Роберт Брындза

Тьма падет

Роман

Robert Bryndza

Darkness Falls

* * *

Печатается с разрешения United Agents LLP and The Van Lear Agency LLC

© Raven Street Ltd 2021

© Коложвари, М., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Суббота, 7 сентября 2002 года

Джоанна Дункан вышла из офиса, пригнула голову, пряча лицо от дождя, и припустила через дорогу. Дождь – это неплохо, подумал мужчина, следящий за ней сквозь ветровое стекло автомобиля. Когда идешь, опустив голову и выставив вперед зонтик, времени смотреть по сторонам не остается.

Двигалась Джоанна быстро, и вот уже спустя мгновение она решительно шагала вдоль улицы Динсгейт, направляясь к автомобильной парковке у торгового центра. Джоанна была невысокой девушкой, коренастой и крепко сбитой. Черты лица у нее были резкими, даже немного грубоватыми, на плечи спускались волнистые светлые волосы. Она была по-своему красива: наверное, так могла бы выглядеть богиня войны, очутись она в современном мире. Ее стиль одежды только усиливал впечатление: длинное тяжелое пальто черного цвета и высокие ковбойские сапоги.

Мимо проехал автобус, окатив машину грязной водой из лужи, и на миг мужчина потерял Джоанну из вида. Он быстро включил дворники и легко нашел свою цель, когда ветровое стекло стало чуть почище: Джоанна была уже около автобусной остановки и сейчас проходила мимо выстроившихся в очередь людей.

Он снялся с места и медленно выехал с парковки.

На часах было пять сорок. Магазины, которыми изобиловала улица, закрывались: кто-то уже ушел домой, а кто-то еще прибирался перед концом смены. Вот автобус подъехал к остановке. Дождавшись, пока Джоанна будет проходить мимо, мужчина прибавил газу, используя автобус в качестве прикрытия.

Обшарпанной парковке, к которой так спешила Джоанна, жить оставалось совсем недолго, и никто ею почти уже никто не пользовался. Почти никто, кроме Джоанны, и на то было две причины: парковка располагалась ближе всех к офису Джоанны и ее невероятное упрямство. Жаловаться было не на что: именно из-за этой ее черты характера ему и удалось так хорошо все спланировать.

Когда он свернул на парковку, Джоанна все еще была у автобуса, так что у него было полно времени, чтобы добраться до места. Пандус, извиваясь, привел его на третий этаж, где в одиночестве стоял синий «Форд Сиерра», принадлежащий Джоанне. Он огляделся. Света почти не было, а сквозь незастекленные оконные проемы внутрь хлестал дождь, оставляя на бетонном полу грязные потеки.

Чувствуя подступившее от бесконечных поворотов головокружение, он припарковал машину, выбрав место неподалеку от лифта. Рядом вилась бетонная лестница. Лифт, как ему было известно, давно не работал, так что Джоанне придется подниматься пешком.

Заглушив мотор, он выбрался из машины и поспешил к окну. Вот и Джоанна: она уже переходит дорогу и вот-вот войдет в здание парковки.

Мужчина торопливо вернулся обратно к машине, открыл багажник и достал черный пластиковый пакет.

Шла Джоанна быстро: он едва-едва успел подготовить пакет, как на лестнице зазвучали шаги. Времени у него было в обрез, и как следует продумать действия он не успевал, так что просто встал у лестницы, прячась за стеной. Как только Джоанна преодолела последнюю ступеньку и шагнула на залитый бетоном пол, мужчина ловко натянул ей на голову пакет. В следующий момент он уже рванул Джоанну на себя и туго затянул ручки пакета вокруг ее шеи.

Джоанна пронзительно вскрикнула, с трудом удерживаясь на нетвердых ногах. На пол со стуком упала выпущенная из рук сумка. Мужчина с усилием затянул пакет еще сильнее. Пластик лип к коже, пузырем надуваясь у носа и рта: Джоанна отчаянно силилась сделать хоть глоток воздуха.

Он вцепился ей в волосы, затягивая пакет изо всех сил, и Джоанна сдавленно застонала.

Порыв ветра швырнул ему в лицо капли дождя. Джоанна хрипела и кашляла, отчаянно пытаясь прорвать толстый пластик ногтями. Сражалась за свою жизнь она отчаянно, и несмотря на разницу в росте, удерживать ее на месте было все труднее.

Его всегда изумляло, как долго человек может продержаться без кислорода. В сериалах такого не показывают: там все умирают быстро, чтобы не отнимать слишком много экранного времени.

Спустя минуту бесплодных попыток сорвать с себя пакет Джоанна сменила тактику и перешла в атаку. Первые два тяжелых удара пришлись на ребра, от третьего, нацеленного в пах, ему удалось уклониться.

По спине градом катился пот. Мужчина освободил одну руку, нашарил горло Джоанны и оторвал ее от пола, поднимая в воздух. Край пластикового пакета врезался в шею, словно петля, окончательно лишая доступа кислорода.

Джоанна несколько раз вслепую лягнулась, затем издала прерывистый стон и, в последний раз дернувшись, обмякла.

Он подержал ее еще немного, а затем разжал пальцы, и тело Джоанны безвольно рухнуло на пол, глухо ударившись о бетон.

Весь мокрый от пота, мужчина с трудом перевел дыхание, затем гулко откашлялся. Звук прокатился по парковке, эхом отразившись от голых стен. Остро пахло мочой и плесенью.

Холодный ветер, задувающий в окна, постепенно остудил его разгоряченную кожу. Оглянувшись по сторонам, он опустился на колени, завязал узлом пакет на шее Джоанны и поволок ее к машине. Там он положил тело у стены, укрывая его от случайных глаз за боком своего автомобиля, и открыл багажник. Затем взял безжизненную Джоанну на руки – одна ладонь придерживает под коленями, другая обвивает плечи, словно жених, несущий невесту к алтарю. Он аккуратно уложил Джоанну в машину, прикрыл одеялом и захлопнул багажник. Выпрямляясь, он вдруг с ужасом понял, что сумка Джоанны все еще лежит у лестницы, и поспешно подобрал ее, чтобы закинуть в машину. Уже сев за руль, мужчина проверил содержимое: ноутбук, ежедневник, мобильный телефон. Первым делом он просмотрел список вызовов, затем – историю сообщений. Узнав все, что нужно, он выключил телефон и тщательно протер его куском ткани, а затем снова выбрался наружу. Добравшись до машины Джоанны в несколько быстрых размашистых шагов, он наклонился и положил телефон под кузов.

Потом он внимательно осмотрел пол, подсвечивая себе фонариком: не оставил ли он каких-нибудь следов? Может, Джоанна что-то обронила во время их ожесточенной схватки?

Все было чисто.

Он вернулся к машине, сел за руль и посидел так немного, собираясь с мыслями.

И что теперь? Она должна исчезнуть бесследно, вот что. Нужно избавиться от тела. От компьютера. От всех возможных улик, указывающих на ДНК.

Его посетила идея. Идея рискованная и самонадеянная, но если все получится…

Он завел двигатель, и машина, заурчав, сорвалась с места.

Глава 1

Тринадцать лет спустя

Вторник, 5 мая 2015 года

– И во сколько обойдется его починить? – спросила Кейт Маршалл. Дерек – мужчина в возрасте, уже много лет работающий мастером по ремонту, неспешно измерял рулеткой сломанное окно. Стояли они рядом с трейлером марки «Эйрстрим», старым, еще 1950 года выпуска. Его блестящие алюминиевые бока ослепительно сияли в ярком свете утреннего солнца, на закругленной крыше плясали солнечные зайчики. Сощурившись, Кейт опустила на нос темные очки.

– Окна здесь круглые, – произнес Дерек с сильным корнуэльским акцентом и словно в доказательство своих слов постучал кончиком рулетки по оконной раме. – Такие чинить дорого.

– Насколько дорого?

Дерек замолчал и шумно вздохнул, затем покатал во рту зубной протез. На обдумывание любого вопроса у него уходило немыслимое количество времени, и Кейт ни разу не видела, чтобы он сразу нашелся с ответом.

– Пять сотен.

– А Мире вы починили такое окно за две сотни, – заметила Кейт.

– У нее времена тяжелые были. Рак опять же. И эти круглые окна – с ними уйма возни. Видите, ручка встроена прямо в стекло.

Мира была ее близкой подругой в течение долгих девяти лет. Восемнадцать месяцев назад она умерла, и ее смерть стала для Кейт большим потрясением.

– Я признательна, что вы помогли Мире, но пятьсот фунтов – это слишком дорого. Я лучше найду другого мастера.

Дерек снова принялся перекатывать зубной протез с места на места – Кейт даже разглядела его розовый краешек, мелькнувший между неплотно сжатых губ.

Она сняла очки и посмотрела Дереку прямо в глаза.

– На это уйдет где-то неделя – нужно вырезать стекло по размеру и все подготовить. Сойдемся на двухсот пятидесяти.

– Спасибо.

Дерек поднял с земли свою сумку с инструментами, и они покинули трейлерную стоянку и зашагали по холмистой дороге вниз, к дороге. Всего трейлеров было восемь, самых разных моделей – от новенького белого, покрытого виниловой пленкой, до самого старого цыганского фургончика, выкрашенного в выцветший красно-зеленый цвет. Сдавали их серферам, приезжавшим отдохнуть на выходные. В каждом трейлере были пара комнат и маленькая кухонька, в некоторых – тех, что поновее, – имелась и ванная комната. Жить в трейлере, конечно, не верх роскоши, но популярностью это место все равно пользовалось – аренда обходилось недорого, к тому же стоянка находилась всего в нескольких минутах ходьбы от пляжа. А пляж тут был отличный – одно из лучших мест для серфинга в окрестностях Девона и Корнуолла. До начала туристического сезона осталась всего неделя, и в воздухе уже вовсю пахло весной. С чистого голубого неба светило яркое солнце, и листья уже распустились, трепеща на ветру.

Они дошли до лестницы, ведущей к дороге. Кейт подала было Дереку руку, чтобы помочь спуститься вниз по бетонным ступенькам, но он проигнорировал ее жест и, болезненно морщась, медленно заковылял вниз самостоятельно. Сгрудив сумку в багажник машины, Дерек повернул голову к Кейт, внимательно изучая ее пристальными голубыми глазами.

– Ты, наверное, сильно удивилась, когда Мира оставила тебе в наследство дом и весь бизнес.

– Да уж.

– А сын ее остался ни с чем… – Дерек сокрушенно покачал головой. – Знаю, что отношения у них были не слишком хорошие, но все же… Кровь-то не водица.

Завещание Миры и впрямь оказалось большим сюрпризом. Ее сын был в бешенстве – как, впрочем, и его жена, не говоря уже о том, сколько сплетен и оскорбительных замечаний Кейт пришлось выслушать от всех соседей в округе.

– Мой телефон у вас есть. Позвоните, когда стекло будет готово, – перевела тему Кейт. Обсуждать Миру она была не намерена.

Раздосадованный Дерек, явно надеявшийся услышать что-нибудь новенькое, отрывисто кивнул и сел в машину. Вскоре дряхлый автомобиль сорвался с места, обдав Кейт облаком густого черного дыма.

Пока она откашливалась и вытирала выступившие на глаза слезы, вдали раздался звонок телефона, так что Кейт перебежала дорогу и поспешила к приземистому квадратному зданию – именно там она оставила свой мобильный. На первом этаже дома находился магазинчик, в котором постояльцы трейлерной стоянки могли купить всякие нужные мелочи – сейчас, впрочем, магазин все еще был закрыт на зиму. Взлетев по ступенькам на второй этаж, Кейт вошла в маленькую квартиру. Раньше здесь жила Мира, а после ее смерти Кейт устроила рабочий офис.

Окна выходили не на дорогу, а на океан. Как раз начался отлив, и под солнцем блестели влажные темные камни, облепленные водорослями и морскими ракушками. Чуть правее возвышались скалы, обрамляющие край залива, а уже за ними – университетский городок Эшдин, хорошо различимый в ярком утреннем свете.

Только Кейт подошла к столу, как телефон замолчал. Номер был незнакомый, и код города она видела впервые. Кейт была уже готова положить телефон на стол, как на экран выскочило оповещение: получено голосовое сообщение на автоответчик.

– Здравствуйте… – нервный, прерывистый голос принадлежал пожилой женщине. Говорила она с корнуэльским акцентом. – Я нашла ваш номер в сети… Видела, что у вас есть небольшое детективное агентство… Меня зовут Бев Эллис. Я звоню по поводу моей дочери, Джоанны Дункан. Она была журналисткой. Пропала почти тринадцать лет назад… Просто бесследно испарилась. Полиция так и не смогла узнать, что с ней стало. Но она исчезла, понимаете? Она не могла сбежать. Не от чего ей было бежать, у нее все было хорошо. Я хочу нанять частного детектива и наконец узнать, что с ней случилось. Что с ее телом… – Голос ее окончательно сорвался, и она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Кейт услышала, как женщина тяжело сглатывает. – Пожалуйста, перезвоните, когда сможете.

Кейт переслушала запись снова. Голос Бев звучал так, что становилось ясно: ей долго пришлось набираться храбрости, прежде чем она решилась на этот звонок.

Первым делом Кейт решила поискать в интернете про этот случай, но, открыв ноутбук, замешкалась. Пожалуй, ей стоит перезвонить прямо сейчас. В Эксетере, городе неподалеку, есть как минимум два детективных агентства – с долгой историей существования, дорогими сайтами и приличными офисами. Возможно, Бев лучше позвонить туда.

Кейт набрала ее номер. К телефону подошли тут же, и голос у женщины все еще дрожал. Кейт поздоровалась, извинилась за пропущенный звонок и принесла искренние соболезнования по поводу гибели ее дочери.

– Спасибо вам, – проговорила Бев.

– Вы живете рядом? – спросила Кейт, быстро вбивая в строке поиска: «Джоанна Дункан исчезновение».

– В Салькомбе. Где-то в часе езды от вас.

– Красивый город, – заметила Кейт, проглядывая результаты поиска. Вот две статьи за сентябрь 2002 года, вышедшие в «Вест-Кантри Ньюс»:

«Трагическое исчезновение местной журналистки в самом центре Эксетера. Разбитая горем мать ищет свидетелей».

И: «Куда подевалась Джо?

Телефон нашли рядом с ее машиной на парковке Динсгейта».

А вот статья из журнала «Сан»:

«Бесследно исчезла журналистка из Вест-Кантри».

– Я живу со своим партнером, Биллом, – продолжила Бев. – Мы вместе уже много лет, но съехались только недавно. Раньше я жила в муниципальном районе на окраине Эксетера… Разница, конечно, разительная.

Взгляд Кейт зацепился за еще один заголовок статьи, вышедшей первого декабря 2002 года. В ней сообщалось, что Джоанну не могут отыскать вот уже почти три месяца.

Почти во всех статьях фотография Джоанны была одна и та же: пляж, синее небо и белоснежный песок. У нее были ярко-голубые глаза, высокие скулы и длинный орлиный нос. Широкая улыбка обнажала чуть крупноватые передние зубы. За левым ухом Джоанны красовалась красная гвоздика, а в руках она держала половинку кокоса с воткнутым в нее коктейльным зонтиком.

– Вы сказали, Джоанна была журналисткой? – спросила Кейт.

– Да. Работала в «Вест-Кантри Ньюс». Часто ездила по работе в командировки. Мечтала переехать в Лондон и работать на крупные таблоиды. Только что вышла замуж… Джо и ее муж, Фред, хотели завести детей… Она пропала в субботу, седьмого сентября. Джо поехала по работе в Эксетер и вышла из офиса где-то в половину шестого. Коллеги видели, как она уходила. От редакции до парковки не больше полукилометра, но что случилось с ней по дороге, никто не знает. Она словно испарилась… Ее машину мы нашли на парковке там же, где она ее и оставила, телефон лежал прямо под ней. Полиция ничего сделать не смогла. Подозреваемых у них не было. Они почти тринадцать лет занимались бог весть чем, а затем вдруг позвонили мне на прошлой неделе, чтобы сказать, что спустя двенадцать лет они решили закрыть это дело. Они сдались и не собираются больше искать Джо. Но я должна узнать, что с ней случилось. Я знаю, что скорее всего она мертва, но я хочу найти ее и достойно похоронить. Я прочитала о вас статью в «Нэшнл Джеографик» о том, как вы нашли тело девушки, которую не могли отыскать целых двенадцать лет… А затем я поискала вас в интернете и увидела, что вы открыли собственное детективное агентство. Правда ведь?

– Да, – признала Кейт.

– И мне нравится, что вы женщина. Мне столько лет пришлось иметь дело с полицейскими-мужчинами, которые пытались меня опекать. – Голос Бев зазвенел от раздражения. – Можем мы встретиться? Я могу приехать к вам в офис.

Кейт оглядела то, что с некоторой натяжкой могло сойти за «офис». Приемную они устроили в комнате, которая раньше была гостиной Миры. На полу все еще лежал старый ковер родом из семидесятых, а вместо рабочего стола они использовали раскладной обеденный. Вдоль одной из стен расположились ряд бутылок с дезинфицирующим средством для унитазов и пачки туалетной бумаги – поставить эти необходимые для трейлерной стоянки вещи больше было некуда. Рядом висела большая пробковая доска с пришпиленной к ней запиской: «ТЕКУЩИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ», но больше ни одной записи на ней не было. В последний раз их наняла одна фирма – проверить прошлое нового соискателя, пришедшего занять свободную вакансию, и с тех пор никто к ним так и не обратился.

Когда Мира оставила все свое имущество Кейт, в завещании значилось условие: она должна уйти с работы и заняться своей главной мечтой: организовать детективное агентство. И они работали вот уже девять месяцев, но дела, честно говоря, шли туго.

– Давайте лучше мы с моим коллегой Тристаном заедем к вам? – сказала Кейт.

Они с Тристаном Харпером управляли агентством вместе, но сегодня он был занят своей другой работой. Три дня в неделю Тристан работал научным сотрудником в Университете Эшдина.

– Да, о Тристане я в «Нэшнл Джеографик» тоже читала… Ну, завтра я свободна. Но у вас, наверное, расписание уже забито?

– Я поговорю с Тристаном, сверюсь с нашим расписанием и перезвоню, – предложила Кейт.

Затем она завершила звонок и с колотящимся в предвкушении сердцем отложила телефон в сторону.

Глава 2

В то самое время, как Кейт прощалась с Бев Эллис, Тристан Харпер сидел в офисе своей сестры. Работала она в банке «Барклайс», что стоит на Хай-стрит.

– Ладненько. Давай уже с этим закончим, – сказал Тристан и подвинул к ней папку, в которой лежало заявление на ипотеку. Желудок тревожно скрутило.

– Ты о чем?

– Я про весь этот допрос о моем финансовом положении.

– Мне вот интересно, если бы твою заявку рассматривал чужой человек, ты бы тоже это надел? – спросила Сара, переведя пристальный взгляд с папки на самого Тристана.

– Я в этом на работу хожу, – ответил он, оглядывая свою белую футболку, джинсы и кроссовки.

– Для банка, знаешь ли, немного неформально, – заметила она и одернула элегантный серый жакет и голубую блузку. Саре было двадцать восемь – на три года больше, чем Тристану, но иногда ему казалось, что она старше на все двадцать лет.

– Что-то я не заметил у банкомата очереди из людей, одетых в костюм-тройку. А эти кроссовки, между прочим, – лимитная линейка «Адидаса».

– И сколько же они стоили?

– Прилично. Считай, это инвестиция в будущее. Разве они не прекрасны? – Тристан ухмыльнулся, и Сара закатила глаза.

– Кроссовки классные, – все же согласилась она.

Тристан был высок, мускулист и худощав. Предплечья у него были сплошь покрыты татуировками, и еще одна, в виде орла, была видна в вороте футболки. Тристан и Сара были похожи – одинаковые добрые глаза орехового цвета, одинаковые каштановые волосы. Только волосы Тристана свободно вились, спадая на его плечи буйной гривой, а Сара стягивала свою прическу в тугой хвост и безжалостно выпрямляла кудри утюжком для волос.

В стеклянную дверь кабинета постучались, и спустя мгновение в комнату вошел невысокий лысеющий мужчина, одетый в деловой костюм.

– Ну что, к допросу уже приступили? – весело спросил он. – Представляешь, она хотела раздобыть лампу, чтобы можно было светить тебе в лицо!

Это был Гарри – муж Сары, а по совместительству – руководитель этого банковского филиала. Тристан немедленно встал со стула, и они заключили друг друга в приветственные объятия.

– Гарри! Перестань дурачиться, – возмутилась Сара. Улыбку, впрочем, она сдержать не смогла. – Я задам ему те же самые вопросы, что и любому другому кандидату на ипотеку.

– Только посмотри, какую ты шевелюру отрастил! Жаль, мои волосы так уже не вырастут, – и Гарри похлопал себя по лысеющей макушке.

– Мне больше нравилось, когда у него были короткие волосы, – отметила Сара.

– Будешь кофе, Трис?

– С удовольствием.

– И мне, пожалуйста, черный. Спасибо, Гарри, – сказала Сара. Он вышел, и тогда Сара вернулась к просмотру заявки. Пролистав страницы, она тяжело вздохнула.

– Что? – спросил Тристан.

– Я просто увидела, как мало ты стал зарабатывать, когда перешел на неполную ставку в университете, – ответила Сара, горестно качая головой.

– У меня тут есть трудовой контракт с агентством, и вот еще новый арендный договор, – указал Тристан. Сара достала из папки нужные документы и хмуро их просмотрела.

– И как много у Кейт для тебя работы?

От внимания Тристана не ускользнуло, что имя Кейт было произнесено с особой интонацией. Эту интонацию его сестра всегда использовала, когда говорила о женщинах, которые ей не нравились.

– Я вложился в агентство и являюсь его полноправным партнером, – ощетинился Тристан. – Нам обоим платят зарплату вне зависимости от количества работы. В трудовом контракте все указано.

– И что, есть у вас сейчас какая-то работа? – спросила Сара, не сводя с него глаз.

– Нет, – помедлив, признался он. Сара неодобрительно приподняла брови, но к изучению документов вернулась молча. Тристану, конечно, хотелось сказать что-нибудь в свою защиту, но вот чего ему не хотелось, так это начинать еще один бессмысленный спор. Они с Кейт основали детективное агентство девять месяцев назад, и за все это время у них было всего четыре дела. Были две женщины, которые просили проследить за мужьями и найти доказательства измены. Был владелец компании, занимающейся поставками офисной канцелярии – ему нужно было узнать, не ворует ли кто его из сотрудников продукцию. Виновницу они нашли быстро. И последнее дело было от директора одной фирмы – эта леди хотела получить подробную биографию нового сотрудника, которого намеревалась нанять.

У порога возник Гарри – руки у него были заняты подносом с пластиковыми чашечками для кофе, и теперь он безуспешно пытался повернуть дверную ручку локтем. Тристан встал, чтобы прийти ему на помощь.

– Доход у агентства крайне нерегулярный, и никакого вычета налогов вы еще не получили, – сказала Сара. Она держала контракт детективного агентства Кейт Маршалл за самый уголок, двумя пальцами, словно это был не лист бумаги, а грязные подгузники.

Гарри поставил поднос с исходящим паром кофе на стол.

– Агентство получает доход еще и с трейлерной стоянки, – заметил Тристан.

– То есть когда вы не работаете детективами, Кейт заставляет тебя менять постельное белье и выливать содержимое биотуалета?

– Мы этот бизнес вместе начали, Сара. Конечно, какое-то время уйдет, чтобы подняться на ноги. К тому же через пару недель на каникулы вернется сын Кейт, Джейк. Летом он будет нам помогать с трейлерной стоянкой.

Сара молча покачала головой. Кейт ей никогда не нравилась, а с тех пор, как Тристан ушел с постоянной работы в университете и занялся их свежеиспеченным детективным агентством, ее неприязнь вышла на новый уровень. Послушать ее, так Кейт чуть ли не силком уволокла Тристана из университета, лишив его хорошей работы и достойной зарплаты.

Он сам тем временем считал Кейт близким другом и отличным деловым партнером, и было бы неплохо, чтобы Сара наконец-то с этим смирилась. Кейт же, в свою очередь, поступала тактично и ни разу не сказала ни одного дурного слова о его сестре, но вот Сара чуть что не упускала случая обвинить ее во всех мыслимых и немыслимых бедах. Тристан, конечно, понимал – она просто пытается его защитить. И это немудрено – их отец ушел, когда они были еще совсем маленькие, а мать умерла, когда Саре было восемнадцать, а самому Тристану – пятнадцать. Ей пришлось зарабатывать им на хлеб самой, да еще и заботиться о младшем брате.

– У тебя же теперь жилец есть, да, Трис? – вклинился Гарри, пытаясь разрядить обстановку. – Так что дополнительная прибыль имеется.

– Ага. Там лежит договор на сдачу аренды в собственность, – подтвердил Тристан.

– Как там поживает твой йети? – спросил Гарри. Тристан улыбнулся: его новый жилец, Гленн, был с ног до головы покрыт густыми черными волосами. Как будто этого было мало, он себе еще и роскошную бороду отпустил.

– Хороший парень. Очень аккуратный, почти все время сидит себе в своей комнате. Разговариваем мы нечасто.

– В общем, не твой типаж, да?

– Нет, мне нравятся парни, у которых больше одной брови.

Гарри рассмеялся, заставив Сару снова поднять глаза от документов.

– Гарри. Раз Тристан ушел с полной ставки в университете, с его текущим доходом будет сложно оформить рефинансирование.

Гарри обошел стол и ласково положил ей руку на плечо.

– Дай-ка я посмотрю. Сейчас немножко пошаманим и все устроим, – сказал он. Сара уступила ему кресло, и Гарри углубился в бумаги.

– Тебе повезло, что твой зять – руководитель банка, – заметила Сара. Тут у Тристана зазвонил телефон. На экране высветилось имя Кейт, и это, кажется, не осталось незамеченным. – Кто тебе звонит? У нас тут важный разговор.

– Это Кейт. Я сейчас вернусь, – и с этими словами Тристан выскользнул из кабинета. За спиной раздался голос Сары:

– У Кейт-то все в порядке. У нее никакой ипотеки нет…

Окончание фразы обрезала закрывшаяся дверь.

– Привет, – поздоровался Тристан, приняв вызов. – Погоди. Я сейчас в банке. – Он пробрался мимо толпы, выстроившейся в очередь к кассе, прошел через фойе и наконец очутился на улице.

– Как твои успехи? – спросила Кейт.

– Сара и Гарри пытаются разобраться.

– Может, мне попозже перезвонить?

– Нет, все в порядке.

Радостно взволнованная Кейт рассказала ему о разговоре с Бев Эллис.

– То есть если мы раскроем этот висяк, о нас могут написать в прессе?

– Именно. Но пока не представляю, как это сделать. Исчезновение Джоанны Дункан даже по телевидению обсуждали, пытались получить помощь свидетелей и экспертов, но ничего не нашли даже за двенадцать лет.

– Думаешь, эта Бев может позволить себе долгосрочное расследование?

– Не знаю. Я немного поискала в интернете и нашла, что пресса в свое время подняла шумиху из-за того, что она мать-одиночка с низким доходом, потерявшая дочь.

– Вот как.

– Но это газеты, а ты знаешь, как они вечно все перевирают. Недавно Бев переехала в Салькомб и съехалась со своим парнем. Дом у них в крайне дорогом районе. Я хочу завтра с ними встретиться, ты не против?

– Конечно, поехали.

Они попрощались, и Тристан сунул телефон в карман. Радоваться пока было рано, но все же легкое чувство предвкушения в его душе зародилось.

Только он обернулся, намереваясь вернуться в банк, как из дверей вышла Сара.

– Теперь ты должен Гарри кружку пива, – сказала она, складывая руки на груди, чтобы защититься от холодного ветра, забирающегося под одежду. – Рефинансирование ипотеки тебе одобрили, да еще и с куда более выгодным процентом на пять лет вперед. Сохранишь восемьдесят футов в месяц.

– Отлично, – облегченно выдохнул Тристан, сжимая сестру в объятиях. – Спасибо, сестренка.

– Чего хотела Кейт?

– У нас появилось новое дело – найти пропавшего человека. Завтра поедем на встречу с клиенткой.

Улыбнувшись, Сара кивнула.

– Это хорошо. Слушай, Трис, мне не нравится с тобой ссориться. Я просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Я обещала маме, что буду о тебе заботиться. И эта квартира, которую я купила… В нашей семье раньше ни у кого никогда не было недвижимости, понимаешь? Так что пожалуйста, убедись, что ты сможешь выплачивать ипотеку.

– Я знаю. Конечно, смогу.

– Вот выплатишь кредит, и квартира станет твоей насовсем. Парни на тебя так и будут вешаться.

– А может, это я встречу какого-нибудь симпатичного миллионера, на которого нужно вешаться?

Сара придирчиво осмотрела улицу. Ни один из идущих по тротуару людей на миллионера, мягко говоря, не тянул – скорее напротив.

– А ты много миллионеров в Эшдине видел?

– Ну, Эксетер довольно близко…

Сара со смехом закатила глаза.

– А где вы завтра встречаетесь с клиенткой?

– Салькомб. Живет в большом доме с видом на побережье.

– Ну что ж. Оплата у вас, насколько я помню, почасовая. Так что не спешите там особо, договорились?

Глава 3

Спалось Кейт плохо: всю ночь она только и могла думать, что о предстоящей встрече. Интересно, а в другие детективные агентства Бев Эллис обращалась? И как много информации она нашла о Кейт? Все данные о работе агентства лежали в сети. Один щелчок мышки – и вся правда об ее востребованности как детектива станет очевидна.

Кейт заворочалась в постели. Воспоминания о прошлых неудачах лезли в голову сами собой. В самом начале своей карьеры, когда она еще жила в Лондоне, Кейт работала в столичной полиции. Тогда-то она и обнаружила, что ее коллега, старший офицер Питер Конвей, изнасиловал и убил четырех девушек. Более того: Кейт с ним встречалась и даже была беременна его ребенком. Дело это ей раскрыть, конечно, не помешало, но городские таблоиды вцепились в эту сенсацию с бульдожьей хваткой. Скандал поднялся невообразимый, и ее карьере пришел конец. Этот удар Кейт перенесла тяжело и со временем пристрастилась к алкоголю – и в конце концов все закончилось тем, что родителям Кейт отдали опеку над ее сыном, Джейком. Ему было всего шесть.

Тогда она и переехала на южное побережье, надеясь начать жизнь сначала, и все следующие одиннадцать лет работала в Университете Эшдина лектором по криминологии.

Все эти годы Мира была тем человеком, на которого она всегда могла опереться. Мира привела ее в группу анонимных алкоголиков, Мира поддерживала ее и помогала справиться с грузом проблем. Теперь Кейт чувствовала, что должна сделать все, чтобы агентство продолжало жить – не только ради себя, но и ради Миры.

В пять утра Кейт поднялась с постели и отправилась на побережье, как она всегда делала на рассвете. Она находила успокоение в том, чтобы плыть сквозь спокойные, ленивые волны, в тишине, нарушаемой лишь далекими криками чаек, когда небо раскрашено в яркие голубые, розовые и золотистые тона.

Когда Тристан наконец подъехал к дому на своем синем мини-купере, Кейт уже ждала на улице.

– Утро доброе. Я тебе кофе принес, – сказал он, протянув Кейт стаканчик, как только она забралась на переднее сиденье машины.

– Чудесно. С двойным эспрессо? – спросила она, грея замерзшие ладони о теплый бок картонного стаканчика.

– С тройным. Я сегодня неважно спал.

Сегодня на Тристане были темно-синий костюм и белоснежная рубашка с небрежно расстегнутым воротом. Выглядел он, по мнению Кейт, просто замечательно. Сама Кейт тоже постаралась одеться понаряднее, и выбор ее пал на темные джинсы, классическую белую блузку и жилет из синей шерстяной ткани.

Она сделала глоток кофе, чувствуя, как ударная доза кофеина помогает ей окончательно проснуться.

– Отлично. Я тоже сегодня еле заснула.

– Беспокоюсь я об этом деле, – произнес Тристан, когда они выехали с трейлерной стоянки. – Все еще чувствую себя полным новичком.

– Не переживай. Бев Эллис отчаянно хочет выяснить, что случилось с ее дочерью. Мы – люди, которые смогут это сделать. Так ведь?

– Да, – кивнул Тристан.

– Не позволяй себе думать по-другому, и все будет в порядке, – сказала Кейт. Именно это она повторяла себе все то время, пока плавала, а потом – и когда собиралась на встречу. Так что к нынешнему времени она даже почти в это поверила.

– Ты же читала про Джоанну Дункан в сети? – спросил Тристан. – Никто понятия не имеет, что с ней случилось. Она пропала посреди муниципальной парковки, в центре Эксетра, на главной улице, да еще и в людный субботний вечер. Есть в этом что-то зловещее. Словно в воздухе растворилась.

– Ага. Но когда я пролистала все новости об ее исчезновении, то обнаружила кое-какие интересные подробности о ее работе журналисткой. Она занималась расследованиями, в том числе – опубликовала разоблачение местного депутата парламента, Ноя Хантли. Он брал взятки, а взамен помогал выиграть тендер на получение контракта с муниципалитетом. Национальные таблоиды тут же растащили эту историю, и в результате властям пришлось провести выборы раньше срока. Ной Хантли эти выборы проиграл и вылетел с работы.

– Когда это случилось? – спросил Тристан.

– За полгода до исчезновения Джоанны. В марте 2002 года. Может, Бев расскажет нам, над чем работала Джоанна той осенью.

* * *

Солнце вставало все выше, и весенний воздух стремительно прогревался. Впервые за этот год им даже не пришлось включать обогреватель. Первые несколько километров дорога вела вдоль моря, и открывавшийся вид на Юрское побережье прямо-таки захватывал дух. Кейт любовалась им каждый раз, когда проезжала мимо, – искренне и неподдельно. Природа здесь была практически калифорнийская – особенно по сравнению с остальной Великобританией.

Затем они свернули налево и выехали на шоссе, чтобы через сорок минут снова свернуть к морю. Салькомб был уже совсем близко – дорога спускалась все ниже, прямо к заливу, и мелькавшие за окнами автомобиля дома становились все более и более презентабельными на вид. Кейт отвернулась к морю, на чьей ровной спокойной глади покачивались яхты и рыбацкие лодки. В гладкой воде отражались чистое голубое небо и яркое весеннее солнце.

Дорожный навигатор Тристана велел им свернуть вправо, на частную дорогу. Вскоре за деревьями показались высокая белая стена и ворота, перекрывающие дальнейший путь. Подъехав поближе, Тристан опустил стекло и нажал на кнопку домофона.

– Кем, говоришь, работает Билл? – спросил он, дожидаясь ответа.

– Не знаю. Бев не сказала. Но зарабатывает он, судя по всему, немало.

– Лишнего внимания он явно не любит. Посмотри, какие тут здоровенные деревья, – Тристан указал на огромные ели, высящиеся за стеной, которые полностью перекрывали обзор.

Динамик домофона затрещал.

– Здравствуйте. Вижу, вы приехали. Сейчас я вас впущу, – произнес голос Бев. Ворота тут же беззвучно скользнули вправо. Кейт взглянула наверх и увидела камеру безопасности, вмонтированную в один из воротных столбов. Тристан закрыл окно и нажал на газ.

Петляющая дорожка вела их к дому. По обе стороны раскинулись пальмы и фиговые деревья, то и дело встречались ели, сосны и пихты. Вдоль дороги росли заросли тюльпанов всех возможных расцветок: красные, белые, желтые и даже фиолетовые. Крупные бутоны были готовы вот-вот открыться.

Они проехали вдоль дома, а затем дорога круто повернула влево, заканчиваясь мощенной камнем парковкой. Неподалеку от дома стояло здание, больше похожее на здоровенную белую коробку – никаких окон, только маленькая дверь из дуба.

Как только Кейт и Тристан выбрались из машины, дверь дома открылась. На пороге стояла Бев Эллис – а рядом с ней очень высокий мужчина, которому она едва доставала до плеча. Он, пожалуй, был на полголовы выше Тристана, а Тристан был ростом за метр восемьдесят.

На свою дочь Бев была похожа просто ужасно. Одинаково худые, с одинаково крупным орлиным носом и полными губами, с одинаково выдающимися скулами и небесно-голубыми глазами. Разница, впрочем, была: кожа Бев была бледной и дряблой, под глазами виднелись заметные мешки. Волосы у нее были коротко подстрижены и выкрашены в слишком уж черный цвет, из-за чего ее оттопыренные уши еще больше бросались в глаза. Одета она была в пару розовых кроксов, а кроме того – в джинсы и потрепанную зеленую толстовку. Бев, казалось, очутилась в этом месте совершенно случайно. Словно бедная родственница, нагрянувшая из богом забытого городка.

Кейт укорила себя за подобные мысли и перевела взгляд на Билла. Он выглядел младше, чем Бев. Телосложение у него было худощавым, жилистым, густые седые волосы подстрижены коротким ежиком. На полинявшей футболке красовался логотип «Роллинг Стоунс», искусственно состаренные джинсы были художественно порваны, а обуви у него и вовсе не было. На груди Билла висела золотая цепочка, румяное лицо лучилось добротой, но больше всего, наверное, выделялись его яркие зеленые глаза.

– Здравствуйте, – сказала Бев, протягивая Кейт дрожащую руку. – Это Билл. Я бы сказала, что он мой парень, но спустя столько лет это звучит как-то странно. – Она издала нервный смешок. – Мы вместе уже целую вечность.

– Приятно познакомиться, Кейт. И с вами тоже, Тристан. – Билл пожал им руки. По сравнению с Бев он прямо-таки воплощал спокойствие, и Кейт окончательно успокоилась. Эти люди точно отнесутся к ним с уважением.

– Надеюсь, вы легко нашли дорогу? – Кейт собиралась было ответить, но Бев справилась самостоятельно. – Ну конечно же, вы нашли дорогу. Вы ведь здесь. Хорошо, проходите!

Они прошли в просторную гостиную. Высокие, от пола до потолка, окна выходили на террасу и открывали чудесный вид на залив. Полы здесь были из белого мрамора, испещренного черными и золотыми прожилками, свивающимися в изысканный узор. Мебели почти не было: слева возвышался большой камин, сложенный из бетонных плит, напротив – длинный кожаный диван белого цвета, стоящий на белом же ковре. Над камином висел плоский телевизор.

Правее была такая же просторная открытая кухня, выполненная в минималистическом стиле, абсолютно белая, чистая и пустая. Нигде не стояло даже самой завалящей вазочки. Интересно, Бев тут давно живет? Кейт она показалась человеком нервным, и по ее опыту нервные люди любят заставлять все свободное пространство различными безделушками – точно так же, как они хотели бы заполнить свою внутреннюю пустоту.

– Черт возьми! Ты только посмотри, какой тут вид! – воскликнул Тристан, подойдя к окну. Зрелище было и правд завораживающее: панорамные окна смотрели прямо на залив, и что самое главное, куда ни брось взгляд, нигде не было видно ни других домов, ни любых других следов цивилизации. Только море и далекие скалы Юрского побережья, теряющиеся в голубой дымке. – Простите. Я не хотел сквернословить.

– Все хорошо, дорогой. Помнится, когда я впервые это увидела, то сказала: «Твою ж мать!» – поспешила успокоить его Бев. Воцарилось неловкое молчание, и она смущенно покраснела. – Садитесь пока что. Я сделаю чай и кофе. – Бев махнула рукой на диван и ретировалась на кухню. Кейт и Тристан послушно опустились на кожаное сиденье.

Бев тем временем хозяйничала на кухне, и получалось у нее, честно говоря, не слишком успешно. То ей никак не хотели поддаваться кухонные шкафчики – у них не было ручек, и открывались они нажатием на дверцу, то она распахивала не ту дверь холодильника.

– Как давно она здесь живет? – едва слышно пробормотал Тристан. Кейт только покачала головой и отвернулась, чтобы достать блокнот и ручку.

Билл и Бев вернулись спустя несколько минут, неся большой френч-пресс с кофе и трехъярусную подставку для пирожных, заполненную кексами и печеньем. Поставив это все перед Кейт с Тристаном, Билл уселся прямо на пол, облокотившись спиной на камин. Бев пристроилась рядом, заняв подлокотник дивана.

– Вы ведь не возражаете, что я буду делать заметки? – Кейт подняла в воздух блокнот. – Это чтобы точно ничего не упустить.

– Без проблем, – ответил Билл. Комната погрузилась в напряженную тишину. Бев молча принялась разливать всем кофе, и руки у нее так тряслись, что в конце концов Билл пришел ей на помощь.

– Все хорошо, – проговорил он, когда передал Тристану и Кейт их чашки и вновь повернулся к Бев. Он ласково погладил ее по бедру, и Бев вцепилась в его руку. В сравнении с ладонью Билла ее ладошка выглядела совсем маленькой, словно птичьей.

– Простите. Меня так пугает даже говорить об этом… – сказала Бев, вытирая мокрую ладонь и штаны. – И я совсем не знаю, с чего начать.

– Может быть, сначала вы просто расскажете нам о Джоанне? – предложила Кейт. – Какой она была?

– Я всегда звала ее Джо, – ответила Бев. Кажется, ее удивил такой просто вопрос. – Она была просто чудесной малышкой. Беременность прошла без осложнений, и родилась она быстро. Всегда была такой тихой и послушной. С ее папой я провстречалась совсем недолго, и он был сильно меня старше. Ему – двадцать шесть, мне – семнадцать. Он умер, когда Джо было два года. Сердечный приступ. Удивительно для такого молодого парня, да? Оказалось, у него был порок сердца, о котором никто не имел ни малейшего понятия. Женаты мы не были, да и он не то чтобы часто появлялся, так что я растила Джо сама. Мы были очень близки… Скорее, наверное, как подруги, особенно когда она стала чуть постарше.

– А кем вы работали? – спросила Кейт.

– Я была уборщицей в «Риде», это компания, которая сдает офисы в аренду. У них два больших здания, одно в Эксетере, другое в Эксмуте… Жили мы в муниципальной квартире, в округе Мурсайд. Потом я смогла снять квартиру чуть поближе к городу, а сюда я переехала только два месяца назад. Владелец квартиры, которую я снимала, решил ее продать. Так что здесь все принадлежит Биллу.

Билл поднял на нее взгляд и тепло улыбнулся.

– Теперь это и твой дом тоже, милая.

Бев кивнула и вытянула из рукава мятую салфетку, чтобы вытереть глаза.

– А как долго вы уже вместе? – спросил Тристан.

– Божечки… Наверное, лет тридцать, да? Но мы не женаты. Нам обоим нравилось иметь немного личного пространства, – объяснила Бев. Билл кивнул, и она снова покраснела.

Звучало это объяснение как-то… механически. Словно заученная наизусть сценарная строчка.

– Джо всегда хотела быть журналисткой? – спросила Кейт.

– Всегда. Когда Джоанне было одиннадцать, она увидела детскую пишущую машинку. «Петит-990». Она была совсем как настоящая. Может, вы видели рекламу? Там еще была маленькая девочка, одетая совсем как певица Долли Партон. Она печатала на машинке, а на фоне играла песня «С 9 до 5».

– Помню, – кивнула Кейт. – Это когда было?

– В восемьдесят пятом.

Кейт быстро прикинула в уме: если Джоанне в 1985 году было одиннадцать, значит, родилась она в 1974 году. То есть ей было двадцать восемь лет, когда она пропала в 2002 году.

– Я в восемьдесят пятом еще четыре года как не успел родиться, – заметил Тристан. Все рассмеялись, и витающее в комнате напряжение немного спало.

– В общем, как только Джо увидела эту рекламу, то сразу захотела в подарок на Рождество именно пишущую машинку. Но в те годы стоила она как самолет – тридцать фунтов! Так что я ей сказала: «Зачем тебе пишущая машинка? Ты с ней поиграешь, а потом она просто будет стоять и пылиться». А Джо отвечает: «Я буду репортером». Я кое-как наскребла тридцать фунтов, одолжила там и тут – в основном, конечно, у Билла…

Билл усмехнулся, видимо, припоминая эту историю.

– И подарила Джо на Рождество пишущую машинку. Слово она сдержала. Каждую неделю она выпускала новости. Всякие глупости про школу, про то, что у нас в жизни происходило. Она всю жизнь писала, всегда задавала обо всем вопросы… Умная она была. В одиннадцать поступила в класс для одаренных детей. Потом, когда закончила школу, училась в Эксетерском университете на журналиста, а работала репортером на «Вест-Кантри Ньюс». Тогда эта газета широким тиражом расходилась, по полумиллиону копий в день… Но работать она хотела в Лондоне, на крупную газету. Отзывалась на все вакансии, и ей даже собеседование назначили… – Голос Бев сорвался. – А потом она пропала.

– А за последние месяцы до исчезновения Джоанны ничего странного в ее поведении не было? Может, она была подавлена или просто беспокоилась о чем-то?

– Наоборот, я никогда ее такой счастливой не видела.

– А часто вы с ней виделись?

– Несколько раз в неделю. Мы почти каждый день созванивались, да и не по одному разу за сутки. Джо со своим мужем, Фредом, только что купили домик в Аптон-Пайн – это пригород Эксетера.

– А что вы думаете о Фреде?

– Фред был… То есть Фред просто хороший парень. Он этого сделать не мог! – горячо сказала Бев. – Он был дома весь день… Его многие видели. Фред красил дом, так что был у всех на виду, и множество людей подтвердили его алиби.

– И ничего необычного незадолго до исчезновения Джоанны не происходило? – уточнила Кейт.

– Нет.

– Над чем она работала? Я читала, что она занималась журналистскими расследованиями.

– Джо работала над множеством историй, – ответила Бев, не сводя глаз с Билла.

– Но ничего такого, из-за чего ее могли бы убить и похитить, – закончил он.

– В субботу, седьмого сентября, она ушла на работу. Из редакции она вышла в пять тридцать. До машины идти всего ничего, но где-то по пути Джо исчезла. Мы с Биллом в тот день были на экскурсии в Киллертоне, где-то в часе езды от Эксетера. В город мы вернулись уже во второй половине дня, и Билл решил заглянуть к себе в офис, а я отправилась домой. Уже около семи мне позвонил Фред и сказал, что Джо так и не вернулась. Мы принялись обзванивать ее коллег и знакомых, но никто не знал, где она. В конце концов Фред приехал ко мне, и мы поехали ее искать. На полицию рассчитывать не приходилось – они поднимают шум только через сутки после исчезновения, так что мы объехали все местные больницы, а затем заехали проверить парковку возле ее офиса. Машина Джо все еще стояла там, а под ней мы нашли ее телефон. Выключенный. Никаких отпечатков на нем не нашли, даже самой Джо. Полиция думает, что кто-то специально его выключил, а затем стер отпечатки пальцев и подбросил под машину.

– Речь идет о той парковке на улице Динсгейт, которую демонтировали в 2003 году? – спросил Тристан.

– Ага. Там теперь многоквартирный дом, – ответила Бев.

– Джоанна… Джо провела журналистское расследование, которое изобличило в мошенничестве местного депутата парламента, Ноя Хантли. В марте 2002 года, за полгода до ее исчезновения, верно? – уточнила Кейт.

– Все так. Статью Джо упомянули крупные газеты, в результате пришлось провести переизбрание, и Ной Хантли вылетел со своего места. Но это было уже в мае, за четыре месяца до того, как пропала Джоанна.

– А после того как он потерял работу, он устроился в частный сектор. И платили ему там куда больше, чем когда он работал в правительстве, – добавил Билл, с отвращением покачав головой.

– Может, Джоанна работала над еще какой-нибудь статьей, из-за которой ей могли желать вреда? – спросила Кейт.

– Нет, нам так не кажется. – И вновь Бев смотрела на Билла. Она продолжила свою мысль только после того, как он покачал головой. – Джо особенно не рассказывала о том, что пишет, но ни ее начальник, ни ее редактор ни о чем таком не упоминали… Полиция и с Ноем Хантли говорила. По-моему, они просто отчаялись, потому что других подозреваемых у них не было. Но у Хантли не было мотива причинить Джо вред после того, как статья уже вышла, и к тому же у него было алиби.

– Были какие-то свидетели, которые видели Джо перед исчезновением? – спросила Кейт.

– Пара людей говорили, что видели, как она выходит из редакции. Одна старушка вспомнила, как она проходила мимо автобусной остановки на улице Динсгейт. Полиция нашла кадры с камеры видеонаблюдения, где видно, что в без двадцати шесть вечера она проходит мимо. А вот камеры, с которой видно парковку, не было. Так что никто не знает, что случилось после этого. Она словно бесследно исчезла.

Все надолго замолчали. Тишина была такая всеобъемлющая, что Кейт впервые за все время услышала тиканье часов на заднем фоне.

Билл поставил чашку на стол.

– Послушайте. Бев для меня очень много значит, – сказал он. – Я слишком долго видел, как она мучается. Джо я вернуть не могу, но если ее убили, я хочу помочь найти ее тело. Я хочу, чтобы Бев могла достойно ее похоронить, – Бев беспомощно уставилась на собственные колени, комкая в руках салфетку. По ее морщинистым щекам текли слезы. – Я понимаю, что за несколько часов расследование не провести. Если я вас найму, то мне есть, чем заплатить. Но я должен быть в курсе дела и просто безропотно подписывать чеки я не буду. Надеюсь, здесь мы друг друга понимаем.

– Разумеется, – ответила Кейт. – Ложных обещаний мы давать не будем. Но я могу сказать, что все наши расследования мы всегда доводили до конца.

Билл задумчиво кивнул и поднялся на ноги.

– Пойдемте. Я хочу кое-что вам показать.

Глава 4

Они прошли через кипельно-белую кухню и очутились в широком коридоре. Впереди шел Билл, сразу за ним – Бев, и следом уже Тристан и Кейт.

В полумраке Тристан разглядел пять дверей, ведущих в глубину дома – все плотно закрыты. На стенах висели распечатанные постеры в рамках – штук шесть или, может быть, семь. На черно-белых фотографиях были запечатлены обнаженные женские тела. Тристан, конечно, ханжой не был, но зрелище это его неприятно поразило. С художественной точки зрения фотографии были выполнены мастерски, но слишком уж откровенны. Один из снимков, например, – женское влагалище, а рядом – мужская ладонь, сжимающая неочищенный банан.

Тристан бросил на Кейт взгляд, пытаясь понять, что она об этом думает, и в ответ та подняла бровь. Бев, судя по всему, заметила их бессловесный диалог – она нервно рассмеялась и вновь быстро заговорила.

– Билл собирает произведения искусства, – объяснила она. – Это фотографии, которые выпускались ограниченным тиражом. Очень много стоят. Фотограф – высший класс. Как ты, говоришь, его зовут?

Для Бев, кажется, было жизненно важно убедить их, что висящие на стенах фотографии – настоящее произведение искусства, а не порнография. Заставляло задуматься, насколько ее вообще устраивает эта фотовыставка.

– Арата Хаяши. Очень необычный японский художник. Меня пригласили на его выставку в прошлом году, когда я был в командировке в Японии, – сказал Билл.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался Тристан.

– Строительством. Начал с офисных зданий, потом мы постепенно перешли к строительству дорог. Я основал компанию, которая занимается поставками всевозможных строительных материалов для автомагистралей.

– Компания Билла только что закончила с ремонтом автомагистрали М4, – гордо произнесла Бев.

Эта дорога, насколько помнил Тристан, растянулась на добрых триста километров – от Лондона до Южного Уэльса. В общем, должно было уйти порядочное количество гудрона и цемента.

Билл открыл дверь, расположенную в конце коридора, и они вошли в его рабочий кабинет. В сравнении с остальным домом эта комната казалась темнее: везде тяжелая деревянная мебель, на стенах висят заполненные книжные полки. Взгляд Тристана упал на оружейный шкафчик, где за толстым полированным стеклом в ряд стояло несколько охотничьих винтовок.

Над массивным письменным столом висела оленья голова. Заглянув в полные скорби глаза мертвого животного, Тристан ощутил острый укол жалости. Только он собирался спросить у Билла, ездит ли тот на охоту, как заметил целую груду промаркированных полицией коробок для улик, стоящих у камина. На каждой было написано: «Дело Джоанны Дункан», и еще подписан номер.

– Это что, материалы из полиции? – спросила Кейт, подходя к коробкам поближе.

– Да, – просто ответил Билл. Кейт нахмурилась.

– Билл их для меня достал, – сказала Бев таким тоном, словно речь шла о заказе с Амазона.

– Я, конечно, пару раз видела, как полиция разрешает просмотреть членам семьи некоторые документы… Но только в участке и под наблюдением. Я впервые слышу, чтобы архивные файлы позволяли вынести… Под залог? – уточнила Кейт, приподняв одну бровь.

– Да. Они у меня уже три месяца, – подтвердил Билл.

– С официальным разрешением полиции?

Билл подошел к своему столу, отыскал нужный лист бумаги и протянул его Кейт. Тристан заглянул ей через плечо, и они вместе уставились на официальное письмо, подписанное суперинтендантом полиции Алленом Коуэном, округ Девона и Корнуолла. В письме Биллу выражали благодарность за его щедрые пожертвования полицейской благотворительной организации «Золотой фонарь». В письме также говорилось, что, приняв во внимание, какую поддержку Билл оказывал семьям погибших офицеров полиции, они предоставят ему полный доступ к материалам дела об исчезновении Джоанны Дункан и надеются, что это поможет в его частном расследовании.

– Сейчас делом никто не занимается. Словом, висяк. Это письмо подтверждает, что полиция была согласна передать мне материалы дела, – сказал Билл. Тристан отвернулся, чтобы пересчитать коробки – вышло двадцать штук.

– Вы их уже просмотрели? – спросил он.

– Просмотрел.

– Полиция забрала ноутбук Джо в качестве улики? А ее рабочие статьи? – уточнила Кейт.

– Нет. Считается, что ноутбук Джо и ее блокнот были с ней, когда она пропала, – сказала Бев. – Их так и не удалось найти.

– Но кое-какие рабочие документы и файлы полиция забрала. Все, что удалось найти на рабочем столе Джо. Они все подшиты к материалам дела, но на многое не надейтесь – это просто расплывчатые наработки статей, которыми она тогда занималась, – сказал Билл.

Они снова надолго замолчали. В кабинете было жарко и душно, а от оленьей головы доносился стойкий душок дичи, от которого Тристана начало подташнивать.

– Я пыталась в этом разобраться. Думала, мне это на пользу пойдет. Может, я даже найду ответы, но здесь столько всего… – произнесла Бев. – Вопросы, вопросы, вопросы – и никаких ответов. Единственное, что я поняла – полиция действительно ни хрена не знает о том, что случилось. Мне нужно выпить… Извините, – торопливо добавила Бев. Она прошла к мини-бару и открыла дверцу. Выбрав из всего разнообразия бутылок одну, Бев от души плеснула виски в хрустальный стакан, сделала долгий глоток и утерла дрожащей рукой губы.

– Может, хотите выпить? – спросил Билл. Он последовал примеру Бев, налив виски и себе – явно для того, чтобы немного сгладить ситуацию. После короткой заминки Тристан отрицательно покачал головой, стараясь не слишком глазеть на Бев. Бокал для нее был слишком большим, и ей приходилось удерживать его обеими руками.

– Слушайте, я в переговорах не сильна. В дипломатии тоже, – сказала она. – Мне нужно знать: вы возьметесь за это дело? Поможете мне узнать, что случилось с Джо? В материалах дела все есть. И показания свидетелей, и даже реконструкция, чем Джо занималась в последние часы до своего исчезновения…

Бев выдвинула кресло из-за стола и устало в него опустилась. Выглядела она совершенно опустошенной.

Тристан бросил на Кейт еще один быстрый взгляд. Про себя-то он точно знал – он был готов взяться за расследование еще тогда, когда Кейт позвонила ему в первый раз.

Она кивнула.

– Ладно. Мы в деле. У меня есть связи в полиции и среди криминалистов. То, что у нас есть доступ к материалам дела, даст нам огромное преимущество.

– Ой, я так рада, – выдохнула Бев. – Спасибо вам.

Тристан видел – несмотря на то, что Джоанна пропала много лет назад, чувства Бев нисколько не утихли.

– Для начала договоримся на полгода, – сказал Билл. – А затем посмотрим, как далеко вы продвинулись.

Он пожал руку сначала Кейт, а потом и Тристану. Затем Бев поднялась из кресла, чтобы обнять их обоих, и от нее отчетливо несло перегаром.

– Спасибо вам. Огромное вам спасибо, – повторяла она.

– Мы сделаем все, что сможем, чтобы найти Джо, – пообещала Кейт. Бев кивнула и вдруг разрыдалась, и Билл тут же обнял ее за плечо, прижимая к себе.

– Мы можем забрать с собой материалы дела? – спросил Тристан.

– Да, я помогу загрузить коробки в машину, – ответил Билл.

– Мне дурно от одной мысли, что они со мной в одном доме, – проговорила Бев. – Так что забирайте. Пожалуйста.

Глава 5

Следующим утром Кейт с Тристаном закопались в материалы по делу Джоанны Дункан. В планах было их отсканировать – времени, конечно, на это ушло бы уйма, но иметь доступ к файлам в электронном виде всегда полезно. Кроме того, дополнительная копия никогда не повредит. Разрешение использовать полицейские материалы у них было, но бюрократия штука такая – никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Как дали доступ, так его и заберут.

В первой же коробке Тристан нашел аудиокассету с записью свидетельских показаний Фреда Дункана – мужа Джоанны.

– Датировано двенадцатым сентябрем 2012 года. – Он прищурился, разбирая почерк на кассете. – Спустя пять дней после исчезновения Джоанны.

– А других свидетельских показаний примерно того же времени нет? – спросила Кейт. Тристан покопался в коробке.

– Есть интервью с семьей Джоанны, с ее коллегами и друзьями – но все под запись. Аудиокассет больше нет, – сказал он.

– Значит, в начале расследования на официальный допрос привели только мужа Джоанны. Ближайшие родственники часто оказываются главными подозреваемыми.

– А сколько может длиться запись на такой кассете? – спросил Тристан, вертя в руках пластиковую коробочку. – Я с ними не особо знаком.

– Черт возьми. Я себя сейчас такой старой почувствовала, – ухмыльнулась в ответ Кейт. Она забрала у него кассету и проверила метки. – На каждой стороне по тридцать минут. Тут указано, что кассета всего одна, так что допрос был недолгим.

Кейт достала из шкафчика старый кассетный магнитофон, который достался им в наследство от Миры, и вставила в него кассету. Затем она запустила на телефоне диктофон, включила запись и положила телефон рядом с динамиком.

Голоса на пленке было два: один принадлежал старшему инспектору полиции по имени Фетерстоун – он был постарше и более грубым, другой же голос принадлежал Фреду Дункану. Говорил Фред с сильным корнуэльским акцентом.

– Вы упоминали, что седьмого сентября весь день красили дом в Аптон-Пайн, где проживаете вместе с Джоанной. А ваш сосед Артур Мэлоун сообщил, что примерно в два часа дня к вам зашла молодая женщина. И он не заметил, чтобы она выходила из дома, – произнес старший инспектор Фетерстоун. – Кто это был?

– Соседка. Фамке, – ответил Фред.

– Фамке… Звучит по-иностранному. А фамилия у нее какая?

– Ван Нурт… – Какое-то время Фред диктовал ее имя по буквам. – Это голландское имя. Она студентка по обмену, работает няней в семье неподалеку.

– Значит, у ваших соседей гостят студенты по обмену? – В голосе Фетерстоуна звучала насмешка.

– Да. Это дом местного доктора и его жены. Семья Полсонов. Доктора зовут Тревор Полсон. Как зовут его жену, не знаю. У них большой дом на краю деревни. Фамке присматривает за их детьми, – сказал Фред.

– Их имена мне тоже нужны.

– Чьи? Детей?

– Нет. Имя доктора по буквам, – раздраженно проговорил Фетерстоун. Фред послушно продиктовал и его имя.

– Почему вас навещала эта студентка по обмену? – спросил Фетерстоун, когда с этим было покончено. Возникла долгая пауза.

– А вы как думаете? – наконец произнес Фред.

– Мне необходимо, чтобы вы произнесли это вслух сами. Ваши показания записываются на пленку.

Фред тяжело вздохнул.

– Мы занимались сексом, – сказал он. – Она пришла, чтобы заняться со мной сексом. Осталась на пару часов, затем вышла через заднюю дверь и прошла через сад.

– У вас там, кажется, тропинка, которая идет через сад?

– Да. Она ушла этим путем. Пожалуйста, будьте с ней помягче. Она совсем еще юная… Ну, то есть не настолько юная, – поспешно добавил он.

– Как вы познакомились? – спросил Фетерстоун.

– Как-то раз встретились в магазине… Она мне глазки строила, – объяснил Фред. – С тех пор, как мы переехали в деревню, я так и не нашел работу. Чувствовал себя крайне дерьмово.

– И почему вы себя так чувствовали?

– Мы с Джо взяли дом в ипотеку. Помогать с оплатой я не мог.

– Джоанна хорошо зарабатывает? Она же работала в «Вест-Кантри Ньюс», в Эксетере?

– Да.

– Должно быть, это создавало определенное напряжение в ваших отношениях, – подначил его Фетерстоун.

– На что вы намекаете?

– У вас был мотив. Ваша жена умирает, вам выплачивают страховку, вы закрываете ипотеку.

– Она мертва? Вы нашли ее тело? – Голос Фреда сорвался. На добрых полминуты воцарилась тишина – Кейт даже проверила, крутится ли еще пленка.

– Сколько раз вы занимались с Фамке сексом? – спросил Фетерстоун.

– Три или четыре раза за последние пару месяцев. Иметь интрижку на стороне – это не преступление.

– Конечно, нет, мистер Дункан. А Джоанна знает, что вы развлекаетесь с местной студенткой по обмену? В ее собственной кровати? Пока она выбивается из сил на работе, чтобы оплатить ипотеку?

Еще одна длинная пауза.

– Нет, – тихо сказал Фред. – Это просто глупость какая-то. Я был таким идиотом. Я просто хочу, чтобы она вернулась домой. Я все ей расскажу, пусть она только вернется домой.

– Вы знаете кого-то, кто мог бы хотеть причинить Джоанне вред? – спросил Фетерстоун.

– Нет.

– Может, и у нее была интрижка на стороне? Вы же ей изменяли.

– Что? Нет. Нет. Она одержима работой. Все свое время Джо проводит или со мной, или со своей мамой, или на работе. Как-то она рассказывала о женщине из редакции, у которой был роман с коллегой, и как все потом об этом сплетничали.

– Про кого она говорила?

– Рита Хокинг. Тоже работает журналисткой в «Вест-Кантри Ньюс».

– Ваша жена могла просто сбежать.

– И что вы хотите, чтобы я вам ответил? Это даже не вопрос. Вы здесь чертов полицейский. У вас должны быть какие-то зацепки! Джо бы не сбежала. Она бы никогда не бросила маму. Они близки. Иногда даже слишком уж близки.

Снова долгое молчание. Затем старший инспектор Фетерстоун принялся зачитывать показания Фреда, и Кейт остановила запись.

– Почему Бев не сказала нам, что у Фреда была интрижка?

– Может, просто вбила себе в голову, что они были счастливы вместе, – предположил Тристан. – Она не рассказывала, что Фреда допрашивали. Полиция полагала, что у него есть мотив.

– Его соседи и Фамке подтвердили алиби. Тут об этом что-то есть?

Тристан пролистал бумаги и нашел нужную запись.

– Ага… Фамке дала полиции письменные показания. Она пришла к Фреду после двух часов дня, осталась на два часа и ушла сразу после четырех, – сказал он, пролистав показания. – Потом ушла через заднюю дверь. Прошла дворами и отправилась к себе домой.

– А как далеко Аптон-Пайн от Эксетера? – спросила Кейт.

– Недалеко, километров шесть, – ответил Тристан, продолжая копаться в документах.

– Алиби у Фреда есть только до четырех часов дня. Но Бев сказала, что Джоанна ушла с работы в пять тридцать.

– Сосед Фреда, Артур Мэлоун, сказал полиции следующее: он видел, как седьмого сентября, в субботу, Фред работал по дому весь день. Машина Фреда оставалась на месте до позднего вечера, и уехал он только в полвосьмого.

– Как раз тогда Фред забеспокоился, что Джоанна не вернулась с работы, и поехал к Бев в Эксетер, – закончила Кейт. Тристан тем временем просматривал очередную стопку документов. Вдруг он присвистнул и поднял вверх руку с зажатыми в ней распечатками фотографий – четыре снимка, сделанных с камеры видеонаблюдения.

– Что это? – спросила Кейт.

– Полиция взяла показания у Ноя Хантли, того самого депутата, которого разоблачила Джоанна, – объяснил Тристан. – А тут фотографии, как они встречаются на заправочной станции.

Кейт забрала у него снимки.

– Посмотри, тут указано время. Это запись с камеры за двадцать третье августа 2002 года, – заметила она.

– За две недели до исчезновения Джоанны.

– А находится эта камера у заправочной станции на въезде в Аптон-Пайн. Зачем бы это Джоанне встречаться с Ноем Хантли за две недели до своего исчезновения? Да еще и так близко к дому?

– Полиции Хантли сказал, что Джоанна попросила о встрече, потому что ее приняли на работу в «Дейли Мейл», а он как раз являлся одним из членов правления компании. Джоанна хотела удостовериться, что они с Хантли не держат друг на друга зла, – сказал Тристан. – И у него есть алиби: во время исчезновения Джоанны он был в своем доме во Франции.

Тристан отдал Кейт подписанные Ноем Хантли свидетельские показания.

– Надо бы поговорить с Фредом и узнать его версию событий. Бев о многом умолчала. Может, она скрыла от нас и что-то поважнее.

Глава 6

Фред Дункан согласился поговорить с Кейт и Тристаном, и они назначили встречу на следующий же понедельник. Жил он в их с Джоанной старом доме, в Аптон-Пайне – деревеньке, находившейся минутах в двадцати от Эшдена. До Эксетера отсюда было рукой подать.

Они свернули с дороги в узкий переулок, тесно заставленный домами. Высокие кирпичные стены были увиты плющом, а участки отгораживались друг от друга живой изгородью и утопали в зелени. Вот показался и дом Фреда. От фотографий, приложенных к материалам дела, он отличался разительно, и в лучшую сторону: новенькая соломенная крыша, чистые отремонтированные окна, дочиста отскобленные от пятен стены, вновь обретшие темно-красный кирпичный цвет. На участке раскинулся густой сад, а сама территория была обнесена кирпичным забором с эстетично закругленной верхушкой. На лужайке перед самым домом росло гигантское дерево, и его огромные ветви, еще не успевшие обрасти весенней листвой, создавали над двором своеобразный природный навес. Несмотря на то, что весеннее солнце сегодня припекало особенно сильно, в тени этого гиганта воздух казался почти холодным.

Кейт нажала на кнопку дверного звонка, и изнутри дома донеслась отдаленная трель. Спустя несколько секунд петли скрипнули, и на пороге появился Фред. Как и этот дом, он разительно отличался от своих фотографий тринадцатилетней давности: тогда он был худым и жилистым, с вечной темной щетиной и, казалось, не вылезал из футболок и потрепанных джинс. Сейчас же он немного поправился и обзавелся здоровым загаром. Чисто выбритый, с коротко подстриженными редеющими волосами, Кейт он напомнил какого-нибудь новомодного гуру. В основном, конечно, из-за одежды: на Фреде были просторные белые брюки и мешковатая льняная рубашка с открытым воротом. На шее у него висел розарий, а на груди, среди зарослей волос, блестел маленький серебряный крестик.

