Кэмпбелл Фиона

Смерть клерка

Фиона Кэмпбелл

Смерть клерка

Глава 1

Кэндзи Ямада с трудом подавил зевок. Переполненный поезд ворвался, наконец, на станцию «Токио». Толпа на платформе хлынула к вагону. Рано утром в понедельник на линии «Яманотэ» всегда страшная давка. Кэндзи не смог протиснуться в предыдущий поезд, но теперь впереди стоял всего один человек. Изгибаясь и выворачиваясь, Кэндзи все-таки спиной вперед ввинтился в вагон и вдруг увидел, нет, скорее почувствовал, что его дипломат прижало толстыми резиновыми губами закрывающихся дверей. Даже если бы Кэндзи мог пошевельнуться, дергать было бессмысленно — дипломат сдавило намертво. Пришлось беспомощно ждать, пока один из дежурных по станции раздвинет двери рычагом и втолкнет дипломат, чтобы двери захлопнулись.

Вдоль платформы эхом пронесся крик. Дежурный махнул белым жезлом, поезд дернулся, потом неуверенно тронулся, постепенно набирая скорость и все быстрее отстукивая колесами бешеный ритм. Приближаясь к следующей станции, он снизил скорость и, задрожав, резко остановился. Рука Кэндзи соскользнула с липкого хромированного поручня, и его мотнуло сперва вправо, потом влево. С одной стороны буфером сработал пожилой господин, дышащий перегаром и табаком, а с другой — молодая женщина, благоухающая на весь вагон духами, которые все же не заглушали запах немытых волос и потных тел. Сморщив нос, Кэндзи чихнул, еле успев сжать губы.

Пожилой господин вышел, и только тогда Кэндзи смог протиснуться в уголок и вытащить из кармана плаща «Майнити-ньюс». Каждый понедельник в газете печатают рейтинг лучших и худших телепередач за неделю, составленный Лэйко Кобаяси. Кэндзи нравилось узнавать о новостях одним из первых в офисе. Впрочем, сегодня он не ушел дальше первой страницы. «Ниссан» — сообщалось на ней — уволил больше тысячи рабочих с завода в Канагаве. Сокращение произошло несколько недель назад, но его удавалось сохранять в тайне, пока один из рабочих, недовольный компенсацией, выплаченной ему и коллегам, не пришел с заявлением в редакцию газеты. Статья сопровождалась черно-белой фотографией мужчины, одиноко потрясающего кулаком на фоне завода.

Кэндзи присвистнул от удивления — ничего себе, а ему-то всегда казалось, что машиностроительная отрасль крепка, как скала. Даже если все вокруг будет рушиться, она останется непоколебимой. Многие так думали. Но если это не так, на что надеяться простым смертным?! От одной только мысли бросало в дрожь. Да, плохи дела…

— «Сибуя». Следующая станция — «Сибуя», — сообщил механический женский голос.

Сунув газету в карман, Кэндзи вышел из вагона, споткнулся и, еле удержавшись на ногах, вместе со всеми начал протискиваться к выходу. От станции метро до офиса было всего несколько шагов. На улице моросило, но в такой толпе неудобно раскрывать зонтик. Дождь капал на голову, стекая по уложенным гелем волосам на очки. Сквозь мокрые стекла Кэндзи наконец-то увидел скромное одиннадцатиэтажное здание, в котором работал. Три этажа занимала японская вещательная корпорация «Эн-би-си», в том числе и маркетинговый отдел подразделения развлекательных программ, в котором числился Кэндзи.

На седьмом этаже он вышел из лифта и попал в коридор без окон, залитый резким светом люминесцентных ламп и выстланный жестким рыжим паласом. Вдоль одной стены до самых дверей из матового стекла громоздились картонные коробки с многочисленными наклейками, ожидающие, когда их заберут в отдел корреспонденции. Набрав четырехзначный код, Кэндзи услышал бодрый сигнал. Код меняют каждый первый понедельник месяца. Как раз сегодня. И он был четко написан на бумажке, приклеенной скотч-лентой к стеклянной двери. Под цифрами стояло: «Никому не говорите, но это новый код».

Кэндзи открыл дверь. Большой кабинет делился широким проходом на две равные части. На каждой половине столы располагались «лицом к лицу» под прямым углом к основному проходу. На столе у Кэндзи, как и у его коллег, стояли телефон и компьютер; втиснутая под стол тумба с двумя выдвижными ящиками едва оставляла место для ног. Ящики давным-давно были забиты донельзя, документы громоздились стопками на столе и полу. Вокруг стула стеной выстроились видеокассеты с пилотными эпизодами и полными выпусками телепрограмм.

Расположение рабочего стола напрямую зависело от служебного положения его владельца. Начальник маркетингового отдела — Син Исида — сидел в самом конце ряда у окна. И только его не касался хаос, царящий во всем кабинете. Благодаря высокой должности он получил дополнительное место для хранения документов — сейф на цокольном этаже. Не говоря уже о других привилегиях — оплачиваемое членство в гольф-клубе «Марухан» недалеко от Токио и возможность отдыхать на гавайской вилле, принадлежащей компании.

— Доброе утро! — поздоровался Кэндзи с сотрудниками за соседними столами.

Коллеги, оторвавшись от работы, улыбнулись и поздоровались с ним, но ничего более. Раньше кто-нибудь обязательно спрашивал у Кэндзи, как прошли выходные, а он интересовался, например, успехами сына на бейсбольном матче или тем, как отпраздновали день рождения жены. В последнее время коллеги ограничивались сухим приветствием и не заговаривали с ним даже о погоде.

Бросив дипломат на стол, Кэндзи повесил плащ и направился к кофейному аппарату. Он выбрал крепкий черный кофе с сахаром, который никогда не растворялся, а прилипал к дну чашки комком полупрозрачных гранул. Вернувшись за стол, включил компьютер и проверил часы — 8.00. Еще целый час до утренней «летучки». Можно немного поработать.

Ровно через час по всему офису завыли динамики. Подпрыгнув от неожиданности, Кэндзи влился в дружный поток коллег, спешащих в конференц-зал номер один: тесную пыльную комнатушку без окон, но с кондиционером, который, если работал, жутко свистел, а если не работал, то дрожал и постанывал. Стены были выкрашены в грязный желто-коричневый цвет. По этому поводу Кэндзи часто шутил с коллегами: мол, на ночь, когда все работники расходятся по домам, здесь запирают целое семейство курильщиков.

— Похоже, наши Ватанабэ [1] снова приходили, — говорил обычно Кэндзи перед началом совещания. Или: — Вижу, Ватанабэ прошлой ночью опять здесь побывали.

Шутка всякий раз вызывала смех. Но так было раньше. А теперь… Теперь Кэндзи помалкивал. Он не мог понять, в чем причина, тем не менее чувствовал, что в последние несколько месяцев коллеги от него отдалились. Нет, конечно, они были вежливы, как обычно. Однако его больше не приглашали пропустить по стаканчику после работы. Во взглядах, которые он иногда ловил на себе, не чувствовалось прежней доброжелательности. Несколько раз коллеги замолкали, когда он неожиданно появлялся рядом. Объяснение могло быть только одно — его считали виноватым.

Заняв жесткий пластмассовый стул в углу комнаты вдали от коллег, Кэндзи делал вид, будто перечитывает записи в ежедневнике, пока не пришел Син Исида. Он объявился через несколько минут, уверенно открыв дверь. Следом вбежал его ассистент — Акира Это.

— Всем доброе утро! — Исида поправил красный галстук и разгладил темно-синий пиджак.

Исида был невысок, но мускулист. Даже жена Кэндзи в прошлом году, когда весь отдел с семьями ездил на онсен [2], заметила его накачанные трицепсы и мощные предплечья. Она осуждающе оглядела тщедушную фигуру мужа, словно спрашивая: «И почему он не похож на своего начальника?»

Впрочем, Исиду уважали не только за безупречный вкус в одежде, превосходную физическую форму и положение в компании, но и за то, как он держал спину, как изящно передвигался и как спокойно и в то же время уверенно говорил с любым, вне зависимости от его статуса. Исиде было чуть за пятьдесят. Иссиня-черные волосы начали белеть на висках. Исида носил громадные очки в черной оправе, и если не говорил, то методично протирал толстые стекла белым носовым платком в горошек. Кэндзи всегда интересовало, стирает ли он один и тот же платок каждый день или хранит дома целый запас.

Прокашлявшись, Исида начал собрание с того, что сделал ряд объявлений о текущей работе и планах на ближайшее будущее.

— Я особенно доволен, — сказал он так тихо, что все подались вперед, чтобы лучше слышать, — работой менеджеров по инновационной деятельности.

Кэндзи взглянул в противоположный угол комнаты, где сидели трое мужчин без галстуков, с расстегнутыми воротниками и в обычных брюках, не от костюмов.

— Сейчас они занимаются проектом, в котором также принимают участие невероятно талантливые ребята, нанятые со стороны. Они помогут нам разработать принципиально новые форматы игровых шоу-программ. Мы уже заключили контракты со сценаристом, режиссером и художником по компьютерной графике. Мне сказали, что их идеи очень своеобразны. Очень. Но… — Исида наклонил голову, — компания переживает тяжелые времена, и мы сможем выстоять только, если будем упорно работать, не забывая, что мы — одна команда!

Вспомнив о заводе «Ниссан» в Канагаве и об одиноком рассерженном рабочем, Кэндзи согласно закивал головой. Вокруг одобрительно зашептались.

— Мы должны поднажать! — закончил речь Исида. — Хотя и не в ущерб сну!..

Он сел на свое место под дружный смех и негромкие, но искренние аплодисменты и тут же начал протирать очки, а его место занял Это, костлявый, похожий на тщедушную птичку мужчина с маленькой яйцеобразной головой и редкими волосами. Перед тем как заговорить, Это судорожно вдыхал воздух — клиенты не раз пугались, что у него приступ удушья. В руке он держал замусоленную книжку: корешок ее согнулся, часть выпавших страниц была приклеена скотчем, на котором остались отпечатки длинных тонких пальцев Это. Он открыл ее на изречении, заранее выбранном Исидой и отражавшем текущее положение дел.

— Сегодняшняя пословица… — Это всей грудью втянул воздух: — «Доброе слово и кошке приятно». Старайтесь внимательно относиться к коллегам, поддерживайте их в работе.

Резко захлопнув книжку. Это отступил назад, как будто сам испугавшись неожиданного звука. Это был сигнал к тому, чтобы все встали и отправились на свои рабочие места, дружно прокричав перед этим девиз японской вещательной корпорации: «Работать так, чтобы выполнить обещание, данное нашим зрителям».

Но только сотрудники собрались разбрестись по своим углам, как Исида вскочил на ноги и вежливо кашлянул.

— Прошу прощения, уважаемые коллеги!.. Позвольте мне напомнить, что сегодня мы празднуем день рождения. Насколько я помню, не просто день рождения, а юбилей!

Кэндзи потупился.

— Давайте все вместе пожелаем Ямаде-сан счастья в день его сорокалетия!

Кэндзи покраснел, когда коллеги повернулись в его сторону, начали похлопывать по плечу, принялись желать всего наилучшего. Дверь в конференц-зал распахнулась, и секретарь Исиды вкатила столик на колесиках со свежесваренным кофе, белоснежными чашками и пирожными.

— Пожалуйста, угощайтесь! — Исида великодушно махнул в сторону столика и вышел.

— Давай, Ямада-сан. Тебе положено взять первому!

Один из коллег подтолкнул Кэндзи к столику мимо стульев и улыбающихся лиц. Тепло окутало его, будто мягкое одеяло. Может быть, все подозрения напрасны. Коллеги не держат на него зла. Впервые за несколько месяцев он вновь почувствовал себя частичкой дружного коллектива, когда в нерешительности остановился перед столиком с пирожным.

— Бери самое большое! — крикнули из-за спины.

— Эй, только не это, — пошутил кто-то, — я его уже забил.

Кэндзи ни разу не менял место работы. Полгода назад, празднуя с коллегами двадцать два года трудовой деятельности в «Эн-би-си», он вдруг с ужасом подумал, что это дольше, чем он женат, дольше, чем он знал своего покойного отца. Мать Кэндзи давно умерла. И хотя у него была жена, двое детей и теща, корпорация казалась ему настоящей семьей. Каждый раз, когда запускали новую передачу, он не спал ночами. Особенно когда сам работал над проектом. Если передача проходила успешно, Кэндзи тешил себя мыслью, что сыграл пусть маленькую, но все же роль в создании этого шоу. Если передача проваливалась, он несколько дней не мог прийти в себя. Единственное, что могло утешить — приняться за работу с еще большим рвением, засиживаясь в офисе допоздна.

В семидесятых и восьмидесятых «Эн-би-си» охватывала большую часть зрительской аудитории и славилась интереснейшими выпусками новостей и документальными передачами. Однако в последние двадцать лет возросла популярность легких развлекательных телепрограмм, особенно игровых шоу, и корпорация потеряла лидирующее положение. Сразу же было сформировано подразделение развлекательных программ, но оно не смогло соперничать с конкурентами по количеству выпускаемых шоу. Все чаще «Эн-би-си» обращалась к независимым телекомпаниям, обещавшим изменить плачевное состояние корпорации, впрочем, чаще безрезультатно. Совсем недавно заключили контракт с «Майру ТВ» на создание викторины, в которой свекрови с невестками соревнуются в парах за шанс отправиться в кругосветное путешествие. Фокус-группа Кэндзи слабо отреагировала на пилотный выпуск. Зрители хотели драмы. Действия какого-нибудь, на худой конец. Переживаний. Кэндзи сам гордился тем, как провел разговор с командой разработчиков, закончив его предложением кардинально изменить шоу:

— Стравите свекровей с невестками! А в качестве приза — победительница берет с собой в поездку сына или мужа. Ну а если хотите шокировать публику, то скажите, что жена не обязана брать мужа, она может выбрать друга или даже любовника.

Кэндзи был всего-навсего менеджером маркетингового отдела и занимался только исследованиями рынка. Но он мечтал сам создавать телепрограммы. Он фонтанировал идеями, новыми форматами игровых шоу и часами прорабатывал их по дороге домой и на работу — Кэндзи никогда не увлекался кроссвордами. Если удавалось, он делился идеями с коллегами. Они обычно не дослушивали, отговариваясь занятостью, а настаивать он не смел. На совещании по поводу шоу свекровей и невесток наконец представился шанс рассказать о своих задумках. Видно было, что слушатели заинтересовались. Сперва зашумели в одном конце стола, затем заговорили все разом.

— Прошу прошения! — громко сказал исполнительный продюсер шоу — Абэ Китахара.

Его голос звучал завораживающе убедительно. Кэндзи покорно выслушал, что фокус-группа неправильно восприняла шоу, и, естественно, компания возьмет за основу первоначальный формат, иначе об успехе можно забыть. Затем Кэндзи попросили выйти из конференц-зала.

«Эн-би-си» с трудом вытянула шоу — рейтинг был низкий, а каждая передача выходила далеко за рамки бюджета. К тому же она стала первым развлекательным шоу, которое корпорация сделала самостоятельно. Понятно, что все ужасно нервничали. Отчаяние усилилось, когда Кэндзи представил собранную его отделом информацию о том, что шоу негативно сказалось на имидже торговой марки «Эн-би-си». Не было даже смысла заявлять: «Я же вам говорил». Кэндзи винил себя за то, что не настоял на своем мнении, за то, что промолчал, когда нужно было настаивать. Он чувствовал, что коллеги тоже винят его. Особенно те, кто присутствовал на совещании и видел, как он уступил Китахаре. Но, может быть, он ошибается?.. Спонтанное празднование дня рождения — разве не повод разувериться в былых сомнениях?.. А если ребята в отделе и впрямь винили его, возможно, не все мосты сожжены.

Кэндзи налил чашку кофе, поболтал немного с коллегами и, взяв по всеобщему требованию самое большое пирожное, пошел на рабочее место. Несколько слоев теста были слеплены жирным кремом и клубничным джемом с крупными кусочками ягод. Уже в дверях кто-то окликнул Кэндзи:

— Эй, Ямада-сан! Может, оставим немного семейке Ватанабэ? Как думаешь? Вдруг они проголодаются сегодня ночью!

Все засмеялись. Сев за стол, Кэндзи с удовольствием откусил от пирожного большой кусок. Крем вылез с одной стороны и упал на новую рубашку. Но Кэндзи только рассмеялся, оттирая пятно носовым платком.

* * *

В полдень снова взвыли динамики. Завершив работу, Кэндзи пошел на обед.

Когда в офисе еще не было громкоговорителей, Кэндзи мог запросто забыть об обеде и работать до конца дня, не отрываясь, перекусив печеньем или конфетами, которые лежали в верхнем ящике стола. Но это было до того, как американец, временно откомандированный в корпорацию, пожаловался, что не соблюдаются элементарные условия труда, не организованы регулярные и столь необходимые перерывы. Через полгода в офисе установили динамики, которые с тех пор оповещали сотрудников о начале и об окончании рабочего дня, уведомляя, с какого момента требовать сверхурочные и когда идти на обед. Многие сотрудники «Эн-би-си» перекусывали в соседних ресторанчиках или покупали еду на вынос. Женатые, в том числе и Кэндзи, доставали из холодильника в углу кабинета принесенный из дома обед и ели за рабочими столами.

Пообедав, Кэндзи проехал на лифте до первого этажа и вышел прогуляться. Он делал это каждый день после того, как прочитал в женском журнале, которых полным-полно у жены, что прогулка после обеда способствует пищеварению. У Кэндзи часто болел желудок. К тому же можно было выкурить несколько сигарет подряд, что он и сделал, держа их в горсти, чтобы дождь не загасил пламя. Когда Кэндзи вернулся в кабинет, было уже 12.40.

До конца рабочего дня он готовил фокус-группу для измерения реакции на пилотный выпуск новой мыльной оперы: разослал видеокассеты участникам, забронировал номер в центральной гостинице, нашел куратора и подготовил план обсуждения. Ровно в пять часов сотрудники, работающие по временному контракту, начали выходить из офиса. А это означало, что пошли сверхурочные. В прошлом месяце Кэндзи накопил сорок три часа, хотя имел право переработать только двадцать. Вдруг кто-то вежливо кашлянул. Кэндзи поднял глаза.

— Ямада-сан, простите, что отвлекаю от работы, но мне нужно с вами поговорить. Зайдите, пожалуйста, в конференц-зал номер один. Я буду там через пятнадцать минут.

Не дожидаясь ответа, Исида кивнул и вышел.

Кэндзи представить не мог, о чем начальник собирается с ним говорить. Обычно тот не вызывал к себе на личные разговоры, все обсуждалось на общих собраниях.

«Может, хочет поздравить меня еще раз с днем рождения?» — подумал Кэндзи.

Успокоив себя этой мыслью, Кэндзи продолжил работу, а ровно через пятнадцать минут, поднявшись из-за стола, отправился в конференц-зал, прихватив на всякий случай блокнот с ручкой.

Первое, на что он обратил внимание, переступив порог — изменилась обстановка зала. Впереди стоял небольшой столик с двумя стульями, на одном из которых сидел Исида. Все остальные стулья были составлены друг на друга вдоль дальней стены. Второе, что заметил Кэндзи — рядом со свободным стулом на столе стоял стакан с водой и лежала пачка бумажных салфеток.

— Спасибо, что пришли. Присаживайтесь!

Сев на край стула, Кэндзи положил на колени руки — левую на правую, а потом поменял.

— Боюсь, я должен сообщить вам неприятные новости.

Кэндзи нахмурился. Он вдруг вспомнил, как, когда ему было восемь лет, школьная секретарша вошла на урок математики и спросила учителя, не может ли Кэндзи Ямада пройти с ней в кабинет директора. Маленький Кэндзи плелся по длинному коридору, дрожа от страха и боясь спросить, за что его вызвали. Оказалось, вышло недоразумение. Футбольным мячом разбили окно, и у мальчика, сбежавшего с «места преступления», портфель был того же цвета, что и у Кэндзи.

— Ничего страшного, — радостно закончил разговор директор школы, но Кэндзи на всю жизнь запомнил страх, охвативший его в длинном коридоре, холодный липкий пот и безумные удары сердца.

Голос Исиды вернул его в реальность.

— Вы, должно быть, знаете, что подразделение развлекательных телепрограмм несет убытки уже несколько месяцев. Можно даже сказать лет!

Кэндзи с удивлением заметил, как трясутся руки, и, пытаясь успокоить их, открыл блокнот и схватил ручку, приготовившись писать. Во рту пересохло, хотелось глотнуть воды из стакана, но он боялся, что обольет рубашку, на которой уже красовалось жирное пятно от пирожного. Обычно у Кэндзи была запасная рубашка на работе, а сегодня он забыл принести из дома свежую.

— Совет директоров несколько раз обсуждал, как выйти из сложившейся ситуации. И сегодня утром наконец-то они приняли решение.

Взяв листок бумаги, Исида зачитал:

— Очевидны два факта. Во-первых, в сложившихся условиях «Эн-би-си» не в силах конкурировать с другими телекомпаниями, выпускающими развлекательные программы. Во-вторых, данный сегмент рынка неустойчив и подвержен резким изменениям. Поэтому совет директоров решил ликвидировать подразделение развлекательных программ и вернуться к истокам — новостям и документальным фильмам.

Кэндзи разом успокоился и огорчился. В отделе давно поговаривали о чем-то подобном. И вот оно случилось. Конечно, Кэндзи расстроился, но, возможно, передвижение в другой отдел станет толчком в карьере, которого ему так не хватало. Теперь он понял, о чем хочет поговорить Исида, и немного расслабился.

— Восемь лет своей жизни я проработал в подразделении развлекательных программ. Это было счастливое время, и ваши слова, конечно, меня огорчили. Но я уверен в мудрости решений совета и с нетерпением жду новых возможностей.

Исида прокашлялся.

— Подразделение будет расформировано. Естественно, мы постарались подыскать каждому сотруднику новое место, но, к сожалению, не для всех это удалось сделать. — Он напряженно посмотрел на Кэндзи и добавил: — Бюджет ограничен. Во многих подразделениях прошло сокращение, не только в нашем…

Первым делом Кэндзи подумал о коллегах, которые поступили на работу в прошлом году, вчерашних выпускников институтов. Неужели Исида намекает, что эти молодые люди потеряют работу? Когда он сам пришел в корпорацию двадцать два года назад, то сразу понял, что проработает здесь всю жизнь. Однако времена меняются, и для будущих поколений все может оказаться по-другому.

«Мой стаж работы обеспечивает мне иммунитет», — сколько раз Кэндзи повторял себе эту фразу.

— Мы сделали, что смогли, — продолжал Исида, — чтобы придумать, где лучше применить ваш огромный опыт и профессиональные навыки. Но, к сожалению… К большому сожалению, мы не нашли для вас места.

Кэндзи растерялся.

— Вы хотите сказать, что меня переведут в другое подразделение?.. Может быть, производство телепрограмм?! — с надеждой спросил он.

Вот он шанс, которого Кэндзи ждал так долго! Наверное, до Исиды дошли его идеи о новом формате игрового шоу! Кэндзи был бы рад работать на любом месте в корпорации, но производство телепрограмм станет воплощением мечты.

— Нет, я не это хотел сказать. Мы вынуждены попросить вас написать заявление об уходе.

— Об уходе… — Кэндзи повторил последнее слово, все еще не понимая смысла.

— Да, об уходе.

— Но… — Кэндзи запнулся, стараясь подобрать нужные слова, — мне всего лишь сорок лет. — И вдруг засмеялся — ситуация показалась ему довольно забавной. — Сегодня у меня день рождения. Мне исполнилось сорок. Я слишком молод, чтобы увольняться.

— Боюсь, другой возможности нет…

— Нет другой возможности?!.. — Вдруг спасительная мысль пронеслась в его голове. — Ага, я все понял. Это шутка! Вы решили разыграть меня в день рождения!

— Нет, это не шутка.

Одного взгляда на Исиду было достаточно, чтобы понять: он и впрямь не шутит. Кэндзи сморщился и принялся бессознательно чесать шею, оставляя на коже длинные красные царапины от ногтей.

— Но я проработал здесь всю свою жизнь. Двадцать два года… Как меня могут уволить?! Не понимаю… Здесь я познакомился со своей женой. Она работала секретарем. Вы ее, наверное, помните! Ами… У нас двое детей: мальчик и девочка.

Повернувшись на стуле, Кэндзи посмотрел на дверь и, подумав о коллегах, сказал:

— Они… они — мои друзья. Я вижу их каждый день.

— Мне, правда, очень жаль, Ямада-сан. Тем не менее это решение вне моей компетенции.

— Вы не можете так со мной поступить! — Кэндзи не сумел сдержать панику, и она прорвалась в голосе. — Корпорация всегда ко мне хорошо относилась! Мне дал и ссуду для покупки дома, предоставляли медицинскую страховку. И еще летний отдых!

Каждые два года компания оплачивала поездки сотрудникам и их семьям. Прошлым летом они ездили на онсен. В следующий раз собирались в токийский Диснейленд.

— Что я скажу жене? Что я скажу теще?! Она только что переехала к нам. Ее муж умер. Я должен обеспечивать теперь и ее.

Исида все время сидел неподвижно, но когда голос Кэндзи стал громче, нетерпеливо заерзал на стуле. Привстав, он сказал:

— Другого выхода нет. Вам нужно время, чтобы успокоиться. А потом, пожалуйста, соберите свои вещи и покиньте офис. И, если это возможно, не причиняйте лишнего беспокойства коллегам. Мы не хотим никого расстраивать.

Уже в дверях Исида снял очки и начал их усиленно протирать носовым платком в горошек.

Кэндзи догнал и взмолился:

— Я буду работать усерднее. Я буду исполнительнее. Никаких больше ошибок, как в прошлый раз. Знаю, я должен был настоять на своем, я должен был быть упрямее… Это не повторится.

Исида даже не обернулся. Оставшись один в конференц-зале, Кэндзи прислонился спиной к двери; ноги подкосились, и он медленно сполз на пол. Сдавленное всхлипывание вырвалось из горла. Как он скажет семье? Он подвел их. А что о нем подумают коллеги? Как теперь смотреть им в глаза? Он чувствовал себя совершенно раздавленным. Ударяя ладонью о пол, Кэндзи бормотал вновь и вновь:

— Давай, соберись! Не раскисай!

Наконец он встал и сделал несколько неуверенных шагов. Ноги были как ватные; боясь, что они в любой момент могут его подвести, Кэндзи быстро вышел из конференц-зала и поспешил в кабинет.

Оказавшись у стола, он открыл дипломат и несколько секунд молча разглядывал коричневую подкладку, пока не понял, что складывать ему нечего. Уже не нужно брать с собой документы, чтобы просмотреть их по дороге домой, а личных вещей он на работе не держал — ни фотографий жены и детей, ни памятного пресс-папье, ни ручек. Все, чем он пользовался — от калькулятора до точилки — принадлежало корпорации. Все, кроме бонсая: фикуса, ветки которого изящно обвивали мячик для гольфа. Схватив фикус, Кэндзи закрыл пустой дипломат и, стараясь двигаться как можно незаметнее, бросился к выходу.

Высшее руководство в дальнем конце кабинета великолепно справилось с задачей, сделав вид, что не заметило удаляющегося работника, а вот младшие сотрудники не знали, что чувства Кэндзи надо щадить. Один из них окликнул:

— Ямада-сан, куда это вы собрались так рано, да еще и с цветком? Наверное, у вас появилась подруга. А ваша жена о ней знает?

Заикаясь, Кэндзи еле сумел пробормотать что-то о посещении врача.

Взглянув в его лицо, коллега извинился за неудачную шутку:

— Ямада-сан, простите! Надеюсь, ничего страшного. Здоровья вам! До свидания, до завтра!

На улице Кэндзи поставил дипломат на землю и застегнул плащ.

«Мне сорок лет, — думал он, — и у меня больше нет работы».

Что делать?.. Он не знал ответа на этот вопрос. Если в таком состоянии заявиться домой, жена заподозрит неладное. Что он ей скажет?.. Начнет допытываться, почему он так рано сегодня. Жена привыкла, что раньше полуночи он не возвращается.

— Ты что же сегодня никуда не зашел с коллегами? Или мало работы было? — станет допрашивать она, и шею, а потом лицо начнет заливать красным, так обычно бывает, когда жена волнуется.

Оставалось лишь скоротать вечер в баре.

Глава 2

Уткнувшись лицом в руки, Кэндзи балансировал на краю высокого стула у стойки бара. Бежевый костюм, только вчера из химчистки, выглядел так, словно в нем валялись под забором. Ворот не совсем уже белой рубашки был расстегнут, а красный галстук торчал из кармана плаща, свисавшего со спинки стула. Край плаща отмокал в лужице пролитого пива. Кэндзи пил уже два часа. Бар постепенно наполнялся посетителями, и многие с любопытством поглядывали на него. Внимание привлекал не только растрепанный вид Кэндзи, но и то, что правой рукой он заботливо обнимал горшочек с фикусом.

Оторвав руку от лица, Кэндзи начал ощупывать барную стойку в поисках стакана. Там оставался еще глоток виски, а если уже растаяли кубики льда, тогда даже больше — два или три. Вполне достаточно, чтобы продержаться полчаса, а потом выйти из «Газовой паники» [3], сесть на последний поезд и добраться до дома в Уцуномии. Поиски не увенчались успехом, рука хватала пустой воздух.

— Он точно был здесь, — бормотал Кэндзи.

Оглушительная музыка пульсировала в голове. В стробоскопическом свете с танцпола все движения казались, как в замедленной съемке.

Кэндзи поднял взгляд на барменшу, которая грязной тряпкой вытирала заляпанную стойку.

— Что я могу вам предложить? — угрожающим тоном произнесла она.

Кэндзи взмахнул обеими руками и чуть не упал со стула.

— Ничего, спасибо.

Он уже достаточно выпил и ощущал это всеми стенками пустого желудка.

Барменша сердито ткнула в плакат на стене за ее спиной. Прищурившись, Кэндзи попытался прочесть, что там напечатано крупным шрифтом не только по-японски, но и по-английски и по-испански. «Если вы не держите в руке выпивку, — гласил плакат, — вас попросят уйти».

— Еще виски!

Барменша грохнула стакан на стойку и повернулась к другому клиенту. Кэндзи взял виски и отхлебнул глоток. Спиртное горячей лавой стекло по горлу. Желудок тут же отреагировал, выплюнув в рот желчь. Кэндзи, скривившись, сглотнул, и тут спинку стула резко толкнули. Прижав стакан к груди, чтобы не пришлось заказывать еще, Кэндзи обернулся. Две американки с брекетами на зубах таскали друг друга за волосы, били по лицу, царапались и кричали. Молодой японец с бритой головой и татуировками на обеих руках, который, по-видимому, стал причиной раздора, без интереса наблюдал за происходящим сквозь сигаретный дым.

Бар «Газовая паника» находился на третьем этаже четырехэтажного здания. Громадный зал, стилизованный под склад, с голыми цементными стенами. Черные жирные трубы системы кондиционирования змеями расползались по потолку, с которого крупные капли конденсата падали на переполненный танцпол. Над будкой диджея пульсировала неоном фраза «Заявки не принимаем». Неплохо укомплектованный бар со стойкой тянулся вдоль одной стены танцпола, с другой расположились красные виниловые кабинки, узкие скамейки и столики, привинченные к полу.

Кэндзи раньше не бывал в «Газовой панике» и не собирался приходить сюда. Но для сегодняшнего вечера бар оказался идеальным местом — здесь вряд ли столкнешься с коллегами. С бывшими коллегами, напомнил себе Кэндзи. И, несмотря на боль, которую причиняли ему мысли о работе, он подумал, чем сейчас заняты его сослуживцы. Сегодня понедельник, они обязательно куда-нибудь пошли после работы перекусить и выпить. Если бы не разговор с Исидой, он бы присоединился к ним, и они бы вместе подняли бокалы в честь его сорокалетия. Может, они сейчас пьют за его здоровье?.. Или, наоборот, стараются вычеркнуть его из памяти, чокаясь друг с другом? Какая разница! Весь отдел распустят, и Кэндзи — далеко не единственный, кому не нашли другого места в корпорации. Мысли коллег вскоре поглотят размышления о собственном шатком положении, о займах и кредитах, о женах и детях. Кэндзи загрустил еще больше, задумавшись, и не впервые за сегодняшний вечер, о пожизненной ипотеке на квартиру, в которой жил вместе с женой, двумя маленькими детьми и вечно недовольной тещей.

Громко застонав, он сжал, что было силы, голову, словно хотел выдавить мучившие его мысли. Потом посмотрел на пол и представил, как хорошо было бы свернуться на нем калачиком и лежать без еды и воды, пока не исчезнешь с лица земли. Или лучше пока не превратишься в то, чего никогда не было.

«Как можно быть таким глупцом?!» — повторял он про себя снова и снова, вспоминая мельчайшие детали последних месяцев, малейшие намеки, которые он упустил: разговоры полушепотом, смолкавшие, когда он заходил, сочувственные взгляды…

Если бы кто-нибудь отвел его в сторонку, предупредил! Тогда он смог бы предотвратить катастрофу. Работал бы больше. Стал бы идеальным сотрудником! А если бы и это не помогло, то по крайней мере ушел бы тихо, спасая остатки достоинства, а не как сегодня — суетливо, втянув голову в плечи, неся пустой дипломат и фикус, со вкусом кремового пирожного во рту.

Мучительно глядя на пол, Кэндзи почувствовал, как ему на плечо опустилась рука, однако даже не оглянулся. Он знал, что очередная девушка оперлась на него, взбираясь на барную стойку, чтобы танцевать, дразня мужчин, пока не надоест музыка или пока не свалится. Краем глаза Кэндзи заметил приближающиеся к нему черные шпильки. Он хотел предупредить обладательницу туфель, что она рискует упасть и поранить не только себя, но и его, однако не смог вымолвить ни слова. Прямо над ним возвышались бледные голые ноги, едва прикрытые короткой джинсовой юбкой; белые кружевные трусики тоже были практически на виду.

Девушка, осознав шаткость своего положения, сползла с барной стойки и повисла на Кэндзи. Он смущенно отвел взгляд от черного облегающего топика с глубоким декольте спереди и узкими лямками на голой спине.

— Какой ты классный! — заплетающимся языком объявила девушка, щекоча Кэндзи под подбородком. — Говоришь по-английски?

Он попытался ответить, но слова застряли в горле. Рот открылся и также беззвучно закрылся. Девушка, казалось, ничего не заметила.

— Классное растеньице! — сказала она, взяв фикус в руки. — Откуда он у тебя?

Отобрав фикус, Кэндзи нежно прижал его к груди и погладил листья, вспоминая другие, лучшие времена… Тридцатидюймовое деревце росло в восьмиугольном керамическом горшке; четыре переплетенных стволика обвивали мяч для гольфа, который сейчас можно было бы вытащить, только обрезав ветки. В горшке помимо фикуса стоял пластмассовый человечек ростом три дюйма, замахнувшийся над головой клюшкой. Фикус — подарок жены на десятую годовщину работы Кэндзи в «Эн-би-си» — стал символом их общей надежды на то, что после десятилетия добросовестной службы его повысят до уровня, предполагающего членство в гольф-клубе наравне с высшим руководством и начальниками отделов. Но следующее десятилетие было ознаменовано постоянными сокращениями бюджета и реструктуризацией. Фикус все это время, как и положено комнатному растению, зеленел и разрастался. Иногда Кэндзи не мог на него спокойно смотреть — казалось, деревце посмеивается над хозяином. Несколько раз он пытался убить растение, лишая воды и подкормки, но заботливые коллеги всегда приходили на помощь фикусу.

— Моя жена… — начал Кэндзи и громко рыгнул — желчь все-таки ворвалась в рот.

Музыка загромыхала сильнее, а пол изогнулся под ногами. Желудок, казалось, выворачивало наружу. Голова закружилась.

— Это что, землетрясение? — спросил он у девушки, которая в ответ только молча посмотрела на него, а потом крикнула в ухо:

— Говори громче, не слышу!

— Землетрясение, — повторил Кэндзи и вдруг схватился за голые руки девушки, потому что пол изогнулся еще больше.

Приняв этот жест за объятия, девушка издала смешок, превратившийся в визг, когда Кэндзи вырвало на нее и на барную стойку. Все обернулись. Откуда ни возьмись появились вышибалы, подхватили Кэндзи под руки, выволокли из бара и спустили по лестнице. Плащ и дипломат швырнули следом, а фикус, посовещавшись, решили оставить себе.

— Пожалуйста, — взмолился Кэндзи, заползая на ступеньки, но путь ему тут же преградили. Поняв, что протестовать бесполезно, он с трудом влез в плащ, подобрал дипломат и поплелся к станции «Роппонги». По дороге ему пришлось еще раз остановиться, чтобы снова сблевать — на этот раз в придорожную канаву.

Кэндзи стоял посередине платформы, слегка покачиваясь. Ему нужно было добраться до станции «Токио», а оттуда на последнем скоростном поезде — до Уцуномии, всего сто километров. Через несколько минут подошел поезд. Кэндзи, пошатываясь, забрался внутрь и удачно упал на свободное место у двери. Освободив желудок, он почувствовал себя лучше, но тошнота сменилась головной болью и нестерпимой жаждой. Ища в карманах обезболивающее, которое можно проглотить без воды, Кэндзи обвел взглядом вагон. В начале и в хвосте люди сидели и стояли довольно плотно, а посередине, рядом с Кэндзи, кроме него был только один мужчина. Через пару секунд стало понятно, почему.

От мужчины разило немытым телом и еще чем-то химическим. Запах напомнил Кэндзи футон, на котором он спал во время медового месяца в осакской гостинице. (На вопрос, чем это пахнет, хозяин коротко и тихо ответил, что матрац обрызгали средством от клопов). Волосы у бомжа свисали до плеч и были бы, наверное, еще длиннее, если бы не сбились на концах в покрытые пылью и перхотью колтуны. Лицо покрывала толстая серая пленка, уголки рта были в коростах. Под длинными заострившимися ногтями чернела грязь. На бродяге были муслиновые штаны, подвязанные на щиколотках и на поясе бечевкой. Бомж что-то бормотал, тряс головой и махал в воздухе рукой, словно отгоняя муху. Потом наклонился вперед, открыл рот и сплюнул на пол вагон плотную бесцветную слюну.

— Чего уставился?

Кэндзи, сообразил, что все это время, не отрываясь, разглядывал бомжа, резко отвернулся, но было поздно.

— Чего уставился? — спросил тот громче. Несколько пассажиров встревожено посмотрели на него. — Никогда не видел человека, от которого отвернулась удача? Ну, чего молчишь?

Извинившись, Кэндзи поднялся с места, направляясь к двери. Ему нужно было выходить на следующей остановке, и он мысленно уговаривал поезд ехать побыстрее. Но бомж тоже встал и, громко бормоча, двинулся к Кэндзи, обдавая его вонью, от которой рвота вновь подступила к горлу. Через минуту, показавшуюся вечностью, чернота за окнами вагона сменилась огнями станции, и Кэндзи выпрыгнул на платформу, как только открылись двери, молясь про себя, чтобы бомж не последовал за ним. К счастью, тот лишь крикнул из вагона:

— Я был таким же, как ты. У меня тоже была работа, семья и дом. А посмотри на меня сейчас. Они забрали все. Все до последней капли. И с тобой могут сделать то же самое. Берегись. С тобой могут сделать то же самое…

Дрожь в руках не унялась, даже когда Кэндзи сел на скоростной поезд до Уциномии и за окнами потянулись грязные стены высотных зданий. Над головой тянулись в разные стороны переплетения проводов. Внезапно протрезвев, Кэндзи разглядывал через окно черное ночное небо, проколотое не звездами, а неоновыми огнями, освещающими рекламу пива, ресторанов и баров. Он закрыл глаза, а когда открыл, увидел, как из окна на него смотрит мужчина. Сначала Кэндзи не узнал его — усталый, постаревший, осунувшийся, а он-то все еще считал себя молодым. Сорок, да… Но ему всегда говорили, что он выглядит моложе своих лет. Так оно и было. До сегодняшнего дня…

Ами, жена Кэндзи, однажды призналась, что выбрала его из остальных поклонников за внешность. Они начали встречаться, когда Кэндзи поступил на работу в «Эн-би-си», но Ами мечтала о более перспективном мужчине. Несколько лет спустя, когда им обоим было по двадцать пять, Ами все еще не нашла человека, соответствующего ее высоким запросам. Будущее Кэндзи в то время выглядело неплохо, и после длительной помолвки они, наконец, поженились. Накопив достаточно денег, чтобы взять кредит на приобретение квартиры, родили близнецов. В день свадьбы Ами сказала ему:

— Я выбрала тебя, потому что ты неплохой парень и стремишься к большему в жизни. А еще у тебя хорошая кожа, и ты будешь стареть красиво.

Она не хотела представлять себя стареющей рядом с одышливым седым стариком, который не может и одного лестничного пролета пройти, не запыхавшись.

На станции «Уцуномия» не было ни души, кроме одинокого охранника. Сегодня безлюдность казалась зловещей. Кэндзи прошел через турникет, мимо темных кафе и магазинчиков с опущенными жалюзи. Даже ребята, которые обычно танцуют брейк-данс в шлемах и наколенниках под музыку, рвущуюся из огромного стереомагнитофона, разошлись по домам.

Кэндзи быстро дошел до квартиры, погруженной в темноту. Не включая свет, пробрался в спальню. Ами спала, посапывая, в счастливом неведении. Кэндзи разделся и нырнул в постель рядом с женой. Она забормотала что-то, зашевелившись, не просыпаясь. Кэндзи захотелось дотронуться до нее, захотелось, чтобы она его обняла… Но они почти забыли, как это делается. Потом он подумал, не разбудить ли жену, не рассказать ли все о работе, однако, представив ее реакцию, просто вытянулся на матраце, уставившись в потолок и стараясь не обращать внимания на расползающуюся в душе пустоту. Только в три часа, убаюканный равномерным дыханием жены, Кэндзи наконец-то заснул.

Глава 3

— Просыпайся! Я тебя уже час не могу добудиться! Ты что, собрался сегодня на работу опоздать?!

Медленно, потому что резкие движения причиняли боль, Кэндзи открыл вначале один глаз, потом второй и приподнялся на локтях. Голова раскалывалась, язык как будто посыпали молотым стеклом, а жена разглядывала его с порога спальни. Перекатившись на бок, Кэндзи посмотрел на будильник. Потом со стоном повалился снова на матрац. Было 8.03 утра.

Ему снился сон. Сон о банкетном зале Бубновой дамы в токийском Диснейленде, где он временно устроился официантом. В первый же день ему вручили форму и приказали переодеться. Через десять минут он появился в ресторане в чрезмерно зауженных к низу белых мохнатых брюках, ярко-желтом пиджаке поверх зеленого жилета, в красном галстуке и с длинными белоснежными свисающими ушами. При одной мысли о том, сколько прекрасных костюмов висит дома, ему захотелось сбежать из ресторана, однако девушка в длинном светлом парике подвела его к только что освободившемуся столику и сунула в руки тряпку.

— Вытри, — приказала она, поправляя голубое платье, — а потом проводи к столику клиентов.

Девушка показала на компанию из четырех человек, поджидающих в начале банкетного зала, когда им покажут, где сесть.

Кэндзи делал все, как ему сказали: вытирал столы, пока не вспотел. Остальные работники чудесным образом испарились. Все обязанности повисли на нем: готовить, обслуживать, принимать заказы и убирать со столов. Может ли быть хуже?! Оказывается, может. Приближаясь к следующей группе клиентов, Кэндзи остановился как вкопанный, длинные белые уши задрожали — то были коллеги из «Эн-би-си». За ними следом в зал вошли жена, дети и теща, пряча от стыда глаза.

Проснувшись, Кэндзи понял, что реальность ненамного лучше сна.

— Если поторопишься, я подброшу тебя до станции! — нетерпеливо прокричала Ами уже за дверью.

Выбора нет, придется все ей рассказать. Скатившись на пол, Кэндзи встал, сунул ноги в тапочки и натянул халат. Пока он шлепал на кухню по коридору, спустилась вся семья. Близнецы — им уже девять лет — завтракали за столом. Волосы Юми были аккуратно заплетены в косички и завязаны розовыми ленточками. Девочка болтала ногами под столом, пока не попала брату в голень.

— Ой, — взвыл тот, — мам, она пинается!

Хоть они и близнецы, Ёси был намного меньше сестры. Кэндзи всегда казалось, что характером сын пошел в него. А вот Юми больше напоминала мать.

— Что на этот раз? — спросила Ами, продолжая мыть посуду.

Кэндзи открыл рот, но слова не шли. Никто не замечал его присутствия.

— Она меня пнула, — захныкал Ёси.

— Попроси у брата прощения.

— Я нечаянно.

— Я… — начал Кэндзи, но теща — невысокая сухонькая женщина с мягким морщинистым лицом — не дала договорить.

— Где мои журналы? — спросила она, доставая очки из переднего кармана цветастого домашнего платья, которое она надевала каждый день поверх брюк и хлопковой блузки с длинными рукавами и кружевными манжетами. — Они лежали здесь вчера вечером.

Теща подняла с разделочного стола детские завтраки и даже заглянула в школьные сумки, висевшие на спинках стульев.

Обычно Кэндзи не видел, как проходило утро его семьи, и нимало об этом не жалел. Тем не менее он прекрасно знал, что ищет теща. Как только старушка переехала к ним, Ами сказала ему, что мама собирается вносить свою лепту в семейный бюджет. Своих денег у нее практически не было, поэтому она участвовала во всех викторинах, какие только предлагались в журналах, и, надо сказать, довольно успешно. А потом передавала призы в семейную копилку. Не всегда, правда, призы оказывались полезными. В коридоре уже скопилась гора собачьих мисок, под кроватью Ёси хранились зимние шины для джипа, а рядом со стиральной машиной стояли несколько громадных банок с маринованными овощами.

— Я могу прокормить семью, выигрывая в викторинах! — гордо пробормотала Эрико, выходя из кухни.

Только тогда Ами заметила в дверях мужа.

— Ну что ты там стоишь? Ты уже должен был переодеться. Давай поторопись, я успею подвезти тебя до станции по дороге в школу. — Ами вытирала стол влажной тряпкой, крупные завитки ее волос слегка подпрыгивали в такт движениям.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что? Тебе не здоровится?! Вызвать врача?

— Нет.

— Ну, если ничего срочного, поговорим потом.

Бросив тряпку в раковину, Ами подошла к мужу, развернула его за плечи и подтолкнула к ванной.

— Нет-нет, нам срочно нужно поговорить! — повторял Кэндзи, позволяя толкать себя по коридору, словно был ее третьим ребенком.

— Нет времени! Потом.

Дверь захлопнулась, и он опустился на унитазную крышку. Что толку?! Он пытался ей сказать, а она не захотела слушать. Лучше просто поехать с ней сегодня. Может, так и лучше. Встретиться с Исидой, броситься ему в ноги. Нет, гордость не позволит. Лучше поискать новую работу. Она найдется быстро. Человека с его-то опытом и связями сразу же возьмут. А жене можно будет рассказать, когда все наладится. Решено! Он поедет в Токио и найдет новую работу. Чувствуя если и не уверенность, то по крайней мере надежду, Кэндзи встал, умылся и почистил зубы. Надев свежий костюм, он вернулся на кухню, взял у Ами коробку с обедом; положил ее в пустой дипломат и сел в машину. До самой станции они не обменялись ни словом.

— Удачного дня! — крикнула Ами, отъезжая.

Глава 4

«Что еще нужно человеку, чтобы найти работу, кроме мобильного телефона и целой коллекции визиток? — думал Кэндзи, выходя со станции „Токио“ и направляясь к ближайшему кафе. — Где-нибудь обязательно выстрелит».

— Большую чашку черного кофе, пожалуйста, — обратился он к долговязому парню за прилавком и, показав на круглую посыпанную сахарной пудрой булочку, добавил: — И одну вот такую.

Кэндзи занял угловой столик, на который положил сотовый, визитницу и пачку «Лаки страйк». Закурив, он начал перебирать визитки, раздумывая, с кого начать. Ответ очевиден — Масао Дзё, глава маркетингового агентства в Накамегуро, к услугам которого часто обращался Кэндзи, когда ресурсов «Эн-би-си» не хватало для проведения крупномасштабных исследований. Он уверенно набрал номер.

— А, Ямада-сан! — радостно отозвался Дзё. — Как дела?

Они обменивались любезностями минуты две, пока запас слов не иссяк.

Дзё первым нарушил молчание:

— Чем я помогу вам помочь, Ямада-сан? Вы проводите исследование, в котором требуется наше участие?

— Нет, вопрос более деликатный… — Кэндзи начал длинную речь об экономическом спаде, реструктуризации и сокращении бюджета в «Эн-би-си», а также о решении распустить подразделение развлекательных программ.

— Как печально! — сказал Дзё. — И в тоже время очень странно. Я не слышал, чтобы об этом ходили слухи. Я обычно первым все узнаю. У меня отличные каналы.

Кэндзи засомневался на секунду, сможет ли он высказать свою просьбу вслух.

— Из-за последней реструктуризации я был вынужден уволиться и теперь ищу новое место работы. Я надеялся на вашу помощь. Может быть, вашему агентству требуется старший маркетолог?

Дзё извинялся вновь и вновь, приговаривая:

— Это очень печально для вас и вашей семьи. К сожалению, дела сейчас у всех обстоят не важно, не исключение и мое агентство. Бизнес есть бизнес. Но будьте уверены, если я узнаю о вакансии где-нибудь, обязательно с вами свяжусь. Большое спасибо за звонок.

Он быстро повесил трубку — Кэндзи даже не успел ничего ответить.

За столиком напротив сидела пожилая дама с глубокими морщинами на лице и улыбалась Кэндзи. Он смущенно отвернулся, и только когда старушка ушла, набрал еще один номер. Этот звонок, впрочем, как и все остальные, оказался хуже первого. Стоило Кэндзи намекнуть, что он потерял работу, тон разговора сразу менялся. Человек на другом конце становился менее любезным, даже подозрительным. Почему он потерял работу? Из-за чего его уволили? Как печально, но, к сожалению, вакансий нет.

Сколько Кэндзи ни звонил, везде получал отказ. Наконец подошло время возвращаться домой, чтобы не вызвать лишних вопросов у Ами.

Остаток недели прошел так же: каждое утро Кэндзи просыпался после беспокойной ночи, полной странных снов, в которых он раскладывал продукты на полках в супермаркете, обслуживал клиентов в круглосуточных продовольственных магазинах, регулировал движение в подземных парковках. День за днем он заставлял себя встать с кровати, поехать в Токио, читать объявления о приеме на работу, лазить по сайтам телекомпаний и оставлять резюме в кадровых агентствах.

— Что вы изучали в университете, Ямада-сан? — спросила Кэндзи девушка в токийском кадровом агентстве, танцуя пальцами по клавиатуре компьютера.

