно уже заприметила на другой стороне аудитории.

— Куда же ты так торопишься, ведьмочка? — окликнул меня сосед, когда я уже готова была встать и уйти.

И вот откуда все они знают, что я ведьма? На лбу у меня написано, что ли?

— А тебе какое дело? — подозревая неладное, буркнула я.

— Ну как же? Тебе же так понравились мои уши! — иронично и громко, привлекая всеобщее внимание, ответил он. — Можем даже договориться, при каких условиях я разрешу тебе изучить мою… физиологию, — и гаденько так улыбнулся…

Вот же хмырь ушастый! Решил-таки докопаться!

Я встала, соображая, что бы такое ответить, а то вокруг уже начали раздаваться неприятный смешки, но словно из-под земли вынырнул Чихуак и приобнял меня за плечи:

— Ой, да спрячь ты уже свои невразумительные лопушки, — махнул он рукой на эльфа. — Ириска просто постеснялась сказать, что они ее не впечатлили. Вот когда она впервые увидела мои уши, так сразу и сказала: «Обалдеть! Никогда ничего подобного не видела»! И с такими горящими восторгом глазами, что других слов и не нужно было! Так что спрячь свою… физиологию и не позорься, — снова вальяжно махнул он рукой и, оскалившись, подтолкнул меня в сторону ребят.

— Не знал, что ведьмы нынче такие неразборчивые и путаются с кем попало, — процедил сквозь зубы мой бывший сосед.

Подошедшая в это время Кэссиндриэль, взяла меня под руку и весело громко сказала:

— И правда, хорошо, что ты вовремя решила пересесть.

Попытки эльфа что-то ответить на это замечание потонули в дружном хохоте внимательно следивших за развернувшимся цирком адептов, и ему ничего не оставалось, как уткнуться в свою тетрадь.

— Спасибо ребят, я что-то растерялась…

— Ой, да ладно тебе! Будет знать, как к нашей Ириске клеиться, — хмыкнул Чихуак. — Ты лучше расскажи, как прошел твой Выбор.

— Так он и не клеился… — будто не услышала я последнего вопроса.

Показывать кому бы то ни было свой позорный ключ я точно не собиралась. Это ведь даже не вилка, а какие-то старые драные полусапожки!

— Ой, да все знают, что эти эльфы совершенно не умеют ухаживать! — тут же повелся гоблин.

— То есть как не умеют?! — возмутилась Кэссиндриэль.

Продолжения их перепалки заняло все оставшееся время перемены. И мне даже удавалось сдерживать любопытство друзей во время обеда, но… Меня все время грызла мысль: как я буду выкручиваться на сегодняшней последней паре по практике похождений? Ведь первое, о чем там попросят — показать свой ключ…

Глава 13

Чтобы хоть как-то отделаться от снедавших меня не самых лучших эмоций и мыслей, я решила позвонить деду и высказать все, что о нем думаю. К тому же это было хорошим предлогом улизнуть от друзей во время обеденного перерыва — поела я быстро и уже не знала, как дальше переводить тему разговора с ключей.

Шурайшас поделился, что выбрал в качестве ключа наконечник для хвоста — есть у них, нагов, такой предмет гардероба или, скорее, боевого облачения.

Кэсси сумела отыскать очень стильный браслет, от которого шла цепочка к кольцу в виде когтя.

Классные же ключи! Мне бы такие! По крайней мере, от когтя я бы точно не отказалась. И как мне после этого признаваться, что я выбрала старые сапоги? Позорище…

Примерно все это я и высказала деду с огромной такой претензией:

— …И меня мучает только одни вопрос! — я прошла через холл, на потолке которого сегодня отображалось хмурое небо какой-то параллельности, вышла на улицу и плюхнулась на ближайшую свободную лавочку. — Почему ты мне обо всем этом не рассказал?!

На другом конце трубки повисла тишина, а потом дед ехидно так поинтересовался:

— Дорогая моя внучка, а ты вообще читала книги, которые я тебе прислал, как только мы прибыли в Приму?

— Читала… кажется… — я задумалась. — Но там было много книг! Когда бы я прочла их все?!

— Если бы меньше занималась всякой ерундой и удосужилась хотя бы просмотреть их названия, тогда смогла бы расставить приоритеты. История параллельностей — хорошо, но и ходоками могла бы поинтересоваться, — холодно закончил он, но потом смягчился. — Варя, пойми, ты уже не ребенок и попала далеко не в сказку, где добрые дяденьки и тетеньки должны водить тебя за ручку и тыкать носом во все, что тебе нужно знать. Я при всем желании в столь сжатые сроки не смог бы тебе рассказать все о параллельностях, ходоках, нравах и обычаях рас и еще много о чем! Хочешь о чем-то узнать? Дерзай! Находи информацию! Кто тебе мешал хотя бы почитать историю академии, в которую ты поступила? Уверен, ты зацепилась бы за нужные факты о ходоках и смогла бы найти заинтересовавшие тебя сведения в других источниках. Но нет! Проще ведь вздыхать и пялиться в окно, сетуя, что тебя не выпускают в город! А то, что тебе это время специально выделили на самообучение, ты даже не задумалась! Ты ведь уже самостоятельная девочка и всего, чего действительно хотела, добивалась сама! А тут вдруг стала вести себя, как капризный ребенок! С чего вдруг?..

Я молчала, с досадой осознавая, что так оно и есть. Ох, и неприятное же получилось осознание…

И как так могло получиться? Я, конечно, та еще балда, но не настолько же… А тут… Стало по-настоящему стыдно. Дед ведь не зря о многом умолчал. Скорее всего, с его стороны это был определенный тест для внучки, а я его с треском провалила. Да, я до сих пор под впечатлением от всего, что на меня так резко свалилось, и, похоже, так до конца и не поверила в реальность происходящего, раз позволяю себе такие эпические промахи, но это все равно не оправдание.

Стало совсем грустно.

Идти на практику хождения расхотелось совсем, и даже сунутая за щеку ириска не исправила настроение.

— …Ну что? — наконец, раздалось в трубке после длительного молчания. — Осознала?

«Осознала?» — передразнила я мысленно. Это дед с самого начала решил меня так жестко повоспитывать, что ли? В душе всколыхнулась злость. А где он был все мои шестнадцать лет, что опомнился только сейчас? Да и нечестно это! Людям, которые в параллельностях всю жизнь живут, не нужно объяснять элементарное, но я-то не отсюда! И мама хороша! Столько лет молчала и вообще не хотела ничего рассказывать, а теперь сетует о моем воспитании!

От крыльца главного корпуса раздались смешки, и я увидела парней, среди которых стоял тот самый эльф, физиология которого меня так неудачно заинтересовала. Он что-то сказал, и вся его компания расхохоталась, пялясь на меня.

Задолбали!

Очень сильно захотелось оказаться в другом месте, где я еще не успела накосячить и всем все равно, что я вот такая непутевая уродилась!

Внезапно яркие краски вокруг начали меркнуть, будто выцветая. Испугавшись, я вцепилась в трубку коммуникатора:

— Деда… — отчего-то почти пропищала я. — Тут что-то странное происходит…

— Что? — удивился он такой смене темы разговора. — Варвара, что происходит?!

— Мамочки! — ставший вдруг черно-белым мир моргнул, и я плюхнулась на попу в высокую сорную траву — лавочка под попой резко исчезла.

Где я вообще? И кто так знакомо матерится позади?

— Ириска, блин, куда ты нас закинула?! — наконец, вычленила я главное из этого прочувствованного монолога.

Правда, сама все никак не могла поверить в реальность происходящего.

Вокруг стояла… ночь. Обычная такая многозвездная и большелунная ночь. И я точно знаю, что такой луны ни на Земле Изначальной, ни в Приме нет! А уж как тут оказался Егор, вообще было за гранью моего понимания.

А может, мне все это просто мерещится?

Я похлопала глазами, а потом и вовсе крепко зажмурилась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Эй. Ты чего?

Я почувствовала теплую руку парня на своем плече и приоткрыла один глаз:

— Мне точно это не кажется? — с надеждой спросила я.

— Точно, — вздохнул Егор. — Куда ты нас закинула, недоразумение?

— Ну, знаешь! — вспылила я и поднялась на ноги. — Откуда мне знать?! Я до сих пор не понимаю, как у меня это получилось!

— Ну ты же ходок.

— Браслет! — заорала я, припоминая, что он должен был меня защитить от таких спонтанных переходов, но тут же вспомнила, что утром после умывания и фееричного визита зелененьких вампирш в спешке забыла его надеть.

А ведь меня предупреждали: не снимай браслет даже в душе! Только как не снимать, если он намокает и неприятно холодит кожу, пока не высохнет?

— Что браслет?

— А? Браслет, говорю, защитный забыла надеть… — стушевалась я под его укоризненным взглядом. — А как ты вообще здесь со мной оказался? — встрепенулась я.

Я, конечно, была этому безумно рада — все же не одна попала в эту ж… этот переплет, но признаваться в этом парню не собиралась.

— И это тебя сейчас волнует больше всего? — демонстративно обвел он рукой окружавший нас безрадостный пейзаж.

Я огляделась. Мы стояли на равнине почти по пояс в пожелтевшей траве. Вдалеке высилась громада какого-то города. Вот только в нем не светилось ни одного огонька. Из чего можно было сделать вывод, что город или заброшен, или… заброшен. Целый город… А кругом, куда ни глянь, колышется трава…

— Куда мы попали? — враз пересохшими губами спросила я.

— Вообще-то я задал этот вопрос первым, — продолжал оглядываться парень, но все же высказал свои догадки: — Судя по всему, это разрушающаяся параллельность. Мы как-то были на практике в подобной. Неприятное место.

— А что значит разрушающаяся?

Вот не зря я хотела сегодня утром спросить об этом преподавателя.

— Это значит, что населявшие ее ранее разумные сделали что-то такое, что повлияло на баланс в параллельности, и теперь в ней не действуют привычные физические законы, даже день с ночью, вон, поменялись местами. И рано или поздно такая параллельность просто перестанет существовать. Потому что любая система должна быть в равновесии. И, судя по тому, что тот город уже явно давно опустел, — он кивнул в сторону темной громады, — здесь оно нарушено настолько, что фауна уже давно вымерла, а из флоры разве что эта трава и осталась. И то загибается.

— И почему ты решил, что все прямо так ужасно? Может, в городе просто электричество выключено? — из чувства противоречия решила спросить я.

— Такой полной темноты не может быть даже в этом случае, — а потом посмотрел мне в глаза. — Ты и сама чувствуешь, что я прав. Перепутать разрушающийся и живой мир невозможно, особенно ходоку.

Он был прав. С первого мгновения попадания сюда я чувствовала, что этот мир словно давит, говорит «уходи, здесь все мертво». Но я была слишком ошарашена, чтобы прислушиваться к своим ощущениям. Но теперь я поняла, что Гор прав — перепутать этот мир с живым невозможно.

— И что нам делать? — с надеждой спросила я.

— Возвращаться обратно, — развел он руками. — И вернуть нас можешь только ты.

— Но как?!

— А как мы попали сюда?

— Да не знаю я! Просто меня всё достало, и я захотела… оказаться там, где никого нет… — внезапно осознала я.

— Ну вот! — обрадовался чему-то парень. — Теперь захоти оказаться, где все есть!

— Да как захотеть-то?! — всплеснула я руками.

Раньше я тоже много чего хотела, но почему-то не проваливалась в другие миры. Так что как правильно хотеть — не представляла. Но нужно было как минимум попробовать, а потому я постаралась успокоиться и… захотеть. Даже глаза прикрыла и, кажется, покраснела от натуги. Минут пять усиленно хотела…

— Ну что? — не выдержал парень.

— Не мешай!

— Молчу, — вздохнул он.

А я продолжила хотеть…

— У тебя уже твои пружинки наэлектризовались, — спустя довольно длительное время сообщил мне парень. — Хватит уже. Видно же, что ничего у тебя не получается.

Я открыла глаза и убедилась, что мы находимся на том же месте. Гор сидел в траве у моих ног и крутил в пальцах почти сухую травинку.

Возразить мне было нечего. Я достала ириску и предложила ему.

— Спасибо, — не отказался парень и засунул ее за щеку.

Мы помолчали. Как бы грустно это ни звучало, но я еще ничего не умею, а спонтанный всплеск дара — это спонтанный всплеск.

— Что будем делать?

— Похоже, что ждать очередного проявления твоего дара мы можем очень долго… — задумчиво ответил парень, и мне почудилось не озвученное «но можем и не дождаться». — Есть предложение отправиться в город.

— Зачем? Думаешь, там остался кто-то живой?

— Нет, это вряд ли. Но там, как и в любой другой параллельности, должно быть портальное здание, возможно, нам удастся найти хотя бы один действующий портал.

— Это же замечательно! — приободрилась я. — Почему ты сразу об этом не сказал?

Парень посмотрел на меня, явно решая, говорить мне причину или нет, но, видимо, решил все же быть откровенным. Хотя я бы предпочла этого не знать:

— Потому что обычно если мир уходит за определенную черту разрушения, его от портальной сети отключают.

***

Мы уже около часа шли по высокой траве в город. Это оказалось очень утомительно. К тому же в траве часто попадался какой-то хлам, в том числе и металлический, наступить на который не хотелось совершенно.

Егор шел впереди, постоянно петляя, а я за ним. Давящая атмосфера умирающего мира не располагала к разговорам, и мы молчали. Я не могла отделаться от чувства вины — не только сама сюда попала, но и его притащила. Утешало, что все и правда вышло случайно — он увидел меня одну на лавочке и решил подойти. Только не надо было подкрадываться, чтобы пошутить, глядишь, и не утянуло бы его вместе со мной в портал.

— Ты как? —он обернулся и остановился.

— Нормально, — кисло ответила я, ноги от непрерывной ходьбы по неудобной местности уже ныли. — Хорошо, что надела джинсы, а не юбку, как хотела.

Парень скользнул взглядом по моим ногам и согласно хмыкнул.

— У тебя, кстати, воды с собой нет? — сглатывая, спросил он.

— Есть, — я перекинула рюкзак вперед и достала небольшую бутылочку. — Всегда с собой ношу на всякий случай.

— Это просто замечательно! — он с удовольствием отхлебнул пару глотков. — Но ее нужно беречь. Неизвестно, сколько еще нам здесь придется провести времени. А еды какой-нибудь у тебя случайно не найдется?

— Только ириски, — вздохнула я. — Радует, что на обед сходить успели.

— Это да… — согласился со мной парень, возвращая бутылку. — До города еще где-то полчаса ходьбы. Думаю, скоро на дорогу наткнемся. Идти станет легче.

— Да, было бы неплохо. Хорошо еще, что здесь опасностей никаких нет, — передернула я плечами, подумав о хищниках, которые, к счастью, тоже вымерли.

Парень как-то странно на меня посмотрел:

— Ты только за мной след в след иди, мало ли какая гадость в этой траве может быть.

В том, что гадость может быть, я уже не раз убеждалась и только плечами пожала. Уже ведь час идем, с чего он только сейчас предупредить решил?

Егор явно хотел сказать что-то еще, но передумал и снова пошел вперед. Буквально через пять минут такого же скучного пути он внезапно резко остановился, и я чуть в него не врезалась.

— Ты что? Дорогу нашел? — я попыталась высунуться из-за его спины, но он выставил руку, не позволяя мне сделать шаг вперед. — В чем дело-то? — отчего-то шепотом спросила я и приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо.

Что его остановило, я увидела сразу: прямо перед нами разверзлась узкая — шириной метра в два — но глубокая трещина, уходящая к городу.

Я все же вышла из-за спины парня.

— Похоже, что здесь как раз и проходила дорога… — поделилась я.

— Похоже… Эй, не вздумай подходить к ней близко! — тут же окликнул он меня, когда я сделал шажок вперед, чтобы убедиться, что расщелина действительно очень глубокая.

— Неужели ты думаешь, я горю желанием в нее упасть?

— Ириска, с твоим везением может случиться что угодно! — и добавил, хмуро уставившись вперед: — Любое недоразумение.

То есть так?! Да?! Недоразумение?! Вот честно, после этого заявления я обиделась. Между прочим, это именно у недоразумения нашлась с собой вода и хоть какая-то еда, пусть и в виде конфет. И не такая уж я непутевая, чтобы тыкать меня в промахи по поводу и без.

Конечно, доля правды в его словах была, но именно поэтому было обиднее всего.

Отвечать я ничего не стала, только хмуро последовала за парнем, когда он направился в сторону города вдоль чернеющей расщелины — так было проще идти, ведь по ее краям не росла эта вездесущая высокая трава.

Внезапно Егор снова углубился в нее. Раньше, когда он вот так петлял, это можно было объяснить желанием обойти какую-нибудь груду мусора или яму, но здесь-то что? Я устала и снова заходить в ненавистную траву не желала. А потому и не подумала последовать за парнем — не было никакого желания таким образом разнообразить себе путь.

— Стой! — внезапный окрик заставил остановиться. — Мы же договорились — ты идешь за мной!

— Егор, я, может, и недоразумение, но огибать совершенно обычный кусок дороги только за тем, чтобы прошагать по траве, не собираюсь! — и снова сделала шаг.

— Стой! — в интонациях парня появилась тревога. — Варя, пожалуйста, стой на месте и не двигайся.

— Да с чего вдруг?! — устало взмахнула я руками.

В это мгновение еле заметно подрагивавший впереди воздух внезапно начал темнеть и будто даже бурлить, а стоявший в шагах в пяти парень одним прыжком оказался рядом и дернул меня к себе за руку.

Чернота забурлила еще сильнее и двинулась следом. И если поначалу я еще тормозила изо всех сил тянувшего меня вперед Егора, то теперь сама припустила со всех ног.

— Что это?! — оборачиваясь и заметив, что чернота и не думает отставать, проорала я.

— Аномалия это, которую я хотел просто обойти!

— Аномалия? А почему ты раньше о них ничего не говорил?!

— А тебе от этого легче стало бы?!

Легче мне, конечно, не стало бы, но я бы знала об опасностях. Однако не могла не признать, что в чем-то Егор прав — мне и так, как ходоку, который особенно тонко чувствует мир, тяжело здесь находиться, и у меня хотя бы была иллюзия, что нам ничего не угрожает — ее парень довольно успешно и поддерживал. А теперь к горлу подкатывала паника. И не только от того, что за нами двигалось нечто, что заставляло при приближении волоски на теле вставать дыбом, но и от того, что я не представляла, что нас ждет впереди.

Мы снова выбежали к разлому — здесь хотя бы не рисковали переломать себе ноги, попав в заросшую травой яму. Внезапно я ощутила, что мои шаги будто стали длиннее. Вернее, я будто сделалась легче… или сила притяжения земли ослабла.

— Мы снова в аномалии. Но она нам поможет! Отталкивайся сильнее! — Егор, отпустив мою руку, показал, как это делать. — Нам главное оторваться от этой штуки подальше — она отстанет!

Я увидела, как Егор толкается правой ногой и взмывает вверх. Неужели и я так смогу? Раздумывать было некогда, я тоже оттолкнулась. Дыхание на миг перехватило, но в следующее мгновение я испытала настоящий восторг!

Черная жуть тут же отстала, но я это отметила лишь краем сознания.

Ветер в волосах, звездное небо над головой и почти невесомость, почти полет, который прерывался лишь легкими редкими касаниями земли. Перед накатившим внезапно восторгом отступило даже давление разрушающегося мира. Осталось раскинуть руки и взлететь к звездам!

Егор обернулся, и я увидела в его глазах такие же эмоции.

К сожалению, это не могло длиться долго. Вблизи города сила притяжения начала возвращаться к нормальному значению, и, несмотря на то, что мы были к этому готовы, все равно оба умудрились неуклюже повалиться на землю.

Но подниматься с нее не спешили, а так и растянулись, тяжело дыша, на асфальте на окраине города.

— Круто было! — радостно улыбалась я, глядя на темное звездное небо.

— Ага! Я о таких аномалиях только слышал, но самому попадать в такие не приходилось.

Я перекатилась на бок и посмотрела на парня:

— А что это за аномалии и откуда вообще появились?

Парень повторил мою позу:

— Мир разрушается, физические и магические законы в нем тоже нарушаются. Только не равномерно, а точечно. Потому магией тут лучше не пользоваться. По-настоящему опасные аномалии, как правило, по размеру небольшие и их можно заметить, если быть внимательным и знать, на что смотреть. Та, которую активировала ты, если бы догнала, превратила бы нас в ничто, даже мокрого места не осталось бы. А такие, как эта почти антигравитационная зона, для человека не опасны и по размеру могут длиться несколько километров.

Я села и обхватила ноги руками. Веселье, навеянной почти полетом, прошло, как и не бывало.

— А если бы вот так, в прыжке, мы попали в очередную аномалию? — озвучила я внезапно возникшую мысль.

— Не влетели бы, — уверенно ответил парень и присел рядом, касаясь плечом моего. — Аномалии не пересекаются. На территории одной из них нельзя встретить другую.

— А как же та, что преследовала нас? Она ведь и в прыгучей аномалии от нас поначалу не отстала.

— Это поначалу, там, где прыгучка еще не вошла в силу. Еще чуть-чуть, и она бы сама вытолкнула эту гадость за свои пределы.

— Ну хоть это радует, — дернула я краешком губ, обозначая улыбку, но весело мне совсем не было.

— Эй, ты чего? — толкнул Егор меня плечом, видя, что я еще больше помрачнела.

А мрачнеть было от чего. Ведь после того, как я на себе ощутила, насколько нестабилен и опасен этот мир, совсем несложно сделать определенные выводы.

Я повернула голову и посмотрела парню в глаза:

— Если в этой параллельности так опасно, то я почти уверена, что порталы здесь уже не работают.

Он лишь на миг опустил взгляд и снова посмотрел на меня:

— Я знаю.

Я захлопала глазами, пытаясь уместить в голове эту мысль. На самом деле, подсознательно, говоря свою последнюю фразу, я ожидала услышать заверения, что все не так и что этот долбаный портал только нас и ждет. Но что все ТАК плохо…

— То есть… Ты с самого начала знал, что ничего не выйдет? Но тогда зачем мы вообще сюда шли?

— Надежда, — коротко ответил Егор.

И в этом простом слове и в глазах парня я услышала и увидела столько всего невысказанного, что бушевало у него в душе, что я не выдержала и, всхлипнув, уперлась лбом в его плечо.

А ведь он мне даже слова не сказал, что это я его сюда притащила и, по сути, обрекла на смерть!

Нет, я не верила, что мы умрем. Как мы можем вообще умереть, если жизнь только началась? И вообще, смерть — это не про нас.

Только разрушающийся мир давил на плечи и разум, и именно здесь смерть не казалась невозможной, а допустить то, что мы не сможем отсюда выбраться, получалось очень легко.

Я почувствовала, что Егор меня обнял и прижал к себе:

— Все будет хорошо, Ириска. Хоть один портал, но должен работать! — с ожесточением сказал он.

Я снова посмотрела ему в глаза и потерялась в их шоколадной глубине.

А потом поняла, что он наклоняется ко мне и хочет… поцеловать?

А я ведь до этого ни разу не целовалась… Для кого-то это даже прозвучит дико, а я не целовалась! И так страшно стало, что я сейчас что-то не то сделаю. Я ведь совершенно не умею целоваться!

— А я сегодня ключ себе выбрала, — выпалила первое, что пришло в голову. — Дурацкий, правда. Я даже ребятам не призналась…

Наши лица в этот момент разделяло всего несколько сантиметров.

— Правда? — Егор чуть отстранился и, продолжая смотреть в глаза, заправил мне рыжую прядь за ухо.

— Ага…

— А мне покажешь?

— Ага… — как под гипнозом, смотрела я испуганными глазами ему в глаза и не могла их отвести.

— Вот и хорошо, — продолжая меня обнимать и положив другую руку мне на затылок, чуть погладил большим пальцем мою скулу. — Можно, я тебя поцелую?

— Ага… — сказала прежде, чем осознала вопрос.

А в следующее мгновение его мягкие нежные губы коснулись уголка моего рта, а потом и вовсе его накрыли.

Глаза закрылись, страхи улетучились, а его тихое, сказанное в самые губы «Мое недоразумение», уже не казалось обидным.

Когда он отстранился, в голове немного шумело. Сам парень смотрел на меня шальными глазами и не спешил отпускать из своих объятий. Я прижалась к его груди, в которой быстро-быстро билось сердце.

Хорошо-то как… И уже не страшно совсем и уходить отсюда не хочется. Так бы и сидела. Хотя нет, уж лучше целоваться.

— Тебе не холодно? — погладил он меня по руке.

— Нет, — улыбаясь, подняла на него глаза и снова словно попала под гипноз.

Парень выдохнул и опять поцеловал, а потом еще крепче прижал к себе, и я спрятала голову на его груди.

Глупая улыбка не сходила с губ, и хотелось обнять весь мир!

Но внезапная мысль озадачила и сбила накатившую эйфорию: «Это мы теперь парень и девушка, что ли? В смысле, встречаемся? Или как?».

До этого у меня парня не было и что с ним делать, я представляла смутно. Но целоваться с Егором мне понравилось.

Я снова стрельнула на него глазками, и парень как-то подозрительно на меня покосился. А я от внезапно проскочившей мысли нахмурилась: а что если он просто так меня поцеловал? Ну, под влиянием момента… Кажется, я видела что-то такое в каком-то фильме.

От таких мыслей стало очень неуютно. А когда я представила, что он точно так же будет целоваться с какой-нибудь другой девушкой, настроение и вовсе упало.

Ну уж нет! Тогда я… тогда я Мотю на него натравлю! Пусть пересчитает его орешки!

Я снова стрельнула в парня глазками. Он явно заподозрил что-то неладное и нахмурился, но потом снова погладил меня по руке:

— Варь, ты обещала мне показать свой ключ.