– Добро пожаловать, – сказал Фред, широко улыбнувшись. – Снимите, пожалуйста, обувь. Хотите тапочки? – он указал на деревянный ящик, заполненный абсолютно одинаковыми парами пушистых тапок. Сам Фред был босиком.

Кейт и Тристан сняли ботинки, но от тапочек все-таки отказались.

– У меня полы с обогревом, так что не замерзнете, – продолжил он. – Моя жена, Тамека, участвовать в разговоре не захотела. Они с Анникой уехали в город. Это наша дочурка, – объяснял Фред, пока вел их через коридор.

На кухне в глаза первым делом бросился коллаж из фото, висящий над столом. На фотографиях во всех подробностях можно было рассмотреть свадьбу, притом свадьбу, сыгранную в индийских традициях. Верхняя, самая большая фотография представляла из себя групповой снимок. Гостей было штук, наверное, сто, и Фред вместе со своими болезненно белокожими родителями сильно выделялся на фоне индийских родственников и друзей Тамеки. А вот рядом еще два фото – Фред и Тамека в традиционных индийских одеждах, ярких и цветастых, стоят вместе. Тамека была повыше, и от ее красоты захватывало дух.

– Когда вы поженились? – спросила Кейт.

– Недавно была третья годовщина свадьбы, – ответил Фред. Он проследил за ее взглядом и тоже принялся рассматривать фотографии. – Семья у Тамеки большая, большинство из Мумбаи. Будете кофе? Правда, молоко есть только соевое, – добавил он. – Мы веганы.

– Я предпочту черный, – попросил Тристан.

– Я тоже, – сказала Кейт.

– Присаживайтесь, – Фред махнул рукой в сторону длинного деревянного стола, стоящего напротив панорамного окна. Стульев у стола не было – вместо него по обе стороны стояли скамьи.

Кейт и Тристан примостились на скамье. Из окна был виден задний двор, на котором раскинулся обширный сад. Тут и там виднелись росчерки пестрых берез – эти деревца были еще совсем молодыми. Шедшая через весь сад дорожка из белого гравия упиралась в большое строение кубической формы: деревянный каркас с прозрачными стеклянными стенами. Внутри никого не было, и Кейт разглядела, что пол был застелен темно-зелеными спортивными матами.

– Это студия йоги Тамеки, – сказал Фред. Кейт рассеянно оглядела кирпичную ограду, которой был обнесен участок, и сразу же заметила выходящие на задворки переулка ворота. Тристан глянул туда же и приподнял брови.

Через эти самые ворота Фамке уходила после своих тайных встреч с Фредом.

На стол опустился поднос с тремя чашками горячего эспрессо.

– Тамека преподает аштанга-йогу. Работает из дома.

– А вы сами теперь работаете? – Кейт взяла с подноса две чашки и одну передала Тристану. – В материалах дела упоминалось, что вы были безработным, когда пропала Джоанна.

– Да, теперь я работаю. – В голосе Фреда зазвучала легкая нотка сарказма. – Я веб-дизайнер. Мы оба работаем из дома и вместе заботимся об Аннике. – Он выудил из кармана мешковатых брюк пачку печенья, вскрыл упаковку зубами и небрежно бросил на стол. Печенье, конечно же, рассыпалось. – Черт. Как-то глупо вышло.

В итоге он встал и принялся искать по шкафчикам, пытаясь найти тарелку. Кейт показалось, что с готовкой он дел обычно не имел – да и с кухней в целом тоже. Наконец Фред вернулся с тарелкой, переложил на нее печенье и принялся убирать крошки. Успокоился он только после того, как удостоверился, что стол вернулся к первозданной чистоте. Видимо, Тамека строго следила за тем, чтобы в доме сохранялся порядок.

– Так вот, – продолжил он, садясь напротив Кейт с Тристаном. – Джоанна…

– Ага. Бев сказала, что она вас предупредила?

– Она мне смс-ку прислала, – ответил Фред. – Думаете, вы сможете ее найти?

– Хотелось бы надеяться, – сказала Кейт. – Как вы относитесь к тому, что Бев наняла частных детективов?

Фред устало потер глаза.

– Ничего против не имею. Я долго скорбел по Джоанне. Но то, что я смог оставить это в прошлом, пошло мне на пользу. Мне пришлось это сделать, иначе бы я с ума сошел. Но Бев… Мне кажется, мыслями она осталась в том самом дне, когда Джоанна исчезла. Да мне даже говорить об этом трудно. Смотрите, у меня руки трясутся… – он показал им ладони. Его тонкие длинные пальцы и впрямь слегка подрагивали. Кейт заметила, что самые кончики пальцев у него слегка припухли.

– Сложно жить в том же доме, где вы жили вместе с Джоанной? – поинтересовался Тристан.

– Я вернулся только три года назад. Через год после того, как Джоанна пропала, я сдал этот дом и снял квартиру в Эксетере.

– Почему вы его сдали? – спросила Кейт.

– Я сам не мог платить ипотеку, так что дом пришлось сдавать. Когда люди пропадают без вести, нет никаких законов, которые регулировали бы права наследования. Ипотека у нас была совместная, и без подписи Джоанны я не мог внести в договор никакие изменения. Прошло восемь лет, прежде чем мы… То есть я смог пойти в суд, чтобы Джоанну объявили мертвой. Предположительно мертвой.

Лицо Фреда болезненно исказилось от воспоминаний.

– Сначала вы сказали «мы», а потом поправились и сказали «я»? – уточнила Кейт.

– Бев была против. Обвинила меня в том, что я сдался, что не хочу верить, что Джоанна вернется. В конце концов ей пришлось смириться. Мы могли получить свидетельство о смерти, устроить похороны. И наш с Джоанной брак был аннулирован. Ее долю в доме я выкупил и отдал деньги Бев.

– А что об этом думал Билл?

– Билл обычно думает то, что скажет Бев. Он ей очень предан. Они всегда друг о друге заботились. С отцом Джоанны было крайне непросто. Это был очень жестокий человек, склонный к контролю. Билл его прямая противоположность – он спокойный, надежный. Заслуживающий доверия. Но когда отец Джоанны умер, Бев поклялась, что больше никогда не выйдет замуж и никогда не попадет в зависимость от другого мужчину. Я думал, что спустя столько лет они с Биллом все-таки поженятся… Ну, наверное, то, что они съехались – шаг в нужном направлении. Билл хороший парень. Он мне помог с деньгами, когда Джоанна пропала. И когда они наконец смирились, что Джоанна мертва, он выкупил землю рядом с могилой матери Бев, поставил прекрасное надгробие… – Голос Фреда угас. – Мы похоронили ее прядь волос.

Когда они были на встрече с Биллом и Бев, вспомнила Кейт, Бев и в самом деле иногда говорила о Джоанне так, словно она все еще может быть жива. И она не упомянула ничего из того, что рассказывал сейчас Фред.

Он сделал глоток кофе и продолжил:

– Я встретил Тамеку спустя полгода, как Джоанну признали погибшей. Предложение я сделал еще полгода спустя, потом Тамека забеременела. Мы хотели жить где-нибудь в приятном тихом месте, а в Аптон-Пайн сейчас хорошая инфраструктура, рядом есть замечательная школа. Этот дом мы полностью отремонтировали – заменили все полы, поменяли крышу. Пристроили кухню, на втором этаже сделали еще две комнаты с собственной ванной. Разбили целый сад… Дом стало не узнать. Как ни странно, но с соседями это помогло.

– В каком смысле? – спросила Кейт, и Фред приподнял бровь.

– Как вы наверняка знаете, полиция меня допрашивала, но ничего предъявить мне не смогли. У меня было алиби, подтвержденное Фамке – соседкой, с которой у меня была интрижка. Многие соседи из-за этого до сих пор думают, что это я и прикончил Джоанну. Когда мы ремонтировали дом, то перевернули все вверх дном. Содрали старые полы, ободрали стены до голого кирпича. Перекопали весь сад, чтобы поставить новый тепловой насос. За то время, что я тут не жил, деревню успели подключить к канализации, так что нужно было вытащить старый септик… Кто-то позвонил в полицию, увидев, что мы избавляемся от емкости для септика. Не знаю, кто. Приехала полиция и попросила заглянуть внутрь, пока его не увезли на свалку. Что они уже делали три раза за девять лет. В общем, было приятно избавиться от всего этого и начать жизнь сначала. И, надеюсь, теперь покончено со слухами о том, что я убил Джоанну и спрятал ее под паркетом. Или закопал в саду.

– Вы еще поддерживаете связь с Фамке? – спросил Тристан. Фред тут же нахмурился.

– Конечно же нет.

– А знаете, где она сейчас?

– В последний раз я слышал о ней много лет назад. Вроде бы улетела назад в Нидерланды.

– Как Бев отреагировала на новости о вашем романе?

– Как вы, черт возьми, думаете, она отреагировала? Злилась на меня уйму времени. Потом мы со временем помирились. – Он надолго замолчал. – Шлем друг другу рождественские открытки.

– Мой банк тоже шлет мне рождественские открытки, – заметила Кейт.

– Ладно. Да, мы больше не общаемся, – сказал Фред. – Но чего еще было ждать? Нас с Бев связывала только Джоанна.

Он сделал еще один глоток кофе.

– В день исчезновения Джоанны вы весь день были дома. Сосед видел вас во дворе, и вы… – Кейт замешкалась. – В определенный момент ушли в дом с Фамке?

– Да.

– И вы никуда не уходили до восьми вечера?

– Верно. Когда Джоанна не вернулась домой, я пытался до нее дозвониться, но телефон был выключен. Около семи я позвонил Бев, но она не знала, куда подевалась Джоанна. Бев позвонила ее подруге, Марни, и та тоже ничего не знала. Друзей у Джоанны было немного, да и с коллегами она особо не общалась. Она собиралась сразу вернуться домой, как только закончит с работой, так что мы забеспокоились. Первым делом подумали, что она могла попасть в аварию. Бев позвонила в полицию, но помощи от них было немного. Ей сказали позвонить через сутки. Бев попросила меня ее подвезти, так что я поехал к ней. Она хотела проверить две местные больницы, но в конце концов мы решили сначала проверить парковку на Динсгейт.

– Почему? – уточнила Кейт.

– Джоанна ставила машину там. Парковку скоро собирались снести, и популярностью она не пользовалась. Там вечно ошивались всякие подозрительные типы… Наркоманы, например. Мы просили ее парковаться около Корн-Эксчейнджа, потому что там безопаснее, хоть это было дороже и дальше от ее офиса. Джоанна упрямо отказывалась. В общем, мы приехали на парковку, заехали на машине на верхние уровни и увидели машину Джоанны. Там же мы нашли ее телефон – его выключили и положили под машину. Тут стало понятно, что произошло что-то серьезное, и полиция согласилась открыть дело.

– У Джоанны были враги? – спросила Кейт.

– Нет. Джоанна была замкнутой, и друзей у нее было немного. Но никто ее не ненавидел. Да и она сама ни к кому негативных чувств не питала.

– За полгода до своего исчезновения Джоанна написала статью, в которой изобличала местного депутата Ноя Хантли в коррупции. Ее расследование спровоцировало повторные выборы, и Хантли потерял работу, – начала Кейт. Фред улыбнулся.

– Я ею так гордился. Всегда приятно видеть, как политики получают по заслугам, но знать, что именно Джоанна прижала этого ублюдка и добилась справедливости… После такого ее карьера должна была пойти в гору. Она могла бы работать на национальное издание…

– И почему этого не случилось? – спросил Тристан. Фред замолк и напряженно потер лицо. Он откинулся на спинку стула, потом снова нервно выпрямился.

– Непросто вспоминать все это снова. В общем, это из-за меня. – Закусив губу, Фред уставился на стол. Кейт и Тристан обменялись взглядами; на какую-то секунду она была уверена, что сейчас Фред разрыдается, но он только тяжело вздохнул и продолжил: – Дела у меня шли из рук вон плохо. Работы у меня не было, я не знал куда себя деть. Джоанна хотела переехать в Лондон, а этот дом сдать. Хотела попробовать подать резюме в лондонский таблоид. Она мечтала работать на национальную газету. А я отказался. Сказал, что не хочу никуда ехать. Я до сих пор об этом жалею. Если бы мы поехали, то она была бы жива.

Кейт достала из сумки папку с файлами.

– К слову о врагах. Можно ли считать, что Ной Хантли был врагом Джоанны? Она ведь была автором статьи, которая положила конец его карьере.

– Это случилось за много месяцев до того, как Джо пропала, – возразил Фред.

– Полиция предоставила нам доступ к архивам. Вы знали, что после исчезновения Джоанны Ной Хантли давал показания в участке?

– Нет. Этого мне не говорили. Когда его арестовали? – Фред, кажется, был искренне удивлен.

– Его не арестовали. Он вообще не значился подозреваемым, а допрос провели спустя девять месяцев после исчезновения. Четырнадцатого июня, 2003 год, – прочитала Кейт. – Полиция решила поговорить с ним после того, как обнаружили одну запись на камере видеонаблюдения. Запись была снята за две недели до того, как Джоанна исчезла, и на ней снят их разговор с Ноем Хантли.

Фред выпрямился, явно ошарашенный услышанным.

– Джо упоминала, что хочет написать продолжение истории о Хантли, но она ни разу не говорила, что успела с ним встретиться.

– Продолжение истории? В каком смысле? – спросила Кейт.

– Пока она проводила расследование о нечестных тендерах, то услышала кое-какие слухи. Что-то о том, что Ной Хантли частенько встречается с мужчинами. Что они садятся в его машину, и он куда-то их увозит.

– Почему тогда она не написала об этом в первой статье?

– Ей не хватило реальных фактов. Да и редактор хотел, чтобы статья была сосредоточена именно на взяточничестве.

– Она вообще обсуждала с вами работу? – вступил Тристан.

– После выпуска статьи – да. Но не в процессе работы над историей. Особенно если тема была щекотливой. Постойте, что вообще за запись с камеры наблюдения?

– Неподалеку отсюда есть автозаправка, – объяснила Кейт. – На дороге, ведущей в Эксетер. Там был случай вооруженного нападения, так что полиция запросила данные с камер наблюдения. Почему-то им случайно дали заодно и запись девятимесячной давности. Полицейский, который просматривал видео, узнал номерной знак автомобиля Джоанны – он работал над ее делом, так что номер крепко засел у него в голове. А потом он обратил внимание на дату – восемь вечера двадцать третьего августа, 2002 год.

– Это бессмыслица какая-то, – пробормотал Фред. – Джоанна любила повторять, что Ной Хантли и подходить бы к ней побрезговал, не то что разговаривать. Только не после ее разгромной статьи.

– Судя по карте, эта автозаправка находится на трассе А377. По этой дороге Джоанна ездила на работу?

– Ага.

Кейт извлекла из папки серию снимков – распечатки кадров с видеозаписи, и фото легли на стол. Вот первый снимок: синий «Форд Сиерра», припаркованный рядом с заправочной станцией. Камера висела прямо напротив машины, и при желании можно было разглядеть салон автомобиля через ветровое стекло. На втором снимке был Ной Хантли – высокий мужчина с темными волосами и глубокими залысинами. Камера запечатлела его как раз в тот момент, когда он садился на переднее сиденье машины Джоанны. Третий снимок: они уже разговаривают. Четвертый: Ной Хантли открывает дверь и выбирается наружу. Всего их беседа длилась минут пятнадцать.

Фред безмолвно уставился на фотографии, не находя слов.

– Что об этом сказал Ной Хантли? – наконец спросил он.

– Сказал, что он один из членов правления «Дейли Мейл», а иногда – и автор небольших статей. «Дейли Мейл» предложил Джоанне работу, и она захотела встретиться и удостовериться, что он не создаст ей никаких проблем, – сказала Кейт.

Фред покачал головой.

– Бред собачий. Джо никогда не стала бы перед ним пресмыкаться.

– Мы проверили материалы следования. Полиция подтвердила, что это правда – Джоанна действительно была принята на работу в «Дейли Мейл». Странно вот что: почему на автозаправке хранили эту запись? Обычно они делали так: записи на пленке хранились месяц, а потом всю информацию стирали и использовали пленку заново, – объяснила Кейт. – На автозаправке сказали, что это просто ошибка. Пленку хранили в беспорядке, так что про запись попросту забыли. Когда история Ноя Хантли подтвердилась, расследовать эту зацепку дальше в полиции не стали. У вас есть идеи, зачем еще Джоанне было с ним встречаться?

– Даже не представляю, – ответил Фред. – Я думал, что знаю ее, но чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что был неправ.

Глава 7

– Вот и автозаправка, – кивнул Тристан на вывеску. Приехать сюда было идеей Кейт: когда они попрощались с Фредом, то Кейт решила, что было бы неплохо проехаться по маршруту, которым Джоанна ездила на работу. От Аптон-Пайна до шоссе ехать было не больше километра, а до самой автозаправочной станции – и того меньше.

Кейт сбросила скорость, чтобы получше разглядеть проплывающую мимо автозаправку. Место было одинокое и безлюдное – вокруг на многие сотни метров ничего, кроме бесконечных полей и деревьев. Посетителей здесь тоже было негусто – собственно, никого, кроме единственной женщины, заполняющей бензобак своей машины.

– Не верится мне, что Джоанна решила встретиться с Ноем Хантли на автозаправке просто чтобы узнать, не будет ли у нее проблем с работой, – сказала Кейт. – У нее, в конце концов, был телефон. У Ноя Хантли, я уверена, тоже. Зачем им встречаться лично, да еще и вечером после работы?

Заправка уже почти скрылась из виду, и машина ровно катилась по шоссе, петляющему между холмов.

– К тому же ехать ему сюда было неблизко, – напомнил Тристан. – Когда Ной Хантли потерял место в парламенте, то вернулся обратно в Лондон.

Они замолчали. Кейт все крутила в голове известные им факты, пытаясь представить, как Джоанна ехала по этой самой дороге утром злополучного седьмого сентября. Был ли это самый обычный, ничем не примечательный день?

Спустя пять минут они съехали с шоссе и оказались в Эксетере. Кейт свернула на главную улицу, и ей тут же пришлось притормозить, чтобы кое-как протиснуться мимо автобуса, куда неспешно погружалась группа дряхлых пенсионеров.

Мимо промелькнула парочка велокурьеров, ловко лавируя между машинами. Кейт же пришлось остановиться на красный свет.

– Ладно. Вон там раньше была редакция «Вест-Кантри Ньюс», – Тристан указал на пятиэтажное здание по левую сторону улицы, где теперь расположился крупный универмаг – «Джон Льюис».

– С работы Джоанна ушла в полшестого, и на улице все еще было порядком народу. Магазины, конечно, уже закрывались, но это был вечер субботы, так что бары и пабы работали на полную катушку. – Кейт пыталась разглядеть за потоком машин витрины магазинов, затем взглядом нашла четыре паба, стоящие в некотором отдалении друг от друга.

Светофор зажегся зеленым, и Кейт медленно поехала вперед. Успешно миновав еще два автобуса, Кейт оглянулась по сторонам. Кое-где главную дорогу прочерчивали переулки, и машин там было существенно меньше. Взгляд ее упал на пустующий подъезд для грузового транспорта, раскинувшийся перед супермаркетом.

– М-да. Людей тут полным-полно, а что с ней случилось, никто не видел, – заметил Тристан, проследив за ее взглядом. Кейт молча проехала до следующего светофора. Справа стоял большой многоквартирный дом, и выведенная курсивом надпись на табличке гласила: «Апартаменты Анкор-Хаус».

– А здесь раньше была та самая парковка, – сказала Кейт. Тут на пешеходном переходе зажегся зеленый свет, и мимо машины устремился поток людей, начисто перекрывший всякий обзор. – Господи, да тут от редакции идти всего ничего.

Тристан вытащил из сумки Кейт папку и быстро пролистал ее, пока не нашел нужное фото – кадр, сделанный камерой видеонаблюдения, которая висела чуть дальше за перекрестком.

Это была самая последняя фотография Джоанны – больше ее никто никогда не видел. В тот день она оделась в длинное черное пальто и высокие ковбойские сапоги из темно-коричневой кожи. Расчесанные на прямой пробор светлые волосы, едва достигавшие плеч, вились крупными волнами. Тротуар в тот вечер был пуст – только в отдалении шла, сгорбившись под общим зонтом, парочка. Их лиц не было видно – только затылки и склоненные спины.

– Вид у нее напряженный. – Тристан вгляделся в снимок. Джоанна хмурилась с фотографии, явно глубоко погруженная в свои мысли, и мертвой хваткой вцепилась в ремень висящей на плече сумки.

– Дорогу она бы перешла здесь, – предположила Кейт, наблюдая, как последние пешеходы торопливо бегут по переходу. – Как вообще эта многоэтажная парковка выглядела? Туда можно было зайти с этой стороны дороги?

– Ага. Въезд для машин был чуть подальше, – Тристан махнул рукой, указывая куда-то примерно в центр многоквартирного дома. – А чтобы войти пешком, нужно было зайти в маленькую дверку справа.

Наконец зажегся зеленый свет, и Кейт медленно двинулась вперед, объезжая здание.

– Парковка эта была сущим кошмаром, – продолжал Тристан. – Просто залитая бетоном площадка. Пару раз здесь парковалась моя мама, и я каждый раз пугался до чертиков. На лестнице вечно ошивались наркоманы – то еще удовольствие, если нужно идти до машины в темноте. Окон не было, просто прямоугольные отверстия в бетоне. У парковки было шесть этажей, и за все время ее существования с крыши успели спрыгнуть несколько самоубийц. К тому времени, как тут все снесли, большинство народу уже пользовалось парковкой, принадлежащей Национальному автопарку – мы сейчас ее проедем, она стоит чуть подальше. Ну или парковкой у торгового центра «Гильдхолл» – это на другом конце улицы.

– Если Джоанна успела перейти улицу, значит, логично предположить, что напали на нее уже на парковке. По вечерам здесь много машин, так что если они были внутри, шум с улицы должен был заглушить звуки борьбы, – задумчиво произнесла Кейт, рассматривая фотографию, лежащую на коленях у Тристана. Ее пробрала дрожь при мысли о том, что эту девушку на снимке от смерти отделяет всего несколько минут.

Они доехали до конца улицы, оказавшись неподалеку от маленького парка. Дорога свернула, огибая парковку Национального автопарка и здание театра «Корн-Эксчейндж», и из-за поворота вырос кафедральный собор.

– Было рискованно нападать на нее прямо здесь, – сказала Кейт. – Джоанна жила в крошечной деревне далеко от города. Каждый день она ездила через весь пригород, чтобы добраться до работу. Если бы я хотела кого-нибудь незаметно устранить, я бы точно не стала это делать в центре Эксетера, да еще и рядом с оживленной улицей. Я бы подкараулила ее в пригороде. Столкнула бы машину с дороги, например. Когда мы сюда ехали, то почти никого не встретили, и вряд ли в 2002 году этим шоссе пользовались чаще.

– У той парковки ведь не было камер наблюдения? – поинтересовался Тристан.

– Нет. Только та камера, на которую засняли Джоанну, но с нее парковки не видно. Следующая камера наблюдения – рядом с театром, сразу за поворотом.

– Ага, но между парковкой и театром полно переулков, куда можно свернуть, и тогда тебя никто не заметит.

Они двинулись к дороге, ведущей прочь из Эксетера – Кейт возвращалась в Эшдин. Ей хотелось еще раз просмотреть материалы дела – документов было так много, что требовалось время, чтобы как следует уложить все в голове.

– Надо бы найти ее коллег из «Вест-Кантри Ньюс», – сказала она. – И еще редактора. Не думаю, что следователь Фетерстоун особо допытывался, над чем именно работала Джоанна незадолго до исчезновения. И насколько я помню, говорили с ним всего один раз… Как там его вообще звали?

– Эшли Харрис, – напомнил Тристан.

– Да, точно. Еще нужно поговорить с подругой Джо, Марни. И с Фамке. Может, мы лучше поймем, какие были отношения у Фреда и Джоанны. А может, и про алиби Фреда узнаем что-нибудь новое.

Тристан перевел на Кейт вопросительный взгляд.

– Ты правда считаешь, что это мог быть Фред?

– Просто хочу учитывать все возможности. – Кейт кивнула на фото, все еще лежащее на коленях Тристана. – В материалах дела указано, что Джоанна выключила рабочий компьютер в пять тридцать. На снимке с камеры указано время – пять часов сорок одна минута. Что, если Фред приехал подвезти ее домой? Она бы без проблем поехала с ним. Предположим, он как-то незаметно подбросил телефон под ее машину… Ладно, тут пока не сходится. Но если Джоанна поехала бы с ним сама, у него было целых десять километров по пустынному пригороду, где можно убить человека и спрятать тело, а потом вернуться домой. От Аптон-Пайна до Эксетера не так уж долго ехать, он бы быстро с этим покончил.

– Сосед сказал, что машина Фреда все это время стояла во дворе. Уехал он только в полвосьмого, когда отправился искать Джоанну, – возразил Тристан.

– Черт. Точно. Ты прав. Ладно, давай возьмем перекусить и изучим материалы дела повнимательнее.

Глава 8

Домой Тристан добрался только к семи вечера. Весь день они с Кейт корпели над материалами дела, тщательно восстанавливая, чем именно Джоанна занималась в тот злополучный день седьмого сентября. А вот найти контакты Фамке им так и не удалось, хотя получилось отыскать доктора, на которого она работала тринадцать лет назад. Сейчас он работал хирургом в Суррее, и они с Кейт написали ему письмо на электронную почту.

Квартира Тристана располагалась на первом этаже дома, стоящего прямо перед широкой аллеей с видом на море. Тристану это место очень нравилось – особенно потому, что в любой момент он мог перейти дорогу и оказаться на пляже. Единственное, к чему он еще до конца не привык – это к своему соседу по квартире.

Гленна он нашел на кухне: тот жарил в большом воке что-то китайское. Роста Гленн был высокого и обладал внушительной мускулатурой и поистине выдающимся подбородком, который покрывала извечная темная щетина. Над пристально глядящими глазами нависали густые кустистые брови. В целом вид у Гленна был донельзя угрожающий, но едва Тристан вошел на кухню, как тот расплылся в искренней улыбке и тут же стал похож на дружелюбного плюшевого мишку. Очень большого плюшевого мишку.

– Даров, дружище, – поздоровался он. – Я уже почти закончил.

– А что это? – поинтересовался Тристан. От густого запаха специй и меда рот мгновенно наполнился слюной.

– Делия Смит.

– Я смотрю, ты ее очень мелко порубил.

– Да нет, это ее фирменное блюдо. Свинина ханг-шо с жареными овощами. – Гленн шутку явно не понял. – Думаю, тут и на двоих хватит.

– Спасибо, не стоит. Я все равно собирался пойти выпить с другом в паб.

Гленн жил здесь уже месяц, но они так толком и не познакомились: сам Гленн работал посменно охранником в тюрьме, а Тристан вообще был вынужден совмещать две работы сразу, так что времени на дружеское общение было немного.

Тристан быстро забежал в душ, а когда он вернулся спустя десять минут, кухня уже была пуста, а стол тщательно протерт – только тихо гудела запущенная посудомоечная машина. Он не знал никого, кто ел бы быстрее Гленна: иногда казалось, что он глотает пищу и вовсе ее не жуя.

– Пока! – крикнул Тристан, но ему никто не ответил. Так что он просто проверил, не забыл ли он телефон и ключи, и вышел из квартиры.

Эшдин был студенческим городком, и хоть сейчас в университете был разгар экзаменов, на пляже было полным-полно народу. Было еще светло, и до заката оставалась добрая пара часов, но какая-то компания студентов уже успела развести костер из прибитого к берегу прибоем плавника.

Вокруг находилось великое множество самых разнообразных пабов и баров, стоящих вперемежку с жилыми домами. Виднелась и пара отелей, от которых так и веяло атмосферой пансионов пятидесятых годов. Тристан жил на северном конце побережья, недалеко от здания университета – в этом месте аллея круто изгибалась, следуя линии пляжа, а затем поворачивала еще раз и перетекала в проспект.

Сейчас путь Тристана лежал прочь от университета. Он прошел мимо пары пабов, заполненных ужинающими посетителями, направляясь вниз по улице – к заведению под названием «Голова вепря», расположившегося у самых скал. Это был маленький паб, но внутри имелась настоящая маленькая сцена, где за пультом управления стоял диджей по имени Пит. В данный момент он крутил испанский кавер песни «Сильный прилив». Хоть и пришел Тристан довольно равно, у барной стойки уже толпились люди – от совсем юных до уже пожилых.

А вот и его друг Эд – играет в древний игровой автомат «Кто хочет стать миллионером?». Эд был крупным мужчиной лет пятидесяти, и одет он был в мешковатые джинсы, простую белую футболку и дутый оранжевый жилет. Его длинные темные волосы блестящей волной ниспадали на плечи, а улыбка пряталась в густых зарослях бороды.

– Привет-привет, мисс Марпл. – Эд оторвался от игрового автомата, чтобы заключить Тристана в объятия. Мисс Марпл – это, конечно, Тристан: такое прозвище ему придумал Эд, прознав, что он работает частным детективом. – Давненько не виделись. В Сэнт Мэри Мид выдались тяжелые деньки?

Сэнт Мэри Мид – это деревня, в которой жила мисс Марпл. Тристан решил пропустить это мимо ушей.

– Мы взялись за новое расследование – ищем пропавшего человека. Дело очень сложное. А что ты пьешь? – поинтересовался он.

– Спиртное, мисс Марпл! – возвестил Эд, высоко поднимая свою пустую кружку. – Принеси мне еще светлого лагера.

Тристан отправился к барной стойке – за лагером для Эда и кружкой «Гиннесса» для себя. Вскоре они уже потягивали пиво, сидя за столиком.

Подружились они быстро. Почти каждый вечер Эд пил в «Голове вепря», и о встречах они никогда специально не договаривались – просто как-то так сложилось, что пару раз в неделю они встречались, чтобы пропустить стаканчик.

Целых двадцать пять лет Эд служил в полиции, но после того, как попал в одну неудачную заварушку, начал страдать от посттравматического стрессового расстройства. Так что в пятьдесят лет ему пришлось досрочно уйти на пенсию, и теперь он посвятил себя тому, чтобы написать научно-фантастический роман. Три года назад, когда Тристан впервые открыто признался, что он гей, Эд вроде как взял его под свое крыло – так и началась их дружба.

– Ты когда-нибудь работал над делом об исчезновении Джоанны Дункан? – спросил Тристан. Эд сделал большой глоток из кружки.

– Нет. А кто это?

Тристан был уверен, что все-таки что-то он должен был слышать.

– Журналистка из «Вест-Кантри Ньюс». Пропала в сентябре 2002 года.

– Да, припоминаю. Я тогда работал в полиции нравов, в отделе, отвечающем за Девон и Корнуолл. Знаю, все думают: кому в Девоне и Корнуолле может понадобиться полиция нравов? Но я клянусь, насилия и всевозможных скандалов в этих скучных графствах ничуть не меньше, чем во всей остальной стране.

– Я вот что хотел спросить: ты в то время не слышал каких-нибудь слухов о парне по имени Ной Хантли? Он тогда был местным депутатом парламента. Выиграл на выборах в девяносто втором, а десять лет спустя его уволили из-за скандала со взяточничеством.

Эд отпил еще один большой глоток из кружки и задумчиво приподнял брови.

– Знаю, что он двадцать лет счастливо жил со своей женой, но ночи предпочитал проводить с симпатичными юношами. А что такое, мисс Марпл? Хочешь попросить у него номер телефона?

– Ничего подобного.

Тристан принялся объяснять, что Джоанна Дункан и была той журналисткой, что положила конец его карьере, и что она пыталась раскопать историю об его отношениях с мужчинами, но ее расследование так и не опубликовали.

– Ладно. Ты вроде рассказывал о Ное Хантли?

– Нет, я рассказывал, что Лорна Лафт – внучка Джуди Гарланд. Только не говори, что ты не в курсе, кто такая Джуди Гарланд.

– Да в курсе я.

– Не знаю, почему ему вообще взбрело в голову изображать Лорну Лафт. Я ему говорил: «Ты должен поверить в себя. Будь Лизой». На прошлый Хэллоуин, кстати, у меня был похожий спор с другой драг-квин. Она оделась как Тэймар Брэкстон.

– Так вот, – нетерпеливо произнес Тристан, стараясь вернуть беседе прежний курс. – Ной Хантли. Ты увидел его в гей-клубе «Перечная мята» в августе 1997 года?

– Нет, не в клубе. Я был патрульным, помнишь? И по маршруту нам нужно было пройти за клубом, через старый пустырь рядом с подземным переходом. Вокруг – никаких следов цивилизации, только кустарник и сухая трава, половина уличных фонарей разбита, а половина еле работает. А у тротуара припаркована дорогущая машина. Нам говорили, что сегодня ребята собираются накрыть банду наркоторговцев, так что я подумал, может, это они? Это был большой автомобиль, «БМВ». В общем, мы отошли чуть в сторонку, и моя напарница, забыл, как ее зовут, позвонила в участок, чтобы пробить номер машины. Оказалось, что принадлежит она Ною Хантли. Мы подошли поближе, заглянули в окно – а там наш член парламента, а с ним – Джордж, парнишка, который работал в «Перечной мяте».

– Они занимались сексом?

Эд закатил глаза.

– Да, Тристан. Занимались сексом. Ну или им приспичило раздеться догола и как следует отработать прием Геймлиха.

Тристан рассмеялся.

– И что ты сделал?

– Ну, я постучал в окно. Потом мы отошли назад и подождали немного, чтобы они смогли привести себя в порядок. Спустя пару минут Ной открыл дверь. Тут этот бармен, Джордж то есть, говорит: «Приветики, Эд», а сам никак не может застегнуть ремень на штанах. Как ты понимаешь, ситуация была неловкая. Я сказал им уматывать отсюда и напомнил, чтобы они были поосторожнее. Все-таки это нарушение общественного порядка.

– Почему ты их не арестовал?

– Тогда на выборах только что победили лейбористы, и отношение к геям круто поменялось. К тому же это было безлюдное место, а на дворе стояла глубокая ночь. Да и Ной весь трясся и очень раскаивался. Если бы он попытался нас запугать или давить авторитетом, был бы другой разговор. Мы бы его живо скрутили и доставили в участок.

– А ты все еще поддерживаешь связь с тем барменом? С Джорджем? – спросил Тристан.

– У нас с ним никакой связи не было. Я иногда с ним виделся, но спустя пару лет после той встречи он куда-то исчез, – сказал Эд.

– В каком это смысле исчез?

– Бесследно испарился.

– Полиция как-то расследовала это дело?

– Да нет, конечно. Ходили слухи, что он подцепил себе парня, у которого водилось немного деньжат, и попросту сбежал. Джордж сильно задолжал за аренду. Еще ходил слушок, что Джордж ступил на дорогу древнейшей профессии этого мира, но у Ноя Хантли он вроде денег не брал. По крайней мере, так он говорил.

– А полное имя Джорджа ты не помнишь?

Задумавшись, Эд глотнул пива.

– Просто Джордж. Он родом из Испании и, когда мы познакомились, всего несколько лет как переехал. Фамилию не помню, но может, у меня сохранилось его фото с той маскарадной вечеринки. Социальных сетей, сам понимаешь, тогда не было, а телефона я его никогда не знал. Не уверен, что он у него вообще был. Зарплату он получал на руки, так что официально устроен он тоже не был. Я в то время знавал много таких парнишек, кто сбегал из города, чтобы не отдавать долги.

– А ты помнишь, когда он пропал?

– Черт возьми. Вроде как через несколько лет. В двухтысячном он еще точно был здесь, потому что я помню, как мы встретились на новогодней вечеринке… Может, год или два спустя? Летом 2002 года.

– Ты не знаешь, Ноя Хантли когда-нибудь арестовывали? Или, может, у него есть привод в полицию?

Эд покачал кружкой, собирая со стенок последние капли пива, и одним махом осушил ее до дна.

– В девяносто седьмом он точно был чист. Я потом проверял, не ловили ли его с каким-нибудь мальчиком и раньше. А что, ты думаешь, он как-то связан с этой Джоанной Добсон…

– Джоанной Дункан, – поправил Тристан.

– Думаешь, он как-то замешан в ее исчезновении?

– Не знаю. Что, если она знала, что Хантли скрывает, что он гей? Что он порой снимает себе кого-нибудь на ночь?

Эд покачал головой.

– В то время, как Джоанна Дункан пропала, уже можно было не бояться быть геем, да и из политики Ной Дункан ушел. Да он, скорее всего, зарабатывал втрое больше прежнего. Колеси себе по миру, цепляй симпатичных испанских барменов и делай что хочешь. Если бы правда вскрылась, никто бы не стал его преследовать, чтобы сделать семейное фото Хантли, его жены, детишек и лабрадора с подписью «семья извращенца».

– Да, ты прав, – пробормотал Тристан. – Я просто уцепился за идею, что он заставил Джоанну исчезнуть, боясь, что эта статья увидит свет.

– А что, если ее статья была совсем не об этом? – спросил Эд.

Глава 9

Тристан ушел, и Кейт тоже уже засобиралась. Она как раз запирала дверь офиса на замок, как вдруг вспомнила, что завтра с утра должны привезти чистое постельное белье для трейлерной стоянки, а в офисе тем временем творится сущий бедлам, по всем свободным поверхностям валяются материалы дела.

– Да чтоб тебя, – пробормотала Кейт. В своих мечтах она уже удобно устроилась в кресле с чашечкой чая и свежим тостом.

Пришлось доставать ключ и открывать дверь.

Первым делом она по-быстрому сдвинула коробки к правой стене. Ей везли запас белья на три месяца вперед, которого должно было хватить на восемь трейлеров, так что места понадобится много. Подумав, она поставила коробки одна на другую, в штабель по три. Хорошо, что Джейк возвращается через две недели. Как ей его не хватает! Он приедет домой на целое лето, поможет ей с трейлерной стоянкой, и ей больше не придется самой разбираться с постельным бельем.

Последней Кейт убрала голубую коробку. Она была не из полицейского архива – эту коробку забрали из редакции, и в ней Джоанна хранила свои наброски статей, важные документы и дневники. Словом, обычная коробка из канцелярского магазина, сделанная из блестящего голубого картона. Уголки были обиты железными заклепками, чтобы картон не помялся. Кейт потянулась за крышкой, и когда яркий электрический свет отразился от ее блестящей поверхности, Кейт заметила на ее внутренней стороне вдавленные очертания букв.

Она пригляделась повнимательнее, пытаясь поймать верный угол света, чтобы прочитать написанное, но точно смогла установить только одно: кто-то написал три строчки текста, использовав крышку от коробки в качестве планшета для бумаг.

Кейт перевернула крышку и внимательно изучила ее внешнюю поверхность, но нашла только несколько царапин и вмятин, и никаких следов букв. Она взглянула на саму коробку: на ярлычке поблекшими синими чернилами было написано «Заметки 6/2001 – 6/2002».

С крышкой от коробки в руках Кейт направилась к картотечным шкафам – там было больше всего света. Она включила яркую настольную лампу и, по-разному поворачивая крышку, попыталась разобрать буквы. Кое-что ей разглядеть удалось, но в слова они никак складываться не хотели.

Тогда Кейт потянулась за своим телефоном. Недавно она купила айфон, и Джейк продемонстрировал ей все возможности его камеры. Вполне вероятно, на фотографии проявится то, что у нее не получается увидеть своими собственными глазами.

Кейт сделала несколько снимков, но особенной разницы не обнаружила. Не желая сдаваться, она перекинула фотографии на макбук, открыла графический редактор и принялась возиться с настройками обработки изображения – подтянула контраст, повысила резкость, убрала шум. Что означают последние две настройки, Кейт догадывалась весьма смутно, но подвигав немного ползунки взад-вперед, она добилась результата. Тени стали глубже и насыщеннее, и надпись на крышке различить стало гораздо проще.

– Черт возьми! – восхищенно произнесла она. Написано было следующее:

«абрать в десять утра или позже? Сделано

Дэвид Ламб

Гейб Кемп

Встреча у продовольственного грузовика 07980746029»

Кейт сохранила изображение и тут же распечатала фотографию на принтере, а затем ввела в поисковую строку оба имени. Быстро выяснилось, что в мире живет полным-полно людей по имени Дэвид Ламб и Гейб Кемп.

На часах было всего полвосьмого, так что Кейт решила попробовать позвонить по телефонному номеру. Механический голос сообщил, что данный номер больше не обслуживается.

В конце концов Кейт решилась позвонить Бев. Та быстро подняла трубку и нетрезво поздоровалась. Наверное, стоило все-таки подождать утра, но Кейт очень не терпелось приступить к делу.

– А, Кейт, привет. Все хорошо? – Голос ее звучал гулко и глухо, словно она говорила из очень маленькой комнатки со звучным эхо.

– Простите, что беспокою. Я хотела спросить – может, вам знакомы эти имена? Дэвид Ламб и Гейб Кемп. Не помните таких?

Бев помолчала в трубку, затем послышался звук льющейся воды. Может, она была в уборной? В голове всплыл образ замызганного туалета с потрескавшейся плиткой и потеками воды на стенах, хотя, конечно, в их салькомбском доме ничего подобного и быть не могло. Везде только мрамор и высоченные белые потолки.

– Извини, дорогуша, но нет. Не помню, чтобы у Джо были друзья или коллеги с таким именем.

– Эти имена были написаны внутри коробки с вещами Джоанны – ту, где она хранила свои документы и заметки. Она еще подписала эту коробку, и почерк вроде бы совпадает.

– Ясно, – несколько недоуменно ответила Бев.

– Я решила, что Джо подложила крышку под листок бумаги, чтобы что-то записать. Хотя… Коробка ведь лежала в архиве полиции кучу лет. Можно я пришлю вам фотографию, а вы скажете, Джоанна это написала или нет?

– Ладно.

Кейт отправила отредактированное фото Бев и спустя секунду услышала тихое звяканье на другом конце провода – это дошло сообщение.

– Погоди секунду, дорогуша… – В динамике что-то заскрежетало, а затем раздался громкий стук – это Бев уронила телефон на пол. Вскоре снова зазвучал ее голос. – Да, это почерк Джо, – с дрожью в голосе подтвердила она. – Значит, ты нашла зацепку?

– Возможно.

– Ты думаешь, эти люди как-то связаны с ее исчезновением?

– Пока не знаю. Я эту запись только что нашла… – Кейт замолчала, пытаясь придумать для Бев какое-нибудь утешение. – Понадобится время, чтобы во всем этом разобраться, но клянусь, мы делаем все возможное.

Да уж. Прозвучало это до ужаса официозно.

Бев вздохнула.

– Я только что поругалась с Биллом. Он вылетел из дома как ошпаренный и куда-то уехал. Я хотела поехать за ним, но я ведь только что выпила добрую половину бутылки шампанского…

– Мне очень жаль.

– Ну да. Не все всегда ладится. В конце концов, мы никогда раньше не жили вместе, так что это большой стресс… Ты же позвонишь мне, как только узнаешь, что это за имена?

– Конечно, – сказала Кейт.

– Хорошо. Я уже перечислила на твой счет задаток за работу. Воспользовалась интернет-банком.

– Спасибо.

– Что ж, сегодня я буду сидеть дома. – Бев невесело рассмеялась. – Знаешь, я каждый вечер просто сижу дома. Сейчас я открою вторую бутылку, чтоб ее черти побрали, и сяду с ней перед телевизором. И тут нет гребаных занавесок. Знаю, мне не на что жаловаться, но я правда скучаю по своим занавескам. Тут везде эти здоровущие окна. Куда ни посмотри – сплошное море. Знаю, сюда никому не забраться, но я постоянно чувствую, что кто-то за мной подглядывает.

– Вам кажется, снаружи кто-то есть?

– Да нет там никого. До соседских домов несколько сотен метров, а если какой рыбак и решит подсмотреть за мной в телескоп, что он там разглядит? Будет смотреть, как я напиваюсь под мыльную оперу? Просто… Такой вот я человек. Я люблю, когда занавески задернуты. И свою уютную комнату я тоже любила. Ладно, Билл вернется, когда он немного остынет. Ты ведь уже ужинала?

– Пока нет. Но думаю сделать себе тост с яйцом.

– Звучит неплохо. Особенно если добавить чуточку вустерширского соуса. Ладно, не буду тебя больше задерживать. Только позвони мне, когда что-то узнаешь, ладно? В любое время звони. Доброй ночи, дорогуша.

– Доброй ночи.

Кейт отложила телефон в сторону. Какой же одинокой и потерянной казалась Бев… Ее слова так и крутились в голове, отзываясь эхом из прошлого.

Бутылка вина. Потом еще бутылка вина, и еще. Пробка выскакивает из горлышка с ласкающим слух хлопком. Богатый, насыщенный вкус красного вина, то, с каким восхитительным звуком в стакан стекают первые капли…

В группе анонимных алкоголиков ее поручителем была Мира. Когда она умерла, Кейт так и не нашла себе другого поручителя на замену, хотя на встречи исправно ходила.

Усилием воли Кейт засунула в самый дальний угол мысли о большом бокале хорошего красного вина, села за компьютер и принялась прочесывать интернет в поисках Дэвида Ламба и Гейба Кемпа.

Глава 10

«Гордость пивовара» – это небольшой гей-бар, расположившийся на берегу канала в Торки, километрах в тридцати от Эшдена. Когда-то здесь и правда была пивоварня, так что здание выглядело по-старинному красиво: к входу вела длинная галерея арок, сложенных из кирпича, в канале плескалось садящееся солнце, отбрасывая на воду оранжевые блики. В этот понедельник здесь было тихо и немноголюдно.

Вот к двери подошел Хайден Окли и приветственно улыбнулся стоящему у входа вышибале. Вышибала, коренастый мужчина с искривленным носом настоящего боксера, улыбнулся ему в ответ и отступил в сторону, давая пройти внутрь.

Хайден перешагнул порог и оказался в полумраке, наполненном пульсирующей музыкой, жаром человеческих тел и свежим ароматом мужского одеколона, смешанным с витающим в воздухе запахом чего-то сладковато-химического. Если ты хочешь кого-то подцепить – тут для этого лучшее место. За столиками у барной стойки уже рассредоточилась группа мужчин постарше, и перед каждым стояло ведерко со льдом, в котором покоилась бутылка шампанского. Они жадно пожирали взглядами танцпол – точь-в-точь рыбаки, выжидающие, когда же на крючок клюнет рыбка. Там, на маленькой сцене, извивались в танце парнишки помоложе, и на их коже плясали яркие отблески света, отражающегося от диско-шара.

Дверь за спиной Хайдена захлопнулась, и все тут же обернулись к нему, словно по команде. Хайден был высоким худощавым мужчиной спортивного телосложения с гладким, пожалуй даже смазливым лицом. Вряд ли у кого-то из этих парней водятся деньги, рассудил про себя Хайден. Разве что, может, завалялось несколько фунтов. Но перспектива провести ночь с худеньким двадцатилеткой и их заставит раскошелиться на парочку коктейлей.

К счастью, в баре сидел именно тот, кого Хайден надеялся встретить. Встретившись с ним взглядом, он радостно улыбнулся. Этого парня звали Том. Одет он был в простые джинсы и обтягивающую футболку, а на голове красовалась бейсбольная кепка, прикрывающая длинные темные волосы до плеч. Том был далеко не самым симпатичным мужчиной на свете, но зато у него был привлекательный вид потрепанного жизнью гетеросексуала, – и что куда более важно – у него действительно водились деньги. Том был, пожалуй, единственным мужчиной в этом баре, на чьем столике стояла бутылка приличного шампанского.

Встретились они на прошлой неделе. Том тогда взял в баре бутылку винтажного шампанского, и под нее они проболтали пару часов – только флирт, ничего больше, хотя Хайден под конец и намекнул ему на возможное продолжение. Но только намекнул. В этом вся и суть – нужно немного изобразить из себя недотрогу, это всегда работает.

Работал Том то ли финансистом, то ли бизнесменом – в общем, что-то в этом духе. Чем бы он ни занимался, денег у него было полно.

– Привет, красавчик, – сказал Том, когда Хайден подошел поближе. Голос у него был мягкий, даже стеснительный. – Выпьешь со мной? – Он покачал в пальцах пока еще пустой бокал шампанского.

– Никогда не откажусь.

Хайден наклонился, чтобы поцеловать его, и рука Тома тут же легла ему на талию, притягивая поближе. Хайден мягко коснулся рукой его живота, ощутив ладонью крепкие мускулы, и вот он уже поглаживал его крепкую задницу. Пальцы натолкнулись на что-то квадратное и твердое.

Бумажник, лежащий в заднем кармане.

В прошлый раз Том вытащил целую пачку пятидесятифунтовых банкнот, чтобы расплатиться за их напитки, – а в этот раз, кажется, он принес с собой еще больше.

Хайден с улыбкой отстранился. Карие глаза Тома озорно блеснули в свете разноцветных отсветов, пляшущих по танцполу. Заиграла медленная музыка, и несколько парнишек перестали танцевать, закружили по бару, выискивая себе местечко. Трое уже успели найти спутника на вечер и теперь болтали, флиртовали и смеялись, не забывая подливать себе шампанского.

– Надеюсь, неделя у тебя выдалась хорошая? – спросил Том.

– Неплохая. Смотри, какие джинсы я купил, – Хайден задрал футболку, демонстрируя плоский живот и пояс своих новых джинс. У Тома немедленно загорелись глаза.

– Симпатично, – заметил он и залпом допил содержимое своего бокала.

Да тут даже стараться не придется, подумал Хайден. Проще простого.

К их столику, пританцовывая, приблизился паренек. Лицо у него было какое-то крысиное, а крашеные волосы – слишком уж темные для его светлой кожи. Хайден его знал – это был Карл. Разглядев лежащую в ведерке бутылку шампанского «Моет», он весь подобрался.

– А втроем повеселиться не хотите? – небрежным голосом поинтересовался он, словно всего лишь просил поделиться пачкой чипсов. Его расширенные зрачки полностью затопили радужку, в уголке рта притаился герпес.

Хайден отрицательно покачал головой.

– Да ладно. – Карл соблазнительно наклонился поближе. – Вы просто не знаете, каким плохим мальчиком я становлюсь после бокала шампанского.

Хайден повернулся к Тому спиной, чтобы тот не мог разглядеть его лица, наклонился поближе и прошипел:

– Вали отсюда, Карл. А не то я скажу вон тому вышибале, что ты мальчик по вызову, домогающийся до клиентов.

– Все-все! Я же просто пошутил! – Глаза Карла расширились от ужаса. Он потянулся к своему телефону, пошатнулся на нетвердых ногах и поспешно отошел подальше, выбрав своей целью другого мужчину. Хайден слышал, что недавно Карла выставили вон из квартиры, и теперь он отчаянно пытался найти себе теплую постель на ночь.

Он снова повернулся к Тому.

– Что ты ему сказал? – спросил тот.

– Сказал ему притормозить немного. Он недавно снова ушел в запой. Хочешь, пойдем посидим? – Хайден кивнул в сторону низкого кожаного диванчика, примостившегося у соседней стены.

– Ну пойдем, – улыбнулся Том.

Еще с полчаса они болтали, попутно осушив бутылку шампанского. Говорил, впрочем, в основном один Хайден: рассказывал Тому о своей сумасшедшей соседке Эми, которая недавно перекрасилась из блондинки в рыжую, да еще и хной из магазина, и сразу после этого додумалась пойти поплавать в общественном бассейне.

– Это была чисто сцена из «Челюстей», – закончил историю Хайден. Том рассмеялся и разлил остатки шампанского по бокалам. – Я отлучусь на минутку? – добавил Хайден, поднимаясь на ноги и направляясь к уборной.

Туалеты в «Гордости пивовара» всегда действовали на него ошеломляюще. В самом баре было тепло и уютно от царившего там вечного полумрака. В туалете же ослепительно светили белые лампы, а воздух казался обжигающе-холодным. Моргая на ярком свету, Хайден подошел к писсуару и огляделся. В туалете было пусто.

Закончив, он вымыл руки и вгляделся в свое отражение в зеркале. Даже в неживом свете люминесцентных ламп он был чертовски хорош собой.

Глубоко вздохнув, Хайден вытер руки бумажным полотенцем и достал из кармана маленький пакетик с застежкой-молнией. В нем лежало четыре таблетки перемолотого в порошок рогипнола.

Дверь вдруг резко распахнулась, и в туалет ввалился Карл, и Хайдену пришлось срочно прятать пакетик обратно в карман.

Карл выглядел нездоровым и под тусклыми лампами бара, а здесь, на ярком свету, он и вовсе казался ожившим трупом. Пошатываясь, он подошел к писсуару и резко расстегнул молнию джинс. Только сейчас Хайден заметил, что джинсы и кроссовки у него совсем грязные.

– Я знаю, что ты задумал, – сказал Карл, стряхивая последние капли и застегиваясь.

– И что же?

– Ты собираешься подсыпать что-то этому парню в бокал. А потом ограбишь, – нетвердо выговорил Карл и принялся приглаживать свои торчащие в разные стороны волосы.

На лице Хайдена не дрогнул ни один мускул.

– Карл, ты бы завязывал с метамфетаминами.

– Да неужели? – поднял он брови в ответ. – Я недавно перекинулся парой слов с одним пареньком из «Перьев». И он рассказал мне интересную историю о высоком блондине с голубыми глазами, северным акцентом и пирсингом прямо на головке члена. Он привел его к себе домой… А когда проснулся наутро, то этот блондин уже исчез, прихватив с собой всю наличку и кредитки. Мой новый знакомый считает, что ему что-то подсыпали в напиток. И знаешь что? Мы с тобой частенько сталкиваемся у писсуаров, так что я знаю, что говорил он о тебе.

Хайден немного помедлил, а затем стремительно схватил Карла за глотку и впечатал его в стену.

– Если я услышу, как ты об этом болтаешь, ты труп. Я не шучу, – произнес он, сдавливая пальцами ему кадык. – Я перережу тебе глотку, вскрою череп и брошу в первой же подворотне. Такое с мелкими шлюшками случается постоянно. Никто и не заметит.

Карл только беспомощно таращил глаза, хрипел и задыхался. Спустя несколько секунд Хайден разжал руки и сделал резкий шаг назад. Кашляя и отплевываясь, Карл беспомощно рухнул на грязный мокрый пол, а Хайден просто развернулся и пошел прочь.

Услышав, как хлопнула дверь туалета, Том тут же поднял голову и радостно улыбнулся.

– Может, заказать еще бутылочку?

На его пальце блестело крупное золотое кольцо.

– А почему бы нам не поехать к тебе? – предложила Хайден, скользящим движением опустив руку на его бедро. Лицо Тома расплылось в застенчивой улыбке.

– Хорошо. Я припарковал машину у канала.

На улице уже стемнело, и Хайден разглядел машину Тома, только когда они подошли совсем близко. Его глаза удивленно расширились: перед ним стоял роскошный «Лэнд Ровер». Послышался писк сигнализации, и машина приветственно моргнула фарами.

– Она просто прекрасна, – произнес Хайден, поглаживая мягкую кожу своего кресла.

– Спасибо. Она совсем новенькая.

– Еще пахнет кожей. Люблю этот запах. Я вообще обожаю кожу.

– Ну, у меня дома кожаных вещей полным-полно. Давай пристегивайся, – улыбнулся Том. С урчанием завелся двигатель, и они двинулись к шоссе.

– А живешь ты где?

– У меня квартира на набережной. Это на другом конце города.

Хайден довольно улыбнулся. Он только что сорвал джекпот: такие квартиры стоят немногим меньше миллиона.

– Хочешь выпить? – спросил Том.

– В смысле – когда приедем?

– В смысле, сейчас, – он кивнул в сторону обитой кожей центральной консоли. – Открой и посмотри.

Хайден поднял крышку: внутри обнаружился мини-холодильник, в котором лежали крохотные бутылочки шампанского и кока-колы.

– Так у тебя в машине целый бар. Какой ты озорник, – заметил Хайден.

– Не люблю, когда мои друзья страдают от жажды.

Впервые за все это время он ощутил укол вины: Том оказался на удивление хорошим парнем. Отмахнувшись от не вовремя проснувшейся совести, Хайден выудил из холодильника бутылочку «Моет». Фольгу с нее уже кто-то снял, так что Хайден просто отвернул с пробки проволоку и откупорил бутылку с тихим хлопком.

– Внизу лежат соломинки, – сказал Том, выезжая на перекресток, ведущий к пустой автомагистрали.

Хайден достал бумажную соломинку и опустил ее в бутылку. Поглядывая одним глазом на дорогу, Том протянул руку:

– Дай-ка глотнуть. – Тот передал Тому бутылку, любуясь, как его губы обхватывают соломинку. – Чудесно.

Затем Хайден глотнул восхитительно холодного терпкого шампанского сам, и на него тут же нахлынуло старое чувство вины. Что, если судьба свела его с действительно хорошим человеком? Может, он тот, кто ему нужен? Тот, кто будет любить его и заботиться о нем?

Они шутили и болтали о всяких глупостях еще минут пять. Дорога была пустынна – по пути им попался только маленький белый фургончик, тащившийся по медленной полосе.

Вскоре шампанское кончилось. Хайден поставил пустую бутылочку в держатель для стаканов, и вдруг на него нахлынула небывалая усталость. Голова закружилась, огни города замигали, отражаясь на сетчатке яркими вспышками, а язык онемел, словно под анестезией.

– Как тебе шампанское? Может, еще бутылочку? – спросил Том, бросив на него быстрый взгляд. Какая-то часть сознания Хайдена уже вовсю била тревогу, но даже страх ощущался как-то отдаленно, не в силах пробиться через толщу охватившей его апатии. Он попытался пошевелиться, но ноги стали тяжелыми и непослушными.

– Это точно было шампанское? – с трудом выдавил Хайден. Он скосил взгляд вниз и увидел, как изо рта ему на колени капает слюна.

– Шампанское, – со смешком подтвердил Том. – Просто с небольшой добавкой.

Хайден устало откинул голову на спинку кресла, и его тут же охватило неприятное чувство, словно его череп вот-вот засосет в кожаное нутро. Он с трудом выпрямился. Огни за окном слились в одну непрерывную сияющую линию.

– Знал ли ты, Хайден, что можно взять самый обыкновенный шприц и воткнуть его в бутылочную пробку? – Теперь Том казался совсем другим. Там, в баре, он напоминал большого добродушного мишку, застенчивого и неловкого. Теперь же взгляд его карих глаз ожесточился, а на лице проступило незнакомое, голодное выражение. – Сама пробка мягкая, ничего сложного. А вот дальше начинаются трудности. Видишь ли, когда ты уже ввел иглу внутрь, приходится бороться с давлением углекислого газа. Ты буквально чувствуешь, как он пытается вытолкнуть поршень шприца назад… Зато когда все закончено, пробка буквально запечатывается сама собой. Настоящее чудо. – Он рассмеялся, и этот звук эхом пронесся по салону машины.

Темно, никаких фонарей, подумал Хайден. Что они делают на автомагистрали? Том сказал, что он живет в городе, но из города они давно выехали.

Держать голову прямо становилось все труднее. Она перекатывалась с плеча на плечо, и он то и дело чувствовал холод оконного стекла на своей щеке, и это снова порождало в нем то самое странное чувство, словно он вот-вот провалится внутрь.

Том протянул руку и мягко взъерошил Хайдену волосы. Затем его пальцы вдруг сжались, и он вздернул его в вертикальное положение, прислонив затылком к подголовнику кресла.

– Сядь прямо.

Том взглянул в зеркало заднего вида, просигналил какому-то невидимому водителю, а затем съехал с автомагистрали. Куда – не понять, указатель превратился в сплошную мешанину расплывчатых букв. Темная проселочная дорога тут же проглотила машину целиком, и теперь Хайден видел только очертания полей и редких деревьев, подсвеченных ярким светом фар. В голове речитативом бился голос: «Открой дверь! Открой дверь и выпрыгни из машины!»

Но Хайден не мог и пошевелиться.

Вскоре они остановились на обочине. Том выключил фары, и машина погрузилась во мрак: в сплошной чернильной темноте только слабо светилась полоска автомагистрали. С тихим щелчком Том расстегнул ремень безопасности, затем натянул на руки латексные перчатки и навис над Хайденом, тщательно обыскивая. Вот он достал из его кармана мобильный телефон, и экран загорелся, осветив салон тусклым синеватым светом. Том отложил телефон в сторону, примостив на крышке мини-холодильника. Следующим он вытащил из кармана Хайдена маленький пластиковый бумажник, где он хранил банковскую карточку и одинокую десятифунтовую купюру, а затем он нашел пластиковый пакетик с белым порошком.

Хайден открыл было рот, чтобы объясниться, но язык едва шевелился, и из его горла донесся только слабый стон.

– Значит, слухи о тебе не врали, злобный ты говнюк, – проговорил Том, высоко подняв пакетик с порошком. Экран телефона погас.

Раздался шелест и треск. Глаза Хайдена постепенно привыкали к густому мраку, и когда очертания предметов обрели четкость, он увидел: Том уже открыл застежку на пакетике. В следующую секунду он схватил его за челюсти, чтобы разжать рот, и высыпал все содержимое на вялый, непослушный язык Хайдена. Том заставил его сжать челюсти, и во рту тут же стало невыносимо горько.

– Глотай, – приказал он. – Ну! Глотай!

На горло Хайдена легла тяжелая рука, сжимая глотку, и он непроизвольно сглотнул, морщась от горечи.

Том тем временем возился с приборной панелью. Вдруг кресло Хайдена наклонилось назад, и светящаяся полоска горизонта исчезла из виду – теперь он лежал горизонтально, уставившись в темный потолок. Затем моторчик зажужжал снова – это Том опустил спинку своего кресла, чтобы перебраться на заднее сиденье. Подсунув ладони под обмякшее тело Хайдена, он втащил его назад. Поначалу Хайдену показалось, что задние сиденья в этой машине просто огромные, но он быстро понял: нет, просто их спинки тоже опущены, чтобы обеспечить доступ к багажнику.

Том перевернул его на левый бок и быстро скрутил ему руки за спиной, перемотав запястья скотчем. Потом закатал низ джинсов и таким же образом связал лодыжки.

Клейкая лента неприятно холодила кожу.

Затем Хайдена перевернули на спину, и он тут же почувствовал боль в сцепленных за спиной запястьях. Что-то заскрежетало, и в поле его зрения возник Том, держащий в руках что-то длинное и изогнутое. Сначала Хайден с тревогой решил, что это какая-то секс-игрушка, но потом разглядел: это была небольшая пластиковая трубка с закругленным концом. Ротоглоточный воздуховод – его используют парамедики, чтобы дыхательные пути пациента оставались свободными.

– Не хочу, чтобы ты тут задохнулся, – сказал Том, пропихивая трубку ему в рот. Хайден сдавленно закашлялся, чувствуя, как закругленный конец воздуховода скользит вниз по его языку и упирается в заднюю часть гортани. Другой ее конец торчал из его рта, словно соска.

Напоследок Том заклеил ему рот скотчем, чтобы крепко закрепить воздуховод, и запихнул Хайдена поглубже в багажник. Мир яростно закружился, а затем все померкло.

* * *

Не обращая внимания на сдавленные стоны Хайдена, Том перебрался на водительское сиденье и поднял спинки кресел. Задние сиденья вновь были пусты, словно ничего и не было. Ему все-таки удалось запихнуть Хайдена в багажник, не вылезая из машины, да еще и в кромешной тьме.

С его телефоном Том разобрался быстро: отключил питание, вытащил сим-карту и переломил ее пополам. Затем он сложил телефон, сим-карту и бумажник в пластиковый пакет и намертво его запечатал.

Покончив с этим, он стянул свою белую футболку и надел темно-синюю рубашку. Воротник он застегивать не стал. Потом снял кепку, осторожно вытащил шесть шпилек для волос и стянул с головы парик. Достал изо рта накладные протезы, которые делали зубы более белыми и крупными, и спрятал их в сумку. В завершение всего он достал из бардачка маленький пластиковый контейнер и аккуратно снял с глаз карие контактные линзы. Когда он залил их специальным раствором, с преображением было покончено.

Изменить всего несколько небольших деталей – и вот его уже не узнать. Звали его, конечно, не Том, но все-таки он любил эту маскировку – с длинными волосами и спортивной кепкой. Даже жаль, что от нее теперь придется отказаться. В ней он выглядел как настоящий американец, этакий удалой лесоруб.

Он включил фары, вернулся с обочины на дорогу, и через несколько мгновений его машина бесследно растворилась во тьме.

Глава 11

Кейт уставилась на две фотографии, открытые на экране компьютера. И Гейб Кемп, и Дэвид Ламб оба были весьма привлекательными молодыми мужчинами – но в том-то и дело, что именно были.

Гейбов Кемпов в интернете действительно нашлось великое множество, а Дэвидов Ламбов – и того больше. Фейсбук был буквально переполнен этими именами. Кейт уже начала было составлять список, как вдруг подумала, что стоит попытать удачи на сайте пропавших без вести. Когда она работала в полиции, то всегда первым делом сначала проверяла историю судимостей, а затем – не числится ли человек пропавшим. И если доступа к полицейским записям у нее больше не было, то зайти на сайт пропавших без вести и узнать всю нужную информацию мог любой человек.

И хоть она не знала о них ничего, кроме имени и пола, результат она получила сразу: один Дэвид Ламб, один Гейб Кемп.

С обычной паспортной фотографии на нее внимательным взглядом смотрел Дэвид. У него было слегка обиженное выражение лица, короткие взъерошенные волосы каштанового цвета, карие глаза, оливковая кожа и весьма уверенный в себе вид. В вороте его белой футболке виднелась золотая цепочка. Пропал Дэвид Ламб в 1999 году, близ Эксетера, а в строке адреса значилось: «Без постоянного места жительства». Родился он четырнадцатого июня 1980 года.

– Всего девятнадцать лет, – пробормотала Кейт, не отрывая взгляда от фотографии. Она заметила, что к его страничке была прикреплена еще одна фотография, так что она перелистнула на нее. Кажется, сделана она была в том же месте: скорее всего, в автоматической кабинке для фотографий. Теперь Дэвид широко улыбался, демонстрируя ровные белые зубы и восхитительные ямочки на щеках. Смотрел он куда-то вбок.

Может быть, подумала Кейт, рассматривая фотографию, он пришел с другом. Тот сказал что-то смешное, и Дэвид рассмеялся.

А вот Гейб Кеймп пропал в Плимуте – городке, находящимся в семидесяти километрах от Эксетера. Случилось это в 2002 году. Постоянного места жительства не было и у него. С Дэвидом они были похожи в чем-то и внешне: оба высокие и темноволосые. На фотографии он сидел у ступенек, держа в руках зажженную сигарету: суровые черты крайне привлекательного лица, коротко Стриженная голова. В описании утверждалось, что глаза у Гейба карие, но фотографию, судя по всему, сделали ночью, и сейчас отсвет вспышки придавал им красноватый оттенок. Кажется, часть фотографии отрезали, а затем отсканировали: одна сторона снимка была квадратной, в то время как у другой был неровный, слегка закруглившийся край.

Фотографии Кейт скачала, а затем вернулась в поисковую систему и, вооруженная новыми сведениями, продолжила поиски. Надо сказать, помогло это не сильно: ни у одного не было профилей ни в одной социальной сети, никто не обсуждал их исчезновение в новостных статьях.

Кейт выпрямилась и потерла глаза, чувствуя, что она ужасно устала и проголодалась. До смерти хотелось выпить. Вот они и снова встретились – Кейт и ее старый добрый друг алкоголизм.

Она бросила взгляд на календарь и быстро подсчитала: последний раз она была на собрании группы восемь дней назад. Часы показывали без пятнадцати девять, и если она сейчас поторопится, то еще успеет на вечернюю встречу в Эшдине.