На столе стояла фотография девушки в мантии выпускника, рядом пожилой мужчина и женщина. А на сертификате, висящем на стене, было написано, что она недавно закончила университет Васеда по специальности «управление персоналом».

— Университет… — пролепетал Кэндзи. — Я не учился в университете.

Веки девушки дрогнули. Продолжая печатать, она задала следующий вопрос:

— Сколько языков вы знаете?

— Только японский.

Кэндзи охватила паника. Зачем ему задают такие вопросы? Разве мало того, что он хочет и умеет работать?!

— У меня большой опыт работы — двадцать два года! — в крупной компании и безукоризненная репутация. Я начал работать в «Эн-би-си» сразу же после окончания школы и дошел до должности менеджера маркетингового отдела благодаря упорству и деловым качествам, оцененным руководством по достоинству.

Девушка, накручивая блестящую обертку от конфеты на мизинец правой руки, снова спросила:

— У вас есть сертификаты о повышении квалификации?

— Я работал, мне некогда было думать о повышении квалификации! — раздраженно ответил Кэндзи.

Нет, он не сердился на девушку. Он сердился на себя. Почему он не пошел на курсы?! А их ему предлагали?! Почему же он не настоял? Наверное, потому что он ни разу ни на чем не настаивал в жизни. И не знал, как это делается…

Девушка улыбнулась.

— Ну что же… Я загружаю анкету, посмотрим, есть ли что-нибудь подходящее в нашей базе данных. Результат будет известен через пару минут.

Вышло три вакансии. Все три предлагали зарплату вдвое меньше, чем он получал в «Эн-би-си». Кэндзи не мог согласиться на такие условия, ему ведь тянуть семью и ипотеку. К тому же гордость не позволила бы.

— Это все должности младших сотрудников! — воскликнул он.

— Сегодня компании требуют от работников не только наличие диплома, но по меньшей мере знание английского. К сожалению, у вас нет ни того, ни другого.

— Я проработал двадцать два года…

— Мне очень жаль, но компьютер нашел только эти вакансии, соответствующие вашему уровню. Хотите, чтобы я договорилась о собеседовании?

— Нет, спасибо.

Кэндзи оттолкнул стул и вышел из офиса.

На улице он закурил. В конце месяца Ами проверит, перевел ли муж зарплату на общий счет, а потом выдаст ему месячное довольствие. По счастью, он догадался завести личный счет и отчислять на него каждый месяц небольшие суммы. Сколько можно продержаться, не вызывая подозрений жены? Неизвестно… Месяц, в лучшем случае два.

Прошло уже три недели, и ни одного собеседования. Кэндзи теперь приезжал в Токио, даже не потрудившись вымыть голову, побриться и почистить костюм. После очередного утра, проведенного в бесплодных поисках работы, он зашел пообедать в рамен-бар [4] в Синдзюку. Никого не было, кроме старика в голубой брезентовой кепке и пиджаке такого же цвета. Сидя за столиком у двери, тот с громким хлюпаньем втягивал дымящуюся лапшу прямо из миски, одновременно вдыхая воздух, чтобы хоть немного ее остудить. Когда с лапшой было покончено, старик взял миску и с удовольствием допил остатки бульона через край. Повар наблюдал за ним со стороны, вытирая руки о заляпанный фартук.

Дверь резко распахнулась, и кто-то ввалился внутрь. Все, кто был в баре: повар, старик и Кэндзи — обернулись на шум. Мужчине на вид было за пятьдесят, но, судя по одежде и прическе, он хотел выглядеть моложе.

— О нет! Вас тут только не хватало! — взревел повар, однако по голосу Кэндзи чувствовал, что на самом деле ему скорее приятно видеть странного господина с потертым коричневым чемоданчиком. — Что вам на этот раз надо? Опять пришли докучать моим клиентам?!

Мужчина провел рукой по черному блестящему пиджаку, простроченному серебряной ниткой.

— О чем вы?.. — сказал он, размахивая свободной рукой. — Какие клиенты?! Я не вижу ни одного клиента.

— Они узнали, что вы придете, и разбежались.

Добродушно рассмеявшись, мужчина поставил чемодан на стул и начал его открывать.

— Все, что я у вас купил, не работает или ломается через день, — настаивал повар. — Больше мне ничего не нужно. Сядьте, спокойно поешьте и уходите.

— Хорошо, хорошо! — Мужчина достал из нагрудного кармана белый платок и обмахнул им голову. — Я буду то же, что и он.

Слова сопровождались кивком в сторону Кэндзи, который ел китайскую лапшу в бульоне со свининой и луком-пореем. Повар приступил к готовке, а мужчина устроился за стойкой в нескольких шагах от Кэндзи. Помимо собственной воли Кэндзи наблюдал за ним краем глаза. Новый посетитель, словно маленький мальчик, раскачивался на высоком стуле, отбивая китайскими палочками быстрый ритм обо все, что попадалось под руку. Ноги в черных кожаных ботинках с заостренными носами готовы были пуститься в пляс. Подошва начала отходить, поэтому была подклеена черной клейкой лентой, которую обычно используют для герметизации трубопроводов.

— Нельзя ли побыстрее? Тут с голоду помрешь, пока дождешься! — шутливо воскликнул новоприбывший и, вдруг соскочив со стула, подошел к Кэндзи. — У меня для вас кое-что есть, друг мой.

Он выудил из чемодана красные китайские палочки в полиэтиленовом пакете. Кэндзи заметил, что один глаз у него темно-карий, а второй — зеленый.

— Палочки со вкусом клубники!

Мужчина подтолкнул пакет ближе к Кэндзи.

— Тают во рту, придавая любому блюду приятный вкус. Даже тещиной стряпне! Даже его!.. — Кивок в сторону повара.

— У меня уже есть палочки, — проговорил Кэндзи, отодвигая пакет.

Это не остановило настойчивого господина. Он залез в чемоданчик и, покопавшись, извлек ярко-оранжевые полиэтиленовые трусы.

— Хочу вам предложить мужские спасательные надувные трусы на случай, если в метро случится наводнение!

Кэндзи покачал головой.

— Нет, спасибо.

— На вас не угодишь! — Коммивояжер, посмеиваясь, снова заглянул в чемоданчик. — Но, думаю, у меня есть одна вещица специально для вас!..

С этими словами он вытащил карманный вентилятор.

— Охлаждает лапшу мгновенно! Всего три белых пластмассовых лопасти, квадратная коробочка для батарейки и зажим. Очень удобно.

Прицепив вентилятор к тарелке Кэндзи, господин включил его. Вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее заработали лопасти. Кэндзи как раз подносил палочки ко рту. Лапша зацепилась за лопасти, палочки выпали из рук в миску горячего бульона, и она опрокинулась на костюм и газету Кэндзи.

— Простите! Простите, пожалуйста!

Господин тут же выключил вентилятор, схватил салфетки и бросился оттирать пиджак Кэндзи.

— Ничего страшного. Не надо, — спокойно сказал ему Кэндзи и перешел за другой столик.

То и дело робко поглядывая на него, коммивояжер приступил к еде. Через несколько минут он перебрался поближе к Кэндзи. Они ели рядом, не говоря ни слова.

— Послушайте, — наконец нарушил тишину господин, — мне правда очень жаль, что так получилось. Иногда я перебарщиваю. Но, знаете ли, каждый зарабатывает, как может…

— Не беспокойтесь.

Кэндзи вполне заслужил, чтобы его с ног до головы обляпали лапшой, и не собирался расстраиваться.

— Меня зовут Идзо Идзуми, — представился господин, протягивая Кэндзи визитку. — А вас?

— Кэндзи Ямада.

— Ищете работу? — поинтересовался Идзо, показав на промокшую газету.

Слегка выпрямившись на стуле, Кэндзи спросил:

— Не подскажете, где есть вакансии? Меня интересует работа в сфере маркетинговых исследований. Я много лет работал в «Эн-би-си». У меня большой опыт.

— Я?! — Идзо удивленно покачал головой. — Нет, моя душа слишком свободна, чтобы загонять ее в рамки офиса, подчиняться начальнику… Немного поработал здесь, в Синдзюку, в одной конторке. У меня юридическое образование. Но…

— Вы юрист?!

— Не очень похож, да? Но это было еще во времена экономического подъема.

И правда, это было очень давно. Кэндзи прекрасно помнил тот период. Неограниченные представительские расходы. Долгие ужины с клиентами в лучших ресторанах Токио каждый вечер. Шикарные поездки для всех сотрудников с семьями.

— Помню те времена. У моих клиентов было больше денег, чем мозгов. — Идзо вдруг посерьезнел. — Обращались, например, мужчины, на которых подавали в суд молоденькие девицы, обнаружившие, что беременны. Потом об этом узнавали жены, и понеслось — требование о разводе, раздел детей, домов, машин… Один раз я даже вел дело о разделе собаки. Очень симпатичный пуделек. А потом к нам перестали обращаться. Мало у кого остались деньги, чтобы гулять с молоденькими девушками и тем более чтобы разводиться. Контора оказалась на грани банкротства. Меня уволили, другую работу я найти не смог. Я только окончил университет, знания, честно признаюсь, были не ахти какие, а работу я получил благодаря дядиным связям. В общем, я оказался на мели. Бродил по Токио, не зная, куда приткнуться. В один прекрасный день я пил в баре, когда появился тот тип…

Идзо обернулся на дверь, через которую сам недавно вошел, и продолжил:

— У него был коричневый кожаный чемоданчик, прямо как этот. Помню, я подумал: «Ага, так этот малый собрался в отпуск!» Но он открыл чемоданчик, и его тут же окружили завсегдатаи бара. Чего там только не было!.. Подставки под пивные кружки, зонтики для коктейлей, фигурное мыло, вермишель быстрого приготовления… Цены оказались приемлемыми. И вскоре чемоданчик опустел. Тут я сказал себе: «Идзо, на этом можно неплохо заработать!» На оставшиеся гроши я купил чемоданчик, несколько образцов продуктов, и с тех пор я коммивояжер. Не могу долго сидеть на одном месте, как будто у меня шило сами знаете где. Ничто и никто меня не держит. Ни жены, ни детей. Я сам по себе.

— Вы одиноки?

— Одинок?! Я?! Не смешите! — Широкая улыбка вдруг сползла с лица Идзо. — Да у меня подруга в каждом городе. Чем плохо?.. А вы женаты?

Кэндзи рассказал о своей семье.

— Без работы вам, должно быть, несладко. Как ваша семья отнеслась к увольнению?

— Они не в курсе, — признался Кэндзи, удивляясь, как просто раскрыться перед незнакомцем, хотя он редко откровенничал даже с друзьями. — Я надеялся, что смогу найти другую работу, и мне не придется ничего рассказывать. Прошло уже три недели. Что теперь делать, ума не приложу…

Идзо прикусил губу.

— Могу я вам доверять? — спросил он, пододвигаясь ближе. — Могу я раскрыть вам тайну, как заработать деньги, не прозябая в офисе каждый день?

Кэндзи, изобразив равнодушие, ответил:

— Конечно.

— Вы играли в пачинко?

— В пачинко?.. — переспросил Кэндзи, вспоминая заведения, в которые часто заглядывал до женитьбы, ряды автоматов для игры в пинбол и усталых людей, гипнотизирующих их взглядом. — Давным-давно…

— То есть основные правила вы помните?

Кэндзи помнил правила. Во-первых, покупаешь маленькие серебристые шары и кладешь их в автомат. Потом дергаешь пружинный рычаг: быстро, если хочешь, чтобы шарики сыпались каскадом, или медленно, если хочешь, чтобы они падали постепенно. А дальше откидываешься на спинку стула и наблюдаешь, как шарики ударяются о стенки лабиринта и колышки. Если повезет, шарики попадают в отверстие, и на поднос внизу автомата выкатывается выигрыш — дополнительные шарики. В конце вечера Кэндзи обычно обменивал неиспользованные шарики на сигареты в окошке у входа в зал. Предлагались и другие призы, которые можно было обменять на наличные в магазинчике с улицы, но Кэндзи нужны были только сигареты, да и чаще всего он отправлялся домой с пустыми руками.

— Проигрываешь чаще, — закончил Кэндзи, — но играешь не ради выигрыша.

Он вспомнил, как гипнотизировали его яркие огни и военные марши, звучавшие в подобных заведениях.

— Значит, вы не знаете секрет, — сказал довольный собой Идзо. — Все дело в колышках. Каждый вечер, когда посетители расходятся, работник игрового зала открывает автоматы и подправляет колышки маленьким молоточком. В большинстве автоматов он настраивает колышки так, чтобы посетители проиграли. А на нескольких — каждый раз в разных — раздвигает колышки пошире, чтобы шарики прокатывались свободнее. На следующий день везунчик, оказавшийся за таким автоматом, постоянно выигрывает, а остальные, глядя на него, не могут отойти от своих автоматов, надеясь, что и им повезет.

— Я слышал о таком, но это неправда.

Идзо сделал оскорбленное лицо, и Кэндзи судорожно попытался загладить неловкость.

— Как узнать, какой автомат выигрышный?

— Нужно прийти раньше всех. Как только откроют игровой зал, обежать все автоматы и выяснить, за какой встать. Вначале сложно определить на глаз, лучше брать с собой линейку, чтобы измерять расстояние между колышками. Только надо делать это незаметно, не привлекая внимания, иначе вас вышвырнут вон. А натренировавшись, вы, как истинный профи, сможете определять выигрышный автомат в два счета.

— Сколько можно выиграть?

— А сколько вам платили в компании?

Помявшись, Кэндзи назвал Идзо свою месячную зарплату и услышал в ответ, что в пачинко можно выиграть даже больше.

Кэндзи не смог сдержать удивления:

— А почему вы сами тогда не играете, а работаете коммивояжером ?

Идзо обеими руками обхватил голову и, как сумасшедший, затряс ею, словно туда попала оса.

— Из-за шума. Стальные шарики грохочут так, что чувствуешь себя в медном домике, по которому стучит град. К концу вечера у меня голова разламывалась на части. Поэтому я не играю уже много-много лет. Но в любом случае… — Взглянув на часы, Идзо неожиданно подскочил. — Я опаздываю на поезд!

Коммивояжер сорвался с места, но прежде, чем уйти, вручил Кэндзи пару красных китайских палочек.

— Подарок от фирмы! Берегите себя и желаю удачи! — Ухмыльнувшись, он похлопал Кэндзи по спине, обменялся дружескими шуточками с поваром и вышел.

Кэндзи хотел попросить его задержаться немного, но вместо этого, подбежав к окну, стал смотреть, как Идзо идет по улице. Потом вернулся за стол.

Повар убрал миску и, улыбнувшись, сказал:

— Ненормальный! Что с него возьмешь!

Кэндзи кивнул. Конечно, Идзо — сумасшедший, но, может быть, это и есть долгожданный счастливый случай?..

Глава 5

— Эй, что это ты делаешь?!

Когда мама заставала Кэндзи в детстве за шалостями, она щипала его за руку и требовала объяснить, чем он занимается. Кэндзи визжал и плакал, но вскоре они мирились. Его мать была мягкой женщиной, которую не так-то просто вывести из себя. Если она и щипала Кэндзи, то всегда за дело. А после наказания он всегда пытался подмаслиться. Ничего не любил он так на всем свете, как сочинять вместе с мамой истории. Просто гуляя, по дороге в магазин или в школу мама вдруг показывала на незнакомца и шептала на ухо сыну:

— Расскажи мне о нем. Что он здесь делает? Куда идет?

Кэндзи всякий раз выдумывал что-нибудь невероятное:

— Это пират с Карибского моря. Ему надоело плавать, поэтому он приехал в Японию. У него есть трехногая кошка. А сейчас он идет в рыбный магазин, чтобы купить что-нибудь к обеду ей и себе. Сегодня вечером он собирается обыграть всех соседей в карты!

Мамины истории были простые, но героические.

— Этот человек — обыкновенный служащий. Каждый день он исписывает листы бумаги бесконечными цифрами, а потом суммирует их. Затем складывает листы в громадную папку, которую никто больше не открывает. Весь день он грустит и чувствует себя одиноким, а вечером, когда приходит домой, оживает, берет кисти и создает прекрасные картины, которые, к сожалению, никому не показывает.

Мама Кэндзи видела красоту во всем и во всех людях, даже самых обыкновенных. Она говорила, что в глубине души у каждого — тайная страсть или желание, скрытый талант. Многие годы Кэндзи думал, что и он не исключение, поэтому не расставался с блокнотом, в который записывал идеи для телепрограмм.

— Эй, что это ты делаешь?

Спустя тридцать лет слова подействовали, как в детстве. Кэндзи замер, а линейка, которую он прижимал к игровому автомату, выскользнула из рук на пол. Медленно он начал поворачиваться, пока не встретился взглядом с человеком, который задал вопрос. Тот стоял за спиной Кэндзи и заслонял собой весь проход между двумя рядами автоматов. Незнакомец выделялся среди других игроков не только ростом. Кэндзи бросилась в глаза рубашка-гавайка, на которой оранжевое солнце садилось за вулкан, а красно-синее море билось о песчаный берег у горы, где манговые деревья отбрасывали длинные тени. Кэндзи сначала хотел обежать громилу, но, оценив обстановку, понял, что это невозможно. Ноги незнакомца прочно приросли к полу: тучные и в то же время сильные, как у борца сумо. Светло-бежевые брюки трещали по швам. На ногах открытые сандалии. Кэндзи, хоть и старался не разглядывать громилу, не мог не заметить свисающие складки жира на всем теле.

С виду вроде не охранник. Но кто его знает!.. Игровой зал «Башня Марухан» вообще сильно отличался от заведений, которые Кэндзи посещал в молодости.

«Башня» занимала пять этажей, оборудованных невероятным количеством видеоигровых автоматов, «одноруких бандитов» и автоматов для игры в пачинко. Музыка долбила из огромных колонок, прорываясь через металлический грохот тысяч скатывающихся шариков внутри сотни игровых автоматов. Да и сами автоматы совсем не походили на те механические машины, которые помнил Кэндзи. Теперь они выглядели ярче — упакованные в цветной пластик, с видеоэкраном, на котором танцевали и кричали «ура» мультяшные герои, когда стальной шарик попадал в отверстие. Этот шарик приводил в движение три катушки. Они начинали крутиться, и если картинки совпадали, когда катушки останавливались, снизу автомата выкатывались дополнительные шарики, которые можно было обменять на призы: не только сигареты, ради которых в молодости играл Кэндзи, но и на дизайнерские сумочки, солнцезащитные очки и даже цифровые фотоаппараты. Интерьер заведения изменился до неузнаваемости: появились удобные бархатные кресла для влюбленных парочек, экстравагантный фонтан и даже зона для некурящих. Однако больше всего Кэндзи удивили плакаты в фойе.

— «Каждую среду ночь только для дам!» — прочитал он вслух. — «Многоуважаемые господа-посетители „Башни“, вас мы просим в среду остаться дома!»

— С каких это пор, — спросил Кэндзи, поворачиваясь к швейцару, встретившему его на пороге, — женщины играют в пачинко?

Швейцар, улыбнувшись, повторил фразу с плаката.

— Эй, что это ты делаешь? — снова спросил мужчина в гавайке, перенося вес тела с одной ноги на другую.

Кэндзи оглядел пол, украшенный мультяшными героями, но линейка как сквозь землю провалилась. К счастью, больше никто не обращал на них внимания. Игроки гипнотизировали экраны автоматов, плотно заткнув уши берушами, изо рта свисали сигареты. Профессионалов можно было сразу отличить по желтым пластмассовым лоткам, до краев наполненных стальными шариками.

— Я не хотел ничего плохого, — пробормотал Кэндзи, склонив виновато голову. — Я пойду.

Не поднимая головы, он побежал к эскалатору и спустился на первый этаж. Теша себя мыслью, что теперь он в безопасности, Кэндзи глубоко вздохнул, но воздух застрял комком в горле, когда на плечо ему опустилась громадная ручища. Кэндзи видел только обгрызенные ногти, вцепившиеся в плащ, и больше ничего.

— Куда это ты торопишься? — посмеиваясь, спросил мужчина в гавайке.

Капельки пота поблескивали на его лбу, хотя на улице дул холодный ветер. Громила, тяжело дыша, смахнул их носовым платком.

— Вы охранник? — спросил Кэндзи.

Громила захохотал, маленькие глазки спрятались за толстыми, размером с яблоко, щеками. Смех поднимался из глубины живота и сотрясал все тело. Не в силах сдерживаться, Кэндзи тоже засмеялся, а когда громила предложил перекусить вместе, тут же согласился.

Уже через несколько минут они сидели на пластмассовых стульях в «Макдоналдсе». Кэндзи нехотя жевал гамбургер, а его новый знакомый, представившийся Доппо, жадно поглощал большой бургер, картофель-фри, шоколадный молочный коктейль и яблочный пирог.

— А что за прикол с линейкой? — спросил Доппо с набитым ртом.

Кэндзи объяснил. Беззвучный смех снова сотряс тело Доппо, и желтый пластмассовый стульчик жалобно застонал под ним.

— Похоже, ты сто лет не играл в пачинко!

Кэндзи признался, что так оно и есть.

— Больше таких автоматов не существует. Таких, в которых поправляли колышки. Остались, может, в деревнях. Но сейчас, —Доппо замолчал, вытирая рот салфеткой, — сейчас автоматы контролируются компьютером Хотя выиграть, конечно, все равно можно. Надо просто знать как. — Положив салфетку на стол, Доппо испытующе взглянул на Кэндзи. — Я могу тебе показать.

— Ты мне покажешь?!

— Конечно! Почему бы и нет. — Доппо пожал плечами. — Я следил за тобой в зале, у тебя был такой вид, как будто ты что-то задумал. Захотелось узнать что. А когда ты вытащил из рукава линейку, я подумал: «А этот парень может поймать удачу за хвост!» Я ведь и сам игрок… С тех пор как умерла жена…

Улыбка пропала с его лица. Кэндзи силился подобрать слова утешения, но на ум ничего не шло. Он только предложил свою порцию недоеденного картофеля-фри. Доппо грустно улыбнулся.

— Нет, спасибо. Я наелся. К тому же обещал дочери сделать где-нибудь талию на своем арбузе. — Он похлопал себя по животу. — Обожает ко мне придираться. Хочет, чтобы я избавился от всех вредных привычек разом: от пачинко, курения, вредной еды. Уговаривает меня перебраться к ней на Гавайи. Только об этом и говорит, с тех пор как умерла жена — ее мать — пять лет назад. Вчера окончательно решил — перееду к ней. А что?.. Климат там подходящий. С мужем ее ладим. Дети воспитанные, вежливые. Может, научусь там играть в карты…

Говорил он как-то неубедительно.

Кэндзи спросил:

— И что, бросишь играть в пачинко?!

— Придется! — Доппо вытащил из нагрудного кармана ингалятор, несколько раз вдохнул и убрал ингалятор на место. — Но вначале я научу тебя выигрывать.

Глава 6

Кэндзи взглянул на часы. Было 8.45. До встречи с Доппо осталось чуть больше часа. Чтобы убить время, он зашел в ближайший токийский супермаркет и выпил несколько чашек крепкого черного кофе с сахаром. А когда вернулся на станцию «Сибуя», смахивая с пиджака крошки от булочки, то увидел, что народу стало намного меньше, чем час назад.

Кэндзи встал в длинную очередь к билетному автомату у западного входа на станцию. Мужчина средних лет с плащом через руку и дипломатом, почти как у него, прошел через турникет и поспешил на улицу. Кэндзи подумал, что бы сказала о нем мама.

— Куда он так торопится? — спросила бы она сына. Мужчина явно куда-то опаздывал. Он даже не смотрел вперед. Налетел на школьницу, глазевшую на огромный экран через дорогу. Девочка качнулась, тяжелая сумка с учебниками на плече перевесила, и школьница громко шмякнулась на землю. Мелькнули белые резиновые подошвы туфель. Смущенно бормоча извинения, мужчина помог девочке подняться и побежал через площадь.

Может быть, из-за кофеина, но, дожидаясь Доппо, Кэндзи почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается странная волна. Что это? Он не мог подобрать название, однако один раз уже испытывал подобное. На аттракционе — симуляторе космического корабля на выставке в Иокогаме. Был конец дня, посетители выставочного центра разошлись. Кэндзи в одиночестве парил внутри трубы, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, чувствуя себя свободным и ничем необремененным. Когда симуляция закончилась, он тяжело упал на пол и тут же начал умолять, чтобы аттракцион запустили еще раз. Однако ему вежливо отказали. Кэндзи пошел на станцию метро, не надеясь, что испытает это чувство еще когда-нибудь. И вот оно появилось вновь. Кэндзи опять парил.

— Доброе утро, клерк!

— А, Доппо…

Кэндзи заулыбался при виде громадной фигуры Доппо в цветастой рубахе. Верхние пуговицы были расстегнуты, толстую шею стягивала золотая цепочка с медалью. Кэндзи поспешил навстречу. В пустом дипломате громыхал контейнер с обедом, который с утра заботливо приготовила Ами.

— Надо тебя переодеть, клерк! — добродушно посмеиваясь, заявил Доппо. — Когда играешь весь день, в игровых залах становится очень жарко, не продохнуть.

Кивнув, Кэндзи ослабил узел на ярко-синем галстуке с вышитыми шелком человечками, играющими в гольф. Подарок Ами.

— Я хотел взять из дома кое-какую одежду, но испугался, как бы жена чего не заподозрила.

— Ты все еще ей не рассказал?!

— Чем больше я тяну, тем сложнее признаться. Я все думаю, что скоро найду работу, а потом уже расскажу. Но пока ничего не выходит…

— Давай купим такую же рубашонку, как у меня, а? — Доппо изобразил пируэт. — Ты сможешь оставлять ее в камере хранения на станции метро. Но первым делом пошли сыграем в пачинко!

Кэндзи чуть не заплясал от радости. Он выбежал за Доппо на залитую солнцем улицу, где школьница все еще глазела из-под руки на видеоэкран.

На тротуаре у входа в «Башню Марухан» выстроилась аккуратная очередь. Доппо поздоровался с несколькими знакомыми. Они вежливо кивнули в ответ и уставились на Кэндзи, так что тот несказанно обрадовался, когда подняли жалюзи, и молодые люди в форме швейцаров распахнули двери. Доппо отступил назад, потянув за собой Кэндзи. Очередь, выросшая в несколько раз с тех пор, как они к ней присоединились, хлынула внутрь.

— Пусть пройдут, — сказал Доппо, пропуская вперед людей. — Мы никуда не торопимся. По крайней мере сегодня…

Зайдя последними, Доппо с Кэндзи подошли к одному из четырех параллельных эскалаторов и начали подниматься на третий этаж. Их обогнал пожилой господин, бежавший по двигающимся ступенькам. Кэндзи удивился. Кто бы мог подумать, что старики способны развивать подобную скорость! Приблизившись к третьему этажу, Доппо с Кэндзи увидели того же старика с желтым пластмассовым лотком серебряных шариков, подбегающего к автомату в правом дальнем углу. Его опередила женщина в косынке и огромных круглых темных очках. Старик в сердцах сорвал с головы кепку и бросил ее на пол, а потом поспешил к соседнему автомату, оттуда продолжал недобро поглядывать на женщину в косынке, подпрыгивая на стуле всякий раз, как она отпускала рычаг.

— Ну вот тебе и первый урок, — сказал Доппо, усмехнувшись озадаченному выражению Кэндзи. — Кто, думаешь, устанавливает соотношение выигрышей и проигрышей?

Кэндзи неуверенно пожал плечами.

— Правительство?

— Правильно. Но игровые залы их слегка подтасовывают. Конечно, это незаконно, тем не менее правительство закрывает глаза. Джек-поты чаще случаются в ажиотажные дни, когда их скорее заметят. Клиенты начинают думать, что заведение неплохое, и приходят сюда еще и еще. И даже в обычный день несколько автоматов обязательно настроены на выигрыш — по той же самой причине.

Вдруг из колонки над головой Доппо громко зазвучала музыка, так что ему пришлось говорить громче:

— Электронные схемы, контролирующие вероятность выигрыша, меняются каждые три-четыре дня. Если ты настроен на серьезную игру, то пробудешь тут до закрытия, проверяя, какие автоматы выигрывают чаще. К ним-то ты и побежишь на следующий день.

Доппо кивнул в сторону старика в кепке.

— Пошли, покажу тебе здесь все.

Они медленно повернули в ближайший проход. Кэндзи несколько раз останавливался, думая, что пора выбрать автомат и сыграть, но Доппо шел дальше, продолжая рассказывать:

— «Ханемоно» — самые простые автоматы. На них колышки поправляют каждый вечер. Твой друг как раз о них тебе и говорил. Здесь таких нет, поэтому и нечего о них трепаться. Они дешевые, почти нет риска, зато и выигрыши невелики. А мы остановимся на… — Доппо замер перед автоматом, похожим на тот, перед которым он накануне застал Кэндзи, — по крайней мере сегодня вот на этом. Он называется «дедзипачи». Играют на нем как обычно, поворачивая рычаг, чтобы вбросить шарики.

Кэндзи конспектировал советы Доппо в блокнотике — таком же, как тот, в который когда-то записывал идеи для телепрограмм. Скорость, с которой поворачивать рычаг, влияет на скорость движения шариков и удары о заклепки, образующие впадины и ровные места. В автомате есть несколько отверстий. Если шарик попадает в одно из них, игрок побеждает или проигрывает. Все зависит от того, в какое отверстие он упадет. Вроде бы проще не бывает. У Кэндзи чесались руки начать. Если он сможет заработать этим на жизнь, зачем тогда зря терять время? Его заначка почти иссякла, и Ами, похоже, что-то заподозрила — начала спрашивать о работе, чего за ней раньше не водилось. Разве что ее волновало, что приготовить ему на обед.

Не замечая нетерпения Кэндзи, Доппо продолжал объяснять:

— Выигрышные и проигрышные отверстия у всех автоматов разные. Поэтому вначале лучше понаблюдать.

— Ясно.

— Сперва походи, приглядись, поговори с людьми. Когда шарик попадает в выигрышное отверстие, нужно активировать автомат вот здесь… — Доппо ткнул в центр стеклянного экрана, — и если картинки на трех катушках совпадут, то выиграешь больше шариков.

— Понятно. Может, мы уже…

— Не спеши. Это еще не все. — Доппо понизил голос. — Некоторые думают, что можно повлиять на падение шариков, если по-особенному дернуть рычаг или прислониться к автомату. Другие полагают, что надо поднести магнит. Но прежде, чем решишь перехитрить машину, скажу я тебе, научись играть!

Довольный своим объяснением, Доппо кивнул головой и направился в конец ряда, потом повернул налево и еще раз налево в следующий проход.

— Мы что, играть не будем?! — испуганно спросил Кэндзи, на бегу засовывая ручку с блокнотом в задний карман брюк.

— Хочу тебе еще кое-что показать, — ответил Доппо, почесывая голову.

Кэндзи сморщился от разочарования.

— Автоматы в этом ряду называются «кенримоно». Они для серьезных игроков. Не подходи к ним, пока не будешь знать наверняка, что делать.

— Почему?

— Потому что на них за несколько часов можно выиграть или проиграть дневную зарплату.

Так вот почему они не спешили приступить к игре! Теперь Кэндзи понял причину. Но он научится играть на этих автоматах. Нет смысла тратить время на другие. Только здесь можно заработать реальные деньги. Кэндзи от удовольствия потер руки — наконец-то впервые за несколько месяцев он вернется домой с набитым кошельком! Может быть, даже с подарками, обменяв на них шарики. Он сел перед одним из автоматов и закурил.

— Ты мне покажешь, как играть?

— Не сейчас. Вначале нужно отработать технику на более простых машинах.

— Но вреда ведь не будет, если сразу попробуем на этом? — уговаривал Кэндзи Доппо, пока тот не сдался.

— Ладно. А теперь слушай внимательно, тут не так просто разобраться.

Доппо сел рядом с Кэндзи, который нетерпеливо покручивал рычаг автомата.

— Когда играешь на этих машинах, получаешь определенные права, но чтобы выиграть, надо хорошо знать, каковы они и как ими воспользоваться. Возьмем этот автомат. Если он холодный — то есть на нем не играли по меньшей мере полчаса, — твои шансы на победу один к тремстам. Если только не загонишь шар в это отверстие. Если тебе удастся, можно получить от трехсот до шести с половиной тысячи шариков в зависимости от того, сколько ты до этого проиграл. Чем больше проиграешь, тем больше выиграешь. Поэтому вначале лучше проигрывать, естественно, в пределах разумного. В следующие тридцать секунд игры шансы на выигрыш подскакивают до одного к тридцати. Можно загонять шары в любое отверстие кроме вот этого. А если шар попадет в него, шансы на успех летят к чертям — один к трем тысячам на следующие шестьдесят секунд.

— Получается, лучше откинуться на стуле и ничего не делать в это время? — спросил Кэндзи, затушив сигарету в пепельнице, торчавшей сбоку автомата.

— Нет, не получится. Если в этот период потеряешь меньше тысячи шариков, часы запустятся по новой — опять начнут отсчитываться шестьдесят секунд.

— По-моему, ничего сложного!

— Не знаю, не знаю. Я бы не торопился с выводами. Все не так просто, как может показаться! — Доппо, нахмурившись, посмотрел на часы. — Хотел бы я остаться, но, к сожалению, должен выполнить кое-какие поручения. Подождешь меня здесь? Я ненадолго.

— Без проблем! — радостно воскликнул Кэндзи. Если Доппо уйдет, он сможет поиграть.

— Пока меня не будет, поброди тут, посмотри, как другие играют. Может, кто что посоветует. Здесь довольно дружелюбная компания, когда познакомишься поближе. Просто скажи, что ты мой друг.

Выждав немного, Кэндзи купил стальных шариков на десять тысяч иен и вернулся к автомату «кенримоно», перед которым поучал его Доппо. Он дернул рычаг, и шарики заскакали внутри. Пролетев мимо выигрышных отверстий, они исчезли внизу. Кэндзи попробовал еще раз, потом еще и еще. За десять минут ни один шарик не попал в отверстие.

— Чертова машина, похоже, сломана! — в сердцах воскликнул Кэндзи и пнул автомат, отбив пальцы на ноге.

Решив испытать удачу в другом месте, он купил еще шариков и перешел в следующий проход. В этот раз рычаг он дернул резче, шарики падали быстрее, и Кэндзи проигрался вчистую за пять минут.

— Что не так?! — пробормотал он, осматривая зал.

Казалось, все вокруг выигрывали. Почему же у него не получается?.. Наверное, Доппо — никакой не профессионал. Как он мог довериться первому встречному?! Доппо просто посмеялся над ним. Куда вот он теперь делся? Уже час прошел. Схватив пустой лоток, Кэндзи сердито бросил его у ближайшей стойки. На что он рассчитывал?! Кэндзи Ямада —профи в пачинко! Да уж скорее Кэндзи Ямада — жалкий неудачник!

Он решительно ринулся к выходу. Щеки горели от злости.

— Кэндзи! — окликнул его Доппо, подъезжая на эскалаторе. — Куда бежишь? Я подумал, не перекусить ли нам.

— Ты только о жратве и думаешь! — резко ответил Кэндзи и, не обратив внимания на обиженную гримасу Доппо, ступил на движущиеся ступеньки.

— Подожди меня! — крикнул толстяк, устремляясь за ним следом. — Я договорился пообедать с друзьями. Они профессиональные игроки, как и я. Тебе полезно будет с ними пообщаться.

Кэндзи даже не оглянулся.

«Надо побыстрее выбраться отсюда, — думал он, втягивая голову в плечи. — Я опять ошибся! Идиот! Доверчивый идиот!.. И почему я всегда верю всему, что говорят?!»

— Не сдавайся из-за того, что проиграл немного! Все теряют вначале. Я нарочно оставил тебя одного. Я видел, что тебе не терпелось сыграть. Нужно было, чтобы ты понял все на собственных ошибках. Только когда проиграешь, понимаешь, что нужно учиться!

— Ты нарочно позволил мне проиграть?

Кипя от злости, Кэндзи резко развернулся.

— Это были мои последние деньги. Последние деньги, понимаешь? Больше у меня нет! Что мне теперь делать? Что я скажу жене?..

Только сейчас Кэндзи заметил, что Доппо стоит, согнувшись, и судорожно хватает ртом воздух. Он вверх по ступенькам кинулся к приятелю.

— Что с тобой? Что случилось? Что мне делать?

Доппо отмахнулся, тяжело дыша.

— Мне просто нужно восстановить дыхание.

— Давай выйдем на свежий воздух.

Подхватив Доппо под толстую руку, Кэндзи вывел его на улицу. Толстяк прислонился к стене и замер.

— Не пытайся бежать, пока не научился ходить, — прошептал Доппо.

— Пожалуйста, ничего не говори. Тебе лучше помолчать и отдышаться.

Доппо пшикал в рот ингалятором, судорожно хватая воздух. Кэндзи проклинал себя. Зачем было так бежать?

Зачем надо было заставлять Доппо нестись за ним? Он ведь прекрасно знал, что толстяк не в лучшей форме.

— Пообещай мне, что так просто не сдашься, — сказал Доппо через несколько минут, когда его дыхание восстановилось.

— Нет, не сдамся, — ответил Кэндзи. — Обещаю тебе, я попробую еще раз.

— Хорошо. Пообедаешь со мной?

— Я не могу.

Краснея от стыда, Кэндзи похлопал себя по пустым карманам.

— Не обижай меня, я угощаю! В конце концов, ты по моей вине потерял последние деньги.

И хотя Кэндзи чувствовал себя неловко, он согласился. Не говоря больше ни слова, они пошли по дороге.

— Доппо, давай сюда!

В интерьере ресторана преобладал красновато-коричневый бамбук. Пол, стены, потолок, столы, стулья и даже шторы на окнах — все, казалось, было сделано из одного материала. Освещение составляли лампочки в стеклянных плафонах на длинных изолированных проводах, свисавшие почти к самым столам. Через несколько секунд глаза Кэндзи привыкли к полумраку, и он увидел большую компанию в углу зала. Люди подзывали их, махая руками. Доппо с Кэндзи начали пробираться мимо открытой кухни и служащих, обедающих за соседними столиками. Вдруг Кэндзи охватила паника — что, если его узнают? Что, если он столкнется с бывшими коллегами? Он не помнил, чтобы в офисе говорили об этом ресторане, но на всякий случай наклонил пониже голову, стараясь держаться в тени.

За столом в углу сидело не меньше десяти человек. Каждый тепло поприветствовал Доппо, засыпав вопросами:

— Как астма?

— Дочь все еще уговаривает тебя переехать на Гавайи?

— Подумать только! Вот бы у меня была такая дочь, да еще и на Гавайях!

— Вот бы моя дочурка переехала на Гавайи!

Все засмеялись. Кто-то похлопал Доппо по плечу.

Стоя в тени, Кэндзи мучился неловкостью и стыдом. Человек из кожи вон лез, чтобы ему помочь. А он?! Как он отблагодарил друга? Вел себя, словно избалованный ребенок, которому не покупают игрушку! Наверное, он был слишком самоуверен. Или, может, у него просто нет способностей для игры в пачинко?.. В любом случае Доппо ни в чем не виноват.

— Позвольте мне познакомить вас с моим другом, — сказал Доппо, подталкивая Кэндзи вперед. — Клерк, поздоровайся со всеми.

— Привет, клерк! — дружно крикнули за столом.

Кэндзи помимо воли заулыбался, когда сидящие за столом подвинулись, освобождая ему место. Доппо сел с другой стороны.

Кэндзи поздоровался с соседкой справа — старушкой в голубой футболке с надписью «Лас-Вегас».

— Ты тоже играешь? — хрипло спросила она, слегка приподнимая солнцезащитный козырек, отбрасывающий зеленый свет на ее лицо.

— Нет, Доппо меня учит.

— Неужели?!

Старушка затянулась. Фильтр сигареты был весь в помаде.

— Он никогда не делился со мной своими секретами. Хоть мы и старые друзья.

— Как ты можешь жаловаться! — воскликнул жилистый молодой человек справа.

— Ой-ой-ой, только не потеряй штанишки, доцент, — поддразнила старушка парня.

Молодой человек состроил ей рожицу и, повернувшись к Кэндзи, заговорил:

— Доппо играет не так хорошо, как мог бы. Но лучшего учителя днем с огнем не найдешь!

— Вы доцент? — спросил Кэндзи.

Старушка захихикала.

— Одно название. Он играет в пачинко, лишь бы не преподавать. А так работает в университете, но ненавидит учить и ненавидит студентов.

Она снова засмеялась.

— Только представьте себе — учитель и ненавидит учеников! Ха-ха!

Доцент вдруг стал серьезным и сказал:

— Ты же знаешь, это неправда. Я работаю над важным исследованием, которое не оставляет мне времени ни на что другое.

Кэндзи хотел поговорить еще, но тут появился официант с тарелками жареных овощей, мяса, рыбы и большой миской дымящегося белого риса. Кэндзи приступил к еде и только теперь понял, как проголодался. Блюда оказались вкусными. Получше того, чем он питался последнее время. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему приятно сидеть за одним столом с этими людьми.

— Как вы познакомились с Доппо? — спросил он у доцента, поднимая палочками рис.

— Я был бедным студентом, отчаявшимся заработать. Доппо встретил меня в игровом зале. Я продумывал план, как обыграть автомат. Доппо научил меня игре, и я навсегда забыл о печальном прошлом.

Кэндзи понял, что недооценивал Доппо.

— Должен вас оставить… — Доцент поднялся из-за стола и достал несколько банкнот, — у меня лекция. Рад был с вами познакомиться. Вот, пожалуйста, моя визитка.

— Простите, у меня нет при себе визитки, — проговорил Кэндзи, краснея.

— Ничего, в другой раз!

— Подвезешь меня? — хрипло спросила у доцента старушка.

— Только если не будешь курить в машине.

— Я ему как мать, — подмигнула старушка, и парочка вышла из-за стола.

Заметив рядом с Кэндзи освободившийся стул, Доппо пересел к нему, отцепляя от воротника заляпанную салфетку.

— Ну, как повеселился?

Кэндзи кивнул и, показав на людей, оставшихся за столом, спросил:

— Они все играют в пачинко? И никто из них не работает?

— Только доцент. И многие его осуждают!

— Могу представить!

Поглаживая живот, Кэндзи откинулся на спинку стула.

— У меня для тебя кое-что есть, — заявил Доппо, протягивая ему сверток. — Маленький подарок.

Разорвав оберточную бумагу, Кэндзи увидел яркую гавайку и громко засмеялся.

— Нравится? — неуверенно спросил Доппо.

Кэндзи развернул рубашку и встряхнул.

— Очень!

Глава 7

— Черт!

Кэндзи бежал по улице, когда услышал звук поднимающихся жалюзи. Он опоздал. Двери «Башни Марухан» открылись, и все, стоявшие в очереди, оказались внутри. Игроки уже заняли облюбованные автоматы. Если бы он только не остановился выпить кофе!

Кэндзи играл в пачинко уже несколько недель. И чем больше ему везло, тем проще он относился к жизни. Наверное, слишком просто, и совсем расслабился.

Был понедельник. Утро. Начало рабочей недели. Кэндзи намеревался весь день провести в «Башне», но упустил шанс сесть за выигрышный автомат. Идти в другой игровой зал было бессмысленно. Там все автоматы наверняка тоже заняты. Поэтому он решил просто побездельничать — поиграть несколько часов ради развлечения, а не ради денег. А там, глядишь, освободится какой-нибудь выигрышный автомат.

Неспешно прохаживаясь по третьему этажу, Кэндзи заметил в самом дальнем углу автомат, на который никогда не обращал внимания. На нем сверкало меньше цветных лампочек, чем на других, он не так шумел, и у него не было светодиодного экрана. Кэндзи не мог припомнить, чтобы кто-нибудь из постоянных игроков за ним сидел, да и сам автомат видел как будто в первый раз. Если бы он заметил его раньше, то обязательно бы испробовал.

Стоило Кэндзи запустить первые шарики, как он понял, что степень выигрышности автомата однажды невероятно завысили, а потом забыли снизить. Что бы Кэндзи ни делал, он все равно выигрывал. Он просто запускал шарики и откидывался на спинку стула. Где бы шарики ни исчезали — в каком-нибудь из отверстий или внизу машины — в желтый лоток сыпались и сыпались новые.

Прошло два часа, прежде чем Кэндзи решил остановиться. Ему пришлось трижды подходить с лотком к стойке, чтобы обменять все шарики на семь длинных пластмассовых брусков с приклеенными посередине поддельными черными жемчужинами.

Выйдя из «Башни», Кэндзи свернул в улочку, тянущуюся вдоль задней стены здания. Аккуратно обойдя кучи мусора, пустые картонные коробки и небольшие горки овощных очистков, выбрасываемых из ближайших ресторанов, Кэндзи добрался, наконец, до неприметной двери без ручки и замка. Ее можно было открыть только изнутри. Если бы он не знал, что она здесь, то прошел бы мимо, не заметив.

Кэндзи легонько постучал по облупившейся красной панели. Дверь приоткрылась, в образовавшейся щелке показался нос.

— Ода! — торопливо воскликнул Кэндзи. Он всегда нервничал на темной улочке, хотя бывал здесь уже много раз.

— Чего тебе надо? — Ода открыл дверь пошире, но продолжал смотреть через плечо, как будто разговаривал с телевизором, гудящим на заднем плане.

Игроки в пачинко утверждали, что Ода целыми днями смотрит американские сериалы, разговаривает с телевизором, подражает интонациям актеров. Он даже стал говорить по-японски, как техасец, носил голубые «ливайсы», ковбойки и ремень с крупной медной пряжкой.

Кэндзи молча протянул бруски. Ода, фыркнув, захлопнул дверь. Кэндзи долго стоял в окружении маслянистых лужиц, вдыхая гнилостный запах. Казалось, Ода совсем о нем забыл. Кэндзи собрался постучать снова, но тут дверь распахнулась, и Ода высунул руку. Кэндзи взял толстый коричневый конверт, рука тут же исчезла. Дверь громко захлопнулась.

— А теперь уходи и оставь меня в покое! — раздался приглушенный голос с другой стороны.

Кэндзи быстро огляделся по сторонам — вроде, никого — и открыл конверт. Дыхание перехватило. Никогда еще не видел он столько банкнот. Вряд ли он когда-нибудь привыкнет к восторгу от выигрыша. И уж точно никогда не забудет, как у него с души упал камень, когда после первого месяца игры в пачинко удалось внести деньги на семейный счет в банке. Дела пошли настолько хорошо, что Кэндзи даже открыл еще один личный счет, который назвал «университетским фондом Юми и Ёси».

Кэндзи поцеловал конверт и, подняв глаза к небу, прошептал:

— Спасибо, Доппо! Спасибо, друг мой!

Выиграть на этот раз было просто. Даже слишком просто! Поэтому на следующий день Кэндзи вернулся в «Башню» к тому же автомату. И выиграл десять пластмассовых брусков.

— Опять ты! — пробормотал Ода, открывая дверь.

На третий день, когда Кэндзи принес двенадцать брусков, Ода ничего не сказал, только пристально на него посмотрел.

На четвертый день, зайдя в «Башню», Кэндзи сразу почувствовал, что за ним следят.

Он задержался перед автоматом, делая вид, будто внимательно изучает экран, и увидел в стекле отражение менеджера — молодой выпускницы университета. Кэндзи пошел дальше. Несколько раз он останавливаясь, чтобы убедиться: за ним по-прежнему идут. Девушка всякий раз замедляла шаг. Она хочет, чтобы я заметил ее, осенило Кэндзи. Еще один проход, следующий — слежка продолжалась.

Кэндзи оглядел зал. Такого с ним еще не случалось. Что делать? Вот бы Доппо оказался рядом! Как глупо на четвертый день снова явиться сюда! Ленивый, самодовольный болван! Ведь он не новичок и знает правила. У администрации существует своего рода негласное соглашение с профессиональными игроками, которых терпят, пока их количество не превысит разумных пределов или пока они не зарвутся. Придя на четвертый день, Кэндзи зарвался…

«Ты нарушил самое главное правило!» — почти слышал он раздраженный голос Доппо.

«Знаю, знаю! Что же теперь делать?» — спрашивал Кэндзи, представляя, что друг рядом.

«Не теряй голову, — посоветовал воображаемый Доппо. — И быстрее выбирайся отсюда».

Стук каблуков приближался. Борясь с желанием побежать, Кэндзи ступил на эскалатор. Девушка за ним не пошла. Руки Кэндзи все еще дрожали, когда, выйдя из «Башни», он остановился, чтобы прикурить, а потом затеряться в толпе. Неожиданно для себя он засмеялся — сначала тихо, а затем, как одержимый, все громче и громче. Такого восторга и облегчения он никогда в жизни не испытывал!

— Выпьешь? — Доцент поднялся и сунул руку в передний карман джинсов.

— Большой стакан виски, пожалуйста. Льда не надо. — Кэндзи, подойдя к доценту, плюхнулся на деревянный стул, специально для него занятый.

Доппо взглянул недоуменно, но Кэндзи сделал вид, что не заметил. Совершить ошибку одно дело, а признаться в ней — совсем другое. Теперь, когда восторг прошел, осталось только беспокойство, руки дрожали.

Пока доцент не вернулся к столу, никто не произнес ни слова. Кэндзи одним глотком осушил стакан и тут же вскочил за пивом. Только выпив бокал пива — на этот раз без спешки — он успокоился и даже улыбнулся. Здесь, среди друзей, осознание, как близко он подошел к краю пропасти, было не таким пугающим. Потеря работы пошатнула его уверенность в себе. Кэндзи не мог без ужаса вспоминать, как день за днем бессмысленно слонялся по Токио, полностью раздавленный, получая повсюду отказы. Теперь ситуация изменилась. Он зарабатывал деньги. Больше, чем когда-либо! И у него появились друзья Настоящие друзья! Люди, на которых он мог положиться. Он был счастлив, что принадлежит к определенному кругу, стал частью целого.

И — Кэндзи улыбнулся шире — он прирожденный игрок в пачинко. У него настоящий талант. По крайней мере так говорят. И кто он такой, чтобы спорить с большинством? Его манера играть, наверное, грубовата, но он всегда безошибочно определяет выигрышные машины. Даже превзошел в этом Доппо и Мити.

— Как ты это делаешь? — удивлялись они, но он мог объяснить.

— Я как будто чувствую их энергию. Они словно пульсируют, бьются, вибрируют!

Поставив пустой бокал на стол, Кэндзи прислушался к разговору друзей.

— Он сказал, что я передергиваю! — возмущалась Мити, выпуская дым через нос.

— А на самом деле? — спросил доцент.

— Конечно, я жульничала. Но они заслужили!

— Что же скажет твой сын, если узнает? — спросил Кэндзи, открывая пачку «Лаки страйк» и протягивая друзьям.

Доппо неуверенно вытянул сигарету.

— Он не узнает, — фыркнула Мити.