— Что? Ключ? — мысли не сразу переключились на нужную волну. — Ключ!

Как-то резко вспомнилось, что мы вообще-то сидим на асфальте на краю города в разрушающейся параллельности и только что избежали гибели от какой-то мерзкой аномалии. А потому наш поцелуй — это не та проблема, которая должна меня сейчас занимать.

— Да, тот самый, который ты сегодня выбрала.

— Ну как выбрала… — заерзала я на месте и представила, как достаю из рюкзака старые сапоги. И чуть не застонала в голос: ну зачем я вообще сказала ему об этом долбаном ключе?! — Так получилось… — все же выдавила я.

— Показывай! — подбодрил он.

— Да-да, показывай. Мне уже и самому интересно, почему моя внучка, имея на руках ключ, до сих пор сидит в этом разрушающемся прямо на глазах мирке! — раздалось за нашими спинами, и мы как по команде вскочили на ноги.

Дед, как всегда элегантный, одетый в костюм тройку, сшитый по индивидуальному заказу, с черным цилиндром на голове и тростью с набалдашником в виде головы грифона в руке, стоял, поджав губы.

— Дед! — вырвалось у меня радостное, но кидаться на шею с объятиями к человеку, который ТАК на тебя смотрит, было бы неосмотрительно.

Хотя очень хотелось.

Поначалу…

— Ну а кто еще смог бы так быстро ухватить твой ментальный след и проследовать в эту… это… — он никак не мог подобрать подходящего слова к обозначению той попы, в которую нас занесло, — сюда, в общем! — стукнул он тростью о землю. — Ты хоть знаешь, как сюда сложно пробиться? Этот мир уже разрушен настолько, что даже я сумел его почувствовать с большим трудом и только благодаря  твоему следу! Жить, что ли, надоело?!

Я вздрогнула и непроизвольно сделала шаг за спину Егора.

Тут дед, наконец, соизволил обратить внимание и на него.

— А вы, молодой человек, как здесь оказались? — вполне доброжелательно спросил он.

— Случайно.

— Случайно, значит… Что ж, благодарю, что присмотрели за моей внучкой. Но теперь нам всем пора отсюда уходить, — он чуть сощурился и осмотрел безрадостный пейзаж.

— Отлично! — тут же выскочила я вперед, ожидая, что он вот-вот откроет портал.

Дед перевел на меня тяжелый взгляд:

— Что отлично? Доставай свой ключ, буду учить им пользоваться, раз сама не пожелала с ним разобраться.

— А как же?.. Я думала… — растерялась я.

— Вот если бы ты и правда думала, то в такую ситуацию не попала бы! Доставай ключ.

Перечить деду, который был не в самом лучшем расположении духа, я не решилась и достала-таки из своего рюкзачка старые потертые и даже кое-где порванные полусапожки.

— Вот, — протянула я, демонстрируя их и стараясь смотреть в другую сторону.

— Нда… — протянул дед. — Дай-ка их сюда. — Забрал у меня из рук обувь и начал пристально рассматривать. — Хм… Как интересно… Надевай!

Ну, надевать, так надевать. Если они развалятся прямо во время этого процесса, я не виновата.

Я села, расслабила шнуровку на полусапожках и с опаской их натянула. К моему удивлению, они не развалились, а шнурки в руках не рассыпались пылью. Зашнуровалась потуже — нога у меня узкая — и встала.

— Ну как? — поинтересовался дед.

— Не развалились! — удивилась я.

— Да я не о том. Настройся на них, почувствуй…

Выражение лица у деда было таким, что я решила не спрашивать, что конкретно я должна почувствовать. Сейчас я ощущала только, как колет в пятку какой-то гвоздик и загребает песок дырка в районе большого пальца. Вот если бы произошло чудо и вместо этого убожества у меня на ногах оказались кеды или удобные лодочки…

Почувствовав что-то неладное, я опустила взгляд вниз и увидела, как мои ноги подернулись дымкой, а потом на месте сапог оказались те самые удобные лодочки!

От удивления у меня чуть не пропал дар речи!

— А… А так можно было? — вырвалось у меня.

Дед закатил глаза:

— Неужели ты думаешь, что в процессе Выбора вы получаете самые обычные вещи? Могла бы и сама догадаться.

Я продолжала во все глаза пялиться на свою новую обувь и на выпад деда не отреагировала.

— И они так могут меняться по моему желанию?

— Попробуй.

Я прикрыла глаза и представила на ногах модные кроссы, которые давно приглядела в одном из здешних магазинчиков и… Ничего.

Разочарование было столь сильным, что дед, увидев мое лицо, поспешил успокоить:

— В них магический заряд почти исчерпался. Вот когда они от тебя подзарядятся, тогда и смогут выполнять твои хотелки.

— От меня?

— Да, этот предмет уже к тебе привязан и потихоньку будет брать от тебя крупицы магии, чтобы восстановиться.

— Здорово!

Я с обожанием взглянула на свою новую пре-е-елесть. Теперь у меняя ее никакой Фродо не отнимет!

— Ну! — поторопил меня дед.

— Что ну?

— Открывай портал! — начал раздражаться он.

— А как?

— И чему вас только в вашей академии учат?! — вспылил он.

— Не знаю, я там только появилась, — я обиделась и отвернулась, уставившись в безжизненное пространство пустоши.

Подобные необоснованные претензии обижали особенно сильно.

— Извини, Варвара, — дед устало потер переносицу двумя пальцами, — день сегодня выдался непростой, вот я и сорвался на тебе.

Я повернула голову в его сторону и только сейчас заметила, что он и правда выглядит усталым.

— Что-то случилось?

— Нет, все нормально. Просто сегодня был сложный заказ, потом ты пропала, да и здешняя действительность сильно давит на нервы, — он мотнул головой, будто отгоняя наваждение, и принялся рассказывать, что делать. — В первую очередь тебе нужно почувствовать свою магию. Вот как с ведьминской силой. У тебя же уже что-то получается? — Я кивнула. — Но дар ходока другой, можно сказать, он дуален, — дед замялся, подбирая слова. — Объясню подробнее: наш дар связан с ощущением мира, в котором мы находимся. Для начала попробуй почувствовать себя частью чего-то большего. Ощутить и увидеть, где ткань мироздания истончается, будто приглашая шагнуть за ее грань.

Звучало все, конечно, бредово, но со мной за короткий промежуток времени уже столько всего случилось, что я и не подумала сомневаться в словах деда и сосредоточилась.

Почувствовать получилось быстро. Вернее, оказалась, этот мир я чувствовала с самого первого мгновения попадания сюда, но только сейчас смогла осознать природу этого ощущения. Наверное, в такой благополучной параллельности, как Прима, эту грань осознания уловить было бы сложнее, но здесь, понять, что от меня хочет дед было гораздо проще — эта параллельность умирала и отчетливо давила на психику чувством обреченности.

Дед как-то понял, что у меня получилось:

— Молодец! А теперь почувствуй силу внутри себя — якорь, который никогда не сможет стать частью какого-либо мира и раствориться в нем. Почувствуй это место силы и бурлящую в нем энергию.

К своему удивлению, я и правда ощутила в груди то, о чем говорил дед!

— Тебе пока сложно будет вот так сразу сконцентрировать и направить эту энергию на пробой пространства, но для этого у тебя есть твои чудо-сапоги. Просто направь силу в них. Представь место, куда хочешь попасть, и ударь каблуком в тонкое место пространства. Здесь оно неоднородное, поэтому прислушайся к себе повнимательнее.

Ощущения и правда были очень странными, будто пространство вокруг шло волнами, где-то эти волны были очень тонкими, где-то толстыми и неподатливыми. Точнее и объяснить невозможно, хотя толстые и тонкие волны однозначно звучат странно. Не открывая глаз, я с опаской сделала шаг вперед и почувствовала, как кто-то берет меня за руку, страхуя от падения. Концентрация тут же сбилась.

— Я рядом, поддержу. Шагай, куда нужно, не упадешь, — тихо сказал Егор, и я, вздохнув, снова сосредоточилась.

Теплая надежная рука парня придала смелости, и, найдя удачное место, я решилась и топнула ногой.

Пространство, которое я сейчас так тонко ощущала, словно прорезал луч света, который в мгновение ока накрыл нас троих.

Открывать глаза было откровенно страшно. Вдруг я опять сделала что-то не то, и мы очутились в месте еще хуже разрушавшейся параллельности?

Егор, подбадривая, сжал мою руку, и я решилась приоткрыть один глаз.

— Ура! — вырвалось у меня сразу же, как только поняла, что стою у главного корпуса академии. — У меня получилось!

Такого облегчения я давно не испытывала и от счастья повисла на шее Егора, готовая его расцеловать.

— Варвара, я очень рад, что у тебя все получилось, но ректор настоятельно просил нас прийти к нему в кабинет, как только мы прибудем. И кажется мне, что у него возникли вопросы не только к твоему внезапному исчезновению, — отвлек меня дед.

Настроение тут же поменяло вектор, и я, смутившись, отодвинулась от парня.

Что еще они от меня хотят?

Казалось, со времени, когда мы планировали месть вампиршам, прошел не день, а как минимум неделя, а то и месяц.

Вампирши! Точно! Меня вызывают из-за их зелененькой внешности! А может, из-за испорченного артефакта. Или Мотя успел что-то натворить? В общем, попасть на ковер к ректору в первый же полноценный учебный день было за что. И это не считая моего фееричного исчезновения с другим студентом, за которого академия тоже несет ответственность.

Бли-и-ин, где бы найти тот угол, куда можно забиться одной маленькой мне и как минимум неделю не отсвечивать?

Глава 14

Где-то я слышала выражение, что труд облагораживает человека. Но за неделю ударного труда на благо академии я что-то ничего такого за собой не заметила. А вот уставала зверски — это да! Это я заметила!

Даже Мотя старался ко мне не цепляться, а друзья сочувственно вздыхали.

А все почему?

А все потому, что зеленый цвет кожи среди вампиров — это немодно, а моя мама с дедом считают, что воспитание одной маленькой ведьмочки должно быть строгим, а значит и защищать ее не следует. Более того, нужно попросить ректора сделать наказание как можно более доходчивым, чтобы дальше попадаться неповадно было.

Да-да, мама выразилась именно так — попадаться! Дед, конечно, укоризненно на нее покосился, но ничего не сказал.

Нет, вампирши не пошли жаловаться кому-либо на свое резкое позеленение, но кто ж знал, что наш преподаватель по теории хождения Винсент Бровендрейк окажется их дядей и, увидев племянниц в коридоре академии в неподобающем виде, решит выяснить все детали?

Ну а магистром поиска он называется не зря — с его-то послужным списком, который мне потом озвучила соседка! Он быстро разобрался во всех нюансах нашей с ней аферы. Только вот отчего-то разбираться в том, почему мы так поступили, не стал, а может просто не захотел. Все же сестры гадили Лайле по-тихому, а нам с ней удалось заявить о себе на всю академию.

Вот в наказание нас с ней и отправили на вечерние исправительные работы в лаборатории академии, которые местные магистры умудрялись уделать так, что нам с Лайлой с трудом хватало двух часов отработки по вечерам, чтобы все убрать. И трудиться нам нужно было без магии, чтобы не тревожить магический фон, оставшийся на разлитых ингредиентах! Я-то все равно заклинаний очистки пока не знала, а вот вампирша ныла вовсю. Зато я узнала, какими заклинаниями она владеет, и заручилась ее обещанием научить им меня.

Во всей этой ситуации радовало только одно: все остальные мои прегрешения за таковые не посчитали. Провалилась я в другую параллельность и правда случайно, и сама пострадала. Егор там вообще был не при чем, и ему просто сказали спасибо за помощь одной глупой и невезучей мне и похвалили, что не растерялся в сложных условиях другого мира. Даже пообещали рассказать о его успехах преподавателю, чтобы он учел это при выставлении полугодовой оценки. В общем, не наказали — и слава богу!

А вот с артефактом, который на занятии на мне сломался, вышла очередная незадача:

— Вы уверены, что мне можно до него дотрагиваться? — на всякий случай переспросила я, когда ректор снова пригласил меня измерить количество допустимых к посещению параллельностей на том же приборе.

Сейчас в его кабинете, кроме меня, присутствовали еще мои дед и мама, которая примчалась в академию, как только узнала о произошедшем. Магистр Бровендрейк, добившись возмездия за своих племянниц, уже удалился, Егора после тщательных расспросов тоже отпустили, и теперь очередь дошла до злосчастного прибора.

— Уверен, — доброжелательно улыбнулся мне ректор. — Ну же!

Ну… вы сами меня попросили! И я положила руки на прибор.

Все тот же ровный почти белый свет возвестил о том, что или артефакт не починили, или я снова его сломала.

— Занятно… — протянул дед, подходя поближе. — Нет-нет, не убирай руки, — строго сказал он, когда я, смутившись, попыталась их отдернуть. — Как я понимаю, прибор полностью исправен? — обратился он к ректору.

— Именно, — внимательно рассматривая меня и прибор, ответил ректор. — Он и не ломался.

— Как это не ломался? — удивилась я. — Он же ничего не показывает.

Ректор с дедом как-то странно переглянулись, будто о чем-то беззвучно договариваясь.

— Прибор исправен, — подбирая слова, ответил ректор. — Но в виду того, что вы ведьма, снять показания нам не удастся.

— Как не удастся? — расстроилась я. — А как же я тогда узнаю, столько параллельностей выбрать для посещения? И вообще, при чем тут то, что я ведьма? Этот прибор ведь фиксирует дар ходока?

Мужчины снова переглянулись:

— Знаете, Варвара, ваш случай крайне редок, поэтому мне сложно сказать что-то конкретное, но одно могу сказать точно: с десяток параллельностей в вашем распоряжении точно есть.

Десяток — это много! От радости я чуть на месте не запрыгала, но слова деда быстро вернули меня с небес на землю:

— Ага, и одну из этих возможностей перемещения ты уже профукала.

— Это же случайно вышло, — засопела я. — Зачем мне постоянно об этом напоминать? — пробубнила себе под нос.

Но дед услышал:

— А затем! Чтобы ты свой браслет больше не снимала даже в душе! С твоим везением однажды окажешься голая в месте похуже разваливающегося мира!

— Глеб Харитонович, думаю, Варвара уже поняла свою ошибку и больше ее не повторит, — к моему удивлению, встал на мою защиту ректор. — А пока лучше отправить девочку в общежитие отдыхать. На нее сегодня свалилось слишком много потрясений…

Я благодарно вздохнула и пошла к двери, подозревая, что мама сейчас молчит не просто так, она еще явится ко мне в общагу, чтобы лично пропесочить.

Когда я уже была на пороге, ректор добавил, разбивая зародившуюся к нему симпатию:

— …И не забудьте, что с завтрашнего дня у вас начинается недельная двухчасовая отработка в лабораториях. Подойдите к секретарю, она все объяснит.

Мне оставалось только закрыть за собой дверь и в очередной раз вздохнуть.

— Варя! — позвала меня мама, не успела я отойти от двери и пары шагов. Видимо, решила поговорить со мной прямо сейчас. Она огляделась, убедилась, что секретаря ректора нет на месте, и потащила меня к диванчикам в приемной. — С тобой правда все хорошо? — с волнением заглянула она мне в глаза.

У нее всегда так: сначала поругает, выплескивая свой страх за меня, а потом, как сейчас, прижмет к себе и гладит по непутевой голове. У меня на глаза навернулись слезы. Все же день и правда выдался очень непростым, а уж приключения в разрушающемся мире способны доконать кого угодно.

— Да, все хорошо, мам, — я шмыгнула носом.

— Сильно испугалась?

— Знаешь, если бы не Егор, наверное, сильно бы испугалась. Там было очень жутко.

— Да, Егор хороший мальчик. Он тебе нравится?

— Ну… Как бы да, — смутилась я.

— Что ж, надо будет к нему присмотреться… — задумчиво сузила глаза мама.

— Зачем это? — насторожилась я.

— Не бери в голову. Лучше скажи, как ты так с вампиршами подставилась? И зачем вообще сотворила такую дичь?!

— Ну… понимаешь. Они… — и я в двух словах рассказала ей причины своего поведения.

— Интересно… Так, говоришь, за дело им мстили. Тогда ладно.

— Что ладно? Им-то что? Походят себе зелененькими немного, а нам целую неделю лаборатории нужно мыть, — насупилась я.

— Ничего, в следующий раз будешь более детально продумывать последствия своих действий, — отрезала она. — А что касается вампирш… Ты ведь использовала мой универсальный закрепитель?

— Ну да. Тот самый, над которым ты работала и благодаря которому Мотя так качественно покрасился.

— А знаешь, эту зелень теперь ведь только с кожей соскоблить можно… — хитро глянула на меня мама.

— Или заказать твой экспериментальный лосьон… — начала понимать я, куда она клонит.

— Но он в продажу поступит еще очень нескоро, — с деланным расстройством произнесла мама-ведьма.

— Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем они поймут, как попали? — кровожадно улыбнулась я.

— Не меньше недели.

— Жаль… Значит, отрабатывать все же придется.

— Ничего, тебе будет полезно приложить свою неуемную энергию на благо общества.

— Ну спасибо, — скривилась я.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулась мама и встала. — Ладно, Варь, иди отдыхай, — она чмокнула меня в щеку и как в детстве дотронулась своим носом до моего. — А мне нужно вернуться в кабинет ректора.

Интерлюдия вторая

Когда Маргарита вернулась в кабинет, что-то серьезно обсуждавшие мужчины замолчали, и в комнате повисла гнетущая тишина.

Женщина устроилась напротив них в кресле, некоторое время смотрела то на одного, то на другого и, поняв, что продолжать беседу они не собираются, спросила:

— Что такого показал этот ваш артефакт, что вы солгали моей дочери?

— Почему ты решила, что мы солгали? — приподнял бровь Глеб Харитонович.

Она укоризненно посмотрела на свекра:

— Вы так красноречиво переглядывались, и только Варя могла поверить в то, что артефакт не смог с ней взаимодействовать, потому что она ведьма.

— Тебе не понравится наш ответ… — задумчиво глядя на невестку, ответил мужчина.

— Я это и так знаю. Так что не так с артефактом?

— С артефактом все так, но… — Глеб Харитонович замялся.

А ректор встал из-за стола и наложил на кабинет дополнительную магическую защиту. Это еще больше насторожило женщину.

Мужчины снова переглянулись. Напряжение в комнате нарастало.

— Марго, то, что я тебе сейчас расскажу — крайне опасная для всех нас и в первую очередь для Варвары информация. Если все и правда так, то, боюсь, нам всем нужно быть крайне осторожными, — начал наконец ректор. — После смерти Марка и исчезновения известного тебе Ключа, мы с Глебом Харитоновичем много думали и анализировали. Этот вариант тоже мелькал в наших умозаключениях, но казался слишком нереальным, и мы его отбросили. Но сегодня… Сегодня мы с ним пришли к одному и тому же выводу… — мужчины снова переглянулись, и Марго увидела  разрешающий кивок свекра. — Видимо, перед смертью Марк вовсе не спрятал ключ, как думали мы и его убийца…

В кабинете повисла тягучая, не предвещавшая ничего хорошего тишина. Марго пристально смотрела в глаза Александра, пытаясь понять, что он хочет сказать.

— …Он его активировал, — наконец, договорил ректор.

— То есть как активировал? — опешила женщина. — Каким образом?

— Даже представить не могу. Но, похоже, он отдал его своей дочери.

— Варе? Что за бред?! — нервно рассмеялась Маргарита. — Ей тогда и четырех не было!

Александр подошел к женщине и, взяв за руку, снова усадил в кресло, с которого она подскочила. Присел на подлокотник и, не отпуская ее ладони, спросил:

— Что ты знаешь о ключе?

— Только то, что ваша научная группа его каким-то образом отыскала. Марк тогда счастливый ходил, глаза горели… Но вы все никак не могли понять, как он работает. Столько исследований было — и все псу под хвост. А потом он как-то взял с собой в вашу лабораторию Варю. Она очень просилась — Марк в то время поздно возвращался домой, когда она уже спала, и дочка скучала и буквально вынудила его взять ее с собой. Она умеет, если очень захочет, — грустная улыбка обозначилась на ее губах. — В тот день они вернулись гораздо раньше, чем я рассчитывала. Марк был сильно чем-то обеспокоен и все время спрашивал Варю, как она себя чувствует. А потом… Потом он ушел и больше не вернулся — его нашли мертвым.

Марго сглотнула подкативший к горлу ком. Столько лет прошло, а горькое чувство потери так и не прошло. Воспоминания о минувших днях дались ей нелегко, и она крепко сжала руку мужчины.

Ректору, а в те времена просто магистру, которому повезло возглавить исследовательскую группу молодых энтузиастов-ученых, тоже было непросто возвращаться мыслями к тем событиям. Они с Марком успели стать настоящими друзьями, и если бы не этот факт, он тогда не смог бы устоять перед желанием поухаживать за его молодой женой. Марго притягивала его как магнит и когда она с дочерью исчезла, продолжал ее искать. Но безуспешно. Каковы же были его удивление и радость, когда он внезапно увидел ее в академии и понял, что она снова вернулась в Приму! Просто находиться с ней рядом уже доставляло ему счастье, и видеть сейчас в глазах этой женщины боль и тоску было невыносимо.

Он тоже сжал ее тонкие пальчики в жесте поддержки, а потом притянул к губам, поцеловал и обхватил ладонь двумя руками.

— Алекс, я все равно не понимаю, — заглядывая ему в глаза, напомнила о разговоре Марго. — Ты говоришь, что Марк активировал ключ и одновременно отдал его Варе. Но как это возможно? Я никогда не находила у нее ничего постороннего!

— Я не знаю, Марго. Но, похоже, Варвара теперь и есть ключ, — со вздохом ответил он.

— Но почему?! Как вы могли вот так сходу такое определить?

Женщина выдернула свою ладонь из рук мужчины, подскочила с кресла и начала ходить по кабинету. Сидеть неподвижно после таких новостей она не могла.

— Потому что прибор показывает, что Варвара может попасть в такое количество параллельностей, в какое захочет. А таким свойством не обладает ни один нормальный ходок. Это свойство только исчезнувших Хранителей и Ключа, который они зачем-то создали.

— Хранители исчезли где-то в глубине веков, их кровь растворилась во множестве потомков, образовав ходоков, — подхватил Глеб Харитонович.

— А ключ остался, и вы с Марком его нашли, но как им внезапно стала моя дочь?! — несмотря на то, что Марго изо всех сил пыталась оставаться спокойной, под конец ее голос сорвался.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Возможно, она тебе сама об этом рассказывала? Потому что мы не можем даже предположить, как это произошло. Я лично крутил в руке этот с виду самый обычный небольшой ключик, но так и не смог понять, как его можно было активировать, — потер виски ректор. — У нас была гипотеза, что человек каким-то образом может перенять функции ключа, но ее всерьез никто не рассматривал.

— Значит, мы с Варей не зря прятались на Земле Изначальной, — прошептала женщина. И внезапно широко распахнула глаза, в которых плескались страх и решимость. — Я хочу знать, можно ли еще каким-то образом определить, что моя дочь — Ключ. Если есть хоть малейшая возможность понять это постороннему, мы сейчас же собираем вещи и уезжаем!

— Маргарита, не пори горячку! — осадил ее свекр. — До этого Варя прошла обследование артефактом на магию, и он ничего не показал о ее свойствах Ключа. Да, она имеет дар ходока, но и только. С этим же артефактом, — он кивнул на так и стоявший посередине кабинета пюпитр, — Александр разберется и найдет, как все объяснить преподавателю. А чего-то более специализированного, чтобы определить это ее свойство, в академии просто нет!

Женщина некоторое время боролась со своими внутренними демонами, а потом со вздохом снова опустилась в кресло:

— И что теперь со всем этим делать? — беспомощно спросила она.

— Ничего, — спокойно ответил ректор. — Надеюсь, никто из здесь присутствующих не хочет стать вершителем судеб целых миров?

— Не говори глупостей! — передернул плечами ходок.

— Вот и отлично. А пока девочка не знает, что она ключ и может открыть дорогу в Забытую параллельность — она ее и не откроет.

— Почему ты так в этом уверен? — впилась в него глазами Марго.

— «Пока не видишь ты дорогу, она закрыта для тебя», — продекламировал мужчина. — Эти слова были написаны на том ключе. И мы уверены, что это значит, что если ходок не знает, куда хочет попасть, и не подозревает, что вообще может туда попасть, то и не попадет.

В кабинете снова надолго повисла напряженная тишина. На этот раз каждый думал о своем.

— Александр, что будем делать с этой информацией мы? — наконец, спросил Глеб Харитонович, пристально глядя в глаза мужчине.

Ходок продолжал сидеть в расслабленной позе, но Марго буквально кожей почувствовала, как он напрягся.

— Я обязан донести эту информацию до короля…

— И совета параллельностей…

— И совета параллельностей… — подобравшись, согласился с ним ректор. — Но не буду, — и после напряженного молчания добавил. — Жили как-то столько тысячелетий без Божественного Артефакта и дальше проживем.

После этих слов все как-то разом выдохнули, а гнетущая атмосфера развеялась. Реши ректор иначе… и прогнозы на будущее делать было бы очень сложно.

— Клятва? — тут же задал вопрос Глеб Харитонович.

— Клятва, — согласились все присутствующие.

Глава 15

С самого утра на небе ярко светило солнышко, поднимая и без того хорошее настроение. Я, огибая спешивших на занятия адептов, неслась на скейте и вдыхала пьянящий аромат ранней осени.

Листья на деревьях еще только начинали желтеть, а разбитые по всей территории академии клумбы каждый раз радовали глаз и удивляли необычностью. Все-таки факультет жизни не зря периодически на них практикуется или отрабатывает повинности.