Кейт схватила со стола сумку и ключи, накинула на плечи теплую куртку и выскочила за дверь.

* * *

Тристан с Эдом ушли из «Головы вепря» уже после десяти вечера. По пути они прихватили с собой еды навынос и направились к набережной, болтая о всякой ерунде. Там их дороги разошлись: Эд отправился домой в одну сторону, а Тристан в другую, по пути обдумывая то, что удалось узнать о Ное Хантли и Джордже.

Горизонт все еще освещала слабая полоска последних лучей закатного солнца. В многочисленных барах, пабах и клубах толпились студенты, выстраиваясь в длинные очереди. Тристан и не заметил, как чуть не врезался в невесть как оказавшуюся здесь Кейт.

– Привет, – несколько удивленно произнес он.

– И тебе привет, – улыбнулась она в ответ. – Мне пришлось до самого твоего дома ехать, чтобы найти где припарковать машину. Вообще я возвращаюсь с собрания.

Тристан решил никак это не комментировать: в последнее время Кейт частенько посещала собрания анонимных алкоголиков.

– А я тебе как раз собирался звонить. У меня с моим другом Эдом только что состоялась крайне интересная беседа об Ное Хантли.

– Да ну? У меня тоже есть кое-какие новости. – Кейт огляделась. На другой стороне улицы стоял фургончик с бургерами – место, которое будет пользоваться чрезвычайной популярностью среди оголодавших студентов, когда пабы закроются на ночь. Один только запах жареного мяса заставил ее живот голодно заурчать. – Я еще не ужинала. Может, по бургеру?

И хоть Тристан уже ел, аромат гриля соблазнил и его. Он улыбнулся и согласно кивнул, так что они с Кейт пересекли дорогу, отстояли в короткой очереди у фургончика, а затем наконец заказали себе по чизбургеру и спустились вниз, к пляжу.

Вечер был тихим, безветренным, а прилив отступил, обнажая морское дно. Вокруг костра, разведенного у самого края воды, все еще сидела компания студентов. Кто-нибудь периодически подкидывал в костер просоленные поленья, и тогда пламя ярко вспыхивало. Уютно трещала древесина, и по пляжу то и дело прокатывались веселые выкрики и заливистый смех.

Найдя себе место потише, Тристан и Кейт опустились прямо на песок и развернули исходящие паром бургеры.

– Господи, как же вкусно, – промычала она с полным ртом. – Эта кунжутная булочка – просто нечто.

Откусив от своего бургера, Тристан одобрительно кивнул. Сочетание нежного, сочного мяса и тающего во рту сыра было просто восхитительным. Ел Тристан быстро, так что он закончил, когда Кейт не осилила еще и до половины своей порции. Чтобы не терять времени зря, он вкратце рассказал ей новости о Ное Хантли.

– А этот твой друг, Эд, он кто? – спросила Кейт, закидывая в рот последний кусочек.

– Раньше был полицейским, а сейчас он в отставке. Но на пенсию он вышел рано, ему вроде около пятидесяти.

– И долго вы с ним знакомы?

Что-то такое было в ее интонации – словно Кейт деликатно пыталась выяснить, не было ли между ним с Эдом чего-то большего.

– Нет-нет, ничего такого, – сказал он. – Мы с ним познакомились в «Голове вепря», когда там в очередной раз играли в гей-бинго.

– Звучит куда как веселее, чем гетеро-бинго, – с улыбкой заметила Кейт. – Впрочем, не то чтобы мне вообще нравилась эта игра.

– О, Эд просто ее обожает… Он, кажется, вообще со всеми на свете знаком. Рассказал, что Ной Хантли был довольно известен в наших кругах потому, что любил спать с хорошеньким мальчиками за спиной у собственной жены. Джоанна расследовала то же самое, но я не уверен, удастся ли извлечь что-то полезное из всей этой истории с барменом Джорджем. Эд вообще думает, что Джордж сбежал из города, потому что задолжал за квартиру.

– Эд помнит его фамилию? – спросила Кейт.

– Нет. Но он сказал, что поспрашивает.

В свою очередь Кейт рассказала Тристану о том, как нашла на крышке коробки имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Достав из куртки телефон, она продемонстрировала ему фотографии.

– И Бев говорит, что это точно почерк Джоанны? – уточнил Тристан.

– Звучала она, конечно, не слишком трезво… Коробка была еще и подписана, и Бев сказала, что это тоже писала Джоанна. Оба почерка совпадают.

– Думаешь, Джоанна говорила с этими ребятами о Ное Хантли?

– Дэвид Ламб исчез в июне 1999 года, а Гейб Кемп – в апреле 2002 года. Джоанна выпустила статью о Хантли только в марте 2002 года, хотя, конечно, могла работать над ней уже долгое время.

В кармане Тристана тренькнул телефон.

– Это Эд, – сказал он, открывая сообщение. В нем большими буквами было написано:

«БЫЛО КАК ВСЕГДА ЧУДЕСНО ПОВИДАТЬСЯ С ТОБОЙ, МИСС МАРПЛ. НАДЕЮСЬ, У ТЕБЯ НЕ ВОЗНИКЛО НИКАКИХ ПРОБЛЕМ ПО ПУТИ ДОМОЙ В СЕНТ-МЕРИ МИД. Я ТОЛЬКО ЧТО ПЕРЕКИНУЛСЯ СЛОВЕЧКОМ СО СВОИМ ПРИЯТЕЛЕМ НЕЙЛОМ. У НЕГО СОХРАНИЛОСЬ ФОТО С ТОЙ ХЭЛЛОУИНСКОЙ ВЕЧЕРИНКИ 96 ГОДА.

ВОТ ФОТОГРАФИЯ: ДЖОРДЖ „ТОМАССИНИ“, ОДЕТЫЙ КАК ФРЕДДИ МЕРКЬЮРИ, А РЯДОМ С НИМ АЛЬТЕР-ЭГО НЕЙЛА – МОНАЖРАТ КОБЫЛЬЕ:)

ЦЕЛУЮ»

Тристан развернул экран к Кейт, где уже открыл присланный Эдом снимок бумажной фотографии. На фото, сделанном позади то ли паба, то ли бара, стоял сам Джордж – высокий худощавый юноша, одетый в голубой смокинг с черными лацканами и такой же черной бабочкой-галстуком. На его лице красовались лихо закрученные усы, а длинные темные волосы были убраны в хвост.

Рядом стояла выдающихся размеров драг-квин, одетая в светло-голубое летящее платье, расшитое переливающимися стразами. Черные как смоль волосы она зачесала назад, чтобы открыть густо подведенное макияжем лицо.

Кейт улыбнулась.

– Ну да, Фредди Меркьюри и Монажрат Кобылье… – многозначительно произнесла она.

– Что-то я не понял, – признался Тристан.

– Фредди Меркьюри выпустил альбом «Барселона» вместе с оперной певицей – Монсеррат Кабалье, – объяснила Кейт. – Этому… В общем, Нейлу в драг-образе удалось неплохо передать сходство. Погоди, дай я проверю фамилию Джорджа.

Она потянулась за своим телефоном, зашла на сайт, посвященный поиску пропавших без вести людей, и быстро вбила: «Джордж Томассини». Ни одного человека с таким именем не обнаружилось.

– Ну да, – вздохнула Кейт. – Как будто все могло быть так просто.

Тусклая полоса света над горизонтом совсем померкла, и студенты подбросили в костер побольше дров, заставляя пламя разгореться еще ярче. С берега донеслись восторженные вопли, когда костер вдруг захлестнула внезапная волна, заставив языки огня с шипением угаснуть.

– Кипящая морская вода пахнет просто ужасно, – заметил Тристан. Он взглянул на часы и обнаружил, что уже почти одиннадцать.

– Может, продолжим завтра? Я уже замерзла. Да и поспать не помешало бы, – сказала Кейт. – Отличная работа, Трис.

– Спасибо, конечно, но думаю, от твоих имен будет куда больше пользы.

– Посмотрим. – Она явно не желала загадывать на будущее. Они поднялись с песка и неспеша отправились назад к аллее, теперь заполненной студентами, снующими туда-сюда между баров.

– Сент-Мери Мид? – вдруг спросила Кейт, когда они уже добрались до ее машины.

– Это деревня, в которой живет мисс Марпл. – Тристан приложил все усилия, чтобы скрыть охватившее его смущение.

– А, ну да. Ты завтра работаешь?

– К сожалению, – уныло ответил Тристан. – Но я могу прийти после работы.

– Хорошо. Тогда буду ждать, – и Кейт скрылась в машине.

Тристан обернулся к берегу и вгляделся в громаду университета, возвышающуюся над скалами, словно средневековый замок. Иногда ему ужасно хотелось навсегда забросить эту работу и всецело отдать свое время детективному агентству. И особенно сейчас, в этот замечательный день, когда дело наконец-то немного сдвинулось с мертвой точки.

Глава 12

Всю дорогу до дома Кейт напряженно раздумывала о таинственно исчезнувших молодых юношах. Вокруг все плотнее сгущались тени, и последние несколько километров она проехала в кромешной тьме: только фары выхватывали очертания голых пустых полей. С моря наползли тучи и затянули небо плотной пеленой.

Мысли Кейт вернулись к тому времени, когда она еще служила в столичной полиции. Как-то, помнится, к ним пришла глава благотворительной организации, занимавшейся поисками пропавших людей. Она рассказала, что каждые девяносто секунд кто-нибудь в Великобритании сообщает о пропавшем без вести человеке. Сто восемьдесят тысяч человек.

Девяносто восемь процентов находят спустя несколько дней – а значит, оставшиеся три тысячи шестьсот человек каждый год исчезают бесследно. И это данные за 1994 год, больше двадцати лет назад… Кейт с некоторым трудом подсчитала: семьдесят пять тысяч и шестьсот человек, которых так и не нашли.

Почему Джоанну так заинтересовали именно Дэвид Ламб и Гейб Кемп? Почему она записала их имена? И почему в конце концов она присоединилась к ним – к длинному списку из сотен тысяч человек, пропавших без вести?

Кейт свернула на дорогу, ведущую к дому. Свет не горел и тут: владельцы трех соседских домов жили здесь только на отдыхе, а еще два дома были выставлены на продажу. А вот в доме Миры круглый год приветливо горело окно, и сейчас Кейт снова остро почувствовала, как она по этому скучает. Обычно фонари горели и на трейлерной стоянке, но поскольку посетителей не ожидалось до следующей недели, Кейт решила не тратить зря электричество и не запрограммировала их на автоматическое включение.

Мимо пронеслись темные окна магазина, и вот Кейт уже свернула на подъездную дорожку. Припарковав машину у дома, она заглушила мотор и выключила фары, и все погрузилось в непроглядную темноту. Впрочем, стоило ей выйти из машины и добраться до задней двери, как сработал автомат, и фонарь над крыльцом зажегся мягким светом.

Она уже собиралась вставить ключ в замок, как вдруг услышала, что из-за дома, от скал, доносится какой-то шорох. С террасы зазвучали тихие шаги.

Кейт замерла, мертвой хваткой вцепившись в ключ. Как же ей сейчас хотелось оказаться внутри, в безопасном тепле ее дома. Включить везде свет и крепко-накрепко запереть двери.

Фонарь автоматически выключился, и шорох раздался снова. Что-то с громким шлепком приземлилось на песок, снова зазвучали шаги, на этот раз ближе и громче.

На Кейт уже два раза нападали в ее собственном доме – первым был Питер Конвей, а затем снова, через пятнадцать лет – сумасшедший преследователь. Это оставило на ней свой отпечаток, и Кейт до сих пор иногда страдала от панических атак и посттравматического синдрома. Вот и сейчас она почувствовала, как в груди яростно заколотилось сердце.

Она медленно двинулась назад к машине, и автомат среагировал снова, залив двор светом. Кейт шмыгнула в машину и заблокировала двери.

Из теней вышла высокая фигура, стремительно надвигаясь на Кейт.

– Мам! Это же я. Мам! – произнес голос. Ей понадобилось немного времени, чтобы узнать лицо, смотрящее на нее из-за оконного стекла – это был всего лишь Джейк. Волна облегчения затопила ее с головой, и она отперла дверь все еще слегка дрожащими руками.

– Ты меня до смерти напугал! – воскликнула она.

Сейчас Джейку было уже девятнадцать, и он прилично вытянулся – наверное, перемахнул уже за метр восемьдесят. Его темные волосы спускались ниже плеч, а на лице неожиданно обнаружилась бородка. За спиной – огромный походный рюкзак, и судя по теплой флисовой жилетке и обычным джинсам, он только что приехал. Глаза Джейк унаследовал от матери вместе с одной необычной особенностью под названием частичная гетерохромия: радужка у него была голубая, но около зрачка имелось яркое оранжевое кольцо.

– Дай мне минутку отдышаться. – Кейт сделала несколько глубоких, медленных вдохов и выдохов, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Джейк неуверенно переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать, и в конце концов присел на корточки и мягко взял ее за руку.

– Прости, мам. Я вроде как хотел сделать сюрприз.

– Ну, это определенно был сюрприз, – улыбнулась она, стараясь дышать как можно медленнее и размереннее. Джейк помог ей выбраться из машины, и они вместе дошли до входной двери.

Дышалось все легче и легче.

У входа Джейк забрал у нее ключ, отпер замок и вошел внутрь, чтобы включить свет.

– Может, хочешь чаю?

– Было бы неплохо, – согласилась Кейт. Ей, кажется, удалось взять себя в руки и избежать полноценной панической атаки. – Господи, ты так вырос с Пасхи! Еще и бороду отрастил! Тебе очень идет.

Джейк заключил ее в объятия.

– Я только что говорил по видеосвязи с бабушкой. Она сказала, что я как хиппи выгляжу… Спросил, где ты держишь запасной ключ. Она сказала поискать под цветочным горшком.

Кейт подошла к системе сигнализации и ввела пароль.

– Почему твоя бабушка вообще считает, что я держу запасной ключ под цветочным горшком? Она что, с луны свалилась?

Джейк виновато на нее покосился.

– Прости. Я в следующий раз позвоню, – пообещал он. Затем скинул с плеч свой огромный рюкзак и прислонил его к батарее.

– Я так рада тебя видеть. – Кейт крепко обняла его еще раз, а затем отстранилась. – Я думала, ты останешься в университете еще на две недели.

– Ну, четыре моих приятеля нашли себе работу на каникулы, и их попросили начать уже завтра. Мари и Верити вернулись в Лондон – их взяли на стажировку в магазин «Эппл». Мне не очень хотелось торчать там одному две недели.

Они скинули ботинки и прошли в гостиную. Вообще этот дом предоставил Кейт университет Эшдина, когда она еще работала там лектором, но к счастью, ее сбережений и наследства Миры хватило, чтобы выкупить его из собственности университета. Обстановка в гостиной была весьма цветастой: эта мебель досталась Кейт от прошлого квартиранта. У дальней стены стояло старинное пианино, а вдоль другой стены шел длинный ряд окон, выходящих на торчащие из моря клыки скал. Кейт этот вид очень любила. Кухня была обставлена слегка поновее, чем весь остальной дом, – с большой кухонной стойкой, гарнитуром из белого дерева и чисто выкрашенными кухонными шкафчиками она выглядела даже почти современно.

Они прошли на кухню, и Кейт села к окну, пока Джейк отправился ставить чайник.

– Все еще ходишь на собрания анонимных алкоголиков? – спросил Джейк.

– Да, только что вернулась с очередного.

– Так поздно?

– Я потом встретилась с Тристаном, – и Кейт вкратце рассказала Джейку про их новое дело. Он внимательно слушал, между делом успев налить им по чашке чаю и поджарить себе парочку тостов.

– А нового поручителя ты себе нашла? – спросил он, когда она закончила.

– Я тебе рассказываю, что нам впервые поручили действительно стоящее дело, а ты меня про поручителя спрашиваешь! – возмутилась Кейт.

– Я очень рад за тебя и агентство. Просто мне интересно, нашла ли ты поручителя вместо Миры.

– Нет. И вообще, не у всех есть поручитель, – защищаясь, произнесла Кейт. Джейк ничего не ответил – только молча откусил свой тост.

– Я спрашиваю, потому что люблю тебя и беспокоюсь, – сказал он, когда тарелка опустела, а грязная посуда отправилась в посудомоечную машину. – Я вымотался. Пойду к себе. Люблю тебя, мам.

Джейк поцеловал ее в макушку и вышел из кухни.

Целых тринадцать лет Кейт не брала в рот ни капли. Проблема была в том, что до этого она уже успела потерять доверие многих людей. Было непросто бороться и с чувством вины, и с пониманием, что люди в ней сомневаются – и особенно когда дело касалось Джейка. А то, как он поцеловал в ее макушку? Словно это он был ее родителем, а не наоборот. Словно Джейк был здесь ответственным взрослым, а Кейт всю свою жизнь будет обречена пытаться завоевать его доверие.

И когда происходило что-то подобное, Кейт наполняла решимость: никогда в жизни она больше не притронется к выпивке.

Глава 13

Везти Хайдена в багажнике пришлось долго: Том поехал по шоссе В, потому что там еще не успели установить камеры слежения. В туалет ему хотелось еще до того, как они вышли из бара, и на полпути он понял – все, больше ему не вытерпеть.

Так что Том свернул на обочину и вышел из машины, чтобы облегчиться. Вокруг клубилась плотная тьма, и только едва различимые силуэты деревьев, скрипя, покачивались на ветру.

Ему и самому было тошно от того, что он наделал. Всегда был момент, когда он еще мог остановиться, но сейчас он был безвозвратно упущен. И иногда Том действительно останавливался. Не позволял всему зайти слишком далеко, отпускал ничего не подозревающих жертв, позволяя им спокойно уйти. Но Хайдена он уже не отпустит – это дело придется довести до конца.

И одна мысль об этом вызывала в нем легкую дрожь предвкушения.

Том застегнул молнию на джинсах и подошел к багажнику. Открыв его крышку, он сдернул с Хайдена одеяло. Тот лежал, замерев в неестественной, неудобной позе, но его грудь едва заметно опадала и поднималась. Это хорошо: значит, еще живой. Том скользнул ладонью по его шее, нащупал ниточку пульса, и его рука замерла. Пальцы жадно ловили биение чужого сердца, отсчитывающего последние секунды отведенной ему жизни. Словно тиканье маленьких часов.

Пора было поменять номера на машине. Том перекатил Хайдена на бок и открыл отсек, где он хранил запасную шину, достал номерной знак и отвертку. Захлопнув багажник, Том принялся откручивать старые номера – делать ему это было не впервой, так что управился он быстро. Вскоре он уже снова открыл багажник, убрал все на свои места и перекатил Хайдена назад. Штанина у него задралась, обнажая мускулистую голень, обтянутую носком в бело-зеленую полоску. Сложен этот парнишка, конечно, был просто восхитительно.

Не сдержавшись, Том протянул руку и осторожно погладил покрытую тонкими волосками ногу. Затем зажал несколько волосков между пальцами и медленно потянул. Хайден тут же сдавленно застонал, попытался что-то пробормотать, сражаясь с кляпом во рту. Том потянул снова, любуясь гримасой боли, застывшей на его лице.

Зашумела приближающаяся машина, и Том поспешно накрыл Хайдена одеялом, захлопнул багажник и кинулся к водительской двери. Он успел сесть за руль как раз вовремя: мгновение спустя на дороге возникла машина, заливая все вокруг ярким светом фар.

Когда Том наконец-то заехал в гараж у дома, было уже поздно. Он вытащил бессознательное тело Хайдена из багажника, отнес его по лестнице в спальню и осторожно положил на кровать. Затем срезал с лодыжек и запястий скотч и немного помассировал его ладони и ступни, чтобы помочь побыстрее восстановить кровообращение.

Закончив с этим, он переложил Хайдена на спину, аккуратно распрямил ему руки так, чтобы они лежали вдоль тела, и наконец зажег свечи. Комната озарилась мягким светом, по стенам уютно заплясали трепещущие тени. В этом приятном полумраке Том ощутил, что теперь он готов раздеться. Вскоре было покончено и с этим, и настала пора браться за ножницы – такие использовали в больницах, когда требовалось срочно разрезать одежду на теле пациента.

Том старался не спешить. Сначала развязал шнурки Хайдена и стянул с его ног кроссовки, затем принялся за носки. Медленно, не торопясь, он стягивал носок с его безвольной ступни, держась за самый кончик, и эластичная ткань все растягивалась и растягивалась, словно лента жвачки. Потом – бам – одно резкое движение, и вот носок уже летит на пол. Так же он поступил и со вторым.

Том нежно пробежался пальцами по нежной подошве ног, и Хайден слабо застонал. На очереди были джинсы и футболка: их Том медленно срезал с его тела ножницами, и так же медленно, осторожно, чтобы ничего не повредить, разрезал по шву его белые трусы.

И вот уже Хайден избавлен от последнего элемента одежды. Том выпрямился, откровенно любуясь его обнаженным телом, перекатил на живот и обратно, чтобы рассмотреть получше. Такой мускулистый, но в то же время худой и поджарый. Хайден обладал той соблазнительностью, которая характерна только для двадцатилетних юнцов.

Насмотревшись, Том медленно опустился на кровать и лег на Хайдена сверху. Их обнаженные тела соприкоснулись, и дряблая старческая плоть Тома приняла в свои мягкие объятия твердое, скульптурно выточенное тело Хайдена. Он полежал так немного, делая все более и более медленные вдохи, пока ритм их дыхания не стал един, пока он не почувствовал, как колотится о его собственную грудную клетку чужое горячее сердце.

– Ты уже не спишь? – прошептал Том ему на ухо. Хайден застонал, и его ресницы затрепетали. Том сел, отлепил от его рта клейкую ленту, вытащил из горла ротоглоточный воздуховод, и Хайден, морщась, несколько раз болезненно сглотнул.

И тогда Том отвесил ему размашистую пощечину, чувствуя, как в нем пробуждается азарт от одной только мысли: этот высокий, сильный мужчина в его власти. Он ударил его еще раз, теперь сильнее, и Хайден наконец распахнул глаза.

– Где я? – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Может быть, в раю, а может, и в аду. Это зависит от того, как сильно ты будешь стараться меня порадовать.

Глава 14

Встала Кейт рано утром, как обычно – поплавала в море, а затем позавтракала вместе с Джейком. О том, что случилось вчера вечером, они не говорили: вместо этого Джейк с энтузиазмом сообщил, что сейчас приберется в магазине и заодно проверит снаряжение для дайвинга и серфинга, которое они сдавали в аренду.

Чистое постельное белье им привезли в десять утра. Вместе они оттащили его в офис, а затем Джейк спустился вниз, чтобы заняться магазинчиком, а Кейт вернулась к делу о Джоанне Дункан.

Накануне она написала доктору Тревору Полсону – интересовалась, нет ли у него контактов Фамке ван Нурт, девушки, которая работала няней в их семье много лет назад. Сегодня ей пришел ответ – краткий и по существу. Доктор Полсон сообщил, что он не общался с Фамке с тех пор, как она вернулась обратно в Нидерланды в 2004 году. Все что он знает, сказал он, это адрес в Утрехте, по которому раньше жила Фамке. Затем доктор Полсон добавил, что вышел на пенсию, и вообще рассказал полиции все, что знал – а знал он немного – и попросил больше его не беспокоить.

Кейт вбила в строку поиска «Фамке ван Нурт, Утрехт». На Linkedln – социальной сети для деловых людей – нашлись только Франк ван Нурт и Аннемике ван Нурт. У Аннемике имелась страничка в Фейсбуке, но просмотреть ее Кейт не смогла – для этого нужно было быть у нее в друзьях. Одну Фамке ван Нурт на Фейсбуке все же найти удалось, но вскоре оказалось, что записана она как «Фамке ван Нурт» (ван ден Бугард), а значит, фамилия ван Нурт досталась ей от мужа. К тому же сейчас этой Фамке было двадцать два – когда пропала Джоанна, она была не старше девяти-десяти лет.

Кейт попыталась переключить поисковую систему на нидерландский язык и поискать так. Нашлось множество женщин по имени Фамке, но никто не подходил ни по возрасту, ни по фамилии. Сдавшись, Кейт решила пробить в поисковике полученный от Полсона адрес, но тут как раз позвонил Тристан.

– Как там дела? – спросил он.

Кейт рассказала ему и о письме от доктора Полсона, и о бесплодных поисках.

– У меня глаза уже в кучу от этих ванов, – пожаловалась она. – Ван Спандонк, ван Дейнен, ван ден Берг. Мне даже повстречалась одна Фамке ван Дам. Знаешь, как Жан-Клод.

– Ага. Старый добрый Жан-Клод Ван Дамм. Помню, в тринадцать я впервые посмотрел «Универсального солдата» и понял, что, кажется, я гей. Ты знала, что в голландском «ван» означает «родом из»?

– Не знала, – призналась Кейт, посматривая на результаты выдачи поисковика по адресу в Утрехте.

– Скажем, актер Джеймс Ван Дер Бик. В переводе это имя означает Джеймс «родом из бухты». Что вообще-то довольно странное совпадение, потому что он играл Доусана в сериале «Бухта Доусона».

– Я не могу найти ничего о Фамке. Разве что вот, адрес электронной почты бухгалтерской фирмы, которая находится в здании, где она раньше жила, – прервала его Кейт, вписывая в блокнот адрес почты.

– Ладно, послушай. Я позвонил, чтобы сказать, что не смогу зайти после работы, – сказал Тристан. – Оба наших смотрителя заболели, и мне придется помочь таскать стулья и парты для завтрашнего экзамена.

Голос у него был расстроенный.

– Да, звучит невесело, – согласилась Кейт. Она открыла следующую ссылку и принялась читать. – А ты знал, что первым голландцем, совершившим кругосветное путешествие, был Оливер ван Нурт, а родом он был из Утрехта?

– И как это связано с Фамке?

– Может, фамилия ван Нурт как-то связана с Утрехтом.

– И окажется, что Утрехт кишмя кишит ван Нуртами, – заметил Тристан.

– В этом-то и проблема интернета. Тут полным-полно информации, и большинство – чушь собачья. Нам очень нужно найти эту Фамке – она может опровергнуть алиби Фреда.

– Если она тогда соврала, то с чего бы ей говорить правду сейчас?

– Не знаю. Мне просто нужно с ней поговорить. Часто люди случайно говорят что-то, что кажется им мелким и незначительным, но в итоге это может привести к настоящей зацепке.

– Ладно, удачи. Еще раз прости, что не смогу помочь, – сказал Тристан.

– И тебе удачи со столами. До завтра.

Отложив телефон в сторону, Кейт набросала для бухгалтерской фирмы коротенькое электронное письмо, в котором рассказала, кто она, чем занимается и почему ей нужно связаться с Фамке. Шансов, что из этого выйдет что-то путное, было мало, но почему бы и не попробовать. Еще у Кейт был электронный адрес Марни, старой школьной подруги Джоанны, так что она написала письмо и ей, попросив о встрече.

Наскоро перекусив, Кейт перешла к поискам Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Первые часа два ей не попадалось абсолютно ничего путного, и она уже начала отчаиваться, но затем ее внимание кое-что привлекло. Ссылка, похороненная на двадцатой по счету странице выдачи Гугла по поисковому запросу «Дэвид Ламб». Это был сайт по сбору пожертвований – женщина из Эксетера пыталась собрать деньги на то, чтобы открыть в городе небольшой парк под названием «Сад памяти на Парк-стрит». Приписка к одному из пожертвований и привлекла взгляд Кейт.

«Шелли Морден пожертвовала 25 фунтов в память о ее добром друге, Дэвиде Ламбе, пропавшем без вести, но не забытом».

На сад предполагалось собрать 2750 фунтов, но набрать им удалось не больше девятисот. Кейт набрала в поисковике «Парк-стрит» – оказалось, что это улица на окраине Эксетера. Тогда она вбила: «Шелли Морден, Парк-стрит».

– Ладно, уже лучше, – пробормотала она, когда отобразились результаты. Шелли Морден жила в Эксетере на Парк-стрит, дом одиннадцать вместе с Кевином Джеймсом Морденом – вероятно, ее мужем. Кейт выпрямилась, чувствуя, как глаза горят от долгой работы за компьютером.

Кейт помнила, что на одной из полок, где хранился всякий хлам для трейлерной стоянки, должен был лежать старый телефонный справочник. Когда-то давно его купила еще Мира, и сейчас Кейт раскопала его и сдула пыль.

– Попробуем по старинке.

Она множество лет не держала в руках телефонный справочник, но справиться тут было нетрудно. Кейт просто долистала до буквы «М», нашла Кевина Джеймса Мордена, который жил на Парк-стрит, дом одиннадцать, и набрала указанный номер.

Ответом ей был обычный автоответчик, и Кейт почувствовала острый укол разочарования. Делать было нечего: она оставила сообщение, в котором представилась и объяснила, что хочет узнать, что случилось с Дэвидом Ламбом. Закончив, Кейт вышла на маленькую кухоньку и заварила себе чашку кофе. Она уже собиралась пойти подышать свежим воздухом, как ее телефон зазвонил.

Кейт подняла трубку, и первое, что она услышала – детские перекрикивания где-то на фоне.

– Здравствуйте, я Шелли Морден, – произнес измученный женский голос. – Простите, что пропустила ваш звонок.

– Спасибо, что перезвонили.

– Я знала Дэвида. Я единственная сообщила в полицию, что он пропал, но никому и дела не было… Я свободна завтра в два, так что если хотите поговорить, то приходите, – сказала она. – Я расскажу вам все, что знаю.

Глава 15

Запястья Хайдена были пристегнуты к деревянной спинке кровати, лодыжки привязаны тонкой веревкой к столбикам. Его тело звенело от напряжения, пока он слабо барахтался, тщетно пытаясь сопротивляться.

Том стоял над ним на коленях, и его ладони крепко сжимали чужую шею.

– Да. Давай, борись со мной, – прошептал он, склонившись к уху Хайдена. – Не получается, да? Потому что я здесь главный. Я тут главный задира, и тебе меня не победить.

Том сжал хватку сильнее, вдавил большие пальцы прямо под кадык Хайдена. Там, он знал, находится волшебная точка – если надавить на нее, то глаза открываются рефлекторно, и ему нужно было, чтобы глаза Хайдена были открыты. Еще чуть-чуть. Важно не пропустить самый главный момент, то мгновение перед смертью, когда взгляд замирает, а глаза заволакивает мрак.

Тому нравилось душить своих жертв, пока он их насиловал. Первые несколько раз он просто играл в удушение – ничего серьезного, просто небольшое кислородное голодание, достаточное, чтобы внушить ужас. Но затем он сжимал пальцы все сильнее и сильнее – было что-то такое в том, чтобы поставить человека на грань смерти, а затем ослабить хватку, позволив ему вернуться из небытия.

Ночь закончилась слишком быстро, и вскоре за окном забрезжил рассвет. Том осознал, сколько прошло времени, только когда солнечный луч проник сквозь щелку в шторе, осветив опухшее, покрытое синяками лицо Хайдена полоской золотистого света. Белки его глаз были залиты кровью.

Тома всего трясло от напряжения, по спине и подбородку крупными каплями стекал пот.

Тело Хайдена вдруг тоже задрожало в унисон, и Том склонился ниже, наваливаясь всем своим весом. Кровать заскрипела, а Том все сжимал и сжимал пальцы, стискивая чужое горло до боли в руках.

Еще чуть-чуть. Уже почти.

Налитые кровью глаза Хайдена слепо таращились в ответ расширенными зрачками. Он издал дребезжащий стон, тихий и слабый, абсолютно не передающий ни его страха, ни боли. Том склонился еще ниже, их лица разделяли считаные сантиметры, кончики носов соприкоснулись. Блики солнечного цвета танцевали на радужке Хайдена, отражая последнюю вспышку сопротивления, последние капли воли к жизни. А затем к нему пришло осознание: смерть уже здесь. Тело Хайдена расслабилось, внутренний свет угас, глаза его заволокло мраком, и в них больше не отражалось ничего, кроме пустоты.

В доме было тихо. Когда Том принес Хайдена домой, то не стал включать ни музыку, ни телевизор. Теперь, когда он сидел, сгорбившись, и молча смотрел на мертвое тело, тишина стала густой и липкой.

Том сжал и разжал пальцы, пытаясь избавиться от ломоты в суставах. Пытаясь отдышаться, он сделал несколько глубоких вдохов. Зловоние смерти, повисшее в воздухе, заставило его желудок судорожно сжаться, и Том опрометью бросился в ванную комнату. Его вырвало.

Он обессиленно опустился на колени перед унитазом, чувствуя, как холодит кожу кафельная плитка. Его трясло крупной дрожью – Том всегда впадал в состояние шока, когда все заканчивалось. После того, как их глаза заволакивала тьма. Страх, восторг, разрядка, когда все напряжение разом спадало – от этого Тома всегда начинало тошнить. Еще какое-то время он провел, скорчившись, на полу, кашляя в перерывах между позывами рвоты. Когда его желудок наконец опустел, он встал и умылся холодной водой. Избегая смотреть на свое отражение, Том отвернулся от раковины и вернулся в спальню.

Хайден лежал неподвижно. Его нежно-кремовая кожа потеряла всякий цвет, мускулы обмякли, тело наливалось восково-желтым нездоровым оттенком. Том добрался до окна и открыл его настежь, выпуская дух Хайдена прочь из стен этой комнаты.

Оперевшись на подоконник, Том немного постоял у окна, глядя на восходящее солнце, и холодный ветер обдувал его обнаженное тело.

Затем он вернулся в ванную, заткнул сток пробкой и включил горячую воду. Заклубился пар, каплями оседая на белой кафельной плитке, и на Тома вдруг нахлынули старые воспоминания – такие же свежие и болезненные, сколько бы лет ни прошло.

* * *

Ему тринадцать. Только что закончился футбольный матч, и теперь он стоит, обнаженный, посреди школьной душевой, и вокруг выстроились его одноклассники. Воздух пропитан триумфом и духом товарищества – но к нему это не относится. Он в проигравшей команде. Весь матч он держался поближе к краю поля, как мог избегал мяча и горячо надеялся, что его команда победит. Было бы куда проще, если бы его команда победила. Будь он среди победителей, никто бы не обратил на него внимания, но в этот раз он оказался среди проигравших. А проигравшим всегда нужен кто-то, кого можно обвинить.

От грязных кафельных стен эхом отражаются радостные вопли победителей, и он спиной чувствует, как все сильнее распаляются его сокомандники. Сегодня удача от них отвернулась, и на кого они сорвут злость? На главном неудачнике.

Том стоит в окружении голых тел, чувствуя, как его пробирает нервная дрожь. Вокруг витает запах пота и грязных носков, кругом – только чужие разгоряченные тела и грязь. О, как ему хочется, чтобы мистер Пайк, учитель физкультуры, включил наконец воду в душевых. Тогда он сможет быстро ополоснуться и наконец завернуться в полотенце. Том пытается прикрыть свою наготу руками: его тщедушное тело кажется таким уязвимым по сравнению с атлетически сложенными, полностью развитыми телами его одноклассников.

Не говоря уже о постыдной похоти, которую он испытывает при одном взгляде на их загорелые фигуры. Он ненавидит себя за то, что жаждет их так же сильно, как и страшится. Он просто хочет, чтобы холодный кафельный пол разверзся и поглотил его.

Мистер Пайк возникает в конце длинного коридора, ведущего к душевой, и поворачивает большой металлический вентиль. Трубы шумят и плюются, и наконец спустя мгновение душ оживает и комната наполняется паром.

– Давайте мойтесь быстрее! – выкрикивает мистер Пайк. – Пошевеливайтесь!

В холодном воздухе завиваются клубы пара. Том стоит за Эдвином Джонсоном – капитаном проигравшей команды. У него широкая мускулистая спина и подтянутые ягодицы. За спиной слышатся смешки, они становятся все громче и громче, и вдруг Том чувствует, как его толкают сзади, слышит неразборчивый шепот, потом – громкий издевательский смех. На его спину ложится холодная ладонь, и в следующее мгновение он уже летит вперед. Его слабое тело врезается в крепкий мускулистый зад Эдвина, кожа к коже.

Он отскакивает назад, но Эдвин уже стремительно разворачивается к нему, и лицо у него покраснело от гнева.

– Какого хрена ты творишь? – говорит он.

Том дрожит. По телу пробегает холодок, словно кровь враз замерзла у него в жилах, к горлу подкатывает тошнота. Его охватывает страх.

– Прости, – произносит он, отступая назад. Смех раздается снова, и еще одна рука ложится на его спину и пихает вперед. Том спотыкается и влетает в Эдвина, лицом к лицу, абсолютно голый.

– Отвали от меня, сраный педик! – в ярости орет Эдвин, но Том видит: злость в его глазах смешивается со страхом.

– Он на тебя запал, Эд, – произносит голос.

– Не позволял бы ты ему так себя лапать, – подхватывает второй голос.

– А то люди подумают о вас что-нибудь не то!

Вокруг них стелется пар. Кулак Эдвина вылетает словно бы из ниоткуда и с размаху бьет Тома в челюсть, и его голова безвольно откидывается. Затылок звонко ударяется о кафельную стену. Его охватывает боль, и он сползает вниз по стене, с силой ударяясь об пол копчиком. Тошнота становится все сильнее.

По выложенной кафельной плиткой стене тянется тонкая полоса крови.

Том поднимает взгляд и видит лицо Эдвина, перекошенное в гримасе ненависти и ужаса. Том пытается встать, но боль не дает ему сдвинуться с места.

– Вставай, гребаный гомик! – кричит чей-то голос. Да, встать было бы неплохо. Это было бы по правилам. Встать, когда тебя бьют – это мужественно. Том уже знал, что когда ты лежишь на полу, они злятся только сильнее.

Внутри наконец разгорается злость. Словно наяву, он слышит голос своего отца: «В драке главное твердо стоять на ногах, даже если из тебя сейчас последнее дерьмо выбьют. Позволишь повалить себя на землю – и тебе конец».

И в тот же момент его настигает еще один удар. Мощная затрещина впечатывает его голову в бетонный пол, и он чувствует, как хрустит выбитый передний зуб. Затем – удар ногой в живот. Эдвин хватает его за лодыжки и тащит по бетону, и вот на него обрушиваются струи горячей воды, и кулаков, и босых ног.

Последним Том запоминает мистера Пайка: как его красное лицо мелькает в конце коридора. Помнит взгляд его глаз, полных предвкушения и любопытства.

Мистер Пайк молча стоит и смотрит, как на Тома, объятого облаками пара, наступает разъяренная толпа.

А потом на него обрушиваются десятки ударов.

* * *

Том понял, что выпал из реальности, но как надолго, он не знал. Взглянув вниз, он обнаружил, что стоит в душевой кабине, а его руки механически трут мочалкой кожу. Остановившись, он дотронулся ладонью до левого бока, пробежался пальцами по длинному толстому шраму. Синяки и сломанные кости – это чепуха, они давным-давно зажили, но этот шрам… Когда Эдвин с размаху наступил ему на грудь, его ребра треснули, прорвав кожу, и этот шрам останется с ним навсегда.

Том тщательно вытерся полотенцем и вышел из душа. Наклонился к раковине и достал из шкафчика пару длинных белых гольф, костюм химзащиты такого же цвета, латексные перчатки, бутылку антибактериального мыла и щетку на длинной ручке. Выгрузив все это на стул, Том натянул гольфы, затем облачился в костюм химзащиты. Опустив капюшон, он приладил на лицо маску так, что видны теперь были только его глаза. Последним Том надел латексные перчатки.

Большая ванная заполнилась уже на две трети, и зеркало окончательно запотело. Том этому был только рад: сейчас он не смог бы взглянуть себе в глаза.

Он вернулся в спальню, неспешно отвязал ноги Хайдена, затем расстегнул наручники. Взяв его безжизненное тело на руки, Том перенес его в ванную и осторожно, почти нежно погрузил в воду.

Свежую смену одежды для Хайдена он уже приготовил. Когда полиция найдет его тело, на нем уже не останется никаких следов чужого ДНК.

Если, конечно, тело вообще найдут – ведь Том спрячет его далеко-далеко.

Глава 16

На следующий день, к двум, Кейт и Тристан подъехали к дому Шелли Морден. Этот небольшой домик, стены которого были отделаны каменной штукатуркой, примостился на пологом склоне холма, и отсюда, сверху, открывался вид на весь Эксетер. Парк-стрит оказалась тихой, немноголюдной улицей, а весь асфальт перед домом, заметила Кейт, был разрисован мелом и расчерчен квадратиками для игры в классики.

Дверь им открыла невысокая пухленькая женщина лет, наверное, за тридцать. Светлые волосы ее спускались на плечи, на носу сидели слишком большие очки в красной оправе. Лицо у нее было приветливое, улыбчивое, карие глаза так и лучились добротой, а когда она поприветствовала их и пригласила внутрь, то Кейт различила слабую нотку бирмингемского акцента.

Они с Тристаном вошли за дверь. Перед экраном телевизора сидели дети: там как раз крутили какую-то детскую передачу, и веселый голос напевал песенку, рассказывая, как нужно считать до десяти.

Кейт перевела взгляд на Шелли, подмечая новые детали: на запястье у нее был вытатуирован китайский иероглиф, пальцы унизаны серебряными кольцами. Большинство колец – обычные, но было и два побольше, с крупными янтарными камнями.

– Я как раз хотела чайник поставить. Выпьете чашечку чая? – спросила Шелли.

– Не откажусь, – ответила Кейт.

– С удовольствием, – добавил Тристан.

В холле перед запятнанным зеркалом стоял большой антикварный сервант, полки которого были заставлены подержанными книгами. Там же гордо восседал ряд голых кукол Барби с намертво спутанными волосами, а одна кукла была и вовсе побрита налысо.

– Это Меган и Анвар, – сказала Шелли, когда они дошли до гостиной. На полу, усыпанному игрушками, сидели мальчик и девочка лет семи, может, восьми, и внимательно наблюдали за экраном телевизора, на котором был включен детский канал. Их головы повернулись на звук, и они устремили на Кейт взгляд настороженных глаз.

– Привет. – Кейт дети нравились, но она никогда не знала, как себя с ними вести, и ей постоянно казалось, что она держится как-то слишком холодно и отстраненно.

– Я смотрю, вашим игрушкам нравится смотреть телевизор? – спросил Тристан, кивая на игрушечную пожарную станцию лего, на крыше которой сидела целая куча лего-человечков, кукол барби и мягких игрушек. Все они прилежно выстроились в линию, обратившись кукольными лицами к экрану телевизора.

Анвар широко улыбнулся и кивнул.

– Когда передача закончится, у нас будет чаепитие, – сообщила Меган, беря в руки чайник.

– И пирог! – радостно добавил Анвар, а затем дети разом посмотрели на Шелли.

– Да, я только что поставила пирог в духовку. Нужно еще немножко подождать, – сказала она. – Можете, пожалуйста, сделать звук потише, пока мы будем говорить на кухне?

Дети кивнули, и Шелли повела Тристана и Кейт дальше по коридору.

– Я приемный родитель, – объяснила она. – Когда вы вчера позвонили, дети совсем разыгрались. В общем, было весело, но очень уж иногда устаешь.

Они оказались в кухне – пребывающей в полном беспорядке, но очень уютной. В центре стоял длинный деревянный стол, у стены – ярко-голубая чугунная плита АGА, источающая ошеломительный аромат пирога. На широком подоконнике стояли цветочные горшки, а за окном раскинулся сад, где под раскидистыми деревьями расположился целый детский игровой комплекс.

– Присаживайтесь. – Кейт и Тристан выбрали себе стулья, стоящие в конце стола. – Давно уже никто не интересовался Дэвидом Ламбом. Никого и не волновало, что он пропал, – проговорила Шелли, пока занималась чайником.

– Откуда вы его знали? – спросила Кейт.

– Мы вместе выросли в Вулвергемптоне. Жили по соседству на улице Келсал-роуд – это, прямо скажем, неблагополучный район. Знаете, раньше строили небольшие двухэтажные домики, спаренные друг с другом? В шестидесятых, когда правительство решило сделать что-то с трущобами, большинство из них снесли, но некоторые остались. Мы жили в таком. Если залезть на чердак, то можно попасть в дом по соседству. Большинство наших соседей забивали проход досками, но в нашем с Дэвидом доме ходить можно было свободно. Я часто поднималась на чердак, и мы встречались по ночам. Ничего такого, конечно, – Дэвид был геем. И очень хорошим другом.

– А как вы оказались в Эксетере? – поинтересовался Тристан. Шелли замялась: Кейт видела, что говорить ей об этом тяжело.

– Мы вместе сбежали из дома. И у меня, и у него в семье было не все ладно, мягко говоря. Мы собрали кое-какие деньги – я откладывала с подарков на день рождения, подрабатывала разносчицей газет… Это было лучшее решение в моей жизни. Наверное, я бы не выжила, если бы там осталась. И если бы не Дэвид, я никогда бы не смогла сбежать.

– Сколько вам тогда было лет? – поинтересовалась Кейт.

– Нам обоим было по шестнадцать. Мы хотели уехать в Лондон, а потом увидели в журнале «Тайм-аут» объявление: в Эксетере собиралась коммуна.

– Это в каком году?

– Девяносто шестой.

– А что было в объявлении? – спросил Тристан.

– Там было написано: ищутся молодые люди либеральных воззрений возрастом от восемнадцати до двадцати пяти, которые готовы присоединиться и работать на благо коммуны. – Шелли рассмеялась. – Так и было сказано: либеральных воззрений. Мы были очень молоды и поняли только то, что это как-то связано с политикой. В общем, коммуна собиралась на Валпол-стрит. Когда мы туда доехали и постучали в дверь, то поняли, что большинство ее членов – мужчины-геи. Ни одной женщины не было. Я умела печь хлеб, и судя по всему, это было крайне полезным качеством: единственная женщина, которая умела готовить, уехала путешествовать в Индию.

– И никто не спросил, сколько вам лет?

– Нет. Мы сразу же наврали, что нам есть восемнадцать, но непохоже, чтобы кому-то было до этого дело. Мне там, в общем-то, нравилось, хотя, надо сказать, опыт у нас с Дэвидом вышел очень разный. Как девушка я никого не интересовала, а вот Дэвид… Он был настоящим красавчиком. Ничего плохого не случилось, эти мужчины были неплохими ребятами, но Дэвид разбивал сердца направо и налево. Я почти сразу же нашла работу и уехала через год, когда встретила своего будущего мужа, Кевина. – Шелли кивнула на коллаж из фото, висящий рядом с холодильником, где она была запечатлена рядом с коренастым рыжим мужчиной. На первых фотографиях они были совсем еще молодыми, но от снимка к снимку становились все старше и старше. – Он умер семь лет назад. От рака.

– Мне очень жаль, – сказала Кейт. Все замолчали, и Шелли заглянула в духовку, чтобы проверить медленно золотящийся пирог. Закрыв дверцу, она разлила чай и поставила перед Тристаном и Кейт чашки.

– Так кто нанял вас найти Дэвида? – спросила она, садясь за стол напротив. Впервые за весь разговор в ее взгляде появилась осторожность.

– Его имя всплыло в связи с другим делом о пропавшем человеке, – объяснила Кейт. – Мы ищем журналистку по имени Джоанна Дункан. Она исчезла в сентябре 2002 года.

Шелли откинулась на спинку стула и задумчиво нахмурилась, словно пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

– Это журналистка из «Вест-Кантри Ньюс», – наконец сказала она.

– Да. Она исчезла в субботу, седьмого сентября 2002 года, – подтвердила Кейт.

– Как-то это странно. Каким образом она связана с исчезновением Дэвида?

– Она с ним не связана, – поправила Кейт. – Мы думаем, что Джоанна заинтересовалась исчезновением Дэвида и еще одного парня по имени Гейб Кемп. Вам это имя незнакомо?

– Никогда его не слышала. – Шелли снова задумчиво свела брови. Она встала из-за стола, подошла к окну и выглянула в сад. Уже начал накрапывать дождик, и в повисшей на кухне тишине был слышен тихий стук капель по стеклу. Тристан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кейт остановила его легким покачиванием головы: пусть лучше заговорит сама, когда будет готова.

В скором времени Шелли и в самом деле отвернулась от окна и вернулась за стол.

– Ладно, это все очень странно. В 2002 году мы с Кевом поехали на Сейшелы. Мы всегда ездили не в сезон, чтобы не попасть на школьные каникулы. Когда мы вернулись во вторую неделю сентября, то нашли на автоответчике сообщение от Джоанны Дункан из «Вест-Кантри Ньюс».

Кейт и Тристан переглянулись.

– Простите за вопрос, но вы уверены, что это точно была Джоанна Дункан? – спросила Кейт.

– Абсолютно.

– Что она хотела?

– Это так давно было… Сказала, что она журналистка и что хочет задать мне несколько вопросов в неформальной обстановке. Извинилась, что не может сказать все сразу и что если я позвоню ей, она все мне объяснит. Потом оставила свой номер телефона.

– Как вы так хорошо это помните спустя столько лет? – удивился Тристан.

– Когда мы вернулись из отпуска, сообщению на автоответчике было уже около недели. К тому времени по всем новостям трубили, что журналистка по имени Джоанна Дункан исчезла. Я перезвонила по номеру, и мне ответил кто-то из членов редакции. Я рассказала о произошедшем и попросила кому-нибудь это передать, но со мной никто так и не связался.

– Вы запомнили, с кем говорили?

– Нет.

– А в полицию вы не обращались?

– Нет. Я не знала, зачем она мне звонила. Тогда я подумала, что это как-то связано с офисным зданием Марко Поло-хаус. Его выкупил местный бизнесмен, а когда обнаружил, что в стенах полным-полно асбеста, попытался это утаить. Они начали обширный ремонт, хотя прямо рядом со зданием стоит крупнейшая в городе школа и вся пыль летела прямо на них. Я участвовала в кампании, которая требовала свернуть все работы и снести здание, и мы собрали кучу подписей. И мы написали в огромное количество газет, так что я решила, что она звонила из-за этой истории. Она что, писала статью о Дэвиде?

– Точно мы не знаем, – сказала Кейт. – Когда я изучала материалы дела, то нашла имя Дэвида, записанное ее рукой. А вас я нашла, потому что вы сделали пожертвование в том благотворительном сборе на сад, упомянув его имя.

Шелли отпила чаю.

– У вас нет фотографии Гейба Кемпа? Может быть, я узнаю его в лицо.

Тристан достал телефон и нашел фотографию, которую он сохранил с сайта. Шелли всмотрелась в экран, затем вздохнула и покачала головой.

– Нет, извините. Никогда его не видела.

– Я покажу вам еще одно фото? – Тристан отыскал в телефоне фотографию Джорджа Томассини. – Вот этот, в модном костюме. Парень слева, одетый как Фредди Меркьюри.

– Я помню Монажрат Кобылье, – с улыбкой ответила Шелли.

– Да?

– Ее частенько можно было увидеть в пабах Эксетера. А вот молодого человека рядом я не знаю.

– Вы уверены? – спросила Кейт. Вот бы у них была нормальная фотография Джорджа! – Шелли присмотрелась повнимательнее и снова покачала головой. – Судя по всему, Джордж Томассини исчез в середине 2002 года. У нас нет точной даты, потому что в отличие от Дэвида и Гейба никто никогда не обращался в полицию с заявлением о его исчезновении, – рассказала Кейт. – Что случилось, когда вы в июне 1999 года обратились в полицию и рассказали о том, что Дэвид пропал?

– Да ничего, – сказала Шелли. – Кажется, они не восприняли это всерьез. Я приходила к ним еще несколько раз, но все без толку.

– Он все еще в списке пропавших людей в Великобритании, – заметила Кейт.

– Знаю. Я дала им копию паспортных фотографий Дэвида… Не то чтобы, конечно, у него был паспорт… До того, как он пропал, у него были большие проблемы. Полагаю, вы знаете, что его арестовали за непредумышленное убийство?

– Нет, мы не знали. – Кейт обменялась взглядами с Тристаном.

– Дэвид сильно подсел на наркотики и вечно подвергал себя опасности. На него плохо повлияло то, как сильно им начали восхищаться мужчины, когда мы приехали в Эксетер. Ему то и дело дарили подарки, и он сразу же бросался в новые отношения. Стремительно переезжал к с своим ухажерам, а потом все шло обязательно наперекосяк, и вот он уже просится пожить у меня или пытается вернуться в коммуну. И вот был у него один мужчина, сильно старше его, Сидни Ньюитт.

– Насколько сильно старше? – спросила Кейт.

– Ему было лет пятьдесят. Дэвид как-то пришел к нему домой, и они закатили вечеринку. Жена Сидни Ньюитта как раз уехала на выходные с Женским институтом. А утром Дэвид нашел труп Сидни на заднем дворе. Он запаниковал и сбежал, но в спешке он оставил в доме бумажник, к тому же его уже успел увидеть сосед. С Дэвида сняли все обвинения, когда следствие установило, что Сидни умер от сердечного приступа, но Дэвид все равно воспринял это очень остро. У него началась глубокая депрессия. И жизнь в коммуне, с ее вечными вечеринками, сказывалась на нем не лучшим образом.

– Вы все еще общаетесь с кем-нибудь из коммуны? – спросила Кейт.

– Чертовски хороший вопрос. Это было восемнадцать лет назад, и большинство парней знали друг друга только по кличкам. Элси, Вера, Лиза… – Шелли хмыкнула. – Они были неплохие ребята. Гораздо лучше мужчин, которых я знала в моем родном городе. Мой отец и дядя, скажем так, очень любили распустить руки. Было славно оказаться там, где никто не интересовался мной в сексуальном смысле. Всем заправлял мужчина, уже в возрасте… То есть это мне так тогда казалось, потому что нам было шестнадцать, а ему лет тридцать. Звали Макс Джеспер. Он дольше всех провел в коммуне и, в общем-то, ею заправлял. Это был старый, еще георгиановский дом, который стоял пустым много лет. Макс стал жить в нем в начале восьмидесятых.

– Вы платили за то, чтобы там жить? – спросил Тристан.

– У нас было что-то вроде обязательного сбора – каждый должен был внести что-то в бюджет. Если ты работал, то отдавал половину заработанного. Если работы у тебя не было, то Макс отправлял тебя зарегистрироваться на трудовой бирже, и ты должен был отдать половину пособия. Денег у всех было немного. Ну и парни, конечно, должны были провести с ним ночь, если хотели точно получить комнату.

– Звучит весьма гнусно, – заметил Тристан.

– В этом был весь Макс. К счастью, мне всего лишь нужно было печь ему хлеб пару раз в неделю, ну, и к тому же зарабатывала я больше всех, а значит, и вносила больше всех. Сам Макс был довольно симпатичным, но когда к коммуне хотел присоединиться новый парень, он частенько приглашал на ночь еще и своих друзей… – Шелли заметила вытянувшиеся лица Кейт и Тристана. – Знаю, звучит отвратительно. Это и было отвратительно, но очень многие из нас выросли в местах куда хуже. Я вообще впервые почувствовала себя свободной в этой коммуне.

– Что с ней в итоге случилось? – спросил Тристан.

– Макс пошел в суд, чтобы засвидетельствовать свои права на здание, и в итоге выиграл, поскольку никому другому этот дом был не нужен. Так что он стал законным владельцем здоровенного особняка. Об этом даже в местной газете написали.

– Не помните, когда это было? – спросила Кейт.

– Не уверена. Года четыре назад, может, пять лет. Это на другой стороне Эксетера, там, где сейчас строят промышленную зону.

– Когда вы узнали, что Дэвид пропал? – уточнил Тристан.

– День рождения у нас был в один день, четырнадцатого июня. Я уже жила вместе с Кевом. Мы устроили вечеринку, и я пригласила Дэвида. Он не появился, но я не слишком беспокоилась. Он частенько куда-нибудь пропадал. Но когда он не появился и спустя неделю, я начала волноваться. Я пошла поговорить с парнем, с которым он тогда жил, с Пьером, и Пьер сказал мне, что они с Дэвидом разбежались десять дней назад и тогда же он съехал. Я обошла бары в округе, затем отправилась в коммуну, но никто не знал, куда он подевался.

– Как долго они с Пьером жили вместе?

– Точно не помню. Не больше нескольких недель.

– Вы не знаете, как с ним связаться?

– Нет. Он умер два года назад от передозировки, – ответила Шелли.

– Дэвид никогда не упоминал интрижку с кем-нибудь известным? С каким-нибудь политиком?

Шелли некоторое время раздумывала над вопросом.

– Нет. Он был тем еще балаболом. Таким бы он точно похвастался.

– Можете дать нам названия гей-баров, в которых бывал Дэвид?

– Хорошо, но многие из них могли давно закрыться.

Шелли достала листок бумаги, посидела, раздумывая, а затем принялась писать. Повисла долгая тишина. Кейт и Тристан обменялись взглядами – вопросов ни у кого из них больше не было.

– Вот, я смогла вспомнить четыре. В первых двух я уверена, потому что мы часто ходили туда вместе, а другие два я могла запомнить неверно.

– Спасибо большое, – сказала Кейт. – Вы нам очень помогли.

Шелли проводила их до задней двери, и они снова прошли мимо детей. Мальчик и девочка проводили Кейт с Тристаном взглядами и радостно улыбнулись, когда они помахали рукой на прощание.

– Я еще несколько недель хранила сообщение Джоанны Дункан на своем автоответчике, – добавила Шелли, когда они дошли до входной двери. – Но в конце концов я его стерла. Каждый раз, когда я слышала ее голос, то начинала думать, что же с ней случилось. И подумать только, спустя столько лет вы появляетесь с вопросами о Дэвиде и упоминаете Джоанну Дункан? У меня от этого мороз по коже.

Глава 17

Дождь успел прекратиться, пока Кейт и Тристан разговаривали с Шелли, и когда они вышли на улицу, на небе снова ярко сияло солнце.

– «Летящий орел» давно закрылся, – сообщил Тристан, когда они сели в машину. – И, по-моему, «Пивоварня» тоже, – добавил он, сверяясь со списком, написанным Шелли.

– Мне больше интересно, что там с коммуной на Валпол-стрит. Вдруг Макс Джеспер все еще там живет, – задумчиво проговорило Кейт.

Чтобы добраться на другой конец города, у них ушло полтора часа.

Валпол-стрит относилась к старой части города и пролегала вдоль реки. Кейт как-то уже была в этом районе, казавшимся практически заброшенным: Мира тогда отвозила свою древнюю машину в ремонт, и Кейт поехала с ней. Так она и оказалась в этом районе, в автомастерской, окруженной разваливающимися домами с заколоченными окнами.

На Кейт нахлынули воспоминания. Мира всегда категорически отказывалась выкидывать вещь, которую еще можно было починить, и ее старенькая «Моррис Марина» отправилась на свалку, только когда двигатель буквально развалился на части. Но это было потом – в тот раз, когда они привезли машину сюда, ремонт она пережила успешно.

Поэтому Кейт и удивилась, когда на месте автомастерской обнаружился новомодный барбершоп с тату-мастерской. Такая же разительная трансформация произошла и со зданиями неподалеку: теперь у набережной выстроился ряд маленьких магазинов, а рядом раскинулся парк. Мелькнула даже вывеска «Старбакса», а старый кинотеатр, который она помнила заколоченным и давно заброшенным, вновь открыл свои двери.

Вскоре улица резко забрала вправо и превратилась в Валпол-стрит, которая оказалась жилой улицей, на которой теснились маленькие двухэтажные домики. В самом ее конце возвышалось большое четырехэтажное здание, выкрашенное ослепительно-белой краской. На серо-голубой черепице недавно отремонтированной крыше и играли солнечные блики; прекрасные подъемные окна сияли чистотой, а над дверью висела вывеска – серебряная цифра «11» и надпись «Джесперс эстейт 2009». Под знаком красовались пять звезд – это был отель.

Снаружи располагалась чудесная открытая терраса ресторана, полная посетителей. Весенний воздух был еще прохладным, так что на террасе стояло несколько электрокаминов, на чьих экранах весело трепетали компьютерные язычки пламени.

Припарковаться Тристану удалось только значительно дальше по улице.

– Как вообще человеку, который незаконно занял пустующее здание, удалось стать владельцем пятизвездочного отеля? – удивленно произнес он. Кейт взяла в руки телефон и вбила в поисковик: «Отель-комунна Джеспера».

– Вот, пятая ссылка сверху: «Бездомный из Эксетера выиграл права на особняк высокого класса», – зачитала она. – «Больше двенадцати лет местный житель незаконно занимал территорию грегорианского особняка на Валпол-стрит, построенного еще в восемнадцатом веке. После того, как строительная компания начала угрожать выселить сорокапятилетнего Макса Джеспера, он обратился в суд и официально получил в свое владение особняк стоимостью больше миллиона фунтов. Дело мистеру Джесперу удалось выиграть, прибегнув к так называемому „праву незаконного владения“, как сообщила редакции пресс-секретарь Земельного кадастра. Ранее в этом здании был размещен пансионат, но после того, как его владелица умерла в 1974 году, а единственный наследник, проживающий в Австралии, так и не вступил в права собственности, особняк быстро пришел в запустение. В 2009 году здание было продано компании-застройщику, и мистер Джеспер оказался под угрозой выселения. Однако ему удалось доказать, что он занимал собственность в течение двенадцати лет, и это позволило ему воспользоваться правом о незаконном владении и успешно выиграть суд».

Тристан наклонился поближе и внимательно изучил фотографию.

– Выглядит он как настоящий хиппи, – наконец сказал он.

Сфотографировали Макса Джеспера на фоне здания в серый облачный день: он поднял оба пальца вверх, зажав в руке зажженную сигарету. Вид у Макса был диковатый: темные волосы торчат во все стороны, джинсы художественно порваны. Здание на снимке разительно отличалось от того, что Кейт видела сейчас: окна перебиты, штукатурка отваливалась огромными пластами, а через дыру в крыше проросло маленькое деревце.

– Может, зайдем и выпьем кофе? – предложила Кейт. – Интересно посмотреть, как отель выглядит внутри. Может, и Макса Джеспера застанем.

Тристан кивнул.

Стоило им выйти из машины, как над головой пророкотал низкий раскат грома, и сверху полил дождь, быстро превращающийся в настоящий ливень. Они бегом бросились к отелю, и хоть Кейт натянула на голову воротник куртки, она все равно мгновенно вымокла насквозь.

Люди, до этого мирно обедавшие на террасе, теперь спешили внутрь с сумками и плащами наперевес. Некоторые несли свои тарелки самостоятельно, другим помогала группа из шести хорошеньких официанток.

За дверью особняка обнаружились небольшой зал с приемной стойкой и уходящая вверх лестница. Высоко над стойкой находилось витражное окно, бросающее цветные блики на устилающий пол бледно-голубой ковер.

Оказавшись внутри, Тристан замер, пытаясь прийти в себя после неожиданно обрушившегося ливня. Вода лилась с него ручьем. Наконец он встряхнул головой и вытер лицо рукавом куртки. Кейт же отыскала в сумки пачку салфеток и воспользовалась ими. Мимо в уборную проскользнули несколько женщин, чей обильный макияж и сложные прически изрядно пострадали после столкновения с дождем: в такие моменты Кейт радовалась, что предпочитает не заморачиваться с косметикой.

Немного приведя себя в порядок, Кейт и Тристан вошли в дверь, ведущую в большой бар-ресторан. Если раньше толпа посетителей заняла всю террасу, то здесь им не удалось заполнить и четверти мест. Тристан прошел мимо длинной барной стойки, сделанной из стекла, за которой длинными рядами выстроились разнообразные бутылки. Мягкая подсветка окрашивала их в самые разные цвета. Похоже, тут было все: и всевозможные спиртные напитки, и винтажное шампанское, и дорогие вина. На краткий миг Кейт едва не остановилась, но ей все же удалось заставить себя двинуться дальше, за Тристаном, который направлялся к столикам у камина. Стену напротив занимали широкие окна, выходящие на обнесенный ажурными стенами сад. За ним синела река.

Они опустились в пару удобных кресел, стоящих рядом с потрескивающим камином.

Вскоре к ним подошел темноволосый официант с невероятно красивым лицом, словно сошедший с рекламы какого-нибудь дорогостоящего одеколона.

– Черт, ну и дождище, – произнес он с заметным шипящим акцентом кокни, совершенно не подходящим его сногсшибательной внешности. – Чего желаете, дорогуши?

– Два капучино, пожалуйста, – попросила Кейт.

– Вернусь через секундочку. – Он улыбнулся, оглядел Тристана с ног до головы внимательным взглядом и удалился обратно к барной стойке.

– Шикарное тут заведение, – заметил Тристан, оглядываясь по сторонам. – Никогда не был в пятизвездочном отеле.

– В Эшдине вообще есть хоть один пятизвездочный отель? – улыбнулась Кейт в ответ. Ее взгляд был прикован к роскошному бару, и она изо всех сил пыталась справиться с чувствами.

– Нет. А единственный четырехзвездочный отель «Брэнниган» потерял одну звезду в прошлом году. У них крысы в гриле завелись. А как вообще работает это право о незаконном владении?

– Если кто-то вселяется в пустующее или нежилое помещение, не применяя при этом силы, и живет там в течение двенадцати лет без перерыва, в течение которых ему не предъявляют претензий, то он может претендовать на то, чтобы получить здание в свою собственность, – объяснила Кейт.

– И когда Макс Джеспер стал законным владельцем этого особняка, то смог взять на него деньги под залог?

– Ага. Вот только чтобы превратить эту развалину в роскошный отель, понадобилась бы целая куча средств, – сказала Кейт, разглядывая лепнину в виде корон на потолке. – И он так быстро со всем управился – всего за два года.

Тристан встал, чтобы рассмотреть фотографии, висящие на стене у бара. Кейт последовала за ним. На всех снимках были засняты разнообразные известные люди – спортсмены, актеры, телеведущие, даже политики.

– Ого. Кто бы мог подумать, что столько знаменитостей приезжали в Эксетер, – заметил Тристан. На каждой фотографии был и сам Макс Джеспер, изменившийся так же сильно, как и его особняк. Теперь он был аккуратно подстрижен, а его волосы – выкрашены в каштановый цвет, кожу украшал ровный загар, а вместо рваных джинс он носил отлично сидящий костюм. Выглядел он лет на пятьдесят и отдаленно смахивал на постаревшую рок-звезду.

– Макс Джеспер поработал над своим внешним видом, – усмехнулась Кейт.

– И зубы новые вставил, – указал Тристан. – На прежних фото они не такие ослепительно-белые.

К ним уже приближался официант с двумя чашками кофе, расположенными на серебряном подносе, и Кейт с Тристаном вернулись обратно за свой столик.

– Это владелец там, на фотографиях со знаменитостями? – спросила Кейт, указывая на стену.

– Да, это Максимиллиан Джеспер, владелец, – с благоговейным пиететом подтвердил официант, снимая чашки с подноса. Взбитая шапка молочной пены возвышалось над ободком сантиметров на десять. – На прошлой неделе у нас была Джоанна Коллинз.

– В смысле – Джоан Коллинз? – переспросила Кейт.

– Ага. Она оказалась очень милой. Да все эти люди только рады, когда мы делаем их снимки, если они приехали на какое-нибудь мероприятие или просто погостить.

– А что у вас тут за мероприятия?

– Самые разные. Свадьбы, вечеринки, конференции.

– Много знаменитостей вы встречали?

– Целую кучу. Я тут уже три года работаю, совмещаю с учебой, – сказал он, осторожно водружая чашки на стол. Вздымающаяся пена их капучино теперь переливалась через край.

– А владелец сейчас на месте? Мне бы хотелось с ним поговорить, – попросила Кейт.

– Что-то не так? Знаю, у нас новая кофемашина и паровой вспениватель иногда ведет себя странно…

Кейт улыбнулась.

– Нет, я просто ищу кое-кого, с кем он знаком.