Старушка была довольно низкого мнения об умственных способностях своего сына, да и невестки тоже. Она жила вместе с ними в квартире в Токио. Сын с женой думали, что, как и любая пожилая дама, Мити целыми днями читает, немножко гуляет и вспоминает прожитые годы. Им было невдомек, что на самом деле она — завсегдатай почти всех центральных игровых залов, а в свободное от пачинко время обыгрывает старичков, проживающих по соседству, в карты. И большая часть их скудных пенсий перекочевывает в ее карман.

— Старый пень сидел прямо под зеркалом, — оправдывалась Мити. — Конечно, я видела все его карты.

Потянувшись через стол за пепельницей, Доппо спросил у Кэндзи:

— А как прошел твой день?

Чувствовалось, что Доппо пытается скрыть беспокойство в голосе. Как любой хороший учитель, он интересовался успехами Кэндзи. Хотя теперь тот играл самостоятельно и довольно успешно, Доппо за ним приглядывал.

— Отлично! — солгал Кэндзи.

Ему не хотелось расстраивать друга, который и так нервничал из-за скорого приезда дочери с Гавайев. Она очень критично относилась ко всему, чем он занимался, и требовала, чтобы он немедленно переехал к ней. На самом деле Доппо не очень-то и возражал, просто еще не был готов покинуть Токио навсегда.

Доппо ничего больше не сказал, только внимательно взглянул на Кэндзи. Мити и доцент молча смотрели на них. Больше в баре никого не было. В наступившей тишине слышалось только затрудненное дыхание Доппо.

— Хорошо-хорошо, я солгал! — признался Кэндзи: он не мог обманывать Доппо даже во благо ему — Я засветился в «Башне» — выигрывал по-крупному три дня подряд.

— Сколько? — спросил Доппо.

Кэндзи ответил. Друзья сразу оживились.

— Ничего себе! Я столько за неделю не выигрываю!

— Что неделя! Да я за месяц, бывает, столько не имею!

— Так что же произошло?

— Сегодня я снова пошел туда, и за мной увязался хвост, — ответил Кэндзи.

— Я так и знал! — воскликнул Доппо, хлопнув себя по громадному бедру. — Ну как? Не побили?

Кэндзи покачал головой.

— Ты сердишься на меня?

— Ты сам на себя сердишься.

Кэндзи согласился.

— Но ты ведь не собираешься наступать на одни и те же грабли дважды?

— Нет, — твердо ответил он.

Доцент с Мити сочувствующе смотрели на Кэндзи. Он чувствовал себя нашкодившим мальчиком, которого опекает большой и мудрый человек.

— Тогда я счастлив! — сказал Доппо.

С каким же облегчением вздохнул Кэндзи, когда бармен включил телевизор над их головами, и все забыли о разговоре.

— Наконец-то в Токио зацвела сакура. — объявила дикторша уже за кадром. На ее месте появилась карта Японии, на которой было обозначено, что вначале сакура распустилась на южных равнинах острова Кюсю, а потом со скоростью тридцать километров в день цветение охватило всю Японию, двигаясь с северо-востока к острову Хоккайдо.

Как только новости закончились, друзья вышли из бара и остановились у входа. На улице подмораживало. Кэндзи, переминаясь с ноги на ногу, плотнее запахнул плащ.

Доцент и Мити пошли вверх по улице. Кэндзи проводил их взглядом, а потом повернулся к Доппо.

— Когда дочь приезжает?

— Завтра днем.

— Кажется, я тебя теперь долго не увижу.

— Пару неделек. Я должен быть паинькой!

— Ладно. Удачно повеселиться! — пошутил Кэндзи и вдруг, поддавшись чувствам, обнял Доппо.

Глава 8

— Ёси, пора вставать, — нежно сказал Кэндзи, осторожно перекатывая сына с боку на бок.

Пробурчав нечто невразумительное, Ёси отвернулся лицом к стене, потом резко сел. На нем была темно-синяя пижама с незнакомыми Кэндзи героями мультфильмов. Волосы торчали во все стороны.

«Вот бы его сейчас сфотографировать, — с грустью подумал Кэндзи. — Чтобы никогда не забыть это мгновение и то, как мой сын выглядит по утрам».

— Что такое? Я проспал?! Где мама?

Взъерошив непослушные волосы Ёси, Кэндзи засмеялся.

— Пора вставать. Мы идем смотреть, как цветет сакура!

— Когда? — недоверчиво уставился на отца Ёси.

— Прямо сейчас. Завтрак через пять минут. Твой любимый рисовый омлет, кстати…

Ёси скорчил рожицу. От одного слова его тошнило.

— Я не ем рисовый омлет с четырех лет!

Подавив разочарование, Кэндзи заявил:

— Ну, думаю, мы найдем что-нибудь тебе по вкусу.

Откинув одеяло, отец помог сыну выбраться из кровати. Опустив ноги в тапочки, Ёси взглянул на часы.

— Пап, — затянул он, — сейчас шесть утра! Ты чего, никто не встает в шесть в субботу!

— Надо выехать пораньше, чтобы занять хорошие места.

— С кем мы идем?

— К чему все эти вопросы? — резко спросил Кэндзи и тут же пожалел.

Его, конечно, обидело нежелание сына ехать. Но можно ли винить мальчика? Наверное, это их первая семейная прогулка с детьми, не считая той, когда близнецам была всего неделя. Они с Ами положили малышей в коляску и отправились в парк. Была зима, холодно, а они ничего не замечали вокруг, они были счастливы. Потом Кэндзи повысили по службе. Денег стало больше, а вот свободного времени совсем не осталось. Даже в выходные Кэндзи чувствовал себя безумно уставшим и мог только лежать с пивом перед телевизором. Он утешал себя тем, что приносит в семью деньги, и они ни в чем не нуждаются.

Но это была не жизнь! Теперь все изменилось. У него больше энергии. Он чувствовал себя совершенно другим человеком. И если он сумеет продержаться в таком же настроении целый день, дети будут в восторге.

— Конечно, ты идешь со мной! Поэтому поторапливайся. Поможешь мне собрать вещи для пикника.

Кэндзи вышел из спальни сына и уже в коридоре услышал, как Ёси снова со вздохом упал в кровать.

Не обратив на это никакого внимания, Кэндзи пошел по коридору, распевая:

— Подъем! Все встаем!

Первой в коридор выглянула Эрико в бигудях и сетке на голове.

— Ну что, ты окончательно свихнулся? — спросила теща.

Кэндзи глубоко вздохнул, чтобы сдержаться.

— А, дорогая теща, если вы настаиваете, то тоже можете поехать с нами! Сегодня все должны увидеть, как расцветает сакура!

Схватив тещу за плечи, он смачно поцеловал ее в щеку.

— Отстань от меня, сумасшедший! — заверещала Эрико, вырываясь из его объятий. — Отвяжись!

Только в десять часов семья подъехала к станции «Уэно». На то, чтобы всех мобилизовать, потребовалось куда больше времени, чем полагал Кэндзи. В результате они вышли из дома позднее, чем планировалось. Судя по толпе людей, спешащей к восточным воротам парка Уэно, лучшие места давным-давно заняли.

— А вы знаете, — спросил Кэндзи, беря правой рукой ладошку Ёси, а левой — Юми, — что это самое большое общественное место в Токио?

Дети одновременно взглянули на отца, моргая от слепящего солнца.

— Совсем забыл! — воскликнул Кэндзи, выпуская детские ладошки.

Остановившись, он начал рыться в переднем кармане рюкзака, пока не нашел то, что искал. Две пары детских солнцезащитных очков, которые выиграл в пачинко: одни в красной, другие в желтой оправе. Он отдал их детям и довольно заулыбался, когда они примерили обновку.

— Очень красиво. А теперь бегите — покажите маме с бабушкой!

Развернувшись, Юми закричала:

— Мамочка, смотри, что нам подарил папа!

— Ой, как симпатично! — сказала Ами, выдавив улыбку.

— Прелесть! — более убедительно согласилась с ней Эрико.

Они вдвоем тащили ярко-голубой переносной холодильник, до отказа забитый продуктами для пикника. Не зная, что из еды обычно берут в таких случаях, Кэндзи не поскупился на деликатесы в токийском супермаркете. Каждую порцию он положил в отдельный бенто-бокс [5]: жареные рыбные котлеты, тушеные баклажаны, рис с собой [6] и овощной салат, а магазинные упаковки аккуратно собрал в пакет и выбросил в уличный мусорный бак. Морока, конечно, но если бы Ами увидела ценники, то полдня пилила бы его за расточительность!

Близнецы взяли его за руки. Кэндзи и не думал, что такая мелочь может принести ему столько радости!

— О чем я говорил?.. Ах да! В этом парке… Нет, давайте-ка вы сами угадаете, сколько достопримечательностей в парке.

— Две, — предположил Ёси.

— Сто! — завопила Юми.

— Кэндзи, не надо их так будоражить! — строго сказала Ами.

Не обращая внимания на совет жены, Кэндзи продолжал:

— Точно не меньше пяти. Два храма, пагода, большой пруд, зоопарк и тысяча двести древних деревьев сакуры. Только подумайте!

— Ух ты! — воскликнул Ёси, но его поразили не слова отца, а дорожка, по обеим сторонам которой росли кривые вишневые деревья: их ветви, усыпанные цветами, тянулись к небу, образуя плотный балдахин. Сквозь бледно-розовые лепестки пробивался солнечный свет.

— Смотрите, смотрите! Как красиво! — кричала Юми, показывая на длинную гирлянду красных и белых бумажных фонариков, развешанную между деревьев и покачивающуюся при малейшем дуновении ветра. Лепестки трепетали на ветвях, а потом, танцуя, медленно падали на голову Кэндзи и его семьи.

— Снег! — вопил Ёси, приплясывая на месте и протягивая руки ладонями вверх.

Все дети вокруг были в таком же восторге, родители безостановочно щелкали фотоаппаратами. Кэндзи вытащил из чехла на шее семейный цифровик и навел его на Ёси, потом посмотрел, что получилось. Когда ему было столько же, сколько Ёси, отец сделал точно такой же снимок. Фото стояло в рамке на тумбочке в спальне отца до самой его смерти. Это всегда удивляло Кэндзи. Его отец был неотзывчивым, малообщительным человеком. Он скорее мирился с присутствием сына, чем питал к нему какие-нибудь чувства. Зачем тогда он держал фотографию у кровати?.. Почему хотел, чтобы лицо Кэндзи, почти полностью скрытое цветками вишни, было последним, что он видел, закрывая ночью глаза, и первым, что он видел, проснувшись утром?..

Повзрослев, Кэндзи начал понимать разочарование, которое, должно быть, испытывал отец. Он всю свою жизнь работал почтальоном — сорок лет таскался по одним и тем же улицам, доставляя почту к одним и тем же дверям, видя одни и те же лица. По выходным он исчезал из дома, прихватив с собой фотоаппарат, а возвращаясь, запирался в ванной, служившей ему домашней фотолабораторией, проявлял и развешивал на бельевой веревке десятки снимков. Отец специализировался на портретах. Часто Кэндзи задавался вопросом — может быть, отец так холоден из-за того, что всю любовь отдает своему увлечению?.. Быть может, он мечтал стать профессиональным фотографом, а из-за жены и ребенка всю жизнь занимался скучным нелюбимым делом.

В молодости Кэндзи больше всего боялся стать таким, как отец — замкнутым и отдаленным от собственной семьи. Он боялся, что уже стал таким. Превращение происходило постепенно, и он надеялся, что процесс все же обратим. В детстве отец уделял ему внимание, только когда они вместе отправлялись посмотреть на цветущие вишни. Они медленно брели по парку, папа ничего не говорил, только фотографировал.

А сегодня Кэндзи сам впервые пошел с семьей в парк, когда зацвела сакура. Он хотел, чтобы событие запомнилось надолго. Приготовил множество сюрпризов, взял с собой настольные игры, переносное караоке и даже бутылку превосходного сакэ на случай, если весенний день окажется прохладным. Может быть, и глупо было потратить столько денег. Но почему бы и нет?! Он вполне может побаловать близких, они это заслужили.

— А вы знаете, чем это время года такое особенное? — спросил Кэндзи близнецов.

Они отрицательно покачали головой.

— Когда сакура расцветает, это означает, что зиме пришел конец! Поэтому все спешат сюда, чтобы отпраздновать. Это время новых начинаний. Дети идут в школу, выпускники университетов поступают на работу, многие сотрудники переходят на новые должности. Но цветы вишни недолговечны. Видите, как они облетают на ветру. Еще неделя, и вся эта красота опадет. Вы понимаете, о чем я?

Юми и Ёси глубокомысленно закивали.

— Новое начало… — прошептал Кэндзи. — Любой человек может начать все заново.

Семья медленно шла под цветущими сакурами мимо других семей, которые расположились на пикник, разложив под деревьями большие голубые пластиковые листы. Кэндзи гадал, где бы им приземлиться, когда заметил свободное место между рюкзаками краснолицых клерков и мусорным баком.

Ами поморщилась.

— Давайте сюда, — настоял Кэндзи, доставая из рюкзака голубой брезент и расстилая его на земле.

— Тут полно микробов!

— Все будет хорошо, обещаю.

Жена нехотя опустила переносной холодильник на середину брезента. Сняв туфли и поставив их аккуратным рядком на земле, семья уселась. Не зная, что делать и говорить, все молча переглядывались. Не выдержав, Кэндзи вытащил караоке.

— А это откуда взялось? — пролепетала Ами.

— Подарок, — гордо заявил Кэндзи, — для моей любимой семьи.

— Караоке?! Есть сотни вещей, которые нам нужны больше, — возмутилась Ами, не в силах сдержать злость.

— Хорошо, мы купим все, что нужно.

— Пап, давай петь! — заверещали близнецы.

Кэндзи начал первым. Он затянул свою любимую песню — «Люби меня нежно» Элвиса Пресли. Он знал все слова наизусть, хотя не всегда понимал, что поет, она ведь на английском. Потом запели близнецы: Юми исполнила современный хит, Ёси — песню из любимого мультфильма. Дети совсем не попадали в ноты, сбивались в словах и не выдерживали ритм, но Кэндзи, казалось, что они поют лучше всех на свете. Он даже шепнул Ами, что, может быть, они сделают карьеру в шоу-бизнесе.

— Надо, чтобы они научились играть на пианино, — предложил он жене.

— Они уже учатся.

Вскоре детям надоело петь, поэтому решили пообедать. Потом играли в настольные игры и в карты. Близнецы принимались ругать отца всякий раз, как он ошибался. Кэндзи заметил, что лицо жены становится все мрачнее и мрачнее. Она почти не разговаривала, даже со своей матерью, ела очень мало. Он никак не мог ее развеселить. А вечером, когда они приехали домой, и дети отправились спать, Ами неожиданно спросила:

— Что происходит? Объясни!

Кэндзи не знал, что ответить.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду? Сегодняшний день? Парк? Я думал, тебе понравилось. Я думал, нам всем понравилось.

Ами смотрела на него, думая о чем-то другом.

— Что-то случилось на работе? — наконец спросила она.

— На работе все замечательно, — солгал Кэндзи, чувствуя, что заливается краской.

— А почему отменилась наша поездка в Диснейленд?

— Сокращение бюджета, — ответил он, притворяясь, будто никак не может открыть баночку пива.

— Почему тогда ты стал зарабатывать больше?

— Получил премию. Единовременную. Нас поощрили за усердную работу!

Ами несколько секунд переваривала информацию, потом предприняла новую атаку. Встряхнув кудряшками, она спросила:

— У тебя что, роман?

Кэндзи рассмеялся и неуклюже обнял жену.

— Не смеши. Разве я не могу просто, без какой-либо особой причины провести время с красавицей-женой и чудесными детьми?

Обнимая Ами, он увидел в раковине грязную кружку и, глядя на нее, поклялся сам себе быть осторожнее. На этой неделе он совершил две ошибки и не мог допустить еще одной, иначе игре конец.

Глава 9

Кэндзи заглянул в кошелек, хотя прекрасно знал, сколько там денег — десять тысяч иен. Столько осталось после последнего выигрыша в «Башне», и ему не нужно было пополнять банковский счет. Изучая бумажник, Кэндзи вдруг заметил, как сильно он износился: швы истерлись, кожа выцвела в тех местах, куда попадала влага, когда он бросал кошелек в лужицу пива на барной стойке, например.

— Может, купить другой? — спросил сам себя Кэндзи. — По-моему, этот стал маловат.

— Простите, пожалуйста!

Его случайно толкнул мужчина. Кэндзи посмотрел на удаляющуюся спину в плаще, трепещущем на ветру, и вдруг понял, что стоит посреди тротуара у входа в метро, преграждая людям путь. Последнее время он часто замечал за собой такое. Увидев что-нибудь удивительное, он просто замирал на месте, забывая о том, что мешает другим.

— Похоже, я перестал спешить… — подумал Кэндзи, попятившись.

Он видел, как мужчина перешел через мост, соединяющий дорогу, и заторопился к станции метро. Кэндзи вдруг понял, как же он рад, что не похож на этого человека. Теперь он больше не думает постоянно только о том, что нужно срочно куда-то бежать и добраться туда как можно быстрее. Засовывая бумажник в карман, Кэндзи даже решил, что, если ему не хочется, он в принципе может и не ехать на станцию «Токио» сегодня.

К Доппо на две недели приехала дочь — отдохнуть в Токио от Гавайев. Доцент отправился, как он говорил, в «учебный тур» в Осаку. А Мити оказалась под домашним арестом, когда один из соседей пожаловался на нее консьержу. Проиграв три раза подряд, старик заявил, что у нее крапленые карты. Без друзей Кэндзи нечего было делать в Токио. Зачем тогда туда тащиться? Кэндзи решил устроить себе выходной.

— Могу остаться в Уцуномии. Надо относиться к жизни проще.

После месяцев стресса, напряжения и депрессии он чувствовал, что заслужил отдых.

— Так и сделаем! — сказал Кэндзи вслух и поспешил через мост на станцию метро, где в камере хранения лежали его вещи — джинсы и несколько ярких гавайек, которые Доппо упорно дарил ему. Переодевшись в мужском туалете, Кэндзи заскочил в ближайшую кофейню. Разместившись в кабинке в углу, заказал чашку крепкого черного кофе и пончики с джемом.

Кэндзи развернул газету и прочитал ее от корки до корки, не поднимая головы, даже объявления о финальных распродажах и уроках игры на пианино в специальном разделе. Он оторвался от чтения только, когда рядом вежливо кашлянула официантка, топчущаяся возле его столика.

Кэндзи широко улыбнулся ей.

— Хороший денек, правда?

На самом деле в кофейне было жутко темно и мрачно. Шторы, на которых скопилась многолетняя пыль и жир, задернуты. Так что сказать, какой на улице день, не представлялось возможным. Но у Кэндзи было чудесное настроение, может быть, самое лучшее за всю жизнь. И ему не терпелось поделиться им с окружающими. Он научился, выигрывая на одном автомате, присматривать себе машину на следующий день. И дела действительно шли очень даже неплохо. Может быть, не стоит так часто ходить в «Башню»?.. Трех раз в неделю вполне достаточно — за три дня он зарабатывал столько же, сколько в «Эн-би-си» за неделю. Оставшиеся два дня можно сделать выходными. Пойти на курсы. Выучить английский, в конце концов.

— Вы должны заказать что-нибудь или уйти, — шепнула официантка, слегка кивнув головой в сторону барной стойки, из-за которой на Кэндзи смотрел шеф-повар в белой кепке, медленно жующий зубочистку. Каждый раз, когда он открывал рот, желтизна зубов сразу бросалась в глаза.

— Тогда еще кофе, пожалуйста, — заказал Кэндзи.

— Этого мало.

— Ну и пончики в таком случае.

Официантка удалилась.

Через час, выйдя из кофейни, Кэндзи направился в единственное интернет-кафе в Уцуномии — тесную комнатку без окон и кондиционера, находящуюся в подвале. Там никого не оказалось. Дети еще были в школе, и Кэндзи смог сесть за свой любимый компьютер. Он проверил почту, надеясь увидеть сообщение от Доппо. Но новых входящих не было. Потом Кэндзи полазал по сайтам пачинко. С них он черпал новые приемы и информацию об игровых залах Токио. Профессиональные игроки постоянно обновляли сайты: где установили новые автоматы, какие залы только что открылись (в них обычно устанавливалась высокая степень выигрышности, чтобы привлечь посетителей). На других сайтах рекламировались электронные приспособления, способные «качественно улучшить игру». Кэндзи считал, что играет и так неплохо, поэтому не обращал на подобные объявления никакого внимания. Он был, по словам доцента, пуристом.

Затем Кэндзи пообедал в ближайшем ресторане рисом с омлетом, а после пошел в библиотеку. Уже много лет он там не появлялся, но, похоже, ничто не изменилось. Читальный зал был даже не залом, ему отводился уголок на первом этаже без окон, отделенный двумя рядами серых металлических полок с косыми подставками, на которых лежали старые журналы и газеты. Под верхними газетами прятались аккуратные стопки прошлогодних изданий. Низкие, глубокие, широкие кресла выстроились в форме подковы в том же углу. Лак на деревянных ножках и подлокотниках почти совсем облез, на темно-синей ткани, покрывавшей мешковатые подушки, красовались пятна. Сверху на кресла бросали резкий свет флуоресцентные лампы сквозь прямоугольные пластмассовые экраны, внутри которых виднелись засохшие мухи.

Несмотря на убогую обстановку Кэндзи понравилось в библиотеке. Спокойствие и тишина как раз соответствовали его созерцательному настрою. Он подумал, что сюда можно заглядывать чаще. Давно искал подобное место. Большую часть дня здесь не было ни души. Можно спокойно провести час-другой за книгой. Недавно Доппо дал ему почитать детектив. Кэндзи вдруг задумался, как же давно он не брал в руки книгу. Кошмар! Больше двадцати лет!

В шесть вечера он вышел из библиотеки, размышляя, чем бы еще заняться. Домой идти было слишком рано, поэтому он решил заглянуть в местный игровой зал. Не для того, чтобы заработать деньги, дал себе установку Кэндзи, а просто чтобы убить время. Он пошел по направлению к станции метро, когда заприметил вдалеке игровое заведение. Фасад здания был украшен яркими неоновыми огнями, мигающими всеми цветами радуги. А когда посетитель заходил через автоматическую дверь, раздавался звук падающих металлических шариков и победные фанфары. Почти дойдя до здания, Кэндзи почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. На экране определился номер.

— Доцент, привет! — радостно воскликнул в трубку Кэндзи, отходя подальше от двери, чтобы лучше слышать. — Как дела? Многому научился в Осаке?

Доцент тяжело вздохнул.

— Я должен тебе кое-что сообщить. Даже не знаю, с чего начать…

У Кэндзи похолодело все тело, словно его окатили ведром ледяной воды. Желудок сжался.

— Говори! Что?! Что случилось?!

— Доппо… — едва слышно проговорил доцент, — …умер. Инфаркт сегодня утром.

Телефон Кэндзи упал на землю и разлетелся на две половинки.

Глава 10

С первого взгляда было понятно, кто дочь Доппо. У нее оказались такие же круглые розовые щеки, маленькие яркие карие глаза и блестящие черные волосы. Доппо коротко подстригал волосы «ежиком», а у дочери они были длинные и гладкие. И под определенным углом света, казалось, что у нее над головой появлялся нимб.

Священник опустился на колени на подушечку у гроба Доппо, затянув молитву низким вибрирующим голосом. Дочь заплакала. А взглянув на улыбающегося с фотографии отца в знаменитой гавайке, зарыдала во всю мощь. Высокий худой мужчина во время всей службы держал ее за плечи, будто она могла в любую минуту упасть. Испуганный маленький мальчик сжимал ее левую руку. Дочь Доппо словно повисла между ними. Кэндзи рассматривал их, схватившись за ворот пальто. Ему не было холодно, просто ему тоже нужно было за что-нибудь держаться. Люди искоса поглядывали на его гавайскую рубашку, надетую, чтобы отдать дань уважения покойному. Но она, похоже, смотрелась наоборот неуважительно, по крайней мере, по мнению большинства собравшихся.

В последний раз Кэндзи был на похоронах коллеги, умершего от кароси — переутомления на работе. Заработал себе инфаркт, вызванный хроническим стрессом. Кэндзи помнил, как после похорон пообещал себе бросить курить, меньше пить и не засиживаться допоздна на работе. Он даже начал заниматься калланетикой по утрам и совершать пешие прогулки в выходные. Правда, недолго. Кэндзи вспомнил об этих обещаниях вновь, потеряв друга.

Вскоре священник вышел из комнаты. На столы поставили тарелки с едой, безалкогольные напитки, виски и пиво. Больше из вежливости, чем из-за голода, Кэндзи, доцент и Мити поели немного и уединились в уголке. Они не знали никого из присутствующих, да и никто не проявлял желания с ними поговорить. Кэндзи даже запаниковал, заметив приближающуюся к ним дочь Доппо, так похожую на умершего друга.

— Что мы ей скажем?

Кэндзи беспокойно переводил взгляд с доцента на Мити и обратно. Мити посмотрела на него красными опухшими глазами и ничего не ответила. Она вообще мало говорила сегодня. Кэндзи даже не узнал ее сначала, когда старушка встала с ним рядом. Он всегда видел ее в спортивных штанах и футболке, а сегодня она надела простое черное платье.

— Я не знаю, что ей сказать!.. — слова застряли в горле.

Дочь Доппо оказалась прямо перед ним, в черном, как смоль, кимоно, с четками в руке. Кэндзи поставил стакан с виски на стол, но потом, передумав, снова схватил его.

— Спасибо, что пришли. Я Умеко Судзуки. Доппо был мне…

— Мы знаем, кто вы, — неожиданно для самого себя прервал ее Кэндзи.

В комнате было полно людей, но на мгновение показалось, что стало совсем тихо, и только эта фраза прорезала воздух. Она прозвучала громко и как-то неестественно визгливо. Осекшись, Кэндзи заговорил спокойнее:

— Я бы даже на улице узнал вас. То есть… я хотел сказать, что вы очень похожи на отца.

Наверное, ей понравились его слова, Умеко грустно улыбнулась.

— Я подумала, что вы хорошо знали отца, — сказала она, кивнув на рубашку Кэндзи.

— Да, это его подарок.

Чувствуя себя нелепо, Кэндзи теребил лацканы пиджака, соединяя их вместе.

— Должна признать… — Умеко обвела комнату взглядом, — я и не думала, что у отца здесь было столько друзей. Теперь понятно, почему он так не хотел переезжать на Гавайи. Он не мог оставить вас.

«Но все же оставил!» — подумал Кэндзи.

Все знали о плохом здоровье Доппо. Знали о том, что ему нужно похудеть, бросить курить, не есть столько гамбургеров и перестать играть в пачинко. Но никто из них не говорил ему этого. Надо было убедить его поехать на Гавайи, где о нем бы позаботилась дочь!

— Я подвел его, — громко, чтобы Умеко услышала, признался Кэндзи. — Он был моим лучшим другом. Он спас меня. А когда ему понадобилась помощь, я подвел его. Я должен был уговорить его не принимать все так близко к сердцу, бросить курить, не пить столько пива. А я молчал. Я был слишком занят самим собой…

Пожимая руку Кэндзи, Умеко рассмеялась.

— Никто бы не уговорил отца делать то, что он не хотел. Даже мама. А ее он боготворил!..

Она всхлипнула, слеза скатилась по щеке. Муж Умеко пытался пробиться к ней с другого конца комнаты, но его постоянно останавливали, чтобы выразить соболезнования.

— Скажите, — Умеко схватила Кэндзи за руку так крепко, что кровь перестала поступать к пальцам, — у вас есть дети?

— Двое, — ответил он.

Доцент и Мити куда-то исчезли.

— Тогда пообещайте мне одну вещь.

— Все, что хотите.

Кэндзи исполнил бы любое ее желание, только чтобы избавиться от тяжкого бремени вины, которое съедало его изнутри.

— Пообещайте, что никогда больше не будете играть в пачинко! Ради вашей семьи. Ради вашего здоровья. Посмотрите, что случилось с моим отцом! Игра лишила его жизни!

Что он мог ответить?.. Он не мог сказать, что не в силах пообещать ей это. Что то, от чего Доппо спас его, было намного страшнее для его здоровья, чем пачинко. Но он пообещал, что никогда больше не будет играть. Муж Умеко наконец-то добрался до нее, и на этом разговор закончился.

Кэндзи отошел, но еще некоторое время наблюдал за парой издалека — они молча стояли, прижавшись друг к другу лбами, соединив руки. Вскоре он ушел, не попрощавшись ни с друзьями, ни с Умеко. Слезы катились по его лицу. Кэндзи спустился в метро и долго добирался до дома в каком-то отрешенном состоянии. Всю дорогу он думал только о близнецах и мечтал, как крепко обнимет их обоих сразу и поцелует мягкие душистые макушки…

— Где ты был?! — спросила Ами, едва Кэндзи переступил порог, прикрыв за собой дверь.

Увидев его опухшее от слез лицо, она слегка умерила гнев.

— Где ты был?.. — в голос закрался страх.

— На работе, — ответил Кэндзи, пожимая плечами.

Он целый час бродил около дома, пытаясь успокоиться, а зайдя в квартиру, почувствовал, что просто потратил время зря. Ему хотелось рассказать Ами все начистоту. Хотелось, чтобы они обнялись так же, как Умеко с мужем! Может, это и есть настоящая любовь?.. А у них с Ами было что-нибудь подобное? Конечно, было! Точно было! Но только один раз…

— Не ври мне!

— Я не вру!

Кэндзи прошел мимо жены на кухню и рухнул в кресло.

— Я звонила тебе на работу.

Это было как удар в живот. Ни разу за все время их брака Ами не звонила ему на работу. Если ей нужно было поговорить с мужем, она набирала мобильный. А если не могла дозвониться, оставляла голосовое сообщение.

— Я разговаривала с Исидой. Он сказал, что ты уже давно у них не работаешь.

— Меня перевели в другой отдел, — слабо попытался оправдаться Кэндзи, зная, что не умеет притворяться.

Слезы снова потекли по его лицу, оставляя мокрые дорожки. Но теперь он оплакивал не Доппо. Он плакал о потерянной работе и об унижениях, которые ему пришлось пережить.

— Что с папочкой? — спросил тоненький голосок.

Обернувшись, Кэндзи увидел Юми в пижаме.

— Ничего, милая.

В глазах дочери появился тот же страх, что и у мальчика сегодня на похоронах. И Кэндзи ужасно захотелось, чтобы этот страх исчез навсегда.

— Твой папочка немного расстроился сегодня, вот и все, дорогая.

— Иди спать, Юми! — приказала Ами, и девочка нехотя ушла.

Убедившись, что дочь закрыла дверь в спальне, Ами села напротив мужа.

— Исида сказал мне, что тебя уволили.

Кэндзи молчал, пытаясь придумать, что ответить.

— Да, меня уволили. Сегодня. Поэтому я так расстроен. Но не переживай, я обязательно найду работу. У меня уже есть несколько наметок.

— Шесть месяцев. Он сказал мне, что тебя уволили полгода назад! Это правда?

Кэндзи молчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Да.

Он кивнул и вдруг заплакал, не в силах контролировать себя. Ами с отвращением смотрела на него. Кэндзи признался во всем, в малейших подробностях — как его уволили, как он бесконечно обивал пороги в поисках новой работы, как в конце концов сумел обеспечить семью. Кэндзи говорил и говорил, мечтая, что жена обнимет его за плечи. Она стояла, не шелохнувшись. Лицо ее каменело с каждым сказанным словом. Закончив рассказ, Кэндзи повесил голову, не смея взглянуть ей в глаза.

— Ноги твоей больше не будет в игровом зале! — прошипела Ами сквозь стиснутые зубы. — Ты слышишь меня? Никогда!

И он второй раз за день пообещал больше не играть в пачинко.

Глава 11

Кэндзи проснулся в обтянутом искусственной замшей желтом кресле, в котором сидел вечером. Ами раздвинула занавески на кухне. Веки Кэндзи дрогнули и, наконец, открылись. Он тупо смотрел на пылинки, танцующие в столпе солнечного света, заливающего гостиную. Кэндзи никогда не нравилось это кресло и диван. Не только цвет раздражал его, кресло еще оказалось невероятно узким и жестким. Болели все мышцы, даже те, о существовании которых он не подозревал. Но даже этот факт не заставил его пойти спать в кровать рядом с женой. Она, конечно, заметила его отсутствие, однако ничего не сказала утром. Ни утром, ни когда-либо еще. Может быть, и сказала, но точно не ему.

Кэндзи повернул голову вправо, заглядывая в коридор через приоткрытую в гостиной дверь. Ёси и Юми тихо разговаривали, поджидая, когда мама повезет их в школу. Они всегда были вежливыми, хорошо воспитанными детьми, а теперь вообще! Относились к нему, как к инвалиду, которому нужны покой и тишина. Из кухни Кэндзи слышал, как Эрико, сев за стол, начала писать свое имя и адрес, заполняя одну за другой анкеты викторин, вырезанные из газет и журналов. Некоторые они выписывали сами, другие, прочитав, приносили соседи и друзья. У входной двери стояла целая коробка, которую Эрико методично перерабатывала день за днем.

Теща Кэндзи всю жизнь была экономной. После женитьбы она преподнесла молодоженам конверт с вырезанными из журналов купонами, которые собирала со дня их помолвки. Ами сразу же выбросила конверт, заверив маму, что купоны им очень пригодились. Это стало сигналом к действию. С тех пор они каждую неделю получали по почте конверт с купонами от Эрико. Еще раньше, когда Кэндзи только начал встречаться с Ами, его пригласили на обед, который был целиком приготовлен из консервированных продуктов. Эрико считала, что глупо тратить деньги на свежую еду — она портится через несколько дней, — а консервы можно хранить месяцами. Желая произвести впечатление на родителей девушки, Кэндзи тогда сказал, что его подкупила бережливость Эрико. Но теперь, когда теща жила с ними после смерти супруга, он уже так не думал. Ее поведение становилось все более странным день ото дня. И старушка порой пугала его.

Прошло пять недель с похорон Доппо. Кэндзи, как и обещал, больше не играл пачинко. Он возобновил поиски «достойной работы», как говорила Ами. Дома, под ее постоянным присмотром, у него почти не было шансов. Эрико же, наоборот, везло как никогда. На прошлой неделе она выиграла электровелосипед, продала его соседу, а на вырученные деньги купила детям компьютер.

Они прыгала от радости, а вот Кэндзи пришлось несладко. Чем чаще старуха выигрывала, тем с большим презрением поглядывала на зятя. Раньше они просто игнорировали друг друга, а теперь Кэндзи приходилось каждый день держать оборону.

— Я могу содержать семью, — неустанно повторяла Эрико, — выигрывая в викторины!

— Да неужели?! — отвечал Кэндзи, изображая наигранное восхищение. — Скажите, пожалуйста, а что вы собираетесь сделать с собачьим кормом, благодаря которому наш коридор превратился в склад?

Отодвинув занавеску, Ами посмотрела на мужа.

— Как только вымоешь посуду после завтрака, постирай белье, — сказала она… поставив руки на то, что раньше было аппетитными бедрами. Теперь они стали тощими. А сегодня их к тому же обтягивала бирюзовая лайкра спортивного костюма, который Ами никогда бы раньше не рискнула надеть. Она предпочитала балахонистую свободную одежду. А теперь этот узкий костюм… И еще она изменила прическу. Отдавая распоряжения мужу, Ами натянула на лоб широкую белую резинку и взбила свежую завивку, чтобы смотрелось легко и непринужденно.

Если бы Кэндзи спросили, когда он работал в «Эн-би-си», где в доме находится стиральная машина, он бы вряд ли ответил. Теперь он прекрасно управлялся с ней, изучив особенности — как нужно открывать дверцу, и то, что машина сильно шумит при отжиме, потому что отвалилась одна ножка.

— Не забудь, что Инагаки-сан ждет тебя ровно в одиннадцать!

Как уж тут забудешь! Ами напоминала ему об этом каждый день с прошлой недели. К превеликой радости тещи, которую Инагаки описывал не иначе, как «неиссякаемый источник доброты и дружеской поддержки моей мамы», он согласился встретиться с Кэндзи и обсудить возможность его устройства на работу в «Фудзибанке». Кэндзи надеялся на это, а Ами тем более.

— Я достала твой лучший костюм.

— Спасибо.

Ами нагнулась, чтобы поцеловать его в щеку, но потом, видимо, передумала и вместо этого откинула ему с лица волосы. Она так часто делала детям.

— Удачи, — сказала Ами, выпрямившись. — Не забудь зайти в супермаркет после банка. Список на холодильнике.

Дверь захлопнулась, и дом погрузился в тишину, только тихо гудел холодильник да Эрико карябала ручкой бумагу.

Кэндзи подумал, что будущее его семьи целиком зависит от того, получит он сегодня работу в «Фудзибанке» или нет. Иллюзии рушились… Унизительнее всего было, когда Ами весело смахнула пыль со швейной машинки, на которой шила себе одежду еще до замужества, и стала брать на дом работу, которую не успевала выполнить портниха, живущая по соседству.

— Ты не можешь! — в ужасе протестовал Кэндзи. — Что, если соседи узнают? Они решат, что я не могу прокормить семью!

— А ты и так не можешь! — без запинки ответила жена. Вскоре молва об умелых ручках Ами распространилась по округе. У нее появились свои заказчицы в Уцуномии. Несколько раз обращались с просьбами сшить свадебные платья. Дом теперь словно превратился в большой улей — постоянно стрекотала швейная машинка, без умолку тараторили женщины, пришедшие на примерку, повсюду валялись лоскутки ткани и нитки. Ами могла быть любезной, если это нужно для дела. И вскоре подружилась со многими дамами, пользующимися ее услугами. Они часто вместе ходили по магазинам. Но Ами ничего не покупала себе, а только смотрела, как тратят деньги подруги. К тому же она начала заниматься аэробикой, выяснив, что ей это безумно нравится, и у нее хорошо развита пластика.

Проводя все дни в окружении женщин и стрекота швейной машинки, Кэндзи начал потихоньку сходить с ума. Мало того, что была уязвлена его гордость, он потерял чувство собственной значимости, так еще и был вынужден терпеть одно и то же каждый день, находясь в четырех стенах. Кэндзи всегда считал себя активным человеком, который не может жить без движения. Но теперь он начал постепенно набирать вес. Брюки стали врезаться в живот. И он чувствовал себя вялым и обмякшим. Если ночью ему удавалось заснуть, то на следующий день он никак не мог проснуться. Он стал как привидение, чужой в собственном доме. В какую бы комнату он ни пошел, каким бы услужливым ни пытался быть, он обязательно кому-нибудь мешал.

На прошлой неделе, например, Кэндзи сидел на табуретке в ванной, черпая горячую воду из тазика и поливая себя, когда в дверь забарабанила Ами.

— Вылезай оттуда. Юми и Ёси надо умыться, а то они опоздают в школу! — крикнула она. — Потом будешь намываться.

Кэндзи пробовал вставать раньше, пробовал вставать позже, но всегда кто-нибудь заслуживал ванную больше, чем он. Прошло несколько дней, прежде чем он сумел нормально помыться.

Кэндзи завел привычку раз в неделю ездить на могилу Доппо на токийском кладбище. Иногда он беседовал со старым другом, рассказывая о своих делах. А чаще всего молча сидел у могилы, замерзая потихоньку, а потом нехотя брел домой. Кэндзи сильно не хватало Доппо. Он мечтал встретиться со старой компанией — доцентом и Мити. Конечно, было бы больно, зато они могли бы повспоминать, поговорить о том, какое было у Доппо большое и доброе сердце!.. Наверное, Кэндзи стало бы легче. Но Ами не разрешала. Ему нужно было чем-то заполнить голову, чтобы не скучать по Доппо и не думать постоянно о том, что он потерял авторитет в семье. Теперь всем заправляет жена.

— Мне нужна работа, — подумал Кэндзи, вставая с кресла.

Потом пошел на кухню и принялся за посуду.

Глава 12

— Ямада-сан, пожалуйста, входите, — пригласил Инагаки, показав на свободный стул у его стола. — Выпьете кофе?

— Нет, спасибо.

Кэндзи сел, украдкой осматриваясь по сторонам. Такого огромного кабинета он еще не видел — примерно восемь футов на четыре. Да что там, больше, просто много места занимает письменный стол и шкафы. Одно то, что этому человеку предоставили больше пространства за счет других сотрудников, говорило о многом. Видимо, он имеет вес в компании и может принимать решения. Это слегка обнадежило Кэндзи.

Словно поняв, о чем он думает, Инагаки объяснил:

— Мне приходится общаться с клиентами каждый день. Многие из них — уважаемые в городе люди, а мы обсуждаем личные вопросы.

— Я понимаю, — ответил Кэндзи, разглядывая маленькое личико Инагаки, его тонкие губы и острые скулы, следы от юношеских угрей. Что-то было знакомое в этом лице. Может, они встречались с Инагаки раньше?.. Вполне возможно, ведь Кэндзи обслуживается в «Фудзибанке», наверное, они сталкивались ни раз.

— Я знаю кое-что о ваших проблемах от моей матери. И хотел бы искренне выразить вам глубокое сочувствие, — Инагаки говорил уверенно. — Для всех настали сложные времена.

— Да, нелегко.

— Мама думает, что я могу устроить вас на работу в банк. «Мама, — сказал я ей, — неужели ты считаешь, что я вправе брать на работу любого знакомого? Это явное превышение служебных полномочий. К тому же после этого меня атакуют родственники, друзья друзей, умоляя, чтобы я и их принял в банк!»

Инагаки поправил галстук.

— Я объяснил маме. «Мама, — сказал я ей, — Ямада-сан — деловой человек. Он поймет меня. Если он хочет сделать карьеру в банковской сфере, то, как и любой другой кандидат, должен начать с самого низа». Вы трудолюбивы, я знаю. И ваша теща уверила меня, что готовы ухватиться за любую возможность. А теперь пройдемте со мной.

— Пойти с вами?

— Да-да. Сюда, пожалуйста.

Инагаки резко встал, задев рукой фотографию в рамке на столе. Фотография упала, и Кэндзи увидел черно-белый снимок красивой женщины с аккуратно собранными в пучок волосами и крупными бриллиантами в маленьких ушах. Внизу фотография была подписана от руки. Женщина показалось Кэндзи знакомой…

— А это случайно не… — спросил Кэндзи.

— Она самая, — резко прервал его Инагаки, подняв рамку со стола и внимательно осматривая, не поцарапалось ли стекло. — Я президент ее фан-клуба.

— …Хана Хосино, — договорил Кэндзи, узнав лицо телеведущей, популярной в восьмидесятых.

Интересно, что с ней произошло? Он хотел уже было спросить, но вовремя заметил, что Инагаки не настроен говорить о Хосино.

Он вышел из-за стола, и только тогда Кэндзи заметил, что Инагаки ходит с палочкой, волоча позади безжизненную правую ногу. Впрочем, это не мешало банкиру быстро передвигаться. Кэндзи едва успевал семенить ногами, чтобы не отстать от Инагаки, когда они направились к лифту. Инагаки нажал кнопку подвала.

— Когда вы сказали, — осторожно начал Кэндзи, боясь обидеть потенциального работодателя, — что я должен начать с самого низа, что конкретно вы имели в виду?

Инагаки сделал вид, что не расслышал.

— Как детки? Не болеют? Привет им!

В подвале было невыносимо жарко. Когда лифт открылся, теплый спертый воздух тут же заполнил кабинку. Стены были выкрашены матовой голубой краской, местами облезшей и потрескавшейся. На потолке ворчали, стонали и плакали трубы, короба, вытяжные каналы, по которым бежали в разные стороны здания вода, газ и воздух.

Прямо перед лифтом в обе стороны открывались тяжелые двери, ведущие в комнатку, освещенную лампами дневного света. Все четыре стены были оборудованы ячейками, начиная на уровне талии человека среднего роста и доходя до потолка. Посередине стоял обветшалый прямоугольный стол, который окружили со всех сторон мужчины, сортирующие почту. Они были одеты в синие рубашки, синие брюки и черные туфли. Некоторые казались довольно молодыми — не старше двадцати пяти, но большинство можно было назвать дедами.

Инагаки вошел в комнату, двери, резко распахнувшись, качнулись за ним. Мужчины вежливо поздоровались, ни на секунду не прекращая сортировать почту. Инагаки положил руку на спину Кэндзи и подвел к самому старому сортировщику со сгорбленной спиной — позвоночник его будто навсегда затвердел в согнутом положении, а голова свисала так, словно старик рассматривал что-то на своей груди. Его окликнули по имени. Сога — так звали старика — посмотрел на вошедших. Казалось, глаза — единственный подвижный орган верхней части тела. Лицо у него было землистого цвета, морщинистая кожа тонкая, как бумага.

— Сога-сан, это Кэндзи Ямада. Он будет работать с вами с завтрашнего дня.

— С завтрашнего дня… — в ужасе прошептал Кэндзи.

— Покажите ему, пожалуйста, все тут. А теперь, Ямада-сан, прошу меня извинить. У меня встреча. Надеюсь, вам понравиться работать у нас в «Фудзибанке». Увидимся, когда вы приступите к своим обязанностям.

— Но, — Кэндзи побежал вслед за Инагаки, поспешившему к выходу, — я думал…

Инагаки, развернувшись, посмотрел на Кэндзи. Предложение так и повисло в воздухе.

— Что вы думали?

Кэндзи не ответил. Надежда, поддерживающая его до сегодняшнего дня, растаяла. Он чувствовал только пустоту.

— Ничего. Спасибо. Я очень благодарен вам за помощь.

— Помните, все начинают с низов! — крикнул Инагаки, когда двери лифта закрылись.

Кэндзи не оставалось ничего другого, как вернуться в комнату сортировщиков. Сога дал ему пакет с униформой и объяснил, куда и во сколько прийти завтра.

Выйдя из банка, Кэндзи жадно затянулся сигаретой, чувствуя, как дым обжигает легкие. После смерти Доппо он поклялся бросить курить, тем не менее уже давно вернулся к привычным двадцати сигаретам в день. Он мог бы запросто выкуривать и больше, но денег, выдаваемых Ами, не хватало. Кэндзи представил, что Доппо стоит рядом, разочарованно поглядывая на него.

— Да знаю я! — воскликнул Кэндзи, тряся головой, чтобы избавиться от наваждения. — Я не могу. Ами поймет, я ей все объясню.

Представив, что Доппо улыбнулся и потрепал его ободряюще по плечу, Кэндзи подошел к ближайшей мусорке и выбросил униформу, а потом поехал на автобусе домой.

Ами сидела за швейной машинкой на кухне, пододвигая длинную полосу красного шелка, по которой скакала иголка. Ами взглянула на мужа из-под половинчатых очков, которые всегда надевала, когда шила.

— Как прошло собеседование?

Налив стакан воды, Кэндзи сделал несколько глотков, а потом сел напротив жены. Он начал быстро говорить о том, какие надежды возлагал на собеседование — думал, ему предложат должность, соответствующую его многолетнему опыту работы — о том, что понимает, что благополучие семьи зависит от него, о том, как сложно ему видеть, что Ами приходиться шить, хотя он, мужчина, должен обеспечивать семью. И еще он признался, что ему стыдно и день ото дня все тяжелее.

Ами смотрела на мужа, машинка замолчала.

— Он предложил тебе работу?

— Да, но…

— Он предложил тебе работу! Замечательно!

Ами снова вернулась к шитью.

— Но… — Кэндзи начал объяснять, что ему предложили работать сортировщиком почты, а это совершенно не для него. Он будет зарабатывать существенно меньше, чем в «Эн-би-си». В общем, он не может согласиться.

— Ты согласишься на эту работу, — медленно сказала Ами, делая паузу после каждого слова. — И не будем больше об этом!

— Но…

— Если хочешь искать другую работу, ищи. А пока не найдешь, будешь работать там, где предложил Инагаки.

— Ты не понимаешь!

— Закончим разговор. Я не хочу больше ничего слышать.

— Я не ребенок! Не обращайся со мной, как с близнецами!

Она даже не взглянула на него, словно ее не интересовало, что говорит муж.

Нет, он заставит ее слушать. Она должна понять, как это важно для него, что он чувствует.

— Если ты считаешь, что это все, что я могу, я сдаюсь! Я потерял надежду, ты довольна? — закричал Кэндзи и стремительно вышел из кухни.

Он резко открыл шкаф в коридоре. В углу стояла клетчатая сумка с тремя клюшками для гольфа, подаренных Ами много лет назад. Они хранились в шкафу — Кэндзи лелеял слабую надежду, что однажды они ему пригодятся, когда его, наконец, повысят в должности. Но этого не случилось, и уже никогда не произойдет… Теперь ему суждено работать сортировщиком почты в душном подвале. С грохотом Кэндзи вытащил клюшки из шкафа и оттащил их к входной двери. Ами прекрасно знала, что значат для него клюшки. Если она увидит, что он решил их выбросить, то обязательно поймет, как он переживает, и остановит его.

— Кэндзи! — крикнула она из кухни, когда он начал открывать переднюю дверь.

Кэндзи затаил дыхание. Она все-таки поняла! Он заставил ее понять!..

— Ты сходил в магазин? Я же просила!

Глава 13

Автоматические двери двинулись медленно, словно контролирующий их механизм смертельно устал. Кэндзи стоял на входе в супермаркет, терпеливо выжидая. Открывшись наполовину, двери замерли. Кэндзи поглядел по сторонам. Кто-нибудь объяснит, что происходит?! Не увидев никого, он решил взять супермаркет на абордаж, протиснувшись сквозь образовавшийся проем.

Оказавшись внутри, Кэндзи вдруг подумал, что попал в другой мир — мир слепящего яркого света и громкой, долбящей по ушам музыки. Бесчисленное количество полок с аккуратно расставленными продуктами, холодильники, стеклянные витрины вытянулись бесконечными одинаковыми рядами. Теребя в руках длинный список покупок, составленный Ами, Кэндзи решил, что вряд ли сумеет найти то, что нужно. В ужасе представив, что придется провести здесь несколько часов, он взял корзинку и двинулся вглубь магазина. За ним образовалась целая очередь людей, пытающихся пробраться через сломанные двери. Кэндзи мысленно проклял жену. Естественно, она задумала это, чтобы наказать его. А теперь, наверное, сидит дома, хихикая, представляя, как он беспомощно бродит по супермаркету, не в силах преступить гордость, чтобы попросить помощи.

Конечно, Ами попыталась упростить ему задачу. Список был составлен в той последовательности, в которой расставлены продукты по ходу движения в магазине. Она даже нарисовала план зала, обозначив лучший путь. Но Ами, естественно, знала, что он испытает, попав в магазин. Кэндзи подумал, что за то время, пока жена составляла список с пояснениями, она могла бы сама сходить за покупками. И еще Ами сказала:

— В следующий раз мне не нужно будет так подробно все расписывать, ты уже разберешься, что к чему.