Эх, хорошо!

У самого корпуса, явно поджидая меня, стояли друзья и подставляли лица солнышку.

— Ты от чего такая довольная с самого утра? — буркнул хмурый Чихуак.

В отличие от Шурайшаса и Кэсси, он выглядел помятым и не выспавшимся.

— Так отработка закончилась! Теперь хоть вечера свободные появятся!

— А кстати, да! — внезапно оживился гоблин. — Мы же так и не отпраздновали поступление! К тому времени, как мы к этому созрели, ты отрабатывала наказание, а на выходные мать забрала тебя домой, где ты снова усиленно что-то там отрабатывала.

— Читала я… — вздохнула я, припоминая выходные, которые провела за книгами. На это раз я изучала их очень прилежно.

До меня, наконец, дошло, что мир, в который я попала, вернее, новые реалии — это не сказка, и чтобы выжить, мне нужно как можно больше знать о ходоках и параллельностях. Разумеется, охватить неохватываемое за выходные мне не удалось, но историю академии я взялась изучать основательно, конспектируя и записывая возникавшие вопросы. Найти на них ответы я планировала в библиотеке академии.

Совсем засохнуть над книгами вечерами мне не давал Егор. Днем он был занят своими делами, но стоило сумеркам опуститься на город, как я слышала стук камешков в окно.

В пятницу и даже субботу мама дипломатично делала вид, что не замечает этого вторжения, но вот в воскресенье запустила в комнату магическую оповещалку, которая пригласила нас с Егором спуститься на чай. А за столом родительница мягко попеняла на то, что у нас вообще-то есть дверь, и мы всегда рады видеть гостей в своем доме.

К сожалению, в эти дни нам с парнем не удалось не то что поцеловаться, но даже обняться толком — Мотя бдил. Он волком смотрел на Егора и порывался, как он выражался, проверить на крепость орешки парня, но тот вовремя разгадывал его маневры и к себе не подпускал, демонстрируя хорошую реакцию и владение магией. Так что украдкой сорванный прощальный поцелуй — это все, что у нас получилось за все выходные. А так хотелось снова окунуться в новые ощущения! Но в этом я уж точно никому не признаюсь!

— Надеюсь, твоя отработка закончилась, и сегодня мать не заберет тебя сразу после занятий? — тут же нахмурился Чихуак.

— Это была не отработка. Я сама так решила, — подхватила скейт под мышку, и мы направились в учебный корпус.

— То есть ты решила заделаться заучкой? — гаденько ухмыльнулся гоблин.

Так я перед собой вопрос не ставила. Но рисковать снова жизнью только потому, что темная дура, не собиралась. Моя жизнь резко изменилась, а я так и не успела приспособиться к этому изменению. И меня это не устраивало.

— Знаешь, наверное, стоит тебя на пару часиков забросить в разрушающуюся параллельность… или лучше к оркам… — задумчиво протянула я. — Они еще те затейники, особенно если не знаешь правил поведения в их обществе и ненароком кого-то обидишь. А обидеть их ранимую душу так просто…

— Эй! Ириска! Шо за наезд? — тут же возмутился он, на всякий случай отступая за невозмутимого Шурайшаса, в глазах которого уже прыгали смешинки.

— Да ты что?! Какой наезд? Заучкам это не к лицу! — пристроила я в гардеробе скейт. — Но ты бы почитал на всякий случай об обычаях ортодоксальных орков. Мало ли…

— Эм, Ириска, я ж ничего такого не имел в виду! Честное слово!

— Так и я тоже. Честное слово!

Гоблин предпочел отойти от меня еще дальше — за Кэсси.

— Я ж это к тому сказал, что постоянно учиться — вредно. Иногда нужно и отдыхать. Мозг разгружать. Вот! А для этого нет ничего лучше дружеской вечеринки по поводу начала учебы в самой лучшей академии параллельностей!

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

— Именно! — тут же подскочил он ко мне. — У кого соберемся? И, кстати, вампирочку свою позвать не забудь! — в предвкушении потер он ладони.

После того как его обошла вниманием Кэсси — она отдавала предпочтение нагу, с которым Чихуак спорить в таких вопросах не решался, — его симпатия пала на Лайлу… хотя у него этих симпатий половина академии.

— У нас не получится, — подумав, сказала я.

— Это еще почему?

— Мой Мотя нашу Маришку скоро до нервного тика доведет, так что она ко мне и моим подругам в пятницу вечером чисто из принципа никого пустит.

Кэсси, соглашаясь, кивнула:

— Ко мне тоже, того… не пустят, — Чихуак поскреб длинным ногтем ухо, явно припоминая какие-то свои косяки.

Все головы повернулись к Шурайшасу.

— А вы в курсе, что мой сосед — тот самый эльф, с которым у нашей Ириски конфликт?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конфликт и правда был. Злопамятный эльф не забыл нашу первую встречу и теперь докапывался до меня при любом удобном и неудобном случае. С нагом у них, правда, образовался нейтралитет, но это не значит, что в одной компании нам будет комфортно.

— Слушай, а давай у твоего Гора соберемся? Он все равно тебя одну не отпустил бы, а так все будут довольны! — выдвинул идею гоблин.

— Гениально! — всплеснула я руками. — Приду я такая к нему и скажу: «Гор, мы тут у тебя решили собраться. Ты как, придешь? Или мы сами похозяйничаем?». Так, что ли?

— Ну да! — радостно закивал Чихуак.

— Ну нет! — отрезала я

— А что тут такого?! Он же твой парень!

— Вот именно! Парень, а не собственность! И вообще, почему бы нам не собраться в каком-нибудь кафе или таверне? Ты же сам как-то рассказывал, что почти сразу на въезде в город есть отличная недорогая таверна, в которой зависают все студенты.

— Так я только за! Только кто нам там спиртное продаст? — выдвинул, как ему казалось, самый важный аргумент гоблин.

— Чихуак, вообще-то ты — маг, так что забудь о спиртном! — отрезала эльфийка. — Оно плохо влияет на магические потоки. И вообще… — она демонстративно оглядела его помятый вид, — плохо влияет.

Гоблин с возмущением оглядел нас с Шурайшасом, выражавших эльфийке молчаливую поддержку, и сплюнул:

— Скучные вы.

Тут же подлетел на месте от смачного пинка от академии за неуважительное к ней отношение и, нахмурившись еще больше и потирая зад, вошел в аудиторию.

***

Как только мы заняли места, появился наш призрачный профессор.

Сегодня он был особенно задумчив и долгое время, прежде чем начать лекцию, просто ходил перед нами из стороны в сторону. Его призрачные одежды развевались в такт его шагам, одна рука поглаживала длинную белую бороду, а во второй он крутил какой-то небольшой вполне материальный предмет, рассмотреть который не получалось.

— Время… — наконец, заговорил он. — Время — это самый невосполнимый во всех параллельностях ресурс. И все же без его хода мы застыли бы на месте, не в силах что-то изменить. Мое время на этом свете закончилось, но мне повезло, что его возобновили. Моя душа жива, ее время идет… Но что такое душа без тела? — внезапно старичок превратился в маленького русоволосого мальчика в коротких штанишках, потом в молодого худощавого парня, мужчину и вновь в старца. А потом раскрыл ладонь, с непонятным маленьким предметом, и я поняла, что это ириска. Моя ириска! — Сейчас я могу выглядеть как угодно и не чувствую при этом никакой разницы. Просто не чувствую… ничего… — внезапно его глаза загорелись внутренний силой, он сжал руку в кулак и обвел взглядом каждого адепта в аудитории. Меня даже озноб прошиб. Особенно, когда он остановил свой взгляд на мне и произнес: — Берегите свое время, адепты. За гранью совсем невесело. А параллельности сейчас хрупки, как никогда…

После эти слов он еще некоторое время в полной тишине ходил из угла в угол, а мы оторопело переваривали сказанные слова.

— …Что ж, на чем мы там остановились? — внезапно хлопнул он в ладоши, улыбнулся, выпрямился…

…и урок пошел как обычно. И лишь его врезавшийся в память необычно серьезный острый взгляд не давал поверить, что его слова нам всего лишь показались.

На следующей паре Винсенст Бровендрейк, как всегда, посматривал на меня с неудовольствием и задавал самые неудобные вопросы. И если поначалу я тушевалась и многого не знала в силу своей иномирности, то теперь старалась готовиться к уроку так, чтобы прикопаться ко мне лишний раз было невозможно. Получалось с переменным успехом, но все же!

А вот на практику хождения к госпоже де Мризье я после обеда шла с большим воодушевлением. Эта приятная во всех отношениях женщина, пожалуй, единственная из всех преподавателей, кто не накинулась на меня из-за моего случайного попадания, а искренне посочувствовала. И даже после урока пригласила на отдельную беседу — благо пара была последняя — и не просто поспрашивала, как нам получилось справиться с трудностями, но и постаралась поддержать, пообещав как можно быстрее помочь мне с моими способностями.

После коллективного наезда такое простое человеческое общение едва не растрогало меня до слез. Она даже предложила проводить для меня дополнительные занятия. Но мама и дед были категорически против того, чтобы я торопила события, к тому же времени и так катастрофически не хватало.

— Итак, со следующей недели в вашем расписании произойдут изменения. Раз в две недели по субботам у вашей группы будут проходить выездные практические занятия. До нового года мы с вами посетим все наиболее известные и лояльные параллельности, среди которых вы сможете выбрать те самые, которые станут для вас якорями.

— То есть мы начнем сами ходить по параллельностям только после Нового года?! — вырвалось разочарованное у нашего ведьмака.

— Именно, — сладко улыбнулась преподавательница. — Есть надежда, что к этому времени вы хоть немного научитесь пользоваться своей стихийной магией для элементарной защиты и усвоите хотя бы основное о заинтересовавших вас параллельностях…

Со стихийной магией у нас и правда пока было не очень радужно. Все-таки приходилось учиться чувствовать несколько типов движения магии в теле и при необходимости обращаться к нужной. Мне, наверное, должно быть сложнее, ведь ведьминский дар — дополнительный вид магической энергии, но я чувствовала его на каком-то другом уровне и осваивала стихийную магию не хуже других. Но меня вымораживало, что заклинания, в отличие от ведьминских техник, нужно заучивать постоянным повторением, чтобы оно произносилось на автомате, а его слепок закрепился в ауре.

Я так и не поняла, как при этом взаимодействуют заклинания и аура, но преподаватель пообещал, что со временем к нам придет интуитивное понимание, и мы сможем без постоянных повторений вносить структуру заклинания сразу в ауру, тем самым запоминая его гораздо быстрее. Если же мы запомним что-то неверно, но в лучшем случае заклинание работать не будет, а в худшем…

Как сказал наш преподаватель по стихийной магии: «В лазарете у нас работают очень талантливые целители, но не боги». Попадать в лазарет очень не хотелось, хотя Чихуак там уже несколько раз отметился. Не представляю, как ему с такой усидчивостью получилось что-то там у себя развить, чтобы поступить в академию! Видимо, очень сильно хотел.  Наверное, даже хорошо, что ему не достался дар ходока, иначе этот ушлый гоблин точно учудил бы что-то такое, что за ним бы отправили ПСП — Полицию Союза Параллельностей. Была здесь и такая, наподобие земного Интерпола, только действующая в гораздо больших масштабах.

— …А пока садимся на пол и пытаемся войти в медитативное состояние, чтобы почувствовать движение магических потоков внутри ваших тел, — вернула меня в настоящее госпожа де Мризье, которая по совместительству была и заместительницей ректора.

В глубине души меня эта ее должность радовала. Может, хоть она будет иногда заступаться за меня перед ректором? А то мне и одного раза в его кабинете хватило для получения полной гаммы ощущений.

— Варя, ты уже решила насчет дополнительных занятий? Если мы с тобой будем больше заниматься, то ходить по параллельностям ты сможешь научиться уже до Нового года, — придержала меня в конце занятия преподавательница.

Такая перспектива не могла меня не увлечь, но я обещала родным, что не буду торопиться, и переубедить хотя бы маму было невозможно — от одного упоминании имени госпожи де Мризье она кривилась и тут же говорила «нет» всему, что с ней связано.

Странно, конечно, но вытянуть что-то из мамы, если она не хотела, невозможно, и мне оставалось только строить догадки о причинах ее такого отношения.

— Пока не получается, — расстроенно ответила я преподавательнице. — Очень большая учебная нагрузка.

— Понимаю, — улыбка женщины сделалась натянутой, но она тут же растянула ее еще шире. — Ничего, у нас с тобой еще все впереди! Иди, тебя уже друзья заждались.

Друзья во главе с уже заглядывающим в аудиторию Чихуаком и правда меня ждали, и я поспешила к ним.

***

Такое знаковое событие, как студенческий сбор в неформальной обстановке, мои одногруппники пропустить никак не могли. И в таверну с говорящим названием «У загулявшего адепта» мы ввалились целой толпой. Компанию нам составили Чихуак, Лайла и Егор, который захватил и своих друзей. Но возглавлял весь этот балаган Мотя. Этот хулиган первым ворвался в таверну и хриплым басом изрек:

— Девочки! Мечта ваших шаловливых ручек вас ждет!

Повисшая тишина прервалась нашей ввалившейся компанией. А я подхватила Мутанта на руки и бочком протиснулась за указанный нам столик. Вернее, несколько в мгновение ока сдвинутых столов.

— Ты что творишь? — зашипела я на ухо фамильяру.

— А тебе что, жалко? — вперил в меня погрустневшие глаза Мотя. — Я, между прочим, уже больше недели безвылазно в общаге сижу. Ты все время занята, с собой никуда не берешь, даже гулять со мной не ходишь. Знаешь, как тяжело сидеть в четырех стенах?..

Я, конечно, знала, что ни в каких четырех стенах он не сидел, а бродил по территории академии, но чувство вины ему у меня вызвать удалось. Я ведь и правда в последние дни проводила с ним слишком мало времени. Погладила зайку по шерстке и почесала за ушком, как он любит.

— …А как я все это время страдал?! Как страдал! — продолжал он давить на жалость, подставляя для почесываний пузико.

— А как успел достать твою соседку и комендантшу! — хмыкнул на его причитания Егор. — К тому же весь этаж вашей общаги только и делает, что подкармливает этого симулянта вкусностями и почесывает во всех местах.

— Вот что ты за человек, а? — повернул к нему мордочку Мотя. — Жалко тебе, что ли? И вообще, шел бы ты… на другой конец стола, а то орешки… они ведь такие, могут и пострадать.

— Мне? Не жалко. Только если ты и дальше будешь так рьяно заботиться о моих орешках, я позабочусь о твоих. Мое терпение, знаешь ли, не бесконечное и уже подходит к концу, — и парень улыбнулся Моте так, что даже я поежилась.

Мотя не впечатлился, но окинул его заинтересованным взглядом.

Как оказалось, Егор в этом заведении бывал уже не раз и быстро сделал на всех заказ. Мы были только за и в ожидании еды принялись болтать.

Друзья Гора, не будь дураками, тут же подсели к первокурсницам, оттирая наших одногруппников и гоблина. Тот таким положением дел был явно недоволен и что-то усиленно обдумывал.

— Кстати, сегодня здесь выступают «Траблы». Повезло, что мы пришли пораньше и успели занять места, — сказал один из друзей Егора.

— «Траблы»? — переспросила я, не понимая, кто это такие.

— Музыкальная группа гремлинов. Крутые ребята. Играют рок.

— Ого! Это такие маленькие миленькие существа, которые когда злятся превращаются в ужастиков? — все же уточнила я.

— Это их боевая форма. Но злиться им для нее не обязательно.

Пока мы вот так болтали, зал наполнился посетителями. За дальним столиком, к моему неудовольствию, я заметила троицу девчонок с потока Егора, которые с первого дня меня невзлюбили. Они были в компании еще пятерых студентов, в числе которых был и эльф, которого я тоже предпочла бы здесь не видеть. Оставалось только надеяться, что они не испортят нам вечер.

Мы весело проводили время. Егор как-то незаметно подсел так близко, что касался меня плечом, а оптом и вовсе приобнял и постоянно рассказывал на ушко всякие смешные истории, которые происходили с ним и его друзьями. Это было особенно забавно, учитывая, что в этот момент они рассказывали то же самое, но с совершенно другого ракурса.

Мотя в это время, к моему удивлению, не бдил, а расположился на коленях у магичек и млел от их почесываний и поглаживаний.

Чихуак, который на некоторое время остался не при делах и от этого явно пребывал не в самом лучшем расположении духа, куда-то ненадолго исчез и вернулся с довольной улыбочкой, посматривая вокруг очень уж хитро.

— Какой-то он слишком довольный, — поделилась я своими наблюдениями с Егором.

— Согласен. Может, с кем-нибудь познакомился?

— По-моему, для него это не проблема.

— Да уж, Чихуак нигде не пропадет, если только его раньше не прибьют.

— Смотри на сцену — уже инструменты устанавливают. Наверное, уже скоро начнется выступление.

Мы все обратили на это внимание и теперь рассматривали необычные музыкальные инструменты небольших размеров. Пожалуй, только барабанная установка была вполне нормальной.

Официантка — по-здешнему подавальщица — налила нам всем морс, и Чихуак даже двинул тост за начало прекрасного вечера, хотя мы уже успели хорошенько подкрепиться. Честно говоря, не ожидала, что он так быстро отойдет после того, как старшекурсники подвинули его от дам. Но веселая непоседливая натура гоблина не давала долго предаваться унынию. И после тоста он, пользуясь тем, что все внимание сосредоточено на нем, так забавно начал травить байки, что теперь уже старшекурсники были задвинуты девушками подальше.

— Какой-то странный морс, — отпила я очередной глоток. — Забродил, что ли? — стала я принюхиваться.

Но все остальные ничего такого не замечали и потягивали жидкость. Чихуак знатно разошелся и начал сыпать тостами после каждой удачной шутки. Его остановило только появление музыкантов, похожих на миленькие плюшевые игрушки. И так их внезапно захотелось погладить и потискать, что только рука Егора, которая уже лежала на моей талии и остановила.

Я повернула голову к нему, чтобы возмутиться, и залюбовалась. Какой же он краси-и-ивый, а ресницы пушистые-пушистые! Даже завидно. И его губы уже так близко…

Раздавшийся гитарный аккорд заставил вздрогнуть и посмотреть на сцену. Медленные переливы приятной мелодии заворожили. Хотелось ее слушать и слушать. Я даже подперла рукой голову — она что-то начала кружиться, душновато, наверное — и хлопнула ладошкой по шаловливой руке парня, который решил притянуть меня к себе — такую музыку нужно слушать, не отвлекаясь. А потом один из маленьких гитаристов внезапно взял высокую ноту, которая диссонансом ворвалась в общий рисунок музыки.

Зрители дернулись, музыканты застыли, а потом из-под пальцев гитариста полилась агрессивная, будоражащая мелодия рока, и гремлин начал меняться. Уже через несколько секунд с зеленого монстра, в которого он превратился, лоскутами свисала тесная ему одежда. Вскоре его примеру последовали и другие члены группы, и уже все они играли зажигательный рок, который поднял всех присутствующих со своих мест.

А может, и не всех, но за нашим столом равнодушных не осталось!

Музыка гремела в ушах, и мы с удовольствием отплясывали на небольшом танцполе. Людей и нелюдей рядом становилось все больше, и мы уже не только танцевали, но и подпевали музыкантам. Слов я не знала совершенно, так как видела эту группу впервые, но отчего-то получалось подпевать наравне со всеми. Наши оборотни вообще в запале частично трансформировались, приходилось периодически уворачиваться от их когтей, а всегда невозмутимый и осторожный наг нет-нет, да и задевал кого-то хвостом, хотя и пристроился на краю танцпола.

Но все это были мелочи! Гремлины зажигали по полной, и мы вместе с ними.

Когда, наконец, группа объявила небольшой перерыв, мы уже запыхались и взмокли. И направились к своему столику довольные.

— Гор, привет! И ты здесь?! — перегораживая нам путь, наигранно удивилась темноволосая Габи.

— Привет, девчонки, — поздоровался он со всей подтянувшейся троицей и обнял меня за талию.

— А мы смотрим, ты не ты. Тебя ведь куда-то вытянуть — одна сплошная проблема! Мы тут с ребятами из группы собрались, пойдем к нам? — в упор не замечая меня, щебетала она.

— Я тоже пришел сюда с компанией, так что прошу нас про…

Парень не успел договорить, как в разговор влезла высокая, ростом чуть ли не выше парня, Мариэт:

— Что, мальчики решили потискать первокурсниц? Захотели свеженького мяса?

— То есть себя ты уже считаешь старенькой и протухшей? — брякнула я.

Признаться, сравнение с мясом меня удивило. И даже стало интересно, на какой стадии свежести в ее градации находится она сама. Потому и ляпнула. И ведь даже не со злости, а чисто из научного интереса.

— Ах ты, шлюшка малолетняя! — взвизгнула Мариэт.

Что-то она сегодня вообще не в адеквате. Выпила, что ли?

— Что у вас тут происходит? — подошла к нам со стаканом морса Кэсси и отпила глоток.

— О! Вот еще одна малолетняя подстилка! Что, решили мальчиков с третьего курса окрутить? — вмешалась русоволосая Стелла.

От такой неприкрытой необоснованной агрессии эльфийка, пребывавшая в замечательном настроении после танцев, опешила и не нашлась сразу, что ответить.

— Девушки, вы себя сейчас ведете неадекватно. Думаю, вам лучше вернуться за свой столик, — холодно произнес Егор.

И такой стужей от него повеяло, что это немного привело девушек в чувство, но подошедший к ним эльф не дал перепалке сойти на нет:

— О! Ириска! Как насчет того, чтобы проверить мою физиологию? Я сегодня весь твой! — разводя руки в стороны и довольно скалясь, предложил он мне.

Егор явственно зарычал, и я поспешила вмешаться:

— Остроухий, твои подколки настолько однообразны, что уже даже не задевают. Шел бы ты отсюда, пока есть на чем.

— Ой, какая смелая ведьмочка! Думаешь, этот безмозглый боевик за тебя вступится? Да ты ему на раз и нуж…

Договорить он не успел, потому что «безмозглый боевик» почти без замаха и без какой-либо магии заехал ему в челюсть.

Стелла завыла на одной ноте, да так противно, что хотелось заткнуть уши руками. Кэсси не растерялась и плеснула ей в лицо содержимое своего стакана.

Эльф, которого вовремя поддержали под руки друзья, очухался и кинулся на Егора, который аккуратно меня оттолкнул, чтобы не попала под раздачу.

— Наших бьют! — тут же раздался азартный возглас Чихуака, и началась свалка, в которую уже через несколько минут втянулись все, кто присутствовал в зале.

Шурайшас шипел и размахивал хвостом, разбрасывая тех, кто пытался к нему подобраться. Оборотни полностью трансформировались и катались по полу, борясь с другими оборотнями. Маги, забыв о запрете на боевую магию в таких местах, запускали в оппонентов и всех, кто попадал им под руку, мелкие жалящие заклинания. Девчонки наоборот, позабыв о магии, вцепились друг другу в волосы и с визгом выясняли отношения. А Чихуак запрыгнул на стол и болел за своих, выискивая, кому можно прыгнуть на спину. Апофеозом беспредела стали гремлины, которые, увидев драку в зале, взяли инструменты и… начали играть задорную мелодию, под которую у дерущихся открылось второе дыхание.

Меня от всего этого беспредела оберегал Мотя. Егор тоже хотел, но на нем висели уже трое, и я мстительно посылала в них проклятия поноса, икоты, трясущихся рук и спотыкания. Мотя же, несмотря на свой небольшой рост и размер, умудрялся точными пинками задних лап отправлять в полет любого, кто имел неосторожность ко мне приблизиться. Приходилось вовремя пригибаться от пролетавших над головой заклинаний и пробовать ставить стихийный щит, который мы только-только начали изучать. И в такой обстановке он у меня получался на удивление хорошо. По крайней мере, на занятиях это заклинание толком у меня не получилось ни разу, а тут я уже три атаки им отбила!

Кэсси отмахалась, наконец, от блондинки и, поправляя растрепанные волосы, пробралась ко мне под защиту Моти. Остальные две девы из троицы пытались проредить и мою шевелюру, но… Как было сказано в одной юмористической передаче, Мотя — это не только ценный мех и три-четыре килограмма диетического мяса…

Бум!

Внезапный взрыв прямо над головами дерущихся заставил всех пригнуться и застыть на месте:

— Всем оставаться на своих местах! Работает ОГО!

Глава 16

Сижу за решеткой в темнице сырой…

Никогда не думала, что когда-нибудь попаду в самую настоящую иномирную каталажку. Конечно, про не иномирную я тоже не думала, но тут вообще полный ахтунг. Хотя я все же представляла себе это место иначе. Более темным, сырым и неприветливым, что ли. А тут ничего так: светло, тепло и сухо. Разве что набилось нас сейчас за магических барьер столько, что присесть толком негде. И в этом не было ничего удивительного — тут сидел целый трактир вместе с музыкантами в придачу.

— Как ты думаешь, нам здесь еще долго сидеть? — посмотрела тоскливо на Егора, под глазом которого наливался фингал.

Стоит заметить, что у его оппонентов их светилось по два, а потому было не так обидно. И ведь даже магию не применишь — каталажка антимагическая.

— До утра точно. Это нормальная практика. Утром придут следователи и начнут со всем разбираться, а так как нас тут много…

— Разбираться будут долго, — вздохнула я.

— Ага, и накатают потом маляву в деканат академии, — зло и печально буркнул Чихуак.

— Вот только не нужно делать такое сокрушенное лицо, — пихнула его локтем ширококостная гномка из нашей группы, и у гоблина сперло дыхание. — Следователь нас всех обнюхал и сказал, что мы пили алкоголь. И если бы не это, то все могло закончиться иначе! А теперь нам всем пьяный дебош инкриминируют!