– Я спрошу. Но у него сегодня расписание забито встречами, – сообщил официант. – Кого вы ищете?

– Было бы здорово, если бы он просто согласился поговорить. – Кейт не хотелось давать Джесперу возможность сказать, что он не знает никакого Дэвида Ламба, прежде чем они вообще смогут встретиться. Вид у официанта стал взволнованный.

– Ладно. Я тогда пойду спрошу, – и он ушел к барной стойке. Кейт и Тристан снова поднялись с мест и вернулись к изучению фотографий.

Теперь они заметили еще несколько фото, висящих в углу, рядом с выключателем света. На первой был изображен групповой снимок персонала в рабочей форме, в центре – сам Макс. Они стояли на фоне барной стойки. Вторая фотография была снята на улице, на фоне особняка. Вокруг Макса стояла толпа людей, а сам он перерезал красную ленту перед главным входом. Совсем рядом с Максом стоял мэр, который весь так и лучился радостью, на шее у него блестела извечная золотая цепочка. Кейт присмотрелась к лицу в толпе, которое показалось ей знакомым: мужчина, стоящий с правого края и широко улыбающийся происходящему. Лицо у него было раскрасневшимся, как предположила Кейт – от алкоголя.

– Это же Ной Хантли, – воскликнула она, вытаскивая телефон, чтобы снять на камеру оба снимка.

– Что Ной Хантли здесь забыл? Отель открыли в 2009 году – значит, его уже семь лет как выперли из парламента, – сказал Тристан.

Кто-то вежливо откашлялся прямо у них над ухом, и Кейт с Тристаном испуганно развернулись. За спиной обнаружился их официант, а рядом – сам Макс Джеспер. Выглядел он выше, чем казался на фотографиях. Костюма на нем сегодня не было, только узкие черные джинсы, белая рубашка с расстегнутым воротом и яркие кроссовки. На шее болтались телефон на шнурке и пара очков.

– Приветствую, – поздоровался он мелодичным, хорошо поставленным голосом, совсем чуточку хрипловатым от курения. – Бишоп сказал, вы кого-то ищете? – Он улыбнулся, сверкнув белоснежными винирами на зубах, и беззастенчиво принялся их рассматривать. Его глаза так и скользили по Тристану с Кейт, словно он читал штрих-код. – С кем я, собственно, говорю?

– Я Кейт Маршалл, а это Тристан Харпер. Мы частные детективы.

– Да неужто? – Его голубые глаза приобрели жесткое выражение, и Макс приподнял брови, ожидая продолжения.

– Мы пытаемся найти молодого человека по имени Дэвид Ламб. Он жил здесь, пока тут еще была коммуна, с 1996 года и где-то до июня 1999 года.

Тристан протянул ему телефон, на котором заранее открыл фото Дэвида, и Макс натянул на нос очки, взял телефон в руки и уставился на экран.

– Давненько это было. Хм-м… Симпатичный парень, но что-то я его не припоминаю.

– Его подруга Шелли Морден приехала с ним вместе. Жила тут с 1996 по 1997 год. Родом они из Вулвергемптона, – продолжила Кейт.

– Шелли говорила, что пекла хлеб, – добавил Тристан.

– Теперь мы еще дальше ушли в прошлое. Множество людей пекли тут хлеб, мой дорогой. Мы тогда были чертовски бедны! – вздохнул Макс. – И множество людей то жили здесь, то переезжали в другое место. Дела здесь тогда шли совсем по-другому, как вы понимаете, а я частенько выкуривал косячок-другой, так что те годы своей жизни я помню весьма смутно. – Он с улыбкой вернул телефон Тристану.

– Полиция обращалась к вам по поводу пропавшего человека?

– Нет, – ответил Макс. Он все еще улыбался, но голос его сочился холодом. – Полиция ни разу не испытывала нужды постучаться в дверь моего дома. Мы были очень законопослушными людьми. Мы и сейчас крайне законопослушные люди, не так ли, Бишоп?

– Да, – подтвердил Бишоп, явно подражая голосу своего босса.

– Не считая косячка-другого? – уточнила Кейт. Макс мигом перестал улыбаться – неосторожная шутка явно вышла ему боком. Воцарилась неловкая пауза.

– Что случилось с этим парнишкой, Дэвидом Ламбом? – спросил он.

– Он пропал в июне 1999 года, – ответила Кейт.

– И он тогда здесь жил?

– Нет, он переехал за пару недель до этого, – сказала Кейт, несколько раздраженная тем, что ей приходится повторять.

– Ах вот оно что. Если бы он здесь жил, то я бы был в курсе. За теми, кто жил в моем доме, я всегда приглядывал.

– Может, вы знаете, кто может нам помочь? Вы еще общаетесь с кем-то, кто жил здесь в те годы?

Макс снял очки.

– Нет, моя дорогая. Когда я перешел на темную сторону и открыл для себя радости капитализма, все мои социалистические свободолюбивые друзья мгновенно испарились. А ведь я заявил о праве незаконного владения только затем, чтобы не дать другим отнять наш дом.

– Как вы ее вообще нашли? – спросил Тристан.

– Как я нашел что именно? Выражайтесь яснее, – попросил Макс. Он смотрел на Тристана со странной смесью похоти и отвращения.

– Как вы нашли эту коммуну?

– Это было в конце семидесятых. Я был бездомным, а этот дом – полностью заброшенным. Можно было войти внутрь, просто обойдя его с заднего двора, – начал рассказывать он, взмахом очков указав направление. – Я присоединился к группе людей, которые забрались сюда в поисках убежища, и только мне хватило мозгов, чтобы начать оплачивать счета за здание. Так что я поставил новые двери и превратил дом в безопасное место.

– Раньше здесь был пансион? – спросила Кейт.

– Да, очень давно. В некоторых комнатах под кроватями даже можно было найти ночные горшки. Мы их, конечно, не использовали. Я, может, и был бездомным, но я никогда не опускался до того, чтобы гадить в горшок.

Бишоп рассмеялся шутке – пожалуй, слишком уж усердно.

– Не так уж это и смешно, – сказал Макс. – Иди отсюда. Столы вон протри. – Бишоп густо покраснел и ретировался в сторону бара, и Макс снова повернулся к Кейт и Тристану. – Мне очень жаль, что этот парнишка, Дэвид, пропал, но тогда времена были совсем другие. Через коммуну прошли сотни молодых людей.

– Шелли сказала, что в основном в коммуне жили юноши, – заметила Кейт.

– Ну разумеется. Судя по вашему возрасту, вы должны помнить старые деньки, – проницательно указал он. – Так что вы знаете, что в те годы люди не ходили, увешавшись гребаными радужными значками. Это место было безопасным убежищем для многих людей – включая геев, которых вышвырнули из дома собственные родители. Ладно, у меня еще есть дела. Может, оставите визитную карточку на случай, если я что-нибудь вспомню?

Кейт вручила ему визитку агентства.

– Детективное агентство Кейт Маршалл, – прочитал Макс. – А у вас есть визитка? – спросил он, оглядывая Тристана.

– Есть, – ответил он и протянул ему собственную визитную карточку.

– Я обязательно позвоню вам, Тристан, если что-нибудь вспомню. А теперь, если вы меня извините…

Он улыбнулся, склонил голову в легком прощальном поклоне и стремительно ушел, прежде чем они успели его остановить.

Кейт передернула плечами. Безразличный холодный взгляд Макса Джеспера вызывал у нее легкую оторопь.

Глава 18

Когда Кейт и Тристан вышли на улицу, с неба все еще лился дождь. Они поспешили в машину.

За кофе заплатил Тристан, и когда он вручил чек Кейт, она заметила, что сзади на нем что-то написано.

– Официант оставил свой номер телефона. И еще смайлик нарисовал, – сообщила она, поднимая чек в воздух.

– О, – проговорил Тристан, рассматривая надпись. – Я его не просил.

– Ну, не мне же он номер оставил.

– Он точку рисует как маленький кружочек. – Тристан скептически приподнял бровь.

– Я как-то работала с человеком, который занимается графологией. Он говорил, это значит, что у человека игривый характер, – заметила Кейт.

– Не мой тип мужчин.

У Кейт мелькнула мысль – а какой у него вообще вкус на мужчин? Она ни разу не слышала, чтобы Тристан упоминал своего парня.

– Делу бы помогло, встреться ты с ним за чашкой кофе. Он ведь говорил, что работает в отеле уже три года. Ты не против этим заняться? – спросила она.

– Ладно. На чашку кофе я согласен.

Кейт снова взглянула на чек.

– Смайлик ведь это и значит? Приглашение на кофе?

– Наверное. А ты бы что подумала на моем месте?

Кейт даже рассмеялась.

– Я бы подумала, что кто-то что-то напутал. Я давно уже не в том возрасте, когда официанты пишут свой номер на задней стороне моего чека, – ответила она. – Если ты не против встретиться с ним и выпить кофе, то может, мы узнаем что-нибудь новое.

Кейт села за руль, завела двигатель и выехала на дорогу. Вскоре позади остались и магазинчики, и кинотеатр, и вот они уже доехали до конца улицы и двигались к промышленному кварталу. Тристан взял в руки телефон, набрал короткое сообщение Бишопу и нажал «отправить».

– Что думаешь о Максе Джеспере? – спросил он, убирая телефон в карман.

– Думаю, он равнодушный гаденыш, которого ни капли не интересовало, что я говорю.

– А я думаю, он лжет. Он знал Дэвида Ламба, – сказал Тристан. – Шелли упоминала, что в коммуне почти не было женщин. Даже если Дэвид не особенно выделялся сам по себе, то, что он приехал вместе с Шелли, должно было запомниться. И Шелли говорила, что когда Дэвид пропал, она отправилась в коммуну. Весь этот разговор про косячки – полная брехня. Макс кажется очень проницательным человеком. Как ворон, знаешь, – умный и дотошный.

– Не говоря уже о том, что мне кажется подозрительным, как Макс Джеспер из обычного бездомного бродяги стал владельцем шикарного отеля.

– Может, это просто удача? – предположил Тристан. Кейт только улыбнулась. Он явно смотрел на мир слишком уж оптимистично.

– Удача – это стать владельцем полуразрушенного здания. Но чтобы превратить эту развалюху в отель, нужны серьезные вложения. Вспомни всех этих людей на открытии! Мэр, все эти респектабельные бизнесмены, Ной Хантли. Конечно, его могли пригласить просто как местного бизнесмена…

– Но это снова возвращает нас к Джоанне и ее связи с Ноем, – закончил Тристан. – И хоть пока прямых подтверждений нет, Джоанна наверняка расследовала исчезновение Дэвида и Гейба.

– Все еще есть вероятность, что она позвонила Шелли, чтобы поговорить об этой асбестовой истории и не собиралась спрашивать ее о Дэвиде Ламбе. Хотя это, конечно, было бы удивительным совпадением – Джоанна ищет Дэвида Ламба и совершенно случайно связывается с его лучшей подругой Шелли по совершенно другому вопросу.

– А может, тут есть какая-то связь? Надо проверить, что там за история с асбестом, – предположил Тристан.

Кейт кивнула, но в глубине души ей казалось, что они слишком уж рассредотачивают свои усилия. Это натолкнуло ее на мысль.

– Шелли сказала, что полиция допрашивала Дэвида по поводу смерти этого старика…

– Сидни Ньюитта.

– Затем с Дэвида сняли все обвинения, но может, он попадал в полицию не впервые? А может, у Гейба Кемпа и Джорджа Томассини тоже были проблемы с законом?

– Если так, то мы сможем узнать о них больше. Адреса и все такое, – поддержал Тристан.

– Я позвоню Алану Хексэму и узнаю, не поможет ли он нам, – сказала Кейт. Она познакомилась с Аланом Хексэмом, который работал окружным патологоанатомом, еще в Университете Эшдина. Алана пригласили провести лекцию на ее криминологическом курсе, кроме того, он подкидывал студентам нераскрытые преступления, над которыми они могли поработать. Он знал, что раньше Кейт работала в полиции, и когда узнал, что они с Тристаном создали детективное агентство, то обещал помочь чем сможет.

– А что насчет Ноя Хантли? Было бы неплохо узнать, чем именно он занимается, – сказал Тристан. – Да и поговорить с ним не помешало бы.

– Думаешь, он захочет с нами говорить?

– Со мной может и захочет. Может, я в его вкусе.

– Это все уже на какое-то сутенерство смахивает, – покачала головой Кейт. – Я бы предпочла, чтобы мы говорили с ним вместе. Пусть считает, что мы знаем только о Джоанне. Так мы застанем его врасплох, когда спорим о Дэвиде Ламбе, Джордже Томассини и коммуне.

Телефон Тристана тренькнул.

– К слову о проституции. Это Бишоп, – он бросил взгляд на экран. – Хочет встретиться завтра днем в «Старбаксе».

– Я сказала «сутенерство», а не «проституция».

– А что, твой вариант звучит лучше?

– Предложи ему кафе «Дверь на сцену». Это которое за «Корн-Эксчейндж», – посоветовала Кейт. – Там проще спокойно поговорить.

Тристан кивнул и принялся набирать текст. Вскоре они встали у светофора, и Кейт воспользовалась моментом: поставила машину на ручник и потянулась за своим телефоном, вспомнив, что так и не выключила беззвучный режим.

– Похоже, сегодня мы оба крайне популярны, – заметила она, прочитав пришедшее ей сообщение. – Школьная подруга Джоанны, Марни, только что мне написала. Хочет встретиться завтра днем.

Светофор мигнул зеленым, и Кейт пришлось отложить телефон в сторону и влиться в поток машин, движущийся к автомагистрали.

– Неплохо, – сказал Тристан. – Тогда встретимся с ними завтра и убьем двух зайцев одним выстрелом. Где она хочет встретиться?

– Предложила приехать к ней домой, район Мур-сайд. Это в Эксетере. Ее бывший муж должен будет забрать детей к себе.

– Бев же вроде тоже жила в Мур-сайде?

– Ага. Джоанна там выросла. Они с Марни были соседками. Будет интересно взглянуть на это место.

– Только будь поосторожней. Район там неспокойный. Хочешь, я с тобой съезжу?

– Нет. Встреться лучше с Бишопом, он может рассказать что-нибудь о Джеспере. Я приеду к Марни после ланча, так что будет еще светло.

– Я бы на твоем месте все равно захватил перцовый баллончик, – посоветовал Тристан. Кейт только вздохнула. Ее охватило внезапное уныние, да еще и дождь пошел сильнее, превратив шоссе в размытое серое пятно. В памяти всплыли дни, когда она еще работала в столичной полиции – обходила день за днем жилые кварталы южного Лондона, и везде ее встречали насилие, жестокость и отчаяние.

Грустно было даже думать о Джоанне Дункан. Если бы она осталась жива, то сейчас могла бы быть первоклассной журналисткой, живущей в Лондоне полной и счастливой жизнью. Джоанне почти удалось сбежать от своего прошлого.

Но только почти.

Глава 19

Ждать ночи пришлось долго: солнце садилось только в девять вечера. Весь гнев, который Том испытывал к Хайдену, бесследно испарился – ведь Хайдена, собственно, больше не существовало. Он стал всего лишь гниющей кучей мяса, от которой следовало избавиться.

Том погрузил его тело в багажник под покровом темноты и двинулся в направлении Дартмура. Дождь не прекращался весь день, но когда он съехал с автомагистрали, начался настоящий шторм. Струи воды ожесточенно били по лобовому стеклу, небо грохотало, то и дело сверкали вспышки молний, и Том чувствовал, как его «Ленд Ровер» дрожит под резкими порывами ветра.

В такой поздний час сельские дороги были пусты. Том проехал мимо парочки коттеджей, сияющих окнами из-за живых изгородей и густых зарослей деревьев, а затем несколько километров и вовсе не встретил ни одного здания. Дождь теперь лил так сильно, что дворники стали почти бесполезны, и он чуть не пропустил нужные ворота.

Том остановил машину и выключил фары. Теперь, когда его окружала густая темнота, он почувствовал себя гораздо спокойнее.

Шторм грохотал над ним, пока он бежал к воротам, низко пригнув голову. К счастью, на нем была плотная куртка из вощеного хлопка, а на ногах – высокие ботинки. Деревья скрипели и гнулись на ветру, хлопая над головой темными тенями. Том взглянул в небо, и горизонт осветила вспышка молнии, подсвечивая гнущиеся к земле высокие дубы.

Он поспешил обратно к машине, проехал за ворота и закрыл их за собой.

Ворота вели к верещатнику – весьма популярному месту для пеших прогулок. В ясный день он просматривался на многие километры вперед: вереск, расчерченный редкими деревьями. По центру проходила древняя, еще римская дорога, чьи камни давно поросли мхом и травой. Дорога, однако, была построена на совесть и хорошо сохранилась. По ней все еще часто ходили, и местами вытертая трава обнажала белые гранитные плиты.

Том неплохо все здесь изучил, и теперь он намеревался углубиться по римской дороге дальше в пустошь, не опасаясь, что машина забуксует в мягкой земле или увязнет в болотистой почве.

Он включил первую передачу, и машина медленно начала пробираться к дороге сквозь высокую траву. Молнии то и дело раскалывали чернильно-черное небо. Низкие раскаты грома сплетались в симфонию бури под аккомпанемент дождя, неистово барабанившего по крыше «Ленд Ровера».

Обычно Том нисколько не боялся этих пустошей, но сейчас, когда вокруг бушевала непогода, он впервые ощутил страх.

Он въехал под крону раскидистого дерева, и его ветви вдруг пришли в движение, согнулись и закачались, словно в попытке схватить. Но в следующий миг машина перестала подпрыгивать на ухабах, и Том почувствовал, как колеса выезжают на ровную поверхность: он добрался до римской дороги.

Впереди раздался громогласный, какой-то стонущий треск, и молния с грохотом ударила в огромный древний граб, которому, наверное, была уже не одна сотня лет. Его ствол был больше трех метров в обхвате, а могучие ветви широко раскинулись над дорогой. Вот граб низко склонился под ветром, затем выпрямился, и огромное дерево с шумом принялось заваливаться прямо на машину. Том ударил по тормозам, включил обратную передачу и едва-едва успел отъехать назад, как граб с грохотом и треском ломающихся ветвей рухнул на дорогу, корнями выдернув изрядный кусок земли.

Удар был такой силы, что машина вздрогнула. Широкий древесный ствол полностью загородил обзор. Том посидел немного в машине, дрожа от пережитого ужаса, а затем распахнул дверь.

Пахло сырой землей и дождем. Упавший поперек дороги граб возвышался перед ним, словно стена, блокируя путь. В высоту он был, наверное, метров пятьдесят, и теперь его крона терялась где-то в тенях вересковой пустоши. В другой стороне виднелся колоссальный спутанный клубок корней размером, как показалось Тому, с трехэтажный дом.

Том отыскал в кармане куртки телефон и, подсвечивая себе путь тусклым светом экрана, подошел к огромной яме, оставленной после себя деревом. Она быстро наполнялась дождем, оседая по краям там, где влажную почву подтачивали струи воды.

Том собирался заехать подальше, чтобы без проблем избавиться от тела Хайдена, но теперь римская дорога была перекрыта упавшим деревом, и он не хотел объезжать его по рыхлой земле, где машина могла завязнуть в любой момент.

Том взглянул наверх, и в небе вновь сверкнула молния. От обнаженных корней граба поднимался пар, дерево стонало и скрипело, словно билось в предсмертных судорогах, вырванное из земли и неспособное дышать. Том всегда верил, что именно высшая сила завела его так далеко, позволила ему делать то, что он делал. Может, теперь высшая сила подарила ему идеальное место для того, чтобы спрятать труп?

Том заглянул в яму, заполнявшуюся грязью и дождевой водой. Затем вернулся в машину и вытащил тело Хайдена. Подхватив его на руки, Том встал так близко к краю, как только мог, не боясь упасть вниз.

А затем он разжал руки и бросил тело в голодную раззявленную бездну ямы, словно принося жертвоприношение богу. Вокруг все еще бушевала буря, так что он не услышал, как Хайден ударился о дно, но затем молния вспыхнула снова, и он увидел его тело, уже наполовину скрытое грязью и мутной водой.

Том отступил назад и взглянул в небо, наслаждаясь холодными каплями дождя на лице. Сверкнула очередная молния, и он вдруг понял, что ему больше не нужен Бог.

Он и есть бог.

Глава 20

– Слышала, какой вчера шторм был? – спросил Джейк.

– Нет, – ответила Кейт. Было раннее утро следующего дня, и она еще толком не проснулась. Он с Джейком как раз спускались на пляж, собираясь поплавать.

– Было настоящее безумие. Все громыхало и светилось.

– В этот раз я, видимо, проспала, – сказала Кейт. Рассветное солнце окрашивало низкую гряду облаков в золотистый свет и рассыпало сверкающие блики по спокойной поверхности моря. Теперь Кейт видела мусор, выброшенный на берег ночным штормом. Обычно она спала очень чутко, так что было приятно ради разнообразия проснуться сегодня отдохнувшей.

Джейк вошел в накатывающий прибой и нырнул головой в поднимающуюся волну. Кейт подождала следующей и нырнула вслед за ним. Море поглотило ее, но Кейт легко оттолкнулась от дна, двигаясь сквозь грохочущие волны, чувствуя, как колотится сердце и как кожу стягивает морская соль. Длинный шрам на животе в холодной воде привычно отозвался болью – вечное напоминание о той ночи, когда она узнала, что Питер Конвэй и был Каннибалом с Найн-Элмса. Когда ей пришлось ему противостоять. Она тогда и понятия не имела, что была беременна Джейком. Острый нож Питера разминулся с ее сыном буквально на считаные миллиметры. И все же сейчас Джейк был здесь, с ней – взрослый и сильный мужчина, неутомимо двигающийся сквозь волны, и это давало ей надежду, что в мире все же есть что-то хорошее.

Отплыв от берега метров на сто, Кейт остановилась и перевернулась на спину. Она глянула в сторону Джейка, покачивающегося на волнах и радостно улыбающегося солнцу, чей край показался из-за горизонта.

– Знаешь, если хочешь, то можешь пригласить к нам своих друзей, – предложила она. Джейк обернулся и подплыл поближе.

– Сэм мог бы приехать на выходные, если ты не против. Он обожает серфинг, – он.

– Это же с ним ты живешь? – попыталась припомнить Кейт. Джейк рассказывал о целой куче новых друзей, которых завел на курсе по английской литературе.

– Ага. Остальные сейчас поехали работать в Испанию. – Джейк прикусил губу, словно хотел что-то рассказать, но еще не до конца решился. – Я познакомился еще кое с кем.

Кейт окинула его взглядом и приподняла бровь:

– Так-так?

– Да ничего такого. Ее зовут Анна. Анна Томлинсон. Мы познакомились на Фейсбуке в прошлом году… С тех пор и переписываемся.

– Современному поколению очень везет, – заметила Кейт, лениво шевеля руками в воде, чтобы поддержать себя на плаву. – Нам с друзьями приходилось писать друг другу настоящие письма.

– Анна дочь Денниса Томлинсона. Тебе это имя о чем-то говорит?

Кейт резко вернула себе вертикальное положение. Это имя определенно о чем-то говорило: о Деннисе Томлинсоне она читала лекцию, когда вела курс «Знаменитые убийцы».

– Деннис Томлинсон? Тот, который изнасиловал и убил восемь женщин? – уточнила она.

– Он.

– Деннис Томлинсон, которому назначили восемь пожизненных сроков? – продолжила Кейт. Никакого спокойствия она больше не чувствовала.

– Да. Она как-то мне совершенно случайно написала. Спросила, не хочу ли я поговорить с кем-то, кто знает, что такое иметь… такого отца.

– Где она живет?

– На севере Шотландии. У нее ферма посреди гор. Пятнадцать лет назад она написала книгу, а на вырученные деньги купила участок.

Кейт передернуло. Вода больше не казалась приятно бодрящей, а пальцы начали неметь.

– Надеюсь, ты книгу писать не собираешься.

– Нет, конечно. С чего ты это взяла? Мне нравится здесь работать. Учить людей подводному плаванию, снаряжать лодки. Просто проводить с тобой время.

– Ладно. Я рада, что ты счастлив, – проговорила Кейт.

– Ты думала, что это не так?

– Я переживаю, что испоганила тебе жизнь.

– Ничего ты не испоганила. Ты научила меня ее ценить, – возразил Джейк. Кейт это застало врасплох, и она не знала, что ответить. – А вот Анне так не повезло. Она была совсем одна, когда ее отца арестовали. Ей было всего семнадцать, а ее мать умерла, когда ей было шестнадцать… Знаешь, было приятно поговорить с кем-то, кто тебя понимает.

Кейт смотрела, как Джейк рассекает волны, а его волосы сияют на солнце ярким каштановым отливом.

И впрямь, почему бы ему не поговорить с кем-то, кто его понимает? Питер Конвэй всегда будет его отцом, а Джейк всегда будет его сыном. Кейт всегда останется связующим звеном между ними, и это именно ее действия, ее роман с Питером Конвэем, который был, между прочим, ее начальником, в конечном итоге привел ко всей этой неразберихе.

– Кто-нибудь упоминал твоего… Кто-нибудь говорил про Питера в университете?

– Не особо. Я сказал своим приятелям, но они отреагировали нормально. Все в порядке, мам. Я счастлив. Правда. Просто не хочу ничего от тебя скрывать. А у тебя как дела? Как твое расследование?

Кейт рассказала ему, что собирается на встречу со старой подругой Джоанны, Марни, но по-прежнему ничуть не приблизилась к разгадке.

– С другой стороны, чем дольше ты будешь расследовать это дело, тем больше тебе заплатят!

– Сестра Тристана сказала то же самое.

– Ей не слишком-то нравится, что он теперь работает в университете на полставки?

– Да уж. И ей точно не нравится наша трейлерная стоянка. Она совсем не в восторге от того, что пару недель назад мы с Трисом красили туалеты.

– О, я как раз вспомнил. Я нанял трех женщин, чтобы они приходили помогать с уборкой. Начнут с этих выходных. Если все пойдет хорошо, надеюсь, они останутся помогать на весь летний сезон, – сказал Джейк.

– Отлично, – улыбнулась Кейт. Когда Джейк вернулся, она совершенно выкинула из головы все обязанности по управлению трейлерной стоянкой. Убираться нужно было каждую неделю, в субботу с десяти утра до двух часов дня. В это время гости как раз освобождали арендованный трейлер, и прежде чем заселялись следующие, нужно было все прибрать и перестелить кровати. На прошлой неделе у них уже арендовали порядочное количество мест – что Кейт очень радовало – а летний сезон должен будет начаться через две недели.

– Довольно милые дамы. Местные. Это мать с дочерью и их подруга. Живут в Эшдине и приезжать будут вместе, – сказал Джейк. – Так я смогу по выходным давать больше уроков по подводному плаванию.

Ну, по крайней мере, ее стоянка будет работать и приносить доход. Это немного успокоило Кейт.

– Бр-р. Я что-то замерз. Давай наперегонки! – и Джейк со всей скоростью устремился к берегу.

– Эй! У тебя же фора! – крикнула ему Кейт.

– Зато ты плаваешь лучше! – отозвался Джейк с широкой улыбкой. – Проигравший готовит завтрак!

Кейт подумала о всех тех годах, что Джейк жил с ее родителями и не получал никакого завтрака от любящей матери.

Она немного подождала, и только затем поплыла за ним к берегу.

Глава 21

Где-то в восемь утра Беллу Джонс разбудила ее собака. Облизывая ее пальцы, Калли радостно стучала хвостом по простыням.

Белла жила в обветшалом коттедже серовато-лилового цвета неподалеку от деревни Бакфастли. Каждый новый день начинался однообразно: Белла выбиралась из кровати, одевалась и первым делом выводила Калли на улицу. Прямо позади ее дома раскинулась восточная часть Национального парка Дартмур, и каждое утро Белла с Калли выходили прогуляться по вересковым пустошам. Как только ворота открылись, Калли счастливо понеслась вперед, принюхиваясь к воздуху, все еще свежему после шторма.

Ночью лило нещадно, и Белла почти уже решила повернуть назад: ей не слишком хотелось идти по размякшей и разъезжающейся под ногами земле. Но тут Калли что-то учуяла и бросилась к огромному упавшему дереву, лежащему поперек римской дороги.

Белла всю свою жизнь жила в этой части Девона, и этот древний величественный граб был неизменной частью пейзажа на протяжении всех шестидесяти лет. Теперь же он лежал на земле, словно поверженный гигант, испустивший последний дух.

– Вот же черт, – расстроенно пробормотала Белла.

Калли пробежала еще немного вперед, звонко лая, и затормозила перед широкой ямой, оставленной вырванными из земли корнями. Лай у нее был злой, испуганный, отметила Белла. Такое громкое тявканье.

Белле понадобилась минута, чтобы догнать собаку, и вскоре она уже стояла у края ямы. В ширину она достигала трех метров, уходила глубоко вниз и была наполовину заполнена дождевой водой. Оборванные корни торчали из неровной стены, уходя на много метров вверх и бросая на яму густую тень.

Калли гавкнула снова и припала на передние лапы, отчего большие куски отсыревшей земли с плеском осыпались в грязную воду.

– К ноге! Назад! – приказала Белла, отступая подальше от осыпающегося под лапами собаки края. Калли не слушалась. В конце концов ей удалось зацепить ее ошейник концом своей походной трости, но Калли продолжала рычать и лаять на яму. Бежевая шерсть на ее спине поднялась дыбом.

– Это просто дерево, – попыталась успокоить ее Белла. Должно быть, для ее дорогой Калли стало настоящим шоком увидеть дерево с такой необычной перспективы, да и для Беллы земляной колодец и перекрученные гигантские корни смотрелись донельзя чужеродно. Для Калли вообще было обычным делом лаять, если она видела что-нибудь необычное – например, совсем недавно она испугалась обычного мусорного контейнера, зацепившегося за край забора из колючей проволоки и повисшего в воздухе, словно таинственная сгорбленная фигура в черном плаще.

Белла покрепче ухватилась за трость обеими руками и уперлась каблуками во влажную землю, оттаскивая Калли от ямы. Она проследила за взглядом собаки, неотрывно глядящей в одну точку, и вот тогда она увидела руку, торчащую из влажной черной земли. Над рукой – лицо, полузасыпанное землей, глаза закрыты, словно во сне. Прошедший дождь смыл грязь, обнажая бледно-серую кожу.

– Пойдем, Калли! Назад! Назад! – закричала Белла. Ей наконец удалось оттащить собаку прочь. Волосы на затылке встали дыбом. Беллу было не так просто напугать, но сейчас ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы побороть тошноту.

А потом она отыскала в складках плаща свой телефон и позвонила в полицию.

Глава 22

Мур-сайд оказался удивительно безобразным районом, и даже днем тут чувствовалась разлившаяся в воздухе угроза. Кейт припарковала машину на окраине квартала, а затем пешком прошла две оставшиеся улицы до дома Марни, башней вздымающегося вверх. Во дворе обнаружились две сгоревшие машины и компания юношей, которые смолили сигареты, оседлав невысокий забор. Лифт не работал, так что Кейт поднялась по безлюдной лестнице пешком.

Дверь открыла крошечная, болезненно худая женщина – в ней едва ли было полтора метра роста. Она опиралась на костыль. Ярко-рыжие волосы были уложены в строгое короткое каре с прямой челкой. Носила она длинную разноцветную юбку, явно окрашенную вручную, и белую футболку с длинными рукавами. Глаза у нее были светло-карими, кожа – бледная, без кровинки, но улыбка сияла искренней теплотой и радушием.

– Очень рада познакомиться! – с жаром сказала она. Кейт провели через прямой коридор, заполненный сохнущим на сушилке бельем, затем – мимо закрытой двери в гостиную и наконец на кухню.

– У меня свободна пара часов, а потом нужно будет забрать детей из школы, – сообщила Марни. Как и Бев, она говорила с сильным восточным акцентом. – Вот они, – добавила она, кивая на фотографию на холодильнике, где были изображены мальчик и девочка, сидящие на качелях в парке. Между ними сидела Марни. Был яркий солнечный день, и на всех троих были натянуты бейсбольные кепки.

– Они такие милые, когда маленькие, – заметила Кейт.

– О да. Так искренне восхищаются всем, что ты делаешь… Все жду, когда эта фаза пройдет. А твоему сыну сколько лет?

– Откуда вы узнали, что у меня есть сын?

– Я прочла о тебе все, что нашла, – ответила Марни.

– Ему девятнадцать, – сказала Кейт, раздумывая, что же именно читала Марни. – Только что вернулся из университета.

– А что он изучает?

– Он на факультете английского языка.

– У тебя нет его фотографии? – как-то излишне напористо спросила Марни.

– Боюсь, что нет.

Марни с разочарованным видом поставила чашку чая перед Кейт, затем прислонила костыль к батарее и опустилась на стул напротив. Кухня у нее была теплой и уютной, а окна запотели от конденсата.

– Спасибо, – поблагодарила Кейт, отпивая чай.

– За расследование платит Билл, да? – спросила Марни. Общалась она так, словно они с Кейт давно уже были близкими подругами.

– Не могу сказать. Это конфиденциальная информация.

Марни понимающе постучала пальцем по своему носу.

– Ну конечно. Не скажу никому ни слова. Они с Бев уже много лет вместе. Утешает ее, когда она приходит поплакать ему в плечо, оплачивает ее счета, – продолжила она. – Они не женаты, даже вместе никогда не жили. Но он часто приходил к Бев по вечерам и оставался на выходные, а она сопровождала его на рабочие ужины.

– Когда вы были маленькой, Бев и Джоанна жили здесь?

– Да, в Флоренц-хаус, это высокое здание напротив, – сказала Марни, кивая на окно. На столе стояло несколько обувных коробок, и Марни открыла верхнюю, чтобы вытащить пару фотоальбомов. Она открыла первый.

– Вот. Это свадьба Джо и Фреда, – сказала она, пролистывая фотографии. Джоанна сидела в винтажном «Даймлере» под руку с Фредом. На ней было чудесное подвенечное платье из белого шелка, а на заднем фоне возвышалась церковь. – А это Джо и Фред сидят за столом. Родители Фреда слева, Бев и Билл – справа. Это было в 2000 году. Билла пригласила Бев, но так-то за свадьбу платил в основном он. Других его фотографий у меня почти нет. Билл прямо-таки ненавидит, когда его фотографируют…

Она открыла другой альбом.

– Мы с Джо были друзьями с самого детства. Наши мамы познакомились на работе – они убирались в одном и том же офисе. А потом мы оказались в одном классе в начальной школе. Сейчас-то моя мама уже восемь лет как мертва… Вот, – Марни перевернула альбом, показывая Кейт их детские фотографии: поход в зоопарк, первые дни в школе, маскарады, совместные празднования Рождества. Мелькнула фотография, которую Кейт уже видела: одиннадцатилетняя Джоанна в то самое Рождество, когда ей подарили пишущую машинку. Марни перевернула страницу, и показалась следующая фотография: они с Джо сидят на кирпичной стене у местной парковки, одетые в искусственно состаренные джинсы и белые блузки. – Черт возьми. Мы тогда очень увлеклись модой восьмидесятых. Бев добыла эти джинсы у парня, с которым она познакомилась на рынке. Стоили они тогда кучу денег.

– Вы с Бев все еще в хороших отношениях?

Марни отложила альбом и сделала глоток чая.

– Нет. Жизнь нас развела в разные стороны. Когда я была маленькой, Бев ко мне была очень добра, и когда моя мама умерла, мы все еще общались, но… Не знаю. Мне сложно находиться с ней рядом. Постоянно начинаются бесконечные разговоры о том, что Джо с нами больше нет, о том, что с ней случилось. Спустя восемь лет я уже не могла этого вынести.

– А с Биллом вы ладили?

– Ага. Он неплохой человек. Милый. Иногда даже слишком мягкий.

– Джо воспринимала Билла как приемного отца? – спросила Кейт.

– Ну да. Вот только за несколько недель до того, как она пропала, они крупно поссорились.

– Что случилось?

– Джо тогда работала над статьей. Расследовала какую-то историю в Эксетере. Инвестиционная фирма выкупила офисное здание, а когда они начали ремонт, то выяснилось, что в стенах полно асбеста.

– Марко Поло-Хаус?

– Ага. Откуда ты знаешь?

– От другого человека, с которым мы разговаривали, – ответила Кейт, пытаясь отогнать уныние. Это значило, что Джоанна могла звонить Шелли Морден насчет этого асбеста, а Дэвид Ламб был тут ни при чем.

– Это здание купила инвестиционная фирма, принадлежащая Биллу. Они собирались подлатать его, а потом перепродать совету с большой наценкой. Когда они обнаружили асбестос, то попытались это прикрыть – и в буквальном, и в переносном смысле, чтобы не потерять деньги. А Джо об этом узнала.

– Как?

– Кто-то в совете слил информацию. Джо начала расследование для «Вест-Кантри Ньюс», и вот тогда-то она обнаружила, что Билл был одним из трех инвесторов этого проекта. Так что она пошла к нему и все рассказала. Сказала, что если они не уладят этот вопрос, она напишет статью, в которой все обнародует.

– Я слышала, Марко Поло-Хаус стоял рядом с крупной начальной школой? – спросила Кейт.

– Ага. А асбест в здании был голубым – самым опасным. Биллу и остальным инвесторам стоило кучу денег решить эту проблему так, чтобы никто не пострадал. А потом еще и совет отказался платить прежнюю сумму из-за всей этой истории. В итоге им пришлось продать здание частным образом и себе в убыток.

– А что Бев сказала обо всей этой истории? – спросила Кейт.

– Ну, отношения, конечно, у всех стали немного натянутыми, но Джо ведь так и не опубликовала статью. Хотя она могла бы, и скандал бы вышел неописуемый. Она не стала этого делать только из-за Билла и мамы. К счастью, он сделал, как просила Джо, и здание отремонтировали как положено.

– Билл не был подозреваемым в деле?

– В смысле? Когда Джо пропала? Нет, конечно нет! – воскликнула Марни. Кажется, такая мысль даже не могла прийти ей в голову. Она яростно покачала головой. – Нет. К тому же, когда Джо пропала, он весь день был с Бев, а потом поехал на работу. Люди его видели. Минимум двое его работников подтвердили, что он был в офисе.

– Что о Билле думал Фред?

Марни пожала плечами.

– Ладили они неплохо. Вообще с этим все было странно, потому что отношения Бев и Билла всегда были очень странными. Фред видел его, только когда они встречались в квартире Бев. По-моему, Билл приходил к Джо с Фредом всего один раз, на новоселье. Как будто у них было негласное правило – Билл может приходить только к Бев. Она всегда очень соблюдала свои границы. Когда-то она жила с папой Джо, и жизнь у нее тогда была невеселая. Она больше не хотела жертвовать своей независимостью.

– А где жил Билл?

– У него была большая квартира на другом конце города. Бев там редко бывала, Джо тем более.

– Почему?

– Понятия не имею. Я же говорю: Бев хотелось сохранить свою независимость. Биллу тоже.

– Вы знаете, что теперь они живут вместе?

Марни уставилась на Кейт, резко выпрямившись на стуле.

– Да ты шутишь! Серьезно? Где?

– В Салькомбе. У Билла там очень славный дом.

– Черт возьми. Много же у них на это времени ушло. Ну, я не удивлена. Билл человек небедный и целеустремленный. Начинал он носильщиком, а закончил владельцем строительной фирмы. Да еще и запатентовал новый вид асфальта, устойчивого к воздействию воды. Лет шесть назад его фирму выкупила какая-то большая европейская компания.

Они немного помолчали, и Марни воспользовалась моментом, чтобы встать и налить по чашке свежего чая.

– Как думаете, что случилось с Джоанной? – спросила Кейт. Марни поставила чашки на стол. – Мы изучили все материалы дела – ничего. И свидетелей нет.

– Честно? Я думаю, она стала жертвой серийного убийцы, – заявила Марни. – Думаю, она просто оказалась не в том месте не в то время. Я читаю много документальной литературы о преступниках, и статистика говорит, что в Британии все еще есть несколько серийных убийц, которых так и не поймали. А вот вы поймали маньяка, так ведь?

– Ну, да, – неловко ответила Кейт, пойманная врасплох.

– Целая куча маньяков убивали годами, прежде чем их смогли поймать. Говорят, Гарольд Шипман убил двести шестьдесят людей за тридцать лет… Деннис Нильсен, Питер Сатклифф, Фред и Роуз Вест – все они убивали людей в течение многих лет, и никто ничего не мог с этим сделать. В большинстве случаев их удается поймать только из-за случайности или глупой ошибки. И маньяки умеют делать так, что другие люди считают их абсолютно нормальными. Да что там нормальными, хорошими и приятными людьми. Как долго Питеру Конвею удавалось скрываться, пока вы не поняли, что убийца – это он?

Вопрос снова застал Кейт врасплох.

– Официально – пять лет, но мы думаем, что у него были и другие жертвы, которых не удалось опознать, – ответила она.

– Вот именно.

Кейт пробрала дрожь. Небо, виднеющееся в маленькое кухонное окно, затягивало темными облаками.

Она решила сменить тему:

– Джоанна говорила с вами о своей работе? О том, над чем она сейчас работает?

Марни покачала головой.

– Нет. Обычно мы просто обсуждали всякую ерунду, которую показывали по телевизору, говорили о парнях. Мне кажется, со мной она просто давала волю своим чувствам. Со мной вообще легко говорить.

– Она когда-нибудь упоминала про Ноя Хантли? О нем она писала статью.

Марни нахмурилась.

– Мы говорили об этом, потому что история вышла громкая. Об этом потом раструбили национальные газеты, а Хантли и вовсе вышвырнули из парламента.

– А после Джоанна не говорила, что снова разговаривала с Ноем Хантли? Или, может быть, упоминала о том, что ее приняли на работу в Лондоне?

– Нет. Зачем ей вообще снова разговаривать с Ноем Хантли? Он ее и в глаза больше видеть не хотел.

Кейт помедлила, обдумывая свой следующий вопрос. Иногда свидетель может неосознанно начать отвечать то, что от него хочет следователь.

– Джоанна никогда не говорила о том, что пишет статью об исчезнувших людях? Молодых мужчинах, пропавших без вести?

– Она вообще редко говорила со мной о работе. Как я и говорила, обычно мы просто вместе смеялись. А эти молодые мужчины были убиты? – с интересом спросила Марни.

– Не знаю. Детали мы пока не выяснили.

Марни потерла лицо.

– Помню, Фред говорил, что полиция забрала из редакции все вещи Джо. Потом опросили всех, с кем она хоть раз разговаривала, тщательно прошлись по всей ее биографии – и ничего не нашли. Как я и говорила – я думаю, Джо похитил или убил кто-то, кого она даже не знала. Так обычно и происходит с большинством жертв серийных убийц. Серийные убийцы отлично приспосабливаются к обстановке. Они импульсивны. Любой псих мог проследить за Джо и увидеть, что она оставляет свою машину в Динсгейте. Этой парковкой никто не пользовался, и вообще ее вот-вот собирались снести. Прекрасное место для того, чтобы схватить ее, запихать в машину и уехать прочь. Если так посмотреть, это единственное логичное предположение, – закончила Марни.

Кейт начала раздражаться – в основном потому, что Марни, возможно, была абсолютно права.

– Вы знали, что у Фреда был роман с соседской няней, Фамке? – спросила она.

– Потом я узнала, да.

– Это вас удивило?

– Да не особо. Джо была полностью поглощена работой, а Фред не знал, куда ему приткнуться. Они только-только съехались вместе, и уже сразу было ясно, что от жизни они хотят разного.

– Думаете, это он сделал?

Марни рассмеялась.

– Фред? Ну нет. Он бы даже вечеринку в пивнушке устроить не смог, не то что, не знаю, убить Джо и спрятать ее тело так, что ее не смогли найти за тринадцать лет. Разве что он киллера нанял, но Фред был на мели.

– У Джоанны здесь были еще друзья? Или, может, враги?

Марни снова покачала головой.

– Нет. И Бев тоже хорошо со всеми ладила. Знаю, что у этого района дурная слава, но люди здесь не такие уж и плохие. И хорошие люди здесь есть. У нас тут довольно сплоченное товарищество, знаете? Машину Бев украли в ту ночь, когда пропала Джоанна, – прямо на дороге перед домом. А я в тот же день попала в аварию. И многие соседи нам помогали. Подвозили куда-нибудь и все такое.

– Вы сильно разбились? – спросила Кейт, переводя взгляд на костыль, прислоненный к батарее.

– Нет, костыль у меня из-за раннего артрита, – объяснила Марни. – А авария была полностью моей виной. Я сдала назад и врезалась в дорогущий «БМВ», припаркованный на улице. Моя машинка была в порядке, но мне пришлось заплатить владельцу «БМВ» пятьсот фунтов, чтобы оплатить ремонт. Уверена, для него эти деньги были не проблемой, но что тут поделаешь. – Марни бросила взгляд на часы, висящие за спиной у Кейт. – Мне пора собираться – детей нужно забрать из школы. Можно тебе кое-что показать?

– Что?

– Пойдем в гостиную.

Марни встала из-за стола и подобрала свой костыль, и они медленно двинулись по коридору, вскоре оказавшись в гостиной. Посреди комнаты стоял черный кожаный диван, а на стене висел плоский телевизор. Справа от него находился огромный шкаф, доверху заполненный DVD-дисками. Слева – большой деревянный стеллаж с четырьмя застекленными полками. За стеклом располагались коллекционные фигурки героев кинофильмов: Фредди Крюгер, Брэндон Ли из «Ворона», клоун Пеннивайз, Рипли из «Чужого», которая одной рукой прижимала к себе маленького Ньюта, а в другой держала пулемет. Было две разные версии куклы Чаки: у одного в руках был нож, а у другого нет, три разные версии Пинхеда из «Восставшего из ада» и его демоны-сенобиты. Остальные фигурки Кейт не узнала.

– Ого, – проговорила она, стараясь звучать как можно нейтральнее. Ее это все немного пугало.

– Ага, – довольно произнесла Марни. Она явно решила, что Кейт приятно впечатлена коллекцией. – У меня есть канал на Ютубе, называется «Marnie’sMayhem07». Я там делаю обзоры на коллекционные фигурки по кинофраншизам, – объяснила она. – Сейчас жду Рейган из фильма «Экзорцист», но она застряла на сортировочном пункте. В ней сорок сантиметров, и она разговаривает.

Кейт улыбнулась и снова кивнула. Ощущения от комнаты у нее были гнетущие, и впечатлению не помогал застоявшийся запах сигарет, который безуспешно пытались замаскировать дешевым освежителем воздуха.

Марни задернула толстые шторы, так что теперь комнату освещала только люстра, бросающая резкие блики на дешевую глянцевую мебель. Марни подошла к шкафу с DVD-дисками, и обнаружилось, что нижнюю его полку занимали книги. Когда она наклонилась и принялась искать нужную книгу, Кейт осознала, что последует дальше.

Марни выпрямилась, сжимая в руках книгу «Он мне не сын» – автобиографию, написанную Энид Конвей, матерью Питера Конвея.

Горло у Кейт сжалось, а сердце часто застучало в груди, когда она увидела заткнутый за обложку книги черный фломастер.

– Оставишь автограф? – Марни улыбнулась, облокотилась на костыль и открыла книгу на титульном листе. Там уже было две подписи, одна, голубая, гласила: «Питер Конвей». Вторая, сделанная черными чернилами, была совсем неразборчивой, но поскольку Кейт в свое время прислали подписанную копию этой книги, она знала: это подпись Энид Конвей.

Марни нетерпеливо протянула ей маркер.

– Но не я же ее написала, – сказала Кейт.

– Мне бы это очень помогло, – настаивала Марни. – Знаешь, сколько будет стоить эта книга, если я соберу все три подписи?

– Я никогда не давала автографов.

– Вот именно. Я тебе помогла, а если я вспомню что-нибудь еще, то помогу еще больше. Так ведь?

– Где вы добыли остальные два автографа? – спросила Кейт.

– Если знаешь нужных людей, то достать их можно.

Все это вызывало у Кейт отвращение. Выпустив свою книгу, Энид Конвей просто пыталась заработать денег на дешевой популярности.

– Один букинист сказал мне, что если я соберу все три автографа, то могу продать эту книгу за две тысячи фунтов. А может, и больше. Знаешь, как нам с детьми пригодятся эти две штуки? У меня плесень в квартире!

Ноздри Марни раздувались от гнева, и Кейт поняла, что теперь она напоминает ей экспонат собственной монстроузной коллекции фигурок.

Теперь ее утренний разговор с Джейком показался ей странно провидческим. Но ее жизнь – не предмет, который можно выставить на продажу.

Теперь стало ясно, почему Марни так хотела с ней поговорить.

– Простите, но нет, – отрицательно покачала головой Кейт. – Я не буду ее подписывать.

Глава 23

В кафе Тристан пришел первым, заняв место у окна. Улица Саус-стрит была одним из последних прибежищ несетевых кофеен. В жилом доме напротив расположились магазин товаров для дома, букмекерская контора и парикмахерская.

Официант Бишоп – его фамилии Тристан не знал – подошел спустя несколько минут. На нем были джинсы и белая облегающая футболка.

– Приветики, – произнес он, широко улыбаясь, после чего наклонился и чмокнул Тристана в щеку. – Ты уже сделал заказ?

– Ага. Американо, – ответил Тристан, которого этот неожиданный поцелуй застиг врасплох.

– Не похоже, что тебе нужно следить за фигурой… Хотя я бы следил за тобой хоть весь день, – заметил Бишоп, и Тристан неловко рассмеялся. Неужели он действительно решил, что у них свидание? Ведь они с Кейт говорили, что они частные детективы, которым позарез нужно поговорить с его боссом.

– Мне нравится твои татуировки, – добавил Бишоп, указывая на орла, выглядывающего из ворота футболки Тристана.

– Спасибо.

– Тебе как обычно? – К их столику подошла владельца кафе – старушка преклонных лет с крайне чопорным лицом.

– Да, пожалуйста, Эсперанса. И еще кусочек того чизкейка со вкусом сникерса… Я здесь часто бываю, – объяснил Бишоп, когда она ушла. – А ты сегодня выглядишь еще лучше, чем вчера.

– Спасибо, – повторил Тристан. – Послушай, я тебя не просто так позвал.

Глаза Бишопа округлились.

– Я думал, это я тебя позвал встретиться! Оставил тебе номер на чеке…

– Ну, да, просто давай я сразу скажу: это не свидание. Помнишь, мы с моей коллегой Кейт сказали Максу, что мы частные детективы, которые расследуют исчезновение нескольких молодых людей? Один из них жил в доме Джеспера, когда там еще была коммуна.

Бишоп в молчании принялся переставлять местами перечницу и солонку. Нижнюю губу он выпятил, что придало ему несколько обиженный вид.

– Ясно. И если это не свидание, то что это?

– Это я прошу тебя о помощи. Мы пытаемся найти ребят, таких же, как мы, из гей-сообщества. Ребят, которых могли убить.

Лицо Бишопа стало серьезным впервые за все время.

– Ладно, хорошо. Но разве Макс не сказал, что он ничего не знает?

– Дэвид Ламб. – Тристан положил свой телефон с открытым фото Дэвида на стол. – Он пропал в июне 1999 года. Он жил в коммуне Джеспера, но незадолго до этого переехал к своему парню. Когда мы ушли, Дэвид не говорил ничего о Дэвиде или о коммуне?

Внимательно изучавший фотографию Бишоп покачал головой.

– Нет.

– Ладно. Макс Джеспер. Что ты можешь о нем рассказать? – спросил Тристан. – И ты не возражаешь, если я буду делать заметки?

– Да нет, пожалуйста… Ты думаешь, что Макс как-то причастен к исчезновению Дэвида?

– Мне просто интересно узнать о нем побольше, – ответил Тристан, кладя перед собой блокнот и ручку. – Страниц в соцсетях у него нет, и кроме той истории с открытием отеля в интернете о нем ничего не найти.

– Макс – он такой, немного старомодный. Довольно забавный. Флиртует он с полной самоотдачей, но руки не распускает. Зарплату платит всегда вовремя, но добрым человеком я бы его не назвал.

– Он сейчас ни с кем не встречается?

– Он давно уже в отношениях с парнем по имени Ник.

– Знаешь его фамилию?

– Хм… Лейси. Я его видел всего раз или два. Он живет в загородном доме.

– Каком еще доме?

– У Макса и Ника есть дом на побережье в городе Бернхэм-он-Си. Это Сомерсет.

– Макс не живет в отеле?

– Нет. Обычно он приезжает на работу. Иногда на выходные остается на ночь, если дел слишком много.

– И долго ехать? – спросил Тристан.

– Около часа в один конец или вроде того. Макс вечно жалуется на трассу М5, говорит, что он проводит там уйму времени.

– А кем работает Ник?

– Он застройщик. Я его в Джесперсе вообще ни разу не видел, только на вечеринках, которые они с Максом устраивали. Макс иногда просит официантов приехать в их дом, чтобы разносить напитки.

– Что это за вечеринки?

– Я был на двух. Оба раза они устраивали маскарад. – Тут появилась Эсперанса. Тристану она передала еще одну чашку эспрессо, а перед Бишопом поставила большой молочный коктейль, украшенный кусочками фруктов. – Спасибо… – Она улыбнулась и ушла. – Она такая милая. Даже делает для меня протеиновый коктейль. Хочешь попробовать?

Тристан покачал головой. Он рассматривал протеиновые коктейли как нечто, что нужно просто перетерпеть, а не подавать в изящном стакане, украшенном фруктами. Он молча наблюдал, как Бишоп жадно всасывает коктейль через трубочку.

– Макс и Ник часто устраивают вечеринки?

– Не знаю. Я работал на их летней вечеринке в прошлом году, – ответил Бишоп, утирая ладонью рот. – Еще двое наших ребят тогда поехали со мной, чтобы помочь с подачей еды и напитков.

– И кого туда обычно приглашают?

– В основном там их друзья. Те, что богатые, из местных.

Тристан пролистал галерею в своем телефоне и нашел фотографию с открытия Джесперса – ту, где Макс перерезал красную ленточку.

– Кто-то из этих людей бывал на вечеринках?

Бишоп вгляделся в снимок.

– Это откуда? Фото кажется знакомым.

– Висит на стене у вашего бара.

– А, точно. Я их уже и замечать перестал, так часто я хожу мимо. Я помню вот его, – Бишоп указал на Ноя Хантли. Тристан заставил себя сохранить спокойное лицо.

– А имя его помнишь?

Бишоп поднял глаза вверх и улыбнулся.

– Его зовут Ной. Не уверен, какая у него фамилия, но как-то раз он очень напился и попросил меня и Сэма – это другой официант – сходить с ним на пляж.

– И его точно зовут Ной?

Бишоп кивнул.

– Ага. Он еще пошутил, что мы как раз подходящая пара тварей для его ковчега.

– Умеет он уговаривать, – заметил Тристан. – И как, вы согласились?

– Конечно, нет! Во-первых, это пошло, а во-вторых, мне нужна моя работа, чтобы я и дальше мог платить за университет. Он предложил нам деньги, но я на такое не согласен.

– И сколько он предложил?

– Сто фунтов каждому. У него была наличка в гульфике.

– В гульфике?

– Это был римский бал-маскарад. Ной был одет как Казанова, белые колготки, что-то типа корсажа и маска в стиле Зорро. В тот раз это вообще был популярный костюм.

– А жены Ноя там не было?

– Нет. Он не говорил, что женат.

– На вечеринке вообще были женщины?

– Да, было несколько. Там вообще много разных людей было.

– Ты долго говорил с Ноем? Он не сказал, откуда знает Макса и Ника?

– Он сказал, что вложился в «Джесперс», но потом они выкупили его долю и он занялся более крупными проектами. Ной говорил, что часто вкладывается в недвижимость. По-моему, ему нравилось хвастаться, какой он богатый.

– Ты не сфотографировал вечеринку?

– Нет, мы же работали. Я сделал пару фоток дома, пока мы только все подготавливали. Дом просто чудесный. Там даже есть огромный бассейн с видом на море.

– А они у тебя с собой на телефоне? – спросил Тристан.

– Погоди. – Бишоп достал свой телефон и принялся листать огромный список фотографий. – Вот, держи.

Он повернул телефон к Тристану и показал ему несколько фотографий огромного дома, выполненного в современном стиле. Он стоял на самом краю великолепного пляжа, а неподалеку плескалось море.

– Это что, правда Британия?

– И не говори. Выглядит так, будто это заграница. Макс и Ник живут в самом конце песчаного пляжа. Он длинный, несколько километров, наверное, и там почти никого нет. И домов рядом тоже немного, – рассказывал Бишоп, продолжая листать фотографии.

– Это Макс? – уточник Тристан, когда заметил фотографию крепко сбитого мужчины в бейсболке, снятого со спины. Он руководил парочкой официантов с тележкой, наполненной напитками.

– Ага. Мы тогда как раз все готовили к приходу гостей. А это Ник, – Бишоп указал на высокого мужчину, тоже повернутого спиной к камере. Он стоял под большим белым навесом, расположенным неподалеку от бассейна. У Ника были короткие светло-каштановые волосы, и он был неплохо сложен. На фотографии он как раз снимал с тележки какие-то коробки.

– А других фотографий Ника и Макса у тебя нет? – спросил Тристан.

– Дай проверю. – Теперь он пролистывал фотографии, сделанные внутри большого шатра. Работники разбирали бар и устанавливали на место гигантскую ледяную скульптуру.

– Нашел фотографии пляжа. Перед домом есть песчаная насыпь, что-то вроде дюны. Это туда нас с Сэмом звал Ной. Мне показалось, что он уже бывал в этих дюнах.

– И как он отреагировал, когда вы ему отказали?

– Меня позвал другой гость, но Сэм потом рассказал, что Ной никак не хотел оставить его в покое. В конце концов Сэм сказал ему отвалить нахер, и тогда Ной взбесился, перевернул поднос с напитками и обругал Сэма вдоль и поперек.

– Макс что-нибудь сделал?

– Я не знаю, был ли он вообще рядом. К тому времени вечеринка уже была в самом разгаре, было очень шумно, так что никто ничего и не заметил. Макса больше беспокоило, что люди уходят слишком далеко к пляжу.

– Почему?

– Я снял фото, когда мы ходили на пляж перед вечеринкой, – сказал Бишоп. – Смотри.

Фотография изображала большой пустынный пляж, над которым уже садилось солнце. Прилив отхлынул от берега, обнажая мокрый песок. Слева виднелся большой знак, на котором было написано:

«Машинам, велосипедам, мотоциклам и квадроциклам

запрещено проезжать дальше этого знака

Штраф за нарушение до 400 фунтов

ВНИМАНИЕ! ВО ВРЕМЯ ОТЛИВА НЕЛЬЗЯ

ВЫХОДИТЬ НА МЯГКИЙ ПЕСОК И ГРЯЗЬ,

А ТАКЖЕ ЗАЕЗЖАТЬ НА ЛЮБОМ ВИДЕ

ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ»

– Макс рассказывал, что у Ника пунктик насчет прилива. Он вечно за ним следит – когда прилив, как далеко уходит вода и все такое. Не осталось ли на пляже людей, потому что это очень опасно – можно крепко застрять в грязи. Пару раз получалось так, что гости напивались и заходили слишком далеко в море, а когда вода начинала прибывать, их чуть не утопило.

Тристан уставился на фотографию.

– Воды даже не видно.

– Ага. Вода отливает очень далеко, но и возвращается она очень быстро. Макс рассказывал, что каждый раз, когда Ник уезжает в командировку, то просит его следить за прогнозом погоды на случай, если будет шторм.

– Дом может затопить? – предположил Тристан.

– Не думаю. По-моему, у Ника просто какой-то ПТСР на этот счет.

– ПТСР? Он застрял в песке во время прилива?

– Не знаю. Но в новостях часто рассказывают, что на их побережье прилив накрывает машины или даже людей. Макс не очень любит оставлять Ника одного надолго, потому что он реально с ума сходит на эту тему.

– Ему ставили официальный диагноз? – спросил Тристан.

– Без понятия. Они, по-моему, ведут достаточно затворнический образ жизни. Я только раз слышал, как Макс рассказывал, что они были в Лондоне и пошли в кинотеатр. А там у Ника случилась полноценная паническая атака.

– Почему?

– Он сказал, что они вообще никогда никуда обычно не ходят. Ник ненавидит толпу, но Максу очень хотелось посмотреть «Женщину в черном», так что он уговорил его сходить в кино. И половины фильма не прошло, как Ник начал паниковать и им пришлось уйти.

– Они женаты?

– Не думаю. Но они вместе уже очень долго.

– Не знаешь, каким видом недвижимости занимается Ник?

– Макс довольно расплывчато это объяснил. Что-то про частные инвестиции, высококлассные объекты, все такое. А вообще Ник просто прелесть. Он высокий, как Макс, но довольно мужественный, и в этом они с Максом точно отличаются.

– Сколько ему лет?

– Около пятидесяти.

Тристан сделал еще несколько пометок в блокноте и сверился с уже написанным.

– Во время работы ты ничего не слышал об коммуне? Может, кто-нибудь из коммуны приходил в отель?

Бишоп покачал головой, а затем нахмурился.

– Ты сказал что этот парень, Дэвид, жил там, а потом пропал. Как это случилось? – спросил он.

– Он не появился на дне рождения своей подруги. Это было в июне 1999 года. Дома у него не было, он оттуда сбежал. Его подруга, Шелли, забеспокоилась и обратилась в полицию, – рассказал Тристан. – Помнишь, мы говорили о Ное? Он никогда не приходил к вам в отель?

– Нет, там я его ни разу не видел. Этого пьяного придурка я видел только на вечеринке. Он еще и грубый, – скривился Бишоп. – Когда он перевернул поднос Сэма и ушел, то на обратном пути обозвал меня сраным динамщиком.

– Ты не сказал об этом Максу?

– Нет. Когда работаешь в баре, то постоянно приходится иметь дело с пьяными идиотами.

Глава 24

Кейт возвращалась к своей машине, пытаясь оправиться от встречи с Марни. Ее неприкрытый личный интерес оставил у Кейт ощущение, будто ее вываляли в грязи, а эта теория о том, что Джоанна просто оказалась не в том месте не в то время и стала жертвой серийного убийцы, никак не выходила из головы. Беспокоила ее и открывшаяся связь Билла со всей этой асбестовой историей. Почему они не удосужились проверить Билла раньше?

Кейт забралась в машину и принялась нервно притоптывать ногой, не зная, чем заняться первым. Разыскав телефон Билла, она позвонила ему, но ее раз за разом переадресовывало на голосовую почту. В конце концов Кейт записала на автоответчик короткое сообщение, в котором просила ей перезвонить, чтобы они могли обсудить кое-что, связанное с расследованием.

Затем она позвонила Бев, которая, к счастью, подняла трубку.

– Билл сейчас дома? – спросила Кейт.

– Нет, он уехал по работе.

– Вы не знаете, когда он вернется?

– В пятницу.

Голос Бев звучал нетвердо, и язык у нее слегка заплетался. А ведь сейчас только три часа дня.

– Вы сейчас можете говорить? – уточнила Кейт.

– Ну конечно могу. А что такое?

– Я хотела спросить об этом Билла, но вы тоже можете мне помочь…

– Продолжай.

– Я только что говорила с Марни, подругой Джоа…

– Я знаю, кто такая Марни.

– Да, да, конечно. Она рассказала мне, что за несколько недель до своего исчезновения Джоанна расследовала проблему с офисным зданием Марко Поло-Хаус в Эксетере.

– Да, Джо обнаружила, что они пытаются замять это дело с асбестом. Было очень неловко. Но Джо очень вежливо поступила по отношению к Биллу. Как только обо всем этом узнала, тут же пошла к нему. Мне это все, конечно, не понравилось, но Билл же вложил в это здание кучу денег… И он клялся, что они посоветовались с экспертом, и это он им сказал, что от асбеста избавляться не обязательно, а можно просто как следует обработать стены и заштукатурить их хорошенько, – сказала Бев.

Кейт закатила глаза. Чепуха какая. Все знали, что асбест невероятно опасен, и ни один специалист такого бы не сказал.

– Ясно. Но отношения между Биллом и Джо, наверное, немного охладели?

– Ну конечно. Билл очень из-за всего этого переживал. А Джо нужно было делать свою работу.

– Марни говорила… – начала было Кейт.

– Марни говорила! – выплюнула Бев. – Да что она вообще знает? Сидит и показывает игрушки на своем гребаном Ютуб-канале. Требует от государства пособия по безработице, а сама работает!

– Вы с Марни поссорились?

Воцарилось молчание.

– Какое-то время у нас было все хорошо. Она мне много помогала. Мою машину угнали в тот же день, когда пропала Джо, и Марни была ко мне очень добра. Возила меня повсюду, когда Билл не мог. Мы вместе ездили в магазин. А потом она стала вести себя мерзко. Совсем не понимала, через что я сейчас прохожу. Вечно выходила из себя, когда я пыталась поговорить о Джо.

– Хорошо. А как Джо отреагировала на том, что в истории с асбестом, над которой она работала, оказался замешан Билл?

– Что вы имеете в виду? – Язык Бев заплетался все больше.

– Джоанне попалась действительно сочная история. Ее не расстроило, что она не может опубликовать статью?

Возникла еще одна пауза. Бев раздраженно вздохнула.

– Джо была не такой! Она знала, как много для меня значит Билл… В конце концов он со всем смирился и заплатил за то, чтобы здание отремонтировали по всем правилам безопасности. Послушай, мы вам платим за то, чтобы вы нашли, что случилось с Джо. Мне не нравятся все эти расспросы, Кейт. Это звучит так, как будто ты считаешь, что Билл сделал что-то плохое.

– Совсем нет. Я просто следовала зацепкам, и всплыла эта история.

– От гребаной Марни. Подстрекательница хренова. Она просила у тебя денег?

Кейт помедлила. В памяти всплыла книга, которую Марни настойчиво просила подписать.

– Нет, не просила.

– Она всегда завидовала успехам Джо. Тому, что она выбралась из нашего района.

– Бев, если бы вы мне сразу об этом рассказали, меня бы не удалось застигнуть врасплох этой новостью. Это единственная причина, по которой я задаю эти вопросы.

Она замолчала.

– Прости, – наконец произнесла Бев.

– Все в порядке, правда. Я даже представить не могу, через что вы сейчас проходите. Вам должно быть невероятно тяжело.

– Да вся моя чертова жизнь была тяжелой. – Кейт услышала звук льющейся в стакан жидкости. – Я думала, что когда мы с Биллом съедемся, я буду чаще его видеть, но он постоянно занят на работе.

– Ну, живете вы в очень милом доме.

– Когда я тут одна, у меня от него мурашки по коже… – пояснила Бев. – Никогда не жила в таком пустом месте. Я привыкла к соседям, к тому, что тебя всегда окружают люди – этажом выше, этажом ниже, через стенку… И эти гребаные окна. Абсолютно голые, без занавесок. И везде кнопки для чего-то. Я попыталась включить свет во дворе, а вместо этого запустила гребаное джакузи.

– А куда уехал Билл?

– В Германию. У них новый контракт на автомагистраль, и ему нужно наблюдать за ходом работ. Это Дюссельдварф… – Кейт решила ее не поправлять. – Он уехал всего на пару дней, но я уже скучаю… Теперь здесь только я и эти ужасные чертовы окна. Я смотрю в них и вижу только свою уродливую рожу… Как думаешь, вы хоть немного приблизились к тому, чтобы ее найти? Найти Джо?

Кейт помедлила. Сердце у нее сжалось.

– Мы прошерстили кучу данных из полицейского архива и поговорили со всеми друзьями Джоанны, – наконец ответила Кейт. Лучше бы она и вовсе не звонила Бев. Это жестоко – звонить ей, не имея никакой новой информации.