Глядя на длинные проходы, заполненные с двух сторон банками, бутылками, коробками со свисающими ценниками, он подумал, что вряд ли когда-нибудь разберется что к чему. План движения не пригодился. Кэндзи казалось, он совершенно не отражает то, что было перед глазами. Может, он зашел в другой магазин?.. Но возвращаться смысла не было. Надо успокоиться. Если постепенно, без суеты искать один продукт за другим, наверное, он справится, наплевать, сколько уйдет на это времени.

Итак, что там первым пунктом? Яблоки. Кэндзи огляделся. Сомнений нет, он стоял посреди отдела «Овощи — фрукты». Фрукты и овощи лежали на покатых полочках, украшенных пластмассовой травкой, и освещались лампочками в форме грибов. Кэндзи нашел картофель, помидоры, бобы, апельсины, дыни. Ничего этого не было в его списке. Яблоки — вот что он искал, но никак не мог найти. Переходя от полки к полке, он наконец наткнулся на них — большие, розовые, идеальной круглой формы. Их сложно было узнать, потому что каждое яблоко оказалось упакованным в белую полиэтиленовую сетку. Кэндзи выбрал четыре штуки и радостно бросил их в корзинку. Продавщица, раскладывающая продукты рядом, повернулась к нему и сказала:

— Если так кидать яблоки, они же побьются.

Женщина взяла коричневый бумажный пакет и, улыбнувшись, добавила:

— Давайте их сюда, а сами выберите другие.

Она наклонилась над корзинкой Кэндзи, платье в бежево-оранжевую клетку натянулось на бедрах.

Покраснев, Кэндзи отвернулся и старался не смотреть на нее, пока продавщица не выпрямилась, прижав яблоки к пышной груди.

— Первый раз? — спросила женщина, и Кэндзи заметил у нее небольшую щелочку между передними зубами.

— Да, — признался он. — Не знаю с чего начать.

— Знаете, было бы здорово, если бы все были такими откровенными, как вы. К нам приходит столько мужчин, таких же, как вы. Но мало кто из них признается, что ума не могут приложить, что делать. Бродят часами по магазину, беспомощно разглядывая полки. В в этом ведь нет ничего стыдного! Можно просто спросить…

— Таких же, как я?..

— Ну да. — Продавец нацепила очки, болтающиеся на цепочке, и внимательно посмотрела на Кэндзи. — Вы ведь разведены или расстались? Ой, простите, я не должна была этого говорить…

Она отвернулась. Кэндзи судорожно пытался сообразить, что сказать, чтобы она не ушла. В ней было что-то такое… Как она на него смотрела, как говорила… Мягко и обнадеживающе. Рядом с ней Кэндзи казалось, что все будет хорошо. Что говорить?! Он знал, что это нечестно, но слова сами вырвались из горла.

— Да, вы правы, — выпалил он, словно если врать быстро, то это не так страшно. — Мы расстались. Вот уже полгода.

И это наполовину правда, утешал себя Кэндзи. Шесть месяцев назад он был вынужден покинуть «Эн-би-си». Самое настоящее расставание! И потом, он так сильно переживал! Сильнее, чем люди переживают развод.

— Может, я смогу вам помочь? — спросила продавщица, протянув руку за списком.

— Я был бы очень вам признателен!

Вздохнув с превеликим облегчением, Кэндзи передал ей список. От женщины пахло свежестью, как будто огурцами. И пока она изучала листочек, Кэндзи поймал себя на том, что не может оторвать от нее взгляд. У нее было приятное лицо: овальное с открытым лбом, маленьким круглым подбородком, небольшим вздернутым носом, широкими скулами и пухлыми губами, на которые тщательно была нанесена сливовая помада. Из пучка черных волос вырвалось несколько кокетливых прядей, нежно касающихся лица. Кэндзи испугался, что подумал о том, интересно, какая у нее кожа, если прикоснуться к щеке. Наверное, очень мягкая и нежная… Сама она была скорее полноватой, чем стройной, но Кэндзи не встречал никого, кому бы это так шло.

— Ну-ка поглядим… Боже, ничего себе списочек! — воскликнула продавец, хихикнув. — Ну и аппетит у вас, однако!

— Сестра с детьми собираются пожить у меня, — нашелся, что сказать Кэндзи.

— Это хорошо. Компания вам сейчас не помешает. Давайте начнем.

Продавец взглянула на него сквозь очки. Как в тот момент Кэндзи пожалел, что не заботился о своей внешности последние месяцы. Даже собираясь сегодня на собеседование в «Фудзибанк» — Кэндзи содрогнулся от одной только мысли, — он оделся, причесался и побрился так, как сказала Ами.

— Вот здесь вы найдете все фрукты и овощи, — сказала женщина и махнула в сторону окружавших их полок, ведя ручкой дальше по списку. — Отдел замороженных продуктов в конце этого прохода. Там возьмете свежую рыбу, мясо, молоко и йогурты. Карри и лапша — во втором проходе. Вот здесь повернете налево.

Со знанием дела продавщица пробежалась по всему списку, подписывая, где что взять, изредка поглядывая на Кэндзи. Как он ни старался, он не мог сосредоточиться на том, что она говорила. Само ее присутствие — мягкое, теплое и пьянящее — отвлекало его внимание. Наконец она замолчала.

— Вот и все. Надеюсь, это вам поможет.

Искренне поблагодарив ее и не придумав, что еще сказать, Кэндзи побрел по проходу. Повернувшись, чтобы в последний раз посмотреть на продавщицу, Кэндзи налетел спиной на стол с дынями, которые полетели на пол. Несколько раскололись пополам, забрызгав желто-розовой сочной мякотью все вокруг.

— Смотри, куда идешь! — крикнул кто-то.

Кэндзи в ужасе зажал рукой рот, а потом, бросив корзинку, кинулся спасать уцелевшие дыни. И тут он заметил, что с дынями что-то не так — они были квадратными!

— Это необычные дыни, — сказал тот же голос. — Их вырастили в специальных контейнерах из органического стекла.

— Мне очень жаль, — пролепетал Кэндзи. — Это произошло случайно.

— Случайности недешево обходятся. По крайней мере в моем магазине.

Парень говорил возбужденно, брызжа слюной. Кэндзи хотел вытереть оплеванную правую щеку, но не посмел, чтобы еще больше не разозлить его.

— Я заплачу, — сказал он, вытащив бумажник.

— Вы разбили три штуки ценой по десять тысяч иен. То есть всего на тридцать тысяч.

— Не может быть! — воскликнул Кэндзи.

У него столько с собой не было. Да и если он вернется домой без покупок, Ами решит, что он опять играл в пачинко.

— Я не могу… — начал он и, не успев придумать какую-нибудь причину, чтобы не платить, услышал:

— Рамбаси-сан, это я виновата.

Оглянувшись, Кэндзи увидел женщину, которая помогала ему разобраться со списком.

— Я совершенно сбила клиента с толку, рассказав о скидках на апельсины. Если бы не я, он бы никогда не налетел на стол, и дыни были бы целы.

По маленькому квадратному лицу Рамбаси было ясно, что слова его совсем не убедили. Но он взмахнул длинными тощими руками и крикнул через плечо, уходя:

— Уберись тут! Не хватало еще, чтобы кто-нибудь упал.

Только когда Рамбаси исчез на складе в конце зала, Кэндзи смог заговорить:

— Я даже не знаю, что сказать. Спасибо вам. Еще раз спасибо!

Женщина поднесла пальчик к губам.

— Тсс… Это наш секрет. А теперь идите за покупками, а то у меня будут проблемы.

И она ушла за шваброй.

А Кэндзи стоял, улыбаясь ей вслед.

Глава 14

— Не понимаю… — пробормотал Сога, почесывая лысую блестящую макушку, как будто полировал ее каждое утро. — Пожалуйста, объясни-ка еще раз, как ты умудрился потерять униформу.

— Я ее не терял, меня обокрали, — с трудом повторил Кэндзи.

С вновь обретенной благодаря женщине в магазине надеждой он пришел в банк. Но чем больше говорил Сога, тем быстрее улетучивалось ощущение легкости. Скоро Кэндзи не чувствовал ничего, кроме мрачного смирения.

— Я уронил ключи в канаву, поэтому положил сверток на тротуар, чтобы удобнее было их поднять… А когда вытащил ключи, свертка нигде не было. Какие-то ребята носились рядом, смеясь, но я не смог бы их поймать.

— У нас правило: один человек — одна униформа, — упрямился Сога. — Ты — один человек. Как я могу дать одному человеку две униформы?..

Кэндзи вспомнил, как по дороге в банк видел на улице мальчика, тыкающего мертвого воробья палочкой. Снова и снова, хотя было понятно, что птичка давно умерла.

— Может быть, вы вычтете деньги за украденную униформу из моей зарплаты? — робко предложил Кэндзи.

Недовольно бурча себе под нос, Сога поплелся к большому ящику в углу комнаты.

— До того, как приступить к работе, каждый новый сортировщик получает одну униформу, — сказал он. — И ему не дают другую униформу, пока первая не износится до такой степени, что ее невозможно починить. Твою, похоже, починить уже нельзя.

Отперев ящик одним из ключей, висевших на связке, которую Сога всегда носил с собой, он вытащил два целлофановых пакета и передал их Кэндзи.

— Смотри — не потеряй. Еще одну униформу я тебе выдать не смогу.

Кэндзи сердито схватил форму и пошел переодеваться в раздевалку. Штаны оказались на несколько сантиметров коротки, а рубашка — наоборот большой. Он чувствовал себя мальчиком, нарядившимся в рабочую одежду отца. Увидев себя в большом зеркале, Кэндзи нахмурился. Он должен здесь работать. Он обязан. Глупо сопротивляться. Ами непреклонна. Она отказалась даже говорить на эту тему. Удрученный и слегка напуганный, Кэндзи вернулся в резко освещенную комнату. Один за другим начали появляться сортировщики. Когда все собрались, Сога сделал несколько объявлений, а потом представил Кэндзи коллегам. Некоторые подозрительно посмотрели на него, остальных, похоже, совершенно не интересовало его присутствие.

— Сегодня твой первый день, — сказал Сога, протягивая Кэндзи бейджик с надписью «стажер», — поэтому будешь работать в паре с Яманотэ. Он покажет тебе, что делать. А завтра начнешь самостоятельно.

Кэндзи хотел улыбнуться мужчине по имени Яманотэ, сидящему справа. Но тот уже встал и толкал тележку к лифту. Догнав его, Кэндзи быстро поклонился и вежливо пожелал доброго утра. Проворчав что-то в ответ, Яманотэ снова погрузился в молчаливое размышление, в котором и пребывал весь день, пока они работали вместе с Кэндзи — толкая тележку с верхнего этажа банка вниз, останавливаясь в специальных местах сбора корреспонденции. А потом, наполнив тележку доверху конвертами, спускались в подвал и начинали сортировать почту. Вначале нужно было отделить внутреннюю корреспонденцию от внешней. Внутренние письма потом раскладывали в ячейки в стене в зависимости от того, кому они адресованы. Внешние письма франкировали и упаковывали в большие мешки. Вскоре их забирал почтовый фургон. После загрузки фургона все сортировщики обедали: большинство в раздевалке, молча, глядя в никуда. Кэндзи обстановка казалась угнетающей, поэтому он решил перекусить на лавочке у дороги. Мимо спешили люди, но ему было все равно. Шум города стирал из памяти лицо Яманотэ, толкающего тележку, согнутую спину Сога и его длинные тонкие изуродованные артритом пальцы.

«И я буду выглядеть точно так же через несколько месяцев», — подумал Кэндзи.

— Почему? — В голосе Доппо послышалось разочарование.

В минуты отчаяния Кэндзи часто казалось, что друг наставляет его, как он всегда делал при жизни.

— После всего, чему я тебя научил, почему ты хочешь работать здесь?

Мысленно Кэндзи попытался объяснить:

«Я пообещал твоей дочери и своей жене, что никогда больше не буду играть».

Закончив обед, он вернулся в подвал.

На следующий день Кэндзи определили отдельный маршрут и выдали тележку, которую он толкал впереди себя все утро, а потом в гробовой тишине разбирал письма. Он работал медленнее других сортировщиков и часто не успевал закончить прежде, чем приезжал фургон. Водитель нервничал, курил, нетерпеливо постукивая пальцами по капоту, или разваливался на передних сиденьях, слушая музыку в огромных наушниках.

На самом деле работа не была такой уж трудной, но с каждым днем Кэндзи становилось все сложнее и сложнее просыпаться по утрам, хотя должно было быть наоборот. Работая в «Эн-би-си», он соскакивал с кровати в шесть утра, а ложился обычно за полночь. Теперь Кэндзи уже в десять вечера был в постели, а вставал не раньше 8.30. Он спал так долго не потому, что безумно уставал. А потому, что бодрствование не приносило ему никакой радости. И чем дольше он не вставал, тем меньше его мучили мысли о работе.

В первый день второй недели работы в банке случилось невероятное — в комнату сортировки вошел Инагаки, волоча больную ногу. Кэндзи не видел его с момента их первого разговора. И вторая встреча напугала его. Инагаки вел себя подчеркнуто дружелюбно и вежливо. Но от этого у Кэндзи только пробежали мурашки по телу. Ему не нравился этот человек, он ему не доверял. Инагаки унизил его, когда Кэндзи и так был почти на самом дне. Его бесило одно то, что он находится в одной комнате с этим человеком.

— Ямада-сан, ну как вы обжились тут? — спросил Инагаки, выражая искренний интерес.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Кэндзи.

Ему снова почудилось что-то знакомое в манерах Инагаки, но он никак не мог понять что.

— Замечательно. А теперь пойдемте со мной. У меня для вас важное задание.

Все сортировщики вдруг разом уставились на Кэндзи. Это не могло его не заинтриговать и даже вновь вселило надежду. Они поднялись на первый этаж, прошли через кодовую дверь в главное фойе. Кэндзи повеселел. Наверное, он ошибался насчет Инагаки. Может, работа сортировщиком была проверкой? Возможность проявить лучшие качества? А сейчас… Вот он, шанс, который Кэндзи так долго ждал! Начать с самых низов. Он и начал, а теперь готов перейти на следующий уровень. Интересно, ему предоставят отдельный стол, компьютер и телефон? Даже если придется делить их с другими сотрудниками, он не против. Только бы выбраться из подвала… Может, стоит спросить у Инагаки напрямую и не мучиться?.. Вот только банкир бежал впереди, и Кэндзи едва поспевал за ним.

В банке было полно народу. Менеджеры зала проводили посетителей к креслам, а когда освобождались менеджеры по работе с клиентами, сопровождали их к столам обслуживания. Инагаки прошел через зал к небольшому шкафу в левом углу, открыл его длинным ключом. Дверца со скрипом распахнулась, и Кэндзи увидел швабры с тряпками.

— На четвертом этаже в административном туалете случилась маленькая неприятность. Один из унитазов засорился. Произошел потоп. Пожалуйста, устраните засор и приберитесь. Все необходимое найдете здесь.

— Что, простите? — Кэндзи показалось, он ослышался.

Инагаки повторил все заново, а потом ушел. Кэндзи, открыв рот, в шоке смотрел ему вслед. Внутри все заклокотало от гнева. А еще он чувствовал стыд и смущение. Да что Инагаки о себе возомнил?! Он ему не уборщица! Он уважаемый человек с постоянной зарплатой. В смысле… он был таким до недавнего времени. Во что он превратился!.. Если бы не семья, которую нужно кормить, он бы ворвался в кабинет Инагаки, тощего хромого червяка, и в лоб сказал, что он сейчас сделает с ведром и шваброй! Нельзя, у него семья и куча неоплаченных счетов… Кэндзи взял тряпку с ведром и поплелся на четвертый этаж. А потом вернулся в подвал к сортировщикам. Униформа промокла, но Сога другую не дал. До обеда Кэндзи сушил одежду, чувствуя себя еще больше униженным и запуганным.

— Да он тиран! — воскликнул Кэндзи за ужином дома.

Эрико не могла стерпеть, чтобы об Инагаки говорили в таком тоне.

— Он по-доброму отнесся к нашей семье, — сказала она, поджав тонкие губы.

— Он жесток!

— У него было трудное детство, — вмешалась в разговор Ами.

Поняв, что спорить бессмысленно, Кэндзи молча откинулся на спинку стула. Женщины заговорили о жизни Инагаки. И Кэндзи стало понятно, почему он казался ему знакомым. Они учились в одной школе, мало того — в одном классе. Инагаки был скромным хромым мальчиком в очках в роговой оправе, который всегда прятался по углам. Его отец бросил семью из-за другой женщины. Кэндзи вспомнил, что одноклассники часто издевались над Инагаки. Но он точно не принимал в этом участия! Хотя и не пытался прекратить. Да и зачем ему это было нужно?! Никогда не знаешь, кто следующий станет объектом насмешек. Зачем привлекать к себе лишнее внимание?

Инагаки, похоже, не забыл школьных обид. Каждый день он спускался в подвал с очередным заданием для Кэндзи. Он всегда просил его выйти из комнаты и только оказавшись наедине, сообщал, что нужно отдраить пол в мужской раздевалке, подмести перед банком или отполировать дверь в кабинет одного из менеджеров. По крайней мере теперь Кэндзи понимал, почему на него валятся все эти задания. Инагаки мстил. Другие сортировщики начали завидовать, считая, что Кэндзи готовят к переводу на новую должность. Они даже начали общаться друг с другом, обсуждая Кэндзи за его спиной. Атмосфера становилась невыносимой, накаляясь до предела, когда Инагаки, хромая, появлялся в дверях.

— Ямада-сан, опять нужна ваша помощь, — говорил он, не проходя в комнату.

Кэндзи плелся за ним, скрежета от злости зубами. Что он может?! Инагаки — начальник, а Кэндзи не мог потерять работу, хоть и ненавистную. Он мечтал выговориться кому-нибудь. Общение с покойным другом приносило облегчение, но как же хотелось Кэндзи встретиться с Мити и доцентом! Это было невозможно. Если Ами узнает, она снесет ему голову.

Взглянув на часы, Кэндзи начал прикидывать, успеет ли он в обед сбегать в супермаркет.

Глава 15

— Я рад, что мы снова встретились, — сказал Кэндзи, отпив холодный кофе.

Странно, его вроде бы только что налили. С Дэй он не замечал, как бежит время. Стоило ей засмеяться, и он уже чувствовал себя счастливым. Сейчас Кэндзи казалось глупым, как он нервничал, думая пойти или нет опять в супермаркет. Сколько раз он размышлял об этом!

— Я тоже, — ответила Дэй.

Почувствовав искренность в ее словах, Кэндзи продолжал:

— Наверное, это глупо. Я почти тебя не знаю, но мне легко говорить с тобой о работе, об Инагаки, о Доппо.

— Может, именно поэтому и легко, — проговорила Дэй, вытирая губы салфеткой.

Сегодня она была еще красивее, чем в первый раз. На губах горела модная оранжевая помада, сочетающаяся с тенями для век.

— Всегда проще поделиться наболевшим с человеком, которого ты не очень хорошо знаешь, и который не знает тебя. Да, тяжело… Столько всего пережить — потерять работу, жену, друга… Все за полгода. Сейчас важно выговориться, снять груз с души, иначе… — Она обвела взглядом ресторан, словно ища подходящие слова. — Иначе сойдешь с ума.

Кивнув, Кэндзи отвернулся. Дэй погладила его по руке. Ему нравилась ее кожа, мягкая и гладкая, но от ее доброты становилось хуже. Ужасно обманывать Дэй! Первый раз это произошло само собой, можно сказать, из-за недопонимания. Слова сами сорвались с губ прежде, чем он сообразил, что говорит. А теперь Кэндзи лгал намеренно. Он даже снял обручальное кольцо перед тем, как войти в супермаркет. Кэндзи пытался убедить себя, что обман необходим. Как сказала сама Дэй, если ему с кем-нибудь не поговорить, он сойдете ума! А может, он уже?.. Немного, это точно. А Дэй — необходимое лекарство. После короткого общения с ней — всего полчаса во время обеда — он чувствовал себя лучше: счастливее, увереннее, снова появилась надежда. Если бы Кэндзи спросили, что они ели, он бы не вспомнил. Он даже не обратил внимания, в каком ресторане они обедали. Зато запомнил лицо Дэй в тот день, ее жесты, улыбку, запах. Он хотел сохранить ее образ в памяти, чтобы потом на работе думать о ней.

— Но что это я все о себе, да о себе! — воскликнул Кэндзи, поставив чашку холодного кофе на блюдце. — Тебе не даю и слова сказать. Расскажи мне о себе.

Дэй быстро улыбнулась.

— Особо нечего рассказывать. Живу в маленькой квартирке рядом с супермаркетом. У меня есть кошка. Выращиваю травы на окне. В супермаркете работаю уже больше года. А до этого работала в столовой при больнице.

— Ты замужем? Дети есть? — спросил Кэндзи, надеясь услышать отрицательный ответ, и удивившись собственной наглости.

— Да, я замужем.

У Кэндзи кольнуло в груди.

— Но детей, к сожалению, нет.

Дэй замолчала, внимательно глядя на Кэндзи, а потом сказала:

— Я чувствую, что могу довериться тебе.

Он отвел взгляд, надеясь, что она не заметила. Как противно врать ей!..

— Я расскажу тебе то, что многие не знают… Мой муж — в тюрьме.

Должно быть, Кэндзи выглядел шокированным, потому что она быстро добавила:

— Нет-нет, он никого не убивал! Не подумай, что обедаешь с женой убийцы.

Дэй уверенно засмеялась, а Кэндзи попытался придать лицу сочувствующий вид.

— Он воровал машины. Сколько его помню, всегда воровал машины. Мы познакомились, когда нам было по восемнадцать. И почти сразу поженились. Вначале мне даже нравилось его занятие. Я думала, что это весело! А потом его поймали и посадили, и мне стало не до веселья. Мы переезжали в новый район, я устраивалась на работу, заводила друзей, он снова воровал, и его снова сажали. Соседи узнавали. Иногда он даже воровал у наших общих знакомых. Ползли слухи, со мной переставали здороваться. И мне приходилось снова переезжать.

— Ужасно, — чуть слышно прошептал Кэндзи. — Я даже не знаю, что и говорить…

— Никто не знает. Ты первый, кому я рискнула рассказать. Иногда я не могу смотреть людям в глаза.

Кэндзи понравилась ее откровенность. Он доверился ей, а она поделилась с ним самым сокровенным. Они, словно настоящие друзья, переживающие нелегкие времена, встретились, чтобы утешить друг друга.

— Сколько он в тюрьме?

— Три года. Но срок уже подходит к концу. Он ехал на краденой машине и сбил ребенка, который чудом остался жив. Через несколько месяцев мужа выпустят. Когда его забирали, я сказала, что ухожу от него. С тех пор мы не виделись. Я ни разу не навестила его. А раньше я всегда ждала, как послушная жена… Он все равно найдет меня. Всегда находит.

Дэй грустно улыбнулась.

— Ой, как время бежит! — воскликнула она, взглянув на часы. — Не знаю, как тебе, а мне пора возвращаться на работу.

— Да, конечно, — сказал Кэндзи, поднимаясь.

Он уже оплатил счет, поэтому они сразу вышли из ресторана.

— Если тебе захочется с кем-нибудь поговорить, вспомни обо мне, — предложил Кэндзи.

— Обязательно.

Дэй нежно поцеловала его в правую щеку и поспешила в супермаркет.

Кэндзи стоял не шевелясь, прижав ладонь к щеке, как будто пытаясь удержать поцелуй, и глупо улыбался.

Глава 16

— Клиент пожаловался, что аквариум грязный, — сказал Инагаки, показывая на стеклянные стенки, покрытые толстым зеленым слоем. — Это очень важно для имиджа банка, поэтому принимайтесь за работу прямо сейчас.

Он передал Кэндзи ключи от шкафа с тряпками.

— Конечно, — широко улыбаясь, ответил Кэндзи, получив неподдельное удовольствие от удивления на лице Инагаки.

Сегодня ничто не испортит ему настроение. Насвистывая песенку, которая звучала по радио в подвале, он взял ведро из шкафа, наполнил его водой, переложил туда рыбок, пошел в туалет, опустил аквариум в раковину и начал отдраивать скользкие, заросшие водорослями стенки. Увлекшись работой, он даже не заметил, как к нему со спины подошел маленький худощавый мужчина, похожий на птичку, Акира Это, правая рука Исиды из «Эн-би-си».

— Ямада-сан, — сказал Это, тяжело втянув воздух, не отрывая взгляда от розовых резиновых перчаток Кэндзи.

Он говорил все так же, как задыхающийся в последние секунды своей жизни.

Кэндзи замер, не в силах вынуть руки из аквариума.

— Я сразу вас узнал, как вошел, но не поверил своим глазам! Не знал, что вы работаете здесь, — радостно говорил Это, а Кэндзи не мог вымолвить ни слова. — Так у вас все хорошо?

Осторожно перевернув аквариум набок, Кэндзи выпрямился.

— Конечно, вам, наверное, интересно, как дела в отделе! Как же я сразу не догадался. Все сейчас работают над новой серией игровых программ.

— Игровых программ?! — Кэндзи громко щелкнул резиновыми перчатками, стягивая их с рук. — Я думал, компания не занимается больше игровыми программами, а специализируется на новостных и документальных передачах.

Это нервно засмеялся.

— Да, на самом деле, странно!.. — втянув воздух, он продолжил более сдержанно: — Корпорации пришлось пережить трудное время. Я думаю, вы помните. Но все вернулось на круги своя. Мы даже решили отпраздновать это, как в старые добрые времена в гольф-клубе «Марухан». Вы ведь знаете, где это? Неподалеку отсюда. Я заскочил в банк оплатить депозит.

Кэндзи словно ударили обухом по голове. Он никак не мог собраться с мыслями.

— Я думал, подразделение развлекательных программ распустили… Решение было принято советом директоров…

— О нет. Они работают и весьма неплохо.

— Значит, вы собираетесь поиграть в гольф…

Кэндзи схватил Это за руку, может быть, сильнее, чем следовало бы. Но он хотел подчеркнуть свои слова.

— Я всегда хотел сыграть в гольф!

— Ну-ну…

Это начал извиваться, пытаясь вырвать руку, но Кэндзи не отпускал его. Сжав его вторую руку, Кэндзи приблизил лицо к лицу Это, человека, достававшего его своими пословицами-поговорками каждое утро по понедельникам многие годы.

— Я мечтал сыграть в гольф!

— Моя жена… — пробормотал Это, в ужасе озираясь по сторонам, надеясь, что кто-нибудь зайдет и спасет его. — Жена ждет меня снаружи. Я должен идти, или она начнет искать меня.

— Конечно, начнет! — обезумев, воскликнул Кэндзи. — А моя жена перестала разговаривать со мной!

Он резко бросил руки Это, и тот тут же выскочил за дверь.

— Как они могли?..

Кэндзи выбежал следом за Это, крича:

— Они лишили меня работы! Они лишили меня самоуважения! А теперь смеются надо мной, играя в гольф. Я всегда хотел сыграть в гольф!

Клиенты, находившиеся в зале, оглянулись на него. Банковские служащие повскакивали с мест и, привстав на носочки, вытягивали головы, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Старый охранник что-то крикнул. Кэндзи чувствовал себя загнанным в ловушку. Все смотрели на него, перешептываясь. Пока охранник подходил, Кэндзи быстро осмотрелся, куда бы убежать. Но он был окружен со всех сторон. Его поймают, куда ни кинься. Кэндзи схватил ведро и выплеснул на пол воду с маленькими золотыми рыбками. Охранник и клиенты бросились спасать рыбок, и Кэндзи ускользнул, никем не замеченный.

На улице шел сильный дождь. Одежда мгновенно промокла. Кэндзи не заметил, как оказался на главной дороге, ведущей из Уцуномии в гольф-клуб «Марухан». Он то бежал, то шел пешком. Добравшись до клуба, Кэндзи несколько раз обошел вокруг забора, пока не нашел, где можно забраться внутрь. Встав на четвереньки, припадая к мокрой земле, превратившейся в жидкую грязь, Кэндзи протиснулся в дырку внизу проволочной сетки. И, выбравшись из кустов, росших вдоль забора, выпрямился, неуверенно озираясь по сторонам, не зная, что делать дальше.

Вдруг он увидел за стеной дождя что-то светлое. На холме в отдалении стоял белый домик. Кэндзи побежал к нему. Промокшие штаны прилипали к ногам. Мокрые носки хлюпали в туфлях. Дверь в домик была заперта, но деревянные панели прогнили. Несколько раз ударив по ним, Кэндзи вломился внутрь. Там оказалось то, что он и думал увидеть — клюшки и мячи для гольфа. Он схватил, сколько мог удержать в руках, и выскочил на улицу. Потоки дождя неслись по лужайке, а небо потемнело, словно наступила ночь. Кэндзи услышал раскаты грома, вдалеке мелькнула молния. Это его не остановило. Он сотни раз наблюдал за игрой профессионалов. Поэтому без труда воткнул в землю колышек, поставил на него мячик, качнул клюшкой и промахнулся. Кэндзи заносил клюшку вновь и вновь, но ни разу не задел мячик.

— Прекрасно! — в отчаянии закричал он, не замечая слез, стекающих по лицу вместе с дождем. — Почему у меня ничего не получается?!

Занеся клюшку высоко над головой, прямо как пластмассовый человечек в горшке с фикусом, Кэндзи опять приготовился. В небе снова загромыхало, белая вспышка молнии зигзагом прорезала облака и ударила в клюшку для гольфа, пробежала по всей ее длине, телу Кэндзи и ушла в землю. Он резко дернулся, ощутил запах горелых волос и потерял сознание.

Глава 17

— Ну наконец ты проснулся! Я думал, ты собираешься спать вечно.

Кэндзи медленно открыл глаза. Сон исчез. Во рту пересохло. Он не мог поднять голову. Нет, она не была привязана, просто казалась невыносимо тяжелой. Тяжелее свинца. Да еще и острая боль периодически пронзала мозг, взрываясь перед глазами разноцветными фейерверками. И слева, и справа, и над головой была только белая слепящая пустота. Наверное, кто-то светит ему фонариком в лицо. Кэндзи закрыл глаза.

«Нет, похоже, я умер», — подумал он с облегчением и страхом.

Но если он умер, тогда кто с ним разговаривал, и чье это медленное дыхание? Это уж слишком! Только Кэндзи подумал об этом, как снова забылся глубоким сном.

Когда он снова проснулся, вокруг была все та же белая пустота. Правда, голове стало легче, Кэндзи даже приподнял ее, хотя и с огромным трудом. Во рту было не так сухо, как в первый раз.

Кэндзи внимательно прислушался. Опять оно. Тяжелое медленное дыхание. Знакомое и совсем не пугающее. Оно не может принадлежать кому-то другому, кроме него самого. Точно, это его собственное дыхание, хотя и исходящее как будто со стороны. Ничего удивительного, просто он уже отделился от тела. Кэндзи вспомнил, что читал об этом в одном из журналов Эрико. Вполне возможно, что сейчас он балансирует на грани жизни и смерти. Если он посмотрит вниз, то увидит, что парит над собственным телом.

Осторожно приподняв голову, Кэндзи разочарованно убедился, что все там, где оно и должно было быть. По крайней мере части тела, оказавшиеся в зоне видимости. Он лежал, закутанный в светло-зеленое шерстяное одеяло. Ноги и ступни под одеялом, руки, скрещенные на теле. На левом запястье висел пластмассовый ярлычок, а правая рука была забинтована и казалась в два раза больше обычного. Ощупав лицо левой рукой, Кэндзи обнаружил, что одной брови не хватает. Все, что от нее осталось — пара колючих волосинок. На другой брови и глазу, похоже, была повязка. Осторожно Кэндзи начал ощупывать голову выше и обнаружил, что она замотана каким-то тюрбаном.

— Что ты делаешь? — спросил тот же мужской, слегка удивленный голос.

— Смерть совсем не такая, как я думал, — попробовал сказать Кэндзи, но понял, что язык не может двигаться синхронно с губами, получилось невнятное бормотание.

На самом деле он не часто думал о смерти. А если думал, то представлял, что почувствует блаженство. Но вместо этого он испытывал оцепенелое спокойствие, что, в принципе, тоже неплохо.

— Не беспокойся, — сказал голос. — У страха всегда глаза велики.

Странно, он совсем не боялся. Единственное, что беспокоило — что в мозгу словно выключили рубильник, отвечающий за функционирование большей части тела. Может, после смерти так всегда происходит?

— Я умер? — решил уточнить Кэндзи.

Он не знал, с кем разговаривает, но голос звучал приветливо, похоже, ему можно доверять.

Человек, которому принадлежал голос, усмехнулся. Как знакомо! Кэндзи рылся в памяти, вспоминая, кто так же усмехался. И никак не мог вспомнить.

— На, попей.

На лоб опустилась теплая рука, подбородок бесцеремонно приподняли. К губам поднесли одноразовый стаканчик, и вода тонкой струйкой потекла в рот. Кэндзи жадно глотал ее, удивляясь, что он, оказывается, сильно хотел пить.

— Кто ты?

— А ты не узнаешь?!

Кэндзи моргнул, потом еще раз. В середине белой пустоты появилась черная точка, вокруг нее закрутились яркие разноцветные спирали. Они танцевали перед глазами, пока не образовали форму, которую можно было принять за фигуру человека, очень большого человека. Медленно начали прорисовываться детали: круглое огромное лицо, полные щеки, солнцезащитные очки на маленьком носу. На груди сияло красное солнце, освещая пальму, на которую набегали волны.

— Доппо! — хрипло воскликнул Кэндзи — все, он точно мертв. — Это ты? Я так рад тебя видеть.

— И я, дружище, и я!

— Не знаю, что произошло, — сказал Кэндзи, пытаясь сесть, но Доппо положил ему на грудь ладонь и заставил снова лечь.

— Как я попал сюда? Где я? Я ведь умер, да? Конечно, я умер.

Спокойствие мгновенно улетучилось. Мозг судорожно работал, пытаясь найти ответы на миллион вопросов.

— Нет, я не против. Тем более что ты здесь. Теперь все станет намного проще.

— Тебя ударило молнией.

— Молнией? — переспросил Кэндзи. — Как меня могло ударить молнией?

Очень странно. Последнее, что он помнил — то, как чистил аквариум в банке. Не самое интересное занятие, но он выполнял его механически. В конце концов у него была Дэй, он мог думать о ней в любое время. Поняв, что никогда больше не увидит ее, Кэндзи упал духом. Эта мысль заставила мозг вспомнить. В голове, будто кадры черно-белого фильма, медленно появлялись последние события. Кэндзи увидел себя взбирающимся на грязный холм к белому домику, вокруг льет как из ведра, одежда насквозь промокла. В руке вырванная трава, под ногтями грязь. Что он делал? Зачем лез туда?

Доппо, словно прочитав его мысли, объяснил:

— Тебя нашли в гольф-клубе «Марухан». Клюшка расплавилась в твоей руке. Пришлось резать.

Посмотрев на забинтованную руку, Кэндзи спросил:

— Что я там делал?

Рука совсем не болела. Ну конечно, он же мертв. Но потом рука зачесалась, а голову пронзила тупая боль.

Он разговаривал с Доппо, но не как раньше, когда ему приходилось напрягать память, вызывая образ друга. Теперь он ясно видел его перед собой. Он слышал его, он чувствовал его присутствие.

— Похоже, ты пытался играть в гольф.

В голове возникла другая сцена: Это смотрит, как Кэндзи в розовых резиновых перчатках чистит грязный аквариум.

— Доппо… — начал он, но закашлялся.

— Попей еще.

— Нет.

Кэндзи оттолкнул стаканчик, удивившись, как быстро охватил его гнев.

— Меня выгнали!

Слова казались горькими на вкус, но это была правда. Наверное, в глубине души он всегда знал это.

— Мне не сказали, что уволят только меня, а остальных оставят. Но они остались. Только от меня решили избавиться.

Теперь ему стало понятно. Из-за игрового шоу, которое не удалось. Он хотел предупредить о возможной неудаче. Его бы послушали, если бы не продюсер шоу, Абэ Китахара. Когда шоу с треском провалилось, Китахара куда-то пропал. Надо было кого-то наказать. Выбрали Кэндзи. Такое и раньше случалась. Вся команда ополчалась против одного человека. Но он никогда не думал, что это может произойти с ним.

— Меня сделали козлом отпущения и даже побоялись сказать мне.

Правда оказалось болезненной, особенно сейчас.

— Тяжело тебе, — присаживаясь рядом, сказал Доппо.

Эмоции нахлынули на Кэндзи, когда он взглянул в лицо друга.

— Я и не думал, что увижу тебя снова, — проговорил он сквозь рыдания.

— Эй, ты меня сейчас заразишь, и я тоже разревусь! — воскликнул Доппо, вставая с кровати.

Кэндзи слабо улыбнулся.

— Я рад. Представляешь, я даже рад, что умер. Ты здесь. И не надо идти на работу в банк.

Доппо озадаченно посмотрел на него, открыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал. Он снова присел рядом с Кэндзи.

— Расскажи, что произошло. Как ты оказался в этом дерьме?

— Ами обо всем узнала, — начал Кэндзи со ссоры на кухне, упомянув об ошибках, которые привели к такому печальному результату. — Я пообещал жене, что не буду больше играть в пачинко. То же самое я пообещал твоей дочери.

Доппо, повесив голову, смотрел в пол.

— Может, так оно и лучше… Ты не создан для того, чтобы всю жизнь посвятить пачинко. Тебе не нравился обман. В душе ты всегда оставался клерком. Почему бы не попробовать вернуться на телевидение? Сдалась тебе эта работа в банке! Ты достоин большего.

Пока Доппо говорил, его голос становился все громче и увереннее.

Кэндзи повел плечами.

— Ты переоцениваешь мои способности.

— Уф! Да я в них ни на секунду не сомневаюсь. Что случилось с твоей мечтой о карьерном росте? — настаивал Доппо, наклоняясь к лицу Кэндзи. — Помнится, ты как-то сказал мне, что хочешь стать продюсером. Делать свои передачи. Не пора ли начать? Будь посмелее. Атакуй! Рискни!

— Как я могу рискнуть? Я никогда не рисковал. Я не знаю, как это! — Теперь кричал Кэндзи.

— Если ты действительно так думаешь, то никогда не достигнешь успеха. Тогда ты заслуживаешь только работы сортировщика в банке. Ты не понимаешь, что ли, что время ускользает?! И однажды у тебя уже не будет такой, возможности. Будет слишком поздно осуществить все то, о чем мечтал, но никак не мог найти время или силы, чтобы сделать.

Не чувствуя тяжести в голове, Кэндзи резко отвернулся от Доппо, уставившись в белую пустоту. Слезинка, висевшая в уголке правого глаза, скатилась по щеке.

— Это всего лишь глупые мечты, — только и смог прошептать он.

Кэндзи не помнил, чтобы рассказывал о них Доппо. Он никому не рассказывал, даже жене.

— Расскажи мне о них снова.

Кэндзи медленно повернулся и несколько секунд испытующе смотрел на Доппо. Его лицо исказило беспокойство, пухлые пальцы крепко сцепились.

— Я мечтал создать телевизионное шоу. Игровое шоу.

— Что за шоу?

Доппо поправил на носу очки. На лбу выступили капельки пота. Кэндзи не увидел в нагрудном кармане знакомых очертаний ингалятора. Наверное, здесь он ему не нужен.

— У меня было много идей. Я записывал их в блокнот.

— Если бы ты решил создать шоу сейчас, каким бы оно было? — спросил Доппо тихо.

Кэндзи пытался собраться с мыслями. Когда он работал в «Эн-би-си», идеи так и сыпались из него. В этом нет ничего сложного.

— Моя теща часто участвует в викторинах из газет и журналов, — начал он, заметив, что Доппо внимательно слушает его. — За неделю умудряется поиграть в сотне, не меньше. И побеждает. Получает призы — не просто безделушки, а довольно дорогостоящие вещи. Что-то продает, что-то оставляет себе. Чтобы позлить меня, она говорит, что запросто может содержать семью, выигрывая в викторинах.

— Продолжай.

— Я часто думал устроить ей проверку, — усмехнулся Кэндзи. — Запереть старую перечницу в комнате без еды, питья, одежды. Оставить ей только газеты с журналами. И посмотреть, выживет ли она на одних призах, как зарекалась.

— И что?..

— И все. Это и есть шоу. Закрыть участника в пустой комнате без средств к существованию. Его единственная возможность — играть в различных викторинах и конкурсах и выигрывать. Когда его выигрыш в совокупности составит один миллион иен, его выпустят.

Доппо звонко хлопнул ладонью по бедру.

— Гениально!

Кэндзи грустно улыбнулся.

— А смысл?.. Я ведь умер.

Доппо наклонился к Кэндзи, почти касаясь губами его уха. От его дыхания становилось холодно, а когда он дотронулся до руки, у Кэндзи по телу пробежали мурашки.

— Ты не умер, Кэндзи. Мертв только я.

— Что?! — Кэндзи не мог поверить его словам. — Этого не может быть. Я мертв. Ведь я здесь, и ты рядом.

— Мне пора.

Поднявшись, Доппо обеспокоенно взглянул на друга.

— Пожалуйста, не уходи! — взмолился Кэндзи.

Он знал, что Доппо сказал правду. Он жив. Пока они разговаривали, чувства начали возвращаться в тело. Голова раскалывалась от боли, перебинтованная рука невыносимо чесалась. Если бы он умер, то ничего бы не чувствовал.

— Прощай! Береги себя и не забывай, что ты сильный человек. Подумай только, через что тебе пришлось пройти, и ты со всем справился. Ты можешь все, что только захочешь. Не допусти, чтобы жизнь ускользнула от тебя, чтобы потом не сожалеть.

Доппо растворился в белой пустоте. На его месте появилось очертание другой фигуры. Женщина в белой шапочке.

— Ну наконец-то проснулся! — Женщина довольно бесцеремонно нащупала пульс на запястье. — Я думала, ты собираешься спать вечно.

Глава 18

Медленно поворачиваясь на кожаном черном сиденье серебристой «хонды», Кэндзи дотянулся до открытой двери и высунул левую ногу по колено в гипсе — остальная часть была закована в специальные подпорки. Опираясь на костыли, выданные в больнице, с ужасными стонами Кэндзи привел тело в вертикальное положение. Он все надеялся, что скоро привыкнет передвигаться на костылях. Обернувшись, изобразил на лице бодрую улыбку, чтобы Ами знала: он в порядке. Но она в этот момент убирала очки в футляр из голубой кожи. Кэндзи отвернулся к стене красного кирпича, возвышающейся перед ним.

После визита Доппо Кэндзи больше времени проводил в сознании. Он понял, что его состояние намного хуже, чем убеждало обезболивающее. Взбираясь на холм в гольф-клубе, он, похоже, сломал левую лодыжку. К счастью, перелом оказался чистым, гипс обещали снять через несколько недель. Больше времени потребуется на восстановление руки. Ему сделали пересадку кожи с бедра на поврежденные участки в том месте, где, соприкасаясь с рукой, расплавилась клюшка. Под повязкой на глазу скрывалась страшная опухоль. Осколок металла воткнулся в роговицу, и хотя его удалили хирургическим путем, только через месяц врачи смогут сказать, пострадало ли зрение.

По дороге из больницы домой Кэндзи рассказывал Ами о том, что к нему приходил Доппо, но жена, похоже, не слушала. Захлопнув дверь, она подошла к пассажирской стороне с мрачной решительностью на лице.

Тонкие губы превратились в одну сплошную линию. Кэндзи заметил, что жена совсем без макияжа, а ее волосы, обычно аккуратно причесанные, собраны в небрежный хвостик.

— Я тебе говорю, так все и было, — продолжал Кэндзи, обращаясь к стене. — Он пришел ко мне в больницу. Мы долго разговаривали. Я рассказал ему обо всем, и мне стало легче.

— Ты уже говорил, — холодно ответила Ами. — Можешь немного подвинуться, чтобы я закрыла дверь?

Кэндзи сделал шаг и прислонился к машине. Ами захлопнула дверь так сильно, что эхо пронеслось по всей подземной парковке. Держа сумку Кэндзи в одной руке, другой Ами придерживала рукой мужа за спину. Они медленно пошли к лифту.

— Не быстро?

Кэндзи покачал головой. Оказалось, что передвигаться на костылях сложнее, чем он думал. Пот капельками выступил на лбу.

— Он посоветовал мне вернуться на телевидение, — сказал он, задыхаясь. — Работа в банке не для меня. Я должен делать программы, как всегда мечтал. Но появились близнецы, и все изменилось. Я забыл о себе. Как любой семейный человек. И это нормально, так и должно быть. Но дети подросли, ходят в школу. У тебя карьера…

— Сюда, — сказала Ами, поворачивая к лифту.

Она нажала кнопку, и вскоре они оказались внутри, где места и было, что только для двоих и сумки.

— У меня даже появилась задумка. Я серьезно думаю, что должно получиться! Твоя мама вдохновила меня.

Только ей не говори. Не хочу, чтобы она украла мою идею.

— Пожалуйста, Кэндзи! Хватит уже!

Кэндзи не заметил злости в голосе жены. Последняя неделя прошла как в тумане. Вначале он чувствовал себя угнетенным и совершенно потерянным. Единственное, что утешало — он не умер. Даже если банк примет его обратно на работу, после учиненного скандала с рыбками сама мысль о подвале наводила ужас. Но больше всего Кэндзи беспокоило, кто приходил к нему тогда. Был ли это на самом деле Доппо? Или плод воображения? Потом он начал чувствовать боль. Врачи прописали обезболивающее и антидепрессанты, чтобы справиться, как они говорили, с «легким беспокойством». Вначале Кэндзи отказывался принимать лекарства. Ему казалось, так он признает свое поражение. Врачи настаивали. И теперь он был даже рад, что согласился. Через несколько дней туман, поселившийся в голове, начал рассеиваться. Кэндзи стал мыслить рационально. Конечно, к нему приходил Доппо. Он приходил, чтобы передать ему послание. А послание заключалось в том, что Кэндзи должен быть сильным и верить. Так он и сделает. Увидев свое отражение в зеркальной стене лифта, Кэндзи подумал, что перед ним совершенно другой человек. Не только из-за повязок и гипса, нет, хотя они тоже сыграли свою роль. На него глядел человек, переживший войну, сражавшийся и выживший. Его жизнь вдохновляет других. Но это не конец. Это только начало…

— Я назову ее «Миллионер», — Кэндзи усмехнулся. — Мое шоу привлечет внимание всего мира. Я думал о нем все время, пока валялся на больничной койке.

Лифт остановился. Двери открылись, и Ами помогла мужу выбраться, пока он объяснял ей формат шоу. Коридор, ведущий к их двери, был слишком узок для двоих, поэтому Кэндзи плелся сзади, непрерывно болтая.

Ами остановилась у двери, доставая ключи из сумочки.

— Это станет моим возрождением! — радостно воскликнул Кэндзи. — Я так счастлив, что не умер.

— Ну-ну!

— Теперь у меня есть цель. Я знаю, к чему стремиться.

— Кэндзи, пожалуйста, — прервала его Ами. — Мы уже дома. Я больше ни слова не хочу слышать об этой ерунде. Подумай о детях. Им и так несладко пришлось.

Она открыла дверь, и Кэндзи, хромая, переступил порог.

— Это не ерунда. Доппо сказал, что идея гениальная. Я реализую ее. Я знаю, что смогу. Мне нужно, чтобы и ты поверила в меня. Ты моя жена. Если ты не веришь в меня, на что мне вообще надеяться?

— Хватит! — громко крикнула Ами, резко повернувшись к нему лицом, слезы дрожали в глазах. — Я больше не могу. Ложь, обман, безумие… Что еще?! Неужели ты так ненавидишь меня? Зачем ты заставляешь меня страдать?!

— Я не ненавижу тебя, — защищался Кэндзи.

Он не понимал, почему она так ведет себя, почему не рада за него. В конце концов он же старается ради семьи. Без жены и детей ему ничего не нужно.

— Я люблю тебя. Я люблю всю нашу семью.

— Тогда, — сказала она, взяв себя в руки, — я не потерплю и слова на эту тему в моем доме. Хоть один раз в жизни будь мужчиной, подумай в первую очередь о семье!

Отвернувшись, она быстро пошла в комнату. Только теперь Кэндзи увидел большой плакат поперек коридора: «Папочка! Добро пожаловать домой!». Ёси и Юми стояли под ним, дрожа, словно травинки на ветру.

Глава 19

Врач направила фонарик в правый глаз Кэндзи. Она дышала ровно, поверхностно. Чувствовался запах кофе. Выключив фонарик, врач вернулась за стол и начала что-то медленно печатать одним пальцем.

— Глаз идет на поправку. Нет причин беспокоиться. По крайней мере физически… — Врач замолчала, внимательно посмотрев на Кэндзи. — …Вы можете видеть…

— Но… — слабо возразил он, — прошло уже шесть недель после несчастного случая, а я до сих пор ничего им не вижу.

Врач посмотрела на клавиатуру. А Кэндзи ничего не оставалось, как рассматривать плакат у нее над головой, на котором схематично отражался вред пассивного курения для маленьких детей.

— Может быть, — продолжила врач разговор, — это из-за психологических проблем. Насколько я поняла из медицинских записей, в больнице вам поставили «повышенную тревожность» и прописали курс лекарств. Вы их еще принимаете?

Покраснев, Кэндзи ответил, что нет. Его раздражали разговоры об антидепрессантах и психологических проблемах. У него физическая проблема — один глаз не видит!

— Вы сейчас испытываете давление, стресс?

Врач взяла ручку.

— Последние месяцы были для меня очень тяжелыми, — признался Кэндзи. — Я думал, что жизнь начала налаживаться. Но, кажется, ошибался…

— Тогда причина в этом.

Она решительно застучала по клавиатуре.

— Я выпишу вам еще один курс антидепрессантов. И, по-моему, пора возвращаться на работу. Это вас встряхнет. Продолжайте носить повязку, если вам с ней проще. Конечно, осталась еще небольшая отечность. Тем не менее, думаю, нам больше нет смысла встречаться.

Похоже, его выгоняли. Кэндзи поднялся и надел пиджак.

— А как насчет рези в глазу и постоянных головных болей?! Или я их тоже выдумал?

— Я вам уже говорила и повторю еще раз. Уверена, скоро все пройдет. А пока принимайте парацетамол.

Закрыв дверь в кабинет хирурга, Кэндзи должен был признать, что врач права. Не было никаких медицинских причин не ходить на работу. Гипс сняли три дня назад. Правда, Кэндзи еще немного хромал, но это из-за ослабленной лодыжки, которую рекомендовали не нагружать. Во время грозы волосы и брови сгорели, а теперь начали отрастать, вот только белого цвета, что почему-то смешило близнецов. А Ами говорила, это напоминание ей о том, как глупо вел себя муж, и советовала покрасить волосы. Рука все еще была перебинтована, однако потихоньку заживала. Кэндзи уже привык делать все одной рукой. Непонятно только, что было с глазом. Врач намекала, что вся проблема у него в голове.