Следователь-оборотень из ОГО — отделения городской охраны — и правда с ходу определил, что мы злоупотребляли алкоголем. Мы, разумеется, пошли в отказ, и вот тут и выплыло участие нашего незабвенного гоблина в спаивании.

Мы тогда же и у наших оборотней спросили, почему они нас не предупредили о наличии алкоголя в морсе, на что они, потупившись, ответили, что им очень уж захотелось попробовать, что это такое. Дома им, видите ли, ни разу не давали. Рука-лицо! Зато Шурайшас искренне удивился, что не смог определить примесь в морсе. Но тут уже не удивились мы — с ним была Кэсси, а когда она рядом с нагом, он вообще мало что замечал, хоть и держал невозмутимый вид.

— Так я ж чуть-чуть совсем подлил! Для настроения! — отсаживаясь от воинственной гномки подальше, пытался оправдаться он.

Отсаживаться особо было некуда, а потому он теснил меня.

— Для настроения?! Имбецил недоделанный! Мы же маги! Нам нельзя, иначе тормоза слетают на раз! По крайней мере, пока мы со своей силой не освоимся в достаточной мере! А потом можно и выпивать! Вон Егор! Несмотря на то, что в драке участвовал, магию ни разу не применил! И ребята постарше тоже! Зато такие недоумки, как первокурсники, кидались заклинаниями вовсю! Хорошо, ничего по-настоящему убойного еще не выучили.

— Так ты тоже кидалась, — имел неосторожность вякнуть Чихуак.

На что гномка натурально зарычала, но потом резко выдохнула и поникла:

— Теперь из академии выпереть могут… — прошептала сокрушенно.

— Эй, ты чего? — растерялся гоблин и подсел к девушке поближе. — Ну не расстраивайся ты так! Выкрутимся, первый раз, что ли? — и обнял ее.

— Без носатых разберусь, — скинула она его руку со своего плеча.

Тут к ней на руки запрыгнул маленький пушистый гремлин, который уже давно вышел из своей боевой формы.

— Да ладно тебе, детка. Все будет хорошо! Погладь меня за ушком, и жизнь сразу наладится!

Мотя, сидевший у меня на руках, аж встопорщился. Как же! Только что украли его фразу! Но покидать мои колени не решился. Тут ведь, по его словам, ко мне активно подкатывает свои орешки Егор, а значит за мной нужен глаз да глаз. Что там в переполненной каталажке можно ко мне подкатывать, я не представляла, но была рада, что хотя бы Мотя ведет себя прилично.

— Эй, ведьма! — внезапно обратился ко мне гремлин, и вот тут Мотя заметно напрягся. — Ты бы сняла уже с этих болезных свои проклятья. Пусть тут туалетный закуток и отделен от общей комнаты, но воняет же!

Я уже давно заметила, как троица во главе с эльфом активно используют туалет, но не буду же я сама напрашиваться на их излечение?!

Девушки, к слову, уже давно от них отсели и, несмотря на дружбу, близко их к себе не подпускали. Им в потасовке, кстати, тоже досталось. Но пара ссадин на скулах, поцарапанные руки и прореженные волосы не убавили их воинственности в наш адрес, и сидели они на максимальном удалении.

— Так пусть сами об этом и попросят, — пожала я плечами.

— Они еще не дошли до нужной кондиции, — вздохнул гремлин. — Но к тому времени, как они дойдут, мы можем задохнуться.

— А по-моему, они просто не поняли, кто их этим наградил, — задумчиво протянула Лайла, которая все время драки провела в образе летучей мышки, сидя под потолком. Там бы и дальше просидела, но ОГО ее заметили, да и оставлять друзей вампирша не захотела.

— Да, девонька, — обратился ко мне дяденька в возрасте, который непонятно как попал в студенческий трактир, — ты бы расколдовала их. А то до утра времени еще много, а эти засран… ээээ…  молодцы из туалета не вылазят…

«Засран… эээ… молодцы» с надеждой посмотрели на меня. Один из них застыл у туалетного закутка и, глядя на меня, явно сдерживался из последних сил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Хорошо. Пусть подходят, — буркнула я, и несчастный с облегчением заскочил за перегородку.

Тремор, икоту и заикание я тоже с них сняла, многозначительно смотря им в глаза. Парни прониклись. Разве что эльф мне в глаза так и не посмотрел. Но это я как-нибудь переживу.

Внезапно тишину ночи нарушили шаги по коридору, и перед магической решеткой возник охранник:

— Варвара Лучегорская, на выход.

— Меня выпускают, что ли? — опешила я.

— С вами хотят поговорить.

Я переглянулась с друзьями и встала. Егор тоже встал, провожая нас с Мотей из камеры. И, несмотря на то, что охранник поначалу был против присутствия зайца рядом со мной, все же согласился, что он имеет право находиться с хозяйкой — фамильяры в параллельностях на особом счету.

«Кто хочет со мной поговорить? Причем ночью, когда все нормальные люди спят, а разбирательства переносят на утро», — метались в голове заполошные мысли.

Рядом с камерой мне надели на руки магические наручники. Ужас ужасный! Ощущала себя самым настоящим уголовником! А еще отчего-то было страшно, словно я и правда преступник, и сейчас меня выведут на чистую воду.

Мотя на это только фыркнул и злобно посмотрел на охранника, будто запоминая, кому в ближайшее время будет отгрызать самое ценное. Охранник поежился и поспешил нас вывести.

Пройдя по нескольким коридорам, мы попали в приемную, а потом нас провели в довольно уютную комнату, и с меня сняли наручники. Даже не скажешь, что это охранное отделение.

— О! Вот ее и привели, — прогрохотал и расплылся в чуть подобострастной улыбке большой зеленый огр в форме. — Ну, я пойду? А вы тут разговаривайте сколько нужно! Мой кабинет полностью в вашем распоряжении, уважаемая Мелузина Гадияровна!

Женщина, которая сидела за столом на месте начальника ОГО, лишь одобрительно махнула рукой, и огр вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

У меня брови поползли на лоб. Это ж кем является эта женщина средних лет, если местный начальник пришел ради нее ночью в участок и так себя ведет?!

Она внимательно меня разглядывала, как и я ее. Высокий гладкий лоб, уложенные в сложную прическу рыжие волосы, внимательные зеленые глаза и пухлые губы, которым я на мгновение даже позавидовала. Женщина была очень красива, а властность, сквозившая в каждом ее движении, и вовсе делала ее похожей на королеву.

— Ну, здравствуй, внучка, — сказала она таким же красивым, как она сама, грудным голосом, тепло улыбнулась и вышла из-за стола. — Ну, чего застыла? — она подошла и легонько подтолкнула меня к небольшому диванчику. Пахло от нее тоже очень приятно. И от этой идеальности мне стало как-то не по себе. — Присаживайся. Давно хотела с тобой познакомиться, но твоя мать была категорически против. Даже на порог дома не пускала. — Она вздохнула, села рядом и взяла мою ладонь.

Мотя где-то тихо заныкался и даже не отсвечивал своей радужной шерсткой.

Я тихо обалдевала от происходящего. Моя бабушка — вот эта женщина?! Получается… Она ведь еще и глава ковена ведьм Примы! Неудивительно, что начальник ОГО так перед ней стелется. Будучи в здравом уме, заполучить во враги столь одиозную личность никто не захочет.

— Вы моя бабушка? — все же решила уточнить я.

— Да, Варвара. И очень рада наконец с тобой познакомиться.

— Ага, — растерянно кивнула я головой. — То есть я тоже рада.

Женщина снова улыбнулась:

— Знаешь, нам с тобой столько всего нужно обсудить! Ты ведь ведьма, а еще столького не знаешь, раз даже в силу не вошла! А ведь в нашей ведьминской школе твои сверстницы уже такое могут, что ты бы без труда разобралась со всем этим сбродом в трактире!..

Она говорила и говорила о моем даре и ведьмовстве вообще, а я слушала, открыв рот. Было безумно интересно! Мама ведь никогда не рассказывала мне о ведьмах в таком ключе.

— …Уверена, пройдет совсем немного времени, и ты заткнешь за пояс всех своих сверстниц! Ты так молода, красива, непосредственна! В ведьминской школе уже давно зарезервировано для тебя место! А метла? У тебя есть метла?

Я отрицательно покачала головой:

— У меня есть скейт.

Я, конечно, понимала, что она имела в виду метлу, при помощи которой ведьмы летают, но… Я планировала как-нибудь пристроить для этих целей свою доску. Ну не понимала я, как можно сидеть на тонкой деревяшке и при этом не падать! Это как минимум неудобно!

— Скейт? — женщина непонимающе свела брови. — При чем здесь скейт? Эта штука на колесиках не достойна даже внимания настоящей ведьмы! — раздраженно произнесла она. — Вот придешь учиться в ведьминскую школу и поймешь, что…

И так это было сказано, что становилось понятно, что по ее задумке я иду учиться в эту школу уже завтра. Дурман, в который я окунулась после ее рассказа о моем ведьминском будущем, начал немного рассеиваться.

— Подождите… — свела брови и я. — А как же моя учеба в академии?

— Варвара! Ну какая академия?! Зачем она тебе?! Ты — потомственная ведьма! Зачем тебе стихийная магия и уж тем более дар ходока? Эти… ходоки, — будто выплюнула она, — и так слишком активно потоптались в наших жизнях. И ничего хорошего из этого не вышло! — у нее на щеках появился румянец негодования.

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?!

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я.

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни.

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену.

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние.

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь.

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь!

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?!

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я.

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни.

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену.

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние.

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь.

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь!

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Не получится, — в тон ему вздохнула я. И грустно ответила на удивленный взгляд. — Я без друзей никуда не пойду.

За этот вечер и ночь я устала, как собака, и мне хотелось только поудобнее устроиться здесь на диванчике и уснуть, даже несмотря на несмолкаемую ругань деда с бабушкой. Но стоило подумать о друзьях, которые находились в гораздо более неудобных условиях в компании с самым разным контингентом, как становилось неуютно и даже стыдно.

— …Ах ты, старый козел! — донеслось до нас особенно визгливое высказывание, и в деда полетело увесистое пресс-папье, стоявшее на столе начальника ОГО.

Дед, к счастью, увернулся, и оно с глухим стуком врезалось в стену.

— А знаете… — протянул глядя на это огр. — Пожалуй, мне ваши адепты для выяснения обстоятельств пьяной драки и не нужны вовсе. Их имена у меня есть, ректору утром передам, пусть сам разбирается. А мне хватит головной боли и с остальными.

Ударил себя по коленям и встал, разом заполнив собой почти треть помещения.

— Дамы и господа, — сказал огр, не сдерживая мощь своих легких, — я освобождаю вашу… внучку, — он покосился на меня и добавил: — и остальных адептов академии магии. Все сведения уже утром будут переданы в деканат. Все! Все свободны! — и заорал еще сильнее, так что аж стекла задрожали в рамах. — Стенар! Быстро сюда! — В дверях, как по волшебству, тут же появился тот самый охранник, который привел меня в кабинет. — Освободить всех адептов под ответственность госпожи ведьмы и господина ходока! Списки положить мне на стол немедленно!

— Но… — подозрительно синхронно попытались откреститься от ответственности в виде такого количества адептов дед с бабкой, но огр уже был доведен их концертом до ручки, а потому хлопнул раскрытой ладонью по столу и гаркнул:

— Я так сказал! — и спорить с ним больше никто не захотел.

Все очень чинно с ним распрощались. Верховная даже взмахом руки вернула чуть треснувшее пресс-папье на его стол, чем вызвала лишь дополнительно покрасневшие белки глаз огра, и тоже поспешила выйти.

После некоторой волокиты с документами, по которым все мы поступали под личную ответственность деда, нас, наконец, выпустили из участка. Даже воинственную троицу магичек и эльфа с его дружками.

— А вы неплохая команда, — усмехнулась мама, глядя на недовольно косившихся друг на друга деда с бабушкой.

— Я надеюсь, ты не будешь и дальше запрещать Варваре со мной общаться? — вместо ответа спросила Верховная. — Все-таки она и моя внучка.

— Если ты не будешь пытаться ее экстренно запихнуть в свою школу, то не буду.

Ведьма фыркнула:

— Ну ты же не давала мне с ней даже поговорить. Какой реакции ты от меня хотела? — после чего вытянула вбок руку, в которой тут же появилась самая настоящая метла, и, покосившись на деда, села на ее древко и поднялась в небо.

На том и распрощались.

Через несколько минут рядом с участком появились такси, которые увезли всех адептов по домам и в общежитие. А нас с мамой и Егором дед переместил к нашему дому.

Глава 17

Лаборатория, в которой нам с Лайлой назначили десятидневную отработку, на этот раз совсем не навевала тоску. Мы с вампиршей сидели на столе, мотали ногами, хрустели предусмотрительно прихваченными на обеде яблоками и смотрели...

Вот не зря говорят, что человек бесконечно может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работает другой человек. Но в нашем случае был еще один фактор, который добавлял нам морального удовлетворения: работали вместо нас!

Это были вампирши — сестры Лайлы.

Конечно, издеваться над ними мы не собирались и находились в одном помещении не ради злорадства, а потому, что за нашей отработкой следили. Вернее, иногда заходили проверить, чтобы мы сделали все как нужно и не натворили еще больших бед.

Ну, ладно… Немного мы все же злорадствовали. Но, как говорится, имели право!

На следующее утро, несмотря на выходной день и недосып, нас всех собрали в приемной ректора, где мы получили по первое число. Не буду рассказывать, как умело ректор донес до нас мысль, что мы все неразумные малолетки, которым до взрослых особей еще расти и расти, но десятидневную отработку на благо академии все восприняли с облегчением и даже не возмущались, радуясь, что нас вообще не выперли за такой эпический залет.

Радовались, правда, мы все недолго — все же отработка никому удовольствия не приносит. Но нам с Лайлой повезло!

Вечером, когда мы с ней уже морально приготовились к трудовому понедельнику и собирались ложиться спать, в комнату постучали.

Мотя, как джентльмен, попрыгал открывать дверь. И когда на пороге появились две зеленые вампирши, я почти не удивились.

— Лайла, — высокомерно начала одна из них. — Ты должна избавить нас от этого цвета!

— Кому должна, я всем прощаю, — невозмутимо ответила она им и лениво растянулась поверх покрывала.

— Лайла! — возопили обе сестрички. — Ты ведь никогда не была такой жестокой! — поменяла тон одна из них.

— О! У меня были хорошие учительницы, — растянула она губы в усмешке.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что избавиться от этого цвета нереально! Мы уже все перепробовали! Неужели ты хочешь, чтобы твои сестры продолжали так ходить по академии!

— Ну, это вы пока такие равномерно зеленые, а скоро кожа начнет обновляться, волосы отрастать… — она обвела их выразительным взглядом и перевела его на свои ногти.

— Лайла! — снова в один голос запричитали сестрички.

Я сидела на соседней кровати и старалась не хихикать, наблюдая за разворачивающимся спектаклем.

— Я уже давно Лайла и еще никогда не слышала, чтобы вы так синхронно произносили мое имя.

— Ах, ты… — зашипела старшенькая не хуже кошки.

— Да, я! И, кстати, я знаю, как избавиться от вашей напасти всего за день. Но вы еще не предложили нам с Варей, — она кивнула в мою сторону, показывая, что договариваться нужно с нами обеими, — ничего такого, чтобы нам захотелось этим знанием с вами поделиться.

— Ты в курсе, мелкая, что так можно доиграться?! — зашипела уже вторая.

— А вы в курсе, что вы уже доигрались? Будете и дальше мне угрожать, будете еще долго отсвечивать благородной зеленью или, скорее, зеленой пятнистостью.

— Ладно! — беря себя в руки, проговорили вампирши. — Чего вы хотите? — наконец, обратили они свое драгоценное внимание и на меня.

Мы с Лайлой переглянулись и улыбнулись.

Вот так и получилось, что ее сестрички взяли на себя нашу отработку.

Мы в это время в основном читали, готовились к занятиям и старались им не мешать. Нас всех изначально поделили по парам, и каждая несла свое наказание. Старшекурсникам повезло меньше — им досталась очистка вольеров у животных, а нам, как и в первый раз, уборка лабораторий.

— Ты чего сегодня такая грустная? — внезапно спросила меня Лайла, выдергивая из невеселых дум.

— А? Да вот, ириски заканчиваются… Кто ж знал, что в Приме их не делают? Я и так на Земле Изначальной скупила их все в магазине, но оказалось, что мои ириски нравятся всем моим друзьям, и их запас слишком быстро подошел к концу.

— Что, здесь нет аналогов?

— Те, что есть, мне не нравится. Все не то…

— Ну, не расстраивайся так, — погладила она меня по плечу. — Поговори со своим дедом. Может, он сходит на Землю Изначальную и принесет тебе ирисок.

Я представила, как прошу его после всего случившегося сходить мне за конфетками и желательно, чтобы это был не пакетик ирисок, а как минимум мешок, и приуныла. Он все еще был на меня зол, и просить его поработать доставщиком было бы форменной глупостью с моей стороны.

А может… Что мне стоит сходить самой? Да, нам еще это не разрешают, но у меня уже получилось один раз пересечь грани реальностей по собственному желанию. Да и внутри параллельности я тоже уже умудрилась походить. Уверена, уж на Землю Изначальную я смогу попасть без проблем! Да и там всего-то и нужно сходить в супермаркет. Ничего ведь опасного! Ну и если у меня не получится вернуться обратно при помощи своего дара, то на крайний случай пойду к Зимаквае. Она точно меня пропустит! Только на когда лучше запланировать поход?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я так загорелась этой идеей, что уже не смогла выбросить ее из головы. Вот если бы в ближайшую субботу мы отправились с магистром де Мризье на Землю Изначальную, я бы даже не думала о самостоятельном походе. А так наше практическое занятие должно пройти в мире эльфов. Я, конечно, хочу побывать и там, но ирисок там нет точно — я спрашивала.

А может, пойти завтра сразу после занятий медитацией все у той же де Мризье? Я и энергии подкоплю, и моя задержка после занятия ни у кого не вызовет удивления — магистр разрешает оставаться в зале столько, сколько нужно для окончания медитации. Урок все равно последний, и ждать меня не будут. Я прямо из зала и шагну. А Лайлу предупрежу, что буду занята, и попрошу прикрыть меня на отработке перед проверяющими. Идеальное ведь получается время! Нужно только земные деньги не забыть завтра положить в сумку. Да и если меня застукает за этим делом госпожа де Мризье, то есть надежда, что не сдаст ректору – все же она хорошо ко мне относится. Но вероятность попасться слишком мала. Не будет же она сидеть в зале для медитаций сутками!

Конечно, было бы лучше, если бы со мной пошел Егор, но у него у самого отработка. Да и не одобрит он эту затею. Хотя сам же эти ириски и трескает с удовольствием. Конечно, он часто таскает мне местные конфеты и шоколад, но это все не то.

Все, решено! Завтра иду за ирисками!

Я со спокойным сердцем достала четыре ириски из последних запасов, раздала девчонкам и сунула одну за щеку.

— Нет, тебе все же не зря дали прозвище Ириска! — рассмеялась Лайла.

— А то! — не сдержала я ответной улыбки.

***

День начинался как обычно. Любимый скейт под ногами, ветер в лицо и Егор рядом, который тоже встал на скейт и довольно быстро учился с ним справляться. Получалось у него не всегда, но азарт в глазах парня говорил, что это ненадолго!

— Хорошего дня, Ириска… — поцеловал он меня в губы и не спешил выпускать из объятий.

Перед аудиторией собрался уже почти весь поток, и мне было немного не по себе, что все на нас смотрят. Клятый эльф и вовсе состроил при виде нас такую гримасу, что хотелось предложить ему лимон, чтобы его перекосило в другую сторону.

— …Вечером после отработки зайду за тобой, — и Егор поцеловал меня в нос.

Расписание было составлено так, что в академии мы практически не пересекались. Даже обед у третьего курса был сдвинут, и мы виделись там не всегда. Но вечер и утро перед занятиями было нашим временем. И Егор делал все, чтобы показать окружающим, что его Ириска занята, и он никого ко мне не подпустит.

Поначалу меня это бесило. Не привыкла я, что кто-то может вот так открыто предъявлять права на свободолюбивую ведьму. Но Лайла с Кэсси объяснили, что это самая обычная ревность и желание показать, что территория занята. Но и это меня не сильно успокоило. Что значит ревность? Что значит занята? Меня эти доводы не убедили совершенно.

А потом вампирша поинтересовалась, как я отнесусь к тому, что у Егора появится другая? Которая не будет считать обычные мужские закидоны такими раздражающими и вообще пожалеет бедного Егорчика, которого совершенно не понимает его девушка. И вообще сама будет вешаться ему на шею и задвинет меня, такую всю из себя независимую ведьму, куда подальше?

У меня внутри все встопорщилось самым настоящим ежиком. Отдать Егора, моего Егора какой-нибудь мымре?! Да ни за что! Сразу вспомнились его нежные губы на моих губах, руки, в объятиях которых становилось жарко и хотелось чего-то непонятного, и чувство защищенности, которое появлялось, когда он был рядом. Казалось, с ним вообще ничего не страшно! А еще только в его глазах у меня получалось тонуть и захватывало дух, когда после наших поцелуев под моей ладошкой сумасшедше стучало его сердце.

Я проводила Егора взглядом и обернулась в поисках подруг. Но наткнулась на прищуренный взгляд эльфа. С трудом удержалась от того, чтобы не показать ему язык, и, улыбнувшись, пошла к друзьям.

Чем ближе подходило время занятий у магистра де Мризье, тем неспокойнее мне становилось. Мандраж так и прорывался наружу. Даже ребята заметили, но я отшутилась. И, как следствие, никакой медитации у меня толком не вышло.

Я впервые осознанно, с пониманием дела и без таких стимулов, как моя упертая бабушка или злой дед, собиралась воспользоваться своим даром. Магия внутри бурлила, и если бы не артефакт на моих ногах, я вряд ли смогла бы с ней управиться и открыть проход хотя бы на пару метров вперед, не то что в другую параллельность!

Время урока тянулось, как жвачка в пальцах, и все никак не хотело заканчиваться. Я уже вся извелась, стараясь сидеть на месте и хотя бы делать вид, что медитирую. Наконец, магистр де Мризье объявила об окончании занятия, и первая направилась на выход, никого не подгоняя и давая возможность адептам прийти в себя после глубокой медитации, если такая получилась.

Разумеется, я замешкалась дольше всех. И когда наконец осталась одна, вскочила, повесила через плечо сумку, зажмурилась и решительно представила небольшой малопосещаемый проулок рядом с супермаркетом, где обычно отоваривалась.

Представить получилось так ярко, что, топая ногой в артефактных кедах, я уже была уверена, что у меня все получится.

Звук клаксона проезжавшего неподалеку автомобиля и особый шум, присущий городам, в которых все действует без участия магии, подсказали, что я на месте, еще до того, как я открыла глаза.

Получилось!

Улыбнувшись от уха до уха и подмечая, что сегодня погода на Земле Изначальной почти такая же, как и в Приме, и даже солнце припекает пока еще летним теплом, я направилась к облюбованному супермаркету.

Скупив все имеющиеся в наличии ириски, я, довольная, направилась на выход. И так вдруг захотелось позвонить своим друзьям, с которыми и не попрощалась толком, когда уезжала, что только усилием воли и проснувшимся внезапно благоразумием смогла запихнуть это желание куда подальше. Ребята точно не отпустят меня после пятиминутной встречи, а объяснить им, почему я не могу с ними общаться хотя бы в мессенджерах, будет очень сложно. А так уехала и уехала за границу.

Я вздохнула и отправилась в проулок, в котором появилась. Мимо прошел какой-то прохожий. Я подождала пока он скроется за поворотом и представила зал для медитаций, который покинула меньше часа назад. Направила энергию в артефакт и топнула ногой.

На этот раз я не стала закрывать глаза, но все равно увидела лишь, что мир на мгновение мигнул, а затем обнаружила себя в академии.

Выдохнула. Все оказалось так просто, что даже не верилось! А ведь я только что побывала в другой параллельности и благополучно из нее вернулась! Да я же… Я теперь… Я же теперь самый настоящий ходок!

Хотелось прыгать, скакать и танцевать от радости! Но руки оттягивали пакет с ирисками и тортик, который я прихватила по случаю. Поэтому я лишь покружилась на месте, сдерживая рвущийся радостный писк.

— Ты все-таки очень талантливая девочка, — раздалось внезапно из угла зала. — Именно такая, какая нам и нужна. Так быстро и почти без помощи научилась всему, что необходимо!

На меня смотрела улыбающаяся магистр де Мризье и декан факультета ходоков — мужчина азиатской наружности, с которым нашему курсу еще не приходилось сталкиваться на занятиях, так как он преподавал адептам только с третьего курса. Даже вопрос с нашим залетом решал не он, а сам ректор, и видеть его сейчас здесь было странно, а от того навевало еще больший страх.

У меня все внутри так и опустилось. Попалась! Как так-то?! Где я просчиталась? И как магистр могла так со мной поступить?!

— Как же хорошо иметь дело с неопытными ходоками. Вы всегда возвращаетесь туда, откуда ушли, — будто ответил на мой вопрос декан, тонко улыбаясь.

— А как вы узнали, что я вообще уходила? — вырвался у меня вопрос.

— Неужели ты думала, я не замечу прокол пространства в подотчетном мне зале? — скептически выгнула бровь де Мризье.

Я о таком вообще не задумывалась! Но не говорить же им об этом.