– Говоришь совсем как политик, раздающий обещания.

– Я найду ее, Бев.

Они обе надолго замолчали.

– Я скажу Биллу перезвонить тебе, когда он вернется домой, – наконец сказала Бев. – Он мне скоро и сам должен позвонить. Билл будет не против с тобой поговорить.

– Большое спасибо.

Телефонная линия щелкнула, и Бев отключилась.

Когда она услышала про Марни и начала кричать, в трубке снова раздалось эхо. Кейт представила себе Бев, которая сидит в доме Билла совсем одна, ночью, и молча смотрит на свое отражение в огромном окне. Потом она подумала о Марни, живущую в жутком муниципальном районе, неспособную ходить без костылей. Марни, которой нужно было заботиться о двух маленьких детях. Может, ей все-таки нужно было подписать эту книгу? Всего один росчерк ручки, который стоит две тысячи фунтов.

Это жутко ее испугало.

Кейт всегда держалась подальше от дурной славы, сопровождавшей историю Питера Конвея. Она, конечно, и сама могла бы написать пару книжек и рассказать свою историю таблоидам, но для Кейт это было все равно что наживаться на чужой смерти. Певцы и актеры обретали известность за свой талант.

Конвей был известен тем, что он убивал людей, и извлекать из этого выгоду было отвратительно.

Глава 25

Сначала позвонил Джейк – рассказать, что дамы, помогающие с уборкой, пришли встретиться с ним перед своей первой рабочей сменой, и они вместе перенесли постельное белье из офиса в магазинную кладовку. Затем позвонил Тристан, только что закончивший разговор с Бишопом, и Кейт предложила ему встретиться у него дома.

Тристан сделал чай, и они уселись на его маленькой кухне, чтобы рассказать друг другу последние новости.

– Сочувствую, что тебе досталось от Марни с ее этой книгой, – вздохнул Тристан.

– Я чувствую себя немного виноватой, что ее не подписала. Похоже, денег у Марни и правда немного, – сказала Кейт. – Зато я лучше стала понимать Джоанну. Она хотела сбежать из этих трущоб, хотела начать новую, счастливую жизнь. Не знаю, может, Марни и правда еей завидовала.

Тристан кивнул.

– Билл много потерял бы, если бы Джоанна все-таки написала статью про эту асбестовую историю? – спросил он.

– Его вложения точно бы не окупились. Не знаю, как много он бы потерял, но судя по всему, удар по бюджету был бы нанесен значительный. Когда я говорила об этом с Бев, она вышла из себя. Звучала так, будто защищалась. По-моему, в той ситуации Бев оказалась между двух огней, но она утверждает, что Билл и Джоанна решили все полюбовно. Джо не стала писать статью, а его компания решила проблему.

– Если они и правда решили между собой этот вопрос, может, разбираться тут и правда не в чем. Меня беспокоит, что в расследовании постоянно всплывают одни и те же имена. Марко Поло-Хаус теперь связан с Шелли Морден, Джоанной и Биллом. Шелли и Дэвид Ламб связаны с коммуной Макса Джеспера, а Ной Хантли связан вообще со всеми, кроме Билла. Нам нужно поговорить с Ноем Хантли.

– Неясно, как много Джоанна узнала о его личной жизни, но кажется, достаточно, чтобы написать обличительную статью о том, как он спит с мужчинами из эскорта. Еще мы знаем, что Ной Хантли вложил деньги в отель Джеспера и посещал вечеринки в его доме. Может, он и в коммуну мог заглядывать?

– Как жаль, что никаких записей Джоанны об этом не сохранилось, – вздохнул Тристан.

– Редактор Джоанны, Эшли Харрис, сказал ей не включать в статью ту часть про эскорт. Вопрос – почему? Что, если это Ной Хантли сделал что-то с Дэвидом Ламбом и Гейбом Кемпом?

– Не забудь еще Джорджа Томассини. Эд говорил, что он пропал где-то в середине 2002 года.

– Я оставила сообщение Алану Хексэму. Спросила, не может ли он выяснить, есть ли в полиции какие-то данные о Дэвиде Ламбе, Гейбе Кемпе и Джордже Томассини, – сказала Кейт.

– Думаешь, у него получится? Он вообще будет этим заниматься?

– У него много связей, и он обещал помочь нам, если что… – Кейт пожала плечами и отпила из своей чашки. Особой надежды на это она не испытывала. – А что насчет твоего друга Эда? Он нам помочь не может?

– Как мне кажется, с полицией у Эда сейчас отношения не очень. Он засудил их за ранение, которое получил на службе, потом его коллегам пришлось давать показания в трибунале… Если Алан ничем не поможет, то я, конечно, попробую.

– Ладно, я понимаю. Меня-то тоже мои бывшие коллеги не то чтобы любят.

– Может, тебе еще чаю налить? – спросил Тристан.

– Да, пожалуйста, – Тристан забрал у нее чашку и принялся доливать чай. – Нам нужно найти Эшли Харриса, редактора Джоанны из «Вест-Кантри Ньюс». Он может знать, над чем она работала перед своим исчезновением. Это бы сильно нам помогло.

– И еще Фамке ван Нурт. Если мы поговорим с ней и убедимся в правдивости алиби, то из списка подозреваемых можно будет вычеркнуть Фреда, – напомнил Тристан, наливая в чашку молоко.

– Твою мать. Я совсем забыла о Фреде.

Тут распахнулась входная дверь, а затем из коридора донеслись громкие голоса и смех.

– Это Гленн, – сказал Тристан. Судя по его виду, он был совсем не рад его возвращению.

– Трис! Ты дома? – позвал голос из гостиной. Тристан ушел, и вскоре за стенкой послышались их голоса, а потом дверь гостиной с грохотом врезалась в стену.

– Я держу! Просто продолжай идти прямо, – сказал мужской голос.

– Говнюк, осторожнее с рулем, не врежься в стену! – произнес другой. Оба говорили с заметным восточным акцентом. Кейт с удивлением наблюдала, как на пороге кухни возникли двое здоровенных и донельзя волосатых мужчин, толкающих перед собой сверкающий хромом мотоцикл «Харли-Дэвидсон».

– Этой Кейт Маршалл, мой партнер по детективному агентству, – сказал Тристан, возникая за спинами мужчин. – Кейт, это мой сосед, Гленн, и его друг…

– Приятно познакомиться! – встрял Гленн. Он снял с мотоцикла ладонь – огромную, волосатую и унизанную кольцами – и протянул ее Кейт. Та встала и пожала ее. – А это Говнюк. То есть Уилл. На самом деле его зовут Уилл.

Кейт задрала голову – Уилл был больше двух метров ростом. Его длинные темные волосы были перетянуты рокерской банданой.

– Привет, – кивнула Кейт.

– Приятно познакомиться, Кейт, – произнес он, растянув губы в дружелюбной улыбке. Во рту мелькнули два золотых зуба.

– Простите, что помешали. Я сейчас поставлю байк на задний двор, – Гленн махнул ручищей в сторону задней двери кухни, ведущей на небольшой дворик. Кейт прижалась к стене, чтобы Гленн смог протиснуться мимо и распахнуть дверь.

– Пойдем-ка в гостиную, – сказал Тристан. Она кивнула, подхватила их чашки и кое-как пробралась мимо Гленна.

– Как ты вообще заработал себе кличку Говнюк? – спросила Кейт.

– Я очень хорош в покере. Понимаешь, у меня лицо вообще ничего не выражает. Что я ни скажу – люди во все верят, а потом говорят: «Ну ты и старый говнюк!», – объяснил Уилл, широко усмехнувшись.

Кейт кивнула, не сдержав смеха.

– Приятно познакомиться, парни, – сказала она и окончательно ушла в гостиную. Мрачный Тристан закрыл за ней дверь.

Из кухни раздались грохот и металлический звон.

– Все в порядке, Трис! Это была чайная ложка! – зычно крикнул Гленн.

– Извини, – пробормотал Тристан.

– Да брось. У меня вообще половину офиса занимают простыни и дезинфектор для туалета.

– Ладно. Так что будем делать с Ноем Хантли?

– У меня есть идея, если ты не против, – сказала Кейт. – Думаю, написать ему должен ты. У тебя же в аккаунте электронной почты стоит твоя фотография?

– Да.

– Я думаю, он с большим энтузиазмом согласится с нами увидеться, если будет думать, что идет на встречу с красавчиком типа тебя. Такая старая перечница, как я, его точно не заинтересует.

Тристан рассмеялся.

– Предположим. И что мне ему сказать?

– Да просто будь честным. Скажи, что мы хотим поговорить с ним о том, что ему известно о Джоанне. Посильнее налегай на то, что тебе нужна его помощь.

Тристан кивнул, и тут дверной звонок разразился трелью.

– Черт побери, что опять? – Тристан вышел из комнаты, затем послышался звук открывающейся двери, и из коридора раздался голос Сары.

– А. Здравствуй, Кейт, – с прохладцей сказала она, войдя в гостиную. Одета она была все еще в офисный костюм, но на плече у нее висела огромная сумка, доверху заполненная чем-то, напоминающим стручковую фасоль. Следом вошел Тристан.

– У нас с Кейт было совещание, – объяснил он ей.

С кухни все еще доносились мужские голоса. Вдруг раздались грохот и звон бьющейся посуды, и Гленн неуверенно пробасил:

– Э-э, Трис, дружище? Можешь подойти на минутку?

– Господи боже, да что случилось? – едва слышно пробормотал Тристан и бросился на кухню. Из-за стенки донеслись приглушенные голоса.

– Что тут происходит? – спросила Сара. Она подвинула стопку газет, лежащих на обеденном столе, и водрузила на ее место сумку с фасолью.

– Гленн и его друг пытаются поставить мотоцикл на задний двор.

– Они что, притащили его сюда?

– Угу.

– Бедный Тристан. По-моему, он слишком нервничает, что ему приходится с кем-то жить, – многозначительно заметила она. – Как работа?

– Двигается полным ходом. Мы отлично продвинулись в расследовании, – ответила Кейт. Сара только кивнула.

Тристан вернулся в гостиную, захлопнув за собой двери кухни, откуда теперь доносились звуки сметаемого в совок стекла.

– Они пробили колесом стекло на задней двери кухни, – объяснил он.

– А он спрашивал, можно ли ему оставить здесь свой байк? – спросила Сара.

– Он это упоминал.

Дверь распахнулась, и из-за нее показалось бородатое лицо Гленна.

– Трис, дружище, у тебя аптечки нет? Говнюк только что себе колено осколком стекла распорол… Даров, Сандра, – добавил он.

– Меня зовут Сара.

У Кейт зазвонил телефон – это был Джейк.

– Мам, возникла небольшая проблема. Дамы, которые должны были помогать с уборкой, только что от нас ушли, – раздалось с другого конца трубки.

– Почему ушли?

– Им только что предложили работу в Эшдине. В отеле «Брэнниган». Они ходили на собеседование на прошлой неделе.

– Как так вышло, что они согласились работать у нас, а потом ушли работать в «Брэнниган»?

– Там им предложили работу на полную ставку.

– Ты не можешь найти кого-то еще? На субботу уже восемь трейлеров выкупили.

– Я пытаюсь, но сейчас все работников ищут. Летний сезон ведь скоро, – ответил Джейк.

Когда Кейт повесила трубку, то поймала на себе пристальный взгляд Сары.

– Проблемы со стоянкой?

Тристан как раз вернулся: он уже успел найти аптечку и отнести ее на кухню.

– Что-то случилось на стоянке? – спросил он, и Кейт объяснила.

– Я на прошлой неделе ходила на курсы, – заявила Сара. – Чтобы бизнес был успешен, нужен харизматичный менеджер, который может вдохновить команду на работу. – Она подняла со стола сумку. – Вижу, я не вовремя. Трис, здесь стручковая фасоль. Это от Мэнди, соседки. Фасоль нужно опустить на несколько минут в кипящую подсоленную воду. И не забудь, в воскресенье мы ждем тебя на ланч.

И с лицом, полным триумфа, Сара покинула дом. Кейт с трудом подавила нестерпимое желание поставить ей подножку.

– Все будет хорошо, Кейт, – сказал Тристан, когда она ушла. – Со всем можно справиться.

Глава 26

Джейку так и не удалось найти новых работников, так что всю пятницу и субботу они втроем – Джейк, Кейт и Тристан – потратили на то, чтобы подготовить магазин к открытию, а восемь трейлеров – к заселению постояльцев.

В воскресенье Кейт проснулась поздно, и только она успела вернуться с пляжа, ей позвонил Алан Хексэм с новостями об Дэвиде Ламбе и Гейбе Кемпе. Подробности он предложил обсудить за ланчем.

Раньше Кейт никогда не была у Алана в гостях. Как оказалось, он жил один в пригороде Эксетера – довольно симпатичном районе, полном зеленых деревьев. Его дом, сложенный из красного кирпича, удалось найти довольно быстро.

Алан был высоким широкоплечим мужчиной с окладистой, уже седеющей бородой и веселым лицом. Кейт всегда было интересно – помогал ли его вечный оптимизм справиться со всеми ужасами и смертями, на которые ему приходилось смотреть, будучи судмедэкспертом?

Как только Алан открыл дверь, наружу тут же выскочил щенок лабрадора. Воздух наполнил восхитительный аромат мяса, скворчащего в духовке на кухне.

– Привет! Ну же, проходи, – сказал Алан. – Лежать! Квинси, лежать! – обратился он к лабрадору, который уже пристроился к левой ноге Кейт. Щенок не послушался, и Алану пришлось оттянуть его за ошейник.

Дом у Алана оказался поистине эклектичный, заполненный книгами и разномастной антикварной мебелью. Он провел Кейт на дорого обставленную кухню – у стены стояла уже знакомая Кейт чугунная плита АGА ярко-зеленого цвета, рядом – огромный сервант в валлийском стиле, заполненный тарелками, покрытыми узорами в виде веточек ивы. На крючках висели всевозможные медные сковородки, кастрюли и дуршлаги.

– Я вспомнил, что ты не пьешь, и меня только что посетила ужасная мысль. Ты ведь не вегетарианка?

– Нет. Мясо я ем, – ответила Кейт, отпихивая Квинси, который всерьез задался идеей спариться с ее ногой.

– Похоже, ты ему нравишься, – хмыкнул Алан. – Оно и ясно – симпатичные дамы нечасто заходят к нам на ланч.

Он извлек из стоявшей на плите кастрюльки огромную говяжью рульку, потыкал ее пальцем и бросил на пол. Квинси мигом схватил свой обед зубами и с ворчанием утащил в угол.

– Я запекаю гуся. Надеюсь, ты не против? – спросил Алан, облизывая пальцы.

– Звучит просто божественно, – заверила его Кейт. Последние пару дней она питалась одними только тостами.

За ланчем Кейт посвятила Алана в детали дела и объяснила, каким образом Дэвид Ламб и Гейб Кемп вообще к нему причастны. После трапезы – самой вкусной за последние несколько лет жизни Кейт – они перешли в гостиную, чтобы спокойно попить кофе.

– У меня есть знакомый в отделе уголовного розыска. Ему удалось разыскать в архиве досье на Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. – Алан передал ей две картонные папки с загнутыми уголками. – Там есть очень занимательный раздел «Показания свидетелей». Рекомендую к прочтению, узнаешь о прошлом этих молодых людей много интересного.

Он наклонился и принялся чесать Квинси животик, пока Кейт углубилась в досье.

В 1995 году, когда ему было шестнадцать, Гейб Кемп изнасиловал четырнадцатилетнюю девочку в местном парке. За это он отсидел восемнадцать месяцев в колонии для несовершеннолетних. А дальше шла его личная характеристика, полученная из полицейского отчета и последующих допросов в полиции.

Рос Гейб в небогатой семье, а родился в городе Бангор, что в Северном Уэльсе. Его отец уехал работать строителем в Саудовскую Аравию почти сразу же после рождения сына, а мать, которая воспитывала его в одиночку, практически всю жизнь была безработной и скончалась от передозировки, как только Гейбу исполнилось шестнадцать лет.

Выпустили из колонии его летом 1997 года, после чего Гейб переехал в Эксетер и устроился на работу в гей-бар под названием «Перечная мята»…

«Смотрите-ка, что тут у нас», – подумала Кейт. Очередная зацепка, ведущая к Ною Хантли. Она поставила себе мысленную зацепку разобраться наконец с баром «Перечная мята» и вернулась к чтению.

Незадолго до Рождества 1997 года полиция устроила на бар рейд, и Гейба арестовали за хранение кокаина и экстази. Он признал себя виновным и отделался тремя годами условного срока. После этого, кажется, Гейб решил держаться подальше от неприятностей, потому что на этом его досье заканчивалось, а через пять лет, в апреле 2002 года, Гейб бесследно исчезнет.

Кейт взялась за вторую папку. В июне 1997 года Дэвида Ламба, недавно отметившего свое семнадцатилетие, арестовали в пригороде Бристоля по подозрению в убийстве пятидесятипятилетнего Сидни Ньюита. Жена Сидни, Мариетта, в то время была в Венеции, в поездке, организованной Женским институтом. Сидни Ньюитта нашли мертвым на заднем дворе собственного дома. Он был обнажен по пояс – причем снизу, а в его крови обнаружилось крайне высокое содержание алкоголя, а также следы каннабиса и кетамина. Дэвида Ламба отпустили спустя двадцать четыре часа, а все обвинения в непредумышленном убийстве сняли, когда экспертиза показала, что Сидни умер от сердечного приступа. Тем не менее Дэвиду все еще предъявили обвинения в хранении незаконных веществ и назначили шесть месяцев условно. Спустя десять месяцев, в апреле 1998 года, личное дело Дэвида пополнилось еще одним правонарушением: публичное предложение проституции. При каких обстоятельствах это произошло и кому он предлагал интимные услуги, указано не было.

– А что насчет Джорджа Томассини? – спросила Кейт.

– Джордж в полицию никогда не попадал, – ответил Алан, потягивая кофе. – Говоришь, эти молодые люди числятся в списке пропавших без вести?

– Только Дэвид и Гейб. Думаю, Джоанна расследовала их исчезновение и успела раскопать что-то серьезное, прежде чем пропала сама. По крайней мере, сейчас мы работаем над этой теорией, – добавила Кейт. Алан кивнул.

– Чем-то еще тебе можно помочь? – спросил он, заметив, что Кейт никак не решается попросить его сама.

– Не уверена. Я подумала, может, тела этих ребят уже нашли? Родственников у них не было, так что их могли и не опознать.

– Ты знаешь, что в Британии в год находят в среднем сто пятьдесят неопознанных тел?

– Так мало? Статистика по пропавшим без вести куда как выше.

Алан кивнул.

– Некоторые тела находят в целом виде, от некоторых удается найти только части. А ты знаешь, кто их обычно находит? Люди, которые вышли на прогулку с собакой или на пробежку, иногда – грибники.

– Грибники? Кто-то еще грибы собирает?

– Ну естественно. По крайней мере здесь, в пригороде. Вряд ли кто-то ищет грибы в центральном Лондоне. И большинство тел находят осенью или поздней зимой, когда листва уже опала, а новая еще не появилась.

Все это время Алан почесывал пушистый живот Квинси, и сейчас щенок счастливо похрапывал.

– Ты не мог бы поискать их в списке неопознанных тел с 1998 по 2002 год? – попросила Кейт. – Именно в этот период пропали Дэвид и Гейб.

– Пять лет – это больше шести сотен тел, – ответил Алан. – А у меня сейчас и со своей работой дел полным-полно.

– А что, если я дам тебе узкие критерии, по которым нужно искать тела? Юго-западный округ Англии. Мужчины, возраст от восемнадцати до двадцати пяти лет. Выше ста восьмидесяти сантиметров, темные волосы, на теле могут иметься следы насилия. Следы употребления наркотиков или занятия проституцией… Еще привлекательные. Ладно, последнее можно вычеркнуть. Нельзя написать в поисковой системе «привлекательный», это субъективная оценка…

Кейт замолчала, заметив, что Алан резко выпрямился. Он встал, подошел к окну и уставился на сад со встревоженным видом.

– Я проводил вскрытие одного юноши в прошлый четверг, – сказал он. – Нашли его в Дартмуре. Тело сбросили в яму, которая осталась на месте рухнувшего в грозу дерева. С момента смерти прошло всего тридцать шесть часов. Полиции удалось опознать его по отпечаткам пальцев… – Он взглянул на Кейт. – И он подходит под описание, которое ты предоставила. Подходит с точностью до буквы – за исключением, правда, цвета волос. Он был блондином. Его арестовывали за проституцию.

– Как он умер? – спросила Кейт. Сердце у нее взволнованно заколотилось.

– Результат многократного удушения. На шее я обнаружил точечные кровоизлияния, похожие на красную сыпь – свидетельство того, что его несколько раз душили, а затем возвращали к жизни. В крови были обнаружены следы рогипнола и алкоголя. Кроме того, незадолго до смерти его связали и изнасиловали. Никаких следов ДНК на теле не осталось.

– Что сказала полиция? – спросила Кейт.

– Прессе – ничего. Насколько мне известно, свидетелей и подозреваемых у них нет, – ответил Алан.

* * *

Как только Кейт вышла от Алана, ей позвонил Тристан.

– Я нашел Эшли Харриса, редактора Джоанны из «Вест-Кантри Ньюс», – с ходу сказал он.

– Пожалуйста, скажи, что он еще жив.

Тристан рассмеялся.

– Жив. Мы не могли его найти, потому что он женился и взял фамилию своей жены.

– Весьма современно.

– И не говори. Но данные о смене фамилии сохранились в Регистрационной палате. Его жену зовут Джульет Мэпплторп, так что теперь он Эшли Мэпплторп. У них общая компания, называется «Фронтирс Пипл».

– Чем они занимаются?

– У них контракт с правительством Великобритании. Занимаются социальной системой, помогающей безработным оформить самозанятость и вернуться к работе. В прошлом году выручка фирмы составила семьдесят миллионов фунтов.

– Словом, работа куда как престижнее, чем редактор местечковой газеты.

– Именно. И еще: он ушел из «Вест-Кантри Ньюс» через две недели после того, как Джоанна пропала. Не знаю, совпадение это или нет, – сказал Тристан. – Я нашел в интернете старую статью «Вест-Кантри Ньюс», в которой говорится, что он заступил на пост редактора в январе 2001 года. Ему тогда было тридцать лет и он считался весьма амбициозным журналистом. Начал свою карьеру еще в шестнадцать лет в качестве помощника, постепенно пробивал себе путь наверх. Он стал самым молодым редактором в нашем округе и бросил дело всей своей жизни, как только исчезла Джоанна. А теперь самое главное – я написал ему сегодня утром, сразу после того, как все это обнаружил, и он согласился встретиться с нами во вторник.

– Хорошая работа, Трис.

– Это еще не все, – с энтузиазмом продолжил Тристан. – Я просмотрел сайт «Фронтирс Пипл» и нашел на нем биографию и фотографию Эшли. Мне сразу показалось, что лицо у него знакомое. Я проверил: он был на той фотографии с открытия отеля Джесперс. Эшли и его жена, Джулиет, стояли рядом с Ноем Хантли и, судя по всему, его женой. Я проверил данные Регистрационной палаты еще раз и узнал, что Эшли тоже вложился в отель Джеспера – наравне с Ноем Хантли, Максом Джеспером и его партнером, Ником Лейси, а также еще тремя местными бизнесменами.

– Ты просто великолепен, Тристан! Черт возьми, они там все друг с другом повязаны.

– Ага. Будет очень интересно спросить Эшли о его связях с Ноем Хантли и Максом Джеспером.

– Кстати, разве ты сегодня не должен был пойти на ланч к Саре?

– Она слегла с простудой и все отменила.

– Сочувствую. Зато посмотри, как продуктивно ты провел утро! Просто блестяще.

– Как прошел визит к Алану? – спросил Тристан, и Кейт принялась рассказывать ему о досье на Дэвида и Гейба, о ее теории насчет того, как отыскать их тела, и о трупе, недавно найденном неподалеку от упавшего дерева.

– Что ж, мы еще на один шаг ближе к разгадке.

– Похоже, Алану моя идея пришлась по душе. Я думала, что прошу невозможного, но Алан говорит, что ему нужно прошерстить около шести-семи сотен случаев, связанных с неопознанными телами. Это, конечно, все еще очень много, но хотя бы не тысячи.

– Как думаешь, как быстро он справится?

– Ему нужно поискать по базе данных, так что надеюсь, это будет довольно быстро. Если, конечно, он вообще что-нибудь найдет.

Глава 27

Весь понедельник Кейт и Тристан провели в офисе – готовились к встрече с Эшли Мэпплторпом. Где-то в обед на региональном новостном сайте ББС появилась небольшая заметка о том, что недалеко от деревни Бакфастли нашли тело молодого человека по имени Хайден Окли, и полиция уже занята расследованием. К статье прилагалась фотография: огромное поваленное дерево, у чьих корней криминалисты поставили белую палатку-шатер. Никакой новой информации не было.

Во вторник утром Кейт и Тристан сели в машину и направились к дому Эшли. Жил он в Торнбридж-Холле в Йонвиле, в Сомерсете, в девяноста километрах от Эшдина.

Дом был сложен из серого камня, и завидели они его, как только съехали с трассы. Обсаженная деревьями подъездная дорога длиной в добрые полтора километра вилась через поля, где вольготно паслись овцы, чтобы в конце концов привести их во двор с конюшнями, где уже были припаркованы четыре больших черных внедорожника. Вблизи стало ясно, насколько это огромное здание. Парадный вход украшали колонны, а ровные ряды окон сурово взирали на раскинувшуюся вокруг сельскую местность.

– Интересно, мы считаемся за коммивояжеров? Нам вообще позволено постучаться в парадную дверь или нужно поискать вход для прислуги? – пошутил Тристан. Они смотрели на величественные каменные ступени, ведущие к широкой каменной террасе и двум массивным деревянным дверям.

– Мы точно не будем искать вход для прислуги, – заявила Кейт. Они направились к лестнице и вскоре, несколько запыхавшись, уже стояли перед дверью. Из недр дома раздался звон дверного колокольчика, и спустя минуту двери открылись.

На Эшли Мэпплторпе были джинсовые шорты и черная футболка с логотипом группы AC/DC. Ноги у него были босыми. Он оказался высоким блондином и, судя по всему, старался держать себя в форме. Рядом, как с удивлением обнаружила Кейт, стояла его жена, Джульет Мэпплторп. Она была на голову ниже Эшли – примерно одного роста с Кейт – и носила совершенно восхитительное платье аквамаринового цвета, украшенное узором из больших красно-желтых антирринумов. Ее слегка влажные волосы были насыщенного рыжего цвета, отдающего в красный, и слегка вились. Под легким платьем виднелись лямки купальника. Джульет тоже не носила обувь, зато на ее левой ноге красовался золотой браслет.

– Здравствуйте! Проходите, – сказал Эшли так радостно, словно они были старыми друзьями, внезапно решившими заскочить на ланч. У него был очень правильный нормативный выговор.

– Добро пожаловать в Торнбридж-Холл, – поприветствовала их Джульет. Она говорила с мягким северо-восточным акцентом, но взгляд ее зеленых глаз был пристальным и недоверчивым. – Эшли нужно было попросить вас сообщить нам, когда вы будете подъезжать. Дом такой большой, что до двери быстро не дойти.

Она внимательно следила за каждым движением Кейт и Тристана. Было ясно: с этой женщиной нужно соблюдать осторожность.

Они проследовали за хозяевами по длинному холлу в дом, затем прошли через гостиную, а оттуда вышли на задний двор. Он был просто гигантским: тут были и теннисный корт, и бассейн с шезлонгами и большими зонтами от солнца, а за всем этим виднелись сад и лабиринт из живой изгороди.

В центре лужайки стояло газебо, обтянутое зеленой тканью, в обширной тени которого стоял длинный стол, окруженный стульями. Впрочем, утро сегодня выдалось жаркое, и даже оказавшись внутри, Кейт чувствовала, как припекает весеннее солнце.

Несмотря на весьма неформальный внешний вид, у черты Мэпплторпов все же имелся дворецкий, облаченный в строгий фрак. Он появился из дверей, ведущих гостиную, и направился к ним через лужайку, сжимая в руках тяжело нагруженный поднос.

– Вы не возражаете, если я буду вести заметки? – спросил Тристан.

– Можем мы потом получить копию? – спросила Джульет. В руках у нее появился небольшой веер, которым она теперь нервно обмахивала лицо. Выглядела она куда более напряженной, чем ее муж.

– Разумеется, – ответил Тристан.

– Мы не журналисты, – сказала Кейт. – Могу вас заверить: все, что вы нам расскажете, будет храниться в строжайшей конфиденциальности.

– И все-таки я бы хотела получить копию. Мой прошлый опыт общения с журналистами был не слишком положительным.

Интересно, что она имела в виду? Боится, что наружу всплывет нечто компрометирующее?

– Конечно, – кивнула Кейт. – Мы оставим вам копию всех заметок, которые сделаем во время нашей встречи.

К газебо подошел дворецкий и принялся выставлять на стол графин с ледяным чаем, стаканы, четыре кружки эспрессо и маленькие молочники. Последней на столе оказалась тарелка с крошечными пирожными, выложенными в круг. Бедняга весь вспотел в своем двубортном костюме, жилете и накрахмаленном воротничке.

– Будут ли еще гости? – осведомился он. Джульет покачала головой, и он поклонился и ушел, сунув гигантский поднос под мышку.

– Дело Джоанны Дункан беспокоит меня все эти годы, – сказал Эшли, откидываясь на спинку стула.

– Как долго вы были ее редактором? – спросила Кейт.

– Около полутора лет.

– Вы ушли из газеты спустя две недели после исчезновения Джоанны. Почему?

– Произошел конфликт интересов, – ответила Джульет. Одной рукой она продолжала обмахиваться веером, а другой наливала в эспрессо молоко. На ее руке блеснуло кольцо с крупным бриллиантом. – Моя компания как раз подписала контракт с правительством, и нас сильно донимала пресса…

– В 2001 году «Фронтирс Пипл» подписала контракт с правительством Великобритании на сумму сто двадцать пять миллионов фунтов стерлингов, – сказал Тристан, перелистывая свои заметки. – Также вы получили большие дивиденды вскоре после того, как правительство вам заплатило. Девять миллионов фунтов стерлингов из государственного бюджета.

Повисло ледяное молчание.

– Я начала бизнес в 1989 году. Построила его буквально с нуля. В девяностых я реинвестировала в компанию миллионы фунтов. Я получила дивиденды в виде девяти миллионов фунтов стерлингов, на что я имела полное право после того, как многие годы бизнес едва приносил мне прибыль. А газетчики извратили это, выставили все так, будто я забрала себе деньги налогоплательщиков. Еще хуже все стало, когда на эти деньги я выкупила у семьи Торнбриджей дом, которым они владели на протяжении многих столетий, – сказала Джульет, взмахом руки указывая на особняк. – «Дэйли Мэйл» воспользовались этой историей по полной. Написал статью и журналист из «Вест-Кантри Ньюс», но Эшли отказался публиковать эту историю. Его вызвали на заседание правления, но он не отступился от своего решения и подал в отставку.

– Значит, ваше решение уйти из «Вест-Кантри Ньюс» не было связано ни с исчезновением Джоанны Дункан, ни с расследованием, над которым она работала? – спросила Кейт.

– Нет. Я просто отказался выставлять себя героем очередной новостной статьи. – Впервые за все это время улыбка Эшли немного померкла.

– К тому же нам нужен был человек, который мог заниматься контактами с общественностью. Так что момент был крайне подходящий, – сказала Джульет.

– В конечном итоге я сделал лучший выбор в своей жизни, – продолжил Эшли. – В 2002-м интернет начал пользоваться все большей популярностью, и мы смогли значительно развить наш онлайн-бизнес. Вы только посмотрите на это место. Это же настоящий рай! – Эшли расплылся в широкой улыбке и несколько натужно рассмеялся. Джульет улыбнулась самыми уголками губ и положила ладонь ему на колено.

– Конечно, вся эта история с Джоанной была просто ужасна, правда, Эш? – произнесла она.

– Да. Да, конечно же, – мгновенно посерьезнел он.

– Работала ли Джоанна над какой-нибудь скандальной историей незадолго до своего исчезновения? – спросила Кейт.

– Что вы имеете в виду под «скандальной»? – уточнила Джульет.

– Например, Джоанна расследовала коррупционные схемы Ноя Хантли, что в конечном итоге привело к тому, что он потерял место в парламенте.

– Да, это была настоящая находка, – кивнул Эшли и отпил холодного чая.

– Мы знаем, что у этой истории были и некоторые другие аспекты, которые вы попросили опустить в статье, – продолжила Кейт, внимательно следя за реакцией Эшли. Он снова кивнул и допил остатки своего чая.

– Да. Она, гм, обнаружила, что Ной Хантли занимался сексом с молодыми мужчинами… будучи женатым.

– Он им за это платил? – спросил Тристан.

– Он платил тем, кто оказывал эскорт-услуги, да. Но с мужчинами он знакомился и в барах, и в клубах.

– Почему вы попросили Джоанну не включать это в статью? – спросила Кейт. Эшли откинулся на спинку кресла и растер ладонями лицо.

– Джоанна убедила одного из юношей дать показание под диктофонную запись. Затем этот молодой человек отказался от своих показаний, а без этого мы не могли подтвердить правдивость истории, – ответил Эшли.

– Как много этих молодых мужчин опросила Джоанна?

От жары на лбу Эшли выступил пот, и он утер лицо.

– Это было давно. Если мне не изменяет память, она говорила с несколькими юношами, но только у одного из них имелись настоящие доказательства. Хантли был до наглости неосторожен. Он заплатил этому парнишке из эскорта чеком! Уму непостижимо.

– Вы можете вспомнить имя этого молодого человека? – спросила Кейт.

Эшли надолго замолчал. Единственный звук, нарушающий воцарившуюся тишину, был шелест веера Джульет. С каждым взмахом Кейт чувствовала, как ее мокрое лицо обдувает слабый ветерок.

– Да. Гейб Кемп.

Ни Кейт, ни Тристан не смогли скрыть своего удивления.

– Других имен вы не помните?

– Нет. Как я уже говорил, Гейб Кемп был единственным мальчиком по вызову, у которого имелось реальное доказательство, что Ной Хантли заплатил ему за секс.

Джульет окинула их взглядом.

– С чего бы Эшли помнить имена эскортников спустя столько лет?

– Когда Хантли заплатил Гейбу Кемпу за секс? – уточнила Кейт, не обращая на нее внимания.

– Я правда не помню всех этих деталей.

– Вы знали, что Гейб Кемп пропал в апреле 2002 года, спустя месяц после публикации обличительной статьи Джоанны о Ное Хантли?

– Нет. Об этом я ничего не знал, – покачал головой Эшли.

– Кроме того, Гейб Кемп отсидел в детской колонии. Когда ему было шестнадцать, он изнасиловал четырнадцатилетнюю девочку.

– Это ужасно. Но об этом я тоже ничего не знал, – ответил Эшли.

– Вы просили Джоанну заплатить ему за его рассказ или предлагали ему деньги самостоятельно? – спросил Тристан.

– «Вест-Кантри Ньюс» – местная газета, а не таблоид. У нас не было бюджета, чтобы платить за истории. Но Джоанне было разрешено заплатить ему две сотни фунтов за любые понесенные расходы, и ему заплатили бы деньги, если бы эту историю подхватили национальные газеты, – ответил Эшли. – Но затем Гейб Кемп отозвал свои показания, так что мы так ничего и не напечатали о том, что Ной Хантли пользовался услугами мальчиков по вызову. Да и вообще я считаю, что без этих подробностей статья вышла лучше.

– Когда Гейб отозвал свои показания?

– По-моему, за пару месяцев до того, как мы выпустили статью Джоанны. В начале 2002 года.

– Почему он отозвал свои показания? – спросила Кейт.

– Насколько я помню, он не хотел, чтобы о нем узнала общественность, и боялся возбуждения уголовного дела. Сейчас, когда я услышал о том, что у него уже была судимость, это обретает смысл. Похоже, он был весьма неприятным молодым человеком.

Джульет наклонилась вперед, чтобы ободряюще взять его за руку.

– Могу я узнать, как все это связано непосредственно с исчезновением Джоанны Дункан? – спросила она.

– Конечно. – Кейт рассказала им про запись, снятую с камер наблюдения автозаправки: ту, где Джоанна встретилась с Ноем Хантли в августе 2002 года. – Вы не знаете, почему она решила встретиться с Ноем Хантли спустя пять месяцев после публикации статьи?

Эшли и Джульет рассматривали лежащие на столе фотографии, а Кейт пристально следила за их реакцией. Эшли выглядел удивленным, в то время как Джульет быстро переводила взгляд с фотографий на своего мужа и обратно. Ее кожа покрылась крупными бисеринками пота. Эшли открыл было рот, чтобы что-то сказать, как она тут же его прервала?

– Господи! Прошу прощения, но можем мы переместиться к бассейну? Боюсь, от этой жары я скоро упаду в обморок. У воды дует прохладный ветерок, кроме того, было бы славно хотя бы окунуть ноги. Эшли, ты мне не поможешь? У меня немного кружится голова.

Она торопливо вскочила с места и решительно направилась к бассейну.

Тристан и Кейт переглянулись.

– Жарит тут, конечно, будь здоров, но момент она испортила филигранно, – тихо сказал он. Кейт молча смотрела, как Джульет стремительно уходит вдаль: полы ее платья развеваются на ветру, хлопая по ногам, и Эшли изо всех сил спешит следом.

Глава 28

Бассейн в Торнбридж-холле был таких размеров, что в нем смело можно было проводить Олимпийские игры. Он располагался на выложенной плиткой площадке, венчающей верхушку холма, а вокруг раскинулся обширный ухоженный сад. Дальняя сторона бассейна слегка выступала за холм, нависая над его пологим склоном, и эта часть площадки была обнесена перилами. С более глубокой стороны бассейна стоял гриль для барбекю и был небольших размеров бар, а рядом выстроились шесть деревянных шезлонгов, прячущихся в тени пляжных зонтов. На противоположной стороне же уровень воды достигал не больше десятка сантиметров, а только затем дно уходило вниз. На этом мелководье и обосновалась Джульет: она сидела в шезлонге, обмахиваясь веером и опустив босые ноги в воду, а над ней раскинулся огромный зонт. Завидев приближение Кейт и Тристана, Эшли подвинул шезлонги и для них.

– Вы же не против разуться? – спросил он. Кейт перевела взгляд на свои черные ботинки и джинсы. Тристан-то сегодня был в шортах и кроссовках.

– Не против, – ответила она, хотя на самом деле была изрядна раздражена и тем, что Джульет оборвала разговор, и тем, что теперь ей придется снять носки с ботинками и закатать штанины джинс. Не говоря уже о том, что ноги Кейт сегодня не брила. С другой стороны, у бассейна и впрямь было куда прохладнее – с холмов дул приятный ветерок.

Кейт сняла обувь, закатала джинсы так высоко, как только решилась – то есть чуть выше лодыжки – и побрела по воде к шезлонгам.

И честно говоря, прохлада прохладой, но Кейт предпочла бы, чтобы Джульет и Эшли и дальше потели и изнывали от тревоги.

– Мы обсуждали снимки с камеры наблюдения, на которых видно, что Джоанна встречалась с Ноем Хантли за две недели до своего исчезновения, – Кейт вернула разговор в прежнее русло. Эшли наклонился к фотографиям и еще раз внимательно их просмотрел.

– Я не знаю, зачем они встречались, – сказал он.

– Обычно Джоанна отчитывалась о своих встречах?

– Она никогда не описывала подробно каждый свой рабочий день. Обычно она обращалась ко мне в двух случаях: чтобы рассказать об истории, которой она собиралась заняться, и чтобы сообщить, что статья скоро будет готова.

– Вы говорили с Ноем Хантли до или после того, как статья Джоанны увидела свет? – спросил Тристан.

– Мне приходилось иметь дело с его адвокатами и до того, как мы выпустили статью, и после, но с ним лично я не говорил. Джоанна дала Хантли возможность дать комментарии за двадцать четыре часа до выхода статьи в печать, но он от этой возможности отказался.

– После того, как вышла история о финансовом мошенничестве Ноя Хантли, вы рассматривали возможность выпустить следующую статью, в которой рассказывалось бы о его связях с платными секс-работниками?

– Он же уже сказал: Гейб Кемп отозвал свои показания, – сказала Джульет. Затем она откинулась на спинку шезлонга и улыбнулась. – Нет ничего необычного в том, что некоторые статьи так и не выходят в печать по самым различным причинам. Обычно – из-за проблем с правовыми вопросами. В данном случае, очевидно, дело было в том, что Гейб Кемп оказался осужденным преступником, который не хотел обращать на себя внимание полиции.

– Состоите ли вы с Ноем Хантли в дружеских отношениях? – спросил Тристан.

– Конечно, нет, – ответила Джульет.

– Вы никогда не общались с ним и не имели никаких общих дел после выхода статьи?

– Я только что вам ответила. Нет. Никогда. – Глаза Джульет сузились, и Эшли взял ее за руку.

– Все в порядке, Джульет… Моя жена склонна меня оберегать. После всей этой истории с прессой ей пришлось учиться стоять за себя.

Тристан бросил на Кейт вопросительный взгляд, и она кивнула. Он достал из папки копию фотографии с открытия отеля Джеспера.

– Здесь вы стоите рядом с Ноем Хантли и его женой, – сказала Кейт.

– Ну… – выпалил Эшли, завидев фотографию. – Возможно, мы встречались на каких-то мероприятиях.

– Значит, вы все же с ним общались?

– На подобных мероприятиях полно людей, – ответила Джульет, утирая с верхней губы пот. – Я не могу сказать, что мы дружим с семьей Хантли, но мы могли мельком видеться.

– Вы также являетесь инвесторами отеля Джесперс, как и Ной Хантли, – продолжил Тристан.

Кейт достала из сумки документы из регистрационной палаты и протянула их Джульет.

– Что вы, черт возьми, устроили? Это что, допрос? – взорвалась Джульет. Эшли, хоть и оставался спокойным, ничего не сказал.

– Ну разумеется нет. Мы просто пытаемся прояснить некоторые детали, – ответила Кейт, каким-то чудом умудрившись сохранить невозмутимость. – Согласно законодательству, компании с ограниченной ответственностью обязаны проводить собрания акционеров, так что Эшли, Ной и прочие инвесторы должны были встречаться. Вы управляли отелем вместе с Ноем в течение пяти лет, верно? Вряд ли это можно описать как «мельком видеться». Хотите взглянуть на документы?

– Не хочу! И это не значит, что Эшли и Ной были друг с другом знакомы! – вскричала Джульет. – И я считаю вашу выходку с этими фотографиями и документами коварной и грубой!

Кейт положила папку себе на колени.

– Мы не пытаемся намекнуть, что Эшли каким-то образом причастен к исчезновению Джоанны Дункан, – солгала она. – Но ваша реакция меня беспокоит.

Джульет обвела всех взглядом. Она буквально кипела от гнева, нервно прикусив губу в попытке успокоиться. Поерзав на своем шезлонге, она яростно откинула с лица прядь волос.

Эшли сидел молча, рассматривая свои ноги, по щиколотку погруженные в воду. Он выглядел куда как спокойнее.

– А как вы думали я отреагирую?

Кейт ничего не ответила, и Тристан тоже смолчал: в некоторых случаях молчание играло только на руку. Джульет сделала глубокий вдох. Несмотря на легкий ветерок и прохладную воду, лицо Джульет совсем раскраснелось, а кожа блестела от пота. Кейт ощутила легкий укол сочувствия. Может быть, Джульет страдала от менопаузы?

– Эшли, возможно, мне стоит передать слово тебе, – многозначительно сказала она, а затем откинулась на спинку шезлонга и принялась обмахивать лицо веером.

Эшли резко выдохнул и смахнул со лба пот.

– Да. Я знаком с Ноем Хантли. Издали. Но я больше не владею акциями Джесперса… И после выхода той статьи я видел Ноя, наверное, всего раза три. На открытии отеля, – он принялся загибать пальцы, – потом на первом собрании акционеров… Дальше мы проводили собрания по телеконференции – то есть через конференц-связь, так это теперь называется.

– Вы когда-нибудь посещали коммуну Джеспера? – спросил Тристан. Вопрос, кажется, застал Эшли врасплох.

– Господи, нет! Ни разу! – воскликнул он, а затем добавил уже спокойнее: – Нет, не посещал. Что я там забыл? Я вообще ничего не знал о коммуне. Ну, то есть Макс рассказал об этом, когда объяснял, что получил особняк согласно праву о незаконном владении.

– Я так понимаю, Джоанна подробно обсудила детали статьи о Ное Хантли с вами и юридическим отделом газеты? – прервала его Кейт.

– Да. Как я и сказал.

– Гейб Кемп когда-либо жил в этой коммуне? Всплывал ли когда-либо этот факт во время обсуждения? Повлияло ли это на ваше решение вырезать из статьи ту часть, где рассказывалось, что Ной Хантли пользовался услугами мужчин секс-работников? – продолжил Тристан.

– Нет. Я понятия не имел, где живет Гейб Кемп! Это не…

– Эшли не мог знать адреса Гейба Кемпа, – прервала его Джульет. – Редактор газеты не мог и не стал бы интересоваться настолько незначительными деталями. Эшли каждый день занимался огромным количеством статей.

– Когда вы увидели его в третий раз? – спросил Тристан.

– Кого? – переспросил Эшли.

– Ноя Хантли. Вы сказали, что после публикации статьи Джоанны вы видели его только три раза.

– Это было прошлым летом на вечеринке у Макса Джеспера, – ответила Джульет. Эшли бросил на нее мрачный взгляд, но быстро вернул себе прежний спокойный вид и даже улыбнулся.

– Да. Нас приглашали каждый год, но вечеринки в честь его годовщины всегда выпадали на наш с Джульет отпуск во Франции… Понимаете, у нас домик в Провансе. В прошлом году там затеяли ремонт, и мы остались в Британии. Решили, что все-таки стоит принять приглашение Макса. – Эшли откинулся в кресле. – Это была частная вечеринка на несколько сотен человек. Поскольку темой был бал-маскарад, с таким количеством народа было сложно понять, кто есть кто. Не помню, чтобы я видел там Ноя Хантли. А ты?

– Вы же только что подтвердили, что это был третий раз, когда вы видели Ноя Хантли.

– Я имел в виду «встречал». Я не помню, чтобы я его там встречал. Я видел его издали, – поспешно исправился Эшли. Он выглядел все более и более раздраженным и явно изрядно нервничал.

– Мы даже Макса и Ника особо не видели, а ведь это была их вечеринка, – сказала Джульет.

– Почему вас пригласили? Кажется, вы сказали, что не слишком хорошо их знали, – спросила Кейт.

– А почему нет? В прошлом мы все-таки работали вместе. Мир бизнеса в Уэст-Кантри очень тесен.

– Такого рода вечеринки – очень хороший способ наладить связи, – добавила Джульет. – А мы много времени уделяем налаживанию связей.

– Я поговорил с одним из официантов, который работал на той вечеринке, – сказал Тристан. – Он сообщил, что Ной Хантли предложил ему денег за то, чтобы он согласился заняться с ним сексом в песчаных дюнах неподалеку.

Джульет высоко подняла брови.

– Бог ты мой. Я плохо знакома с женой Ноя, с Хелен, но хотела бы я знать, почему она все еще с ним живет, – проговорила она. – Как был политиком, так и остался. Мне часто приходится иметь с ними дело, и я слышала кучу историй об их извечных интрижках и изменах. Создается впечатление, что огромное количество политиков геи, хотя при этом они женаты.

– Что напоминает мне об еще одной причине, по которой мы не хотели давать свет всей этой истории с секс-работниками, – сказал Эшли. – Политический курс тогда сильно изменился. Под руководством Блэра правительство отменило 28 раздел. Партнерские браки между однополыми партнерами были узаконены. Больше нельзя было так просто напечатать, что кто-то гомосексуал – разглашать эту информацию без согласия стало незаконным. А поскольку мы больше не могли предъявить доказательства, что Ной Хантли пользовался услугами секс-работников, это означало, что с правовой точки зрения он обычный гей, скрывающий свою ориентацию и вступающий в сексуальные связи по обоюдному согласию.

– А что насчет его жены? Хелен? – спросил Тристан.

– Она работает у него секретарем. Полагаю, Хелен просто закрывает на все это глаза. А что до Ноя, по-моему, он до сих пор инвестирует финансы в проекты Ника.

– Сейчас кто-то из вас ведет бизнес с Ником? – спросила Кейт. Они уже знали, что ответ будет отрицательным – по крайней мере, в Регистрационной палате никаких упоминаний об этом не было, но почему бы не проверить.

– Ник частный инвестор, а я побаиваюсь фондового рынка. Возможно, во мне говорит мое происхождение из семьи рабочего класса, – ответила Джульет. – Я предпочитаю вкладывать деньги в собственность или хранить в банке, где я могу их видеть.

Кейт кивнула, следя, как Тристан тщательно конспектирует ее слова. Все больше и больше пересечений между одними и теми же людьми.

– Если позволите, я бы хотела вернуться к обсуждению Джоанны Дункан. Ее тексты хранились в главной базе данных «Вест-Кантри Ньюс»?

– Только те, что вышли в печать. В 2002 году у нас в редакции только-только появился интернет, буквально пару месяцев как. Локальную сеть мы тогда еще толком не настроили, – ответил Эшли.

– Она не хранила свою работу на жестком диске рабочего компьютера?

– Нет. Она пользовалась ноутбуком, – ответил Эшли.

– Она оставила его на работе?

Лицо у Эшли становилось все более раздраженным.

– Господи боже. Какой интересный вопрос. Не знаю? Вроде бы нет.

– Полиция не знает, что случилось с ноутбуком Джоанны и всеми ее записями, – сказала Кейт, не сводя с него внимательного взгляда.

– Я тоже этого не знаю.

Наступила долгая тишина. Эшли и Джульет явно с нетерпением ждали, когда разговор наконец-то подойдет к концу.

– Можно задать вам пару более конкретных вопросов? – спросил Тристан. – Эшли, вас не было в городе в субботу седьмого сентября, когда Джоанна пропала без вести?

– Нет. Я говорил об этом полиции, когда давал показания. Я был в Лондоне, на встрече со старым другом из университета. Он это подтвердил, – сказал Эшли.

– Да, с другом по имени Тим Джекэлс, – сказал Тристан, пролистав блокнот. – Вы провели вместе выходные в северном Лондоне. У него там была квартира.

– Он был театральным режиссером. Я приехал посмотреть на его новую постановку. К сожалению, Тим скончался пять лет назад.

Кейт заметила неловкость, мимолетно промелькнувшую между Джульет и Эшли. Быстрый косой взгляд.

– А я была дома, насколько я помню, – сказала Джульет. – Полиция не спросила, чем я занималась. Просто хотели подтверждения, что Эшли в городе не было.

– Мы пытались связаться с Ритой Хокинг, коллегой Джоанны. Она была в редакции в тот день, когда Джоанна пропала. Может быть, вы еще поддерживаете с ней связь? – спросил Тристан.

– Нет, я давно не общался с Ритой. Она сейчас вроде бы живет в Америке?

– Да, она работает в «Вашингтон Пост». К сожалению, она не отвечает на наши звонки.

– Жаль, что Минетт больше нет в живых. Она работала с копировальными машинами. Железная была женщина и всегда была в курсе, если в редакции что-то происходило.

– А в редакции что-то происходило? – спросила Кейт. Эшли раздраженно закатил глаза.

– Естественно, нет. Это просто фигура речи, – ответил он. – Но она наверняка знала о Джоанне больше, чем я.

– Какая у нее была фамилия?

– Замора. Минетт Замора, – ответил Эшли. – Она умерла пару лет назад от рака легких.

– Джоанна когда-нибудь говорила с вами о здании в Эксетере под названием Марко Поло-хаус? Она расследовала одну историю: несколько бизнесменов выкупили его и пытались скрыть, что в ходе ремонта в стенах был обнаружен асбест, – сказал Тристан. Эшли выглядел искренне озадаченным.

– Э-э, нет. Марко Поло-хаус? Это ведь офисное здание?

– Да.

– Нам пора заканчивать, – произнесла Джульет, сверяясь с часами. – Скоро должна прийти моя сестра со своей дочерью и ее друзьями. Они хотят поплавать.

– Хорошо, последний вопрос, – сказала Кейт. – Как вы думаете, что случилось с Джоанной Дункан?

Эшли, похоже, такого не ожидал.

– Разве не считается, что кто-то ее похитил? Какой-то случайный псих? Мы вечно ее предупреждали о том, что не стоит парковаться на этой отвратительной старой парковке.

– Это первый случай в моей практике, когда кто-то исчезает совершенно бесследно, – заметила Кейт.

– Возможно, иногда люди просто исчезают, – промолвила Джульет.

Глава 29

– Почему наши вопросы так сильно вывели их из равновесия? – спросила Кейт. Они уже возвращались обратно в Эшдин. – И зачем лгать, что они якобы незнакомы с Ноем Хантли?

– Алиби Эшли Мэпплторпа тоже весьма показательное, – сказал Тристан. – Тим Джекэлс, друг из театра? – Он бросил взгляд на Кейт и приподнял бровь.

– И не говори. Прямо какая-то «Горбатая гора». Разве что они вряд ли тайно уходили в поход с палатками, раз уж Тим жил в Лондоне… Заметил, как Джульет отреагировала на его слова? Думаю, Эшли и правда тогда уехал в Лондон. Джульет этот Тим Джекэлс явно сильно беспокоит, кем бы он Эшли ни приходился. Меня больше интересует, почему они так хотели откреститься от любых связей с Ноем Хантли.

– Угу. Постоянно всплывают одни и те же имена. Ной Хантли, Макс Джеспер… – начал перечислять Тристан. – Мужа Макса, Ника Лейси, упомянули уже дважды. А теперь с ними связан еще и Эшли Мэпплторп.

– Во всем этом чувствуется старый добрый британский дух, не находишь? Как только заводишь себе компанию друзей, остаешься в ней на всю жизнь. Клан, можно сказать. Даже если ты всех их ненавидишь, лучше быть со своим кланом, чем одному, – проговорила Кейт.

– И Гейб Кемп теперь тоже связан с Ноем Хантли. Гейб встречался с Джоанной и был готов дать показания, а затем вдруг струсил.

– Вопрос вот в чем – как связаны Дэвид Ламб и Гейб Кемп? Джоанна записала их имена вместе. Если мы сможем найти, как Гейб Кемп связан с коммуной, то сможем связать его и с Дэвидом Ламбом, и с Максом Джеспером… И если Ник Лейси и Макс вместе уже так долго, может, и он тоже знает Дэвида? Он мог бывать в коммуне, раз уж был парнем Макса. Так, Эшли уже причастен – он был акционером в отеле… Если он действительно гей, то кто знает – может, он и сам навещал коммуну?

– Ты видела, какое у Джульет было лицо, когда мы его об этом спросили?

– Эшли отрицает, что вообще что-то знал о коммуне. Но Гейб Кемп был ключевым источником в расследовании Джоанны, и она должна была подробно обсудить все детали их разговора со своим редактором. Если они собирались опубликовать сведения о том, что действующий депутат парламента пользуется услугами секс-работников, им нужно было написать обо всем как можно подробнее. – Тристан покачал головой. – Подозрительно это все.

Они ненадолго замолчали. Машина выехала на высокий мост, и теперь внизу колыхалась васильково-голубая вода, окаймленная зарослями зеленого камыша. Окна были открыты, и теплый летний ветерок доносил сладкий аромат скошенной травы.

– Марни сказала то же самое, что и Эшли, – вдруг произнесла Кейт.

– Что?

– Что Джоанна могла стать жертвой серийного убийцы. Что у него вообще не было никакого мотива, что это был просто какой-то псих, которому подвернулся удобный случай.

– И ты с этим согласна?

– Иногда. Когда просыпаюсь в холодном поту, а в голове бьется мысль: мы вообще сможем выяснить, что случилось с Джоанной? Эшли Мэпплторп, конечно, вел себя крайне подозрительно, и разговор с ним оставил после себя кучу вопросов… Но он был в Лондоне, когда пропала Джоанна.

Кейт нашарила в сумке пачку обезболивающего. От жары и общей неловкости их встречи с Мэпплторпами у нее разболелась голова. Она выдавила из блистера пару таблеток, закинула их в рот и проглотила, не запивая.

– Эй! Нельзя таблетки просто так глотать! Тут в машине где-то была вода. – Тристан пошарил за своим креслом и вручил Кейт бутылку.

– Спасибо, – сказала она, открутив крышку и отпив большой глоток прямо из горлышка. – Да, так гораздо лучше.

С моря подул свежий соленый ветер, чуть унявший ее головную боль.

Резкая телефонная трель заставила их обоих вздрогнуть от неожиданности.

– Прости, это мне звонят, – сказал Тристан, убавляя громкость на встроенной в машину гарнитуре. Затем он нажал на зеленую кнопку на приборной панели, чтобы принять вызов. – Здравствуйте.

– О, мисс Марпл, да ты, оказывается, жива! – из динамиков раздался голос Эда.

– Прости, я был очень занят, – ответил Тристан.

– О да. Я уже начал думать, что тебя убили в Восточном экспрессе. Или, может, ты просто слишком увлекся разгадыванием тайны чьей-нибудь охотничьей сторожки?

– Я сейчас в машине. Вместе с Кейт, – пояснил Тристан. Вид у него был крайне смущенный.

– Ой. Прости. Здравствуй, Кейт. – Голос Эда тут же зазвучал куда более официально.

– Привет, – ответила Кейт, ухмыляясь. – Мне нравятся твои каламбуры про Агату Кристи.

– Благодарю. Знаешь, Роджер Экройд все никак не выходил у меня из головы… Впрочем, кому интересно слушать, как я развлекаюсь в свободное время?

Кейт громко рассмеялась.

– Я как раз собирался позвонить тебе, когда доберусь до дома, – все еще немного смущался Тристан.

– Думаю, вам обоим будет интересно это услышать, мисс Мар… Тристан, – поправил себя Эд. Возникла пауза.

– Ладно, тогда рассказывай. – Они как раз добрались до крупного кругового перекрестка и встроились в поток машин. Окна пришлось закрыть, чтобы защититься от удушающего запаха выхлопных газов.

– Так вот, лучше я начну с самого начала и объясню вам предысторию… Расставлю декорации, так сказать.

Тристан закатил глаза и еле слышно прошептал: «Прости, Кейт». Эд тем временем продолжил:

– Я проходил мимо церкви на Хай-стрит и заметил на доске объявлений старую заметку. Там было сказано, что завтра они устраивают встречу с нашим местным ДЭПом. То есть с депутатом Европейского парламента, он же европарламентарий…

– Мы знаем, что значит это слово, – прервал его Тристан.

– И выяснилось, что какая-то тощая девчонка по имени Кэролайн Тусет – наш ДЭП! Я жуть как разозлился – я ведь и слыхом не слыхивал, что проходили европейские выборы! Так что я отправился домой и залез в интернет. Вот вы знали, что выборы были в прошлом году?

Тристан вырулил из потока машин, развернулся на перекрестке и выехал на дорогу, ведущую в Эксетер.

– Нет. Но при чем тут все это? – спросил он.

– Я как раз подхожу к этому вопросу, мисс Мар… Тристан… Ой, да ну нахрен. Я буду звать тебя мисс Марпл, уверен, Кейт не запутается, – раздосадованно сказал Эд, и Кейт снова рассмеялась. – В общем. Я нашел сайт Евросоюза, обнаружил, что для голосования мне нужно зарегистрироваться, я это сделал, и меня перекинуло на страничку, где можно посмотреть на фотографии всех европарламентариев. Ну и мне стало интересно, как выглядит эта Кэролайн Тусет. И вообще, фамилия Тусет звучит как-то по-французски, может, она не местная… И вот тут я и увидел Джорджа Томассини.

– Что? – спросил Тристан.

– Тот испанский парнишка, которого вы искали. Которого я застал в объятиях Ноя Хантли на заднем сиденье машины. Оказывается, он просто слинял и стал гребаным депутатом Европейского парламента! – воскликнул Эд. – Только он не Джордж, в смысле Д-ж-о-р-д-ж. Он Джордж по-испански – Ж-о-р-ж.

– Так вот почему мы не смогли его найти, – протянула Кейт.

– Ага. Я помню его барменом и не буду отрицать – в то время я по нему здорово сох. Жорж порядком поправился, но это точно он. Возраст совпадает – у всех европарламентариев в профиле стоят дата и место рождения. Жорж, если мне не изменяет память, родился в Барселоне. Помнишь, я рассказывал тебе про Монажрат Кобылье? Я же с ним снова начал общаться. Оказывается, он переехал на Оркнейские острова и лег под нож, чтобы ему ушили желудок. Совсем по-другому стал выглядеть… В его профиле на сайте даже указано, что Жорж учился в Великобритании. Ха. Жорж, конечно, прилежно изучал множество интересных вещей, но сомневаюсь, что хоть раз это происходило в стенах университета.

– Эд, а там нет номера, по которому мы бы могли с ним связаться? – спросила Кейт.

– Есть. Я только что отправил мисс Марпл на почту ссылку. А вообще я ужасно рад, что Жорж все-таки не умер. Да и дела у него, кажется, идут неплохо, он все-таки депутат Европейского парламента вот уже пятый год. Его как раз в прошлом году переизбрали. Жорж состоит в Прогрессивном альянсе социалистов и демократов, это крупнейшая левоцентристская партия в Брюсселе.

– Эд, это просто замечательно. Спасибо, – сказал Тристан. – Буду должен выпивку.

– Мне, пожалуйста, кампари с лаймом. Ладно, позвони мне позже, мисс Марпл. Было очень приятно познакомиться, Кейт, – и Эд повесил трубку.

Широко улыбаясь, Тристан оглянулся на Кейт.

– Тут километрах в полутора должна быть автозаправка. Как насчет выпить чего-нибудь холодненького и попытаться связаться с Жоржем Томассини? – спросил он.

– Не обнадеживайся только слишком сильно. Он может и не захотеть с нами говорить.

– Знаю. И все-таки мы его нашли!

– С этим сложно поспорить, мисс Марпл, – дружески поддела его Кейт.

– Ты просто не знаешь, как Эд называет тебя.

– И как же?

– Эркюль Пуаро.

Глава 30

Кафе у автозаправки оказалось местом жарким и многолюдным, так что Кейт и Тристан купили кофе со льдом и пару сэндвичей, после чего вернулись к машине. За то время, пока они отсутствовали, машина успела основательно нагреться на солнце, так что пришлось открыть двери и подождать еще пару минут, прежде чем салон остыл.

Тристан открыл письмо от Эда, и они сравнили фотографию Жоржа Томассини, выложенную на сайте Европейского парламента, с фотографией Жоржа в образе Фредди Меркьюри с той костюмированной вечеринки. Волосы у него стали короче, и теперь он носил офисную рубашку и галстук, но это определенно был один и тот же человек.

– Здорово, конечно, что он жив, но мы вели расследование, основываясь на предположении что пропали все трое – Жорж, Дэвид и Гейб, – сказала Кейт. Она только сейчас поняла, что пользы от этой новости может быть куда меньше, чем они надеялись.

– Может, в то время он мог знать Дэвида и Гейба. Как думаешь, что лучше сделать? Написать ему на почту или позвонить? – спросил Тристан.

– Давай попробуем сначала позвонить. Но я почти уверена, что на сайте указан не его личный номер, а номер отдела, и в конце концов нам придется просить передать ему сообщение.

Кейт набрала номер и терпеливо прослушала автоответчик – сначала на испанском, а затем на английском. Когда предзаписанное сообщение закончилось, из трубки донеслось несколько гудков, а затем, к ее удивлению, раздался голос:

– Томассини слушает.

– Добрый день. Жорж Томассини? – поздоровалась Кейт, надеясь, что произносит его имя правильно, с «ж».

– По-испански правильнее будет Хорхе, – поправил ее Томассини. По-английски он говорил хорошо, хоть и с заметным испанским акцентом. На несколько мгновений Кейт смешалась.

– Здравствуйте. Меня зовут Кейт Маршалл, я звоню из Великобритании. Я управляю детективным агентством в городе Эшдин, недалеко от Эксетера. Сейчас мы пытаемся найти двух мужчин по имени Дэвид Ламб и Гейб Кемп. Я думаю, что вы могли их знать, и мне очень нужна ваша помощь.

Долгое время Хорхе ничего не отвечал.

– Могу я вам перезвонить? – наконец сказал он и отключился. Прошла минута. Одна минута превратилась в пять.

– Думаешь, он испугался? – спросил Тристан.

– Может быть.

Прошло еще пять минут.

– Я перезвоню ему сама, – решила Кейт, но ей никто не ответил, и в этот раз после автоответчика ей сразу предложили записать сообщение.

– Мы его спугнули, – заключил Тристан. Он запустил мотор, но стоило им выехать на автомагистраль, как телефон Кейт зазвонил. Она тут же перешла на громкую связь.

– Здравствуйте. Кейт? Прошу прощения, – сказал Хорхе. – Я хотел поговорить с вами по личному телефону, а чтобы выйти отсюда на улицу, требуется немало времени. Я был в здании Европейского парламента, в Страсбурге.

На заднем фоне слышались шум автомобилей и приглушенный гомон человеческих голосов.

– Я подумала, что испугала вас, – сказала Кейт.

– Нет, я просто предпочитаю не говорить на личные темы по рабочему телефону, – объяснил он.

Кейт вкратце посвятила его в суть дела Джоанны Дункан и объяснила, что все, с кем она разговаривала, считали Хорхе пропавшим без вести наравне с Дэвидом Ламбом и Гейбом Кемпом.

– Люди действительно считают, что я пропал без вести? – шокированно уточнил он.

– Да.

Он помедлил.

– Просто однажды я понял, что с меня хватит, и уехал из Великобритании. Я вернулся домой в Барселону. Я ничего не сказал об этом своим знакомым из Эксетера, и в те дни у меня не было ни аккаунта в социальных сетях, ни электронной почты. И слава богу! Жить тогда было куда как свободнее.

– Вы когда-нибудь жили в коммуне на Валпол-стрит в Эксетере? Ею управлял Макс Джеспер.

– Пару месяцев, когда только приехал в Англию, да. По-моему, это было в начале 1996 года. Было еще очень холодно.

– Вы помните Макса Джеспера?

Хорхе рассмеялся.

– О да. Наверное, это самый ушлый парень из всех, кого я встречал. Но добрый и гостеприимный.

– Почему ушлый?

– По-моему, он никогда ни за что не платил. Эта старая развалина буквально рассыпалась на части. Потом он просверлил в счетчике отверстие, чтобы не капали счета за электричество, и ни разу с тех пор за него не платил.

– Вы платили за то, чтобы жить в коммуне?

– Да, но сущие гроши. Я уже и забыл, сколько, вроде фунтов пять в неделю или вроде того. У Макса была куча друзей, которые снабжали его бесплатной едой. В коммуне вообще было принято делиться. Помню, Макс хвастался, что в Великобритании сменилось три разных премьер-министра за все те годы, что он жил исключительно на пособие по безработице.

Кейт рассказала ему о том, что теперь Макс Джеспер владеет отелем.

– Вы это серьезно? Шикарный отель? Времена и правда меняются. Макс всегда говорил, что собирается воспользоваться правом о незаконном владении.

– У Макса Джеспера был парень? – спросила Кейт.

– Я бы сказал, у него было их множество. По-моему, большинство парнишек, попавших в коммуну, провели с Максом ночь или две. Но вообще постоянный партнер у Макса был. Его звали Ник, – сказал Хорхе.