— И почему мне никто не верит?.. — пробормотал Кэндзи, пробираясь к выходу мимо столпившихся в коридоре людей.

На улице он остановился, роясь в карманах. Черт, сигареты кончились! Заметив магазинчик на углу, Кэндзи подошел и занял очередь, которая двигалась с черепашьей скоростью. Он увидел перед собой женщину с длинными черными волосами, свет лампы на потолке отражался, создавая свечение у нее над головой наподобие нимба. Женщина расплатилась за журнал и повернулась. Кэндзи разглядел ее лицо — круглые щеки и темные сияющие глаза. Это же дочь Доппо! Умеко Судзуки.

— Судзуки-сан!

После долгой паузы Умеко зажала рукой рот.

— Ямада-сан! Как странно! Я только сегодня утром вас вспоминала. У меня нет ни вашего адреса, ни телефона. Разговаривала с вашем другом, но он сказал, что давно вас не видел, мобильный отключен. Я так расстроилась. Понимаете, мне нужно вам кое-что передать. Я думала, удастся на похоронах, а вы так неожиданно ушли.

Кэндзи стало стыдно, и он поспешил сменить тему разговора.

— Вы не вернулись на Гавайи? — спросил первое, что пришло на ум.

Он представления не имел, почему Умеко хотела встретиться с ним. Будь он на ее месте, он вряд ли бы захотел видеться с друзьями отца, которые и пальцем не пошевелили, чтобы предотвратить его смерть.

— Мы вернулись ненадолго. А потом мужа перевели в токийский филиал компании. Сразу после похорон отца, — ответила Умеко, едва сдерживая слезы. — Что случилось с вашим глазом? И с волосами? По-моему, вы не были седым… Я с трудом узнала вас.

Кэндзи смущенно дотронулся до повязки на глазу.

— Это долгая история.

— Вы должны мне все рассказать.

Умеко отошла, чтобы Кэндзи смог купить сигареты.

— Вы сейчас заняты? Может быть, выпьем кофе?

Она, казалось, не просила, а умоляла. Кэндзи пришлось согласиться, хотя он не мог ума приложить, о чем говорить. Глядя на нее, Кэндзи терял дар речи. Судя по одежде и драгоценностям, Умеко была богатой женщиной со вкусом. О чем же им говорить?.. Но он вспомнил Доппо.

— С удовольствием.

— Два кофе, пожалуйста. Со сливками и сахаром, — заказала Умеко.

Кэндзи огляделся. Они сидели на верхнем этаже магазина. Умеко сказала, что любит это место. Кэндзи не мог понять, как здесь можно провести и час. Все вокруг казалось ярким и воздушным. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Интересно, что думают о нем сидящие вокруг женщины? Что он здесь совершенно не к месту?.. Что он встречается с женщиной слишком молодой, слишком хорошо одетой и слишком красивой для него?..

Кэндзи вытащил сигарету, распечатав пачку.

— Не возражаете, я закурю?

— Нет, конечно, курите, — ответила Умеко, подвигая тяжелую стеклянную пепельницу.

Кэндзи глубоко затянулся и выпустил идеально круглое колечко дыма. Немного повисев над головой, оно растаяло.

Умеко, похоже, хотела о чем-то поговорить, но не решалась.

— Можно мне сигаретку?

— Конечно.

Улыбнувшись, Кэндзи подтолкнул ей пачку.

— Доппо говорил, вам не нравится, что он курит.

— Мне не нравились многие привычки отца, — закашлявшись, согласилась она. — Теперь я понимаю, что надо было меньше его пилить.

— Но дочери для того и нужны. Разве нет? Чтобы ругать отцов за вредные привычки. Доппо знал, что вы его очень любите.

Кэндзи улыбнулся.

— Правда? — в ее голосе звучала надежда.

Умеко не винила его в смерти отца, вдруг понял Кэндзи, ей просто нужно было услышать эти слова.

— Боюсь, он так и не понял, как сильно я его любила.

— Он это знал. Доппо постоянно о вас говорил и очень гордился. На самом деле Доппо хотел переехать на Гавайи только для того, чтобы жить рядом с вами, Умеко. Он всем, с кем встречался, обязательно рассказывал о вас. А он знал очень много людей. И ему было сложно расстаться с друзьями.

— Но все же расстался…

— Да, расстался…

Наклонившись над столом, Умеко заговорила шепотом, ее волосы попали в пепельницу, но Кэндзи не посмел их откинуть:

— Знаете, я до сих пор разговариваю с ним.

— Разговариваете?! — воскликнул Кэндзи пискляво, как ему показалось.

— Два кофе.

Официант целую вечность расставлял чашки, кувшинчике молоком и сахарницу. Кэндзи терпеливо ждал несмотря на то, что ему хотелось скорее продолжить беседу.

— Вы разговариваете с ним? — снова спросил он, когда ушел официант.

Кэндзи хотел знать подробности. Он постоянно думал, не сошел ли с ума. Особенно после реакции Ами на признание, что Доппо навещал его.

— Не знаю, слышит ли он, но я часто говорю с ним. — Умеко снова затянулась.

— И вам кажется, он в этот момент в комнате? — Кэндзи едва мог сдерживать волнение в голосе.

Подумав, Умеко ответила:

— Иногда да. Хотя муж не верит. Он даже запрещает говорить мне на эту тему. Я ни с кем не делюсь.

— Не представляете, как я рад, что вы решили поделиться со мной! — воскликнул Кэндзи, схватив ее за руки и не заботясь больше о том, что подумают женщины, сидящие за соседними столиками. — Я просто счастлив, что мы сегодня встретились. Последние недели я почти уверился, что схожу с ума. Точнее, меня пытались в этом убедить. Понимаете, я тоже вижу вашего отца. Разговариваю с ним. И он дает мне советы.

Умеко открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Кэндзи не дал ей вымолвить и слова.

— Какие советы — не важно! Не в этом суть. Важно то, что я игнорировал их. Я позволил другим людям влиять на мои мысли. Знаю, что не должен был. Столько времени прошло зря… Но теперь… Я наверстаю упущенное.

Он поправил повязку на глазу.

Похоже, Умеко передался его энтузиазм. Она быстро вытащила из сумочки красную пластмассовую коробочку и пододвинула ее к Кэндзи. А потом заговорила на одном дыхании:

— Чуть не забыла. Вот почему я хотела встретиться с вами.

Сгорая от любопытства, Кэндзи открыл коробочку. На красном бархате лежала золотая медаль с цепочкой. Он достал ее. Медаль святого Христофора.

— Медаль Доппо?

— Он бы хотел, чтобы она была у вас, — сказала Умеко, впервые улыбнувшись за всю их встречу.

— Я не могу ее взять.

Кэндзи отодвинул коробочку.

— Нет, теперь она ваша. Я нисколько не сомневаюсь, отец хотел бы подарить медаль именно вам, Кэндзи. Поэтому я вас и искала. Отец вас очень любил. Много рассказывал… А если бы он сейчас был здесь, я точно знаю, что бы он сказал… Он бы сказал: слушай свое сердце. Не позволяй другим сбить тебя с пути. Будет трудно, но никогда не теряй надежды!..

— Спасибо. — Кэндзи сжал ее руку.

Они допили кофе, не сказав больше ни слова.

Глава 20

Сортировщики, увидев Кэндзи, побросали работу. Сога заговорил первым:

— Добро пожаловать, Ямада-сан! Мы очень вам рады!

Кэндзи споткнулся в дверях, пораженный теплым приемом. Сога схватил его, словно инвалида, за локоть костлявыми артритными пальцами и, еле волоча ноги, провел прихрамывающего Кэндзи внутрь.

— Подайте скорее стул.

Было 9.30. Все сортировщики, как обычно, собрались в подвале перед тем, как отправиться каждый по своим маршрутам. Тележки ждали у дверей. Ничто не изменилось, пока Кэндзи отсутствовал. Все было как всегда: ярко светили лампы, чуть слышно играло радио, создавая фон, на стенах облезала краска, посередине стоял обветшалый стол, а красный телефон жался в углу. Изменились только люди, смотревшие на Кэндзи. Куда пропала былая враждебность?.. Лица сортировщиков светились сочувствием и состраданием.

Кэндзи тут же усадили на откуда ни возьмись появившийся стул.

— Как ты, Ямада-сан? — спросил Сога.

Толкая друг друга, сортировщики окружили Кэндзи, приготовившись слушать.

Он засмеялся, почувствовав себя звездой.

— Замечательно. Меня выписали. Хватит прохлаждаться…

Кэндзи передали чашку кофе. Видимо, туда добавили немного бренди. Превосходного бренди, Сога обожал такое. Но когда Кэндзи взглянул в лицо старика, разукрашенное печеночными пятнами, тот сразу отвернулся.

— Пожалуйста, угощайся!

Яманотэ протянул металлическую коробку. Кэндзи с любопытством заглянул внутрь. Он не помнил, чтобы раньше они с Яманотэ и словом перебрасывались. И заулыбался — в коробке лежало печенье. Кэндзи с удовольствием положил одно в рот, и оно медленно растаяло на языке.

— М-м-м…

Яманотэ тут же захлопнул коробку. Сортировщики ухмыльнулись. Все знали, с каким трепетом относился Яманотэ к печенью, которое каждый месяц присылала ему дочь из Европы. За все годы работы в банке он ни разу никого не угостил.

— А что чувствуешь, когда ударяет молнией? — крикнул молодой сортировщик из-за спин впереди стоящих коллег.

Казалось, этот вопрос вертелся на языке каждого, потому что все разом наклонились к Кэндзи. Он даже испугался, что его могут раздавить.

— Ну и нахал! — воскликнул Сога, прожигая молодого сортировщика взглядом. — Не видно что ли, сколько Ямада-сан всего пережил!

Он с нетерпением посмотрел на Кэндзи.

— Честно говоря, я ничего не почувствовал, — признался тот. — Очнулся уже в больнице, где мне рассказали, что произошло и как я умудрился так покалечиться.

Разочарованный шепоток пронесся по комнате. Коллеги явно ждали большего, и после столь теплого приема, он не мог не оправдать их надежд.

— Хотя… — Кэндзи задумался, сосредоточенно сморщив лоб. — Перед ударом, я почувствовал странное пощипывание. Что-то в воздухе…

— Как заряд, — кто-то предположил еле слышно.

— Точно! — согласился Кэндзи.

Все рассмеялись. Это больше похоже на то, что они надеялись услышать. Почувствовав одобрение, Кэндзи продолжил:

— В голове зашумело. Волосы встали дыбом. Зрачки расширились. Заряд как будто обострил все мои чувства до того, как ударила молния. Мне не было страшно… — Он замолчал, словно собираясь с мыслями. — Я сильно рассердился, мне хотелось бежать! Бежать, не останавливаясь. Не важно куда. Куда несли ноги…

— Конечно! Подумать только, — забормотал Сога, — заставить сортировщика чистить аквариум!

— А мы-то считали!..

— Мы все это время думали…

— Инагаки так часто вызывал тебя…

— Больно было? — спросил Сога.

Кэндзи отхлебнул кофе с бренди.

— Молния ударила в клюшку для гольфа, прошла по ней, по моей руке и по всему телу. Вначале пощипывало. Даже приятно. Потом пощипывание усилилось. Тело затрясло, и я упал на землю. Боль стала невыносимой. Я стиснул зубы, боясь прикусить язык.

Кто-то за спиной охнул.

— Вдруг почувствовал острую боль в глазу. — Кэндзи дотронулся до повязки. — Я хотел закричать, но не мог, так сильно были сжаты зубы. Запахло горелыми волосами и мясом. Закрыв глаза, я увидел яркую вспышку света и потерял сознание. С тех пор я полностью поседел и все еще не вижу одним глазом.

Вдруг резко зазвонил телефон в углу. От неожиданности все вздрогнули. Сога, еле волоча ноги, пошел ответить. Вернувшись, он хлопнул в ладоши и громко воскликнул:

— Ну все, ребята, за работу! Пора собирать почту!

Толпа, окружавшая Кэндзи, нехотя разошлась. Он и сам привстал со стула, но несколько рук усадили его обратно.

— Нет, — твердо сказал Сога, — тебе пока рано работать. Оставайся здесь, на телефоне. Когда вернемся, поможешь разобрать почту.

— Я не могу сидеть сложа руки, пока вы работаете, — возразил Кэндзи, тронутый заботой коллег.

— Можешь! Делай, что говорят, — ответил резко Сога, явно давая понять, что не собирается больше говорить на эту тему.

Один за другим сортировщики вышли из комнаты, толкая впереди себя тележки. И почему, интересно, они начали относиться к Кэндзи по-другому? Словно из-за травм он перестал представлять угрозу, а стал одним из них. Похоже, пока он болел, вскрылась правда о заданиях Инагаки. Здорово! Значит, банкир потерял уважение среди сортировщиков и, чтобы хоть как-то восстановить былой авторитет, он позволил Кэндзи вернуться на работу после выписки. Для Кэндзи это означало возвращение к оскорблениям, но только так он мог выбраться из-под всевидящего ока Ами. Только так у него появлялась возможность осуществить задуманное. Стоило ему взяться за ручку, жена набрасывалась на него с вопросами:

— Что делаешь? О чем думаешь?

Если ей казалось, что муж отстранился от действительности и его мысли куда-то понеслись, она тут же выдумывала ему какое-нибудь задание:

— Сверни ткань в рулон. Вымой посуду.

Кэндзи даже не разрешалось без присмотра выходить на улицу. Если он собирался просто подышать свежим воздухом, Ами обязательно шла с ним. А если не могла, то отправляла Эрико. Один раз произошел неприятный случай. Кэндзи пошел куда-то с Ами и через дорогу увидел Дэй. Между ними, гудя, проносились автомобили, поэтому Дэй только помахала ему. Кэндзи украдкой махнул ей в ответ, но Ами все равно заметила.

— Кто это? — сердито спросила она.

— Кто? Ах, это… клиентка из банка, — бросил Кэндзи.

Возвращение на работу давало ему право без присмотра выходить из дома. А теперь он еще и остался в комнате один, когда все сортировщики разошлись. Разве можно мечтать о большем?! Кэндзи мигом достал сумку с обедом, блокнотом и ручкой из шкафчика в раздевалке. Сегодня он хотел пойти на работу с портфелем. Это бы символизировало его возрождение. Но потом Кэндзи подумал, что Ами обязательно заметит, снова возникнут лишние вопросы.

Забравшись на высокий табурет, Кэндзи открыл блокнот и, глядя на пустую страницу, нервно заиграл ручкой. Столько нужно всего запланировать! Столько всего прописать на бумаге! Глубоко вздохнув, он принялся за дело.

За неделю, когда сортировщики оставляли его одного утром и в полдень, Кэндзи подробно расписал программу «Миллионер» от начала и до конца, как это делали специалисты из отдела по разработке передач в «Эн-би-си». Работая с ними бок о бок многие годы, он, естественно, перенял их опыт и знания, которые просто дремали все это время, дожидаясь своего часа.

«Миллионер» начнется с того, что участника с завязанными глазами заведут в помещение, которое, по его представлению, является настоящей токийской квартирой. На самом деле это будет студия, оформленная соответствующим образом. Так выйдет гораздо дешевле, проще установить оборудование для съемки, да и к тому же участник испытает настоящий шок, когда в конце шоу стены квартиры упадут и перед ним появятся зрители. Эпизоды будут сниматься раз в неделю, длиной по сорок пять минут, не считая времени на рекламу. Каждый выпуск будет состоять из прямого включения и заранее снятого материала о том, как участник жил все это время, в каких викторинах участвовал, какие призы выиграл, сколько осталось до миллиона. Размышляя о ведущем, Кэндзи представлял очаровательную светскую львицу. Сразу вспомнилась Хана Хосино. Кэндзи перешел к расчету бюджета, параллельно думая, что же с ней сейчас, и согласится ли она на невысокий гонорар ради возрождения карьеры. Многие сейчас переживали трудные времена. Но шоу получится, только если привлечь к сотрудничеству профессионалов.

Прошло две недели, прежде чем Кэндзи детально проработал план и был готов сделать звонок. В обед, вырвавшись на улицу, он заскочил в телефонную будку.

— «Майру ТВ».

Набрав побольше воздуха, Кэндзи выпалил:

— Могу я поговорить с Абэ Китахарой?

Последний раз Кэндзи общался с Китахарой, работая в «Эн-би-си». И не сказать, что испытывал от этого величайшее наслаждение. Кэндзи винил Китахару за то, в каком положении оказался сейчас. К тому же он считал его самодовольным, бесталанным выскочкой. Однако Китахара мог похвастаться длинным списком довольно успешных передач. И как бы ни противно было Кэндзи это признавать, он был единственным человеком, который мог бы реализовать «Миллионера».

Покусывая губы, Кэндзи ждал, пока его соединят.

— Китахара слушает! — рявкнули на другом конце провода, застав Кэндзи врасплох.

Он думал, что вначале поговорит с секретарем.

— Чем я могу вам помочь? — снова залаяли в трубке. Кэндзи глупо молчал. — Послушайте, я занятой человек…

— Китахара-сан, это Кэндзи Ямада, — перебил его Кэндзи.

— Слушаю, — рассеяно ответил Китахара.

— Мы вместе работали в «Эн-би-си». Я менеджер маркетингового отдела.

Ему неприятно было называть прежнюю должность, но Кэндзи сумел себя убедить, что сейчас важнее подчеркнуть, что они из одной команды. Потом, если понадобится, он честно расскажет о себе.

— И что?

— Я буду вам весьма признателен, если вы сможете уделить мне немного времени, чтобы обсудить одну идею по поводу телешоу. Может быть, за ужином?

Кэндзи теребил медаль святого Христофора, которую теперь постоянно носил на цепочке на шее. Казалось, это придавало ему сил. Он старался представить, что Доппо стоит перед ним, но никак не мог вызвать в воображении образ друга.

— Вы готовы платить?

— Конечно!

Зашуршали бумага, и Китахара заговорил снова:

— Завтра вечером в восемь. Не опаздывайте. Ненавижу ждать.

Он назвал ресторан в Роппонги и повесил трубку.

Глава 21

— Кэндзи Ямада?

— Китахара-сан.

— Пожалуйста, зовите меня Абэ.

Исполнительный продюсер снял коричневые кожаные перчатки. Он был невысокого роста, слегка полноватым. От коллег в «Эн-би-си» Кэндзи слышал, что его отец — американец, и в молодости Китахара несколько лет жил и работал в США. Ходили слухи, что он даже пытался добиться международного признания, чтобы получить вид на постоянное жительство в Америке. Возможно, проект, предлагаемый Кэндзи, поможет не только ему самому, но и Абэ тоже.

— Абэ-сан, вы так быстро откликнулись на мою просьбу. Спасибо!

— Вы упомянули, что мы вместе работали, но я не помню вашего имени… Хотя лицо кажется мне знакомым. Вы перекрасили волосы?

Кэндзи кивнул. Так проще, чем объяснять.

Китахара предложил войти в ресторан.

Кэндзи открыл дверь, пропуская его вперед. В лицо ударила волна теплого воздуха с запахами приготавливаемой пиши. Китахара сбросил синий блейзер.

— Сколько вас? — спросила из-за стойки молодая официантка.

Измерив девушку взглядом, Китахара показал два пальца.

Во время последней встречи Кэндзи сделал вывод, что Китахара может быть двумя разными людьми: исключительно обворожительным и убедительным или грубым и давящим. Сейчас вторая его сущность преобладала.

— Следуйте за мной, — сказала официантка и застучала белыми каблучками по бетонным плитам.

Добротные дубовые кабинки с черными виниловыми подушками располагались вдоль стен ресторана, а посередине стояли три огромных прямоугольных стола, за которыми на низких деревянных табуретках сидели посетители. Каждый стол обслуживал отдельный шеф-повар, командуя сырыми ингредиентами и утварью на разделочном столе.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложила официантка, показав на два пустых места во главе стола.

Абэ сел рядом с поваром, молниеносно крошившим овощи, а Кэндзи — рядом с молодым человеком и его подружкой, постоянно хихикающей, прикрывая ладошкой рот.

— Что желаете выпить? — спросила официантка.

— Бутылку «Кирин», — заказал Абэ. — А вы что будете, Кэндзи?

— То же самое.

Вскоре официантка вернулась с подносом, поставила на стол две бутылки пива, два стакана, деревянную чашку соленых орешков и вручила каждому по карточке.

— Первая игра начнется через пятнадцать минут. Вначале разыгрываются числа из первой таблички. Когда вычеркните все числа, кричите «банзай», и тогда вы получите скидку — тысячу иен от стоимости ужина, — объяснила официантка и, стуча каблучками, удалилась к стойке, чтобы обслужить следующих посетителей.

Потягивая пиво, Абэ внимательно рассматривал Кэндзи.

— Что с вашим глазом? — спросил он.

Кэндзи дотронулся до повязки.

— Так, пустяк.

Он старался не думать об этом. Каждое утро, подходя к зеркалу в ванной, снимал повязку и, закрывая то один, то другой глаз, смотрел на себя. Результат оставался неизменным — он ничего не видел поврежденным глазом. Иногда Кэндзи казалось, будто он видит бесконечный поток слепящего белого света, такой же, как в больнице. Но ему было больно смотреть, поэтому он предпочитал не снимать повязку.

Кивнув, Абэ перешел к следующему вопросу.

— Так значит, вы работали в «Эн-би-си»? — спросил он, блуждая взглядом по ресторану, остановившись, наконец, на молодой девушке, сидевшей напротив. — Привет!

Девушка отвернулась. Кэндзи был шокирован поведением Абэ. Судя по мешкам под глазами, глубоким морщинам на лбу и второму подбородку, ему было далеко за пятьдесят. Девушке напротив он в отцы годился!

— Да, я работал в «Эн-би-си». Мы встречались пару раз, — ответил Кэндзи, подавшись вперед, чтобы привлечь внимание Абэ.

Тут в зале появился молодой человек с крашеными рыжими волосами, выбивающимися из-под голубой кепки, и заговорил в микрофон:

— Добрый вечер!

— Добрый вечер! — откликнулись посетители ресторана.

Если бы он пришел сюда не по делу, Кэндзи бы тоже присоединился к всеобщему веселью. Но он твердо решил выйти из ресторана с определенной договоренностью.

Абэ взглянул на Кэндзи.

— Смотрите.

Он показал на молодого человека с рыжими волосами, крутившего барабан с маленькими пронумерованными шариками.

— Это забавно. Нигде больше не увидишь столько народу, увлеченного тупой игрой. Обожаю приходить сюда посмеяться.

— Сейчас я работаю в «Фудзибанке» в Уцуномии.

— В «Фудзибанке»? — Наконец Кэндзи удалось привлечь внимание Абэ. —А вы не знаете, почему их банкоматы постоянно проглатывают карточки и не выдают обратно?

Кэндзи признался, что не в курсе. Неужели он договаривался о встрече напрасно?! Но он тут же прогнал мысли о поражении. Рано еще расстраиваться.

— Я сказал вам по телефону, что у меня есть идея создать телешоу. Может быть, я сейчас расскажу поподробнее?..

— Да-да, конечно. Только давайте сначала закажем что-нибудь поесть.

Абэ крикнул что-то повару, который, быстро оглядев продукты перед собой, выбрал кусочки курицы и говядины, морепродукты и грибы шиитаке. Нанизав все на бамбуковую палочку, он обвалял шашлычки в сухарях и забросил в кипящее масло. Они сразу же покрылись золотистой корочкой. Блюдо выложили на тарелку, щедро полив кетчупом, и подали на специальной деревянной доске.

Не успели они съесть шашлычки, как Абэ заказал снова. На этот раз повар вылил на сковороду жидкое тесто на яичной основе, бросил сверху кусочки осьминога, капусты и лука. Когда светло-желтая масса затвердела, повар сложил ее напополам, порезал полосками и подал на стол.

— Ну, рассказывайте, что вы придумали, — сказал Абэ, накладывая последний кусок себе в тарелку.

Потом взял карточку бинго, свернул ее и кончиком почистил под ногтями. Парень с рыжими волосами начал, вытаскивая шарики, выкрикивать номера. Посетители ресторана оживились.

— Только посмотрите на них, — заговорщически шепнул Абэ, подмигнув Кэндзи.

Кэндзи глубоко вздохнул. Он репетировал речь сотни раз.

— Программа называется «Миллионер»… — Он начал объяснять детали: съемочная площадка, освещение, ведущий и формат шоу.

Задыхаясь от волнения, Кэндзи закончил:

— Как только денежный эквивалент выигранных призов составит миллион иен, участника выпускают.

Впервые за весь вечер Кэндзи удалось увлечь Абэ.

— А что, друг мой… Это неплохая идея. Нет, это замечательная идея! Признаюсь, вы сильно удивили меня. Не ожидал, не ожидал такого от банковского клерка!..

— Спасибо, — Кэндзи улыбнулся. — Вообще-то, я работаю сортировщиком почты…

— Да вы шутите!

Абэ, казалось, больше не слушал его. Он встал, вытащив мобильный из заднего кармана.

— Ничего, если вы оплатите счет? Мне нужно сделать несколько звонков.

Кэндзи чуть привстал.

— Я кое-что набросал на бумаге. Может быть, посмотрите? Несколько комментариев по поводу ведущего и декораций. Все здесь, — сказал он, передавая блокнот.

— Я впечатлен! — воскликнул Абэ, схватив блокнот, отходя от стола.

— Могу я прийти к вам на «Майру ТВ»? — крикнул вслед ему Кэндзи.

— Конечно, мы все обсудим. У вас ведь есть мой телефон?

С этими словами Абэ ушел. Кэндзи сидел на табурете, не понимая, что только что произошло, но надеясь, что что-то хорошее.

— Банзай! — крикнул молодой человек рядом, подпрыгнув, размахивая карточкой бинго.

Первая игра закончилась.

Глава 22

Щеки Ами горели, на губах играла мечтательная улыбка.

— Я опять растолстею, — сказала она, выковыривая последнюю ложку малинового мороженого из чашки и поднося ее ко рту, — после такого-то ужина!

Большая красная капля, образовавшаяся на оборотной стороне ложки, сорвалась и, ударившись о стол, разлетелась мелкими брызгами на белой кашемировой кофточке. Кэндзи вздрогнул, а Ами рассмеялась.

— Так мне и надо! —сказала она, бессмысленно растирая брызги, превращающиеся в сплошное пятно. — За жадность!..

Кэндзи слегка присвистнул сквозь зубы.

— Как ты можешь поправиться, если постоянно носишься, как угорелая, заботясь о нас?!

Ами довольно улыбнулась, и Кэндзи добавил, приподняв чашку:

— За тебя! За нашу годовщину!

— За нашу годовщину! — повторила Ами, чокаясь с Кэндзи.

Она отпила немного сакэ и поставила чашку на стол.

Трудно поверить, что это та же самая женщина — женщина, сидящая напротив за низким столиком, которая ехала с ним на поезде до станции «Харадзюку», где они пересели на маршрутный автобус до ресторана.

Во время поездки Ами дулась все больше и больше, нервничала, периодически поворачиваясь к мужу и требуя объяснить ей, куда они едут.

— Как я тебе могу сказать?! — говорил Кэндзи увереннее с каждым разом, когда его вынуждали это повторять. — Так я испорчу весь сюрприз.

— У меня работы невпроворот! — кричала Ами. — А я вместо того, чтобы шить, тащусь на другой край страны по твоей милости.

Кэндзи засмеялся.

— Осталось совсем немного. И надеясь, моя компания тебя не сильно раздражает?..

Ами ничего не ответила.

— Давай расскажу смешную историю, — предложил он, надеясь приподнять жене настроение.

Ами повела плечами, будто хотела сказать, что ей все равно. Но Кэндзи продолжал. Благодаря врожденному чувству юмора он подмечал забавные случаи в банке, и работа не казалось ему столь ужасной. Хотя, честно говоря, сейчас он почти и не работал по упорному настоянию коллег.

— У моего коллеги, Нагасаки, грех, конечно, смеяться, но случается непроизвольный тик — правый глаз прищуривается, а язык высовывается, пока окончательно не вывалится изо рта. Вчера… — Кэндзи пододвинулся поближе к Ами, которая нервно крутила маленькую сережку-жемчужину в ухе, — …новенькая кассирша случайно забрела в подвал в поисках кабинета Инагаки и там столкнулась с Нагасаки. Она пулей вылетела, крича: «Там внизу сумасшедший!». И перепуганных клиентов пришлось эвакуировать, пока выясняли, кто тот сумасшедший.

Кэндзи, засмеявшись, хлопнул себя по ноге. Убедившись, что никто из пассажиров их не слышит, Ами наклонилась к мужу и зашептала:

— Ты сейчас в таком положении, что не можешь неуважительно относиться к коллегам.

А потом резко откинулась на спинку сиденья и, скрестив руки на груди, уставилась перед собой. Больше до конца поездки они не сказали друг другу ни слова. Маршрутный автобус въехал в пышные леса горы Тако. Кэндзи внимательно смотрел на жену: казалось, собирались грозовые тучи. Даже водитель сочувствующе поглядывал на Кэндзи через зеркало заднего вида.

— Уж и не знаю, чем ты заслужил такое отношение, дружище!.. — шепнул он Кэндзи, когда они выходили из автобуса. — Надеюсь, она быстро отходит, иначе тебе предстоит холодная ночка!

Кэндзи, улыбнувшись, догнал жену. В ресторан вели большие деревянные ворота, украшенные орнаментом из вбитых гвоздей, с ржавыми ручками в форме колец.

Вместе они прошли за другими пассажирами — примерно человек десять — по тропинке к регистратуре мимо тихо журчащего ручья, каменных фонарей и стен с бархатным мхом, покрывавшим трещины. С одной стороны тропинки были высажены деревья: аккуратно подстриженные ели, каштаны, барбарис и клен багрового, лимонно-зеленого и голубого цветов. С другой стороны росли розовые энотеры, золотые перистые хохолки, низенькие пихты, пестрые ивы и цветы лотоса. Переходя через мостик, Кэндзи замер, пораженный великолепием яркого декоративного карпа кои, выглянувшего из воды. Кувшинки и ирисы восхищали неземной нежностью.

— Смотри! — воскликнул Кэндзи, показывая жене цаплю, стоящую на камне, презрительно рассматривая новых гостей.

Но Ами уже спустилась с моста и, нетерпеливо притопывая ножкой, ждала его на другой стороне.

Подойдя к регистратуре, они долго стояли в очереди.

— Назовите свою фамилию, пожалуйста, — наконец сказала регистратор.

— Ямада.

— Минутку, пожалуйста.

Зазвонил колокольчик, появилась молодая женщина в зеленом кимоно, украшенном нежно-розовыми цветами.

— Идемте за мной.

Кэндзи с Ами пошли за ней следом и вскоре оказались в одном из домиков, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга в саду.

Кэндзи казалось чудом, что он смог забронировать столик в ресторане «Укей Торияма». Первый раз, когда он позвонил, ему сказали, что места расписаны на полгода вперед, но его запишут на случай, если кто-нибудь вдруг откажется. Он совсем потерял надежду, пока вчера не позвонили из ресторана и не сказали, что в последнюю минуту освободился столик. Кэндзи сразу же ухватился за возможность. Но на Ами, похоже, это не произвело никакого впечатления.

— Разве мы можем позволить себе ужин в таком шикарном месте?.. — шепнула она мужу, идя за официанткой.

Понизив голос, Кэндзи объяснил, что специально откладывал деньги каждую неделю, чтобы как следует отметить годовщину свадьбы.

— Как тебе удалось? — удивилась Ами, ведь его зарплата совсем невелика.

— Урезал расходы! Меньше курил, ходил на работу пешком.

Услышав это, Ами замерла, грозно уперев руки в боки.

— Ёси нужна новая школьная форма! Лучше б ты потратил деньги на ребенка! Давай поторапливайся. Автобус еще не уехал.

Ами круто развернулась на каблуках и пошла быстрым шагом в обратную сторону. Щебень летел у нее из-под ног.

— Нет! — Кэндзи схватил жену за руку и развернул к себе лицом. — Сегодня мы ужинаем здесь!

Это была не просьба, не мольба, не вопрос. Это был приказ. Ами так и застыла с открытым ртом. Ни разу за двенадцать лет совместной жизни Кэндзи не повысил голоса на жену. Он всегда позволял ей делать так, как хотела она. Но только не сегодня. Ами настолько поразилась, что покорно пошла за мужем обратно по тропинке.

Вот что произошло три часа назад. После этого они превосходно поужинали, выпив первоклассное сакэ. Ами оттаяла — предсказания водителя оправдались. Да и как она могла продолжать сердиться?.. Домик из прочного легкого дерева, в котором они ужинали, оказал успокаивающее воздействие на обоих. Он стоял на возвышающейся платформе, крытую соломой крышу поддерживали колонны. Пол покрывали мягкие татами, а на окнах во всю стену висели бледно-оранжевые занавески, придающие комнате мягкий оттенок солнечного света. Когда стемнело, в домике автоматически включилось диффузное освещение, а в саду зажглись каменные фонари. Кэндзи чувствовал умиротворение. Ему казалось, что в целом мире нет никого, кроме их двоих. Хотя в соседних домиках также ужинали люди. Но даже официантка вела себя ненавязчиво, когда появлялась, чтобы подать блюда, наполнить бокалы и убрать посуду.

Они, не спеша, изучили меню. Кэндзи предложил Ами выбрать самой.

— Думаю, мы закажем тофу с грецким орехом, а потом стейк «Кобе».

Кэндзи сам приготовил стейк на встроенном в середину стола гриле айрори. Мясо подавалось с овощным ассорти, которое, не оставив ни кусочка, смела Ами. Когда подали десерт, она засомневалась, что справится с ним.

На самом деле Кэндзи обманул жену. В нынешнем положении они не могли позволить себе ужин в этом ресторане, и он не откладывал деньги каждую неделю. Он просто несколько раз сыграл в пачинко, съездив в Токио, и выиграл достаточно, чтобы оплатить ужин. Кэндзи терпеть не мог, да, по сути, и не умел врать. Но он убедил себя, что это временная мера, как, например, подпорка к разваливающейся стене, пока нет денег на нормальный ремонт. Сейчас он не может содержать семью, но в ближайшее время сможет. А пока он должен сделать так, чтобы Ами осталась с ним и поменьше хмурилась.

— Помнишь, я говорил тебе, что задумал новое телешоу? — решил он начать разговор.

Ами уронила салфетку, которой оттирала мороженое с кофты.

— Кэндзи, пожалуйста, не надо портить прекрасный вечер.

Она выпрямилась, слегка покачиваясь от выпитого сакэ.

Смелость, дремавшая внутри Кэндзи, вдруг взбунтовалась. Он устал оттого, что его никогда толком не слушали, что об него всю жизнь вытирали ноги.

— Я твой муж и не потерплю, чтобы со мной так разговаривали!

Ами метнула сердитый взгляд, однако промолчала. Тогда Кэндзи, набрав воздуха в легкие, начал:

— На прошлой неделе я встречался с телепродюсером, господином Абэ Китахарой из Токио. Я познакомился с ним, работая в «Эн-би-си». Мы поужинали вместе и обсудили игровое шоу, о котором я тебе рассказывал. И представь, он загорелся моей идеей.

— Не верю, — хмыкнула Ами.

— Зачем мне врать?!

— Ты только этим раньше и занимался. Забыл?..

Кэндзи взял руки жены, но она резко вырвалась.

— Раньше я врал, чтобы защитить семью от горькой правды. Теперь мне нечего терять. Больше нет причин обманывать вас.

Ами смотрела на мужа не моргая. Постепенно лицо ее смягчилось.

— Он предложил тебе работу? Этот господин. Абэ Китахара…

Кэндзи задумался. А что, действительно, предложил ему Китахара?.. Их встреча прервалась так неожиданно, что не было времени обсудить этот вопрос. Кэндзи не думал, что осмелится еще раз назначить продюсеру встречу в неформальной обстановке. Он полагал, что свяжется с ним по телефону. Хотя пока не мог застать его на месте. Но ничего — прошла-то всего неделя! Время еще есть.

— Да, — ответил он жене, сглотнув слюну. — Он предложил мне работу. Точнее не работу… Я буду помощником продюсера. Мы будем вместе делать мое шоу.

Конечно, это не совсем правда, но Кэндзи надеялся, что именно так все и будет. Ами просто расцвела, услышав его слова. Постепенно тело ее расслабилось, а на лице появилась широкая улыбка.

— Замечательно!

От волнения она даже прикрыла ладонью красный от мороженого рот.

— Все подруги обзавидуются… Каждый раз, когда мы встречаемся, мне приходится выслушивать их бесконечную болтовню об успехах мужей, об их повышениях и зарплатах. А мне приходится молчать. Им меня жалко, я чувствую. Но все, с этим покончено. Теперь я с ними на равных. Если не лучше! Мой муж — телепродюсер! Ха-ха! И что они на это скажут?!

Кэндзи слегка расстроила речь жены: она думала только о себе. Он смотрел на нее через низкий столик, а сам все время представлял, что сказала бы Дэй. И вдруг понял, что уже давным-давно ее не видел. Надо зайти в супермаркет, хотя бы просто поздороваться. Они могут пообедать вместе, и он ей расскажет о шоу. Может, купить ей подарок?.. Но только не большой и яркий… А что-нибудь миленькое, маленькое. Она заслуживает внимания. Мысли прервал легкий стук в дверь. Появилась официантка.

— Если желаете, скоро в саду начнется представление.

Ами удивленно взглянула на мужа, пока он помогал ей встать.

— Еще один сюрприз?!

Кэндзи загадочно улыбнулся. Выйдя из домика, они надели обувь и, спустившись с платформы, пошли в сад. Все посетители собрались у озера, где официантки что-то сооружали на земле.

Ами нетерпеливо поглядывала на Кэндзи. Он сжал ее руку. Официантки медленно исчезли в тени. Через секунду с земли взметнулась стайка светлячков. Они поднялись в воздух, образуя волны золотисто-зеленого света, которые поднимались все выше и выше в ночное небо.

Ами слабо взвизгнула от восхищения.

— Загадай желание, — сказал ей Кэндзи и нежно поцеловал в губы.

Глава 23

— Спокойной ночи, Сога-сан! — крикнул Кэндзи в дверях, придерживая их одной рукой.

Сога и так плохо слышал, а к концу дня, когда отключал слуховой аппарат, совсем ничего не мог разобрать.

— Увидимся завтра! — добавил Кэндзи.

— Если доживу, — мрачно буркнул старик, закрывая громадный стальной шкаф ключом из связки на длинной цепочке на поясе, которая позвякивала при каждом шаге. А он даже об этом не подозревал.

Кэндзи улыбнулся.

Он вышел из банка через заднюю дверь, через которую принимали бандероли и где стояли разноцветные контейнеры для разного вида мусора. Кэндзи прошел мимо молодых банкиров, которые весело болтали после рабочего дня. Он посмотрел на их гладкие лица без единой морщинки и подумал, как было бы здорово вновь стать молодым — ни обязательств, ни переживаний. Раньше он был выше, ходил, окрыленный надеждой и вдохновением, гордо подняв голову, не горбясь под грузом разочарований. Сейчас ему было непросто, но он не хотел признаваться даже самому себе почему. Прошло уже четыре недели со дня их встречи с Китахарой. А от него ни слова, ни телефонного звонка. Ничего. Боясь, что его снова не окажется на месте, Кэндзи и сам перестал звонить. Молчание могло означать только одно. Несмотря на изначальный энтузиазм, Китахара передумал, и всем надеждам Кэндзи получить хорошую работу пришел конец.

Как жаль, что не с кем поделиться! Нет никого, кто бы разогнал его страхи и сомнения. Хотя бы ненадолго. Кэндзи не чувствовал, что готов сдаться. Но надежда потихоньку начинала ускользать. Поговорить с Ами? Бессмысленно. После ужина в день годовщины свадьбы она каждый раз, встречая его с работы, спрашивала:

— Ну, что нового?

А он только молча качал головой.

Вначале она пыталась поддерживать его.

— Это всего лишь вопрос времени. Надо подождать.

Потом ее комментарии стали более ироничными и язвительными. За ужином при детях она просила «великого телепродюсера» передать ей соус. А недавно вообще перестала с ним разговаривать. Если они вдруг пересекались взглядами, Ами с отвращением отворачивалась. По крайней мере Кэндзи утешал себя тем, что жена на этой неделе уехала с детьми и матерью к сестре в Осаку. Задумавшись, он чуть не налетел на велосипедистку, вовремя нажавшую на звонок.

Около телефонной будки Кэндзи остановился. Может, позвонить кому-нибудь?.. Но кому? Доценту или Мити? Нет, о них не может быть и речи. Если Ами когда-нибудь узнает, что он опять сошелся с друзьями по пачинко, она сделает его жизнь еще безрадостнее. Ну, даже если он позвонит им, о чем говорить?! Поймут ли они? Доцент на всех вокруг посматривал с презрительным видом. Раньше это забавляло Кэндзи, ему нравилось подтрунивать над другом. Но можно ли говорить с ним о важном и серьезном? А Мити точно не умеет серьезно разговаривать. Вдруг его словно осенило! Умеко. Конечно, и почему он раньше о ней не вспомнил?! Одна только мысль о разговоре с ней успокоила Кэндзи. Не сомневаясь больше ни секунды, он открыл дверь-гармошку, пролез внутрь и набрал номер, записанный на обрывке бумажки, которую он хранил в портмоне с того самого дня, когда они случайно столкнулись и пили кофе на верхнем этаже магазина. Только раньше у него не было причины позвонить.

В трубке долго звучали гудки. Кэндзи уже потерял надежду, когда ответил женский голос.

— Судзуки-сан? — спросил он.

Горничная сказала ему, что семья Судзуки уехала в отпуск. И уточнила, не передать ли им что-нибудь. Кэндзи отказался.

Выбираясь из телефонной будки, он поразился, сколько всего успел пережить с того момента, как решил позвонить Умеко, и до того, как узнал, что она в отъезде. Он сочинил целый сценарий: вот они встретились за ужином, и она сказала ему, что нельзя терять надежду, что все очень скоро будет хорошо. Но как бы ни горька была реальность, ему нужно было идти домой в пустую квартиру и снова погрузиться в тяжкие думы. Кэндзи решил немного прогуляться, чтобы хоть ненадолго оттянуть этот момент. Не придумав, куда идти, он брел по главной дороге, разглядывая витрины магазинов, пока не понял, что подошел к супермаркету, где работала Дэй. Она точно сможет утешить его, заставит взглянуть на ситуацию с положительной стороны. А как же обещание, данное самому себе за ужином с Ами в день годовщины?! Что в следующий раз, когда он встретится с Дэй, он преподнесет ей приятную мелочь. Напротив, через дорогу, все еще работал цветочный киоск. Кэндзи купил белую лилию в стеклянной вазе-пирамидке с водой и голубыми камушками. Она была также проста и прекрасна, как сама Дэй.

Остановившись перед дорогой, Кэндзи подумал, что Дэй может и не быть на работе сегодня. У него опустились руки. Но он зря переживал. Дэй не могла подвести его. На улице смеркалось, когда он разглядел знакомую фигуру у дверей супермаркета. Кэндзи окликнул ее. Дэй, посмотрев в его сторону, неуверенно махнула рукой. Кэндзи быстро подбежал к ней.

— Дэй, я так рад тебя видеть! Вот. Это тебе.

Он протянул ей цветок. Дэй секунду смотрела на него с каменным лицом, а потом с силой оттолкнула руку.

— Спасибо. Я не могу принять подарок от тебя.

— Но я специально…

Кэндзи слегка вытянул руку, крепко сжимая горлышко вазы.

И снова она оттолкнула ее.

— Я не могу.

Они молча стояли. Наконец Дэй нарушила тишину, и Кэндзи узнал ту добрую, мягкую женщину, которую так хотел увидеть.

— Твой глаз! Что случилось? И волосы… Ты совсем седой.

Кэндзи привык к своей внешности и постоянно забывал, как сильно изменился, и что испытывают люди, давно его не видевшие. Ему было наплевать на волосы. В любой момент, если захочет, он мог бы покраситься, как настаивала Ами. Единственное, что его беспокоило — зрение.

— Я видела тебя однажды. Ты гулял с сестрой и детьми. На тебе тогда тоже были бинты, но я не рискнула подойти, ведь ты был не один. Что случилось? Авария?

— Это долгая история. Может быть, выпьем кофе?

Кэндзи заметил рядом с цветочным киоском кофейню.

— Я так хочу тебе все рассказать!..

Дэй неловко переступала с ноги на ногу. Покупатели бесконечным потоком входили и выходили из супермаркета. Кэндзи с Дэй то и дело приходилось уступать им дорогу.

— Это невозможно, — ответила Дэй.

У Кэндзи все внутри оборвалось.

— Но мне очень нужен друг, чтобы поговорить. Столько всего произошло после нашей последней встречи.

— И мне нужен друг, — сказала она, разглядывая туфли.

Заморосил дождь. Кэндзи подвинулся ближе, чтобы встать под козырек, и почувствовал аромат духов Дэй.

— У меня есть идея о создании телешоу, — сказал он бодро. — Я был уверен, что заработаю на нем целое состояние. Но сейчас… Сейчас я уже не так уверен. Идея возникла после… В общем, когда я лежал в больнице. Меня до этого ударило молнией!

Кэндзи надеялся, что его слова поразят Дэй, и она согласится пойти в кафе. Задумка не сработала. Дэй даже не слушала. Она смотрела куда-то ему за спину.

Отчаявшись, он предпринял еще одну попытку.

— Мне столько всего тебе нужно рассказать. Пойдем выпьем по чашечке кофе. Может, даже поужинаем. Я угощаю.

— Кто это?! — раздался низкий мужской голос, от которого Дэй замерла, а Кэндзи резко обернулся.

Вначале он подумал, что из супермаркета вышел Рамбаси, молодой начальник Дэй, и теперь у нее возникнут неприятности, что она отвлекается от работы. Но голос был низким и властным, к тому же Кэндзи не узнал высоченного мужчину, стоявшего прямо перед ним. Жиденькие длинные волосы были волнами уложены назад. Засученные рукава оголяли локти, на правом предплечье расплывалась татуировка голой женщины верхом на дельфине.

— Томо, — заговорила первой Дэй, голос ее дрожал. — Это мой друг, Ямада-сан. Он показывал мне этот милый цветок, который купил в подарок сестре. Она живет сейчас вместе с ним. Кэндзи, это мой муж, Томо.

— Рад познакомиться, — сухо проговорил Кэндзи, смерив Томо взглядом.

Раздражение нарастало с каждой секундой. Или это ревность? Его бесило то, что этот человек взялся непонятно откуда, и то, как его присутствие повлияло на Дэй. Дэй, такая добрая и нежная, превратилась вдруг в испуганную, дрожащую тень. Потом он почувствовал злость. Да что, в конце концов, этот Томо здесь делает?! Дэй говорила, что между ними все кончено. А может, она приняла его назад?.. Кэндзи ужаснулся. Как она могла? Неужели это правда?..

Томо ответил не сразу. Он долго смотрел на Кэндзи, с чавканьем жуя жвачку.

Дверь супермаркета распахнулась. На этот раз появился Рамбаси. В плаще и с большим зонтом. Он остановился, увидев троицу. Хотел было что-то сказать, но, поймав взгляд Томо, передумал и быстро засеменил прочь.

А что, это идея! И только Кэндзи хотел сделать то же самое, как Томо, оказавшись между ним и Дэй, сказал:

— Пошли. Нам пора.

Взяв жену под локоть, он вывел ее на улицу, нечаянно или намеренно уронив у супермаркета зажигалку. Завернув за угол, Томо неожиданно вернулся. Подошел к Кэндзи, поднял зажигалку, а потом, наклонившись к нему, чуть не коснувшись лица, прошептал:

— Держись подальше от моей жены.

Томо улыбнулся, оскалив пожелтевшие от табака зубы, и ушел.

Глава 24

Кэндзи залетел домой, забыв закрыть входную дверь. Потом, вспомнив, обернулся, вытянул руку и хлопнул дверью. Он страшно торопился. Час назад его осенило, что сегодня вечером возвращаются из Осаки Ами с близнецами и Эрико. Обычно Кэндзи не приходил домой в обед, но сегодня он примчался, потому что в отсутствие жены совершенно запустил квартиру: горы грязного белья, целая раковина немытой посуды, газеты на диване, бесчисленные пустые пивные банки на журнальном столике, пепел повсюду. И что самое ужасное — он обещал жене курить только на улице.

Взглянув на часы, Кэндзи прикинул, что на уборку у него максимум сорок минут, а если повезет, он успеет и перекусить. О тщательной уборке не могло быть и речи. Кэндзи решил пробежаться по квартире с мусорными пакетами и скрыть, как получится, следы своей лени.

«Начну с кухни», — подумал он, идя по коридору, и вдруг замер.

Ему послышался голос Ами в гостиной и еще один, незнакомый. Как она могла вернуться так рано?! Он медленно развернулся на цыпочках, стараясь не шуметь. Если Ами уже дома, она, естественно, видела, во что он превратил квартиру. Скандал неизбежен. Но можно отложить его на вечер. Пол под ногами скрипнул.

— Мам, это ты? — крикнула Ами.

— Нет, это я, — ответил Кэндзи.

Жена молчала, заговорила гостья.

Рэи Такай повернула голову к двери и радостно закивала Кэндзи, словно он был одним из деловых партнеров ее мужа.

— Ямада-сан, как я рада вас видеть!

Личико, похожее на запеченное яблоко, расплылось в широкой улыбке.

— Входите, входите!

Заметно волнуясь, Кэндзи прошел по только что подметенному коридору в гостиную, где Такай, лучшая и самая требовательная клиентка Ами, стояла под лампой на небольшой табуретке. Компания ее мужа устраивала ежегодный бал. И ради этого случая Такай решила сшить длинное вечернее платье из голубого шелка на бретелях.

Быстро подняв голову, словно ее оттянули невидимой пружиной, Ами пристально посмотрела на мужа. А потом, махнув рукой, сказала с наигранной кокетливостью:

— Кэндзи, выйди. Нельзя подглядывать, когда идет примерка!

Жена говорила, что Такай было чуть за пятьдесят, и сохранилась она не очень. Возраст проигнорировал нижнюю часть ее тела — ножки остались тоненькими, как у цыпленка, но сполна отыгрался на верхней, которая была довольно объемной и к тому же приобрела странные искаженные формы, лишь подчеркиваемые плотно обтягивающей переливающейся тканью. Эффект, прямо сказать, был не в пользу Такай, но Ами предпочитала помалкивать.

Украдкой осмотревшись по сторонам, Кэндзи заметил, что в комнате прибрано. Ковер пропылесосили, газет и банок и след простыл. Пыль протерли. Все горизонтальные поверхности сияли чистотой. Окно открыли нараспашку, и воздух дышал свежестью. Извинившись, Кэндзи хотел выскользнуть в коридор, но Такай остановила его, воскликнув:

— Нет-нет, Ямада-сан, пожалуйста, останьтесь. Поговорите со мной. Мне так скучно. Ваша жена и слова не вымолвит — у нее полон рот иголок. Присядьте. Расскажите что-нибудь.