Магистры подошли ближе и продолжили молча меня рассматривать. Это сильно давило на нервы. Причем на этот раз в глазах преподавательницы не было и намека на сочувствие или желание помочь. Они оба рассматривали меня, как энтомологи глупую бабочку, которая попала на кончик их иглы, и от этого становилось еще страшнее.

— Эм… — наконец, не выдержала я. — Вы сейчас поведете меня к магистру Миргородскому?

Я уже согласна была снова побывать у ректора, лишь бы закончить это тягостное непонятное молчание.

— Ну зачем же? С Ключом у нас связаны гораздо более интересные планы.

— К-каким Ключом? — нахмурилась я.

— С тобой, моя дорогая, с тобой, — почти нежно улыбнулась де Мризье, но хищный блеск ее глаз лишь еще больше напугал и заставил насторожиться.

«Но это ведь мои преподаватели, я не должна их бояться!» — метались в голове заполошные мысли, в то время как инстинкты вопили о том, что нужно бежать отсюда, сверкая пятками!

— Н-но я не ключ. Вернее, все ходоки — ключи. При чем здесь я? — невольно я сделала шаг назад.

— Какой глупенький Ключ. Но ничего, скоро ты обо всем узнаешь, и, думаю, тебе понравится, — внезапно подмигнул мне декан. Подошел почти вплотную и щелкнул перед моим носом пальцами. — Забираем ее, — было последним, что я услышала прежде, чем потерять сознание.

Пакет с ирисками выскользнул из моих пальцев, и они с глухим звуком разлетелись по пустому залу…

Глава 18

В себя я пришла так же резко, как и потеряла сознание. Не было снов или каких-то тревожащих видений, лишь темнота, которая в одночасье ушла, оставив после себя некое удивление.

Открывать глаза я, правда, не спешила — было откровенно страшно. Так же рывком, как ко мне вернулось сознание, вернулись и воспоминания о случившемся. И я точно знала, что де Мризье с деканом хорошего мне не желают. Только вот зачем я им понадобилась, и что за чушь они несли насчет Ключа?

Судя по ощущениям, связана я не была, да и лежала на чем-то мягком и удобном, а не на полу в какой-нибудь камере. Что вообще происходит, я понять не могла.

Характерное позвякивание ложечки о чашку отвлекло от размышлений и пробудило любопытство.

— Открывай уже глаза, Варвара. Я знаю, что ты очнулась, — послышался голос магистра, и я не стала и дальше играть в притворство. Смысл?

Села и огляделась.

Я находилась в довольно уютной гостиной, отделанной в светлых тонах. Рядом за небольшим столиком помешивала сахар в фарфоровой чашке моя преподавательница и в упор разглядывала меня. Я же сидела на бежевом диванчике, обивка которого, как и стул де Мризье, были расшиты мелкими цветочками. Мило и совершенно не по-злодейски. Я-то, пока лежала, нафантазировала себе чуть ли не казематы черных властителей, а тут…

— Хочешь чаю? — спросила меня она.

— Вы правда сейчас хотите напоить меня чаем? — скептически вздернула я бровь.

— Почему нет? Нам предстоит долгий разговор, и чашка чая пришлась бы очень кстати.

— А вы уверены, что я хочу слушать то, что вы собрались мне рассказать? — в душе поднималась волна негодования.

А еще я собиралась снять запирающий браслет и, воспользовавшись даром ходока, убраться отсюда куда подальше.

Магистр рассмеялась:

— О да, моя маленькая ученица! Я уверена, что тебе будет интересно узнать о своем предназначении и о том, чем перед смертью одарил тебя твой отец.

— Отец? — пальцы, которые уже поддели замочек браслета, застыли, и руки помимо воли опустились.

Магистр отпила глоток из чашки и зажмурилась от удовольствия.

— Присаживайся, в этом доме заваривают замечательный чай.

Чай меня сейчас интересовал меньше всего, но к столу я все же подсела. Наблюдать, как она смакует напиток, было почти физически невыносимо. Хотелось подскочить и трясти шею этой интриганки, пока она не выложит все, что знает. Но я, сцепив пальцы в замок, стоически терпела.

— Что ж, я начну свой рассказа с событий почти двадцатилетней давности. — Магистр, наконец, поставила чашку на стол. — Именно тогда Александр Миргородский, теперешний ректор академии Примы, наткнулся на сведения о Ключе. Исследования в этом направлении велись и раньше, но на этот раз информация походила на правду. Он собрал научную группу энтузиастов, которых как и его захватила идея найти Ключ и попасть в… — она выдержала театральную паузу, — …забытую параллельность.

— Забытую параллельность? — вырвалось у меня. — Но ведь там находится Великий артефакт…

— Именно! — удовлетворенно улыбнулась магистр — Неужели вы уже проходили это на занятиях? Тогда объяснить будет проще.

— Не понимаю. Зачем ему понадобился этот артефакт?

Ректор и правда не производил впечатления существа, алчущего всемирного господства.

— О! Эти ученые! Когда их умами завладевает идея, они ее просто осуществляют. Поиск истины — вот их стезя. А куда эта истина и их изыскания приведут, они думают в последнюю очередь. Таким, кстати, был и твой отец.

— Вы знали моего отца?

— Конечно, — пожала она плечами. — Мы ведь все тогда были энтузиастами, которые совершенно случайно попали в группу Миргородского. Прекрасное было время, — она устремила мечтательный взгляд куда-то внутрь себя. — Н-да… Но самое главное — нам удалось найти этот Ключ! Ты даже представить себе не можешь нашего ликования! Наша группа насчитывала всего шесть человек, но мы сделали то, что не удавалось тысячелетиями лучшим умам параллельностей! Мы нашли этот клятый Ключ! — глаза ее в этот момент так горели, что не поверить в сказанное было просто невозможно.

— Так почему вы не попали в Забытую параллельность и сейчас непонятно с чего называете Ключом меня? — казалось, сам собой вырвался вопрос.

Губы де Мризье скривились в неприятной усмешке.

— Потому, моя нетерпеливая Варвара, что мы тогда так и не поняли, по какому принципу работает этот ключ. — Она снова взяла в руки ложечку и нервно стукнула ею о край чашки. — Столько изысканий, опытов и догадок — и все зря! Чего мы только ни делали с этим маленьким медным ключиком! — поджав губы, зло произнесла женщина. — Если бы не магия, которой он фонил так, что в магическом зрении резало глаза, мы бы решили, что нашли какую-то пустышку.

— А это точно была не пустышка? — решила я все-таки уточнить.

— Точно! — неожиданно резко и зло бросила она и на несколько секунд прикрыла глаза, успокаиваясь. — Это так же точно, как и то, что каким-то образом этот ключ заполучила ты и смогла его активировать.

— Я? Активировать? Но мне тогда и четырех не было! — опешила я от такого заявления.

— Не было, — согласно кивнула женщина. — Но именно после твоего прихода ключ исчез, а Марк так и не смог сказать по этому поводу ничего вразумительного. Поначалу мы и правда решили, что он его куда-то спрятал, и думали так много лет… — Она окинула меня оценивающим взглядом прищуренных глаз. — Знаешь, если бы твоя мать не скрылась с тобой в неизвестном направлении, мы бы догадались о том, что Ключ — это ты, гораздо раньше, но… Знаешь, наверное, это судьба, что ты пришла учиться в академию, где нашлись те, кто сумел опознать, кто ты есть на самом деле. А жалкие потуги твоей матери спрятать тебя под другой фамилией смотрятся смешно. Уж кого-кого, а дочь Марка я бы узнала под любым именем, как и Ли.

— Ли?

— Ли Шо — твой декан. К слову, стыдно не знать главу собственного факультета.

Я не стала уточнять, что с этим главой ни разу не пересекалась, а потому эта информация была мне не нужна. Меня сейчас волновали другие, гораздо более важные мысли, озвучивать вслух которые было боязно, но крайне важно.

— Все равно я не понимаю, почему вы решили, что я Ключ к забытой параллельности. Это даже звучит дико!

Де Мризье посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом.

— Ты правда думаешь, что своим прикосновением сломала артефакт, который более ста лет находится в академии и ни разу не показал сбоев или неточностей?

— Ну…

Я вспомнила одно из последних ярких событий, связанных с обычным прикосновением, когда взорвалась мамина лаборатория. Это был не первый раз, когда я вот так случайно влипала в истории, а потому у меня даже мысли не возникло, что всем нам сказали неправду.

— …Поверила. Мало ли что может случиться с такой древностью.

— Чушь! — резко бросила она. — Этот артефакт абсолютно исправен, и его реакция на тебя говорит лишь о том, что ты можешь ходить в столько параллельностей, во сколько захочешь! А вернее, ты можешь посетить их все, а это возможно лишь при условии, что ты — Ключ. Есть еще множество косвенных признаков, о которых со временем узнал Орден, и все они сочетаются в тебе.

— Орден?

Про признаки мне слушать было неинтересно — одержимые какой-нибудь дикой идеей найдут любые нужные им признаки в ком угодно, но вот услышать о целой организации, которая в тебе заинтересована — это уже по-настоящему страшно.

Как, оказывается, скучно я жила! Варилась в своем маленьком мирке и не подозревала, что вокруг меня крутится столько тайн, а меня ищет целый Орден, чтобы я… что? Провела их в забытую параллельность? Для чего? Тут, как наяву, вспомнился профессор Пожидайкина, который сетовал, что людям нельзя давать в руки столь мощный артефакт, потому что они в первую очередь думают о разрушении. А что будет, если этот Божественный Артефакт попадет в руки фанатиков из Ордена? Даже представить страшно, что тогда начнется! Конечно, я никакой не ключ, но даже подумать о том, что судьбы всех ныне живущих существ — и моей в том числе — могут зависеть от них, вызывало протест.

Тем временем де Мризье отпила немного чая, видимо, решая, что мне можно рассказать:

— Орден существует очень давно. Даже я не могу сказать точно сколько. Но его задача состоит в одном: найти Великий Божественный Артефакт. Мы с Ли Шо попали в него случайно. Вернее, это Орден наткнулся на изыскания магистра Миргородского и вышел с нами на связь. По стечению обстоятельств, это произошло как раз перед тем, как Ключ пропал. Вернее, им стала ты. И все эти годы мы изучали обрывочные сведения о Ключе, способах попасть в забытую параллельность и… искали. — Ее глаза заблестели каким-то лихорадочным блеском. — Кто бы мог подумать, что Ключом может стать одна маленькая никчемная девочка…

— Да никем я не стала! — не выдержав, всплеснула я руками.

— Стала, Варвара, стала. И теперь сама должна в это поверить! Поверить, принять и провести нас к артефакту.

— Поверить? Принять? — я смотрела на магистра, как на умалишенную.

— Именно, — усмехнулась она, а глаза ее блестели все ярче. — Думаешь, почему я сижу и распинаюсь тут перед тобой, рассказывая все это?

— Но я не Ключ! Да я даже не чувствую за собой никаких таких суперспособностей!

— Не нужно нервничать, Варвара. Выпей лучше чаю, — и лично налила мне в кружку ароматный напиток.

От таких откровений, да и после столь резкой потери сознания, мне и правда сильно хотелось пить. И я поняла это только сейчас, когда тонкая струйка чая полилась мне в кружку. Магистр пила тот же самый напиток, и я решила, что ничего страшного не случится.

Чай и правда оказался вкусным, и я сходу выпила половину чашки.

— Вкусно? — поинтересовалась у меня де Мризья и, дождавшись, когда я подниму на нее взгляд, резко бросила: — Вспомни! Вспомни, что случилось в последний день, когда ты видела своего отца!

Я отшатнулась от ставшего вдруг хищным и даже чуть сумасшедшим лица женщины, но поняла, что омут памяти затягивает меня вглубь себя, заставляя вспоминать.

Неужели в чае было что-то психотропное? Эта мысль мелькнула на краю сознания, когда в воспоминаниях уже всплывал тот день, который разделил мою жизнь на до и после.

— Марк, ты уверен, что Варя тебе не помешает?

Мама стояла рядом с папой и поправляла ему шарф, который тот небрежно накинул на шею.

— Уверен, — улыбнулся он и поцеловал руки жены. — Там сегодня все равно никого не будет. К тому же запланированный на сегодня опыт не продлится долго. Варя не успеет заскучать. Ты же знаешь, что она будет проситься со мной, пока не поймет, что там совсем не так интересно, как ей кажется. А когда в следующий раз представится случай ее взять — не знаю.

— Ну хорошо, — улыбнулась мама и потянулась за поцелуем.

— Отдохни сегодня, — он поймал ее губы.

А я дернула папу за руку. Сколько можно целоваться?! Нужно уже идти! Я столько выпрашивала этот поход, а они тут стоят и стоят!

Вот зря папа говорил, что у него на работе неинтересно! Я столько непонятных штук даже у мамы в лаборатории не видела, да и не пускает она меня туда почти.

— Папочка, а что это такое? — ткнула я пальцем в первое, что показалось интересным.

— Это преобразователь, солнышко. Его трогать нельзя.

— Ммм… — глубокомысленно оглядела я большую стекляшку изогнутой формы и прошла дальше. — А это что такое? — ткнула в длинную трубку, которая загибалась кольцами.

— Что? — отец обернулся, доставая из небольшого высокого шкафчика белый халат. — Это отводной шланг. Его тоже трогать нельзя. И-и-и… вот это тоже не трогай. Солнышко, тут все приготовлено для опыта. Давай я его быстренько проведу, а потом устрою тебе небольшую экскурсию. Посиди на стульчике пять минуточек. Поверь, это быстро!

Я насупилась и недовольно кивнула. Он вывел меня из комнаты с интересными штучками и оставил наблюдать за ним из-за стекла.

Смотреть на папу, который что-то там делает и записывает магическим пером в тетрадку, поначалу было даже увлекательно, но потом стало скучно. Сидеть на стуле стало маятно и неинтересно. Пять минут — это, наверное, такое взрослое «быстро», которое у детей «очень долго». Я вздохнула, но продолжила сидеть на стуле.

Наконец, отец что-то опять записал и азартно бросился из лаборатории. Пробежал мимо меня в другую комнату и исчез.

Так нечестно! Я тут жду-жду, а он убегает!

Я спрыгнула со стула и решила сама себе устроить — как там папа сказал? — экс-кур-си-ю. И начать я решила с той комнаты за стеклом, откуда только что выбежал папа. Там ведь столько всего интересного! А те штучки, которые он не разрешал трогать, я не буду трогать. Честно-честно!

Я вошла, завороженно рассматривая все то, что так и манило прикоснуться и потрогать. К сожалению, все это богатство стояло на столе, и приходилось сильно задирать голову, чтобы рассмотреть. Я попыталась подтянуться на руках, но из этой затеи ничего не вышло. Оглянулась и увидела стул, который с противным скрежетом дотолкала до стола, быстренько на него залезла и с горящими глазами стала разглядывать открывшееся великолепие.

Все вокруг было таким необычным и интересным, что я даже удивилась, когда увидела на подставке прямо в середине конструкции самый обычный ключик. У нас похожий запирает старый буфет в кухне.

Я потянулась к нему — пришлось даже встать на цыпочки — и взяла его в руку.

Действительно, ключик маленький и красивенький. Я вспомнила, что видела похожий в витрине шоколадного магазина. Только тот был побольше и совсем черный. Его держал в руках улыбающийся шоколадный карапуз, а перед ним высился игрушечный шоколадный домик. От витрины меня тогда отодрали с трудом, но я запомнила место и теперь во время прогулок всегда старалась ходить именно через этот магазин. Пару раз мы с мамой даже покупали там фигурный шоколад. Правда, мне доставалось совсем чуть-чуть, но было очень вкусно!

А может, этот ключик, как у карапуза? И его можно съесть?

Недолго думая, я сунула его за щеку. Ключик и правда оказался очень вкусным. Я ощутила на языке вкус ирисок, которые принес нам дед и которые я потихоньку таскала из вазочки на столе. А еще по языку и нёбу, лопаясь и немного пощипывая, пробежали какие-то пузырьки, и я рассмеялась.

— Варя? Что ты тут делаешь? — раздался совсем рядом обеспокоенный голос отца. Он бегло меня осмотрел и взял на руки. — Я же просил тебя немного подождать, — с укором посмотрел он.

— Я и ждала. Долго ждала! — ответила я чистую правду. — А ключик был вкусный! У тебя еще есть? Но маме мы не расскажем, что я сладкое ела, хорошо? А то вечером она не разрешит мне взять еще одну конфетку из вазочки.

— Ключик? Какой ключик? — взгляд отца заметался по подставке, с которой я этот ключик и взяла. — Ты… ты его съела? — растерянно посмотрел он на меня, и я, видя подвох, опасливо кивнула. — Но как?! Открой рот! Немедленно! — он тут же поставил меня на стул и сжал пальцами мою челюсть, заставляя раскрыть рот. — Ты его проглотила?

— Нет! — захныкала я, не ожидая от папы такой бурной реакции, и даже испугалась, когда он попытался залезть пальцами мне в рот.

— Прости, солнышко, — он прикрыл глаза, стараясь унять сбившееся дыхание, — но мне нужно понять, что произошло. Расскажи с самого начала, как случилось, что ты съела Ключ?

Папа меня обо всем подробно расспрашивал, особенно о том, как я себя чувствую, и нервно мерил комнату шагами. Потом притащил целый чемодан всяких медицинских штук, которые то прикладывал ко мне, то совал мне в рот и нос. Даже кровь взял большим страшным шприцем с иглой. Я поплакала немного, но папа сказал, что так нужно и что я самая смелая. Наконец я от всего этого так устала, что замолчала и насупилась, не желая больше говорить и об-сле-до-вать-ся.

Наконец, он взял меня на руки, сел на стул и, взяв мои ладошки в свои, заглянул в глаза:

— Солнышко, ты хочешь, чтобы у нас с тобой появилась тайна о волшебном ключике? Такая тайная тайна, о которой никто и никогда не будет знать?

— А мама? — заинтересовалась я возможностью иметь с папой свою тайную тайну.

— Ей мы тоже расскажем. Вернее, я расскажу. Но больше никто не должен узнать о том, что ты съела ключик. Слышишь, никто и никогда! Это будет наша самая тайная тайна навсегда!

— Навсегда?! — впечатлилась я. — Хорошо, — и улыбнулась, радуясь, что папа наконец закрыл медицинский чемоданчик.

— Ты никому не должна говорить, что съела Ключ. Ты вообще должна забыть, что заходила в эту комнату и что-то здесь видела.

— Но я же помню.

— Конечно, помнишь, но ведь на то она и тайная тайна, чтобы сделать вид, что ты обо всем забыла.

Тот день я и правда забыла. Полностью. Будто его и не было…

***

Я вынырнула из воспоминаний, будто из-под водной толщи, и вдохнула воздух, которого почему-то перестало хватать.

Я видела папу! Видела так, будто только вчера с ним встречалась! Сердце защемило от застарелой боли, которую я умело скрывала ото всех и в первую очередь — от мамы, которой мои расспросы об отце давались очень нелегко.

На глаза навернулись слезы. Я так погрузилась в себя, что не сразу заметила, с каким алчным любопытством меня рассматривает де Мризье.

— Я знала! — расхохоталась она вдруг. — Ты все вспомнила! — и внезапно вцепилась пальцами в край круглого стола и наклонилась ко мне. — Как? Ну же! Скажи мне! Как ты это сделала?! Как активировала Ключ?!

«Это будет наша тайная тайна навсегда», — прозвучал вдруг папин голос в голове.

Но я, какой бы наивной и доверчивой ни была, и без этого понимала, что таких людей, как де Мризье, вести к Божественному Артефакту ни в коем случае нельзя. Хотя мне все равно не верилось, что я на это вообще способна. Да и жили ведь мы столько тысячелетий без знания о его местоположения и дальше проживем.

— Ничего я не вспомнила. Просто увидела отца, — соврала я.

— Чушь! Я видела! Видела, что ты вспомнила! — она резко вскочила со стула, и тот упал.

— Да! Вспомнила! Вспомнила своего отца! — уже не пытаясь скрыть боль в глазах, прокричала я.

Магистр явно засомневалась, но, видимо, такой поворот событий ее никак не устраивал. А потому она уперлась:

— Не верю! Я видела по твоим глазам, что ты все вспомнила! Теперь тебе не отвертеться! А будешь упрямиться, сыворотка правды у меня уже готова!

Этого я допустить не могла. Нужно отсюда делать ноги. Причем как можно быстрее. Но… мне нужно было задать последний и самый тяжелый вопрос, ответ на который я обязана получить, чего бы мне это ни стоило:

— Это вы убили моего отца? — я встала из-за стола.

— Что?

Вопрос явно сбил ее воинственный настрой.

— Это вы убили Марка Ходоковского, моего отца? — пристально глядя ей в глаза, повторила я вопрос.

— Н-нет, — нахмурилась она.

— Но знаете, кто это сделал, — я кожей ощутила, что права.

— Это вышло случайно… — женщина задумалась.

Видимо, демонстративное попивание чая из того же чайника не прошло даром и для нее, и теперь при прямом вопросе ее тоже откинуло в прошлое. Прошлое, в котором она еще не была фанатичной, готовой на все ради достижения своих целей гадиной.

— …Никто не хотел его убивать, — все еще не до конца придя в себя после увиденных воспоминаний, немного неуверенно проговорила она. — Но Марк оказался слишком упрям и категоричен. К тому же применил какое-то странное заклинание, благодаря которому чуть не сбежал. Орден вынужден был его остановить…

— И остановил… — побелевшими губами произнесла я, осознав, что отец погиб из-за меня!

Не проглоти я этот чертов Ключ, он все еще был бы жив!

Осознание опустилось на плечи бетонной плитой, и меня повело в сторону. Наверное, я была на грани самого настоящего обморока. Пришлось даже ухватиться за стол, чтобы не упасть.

— Варвара, не повторяй ошибок своего отца, — вторгся в сознание вкрадчивый голос де Мризье. — Не стоит ссориться с Орденом. Просто сделай то, что от тебя требуется.

— Ошибок?

То есть эти уроды убили моего папу, а сейчас я должна через это переступить и сделать все, что они потребуют?!

Возмущение и злость разлились по всему телу удушливой волной. Никогда в жизни я не испытывала столь яркой и всепоглощающей ненависти.

— Никогда, — прошипела я. — Слышите, никогда я не пойду на поводу у людей, которые убили моего отца!

На кончиках пальцев затанцевал огонь, казалось, даже волосы на голове начали шевелиться будто объятые пламенем. Внутри запекло, требуя выплеснуть из себя эти боль, гнев и возмущение.

И я выплеснула в стоявшую напротив женщину все, что уже начало разрывать меня изнутри.

Огромный огненный шар ударился в выставленный ею щит. Щит был хорош и почти не пропустил испепеляющее пламя, которое лишь опалило волосы на ее лице, оставив без бровей и ресниц. Но сила удара была такова, что отбросила женщину к стене. Она сильно ударилась всем телом и застонала, сползая на пол.

Это немного отрезвило и охладило мой пыл. Все же стать убийцей никогда не входило в мои планы, а сейчас я как никогда была к этому близка.

— Надо же! Какая сила, какой темперамент! — раздался от двери насмешливый голос.

Я повернула голову и увидела стоявшего там Ли Шо, который прижимал к себе Кэсси и держал у ее горла кинжал.

Интерлюдия третья

Чуть ранее

Егор шел по извилистым коридорам академии к лабораториям и принюхивался к себе. Он, конечно, после уборки загонов сходил в душ и переоделся, но сегодня ему достались клетки с единорогами, а эти вредные создания, к сожалению, какали отнюдь не радугой. Отчего-то их фекалии воняли так, что резало глаза! Он применил заклинание, очищающее воздух хотя бы в районе его головы — на большее в этих загонах рассчитывать было нельзя, — но эту вонь до конца не смогло перебить даже оно.

Вот и чудилось ему, что он, несмотря ни на что, все еще попахивает этим ужасным амбрэ.

— О! Чихуак, Шуарйшас, привет! — Ребята как раз вывернули из-за угла и шли ему навстречу.

— Привет, Егор. Ты за Ириской?

— Ну да, — пожал он плечами. — А вы за Кэсси?

— Ну и вали отсюда, раз убрала свою половину! — раздалось из-за двери, около которой они стояли.

— И тебе не икать, — раздраженно ответила себе под нос Кэссиндриэль, выходя из лаборатории. — О! Ребята, привет! — Черты ее лица разгладились, и она искренне им улыбнулась.

Кэсси с отработкой не повезло больше всего — ей в напарницы попалась одна из тройки недоброжелательниц, и эльфийке приходилось очень непросто. Отношения с этими фуриями, несмотря ни на что, так и не наладились.

— Привет, — поздоровались ребята, а Сушайсаш подполз поближе, приобнял девушку и коротко поцеловал в губы.

После памятной заварушки эти двое наконец сблизились и теперь официально считались парой.

— Ой, ну как вы все меня уже достали! — сделал вид, что его тошнит, Чихуак, с неодобрением поглядывая на обнимавшуюся парочку.

— Завидуй молча, — усмехнулся Шурайшас.

Наг уже понял, что его аристократическое молчание после произнесения таких фразочек Чихуак понимает как-то не так и начинает наседать еще больше, а вот если ему ответить, быстро успокаивается и не досаждает.

— А где Варя? — спросила Егора Кэсси.

— Иду за ней.

— Ну, раз мы уже все и так встретились, пошли, что ли, за Ириской вместе! Там, кстати, и Лайла должна быть… — предвкушающе закатил глаза гоблин.

— Я бы на твоем месте лучше обратил внимание на гномку. Там у тебя и то больше шансов, — поддел его Шурайшас.

— Что? — тут же взвился Чихуак. — Ты видел, какой у нее кулак? Она мне его как в морду сунула, так у меня вся романтика и высыпалась!

— Что, в штаны высыпалась?