Кейт и Тристан переглянулись.

– Ник Лейси?

– Да, вроде бы так. Ник Лейси: хорошо сложенный парень, высокий, густые светло-каштановые волосы. Он приходил один-два раза в неделю, иногда оставался на выходные. Часто приносил Максу еду или давал ему деньги, и по-моему, иногда к ним в спальне присоединялись и другие молодые люди… Послушайте. Это ведь все останется строго конфиденциальным?

– Конечно, – успокоила его Кейт.

– Я член прогрессивно-социалистической партии в парламенте, я счастливо живу в Европе, и ничего из моего прошлого не стало достоянием интернета. Никто из моих британских знакомых не знает, что со мной сейчас. И я бы предпочел, чтобы так это и осталось. К слову говоря, как вы вообще узнали мое имя?

Кейт рассказала про Эда, а также про попавшие к ним документы из архива полиции и коробку, на которой были написаны имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа.

– Рядом с именами был записан телефонный номер, – сказала Кейт. – Погодите минутку… – Она зарылась в сумку и в конце концов нашла распечатанную на принтере фотографию надписи. – Номер 07980746029 вам ни о чем не говорит?

Возникла пауза. Кейт заволновалась. Может, Хорхе начало смущать обсуждение его прошлого – в то время он все-таки был барменом весьма свободных нравов, а не депутатом парламента, – но тут он снова заговорил:

– Это мой номер телефона.

– Вы уверены?

– Да. Это мой первый телефонный номер.

– Джоанна Дункан, журналистка, исчезновение которой мы расследуем, записала ваш номер телефона на крышке коробки. Вы с ней встречались?

– Да. Она хотела кое о ком поговорить… – Хорхе вздохнул. – Это насчет одного человека, с которым у нас была связь. Он был довольно известен.

– Как его звали? – спросила Кейт, и Тристан бросил на нее взгляд.

– Ной Хантли. Он был депутатом парламента.

– Вы состояли с ним в отношениях?

– Вроде того, – тихо ответил Хорхе.

– Вы знали, что он женат?

– Да. Полагаю, ничего нового я вам не открыл?

– Его имя постоянно продолжает всплывать в нашем расследовании. Мы знаем, что он женат, но многие годы изменяет своей жене с молодыми мужчинами. Также мы слышали, что он мог пользоваться услугами секс-работников.

– Я не… Таким я никогда не занимался, – сказал Хорхе.

– Где вы встретили Ноя Хантли? – спросила Кейт.

– Он регулярно посещал коммуну, а когда я переехал, то частенько видел его в гей-барах. Он был весьма привлекательным мужчиной. С неплохим чувством юмора. Ему нравились молоденькие парни, и он любил доставлять им удовольствие.

– Вы спали с ним в то время, пока жили в коммуне?

– Да.

– Он когда-нибудь проявлял склонность к насилию?

Хорхе снова вздохнул.

– В жизни – нет. Но в постели его иногда заносило.

– Как?

– Однажды во время секса он попытался меня придушить, – тихо сказал он. – Такое случалось несколько раз, когда он напивался, но он всегда вовремя останавливался. В целом это меня не сильно беспокоило, в остальном наши отношения приносили мне удовольствие. По крайней мере, какое-то время.

– Вы сказали, что переехали из коммуны. Вы больше туда не возвращались?

– Только пару раз приходил на вечеринки. Я жил неподалеку несколько лет.

– Хорхе, я очень благодарна, что вы согласились с нами поговорить. Мы сейчас чуть ли не впервые по-настоящему куда-то продвинулись с этим расследованием. А что насчет других членов коммуны? Вы помните юношу по имени Гейб Кемп?

– Э-э, нет. Но некоторые ребята пользовались кличками, а некоторые не называли своих фамилий.

– Вы знали Дэвида Ламба?

– Да. Я знал Дэвида. Он пришел в коммуну сразу после меня.

– Вы случайно не знаете, спал ли он с Ноем Хантли?

– Да, спал.

– Дэвид когда-нибудь рассказывал о жестоких наклонностях Ноя Хантли?

– Вы про удушение? Да, такое было. Дэвид был очень красивым мужчиной, и человеком он тоже был замечательным. Я уверен, если бы он захотел, то многого бы добился. Но он начал принимать наркотики и слишком часто менял мужчин, и в итоге это утянуло его на дно.

– Хорхе, Джоанна Дункан говорила с вами об истории, которую она хотела написать? – спросила Кейт.

– Ага. Пришла ко мне прямо домой – адрес ей дал кто-то из моих коллег.

– Не помните, когда именно это было?

– Прямо перед тем, как я уехал из Великобритании и вернулся домой, то есть… конец августа 2002 года.

Кейт и Тристан обменялись многозначительными взглядами. Вот это было по-настоящему важное открытие.

– О чем вы говорили с Джоанной? – спросила Кейт.

– Она говорила, что хочет написать статью про Ноя Хантли. Сказала, что он много лет пользуется услугами секс-работников. Что многие из ребят, с которыми он спал, так или иначе упоминали коммуну. Она упомянула, что Ной, судя по всему, использовал деньги парламента, чтобы оплачивать мальчиков-проституток и счета в отеле, где он с ними развлекался. У меня тогда создалось впечатление, что она хочет написать историю, которая создаст большой резонанс. Она тогда сказала, что ей нужно собрать как можно больше свидетельств, чтобы редактор пропустил историю в печать. Джоанна была очень амбициозной женщиной. Еще она украла у меня негативы.

– Негативы?

– Негативы фотографий. Думаю, пока я был на кухне, она залезла в коробку, которая стояла у меня под кроватью. Я решил уехать на следующей неделе, и когда я собирал вещи, то не смог найти ни одного негатива моих фотографий. Джоанна была последней, кто заходил ко мне домой.

– А сколько их было?

– Приличное количество. Буквально все негативы всех моих фотографий. Они хранились в таких бумажных конвертиках, по двадцать четыре штуки в каждом. Знаете, когда проявляешь пленку в фотолаборатории, тебе возвращают ее в конверте вместе со снимками.

– У вас остались эти фотографии?

Хорхе рассмеялся.

– Понятия не имею. Нужно проверить. Давно это было.

– А что было на этих снимках?

– Ничего особенного. Просто моя жизнь в Великобритании: фотографии друзей, мест, где я побывал, снимки коммуны. Весь архив с начала 1996 года по август 2002 года.

Кейт и Тристан снова обменялись взглядами.

– Может, вы могли бы их для нас поискать? – попросила она.

– Слушайте, я правда очень занят… – Он вздохнул. – Я подумаю, куда я мог их положить.

– Спасибо. А почему вы уехали из Англии?

– Я устал от нее. Я пробыл там слишком много лет, и я слишком сжился с образом этакого развратного паренька, прожигающего свою жизнь на бесконечных вечеринках. Все, с кем я общался, думали обо мне именно так. В конце концов я и сам начал думать о себе плохо. Я хотел что-то сделать со своей жизнью, и я соскучился по дому. Так что я купил себе билет до Барселоны и никому не сказал, что я уезжаю. Никто не знал моего адреса. Телефон я выкинул. Я вернулся к родителям, пожил у них пару месяцев, привыкая к нормальной обстановке, а потом поступил в университет и начал изучать политику. Выпустился в 2007 году. Потом в течение года работал в европейской лоббистской группе, а затем попробовал баллотироваться на пост депутата Европейского парламента. Когда меня избрали, я был шокирован не меньше, чем все остальные. Но эта работа мне и правда очень по душе.

– Мои поздравления, – сказала Кейт. – Мы были очень рады узнать, что вы не…

– Не умер?

– Именно. Вы знали, что Джоанна Дункан пропала через несколько недель после того, как вы улетели домой? – спросила Кейт.

– Да, спустя пару месяцев я видел какие-то новости на эту тему. Там это было представлено как похищение.

– Как вы думаете, мог ли Ной Хантли заставить Джоанну исчезнуть? – Кейт не нравилось задавать настолько наводящий вопрос, но она боялась, что источник откровенности Хорхе может иссякнуть и он свернет разговор.

– Вы спрашиваете, мог ли он ее похитить?

– Да. Если бы Ноя Хантли признали виновным в злоупотреблении парламентскими привилегиями и растрате бюджета, его могли бы посадить.

– Вы хотите узнать мое честное мнение? Так сказать, только между нами?

– Да.

– Ной Хантли был слишком красив, чтобы платить за секс, и достаточно умен, чтобы не связываться с бюджетом парламента. Знаете, сколько молодых ребят буквально умоляли, чтобы он обратил на них внимание? Десятки. Ему было едва за тридцать, у него были деньги, и он был божественно хорош в постели. Тогда я не воспринял все это всерьез, и в частности потому, что я подозревал – Джоанна Дункан преследует корыстные цели. Она хотела унизить Ноя, причем после того, как она выпустила свою статью в печать и он потерял место в парламенте. Словно она за что-то мстила.

– Спасибо еще раз, что согласились поговорить, – сказала Кейт. – Пожалуйста, дайте нам знать, если вы найдете те фотографии? Это бы очень помогло нашему расследованию. Конечно, ваше имя останется в строгом секрете.

– Я посмотрю, что можно сделать. Но вы должны понимать: я хочу, чтобы эта часть моей жизни осталась в прошлом, – и Хорхе Томассини завершил разговор.

Глава 31

К тому времени, как Тристан наконец свернул на улицу, ведущую к дому Кейт, солнце уже стояло высоко в небе, а температура постепенно подбиралась к двадцати семи градусам тепла.

Под конец поездки Кейт уже изнывала от жары, и ей очень хотелось пить. По лестнице, ведущей с территории трейлерной стоянки, как раз спускался Джейк в сопровождении пяти девушек и двух молодых мужчин. За эти дни он успел загореть на солнце и сейчас здорово смахивал на хиппи: без рубашки, в одних только пляжных шортах, да еще и с длинными волосами и бородой. Двое других парней были в шортах и майках, а девушки облачились в коротенькие платья поверх ярких разноцветных купальников. В общем, очень симпатичные ребята, при одном взгляде на которых Кейт сразу вспомнились реалити-шоу, где привлекательных молодых парней и девушек отправляют на какой-нибудь далекий остров и заставляют учиться выживать в дикой природе.

Тристан замедлил машину и остановился рядом с Джейком.

– Привет, как все прошло? – спросил он. – Вид у вас утомленный.

– В машине Тристана нет кондиционера, – сказала Кейт, обмахиваясь журналом.

– Похоже, мне пора повышать зарплату. Как думаешь, Джейк?

– Я настаиваю, что первым зарплату должны повысить мне, – ухмыльнулся Джейк. – Придумал. Нам с тобой пора основать профсоюз!

Тристан рассмеялся. Группа ребят, которую сопровождал Джейк, уже успела перейти на другую сторону улицы и теперь терпеливо ожидала его возвращения.

– Я как раз собрался отвезти их покататься на лодке. Вернусь к пяти, – он похлопал по двери машины. – Тот старик, Дерек, приходил заменить окно Эйрстрима. Он что, всегда делает своими вставными зубами… вот это вот?

– Ага. Сколько ты ему заплатил?

– Двести пятьдесят фунтов. Я заплатил наличкой.

– Я его недавно позвал починить выбитое стекло на кухне, – сказал Тристан.

– Только не удивляйся, когда он вдруг замолчит, – предупредил его Джейк. – Дерек как-то взял настолько длинную паузу, что я забеспокоился, не умер ли он.

– Удовольствие разбираться с ним я предоставлю моему соседу Гленну, – улыбнулся Тристан.

– А, еще курьер недавно принес письмо. Адресовано сразу вам обоим. Я оставил его на столе в офисе, – сказал Джейк. Он еще раз похлопал по двери машины и развернулся, чтобы уйти.

– Спасибо, дорогой. Будь осторожнее, когда будешь нырять, – сказала Кейт.

– Хорошо. Думаю, там сегодня очень красиво. – Джейк приложил руку ко лбу козырьком, вглядываясь в блестящую поверхность моря. Кейт пожалела, что не может пойти с ним: хотелось бы сейчас просто прыгнуть в прохладные морские волны и немного отдохнуть от всех забот.

– До встречи, приятель, – сказал Тристан. Джейк помахал им на прощание рукой, и они медленно покатили к офису.

На столе их ждал конверт из плотной желтой бумаги, доставленный срочной почтой. Джейк прислонил его к ровной стопке папок с материалами расследования.

Кейт взяла конверт в руки. Отправителем была указана юридическая фирма в Утрехте под названием «Ван Бизен Атторнис». Когда Кейт вскрыла конверт, то обнаружила внутри еще один, поменьше.

– Это официальное письмо от адвоката Фамке ван Нурт, – сообщила Кейт, разворачивая плотную бумагу. Тристан подошел поближе.

– «Пишу вам в связи с вашим запросом, присланным на электронную почту „Нордберг апартментс“. Моя клиентка, Фамке ван Нурт, десятого сентября 2002 года уже беседовала с полицией в связи с расследованием дела о пропаже Джоанны Дункан, – прочитала Кейт. – Прилагаю копию официально заверенных показаний, которые она предоставила полиции Эксетера в присутствии своего британского адвоката Мартина Сэмюэлса из компании „Сэмюэлс и Джонсон“. У мисс ван Нурт нет дополнительных комментариев по этому поводу». И подпись адвоката.

Кейт достала из конверта вторую страницу, и ее забрал Тристан.

– Это копия показаний, которые мы уже видели. В субботу седьмого сентября Фамке была с Фредом с двух до четырех часов дня. В дом к нему она пришла пешком, воспользовавшись тропинкой, идущей от его дома к дому доктора Полсона, – сказал он.

Кейт вздохнула и достала из мини-холодильника две банки колы. Одну она передала Тристану, а другую приложила ко лбу, пытаясь немного остыть.

– Мы уже близки к разгадке. – Тристан вскрыл банку, чтобы сделать долгий глоток.

– Правда, что ли? – усмехнулась Кейт, наслаждаясь ощущением холодного металла, холодящего разгоряченный лоб. – Фамке с нами говорить не будет.

– Мне кажется, что Фред никак не связан с исчезновением Джоанны.

– «Мне кажется» – это плохой аргумент. Эшли и Джульет Мэпплторпы вертятся, как уж на сковородке… Не знаю, может быть мы просто чего-то не видим. Одна из наших потенциальных жертв так вообще оказалась живой…

– Хорхе дал нам кучу полезной информации, – заметил Тристан.

– Он всего лишь подтвердил то, что мы и так знали или догадывались. К тому же он покинул страну за несколько недель до исчезновения Джоанны.

– Хотелось бы верить, что он найдет те фотографии. Там должно быть что-то важное – зачем бы еще Джоанне понадобились негативы?

* * *

До конца недели погода держалась жаркая. В среду и четверг Тристану пришлось идти на работу в университет – это были последние дни перед началом летних каникул. Кейт успела составить отчет о том, как продвигается расследование, и попыталась найти больше информации о теле, найденном в Дартмуре, но полиция ничего толком не сообщала общественности. К тому же в четверг и пятницу ей пришлось сосредоточиться на поиске персонала для трейлерной стоянки, что изрядно отвлекло Кейт от дела. Всю пятницу они с Тристаном провели, выискивая в старых ежедневниках Миры телефоны агентств по найму, но им так и не удалось никого найти.

Так что в субботу с утра Кейт, Тристану и Джейку пришлось заняться уборкой восьми трейлеров и готовить стоянку к заезду новых гостей.

Сейчас Кейт убирала туалеты и душевые. Работа эта была унылой и не благодатной, но Кейт решила вызваться сама, зная, как сильно Сару раздражает, что Тристану вообще приходится работать на трейлерной стоянке. Кейт как раз пыталась разобраться со сломавшей сидушкой унитаза, когда в кармане у нее зазвонил телефон. Она стянула с ладони резиновую перчатку, чтобы разблокировать экран: звонил Алан Хексхэм.

– Кейт, у тебя найдется минутка? – спросил он.

– Да, конечно, – ответила она, утирая со лба пот. Она вышла из туалетного блока, с удовольствием подставляя лицо прохладному морскому бризу.

– Мне удалось кое-что найти по тем именам, что ты мне дала, – сказал Алан. Кейт бегом понеслась к трейлеру, где Тристан перестилал кровати, и заколотила в окно. Он повернулся на звук, сжимая в руках пуховое одеяло.

– Это Алан Хексэм, – прошептала она одними губами. – Сейчас, Алан, дай мне только включить громкую связь. Я здесь с Тристаном.

– Привет, Алан, – сказал Тристан, откладывая одеяло в сторону и высовывая голову из окна.

– Здравствуй, Тристан, – раздался голос Алана из динамика. – Как мы недавно договорились, я попросил одного из моих ассистентов просмотреть отчеты о вскрытии неопознанных тел, принадлежащих мужчинам в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, ростом выше ста восьмидесяти сантиметров, с атлетическим телосложением и темными или светлыми волосами в случае, если представлялось возможным определить цвет волос. Мы также провели выборку по физическим повреждениям, полученным незадолго до смерти. Нас интересовали следы сексуального насилия и связывания, а также признаки смерти, наступившей в результате асфиксии. Всего нам удалось обнаружить четыре тела, подходящих по этим критериям.

– Четыре? – переспросила Кейт, уставившись на Тристана.

– Да. Позвольте объяснить, – сказал Алан. – Первым мы натолкнулись на данные о теле, выброшенном на берег у западного побережья, недалеко от Байдфорда. Это случилось двадцать первого апреля 2002 года. Опознать тело не удалось из-за сильного разложения. Неопознанный мужчина был выше ста восьмидесяти сантиметров ростом, на запястьях имелись рваные раны. Тело запуталось в рыбацкой сети и было выброшено на берег в результате шторма, а большая часть кожного покрова и мягких тканей оказалась уничтожена водой. Тело вскрыли, и когда установить личность не удалось, беднягу кремировали. Однако слепки его зубов сохранили. Я же смог получить слепки зубов Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Разложившееся тело, которое нашли на берегу в конце апреля 2002 года, принадлежит Гейбу Кемпу.

– Господи, – выдохнула Кейт, прислонившись к стене трейлера. Тристан забрал у нее телефон и положил на подоконник. – Гейба объявили пропавшим без вести в первую неделю апреля 2002 года.

– Да, это совпадает со степенью разложения – тело находилось в воде около двух недель. Дальше больше. Перейдем ко второму телу, подходящему под описанные тобой критерии. Дратмур. Ранней весной 2000 года парень, вышедший на прогулку с собакой, нашел тело, зажатое между двумя скалами. Большую часть лица съели дикие животные. Зимой шел обильный снегопад, но судя по степени разложения, до того, как замерзнуть, тело пролежало еще пять или шесть месяцев…

– А значит, оказалось оно там в апреле или мае 1999 года, – закончила Кейт.

– Да. Этого молодого человека нашли в походной одежде и с туристическим рюкзаком за спиной. В совокупности со степенью разложения полиция не могла полностью исключить возможность убийства. Судмедэксперт снял слепки его зубов, но в то время их сравнили только со слепками двух других туристов, пропавших без вести в окрестностях Дартмура. Совпадений не нашли. Я сравнил их со слепками зубов Дэвида Ламба – это оказался он.

– Дэвил Ламб не ходил в походы, – сказал Тристан.

– В те годы полиция была крайне смущена тем фактом, что бедняга был одет в новую, с иголочки, походную одежду, но не имел при себе ни денег, ни документов, – сказал Алан.

– Ты говорил, что нашел еще двух жертв? – спросила Кейт. Ее достаточно шокировали и известия о том, что нашлись тела Гейба Кемпа и Дэвида Ламба.

– Да, еще два неопознанных тела, попадающих под твое описание. Первое нашли в ноябре 1998 года в ливневой канализации неподалеку от трассы М5, рядом с Тонтон-Дином. Результаты вскрытия показали, что тело пролежало там не больше двадцати четырех часов. Повреждения точно такие же, как у Хайдена Окли, найденного на прошлой неделе: он был связан, изнасилован и задушен. Второе тело нашли лежащим в черном пластиковом пакете на свалке в Бристоле. Это было в ноябре 2000 года. В пакете этот молодой человек пробыл сроком от недели до десяти дней и успел сильно разложиться, но результаты вскрытия показали, что умер он от асфиксии, а перед смертью был связан.

– Почему полиция не связала между собой эти преступления? – спросила Кейт.

– На этот вопрос у меня ответа нет.

Некоторое время они молча собирались с мыслями.

– Четыре тела с 1998 по 2002 год, – сказал Тристан. – Это уже серийный убийца.

– Ты можешь расширить поиск? Меня интересовали только эти временные рамки, но могут найтись и другие неопознанные тела, – сказала Кейт.

– Благодаря вам полиция уже расследует эти четыре убийства, пытаясь найти связь со смертью Хайдена Окли. Они и займутся поиском похожих случаев, произошедших до 1998 года, – ответил Алан. – Но боюсь, что теперь это уже не просто повисшие дела, так что я делиться с тобой информацией я не смогу. Полиция открыла расследование заново. Дело ведет старший инспектор Фэй Стаббс, и именно она дала мне разрешение позвонить вам и сообщить новости. Также она попросила вашу контактную информацию и обещала позвонить. Отличная работа, ребята.

– Это потрясающе, – пробормотал Тристан, когда они попрощались с Аланом. – Мы помогли найти Дэвида и Гейба, Хорхе оказался жив… Мы это все не выдумали. У Джоанны Дункан была какая-то причина записать их имена. Думаешь, она знала о серийном убийце?

– Хотела бы я это выяснить. У нас нет ни ее ноутбука, ни рабочих заметок, – ответила Кейт.

– По крайней мере, это значит, что мы движемся в верном направлении.

– Вот только результаты нашей кропотливой работы прибрала к рукам полиция.

У Кейт снова зазвонил телефон, на этот раз – городской номер с кодом Эксетера. Когда она взяла трубку, то незнакомый женский голос представился ей как старший инспектор Фэй Стаббс.

– Я взяла ваш номер у Алана Хексэма, нашего окружного судмедэксперта. Я так понимаю, вы частный детектив? – спросила она.

– Да, и мы только что с ним говорили, – ответила Кейт.

– Мы?

– Я и мой коллега Тристан Харпер. Я переведу вас на громкую связь.

– Здравствуйте, – поздоровался Тристан. Фэй его полностью проигнорировала и продолжила разговор.

– Я так понимаю, вам дали доступ к документам по делу Джоанны Дункан? – спросила она куда как менее дружелюбно, чем до этого.

– Твою мать, – неслышно прошептал Тристан.

– Да, все верно, – сказала Кейт.

– Так. И вы в курсе, что эти документы являются собственностью полиции Девона и Корнуолла? И что мы храним их у себя не просто так?

Кейт почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

– Разумеется. Нам предоставили к ним доступ.

– И кто именно из сотрудников полиции Девона и Корнуолла вам это сказал?

– Я получила документы не от полиции. Суперинтендант полиции Аллен Коуэн предоставил доступ к документации нашему клиенту. У меня есть разрешение, подписанное непосредственно им. Нам было сказано, что мы можем просмотреть эти материалы, поскольку дело Джоанны Дункан закрыто и больше не расследуется.

– Ну, все быстро меняется, – сказала Фэй.

– Вы возобновляете расследование?

– Нет, этого я не говорила. Ладно. Ваш клиент – это Билл Норрис, верно?

– Верно.

– Он сказал мне, что документы сейчас находятся в вашем владении. Это так?

– Да, – ответила Кейт. Старший инспектор Стаббс говорила таким тоном, что Кейт чувствовала себя маленькой нашкодившей девочкой.

– Вы делали копии документов?

Твою мать, одними губами произнесла Кейт. Это была серая зона. Частный детектив, конечно, мог действовать в пределах серой зоны, но вот откровенно переступать закон Кейт не была готова. Твою мать.

– Бумажные копии? – вмешался Тристан.

– Да, обычно именно это и называется копиями, – ответила Фэй.

– Нет. У нас есть только оригиналы документов.

– Ясно. Тогда я распоряжусь, чтобы к вам приехали их забрать.

– Послушайте, Фэй… Я могу называть вас Фэй?

– Можете.

– Я бывший офицер полиции, так что я знаю, что мы действовали исключительно в рамках закона. Разумеется, мы и дальше собираемся полностью сотрудничать с полицией.

Голос Фэй самую чуточку смягчился.

– Кейт, я звоню вам не для того, чтобы запугать. Вы помогли нам сделать шаг вперед в расследовании одного убийства и еще трех нераскрытых. Но ситуация изменилась. Мы возобновляем старые дела и должны следовать протоколу.

– Вы также возобновляете дело Джоанны Дункан?

Фэй вздохнула.

– Похоже, что так. Когда я могу забрать материалы дела? Завтра утром подойдет?

Кейт перевела взгляд на Тристана. Он закатил глаза и кивнул.

Кейт устало потерла свободной рукой лицо и только тогда осознала, что на ней все еще грязная резиновая перчатка.

– Да, разумеется. Я дам вам адрес нашего офиса.

Глава 32

Старший инспектор Фэй Стаббс подъехала к офису следующим утром в восемь тридцать утра. У корней ее черных волос, стянутых в короткий хвост, виднелась седина, лицо было бледным. Макияжем она не пользовалась. Может, подумала Кейт, они с ней одного возраста – чуть больше сорока. Когда-то давно и Кейт мечтала стать старшим инспектором, причем желательно до того, как ей стукнет сорок. Интересно, как давно Фэй заступила на свой пост?

Приехала Фэй со своей коллегой, детективом-констеблем Моной Лим. Это была невысокая темноволосая женщина с хорошеньким, кукольным лицом, и выглядела она так молодо, что казалась подростком.

– Значит, здесь находится ваше маленькое детективное агентство? – спросила Фэй, оглядывая офис. У одной стены все еще лежали груда чистящих средств и высокие стопки постельного белья.

Голос Фэй звучал покровительственно и чуточку иронично. Вчера Кейт и Тристан обсудили, как следует вести себя на встрече. Кейт тогда решила – если полиция будет думать, что они всего лишь ничего не смыслящие в деле любители, это будет даже полезно. Но теперь, когда Фэй объявилась здесь во плоти, в Кейт проснулась острая необходимость доказать, что она чего-то стоит.

– Да, мы открылись девять месяцев назад, – сказала Кейт.

– И как ваши ощущения? Нелегко начинать такую карьеру с самого начала, – заметила Фэй. Она подошла к окну, чтобы взглянуть на побережье, а Мона кивнула и молча двинулась за ней.

– Иногда и правда приходится сталкиваться с трудностями, – ответил Тристан. – Но у нас неплохо получается. Смотрите-ка, мы даже помогли полиции сделать шаг вперед в расследовании убийства.

Кейт поймала взгляд Фэй и улыбнулась. Неплохо, Тристан.

Фэй улыбнулась в ответ.

– Кейт, вы вроде бы когда-то давно работали в женской службе полиции?

– Я служила детективом-констеблем в городской полиции Лондона.

– Точно. Это вроде бы плохо закончилось, да?

Кейт подавила детский порыв схватить Фэй за ее короткий хвостик и как следует оттаскать за волосы.

– Может, хотите кофе? Или пончик? – предложил Тристан, указывая на коробку, которую он захватил с собой из пекарни неподалеку.

– Здорово, что у вас с утра есть время выпить кофе, – сказала Фэй. – Я не против. Позавтракать я не успела.

Она открыла крышку коробки, примериваясь к пончикам, затем махнула рукой Моне, подзывая к себе. Та встала рядом и принялась с таким внимательным лицом изучать пончики, как будто ожидала найти как минимум орудие преступления. Наконец она выбрала один.

Тристан быстро приготовил всем по чашке эспрессо, и они сели за стол.

– Здесь все материалы дела? И еще коробка из редакции? – спросила Фэй с набитым ртом, взмахом руки указывая на голубую коробку, стоящую рядом с грудой полицейских контейнеров, битком набитых документами.

– Да. Мы нашли имена на внутренней стороне крышки этой коробки. Дэвид Ламб и Гейб Кемп – жертва убийства. Также там записан телефон, когда-то принадлежавший Хорхе Томассини. Хорхе работал барменом и состоял в сексуальной связи с Ноем Хантли, а также был знаком с Дэвидом Ламбом. Джоанна хотела взять у Хорхе интервью, – рассказала Кейт.

– Она собиралась написать сенсационную статью о Ное Хантли: о том, что он платил секс-работникам, причем траты на подарки и оплату эскорта он записывал на свой счет в парламенте. Гейб Кемп был одним из мужчин, которому он платил. В 2002 году он был готов предоставить Джоанне доказательства своих отношений с Ноем Хантли, но затем отозвал свои показания, и в печать они так и не вышли. Тело Гейба Кемпа нашли спустя несколько недель после выпуска статьи про Ноя Хантли, – продолжил Тристан.

– На прошлой неделе нам удалось отыскать Хорхе Томассини. Он сказал, что состоял в сексуальной связи с Ноем Хантли, и во время секса он иногда демонстрировал жестокие наклонности по отношению к нему и Дэвиду Ламбу, – закончила Кейт.

– Этот ваш Хорхе Томассини рассказал, почему он не дал показания для статьи Джоанны Дункан? – спросила Фэй.

– Он не хотел, чтобы его имя фигурировало в сексуальном скандале – а именно такого рода статью Джоанна и намеревалась написать. К тому же, по его словам, он собирался уехать из страны. Хорхе из Испании, и ему хотелось вернуться домой.

– Вы считаете его надежным источником информации? – с сомнением произнесла Фэй.

– Сейчас он депутат Европейского парламента в Страсбурге. Он не горел желанием вспоминать свою прежнюю жизнь в Великобритании. Мы записали ключевые моменты разговора с Хорхе, как и его контактную информацию. Можете этим воспользоваться, если хотите. Там лежит пластиковый файл со всеми нашими наработками, – сказала Кейт.

– Мы поговорили со многими людьми, так или иначе связанными с Джоанной, и сопоставили их слова с первоначальными показаниями, данными полиции в 2002 году. Раз за разом мы неизбежно возвращались к Ною Хантли, – сказал Тристан.

– А за две недели до своего исчезновения Джоанна встречалась с Ноем Хантли у автозаправки недалеко от своего дома. Эту встреча попала на камеру наблюдения, – добавила Кейт.

Фэй задумчиво покивала, дожевывая остатки пончика, одним глотком допила кофе, хлопнула себя по ляжкам и встала.

– Ясно. Спасибо за все, что вы сделали для продвижения расследования. И за кофе тоже спасибо.

Мона закинула в рот последний кусочек пончика и стерла с губ сахар, а затем молча поднялась на ноги.

– Это все? – Кейт полагала, что Фэй как минимум расспросит их обо всем поподробнее.

– А вы ожидаете чего-то еще? Вы оказали нам огромную, неоценимую помощь. Вы сэкономили нам кучу времени и ресурсов, и я прослежу, чтобы название вашего маленького агентства упомянули в одном из наших пресс-релизов. У вас есть сайт? – спросила Фэй.

– Да.

– Пришлите мне его адрес, – попросила Фэй. – Тони, поможете нам с коробками?

– Тристан.

– Конечно же, Тристан. Простите. – Фэй поставила три коробки одну на другую и подняла их с пола.

– Вы свяжетесь с Бев Эллис, матерью Джоанны? – уточнила Кейт.

– В какой-то момент – определенно. Скорее всего, скоро оба наших расследования сольются в одно.

– Можно последний вопрос? Когда похоронят тело Хайдена Окли? С телом уже закончили работать? – спросил Тристан.

– На следующей неделе. Родственников у Хайдена не было, и в морг за его телом никто не обратился. Скорее всего, его похоронят за счет государства, – ответила Фэй.

– В пабе, где его видели в последний раз, собираются организовать поминки, – вдруг подала голос Мона.

– В каком пабе?

– «Гордость пивовара» в Торки.

Когда Фэй и Мона унесли все коробки, Кейт и Тристан вернулись обратно в офис. Кейт сделала еще две чашки кофе, а Тристан снял стопку постельного белья, скрывающую принтер и сканер.

– Когда я сказал «бумажные копии», то боялся, что она все-таки спросит, не оцифровали ли мы материалы, – сказал Тристан. – Тебе не кажется, что старший инспектор Стаббс немного туговата?

– Надеюсь, она просто заработалась. Она попросила нас отдать все бумажные материалы дела. Именно это мы и сделали. А вот если бы она попросила нас удалить все цифровые копии, у нас были бы проблемы.

– Это и есть та самая серая зона?

Кейт кивнула.

– Мы честно сотрудничали с полицией и поделились всей известной информацией. Но одно преимущество у нас все еще осталось: это наше дело, и я не собираюсь сдаваться, пока мы не выясним, кто убил этих ребят и что случилось с Джоанной Дункан.

Глава 33

Остаток выходных Кейт с Тристаном провели за планированием дальнейших действий. В среду им нужно было встретиться с Бев и Биллом – тогда как раз истекут первые три недели с начала работы над расследованием. Несколько часов они потратили, сочиняя письмо Ною Хантли, а затем отправили его с почтового аккаунта Тристана. Оставалось надеяться, что Ной заинтересуется встречей с привлекательным молодым мужчиной, который всего-то хочет задать ему парочку вопросов.

В понедельник утром они отправились в Торки, в паб под названием «Гордость пивовара», где Хайдена видели в последний раз. Находился он в часе езды от Эшдина, а день снова выдался жарким, так что в этот раз они взяли машину Кейт и включили кондиционер на полную мощность.

Некоторое время им пришлось покружить у въезда в город, но затем Кейт все-таки смогла отыскать нужный поворот и выехала на дорогу, ведущую к пабу.

Они припарковались на клочке чахлой, посеревшей от дорожной пыли и выхлопных газов травы, выбрались на душную улицу и направились к входу в паб, видневшемуся за рядом кирпичных арок. Над водой канала дрожал разогретый воздух, и сильно пахло стоячей водой. Цветом и консистенцией она была больше похожа на суп. В куче полузатонувшего мусора неподалеку от берега плескалась тележка из супермаркета.

– Интересно, почему эти тележки вечно оказываются в каналах? – сказал Тристан.

– Ими часто пользуются бездомные, чтобы возить за собой свой скарб, а потом просто выбрасывают в воду. Ну или случайно падают вниз вместе с тележкой, – ответила Кейт, припомнив свой опыт в полиции.

Из паба вышел высокий, жилистый молодой мужчина с жутким акне. В руках у него было ведро, а на ногах – старые рваные джинсы. Рубашки на нем не было.

Он выплеснул содержимое ведра в траву и уже развернулся, чтобы уйти, но тут его остановила Кейт:

– Здравствуйте, вы здесь работаете?

– А что, похоже, что я просто прогуляться вышел? – огрызнулся он.

– Мы частные детективы, расследующие смерть Хайдена Окли.

– Дез! – заорал мужчина, оглянувшись через плечо. – Тут тебя ищут!

И не сказав больше ни слова, он развернулся и ушел, скрывшись за углом здания.

– Навыки общения с клиентами у него, конечно, непревзойденные, – пробормотал Тристан. Кейт улыбнулась, и они вошли внутрь, оказавшись в помещении, залитом ярким искусственном светом. Пахло пивом и немного рвотой. За барной стойкой возился старик – по-видимому, Дез – с редеющими седыми волосами и в заляпанных чем-то очках: убирал в холодильник маленькие разноцветные бутылочки слабоалкогольных коктейлей.

– Чем могу помочь? – спросил он, поправляя очки на сальном носу. Кейт объяснила, кто они, и спросила, не работал ли он в ту ночь, когда пропал Хайден Окли.

– К моему великому сожалению, я здесь работаю каждую ночь, – улыбнулся старик, и эта улыбка вызвала у Кейт живую ассоциацию с клавишами старого пианино. – Так что я здесь всех знаю, и вижу я тоже многое. Когда Хайден впервые пришел сюда, я уже знал, что его жизнь может пойти по двум разным путям.

– В каком смысле? – спросила Кейт.

– Он был красив. Прекрасно сложен. Буду говорить начистоту: в этот паб люди приходят только для того, чтобы кого-нибудь снять, но и такие сомнительные места могут приносить доход. Нам не нужно беспокоиться о дорогих винах, сырных тарелках и оливках в бокале. Сюда приходят только в поисках секса. Хайден был популярен у завсегдатаев. Иногда таким паренькам, как он, удается перебрать достаточное количество стариков и найти кого-нибудь побогаче. Выманив достаточно денег, они бросают своих покровителей и уезжают или даже начинают собственный бизнес. А иногда они задерживаются тут слишком надолго, становятся старше и начинают выглядеть слишком уж потасканными.

– Кто ваши завсегдатаи?

– Хотел бы я сказать, что у меня тут компания утонченных местных интеллектуалов, но по правде говоря, в основном это мерзкие старики, – невозмутимо ответил Дез.

– На ваш бизнес не повлиял случай с Хайденом? – спросила Кейт.

Он на мгновение задумался.

– Не то чтобы. У многих гей-баров в округе есть группы в Фейсбуке, теперь забитые предупреждениями о том, что поблизости может расхаживать маньяк. Но на выходных народу было столько же, сколько и обычно. Думаю, это обычное для людей дело: все думают, что с ними-то точно ничего не случится… Может, хотите чашечку чая или кофе? – добавил он, кивая на грязный пластиковый поднос, на котором разместились чашки, старый чайник и пакет рафинированного сахара, запятнанный потеками чая.

– Нет, спасибо, – ответила Кейт. – Я так понимаю, старики к вам приходят, потому что здесь собираются молодые привлекательные мужчины?

– Ну, вряд ли они приходят полюбоваться на интерьер, – пожал плечами Дез. – Полицию интересовало, часто ли сюда заходят юноши, занимающиеся проституцией, к которым, судя по слухам, относился и Хайден. Я скажу вам то же, что сказал им: я просто подаю напитки и предоставляю возможность сидеть на удобных стульях. В стенах этого бара люди вольны заниматься всем, чем им заблагорассудится, пока это не выходит за рамки закона.

– Хайден пропал после того, как покинул паб? – уточнил Тристан.

– Да. Тогда его видели в последний раз.

– Он ушел с кем-то?

– Да. Это был весьма крупный мужчина. Длинные темные волосы, бейсбольная кепка. Немного смахивал на певца в стиле кантри-н-вестерн. Ну, по крайней мере, в свете огней танцпола. Уверен, если бы тогда был включен верхний свет, смотрелся бы этот парень куда менее таинственно.

– Они ушли пешком или уехали на машине? – спросила Кейт.

– Мы находимся довольно далеко от главной дороги, так что все приезжают либо на такси, либо на своей машине. Полиция думает, что уехали они на машине, но никто не видел ее марку или модель. Снаружи тогда никого не было. Это случилось ночью понедельника, так что людей было не так много.

– Вы не помните лицо этого человека? – спросила Кейт.

– Полиция прислала художника, чтобы он сделал по моему описанию портрет. Погодите-ка. Кенни! КЕННИ? – заорал он куда-то в подсобку. Мгновением позже появился уже знакомый им молодой человек с акне. – Ты оглох, что ли?

– Что такое, Дез? Я там внизу с бочками разбираюсь.

– У тебя вроде была фотография того портрета? Ну, который сделали полицейские?

Кенни вытащил из кармана телефон и отыскал фотографию, а затем передал телефон Дезу. Тот взглянул на экран поверх очков и вручил его Кейт. Тристан наклонился поближе, заглядывая ей через плечо.

Кейт всегда пугали фотороботы, и этот конкретный портрет не стал исключением. Лицо было все составлено из разных кусочков – глаза, нос, рот, губы, волосы – и вместе они составляли странную, отталкивающую картину. Глаза были темно-карими и слишком уж далеко расставленными. Нос прямой, довольно неприметный, а вот зубы заметно выдавались. Линия темных волос начиналась на широком лбу слишком низко, и бейсбольная кепка сидела на голове как-то неправильно.

– Можете мне прислать это изображение? – спросила Кейт.

– У меня СМС платные, – ответил Кенни.

– Да господи ты боже мой, я заплачу тебе эти двенадцать пенсов! – воскликнул Дез. – Давай, дорогуша, отправляй.

Кейт вбила свой номер телефона и отправила фоторобот, а затем вернула телефон Кенни. Мрачно топая, он удалился вниз по лестнице.

– Его линия волос и выглядела так странно? – спросила Кейт, продолжая рассматривать фоторобот уже на экране своего телефона.

– Да. Тогда я не придал этому особенного значения – у нас тут бывает всякое, но сейчас мне кажется, что его волосы были похожи на парик. Хороший, качественный парик. Держаться такой мог только на специальном клее.

– А зубы у него не накладные? – спросил Тристан, внимательнее присматриваясь к фотографии.

– Не знаю, может быть. А может, ему просто от рождения не повезло, – ответил Дез.

– Полиция опрашивала кого-то из ваших завсегдатаев? – спросила Кейт.

– Да, и кое-кто из парнишек помоложе пришел рассказать, что знал. Один был убежден, что все было наоборот и что это Хайден собирался подсыпать что-то этому парню в стакан и ограбить. Он утверждает, что Хайден делал это и раньше.

– Кто-то сообщал о Хайдене в полицию? Его арестовывали? – спросил Тристан.

– Нет, ни разу. Большинство мужчин, с которыми это случается, слишком стыдятся обращаться в полицию. Часто они женаты и не хотят, чтобы их семья все узнала.

– Вы знаете о Хайдене что-то еще?

– Большую часть детства он провел по разным приемным семьям. У нас здесь бывает много парнишек, которых приходится выгонять, потому что они еще несовершеннолетние. В этом я придерживаюсь строгих правил. Хайден приходил сюда каждый понедельник последние пять месяцев.

– Его связали и изнасиловали. Тело нашли в вересковой пустоши недалеко от Бакфастли, – сказала Кейт. Дез выглядел потрясенным. Он вздохнул и поцокал языком.

– К сожалению, за эти годы погибло много молодых людей. Кто-то погиб от передозировки наркотиков, кого-то до смерти избил клиент. На большинство случаев не обращают внимания. Первый раз к нам приходит полиция, чтобы составить фоторобот.

– Многие из ваших завсегдатаев склонны к насилию?

– Многие мужчины в принципе склонны к насилию. Неудовлетворенность жизнью в сочетании с алкоголем – весьма взрывоопасная смесь, – ответил Дез.

– Этот конкретный мужчина убивал и прежде, – сказала Кейт.

– Он что, вроде серийного убийцы?

– Да. Можно показать вам несколько фотографий, а вы скажете, не видели ли вы кого-то из этих людей в последнее время?

– Да, конечно.

Распечатки у Кейт были подготовлены заранее, и теперь она выложила их на барную стойку.

На первой фотографии был Макс Джеспер.

– Нет, его я никогда не видел, – сказал Дез, поправляя очки. Затем Кейт показала ему фотографию Эшли Мэпплторпа, взятую из его профиля в интернете.

– Не-а. Для этого паба он слишком уж прилично выглядит.

Дез не опознал ни Фреда Дункана, ни Билла – их фотографии Кейт использовала в качестве контрольной группы.

Последним был Ной Хантли.

– О, его я знаю, – сказал Дез. Кейт и Тристан обменялись взглядами.

– Вы его здесь видели? – спросила Кейт.

– А, простите. Нет. Я имел в виду, что знаю, кто он такой. Когда-то он был нашим местным депутатом парламента. Я даже писал ему о том, что канал давно пора почистить, и он ответил мне на письмо. Канал, конечно, никто не почистил, но по крайней мере он ответил. Это уже что-то, правда?

– Вы точно уверены, что он никогда здесь не был? – спросил Тристан.

– Точно, – ответил Дез. – Зачем ему вообще сдалась эта вонючая дыра?

Глава 34

Закончив в пабе, Кейт и Тристан отправились назад в Эшдин – их ждал разговор по скайпу с Ритой Хокинг. Недавно она все же ответила на третье по счету письмо Кейт и извинилась за долгое молчание: оказывается, все это время Рита была в Индии и делала репортаж о местных выборах. Также она заверила, что совсем не против поговорить о Джоанне и том времени, когда они вместе работали в «Вест-Кантри Ньюс».

Вернувшись в офис, первым делом они перекусили ланчем. Затем Тристан распечатал фоторобот и прикрепил его на пробковую доску рядом с фотографиями Ноя Хантли, Эшли Мэпплторпа и Макса Джеспера. Висела там и фотография Ника Лейси, которую Тристану скинул Бишоп, но видно Лейси было только со спины. На ней Тристан нарисовал маркером большой вопросительный знак.

– Фоторобот ни на кого из них не похож, – сказал Тристан.

– Носы похожи, причем у всех. Ярко выраженный такой римский нос. Но одного этого мало, – вздохнула Кейт.

– Нужно найти фотографию Ника Лейси. Слишком уж часто его упоминают.

Под рядом фотографий подозреваемых висели еще две: Дэвид Ламб и Гейб Кемп. Рядом Тристан повесил еще пару листков, которые обозначали неопознанные тела, одно из которых нашли в 1998 году после шторма, а второе – в 2000 году в Дартмуре.

Какое-то время Кейт с Тристаном молча смотрели на получившуюся схему.

– Если наш убийца перед похищением жертвы надевает маскировку, неудивительно, что за столько времени ему удавалось выйти сухим из воды, – сказала Кейт, вглядываясь в холодные карие глаза, взирающие на нее с фотографии. Под этим взглядом она чувствовала себя очень неуютно.

– Судя по фотороботу, он уже довольно пожилой мужчина, лет за пятьдесят. Не исключено, что убивает он куда дольше пяти лет. А сколько тел его жертв могли просто никогда не найти? – сказал Тристан.

– Помнишь, что Дез сказал о Хайдене? Он приходил в «Гордость пивовара» последние пять месяцев. Один из других парнишек уверен, что это Хайден планировал подсыпать что-то в стакан своему похитителю и ограбить его…

– Ага. Утверждает, что Хайден делал так раньше.

– Значит, они могли быть знакомы и раньше. Хайден понял, что деньги у него водятся и имеет смысл идти на риск.

– Думаешь, он не похищает своих жертв случайным образом? Сначала он пытается познакомиться с ними поближе?

– И работает он по Вест-Кантри. Хайдена похитили в Торки, Дэвид Ламб жил в Эксетере, Гейб Кемп жил и работал в гей-пабе недалеко от Плимута, – перечислила Кейт.

– Черт. Готов поспорить, различных видов маскировки у него предостаточно.

* * *

В три часа дня – что означало, что в Вашингтоне сейчас десять утра, – они позвонили Рите Хокинг по скайпу. Выглядела она как стереотипное представление о журналистке: длинные седые волосы завязаны в пучок, скрепленный вместо шпилек двумя карандашами; грубое, с острыми чертами лицо сильно накрашено; на губах красная помада, а на носу сидят ярко-красные очки, в которых ее карие глаза казались просто огромными. За ее спиной виднелись ряды книжных полок и кусок окна, и за рядом кирпичных зданий можно было заметить самый краешек вашингтонского монумента.

– Привет, – поздоровалась она. От ее британского акцента почти ничего не осталось – говорила Рита теперь скорее как американка.

Как только они закончили обмениваться приветствиями, Кейт перешла к делу.

– Спасибо, что согласились поговорить. Мы рады, что вы нашли для нас время.

– Да не за что. – Рита сделала глоток кофе со льдом из огромного пластикового стакана. – Значит, Джоанна Дункан, да?

– Как долго вы были коллегами? – спросил Тристан.

– Газета «Вест-Кантри Ньюс» была моей первой работой после университета. Мне было двадцать пять, значит, это был 2000 год. Работала я там три года, пока мне не исполнилось двадцать восемь… Ну вот, теперь вы знаете, что мне сорок, – весело сказала она, вновь прикладываясь к стакану с кофе.

– Ну, выглядите вы замечательно, – улыбнулся Тристан.

– Я не спрашивала мнения по поводу моей внешности, – резко ответила Рита. Она больше не улыбалась. – Почему мужчины вечно думают, что им позволено отпускать такие замечания? Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – сказал Тристан. – Извините. Я не хотел вас обидеть.

– Ты меня и не обидел. Для этого мы слишком мало знакомы.

– Джоанна Дункан, кажется, начала работать в газете на год раньше. – Кейт попыталась вернуть разговор в прежнюю колею.

– Ага. И она не уставала об этом напоминать.

– Что вы имеете в виду?

– Джоанна вечно говорила, что она работает здесь дольше, что у нее больше журналистского опыта, – объяснила Рита. – И ее ужасно бесило то, что я училась в частной школе. Как будто это вообще на что-то влияет. – Кейт не осмелилась посмотреть в сторону Тристана. Конечно, влияет, подумала она. – Нам часто приходилось писать статьи о проблемных детях, о плохом обращении, все такое. И был у нас один случай: про детишек, чьи матери трахались с одним наркоторговцем. Когда его арестовали, шесть из них совершили самоубийство, и детей скопом забрали в приют. Я помню, как Джоанна тут же принялась доказывать редактору, что это она должна написать статью, потому что она лучше понимает рабочий класс. Она вообще умела эмоционально манипулировать людьми. – Рита отпила еще глоток из своего гигантского стакана кофе.

– Редактора звали Эшли Харрис?

– Да. Хороший был редактор. Всегда пытался направить Джоанну в нужную сторону.

– В каком смысле?

– Журналисту необходимо обладать эмпатией. Не все время, конечно, нужно ею пользоваться – эта профессия не для сострадательных людей. Но очень часто нужно уметь поставить себя на место другого человека, особенно если ты пишешь статью-разоблачение. Нужно не только обладать эмпатией, но и понимать, как применить ее в работе. И всегда нужно думать на шаг вперед – как в шахматах. Знать, когда следует притормозить, потому что человек может стать источником ценной информации. Если речь идет о ком-то влиятельном, то иногда лучше подождать с выпуском статьи – тогда можно понаблюдать за целью подольше и найти историю посочнее, – объяснила Рита.

– И Джоанна этого не умела?

– Та история про Ноя Хантли была неплохой. Депутат парламента, который берет взятки и взамен отдает государственные контракты? Настоящая сенсация. История была интересна многим слоям общества и получила продолжение – Хантли потерял место. Но когда историю подобрали национальные журналы, а Джоанна не обрела славу, на которую рассчитывала, она сорвалась. Утратила всякий журналистский инстинкт. Вместо того, чтобы найти другую сенсацию – а их было полным-полно, – она принялась перерывать грязное белье Ноя Хантли и разнюхивать про его гомосексуальные интрижки. Носилась с этим, словно собака со старой костью. Все выискивала молодых парней, которых он оттрахал. Она даже пыталась нацепить на одного из них прослушку! Напоминаю, у нас была простая местная газетка. У Джоанны не хватило смелости уехать и попытать счастья в Лондоне – она решила остаться в Эксетере и с каждым месяцем становилась все более озлобленной и мстительной.

– Вы сами когда-нибудь встречались с Ноем Хантли? – спросила Кейт.

– Да. Я была одной из журналисток на предвыборной кампании в 2001 году. Он тогда выиграл с большим преимуществом по голосам. И сам Ной, и его жена довольно приятные люди. У Ноя аура очаровательного придурка, знаете, харизматичного такого. А про его жену люди обычно думают, что она великая мученица, покорно терпящая измены, а правду выяснить никто не удосуживается. Они познакомились в Кембридже. Ной гей, Хелен лесбиянка. Еще в институте они стали друзьями и договорились, что поженятся в качестве прикрытия. Со временем Ной стал куда более известен, чем Хелен, так что его любовь к членам, если вы простите такое выражение, сплетня действительно неплохая. Но тратить столько времени на эту историю я бы точно не стала.

– Некоторое время назад мы разговаривали с вашим бывшим редактором. Он сказал, что велел Джоанне исключить из статьи все упоминания об отношениях Ноя с секс-работниками.

– Так и было. Если человек скрывает свою ориентацию, то нельзя вот так вот просто о ней рассказать без веской на то причины. Не было никаких доказательств, что Ной Хантли тратил государственные деньги для удовлетворения вышеупомянутой страсти к членам.

– Он выписал одному из эскортников чек, – сказал Тристан.

– Да, но кто сказал, что он заплатил ему не за секретарскую работу? Или как внештатному сотруднику, которого он нанял провести исследование? Это маловероятно, да, но множество депутатов парламента нанимают себе секретарей и исследователей. Без показаний того парнишки в суде этот чек даже не сочли бы доказательством.

– Вы знали, что Джоанна встречалась с Ноем Хантли за две недели до своего исчезновения? – спросила Кейт.

– Нет. Этого я не знала.

– Вы работали в редакции в тот день, когда Джоанна пропала?

– Только с утра. Ушла где-то в ланч.

– Вы не заметили, чтобы Джоанна вела себя как-то странно?

– Что значит «странно»?

– Может, она из-за чего-то волновалась? Вела себя так, как обычно не ведет?

Рита откинулась на спинку стула, размышляя над вопросом.

– Господи, это было так давно. Помню, что она была со мной милой… – Она хмыкнула. – Обычно отношения у нас были довольно натянутые, но в тот день она даже купила мне кофе. Выглядела оптимистичной. Взволнованной даже. И она принесла с собой кучу фотографий из лаборатории по проявке. Помните, раньше приходилось тащить туда пленку, чтобы получить свои фото?

– Что за фотографии были у Джоанны? Из отпуска? – спросила Кейт, быстро переглянувшись с Тристаном.

– Нет, не думаю. Она попросила у меня передать форму для возмещения расходов. Я это хорошо запомнила, потому что это было последнее, что Джоанна мне сказала.

– Что случилось потом? – спросила Кейт.

– Ничего. Я пробыла в редакции еще минут десять, а потом ушла. Мы с моим парнем договорились встретиться за ланчем.

– Этих фотографий было много?

– У нее была целая пачка этих конвертов, в которых фотолаборатории отдают на руки напечатанные фотографии. Вообще тогда для журналистов было обычным делом работать с фотопленкой, кинопленкой и всем таким. До полного перехода на цифровые камеры оставалось еще несколько лет.

– Вы не помните, сколько именно у нее было этих конвертов?

– Это было очень давно. Целая стопка. Может пятнадцать, а может, двадцать.

– Если бы Джоанне понадобилось отксерокопировать эти фотографии для печати, она бы делала это самостоятельно? – спросил Тристан.

– Нет. Она бы отдала их в специальный отдел, который этим занимался, – ответила Рита.

– Корреспонденты работали на ноутбуках или на компьютерах редакции «Вест-Кантри Ньюс»?

– У меня был ноутбук. Большинство тоже пользовались ноутбуком, чтобы работать можно было из дома.

– Кто-нибудь оставлял ноутбук в редакции, когда уходил домой?

– Нет. И Джоанна точно никогда не оставила бы ноутбук в редакции. Она всегда брала его с собой. Работала она очень целеустремленно, всегда соперничала с другими и проводила очень много времени вне редакции. В этом смысле она была хорошим журналистом.

– Полиция разговаривала с сотрудниками «Вест-Кантри Ньюс»? – спросила Кейт.

– Да. И мы все рассказали, что знали, хотя знали мы немногое. Это был настоящий шок. – Лицо Риты помрачнело. – Вы знаете, что мнение о Джоанне у меня было невысокое, но ее исчезновение все равно было тяжелым ударом. Непросто переварить, что такое случилось с одной из твоих коллег. Помню, мы выпустили статью о произошедшем. Я написала большую часть текста.

– Вы знаете, что случилось с теми фотографиями? – спросил Тристан. Рита покачала головой:

– Нет.

– Как вы думаете, что с ней случилось? – уточнила Кейт.

– Думаю, виноват либо тот, кого она знала очень хорошо, либо случайный незнакомец.

– Ной Хантли кажется одним из возможных подозреваемых. Отношения у них были плохие, да еще и эта их тайная встреча на автозаправке незадолго до ее исчезновения. Не говоря уже о том, что у Джоанны мог быть компромат на Ноя.

Некоторое время Рита молчала, обдумывая сказанное, а затем покачала головой.

– Ной Хантли всегда казался мне этаким фигляром. Он был очень неорганизованным, во время предвыборной кампании без конца пил. Тогда не было такого засилья камер, так что ему было не так сложно избежать попадания в кадр в нетрезвом виде. К тому же я не думаю, что Джоанна была настолько хорошей журналисткой, что смогла бы накопать на него что-то настолько серьезное. Его увлечение молоденькими мальчиками ни для кого не было секретом, свое место в парламенте он уже потерял, так что если он и использовал государственные деньги на личные нужды, большого ажиотажа эта новость не вызвала бы. Вы правда думаете, что Ной причастен к смерти тех парней?

– Это только теория, – ответила Кейт. Рита хмыкнула и вновь покачала головой.

– У вас есть какие-то еще зацепки или подозреваемые? Какие-то идеи, где может быть ее тело?

Кейт и Тристан переглянулись.

– Нет, – признала Кейт.

– Точно я могу сказать только одно: Джоанна никуда не сбегала. Для этого она была слишком амбициозной. Больше всего на свете она хотела обрести славу и уважение.

* * *

– Ого. Значит, Джоанна успела получить фотографии. Это важная зацепка, – сказал Тристан, когда они попрощались с Ритой. Кейт взяла в руки чашку кофе и обнаружила, что она опустела, так что ей пришлось встать, чтобы налить себе еще.

– Хорхе сказал, что Джоанна пришла к нему домой в конце августа 2002 года. Неделю спустя, в тот самый день, когда она пропала, она получила из фотолаборатории пачку проявленных фотографий. Полиция их не нашла – иначе бы они были в материалах дела. Значит, нужно, чтобы их нам отдал Хорхе. Я уже один раз писала ему на этот счет. Пожалуй, напишу еще раз и буду настаивать на том, что дело срочное. – Кейт взяла в руки телефон, и тот тут же тренькнул, возвещая о пришедшем сообщении. – Это от Фэй Стаббс, – пояснила Кейт, открывая СМС. – Говорит, чтобы мы включили канал ББС-Ньюс.

Тристан нашел пульт от маленького телевизора, стоящего в углу офиса.

– На какой кнопке у тебя ББС-Ньюс? – спросил он, быстро перелистывая каналы. – Все, нашел.

Новости только что начались: на экране застыла фотография поваленного дерева в Дартмуре, рядом с которым нашли тело Хайдена.

«Найденное в пустоши тело оказалось связано с четырьмя нераскрытыми убийствами» – гласил заголовок, бегущий по низу экрана.

– Полиция ищет свидетелей, которые помогут отследить последние передвижения Хайдена Окли, мужчины в возрасте двадцати одного года, проживавшего в Торки. В последний раз его видели вечером в понедельник одиннадцатого мая, когда он покидал паб «Гордость пивовара».

На экране возникла фотография паба, а затем три размытых кадра, снятых с камеры безопасности, установленной в такси: вот Хайден сидит на заднем сиденьи такси, затем наклоняется, чтобы передать деньги водителю, а затем выбирается из машины на улицу.

– Полиция считает, что это убийство связано еще с четырьмя до сих пор нераскрытыми убийствами, жертвами которых стали Дэвид Ламб, пропавший без вести в июне 1999 года; Гейб Кемп, пропавший без вести в апреле 2002 года, а также два других юноши, тела которых все еще не удалось опознать.

На экране появились фотографии Дэвида и Гейба, знакомые Кейт по сайту пропавших без вести.

– Также полиция считает, что эти нераскрытые убийства связаны с исчезновением журналистки Джоанны Дункан, пропавшей в Эксетере в 2002 году. Кэти Маршалл, частный детектив из города неподалеку, связалась с полицией и предоставила доказательства, говорящие о том, что Джоанна Дункан занималась расследованием исчезновения Дэвида Ламба и Дэвида Кемпа незадолго перед тем, как исчезнуть самой. Тело Джоанны Дункан так и не было найдено, несмотря на все попытки ее найти. В январе 2003 года об этом случае сняли документальный фильм.

Теперь на экране показывали фотографию Джоанны, которую затем сменили кадры из фильма: актриса, похожая на нее, идет по улице Хай-стрит к парковке Динсгейта.

– Полиция Девона и Корнуолла уже открыла горячую линию и просит всех свидетелей позвонить по этому номеру.

– Кэти Маршалл, – медленно произнесла Кейт, когда на экране вспыхнул номер горячей линии. Она перевела взгляд на Тристана, но тот не отрывал глаз от экрана своего телефона.

– Ной Хантли клюнул на наживку, – ухмыльнулся он. – Он согласен встретиться завтра.

Глава 35

Когда тело Хайдена нашли, все ощущение собственной божественности разом покинуло Тома. Он ведь был так уверен, что дождь и грязь доверху заполнят яму, оставленную после себя деревом. Что потом приедут городские службы, дерево срубят и вывезут, а яму засыпят землей, навсегда похоронив Хайдена в его грязевой могиле.

Вначале, к облегчению Тома, новость о смерти Хайдена особого интереса не вызвала, породив всего лишь пару коротких статей в местных газетах. Том не слишком волновался: он тщательно уничтожил все следы ДНК и был убежден, что той ночью в пустошах не было ни одной живой души кроме него. Никто не мог его увидеть.

В тот злополучный понедельник он был в машине: ехал по трассе в сторону Эксетера, радио включено, окна открыты нараспашку. Тогда-то он и услышал известие о том, что полиция связала смерть Хайдена с еще четырьмя ранее неопознанными телами. Затем упомянули Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Том резко выкрутил руль, едва не столкнувшись с большим грузовиком, и свернул с дороги на обочину.

Несколько минут он просидел не шевелясь, молча обливаясь потом. Тихо гудел так и не выключенный мотор. Затем новости закончились, и из динамиков полились звуки какой-то популярной песни. Том выключил радио и взял в руки телефон.

Новость красовалась прямо на главной странице сайта ББС-Ньюс. Вдобавок ко всему там было написано: полиция полагает, что смерти молодых мужчин напрямую связаны с исчезновением журналистки Джоанны Дункан в 2002 году, в связи с чем ее дело решили открыть заново. Дальше в статье кратко перечислялись все важные для истории события, а последним шел номер горячей линии – на случай, если кто-то захочет поделиться с полицией сведениями.

– Горячая линия. Твою мать, – произнес Том.

Он всегда боялся, что это может случиться. Что однажды настанет день, когда полиция наконец свяжет все события воедино.

Том сделал несколько глубоких вдохов.

Хорошо, они поняли, что смерти этих молодых людей связаны, но, по крайней мере, Том точно знал: он не оставил никаких следов ДНК, которые могли бы привести к нему полицию.

Еще и Джоанна Дункан.

Тело Джоанны было хорошо спрятано, и Том был уверен, что найти ее не смогут никогда. И все же полиции нужен будет подозреваемый, нужен будет кто-то, на кого они смогут свалить всю вину.

Мимо с ревом пронесся грузовик, заставив двери его машины мелко задрожать. Том повернулся к зеркалу заднего вида и уставился на свое собственное лицо.

– Тебе нужно успокоиться. Держи себя в руках, – сказал он своему отражению. Голос его звучал слабо и жалко. – Питер Сатклифф… Поймать Йоркширского потрошителя удалось только по глупой случайности, когда полиция остановила его за нарушение правил дорожного движения. Тед Банди – аналогично. У полиции ни хрена на тебя нет. Они ничего не знают. И вообще… Ты на них не похож, ты на них не… похож.

Он медленно ощупал свое лицо, обвел пальцами контуры носа и рта, коснулся губ, отследил начало линии роста волос.

– Ты ни в чем не виноват. Уж это ты должен знать. Эти молодые люди, может, и выглядели милыми, но на самом деле у них были проблемы. Серьезные психические проблемы. Они использовали свою внешность, чтобы манипулировать другими людьми и причинять им боль. Ты просто остановил их, чтобы они не навредили остальным. Не навредили, как когда-то навредили тебе. Ты выжил, ты справился, и теперь у тебя есть цель.

Том закрыл глаза, даже сквозь опущенные веки ощущая яркое сияние солнца, на какой-то краткий момент ему словно вновь стало тринадцать лет. Он снова лежал в больничной койке. Нападение в школьной душевой закончилось переломанной челюстью, разбитой глазницей и сломанными ребрами. Пинали его так сильно, что в почке у него случилось внутреннее кровотечение, и моча в мешке, подсоединенной к катетеру, оставалась розовой целых две недели.

Трех мальчишек из школы исключили, но остальные остались безнаказанны. Никто не вступился за Тома. Все они сказали, что ничего не видели, и даже учитель, мистер Пайк, сказал полиции, что нашел Тома после, уже истекающего кровью на полу душевой.

Он полностью выздоровел, но так и не нашел ответ на вопрос, почему с тех пор его бесконечно снедали гнев и страх.

Плохой опыт он получил и в двадцать лет. Все мужчины, с которыми он спал – или хотя бы пытался, были очень жестоки. Тома использовали, над ним издевались, его избивали. И только когда он платил за секс, то мог обрести хоть какое-то принятие. Когда ты платишь, они не имеют права жаловаться.

Тогда Том решил стать кем-то другим. Он решил, что ему необходимо взять все в свои руки. Тогда-то все и начало принимать значительно более мрачный оборот.

Движение за окном машины выдернуло Тома из воспоминаний. Сзади него на обочине остановился большой грузовик, мимо проносились машины. Том взглянул вниз и понял, что все это время он раз за разом бил кулаком по рулю.

За окном стоял невысокий дородный мужчина с блестящей от пота лысиной.

Том медленно опустил руку и попытался перевести дыхание.

– Ты в порядке, приятель? – спросил мужчина. Выглядел он обеспокоенным, даже, пожалуй, немного испуганным.

Том закрыл окно, и его машина с визгом сорвалась с места, выезжая на дорогу. Когда в зеркале заднего вида пропало отражение растерянного мужчины, глядящего ему вслед, Том все же обернулся.

Он очень надеялся, что тот не запомнил его лица.

Глава 36

Когда Сара позвонила Тристану, он как раз ехал по набережной Эшдина.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она строгим голосом, и Тристан немедленно почувствовал себя так, словно сделал что-то ужасное.

– Твой тон меня немного пугает, – произнес Тристан. Впереди уже виднелся его дом, так что он взял курс на парковку.

– Это довольно серьезно, – сказала Сара. – Твою заявку на рефинансирование ипотеки отклонили.

Только-только припарковавшийся Тристан выключил мотор, чувствуя, как по спине градом начинает катиться пот.

– Ты же сказала, что ее приняли.

– Гарри подумал, что если он руководитель банковского филиала, то сможет обойти систему. Но потом кто-то из главного офиса решил проверить утвержденные заявки и выяснилось, что зарабатываешь ты недостаточно… По крайней мере, по бумагам.

– Ты о чем? Деньги у меня есть.

– Агентство не считается, потому что это только что созданный бизнес. Прежде чем доход от него будет учитываться, необходимо подать налоговые декларации за прошедший год.

– Ладно. И что мне тогда делать?

– Для начала – перестань паниковать. Это значит, что в этом месте сумма выплаты за ипотеку будет рассчитана по общему годовому доходу. Прибавка выйдет не такая уж и существенная.

– Сколько конкретно?

– Сто пятьдесят фунтов стерлингов.

– Это довольно большие деньги, – заметил Тристан, быстро прикидывая бюджет. Денег ему и сейчас хватало впритык, а если полиция заново откроет дело Джоанны Дункан, то Бев может и отказаться от их услуг.

– У нас есть еще месяц, чтобы все утрясти. Мы со всем разберемся. Тебе нужна помощь с выплатой? – спросила Сара.

– Нет, спасибо.

– Хотела бы я, чтобы тебе не приходилось жить с чужими людьми… – В трубке зашуршало, когда Сара внезапно отложила телефон в сторону, а затем Тристан услышал, как ее тошнит.

– Сара?

– Ох. Прости, – сказала она.

– Ты все еще не выздоровела?

Она глубоко вздохнула.

– Трис, мне нужно тебе кое-что сказать… Я беременна.