Кэндзи замер в нерешительности. Что бы он ни сделал — остался или ушел, он все равно окажется в глазах Ами виноватым. Поразмыслив, он все же решил, что лучше остаться. По крайней мере так он не обидит лучшую клиентку жены. Стараясь не смотреть на яростное лицо Ами, Кэндзи, ловко миновав игольницы и лоскутки ткани, присел на край дивана в углу гостиной.

— Как работа в «Фудзибанке»? — спросила Такай, разглаживая голубой шелк на шарообразном животе — у нее трое здоровых и, как она неустанно повторяет, успешных детей.

Кэндзи кивнул.

— Неплохо, спасибо.

Тяжело вздохнув, Ами встала и включила свет, чтобы лучше рассмотреть крой.

— Я вижу, зрение к вам так и не вернулось, — обеспокоенно заметила Такай.

По привычке Кэндзи дотронулся до повязки на глазу.

— Нет, пока.

— Я обязательно дам вам телефон врача моего мужа. Он вас посмотрит. Это очень хороший специалист. Передайте, пожалуйста, мою сумочку.

Такай показала на коричневую кожаную сумку невероятных размеров с огромным количеством кармашков, пряжек, ремешков, которая, словно большая кошка, развалилась на диване. Кэндзи передал Такай сумку, сомневаясь, что она сможет в ней что-либо найти. Но ошибся. Вскоре Такай вытащила визитку и протянула ее Кэндзи.

— Спасибо, — сказал он и, откинувшись на спинку дивана, притворился, что внимательно читает.

Он знал, что никогда не позвонит врачу, да и вряд ли потянет его дорогостоящую помощь, но отказаться было бы невежливо.

— Ами говорит, вы стремитесь к большему, — сказала Такай, великодушно улыбаясь, глядя на портниху, которая, казалось, полностью поглощена работой — иголки яростно впивались в край платья. — Хотите работать на телевидении?

Верхняя губа Кэндзи скривилась, когда он вспомнил о том, как подвел его Абэ Китахара.

— Да, у меня была одна идея, — ответил он, стараясь смотреть поверх толстых голых рук Такай и ее огромной груди.

Куда Ами дела весь мусор? Она, наверное, жутко рассердилась, войдя в квартиру, и, проклиная его, скорее всего отправила детей погулять с бабушкой, чтобы никто не мешал прибраться. Успела ли она закончить до прихода Такай? Кэндзи не видел ответа ни на один из этих вопросов, глядя в лицо жены. Устроит ли она сегодня вечером скандал?.. Чем дольше он думал об этом, тем больше его охватывала паника. Ему не хватало воздуха. Чтобы успокоиться, Кэндзи начал крутить медаль святого Христофора, зажав цепочку между пальцами. Она стала теплой. Еще теплее. Вдруг Кэндзи вскрикнул и начал судорожно искать застежку. Цепочка нестерпимо жгла кожу. Руки не слушались. Наконец Кэндзи разорвал ее и бросил медаль на пол.

Женщины беспокойно посмотрели на него, но сделали вид, что не заметили странного поведения.

— Твой муж, по-моему, прирожденный предприниматель, — сказала Такай, сочувствующе глядя на Ами, которая уколола иголкой палец и, сунув его в рот, пыталась остановить кровь.

Кэндзи знал, о чем она думает — ей жаль, что Ами вышла замуж за неудачника. К счастью, позвонили в домофон, и Кэндзи радостно подскочил, воскликнув:

— Я открою!

— Доставка для Эрико Оцуки.

— Сейчас выйду.

На улице Кэндзи увидел парня в темно-синем комбинезоне и белой бейсболке.

— Распишитесь, пожалуйста. — Он протянул Кэндзи блокнот. — Теперь она ваша.

Парень вручил ему какие-то ключи и крикнул через плечо:

— Тани, давай ее сюда!

Только сейчас Кэндзи заметил коренастого мужчину в точно таком же комбинезоне, вылезающего из ярко-красной «тойоты-селики» с покатыми тонированными стеклами и пятнадцатидюймовыми колесами на литых дисках.

— Она выиграла?..

— Откуда мне знать, — ответил мужчина, пересаживаясь в минивэн. — Мое дело — доставка.

— Похоже, это мое, — сказала Эрико, появившаяся из-за спины, и выхватила у Кэндзи ключи. — Машина мне не сильно нужна. Наверное, продам ее. Внесу свой вклад в семейный бюджет. Я могу прокормить…

— Ни слова больше! — только и смог воскликнуть Кэндзи.

Глава 25

Казалось, во всем поезде нет ни одного свободного места. Кэндзи стоял посередине второго вагона, начиная с головы, схватившись одной рукой за вертикальный хромированный поручень, а другой держа желто-коричневый конверт формата А4 на имя директора филиала «Фудзибанка» в Харадзюку. Секретарь Инагаки сказала, особенно подчеркнув это, что конверт нужно передать из рук в руки. Размышляя, что это за важное сообщение, которое нельзя доверить факсу, телефону и даже электронной почте, Кэндзи был все же рад выбраться из банка хотя бы на час.

Инагаки не появлялся вот уже несколько недель с момента возвращения Кэндзи на работу и до сегодняшнего дня. И даже сегодня он передал воплощение возмездия бывшему однокласснику в руки Наоко, секретарши с полными икрами. К счастью, это не разозлило сортировщиков, как раньше. Даже наоборот, сблизило с Кэндзи. Неужели Инагаки действительно так труслив, хотели они знать, что побоялся сам спуститься в подвал? Наверное, он испугался взглянуть в глаза человеку, которому сломал жизнь. Но Кэндзи не хотел, чтобы его полностью списали со счетов, он был рад помочь. К тому же, похоже, все его перспективы до пенсии связаны с работой сортировщиком в банке. Поэтому в его интересах было сохранять дружеские отношения со всеми коллегами.

Поезд взвизгнул, останавливаясь на станции «Харадзюку». Выпрыгнув на платформу, Кэндзи с остальными пассажирами пошел к северному выходу в город на улицу Омотесандо с прекрасными вязами. Через несколько минут Кэндзи оказался перед «Фудзибанком».

— Я бы хотел увидеть директора филиала, — обратился он к молодому кассиру. — У меня для него письмо.

Кассир, вскочив с места, подбежал к красному телефону на столе за его спиной. И вернувшись, сказал Кэндзи, что директор сейчас спустится. Вскоре за стойкой появился мужчина, поинтересовавшийся:

— Это вы хотели меня видеть?

Кэндзи объяснил, что должен лично передать ему письмо. Думая, что нужно будет доставить ответ, он терпеливо ждал. Вначале директору показалось, что конверт пуст, он потряс его, и на пол выпала заколка для галстука.

— Ах, ну конечно! — усмехнулся он. — Я забыл ее в гольф-клубе. Хотя не понимаю, почему Инагаки-сан счел необходимым передать мне ее сегодня, да еще и с посыльным. Мы же вечером играем снова.

Директор ушел, а Кэндзи просто кипел от злости. Еще одна издевка Инагаки. Неужели ему никогда не надоест?

«Я выполнил задание и, по-моему, заслужил перерыв», — подумал Кэндзи.

Стоял теплый солнечный день. Выйдя из банка, Кэндзи направился в ближайший магазинчик, в котором купил сандвич и баночку содовой. И, насвистывая веселую мелодию, двинулся по Омотесандо в парк «Йоеди». Во время обеда в парке было много служащих, расположившихся на выгоревшей от солнца траве, спортсменов, бегающих по дорожкам, и нянечек, мирно прогуливающихся с малышами в чепчиках. Здесь Кэндзи мог спокойно подумать о «Миллионере» и Китахаре. Конечно, глупо было надеяться, что он сам способен создать телешоу, и что такой человек, как Китахара, воспримет его идею всерьез. Но он, вроде бы, заинтересовался…

Кэндзи сел на свободную скамейку и съел сандвич. Слишком рано возвращаться в Уцуномию, поэтому он решил прогуляться по парку. Чем дальше он шел, тем спокойнее становилось на душе. Подойдя к главному входу, Кэндзи заметил группу мужчин, сидящих на корточках у колонок. Один крутил провод сзади усилителя, звук то прорезался, то исчезал. Песня показалась знакомой. Конечно, это же любимая песня Кэндзи — «Люби меня нежно» Элвиса Пресли. Мужчины выглядели одинаково: выгоревшие джинсы цвета индиго, облегающие футболки под джинсовыми или черными кожаными куртками, длинные волосы, уложенные назад гелем.

Когда им наконец удалось настроить звук, они радостно закричали что-то и начали танцевать джиттербаг, крутясь на черных ботинках с длинными носами. Подошвы ботинок так износились, что были подклеены клейкой лентой для герметизации трубопроводов.

«Где-то я уже такое видел…» — подумал Кэндзи.

Один из мужчин, развернувшись, пристально посмотрел на него и подошел поближе.

— Эй, привет! Я тебя знаю!

Кэндзи тоже показалось, что они встречались. Не только ботинки, но и костюм — черный, прошитый серебряной нитью, казался знакомым. Мужчина подошел, снимая солнцезащитные очки. Один глаз у него был карий, а другой — зеленый.

— Разве не помнишь меня? Идзо Идзуми.

— Конечно! — Кэндзи сразу вспомнил коммивояжера, с которым познакомился несколько месяцев назад в рамен-баре в Синдзюку.

— Как дела? — спросил Идзо, хлопнув его по спине, и закричал другим танцорам: — Глядите, это мой друг Кэндзи!

Мужчины помахали, не переставая двигаться под музыку.

Идзо, взяв Кэндзи за руку, отвел к свободной скамейке.

— Давай присядем, и ты мне все расскажешь. Похоже, нашел работу?

Посмотрев на свою жалкую униформу, а потом на Идзо, Кэндзи кивнул. Он хотел только сказать, что работает в банке, но, сам не зная как, выложил всю печальную историю с начала и до конца: о лучшем друге Доппо и как тот научил его играть в пачинко, о работе сортировщиком в банке; о том, что произошло в больнице, и как ему пришла идея о «Миллионере»; о неудачной встрече с Абэ.

С Идзо было просто. Наверное, он попал под гипноз разноцветных глаз, а может, потому что Идзо искренне обрадовался их встрече. Или Кэндзи просто надо было выговориться.

Кэндзи говорил и говорил. А Идзо все больше хмурился, улыбка постепенно исчезла с его лица.

— И ты больше не видел Абэ? Он тебе не звонил?

Вопрос сбил Кэндзи с толку. Он думал, что Идзо ему не поверит, что молча выслушает и уйдет, ну, или, в лучшем случае, выразит удивление. Он никак не рассчитывал, что Идзо тронет его рассказ.

— Нет, — признался он.

Волна разочарования вновь нахлынула на него. Неожиданно Кэндзи подумал, что «Миллионер» действительно мог стать удачным проектом, идея ведь на самом деле замечательная.

— И ты ему не звонил? — спросил Идзо, вскинув брови.

Даже мысль об этом пугала Кэндзи.

— Как я мог?.. — пролепетал он. — Чтобы услышать, как он бросит трубку?.. Лучше мне этого не знать… Лучше надеяться, что однажды Китахара позвонит мне, и я уволюсь из банка…

— Что-то не сходится! — воскликнул Идзо, ерзая на скамейке. — Не понимаю! Зачем ему надо было встречаться с тобой?.. Зачем говорить, что ему понравилась идея? Он сразу мог тебя отшить!

— Он такой человек. Может быть очаровательным. Но его слова часто расходятся с поступками.

Мимо пробежал ребенок, быстро семеня толстыми ножками. Служащие засобирались на работу. Обеденный перерыв подходил к концу.

— Вот этого я и боюсь, — сказал Идзо.

— Хорошо, я могу позвонить ему, — твердо заявил Кэндзи, хотя его безумно пугала перспектива активных действий.

Идзо покачал головой.

— Нельзя так в лоб. С этим человеком нужно быть осторожным. Надо вести себя похитрее, если хочешь вывести его на чистую воду.

Кэндзи не понял, что имел в виду Идзо, но на всякий случай согласился.

— Он работает в Токио?

— Нет, в Накамегуро.

Идзо засмеялся.

— Это всего в нескольких остановках отсюда. Поедем вместе. Ты ведь свободен сейчас?

— Сейчас?! Вместе?! Нет, мы не можем, — возразил Кэндзи.

Идзо уже не слышал его. Он подбежал к колонкам, где танцевали друзья. Открыв коричневый чемоданчик, вытащил белую рубашку, натянул ее поверх футболки, нацепил на шею черный галстук, пригладил расческой волосы и накинул пиджак от костюма. Теперь он был готов.

— Ну, чего мы ждем? Пошли! — крикнул Идзо, переминаясь с ноги на ногу, словно боксер.

Кэндзи, будто под гипнозом, не зная, что творит, вышел вместе с Идзо из парка.

Глава 26

— Китахара-сан сейчас на совещании, его нельзя беспокоить, — сказала секретарь, проводя накрашенным ноготком по экрану.

— У нас к нему очень важное и срочное дело. Может быть, вы нам поможете? — заворковал Идзо, положив руку на молочно-белый стол, занимающий почти всю приемную, за которым сидела секретарь.

Кэндзи жался у дверей, чувствуя, что скорее мешает Идзо, чем помогает. Зато он успел осмотреть офис. У стен не громоздились коробки, провода не путались под ногами, как было в «Эн-би-си». Здесь все казалось новым, аккуратным и упорядоченным. Стены сияли безупречной белизной. Даже плитка на полу была белой. Единственное, что выбивалось из белой гаммы — черное платье секретаря и красная лилия в вазе на столе. Как бы он хотел работать здесь!

— Гм… Что у вас за духи?.. — спросил Идзо, принюхиваясь.

Секретарь взглянула на него.

— Китахару-сан нельзя беспокоить. Если вы оставите сообщение для него, я передам.

— Можно я лучше подожду здесь, любуясь вами?

От Идзо так просто не избавиться.

Кэндзи стало жутко неудобно. Он оттащил друга от стола.

— Пойдем отсюда.

— Приятно было с вами поболтать, — крикнул Идзо, выходя из приемной в небольшое фойе.

Кэндзи вызвал лифт, пока Идзо ходил взад-вперед перед встроенными шкафами.

— Конечно, ты прав. К нему непросто пробраться. Что же нам делать?..

— Уйти, — сказал Кэндзи с дрожью в голосе.

Ну и ладно, что он опять проиграл. Уже поздно, надо показаться в банке до конца рабочего дня. Иначе сортировщики обидятся, что он прогулял весь день, пока они трудились.

Идзо не слушал его, дергая за ручки встроенных шкафов. Один неожиданно открылся, и голова Идзо исчезла внутри. А когда показалась вновь, он кинул что-то Кэндзи.

— На-ка, примерь!

К ногам Кэндзи упал светло-зеленый комбинезон.

— Зачем?

— Надевай и не задавай глупых вопросов!

Натянув комбинезон, он застегнул все пуговицы и с несчастным видом посмотрел на Идзо.

— И это!

В Кэндзи полетела бейсболка с названием той же сервисной фирмы, которая делала уборку в «Эн-би-си». Идзо вручил ему полироль с тряпочкой.

— Зачем это? Что мы делаем?

Комбинезон Кэндзи был на два размера мал и больно врезался в тело.

— Никто ничего не заподозрит, — ответил Идзо, толкая огромный пылесос в сторону приемной.

Колесики с грохотом ехали по полу, но секретарь, взглянув на уборщиков, ничего не сказала. И они свободно прошли сквозь двери с матовым стеклом за ее спиной.

Оказавшись за дверями, Идзо не смог сдержать радость.

— Ура, получилось! Мы внутри. Теперь притворись, что работаешь.

— Что мне делать?

— Протирай что-нибудь.

— Что?

— Не знаю. Все подряд.

Кэндзи кинулся натирать хромированные дверные ручки, а Идзо сделал вид, что копается с пылесосом.

— Что дальше? — шепнул Кэндзи.

— Найдем его.

— Как? Здесь столько кабинетов!

Офис компании был в несколько раз больше «Эн-би-си».

— Ты что, ныть сюда пришел?!

— Конечно, нет, — сердито буркнул Кэндзи.

— Тогда начинаем медленно продвигаться вперед, осматривая все по пути. Когда заметишь его, скажи мне.

Рядом с Идзо Кэндзи не чувствовал себя трусом. Медленно передвигаясь, он вглядывался в лица проходящих мимо или сидящих за столами людей. Когда ему хотелось разглядеть получше, он останавливался, натирая плинтуса, дверные ручки или выключатели. Все напрасно, Кэндзи нигде не видел Китахару.

— Бесполезно, — шепнул он Идзо, случайно врезавшемуся пылесосом в открывшуюся дверь.

— Ищи дальше.

— Вы не могли бы убраться здесь в другое время? У нас совещание, — проговорил высокий мужчина, появившийся в дверях.

— Конечно-конечно, — быстро закивал Кэндзи.

— Спасибо. А то мы сами себя не слышим.

Мужчина скрылся за дверью. Кэндзи показалось, будто мелькнуло знакомое лицо. Он приподнялся на цыпочки, заглядывая в щель над дверью.

— По-моему, он там. В конференц-зале.

— Что? — спросил за спиной Идзо. — Знаешь, а ты молодец! В смысле, офис классный! Похоже, здесь неплохо работать. Видел костюм этого парня?! Могу поклясться, он сшит на заказ, эксклюзивная модель…

— Он внутри. За дверью, — снова зашептал Кэндзи.

Идзо толкнул его, стараясь тоже заглянуть в щель.

— Где?

— Вон там. Рядом с пожилым господином. Справа от телевизора.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

Идзо радостно засмеялся, потирая руки. Его энтузиазм заразил Кэндзи — настроение улучшилось, захотелось срочно что-то предпринять.

— Что дальше?

— Нам нужен план!

— Что ты имеешь в виду? Какой план? — в шоке воскликнул Кэндзи. — Разве у нас его еще нет?! Только не говори, что затащил меня сюда, не зная, что делать дальше!

— Да успокойся! Дай мне минутку. Я что-нибудь придумаю.

— У нас нет минутки. Ты понимаешь? Я всем рискнул. Это мой последний шанс.

Кэндзи схватил Идзо за плечи, сам удивившись силе нахлынувших эмоций. Взглянув в лицо Идзо, он заметил контактную линзу на зеленом глазу. Ну конечно. Перед ним аферист, мошенник, шарлатан! Как он мог опять довериться проходимцу?! Как мог пойти за этим человеком?! Счастье, если его не уволят после сегодняшнего прогула из банка. Сколько можно быть таким доверчивым!

— Я не могу думать, когда ты на меня кидаешься!

Идзо толкнул Кэндзи в грудь так, что он чуть не упал назад.

— Я ухожу. С меня хватит!

Кэндзи расстегнул пуговицы на комбинезоне.

— Ты не можешь! А как же Абэ?

Он равнодушно пожал плечами.

— Пора смириться. Пусть будет, что будет. Хватит мечтать о том, чего я никогда не достигну.

— Ты доверяешь мне? — спросил Идзо, уверенно глядя ему в глаза.

— Да, — ответил Кэндзи, чувствуя, что совершенно ему не доверяет.

— Хорошо, тогда дай мне последний шанс. Всего один. В конце концов, я же для тебя стараюсь. Если у меня не получится, мы сразу уйдем. Идет?

Кэндзи кивнул, соглашаясь на компромисс.

— Жди здесь. Я сейчас.

Последнее, что увидел Кэндзи — безумную улыбку на лице Идзо, открывающего дверь в конференц-зал.

Кэндзи покраснел от волнения и, чтобы не привлекать к себе внимания, начал начищать розетку, опустившись на колени. Когда Идзо вернулся, она блестела как бриллиант.

— Что ты там делал?!

Идзо опустился на пол рядом с Кэндзи.

— Притворился, что меня послали проверить кондиционер.

— И?

Положив руку ему на плечо, Идзо заговорил шепотом:

— Кэндзи, не знаю, как тебе сказать… Но этот Абэ! Он сейчас пытается продать твою идею парням из «Эн-би-си», и они, похоже, почти договорились.

— Да ты что! — воскликнул Кэндзи.

Конечно, зря он недооценивал Абэ. Ему просто нужно было время, чтобы подготовить почву. Надо скорее рассказать Ами. Придется ей забрать свои слова обратно! И Эрико тоже. Больше он не потерпит ее нападки и язвительные комментарии!..

— Ты не понял. О тебе не идет и речи. Абэ украл твою идею.

— Он притворяется, чтобы заключить договор с «Эн-би-си». Меня ведь уволили оттуда. Узнай, что идея моя, они бы и разговаривать не стали. Может, я даже знаю этих людей.

Поднявшись, Кэндзи снова попытался заглянуть в щель.

— По-моему, все не так, — сказал Идзо, вставая, колени хрустнули. — Он заявил, что идея пришла к нему в момент озарения. А не сказал, что это придумал кто-то из его сотрудников, например. Просто приписал «Миллионера» себе!

Кэндзи смотрел на Идзо, все еще думая, что тот решил бездушно пошутить над ним. Однако тот был совершенно серьезен.

— Тогда нам лучше уйти.

— Не так быстро!

Идзо остановил Кэндзи за руку.

— Ты можешь доказать, что это твоя идея? Ты ее запатентовал?

— Нет.

— А рассказывал кому-нибудь еще?

— Только семье, и они подумали, что я сумасшедший.

— Уже неплохо. Ладно. Пошли со мной и, пока я тебе не скажу, не произноси ни слова.

— Что?!

— Не спрашивай. Делай, что я тебе говорю. Пошли!

Абэ не сразу заметил, как они вошли.

— Думаю, из пилотного эпизода понятно, — говорил он, обращаясь к старшему из представителей «Эн-би-си», Кэндзи узнал главного редактора и его помощника, — что «Миллионер» может вернуть «Эн-би-си» на рынок развлекательных передач и даже поднять компанию на вершину рейтинга! К тому же появляется возможность…

Идзо громко кашлянул, прочищая горло. Абэ повернулся к нему, а увидев Кэндзи, беспокойно забегал глазами.

— Добрый день, уважаемые господа! Меня зовут Идзо Идзуми, а это мой клиент — Кэндзи Ямада.

Все посмотрели вначале на Идзо, а потом на Кэндзи.

— Я оказался здесь, потому что у меня есть все основания полагать, что сейчас нарушаются авторские права моего клиента.

— Подождите-ка, — сказал Абэ сдавленным голосом. — А это не вы минуту назад чинили кондиционер?

— Какие авторские права? — заговорил высокий со вкусом одетый мужчина, который выходил в коридор, жалуясь на шум. — Меня зовут Аран Гото.

Он твердо пожал руки Кэндзи и Идзо.

— Я начальник подразделения развлекательных программ «Майру ТВ».

Идзо вежливо поклонился.

— Гото-сан, мне неприятно говорить это вам, но «Миллионер» — идея моего клиента.

— Это правда?

Гото смотрел на Кэндзи, стоявшего в углу комнаты, надеясь, что ему не придется говорить. Сумасшествие, полнейшее безумие… Ему не верилось, что он здесь, когда должен был быть в подвале банка уже несколько часов назад. Но Идзо… Какой молодец! Кэндзи восхищался его смелостью и уверенностью. Если бы он был хоть малость похож на него, то никогда бы не оказался в такой ситуации.

— Мой клиент пришел к вашему коллеге Китахаре-сан с самыми лучшими намерениями, — продолжал Идзо. — Надеясь, что он поможет ему реализовать задумку в успешное телешоу. Китахара-сан заверил моего клиента, что его заинтересовал «Миллионер» и он сделает все возможное, чтобы проект состоялся.

— Вы можете доказать, что идея принадлежит вашему клиенту? — Гото говорил спокойно и холодно, словно хирург.

— Конечно. Он оформил патент до встречи с Китахарой-сан. Документы, описывающие идею, с датой и печатью хранятся в банковской ячейке.

— Лжец! — закричал Абэ Китахара. — У него мозгов не хватило бы придумать такое!

Гото погладил тщательно подстриженную бороду с проседью.

— Значит, вы отрицаете, что встречались с этим человеком? — спросил он, глядя на Китахару, который старался скрыть злобу.

— Нет. В смысле да. Я отрицаю, что встречался с ним раньше. Да вы только посмотрите на него. Разве он способен придумать «Миллионера»?!

Все оглянулись на Кэндзи, который выпрямился, стараясь выглядеть как человек, способный придумать «Миллионера» и догадаться положить патентные документы на хранение в банк.

Главный редактор «Эн-би-си», который все это время наблюдал за ситуацией с нарастающим недовольством, встав, собрал бумаги и положил их в портфель.

— «Эн-би-си» только недавно выпуталась из очень неприятного длительного судебного разбирательства. И нам не хотелось бы повторения. Поэтому прошу нас извинить.

Молодой помощник, вскочив со стула, побежал за редактором.

Гото попробовал их остановить.

— Пожалуйста, подождите несколько минут! Мы сейчас все уладим. Может быть, обсудим вопрос за обедом?

Он назвал один из самых шикарных ресторанов. Представители «Эн-би-си», посовещавшись, согласились.

— Пойдемте со мной, — предложил Гото, открывая двери.

Когда они вышли в коридор, он успел шепнуть Абэ:

— Разберись с этим. Мне не важно как. Разберись, ты понял?

Абэ начал возражать.

— Сейчас же! — рявкнул глава подразделения развлекательных программ и вышел.

Абэ повернулся к Кэндзи и Идзо, яростно сжимая кулаки.

— Что вы хотите? Денег?

— Мой клиент хочет вернуть то, что по праву принадлежит ему.

— По праву?! — воскликнул Абэ и загоготал. — Да что он будет делать с «Миллионером»? Что он может? Вы ведь согласитесь, что будет лучше, если идея останется у меня?.. Я могу реализовать ее. А он?.. Он всего-навсего сортировщик. Скажите, сколько вы хотите, и закончим на этом.

— Нам не нужны деньги, — спокойно заявил Идзо.

— Почему? — подал голос Кэндзи из угла комнаты, но слова застряли в горле. — Почему нам не нужны деньги?.. Очень нужны…

— Извините нас на минутку.

Схватив Кэндзи под локоть, Идзо зашептал:

— Ты видел, как одеты эти люди?! Дизайнерские лейблы? Одежда на заказ? Это все недешево. Здесь хорошо платят! И ты заслуживаешь такого. А не малых крох, случайно свалившиеся с кормушки. Я пытаюсь пробить тебе место здесь! А ты что говоришь? Ты мне доверяешь?

Кэндзи кивнул. Если бы не Идзо, его бы вообще здесь не было.

— Мы посовещались и решили, — сказал Идзо, обращаясь к Абэ. — «Миллионер» — идея моего клиента, и он хочет участвовать в ее реализации.

— Я… — Абэ схватился за сердце, — я исполнительный продюсер этой программы.

— Мой клиент не возражает. Он не собирается занимать ваше место. Думаю, мы согласимся на должность… — Идзо выдержал паузу, — на должность помощника исполнительного продюсера.

Кэндзи не верил своим ушам.

— Что?

— Помощник исполнительного продюсера.

Повисла напряженная пауза, слышно было только сбивчивое дыхание.

— Если я соглашусь… Если я дам ему работу, тогда вопрос решен? Больше никто ничего не узнает? Все будут считать, что «Миллионер» — моя идея? — спросил наконец Абэ.

— Таковы наши условия.

— Хорошо, по рукам.

Абэ задержался в дверях, обращаясь к Кэндзи:

— Завтра утром жду вас здесь. Только не в комбинезоне.

Глава 27

— Я так горжусь тобой! — сказала Ами, затягивая узел на галстуке мужа и расправляя его на груди. — Не терпится рассказать подружкам, как шикарно ты выглядишь, собираясь в первый день на работу. Они уже и так обзавидовались. «Ами, — только и слышу я, — скоро ты начнешь вращаться в модных кругах и перестанешь с нами здороваться». А я только смеюсь в ответ.

Ами захихикала.

Кэндзи на секунду показалось, что они сблизились. В маленькой кухне больше никого не было. Их тела разделял луч желтого утреннего солнечного света, струящийся из окна над раковиной. Но когда Кэндзи взглянул в лицо Ами, то с трудом узнал женщину, на которой был женат двенадцать лет. Конечно, это она. Тот же овал лица, щеки, лоб и все складочки и морщинки, постепенно появившиеся за годы их брака. До боли знакомые. И все равно она казалась другой, чужой женщиной. Чтобы ни происходило, его успех или неудача, она все переводила на себя!

Кэндзи вспомнил, как отреагировала Дэй, когда он рассказал ей последние новости. Наверное, он не должен был снова идти в супермаркет. Особенно после предупреждения ее мужа. Она испугалась, увидев Кэндзи, выглядывающего из-за витрины с контейнерами «Таппервэр». Но он был готов на опрометчивые поступки, потому что только что подал заявление об увольнении в банке, и ему, как щенку, хотелось скакать от радости. И пришел он не зря. Когда Кэндзи все рассказал Дэй, она крепко обняла его. Оба засмущались. А еще Дэй сказала, что он заслужил такую возможность. О Томо не вспоминали.

Ами вдруг прекратила хихикать. Серьезно взглянув на мужа, она провела руками по плечам, разглаживая ткань пиджака, и сказала:

— Кто знает… Может, так все и будет.

Костюм был старый, а вот галстук совершенно новый. Подарок Ами в честь первого рабочего дня. Темно-синий, с вышитыми золотой нитью крошечными телевизорами. Кэндзи засмеялся, когда жена показала его.

— Где ты такой раздобыла?

Смущенно отвернувшись, она призналась, что галстук купила, а вышивку сделала сама. Кэндзи подумал, что на это, наверное, ушло много времени. К тому же поступок Ами был совершенно лишен эгоизма, она старалась не для себя. Он страстно обнял жену и поцеловал в губы. Она тут же оттолкнула его.

— Я не могу, чтобы люди подумали, что у моего мужа совсем нет вкуса.

Сегодня Кэндзи без особой страсти чмокнул ее в щечку. Он убеждал, что все это из-за нервов. Живот скручивало каждый раз, стоило ему представить, что ждет впереди. Кэндзи так беспокоился, что, проснувшись в четыре утра, уже не смог уснуть.

— Ты взял обед? — спросила Ами, провожая мужа до дверей.

Он похлопал рукой по портфелю.

Довольная, Ами позвала детей. Близнецы вышли из спален, продирая кулачками заспанные глаза. Было всего семь утра. Но Кэндзи боялся опоздать, а Ами настояла на том, чтобы сегодня все вышли проводить его на работу. Даже Эрико выглянула из-за дверей с розовыми бигуди на голове.

— Пап…

Ёси потянул отца за руку, когда он смотрелся в зеркало в коридоре. Как здорово вернуться в костюм! Словно в родной дом. Взглянув на сына, Кэндзи, не удержавшись, взъерошил ему волосы, хотя знал, как это раздражает мальчишку.

— Что?

— В Токио скоро привезут Годзиллу. Весь класс идет. Я тоже хочу. Билеты уже продаются. Сводишь меня?

— Ёси, — заворчала Ами. — Я же сказала тебе не приставать с этим к отцу.

Не обращая внимания на слова матери, Ёси взобрался на собачьи миски, стоявшие вот уже многие месяцы в коридоре, и оказавшись на одном уровне с плечами отца, снова заговорил:

— Ну пожалуйста! Своди меня! Пожалуйста!.. Там будет Годзилла. Шестьдесят футов высотой. Нет, наверное, восемьдесят футов. Нет, сто! Его везут из Америки.

— Дурак, такого не бывает!

Юми ущипнула брата за ногу. Тот даже не ответил, а смотрел во все глаза на отца, тогда Юми ущипнула его посильнее.

— Знаешь что, — Кэндзи наклонился к сыну, дотронувшись своим носом до его, — давай оставим девочек дома, и пойдем вдвоем — ты и я? По-моему, отличная идея! Сегодня в обед я куплю билеты.

Прошло уже столько времени с того дня, когда они всей семьей ходили смотреть, как цветет сакура. Но Кэндзи часто с нежностью вспоминал чувство единения, вспоминал, с каким обожанием дети глядели на него за то, что он устроил им праздник. Теперь, работая в солидной компании, он все равно хотел, чтобы в их жизни было побольше таких моментов, чтобы к старости в голове скопилась целая коллекция приятных воспоминаний.

Ёси улыбнулся — на месте передних зубов зияла большая дырка.

— Спасибо, пап! — Развернувшись к кухне, он остановился в дверях. — Хорошего дня, папа, ты заслужил!

Выйдя из квартиры, Кэндзи мысленно поздравил сам себя:

«Да, я заслужил. Ёси прав. И Дэй права. Доппо сказал бы то же самое. Идзо говорил мне об этом. Все правильно! Я заслужил успех. Я долго шел к нему, боролся…»

Увидев приближающийся автобус, Кэндзи бросился к остановке.

Глава 28

— Доброе утро! Меня зовут Кейко Мифунэ. Я личный ассистент Абэ-сан.

Целый час Кэндзи ждал в ослепительно белой приемной. Там не было стульев, поэтому он нервно ходил взад-вперед. Пару раз он хотел прислониться к стене, но побоялся замарать ее. Еще он боялся, что застрял там навсегда, и никто к нему не выйдет. Кэндзи забыл обо всем, когда двери с матовым стеклом открылись, и появилась девушка. Он не смог бы подобрать слова, чтобы описать такую. Она была живым воплощением очарования: милое лицо в форме сердечка, увенчанное короткой стрижкой.

— Вы говорите по-английски? — спросила она, в упор глядя на Кэндзи.

— Нет.

— Жаль.

Взглянув в блокнот, она отметила что-то красной ручкой.

— Я никогда не упускаю возможность попрактиковаться в языке. Хочу поехать в Америку. Вы были в Америке?

Кэндзи снова ответил отрицательно.

— Это не страшно. Пойдемте со мной. Я покажу ваш рабочий стол.

Развернувшись, девушка пошла к дверям, за которыми находился сам офис, куда всего неделю назад Кэндзи тайком пробирался вместе с Идзо.

— Здесь такой порядок! — прокомментировал Кэндзи, идя следом за Мифунэ.

— Недавно был ремонт, — объяснила она.

Несмотря на беспокойное начало, Кэндзи приободрился. Ремонт означал только одно — компания успешно работает, заботится о благополучии своих сотрудников, чтобы выжать из них максимум возможностей. Восхищенно поглядывая на новые лакированные столы, Кэндзи пытался угадать, за каким суждено сидеть ему. Но Мифунэ шла дальше. Кэндзи улыбался всем людям, попадавшимся навстречу. Некоторые улыбались ему в ответ, другие с любопытством рассматривали его. Наконец Мифунэ остановилась, дойдя до конца кабинета, где буквой «Г» стояли старые шкафы.

— Остались после ремонта, их не смогли убрать, — объяснила она.

— Ясно, — сказал Кэндзи, не совсем понимая, зачем ему их показывают.

— Вот ваше место.

Мифунэ зашла за шкафы и показала Кэндзи маленький стол, на котором не было ни телефона, ни компьютера. Стол был старый, потертый, одна ножка оказалась короче других, поэтому стол стоял, покосившись. А один из ящиков не закрывался, несмотря на усилия Мифунэ.

— Ничего не понимаю. — Кэндзи в недоумении смотрел на девушку. — Здесь так темно.

— Да, немного мрачновато, — согласилась она, взглянув на потолок: одна лампочка перегорела, а другая подозрительно мигала.

— А разве я не могу сидеть со всеми в общем кабинете?

— Боюсь, там совсем нет места.

Мифунэ снова что-то отметила в блокноте.

— Могу я поговорить с Китахарой-сан? — взмолился Кэндзи.

— Он сейчас очень занят, но обязательно подойдет к вам. Пожалуйста, присаживайтесь.

Кэндзи послушно сел и начал терпеливо ждать Абэ. В конце концов, он первый день на работе. Нельзя же сразу идти на конфликт. Ждать пришлось долго. Иногда Кэндзи вставал и заглядывал поверх стены из шкафов в общий кабинет, однако не видел там ни Абэ, ни Мифунэ. Время тянулось невыносимо. Вот и перерыв на обед. Вытащив контейнер из портфеля, Кэндзи поел в тишине. Он не проголодался, но это было хоть какое-то занятие. Где Абэ? Они же собирались приступить сегодня к работе. А он сидит здесь один, зря теряя время. Нет, все, с него хватит! Кэндзи вскочил на ноги и отправился на поиски Мифунэ. Офис оказался ярким, шумным и просторным. А за стеной из шкафов, наоборот, было очень темно, тихо и тесно. Вскоре Кэндзи увидел Мифунэ у кофейного аппарата, разговаривающей с коллегой.

— Простите, что отвлекаю вас. Абэ так и не зашел ко мне. А у меня руки чешутся — так хочется приступить к работе.

— Он всегда очень занят, — сказала Мифунэ, вытаскивая из аппарата дымящуюся чашку черного кофе. — Возвращайтесь на место, а я напомню ему о вас. Он придет, как только освободится.

Кэндзи снова послушался. До пяти часов Абэ так и не появился. Кэндзи схватил портфель, накинул пальто и вышел из офиса.

Вечером Ами собрала всю семью ужинать за маленьким кухонным столом, чтобы Кэндзи рассказал, как прошел его первый день. Ему стыдно было признаться в правде. И он рассказал, какой современный и красивый офис, добавив, что ему определили место в углу, чтобы никто не мешал работать.

— Тебя очень ценят, — заметила Ами.

Кэндзи кивнул, чувствуя, как лицо постепенно краснеет, и поднес к губам баночку пива, чтобы скрыть неловкость. К счастью, Ёси начал восторженно рассказывать о драке одноклассников, и Кэндзи удалось перевести разговор на другую тему. В душе он надеялся, что следующий день пройдет удачнее, и он сможет больше рассказать семье.

Он ошибался. Ни на следующий день, ни через день с Абэ не удавалось встретиться. Его то не было в офисе, то у него совещание, то срочная командировка. Вся неделя прошла в одиночестве в темном углу офиса за старыми шкафами с документами. Кэндзи отчаялся, его пугала неопределенность. Что бы Доппо сделал на его месте?.. Попытался представить лицо друга, но ничего не получилось. Кэндзи расстроился, что не может теперь даже этого и, чтобы не разреветься, пошел к кофейному аппарату. Было еще только одиннадцать, а он уже выпил три чашки кофе.

Кэндзи встал в очередь за двумя мужчинами, выбирающими напитки. Один был высокий и худощавый, а другой, наоборот, низенький и толстый. Они разговаривали, не замечая подошедшего Кэндзи.

— Слышал про Абэ Китахару? — спросил коротышка, выбрав, наконец, черный кофе с сахаром.

Автомат загудел.

— Нет, — ответил долговязый, наклонившись — коллега был намного ниже его.

Услышав имя Абэ, Кэндзи подошел ближе.

— Знаешь ведь, наверное, про бонусную схему?

— Конечно. Тому, кто продаст шоу и получит пятидесятипроцентную предоплату, причитается премия. Но ни у кого пока не получалось.

— У Абэ получилось, — сказал коротышка, отхлебнув кофе, и скорчился. — Горячо.

— Сколько он получил?

— Зарплату за полгода!..

— Нет, этого не может быть! — воскликнул Кэндзи. — Так несправедливо. «Миллионер» — моя идея!

— Эй, успокойся! Я говорю только то, что слышал.

Коротышка подтолкнул коллегу, и они пошли по коридору, удивленно оглядываясь на Кэндзи. Инстинктивно он чувствовал, что они обсуждают его. Да как они смеют?! Кэндзи начал быстро ходить около кофейного аппарата, не обращая ни на кого внимания. Злость, накопившаяся за неделю, поднималась в нем страшной волной, пока он не рассвирепел до такой степени, что не мог четко соображать. Последний раз такое произошло при встрече с Это в банке. Кэндзи вспомнил, как долгими часами сидел за столом в ожидании Абэ, чуть не плача от обиды. А он, оказывается, все это время прокручивал у него за спиной сделки, чтобы получить премию в шесть раз больше месячной зарплаты!

Кэндзи вспомнил Исиду — своего бывшего начальника, главу подразделения развлекательных программ в «Эн-би-си». Когда он сказал ему, что для него больше нет работы, Кэндзи принял это без возражений. И также покорно он принимал все несчастья, сваливающиеся на него. Теперь он поступит по-другому! Только бы привести мысли в порядок!.. Как сложно дышать!.. Кэндзи схватился за дурацкий галстук с телевизорами и бросился бежать по проходу.

— Нет, не могу поверить! — вначале тихо, а потом громко повторял Кэндзи, с трудом дыша на бегу.

Люди, работающие рядом, с любопытством и страхом смотрели на него.

— За кого меня принимают? У меня что, на лбу написано «идиот»? Все, это в последний раз… Больше такого не будет!

Выбежав в коридор, он остановил первого попавшегося на пути человека. Молодую девушку.

— Мне нужен Абэ Китахара? Где он?

Девушка испуганно молчала. Тогда Кэндзи, умерив напор, спросил тише.

— Его кабинет в конце коридора. Последняя дверь направо.

Кэндзи побежал дальше. Последняя дверь в коридоре, солидная, дубовая, оказалась закрыта. Кэндзи, остановившись, набрал воздуха и резко распахнул ее. Абэ сидел за столом, выковыривая скрепкой грязь из-под ногтей.

— Кэндзи! — Он даже подпрыгнул от удивления. — Как дела? Как устроился?

Абэ вышел из-за стола. Его кабинет был светлым, просторным, таким непохожим на мрачный угол, в котором всю неделю провел Кэндзи.

— Ты обманул меня!

Кэндзи трясло от злости, он с трудом говорил. Хитрая улыбка расползлась по лицу Абэ.

— Что ты этим хочешь сказать?

Присев на край стола, он начал внимательно рассматривать ногти. Солнечный свет из огромного окна заливал комнату.

— Премия за шоу. «Миллионер» — моя идея! А ты заявил, что твоя. Ты не заслужил этих денег. Они принадлежат мне. Я должен содержать жену и детей!

— Не принимай это так близко к сердцу, Ямада-сан. Ну что там за деньги. Так, гроши… Капля в море.

Кэндзи повторил сумму, названную мужчиной у кофейного аппарата.

— И смеешь утверждать, что это гроши?! Я бы мог на эти деньги отправить семью отдыхать. Они целый год нигде не были.

— Я же сказал, — Абэ скрестил руки на груди, — мне почти ничего не перепало.

— Да ты… — Кэндзи запнулся, не зная, что сказать.

Как смеет этот вор стоять спокойно перед ним, да еще и издеваться?! Сейчас он ему покажет!

Кэндзи, замахнувшись, сжал правую руку в кулак, кинувшись к Абэ. Он даже не понял, как это произошло. Ведь ни разу в жизни не дрался. Но Абэ оказался сильнее. Он остановил удар Кэндзи, схватив рукой его кулак в воздухе.

— Что ты себе позволяешь? — зашипел он сквозь зубы, толкая кулак Кэндзи, пока не согнул ему руку, вывернув ее за спину. — Никто не смеет меня допрашивать. Никто не смеет вставать у меня на пути. Если хочешь работать здесь, —Абэ засмеялся, — держись от меня подальше. Никогда не делай и не говори того, что может меня расстроить. Понял?

Кэндзи пытался бороться, бесполезно. Чем больше он извивался, тем сильнее скручивал его руку Абэ. Он испугался, что кость может сломаться в любой момент

Свободной рукой Абэ обхватил Кэндзи за шею и начал душить. Кровь прилила к лицу, и, задыхаясь, Кэндзи прошептал:

— Хорошо. Отпусти меня.

— Поклянись, что не будешь устраивать подобные сцены.

— Клянусь.

Абэ ослабил хватку. Кэндзи жадно хватал воздух.

— Отлично.

Скрутив напоследок руку Кэндзи еще раз, он наконец отпустил его.

— Ты больше не работаешь в банке. Забыл?.. Ты попал к акулам. И я могу превратить твою жизнь в ад, если не будешь проявлять ко мне хоть немного уважения. Ты понял, что я сказал?

Кэндзи молча кивнул.

— Что здесь происходит? — бодро спросил голос за его спиной.

В дверях стоял Гото.

— Просто дурачимся, — ответил Абэ. — Мальчишки — всю жизнь мальчишки.

И он легонько ударил Кэндзи кулаком в предплечье.

— Это правда, Ямада-сан? — спросил Гото, теребя запонку с крупным бриллиантом. — Я знаю Абэ, иногда он несдержан.

— Просто дурачимся, — кротко подтвердил Кэндзи, возненавидев себя за это.

Запястье, за которое выкручивал руку Абэ, горело.

Абэ обнял Кэндзи за плечи и легонько сжал его. Он оказался так близко, что Кэндзи почувствовал запах его бальзама после бритья.

— Ах, Ямада-сан! Что бы я без тебя делал?! Ты моя правая рука. Вместе будем работать над новым шоу… Мы без него никуда, Гото-сан! Так ведь, Ямада?

Кэндзи снова кивнул.

Глава 29

— Тук-тук!..

Из-за шкафов выглядывал молодой человек.

— Слава богу, вы на месте! — воскликнул он, улыбаясь. Два передних зуба торчали вперед, а когда он закрывал рот, выпячивалась передняя губа.

— Посмотрите. Думаете, с этим можно что-нибудь сделать?

Он осторожно поставил тостер на стол, за которым, сгорбившись над клавиатурой, сидел Кэндзи. Запах подгоревшего хлеба поднялся от металлического корпуса и защекотал в носу.

— Я только собрался поджарить хлеб на кухне, сунул его, а вот отсюда вылетела голубая искра. И теперь он не работает.

Молодой человек засмеялся. Звук получился странный — воздух врывался в нос, а выходил через рот, и так несколько раз.

Кэндзи оторвался от клавиатуры, которую ремонтировал уже целое утро, пытаясь вытащить три запавшие кнопки и замотать изолентой оголившийся провод. Тостер был громаден, с множеством шкал и кнопочек. Наверное, десятилетней давности. Или даже пятнадцатилетней. Проще было бы купить новый, чем ремонтировать этот. Впрочем, Кэндзи все равно нечем было заняться.

— Оставляйте. Зайдете в конце недели, — пробурчал он, поворачиваясь к клавиатуре.

Молодой человек наполовину развернулся, но потом застыл, отбрасывая длинную тонкую тень на стол, заслонив единственный источник освещения в этом углу кабинета. Тяжело вздохнув, как будто ему приходится возиться с избалованным ребенком, Кэндзи взглянул на него.

— Что еще?

Молодой человек мялся, похоже, ему хотелось что-то спросить.

— Я давно заметил вас. И все думал, кто вы такой. Кто-то сказал, что уборщик. Но… — Парень развел в замешательстве руками. — Уборщики так не одеваются.

Они оба молча смотрели на его костюм. А потом, переведя взгляд на молодого человека, Кэндзи сказал:

— Тостер будет готов к концу недели.

Он снова остался один.

Почему в компании решили, что он уборщик, непонятно. После угроз Абэ он решил вести себя незаметно как в офисе, так и дома. Кэндзи не мог позволить себе потерять работу еще раз. Да и не хотелось, чтобы Ами узнала, в каком он на самом деле положении. У него не осталось другого выхода, кроме как каждый день отправляться на работу, сидеть за столом, лелея надежду, что в один прекрасный день Абэ уволится из «Майру ТВ», а он сможет наконец-то выбраться из-за стены старых шкафов и получить должность, соответствующую его профессиональным навыкам и многолетнему опыту. А пока он вынужден был сидеть в одиночестве, ничего не делая и получая за это довольно большие деньги. Его это сильно беспокоило. Если Абэ — моральный урод, это вовсе не означает, что он, Кэндзи, должен становиться таким же. Увидев вокруг себя сломанные предметы — мусорную корзину с дырой, клавиатуру с запавшими кнопками, удлинитель с торчащими в разные стороны оголенными проводами, он подумал, что неплохо было бы их починить. Приведя вещи в порядок, он выставил их одну за другой на край шкафов, чтобы кто-нибудь из проходящих мимо взял их себе, если нужно. Вскоре вещи пропали, а по офису прошел слух о странном работнике, ремонтирующем все подряд. К Кэндзи начали обращаться с разными просьбами.

Он сильно переживал. Не проходило и дня, чтобы он не вставал к шкафам и не наблюдал за суетящимися людьми, мечтая оказаться на их месте. Разделить их волнение. Даже в дальнем углу офиса он чувствовал, как в воздухе носится предвкушение чего-то грандиозного. Люди смеялись, шутили. Иногда до Кэндзи доносились обрывки разговоров. Все говорили о «Миллионере». Шептались, что передача обречена на успех и, что самое обидное, что Абэ заключил еще две удачные сделки, завоевав уважение всех сотрудников «Майру ТВ». Во-первых, он нашел спонсора, готового наполовину профинансировать шоу. И, во-вторых, уговорил Хану Хосино, отдалившуюся последнее время от светской жизни, вести передачу. Болтали о положительных прогнозах в прессе, возможных наградах, международных лицензиях, мерчендайзинге…

Со временем Кэндзи смирился. Он старался думать только о починке старья. К тому же зарплата его, да и Ами тоже, вполне устраивала. Только вот Кэндзи никак не мог привыкнуть врать. Каждый вечер по дороге домой он придумывал, как прошел его день, с кем он встречался и что делал. Может, иногда он слишком увлекался, потому что Ами твердо уверилась в том, что ее муж — один из самых ценных сотрудников в компании. Ее восхищение стало мукой для него. Он старался подольше задерживаться на работе, придумывая себе разные занятия.

Сегодняшний вечер, например, он посвятит тостеру. Сняв металлический каркас и попытавшись починить почерневший механизм, Кэндзи решил, что потребуется заменить кое-какие детали. В пять часов он встал, проверил, на месте ли бумажник, и вышел из офиса по направлению к ближайшему хозяйственному магазину. Он всегда ходил по одному маршруту, за километр обходя кабинет Абэ, мимо конференц-зала. Сегодня он заметил, что все прозрачные стены в зале плотно закрыты жалюзи. А это означало, что проходит важное совещание, и собравшихся ничто не должно отвлекать. Секретарь, заходившая к Кэндзи с просьбой починить электроточилку, рассказала ему как-то, что несколько лет назад здание полностью эвакуировали из-за предупреждения о возможном землетрясении в Токио. Все работающие на двадцать втором этаже начали выходить на улицу. Высшее руководство в этот момент заседало за плотно закрытыми жалюзи. И никто не осмелился побеспокоить их, чтобы сообщить об эвакуации. Так они остались в конференц-зале, когда всех остальных отправили в укрытие. К счастью, тревога оказалась ложной.

Проходя мимо конференц-зала, Кэндзи думал, что там обсуждают, как вдруг безо всякого предупреждения кто-то резко раздвинул белоснежные жалюзи, и на Кэндзи уставилась пара глаз. Абэ? По глазам невозможно было узнать, но Кэндзи решил, что лучше всего побыстрее скрыться.