Егор невольно поморщился и снова принюхался к себе — сегодня тема фекалий была для него болезненной.

— Ой, шутник нашелся, — оскалился Чихуак. — Шутки у тебя только плоские. Не шутил раньше, вот и не начинал бы.

Так, дружески друг друга подначивая, они дошли до нужной лаборатории.

— Лайла, привет! А где Варя? — оглядываясь и не находя девушку, спросил Егор.

— Ну… Она… — внезапно неуверенно как-то виновато начала вампирша, пряча глаза.

Егор тут же почувствовал неладное.

— Где Варя?

— Ну… — девушка обвела взглядом друзей и ответила, виновато пожимая плечиками: — Она пошла за ирисками.

— В смысле? Она в общежитии? — не понял парень, а в следующий момент от пришедшей догадки его прошиб холодный пот. — Или…

— Или, — тяжело вздохнула Лайла и коротко рассказала о затее подруги. — …Она обещала, что вернется максимум через час! Но прошло уже больше двух. Я ее жду-жду, звоню вот постоянно, — показала она на коммуникатор в своей руке, — но абонент не абонент. Уже и девочки ушли, но я пообещала ждать ее здесь, вот и сижу.

— Откуда она уходила и куда должна вернуться?

— Из зала для медитаций, туда же хотела и вернуться.

— Хорошо, ждите ее здесь, а я схожу туда и проверю.

Интуиция Егора вопила, что в этой истории что-то пошло не так, но он все же надеялся, что Варя просто загостилась в своем мире и скоро вернется на Приму.

— Мы с тобой! — вызвались Кэсси с Шуайшасом.

— И я! — тут же заявила Лайла, не желая оставаться наедине с Чихуаком.

— И я, — потеребил колечки в ухе гоблин.

— А вдруг мы разминемся с Варей, и она придет сюда? Может, у нее телефон сел и позвонить она не сможет? — резонно возразил Егор.— Кто-то должен остаться здесь. Лайла, ты ведь обещала ее ждать, вот и жди.

— Ну, тогда и я останусь, — улыбнулся своей незабываемой улыбкой гоблин. — Нельзя оставлять девушку одну!

Вампирша закатила глаза, но Егор уже выходил из лаборатории и не слышал их дальнейшей перепалки.

Когда друзья дошли до зала медитаций, тот оказался закрыт.

— Странно… — нахмурился наг. — Обычно этот зал никогда не запирают.

— Отойди-ка, — Егор сделал хитрый жест пальцами, прошептал заклинание, и замок двери щелкнул, открываясь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вперед

— Ого! — вырвалось восторженное у эльфийки.

— Это всего лишь механический замок. Магическую защиту тут не ставили. Ты такое скоро тоже сможешь, если захочешь, конечно, — проговорил парень, заходя в зал.

За окном было уже темно, и здесь царил полумрак, разбавляемый лишь светом уличных фонарей, который проникал через большие окна.

— Свет! — бросил в пространство Егор и хлопнул несколько раз в ладоши, регулируя яркость магических светильников под потолком.

Здесь никого не было, но ребята все же прошли внутрь, осматриваясь и оглядывая этот зал, будто впервые его видели.

— Что это? — Кэсси нагнулась и подняла то, на что нечаянно наступила. — Ириска?

— Ириска? — переспросил Егор, подходя ближе.

— Тут их много, — рассматривая пол, заметил Шурайшас. — Будто их тут рассыпали, но не потрудились собрать. Странно… Не похоже на Варю. Да и где она сама тогда? Похоже, из своего мира она вернулась…

Егор тут же достал коммуникатор и набрал Лайле — Варин телефон он набирал всю дорогу до зала, но тот отвечать отказывался:

— Варя не пришла?

По тому, как потемнело лицо парня, друзья поняли, что ответ был отрицательным.

— Эй! — внезапно окликнули их от двери. А когда ребята обернулись, то увидели того самого эльфа, которому Егор лично не так давно поставил под глазами фингалы. Он выглядел обеспокоенным и явно куда-то торопился. — Вот вы где! Варе нужна помощь! Срочно!

— Где она? — бросился к нему Егор. — Что случилось?

— За мной! — махнул рукой эльф и побежал вдоль по коридору.

Ничего не понимая, но опасаясь опоздать, ребята побежали за ним.

Бежали недолго, даже догнать эльфа не успели — тот скрылся за дверью аудитории в конце коридора. Ребята вбежали следом, и это было последнее, что они запомнили прежде, чем провалиться в беспамятство.

***

Первым очнулся Егор. Он сразу все вспомнил и напрягся, прислушиваясь к себе. Сухость во рту, характерный сладковатый привкус и легкая резь в глазах подсказали, что, скорее всего, их отравили порошком люциферки — ему пришлось столкнуться с этой гадостью на одной из выездных практик для боевиков. Это довольно редкая вещь, добывается лишь в одной из параллельностей, и за ее экспортом ведется строгий надзор. Этот порошок применяется в медицине в различных снотворных препаратах. В чистом виде его не используют из-за наркотического эффекта, который наступает при пробуждении, и который можно полностью снять, смешав люцеферку с другими ингредиентами.

Им же его щедрой рукой сыпанули в лицо в чистом виде.

Парень сел и захихикал. Ему внезапно показалось очень смешным, что он с ребятами находится в каком-то явно ритуальном зале. Причем не просто так, а в большой антимагической клетке, рассчитанной на какое-то животное вроде аракшанской виверны или еще какого-нибудь магического мутанта, вышедшего из-под рук химерологов.

Рядом зашевелилась Кэсси.

— Что происходит? — просипела она, пытаясь сглотнуть, но не в силах этого сделать из-за поселившейся во рту сухости.

— Мне тоже это очень интересно, — снова хихикнул парень, и, осознавая нелепость своего поведения, попытался сосредоточиться, но смех так и рвался наружу.

Кэсси огляделась, облизала пересохшие губы и тоже захихикала, после чего подползла к лежащему Шурайшасу и попробовала привести его в чувство.

— Не трогай его. Наги плохо переносят люциферку. Ему, чтобы прийти в себя, понадобится гораздо больше времени, чем нам с тобой, — серьезно произнес Егор и, не выдержав, прыснул смехом.

— Люцеферку? Что это? — тоже рассмеялась эльфийка и погладила Шурайшаса по голове.

Егор объяснил.

— Святые параллельности! — впечатлилась девушка и снова хихикнула, уж очень это показалось ей смешным. Никогда раньше не пробовала наркотики, а тут сподобилась.

— Кстати, не советую прислоняться к прутьям клетки. Они вместе с магией высасывают и жизненные силы. У животных отток незначителен, а вот у людей заметен.

Некоторое время они просидели молча, оглядывая помещение и думая о случившемся. Вот только окрас этих мыслей был легкомысленно-веселым, а улыбка не сходила с их губ.

Подумаешь — в клетке сидят. Так удобно же! А главное, как весело наблюдать, как в зал входят какие-то незнакомые существа в балахонах и эльфеныш, которому он лично не так давно не раз зарядил в бубен. Вон и Кэсси рядом подхихикивает, явно вспоминая передрягу в таверне.

— Дядя, что с ними? — оглядев их нахмуренным взглядом, задал вопрос одному из балахонистых эльфеныш.

— Это побочный эффект сонного порошка. Скоро пройдет. — Балахонистый помолчал и добавил. — А ведь не будь ты с самого начала таким идиотом, все могло пройти гораздо проще.

Лексиндриэль поморщился и окинул Егора неприязненным взглядом.

— Кто ж знал, что этот… так быстро сориентируется.

— Нечего перекладывать на других свои промахи. Это может плохо отразиться на твоей карьере в будущем.

Внезапно мужчина резко повернул голову к двери, будто услышал чей-то окрик. Хотя, скорее всего, и услышал, только позвали его, используя магию.

— Боюсь, что нам придется потревожить юную Кэссиндриэль из дома Розы.

Балахонистый подошел к клетке вплотную и большим затейливым ключом открыл дверь.

— Леди Кэссиндриэль, прошу вас выйти, — вежливо обратился он к ней.

— А я не хочу, — рассмеялась девушка, шалея от приступа накатившей смелости.

Наркотик хоть и притуплял некоторые чувства и дурманил голову, но соображать не мешал.

— Вас ждет ваша подруга Варвара. И я на вашем месте все же поспешил бы на выход.

В его руке затрещали молнии, говоря о том, что они в любой момент могут сорваться с его пальцев — магические клетки хороши еще и тем, что в них сформировать заклинание невозможно, но созданное извне несколько мгновений хорошо работало внутри, хоть и с энергетическими потерями.

— Варя здесь? — тут же перестал улыбаться Егор.

Но его смерили презрительным взглядом и ничего не ответили.

Кэсси заколебалась. Выходить из своего узилища вдруг расхотелось, и она придвинулась поближе к так и не пришедшему в себя Шурайшасу.

Эльф, черты лица которого легко можно было рассмотреть под неглубоко надвинутым капюшоном, нервно дернул краешком губ и запустил молнии в Егора. Бежать, как и защититься, было невозможно, и парня скрутило от прошившего его тело электрического разряда.

Кэсси бросилась к нему, но услышала предупреждающее:

— Нет-нет, моя дорогая. Вам сюда. Или вы хотите, чтобы ваш друг снова испытал на себе разряд молнии? — Девушка этого не хотела, потому, бросив взгляд на начинавшего уже более ровно дышать Егора, вышла. — И еще. На вашем месте я бы предпочел не делать глупостей. Ваши друзья все еще в клетке, — холодно глядя ей в глаза, предупредил он и обратился к племяннику: — Лексиндриэль, проводи леди к малой гостиной. Там ее ожидает магистр Ли Шо.

Кэсси не верилось, что все происходящее — правда. Даже уходя и оглядываясь на все еще лежавшего и приходившего в себя Егора, ей казалось, что все это какая-то большая несмешная шутка. Не в последнюю очередь это происходило из-за наркотического эффекта, который она на себе испытывала, но краткие мгновения ясного осознания заставляли по-настоящему бояться.

Стоило им выйти из зала, как она снова хихикнула:

— Ты скотина, Лесс. — Он на это замечание не отреагировал и лишь сильнее сжал ее предплечье. — А твоего дядю я, кстати, узнала. Не думала, что советник императора опустится до кражи подростков.

— А вот это уже не твоего ума дело! — огрызнулся эльф.

Егор остался лежать в клетке. Внезапная шокотерапия окончательно вывела его из наркотического дурмана. Он обдумывал ситуацию и становился все мрачнее.

Интерлюдия четвертая

Лайла с Чихуаком просидели в лаборатории еще с полчаса, пока гоблин окончательно не достал вампиршу, и они не убедились, что теперь вне зоны доступа стали и коммуникаторы отправившихся в разведку Егора, Кэсси и Шурайшаса.

— Чихуак! — рявкнула на вконец обнаглевшего гоблина вампирша. — Отвали, а! Мне не хочется проверять на чувствительность твои волосатые ушки, не хочется осматривать твои подмышки, которые ты побрил специально для меня, и тем более я не горю желанием убедиться посредством поцелуя, что у тебя шикарный запах изо рта! Тем более что я и на расстоянии могу сказать, что на обед ты явно ел селедку!

От такой отповеди гоблин немного смутился, что было для него крайне редким состоянием.

— Ну-у-у, пошли, что ли, Мотю спросим, где его хозяйка. Фамильяр он или не фамильяр? — внезапно выдал обвиненный во всех прегрешениях гоблин.

Лайла замерла, останавливая свой монолог и осмысливая услышанное:

— Чихуак, ты — гений! И как я раньше не догадалась обратиться к этому радужному извращенцу?!

— Вот! Я же говорил, что во мне скрыто множество достоинств, которые просто нужно дать себе труд разглядеть! — тут же приосанился парень и добавил, ухмыльнувшись: — Не думал, что Мутант произвел на тебя такое неизгладимое впечатление. Мне уже нужно ревновать?

— Чихуак! — чуть ли не простонала Лайла, уже спеша по коридорам академии.

— Что, я лучше? Правда ведь?!

— Отвянь, а? Пошли лучше быстрее. Ребята куда-то пропали, и это уже совсем не смешно.

— Согласен, — внезапно очень серьезно согласился гоблин. — И, думаю, Мотя сможет нам помочь в поисках Вари. К тому же что-то мне подсказывает, что там же мы найдем и остальных.

— А может, стоит сходить в аудиторию медитаций и проверить там? — остановилась Лайла.

— Одни уже сходили проверили. Давай для разнообразия пойдем другим путем.

— Тогда, может, стоит сразу направиться в деканат и рассказать о случившемся?

— Лайла, ты на время смотрела?

— Ну-у-у, может, тогда сразу к ректору? Говорят, он на рабочем месте чуть ли не ночует.

— Обязательно! Только давай сначала убедимся, что все и правда так серьезно, чтобы беспокоить такого большого человека, — а потом ухватил ее за руку и потащил вперед, недовольный ее остановкой. — В общем, пошли уже к Моте, а там видно будет!

Мотя, как ни странно, обнаружился не в общаге, а на ступеньках альма-матер. Он нервно отстукивал своими лапками барабанную бровь и остервенело грыз кусок колбасы. Успокаивало это его мало, но немного отвлекало от тревожных мыслей.

Он тут ошивался уже довольно долго — прямой магический запрет ректора на посещение им главного корпуса после того, как фамильяр имел неосторожность своим присутствием сорвать урок или два, или три — неважно — не давал ему возможности проникнуть внутрь и связаться с кем-нибудь из знакомых ребят. В общежитии он уже проверил всех, кого можно, и никого не нашел. Даже к сумасшедшей троице сунулся, но его тут же прогнали. А остальные, вместо того чтобы выслушать честного несчастного фамильяра, совали ему в зубы еду и начинали гладить и почесывать. И это сильно сбивало с мыслей.

В общем, он решил ждать там, где был самый большой шанс выловить хоть кого-то.

— Мотя! — обрадовались при виде него вампирша с гоблином.

— Где Варвара?! — вместо ответа завопил во всю мощь своих волшебных легких перенервничавший фамильяр.

У гоблина в ушах ощутимо зазвенело, и он засунул в ухо мизинец с острым длинным ногтем, пытаясь прочистить слуховой проход. Вампирша же просто несколько секунд тупо хлопала глазами, пытаясь прийти в себя.

— Вообще-то мы об этом хотели поинтересоваться у тебя. Ты же ее фамильяр. Насколько я знаю, ты должен чувствовать, где находится хозяйка, и даже в экстренном случае можешь к ней переместиться, — резонно заметил гоблин.

— В том то и дело, что я уже несколько часов ее не чувствую! — и, увидев еще больше обычного побледневшую вампиршу, исправился. — Вернее, я чувствую, что она жива и находится в какой-то другой параллельности, но где — понять не могу! Будто ее поместили в пространство преломлений. Любую другую защиту я бы прошел, даже не заметив.

— Пространство преломлений?! — удивился Чихуак.

Внезапно за их спинами показался профессор Пожидайкин собственной призрачной персоной и ответил своим обычным лекторским тоном:

— Вы будете проходить это на старших курсах. Сейчас же могу сказать, что создание подобных пространств в свое время практиковали некоторые особенно пострадавшие в Великой войне расы, которые хотели полностью защититься от любых проникновений на свою территорию. Со временем стало понятно, что подобные эксперименты запускают в параллельностях процессы саморазрушения, и от их создания отказались. Тем не менее даже сейчас существует довольно много параллельностей, где можно встретить такие пространства преломлений вокруг знаковых мест. Например, у тех же эльфов или демонов они защищают замки их владык.  — На крыльце главного корпуса после этих слов повисла тишина. — Ну, чего вы тут застыли, как истуканы? —ворчливо поинтересовался у молодежи профессор. — Пошли к ректору, пока он никуда не ушел!

К счастью, ректор действительно был на рабочем месте. Выслушав ребят и профессора, который уже успел побывать и в зале медитаций, и в аудиотории в конце коридора, откуда выкрали ребят и где остался остаточный след прокола пространства, он решительно хлопнул ладонью по столу и достал коммуникатор.

В отделении ОГО, куда он первым делом позвонил, его заверили, что приняли информацию к сведению и в академию обязательно будет направлен следователь с командой. Только произойдет это… завтра.

Глава 19

Такой подлянки я никак не ожидала. Хорошенько двинуть этой стерве де Мризье и сбежать мне не помешала бы даже угроза моей жизни. Но жизнями своих друзей я рисковать не могла.

После того как магистр немного пришла в себя и вымелась из комнаты, Ли Шо с моей подругой тоже ушел, оставив меня на некоторое время одну. Меня удивила такая беспечность — никто не мешает мне сбежать или просто сходить домой и предупредить всех о случившемся. Последнее я и собиралась сделать. Но…

Я чувствовала бурлящую во мне энергию для открытия перехода, направляла ее в артефакт, но ничего не выходило. Я не могла переместиться даже на несколько шагов. Пространство меня не пускало! И чувствовала я его как-то странно, будто сама нахожусь в точке покоя, а вокруг — хаос из преломлений, который я никак не могу преодолеть.

Может, такой эффект только в этой комнате?

Я прошла к двери, но она оказалась закрыта. Более того, своей ведьминской чуйкой я поняла, что за ней кто-то стоит. Явно ведь меня караулят. Я, конечно, могу попытаться при помощи стихийной магии или своих ведьминских умений, которые здесь все-таки работали, что-то с этой охраной сделать, но где гарантия, что, выйдя за пределы гостиной, я все же смогу переместиться? А ведь мое исчезновение тогда вряд ли пройдет мимо внимания похитителей, и это может спровоцировать их на страшные вещи в отношении Кэсси.

Отчаяние накатывало волнами. Неужели мне придется открыть для этих проходимцем дорогу к Великому артефакту? Но к чему это приведет? Может, жертва в виде двух девочек-подростков — небольшая плата за сохранение миропорядка, который существует сейчас в параллельностях? Я ведь даже не представляю, кем могут быть те, кого мне скажут отвести в забытую параллельность. Но даже те личности, о которых я уже знаю, не внушают доверия и веры в светлое будущее.

Только вот рассуждать так легко, когда пьешь дома чаек и читаешь интересную книжку, героиня которой к тебе не имеет ни малейшего отношения. Но я-то вот! И я точно не готова принимать такие решения! Потому что мне… страшно. Очень страшно. Я не хочу умирать и рисковать жизнью подруги за какие-то там миропорядки! Они ведь где-то там — далеко, а я здесь.

И почему-то кажется, что никто нас с Кэсси после открытия дороги не отпустит.

Я совсем приуныла. И как ответ на уныние, которому я была подвержена крайне редко, тут же пришли другие мысли — нужно бороться! Нужно что-то сделать, всех спасти, предупредить! И вообще, ведьма я или где?!

Я порассуждала так еще некоторое время, представив себя чуть ли не светочем добра и справедливости, которому суждено погибнуть, но отстоять оплот миропорядка.

Даже вскочила со стула, собираясь куда-то бежать и что-то вот прямо сейчас делать. Но только ушибла о ножку стула большой палец и, зашипев, запрыгала на одной ноге.

— А вы, оказывается, не скучаете, — снова раздалось от двери.

На этот раз в комнату вошел незнакомый эльф в широком белом балахоне — и что-то мне подсказывало, что это их орденская примочка. Куклуксклановцы, блин, недоделанные.

Но кто меня действительно удивил и по-настоящему разочаровал, так это эльф, вошедший за ним. Я не испытывала к Лессиндриэлю теплых чувств, но все же и подумать не могла, что он может быть одним из этих.

Он все это увидел в моих глазах и презрительно скривил морду лица. Я ответила ему тем же. Тем более что только презрение теперь к нему и испытывала.

— Надеюсь, вы уже готовы к церемонии, — не спросил, а утвердительно произнес эльф в балахоне.

— А если нет?

— Кэссиндриэль, Шурайшас и… Егор, — сделал он паузу на последнем имени, — очень расстроятся, если это не так.

Меня словно под дых ударили. То есть у них в руках не только Кэсси? Но как так произошло?! По ухмылке Лессиндриэля я поняла, что ответ лежит на поверхности.

— Скотина, — прошипела сквозь зубы.

— Меня сегодня уже так называли, — со странной веселой злостью ответил он. — Не поверишь, но мне на это глубоко плевать.

— Я и не сомневалась, что наши жизни тебе неинтересны, но даже не догадывалась, какое ты…

— Леди, — вмешался балахонистый, — не нужно нервничать. Вы сейчас должны сосредоточиться на другом, — и протянул мне взятый у Лессиндириэля сверток.

— Что это?

— Балахон ордена. Мы слишком долго ждали этого момента, и все должно пройти идеально.

Я с отвращением взяла сверток и развернула. У меня в руках и правда оказался такой же широкий белый балахон, как и у оппонента.

— Помочь? — ухмыльнулся эльфеныш.

Я на это только неприязненно на него зыркнула и напялила на себя эту тряпку.

— Кстати, не подскажете, как мне вас вести в забытую параллельность, если я у вас здесь не могу переместиться даже на метр? — Узнать, откуда я вообще при необходимости могу перенестись, было для меня жизненно важно.

— Не беспокойтесь, внутри пентаграммы никакие ограничения вас не коснутся.

— А где мы вообще находимся? — спросила, шагая по коридорам явно загородной усадьбы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Раньше на этом месте стоял замок могущественных магов, но со временем их род выродился, замок пришел в упадок и разрушился настолько, что восстанавливать его не имело смысла. Люди почти забыли о его уникальных свойствах, — к моему удивлению, начал делиться подробностями балахонистый. — Ну а я его выкупил и построил на его месте загородный дом, в котором начнет свой путь к величию возрожденный Орден Хранителей! — с пафосом закончил он.

Оу… Так эти киднепперы возомнили себя Хранителями! Только почему мне кажется, что до идей настоящих Хранителей этой организации так же далеко, как Чихуаку до балерины?

Наконец, мы спустились в помещение ниже уровня земли и застыли на пороге большого освещенного зала. Назвать все это подвалом язык не поворачивался. Это помещение не было новостроем, а относилось к тому периоду, когда на этом месте стоял замок мага.

Выложенную мозаикой пентаграмму двенадцатилучевой звезды, занимавшую весь центр зала, и кучку других балахонистых я заметила не сразу. Потому что увидела клетку, в которой находились мои друзья и Егор. Наши взгляды встретились, и у меня перехватило горло. Я не вынесу, если с ним что-то случится.

В груди медленно разгорался огонек чего-то такого, чего прежде я в себе не ощущала.

— Хорошо, — перевела я взгляд на балахонистого. — Если я открою вам путь, мои друзья останутся живы? Вы их отпустите?

— А зачем они тогда нам будут нужны? Конечно, отпустим, — скосив на меня взгляд, ответил он.

— Мне нужны гарантии.

— Ты просишь только за друзей?

— А вы отпустили бы и меня? — с горькой иронией усмехнулась я.

Эльф хмыкнул:

— Умная девочка. Хотя так сразу и не скажешь, — одновременно похвалил и унизил он.

Лессиндриэль в наш диалог не вмешивался, но нахмурился, будто думал, что после всей этой истории нас отпустят на все четыре стороны и помашут на прощание платочком.

Но меня орденцы из своих лап не выпустят. Зачем им свободный Ключ, который в любой момент может по своему желанию прийти в забытую параллельность, еще и кого вздумается туда привести? Но вот на условии, чтобы отпустили моих друзей, я собиралась стоять до последнего.

— Ты же понимаешь, что нам придется подтереть им память?

— Думаю, потерю одного дня из своих воспоминаний они как-нибудь переживут. Главное, чтобы остались живы и здоровы и продолжили жить, как и жили.

— Это приемлемо. Обещаю, что так и произойдет после того, как мы вернемся из забытой параллельности.

— Дядя, я не понял, — внезапно вмешался Лессиндриэль. — А что будет с Ирис… с Варварой?

Балахонистый недовольно посмотрел на племянника:

— Лессиндриэль, тебе не кажется, что ты выбрал для таких вопросов не то время и не то место?

Я тоже с удивлением уставилась на парня. Неужели он и правда обо мне переживает?

Он дернул щекой и отвернулся.

Тем временем, в зал в белых балахонах вошли припозднившиеся магистры де Мризье и Ли Шо — видимо восстанавливали растительность на лице предательницы — и начался самый настоящий цирк с представлением «почтеннейшим» членам «величайшего» ордена параллельностей меня любимой. А чтобы я ничего не выкинула, из клетки вывели Кэсси и Егора. Послушники, одним из которых был и Лессиндриэль, надели на них браслеты — подавители магии — и приставили к их шеям кинжалы, наглядно показывая мне, что произойдет, если я не выполню их требований.

Меня же поместили в центр пентаграммы, а на каждый ее луч встал один из адептов ордена.

Я смотрела в их лица, понимая, что ничего не знаю о людях, а вернее — о существах, которым собираюсь вручить судьбы параллельностей. Здесь были эльфы, демоны, дроу, гномы и оборотни — общим числом двенадцать душ. Послушники ордена жались к стенам, и было их чуть ли не в два раза больше, чем самих ординцев.

А в центре всеобщего внимания одна маленькая я. Но добило меня нереальностью происходящего тогда, когда эти ненормальные затянули заунывную песнь, восславлявшую Великий Божественный Артефакт, к которому их приведет недостойный ключ. Да-да, именно так — «недостойный ключ». Который передаст им — достойным  — власть над параллельностями.

Это ж какое нужно иметь эго, чтобы считать себя достойными вершить судьбы огромного числа не то что существ, а параллельностей?!

Я оглянулась. Нет, этой залы, чтобы вместить эго хотя бы одного из этих ненормальных, точно не хватит.

И о чем я только думаю! Нервы…

Наконец, завывания смолкли, и эльф, который меня сюда привел и, судя по всему, был у них тут главным, не теряя пафоса, обратился ко мне:

— Ключ, веди же нас навстречу новой эре!