– Ого. Это же чудесные новости. – воскликнул Тристан, искренне радуясь за свою сестру. – Правда, я думал, ты хотела с этим немного подождать…

– Хотела. Так что для меня это все большое потрясение. Я буквально только что узнала. Сделала тест минуту назад, – сказала Сара.

– Где Гарри?

– На работе. Так что ты первый человек, которому я рассказала.

Теперь ее голос звучал меланхолично и как-то отстраненно.

– Это замечательно. Ты замужем за человеком, которого любишь. У вас есть приличная работа и дом. И даже свободная комната найдется, – подбодрил ее Тристан.

– Я знаю. Я рада. Я буду рада. Просто я… беспокоюсь. Все так навалилось. Я вообще достаточно себя знаю, чтобы вот так вот взять ответственность за жизнь другого человека.

– Сара, послушай. Ты практически стала мне матерью. Я знаю, что ты будешь лучшей мамой в мире. Самой лучшей, слышишь? Этот ребенок – большой счастливчик.

Он услышал, как Сара начала тихо всхлипывать.

– А ты будешь самым веселым и замечательным дядей.

– Об этом я даже не подумал, – пробормотал Тристан, чувствуя, что и его глаза наполняются слезами. – Но ты права. Как думаешь, это мальчик или девочка?

Сара рассмеялась.

– Сейчас это просто голубая линия на тесте беременности. Я максимум на второй неделе.

Какое-то время они просто молча всхлипывали.

– Это хорошие новости, – повторил Тристан. – Ты должна рассказать все Гарри. Позвони ему прямо сейчас.

Сара шмыгнула носом и высморкалась.

– Хорошо. Сейчас позвоню. Я люблю тебя. И мы разберемся с твоей ипотекой, ясно?

– Хорошо. Я тебя тоже люблю.

Попрощавшись с Сарой, Тристан поднялся в квартиру. Дома никого не было. Судя по всему, пока он отсутствовал, приходил Дерек: заднее окно на кухне успели поменять.

Тристан уставился на свое отражение в зеркале. Сара беременна. У нее будет ребенок. Все это заставило его задуматься о своей жизни.

Работа ему нравилась, и даже очень, но что насчет личной жизни? У него даже и близко никого не было. А дети? Он всегда хотел, чтобы у него были дети, но теперь, когда он не знал, случится ли это вообще, эта мысль вызывала у него только грусть и острое чувство одиночества.

Тристан переоделся в спортивную одежду. Вечер был теплым, так что он решил пробежаться вдоль набережной до маяка и обратно. Пробежка всегда заставляла его чувствовать себя лучше, всегда помогала избавиться от лишних мыслей и забот.

Следующие несколько месяцев погода будет просто отличная, отвлеченно подумал он.

Надо купить что-нибудь Саре и Гарри. Когда поздравляют с беременностью, то вообще дарят подарки? С деньгами, конечно, были проблемы. А что, если Бев и Билл решат разорвать сотрудничество после первого месяца работы, когда они уже так близки к цели? На летних каникулах ставка в университете была совсем небольшая. Можно, конечно, отменить абонемент в спортзал, который обходился ему в шестьдесят фунтов в месяц. Можно еще избавиться от привычки покупать каждый месяц новую пару дорогих кроссовок. Еще можно начать брать с собой на работу сэндвичи – это все сохранит ему кучу денег. А на сэкономленное он сможет платить ипотеку, если рефинансирование ему так и не оформят. К тому же, скоро у него день рождения, можно попросить друзей скинуться деньгами вместо подарков.

Когда он добрался назад до набережной, то с него уже ручьями стекал пот. Тристан остановился у питьевого фонтанчика, стащил с себя футболку и вытер взмокшее лицо и грудь. Затем он надолго припал к воде, а когда утолил жажду и выпрямился, то увидел Эда: тот как раз выходил из закусочной на пирсе с большим пакетом картошки и сосиской в кляре. Эд окинул его внимательным взглядом.

– Черт возьми, как я тебя ненавижу! – воскликнул он, улыбаясь.

– Почему? – спросил Тристан. – Привет, я тоже рад тебя видеть.

– Да ты только посмотри на свое тело! Бог ты мой! – Эд взмахнул в воздухе сосиской. – А теперь посмотри на меня: собираюсь сожрать на ужин три тысячи калорий. – Он откусил кусок сосиски и протянул Тристану пакет с картошкой. Тот взял одну.

– Спасибо.

– Как жизнь? Выглядишь ты каким-то расстроенным. То есть выглядишь ты вообще-то довольно сексуально, а вот лицо у тебя расстроенное.

– С деньгами проблемы… И моя сестра беременна.

– А ты отец ребенка?

– Нет!

– Тогда чего волноваться? – поинтересовался Эд, откусывая еще кусок сосиски.

– Раньше, до того… до того как я стал геем, я думал, что у меня будут дети. Теперь я понимаю, что этому вряд ли суждено случиться.

– Почему нет? Зайди в интернет и купи себе яйцеклетку. Или найди какую-нибудь симпатичную дамочку с детородными бедрами и оплодотвори ее шпринцовкой для индеек. Или усынови ребенка. Или можешь сделать все сразу и стать местной Миа Фэрроу!

– Эд. Можешь быть серьезнее?

– Я плохо в этом разбираюсь. Я-то детей никогда не хотел… Пойдем посидим на пирсе. Я чувствую себя слишком уж заурядным, когда ем картошку посреди тротуара.

Они нашли пустую скамейку с видом на море.

– Наверное, на меня так влияет это расследование. Все эти ребята, которых связали, изнасиловали, а потом просто выбросили их тела… Ной Хантли – гей, но он решил жениться, чтобы не остаться в одиночестве… Сестра меня любит, но я понимаю, что она боится, что я до самого конца жизни останусь один, что я так и не буду счастлив. А несколько недель назад, помнишь, в пабе, ты сказал, что многие твои друзья стали родителями и в конечном итоге вы перестали общаться. Мне кажется, что я никуда не вписываюсь. Я не представляю, на что вообще будет похожа моя жизнь.

Эд накрыл ладонь Тристана своей ладонью.

– Трис, тебе и не нужно никуда вписываться. В мире полным-полно гетеросексуальных людей, которые не хотят заводить детей или просто не могут. И в этом нет ничего такого. Жизнь вообще не крутится вокруг того, есть у кого-то дети или нет. И да, у многих геев и лесбиянок есть свои дети, а иногда они их усыновляют. А есть и такие старые кошелки, как я, кому просто нравится жить в одиночестве… Мне нравится иметь личное пространство. Я счастлив, что живу один, но я не одинок, понимаешь?

– Ты не хотел бы, чтобы у тебя был парень?

– Иногда. Но я уже пробовал, галочка в списке поставлена и все такое. Друг из меня отличный, но парень – не очень. Трис, тебе сколько? Двадцать пять лет?

– Угу.

– Ты сам знаешь, кто ты есть на самом деле, и ты знаешь, чего ты хочешь от жизни. И я верю, что ты станешь успешным частным детективом, а агентство начнет приносить вам большие деньги. Вообще, только подумай, насколько тебе повезло в сравнении с Дэвидом Ламбом и… как там его звали?

– Гейб Кемп.

– В отличие от тебя у них не было ни возможности выбирать, ни преимуществ, которые подарила тебе жизнь. Да что там, у них больше и жизни-то нет. Но ты доберешься до сути и поймаешь человека, который их убил. Верно? – Вот теперь Эд выглядел серьезным.

– Как только мы установили связь между убийствами, полиция решила забрать дело Джоанны Дункан себе. Я боюсь, что мать Джоанны не захочет, чтобы мы работали и дальше, – сказал Тристан.

– О да. Я видел новости. Кэти Маршалл.

– Знаю. Кейт это совсем не нравится. Полиция сказала, что в пресс-релизе они упомянут наше агентство, но они даже ее имя правильно запомнить не смогли. А ведь они вообще смогли связать между собой преступления только благодаря нам.

– Ну тогда не смейте сдаваться! Если вы с Кейт хотите, чтобы ваше агентство стало успешным, – то вперед! Сделайте это.

– Спасибо, Эд. Ты прав. – Тристан вытер глаза и натянул футболку обратно.

– Отлично, с этим разобрались, – сказал Эд. – Чем ты сегодня занят? Не хочешь пропустить парочку кружек в «Кабаньей голове»? Там сегодня выступает этот канадский подражатель Силлы Блэк. Поет «В чем дело, Альфи».

Тристан улыбнулся и кивнул.

– Ладно, но только если парочку. Мне нужно подготовиться – завтра у нас встреча с Ноем Хантли.

Глава 37

Когда Тристан ушел домой, Кейт приготовила ужин для себя и Джейка, который они тут же съели перед телевизором. В вечерних новостях снова показали репортаж про расследование, и на экране возникли фотографии Дэвида и Гейба, затем сменившиеся кадрами из документального фильма об исчезновении Джоанны Дункан.

Когда с едой было покончено и Джейк принялся убирать грязные тарелки, Кейт поняла, что ей очень хочется курить. На стеллаже рядом с задней дверью ей удалось отыскать пачку сигарет.

Стоял тихий благоуханный вечер. Кейт медленно спускалась по тропинке со скал. Шелест волн и свист ветра доносились до нее приглушенно, заглушаемые высящимися вокруг песчаными дюнами. Выйдя на берег, она нашла два старых проржавевших шезлонга, на которых они с Мирой столько раз сидели, наслаждаясь разговором за сигареткой.

Один из шезлонгов опрокинулся набок. Кейт подняла его, отряхнула от налипшего песка и поставила рядом с первым. Затем уселась, запрокинула голову, вглядываясь в яркие звезды, мерцающие на черном небе, чувствуя, как накатывают тяжелые волны усталости и тревоги.

Кейт закрыла глаза.

* * *

Рядом раздался резкий кашель, и глаза Кейт распахнулись. Там, среди дюн, медленно брела Мира, ссутулив плечи и опустив голову, облаченная в одно только длинное черное пальто и потрепанный спортивный костюм серого цвета. Ноги у нее были босыми. Ее белые волосы ярким пятном выделялись в темноте, а кожа словно мягко светилась.

– Добрый вечер, Кейт, – сказала она. – Боже правый. Мне кажется или дюны сместились? Давненько я здесь не была.

Она села рядом, и старый шезлонг заскрипел под ее весом. Сейчас было время отлива, и мокрая полоса песка блестела под ярким светом луны.

Чувство было странное. Кейт понимала, что ей, должно быть, снится сон. Как еще ее мертвая подруга могла оказаться здесь, на пляже, чтобы завести непринужденный разговор?

– Здравствуй, – кивнула Кейт.

Мира улыбнулась, достала из кармана пальто бутылку «Джек Дэниелса» и поставила на песок у своих голых ног. Кейт пожирала ее взглядом, а Мира копалась во втором кармане пальто, пока наконец не отыскала пачку сигарет. Открыв ее, она вытащила сигарету и сунула ее между своих потрескавшихся губ.

Яркий огонек зажигалки осветил ее морщинистое лицо, заставив резко сузиться зрачки ее огромных карих глаз.

– Может, выпьешь? – спросила Мира, кивая на бутылку «Джек Дэниелса» на песке. – Я мертва, а это просто сон. Думаю, ты вполне можешь выпить.

Искушение было велико, но даже во сне Кейт помнила о том, что поставлено на кону. О том, что случится, если она еще хоть раз притронется к спиртному.

Она покачала головой.

– Нет.

– Хорошая девочка, – улыбнулась Мира и выдохнула облачко дыма сквозь сжатые зубы.

– Я так по тебе скучаю, – сказала Кейт, чувствуя, как ее охватывает печаль по умершей подруге. – Я каждый месяц приношу цветы на твою могилу.

Она протянула к ней руку, и Мира взяла ее ладонь в свою. Она чувствовалась совсем настоящей – мягкой и теплой, живой.

Мира издала смешок.

– И весьма неплохие цветы. Не какое-то там дерьмо с клумбы у ближайшей заправочной станции.

– Я все только порчу, – сказала Кейт. – Первое действительно крупное дело агентства утекает, как песок сквозь пальцы… Тристан бросил ради этого хорошую работу, а я даже не знаю, сколько еще я смогу ему платить… Если бы не Джейк, я бы никогда сама не справилась с трейлерной стоянкой… Я не знаю, что я буду делать, когда закончится лето.

Мира в последний раз затянулась сигаретой и щелчком отбросила ее в сторону. Мерцающий огонек описал в воздухе широкую дугу, приземлился на мокрый песок и с шипением погас.

– Ну, пожалуй, мне пора. – Она похлопала Кейт по руке и тяжело поднялась на ноги.

– Что, это все?

Мира запахнулась в пальто поплотнее.

– Кейт. Ты просто подумай, сколько всего ты уже преодолела. Джейк наконец-то живет с тобой. Ты наконец-то занимаешься тем, о чем всегда мечтала, – основала свое собственное детективное агентство. Полиция смогла связать четыре нераскрытых убийства. А те ребята? Если бы не ты, они бы до сих пор лежали в безымянных могилах. Да ты даже отказалась пить «Джек Дэниелс» в своем собственном сне. И что ты делаешь? Ноешь и впадаешь в апатию из-за какого-то незначительного дерьма. Из-за проблем с деньгами и заминок на работе. – Мира наклонилась, чтобы поднять бутылку. Затем она положила руку на плечо Кейт и строго навела на нее палец. – Ты вернулась из пустыни неискушенная дьяволом, дитя. Не упусти свой шанс.

Мира развернулась и медленно побрела прочь. Кейт смотрела, как она поднимается все выше и выше по тропинке, ведущей к вершине скалы, пока дюны не поглотили ее.

* * *

Кейт проснулась, все еще сидя в шезлонге у моря. Она огляделась: соседний шезлонг был пуст. Дул теплый ветерок, а из кармана доносилась пронзительная телефонная трель.

Кейт едва-едва успела поднять трубку в последнюю секунду. Это оказался Тристан.

– Прости, что так поздно. Все в порядке? – спросил он. – Голос у тебя сонный.

– Ага, я успела вырубиться. Что такое?

– Ной Хантли. Я все сижу тут и пытаюсь понять, что мы должны у него спросить. Точнее, как мы вообще собираемся перейти ко всем сложным вопросом. Я вообще не понимаю, с чего начать: не то чтобы он нам сам расскажет, что все это время убивал и насиловал молоденьких парней.

– Я тоже об этом думала, – ответила Кейт. – Мы вообще не будем его об этом спрашивать. Вместо этого мы сконцентрируемся на вопросах о его взаимоотношениях с Джоанной. Это и есть ключ к раскрытию дела.

Глава 38

Ранним утром следующего дня Том припарковался на тихой улице, располагающейся на окраине Эксетера. Солнце еще не встало, и Том был одет в черное с ног до головы. Ночь выдалась жаркая, но он все же натянул на руки черные перчатки, а лицо прикрыл балаклавой, оставляющей открытыми только глаза.

Он взял с соседнего сиденья полиэтиленовый пакет, в котором лежали трусы Хайдена, спрятал его в черный рюкзак и выскользнул из машины.

Вдаль уходил длинный ряд дорогих городских коттеджей. Улица была пустынна и тиха – слышалось только негромкое жужжание мотыльков, вьющихся у оранжевых ламп уличных фонарей. Стараясь держаться в тенях, Том пересек две улицы и подобрался к большому черному внедорожнику, стоявшему под высоким раскидистым деревом.

Ни одно окно поблизости не горело.

Том извлек из кармана иммобилайзер, позволяющий открыть электронный замок машины. В интернете эта вещь стоила приличных денег, но покупка того стоила.

На всякий случай приготовясь бежать – вдруг эта штука не сработает, Том медленно нажал кнопку. Тут же раздалось тихое жужжание мотора, мигнули фары автомобиля, и замок на двери открылся с тихим щелчком.

Беспокоясь, что в любой момент может сработать сигнализация, Том открыл дверь и немного выждал. Ничего. Благословенная тишина. Тогда Том вооружился парой длинных металлических щипцов, достал ими из рюкзака трусы Хайдена и осторожно, следя за тем, чтобы не трогать ничего руками, тщательно протер тканью пассажирское сиденье, приборную доску и руль. Затем он запихнул их под сиденье.

Закончив, Том выпрямился, спрятал щипцы обратно в рюкзак и тихо закрыл дверь машины. Он нажал кнопку на иммобилайзере еще раз, фары мигнули снова, и замки с клацаньем закрылись.

На все у него ушло меньше минуты.

Мгновением спустя Том уже растаял в тенях и поспешил обратно к своей машине.

По пути домой он сделал еще одну остановку: у красной телефонной будки, стоящей на проселочной дороге. Оттуда он позвонил на горячую линию полиции и поделился важной информацией, имеющей критическое значение для расследования убийства Хайдена Окли.

Глава 39

Утром вторника Кейт и Тристан сидели в «Старбаксе», который находился неподалеку от университетского кампуса Эксетера. Стоял он на холме, в окружении разнообразных магазинчиков, и окнами выходил на протекающую неподалеку реку. Ной вместе со своей женой жили совсем рядом.

Тристану странно было впервые увидеть Ноя вживую – после всех этих недель, что он рассматривал снимки с камеры наблюдения, где они с Джоанной, склонившись, тихо что-то говорили друг другу, после всех этих историй, которые о нем рассказывали, после всех этих противоречивых мнений.

Ной был высоким широкоплечим мужчиной – на фотографиях он казался куда ниже. С начала двухтысячных годов он немного раздался в талии. Одевался он так, как мог бы одеваться отошедший от дел актер: слегка помятые хлопковые брюки и голубую льняную рубашку. На шее был небрежно повязан тонкий шарф.

Он подошел к их с Кейт столику, и на какой-то краткий миг Тристан растерялся, не зная, что ему сказать.

– Здравствуйте. – Вскоре он справился с собой и встал, протянув Ною руку. – Я Тристан Харпер, а это моя коллега – Кейт Маршалл.

– Очень рад встрече с вами обоими. – Он улыбнулся, схватил ладонь Тристана сразу обеими руками и горячо ее пожал. Кейт, как заметил Тристан, досталось несколько менее дружелюбное приветствие – с ней он использовал одну только левую руку.

– Спасибо, что уделили нам время, – сказала Кейт. – Я как раз хотела отойти к кассе. Может, принести вам кофе?

– Я бы убил за большую чашку латте. И если есть, то прихватите булочку.

Держался Ной очень уверенно, но Тристан чувствовал – внутри он представляет из себя обнаженный комок нервов. Кейт отошла к стойке, и Тристан остался наедине с внимательно рассматривающим его Ноем.

– А где именно располагается ваше детективное агентство? – спросил он.

– Залив Турлоу. Это километрах в восьми от Эшдина.

– Ах, Эшдин. Такое занимательное место. В детстве я часто ездил туда на выходные. Понимаете, моя тетя жила там в доме, стоящем на утесе. Звали ее тетя Мэри. Очень веселая женщина. Обожала джин, если вы понимаете, о чем я, – и он изобразил, как опрокидывает невидимую стопку джина.

– Ясно, – пробормотал Тристан. Над столом повисло неловкое молчание.

Он бросил торопливый взгляд в сторону Кейт – та как раз сделала заказ и ждала, пока можно будет забрать стаканчики с кофе.

Ной побарабанил пальцами по столу.

– Итак… Вы меня позвали, чтобы говорить о Джоанне Дункан, верно? – Он приподнял брови. – Неприятно это было – потерять место в парламенте. Очень неловко… И знаете, – он рассмеялся, – в парламенте до сих пор множество депутатов, которые делают куда худшие вещи, чем делал я.

Тристан с облегчением заметил, что Кейт уже успела забрать кофе. Секундой позже она уже вернулась к столику, нагруженная стаканчиками и булочкой для Ноя.

– Чудесно, благодарю, – сказал он.

– Тристан начал допрашивать меня о Джоанне Дункан, – поделился Ной. – Что ж, я сказал, что я уже большой мальчик, что я не держу ни на кого зла, и вообще все это дела давно минувших дней.

Тристан проклял себя за нерешительность: самоуверенность Ноя побивала все мыслимые пределы. Да почему он вообще должен смущаться? Почему люди с хорошо подвешенным языком постоянно заставляют его чувствовать себя деревенским дурачком?

Кейт купила булочку и себе и сейчас открывала маленькую упаковочку масла. Тристан поймал на себе ее взгляд: вчера они договорились, что разговор с Ноем будет вести именно он.

– Мы пытаемся найти Джоанну Дункан, – начал Тристан.

– Да, это вы уже упоминали. – Ной невозмутимо намазывал масло на свою булочку.

– О последних днях до ее исчезновения известно довольно много. Например, вы встречались с Джоанной за две недели до того, как она пропала без вести, двадцать третьего августа 2002 года. Это произошло недалеко от ее дома: вечером на автозаправочной станции, расположенной поблизости от деревни Аптон-Пайн.

– В этих чертовых коробочках всегда слишком мало масла, – пожаловался Ной, демонстрируя пустую упаковку. – Не будете ли вы так любезны принести мне еще одну? Тристан?

Выражение Кейт свидетельствовало, что она едва удерживалась от того, чтобы не закатить глаза.

– Я схожу, – сказала она.

– Нет. Тристан, сходите вы. Ваша коллега уже совершила одно путешествие к кассе.

В его глазах так и светилась насмешка.

– Конечно.

Тристан встал, подошел к стойке и спросил, можно ли ему еще одну коробочку масла.

– Ага, секунду, – ответил бариста, в этот момент наливающий вспененные сливки в большой стакан кофе. Тристан оглянулся: Кейт уже о чем-то разговаривала с Ноем. Он почувствовал себя полным дураком – его-то вопросы вообще ни к чему не привели. Нужно вернуться за стол и начать сначала. Ему здесь ничего не угрожает, в «Старбаксе» полным полно народу – большинство столиков уже занято. Чтобы удостовериться в этом, Тристан окинул зал взглядом и вдруг заметил детектива Мону Лим, сидящую за столиком у окна. Одета она была в джинсы и шерстяной свитер, а уши были заткнуты наушниками. На столе перед ней лежал ноутбук, рядом – раскрытый толстый учебник. Типичная студентка.

Их взгляды встретились, и в глазах у Моны загорелся легкий огонек паники.

В окне позади нее виднелся грузовик доставки, припаркованный на тротуаре. Сидящий внутри водитель внимательно вглядывался в зал «Старбакса», периодически говоря что-то в рацию. На другой стороне улицы стояла синяя машина, и в ней он заметил старшего инспектора Фэй Стаббс, прижимающую к уху телефон.

Тристан вновь обернулся на Мону, которая не сводила с него пристального взгляда.

«Твою мать», – понял Тристан. – «Ной Хантли под полицейским наблюдением».

Вдруг Мона торопливо вскочила с места и принялась искать что-то в пальто, висящем на спинке стула. Фэй вышла из машины в то же самое время, как у двери «Старбакса» с визгом затормозили две полицейских автомобиля.

А дальше все произошло слишком уж быстро. Четыре одетых в форму полицейских стремительно вошли в зал и направились к столику, за которым сидели Кейт и Ной. Тристан бросился туда же, но Мона, сжимающая в руке значок и служебное удостоверение, его опередила:

– Ной Хантли, вы находитесь под арестом за убийство Дэвида Ламба, Гейба Кемпа и Хайдена Окли…

Ной поднял голову, все еще держа в руке наполовину съеденную булочку, а Кейт откинулась на спинку стула, оглядывая полицию.

– Вы, должно быть, шутите, – сказал Ной, откусывая кусок.

– Вы имеете право хранить молчание. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство, – зачитала Мона. Фэй присоединилась к ним у столика, и при ее приближении один из полицейских приготовил пару наручников.

– Не могли бы вы встать, сэр? – попросил он.

– Это просто… Вы что, серьезно?! – воскликнул Ной. – Этого вы добивались? – поинтересовался он у Кейт. – Выманили меня в публичное место, чтобы устроить сцену!

– Сцену нам устраивать не обязательно, – сказала Фэй.

– Да кто вы, черт подери, такие? – заорал Ной с покрасневшим от злости лицом.

– Старший комиссар Фэй…

– Покажи мне свое долбаное удостоверение! – прорычал Ной, осыпая стол полупережеванными крошками. Фэй, все это время держащая в руках удостоверение, выставила его перед собой:

– Я старший комиссар Фэй Стаббс. Это детектив-констебль Мона Лим и…

– Да мне насрать на ваши имена! – заорал Ной. – Зачем было устраивать все это прямо здесь? Вы что, не могли подождать, пока я доем долбаную булочку?!

– Наденьте на него наручники! – приказала Фэй.

Лицо Ноя приобрело близкий к пурпурному цвет, и Тристан начал беспокоиться, что его вот-вот хватит инфаркт. Он вскочил на ноги, пинком впечатал стул в стену и позволил надеть на себя наручники.

– Сюда, сэр. – Двое полицейских повели Ноя прочь из «Старбакса». Стояла мертвая тишина: все молча смотрели на разворачивающиеся события.

– На что уставилась? – заорал Ной на женщину с детской коляской. – Я требую связаться с моей женой и адвокатом. И не надо меня никуда вести, я в состоянии разглядеть долбаную дверь! – продолжал кричать он, пока его осторожно тащили к выходу.

– Пожалуй, добавлю в свой список последних просьб перед арестом требование дать доесть булочку, – проговорила Фэй.

– На свет всплыли новые доказательства? – спросила Кейт. Фэй кивнула.

– Идем. Поговорим снаружи.

Тристан и Кейт последовали за ней на улицу, чтобы стать свидетелями новой сцены: Ноя пытались усадить в полицейскую машину.

– Хватит трогать мою голову. Я не идиот. Я в своей жизни неоднократно садился на заднее сиденье машины! – не унимался он. У окон «Старбакса» столпились люди, с интересом наблюдая, как Ноя увозят прочь.

Тристан огляделся. По дороге чуть дальше полиция оцепила черный внедорожник, и пара криминалистов в белых костюмах работали внутри салона.

– Сегодня позвонили на горячую линию, – объяснила Фэй. – Некий человек обвинил Ноя Хантли, сообщив, что видел большой черный внедорожник с Хайденом внутри. Пока вы общались с Ноем в кофейне, мы осмотрели машину и нашли в ней одежду, предположительно принадлежавшую Хайдену. А учитывая улики, которые предоставили нам вы, мы приняли решение арестовать его с целью допроса.

Рация Фэй ожила.

– Мне пора идти. Хорошая работа. Мы понятия не имели, что он идет на встречу с вами, – Ноя мы взяли под наблюдение только сегодня утром.

Фэй и Мона перешли дорогу, сели в голубую машину и уехали в сопровождении последнего припозднившегося полицейского автомобиля.

– Я заметил у окна Мону, только когда пошел за этим чертовым маслом, – сказал Тристан. – Вот черт. Мне из него ничего вытащить не удалось. Прости.

– Ты все еще оказался внимательнее меня. Я должна была ее заметить. Не то чтобы, конечно, это хоть что-то изменило.

– Он хоть что-нибудь рассказал, пока меня не было?

– Нет. Он все ныл про то, что пакетик с джемом слишком маленький.

– Мне кажется, я облажался по полной, – пробормотал Тристан. Кейт положила руку ему на плечо, и он осмелился поднять на нее глаза.

– Нет. Все в порядке. К тому же его арестовали, а он все это время был нашим главным подозреваемым, – утешила его Кейт.

Но Тристан все равно видел: то, что им не удалось допросить Ноя Хантли, здорово ее расстроило.

Глава 40

На следующий день расследованию исполнялось ровно три недели, так что Кейт и Тристан поехали в Салькомб, чтобы навестить Билла и Бев и сообщить им последние новости.

Утро было жаркое, и выехали они рано, добравшись до дома Билла к десяти утра. Море и небо сливались в одну бесконечно глубокую синеву. По плоской поверхности залива двигался косяк рыбацких лодок. Еще дальше в море на якорь встала яхта, вокруг которой наворачивал круги гидроцикл.

С момента их последнего визита сад, окружавший дом, наполнился жизнью: воздух напитывал сладкий аромат летних цветов, вокруг которых вились, лениво жужжа, пушистые пчелы. У двери в дом их уже поджидала Бев. Сначала Кейт встревожилась: ей показалось, что Бев плачет, но стоило им подойти поближе, как Бев улыбнулась и кинулась к Кейт, заключив ее в крепкие объятия.

– Спасибо! Большое вам спасибо! – выдохнула она, а затем освободила одну руку, чтобы притянуть к себе и Тристана. Пахло от нее сигаретами, перегаром и мятной жвачкой. – По новостям показали, что полиция арестовала Ноя Хантли… Билл записал для меня репортаж. Я уже дважды его пересмотрела. Пойдемте.

Вслед за Бев они вошли в пустынную гостиную, сплошь состоящую из белого мрамора. Ничего не изменилось: дом был все таким же пустым, безжизненным и аккуратным, как и прежде. Кейт подумалось, что Бев удивительно неуместно выглядит, когда ступает по изысканному белому с золотом мрамору в потрепанной паре розовых кроксов.

Билл сидел на кухне за огромной стойкой наподобие барной, а перед ним стоял ноутбук. В одну из стен был вмонтирован большой плоский телевизор.

– Доброе утро, Кейт, доброе утро, Тристан, – поздоровался Билл, улыбаясь так же широко, как и Бев. Они пожали друг другу руки.

– Это дом Ноя Хантли, – сообщила Бев, хватая пульт телевизора. На экране застыл кадр из репортажа: дом на зеленой пригородной улице, а рядом – несколько припаркованных полицейских машин. В небе низко висело солнце, и его лучи бликовали на оконных стеклах, зажигая их золотистым светом. Интересно – они приехали на рассвете или на закате, подумала Кейт. Бев запустила видео, и камера немедленно сменила угол, показывая соседей, столпившихся у дверей своих домов. Из коттеджа Ноя вышла команда криминалистов, несущих в руках большие пластиковые пакеты для улик, в которых была упакована одежда.

– Полиция получила ордер на обыск дома Ноя Хантли, бывшего депутата парламента от Девона и Корнуолла, – произнес репортер. – Он был арестован в то же время.

Затем видеоряд сменился: теперь на экране показывали Ноя Хантли: его, все еще в наручниках, вели к полицейскому участку Эксетера. Снаружи столпились журналисты, вооружившиеся многочисленными камерами и смартфонами. Проходя через толпу, Ной опустил голову, пряча лицо.

– После того, как Ноя Хантли обвинили в получении взяток в обмен на выдачу государственных контрактов, он потерял свое место в парламентах на повторных выборах, проведенных в 2002 году. Сегодня полиция арестовала его в связи с недавним убийством двадцатиоднолетнего мужчины, чье тело нашли в Дартмуре, Вест-Кантри. Ему также предстоит допрос относительно еще четырех нераскрытых убийств, относящихся к тому времени, когда он еще был депутатом парламента. Допрос будет касаться и исчезновения Джоанны Дункан, местной журналистки из «Вест-Кантри Ньюс», которая пропала во время расследования, связанного с личностью Ноя Хантли.

На экране возникла фотография Джоанны – та, на пляже, с кокосовым коктейлем в руке.

– Ох, дорогая, – пробормотала Бев, пряча лицо в салфетке. – Они нашли его. Они поймали этого ублюдка. – Она придвинулась ближе к экрану, явственно обращаясь к фотографии Джоанны.

Тристан покосился на Кейт. Горе Бев было настолько сильно, что, находясь рядом, ощущалось, словно подсматриваешь за чем-то очень личным.

– Я смотрю, журналистам сообщили об аресте Ноя Хантли, – заметил Ной.

– Это же хорошо? Мне кажется, это хорошо… Они будут искать Джоанну. Про нее стало что-нибудь известно? Полиция откроет расследование заново? – спросила Бев, оглянувшись.

Билл все еще спокойно сидел за стойкой с ноутбуком.

– Пока все только начинается. Полагаю, у них не больше нескольких дней на то, чтобы допросить Ноя. Затем им придется предъявить ему обвинения или отпустить, – сказал он. Бев резко развернулась и отпихнула Ноя в сторону, затем она положила пальцы на сенсорную панель ноутбука и пролистала страницу вниз, пока не нашла фотографию Джоанны.

– Я обещала, что мы найдем, кто это с тобой сделал, – сказала она, обращаясь к фотографии. Билл перевел глаза на Кейт и Тристана, и взгляд у него был извиняющийся. – Я точно знаю, что это был тот мерзкий политик. Он очень разозлился, когда ты его разоблачила, так ведь?

Конечно, Кейт понимала, что Бев разбита горем. И все же было пугающе видеть, как она разговаривает с фотографией Джоанны.

– Мы можем поговорить с вами обоими, чтобы сообщить последние новости по делу?

Бев все еще разговаривала с фотографией, начисто забыв о существовании Кейт и Тристана.

– А теперь мы допросим этого ужасного человека, и он расскажет нам, где он тебя оставил. Слышишь, Джо?

– Почему бы вам пока что не подождать на террасе? Там есть стол и зонтик от солнца. А я сделаю кофе и мы к вам присоединимся, – предложил Билл, намекая, что ему нужно уладить проблему с Бев.

Кейт кивнула, и они с Тристаном вышли через стеклянные двери наружу. Терраса огибала дом, широкая и с высокими стенками, она показалась Кейт просто огромной. Мебели почти не было и тут – только деревянный стол и четыре стула, стоящие под широким белым зонтом.

Они сели.

– Раз полиция так быстро арестовала Хантли, должно быть, они уверены в его вине? – сказал Тристан.

– У них есть предполагаемые улики ДНК. Если они смогут связать их с Хайденом или другими жертвами, у них будет веский повод для предъявления обвинений, – ответила Кейт.

На террасу вышел Билл. Бев цеплялась за его руку, и в свете солнечных лучей она выглядела очень хрупкой и бледной. Они сели за стол напротив.

Кейт подробно рассказала им обо всех открытиях прошедших трех недель: о том, как она нашла имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа, написанные на крышке картонной коробки Джоанны, о том, как это привело их к Шелли Морден, которая была знакома с Дэвидом Ламбом, и о том, как они напали на след Макса Джеспера.

– За эти недели мы проработали множество версий, – закончила Кейт. – Но нам бы хотелось продолжить. Нужно сосредоточиться на коммуне Макса Джеспера и людях, которые были в нее вхожи. Почти все в этом расследовании так или иначе связаны с этой коммуной.

– Никогда не слышала об этом месте. А ты, Билл? – спросила Бев.

Он потер лицо. Рассказ Кейт, кажется, его встревожил.

– Я слышал о Максе Джеспере – из-за всей этой истории с правом о незаконном владении. Сейчас это здание стоит целое состояние. Помню, я даже проводил там пару деловых встреч. Некоторые мои клиенты любят обсуждать вопросы в дорогих ресторанах.

– Вы думаете, что Джо начала расследование, потому что Ной Хантли ходил в эту коммуну и увивался за местными парнишками? – спросила Бев.

– Мы думаем, что это мог быть Ной Хантли. Также мы думаем, что потом он – или кто-то еще – убил этих юношей и избавился от их тел по каким-то лишь ему понятным причинам, – ответила Кейт.

– Полиция может считать, что раз они нашли Ноя Хантли, то дело закрыто, но это наше расследование, – сказал Тристан. – Это Кейт связала смерть Хайдена Окли с Дэвидом Ламбом и Гейбом Кемпом, а также двумя другими потенциальными жертвами. Как только мы это выяснили, нам пришлось отдать полиции все наши наработки и материалы по делу Джоанны.

– Полиции все еще нужно найти четкую связь между смертями всех этих юношей. Да, сейчас доказательства кажутся убедительными, но суд может признать улики косвенными, если не найдется след ДНК, связывающий всех погибших, – сказала Кейт. – А тела, к сожалению, нашли сильно разложившимися, и с тех пор их давно уже кремировали.

Билл и Бев молчали, и Кейт не могла понять, о чем они думают.

– Значит, Ной Хантли может выйти на свободу? – спросил Билл.

– Если полиция не найдет следов ДНК, которые ведут к жертвам, построить убедительные обвинения будет сложно.

– Мы считаем, что Джоанна и является связующим звеном, – сказал Тристан. – Вы попросили нас найти Джоанну, и мы хотели бы продолжить.

– Но ведь полиция сама собирается открыть расследование заново? – спросила Бев.

– Разумеется, мы будем с ними сотрудничать, но в отличие от полиции мы будем полностью сосредоточены на том, чтобы выяснить, что с ней случилось.

Бев закивала, вытирая глаза, пока Билл крепко сжимал ее руку. Оба они выглядели совершенно отчаявшимися.

У Кейт и Тристана все еще были вопросы относительно несколько противоречивой информации, которую они слышали о Билле. Перед встречей они обсудили, стоит ли спрашивать о его бизнесе и этой истории с асбестом в здании Марко Поло-хаус, которую расследовала Джоанна, и в конце концов решили, что сначала нужно убедиться, что он согласен продолжать расследование. Как только Билл согласится работать с ними и дальше, они могут поговорить с ним наедине и задать все накопившиеся вопросы.

Но сейчас он выглядел таким несчастным, таким поглощенным горем Бев.

– Все хорошо, моя дорогая, – проговорил Билл. Он обнял ее и прижал к себе, и она принялась всхлипывать ему в плечо.

– Может, вам нужно немного времени, чтобы прийти в себя? – вежливо спросила Кейт.

– Нет. – Бев собралась с силами и вытерла слезы. – Вы столько всего сделали… Куда больше, чем полиция смогла сделать за все эти годы. Мне бы хотелось, чтобы они продолжили искать Джоанну, – добавила она, переводя взгляд на Билла. – Я не хочу снова возлагать на полицию все надежды и ждать, когда они наконец займутся делом.

Билл выглядел предельно серьезно. Он молча кивнул, раздумывая над ситуацией.

– Хорошо. Давайте договоримся на еще один месяц. Но в этот раз не могли бы вы звонить мне каждые несколько дней и рассказывать о результатах?

– Мы будем рады продолжить наше расследование, – заверила его Кейт, чувствуя вспыхнувшую в груди искорку счастья при одной только мысли, что им позволено вести работу и дальше.

Тут Биллу пришлось уйти, чтобы ответить на телефонный звонок из своего кабинета, а Бев, кажется, окончательно отрешилась от мира: она отстраненно уставилась на море.

– Мы, пожалуй, пойдем, – сказала Кейт, делая знак Тристану.

– Хорошо. Может, хотите сэндвич? Или еще что-нибудь? – спросила Бев.

– Нет, спасибо.

Бев вернулась вместе с ними в дом. Когда они проходили по коридору, Билл высунул голову из-за двери своего кабинета, одной рукой прикрывая микрофон телефона.

– Я сейчас разберусь с оплатой. Будем на связи, – сказал он и помахал им рукой на прощание.

Бев решила проводить их до машины.

– Вы в порядке? – обеспокоенно спросил Тристан, когда она оперлась рукой на стену, чтобы перевести дыхание.

– Да, дорогуша. Просто слишком много курю, – ответила она. – Мне нравится твоя машина. Новая?

– Да, я ее купил несколько месяцев назад.

– Красивая. Я не водила с тех пор, как мою машину украли. Давно это было, – проговорила Бев. – У меня просто не хватило бы смелости. Ее угнали в ту же ночь, когда пропала Джо… Все это как-то на меня навалилось. Знаю, я постоянно жалуюсь на то, что мне пришлось переехать, но по правде говоря, я рада, что мне больше не приходится жить в этом ужасном районе. А у тебя есть блокировка колес?

– Есть.

– Это хорошо. Полиция тогда решила, что кто-то взломал дверь, а потом закоротил провода на замке зажигания. А блокировка колес вещь полезная. Ни одному ублюдку не удастся угнать машину, если он даже руль повернуть не может.

– Вашу машину так и не нашли?

– Нет, конечно. Полиция сказала, что они и половины угнанных машин не находят. Их обычно перекрашивают, меняют номера и перепродают. А иногда сжигают на каком-нибудь богом заброшенном пустыре или скидывают в воду. Да и сомневаюсь, что я смогла бы сейчас сесть за руль. Еще раз спасибо вам за все. За многие годы вы единственные, кто дал мне хоть какую-то надежду. Вы же будете нам все рассказывать? Сразу, как только что-нибудь узнаете?

– Да, конечно, – пообещала Кейт. Бев помахала им на прощание: Кейт видела ее одинокую фигурку в зеркале заднего вида.

– Я так рад, что они хотят продолжить расследование, – сказал Тристан. Кейт понимала, что дело не только в этом: он явно испытывал облегчение от того, что проблемы с деньгами в следующем месте не возникнет. – Тебе не показалось, что Билл не был уверен, хочет ли он нас оставить?

Кейт кивнула.

– Не знаю, может быть, он хочет, чтобы расследованием занялась полиция, – предположила Кейт. Они выехали на извилистую дорогу, ведущую к трассе через холмы. – Давай-ка снова навестим отель Джеспера. Я все еще хочу увидеться с Ником Лейси.

Глава 41

Тристан припарковал машину на противоположной стороне улицы, прямо напротив террасы ресторана «Джесперс». Там было полно посетителей: было время ланча, так что все столики были заполнены. Несколько людей даже стояли в очереди на улице, держа в руках меню – небывалое событие для Эксетера.

Они выбрались из машины и у самого входа столкнулись с Бишопом, несущим в руках поднос, заставленный напитками.

– Привет, Тристан, – поздоровался он. – Пришел на ланч? Может, мне удастся подыскать тебе местечко…

– Нет, спасибо. Мы просто хотели поговорить с Максом, – ответил Тристан.

– Его сегодня нет – он уехал в отпуск. Решил навестить сестру в Испании, – сказал Бишоп.

– Не знаешь, как долго его не будет?

– Должен вернуться в следующий четверг, четвертого числа.

– А Ник Лейси здесь? – поинтересовалась Кейт. Бишоп поморщился.

– Не-а. Ник тут никогда не бывает. – Седой мужчина в очках нетерпеливо поднял руку. Бишоп улыбнулся и показал ему на поднос. – Мне пора. Вы точно не хотите зайти на ланч? У меня последняя смена.

– Нет, но спасибо, – отказался Тристан. Чувствуя подступающее уныние, он вместе с Кейт вернулся к машине. Время для своего отпуска Макс Джеспер выбрал неудачное. – Чем хочешь заняться? – спросил он у Кейт.

– Неделя это слишком долго. Адрес Макса Джеспера указан в Регистрационной палате, верно? Можем съездить и осмотреться. Вполне вероятно, что Ник Лейси сейчас дома, – предложила Кейт.

– Хорошо. Сейчас, только загружу адрес в навигатор. – Тристан склонился над телефоном. – Бернхэм-он-Си всего в часе езды отсюда. Не так уж и плохо.

* * *

Ехать нужно было на север, и большая часть пути приходилась на трассу М5. В определенный момент они проехали через Дартмур – ясным майским днем он выглядел просто замечательно. Ни Кейт, ни Тристану раньше не приходилось бывать в Сомерсете.

Наконец они съехали с трассы и проехали через Бернхэм-он-Си – городок, раскинувшийся вдоль береговой линии. Они проехали туристический район, заполненный людьми: кто-то загорал на пляже, кто-то ел мороженое, кто-то делал и то, и другое. В воздухе лилась мелодия, исполняемая духовым оркестром Армии спасения, а запахи рыбы, жареной картошки и сахарной ваты смешивались с теплым солоноватым бризом. Чуть дальше, на набережной напротив зала игровых автоматов, толпа детей и их родителей следила за представлением кукольного театра – показывали «Панч и Джуди».

Затем людей становилось все меньше и меньше, набережная превратилась в обычную дорогу, а пляж приобрел более необжитый вид. Они подъехали к развилке, где навигатор Тристана велел свернуть направо. Путь повел их прочь от береговой линии; тротуар вскоре исчез, и между дорогой и пляжем возник неровный ряд домов, стоящих друг от друга в отдалении. Они проехали мимо домов – скорее даже настоящих особняков, к каждому из которых прилегал огромный кусок частной земли. Улица оказалась на редкость пустынной, и вскоре стало ясно, почему: заканчивалась она тупиком. Теперь они стояли перед крепкими металлическими воротами, обнесенными высокой стеной. Табличка на воротах гласила: «Закрытый жилой комплекс Ландскомб».

– Вы достигните точки назначения через пятьсот метров, – механически сообщил женский голос GPS-навигатора. Звучал он несколько удивленно.

Рядом с воротами висел интерком, а за ними виднелся ряд поистине роскошных домов, расположенных вдоль побережья.

– Попробовать позвонить в интерком? – задумался Тристан. Кейт огляделась вокруг, затем всмотрелась в зеркало заднего вида, изучая дорогу.

– Давай вернемся к той развилке. Похоже, что соседняя дорога ведет на пляж. Может, у нас получится подобраться к дому поближе, если мы пойдем пешком, – предложила она.

Тристан дал задний ход и развернул машину. Навигатор, конечно, тут же начал убеждать их вернуться назад, так что Тристан его выключил. Когда они добрались до развилки, он свернул налево.

– Дом должен быть совсем рядом, – предположил Тристан, вглядываясь в карту. Они как раз проехали мимо большого серого особняка, вход которого был увенчан осыпающимися колоннами. Это был единственный дом, лужайка которого заросла сорняком.

Сразу после этого дома асфальт кончался, и машину Тристана затрясло на дороге, проложенной среди травы и песка. Кончалась она небольшой парковкой, на которой могло уместиться три-четыре машины, и небольшим металлическим заборчиком. На песке виднелась протоптанная тропинка, уводившая дальше на пляж.

– А вот эти дома, видимо, стоят уже в закрытом жилом комплексе. – Тристан указывал на тропинку. Вдали действительно виднелось четыре дома, стоящие в отдалении друг от друга на холме. От них до пляжа было метров сто.

Как только Кейт и Тристан вышли из машины, солнце скрылось за толстым слоем серебристых облаков. Налетел прохладный ветер. Сразу за машиной начинался пляж: огромное пустое пространство с песком ярко-оранжевого цвета, усеянное дюнами. Ветер сдувал песок в сторону, создавая причудливые узоры. Чуть дальше, там, где кончались дюны, песок становился темнее и казался влажным. Полоса отлива занимала километра полтора, а может и больше. Назвать точное расстояние было трудно, потому что не было видно даже полоски воды: только многие сотни метров мокрого песка с поблескивающими кое-где лужицами воды. Стая чаек собралась у самого крупного бассейна и теперь с криками ныряла в воду, пытаясь добыть моллюсков. Над водой поднималась тонкая дымка тумана, и у Кейт вдруг возникло странное ощущение, что сейчас осень, а не раннее лето.

Это место казалось жутким и каким-то заброшенным. Кусочек пляжа в заливе Турлоу был отрезан от остального Эшдина, но там ты не ощущал такого одиночества. Она вспомнила, как маленьким Джейк приезжал ее навестить и как во время отлива он любил бродить по мелководью и исследовать обнажившиеся каменные бассейны.

А этот пляж ощущался враждебным.

Кейт обхватила себя руками: ей быстро стало холодно в тонких летних джинсах и футболке. Она достала из машины свитер, и Тристан последовал ее примеру.

Они пошли вдоль по тропинке, бежавшей между пляжем и тонкой полосой папоротников и сорняков. Метров через сто они уткнулись в большой металлический знак, воткнутый прямо в песок. Тристан уже видел его на одной из фотографий, которые ему показывал Бишоп.

«Внимание, во время отлива нельзя выходить на мягкий песок и грязь, а также выезжать на любом виде транспортных средств», – прочитала Кейт. – Думаешь, сейчас отлив? Моря почти не видно.

– Похоже на то, – согласился Тристан. Он повернулся и указал на большой белый дом, выполненный в стиле особняков Лос-Анджелеса. Снаружи была видна обширная терраса, а вокруг простирался сад с фигурно подстриженными деревьями. – А это, похоже, дом Макса Джеспера.

Неподалеку стоял еще один дом – небольшое кирпичное бунгало, в сравнении с особняком выглядящее настоящим карликом. Дом Макса окружала высокая стена с белой облицовкой. Вдоль стены, перпендикулярно набережной, поднималась крутая песчаная дорожка, достаточно широкая для того, чтобы по ней могла проехать машина. Песок на ней был хорошо утоптан. Посреди стоял знак с надписью: «Проход запрещен. Тупик».

– Готова поспорить – ведет она к дому и той частной дороге, – сказала Кейт.

Они решили обойти окружавшую дом стену. К сожалению, заглянуть за нее не удалось – высотой она была почти два метра.

– По песку тяжело идти, – пожаловалась Кейт, отдуваясь. На ней были легкие кеды, не слишком предназначенные для подобных прогулок.

– Зато полезно для икроножных мышц, – подбодрил ее Тристан. Наверху был еще один столбик с предупреждением, а дальше начиналась частная дорога. В стену была вмонтирована большая гаражная дверь, сейчас закрытая, а рядом – маленькая входная, сделанная из стали. На ней не было ни номера, ни ручки – только замочная скважина. Сбоку висел небольшой интерком, и только Кейт решила попробовать нажать на кнопку, как вдруг стальная дверь распахнулась.

Вышла пожилая дама в плиссированной клетчатой юбке, шерстяной кофте и резиновых в сапогах. В одной руке у нее была сумка, наполненная фруктами, а в другой она сжимала ключ. Подняв глаза, она увидела Кейт и стоящего чуть поодаль Тристана.

– Ой! Вы меня напугали, – сказала она. – Могу я вам помочь? – В ее голосе слышался легкий шотландский акцент, и смотрела она Кейт и Тристана крайне подозрительно.

– Здравствуйте. Мы как раз хотели позвонить в дверь, искали Ника, – сказала Кейт, быстро соображая, что делать дальше. – Мы его друзья из Эксетера и как раз проезжали мимо. Он дома?

– Добрый вечер, – сказал Тристан, улыбаясь.

– Нет, дома его нет, – ответила пожилая леди.

– О… Мы знали, что Макс уехал в Испанию повидаться с сестрой… Он вернется на следующей неделе, четвертого, верно? – спросила Кейт, вознося быструю хвалу Господу за то, что сегодня они столкнулись с Бишопом. Старушка немного расслабилась. – Вы их соседка, да? Вас зовут… – Кейт замешкалась.

– Элспет, – напомнила она. Немного успокоившись, Элспет вышла за дверь и закрыла ее за собой.

– Ну конечно! Здравствуйте. Я Морин, а это Джон.

– Приветствую. – Тристан покосился на Кейт. Ей приходилось соображать быстро, и это были единственные два имени, которые с ходу пришли ей на ум.

– Приятно познакомиться. Ник в отъезде и вернется в понедельник. Когда они уезжают, то всегда просят заходить иногда, чтобы полить цветы и проверить почту. Покормить рыбок опять же. У них в пруде уйма рыбок, – объяснила Элспет.

– Вы живете неподалеку? – спросила Кейт.

– Да, я живу вон в том крошечном бунгало рядом… Они часто зовут меня присмотреть за домом, и я пару раз в неделю плаваю в их бассейне по утрам, так что жаловаться не на что. Они милые ребята… А откуда вы их знаете в Эксетере? – спросила она, окидывая Кейт и Тристана любопытным взглядом.

– Мы часто ходим в их бар, «Джесперс». Они всегда говорили, что если мы будем проезжать мимо, то можем заглянуть в гости, – пояснил Тристан. – Мы приехали в Бирмингем на денек.

Элспет закрыла дверь на замок и убрала ключ в карман.

– Хотите, чтобы я им что-то передала? Правда, случится это только когда они вернутся, – предложила она. Старушка медленно двинулась вниз, к пляжу, и Кейт с Тристаном последовали за ней.

– Нет, не стоит. Я им напишу на электронную почту. И я все равно наверняка увижусь с Максом на следующей неделе, – продолжала сочинять Кейт.

– Ладно. Это вы там припарковались?

– Да. Пляж здесь так отличается от городского, – заметила Кейт. – Во время отлива море уходит так далеко.

Элспет проследила за взглядом Кейт.

– Это еще не полный отлив. Люди часто думают, что дальше уже некуда, но море может уходить еще выше. Бернхэм-он-Си на втором месте по амплитуде приливов. Разница может составлять до одиннадцати метров. Больше этого – только залив Фанди в Канаде, – рассказала она.

– А как далеко можно зайти? – спросил Тристан.

– Я бы не рекомендовала заходить дальше чем на километр, – ответила Элспет. – И даже тогда нужно внимательно следить за морем. Прилив накатывает очень быстро, а еще на дне есть участки жидкой грязи, в которой можно сильно застрять. В туристический сезон берег патрулирует служба спасения… Ник, благослови его Господь, всегда очень беспокоится, когда видит, что люди выходят погулять в отлив. Я часто вижу, как он выходит на берег и начинает кричать, чтобы они вернулись. Он не рассказывал вам о своем судне на воздушной подушке?

– Нет.

– Он купил себе маленькое суденышко на воздушной подушке. Такими пользуются спасатели. Это единственный способ передвигаться по илистым отмелям – эта штука ведь парит в воздухе.

– И как дорого это стоило? – поинтересовалась Кейт.

– Не знаю. Наверное, куда больше, чем моя годовая пенсия. – Элспет хмыкнула. – Прошлым летом он помог вытащить собачку. Даже если грязь неглубокая, она все равно густая, словно каша, так что можно легко попасть в беду. Прямо как та женщина со своим бассетом… Вы, наверное, видели репортажи в местных новостях.

– История о том, как бассет застрял в грязи, попала в новостной репортаж? – удивился Тристан. Они уже дошли до конца дорожки.

– Конечно нет. – Элспет одарила его кокетливой улыбкой. – Я имела в виду, что люди, которые застревают в песках, часто попадают в локальные новости… Ни одного лета еще не прошло без каких-нибудь бестолковых гуляк, которые выезжают на мокрый песок. Потом им приходится бросать свои машины и убегать, потому что шины увязли в грязи, а прилив уже с ревом возвращается.

– А они часто здесь бывают, Ник и Макс?

– Несколько дней в неделю. Работа у них занятая… Как хорошо вы их знаете? – спросила она, прикрывая глаза от солнца, которое только-только показалось из-за туч.

– Они так много путешествуют… Я обычно вижу их только в Эксетере, – расплывчато ответила Кейт.

– Вы, наверное, приходили на их летние вечеринки?

– Да, мы с удовольствием провели время на бале-маскараде в прошлом августе. Там еще была такая красивая ледяная скульптура… Я не помню, чтобы я вас там видел? – осторожно спросил Тристан.

– Я для такого уже слишком стара. Я предпочитаю видеться с мальчиками за утренним кофе. Правда, Ник так часто в отъездах, что я никогда не вижу их вместе… Ладно. Мне уже пора. Приятно было познакомиться.

– Мы были рады встрече, до свидания, – ответила Кейт. Элспет кивнула на прощание и побрела по песчаной тропинке, ведущей к ее бунгало.

Они отправились назад к машине. Кейт внимательно следила за тем, как Элспет движется к своему дому, и с облегчением отметила, что она так ни разу не обернулась.

– Не знаю, не перестаралась ли я.

– Откуда ты вообще вытащила Морин и Джона? – спросил Тристан.

– Понятия не имею.

– Но придумала ты это быстро. И похоже, она их подруга.

– Или просто любопытная старушенция, которая присматривает за их домом, пока их нет. Интересно, почему она уходила с пакетом фруктов? Готова поспорить, их она стащила. Пойдем, – добавила Кейт, ежась от холода. Они забрались в машину.

– Прямо край земли какой-то, – проворчал Тристан. Он завел мотор и включил обогреватель, затем развернул машину на тесной парковке и выехал на песчаную дорогу. Густые, похожие на вату клочки тумана плыли перед машиной, подхваченные ветром.

– Мы вернемся сюда в понедельник. Я собираюсь поговорить с Ником Лейси, – решительно произнесла Кейт.

Глава 42

Всю дорогу домой Кейт и Тристан обсуждали, что им делать дальше. Трасса М5 оказалась загружена, так что до Эшдина они добрались только к пяти вечера, и к тому времени они оба устали и проголодались.

– Давай-ка выспимся как следует и встретимся завтра, – сказала Кейт, когда Тристан высадил ее у дома.

Затем она написала Джейку, чтобы узнать, где он, и он ответил, что ушел заниматься подводным плаванием и вернется домой к семи.

Чтобы отвлечься, Кейт решила сделать ужин, а не поступить так, как она делала обычно – разогревала что-нибудь из магазина или заказывала из доставки. Готовить она умела всего пару блюд, но одно из них Джейку очень нравилось: мясной чили. Продукты дома были, так что она принялась за готовку, радуясь, что может ненадолго забыть о расследовании. Когда в семь Джейк вернулся домой, она была счастлива увидеть, как его лицо расцвело в улыбке.

– Мясной чили? Здорово! – воскликнул он. – Помощь нужна?

– Нет. Все будет готово через десять минут. Сейчас только рис сварится, – ответила она. – Хочешь поужинать снаружи? Там такой приятный теплый вечер.

– Звучит круто, – отреагировал Джейк. Он достал из холодильника бутылку пива – для себя и чай со льдом – для Кейт, после чего вышел посидеть на крыльце.

Когда Кейт вынесла во двор две тарелки с дымящимся чили, Джейк уже уселся в кресло, любуясь восхитительным закатом.

– Как пахнет-то! – восхищенно протянул он, забирая тарелку и вилку.

Кейт села в кресло напротив, и они принялись за еду.

– Как поплавал? – спросила она.

– Неплохо. Мы были вдвоем, я и еще одна девушка, Бекка. Ты ее видела, когда вы с Тристаном приехали на машине, блондинка. Она приехала на стоянку вместе со своими приятелями.

– Она хорошенькая.

– Весьма. И бикини ей очень идет, – сказал Джейк. Он сунул еще одну вилку чили в рот и улыбнулся. – Она уже второй раз просит меня отвезти ее понырять.

– Звучит здорово. А сколько ей лет?

Джейк пожал плечами.

– Двадцать, по-моему. Она на третьем курсе университета.

– У вас все серьезно?

– Нет. Она уезжает утром в субботу. Мы просто приятно проводим время.

– Вы же соблюдаете осторожность? – спросила Кейт. Она ненавидела задавать подобные вопросы, но ей нужно было убедиться.

– Мам, господи! Я же ем! – Джейк залился румянцем.

– Просто скажи, да или нет, чтобы мы могли сменить тему.

– Да, я соблюдаю осторожность… В конце концов, это я наполняю автомат с презервативами в мужском туалете, так что недостатка в них нет.

Кейт засмеялась.

– Ладно, ладно, я все-таки твоя мать. Подробности можешь оставить при себе.

– Ты мне и мать, и отец, так что тебе приходится выслушивать о моей жизни все, – заметил Джейк.

У Кейт зазвонил телефон. Номер она не узнала, но все-таки решила ответить.

– Привет, Кейт. Это Марни. Подруга Джо.

Кейт медленно проглотила чили.

– Привет, – осторожно ответила она. Повисла долгая пауза.

– Послушай. Прости, если я поставила тебя в неловкое положение с этим автографом… Просто я на инвалидном пособии, и недавно правительство решило его сократить. Папаша моих детей не особенно-то нам помогает. Сложно растить двух ребятишек, когда у тебя нет ни гроша, а работать ты не можешь. Если бы я могла работать на полную ставку, я бы тут же куда-то устроилась.

Кейт почувствовала гнетущее ощущение в животе. Джейк прошептал: «Кто это?», и Кейт покачала головой.

– Марни, мне очень жаль. Правда, очень, но мое мнение не изменилось. Я не хочу подписывать эту книгу. Я не хочу принимать участие в этой отвратительной эксплуатации, – сказала Кейт. Марни замолчала. Кейт ожидала, что сейчас она взорвется потоком ругани, но этого не случилось.

– Хорошо. Ну что ж. Попытаться стоило.

В трубке раздался щелчок, и звонок оборвался. Кейт тупо уставилась на телефон, чувствуя, как ее начинает подташнивать.

– В чем дело? – спросил Джейк. Кейт рассказала ему о Марни и о копии книги «Он мне не сын», которую уже подписали Питер и Энид.

– Мам, я думаю, тебе стоит ее подписать.

– Но это эксплуатация… – Кейт даже не смогла договорить фразу до конца – слишком она была ошарашена. Меньше всего она ожидала, что Джейк скажет такое.

– Мам, это все давно в прошлом. Питер сделал то, что сделал. Как и Энид. Книга уже написана, и ее уже выпустили. И все это дерьмо, которое случилось с тобой и со всеми этими бедными женщинами… Ты можешь сделать из этого что-то хорошее. Ты можешь помочь этой Марни, просто написав свое имя. Ты говоришь, ей за это заплатят две штуки?

– Да.

– И у нее маленькие дети?

– Да, – сказала Кейт.

– Просто подпиши ее, мам. Две тысячи фунтов наверняка очень ей помогут, – сказал он и, дожевав до конца свой ужин, встал. – Спасибо за чили. Он просто восхитительный. – Джейк наклонился и поцеловал ее в макушку. – Ой, прости. У тебя теперь фарш в волосах, – извинился Джейк, вытирая рот.

Кейт нащупала кусочек мясного в фарша, выпутала его из волос и выкинула в песок.

– Что за чудесный способ выразить благодарность, – рассмеялась она.

– Упс. Прости, мам. – Теперь телефон зазвонил у Джейка. – Ага. Да, я тебя вижу, сейчас спущусь, – проговорил он в телефон и отключился. – Я встречаюсь с ребятами на пляже. Еще раз спасибо за ужин.

Прежде чем Кейт успела что-то сказать, Джейк уже исчез, спустившись по песчаному склону между дюнами. Внизу, у берега, уже собралась компания молодых парней и девушек – включая Бекку. Парни разводили костер, а две девушки сидели на краю гигантского куска дерева, вытащенного из воды.

Кейт смотрела, как Джейк бегом спускается со скалы и бежит по песку. Добравшись до берега, он немного замедлился.

– И как ты вырос в такого замечательного ребенка, Джейк? – пробормотала она себе под нос. Когда Джейк приблизился к компании, собравшейся на пляже, Бекка вскочила с места и заключила его в объятия, крепко поцеловав. – Но если ты скажешь мне, что скоро я стану бабушкой, я тебя придушу.

Она окончательно вытряхнула из волос фарш, собрала тарелки и ушла на кухню.

А затем она позвонила Марни.

Глава 43

Следующим утром Кейт проснулась рано, в полседьмого, и несмотря на это, воздух уже прогрелся. Когда она спустилась на пляж, то увидела остатки костра. Мусора, к счастью, ребята за собой не оставили – только тлеющие угли, окруженные грубым кругом, выложенным из камней. Кейт помнила, что в двадцать минут третьего услышала, как Джейк возвращается домой, так что будить она его не стала – пусть отсыпается.

Вода была просто чудесная, и день ото дня она становилась все теплее. После того как Кейт съела завтрак, приняла душ и оделась, она написала Тристану сообщение, предупредив, что сегодня немного задержится. Затем она поехала в Мур-Сайд.

Парковка была пуста. Сожженные остовы машин все еще были на месте, словно инсталляции выставки современного искусства. У входа в здание Кейт встретила Марни – та неспешно двигалась вперед, тяжело опираясь на костыль.

– Я отвозила детей в школу и только вернулась, – объяснила она, избегая встречаться с Кейт глазами. По лестнице она поднималась медленно и с явным усилием, и когда они добрались до входной двери квартиры, Марни уже совсем выбилась из сил.

– Может, чашку чая? – спросила она, когда они оказались внутри.

– Да, пожалуйста, – ответила Кейт и пожалела об этом в ту же секунду, как слова сорвались у нее с языка. Она просто хотела подписать книгу и уйти.

Дверь в гостиную была закрыта, но в коридор все равно пробивался уже знакомый запах сигарет, смешанный с освежителем воздуха. Когда они добрались до кухни, книга уже ждала Кейт на столе. Рядом с ней лежала синяя шариковая ручка.

Кейт села за стол, оставив Марни возиться с чайником, и пододвинула книгу поближе. Это было издание, выпущенное в твердом переплете, и суперобложка уже успела немного пожелтеть на краях от старости. Картинку на обложке перекрывало название, написанное крупным жирным шрифтом.

ОН МНЕ НЕ СЫН

ЭНИД КОНВЭЙ

Сама картинка была разделена на две части: на правой стороне была изображена шестнадцатилетняя Энид Конвэй, держащая на руках малютку Питера. Картинка была немного размыта, чтобы передать ощущение ностальгии, которое должно было возникнуть у читателя. Широко открытые глаза маленького Питера смотрели прямо в камеру, а Энид смотрела на него сверху вниз взглядом, полным обожания. Она была изображена молодой женщиной с суровыми чертами лица и копной длинных черных волос. На ней было струящееся платье в пол, а позади виднелась вывеска: «Дом незамужних матерей Олдерна». В окне, расположенном за плечом Энид, можно было разглядеть размытое очертание монашки, одетой в свой этот черно-белый костюм, который Кейт всегда казался похожим на пингвиний. Она строго смотрела на Энид и Питера сквозь стекло.

На другой половине обложки была напечатана фотография Питера Конвэя, сделанная полицией в тот день, когда он давал показания на предварительном процессе. Руки его были скованы наручниками, и он мерзко ухмылялся фотографу, смотря в камеру совершенно дикими глазами с расширенными зрачками. Это было еще до того, как он начал принимать целый коктейль из таблеток, призванных справиться с его шизофренией и диссоциативным расстройством личности.

– Тяжело, наверное, смотреть на обложку? – спросила Марни. Кейт даже не знала, что разглядывала ее так долго: Марни уже успела сделать две чашки чая и как раз ставила одну на стол рядом с ней.

– Да. Видишь, на этом снимке у Питера шов над левой бровью? – спросила Кейт, показывая на нужное место пальцем. – Это я ударила его лампой, когда он набросился на меня. – Кейт встала и задрала футболку, чтобы показать Марни пятнадцатисантиметровый шрам на животе, лишь чуть-чуть не доходящий до пупка. – А это осталось после того, как он вскрыл меня ножом. Я тогда была беременна Джейком уже четыре месяца. Тогда, правда, я этого не знала. Врач сказал, что нож разминулся с ним буквально на считанные миллиметры. Просто чудо, что он выжил… – Марни медленно кивнула. Рот у нее был слегка приоткрыт: она явно была шокирована. – Так что когда я отказалась подписывать книгу, у меня были на то причины, понимаешь?

– Да, – тихо сказала Марни. – Почему ты передумала?

– Из-за Джейка. Он мое маленькое чудо. Он напомнил мне о твоих детях. О том, что вы нуждаетесь в помощи.

Кейт глубоко вздохнула и открыла книгу на титульной странице. Свое имя она вписала между именами Энид и Питера, подула на чернила, чтобы убедиться, что они точно высохли и не смажутся, а затем закрыла обложку.

– Спасибо, – сказала Марни.

– Тебе нужно потребовать две с половиной тысячи. Я вчера посмотрела в интернете и нашла одного парня из Америки, который продал книгу с одной только подписью Питера за три тысячи долларов на еБэй.

Марни кивнула. Некоторое время они пили чай в молчании.

– Я видела новости о том пареньке и Ное Хантли. Джо они тоже упомянули. Думаешь, они откроют расследование заново? – спросила она.

– Хотелось бы надеяться. Мы все еще работаем над этим делом… Думаю, что коммуна на Валпол-стрит поможет найти ответы на наши вопросы. Там жили те молодые люди, чье исчезновение заинтересовало Джоанну. В расследовании то и дело всплывают мужчины, которые были вхожи в коммуну, а затем вложили деньги в открытие отеля, но его владелец, Макс Джеспер, нас словно избегает. Как и его партнер, Ник Лейси.

Марни нахмурилась и откинулась на спинку стула.

– Что? – спросила Кейт.

– Ник Лейси?

– Да. Я его раньше не упоминала?

– Нет.

– Ты с ним знакома?

– Нет, но имя кажется мне знакомым.

– Откуда?

– Помнишь, я рассказывала, как на следующий день после исчезновения Джо я врезалась в новенький «БМВ»? Его владельцем был парень по имени Ник Лейси.