— Ямада-сан! — окликнули его.

Может, притвориться, что он не услышал, и идти дальше?.. Не пройдет… Его снова окликнули. На сей раз громче. Работники, сидевшие за столами, мимо которых он шел, подозрительно посмотрели на него. Кэндзи медленно развернулся. В дверном проеме в конференц-зал стоял Гото, одетый не хуже, чем в тот день, когда они с Идзо под видом уборщиков пробрались в компанию. На Гото были темно-синий костюм, светло-зеленая рубашка и изумрудный галстук.

— Кто?! Я?..

Кэндзи трясло, когда он прошел мимо Гото в конференц-зал, где собрались одиннадцать членов высшего руководства «Майру ТВ». Не хватало только Абэ, понял Кэндзи, оглядев комнату.

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Гото махнул рукой в сторону стола, заваленного коробками из-под пиццы, одноразовыми стаканами, баночками, бутылками, обертками от конфет.

Похоже, они заседали не один час. Кондиционер работал во всю мощь, но в комнате все равно было жарко и душно. Мужчины, сняв пиджаки, повесили их на спинки стульев, ослабили галстуки и закатали рукава рубашек. Только Гото был при полном параде и казался, как всегда, совершенно спокойным.

— Кто это? — спросил у Гото мужчина в возрасте с крупной родинкой на правой щеке.

Кэндзи узнал его — Такеши Ватанабэ, работающий, как и Абэ, исполнительным продюсером в «Майру ТВ».

— Это правая рука Абэ. Его помощник, — объявил Гото, слегка подталкивая Кэндзи внутрь и закрывая за ним дверь.

— Почему вы его раньше не позвали? — спросила женщина с обвисшими щеками, отодвинув электровентилятор, который держала у лица.

— Я не знал, что у Абэ есть помощник! — сказал кто-то.

— По-моему, он всегда работал один.

Комната вокруг Кэндзи будто ожила. Один за другим менеджеры вставали со стульев, а стоявшие у стен выходили на середину.

— Что он может рассказать о себе?

— Отойдите, мне его не видно.

— Он что-то сказал?.. Я не расслышал.

Они подходили ближе к Кэндзи, а он пятился назад, пока не оказался в углу комнаты, от страха прижимая к груди тостер. Запах подгоревшего хлеба щекотал в носу.

— Что это у него в руках?!

— Тостер!

— Зачем ему тостер?

Сдался им этот тостер! Что они к нему прицепились?.. Неужели узнали, чем он занимается целыми днями? Наверное, кто-то рассказал. И где, интересно, Абэ? Он же предупреждал его вести себя ниже травы, тише воды!.. А получается наоборот — он в центре всеобщего внимания. Но что они могут ему сделать? В чем его вина? Ну подумаешь, починил пару будильников! Разве это преступление?..

— Ну-ну, Ямада-сан, — проговорил добродушно Гото и, покровительственно положив руку ему на плечо, провел через коридор, образованный менеджерами, к черному кожаному креслу во главе стола. — Садитесь, пожалуйста. У нас к вам всего несколько вопросов. Вот и все. Не о чем беспокоиться.

В комнате воцарилась тишина, когда менеджеры расположились за столом. Некоторые стояли, опираясь о спинки стульев или стену, хищно поглядывая на Кэндзи, готовые в любую секунду растерзать его. Кэндзи ослабил душивший его галстук.

— Сейчас я скажу то, что, должно быть, расстроит вас, — заявил Гото, медленно подходя к нему.

И только сейчас заметив тостер, с легкой усмешкой спросил:

— Давайте я возьму это.

— Нет-нет, спасибо… Мне не мешает.

— Ну ладно, — продолжал Гото. — Произошел несчастный случай. И Абэ… Как вам сказать… В общем, он умер. Скончался вчера ночью.

Кэндзи внимательно посмотрел в глаза Гото. Он что, так шутит?.. Но на лице Гото не было ни намека на розыгрыш.

— Как?! — воскликнул Кэндзи, стараясь скрыть свои истинные чувства.

Это было несложно, потому что он не мог понять, что творилось в душе. Из живота поднималась волна страха, радости и волнения. Если Абэ умер, он может… Нет, он не мог думать. Кэндзи не хотел возрождать былые надежды, может, опять все напрасно. Он согласен на любую работу, на любую должность. Можно опять в маркетинговый отдел. Можно даже младшим маркетологом. Ему все равно. Он готов к любым поручения, только не убираться, не сортировать почту и не чинить сломанные тостеры!..

— Случай очень деликатный, и он не должен выйти за пределы конференц-зала. По крайней мере пока.

Гото разгладил морщинки на брюках и, подправив манжеты рубашки, добавил:

— Еще неизвестно, предадим ли мы его смерть огласке… Сейчас в Токио проходит выставка, посвященная Годзилле. Вы, наверное, слышали.

Он замолчал, посмотрев на Кэндзи, который активно закивал. Интересно, какое отношение имеет выставка к смерти Абэ?

— Мы с сыном собиралась туда, — сказал он.

— Главный экспонат — точная копия шестидесятифутового Годзиллы. Его специально сделали для токийской выставки в Америке. Оказалось, что экспонат очень сложно транспортировать, поэтому было решено привязать Годзиллу канатами к вертолету и перенести на площадь перед станцией «Сибуя», где его хотели установить в качестве рекламы. По плану это должно было произойти ночью, примерно в полночь, когда там почти не будет народу — только служащие выставки за специальным ограждением. Никто не видел, как Абэ проскочил через ограждения. А когда заметили, служащие закричали, но было уже поздно. Как раз в этот момент отстегнулись канаты, и Годзилла приземлился на землю. Абэ умер по дороге в больницу. Жизнь, фигурально выражаясь, выдавили из него…

Кэндзи не смог сдержать смех. Он зажал рот рукой, притворяясь, что рыдает, потрясенный услышанным.

— Ужасно!..

Все находящиеся в конференц-зале внимательно наблюдали за ним. Он должен скрыть свою радость. Он должен убедить их, что безумно расстроен, что он в шоке. Он ведь правая рука Абэ.

— Ужасно… Как ужасно! Вы знаете, что мы были… — прошептал Кэндзи, обращаясь к Гото, — …мы были очень близки.

— Я рад слышать это. — Подскочив, Гото звонко хлопнул Кэндзи по спине. — Потому что после несчастного случая вскрылись странные факты о нашем общем друге и коллеге. Выяснилось, что у него было полно долгов. Он задолжал всему Токио. Шесть месяцев не платил за квартиру. А машину хотели уже изымать за невыплату кредита в банке. Похоже, Абэ был одержим азартными играми и часто пропадал в публичных домах.

— Когда я сказал, что мы были близки, я имел в виду только работу, — вставил Кэндзи, почувствовав, что переборщил.

— Ямада-сан, так даже лучше. — Гото говорил быстро, меря шагами комнату, все остальные следили за ним глазами. — Потому что его работа в «Майру ТВ» превратилась в беспорядочный кошмар, как и его личная жизнь. Взять хотя бы «Миллионера». Абэ уверял меня, что все идет по плану. Что он нашел спонсора для финансирования шоу. Что даже уговорил Хану Хосино быть ведущей… Правда, в документах это не обозначено. В «Эн-би-си» начинают нервничать. О смерти Абэ уже стало известно в определенных кругах, и они хотят гарантии, что это не повлияет на бизнес. А если они ее не получат в ближайшее время, то скорее всего разорвут с нами контракт. Но я ничего не могу сказать им. Мы оказались в очень щекотливом положении. Да вы и сами это понимаете.

— Да, естественно, я понимаю, — сказал Кэндзи серьезно, хотя на самом деле даже не думал, что дела настолько плохи.

— Это не шоу — а бардак! — страстно воскликнул Такеши Ватанабэ. — До съемок меньше месяца, а нет ни участника, ни ведущего, ни спонсора! Единственное, что я хочу знать — он сможет навести порядок?!

Его слова, похоже, выразили общее мнение высшего руководства. Они поддержали Такеши Ватанабэ и почему-то ближе подошли к Кэндзи.

— Навести порядок? — повторил он, глядя на тостер.

— Да! — присоединилась к общему гаму женщина с вентилятором. — Вы были его правой рукой. Вы должны быть в курсе дел.

— Пожалуйста! Прошу вас, — спокойно обратился к менеджерам Гото, — дайте Кэндзи высказаться.

А потом повернулся к нему и спросил:

— Все действительно так плохо, как на бумагах?

Взглянув вначале на Гото, а затем на перекошенные злобой лица одиннадцати менеджеров, Кэндзи вдруг понял, что ему делать.

— За документами Абэ, и правда, особо не следил, — еле слышно произнес он.

Перед больным глазом, с которого он так и не снимал повязку, вспыхнул яркий белый свет.

— Нельзя ли погромче? Ни черта не слышно!

Кашлянув, Кэндзи заговорил громче и увереннее:

— За документами Абэ, и правда, не особо следил. Но я уверяю вас, ситуация под контролем. Мы с Абэ действительно уговорили Хану Хосино работать с нами. Я разговаривал с ней лично на прошлой неделе, она без ума от проекта. А переговоры с рядом потенциальных спонсоров близятся, надеюсь, к удачному для нас завершению.

— Прекрасно! — восторженно воскликнул Гото, а остальные заметно расслабились. — Тогда, думаю, вы с радостью продолжите эту работу. С того момента, на котором остановился Абэ. Конечно, мы не бросим вас одного! Помогать вам будет Кейко Мифунэ.

Только сейчас Кэндзи заметил личного ассистента Абэ, сидящую в углу комнаты с блокнотом на коленях, спрятав ноги под стулом. Он торжественно обвел всех собравшихся взглядом и сказал:

— Я с удовольствием примусь за работу!

Глава 30

В кафе «Данкин донатс» почти никого не было, кроме школьницы, сидевшей в дальнем левом углу, и парня, развалившегося за столиком у окна. На столе дымилась одноразовая кружка кофе. В алюминиевой пепельнице догорала сигарета.

— Добавить?

— Да, пожалуйста.

Кэндзи откинулся на спинку стула, чтобы официантке было удобнее налить кофе в чашку. Впрочем, она не особо старалась. Несколько горячих коричневых капель упало на стол. Девушка налила кофе до самых краев так, что Кэндзи пришлось отпить, не поднимая чашку со стола.

— Спасибо, — подчеркнуто вежливо поблагодарил он, вытирая стол бумажной салфеткой.

— Классные у вас волосы, — сказала официантка, жуя ярко-голубую жвачку. — И повязка на глазу прикольная. У меня тоже такая была.

— Это после несчастного случая, — пояснил Кэндзи, отхлебнув кофе.

— Беда.

Официантка, продолжая яростно пережевывать жвачку, повернулась к Идзо и вопросительно дотронулась до кофейника.

— Нет, спасибо, — сказал Идзо, прикрыв ладонью чашку.

Поздно — обжигающий кофе уже лился на руку. Идзо взвыл от боли.

— Эй, что ты делаешь?!

— Не надо было руку подставлять! — парировала официантка и надула огромный голубой пузырь.

— Надо было спросить перед тем, как наливать!

Подумав, девушка заявила:

— Администратора сегодня нет. Вам некому жаловаться .

— Размечталась! — Идзо неожиданно встал, официантка попятилась назад. — Я не собираюсь лишать тебя работы. Ты, наверное, многим здесь доставляешь радость одним своим присутствием.

Идзо отправился в туалет, а официантка за стойку.

Кэндзи закурил, вытащив из кармана статью, вырванную из журнала Эрико. Он перечитывал ее сотни раз. Сгибы давно истерлись, а Кэндзи мог пересказать статью наизусть слово в слово. Там говорилось о женщине, которая двадцать лет назад была известной личностью, телеведущей, но уже многие годы сторонится светской жизни и славы. Бывшая владелица роскошных домов в Токио, Париже и Нью-Йорке, обладательница нескольких спортивных европейских автомобилей и невеста перспективного режиссера сейчас жила в одиночестве где-то в Токио.

«В один момент меня ужаснуло то, куда катится Япония, — цитировались ее слова в статье. — На взлете моей карьеры мне не раз предлагали чудовищные суммы денег за встречи с мужчинами наедине или за то, чтобы я пела на вечеринках, на которые солидные мужчины приходили с девочками, годящимися им в дочери, хотя у самих были семьи, ждущие их по вечерам дома. Я пыталась говорить об этом, призывая внимание общественности. Но меня не слышали. Поэтому я решила закончить свою карьеру и теперь живу скромной жизнью».

Причины, приведенные журналистом, написавшим статью, были более прозаичны. Он заявлял, что Хана Хосино и ее прекрасный режиссер на самом деле пользовались славой и богатством без лишних упреков совести. Они устраивали шикарные вечеринки, на которых наркотики, алкоголь и секс не входили в запретный список. Не стесняясь, афишировали свободные отношения, которые устраивали обе стороны, пока Хосино не закрутила роман с известным политическим деятелем, частым гостем в их доме. Политик вскоре охладел к Хосино, а она не могла принять этого. Бесконечные телефонные звонки, письма, подарки и даже попытка суицида. Ничего не помогло. И тогда она решила уйти со сцены на время, чтобы зализать раны, но больше не вернулась.

Статья ничем не могла помочь Кэндзи, сколько ни перечитывай. Он так и не выяснил, где живет Хана Хосино, как ее найти. А даже если бы знал адрес, неизвестно еще, что она скажет на его предложение… При свете дня его план казался сплошным безумием. Лучшее, что можно сделать — пойти к Гото и во всем признаться. Но имеет ли он право?.. Ведь это означает снова потерять работу, а с ней и уважение семьи. Сейчас они так гордятся им. Все, кроме Эрико. Впрочем, Кэндзи и не надеялся на чудо. Признаться, что у него нет работы, да и никогда не было?.. Нет, это невозможно! Он обязан справиться. Вот он, тот счастливый случай, та возможность, которую он ждал всю свою жизнь. Он примет вызов судьбы и покажет всем, кто в нем сомневался, из какого он теста! Он должен.

Кэндзи потер виски. Голова снова раскалывалась. Яркий свет то и дело вспыхивал в правом глазу. Такое теперь часто случалось с памятного вечера в конференц-зале. Надеясь, что зрение возвращается, Кэндзи записался к врачу.

Сзади хлопнула дверь. Кэндзи поднял взгляд — Идзо подошел к столику. Официантка, развалившаяся на стойке, нагло посмотрела на него. Он мило улыбнулся ей и сказал не вешать нос.

— Ну что, какие предложения? — спросил Идзо, упав на голубой пластмассовый стул напротив Кэндзи, который внимательно рассматривал через лупу фотографию в статье.

Идзо был не в лучшем настроении, потому что накануне конкурирующий коммивояжер украл его чемоданчик со всем содержимым. Как понял Кэндзи, бизнес беспощаден.

— Знаешь, я где-то видел эту фотографию раньше. Только не могу вспомнить.

Кэндзи отложил лупу, посмотрев на снимок вновь с расстояния вытянутой руки. Словно это могло помочь. Где-то в уголке памяти… Вдруг в глазу резко вспыхнул яркий свет, и в памяти возник образ точно такой же фотографии, только черно-белой. Кэндзи прищурился. Внизу фраза, написанная от руки… Рамка… Вроде бы, хрустальная…

— Вспомнил! — Кэндзи хлопнул по столу обеими ладонями — привычка, которую он перенял от Идзо. — Я пришел на собеседование к Инагаки в кабинет. А фотография стояла в рамке у него на столе. Она чуть не упала. Помню, он сильно разозлился…

— Фанат, наверное, — сказал Идзо, безразлично разрывая пластмассовую чашку на полоски. — Что мне теперь делать без чемоданчика?.. Ума не приложу.

И начал гонять по столу обрывки.

— Не только, Инагаки сказал, что возглавляет ее фан-клуб!

— Ну и чего мы тогда тут сидим?! Пошли!

Не раздумывая, Идзо вскочил на ноги. Кэндзи всегда поражала его решительность.

Глава 31

— Готов?

Кэндзи пробирался по задворкам банка мимо длинного ряда разноцветных мусорных баков, разговаривая по телефону с Идзо, находившимся внутри здания. Кэндзи увидел почтовый фургон и водителя, который как всегда лежал на передних сиденьях, слушая музыку в огромных наушниках.

— Дай мне еще несколько минут, — сказал Идзо в трубке. — Чтобы Инагаки спустился на цокольный этаж, а потом поднимайся.

— Несколько минут — это сколько?

— Не знаю. Три или четыре.

— Хорошо. Даю тебе ровно четыре минуты и поднимаюсь. Готов? Я отключаюсь. С этой секунды время пошло. Ты меня понял?..

В трубке зазвучали гудки.

План заключался в том, что Идзо устроит в банке скандал, требуя позвать Инагаки. А Кэндзи в этот момент проскользнет через заднюю дверь в его кабинет. Они рассчитали маневр к приезду почтового фургона. Потому что водитель оставлял заднюю дверь открытой, а сам дремал, слушая музыку. Кэндзи все равно жутко нервничал. Он боялся, что что-нибудь обязательно пойдет не так. Водитель, например, может узнать его. Чтобы снизить риск, Кэндзи надел темно-синюю куртку и брюки, какие обычно носят ремонтники, и прихватил сумку с инструментами.

Ровно через четыре минуты он, держась стены, пробрался в банк через заднюю дверь. В лифте могли оказаться люди, поэтому Кэндзи пошел на четвертый этаж по лестнице. Убедился через окошко в пожарной двери, что в коридоре никого нет, и поспешил в кабинет Инагаки. Наоко, секретарши с толстыми икрами, не оказалось на месте. В это время она всегда обедала. Кэндзи взглянул на часы — 12.10. Дверь в кабинет была открыта нараспашку, документы беспорядочно валялись на столе. Видимо, Инагаки выбежал в спешке.

Прикрыв за собой дверь, Кэндзи бесшумно подошел к столу, на котором видел фотографию Ханы Хосино в хрустальной рамке. Надев перчатки — Идзо смеялся над ним, но Кэндзи решил все-таки взять их, — он поднял рамку. Внизу было написано: «Спасибо за вашу доброту». Поставив рамку на то же место, Кэндзи сел в кресло Инагаки. Под столом стоял небольшой стальной сейф для документов. Верхний ящик не открывался. Ни один ящик не открывался. Кэндзи встал. За столом он увидел три металлических шкафа. Все они спокойно открывались, но в них не было ничего интересного: отчеты и банковские документы.

Кэндзи вернулся к сейфу под столом. То, что ему нужно — правда, он не знал, что — точно было там. Он повсюду искал ключ. Может, ключ приклеен скотчем под столом? Или лежит в подставке для ручек?.. А вдруг он в цветочном горшке?! Нет, его нигде не было. Вдруг Кэндзи осенило. Он снова взял рамку и попытался убрать заднюю стенку но руки не слушались его. Кэндзи в страхе взглянул на часы — 12.14. Время играло против него. Он пообещал Идзо не задерживаться в кабинете и вернуться не с пустыми руками.

Кэндзи нервно теребил рамку, пока задняя стенка наконец не поддалась. Изнутри выпал маленький ключик, подошедший к сейфу под столом. Сунув ключ в замок, Кэндзи осторожно открыл его. Выдвинув верхний ящик, он чуть не вскрикнул от радости, там лежали папки, имеющее отношение к Хане Хосино: дискография, вырезки из газет, список членов фан-клуба. Не теряя времени, Кэндзи нашел папку с надписью «Письма» и вытащил первое попавшееся. Оно было написано от руки, внизу стояла подпись Ханы, в правом верхнем углу — адрес. Дешевый район Токио. Странно… Неужели она там живет?! Но на всех письмах был один и тот же адрес. Сделав копию, Кэндзи положил письмо назад в папку и закрыл сейф. Потом вернул ключ на место и оглядел кабинет. Вроде бы, все как было до его прихода. Кэндзи открыл дверь и побежал по лестнице к выходу.

Подходя к задней двери на цокольном этаже, он вдруг замер. Сога собирался закрыть дверь на замок. Его спина еще больше согнулась, чем в то время, когда они работали вместе. Что теперь делать?.. Если сейчас не выбраться, все кончено. После увольнения у Кэндзи забрали ключ от двери, а если его увидят в банке, то обязательно захотят узнать, зачем он пришел. Вопросы, предположения, подозрения…

Сога, обернувшись, увидел Кэндзи. Но виду не подал.

— Никакого порядка! Надо назначить ответственного за дверь. А то — заходи кто угодно!.. — Заворчав, Сога пошел в комнату для сортировки, оставив дверь открытой.

Кэндзи не мог поверить своим глазам. И, недолго думая, выскочил на залитую солнцем улицу.

Глава 32

Улица пестрела игровыми залами, видеомагазинами для взрослых, киосками и барами. Кэндзи старался не заглядывать внутрь. Звуки музыки вырывались на узкую улочку. Идзо спросил, как пройти, у толстяка с пятнами пота под мышками. Кэндзи оказался рядом с полками видеокассет. С коробок на него глядели молодые девушки в разной степени оголенности, но с одинаковым удивлением на лице. Кэндзи отвернулся. Слава богу, откровенные места были прикрыты черными квадратиками.

Около магазинов стояли мешки с мусором, вокруг которых рыскали громадные коричневые крысы. В ужасе Кэндзи заметил, как одна крыса с большущим брюхом перетащила на другую сторону коробку с остатками пиццы. А вторая исчезла за поворотом с дырявой кроссовкой. Мусор, разлагаясь на солнце целыми днями, источал серный запах, смешивающийся с запахом канализации. Кэндзи зажал рот с носом чистым носовым платочком с приятным ароматом кондиционера.

Идзо не сказал ни слова после того, как они вышли на станции. Кэндзи подозревал, что друг думает о том же, что и он — Хосино вряд ли живет в этом районе. На пике славы Хана Хосино входила в список самых богатых людей Японии. Как она могла пасть так низко?! Кэндзи представлял, что Хана живет в скромной, чистенькой квартирке, спускаясь за продуктами в шелковом шарфе на голове и темных очках. Она наверняка занимается благотворительностью. Постарела, но так же элегантно одевается и держится с большим достоинством. Конечно, адрес, добытый в кабинете Инагаки, мог быть неправильным. Может, Хосино не хотела раскрывать истинное место жительство, поэтому использовала этот адрес только для корреспонденции.

— Пришли.

Идзо остановился перед невысоким зданием с бирюзовой плиткой на стенах, поросших темно-зеленым мхом. Цокольный этаж переходил в патио, забитое коробками с фруктами и овощами, цветами в горшках. Отовсюду свисали безделушки, талисманы. На крыльце поскрипывало кресло-качалка, в котором сидел старик.

— Ты уверен, что это здесь? — спросил Кэндзи, выхватывая из рук Идзо клочок бумаги с адресом.

— Квартира четыре. Похоже, она живет над магазином.

— Как туда добраться?

Кэндзи не заметил лестницы ни с одной стороны здания.

— Наверное, через магазин. — Идзо подтолкнул друга к двери — Ты первый. Не нравится мне этот старикашка…

Ступеньки в патио застонали под весом Кэндзи. Вокруг было темно, сыро и грязно.

— Мы ищем квартиру номер четыре.

Над головой Кэндзи назойливо жужжала муха. Он отмахивался от нее, но она оказалось настойчива. Старик ткнул в сторону двери напротив входа.

— Спасибо, — поблагодарил Кэндзи и нагнулся к коробке с яблоками. — Сколько?

— Тысяча иен, — ответил старик, приподнявшись в кресле.

Кэндзи дал ему пятитысячную банкноту и вышел.

За патио оказался коридор, дверь справа и лестница вдоль стены слева. Взобравшись на четвертый этаж, Кэндзи с Идзо остановились перед единственной дверью. Имя, написанное под звонком, выцвело от времени. От двери в нескольких местах отлетели щепки, а вокруг замка виднелись глубокие царапины. Кэндзи с Идзо, не зная, что делать дальше, молча поглядывали друг на друга. С пятого этажа по перилам съехал молодой человек и, пробежав мимо них, скатился на третий. Где-то за закрытой дверью плакал ребенок. Пахло вареным рисом.

— Ну давай! — шепнул Идзо.

Кэндзи поднял руку и тут же в неуверенности опустил. Потом поднял снова и позвонил в дверь. Через несколько секунд полнейшей тишины позвонил опять. За дверью раздался шорох.

— Я же сказала тебе уйти.

Кэндзи от неожиданности чуть не бросился к лестнице. В этот момент дверь распахнулась. На пороге появилась женщина. Она сильно изменилась. Но в ней без сомнения можно было узнать Хану Хосино.

— Хосино-сан, — заговорил первым Кэндзи.

Он старался смотреть ей в лицо, но вместо этого уставился на шелковый голубой халат в пятнах. Из-под него выглядывала ночная сорочка и худые ноги. Ключицы торчали острыми углами, обтянутыми тонкой, словно папиросная бумага, кожей. А между ними глубокая ямка.

— Кто вы? — невнятно спросила Хосино, сжимая в одной руке высокий тонкий бокал с прозрачной жидкостью и кубиками льда, которые звенели, ударяясь о стенки.

Кэндзи взглянул на Идзо. Они же договорились, что Идзо будет вести разговор. Вряд ли во всей Японии найдется женщина, которая устоит перед его чарами. По крайней мере он так заявлял. Но в тот момент Кэндзи увидел на его лице страх.

— Что… что мне ей сказать? — шептал он. — Я не знаю, что ей сказать…

Кэндзи понял, что придется действовать самому. Собрав все мужество, он заговорил:

— Это может показаться странным, но…

Не успел он закончить, как Хосино громко закричала:

— У меня нет денег! Если вы явились за деньгами, у меня их нет! Ни гроша!

Ее волосы были накручены на крупные круглые бигуди и подколоты шпильками. Несколько бигуди, видимо, где-то потерялись — пряди с одной стороны пружинили крупными кольцами, когда Хосино, покачиваясь, старалась ухватиться за косяк.

— Нет, — хотел успокоить ее Кэндзи, — мы пришли не за деньгами. Мы хотим поговорить с вами о телепрограмме, над которой работаем. Мне бы хотелось, чтобы вы стали ведущей этой программы. Нашей компании хотелось бы…

Казалось, Хосино ничего не слышит. Нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами, грозя смыть накладные ресницы, одна из которых уже сидела пауком на щеке.

— Все до последней иены… Все пропало!.. Пропало навсегда.

Идзо наклонился к Кэндзи и шепнул ему на ухо:

— Думаю, нам лучше уйти. Давай придем в другой раз. Когда она не будет так… так пьяна.

— Уйти?! Но мы только пришли!

— Знаю. Ты посмотри на нее. Она ничего не соображает.

Кэндзи вынужден был согласиться. И попрощавшись с Хосино, они повернулись к выходу.

— Куда это вы?! Я не сказала, что вы можете идти!

Хватая Кэндзи за плечо, Хосино забыла, что держит в руке бокал, и он полетел на пол. Прозрачная жидкость растеклась вязкой лужицей. Упав на колени, Хана начала собирать осколки, рассыпавшиеся по истертому линолеуму.

— Вы порежетесь! — воскликнул Кэндзи и, схватив ее за костлявые плечи, попытался поднять.

— Отстань от меня! — Оттолкнула его Хосино. — Кто ты такой, чтобы дотрагиваться до меня! Ты хоть знаешь, кто я?!

— Пожалуйста, встаньте, — говорил Кэндзи и, не обращая внимания на ее протесты, поставил Хосино на ноги, а потом повернулся к Идзо. — Помоги мне затащить ее внутрь.

Идзо выглядел напуганным.

— Я не могу. В смысле, посмотри на нее… Она пьяна. Сейчас начнет кричать и плакать. А я не выношу, когда женщины плачут…

— Тогда иди. Справлюсь сам! — раздраженно воскликнул Кэндзи.

Дважды повторять не пришлось. Когда Идзо сбежал вниз по лестнице, Кэндзи втащил Хосино в квартиру. Они прошли по узкому коридору, левая сторона которого служила вытянутой кухней. Кэндзи поставил пакет с яблоками на подоконник. За кухней была небольшая студия с матрацем на низком каркасе, маленьким круглым столиком, одним стулом и большим буфетом, на котором стоял портативный телевизор с CD-проигрывателем. Каждый квадратный дюйм стен был украшен фотографиями в рамках молодой, улыбающейся Хосино в окружении восторженных поклонников — актеров, актрис, звезд сериалов, политиков, музыкантов. На одной фотографии Хосино пожимала руку бывшему премьер-министру Ясухиро Накасонэ. Кэндзи осторожно опустил Хану на стул у круглого столика. Развернув ее ладони, он застонал:

— О нет!..

Они были в крови.

— Чем перевязать? — воскликнул Кэндзи в панике.

А вдруг она серьезно поранилась, и придется накладывать швы?! И во всем виноват он!

— Где ванная?

Посмотрев на него снизу вверх, как маленький ребенок, Хосино показала в глубь коридора.

Ванная оказалась настолько крошечной, что Кэндзи пришлось закрыть дверь, втянув живот. Он повернул кран с горячей водой. Трубы над головой взвизгнули, выплюнув в раковину грязно-коричневую жидкость. Кэндзи подождал, пока пойдет чистая вода. Нашел чашку, в которую капнул немного дезинфицирующего средства. Потом прополоскал и выжал грязное полотенце для рук, висевшее над унитазом. Наполнив чашку водой, Кэндзи выбрался из ванной, прихватив с собой еще и лейкопластырь, который нашел в ящике под раковиной. Трубы наверху, поворчав немного, затихли. В повисшей тишине вдруг раздались сердитые голоса. Вначале Кэндзи подумал, что разговаривают в соседней квартире, но потом узнал голос Хосино:

— Я же говорила, у меня нет денег.

— Тебе дали неделю, чтобы найти. Иначе, тебя предупреждали, у нас есть другие способы выжать из тебя деньги…

Кэндзи испугался. Что же делать?! Голоса звучали далеко недружелюбно. Но если он останется в ванной и не будет шуметь, кто бы ни был в комнате, никогда не догадается, что он здесь. А что, если Хосино угрожает опасность?.. Если он останется здесь, то никогда в жизни не простит себе бездействия. Нет, я должен помочь ей! Оставив чашку с водой, он открыл дверь и бросился в коридор, схватив первое, что попалось под руку.

— Что вы делаете?! — закричал он. — Уберите от нее руки.

Над стулом, на котором съежилась Хосино, возвышались два хорошо одетых мужчины. Один поглаживал ее лицо толстой рукой, а другой наблюдал.

— Кто это? Ты не сказала, что в квартире еще кто-то.

Хосино молчала, всхлипывая. На мизинце мужчины блестело широкое золотое кольцо.

— Убирайтесь отсюда, — уверенно проговорил Кэндзи, хотя внутри дрожал от страха.

— И что ты сделаешь?

— Убирайтесь сейчас же!

Мужчины расхохотались. От их смеха в мозгу Кэндзи будто сработал выключатель. Он больше не чувствовал страха. Злоба охватила его.

— Не выношу таких, как вы! Врываетесь в жизни других людей. Думаете, что все должны делать только то, что вы скажете. Ненавижу! — закричал Кэндзи, а потом, замахнулся правой рукой, прицелился и запустил в мужчину, поглаживающего щеку Хосино, свой снаряд.

Кэндзи даже и не думал, что попадет. Гнилое яблоко врезалось мужчине в грудь и оставило коричневое пятно на светлом итальянском костюме.

— Ты че?.. Смотри, что наделал…

Мужчина с толстыми пальцами удивленно рассматривал пятно. Его подельник двинулся на Кэндзи. Полетело второе яблоко. Кэндзи целился в наглую рожу и угодил прямо в нос-картошку.

— Убирайтесь! Убирайтесь вон! — кричал Кэндзи, бросая под ноги мужчинам яблоки, которые, взрываясь, забрызгивали гнилостной жижей дорогие итальянские ботинки.

— Хорошо-хорошо, мы уходим.

Прижимаясь к стене, мужчины прошли мимо Кэндзи, оттирая пятна носовыми платками. В конце коридора они обернулись.

— Но мы еще вернемся.

Хлопнула дверь.

Квартира затихла. Прошло несколько секунд, прежде чем Хосино подняла на Кэндзи глаза. Слезы струились по белому напудренному лицу. Она смотрела на него недоверчиво. Кэндзи только пожал плечами. Что он мог сказать?.. Он сам был в шоке от своего поведения. Откуда взялось столько злости?.. И вдруг Хосино улыбнулась. Вначале слегка, а потом все шире и шире. Она смеялась, и Кэндзи тоже засмеялся. Они хохотали громко и долго, до колик в животе.

— Никак не верится, что вы это сделали! — проговорила Хосино, вдруг протрезвев.

— Не знаю, что на меня нашло!..

— Вы хоть представляете, какие у них связи? А вы тут со своими гнилыми яблоками!

— Я схватил первое, что попалось под руку.

Кэндзи нравилась ее улыбка. Когда Хосино улыбалась, она была так похожа на ту Хану Хосино, которой он восхищался в молодости.

Вдруг, так же резко, как засмеялась, Хана замолчала, встала и затянула пояс на голубом халате.

— Извините. Я вернусь через минуту.

Она осторожно прошла по коридору в ванную. И вскоре, смыв косметику, вернулась в чистом халате. Хосино шла, слегка покачиваясь и держась за стены, чтобы не упасть, но выглядела намного трезвее.

— Я хочу вам подарить что-нибудь в знак благодарности. — Она заметалась по комнате, открывая и закрывая ящики, вороша кипы бумаг. — Но у меня нет денег. Может быть, фотографию с автографом?

Хосино открыла дверцу шкафа, занимавшего всю стену, и вытащила толстый коричневый конверт с черно-белыми снимками. Достав один, отдала его Кэндзи. Это была точно такая же фотография, как на столе Инагаки, с надписью внизу: «Спасибо за вашу доброту».

— Мне, конечно, очень приятно, но на самом деле я хотел… Я пришел сюда… чтобы попросить вас стать ведущей моего шоу.

Кэндзи понравилось, как уверенно он это сказал.

— Ах да, ваша передача… — рассеянно произнесла Хосино. — Расскажите мне поподробнее.

Кэндзи объяснил суть программы за горячим чаем с сахаром.

— Действительно шоу необычное. Очень интересно! Но я… я вряд ли смогу быть ведущей. Только взгляните на меня. Я уже совсем не та красотка, которой меня знали телезрители.

— Вы прекрасны, как и раньше.

Она смущенно рассмеялась.

— У меня полно проблем. Я назанимала кучу денег для финансирования разных проектов. Ток-шоу — чтобы реанимировать свою карьеру. Уроки актерского мастерства. Программа о пластической хирургии… Ни один не удался… А теперь… Люди, которые дали мне денег, хотят получить их обратно. А у меня ничего нет…

— Мы хорошо заплатим вам за работу. К тому же мы постараемся оплатить ваши долги.

— Правда?..

— Конечно!

Кэндзи не был полностью в этом уверен. Конечно, в «Эн-би-си» заинтересованы в том, чтобы Хана Хосино стала ведущей шоу. Можно сказать, только из-за этого они согласились наполовину профинансировать проект. Но захотят ли они оплатить ее долги?..

— Сколько вы задолжали?

Кэндзи пришлось сильно постараться, чтобы не показать шок, который он испытал, услышав ответ.

— Тогда по рукам! — сказал он, переборов себя.

Они выпили еще по чашке зеленого чая, чтобы отметить сделку.

Глава 33

Луч полуденного солнца, пробивающийся через квадратное окошко над раковиной, наполнял кухню теплым оранжевым сиянием. Чашка черного остывшего кофе стояла на середине стола, за которым расползся Кэндзи, касаясь лбом коричневой в клеточку скатерти. Ноги отбивали медленный однообразный ритм по полу.

Была суббота. Единственный день недели, когда квартира затихала. Дети уходили на занятия, какие, Кэндзи не знал. Ами покупала ткани в Токио. Эрико с подругой — Вами Инагаки — гуляла по магазинам.

Разглядывая коричневые клетки, Кэндзи удивлялся эйфории, охватившей его вчера вечером, когда он вышел от Ханы Хосино. Он парил до сегодняшнего утра, пока не осознал реальность, которая холодным, темным страхом заползла в душу, вытеснив эйфорию. Как он мог пообещать Хосино, что компания оплатит ее долги! Будущее «Миллионера» целиком зависело от спонсора, готового профинансировать шоу наравне с «Эн-би-си».

Кэндзи сотни раз перебирал документы, перелистывал записные книжки Абэ, но не нашел ни упоминания хотя бы об одном спонсоре. Нет спонсора — нет шоу… Если только он не найдет кого-нибудь.

Хуже того, в порыве радости он позвонил вчера вечером Гото, прокричав в трубку, что Хосино подписала контракт и что переговоры со спонсором завершатся в конце недели.

Входная дверь открылась и закрылась. Кэндзи поднял голову. Эрико толкала тележку, с которой всегда ходила по магазинам, на кухню. Выиграв красную «тойоту», теща стала еще невыносимее, хотя Кэндзи думал, что невыносимее быть уже невозможно. Она продала машину, оплатив долги семьи, отложив часть на совместный отдых в конце года, а то, что осталось, положила в банк на случай, если «со мной что-нибудь случится… или с ним», — добавила Эрико, взглянув на зятя.

— Ну и что ты здесь сидишь, зря теряя время?! — заворчала теща, вытаскивая из тележки пакет моркови с зелеными хвостами.

Ами сто раз говорила ей не покупать фрукты и овощи в местных магазинах, они были плохого качества и хранились всего пару дней. Но Эрико убеждала дочь, что ни к чему переплачивать в супермаркетах.

— Все мечтаешь о своем шоу!.. — посмеивалась теща.

— Если бы вы только знали, с кем я вчера общался, вы бы так не смеялись надо мной! — зло ответил Кэндзи и тут же пожалел, потому что все внимание Эрико переключилось на него.

Обычно он не обсуждал работу с домашними. Семья не представляла, что он делал каждый день. И так даже лучше. Если ничего не получится, что вполне вероятно, меньше надежд будет разбито. Эрико взбесила его! На этот раз он докажет, что она неправа! Он может быть успешным продюсером, чтобы она ни думала!

— Ну-ка расскажи, — потребовала теща.

Вчера Ами сделала Эрико химическую завивку. Упругие кудряшки стояли торчком.

— Встречался с бывшей телеведущей, у которой было свое ток-шоу несколько лет назад. Пятнадцать или чуть больше.

Кэндзи знал, что такого намека достаточно. Эрико стала поклонницей шоу Хосино, когда они появились в восьмидесятых годах, и до сих пор смотрела повторы всех выпусков.

Она вскинула брови, прижав к груди пакет огненно-красной фасоли.

— Гм! Не верю.

— Так и есть, — равнодушно сказал Кэндзи, пожав плечами.

Как приятно помучить старушку!.. К сожалению, кто-то позвонил в домофон, прервав наслаждение.

— Это Идзо. Можно?.. — услышал Кэндзи, подняв трубку.

— Что тебе надо?

Веселье как испарилось. Он не мог простить Идзо за вчерашнее. Дорога обратно на станцию от дома Хосино оказалась еще хуже, чем путь туда. И не только потому что Кэндзи возвращался один. В сумерках улицы оживали.

— Да ладно, дружище! Прости за вчерашнее. Впусти меня. Я хочу узнать, чем все закончилось.

Нехотя Кэндзи нажал красную кнопку, открывая дверь. Вскоре на пороге появился Идзо с пресловутым коричневым кожаным чемоданчиком.

— Ты вернул его?!

Несмотря ни на что, Кэндзи искренне обрадовался за друга.

— Да, только пустой. Но это ничего! — ободряюще улыбнулся Идзо. — С сегодняшнего дня я решил заняться распространением собственного товара. Сейчас покажу.

Идзо, чинно положив чемоданчик на пол, открыл его и вытащил нож с острым лезвием и маленькой батарейкой, прикрепленной к деревянной ручке, из которой торчали тонкие металлические подпорки. Когда Идзо включил батарею, лезвие начало выдвигаться из ручки и задвигаться обратно, имитируя режущее движение.

— Нож для стейка. Специально для гурманов, которым надоело вручную резать мясо.

Батарейка иссякла, и лезвие замерло. Кэндзи нахмурился.

— Конечно, он еще не идеален. Но дай мне время, и я совершу революцию! Чуть не забыл! Это тебе.

Идзо вытащил из чемоданчика завернутую в подарочную упаковку книгу. Кэндзи смутился — ему нечего было подарить другу в ответ.

— Пожалуйста, открой! Это книга. Прости, что бросил тебя вчера.

Разорвав бумагу, Кэндзи увидел — «Лучшие телешоу Японии». Он улыбнулся.

— Спасибо!

— А как… — увидев за спиной Кэндзи Эрико, Идзо заговорил тише, — как вчера все прошло?

— Она согласилась.

— Фантастика!

— Не знаю, не знаю… Я пообещал ей денег. Точнее, оплатить ее долги. А теперь не уверен, смогу ли столько собрать.

Идзо ободряюще потрепал друга по плечу.

— Сделай мне кофе, и мы что-нибудь придумаем.

Вдруг открылась входная дверь. Вошли Ами с детьми. Все несли в каждой руке по пакету с продуктами.

— Ёси, поставь сумки и сбегай за остальным в машину.

Ами прошла на кухню, недоверчиво взглянув на друга мужа.

— Здрасьте, — холодно сказала она, но, увидев коричневые пакеты Эрико, тут же забыла об Идзо. — Мама, — тихо сказала Ами, ставя свои пакеты на кухонный стол, — вы опять накупили гнилых овощей?

Похоже, Ами приняла Идзо за игрока пачинко, поэтому Кэндзи поспешил его представить:

— Это мой друг — Идзо Идзуми. Он зашел помочь мне по работе.

Решив, что Идзо — коллега из «Майру ТВ», Ами сразу смягчилась.

— Я не знакома почти ни с кем с работы Кэндзи. Он все от всех скрывает. Ничего нам не рассказывает. Может быть, вы расскажете?

— Это коммерческая тайна! — ответил Идзо.

Ами кокетливо рассмеялась.

— Присаживайтесь. Сейчас я уберу сумки. Вот так лучше. Может, сварить вам кофе?

— Кэндзи как раз собирался.

— О, давайте лучше я. Вам ведь нужно работать. Обещаю не подслушивать!

Ами отвернулась к разделочному столу, начав распаковывать сумки. К ней тут же подскочила Эрико и зашептала что-то на ухо.

— Мама! Я занята, — громко сказала Ами, — тем более я вас не слышу. Говорите громче. Боже, как глупо!

Вдруг она резко повернулась к мужу.

— Кэндзи! Мама говорит, что ты выставляешь ее дурочкой, утверждая, что вчера встречался с Ханой Хосино!

Кэндзи с Идзо переглянулись.

— Это правда, — ответили они хором, пододвигая стулья к столу, когда на кухню вбежали близнецы с продуктами.

Если бы даже Кэндзи захотел встать и выйти, он не смог бы, его со всех сторон окружали пакеты.

— Боже мой! Подумать только!

Краска залила шею Ами и быстро поползла на лицо.

— Что случилось? — спросила Юми.

— Папа вчера встречался с очень важным человеком, а это означает, что он и сам станет очень важным.

Взяв у дочери пакеты, Ами поставила их на подоконник, больше места не было.

— Ты ведь тоже ему не веришь? — спросила Эрико.

Юми запрыгала на месте, распевая:

— Папочка знаменит! Наш папуля знаменит!

Взглянув на сестру, Ёси поморщился.

— Вот дурочка! Может хватит?

Все вокруг кричали, перебивая друг друга. Голова Кэндзи готова была взорваться. В кухне стало жарко, душно. Надо срочно выбраться отсюда! На свежий воздух… Но прямо за его стулом стояли близнецы, ругаясь друг с другом. Ему не выйти!

— С кем он встречался?

— С кем-то очень важным.

— С кем очень важным?

— Я думаю, вы говорите обо мне.

Потребовалось полсекунды, чтобы семейство поняло, что мягкий женский голос с идеальной дикцией, как будто тренированной всю жизнь, не принадлежал никому из них. Все замолчали, замерев, и повернулись к кухонной двери, где стояла Хана Хосино.

— Надеюсь, вы не против, что я вошла, — проговорила она с кокетливой улыбкой. — Дверь была открыта.

Все смотрели на нее, не говоря ни слова, не смея шевельнуться. Через несколько секунд Кэндзи вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и тут же захлопнул его. Никогда раньше он не видел гламур во плоти. И вот он, точнее, она — на его кухне!..

Эрико заговорила первой.

— Мне нужно позвонить, — заявила она и выбежала из кухни.

Следующей пришла в себя Ами.

— Очень рада встрече с вами, Хосино-сан! Я не знала, что вы зайдете к нам, поэтому слегка смущена. Вы застали нас врасплох… Меня зовут Ами Ямада. Наверное, вы познакомились с моим мужем вчера. Давайте я возьму ваше пальто.

— Спасибо, — поблагодарила Хосино.

Она была в платье с ярким рисунком и в шелковом шарфе на голове. Опустив пальто на руки Ами, Хосино сняла большие солнцезащитные очки.

— Да, я очень рада, что познакомилась с ним вчера. Ваш муж оказал мне неоценимую услугу.

Все посмотрели на Кэндзи, ожидая, что он что-нибудь скажет. А он потерял дар речи. Женщина, стоявшая перед ним, не просто изменилась — она снова стала той звездой, которой ее помнили.

В повисшей тишине Ами выскользнула из кухни и, тут же вернувшись, уговорила Хосино сесть за стол рядом с Идзо и Кэндзи.

— Может быть, кофе, чай, пирожное? Мама! — Ами хлопнула в ладоши, потом еще раз и еще, пока на кухню не зашла Эрико. — Мама, помогите мне обслужить гостей.

И повернувшись к Хосино, спросила:

— Может быть, ваши коллеги присядут в гостиной?

— Коллеги? — подозрительно переспросил Кэндзи.

Он вскочил и, выглянув в коридор, увидел тех же мужчин, что и вчера в квартире Хосино.

— А они?.. Что они здесь делают?! — сердито спросил он.

— Кэндзи, не груби! — воскликнула Ами.

Хосино слегка погладила Кэндзи по руке.

— Не волнуйтесь. Все в порядке. Это мои телохранители. — Хосино засмеялась. — Вчера, когда вы ушли, я позвонила их боссу и сказала, что скоро расплачусь с долгами. Он решил защитить свои инвестиции и послал ребят ко мне утром. Мы потом неплохо посмеялись. Правда, мальчики?

Она посмотрела на двух громил, жмущихся в коридоре. Ничего нельзя было прочесть в их глазах, и не только, потому что в коридоре перегорела лампочка, но и из-за солнцезащитных очков.

— Мы немного прошлись по магазинам.

Встав, Хосино повернулась вокруг — край платья закружился волной — и упала в кресло.

— Слегка увеличила текущий долг. Мне ведь нужен новый гардероб, если я вновь собираюсь стать звездой.

— Хана, нам надо поговорить, — проговорил Кэндзи, положив обе ладони на стол. — Мне нужно сказать вам кое-что важное.

— Кэндзи, только не сейчас! — недовольно воскликнула Ами, расставляя лучший фарфоровый сервиз на столе.

Хана Хосино снова погладила Кэндзи по руке. Ее кожа была холодной и гладкой, на пальце блестело бриллиантовое кольцо.

— Я не знаю, как благодарить вас за то, что вы сделали для меня. Вы подарили мне надежду. Еще вчера мир был блеклым, а сегодня он вновь заиграл разноцветными красками!

— Прошу прощения, — вежливо кашлянул Идзо. — Мы мельком виделись вчера, Хосино-сан.

— Неужели?

— Да. Разрешите представиться. Идзо Идзуми. Личный советник Кэндзи.

— Как мило, — улыбнулась Хосино, поправляя выбившиеся из-под шарфика кудри и надевая очки.

— Могут возникнуть проблемы. — Кэндзи не хотелось врать ей. Он не собирался обещать ей то, что не сможет выполнить. Но не успел он произнести и слова, как Идзо больно пнул его под столом.

— О-о-о! — взвыл Кэндзи. — За что?!

— Что с вами? — встревожилась Хосино.

— Кэндзи просто хотел сказать вам, — вмешался Идзо, — как рад он работать с таким профессионалом, как вы!

— Я…

— Он беспокоится, что не сможет соответствовать вашему уровню.

— Да что вы… — Хосино поразила сама мысль, но она не успела закончить, в домофон позвонили.

— Боже, у нас сегодня день открытых дверей! — Ами поставила кофейник на стол и побежала открывать, выбравшись из кухни и еле протиснувшись рядом с громилами, заполнившими весь коридор.

Вскоре в дверях раздался тоненький голосок с хрипотцой:

— Пропустите. Мне нужно совсем немного места.

Телохранители Хосино вжались в стену, пропуская Вами и следом за ней прихрамывающего сына.

— Мама, да что вы делаете? Мы не можем так просто ввалиться в чужую квартиру!.. — шептал он.

— Ты же говорил, что мечтаешь увидеть ее, — кричала старушка. — Это твой шанс. Делай, как я говорю. И не смей перечить матери!

— Вы ошибаетесь, если думаете, что она здесь, — возмущенно воскликнул Инагаки. — Это всего лишь его очередная издевка…

Он не смог договорить, первый раз, по крайней мере во плоти, увидев перед собой сияющую улыбку Ханы Хосино.

— А кто этот привлекательный молодой человек? — с наигранной скромностью поинтересовалась Хана.

Глава 34

— Пап, я не хочу спать! — заныл Ёси, растирая глаза кулачком.

— Уже поздно, — непреклонно сказал Кэндзи и, наклонившись к сыну, откинул назад челку и поцеловал небольшой шрам на лбу.

Шрам Ёси заработал в четыре года. Ами пошла по магазинам, взяв с собой Юми, а Кэндзи попросила присмотреть за Ёси. Кэндзи с Ёси сидели за столом на кухне: сын рисовал, а Кэндзи думал о работе. Вдруг его осенило. Какая мысль ему пришла в голову, уже и не важно, но она явно имела отношение к телевидению, потому что Кэндзи бросился за блокнотом — он мог забыть ее в любую секунду. Кэндзи обыскал всю квартиру, но блокнот как испарился. Вдруг из кухни раздался страшный крик. Кэндзи рванул туда и увидел, что Ёси, видимо, забрался на стул, чтобы достать пакет сока с подоконника, и упал, ударившись головой об угол стола. Кэндзи поднял на руки слабенькое тело, боясь, что мальчик умер. Он отвез ребенка в больницу. Его обследовали и, не обнаружив ничего страшного, отправили на следующий день домой. В постели той же ночью Ами выразила все, что думала по этому поводу. Где он был?! Чем занимался?! Когда должен был присматривать за сыном! Кэндзи никогда не умел врать, и тогда ему даже на ум не пришло сказать неправду. Ами только покачала головой. Он обыкновенный клерк, которому необходимо заботиться о семье, а не телевизионный продюсер! После этого случая Ами почти никогда не оставляла Кэндзи одного с детьми, да и он сам был не против, чтобы она полностью занималась ими. И больше не заикался о своей мечте стать телепродюсером.