— Эм… куда вести?

— К Великому Артефакту, — строго произнес эльф.

— А как?

Глаза эльфа от ярости начали наливаться кровью. И это было по-настоящему страшно. Он медленно перевел взгляд с меня на Егора, и Лессиндриэль провел кинжалом по его горлу. Из тонкого неглубокого пореза выступили капли крови. Егор лишь сильнее сжал зубы и не проронил ни звука.

Я сглотнула, руки затряслись. В это мгновение я готова была сделать что угодно.

— Я имею в виду, что не знаю, кого вести первым. И вообще не знаю, получится ли у меня. Я ведь ни разу там не была! — облизала пересохшие губы.

— Тебе всего лишь нужно сосредоточиться на забытой параллельности, а эта пентаграмма перенесет туда всех, кто на ней стоит.

— Ага… Всех, значит, — сглотнула я, до последнего в глубине души надеясь, что вот-вот кто-то придет ко мне и моим друзьям на помощь.

Но надежды не оправдались. Я продолжала стоять в центре пентаграммы, а все продолжали на меня пялиться и ждать.

Я еще раз посмотрела на испуганную Кэсси, перевела взгляд на Егора, на кровь, стекавшую по его шее, на державшего его Лессиндриэля. На лице Гора от злости и бессилия ходили желваки, а вот в глазах эльфа я, к удивлению, не увидела торжествующего злорадства. Напротив, он смотрел так, будто я была ему глубоко небезразлична, и он не мог на что-то решиться…

— Ну же! — напряженным голосом бросил главный балахонистый, и я прикрыла глаза, все еще не в силах на что-то решиться. — Или тебе не дорога жизнь друзей?

Что случится, если я сейчас проведу всех этих жаждущих власти индивидов к Божественному Артефакту? Картинки, замелькавшие в мозгу, были далеки от пасторальных.

А ведь я совсем недавно открыла для себя этот чудесный мир волшебства с его множеством параллельностей и существ, которые их населяют. Я ведь мечтала побывать в каждой из них. Ведь все они очень разные, как и народы, их населяющие.

Да, поначалу я ощущала себя как в сказке, даже вела себя соответственно, будто не понимая, что вокруг все тот же мир, в котором просто есть еще один дополнительный ингредиент — магия. И в этом мире так же, как и на Земле Изначальной, кроме прекрасной стороны, существуют предательство, ложь, страх, жажда наживы и многое другое, чем не стоит гордиться ни одному живому существу.

У меня появились друзья и даже недруги, которые показали, что в этом волшебном мире все гораздо сложнее, но от того и гораздо лучше, чем в банальной сказке. И вот теперь я своими руками собиралась все это разрушить.

Возможно, все не так страшно, и я преувеличиваю масштаб проблем, которые принесут мои действия, но мне почему-то кажется, что я их лишь недооцениваю, не в силах даже представить, к чему может привести лишь один мой шаг в забытую параллельность.

Боюсь, после этого жизнь ни для кого не останется прежней, и виной этому будет одна маленькая глупенькая ведьма, которая возомнила, что попала в сказку.

В груди снова стал разрастаться, превращаясь в гудящее пламя, тот самый огонек, который появился, когда я увидела Егора в клетке. И только тут я поняла, что это вовсе не страх за любимого человека, а дикое, необузданное возмущение, что кто-то посмел шантажировать ведьму, указывать ей, что делать, и угрожать близким ей людям. Во мне будто просыпалось что-то могучее и дикое, что-то такое, чему я не сразу смогла дать название.

Это была сила древнего ведьминского рода.

Сила, которую я смогла нечаянно разбудить и которая в любой момент могла поглотить меня целиком. И я готова была ей поддаться, лишь бы не допустить всего того, что сейчас происходило.

Под прикрытыми веками полыхнуло опасной зеленью, а в голове словно возникла 3d-модель зала.

Вот пентаграмма. Вот застывшие в напряжении и жаждущие власти над мирами адепты самопровозглашенного Ордена. Вот мои друзья, у горла которых застыли кинжалы. Вот рассредоточившиеся по залу послушники, которые мечтают урвать хоть крохи той власти, которая появится у их хозяев. А вот все еще не пришедший в себя Шурайшас, клетка которого оставалась не запертой.

Сила внутри меня словно усмехнулась. Она могла бы многое сейчас сотворить, но не хотела причинить вред одной маленькой ведьме, которая, будучи совершенно к этому не готовой, имела неосторожность призвать ее раньше времени.

Ведьминская сущность внутри меня будто потянулась, расправляя плечи и томно выдыхая. И пробужденная Сила словно задвинула меня на задворки моего же сознания, а потом и вовсе будто растворила в себе, делая другой, делая почти собой. И лишь где-то очень глубоко внутри все еще пряталась маленькая ведьмочка Варвара, страх и боль которой сейчас не имели для Силы никакого значения. Разве что чувства, как индикатор того, кто здесь свой, а кто враг.

Я-Сила тем временем решила действовать хитро и аккуратно. Находиться в этом теле было приятно, хотя и тесно, и повредить его не хотелось. Легким движением пальцев я-Сила послала нагу заряд бодрости, который магистры магии были неспособны отследить.

Шурайшас открыл глаза и огляделся вокруг мутным взглядом.

— Где я-ссс? — послышалось тихое шипение из клетки, на которое поначалу никто не обратил внимания. — Я не поял, — с пьяными интонациями проворчал наг. На него наркотический эффект люциферки явно подействовал гораздо интереснее. — Такая замута — и без меня?

Он провел кончиком хвоста по прутьям клетки, и те загудели, выдавая что-то наподобие музыкального сопровождения.

— О! А я ща вам музыки добавлю. А то стоите тут с постными лицами… — Он начал водить хвостом по всем прутьям клетки, и пространство вокруг загудело. — Нет, что-то мне тут нехорошо, — наконец выдал он и, пошатываясь, выполз наружу.

Я-Сила усмехнулась, а ведь думала, что в таверне наг был пьян, но теперь стало понятно, что тогда он лишь слегка захмелел.

Стоявшие неподалеку послушники отмерли и ощетинились атакующими заклинаниями. Адепты ордена тоже отвлеклись на обдолбанного нага.

А вот я-Сила замечала все, что происходило в зале. И мимо моего внимания не прошло, что эльф, державший кинжал у горла Егора, что-то прошептал ему на ухо, незаметно расстегнул на его запястьях антимагические браслеты и, резко развернувшись, ударил рукояткой по затылку стоявшего рядом послушника, который держал Кэсси. И, пока все были отвлечены выступлением Шурайшаса, прыгнул в пентаграмму и активировал какой-то артефакт, который мощнейшей воздушной волной раскидал ординцев за пределы пентаграммы.

Егор явно был об этом предупрежден и успел выставить щит, закрывая от этой волны себя и эльфийку, после чего тоже бросился в пентаграмму, утянув за собой и Кэсси. Лесс успел крикнуть мне:

— Уходим! За нагом вернемся позже!

Но уже в следующее мгновение стало понятно, что его план не удался — дезориентировало и вышибло за пределы пентаграммы далеко не всех ординцев. Они были предусмотрительными магами и обвешались амулетами, как новогодние елки. А потому раньше, чем эльф успел выкрикнуть свои слова, вокруг его шеи и шеи Егора с Кэсси уже обвились воздушные удавки.

— Только попробуй перенести нас куда-то не туда! — прошипел разъяренный выходкой племянника эльф, с головы которого упал широкий капюшон. — А от тебя, Лессиндриэль, я такого не ожидал.

— Я не для того вам помогал, чтобы умирали люди, — просипел он в ответ.

— Надо же! Моего юного племянника заинтересовала судьба ведьмы. Видимо, я и правда поторопился приблизить тебя к себе. Что же ты все это время ходил вокруг нее кругами, если она тебе не безразлична?

Лесс не ответил, пытаясь не задохнуться под действием сдавливающей его шею удавки.

В это время упавшие спешно поднимались, ругались и снова занимали свои места в пентаграмме. Послушникам тоже досталось, а вот Шурайшас продолжал веселиться, не обращая ни на кого внимания.

Вот только веселье у него было странным. Он шустро ловил своим внушительным хвостом любого, кто попадался ему на пути, и сжимал до тех пор, пока несчастный не лишался сознания. Убивать не убивал, но выводил из строя на сто процентов. При этом сильно сокрушался, что все вокруг такие слабенькие, а сами его на бой вызывали. Ответных заклинаний он просто не замечал, потому что каждый раз, когда какое-то к нему приближалось, его вело в сторону и заклинание проскакивало мимо. Ну прямо пьяный мастер, а не пьяный наг!

Все это время я стояла не шелохнувшись и не поднимала глаз.

— Вон из круга! — завопил глава псевдоордена и дернул магическое лассо, вынуждая пленников повиноваться.

— Нет, — мой спокойный, безразличный голос заставил всех застыть.

А когда я подняла глаза, присутствующим лишь большим усилием воли удалось не попятиться.

В зрачках застывшего почти напротив Егора я-Сила без труда разглядела свое отражение.

Мои глаза полностью заливала фосфоресцирующая зелень. Не было ни белка, ни радужки. Волосы, казалось, жили своей жизнью, извиваясь вокруг моего лица, словно пламенеющие змеи. Маленькой частичке той, прошлой Варвары, которая все еще сохранилась где-то на краю сознания, было очень страшно наблюдать за этими изменениями, но для меня теперешней, почти ставшей частью огромной Силы, это не имело никакого значения.

А потом я, игнорируя законы тяготения, медленно воспарила вверх — так было удобнее.

Легкое движение рукой — и к пленникам вернулась возможность дышать. Снова взмах — и половина ординцев, наоборот, оказалась с удавками на шеях. Вторую половину тоже можно было взять под контроль, но я-Сила все еще не хотела разрушать это тело — свой сосуд. А если развернуться во всю мощь, то эта недолговечная оболочка этого попросту не выдержит.

Но контролировать всех и не понадобилось. Оставшиеся адепты начали медленно отступать

Это мне очень понравилось. Бойтесь меня! Ибо я — это сила, а сила –— это я!

Но дрогнувшие все равно не спешили убегать, а словно бы приготовились к чему-то. И мне стало интересно. Нет, не страшно. Почти растворившись в силе, я перестала бояться. Но ведьмы всегда были очень любопытны, и их Сила тоже впитала в себя эту особенность.

Я резко, слишком резко и быстро для меня прежней повернула голову и посмотрела в глаза ближайшего из них:

— Откройся мне, — мой голос полился, словно патока, гипнотизируя и заставляя мужчину в белом балахоне с удовольствием подчиниться, — покажи мне, ну же. Открой мне свой разум.

У каждого мага есть своя встроенная ментальная защита. Ее, конечно можно взломать, обойти или найти, как иначе можно воздействовать на его разум, но зачем же искать обходные пути, если маг сам может открыть то, что мне нужно?

И он с радостью открыл, а я покопалась в его последних мыслях…

«Кто же знал, что эта беззащитная юная девочка может подкинуть такие сюрпризы?! Лучше убраться отсюда, уж слишком все пошло не по плану, вот только куш слишком велик, чтобы так просто отступить. И он стоит того, чтобы рискнуть.

Конечно, я уже выжал из ордена достаточно. Сколько было создано явных и неявных политических альянсов, сколько мелких, но таких важных, одолжений, которые привели к большой прибыли. Но теперь передо мной открылись гораздо более широкие горизонты, и у меня уже есть варианты, как нейтрализовать своих соординцев не нарушая клятвы, чтобы вся власть досталась только мне. Дайте только наконец попасть к Артефакту!

На самом деле я даже не надеялся, что когда-нибудь получится попасть в забытую параллельность. Орден сплотил тех, кто желал взобраться на свой личный Олимп. Но сейчас можно получить гораздо больше, чем я когда-либо мог вообразить! Один щелчок пальцев – и я смогу уничтожить целую параллельность! Это ли не власть? Это ли не истинное могущество?

Я поставлю на колени всех! Я…»

Я презрительно скривилась — копаться в мыслях этого червя было неинтересно — слишком там все предсказуемо.

Но пока я их изучала, оставшиеся без контроля моей ведьмовской силы адепты, мысли которых вряд ли сильно отличались, опомнились и ударили по мне контролирующими заклинаниями.

Предсказуемо. Но, похоже, я слишком замешкалась с этим червем и не успевала уклониться. Что ж, жаль, что придется расстаться с этим сосудом и испортить его слишком большим током Силы.

И лишь маленькая, все еще не растворившаяся в потоке Силы частичка той прежней Варвары, которая, несмотря ни на что, верила в сказку и в то, что все обязательно должно закончиться хорошо, Варвары, которая все же была хозяйкой этого сосуда, заставила Силу на доли секунды замешкаться.

И этого хватило, чтобы понять, что меня-Силу кто-то уже успел защитить, набросив универсальный щит. И заклинания ловчей сети рассыпались, не достигнув цели.

Егор…

Вот только я-Сила хорошо видела, что его сил надолго не хватит. Клетка слишком сильно успела его выпить и за столь короткое время он еще не восстановился.

Что ж, значит, нужно поспешить избавиться от балласта, который потихоньку начинал сбрасывать мои чары. И я собрала пальцы в кулак, затягивая удавки на горле пленников.

Внезапно прямо передо мной возник Лессиндриэль и побелевшими губами даже не попросил, а просто прошептал:

— Не убивай их…

Я-Сила склонила голову набок, решая, что делать с этой просьбой. Но частичка прежней Варвары так истово с ней согласилась, что я-Сила подчинилась. По сути, мне-Силе было все равно, хотя я признавала, что эти черви были достойны смерти. Но… Я-Сила выпустила нити-удавки, и уже практически бездыханные тела рухнули на пол. Но я знала — они все еще живы.

Во время этой короткой передышки адепты смогли собрать вокруг себя оставшихся послушников, которые вовсе не были новичками в магии, и напали всем скопом.

Щит Егора лопнул, но я уже успела поставить на нас свой собственный и напала в ответ. Первокурсница Варвара, которой я была совсем недавно, такой первоклассный щит никогда бы не сделала, как и многое другое, а я-Сила могла.

Стоявшие под ним Кэсси и Лесс тоже пытались огрызаться заклинаниями, но что могли первокурсники, которые только-только начали учиться? Егор же потратил на щит все, что у него было, и упирался коленями и кулаками в пол, пытаясь хоть немного восстановиться и остаться в сознании.

За все это время он так и не успел сказать мне даже слова — все происходило слишком быстро, если смотреть на секундную стрелку часов, а не на мое субъективное восприятие реальности. Но мне-Силе это было и не нужно, хотя частичка прежней Варвары так и рвалась к этому парню.

Нападавшие, по-видимому, наконец активировали все, что у них было при себе, и теперь влиять на них было непросто, как и пробить защиту. К тому же их было слишком много.

Шурайшас хоть и вывел из строя пяток послушников и сейчас в другом конце зала оттягивал на себя сразу троих, сильно не изменил расклад сил. И если поначалу послушники не вмешивались в бой адептов, то теперь атаковали нас со всех сторон. Я-Сила оценила обстановку и поняла, что такими темпами победить не удастся, а потому этому телу все-таки придется погибнуть… уже сейчас.

Но когда в следующее мгновение в пентаграмме непонятным образом появилось еще восемь существ, Я-Сила впервые за долгое время испытала тень удивления, хотя прежняя Варвара точно бы расплакалась от радости и облегчения.

Воздух загудел от количества и мощности заклинаний. Нападавшие уже и не думали о моем захвате. Сейчас бой шел не на жизнь, а на смерть. Растянутое восприятие времени внезапно схлопнулось, и теперь для меня все стало слишком быстро, но я-Сила была этому только рада, используя свои возможности с небывалым удовольствием, забывая о сосуде и постепенно наращивая ток Силы.

Все закончилось как-то резко. Только что вокруг вспыхивали заклинания, гудели от попаданий защитные поля, а в следующее мгновение все стихло. Зал был разворочен до неузнаваемости, везде валялись тела, и я-Сила далеко не во всех из них фиксировала жизнь. Но меня-Силу это не волновало. Лишь забившаяся в дальнюю даль я-Варвара ужасалась содеянному и пряталась еще дальше.

Я еще раз оглядела зал, вернее, то, что от него осталось, и даже задалась вопросом: как так вышло, что потолок до сих пор не рухнул?

Мое тело почти гудело от распиравшей его Силы и азарта. Хотелось еще схваток, хотелось по-настоящему развернуться и перестать себя сдерживать, хотелось наконец хоть и ненадолго вырваться за пределы этого слабого тела.

— Варя…

Я остановила взгляд на молодой женщине, которая была матерью этому телу. После боя и осмотра всего, что стало с нападавшими, частичка меня, которая еще была той Варварой, которая верила в сказку и что все обязательно должно быть хорошо, кажется, совсем пропала и растворилась в бушующем токе ведьминской силы рода.

Я смотрела на эту женщина, на деда, бабушку, ректора академии, магистра Бровендрейка и призрачного магистра Пожидайкина, на Чихуака и Лайлу, Кэсси и Шурайшаса, Лесса и Егора и ничего не чувствовала. Все они пришли на помощь Варваре, но ее уже практически не существовало. Здесь и сейчас была лишь я-Сила, и взгляды этих существ, в которых появлялось непонятное отчаяние, меня совершенно не трогали.

— В круг! — внезапно резко и сосредоточенно бросила бабушка и первой подала пример, что нужно делать, встав чуть поодаль и предлагая соседям свои руки.

Существа переглянулись и тут же заняли места, беря меня в круг. Смешные. Прогнать меня? Для этого как минимум нужен круг сильных ведьм, а здесь их всего две. И теперь я не собиралась так просто уходить из этого тела. Личность его хозяйки почти растворилась во мне. Слабым не следует взывать к высшим силам, если они к этому не готовы. Хотя потенциально Варвара была очень сильна, но… не готова.

— Отпусти ее! — воззвала ко мне глава ведьминского рода.

Круг, созданный двенадцатью существами, пусть и не ведьмами, странным образом меня сдерживал. Вырваться я пока могла, но ко мне обращалась глава рода, я ощущала в ней часть себя, а потому я-Сила решила ответить:

— Она сама меня позвала.

— Она не могла знать последствий.

— Это не изменяет того, что я уже здесь и не хочу уходить.

— Ты убиваешь ее.

— В этом виновата сама Варвара.

— Я прошу тебя! Взываю к тебе! Отпусти Варвару! — взмолилась мать.

Я-Сила перевела на нее взгляд своих фосфоресцирующих глаз. В этой рыжей ведьме тоже была моя частичка, к тому же мать имеет право знать:

— Что такое ведьма? Это ведающая, познавшая все аспекты жизни. Варвары еще не изведала мужчину. Не привязала себя кровью к плоти мира, но смогла запустить процесс инициации, — отчего-то все разом перевели укоризненный взгляд на Егора, щеки которого запылали, но выражение лица осталось бесстрастным. — Теперь даже если я уйду, она не сможет удержаться в этом теле и уйдет со мной, унесенная потоком. Даже сейчас я ее почти не чувствую.

Я-Сила начала успокаиваться. Крушить и вырваться на простор яркой вспышкой, которой суждено очень быстро исчезнуть, расхотелось.

Круг словно уравновешивал меня, возвращая в состояние покоя. Это было очень странно, ведь это не был круг ведьм.

После моих слов женщина побелела, но державшие ее за руки мать и свекр сильнее сжали ее пальцы и словно придали сил.

— Но мы ведь можем попробовать? — лихорадочно прошептала она. — Нет, мы обязаны попробовать ее вернуть!

Я-Сила осталась равнодушна к этим глупым словам и ничего не ответила. Мне-Силе было все равно, я находилась в этом теле, но уже понимала, что нужно уходить. Всплеск прошел. И теперь, словно приливная волна, я должна уйти.

Сила изменчива и непостоянна. Силу потревожили раньше времени. Сила оберегает род. Сила помогла, но сберечь неподготовленную ведьму все же не могла, и Сила заберет ее душу с собой в извечный круговорот.

— Мама, мы должны попробовать! — обратилась к главе рода мать Варвары.

— Зови! Я не дам Силе сейчас уйти, — прикрыла она глаза и сосредоточилась.

Я-Сила ощутила, что меня и правда не пускают назад, но, хотя и могла взбрыкнуть и пробиться, все же не стала этого делать. Круг успокаивал, в кругу было хорошо.

И мать звала, заглядывала в глаза, брала за руки, гладила по волосам и снова звала и звала.

Я-Варвара почти ушла, почти растворилась в родовой силе, к которой обычно взывает во время инициации круг ведьм и которую они контролируют от начала обряда и до конца.

Но зов мамы заставил остановиться. Я слышала его словно издалека, я хотела ее утешить и обнять, но сил сделать обратно хоть шаг не было.

А потом ко мне по очереди начали взывать все те, кто образовал этот странный недоведьминский круг.

Меня звали дед и бабушка, Лайла и Кэсси, Чихуак и Шурайшас, магистры Бровендрейк и непонятно как почти обретший сейчас плотность Пожидайкин, снова мама, ректор Миргородский, Егор, даже Лессиндриель, к которому я испытывала теперь смешанные чувства. И с каждым их словом, с каждой просьбой вернуться я и правда возвращалась. Пыталась… Но сил все равно не хватало. Путь назад был слишком длинен и тяжел, почти непреодолим.

— Варя… — рядом снова послышался голос Егора. Он звучал сдавленно, будто тот пытался и никак не мог проглотить мешавший ему ком в горле. — Ириска моя ненаглядная, девочка моя сладкая, вернись ко мне. Вернись ко всем нам. Слышишь?! — А потом взял меня за плечи и затряс. — Недоразумение ты ходячее! Сколько можно рвать мне душу?! Я же не смогу теперь без тебя! Возвращайся!

«Что? Недоразумение? Да сколько можно меня так называть?! И трясти мое тело тоже не надо! Недоразумение я, видите ли! А сам-то?!» — я так разозлилась, что мне захотелось высказать все это ему в лицо! Высказать, а потом зацеловать и обнять. Но высказать! Сколько ведь раз ему говорила, чтобы так меня не называл!

— Я не недоразумение, — наконец, удалось произнести и увидеть стоявшего совсем близко Егора не через призму Силы, а своими собственными глазами.

— Варя, — рвано выдохнул он и прижал меня к своей груди.

«Ты прошла свою странную инициацию Варвара. И теперь ты очень сильная ведьма. Учись контролю, ищи якоря, иначе сорвешься, и тогда вернуться уже не сможешь» — это напутствие ведьминской силы нашего рода я не услышала, а будто почувствовала всем телом.

А потом все чужое, лишнее, распирающее изнутри схлынуло, а то, что осталось, стало моим.

Вот только сил не осталось совершенно. Я повисла на руках Егора, и он тут же подхватил меня на руки, крепко-крепко прижимая к себе. И сердце у него билось быстро-быстро, словно собиралось выпрыгнуть мне прямо в руки.

Сознание мутилось, не в силах выдержать и осознать произошедшее, желая от всего отдохнуть и перезагрузиться. И я не стала за него держаться. Но уже на грани спасительной темноты услышала:

— Потолок рушится!

Только вот сделать уже ничего могла — потеряла сознание.

Глава 20

Солнечный зайчик светил мне прямо в глаза, раздражая и призывая их открыть. Но из тягучей дремоты выплывалось с трудом. Неужели я забыла завесить в комнате окно? Или это Лайла решить так меня взбодрить?

Блин, занятия! Я резко откинула одеяло и села. Голова от резкой смены положения тела закружилась, но я все же удержалась в сидячем положении и огляделась.

Вот только находилась я далеко не в своей комнате. Но осознать сей факт до конца мне не дал надрывный прокуренный голос:

— Варюха-а-а! Я так за тебя переживал!

Большой радужный заяц запрыгнул прямо мне на живот и стал активно тереться о меня своей мордочкой, выражая наивысшую степень радости. По крайней мере, я его в таком состоянии раньше никогда не видела. Ну не блохи же на него напали, честное слово!

— Мотя…

Я погладила фамильяра по шерстке и прижала к себе. Оказывается, я успела по нему соскучиться.

И тут на меня разом навалились воспоминания вчерашнего дня, и я прижала к себе несчастного зайца так, что он захрипел.

— Ой, прости! — виновато почесала его за ушком.

— Да чего уж там, переживу, — он умудрился опустить вниз ухо и погладить им меня по руке. — Сильно страшно было?

— А? — я снова ушла в свои воспоминания. — Да. То есть местами — очень. Я не все точно помню после того, как призвала Силу. А воспоминания о бое и вовсе кажутся какими-то ненастоящим, словно киноленту какую-то смотрела, а не сама в этом участвовала.

— Вот и хорошо, — внезапно выдохнул Мотя. — Вот и ладушки.

— Ты чего? — удивилась я такой его реакции.

— Не нужно малышкам, вроде тебя, не то что участвовать в таких боях, но даже видеть их, — и, как самая натуральная квочка, начал укрывать меня одеялком и поправлять его края.

— Я уже не малышка, — попыталась донести очевидное.

— Кому не малышка, а кому и чуть не погибший друг. Я знаешь, как переживал, когда понял, что не чувствую твоего местоположения?! Хорошо хоть твоя бабка знает какой-то древний ритуал, который помог через меня вычислить, где ты находишься, и пробиться туда даже через пространственные преломления. Правда, я после этого ослаб сильно, думал, все, кранты фамильяру, но ничего, к моменту, когда все вернулись, лапы уже начали потихоньку двигаться.

— Бедненький мой, хороший, — затискала я своего спасителя. — Дай я поглажу твои лапки, почешу пузико.

— Ага… Вот так, да! Хорошо… — расплылся в довольной улыбке Мотя. — И за ушком, за ушком почеши.