– В мире наверняка существует больше одного Ника Лейси, – заметила Кейт, стараясь не слишком надеяться на удачу. – А как он выглядел?

Марни пожала плечами.

– Не знаю. Я написала свой номер телефона на бумажке и оставила ее за дворником. А потом я говорила только с его адвокатом… Не знаю, зачем вообще я это сделала. Нужно было просто свалить оттуда поскорее. Мне стоило целое состояние за все это расплатиться, и в итоге я еще и вылезла за пределы страховки.

– Ты помнишь адрес Ника Лейси? – спросила Кейт. В голове быстро мелькали мысли. Если это тот же самый Ник Лейси, то зачем ему парковаться неподалеку на следующий же день после того, как Джоанна пропала без вести?

– Нет, но я редко что-то выбрасываю. Может, у меня остались документы с того случая.

Марни встала и принялась копаться в кухонном шкафчике, полном старых документов. Ничего не найдя, Марни ушла в гостиную, и Кейт услышала, как она выдвигает ящики и перерывает полки. Вернулась она через несколько минут, сжимая в руках лист бумаги.

– Вот, держи. Это заявление на страховое возмещение, – сказала Марни, протягивая листок Кейт. – Он местный, этот Ник Лейси. Адрес у него в Девоне и Корнуолле.

Глава 44

Тристан пришел в офис совсем недавно и еще даже не успел сделать себе кофе, как Кейт ворвалась в дверь, сжимая в руках лист бумаги. Она опрометью кинулась к ноутбуку, откинула крышку и принялась яростно что-то печатать.

– Доброе утро? – поздоровался Тристан.

– Прости! Доброе утро. – Он подошел взглянуть, в чем дело. – Смотри, – Кейт вручила ему лист бумаги.

– Это заявление на страховое возмещение, полученное Марни Принс от Ника Лейси? – произнес Тристан, изучив листок. Кейт тем временем вошла в свой аккаунт на сайте Регистрационной палаты Великобритании, где можно было посмотреть данные о людях, владеющих компаниями с ограниченной ответственностью. Она отыскала Ника Лейси и раскрыла список, озаглавленный как «подтверждающее заявление». Начинался он на 1997 году.

– Что такое подтверждающее заявление? – спросил Тристан.

– Каждый год директор компании должен либо подтвердить, что указанные данные совпадают, либо внести изменения, – объяснила Кейт. – Какой адрес указан в форме?

– Эксетер, Мапл-Террас тринадцать, EX14, – ответил Тристан. Он перевел взгляд на экран – адреса полностью совпадали.

– Боже. Это тот же самый Ник Лейси, – проговорила Кейт.

– Что случилось?

Кейт рассказала ему о том, как сегодня съездила к Марни, где выяснилось, что Ник Лейси оказался владельцем машины, в которую Марни врезалась на следующее утро после исчезновения Джоанны.

– У Ника Лейси тогда была навороченная «БМВ». Мур-Сайд находится за многие километры от Мапл-Террас. Это очень дорогой район Эксетера. Почему он припарковал свою машину в районе, где живет Марни? – спросила Кейт. – Она сказала, что врезалась в его машину ранним утром, когда выезжала с парковки. Так что он мог оставить ее там ночью – той самой ночью, когда Джоанна пропала.

– А Бев сказала, что тем же вечером, когда Джоанна пропала без вести, кто-то украл ее машину.

– Слишком уж много совпадений. Ник Лейси связан с коммуной, которая связана с Дэвидом Ламбом и, возможно, Гейбом Кемпом, а их смерти связаны с Хайденом Окли.

Кейт открыла материалы дела, которые находились на жестком диске ее ноутбука.

– Что ты хочешь найти? – спросил Тристан.

– Я хочу освежить в памяти, где именно все были тем вечером, когда пропала Джоанна. Можем мы распечатать их показания?

– У нас нет показаний от Ника.

– Знаю, я хочу понять, где был Фред, Бев, Билл, Марни… Что-то меня во всем этом беспокоит.

Кейт встала со стула, и Тристан занял ее место. Он открыл файл с показаниями Фреда, Бев Марни и Билла и распечатал их на принтере. Кейт тем временем подошла к белой доске для маркеров и стерла все уже написанное.

– Так, начнем с Джоанны. В субботу седьмого сентября 2002 года она была на работе. Как она туда попала?

– Фред сказал, что она поехала на машине. Синий «Форд». Уехала она около половины девятого утра и весь день провела в редакции. Она ушла с работы в полшестого вечера и направилась к многоэтажной парковке Динсгейта. Камера засекла ее недалеко от автобусной остановки в пять часов сорок одну минуту, и с тех пор ее никто не видел.

– Хорошо, переходим к Фреду. Он провел весь день дома. После обеда он переспал с Фамке. Он знал, что Джоанна должна была вернуться в шесть, но она так и не появилась. После шесть вечера он несколько раз попробовал до нее дозвониться, но телефон был выключен. Тогда он позвонил Бев, которая в то время находилась у себя дома в Мур-Сайде…

– Затем они… – начал Тристан.

– Погоди. Давай сначала разберемся, где в это время были Билл и Бев, – остановила его Кейт. Тристан пролистал показания и отыскал нужное.

– Так. В субботу седьмого числа Билл и Бев были в Киллертоне. Это дом, принадлежащий Историческому национальному фонду, который находится в тридцати километрах от Эксетера. Они выехали в девять утра…

– Как они туда попали? – спросила Кейт.

– На машине. Бев заехала за Биллом на своей машине, они поехали в Киллертон и оказались там около десяти утра. Там они провели весь день до четырех часов дня, а потом поехали назад, потому что Билла вызвали на работу.

– Куда?

Было заметно, что Кейт теряет терпение.

– Хочешь, поменяемся и я буду записывать все на доске? – предложил он.

– Нет. Прости, я раздражена не из-за тебя. У меня просто словно что-то в голове зудит. Знаешь это чувство, когда ты вроде что-то почти понял, но до конца картинка не складывается?

– Билл работал в офисном здании, которое они тогда ремонтировали. Тейбридж-Хаус. Оно находится довольно близко к бывшему дому Бев в Мур-Сайде. Они уехали из Киллертона в четыре часа дня, и Бев привезла Билла к Тейбридж-Хаусу. Затем Бев вернулась домой пешком, оставив машину у Тейбридж-Хауса. В своем показании Билл утверждает, что оставался на работе до половины девятого, а потом отвез машину Бев назад к ее дому.

– Значит, где-то около восьми сорока пяти или девяти часов вечера машина Бев стояла у ее дома в Мур-Сайде? – спросила Кейт.

– Согласно показаниям Билла – да.

– Но в восемь часов вечера Бев уже не было в квартире.

– Да. Фред позвонил Бев в семь вечера, чтобы спросить, не с ней ли Джоанна, и объяснил, что она не вернулась домой с работы. Бев попыталась позвонить Биллу несколько раз, но у него был отключен телефон. Тогда Бев попросила Фреда подъехать к ее дому, чтобы они вместе могли поискать Джоанну.

– Фред уезжает из дома в семь тридцать и примерно через пятнадцать минут уже оказывается в Мур-Сайде. Он забирает Бев, они вместе едут в Эксетер и идут на парковку, где и находят машину Джоанны и лежащий под ней телефон. Бев звонит в полицию. Там ей говорят, что Джоанну нельзя объявить в розыск, пока не прошло двадцать четыре часа с момента исчезновения, так что Бев и Фред решают объехать местные госпитали, чтобы попытаться ее найти, – сказала Кейт.

– Без четверти девять Бев пытается позвонить в свою квартиру из телефонной будки, потому что ни у нее, ни у Фреда нет мобильного телефона. Билл подходит к телефону и говорит, что он только что пришел, а не отвечал он, потому что у него разрядился мобильник. Бев рассказывает ему, что Джоанна пропала. Он соглашается остаться в квартире Бев на случай, если вдруг появится Джоанна. Фред и Бев продолжают объезжать больницы, но Джоанну так и не находят. Фред привозит Бев домой около полуночи и едет к себе, надеясь, что Джоанна могла вернуться, но через полчаса звонит Бев и говорит, что дома все еще никого нет, – закончил Тристан. Они надолго замолчали, разглядывая хронологию событий, которую Кейт подробно записала на доске.

– Ник Лейси паркует свой «БМВ» в Мур-Сайде либо ночью, либо ранним утром, – сказала Кейт. – Что, если Ник и Билл знают друг друга? Билл был один в квартире Бев с восьми сорока пяти, когда он пришел с работы, до полуночи, когда Фред привез Бев домой. Могли они встретиться?

– Билл пришел на работу в четыре сорок пять, а в квартире Бев оказался в восемь сорок пять. Что он делал все это время, точно неизвестно. Потом еще промежуток с восьми сорока пяти до полуночи, – сказал Тристан.

– В восемь сорок пять Билл ответил на звонок Бев, поступивший на городской телефон в ее квартире, – задумчиво повторила Кейт.

– Так, в показаниях Бев сказано, что потом она звонила ему в пол-одиннадцатого, и он подошел к телефону, – сказал Тристан, перечитав файл.

Кейт подошла к компьютеру и запустила поиск по документам.

– Двое рабочих со стройки в Тейбридж-Хаусе подтвердили алиби Билла. По их словам, в субботу седьмого сентября он приехал на стройку в четыре сорок пять, остался примерно на четыре часа и ушел в восемь сорок. Где там они… Ага. Наших двух свидетелей зовут Радж Билал и Малик Хопкирк.

Тристан смотрел, как Кейт листает отсканированные листы показаний.

– Они оба подписались под своими словами, я проверил, – сказал он.

– Двое людей решают дать показания в полиции, чтобы подтвердить алиби Билла. Оба строители, оба работают на него, и предполагаю, зарплата у них не такая уж и высокая. Могли ли они его покрывать? – предположила Кейт.

– Меня больше волнует вопрос, почему Ник Лейси припарковался рядом с домом Бев в ту же самую ночь.

– Да. Зачем кому-то оставлять на ночь дорогой «БМВ» в криминальном районе?

– Может, у Ника был любовник? Почему бы ему не увлечься кем-то, кто живет в муниципальном районе?

– Вокруг Ника Лейси постоянно возникают вопросы «а что если» и «а кто это». Но задаем ли мы вообще правильные вопросы? Мы слышали, что Ник успешный, местами даже жестокий бизнесмен. Его соседка Элспет говорит, что он очень милый, чудесный человек. Он был с Максом, когда тот основал коммуну, а значит, Ник мог быть знаком с Дэвидом Ламбом, Гейбом Кемпом и Хорхе Томассини.

У Кейт зазвонил телефон.

– Легок на помине. Это Хорхе Томассини, – сказала она, принимая звонок и переводя его на громкую связь.

– Доброе утро, Кейт, – сказал Хорхе. – Слушайте, я поискал на чердаке и нашел фотографии того времени, когда я жил в Англии. Там восемь пачек по двадцать четыре штуки в каждой. Я отсканировал их все.

Тристан победно вскинул кулак и беззвучно воскликнул «Ура!».

– Очень любезно с вашей стороны, спасибо большое, – сказала Кейт.

– Я отсканировал их в рабочем сканере по восемь штук сразу, чтобы сэкономить время. Так что вам придется приблизить фотографии, чтобы все рассмотреть.

– Главное, чтобы все было видно, – сказала Кейт.

– Там немало фотографий из коммуны – из тех времен, когда я приходил на местные вечеринки. Есть фотографии с моим парнем – это относится к тому времени, когда я спал с Ноем Хантли. Есть парочка с Максом, а на одной я в коммуне сижу на диване с Максом и его парнем, Ником Лейси.

– Это нам очень поможет, спасибо.

– Хорошо. Я скажу своему помощнику, чтобы он отправил их вам на почту, – сказал Хорхе.

Десять минут спустя на почту пришли два электронных письма с приложенными фотографиями. Кейт и Тристан уселись каждый за свой ноутбук и принялись рассматривать сканы: каждый файл содержал в себе восемь фотографий, так что изображение приходилось приближать. Была там и фотография Ноя Хантли, причем выглядел он весьма нетрезвым. Одной рукой он обнимал Хорхе, другой – молодого мускулистого блондина.

– Господи боже, – выдохнула Кейт, когда дошла до фотографии Хорхе и Макса, сидящих на диване рядом с третьим мужчиной. – Тристан, посмотри сюда.

Тристан встал и подошел к ней, чтобы взглянуть на экран.

– И правда, господи боже, – сказал он. – Это Ник Лейси?

– Да… – Кейт мелко потряхивало от шока. – Боже. Эта фотография – вот наш ключ. Все стало на свои места.

Глава 45

Поздним вечером субботы Ник Лейси проезжал через Саутгемптон, возвращаясь из деловой поездки.

Всякий раз, когда Ник оказывался в Саутгемптоне, он обязательно проезжал по улице, которую давно неофициально окрестили районом красных фонарей. Улица расположилась рядом с оживленной пристанью, и власти уже много лет предпринимали бесплодные попытки изгнать с нее уличных проституток. Это была одна из тех британских улочек, застроенная разномастными, совершенно непохожими друг на друга домами; некоторые и вовсе почти развалились, а некоторые вполне себе живут и здравствуют.

Ник дважды объехал квартал, проезжая мимо одного и того же ярко освещенного гей-бара – нужно было проверить, висят ли напротив камеры наблюдения или нет.

Метрах в стах от бара он заметил юношу, скрывающегося в тенях разбитого уличного фонаря. Высокий, атлетически сложенный, с мощной линией челюсти. Объехав квартал в третий раз, он притормозил у разбитого фонаря и опустил стекло.

– Привет, – сказал Ник.

– Привет, – сказал юноша, оглядывая его с ног до головы. – Красивая машина.

На нем были узкие синие джинсы, дорогие новенькие кроссовки белого цвета и тонкая футболка. Одежда не скрывала ни широкие, мускулистые плечи, ни хорошо развитые мышцы ног.

– Чем ты сегодня занят? – спросил Ник.

– А ты как думаешь? – Он подошел ближе к машине и заглянул в салон через опущенное окно. В нем так и сквозила притворная, ненастоящая агрессия, и это заставило Ника рассмеяться. Словно он устраивал представление.

– Я думаю, что ты грязная маленькая шлюшка. Именно это мне сегодня и нужно, – сказал Ник. На краткую секунду лицо паренька скривилось от обиды, и Ник с наслаждением впитал это чувство. Он вдруг почувствовал неодолимое желание заполучить его себе. Не отрываясь, Ник смотрел ему в глаза – отведет ли взгляд?

Не отвел.

– Как тебя зовут? – спросил Ник.

– Марио.

– Как тебя зовут по-настоящему? Я заплачу больше, если смогу называть тебя настоящим именем…

Повисло долгое молчание. Резкий порыв ветра закружил в воздухе сухие листья и обрывки бумаги, взлохматил каштановые волосы паренька и улегся. Парень молча изучал свои ботинки. Интересно, думал Ник, для чего ему так нужны деньги. На еду и жилье? На наркотики? На новые белые кроссовки?

– Пол.

– Привет, Пол. Сколько берешь за всю ночь?

– Три сотни наличкой. Деньги вперед.

От Пола пахло лосьоном после бритья и мылом.

– Садись на пассажирское сиденье, – сказал Ник и закрыл окно. Пока Пол обходил машину, Ник задумался: почему он вообще работает на улице? Те парни, что с внешностью получше, давно уже переходили на мобильные приложения. Это было проще и безопаснее – кроме того, если в дело должна будет вмешаться полиция, за тобой всегда останется цифровой след из метафорических хлебных крошек.

Впереди появилась полицейская машина. Пол, должно быть, это заметил – он поспешно перешел улицу и направился в другую сторону.

Ник открыл центральную консоль и проверил мини-холодильник, до отказа забитый бутылочками шампанского и кока-колы. Затем он захлопнул дверцу.

Тогда-то он пришел в чувство и осознал, что все это время действовал на автопилоте. Он ведь только что чуть не подцепил Пола. Он никогда не занимался этим сам. Только, может, первые несколько раз он делал это в качестве Ника Лейси, но это было многие годы назад, и чем дольше ему удавалось выходить сухим из воды, тем большее он мог потерять. Так что он начал использовать разные имена и маскировки: небольшие изменения внешности тут и там, чтобы выглядеть немного по-другому. Стив, Грэм, Франк и Том – его недавнее альтер-эго, с помощью которого он подцепил Хайдена Окли.

Каждый день он проверял новости – на случай, если полиция все же предъявила обвинения Ною Хантли. Сейчас они были на стадии допроса: наверняка дожидались, пока из лаборатории придут результаты теста ДНК, которое они получили с нижнего белья, подброшенного Ником.

И это поставило его в затруднительное положение. Конечно, если Ной Хантли предстанет перед судом и будет осужден за убийство Дэвида Ламба, Гейба Кемпа и тех двух юношей, имена которых он уже даже и не помнит, то Ник снова сможет вздохнуть свободно. Но это также и означает, что ему придется изменить свои методы, если он хочет продолжить делать то, что делает.

Полицейская машина доехала до самого конца длинной дороги и свернула направо.

Пол вышел из переулка, где ждал все это время, и направился назад к машине.

Ник крепко сжал руль. Страстное желание схватить этого молодого самца и мучить его, пока он не покорится полностью, пока не испустит последний вздох, было практически непреодолимым.

Но Ник смог стряхнуть с себя наваждение. Он завел машину и тронулся с места, направляясь обратно в Бернхэм-он-Си.

Аромат лосьона после бритья преследовал его еще какое-то время.

Глава 46

Ранним утром понедельника они направились в Бернхэм-он-Си, чтобы разобраться с Ником Лейси. Кейт видела, что Тристан напуган. Она и сама чувствовала тревогу при мысли о том, что им предстоит столкнуться лицом к лицу. Прошлый день они провели, опрашивая свидетелей и сверяя детали.

Когда они выехали из Эшдина, было тепло и солнечно, но стоило им выехать на трассу М5, как погода ухудшилась. Когда они добрались до Бернхэм-он-Си, на небо и вовсе наползли низкие серые тучи. Припарковались они на том же месте, что и в прошлый раз. Ветер ревел над пустынным безлюдным пляжем, сдувая с дюн песок.

– Ты готов? – спросила Кейт.

– Нет, – ответил Тристан. – Фотография у тебя с собой?

Она кивнула.

Тристан закрыл машину, и они вышли на песчаную дорожку, ведущую к дому Ника Лейси. Какой-то частью своей души Кейт надеялась, что Ник еще не вернулся из своей деловой поездки, но не успели они пройти и половины дороги, как из дома вышла Элспет и направилась к ним навстречу, приветственно взмахнув палкой.

– Доброе утро! – жизнерадостно сказала она. Сегодня на ней были солнечные очки и плотный шарф, покрывающий голову.

Кейт и Тристан пожелали ей доброго утра в ответ и отправились дальше.

– Кажется, сегодня на нас обрушился ветер, дующий через бристольский канал, – сказала она. – Но и приятные дни у нас тоже бывают!

Ветер усилился, и ей пришлось кричать, чтобы заглушить его рев. По правую сторону от дороги росло целое поле папоротников и сорной травы, и когда ветер швырял песок на листья, тот издавал тихий потрескивающий звук.

– Вы пришли к Нику? – крикнула она им в спину.

– Да, – ответила Кейт.

– Он дома. Я только что заходила к нему на утреннюю чашечку кофе! – крикнула Элспет. Резкий порыв ветра чуть не сбил ее с ног. – Что-то ветер не утихает, – сказала она, махнула на прощание рукой и, опустив голову, пошла вниз к пляжу.

– Она ведь не знает, да? – сказал Тристан.

– Конечно, не знает.

Ветер дул им в спину, так что подниматься было легко. До двери они добрались быстро – по мнению Кейт, так даже слишком быстро.

– Нам обязательно нужно заставить его говорить, – сказала она. – У меня с собой перцовый баллончик.

– Ты думаешь, он тебе понадобится? Газ и нас может задеть… И носить его противозаконно.

– Это в качестве самой крайней меры.

Тристан кивнул и гулко сглотнул.

– Как думаешь, он знает, что мы тут?

– Мы же Джон и Морин, помнишь? – попыталась пошутить Кейт, но никто из них не рассмеялся. – Идем?

Тристан кивнул.

– Идем.

Кейт наклонилась и нажала кнопку звонка. Прошла секунда, затем еще одна. На пляже истошно завывал ветер.

А что, если он откажется открывать дверь? Что, если соседка рассказала ему, что они были здесь на прошлой неделе? Он ведь мог понять, что к чему, подумала Кейт.

Они вздрогнули, когда раздался щелчок отодвигаемого засова. Дверь медленно открылась.

Перед ними стоял Билл, сжимая в руках корзину с чистым бельем.

Поначалу все ошеломленно застыли. На фотографии 1998 года, сделанной в коммуне, был запечатлен Хорхе, по обе стороны от которого сидели Макс и Билл. Тристан и Кейт, конечно, позвонили Хорхе снова, и он подтвердил: да, мужчина, сидящий рядом с ним и Максом, – это Ник Лейси. Было настоящим шоком узнать, что Билл и Ник Лейси – один и тот же человек. Но куда большим шоком было увидеть настоящее, живое подтверждение этого факта: Билла, открывающего дверь дома, в котором он жил с Максом Джеспером.

Билл переводил взгляд с Кейт на Тристана и обратно. Он открыл рот, но затем закрыл его обратно. Затем он взял себя в руки и улыбнулся, но улыбка это была странная, совсем не радостная. Яркие глаза Билла приобрели слегка безумное выражение.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Доброе утро, Билл, – сказала Кейт. – Или нам лучше называть вас Ником?

Позади Билла был длинный, просторный коридор с широким столиком, стоящим перед зеркалом. На столике стояли фотографии в золотых и серебряных рамках. Билл проследил направление взгляда Кейт и подвинулся так, чтобы полностью закрыть собой дверной проем.

Она достала из кармана фотографию.

– Помните эту вечеринку, Билл? 1998 год, коммуна на Валпол-стрит?

На фотографии Билл попытался закрыть лицо ладонью, но он попросту не успел. Было отчетливо видно, кто именно на ней изображен.

– Хорхе Томассини прислал нам эту фотографию вчера днем. Он подтвердил, что вы – Ник Лейси. Партнер Макса Джеспера, – сказал Тристан.

Билл стоял очень спокойно, перекрывая своим телом вход в дом. Тристан толкнул дверь, открывая ее пошире, и Кейт удалось протиснуться внутрь.

– А ну стой! – сказал Билл. Он попытался схватить Кейт за руку, но та вывернулась из его хватки. Тристан остался снаружи, блокируя выход.

Кейт подошла к столику и взяла в руки фотографию в серебряной рамке. На ней Билл и Макс Джеспер сидели в надувной резиновой лодке на фоне чего-то, что больше всего напоминало Гранд-каньон. Билл обнимал Макса за плечи.

Кейт отложила фотографию в сторону и взяла другую. Вот Билл и Макс в саде: оба в костюмах и галстуках-бабочках, Макс обнимает Билла за плечи, и оба счастливо улыбаются.

– Вы так и не ответили. Так как вас следует называть? Билл или Ник? – спросила Кейт. – Какое имя появилось первым – Билл или Ник?

Лицо Билла посерело. Он нетвердо шагнул назад и привалился спиной к стене. Плечи у него обмякли, корзина с бельем повалилась на пол. Тристан вошел в дом и захлопнул за собой входную дверь, а затем обошел Билла и двинулся к столику с фотографиями.

Все казалось каким-то нереальным. Заговорить никто не осмеливался.

– Вы не понимаете, – тихо сказал Билл. Он громко сглотнул и взял себя в руки.

– Как долго вы были Биллом и Ником одновременно? – спросил Тристан.

– Слишком долго. Мое первое имя – Билл. Ником я стал позже.

Он покосился на домашний радиотелефон, лежащий на столе, а затем рванул к нему, протиснулся мимо Кейт и Тристана и стремительно побежал вперед по коридору, быстро скрывшись за углом.

– Не дай ему уйти! – крикнула Кейт. Они кинулись следом и оказались в кухне, совмещенной с гостиной. Окна здесь были от пола до потолка, а за ними открывался вид на террасу, выходящую в сад. Дальше во дворе находился бассейн, а за ним – пустынный пляж. Двери были закрыты на замок.

– Наверх, – указал Тристан на лестницу, и они побежали на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Там их встретил длинный коридор со стеклянной крышей и рядом дверей. Из второй по счету комнаты донесся какой-то звук.

Кейт сунула руку в сумку и нащупала перцовый баллончик. Тристан пошел вперед.

Дверь была открыта настежь. Они стояли перед кабинетом, похожем на кабинет Билла в Салькомбе. Вот только здесь стоял застекленный шкаф с рядом блестящих черно-серебристых дробовиков. Одна из стеклянных дверец была открыта, что было уже не так важно, потому что в руках Билл держал дробовик. На девственно-чистой поверхности письменного стола лежали два патрона.

Кейт изо всех сил постаралась отрешиться от захлестывающего ее чувства паники. В груди часто-часто заколотилось сердце.

Она будет держать себя в руках.

Тристан придержал ее за руку, не позволяя пройти в дверь.

Билл перевел на них взгляд пустых, ничего не выражающих глаз и со звонким щелчком переломил дробовик. Тристан ворвался в комнату, взмахом руки сбросил на вымощенный плиткой пол патроны, и они укатились куда-то с громким стуком.

Билл все так же стоял и держал в руках дробовик.

– Положи оружие, – сказала Кейт, входя вслед за Тристаном в кабинет.

– Ты себе льстишь, – бросил ей в ответ Билл.

– Билл. Отдай мне оружие, – сказал Тристан, протягивая руку.

– А ты вообще иди на хрен. Вы меня больше не затравите. У МЕНЯ ЕСТЬ ПУШКА! – выкрикнул он, и Кейт дернулась. Они с Тристаном были почти одинакового роста, и оба были крайне крепко сложены. Тристан стоял чуть ближе к выходу, и их с Биллом разделял стол. Тот не двигался с места, все так же застыв с раскрытым дробовиком в руках.

Кейт снова нащупала в сумке перцовый баллончик. Нужно заставить его говорить.

– А что насчет Бев? Она знает о твоей двойной жизни? О том, что ты живешь с мужчиной? – Билл рассмеялся и покачал головой. – А Макс знает?

– Не вмешивайте сюда Макса! Он ничего не знает. НИЧЕГО!

– Значит, любишь ты Макса. Одного не могу понять – для чего тебе Бев?

– Я люблю Бев, просто…

– Просто что? – спросила Кейт.

– Я не обязан перед тобой оправдываться! – рявкнул Билл.

– Оправдываться ты будешь перед полицией, – сказал Тристан. – Ты очень старательно подходил к выбору своих жертв, с невероятной скрупулезностью воссоздал эти две личности – и, полагаю, многие другие. Но ты совершил огромную ошибку. Ник Лейси припарковал свой «БМВ» около дома Бев в ту самую ночь, когда Джоанна исчезла. Но Билл сказал полиции, что припарковал той же самой ночью на том же самом месте машину Бев. У Ника был дорогой «БМВ». У Бев – всего лишь старый «Рено», но по какой-то причине «автоугонщик» выбрал именно ее машину.

Билл рассмеялся.

– Это ничего не значит. Машины угоняют по куче разных причин. Какой-нибудь мелкий наркоторговец может угнать машину, и он точно не захочет привлекать к себе внимание.

Кейт кивнула.

– Тут ты прав. Мы недавно перечитали твои показания – о том, чем ты занимался в тот день, когда Джоанна пропала без вести. Сначала вы поехали с Бев в Киллертон, а затем около четырех тебе позвонили с работы и попросили приехать на стройку в Тейбридж-Хаус. Туда тебя отвезла Бев, а домой она отправилась пешком, оставив машину тебе. Двое рабочих со стройки – Радж Билал и Малик Хоприк – предоставили тебе алиби, сказав, что на стройку ты приехал в четыре часа сорок пять минут, после чего провел на ней около четырех часов.

– Да, – подтвердил Билл.

– Последние пару дней мы потратили на то, чтобы их отыскать, – сказала Кейт. – Малик Хопкирк умер от рака легких еще шесть лет назад, но вот Радж Билал все еще жив. Мы рассказали ему и о нашей теории, и о том, какой срок дают за ложные показания, и теперь он почему-то не так уверен, что ты действительно провел на стройке все четыре часа. Радж сказал, что ты заплатил ему за то, что он солжет полиции.

– А где доказательства? – спросил Билл. – Это ведь самое важное.

– Если вечером седьмого сентября Билл не был в Тейбридж-Хаусе с четырех сорока пяти до восьми сорока, то что же он делал почти четыре часа?

Билл уставился на них, крепко сжимая в руках дробовик. Взгляд у него был, как у испуганной собаки, которая не может решить, бежать ей или вцепиться противнику в горло.

Ладонь Кейт, лежащая на баллончике спрея, стала мокрой.

– Джоанна пыталась нарыть компромат на Ноя Хантли, верно? Рыла носом, пытаясь раскопать любую грязь, какую только могла, – о том, что Ной платил эскортникам, о том, что он изменял своей жене, – сказала Кейт. – От одного из парнишек она услышала, что Ной Хантли любил захаживать в коммуну Макса Джеспера на Валпол-стрит. Но чего она не знала, так это того, что ты, Ник Лейси, тоже обожал это место. Макс всегда знал тебя как Ника!

– Заткнись! Я же сказал, он не имеет никакого отношения к… – Билл резко замолчал и вновь уставился на них невыразительным взглядом. Краем глаза Кейт заметила, как Тристан шажок за шажком подбирается все ближе к Ною, не отрывая глаз от дробовика.

– Телефонный звонок, который ты получил в четыре часа дня – тебе же звонили не с работы, верно? Тебе звонила Джоанна. Мы думаем, именно тогда она поняла, что ты и Ник – один и тот же человек. А именно Ник и убил всех этих парнишек.

Билл вцепился в дробовик изо всех сил, тяжело дыша.

– Вы ничего не можете доказать. Тело не нашли. Машину тоже, – проговорил он, словно читая мантру. – Машину Бев угнали прямо из-под окон ее квартиры. Вы не сможете доказать обратное.

– Тогда как «БМВ» Ника оказалась припаркована напротив квартиры Бев?

– Потому что я припарковался там до этого, – сказал Билл с триумфальной улыбкой.

– Зачем? Седьмого сентября, утром в субботу, Бев заехала за тобой на своей машине. А твоя квартира находится на другом конце Эксетера.

– Хорошо. Я припарковался там за день до этого. Камер наблюдения на этой дороге нет, – сказал он.

– Тебе позвонила Джоанна. Она догадалась, что Билл и Ник это…

– Ты просто пытаешься меня подловить. Ты ничего не можешь доказать! – заорал он.

– Это фото все доказывает, Билл, – сказала Кейт, поднимая в воздух фотографию, сделанную в коммуне. – Мы получили фотографию от Хорхе Томассини. Джоанна расспрашивала его о Дэвиде Ламбе, и он показал ей фотографии коммуны. А потом она забрала все его негативы, пока он не видел. В тот самый день, когда Джоанна пропала, ее коллега из редакции, Рита Хокинг, видела, как Джоанна забрала эти фотографии из фотолаборатории. Те самые, которые проявили из негативов, украденных у Хорхе Томассини. И вот эта фотография была там же, среди всех прочих. Хорхе говорил, что у тебя есть пунктик – ты не позволяешь себя фотографировать. Это единственный раз, когда кто-то застал тебя врасплох и умудрился сфотографировать твое лицо.

– Это ведь Джоанна позвонила тебе, правда? – сказал Тристан. – Радж Билал сказал нам, что стройка в Тейбридж-Хаусе в тот день была закрыта. Джоанна увидела фото, поняла, что происходит, и позвонила тебе. Ты попросил о встрече, пытался все объяснить, прежде чем она позвонит в полицию. После того, как Бев высадила тебя у Тейбридж-Хауса и ушла, ты поехал в Эксетер, чтобы перехватить Джоанну на парковке в Динсгейте. Ты знал, что там она будет одна. Именно там ты напал на Джоанну и убил ее, а потом использовал машину Бев, чтобы избавиться от тела.

Билл рассмеялся и вновь наставил на них оружие.

– Я говорю, что это чушь собачья. И то же самое скажет суд присяжных.

– Вы с Джоанной были близки, так ведь? – спросила Кейт, и лицо Билла немного смягчилось.

– Конечно… Я бы и пальцем ее не тронул! – повысил он голос, а затем грохнул прикладом дробовика об стол.

– Наверное, это было тяжело – убить ее, – сказала Кейт.

– Я этого не делал! Я ее не убивал! Заткни свой гребаный рот!

– Убил. Ты похитил ее и убил, потому что она знала о тебе и твоей двойной жизни. Она знала, что ты виновен в смертях Дэвида Ламба, Гейба Кемпа и других молодых мужчин, – сказала Кейт. – Ты положил ее в машину Бев и привез сюда, не так ли, Билл? Ты привез ее в этот дом. Ни один человек, знакомый с Биллом, не знал о существовании этого места. Мы говорили с гостями, посещавшими твои летние вечеринки, мы говорили с твоей соседкой. Все они рассказывают, как сильно Ник боится, когда кто-то выходит на пески во время отлива. Сначала мы решили, что ты просто добрый самаритянин, который так боится за жизни людей, что даже завел себе судно на воздушной подушке, чтобы патрулировать берег во время отлива. Но дело не в этом, правда ведь? Ты боишься, что в один день отлив обнажит пески, в которых ты закопал тело Джоанны. Ты приехал сюда в машине Бев, а в багажнике у тебя лежало тело Джоанны. Ты дождался темноты, а потом ты пригнал машину на илистую отмель. Далеко-далеко в море, куда дальше, чем обычно осмеливаются заходить люди. Ты знал, что там грязь поглотит и машину, и спрятанное в ней тело. А после этого тебе нужно было как-то вернуться в Эксетер и встретиться с Бев, так что ты взял «БМВ» Ника и припарковался на улице Мур-Сайда. Никто никогда не крал машину у Бев. Ты не смог ее вернуть, потому что она похоронена в песках вместе с телом Джоанны, запертым внутри.

Глаза Билла смотрели на нее с серого, побелевшего лица.

– Сколько лет ты уже хранишь этот ужасный секрет? – спросила Кейт. – Хранишь его от Макса. От Бев.

– У тебя нет доказательств. Ты просто рассказываешь свои домыслы! – заорал Билл. Он схватился за ружье, закрыл глаза и прижал его к груди. По его щекам бежали слезы, но стоял он неподвижно и тихо. Кейт осторожно сделала шаг вперед, и Тристан тоже придвинулся поближе, но тут Билл открыл глаза.

– С кем мы говорим сейчас – с Биллом или Ником? – спросила Кейт.

– Это не так работает, – сказал Билл, глядя ей в лицо. Его голос вновь стал спокойным. – Я использовал имя Ник для того, чтобы встречаться с парнями. Тогда я об этом не особенно думал. Я просто не хотел, чтобы они знали мое настоящее имя. А потом все вышло из-под контроля, и две мои личности зажили своей собственной жизнью.

– Это Билл убил Джоанну? Или ее убил Ник – так же, как он убивал всех этих юношей? – спросила Кейт.

– Хватит! – заорал он.

– Наверное, это должно быть очень страшно, – сказала Кейт. – Она там, в темноте. Среди зыбучих песков. А потом наступит прилив, и… Ты часто думаешь об этом, правда? Что после всех этих лет из-под песка проглянет ржавая машина Бев с Джоанной внутри. Что все это увидят.

– Зачем ты нанял нас найти Джоанну? – спросил Тристан.

– Бев, – тихо сказал он. – Для Бев. Я хотел, чтобы она смогла успокоиться. Я думал, что вы ничего не найдете и мы сможем наконец-то оставить это в прошлом. Я хотел, чтобы Бев отступилась. Позволила ей оставаться мертвой.

– Должно быть, в глубине души Бев знала, что это ты убил Джоанну, – сказал Тристан.

– Закрой свой рот! – заорал Билл, раз за разом колотя прикладом дробовика по столешнице. – Ты ничего не можешь доказать. Ты ничего не можешь доказать! – повторял он высоким, каким-то детским голосом, словно какой-то дикий напев. Лицо Билла налилось красным, и его всего трясло.

– Когда мы закончим с тобой, Билл, я заставлю полицию обыскать каждый сантиметр этого гребаного пляжа. Они найдут машину, а в ней они найдут тело Джоанны, – сказала Кейт.

Сердце молотом грохотало в груди, а во рту было сухо, как в пустыне.

Билл двигался невероятно быстро. Он одним движением подобрал с пола патрон и вставил его в ствол. Кейт ждала, что сейчас он прицелится и выстрелит в них, но Билл рывком закрыл дробовик и перевернул его. Спустя мгновение дуло уже было у него во рту.

Тристан успел в самый последний момент. Он вырвал дробовик из хватки Билла в то же мгновение, как тот нажал на курок. За спиной Кейт осколками взорвалась стеклянная дверь шкафа.

Билл и Тристан ожесточенно боролись за оружие. Роста они были одинакового, но Тристан был сильнее.

Правое плечо Кейт пронзила боль. Она взглянула вниз и увидела красное пятно, быстро расплывающееся на ткани ее футболки.

Тем временем Билл явно одерживал верх. Он отпихнул Тристана, и тот отлетел прочь, ударившись спиной о книжные полки. Билл быстро подобрал с пола оставшийся патрон и вылетел из кабинета с дробовиком наперевес.

Поднявшись на ноги, Тристан заметил кровь, пропитывающую рукав Кейт.

– Кейт! Он в тебя попал!

Боль была такая, словно в руку раскаленным ножом тыкали, но закатав рукав, Кейт убедилась – это просто глубокий порез.

– Рана поверхностная, – сказала Кейт, зажимая ее рукой. – Иди за ним. Не дай ему ничего натворить! – крикнула она. – Ну! Иди!

Тристан кивнул и выбежал вслед за Биллом.

Оставшись одна, Кейт поморщилась и потянулась к сумке. Найдя тонкий черный шарф, она быстро обмотала его вокруг пореза на своем плече.

Затем она сделала несколько глубоких вдохов, достала телефон и позвонила в полицию.

Глава 47

Дверь в дом была открыта нараспашку. В лицо Тристану ударил сильный порыв ветра, несущий за собой мелкий колючий песок, но спустя мгновение он уже выскочил из дома и оказался на улице. Билл бежал к пляжу босиком, сжимая в руках дробовик.

Тристан бросился следом. Добежав до конца дороги, Билл одним махом перепрыгнул невысокий забор, у которого они припарковали машину. На песок он приземлился неудачно, споткнулись и чуть не упал, но быстро восстановил равновесие и помчался дальше.

Тристан перепрыгнул забор всего лишь секундой позже, а Билл уже бежал по песку прямо к морю.

Что он вообще делает, подумал Тристан. Его ноги коснулись сырого песка. Бежать по нему в тяжелых кроссовках было тяжело, и Билл вырвался вперед. Ветер бесчинствовал, с диким воем сметая с дюн сухой песок, и он вился в воздухе лентами, забиваясь в глаза и больно жаля кожу.

– Билл! Стой! – закричал Тристан, но его слова унес ветер, а песок забил рот. Проносясь мимо, Билл вспугнул стаю сбившихся у берега чаек, и они с криками взмыли в воздух прямо у Тристана над головой, горестно вопя в низко нависшее небо.

Чем дальше они бежали, тем более влажным становился песок под ногами. Билл сжимал дробовик обеими руками, размахивая им из стороны в сторону, чтобы помочь себе сохранить равновесие. Теперь Тристан видел, как далеко вдали волны разбиваются о мокрый песок. Он бросил быстрый взгляд назад, и оставшиеся за спиной дома вдруг показались ему очень маленькими.

Он остался один посреди богом забытой пустоши: наедине с Биллом, дробовиком и последним патроном.

Билл оглянулся. Бежал он теперь медленнее. Песок стал совсем мокрым, и теперь его покрывала тонкая пленка воды с кое-где разлитыми лужицами покрупнее. Кроссовки Тристана промокли, и с каждым шагом он на несколько сантиметров проваливался в жидкую грязь.

Тристан сократил расстояние еще больше: теперь его и Билла разделяло не больше пары метров. Билл снова обернулся и тут же споткнулся, кубарем рухнув на песок. Дробовик вылетел у него из рук. Тристан не успел затормозить – он налетел на распростертого на земле Билла, запнулся и полетел вниз. Теперь на песке лежали они оба.

Тристан понимал, что сам себя загнал в чрезвычайно глупую ситуацию. Сейчас Билл либо покончит с собой, либо попытается убить Тристана, либо они оба утонут в зыбучих песках.

Подняться Тристан не успел – Билл вскочил первым, схватил его за плечи и рывком перевернул на спину. Теперь он сидел сверху, вжав его в песок и вцепившись пальцами в горло.

– Думаешь, можешь меня задирать? Думаешь, можешь мной командовать? – заорал Билл. Глаза у него были абсолютно бешеные, а лицо приняло ярко-красный цвет. Тристан чувствовал, как чужие пальцы все крепче сжимаются на его горле. Из последних сил он попытался скинуть Билла, помогая себе ногами.

Но Билл всем весом давил ему на шею, и мокрый песок под ним начал податливо проминаться. Его затылок и уши погрузились во влажный илистый песок, отрезая звуки ветра и шум прибоя. Мокрый песок залил его лицо и начал просачиваться в нос. На глаза опустилась темнота. Тристан ничего не видел, но чувствовал, как Билл толкает его все глубже и глубже в жидкую грязь. Пальцы уже не так крепко стискивали его шею, но Тристан чувствовал – теперь Билл собирается утопить его заживо.

Он попытался пошевелить руками и ногами, но тело, уже наполовину погруженное в землю, отказывалось его слушаться. Из сдавленных легких вырвался последний воздух.

Тристан тонул.

* * *

Кейт бежала по пляжу так быстро, как только могла. Она уже видела силуэт Билла, скорчившегося на песке. Шарф, туго обвязанный вокруг раны, заставлял руку пульсировать острой болью, но по крайней мере кровь у нее остановилась.

Приблизившись еще немного, Кейт поняла, что Билл пытается утопить Тристана в песке. Его голова и верхняя часть туловища уже полностью скрылись под жидкой грязью, как и ладони Билла. Тристан пытался сопротивляться, но только беспомощно пинал ногами воздух.

Взгляд Билла был намертво прикован к тонущему в песке Тристану. На его руках проступили вены, с лица струился пот, и его всего колотило от неимоверных усилий.

Неподалеку лежал отброшенный дробовик. Кейт подбежала к нему, схватила за ствол и, размахнувшись, ударила Билла прикладом по голове. Раздался громкий хруст, Билл пронзительно вскрикнул и, оглушенный, завалился на бок.

– Тристан! – заорала Кейт. Она наклонилась вниз и нащупала его тело, затем упала на колени, сцепила руки за его спиной и потянула что было сил, откидываясь назад. Сначала он не сдвинулся с места ни на миллиметр, и Кейт уже решила, что сейчас они утонут вместе. Затем раздался мягкий чавкающий звук, и голова Тристана показалась из-под песка на поверхность. Они вместе рухнули на более-менее твердую землю.

– Все хорошо, – проговорила она, вытирая с его лица жидкий песок. Тристан отплевывался, сотрясаясь в рвотных позывах, все его тело было покрыто толстой коркой грязи. Наконец он сделал глубокий хриплый вздох.

– Где он? Я не вижу, – прохрипел он. Билл все еще неподвижно лежал на боку.

– Я ударила его прикладом по голове, – сказала Кейт. Она добралась до бассейна с чистой морской водой, зачерпнула немного и вернулась к Тристану, чтобы помочь смыть с лица грязь.

Голова Билла вдруг дернулась, он подполз к дробовику, схватил его и откатился в сторону. Он наставил прицел на Кейт и спустил курок.

В воздухе раздался сухой щелчок – ствол был разряжен. Билл спустил курок еще раз, и Кейт испуганно вскрикнула, но и в этот раз дробовик не выстрелил.

– Нет! Нет-нет-нет! – завопил Билл, шаря по песку в поисках единственного оставшегося патрона. Кейт видела, что он лежит прямо за ним, и она рванулась с места, подобрала и запихала в карман.

К ее облегчению, с берега уже раздавались отрывистые крики – к ним спешила полиция.

Мгновением спустя Билла уже заковывали в наручники.

– Билл Норрис, он же Ник Лейси. Вы арестовываетесь по подозрению в убийстве, – сказал офицер полиции, застегивая на нем наручники. – Вы имеете право хранить молчание. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство.

Кейт добрела до Тристана – тот лежал на песке и пытался перевести дух.

– Я думал, мне крышка, – сказал он, выплевывая песок. – Господи.

Трое полицейских уже сопровождали Билла обратно к берегу.

– Мы должны уходить сейчас же, – сказал один из полицейских, осторожно касаясь ее плеча. – Идет приливная волна, и движется она быстрее, чем мы сможем бежать.

Кейт обернулась и увидела пенную стену воды, движущуюся навстречу.

– Ты в порядке? – спросила она, помогая Тристану подняться на ноги.

– Нет, но скоро буду, – ответил он. – А ты? Твою руку было бы неплохо осмотреть.

Кейт кивнула, хотя боли она никакой не чувствовала, только эйфорию. Они поймали его. Они раскрыли дело.

Кейт взяла Тристана под руку, и они вместе направились к спасительному берегу.

Глава 48

Четыре дня спустя, в пятницу, Кейт и Тристан вернулись в дом Макса и Билла, стоящий в Бернхэм-он-Си. Было всего четыре часа утра.

Было еще темно, так что залитая изнутри светом палатка криминалистов была видна с расстояния в несколько километров. Парковка около дома была уже забита: на нее еле вместились два полицейских фургона и черный фургон, принадлежащий криминалистам, так что Кейт припарковалась в конце песчаной дорожки.

Последние четыре дня показались Кейт вечностью. Когда Билла взяли под стражу, он все еще был крайне неуравновешен, и Кейт наивно полагала, что он повторит полиции то же самое, что уже сказал им с Тристаном. Его отвезли в полицейский участок Эксетера, и он воспользовался правом позвонить Бев. Бев же, в свою очередь, позвонила его адвокату. До сих пор Билл отказывался отвечать на любые вопросы, так что им было необходимо отыскать похороненное в песках тело Джоанны самостоятельно.

Кейт позвонила Бев, но та не испытывала никакой благодарности за успешно проведенное расследование, напротив: она обвинила Кейт во всех смертных грехах. Она отказывалась принять, что все это время у Билла была другая жизнь, и еще более яростно она сопротивлялась идее, что Джоанну убил Билл. Частично Кейт ее понимала: в такое сложно поверить, учитывая, что все эти годы Билл безоговорочно ее поддерживал и утешал в ее горе.

Полиция связалась с Максом Джеспером, и отреагировал он примерно так же, как и Бев. Он отменил свой билет на самолет и остался в Испании, и теперь Кейт гадала, как скоро Макс все-таки решится вернуться.

Старший комиссар Фэй Стаббс держала Кейт и Тристана в курсе последних новостей, а были они не слишком приятными. Сейчас у них оставалось всего несколько часов, чтобы найти машину и предъявить Биллу обвинения, иначе его придется отпустить ни с чем. С Ноя Хантли обвинения уже сняли, полностью переключив расследование на Билла.

– О господи. Даже подумать страшно, что придется снова вернуться на пляж, – сказал Тристан, когда Кейт заглушила мотор. Снаружи было темно, хоть глаз выколи. Свистел ветер, набрасываясь на машину.

Кейт крепко сжала ладонь Тристана.

– Можешь остаться в машине, если для тебя это слишком, – сказала она.

– С ума сошла? Я должен узнать, чем все кончится, – заявил он со смехом. Они выбрались из машины, натягивая теплые пальто и перчатки, а затем спустились на пляж к полицейскому фургончику. Фэй как раз вышла через заднюю дверь.

– Доброе утро, – сказала она. – Может, чаю? Мы ждем отлива, он должен начаться минут через двадцать, – Фэй сверилась с часами. – Сейчас мне нужно перекинуться словечком с криминалистами и береговой охраной. Они уже все подготавливают.

Фэй взобралась на ограждение, стоящее рядом с фургоном, и спрыгнула на пляж. Кейт и Тристан решили погреться внутри вместе с двумя офицерами полиции, которые пили чай из термокружек. Они поздоровались, после чего Тристан отошел к маленькому столику, на котором стояли чайник и кружки, и принялся заваривать им с Кейт чай.

Это было уже третье утро, в течение которого они присоединялись к полиции, помогая прочесывать пляж. Если еще можно было рассчитать, по какой траектории Биллу пришлось бы съезжать на машине Бев со склона холма, то дальше дело обстояло хуже. Полиция предполагала, что он в любой момент мог свернуть и направиться в море прямо через песчаный пляж, к тому же, даже если бы он ехал по прямой, это все еще была слишком большая площадь, и обыскать ее было непросто.

Для того чтобы найти машину, поисковая группа использовала георадар. Они обратились к службе береговой охраны, и те с помощью судна на воздушной подушке прочесывали линию прибоя. Как раз вчера георадар засек под землей какой-то массивный объект, но случилось это на самом краю прибоя, и времени хватило только на то, чтобы отметить нужное место, затем началась приливная волна, и проводить какие бы то ни было работы стало невозможным. Сегодня они собирались вернуться на то же место, надеясь хоть что-нибудь отыскать.

Сделав себе чай, Кейт и Тристан вышли на свежий воздух вместе с полицейскими. В руках они сжимали горячие кружки.

– Я слышала, это вы осматривали дом? – спросила Кейт.

– Ага. Я Кир, а это Даг, – сказал один из полицейских. – Криминалисты работали над спальней и ванной комнатой. Их недавно тщательно отмыли с отбеливателем и аммиаком. Мы нашли в машине волокна ткани, волосы, кровь и телесные жидкости.

Раздался шум двигателя. На дорогу выехала полицейская машина и остановилась рядом с машиной Кейт. Пляж заливал тусклый предрассветный свет, но даже в нем было невозможно сказать, кто именно это приехал. Только когда сидящий за рулем полицейский открыл дверь, а в салоне автоматически вспыхнула лампочка, Кейт узнала Бев Эллис, сгорбившуюся на заднем сиденьи. Выглядела она изможденной и абсолютно обессиленной. Полицейский выбрался из машины и наклонился, чтобы что-то ей сказать.

– Господи. Даже представить себе не могу, что бы я делал на ее месте, – сказал Даг.

– Я бы хотела быть здесь, – сказала Кейт. – Как бы трудно это ни было. Бев нужно найти Джоанну, чтобы она могла ее отпустить – даже если это невыносимо больно.

Ей хотелось подойти к машине и поговорить с Бев, но она понимала, что сейчас лучше оставить ее в покое. Пока что сказать ей было нечего.

Они следили за тем, как полицейский оставил Бев сидеть в машине и направился к фургону.

– Чайник горячий? По-моему, ей бы не помешало выпить крепкого чаю, – сказал он.

– На месте Бев мне нужно было бы что-нибудь покрепче чая, – заметила Кейт. Она оглянулась на машину: Бев сидела, безразлично уставившись на пляж, скрытый рассветными тенями.

Полчаса спустя взошло солнце, отбрасывая на песок голубовато-серебристый отблеск. Ветер немного поутих, но все еще было холодно. Когда Кейт и Тристан перелезли через ограждение, чтобы присоединиться к Фэй и понаблюдать за ходом операции, они увидели, что судно на воздушной подушке уже движется через пляж к воде, а на борту стоят пятеро человек. Зеленый трактор с огромными шинами полз за ним следом. Трое криминалистов в защитных костюмах и высоких резиновых сапогах направлялись к зоне работ, отмеченной длинным тонким прутом, торчащим из песка.

– У нас на все меньше часа, а потом начнется прилив, – сказала Фэй.

– А трактор не завязнет в песке? – спросил Тристан. Судно на воздушной подушке остановилось в нескольких метрах от отмеченного места, а трактор все так же неспешно полз метрах в тридцати позади, пробираясь сквозь влажный песок.

– Он оснащен специальными широкими шинами высокой проходимости с пониженным давлением воздуха. Это должно обеспечить наилучшее сцепление с поверхностью. Подберется так близко, как только сможет, – объяснила Фэй. Они направились за Фэй по песку, чтобы быть поближе к месту действия.

Трактор замедлил ход и остановился примерно метрах в пятнадцати от судна на воздушной подушке, затем водитель высунулся из кабины, что-то крикнул и взмахнул рукой. Дальше ехать было нельзя.

Все напряженно всматривались в серые сумерки, наблюдая, как работает команда береговой охраны, пытаясь отыскать нужное место. Пару раз Кейт оглядывалась на Бев, но все, что она могла разглядеть – это силуэт ее фигуры, сидящей в машине. Она следила за происходящим вместе со всеми.

Команда береговой охраны надела длинные резиновые сапоги и спустились в густой липкий песок. Трое мужчин держали в руках длинные металлические шланги – через них подавали морскую воду под высоким давлением, что помогало сметать в сторону влажный песок. Двое других мужчин копали. Через двадцать минут раздался неразборчивый крик, и тут же ожила рация Фэй: они нашли бампер автомобиля.

– Нужно делать все быстро, – сказала Фэй в рацию. – До прилива тридцать минут.

– Как думаешь, как Биллу удалось заехать на машине Бев так далеко? – спросил Тристан.

– Если он съехал с дороги и пересек пляж на большой скорости, то на силе инерции он мог проехать значительное расстояние, – сказала Кейт. Ее охватило радостное возбуждение при мысли о том, что могло скрываться в песке. Это могла быть машина Бев.

К бамперу засыпанной песком машины прикрепили длинную цепь, другой конец которой закрепили на тракторе. Он медленно начал пятиться назад, сантиметр за сантиметром, пока цепь не натянулась. Двигатель взревел, набирая обороты, цепь вздрогнула, но его колеса тут же завязли и беспомощно завертелись, скользя в мокром песке и разбрызгивая вокруг фонтанчики грязи. Команда береговой охраны тут же вооружилась лопатами и шлангами высокого давления, пытаясь освободить попавший в плен трактор.

– О нет, – выдохнула Кейт. – Приливная волна возвращается.

Вода, пенясь, подползала все ближе и ближе.

Затем раздался рев победных криков: колеса трактора наконец-то крепко зацепились за песок, и трактор начал медленно двигаться назад. Песчаная куча вздыбилась, а затем на поверхности появились очертания автомобиля, облепленного толстым слоем грязи.

Кейт снова оглянулась назад: Бев вышла из машины и теперь стояла, оперевшись рукой на открытую дверцу, пристально вглядываясь в полуразвалившийся автомобильный остов. Трактор продолжал двигаться задним ходом, затем резко сдал назад, рывком вытащив обломки из вязкого песка на более твердую почву.

Еще немного – и вот машину уже подтащили к палатке криминалистов, разбитой на краю пляжа. Кейт и Тристан подошли поближе.

Кузов машины сильно проржавел, шины давно истлели, обнажив колесные диски. Кейт попыталась заглянуть внутрь, но даже не смогла понять, где должны были быть окна. Крыша, похоже, давно обвалилась.

Два криминалиста помогли снять с бампера цепь, и трактор, громыхая, укатил прочь. Белую палатку криминалистов подняли и перенесли поближе, пока она не накрыла проржавевший остов машины.

В напряжении прошел еще один час. Наконец Кейт и Тристан решили подняться к полицейскому фургону вместе с Фэй, чтобы выпить чая. Бев, успевшая вернуться в полицейскую машину, с каждой минутой нервничала все больше и больше, и в конце концов она выскочила наружу и побежала к палатке. Спустя мгновение рация Фэй снова ожила.

– Шеф, мы опознали жертву.

– Хорошо. Я спускаюсь.

Она махнула рукой, подзывая Кейт и Тристана пойти вместе с ней. До палатки они добрались быстро. Бев крепко обнимал офицер полиции – наполовину он помогал ей держаться на ногах, наполовину – пытался не пустить в палатку. Она издавала ужасающий низкий вой, больше похожий на стон раненого животного, чем на звук, который способно исторгнуть человеческое горло. Этот полустон-полувой пробрал Кейт до глубины души, до мурашек по коже и вставших дыбом волосков на задней стороне шеи.

Одну стенку палатки откинули, и яркий прожектор освещал искореженный ржавый остов. То, что когда-то было салоном машины, превратилось в сплошную мешанину из грязи, песка и перекрученного металла.

Криминалисты уже успели расстелить на песке две белые простыни. На одной лежали остатки кожаной сумки и ноутбук, чей пластиковый корпус сохранился в удивительно хорошем состоянии. На второй простыне лежал пожелтевший скелет. Широко раскрытые глазницы незряче уставились в небо. Зубы были нетронуты, и рядом с черепом лежала челюстная кость. Скелет показался Кейт таким крохотным.

– Автомобильный номер совпадает. Эта машина принадлежала Бев Эллис, – сказал один из криминалистов. – Еще мы сопоставили форму зубов с имеющимися стоматологическими слепками. Скелет, найденный внутри машины, это скелет Джоанны Дункан.

Бев закричала, словно от сильной боли, вырвалась из хватки полицейского и протянула руки к черепу, но Фэй и Кейт успели ее перехватить. Ее ноги подкосились, и она вцепилась в плечо Кейт, чтобы не упасть.

– Моя маленькая девочка… Ты нашла мою девочку, – прошептала она. Кейт обхватила Бев руками, крепко прижимая к себе.

– Мне так жаль, Бев, – сказала она. – Мне очень, очень жаль.

Эпилог

Две недели спустя, когда солнце уже клонилось к закату, Кейт вместе с Тристаном и Эдом сидела на пляже неподалеку от ее дома. Расположились они на гигантском стволе затонувшего дерева, которое выбросило штормом на берег пару лет назад. На песке они построили большой костер.

– А знаешь, эта безалкогольная игристая херня не так уж и плоха на вкус, – заметил Эд. – По какому случаю мы не пьем?

– Наглости тебе не занимать, учитывая, что ты без спросу заявился на наше барбекю, – сказал Тристан.

– Эй! Я принес мясо!

– Спасибо, Эд, и на здоровье, – сказала Кейт, делая глоток фруктового газированного напитка. Он и правда был весьма неплох. – Мы отмечаем, что нам заплатили за успешное раскрытие дела. Ну и наше недавнее интервью для «Вест-Кантри Ньюс» тоже неплохой повод для праздника.

– Надеемся, что после этого работы у нас прибавится, – добавил Тристан.

Джейк тоже был тут: он пытался разжечь маленький гриль, который они притащили с заднего двора.

– А еще мы отмечаем, что нам наконец-то удалось найти работников для трейлерной стоянки. – Он подобрал свой стакан, стоящий на песке, и, подняв его в воздух, подошел поближе. – За детективное агентство, за трейлерную стоянку и за то, что больше нам не придется драить туалеты! – провозгласил Джейк, и они все звонко чокнулись стаканами.

– Со временем ты поймешь, Джейк, – часть нашей жизни неизбежно сводится к необходимости драить туалеты, – философски изрек Эд. Он сделал еще глоток. – А льда у вас нет?

– Лед я купил. Пойду принесу, – сказал Тристан.

– Мясо тогда тоже захвати. Оно в холодильнике, – попросил Джейк.

– Я с тобой схожу, – поднялась с дерева Кейт. – Вместе донесем быстрее.

Они оставили Джейка и Эда болтать у костра и вернулись назад в дом. Не успели они войти на кухню, как в дверь позвонили.

Кейт нахмурилась, направившись к двери, и Тристан пошел за ней.

На пороге стояла Бев. Они не видели ее с того самого дня, как полиция достала из-под песка скелет Джоанны.

– Простите за беспокойство, – сказала она.

– Что вы, вы нас ничуть не беспокоите, – заверила ее Кейт. Бев выглядела уставшей и осунувшейся, и одета она была во все черное: длинная черная юбка с блестящей нитью, черный свитер, закрывающий горло. У корней волос виднелась седина. – Может, пройдем в дом?

– Нет-нет. Я просто зашла извиниться перед вами, ребята. Я так яростно отрицала вину Билла… И я так и не поблагодарила вас толком за то, что вы нашли Джо… Мне стыдно за то, как я себя повела. Я была в таком шоке. Но сейчас я наконец-то могу достойно ее похоронить.

Кейт и Тристан кивнули. Вскоре после того, как криминалисты подтвердили, что найденный скелет принадлежал Джоанне, Бев упала в обморок. Ее доставили в больницу и диагностировали серьезное психологическое потрясение. С тех пор они так ни разу и не поговорили, но выписавшись, Бев перевела на счет агентства оставшуюся оплату за успешное закрытие дела.

– Глупый вопрос, конечно, но как вы себя чувствуете? Вы нас здорово тогда напугали, – сказал Тристан. Бев переступила с ноги на ногу, поправила висящую на плече сумку и пожала плечами.

– Не знаю, что обо всем этом думать. Его признали виновным. В смысле, Билла, Ника, или как там его зовут на самом деле, черт бы его побрал. И, конечно, его и должны были признать виновным. Против него столько улик… он убил Джо. И всех этих бедных парнишек… Господи, вы наверное такой тупой меня считаете. Я провела с ним столько лет, и я вообще ни о чем не догадывалась… И думаю, вы уже слышали: криминалисты проверили ноутбук Джоанны и флешку, которую нашли вместе с ней в машине.

– Да, – кивнула Кейт. – Ноутбук сильно пострадал от соленой воды, но с флеш-карты удалось восстановить немного информации. Там нашли копию фотографии, которая помогла нам раскрыть дело, – ту, где Билл сидит в коммуне вместе с Максом и еще одним мужчиной по имени Хорхе Томассини.

– Пожалуйста! – взмолилась Бев, выставляя вперед руку. – Только не произносите их имен. Я столько всего услышала от полиции… – Она зажала рот ладонью, прикрывая задрожавшие губы. – Они нашли ДНК того парнишки, Хайдена… Билл всегда был со мной настоящим джентльменом. Слышать о том, что он творил со всеми этими людьми… Что Ник творил со всеми этими людьми. Я ходила к психотерапевту. Она считает, что я спасла жизни многих мужчин, что я помогала ему сохранить эту сторону своей личности. Сторону, которая хотела быть Биллом, гетеросексуальным мужчиной. Но знаете что? Это просто красивое название для того, чем я была на самом деле – его прикрытием. Он водил меня на все эти торжественные мероприятия, чтобы все знали: он порядочный гетеросексуальный человек. С семьей. Все как полагается…

– Бев, пожалуйста, не говорите так, – сказала Кейт. – Вы точно не хотите зайти к нам? Может, предложить вам чего-нибудь выпить?

Бев достала из сумки салфетку и промокнула глаза.

– Нет, не стоит. Спасибо. Как вы догадываетесь, я сейчас не самый компанейский человек. Сегодня звонил Макс Джеспер, мы обстоятельно поговорили. Как выяснилось, он знал обо всем не больше, чем я… Я собираюсь увидеться с ним завтра. Безумная затея, да?

– Почему же, – ответил Тристан. – Он ведь тоже потерял того, кого любил. Что-то общее у вас уже есть.

– Господи, меня от всего этого уже тошнит. Я не хочу разбираться с Биллом. Со всем этим его дерьмом. Я просто хочу наконец оплакать мою Джо… – Бев порылась в сумке и вытащила сложенную несколько раз салфетку.

– Послушайте. Я хочу отдать это вам обоим – чтобы вы всегда помнили: то, что вы делаете, невероятно важно. Я понимаю, что иногда это может быть очень тяжело. – Она вручила Кейт салфетку, и когда та развернула ее, то увидела серебряный браслет с украшением в форме крохотного увеличительного стекла. – У Джо был любимый браслет. Я подарила его ей на восемнадцатилетие, и она никогда его не снимала. Они нашли браслет в машине рядом с ее останками. Я, конечно, сначала отдала его в чистку.

– Мы не можем принять этот подарок, – начала было Кейт.

– Нет. Пожалуйста, я хочу, чтобы вы его взяли. Я хочу, чтобы у вас была маленькая частичка Джо – в напоминание, что вы сделали абсолютно удивительную вещь, когда раскрыли это дело и вернули мою девочку.

– Спасибо, – поблагодарил Тристан. Бев крепко их обняла.

– Храни вас обоих Господь, – сказала она, помахала рукой на прощание и ушла. Раздался тихий стук закрывшейся двери.

Кейт молча рассматривала браслет.

– Это дело разбивает мне сердце, – наконец сказала она. – Только подумай: все эти годы она лежала там, запертая в машине и погребенная под песком.

– Ты должна гордиться собой, Кейт. Ты за месяц сделала то, что полиции не удалось сделать за тринадцать лет.

– Мы оба должны гордиться. Без тебя у меня ничего бы не вышло.

Они еще немного постояли, молча рассматривая серебряный браслет. Наконец Кейт аккуратно положила его на стойку и вытерла слезы. Она представила, как все эти годы браслет находился на усыхающем запястье Джоанны и ждал, когда его наконец найдут.

В кармане Тристана тренькнул телефон, и он взглянул на экран.

– Это Эд. Спрашивает, когда мы уже принесем лед.

– Пойдем. Какое счастье, что сегодня наш единственный повод для беспокойства – это то, что Эду не нравится слишком теплый сок. Давай, пора готовить барбекю, – сказала Кейт с улыбкой.

Они забрали лед и еду, вышли из дома и направились по дорожке, спускающейся вниз со склона. Там, в теплом свете пляшущих язычков пламени, их дожидались Эд и Джейк.

Послесловие автора

Дорогие читатели, спасибо, что решили прочитать «Тьма падет». Если вам понравилась эта история, я буду признателен, если вы расскажете о ней семье и друзьям. Сарафанное радио остается лучшей рекламой! Я безумно благодарен за вашу поддержку.

Кроме того, можно написать отзыв о книге в сети. Необязательно длинный, достаточно нескольких слов. Отзывы помогают новым читателям находить мои книги ничуть не меньше рекомендаций.

Я люблю читать. Мало что я люблю больше, чем погружение в очередную историю. Мне кажется, что весь прошлый год я сбегал от реальности в книги чаще, чем раньше, – из-за всего, что происходило в мире. Спасибо всем, кто писал мне, что вам понравилось отвлекаться от происходящего на мои книги! Ваши сообщения значат для меня невероятно много.

Чтобы познакомиться со мной ближе, посетите мой сайт:

www.robertbryndza.com

Кейт и Тристан скоро вернутся для следующего захватывающего расследования! А пока – до новых встреч.

Роберт Брынза

Благодарности

Спасибо моим восхитительным издателям!

Команде издательства «Томас и Мерсер», которая занималась выпуском книги в США и Канаде, а именно – Лиз Пирсон, Шарлотте Хершер, Лоре Барретт, Саре Шоу, Майклу Янце, Деннеллу Кэтлетт, Хейли Миллер Свон и Келли Осборн.

Команде издательства «Сфера», ответственной за выпуск книги в Великобритании и Содружестве, а именно – Кэти Берк, Каллум Кенни, Кирстин Астор, Лоре Вайл, Тому Вебстер и Шону Гаррехи.

Как и всегда, отдельное спасибо команде Брынзы – Янко, Вьерке, Рики и Лоле. Души в вас не чаю, ребята, и благодарю за вашу невероятную любовь и поддержку.

Самое большое спасибо – моим читателям и книжным блогерам. Когда я только начинал писать, именно ваша поддержка и внимание помогали мне продолжать. Сарафанное радио – лучшая реклама, поэтому я никогда не забуду, насколько важны мои читатели и многие замечательные книжные блогеры. Впереди еще немало планов, так что до встречи в следующей книге!

Content

Роберт Брындза
Тьма падет
Роман

Пролог

Глава 1 Тринадцать лет спустя

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог

Послесловие автора

Благодарности