— Не слушай ты этого жулика! Никто бы его в таком ужасном состоянии не оставил. И Шеба, и мой Бран были рядом и делились с ним силой.

Бабушка, как всегда, выглядела идеально. Сшитый по последней моде изумрудный жакет и широкие брюки очень ей шли и оттеняли уложенные в замысловатую прическу рыжие волосы. Довершал ее экстравагантный образ большой ворон с блестящим черным оперением. Он невозмутимо восседал у нее на плече на специальной вставке и лишь слегка косил в мою сторону взгляд, выдавая свою заинтересованность.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— И тебе не хворать. — Бабушка огляделась и чуть скривилась. — Признаться, я думала, в академии более приличное лекарское крыло.

Я тоже огляделась. Действительно, выглядело все очень просто: кровать, тумбочка и… и все, но комната производила приятное впечатление. Светлые, но не белые, стены и занавески веселого желтенького цвета ее оживляли и делали почти уютной.

— Дорогая, ты же прекрасно знаешь, что это был самый оптимальный вариант в сложившейся ситуации, — вошел в палату дед и подмигнул мне.

— Хоть бы стул поставили! — вместо ответа возмутилась она.

И шедший позади лекарь тут же распорядился его принести. Потом несколько минут потратил на беглый осмотр, сказал, что с моим здоровьем все в порядке и для полного восстановления мне нужен лишь сон и еда, и быстро удалился.

— Напугала же ты нас вчера, Варвара, — наконец, нарушил тишину дед.

— Я и сама испугалась, — невесело улыбнулась я. — Никогда бы не подумала, что со мной может такое случиться.

— Похоже, с тобой может случиться, что угодно, — хмыкнула бабушка. — Не зря твой Егор называет тебя недоразумением.

— Ой, вот только не нужно повторять за ним всякую ерунду, — насупилась я, но тут же встрепенулась. — А где он? Где все? Они живы?

Только тут я вспомнила о том, что перед потерей сознания слышала возглас о рушившимся потолке.

— Не переживай, все живы и здоровы.

— Все-все? — подозрительно уточнила я.

— Все, кто стоял в пентаграмме.

Я припомнила, что в ней, кроме моих друзей и близких, больше никого не было, и испытала очень противоречивые чувства от радости до полнейшего ужаса. Все ведь могло повернуться совсем иначе! Для тех же, кого мы победили, все и вовсе закончилось очень плачевно. В голове металось множество мыслей, я не могла решить, как ко всему этому относиться, а от того еще больше путалась в чувствах.

— Варя, — оборвала поток мыслей бабушка, — все произошло так, как должно было произойти. И если бы хоть один из тех, кто там остался, выжил, нам всем стало бы гораздо сложнее сберечь твою тайну. А если она выйдет за пределы нашего уже и так  не узкого круга…

— Но на этот счет можешь не переживать, — улыбнулся дед, — все двенадцать участников вчерашнего происшествия дали Нерушимую клятву о неразглашении.

Нерушимая клятва — это очень серьезно. Дают ее в таких вот редких и реально серьёзных случаях.

Тут я заметила одну странную странностью. Вот просто очень странную странность! Дед не просто стоял рядом со стулом бабушки — он положил на ее плечо руку, и она ничего ему на это не сказала. Спокойненько сидела и не обращала внимания на неодобрительно косившегося на нее ворона, который продолжал топтаться на другом ее плече.

Я перевела ошарашенный взгляд с руки деда на него самого, и он мне чуть заметно подмигнул. Надо же! Кается, в отношениях этих двоих явно наметились значительные потепления. Как интересно!

— Варя! — в комнату вошла мама в сопровождении ректора и, не утруждая себя поиском стула, присела ко мне на кровать и погладила по голове. — Ты как? Ничего не болит?

— Все хорошо, мам.

— Лекарь сказал, что теперь ей только отъедаться и отсыпаться, а так все хорошо, — подтвердила мои слова бабушка.

— Алекс, может, все же отпустишь Варвару на недельку домой? — умоляюще посмотрела на ректора мама.

Тот явно таял под ее взглядом, как желе, но держался.

— А я могу быть уверен, что после этого Варвара вернется в академию? — и перевел вопросительный взгляд на бабушку. — А, Мелузина Гадияровна?

Создавалось впечатление, что они так и не закончили возникший между ними спор и сейчас к нему вернулись.

Та демонстративно фыркнула:

— Я уже это говорила, но повторюсь: не понимаю, зачем ей ваша академия. Ведьма такой силы должна учиться ее использовать и контролировать, нельзя оставлять все на самотек!

— Она еще и Ходок, и стихийный маг, и тоже должна всему этому учиться. К тому же она еще и… — ректор не закончил, но все поняли, что он имел в виду, — …и учеба в академии ей жизненно необходима! — продолжил он, плавно перейдя с намека на аргумент.

— Как и в ведьминской школе!

Эти двое разошлись не на штуку. И когда в их высказываниях появилась маленькая пауза, я спросила:

— А можно учиться одновременно там и там? — Спорщики, так и не сказав друг другу заготовленных фраз, уставились на меня. — Понятно, что я не смогу полноценно учиться сразу в двух учебных заведениях, но то же зельеварение есть в моей программе со следующего семестра, его вполне можно изучать и здесь. Может, удастся еще что-то совместить? — под их внимательными взглядами я окончательно стушевалась, осознавая, что сморозила глупость.

— Учить ведьму зельеварению может только ведьма, как и всему остальному, а здесь… — бабушка выразительно оглядела комнату, но всем было понятно, что она имела в виду Академию, — сейчас на постоянной основе находится только одна ведьма, и это ты сама.

— А я, кстати, давно зову Марго… Маргариту Константиновну к нам преподавать, — внезапно выдал ректор. — Я как раз ищу хорошего зельевара, да и на кафедру Нестандартных чар тоже требуется квалифицированный преподаватель…

— Я же говорила тебе… — начала было мама.

Но ректор снова ее прервал:

— …И если бы ты приняла мое предложение, то смогла бы преподавать Варваре и организовывать для нее другие ведьминские занятия на территории академии. Мне, уж прости, этим заниматься совсем не с руки. К тому же кто сказал, что Варвара одна такая уникальная ведьма, у которой проявился еще и стихийный дар? Уверен, такие уже давно существуют, просто это не афишируется и их способности не развиваются. Так ведь, Мелузина Гадияровна?..

Глава ковена сохранила невозмутимое выражение лица, но одно то, что она на выпад Миргородского промолчала, говорило о многом.

— …Вот! Так почему бы нам не опробовать новые методики обучения? Кто знает, к чему это может привести…

— Вот именно! Никто не знает, — проворчала бабушка, не давая маме вставить и слова, но было видно, что она задумалась над его предложением. — В любом случае, Александр Викторович, это не тот вопрос, который стоит обсуждать здесь и сейчас.

— Может, тогда пройдем ко мне в кабинет?

— Экий вы оборотистый… — усмехнулась ведьма.

Мама же стояла, хлопала глазами, и тихо закипала — я с одного взгляда могла это определить. Практика-с.

— То есть это вы сейчас за меня все решать будете? За меня?!

— Марго, мы еще ничего не решаем, — пошел ректор на попятный. — Да и не смогли бы ничего решить без твоего согласия…

— То есть теперь ты так говоришь, да?!

— Но, Марго, это же все ради Варвары…

Незапланированный скандал набирал обороты. Вот только бабушка не зря глава ковена ведьм — большого количества отнюдь не самых покладистых женщин. И произнесла она лишь одну фразу, которая тут же заставила маму замолчать:

— Дорогая, не переживай, если ты не согласишься, поверь, я найду желающую. Думаю, ей здесь понравится, — и, вздёрнув бровь, оглядела ректора с ног до головы, давая понять, что или кто именно гипотетической другой ведьме здесь больше всего придется по вкусу.

В комнате повисла напряженная пауза.

Спас всех дед, который резко всплеснул руками, привлекая всеобщее внимание:

— Да что это мы здесь обсуждаем такие вещи?! Ребенку нужно отдыхать, а мы тут ей мешаем своими разговорами. Пойдемте же. Хватит ее утомлять! — и начал всех аккуратно подталкивать к выходу.

Я только и успела помахать им напоследок.

Дурдом какой-то. И это я у них Недоразумение! Пришли тут пошумели и ушли. А что мне-то дальше делать-то? Здесь оставаться или собираться и идти в общежитие? И где мои вещи?

— Н-да… — глубокомысленно произнес Мотя и почесал за ухом.

Я еще некоторое время посидела в задумчивости, поглаживая Мотю по шерстке, и уже собралась вставать и идти на поиски местного персонала — не в казенной же ночнушке в общежитие идти, — как дверь снова распахнулась, и в нее ввались мои друзья.

— Варюха! — завопил Чихуак и, раскинув руки, кинулся ко мне обниматься.

Вот только за пару шагов от моей кровати застопорился. Вроде и перебирал ногами довольно быстро, а добраться до меня не мог. Интересное заклинание, нужно будет узнать о нем поподробнее. Неправильность происходящего дошла до него не сразу. Зато когда его обогнал Егор и, не обращая внимания на пыхтящего Мотю, прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы, завопил:

— Гор! Это что за произвол?! Я, между прочим, тоже девушку хотел обнять и первым шагнул в комнату!

— Вот появится у тебя своя девушка, будешь ее обнимать. А к моей свои лапы не тяни — оторву, — то ли шутя, то ли на полном серьезе ответил мой парень.

Потом ссадил с меня фамильяра, который, к моему удивлению, почти не сопротивлялся, замотал меня в одеяло — хорошо хоть руки дал выпростать, — усадил к себе на колени, снова зарылся носом мне в волосы и прошептал на ухо:

— Моя Ириска.

Девочки хихикали, глядя на нас, Кэсси жалась к Шурайшасу, который крепко прижимал ее к себе, а Лайла перевела взгляд в окно, словно видела там что-то очень интересное. Ее примеру следовал и эльф, которым пришел вместе с этой шумной компашкой. Он стоял немного поодаль и кривовато улыбался, стараясь поменьше смотреть в нашу с Егором сторону. Его присутствие знатно меня удивило, но я не стала заострять на этом внимание.

— Ребят, как же я рада, что со всеми вами все в порядке! — от всей души улыбнулась, разглядывая друзей.

— Я тоже рад! — выдал Чихуак, выставив ногу в большущем ботинке вперед.

Мы же не смогли сдержать смеха — таким самодовольством он лучился в этот момент.

— Мы тоже очень рады, что с тобой все хорошо! — отсмеявшись, сказала Кэсси.

— Ты даже не представляешь, как на тебя было страшно смотреть с этими светящимися зелеными глазами и бесстрастным лицом. Брр… Будто это и не ты была вовсе! — поддержала ее Лайла.

— А это и была не я, — вздохнула и почувствовала, как Егор теснее прижимает меня к себе. — Это сложно объяснить… — я нахмурилась, вспоминая произошедшее.

— Ой, да нашла о чем думать! — тут же махнул рукой гоблин. — Ты лучше вспомни, как я бился с этими гадами! Похлеще всяким там горгулий, чесслово! Неужели не помнишь? Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! А вот если бы ты увидела, то сразу бы поняла, кого нужно выбирать для обнимашек-обжимашек, — и недовольно покосился на Егора.

— Чихуак, ты знаешь поговорку: язык мой — враг мой? — с намеком спросил мой парень.

— Ой, да ладно тебе! Думаешь, я один такой? Эльф наш вон тоже не отказался бы с Варькой пообниматься!..

Слабый электрический заряд пониже спины, который я, каюсь, не удержавшись, пустила этому пустомеле, немного его вразумил.

— …Так я ж чисто по-братски!

— Тоже мне, брат выискался, — буркнул эльф себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы мы не смогли этого разобрать.

— А ты не завидуй! И вообще, чего ты с нами поперся, если сейчас стоишь тут и корчишь из себя не понятно что?

— Я пришел узнать, как дела у Варвары, и твоего разрешения мне для этого не нужно.

— Узнал? Вот и чеши отсюда! То, что там ты все-таки помог ребятам, еще не значит, что мы забыли, что ты участвовал в их похищении.

— Да что ты понимаешь, недомерок?! — потемнел лицом эльф.

А я вдруг подумала, что он и правда не просто решил нам помочь, а пошел против своего дяди и всего эльфийского дома в его лице. Но не это самое главное. Я как-то слышала, что в свое время дядя заменил ему погибших родителей, и, по сути, ближе у Лесса никого не было. Вспомнила, как нелегко далось ему это решение, но, увидев и поняв, что все заходит слишком далеко, он все же пошел наперекор дяде. Вспомнила, как он просил не убивать балахонистого и что в конечном итоге его дядя все же погиб. Каково парню сейчас? Да он должен был возненавидеть меня всей душой, но вместо этого пришел узнать о моем здоровье…

— Лессиндриэль, — позвала я уже развернувшегося, чтобы уйти, эльфа. — Спасибо тебе. Без тебя бы у нас ничего не вышло. И мне очень жаль, что твой дядя погиб.

Эльф, не оборачиваясь, кивнул. Постоял так еще несколько мгновений и все же вышел из палаты.

— Ну ты и придурок! — зашипела на гоблина Лайла.

— А что я? Что я-то? Что я не так сказал?

Вампирша лишь закатила глаза.

— О! Ребята, вы все здесь?! — Профессор Пожидайкин, вопреки обыкновению, появился прямо из стены комнаты. — Рад вас видеть в добром здравии. А чего все такие смурные?

— Здравствуйте, профессор, — поздоровались мы нестройным хором.

— Ну-ну, не нужно думать о плохом. Я пришел вам сказать, что завтрашний день у вас свободен, но не стоит торопиться выходить за пределы Академии — если и поднимется какая-то муть, пусть она немного уляжется. А вам, Варвара, Александр Владимирович попросил передать, чтобы вы пока шли в общежитие. Вопрос по вашему дальнейшему обучению еще решается. — Он подплыл поближе. — Но, признаться, я и сам хотел зайти, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке.

— Спасибо, профессор! За все! — искренне поблагодарила я. — А можно узнать, как у вас получилось вместе со всеми попасть в тот зал? Насколько я знаю, вы привязаны к академии и не можете покидать ее пределов, — не смогла удержаться я от вопроса.

— Ну, тут все просто. Александр Викторович посчитал, что моя помощь может понадобиться. Мы же не знали, куда попадем, а призраки всегда считались отличными разведчиками. Он временно привязал меня к своему родовому перстню, и я смог отправиться за ним следом. — Пожидайкин снова благожелательно нас оглядел. — Что ж, мне пора. Рад был вас всех видеть. И не забудьте переписать у одногруппников конспекты. Если вас нет на занятиях, это не значит, что вас не спросят после, — и вышел, подпортив последней фразой наметившееся радостное настроение от внепланового выходного.

— Не переживай, я знаю замечательное заклинание копирования, — будто прочитав мои мысли, подмигнул мне Егор.

А как только меня официально выписали из лазарета, мы все дружно отправились в женское общежитие. На удивление, Маришека Петришкова на этот раз пропустила нас всех без вопросов, только смерила недовольным подозрительным взглядом. Мотя же тяжело вздохнул, остановив на ней такой несчастный взгляд, что когда мы дошли до лестницы, за которой должны были скрыться, она смягчилась, а Мотя от этого так воодушевился, что у него, по-моему, даже шерстка засветилась ярче.

Подниматься, к счастью, пришлось всего на седьмой этаж. Мне однажды «повезло» три дня подряд карабкаться на пятнадцатый, и с тех пор все, что ниже, казалось мне сущей мелочью.

А в комнате нас ждал сюрприз в виде огромного торта, покрытого белой глазурью, и целого мешка ирисок!

«Счастье есть!» — завопила во мне маленькая девочка, увидев любимое лакомство.

«И это точно!» — подтвердила я, ощутив, как меня прижимает к себе Егор, а вокруг гомонят и веселятся друзья.

Эпилог

Мы с мамой выбрались на пикник на наше излюбленное место — большую поляну с раскидистым дубом неподалеку от деревни, где любили проводить лето. Совсем рядом с этим местом протекала река, и мне нравилось в ней купаться или просто сидеть на берегу.

Мы расположились на покрывале и смотрели на сверкающую водную гладь. Было в этом что-то завораживающее. Внезапно я почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Даже вскочила, потому что под дубом увидела… папу! Бросилась к нему, не сразу осознав, что мама так и осталась на месте и даже не повернула головы. Но эти мысли быстро улетучились, стоило мне оказаться с ним рядом.

— Папа! Это правда ты?

— Правда, — он обнял меня и прижал к себе. Несколько минут мы так и стояли, а в голове не было ни одной мысли. — Ты выросла и стала настоящей красавицей, — наконец, заговорил он. — Смогла защитить параллельности, создать свой круг Хранителей и выжить. Я горжусь тобой! Всегда гордился.

— Какой еще круг?

— Тот самый, из двенадцати существ. Круг, призванный хранить Ключ.

— Разве он не призван хранить Божественный Артефакт?

— Нет, солнышко. Ключ хранит Артефакт и путь к нему, а Хранители оберегают Ключ. Самопровозглашенный Орден нашел частичку этой информации, но расшифровал ее не так и исказил суть.

— И как вы только нашли этот ключик. Помню, он был таким маленьким!

— Раз в пару тысяч лет — как решит сам Артефакт — в параллельностях появляется вот такой вот маленький ключик, который выстраивает цепь событий так, чтобы очутиться у человека, которого он выбрал.

— То есть он выбрал меня? Маленькую девочку?

— Разве поймешь эти Божественные Артефакты?

Мы помолчали. Я переваривала новости.

— Значит, мне все-таки придется пойти в забытую параллельность…

— Ты бы все равно сунула туда свой любопытный носик, — грустно улыбнулся мне папа. — Это твоя судьба, дочь.

— А ты не знаешь, что там? И как выглядит артефакт?

Он покачал головой:

— Нет. Но ты не зря образовала круг Хранителей. А ключ не зря называется ключом. И, подозреваю, что получил он свое название не только потому, что должен открыть путь в забытую параллельность.

Мы замолчали. Я смотрела в родные глаза, вглядывалась в его лицо и понимала, что что-то не так, что он... прощается со мной.

— Пап… Что происходит?

Терять его снова было выше моих сил. Я обернулась, чтобы посмотреть, где находится мама и почему до сих пор не подошла к нам, но она все так же продолжала сидеть на берегу, будто застывшая.

Отец погладил меня по щеке:

— Я ухожу на круг перерождения. Давно пора. — Он снова провел по моей щеке и вытер непонятно откуда взявшуюся там слезинку. — Не трать время на слезы о том, что невозможно изменить. Такова жизнь. — Прижал к себе крепко-крепко. — Я люблю тебя, солнышко. И передай маме, что я хочу, чтобы она была счастлива. У вас обоих все самое хорошее еще впереди.

Он поцеловал меня в лоб, бросил долгий прощальный взгляд на маму и растворился в воздухе, будто его и не было.

А в следующее мгновение я проснулась и еще долго с широко открытыми глазами лежала на постели, смотрела в потолок, и не замечала катившихся по вискам слез.

Но, как кто-то сказал, и это проходит.

***

Спустя время

Кто бы знал, как долго и как сильно я держала себя в руках все это время! Держала, держала и снова держала… Честное слово! Но…

Вот скажите, если бы была возможность, кто бы удержался и не отправился в самое уникальное, удивительное и таинственное место во всех параллельностях?

Вот и я не смогла. Я же всего одним глазком посмотреть, и если увижу что-то опасное, то тут же вернусь! А заикнись я о таком своем желании, меня же никто не отпустит!

Забытая параллельность так и манила, лишая спокойного сна и аппетита. С этим у меня, правда, никогда проблем не было, но все же. Мне ведь даже ходить никуда не нужно, просто пожелать…

Я прикрыла веки и, наконец, решилась.

Космос — первое, что пришло на ум, когда я открыла глаза.

Я, словно Маленький Принц, стояла на своей крошечной планете и оглядывала другие, парящие в темном пространстве Вселенной. Они сияли и напоминали новогодние шары, вот только в глубине каждого был целый мир! Их вокруг было сто-олько-о-о… что глаза разбегались. И все эти шары были соединены между собой многочисленными чуть поблескивающими ниточками.

(Примечание: Маленький Принц — автор имеет виду героя из одноименной книги Антуана де Сент Экзюпери, который долгое время жил на своей собственной очень маленькой планете.)

Интересно, что это? Я протянула руку, чтобы дотронуться до одной такой, но гулкий и хриплый, будто со сна, голос меня остановил:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌— Не прикасайся. Это пути между мирами. Их легко нарушить неосторожным движением.

Я вздрогнула всем телом и медленно обернулась.

За моей спиной в каменном кресле сидел каменный человек. Вот только смотрел он на меня вполне живыми человеческими глазами! Жуть. Я сглотнула ком в горле и попятилась.

— Не бойся меня, Ключ мой, — прогудел он, еле двигая каменными губами.

— Ваш Ключ? — тупо переспросила я.

— Мой.

— И что мне нужно открыть? — спросила, пытаясь найти на нем замочную скважину?

Хотя при чем тут замочная скважина? Я же не сама лично в нее полезу, чтобы провернуть язычок замка! И где у него вообще может быть замок? Какая же дичь лезет в голову!

Раздался гулкий ухающий звук, и я не сразу поняла, что статуя смеется!

— А ты смешная.

— Ага, сплошное ходячее недоразумение, — буркнула под нос.

— Что ж, пришло время заняться уборкой…

Я вздернула вопросительно бровь? Что он имеет в виду?

— …За тысячелетия разрушилось много миров. Нужно убрать их из паутины. Они мешают, оттягивают магические потоки и… — он к чему-то прислушался и усмехнулся, — пугают бедных Ходоков, — подмигнул мне, будто только что узнал о моих приключениях в разрушающейся параллельности.

Щеки заалели от смущения.

А каменный человек медленно повертел головой — и камень на его лице начал трескаться. Повел плечами, согнул и разогнул руки, покрываясь мелкой сеточкой трещин, и медленно, опираясь на подлокотники, встал. Камень слетал с него, как старая штукатурка. А потом человек взял и встряхнулся, и передо мной предстал мужчина в возрасте, все еще припорошенный серым пыльным налетом. Он с удовольствием потянулся, словно вспоминая, как это — двигаться.

Но на этом его метаморфозы не закончились.

Он провел руками перед своим лицом, будто умываясь, и в следующее мгновение оказался полностью чист. Теперь стало понятно, что это брюнет с приятными, хоть и какими-то чуждыми чертами лица. Он улыбался и смеялся, но все это было как-то… как-то иначе, непривычно, так что сразу становилось понятно, что это не человек, а нечто иное.

— Кто вы?

— Смотритель Великого Божественного Артефакта. Когда ему требуется помощь, он запускает механизмы поиска Ключа, который приходит сюда и будит меня. Дай мне руку, о ключ мой.

И так это было сказано, что я подошла ближе и без страха протянула ему ладонь.

— Тогда я не Ключ, а будильник, — усмехнулась я.

— Так и есть, — тонко улыбнулся мне в ответ… молодой парень чуть старше Егора, и выгнул бровь. — Но назови посланника Божественного Артефакта будильником — и этого точно никто не поймет.

Я представила. И расхохоталась.

— Ты прав, — как-то так вышло, что я сама того не замечая, перешла на «ты». Наверное, потому что теперь это был не старик, а мой сверстник. — Но неужели нельзя было найти более простой способ тебя будить?

Смотритель вздохнул и вернулся в свое кресло, которое…  стало мягким и удобным, и наколдовал рядом еще одно для меня.

Мы некоторое время наблюдали за мирами и думали о своем.

— Благодаря Ключам я каждый раз будто рождаюсь заново. — Я кивнула, окинув его взглядом. — Каждый новый Ключ передает мне часть своей личности, вернее, ее слепок, и тем самым дает силы и стимул заниматься тем делом, ради которого я здесь нахожусь. Это кропотливый труд, который может растянуться на годы. — Он задумался. — Но иногда, даже я не в силах что-то сделать, и тогда мне может понадобиться твоя помощь.

— Шарик подержать? — спросила я, даже не представляя, чем вообще могу помочь.

Он рассмеялся, но этот смех был не обидным, даже заразительным. Под конец он утер выступившие от хохота слезы и ответил:

— Хотел бы я на это посмотреть! Нет, твоя помощь может понадобиться в самих параллельностях. Ты же хотела по ним попутешествовать — вот у тебя и появится такая возможность. Некоторые из них еще можно спасти, как и их жителей. Только нужно знать, что поправить — я подскажу. Но тебе решать: сохранить мир или дождаться его медленного умирания.

Я оторопела.

— Варвара — спасительница параллельностей… — Это даже звучит дико! — И как мне самой с этим справляться?

— У тебя же есть твой круг Хранителей. Они тебе и помогут.

— А если у меня не получится?

— Ну, с тобой у этих миров хотя бы появится шанс. Так что не переживай, Варвара, — он улыбнулся. — Тебе понравится, — и подмигнул мне совсем как Егор. — Все только начинается. Все только начинается…

И, глядя на загадочное выражение его лица, я поняла, что папа был прав — самое интересно еще впереди. Нужно лишь смело идти вперед!

------------------------------------

Дорогие друзья!

Вот и подошла к концу история непутевой ведьмочки Варвары!) Не могу выразить словами, как благодарна вам за вашу неизменную поддержку!!! Спасибо вам огромное!!!

И, надеюсь, мы еще встретимся с вами в моих новых историях!)

С любовью и уважением,

Ваша Катя Цвик.

Конец

Content

Цвик Катерина Ходячее недоразумение в академии Примы

Ходячее недоразумение в академии Примы

Пролог

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

‌‌‍Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия первая

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Интерлюдия вторая

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия третья

Интерлюдия четвертая

Глава 19

Глава 20

Эпилог