Шрам со временем почти рассосался. От света лампы на тумбочке лицо Ёси казалось розовым. Поцеловав сына на ночь, Кэндзи погасил свет и вышел из комнаты. Юми спала в соседней комнате, закинув руки над головой, словно балерина. На цыпочках, чтобы не разбудить ее, Кэндзи прокрался по коридору. Вдруг зазвонил телефон.

— Алло! — резко сорвал он трубку и прикрыл ладонью ухо, чтобы лучше слышать.

Из гостиной и кухни доносился веселый смех.

— Мифунэ-сан?! Да, это Кэндзи.

Бывший личный помощник Абэ сказала, что Гото запланировал на завтра пресс-конференцию в гостинице «Лазурная башня» по поводу запуска программы «Миллионер». Для Хосино уже забронирован номер. Нужно только, чтобы Кэндзи подготовил ее и проследил, чтобы она приехала вовремя. Хосино долго не появлялась на телевидении, и Гото хотел, чтобы она доказала готовность к работе, а заодно и прорекламировала шоу.

— Как-то все быстро… — пробормотал Кэндзи, потирая лоб.

Он думал, что у них больше времени. Намного больше…

— Гото абсолютно уверен, что шоу уже пора запускать, — объяснила Мифунэ.

Кэндзи согласился доставить Хосино в гостиницу. Он прекрасно понимал: чтобы подготовить звезду, придется рассказать ей всю правду. Совесть не позволит ему спокойно наблюдать, как Хана Хосино закапывает себя глубже в долговую яму, покупая шубы и бриллианты на деньги, которые ей не принадлежат. Однозначно решив для себя, что пришло время раскрыть карты, Кэндзи поспешил на кухню, но неожиданно замер перед гостиной.

Ами с напитками на подносе проскочила мимо. Остановив ее за локоток, Кэндзи шепнул, кивая в сторону комнаты:

— Посмотри на маму!

— Я занята! — резко воскликнула Ами, но на этот раз Кэндзи услышал в ее голосе не раздражение, а восторженность.

Как она рада сыграть роль расторопной хозяйки, ведь среди гостей — знаменитость! Но больше всего Кэндзи удивило, что Ами не возмутилась, увидев, что ее мать играет в карты с Вами и телохранителями Хосино. Она как ни в чем не бывало наполнила фужеры только что приготовленным лимонадом и, убрав пустые пивные бутылки, подала новые. Телохранители ставили бутылки прямо на стол без подставок! А Ами ничего не говорила!

«Меня бы заживо съела!» — подумал Кэндзи.

— Я снова выиграла! — заявила Эрико, раскрыв карты веером, а потом сгребла к себе горку спичек, лежавших на середине стола, увеличив свою кучку вдвое. — Сдавайте быстрее!

Она грозно взглянула на громил, примостившихся на краю желтого дивана. Вами сердито втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, а громилы от удивления только качали головами.

Странно. Кэндзи не мог понять, как это произошло. Как такое возможно?! Его удивила даже не карточная игра, а сколько народу собралось в доме. Он не мог припомнить, когда в последний раз у них были гости, да к тому же столь разношерстная компания! И вдруг его осенило — все эти люди собрались здесь из-за него!

— Причина во мне! — удивленно произнес он вслух и даже испугался.

Подправив повязку на глазу, Кэндзи повернул к кухне, на пороге которой маячил Идзо.

— Тебе хоть самому верится?.. — прошептал он. — Звезда мировой величины — в твоем доме! На твоей кухне!

Кэндзи кивнул.

— Мне очень повезло.

— Повезло?! Здесь дело не в везении! Ты заслужил. — Идзо подошел к другу ближе. — И ты ведь не собираешься сейчас все разрушить своими собственными руками?

— О чем ты?

Идзо зашептал:

— Ты ведь не расскажешь ей, что еще не нашел спонсора?

— Я должен. Так будет по-честному… Но… — Кэндзи замолчал на секунду. — Если завтра все пройдет хорошо, то вопрос можно будет снять с повестки.

— А что произойдет завтра? — нахмурившись, спросил Идзо.

— Пресс-конференция. — Кэндзи дотронулся до медали святого Христофора. — У меня хорошее предчувствие… Не знаю почему, но мне кажется, мы найдем спонсора.

— Рад слышать! А знаешь, похоже, мы стали невольными сводниками!..

Идзо показал на кухню.

Заглянув, Кэндзи понял, что имел в виду Идзо.

За столом сидела Хана Хосино. Она сняла шарф, длинные волнистые волосы каскадом спадали на плечи. Напротив нее, поставив локти на стол и положив подбородок на ладони, сидел Инагаки. От тепла кухонной лампы гель, которым были тщательно уложены его волосы, начал капать на лицо. Инагаки смахивал его назад, ни на секунду не отрывая влюбленного взгляда от Хосино.

— Расскажите еще раз, как вы познакомились с премьер-министром Накасоне, — умолял Инагаки. — О чем вы у него спросили? Во что были одеты? Что он вам ответил?

Кэндзи удивленно разглядывал внезапно разомлевшего банкира. Неужели он способен расслабляться?!

Хосино отпила лимонад. Ее рука едва заметно дрожала.

— Еще раз? — изобразила она удивление. — Вам уже, наверное, надоело меня слушать.

— О нет! — воскликнул Инагаки. — Каждый раз, когда вы рассказываете, я узнаю что-то новое — деталь, о которой вы забыли упомянуть в последний раз, драгоценности, которые были на вас, комплимент, который вам сделали. Пожалуйста, расскажите еще раз!

— Ну хорошо.

Хосино наколола кусочек арбуза на зубочистку и начала рассказывать, обращаясь не только к Инагаки, но также к Идзо и Кэндзи. Инагаки сходил с ума от ревности, стоило Хосино отвести от него взгляд. Он тут же придумывал вопрос, чтобы вновь оказаться в центре ее внимания.

Закончив рассказ, Хосино поднялась.

— По-моему, я злоупотребила вашим гостеприимством. Мне пора.

— Нет, не уходите! Не сейчас, — пытался остановить ее Инагаки. — Как вы можете уйти, вы ведь еще не рассказали мне о новой программе?

— Думаю, мой коллега сможет объяснить лучше, — ответила Хосино, кивнув головой в сторону Кэндзи.

— Хорошо, что вы заговорили о шоу. — Кэндзи старался не смотреть на Идзо. — Мне нужно серьезно поговорить с вами, Хосино-сан. Вы должны знать, что у нас пока нет спонсора. Компания «Эн-би-си» согласилась профинансировать половину бюджета передачи. Я должен найти деньги для второй половины. Иначе весь проект обречен…

Хосино изменилась в лице. Впервые за вечер Кэндзи вновь увидел женщину, с которой познакомился вчера. Ему стало больно от ее разочарования, и он попытался хоть как-то приподнять ей настроение.

— Не хочу обманывать вас — есть риск, что мы не сможем найти спонсора. Но завтра днем состоится пресс-конференция, и я очень надеюсь, что…

— Завтра?! Так скоро! — встревожено воскликнула Хосино.

— В гостинице «Лазурная башня». По-моему, это идеальная возможность найти спонсора. Придут многие влиятельные люди. — Кэндзи вспомнил о длинном списке приглашенных, который зачитала по телефону Мифунэ. — Благодаря вашему обаянию и красоте, думаю, мы справимся с задачей!

— Но я не готова! Что я надену?! У меня нет стилиста. Как же прическа, макияж?..

— Об этом не беспокойтесь, — неожиданно сказала Ами, выглядывая из-за плеча Кэндзи. — Я могу помочь.

По-моему, у меня есть отличное платье, которое идеально подойдет вам.

— Не бойтесь, теперь вы в надежных руках талантливой швеи, — заверил Инагаки, погладив Хосино по руке. — Не о чем волноваться, многие люди интересуются подобными проектами. Ямада-сан обязательно найдет спонсора. И не одного. Так ведь, Ямада-сан?

Инагаки многозначительно посмотрел на Кэндзи. Он снова превратился в строгого банкира.

Глава 35

Взяв жену за руку, Кэндзи направился к выходу. Оказавшись на улице у станции метро, он остановился, чтобы отдышаться. Ами улыбнулась. Смущенно. Или так ему показалось. Она раскраснелась от жара десятка тел, прижатых друг к другу в вагоне. Выпустив руку мужа, достала из сумочки маленький вентилятор, работающий на батарейках — подарок Идзо, — и поднесла к лицу. Лопасти закрутились в одну сторону, потом в другую, и неожиданно остановились, безжизненно повиснув над блоком батареек. Кэндзи с Ами рассмеялись. Спрятав вентилятор в сумочку, Ами поправила рукой прическу.

— Прекрасно выглядишь, — нежно сказал Кэндзи, снова взяв жену за руку.

Появление Ханы Хосино вчера, похоже, вдохнуло жизнь в их брак. Все утро Кэндзи чувствовал себя молодоженом: нежно, с восхищением смотрел он на Ами, ворковал ласковые слова.

«Престарелый влюбленный голубок», — подумал он, улыбнувшись.

Ами вела себя игриво. Она призналась мужу, что больше не чувствует напряжения, когда он рядом, ведь не было причин сердиться. Ами строила планы на будущее, пока они шли от метро к мосту. Может быть, им переехать в новую квартиру? Более современную и просторную. Надо подумать о поездке за границу этим летом…

— Почему ты так изменилась? — спросил Кэндзи.

После уговоров Ами призналась, что появление Ханы Хосино избавило ее от страха, мучившего месяцами. От страха, что Кэндзи сходит с ума. Что его мечта не осуществится. Что он никогда не будет телепродюсером, а останется обыкновенным клерком. Или еще хуже, сортировщиком почты. А теперь она может гордо выпрямить спину и, не стесняясь, говорить о муже с подругами и заказчицами.

А он-то!.. Кэндзи вряд ли понимал, как стыдно жене было за него. Но он отбросил эту мысль, когда они подошли к мосту, соединяющему многопутную дорогу, по которой ползли, упираясь друг в друга бамперами, машины.

— Еще несколько шагов, и мы у цели, — сказал Кэндзи, перейдя через мост.

Они заметили гостиницу «Лазурная башня» сразу же, как только вышли из метро. Ами и Кэндзи прошли по аллее и оказались у входа в многоэтажное здание с пышными экзотическими растениями в мраморных клумбах.

В фойе Ами замерла, быстро моргая широко раскрытыми глазами.

— Боже мой! Я всегда знала, что должна оказаться в этом месте. Мы заслужили такое. Правда, Кэндзи?

Она взглянула на мужа, который согласился, что здание действительно впечатляет.

Пол из белого мрамора бежал под ногами бесконечным потоком. Темно-серые стены врезались высоко наверху в молочно-белый потолок. Слева они увидели большую блестящую регистрационную стойку из красного дерева со скошенными краями. Всю стену от пола до потолка напротив стойки занимали огромные окна. Перед ними стояли небольшие квадратные столики из красного дерева с массивными стеклянными пепельницами и фирменными спичками. У каждого столика было плетеное кресло с зеленой, словно мох, подушечкой.

— Доброе утро! — Молодой человек, стоявший у входа, вежливо поклонился. — Добро пожаловать в «Лазурную башню». Могу я вам помочь?

— Я пришел к коллеге, остановившейся у вас в гостинице, — сказал Кэндзи, ему казалось необходимым объяснить свое присутствие здесь.

В отличие от Ами, он часто бывал в подобных гостиницах. Деловые партнеры «Эн-би-си» часто останавливались в «Экселе» или «Парк-Хайатте». Кэндзи часто поручали встречать их, сопровождать на ужины, работая, по сути, гидом или скорее эскортом по барам. Однако в «Лазурной башне» он оказался впервые. По одной простой причине — партнеров, останавливающихся здесь, обычно развлекало само высшее руководство. А Кэндзи не входил в их число. До сегодняшнего дня.

— Пожалуйста, пройдите туда. — Молодой человек показал в сторону регистратуры. — Мои коллеги вам помогут.

За стойкой работали три девушки. Каждая была чем-то занята. Но стоило Кэндзи подойти, одна из них тотчас обратилась к нему:

— Доброе утро, господин! Чем могу быть полезна?

— У меня здесь назначена встреча с деловым партнером, одной из ваших постояльцев. Ханой Хосино.

Кэндзи с волнением следил за выражением лица девушки.

«Она думает, что я недостоин находиться здесь, что я незваный гость…» — пронеслось у него в голове.

— Представьтесь, пожалуйста, — вежливо попросила девушка.

— Кэндзи Ямада.

— Подождите минутку, пожалуйста.

Вставив наушник в ухо, девушка набрала номер на мини-станции, спрятанной с другой стороны стойки. Кэндзи вежливо отвернулся.

Хотя было только восемь утра, к тому же понедельник, в фойе кипела жизнь. В плетеных креслах сидели мужчины в деловых костюмах. Они словно по команде одновременно пролистывали газеты, пили кофе и курили. Другие постояльцы бежали к выходу, за ними едва поспевали носильщики с сумками. Кэндзи обратил внимание на одного господина во всем черном с подозрительно черными волосами, за исключением одной седой полоски, пересекающей голову посередине, словно лошадиная грива. На ногах у мужчины были бальные туфли. И он вальсировал по мраморному полу, ласково шепча что-то крошечной белой собачке, лежавшей у него на руках, маленький язычок которой, как у ящерицы, то высовывался, то пропадал.

— К сожалению, не отвечают, — сообщила девушка за стойкой, а потом посмотрела на изящные золотые часики, болтающиеся на тонком запястье. — Сейчас как раз подают завтрак. Наверное, Хана Хосино скоро вернется в номер.

— Наверное… — неуверенно согласился Кэндзи.

Вчера вечером, когда они, расставаясь, договорились о сегодняшней встрече, Хана сказала ему, что никогда не завтракает.

Он беспокойно взглянул на жену. Но она не слышала слов регистратора, изумленно наблюдая за странным господином с белой гривой и миниатюрной собачкой.

— Подождете? Если хотите кофе, я сейчас позову официанта, — сказала девушка.

Кэндзи кивнул.

Они с Ами выбрали плетеные кресла с краю. К ним тотчас же подскочил молодой человек в белой рубашке с коротким рукавом и черных брюках с идеальными стрелками.

— Доброе утро, — поздоровался он и подал Кэндзи и Ами меню в кожаной обложке с золотым изображением «Лазурной башни».

Не вникая в содержание, Кэндзи несколько раз пролистал меню. Нет, он не может покорно сидеть и ждать! Соскочив с места, он бросился к регистрационной стойке.

Но в номере 1401 никто не брал трубку.

Стараясь выглядеть спокойным, Кэндзи вернулся за столик к жене. Она уже заказала кофе с пирожным. Куда, интересно, пропала Хосино? Кэндзи запаниковал. Они же договорились встретиться ровно в восемь. Пресс-конференция начнется в полдень, но нужно тщательно все обговорить. Сегодня для Кэндзи великий день. Сегодня наконец-то начинается реальная работа.

— Еще завтракает?, — спросила Ами, стряхивая с юбки просыпавшийся сахар.

Кэндзи кивнул, глядя, как жена приступила к ассорти из пирожных.

— Уже 8.45! — Он больше не мог скрывать панику. — Сколько можно завтракать?!

— Здесь очень вкусно кормят, — заявила Ами, вытирая уголки губ салфеткой. — Пожалуйста, сядь.

Ей надоело смотреть, как муж маячит перед глазами.

А он не мог успокоиться. Что же случилось с Хосино, когда она вышла из их квартиры вчера вечером? Телохранители должны были доставить ее в гостиницу и убедиться, что она устроилась. Может, она потом пошла куда-то?.. Наверное, в бар. Нет, скорее она решила выпить в номере. Этого Кэндзи боялся больше всего, с тех пор как заметил, что у нее дрожат руки. Столько всего навалилось на нее разом, все произошло так быстро… Похоже, Хосино решила выпить немножко, чтобы успокоиться. Потом еще чуть-чуть, и потеряла контроль.

Прошел час. Кэндзи раз двадцать просил регистратора набрать номер. Но никто не отвечал.

— Ну все! — заявила Ами, убрав журнал в сумочку. — Идем к ней.

— Мы не можем. Нас же не пригласили!

— А что ты предлагаешь?! Мелькать дальше перед моим носом, протирая ботинки?

— Конечно, ты права. Пошли быстрее, пока я не передумал.

Они поднялись на лифте на четырнадцатый этаж и, следуя знакам на стенах, прошли в конец белого коридора, освещаемого маленькими лампочками с потолка. Красный ковер с длинным ворсом и вкраплениями золотистого и голубого цвета поглощал звук шагов. Подойдя к номеру 1401, Кэндзи осторожно постучался. Ответа не последовало.

— Так она нас не услышит, — сказала Ами и забарабанила в дверь кулаком.

Безрезультатно. Ами с Кэндзи вдруг расхохотались, почувствовав себя подростками. А потом, прижавшись к двери, постарались понять, что происходит с той стороны.

— Ничего не слышу.

— Постучи еще раз.

— Нет, лучше ты постучи.

Из соседней комнаты вышла горничная — пожилая кореянка. Кэндзи с Ами от неожиданности отскочили от двери.

— О нет! Только не это! — вдруг воскликнула Ами, как безумная, роясь в сумочке. — Я забыла карточку внутри. Не может быть! Точно, на подоконнике у раковины в ванной. Теперь придется спускаться к администратору.

Притворившись, что только сейчас заметила горничную, Ами повернулась к ней.

— Может быть, вы… Не могли бы вы помочь нам?.. Пожалейте наши ноги. Я так устала таскаться с четырнадцатого на первый!

Горничная пожала плечами, лопоча что-то на корейском. А потом повернулась к ним спиной — вены на ногах были покрыты страшными узлами.

Ами не сдавалась. Она дотронулась до плеча горничной и попыталась пантомимой изобразить, как открывает дверь. Горничная с подозрением посмотрела на них. Кэндзи подумал, что она наверняка приняла их за грабителей. А Ами тем временем объясняла жестами, как выходит из номера, закрывает дверь и понимает, что забыла карточку внутри.

— А-а-а! — наконец-то догадалась горничная.

— Ты молодец! — шепнул жене Кэндзи, когда они закрыли дверь, войдя в номер.

Внутри было темно, душно, и пахло чем-то сладким.

— Стой на месте, — сказал Кэндзи, а сам, вытянув руки, чтобы не натолкнуться на что-нибудь в темноте, пошел вперед.

Он не рискнул открыть дверь в коридор, боясь, что горничная все еще там. Кэндзи никак не мог нащупать выключатель. Нужно идти прямо. Он точно знал, что во всех гостиничных номерах напротив двери должно быть окно. Кэндзи чуть не упал, запнувшись скорее всего об одежду, потом больно ударился ногой обо что-то твердое — кресло. Он слышал свое тяжелое сбивчивое дыхание. Но в комнате точно был еще один человек, кроме него и Ами. Наконец Кэндзи уперся руками в окно. Одернул шторы, открыл жалюзи, и в комнату ворвался солнечный свет.

Ами вскрикнула. На кровати, раскинувшись морской звездой, лежала Хосино, полностью одетая, но подол платья задрался до талии, виднелись стрелки на колготках. Одеяло было скомкано. Рядом на кровати лежала пустая бутылка шампанского. Еще несколько валялось на полу.

— Хосино-сан! — позвал Кэндзи. Женщина не шелохнулась. — Что делать?! Она, похоже, в отключке.

Он рассеяно смотрел на жену широко открытыми от паники глазами.

— Подними ее, — сказала Ами, подходя ближе. — Думаю, она уже проспалась. Подними ее и отведи в ванную.

Кэндзи было ужасно неудобно, но он заставил себя, придерживая Хосино за спину, приподнять ее. Она недовольно застонала. Закрыв глаза, чтобы не смущать ее, Кэндзи слегка повернул Хосино, а потом, обхватив обеими руками, поставил на ноги. Хосино, словно большая сломанная кукла, болталась в его руках, рискуя упасть, пока Кэндзи, демонстрируя чудеса акробатики, не добрался до ванной и не опустил Хосино на крышку унитаза.

— А теперь выйди. Я все сделаю сама, — попросила Ами, закрывая дверь. — Потом снова открыла и крикнула: — Закажи побольше кофе, яичницу и тосты.

Ровно через двадцать девять минут — Кэндзи считал — Ами вышла из ванной комнаты, а за ней следом — Хосино с раскаянием на лице. Она была тщательно умыта и закутана в белый махровый халат. Мокрые волосы виновато свисали на плечи.

— Мне очень стыдно, — вновь и вновь повторяла она, стараясь не смотреть Кэндзи в глаза, — что вы видите меня в таком состоянии. Не знаю, как я смогла подвести вас после всего, что вы для меня сделали…

Хосино говорила медленно, с трудом произнося каждое слово. Похоже, она плакала в ванной.

— Ничего страшно, — сказал Кэндзи. — До конференции еще масса времени. Садитесь и поешьте для начала.

Кэндзи пододвинул стул к круглому столу у окна.

— Я не голодна.

Но с Ами в вопросах еды спорить бесполезно. Через минуту Хосино уже ковыряла яичницу маленькой ложечкой, а Ами закручивала ее волосы в шикарный пучок. Зазвонил телефон, прорезав тишину так неожиданно, что все подпрыгнули.

— Боже, моя голова! Кто-нибудь скорее возьмите трубку! — чуть не плача, взмолилась Хосино.

Кэндзи ответил и, поздоровавшись, прикрыл трубку ладонью.

— Это менеджер, ответственный за конференцию. Зал готов, и мы можем в любой момент спуститься прорепетировать.

Хосино уронила на блюдце чашку с кофе, как будто у нее больше не было сил ее держать. Руки сильно дрожали.

— Я не смогу, — прошептала она. — У меня не получится.

Вначале Кэндзи подумал, что Хосино капризничает, но, увидев панику на ее лице, и сам испугался.

— Вы должны. Вы не можете нас подвести. Все уже подготовлено. Это ведь уникальный шанс прорекламировать шоу. Найти спонсора, в конце концов. Без спонсора шоу не будет. Без шоу у меня не будет работы!

— Знаю… Мне очень жаль, но я не могу. Вы должны понять. У меня нет уверенности внутри.

— Это просто нервы, — сказала Ами, погладив Хосино по плечу. — Как только попадете в зал, вам сразу покажется, что вы и не прерывали карьеру!

— Не знаю… Прошло столько времени! Я все забыла. Мне страшно…

Ее голос дрожал. Крупная слеза скатилась по щеке, потом еще одна и еще, и еще.

— Я не смогу! — закричала Хосино и, бросившись в ванную, закрылась там.

— Ну и что теперь? — спросил Кэндзи.

Ами не ответила. Они молча смотрели то друг на друга, то на запертую дверь в ванную. Снова зазвонил телефон. Кэндзи не хотел отвечать, но аппарат продолжал настойчиво трезвонить. Пришлось поднять трубку.

— Инагаки-сан… Нет, сейчас не время… Лучше не надо… Тут такая деликатная ситуация… Нет, я ей ничего не сделал! Она сама закрылась в ванной и не хочет выходить… Если вы не понимаете…

Кэндзи повесил трубку.

— Он идет сюда. Я не смог его отговорить.

Через минуту Инагаки стоял в дверях, дрожа от ярости.

— Что вы с ней сделали, Ямада?!

Хромая, он ворвался в комнату, отодвинув Кэндзи.

— Как вы посмели довести ее до такого состояния?! Вы хоть представляете, какая она хрупкая, бесценная, утонченная женщина! Если вы обидели ее, я… клянусь, я…

Не успел он закончить свои угрозы, как Ами встала перед ним, заслонив собой Кэндзи.

— Мой муж ничего ей не сделал, Инагаки! Он был очень добр и терпелив!

Неизвестно, кто больше удивился ее словам. Кэндзи не привык, чтобы жена защищала его. Она наоборот всегда принимала сторону противника.

— Хосино-сан просто нервничает перед выходом на сцену. Ее нужно немного приободрить, придать ей уверенности. И мне кажется, лучше вас никто с этим не справится.

Инагаки подправил галстук.

— Хорошо, думаю, у меня получится. — Он, хромая, подошел к ванной. — Пожалуйста, дайте нам поговорить наедине.

Кэндзи с Ами сели в кресла у окна в дальнем углу комнаты, беспокойно поглядывая на Инагаки, который осторожно постучался в дверь. Не было слышно, что он сказал, но дверь слегка приоткрылась, потом шире, и он проскользнул внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась. Прошло несколько минут.

— И что они там так долго делают? — спросил Кэндзи, нервно разминая пальцы.

— Дай им время.

— У нас нет времени!

Часы показывали 11.30.

— Хватит. Пусть выходят! — категорично заявил Кэндзи и решительно направился к ванной.

Только он занес руку, чтобы постучаться, дверь открылась. И из ванной вышла смущенная Хосино, а за ней Инагаки.

— Я готова! — воскликнула Хана Хосино, хлопнула в ладоши и посмотрела на великодушно улыбающегося Инагаки. — Что вы хотите, чтобы я сказала на конференции?

Кэндзи заметил, что руки у нее все еще дрожат.

Глава 36

— Вы что, все покупаете?! — удивилась продавщица, выглядывая из-за пачки газет, которую водрузил на прилавок Кэндзи, и вдруг замолчала, рассматривая обложки. — Сколько здесь всего! О, не думала, что это уже напечатали. Я так долго ждала…

Она вытянула из пачки таблоид с последними сплетнями о знаменитостях, звездах сериалов, политиках с фотографиями во всю страницу.

Продавец листала газету, охая и ахая от удивления.

— Ух-ты, не знала, что они встречаются!.. Что это она на себя напялила?!

— А это кто? — тоненьким голоском спросил худой мужчина в обтягивающей белой футболке, пытаясь заглянуть через плечо Кэндзи. — Как ужасно! Фуксия! С ее-то кожей. Нет, розовый — однозначно не ее цвет!

Кэндзи громко кашлянул и забрал газету, положив поверх остальных.

— Простите, я бы хотел заплатить. Мне пора на работу.

— Да я просто посмотрел! — обиженно воскликнул худой мужчина.

— Кругом одни грубияны! — поддержала его продавщица.

— Особенно по утрам!

— Можно я просто заплачу и пойду?

Демонстративно медленно продавец начала перебирать газеты, забивая цену в кассовый аппарат. То ей очень сложно было разобрать цену на обложке, то западала клавиша. Сложив наконец все цены и получив итоговую сумму, продавец нажала кнопку, чтобы аппарат сообщил Кэндзи, сколько нужно заплатить. Очевидно, в расчеты закралась ошибка. Кэндзи взглянул на пачку газет, однако спорить не стал. Не было ни времени, ни желания. Он протянул деньги.

Продавец удивленно посмотрела на него, потом на газеты и закричала:

— Подождите! Здесь какая-то ошибка. Это не может столько стоить. Давайте я пересчитаю.

— Не стоит. Возьмите деньги, — сказал Кэндзи, настойчиво сунув ей в руку банкноту.

Он знал, что был резок, даже груб. Но какая разница! Сегодня с утра жизнь не заладилась. Он накинулся на Ёси, что тот неправильно чистит зубы. Потом, опаздывая на автобус, толкнул старушку. Она выронила сумку, из которой на землю посыпались яблоки с апельсинами. Кэндзи даже не удосужился остановиться, чтобы помочь. Вскочил в автобус и чуть не подрался с беременной женщиной за последнее свободное место.

Он не мог контролировать себя. С утра его терзали мрачные предчувствия, беспокойство и злость. Кэндзи сердито распахнул двери и вышел на улицу. Вчерашний день стал полнейшей катастрофой. Прокручивая события прошедшего дня, он смог заснуть только в четыре, поэтому утром не услышал будильник. Теперь еще, похоже, и на работу опоздает. А ему так хотелось прийти первым и спокойно, пока никто не начал приставать, просмотреть газеты, затем сформулировать ответы на вопросы, которые обязательно возникнут у Гото. Было 9.30. Коллеги уже час как на работе. Новости разнеслись по офису. И сейчас все, наверное, обсуждают его провал.

Магазинчик был частью небольшой серой пристройки у основания двадцатипятиэтажной высотки, в которой работал Кэндзи. Каждое утро он покупал здесь газеты, в следующем магазинчике — кофе с кексом и спешил на работу. Сегодня времени на завтрак не было. Кэндзи забежал в лифт, поднялся на двадцать второй этаж, мышкой проскочил мимо секретаря в приемной и, держась стены, пробрался к себе в кабинет.

Теперь он не ютился в самом темном углу на двадцать втором этаже, а занимал бывший кабинет Абэ. Вначале Кэндзи отказывался от этого места, считая, что оно мистическим образом негативно скажется на проекте. Но Гото настоял. Кэндзи решил, что лучше согласиться, чем объяснять, почему он — правая рука Абэ — до недавних пор сидел в самом дальнем темном углу. Теперь Кэндзи подумал, что, возможно, нужно было больше доверять интуиции.

Кабинет превзошел все ожидания Кэндзи. Большой, просторный, яркий, с огромным окном во всю стену сразу же за письменным столом. В любой момент Кэндзи мог развернуть черное кожаное кресло, открыть жалюзи и полюбоваться на гору Фудзи. Естественно, если был ясный день. При тумане Кэндзи изучал движение внизу, придумывая истории о том, куда спешат все эти люди.

Мифунэ методически устраняла следы былого присутствия Абэ в кабинете. Отчеты, журналы, книги, видео старых шоу, клюшки для гольфа, фотографии Абэ с коллегами и начинающими звездами были сложены в отдельную коробку и отправлены к единственному родственнику — дяде, живущему на далеком острове Сикинедзима. Но он быстро отослал посылки обратно. Внутри нашли записку, в которой дядя объяснил, что не нуждается в этих вещах, и поинтересовался, куда делось немыслимое богатство племянника, разве Абэ не был успешным телепродюсером? Гото написал в ответ — у престарелого дяди не оказалось телефона, — что все имущество Абэ пришлось распродать, чтобы рассчитаться с долгами. Больше о дяде ничего не слышали.

Когда из кабинета исчезли личные вещи Абэ, появилось много свободного места. И с подсказки Мифунэ Кэндзи начал заполнять пустоты своими вещами. Даже когда у правой и левой стены появились огромные дубовые шкафы, кабинет все равно казался необжитым. Некоторые думали, что он пустует, даже несмотря на фотографии близнецов в солнцезащитных очках в день цветения сакуры, Ёси, танцующего в дожде опадающих лепестков, талисмана и картины, нарисованной Юми специально для отца.

Кэндзи стоял в дверях кабинета, держа под правой подмышкой пачку газет, и думал, что, кажется, пришло время собрать вещи и просто уйти домой. Тогда Гото не придется ломать голову, как сказать ему об увольнении.

Упав в кожаное кресло, Кэндзи бросил газеты на стол. Наверное, он будет скучать по этому креслу, кабинету, виду из окна… Как недолго он здесь проработал!.. Но уже успел привыкнуть…

Взгляд упал на газеты. Еще есть время просмотреть последние новости. Гото на утреннем совещании совета директоров и освободится в лучшем случае через час. Кэндзи переворошил газеты, размышляя, с какой начать. Остановился на «Майнити-ньюс». Некоторые страницы склеились. Кэндзи послюнявил палец и начал листать. На седьмой странице он наконец нашел, что искал. Статья называлась «Падшая звезда». Рядом поместили черно-белую фотографию, сделанную в тот момент, когда Хосино, запнувшись за провода микрофонов, упала, приземлившись на руки и колени, в конференц-зале гостиницы «Лазурная башня». Статью написала Лэйко Кобаяси, популярная журналистка, работающая на несколько изданий и специализирующаяся на сфере развлекательного телевидения и обзорах кино-новинок. Иногда она писала для более «серьезных» газет. Увидев ее имя, Кэндзи приуныл. Лэйко Кобаяси славилась острым язычком и бескомпромиссными заявлениями.

— Зачем относиться к людям с жалостью, если они вызывают презрение? —сказала Кобаяси после того, как, прочитав ее критический отзыв, одна молодая звезда попала в больницу с расстройством нервной системы.

Необузданный стиль Лэйко одновременно очаровывал и шокировал публику. А для теле- и киноиндустрии она стала настоящей занозой. Кэндзи помнил, что за время его работы в «Эн-би-си», Лэйко «зарубила» по меньшей мере пять новых шоу одним только неодобрительным комментарием. И, похоже, с тех пор она не изменилась.

Тяжело вздохнув, Кэндзи принялся читать.

«Несмотря на унизительное падение и боль, бывшая телеведущая, сорокачетырехлетняя Хана Хосино настояла на продолжении пресс-конференции, посвященной продвижению нового игрового шоу „Миллионер“. В итоге все подумали, что лучше бы она этого не делала. Она то мямлила что-то, то говорила много и не по делу, всегда бессвязно. Некоторые решили, что у нее сотрясение мозга. Реальность оказалась намного прозаичнее. Выяснилось, что бывшая икона моды и всеобщая любимица была попросту пьяна».

Сбылись худшие опасения Кэндзи. С содроганием он прочитал дальше, что «в основе „Миллионера“ — безусловно, гениальная идея, но исполнительный продюсер — неизвестный Кэндзи Ямада — замахнулся на недостижимое и, похоже, переоценил собственные силы. Хотя интересно, что он предпримет после фиаско, которым обернулась пресс-конференция. Хосино всплакнула, объясняя журналистам, что для запуска шоу не хватает денежных средств, и призывала „кого-нибудь, хоть кого-нибудь“ прийти ей на помощь. Если после подобных выходок она останется ведущей передачи, будем надеяться, что телезрители забудут о плаксивых сигналах SOS».

«Вот и все! Это конец», — подумал Кэндзи.

Он встал, кинув газету на стол. Нет смысла оставаться здесь. Как только Гото и представители «Эн-би-си», отличающиеся консервативными взглядами и стремлением избегать скандалов, увидят статью, его тут же попросят написать заявление. Зачем ждать?! Почему бы не уйти сейчас?.. Так он хотя бы сохранит остатки изрядно потрепанного собственного достоинства.

Открыв ящики стола, Кэндзи сгреб личные вещи и побросал их в портфель. Потом последний раз взглянул на кабинет, закрыл жалюзи и повернулся к двери.

— И что это у нас здесь происходит?

Успев засунуть одну руку в плащ и все еще пытаясь поймать рукав второй, Кэндзи застыл на месте. В дверях стоял Гото с кривой улыбкой на губах, словно кот, загнавший в угол мышонка.

— Вы куда-то уходите? — спросил Гото, подправив рукава черного пиджака, из-под которых выглядывали манжеты серой рубашки, и подтянув широкий черный галстук.

Кэндзи наконец удалось попасть во второй рукав плаща. Он вдруг заметил, что надел плащ изнанкой наружу, но переодеваться времени не было.

«Нужно быстрее выбраться отсюда!» — стучало в голове.

— Думаю, мне действительно нужно уйти. Так будет лучше для всех, — произнес Кэндзи вслух.

— Вы правда так считаете? — спросил Гото, опираясь рукой о косяк. Вдруг он заметил на столе открытую газету. — Это никак «Майнити-ньюс»?

Кэндзи смущенно кивнул.

— По-моему, непревзойденная Лэйко Кобаяси неплохо нас прорекламировала!

— Да уж!

Кэндзи схватил портфель и уверенно ринулся к выходу, пытаясь сохранить достоинство, насколько это было возможно в плаще наизнанку.

— Прекрасная новость! Не находите?..

Кэндзи оцепенел. Не только потому что вплотную подошел к двери и не мог выйти — Гото стоял на пути, — но и потому, что не был уверен, что правильно понял слова начальника.

— Наверное, вы еще не успели прочитать статью, — предположил Гото.

— Нет, я прочитал.

Гото стоял не шелохнувшись, хотя прекрасно понимал, что мешает Кэндзи выйти из кабинета.

— Но… — Кэндзи казалось, он ничего не понимает в этом мире. — Неужели вы рады?!

— Конечно! Я просто счастлив! Мы запускаем новое шоу. Нам нужно привлечь к нему внимание общественности. Не важно каким способом. Не важно, дадут нам позитивную или негативную оценку! То же самое я сказал Хосино-сан накануне пресс-конференции.

— Вы встречались с ней?!

Кэндзи почувствовал легкое головокружение. Ему пришлось поставить портфель на пол, чтобы опереться одной рукой о стену.

— Да. Когда занес ей шампанское в знак моего восхищения. — Гото задумчиво погладил подбородок. — В молодости я был большим поклонником Ханы Хосино…

Вспомнив о пустых бутылках из-под шампанского в номере Хосино, Кэндзи не выдержал:

— Так это вы ее напоили?! Она не должна пить. У нее с этим проблемы — Хосино не может себя контролировать. Хосино действительно должна воздерживаться от алкоголя. При взаимодействии с лекарствами, которые она принимала, эффект был поистине взрывоопасным.

— Да, я слышал, — усмехнулся Гото, отходя от двери.

Он опустился в кожаное кресло у окна. И Кэндзи не оставалось ничего другого, как последовать его примеру — он сел напротив босса и начал рассеяно обводить пальцем засохшее кофейное пятно, которое забыла оттереть уборщица. Но она точно побывала здесь — в воздухе пахло лимонным освежителем.

— Кстати, вам, похоже, удалось заручиться поддержкой спонсора!

— Что?! — Кэндзи наклонился вперед.

У него снова закружилась голова. Наверное, от лимонного запаха, а может, от сегодняшнего недосыпа или голода.

— Мне утром позвонили. «Фудзибанк» хочет спонсировать шоу. Они думают, что таким образом сумеют привлечь к открытию депозитных счетов молодежь, на которую не могут воздействовать традиционными способами рекламы. Звонил господин по фамилии Инагаки. Он, правда, просил не говорить вам, что это он. Но нестрашно ведь, что вы узнали?

— Нестрашно… — медленно ответил Кэндзи. — Я даже рад…

— Ну вот и ладненько! По-моему, я сказал вам все, что хотел.

Хлопнув себя по бокам, Гото встал и бесшумно прошел по ковру к двери. Кэндзи все еще чувствовал запах его бальзама после бритья.

— Вы отлично справились, Ямада-сан!

Кэндзи, изумленно вскинув брови, смотрел на Гото. Похоже, он действительно справился, непонятно только, как так все удачно обернулось.

— Вы, можно сказать, спасли меня, Ямада-сан. А я такое не забываю! Может, сыграем в гольф в следующие выходные?

Гото снова поправил галстук.

— В гольф? — переспросил Кэндзи.

— Да, у меня членство в клубе «Марухан».

— С удовольствием! Правда, я играю… — Кэндзи осторожно дотронулся до повязки на глазу, — …не очень хорошо.

Сможет ли он вообще играть, видя только одним глазом?..

Гото молчал. Кэндзи испугался, что он передумал. И теперь это казалось ему ужаснее, чем потерять работу, кабинет, кожаное кресло и вид из окна.

— В таком случае, — Гото одернул манжеты рубашки так, что стали видны бриллиантовые запонки, — думаю, компания должна позаботиться о вашем членстве в клубе, чтобы вы побольше тренировались.

Глава 37

— Вот оно! — воскликнул водитель, заезжая на парковку и со скрипом останавливая такси перед скромным одноэтажным зданием, зажатым между двумя небоскребами.

Пришлось три раза проехать по одной и той же дороге. И таксист, и Кэндзи слишком высоко задирали головы и просто не заметили низенькое здание без окон с единственной красной дверью в углублении.

Кэндзи расплатился с таксистом. Очутившись в темном углублении в стене, он медленно шел на ощупь, пока не прикоснулся рукой к холодному металлу. Кэндзи нажал кнопку домофона.

— Кто?! — рявкнули в трубку.

— Кэндзи Ямада, — хрипло, едва слышно ответил он. — Потом, отвернувшись, прокашлялся и добавил уверенным голосом: — Исполнительный продюсер «Миллионера».

Кэндзи впервые произнес эти слова вслух и вдруг заметил, что, несмотря на нервное напряжение, улыбается.

Через домофон было слышно, как зашуршали листы блокнота, затем раздался резкий гудок, и Кэндзи разрешили войти. Толкнув красную дверь, он оказался в небольшом портике, который плавно переходил в три одинаковых коридора. В каждом на полу лежал жесткий серый палас, стены были выкрашены белым, а потолок покрыт желтой полистирольной плиткой с лампами дневного света в пластмассовых плафонах, расположенных на равном расстоянии друг от друга.

Осторожно заглядывая в каждый коридор, Кэндзи мучительно соображал, куда нужно идти. Как назло спросить было не у кого.

— Ямада-сан!

Он чуть не бросился в пляс, увидев спешащую к нему Мифунэ с красным блокнотом. Она щелкнула каблуками, остановившись перед Кэндзи.

— Мы отстаем от плана. Многое еще не готово. Пожалуйста, пойдемте за мной.

Иногда она вела себя чересчур властно, но именно это и нужно было Кэндзи.

— Таксист никак не мог найти здание, — начал объяснять он, но Мифунэ уже убежала вперед по коридору.

Поспешив за ней, Кэндзи подумал, что, в принципе, не обязан оправдываться за опоздание. Меньше всего он хотел показаться некомпетентным. Он долго готовился к сегодняшнему дню: думал, что скажет, как будет себя вести. Лег только в три часа ночи, забыв о незначительных деталях — как добраться до студии и что надеть. В итоге драгоценное время утром было потрачено на дыхательную гимнастику, безумные поиски подходящего галстука и телефонные звонки в отчаянной попытке выяснить точный адрес студии.

Коридор казался бесконечным. Они поворачивали налево, затем направо столько раз, что Кэндзи подумал, что в итоге они снова очутятся там, откуда пришли. С улицы здание не выглядело таким громадным.

Мифунэ остановилась перед двойными белыми дверями. Кэндзи молился в душе, чтобы Мифунэ не оставила его сейчас одного. Он вряд ли сможет найти дорогу назад.

— Вот и четвертая студия!

Мифунэ открыла двери, и Кэндзи зашел в темный зал.

— Это самая большая студия «Майру ТВ», способная вместить шестьсот человек. Здесь будем снимать «Миллионера».

Белые двери бесшумно закрылись за спиной, и зал погрузился в кромешную тьму. Кэндзи чувствовал, что Мифунэ стоит слева от него. Потом он услышал несколько быстрых щелчков, и один за другим зажглись прожекторы на потолке. Студия сама по себе ничем особенным не отличалась от тех, в которых Кэндзи приходилось бывать по долгу службы в «Эн-би-си». Она, безусловно, была большой и напоминала темный, словно пещера, склад. Ряды зрительских кресел разделены на три секции под углом сорок пять градусов. Они поднимались ярусами, на которые можно было взобраться по ступенькам с каждой стороны. Единственное, что отличало студию от других подобных — замкнутое пространство без окон, отделенное от всего зала прямо перед зрительскими местами. Двадцать четыре фута в длину, двенадцать в высоту и столько же в ширину. Оно казалось совершенно не к месту.

— Это?..

Кэндзи почувствовал, как радость вперемешку с волнением поднимается волной изнутри. Здорово! Все было в точности так, как он себе представлял, как записал в блокноте, который по глупости отдал Абэ в тот роковой вечер в ресторане. К счастью, он нашел блокнот с записями в сейфе, когда перебрался в кабинет исполнительного продюсера.

— Это квартира участника, в которой он или она будет жить в течение всего шоу, — объяснила Мифунэ, подходя к двери в псевдоквартиру

— Только сейчас, оказавшись здесь, я понял, насколько реально наше шоу…

Кэндзи улыбнулся.

— Вам что-то не нравится? Вы не так это себе представляли? Я в точности следовала вашим записям в блокноте, — забеспокоилась Мифунэ.

— Все идеально!

Она улыбнулась и вошла в квартиру, опустив голову, чтобы не удариться о низкий косяк.

— Осторожнее, — предупредила она Кэндзи.

Он вошел в квартиру за Мифунэ. Дыхание перехватило. Потрясающе! Если бы он не знал, что это иллюзия, то подумал бы, что попал в шикарную квартиру в центре Токио. Правда, немного темновато и мебели мало. Старые татами на полу. Стены во всей квартире обклеены яркими обоями — разноцветные шестиугольники на блестящем золотистом фоне. На одинаковом расстоянии друг от друга висели картины в рамках из красного дерева с изображением сельской жизни.

В квартире отсутствовали стены, разделяющие ее на зоны. А спальня, кухня и гостиная были обозначены скромной мебелью: свернутый матрац, низкий прямоугольный стол и подушка, потертое кресло. Квартира напомнила Кэндзи о холостяцкой жизни. Отсутствие нормальной мебели, телевизора, радио тогда не беспокоило его, он редко бывал дома. Но что будет делать участник шоу, запертый здесь двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю?! Он же сойдет с ума!

— Публика будет находиться за стеной? — спросил Кэндзи, постучав по перегородке. — Участник наверняка их услышит.

— Нет, здесь хорошая шумоизоляция. Внутри совершенно не слышно, что происходит снаружи. Подождите минутку.

Мифунэ выбежала из квартиры, закрыв дверь. А вернувшись, спросила:

— Вы что-нибудь слышали?

— Нет.

— Я кричала, что было силы.

— Удивительно! Я совсем ничего не слышал. — Кэндзи еще раз осмотрел квартиру. — Что дальше?

— Пойдемте за мной.

Мифунэ вышла из квартиры.

— Хосино сейчас в гримерке, готовится к рекламной фотосессии. Ваша жена там же. Они обе просили, чтобы вы зашли. После этого я договорилась о встрече со съемочной группой.

Кэндзи последовал за ней, ударившись-таки лбом о косяк входной двери.

— Я разговаривала сегодня утром с «Эн-би-си» об эфирном времени шоу, — говорила Мифунэ, направляясь к выходу. — Они определили нас на семь вечера в воскресенье. Думаю, вы понимаете, что это означает.

Кэндзи кивнул. Когда он работал в «Эн-би-си» этот час называли «могильным». До него шли вечерние новости, а после популярный сериал. Обе передачи привлекали большую зрительскую аудиторию. По неписанному правилу, все, что оказывалось между, было невыгодно. Зрители, включающие телевизор, чтобы посмотреть новости, обычно ждали сериал, особо не обращая внимания на то, что показывают до него. Просто им было лень выключать, а потом снова включать телевизор, или щелкать по другим каналам. Этот час оставляли для малобюджетных программ или для новых шоу, которые через некоторое время передвигали на более популярное время. Кэндзи надеялся, что «Миллионера» поставили на семь часов именно из этих соображений.

— Еще звонил Исида-сан из маркетингового отдела «Эн-би-си», чтобы обсудить пилотный эпизод.

Мифунэ передала Кэндзи бумажку с телефонным номером бывшего начальника — но он прекрасно помнил эти цифры.

Кэндзи вышел из студии и следом за Мифунэ повернул в коридоре направо. Вдруг послышалось громкое женское хихиканье. Кэндзи украдкой взглянул на Мифунэ, но она и бровью не повела: либо не услышала, либо была слишком вежлива, чтобы прокомментировать.

— Мы пришли.

Мифунэ открыла белую дверь. В комнате дым стоял коромыслом, звучал смех, ярко горел свет. Гримерка по сравнению со студией была крохотной комнатушкой, но благодаря зеркалам на всех стенах казалась просторной. Перед одним из зеркал на высоком черном кожаном крутящемся стуле восседала Хосино с бумажным ободком вокруг шеи. В одной руке она держала наполовину пустой бокал шампанского, а в другой — длинную тонкую сигару. Раскрасневшаяся Ами сидела в углу комнаты и тоже с бокалом шампанского. Женщины весело болтали, словно давние подруги. Гримерша накладывала Хосино макияж, а стилист делала начес. Ами с Хосино обсуждали актера, который нравился обеим и часто появлялся в газетах — каждый раз с новой подругой.

— Ни на секунду не могу поверить, что он такой бабник, каким хочет казаться. — Хосино отпила шампанского. — Он что-то за этим скрывает.

— Думаете? — удивилась Ами.

— Конечно! — Хосино затянулась сигарой. — Я видела такое много раз. Меня не проведешь.

Увидев отражение мужа в зеркале, Ами крикнула:

— Кэндзи, выпей с нами шампанского!

— Не могу, — отказался он. — У меня полно работы.

У него и без шампанского крутило в животе от волнения.

Хосино встала со стула и, слегка покачиваясь, ухватилась за руку Кэндзи. Он подумал, чтобы удержать равновесие. Но нет, она повела его в дальний угол комнаты, где стояла передвижная вешалка с платьями в прозрачных полиэтиленовых чехлах.

— М-м-м… Какая красота! — выразил восхищение Кэндзи.

— Мы договорились, что я сошью Хосино наряды для всего шоу! — радостно сообщила Ами.

— Прекрасно!

Кэндзи притворился, что рассматривает ткани под чехлами — красные, голубые, зеленые, с рисунком и без, с пайетками и стразами. Он знал, что Ами будет приятно.

— Они еще красивее смотрятся на фигуре, — сказала Хосино немного невнятно, потому что как раз в этот момент гримерша наносила помаду. — Отличные платья, у меня таких никогда не было. Ткань шикарная, крой великолепный…

— Я очень рада, что вам понравилось!

Ами от удовольствия сжала руки перед собой.

— Понравилось?! — воскликнула стилист. — Да Хосино-сан влюбилась в них с первого взгляда. Все утро примеряла.

— Правда?..

— Уж поверьте мне! — сказала стилист с хрипотцой. Казалось, ей трудно говорить. Наверное, много курит. — Не могла определиться, какое надеть на фотосессию. Потом решила, что сфотографируется во всех.

Не в силах скрывать восторга, Ами, будто ребенок, захлопала в ладоши.

— Хосино-сан, пора! — позвала Мифунэ, заглянув в открытую дверь. — Фотограф готов. Кэндзи, пойдемте со мной, съемочная группа в сборе.

Глава 38

Комната, где ждала съемочная группа, была небольшой, квадратной, без единого окна. Стульев хватило только половине собравшихся. Остальным пришлось стоять, подпирая стены, или присесть на край столов, сдвинутых в конец комнаты.

Кэндзи остановился перед дверью, вроде бы пропуская Мифунэ вперед. На самом деле он хотел посмотреть на съемочную команду Абэ, прежде чем оказаться под пристальными взглядами. В комнате было больше людей, чем он ожидал — примерно тридцать. Все что-то дружно обсуждали, собравшись кружком, пока Мифунэ, заняв единственное свободное место в начале комнаты, не кашлянула. Кэндзи снова почувствовал, что безумно благодарен ей. Все становилось на свои места, если рядом была Мифунэ. Она вела его по верному пути, объясняя, что нужно делать. Кэндзи еле сдерживался, чтобы не твердить ей «спасибо» на каждом шагу, иначе он показал бы свою неопытность.

— Спасибо, что пришли, — сказала Мифунэ.

Собравшиеся молча посмотрели на нее. Потом кто-то заметил Кэндзи, и в комнате зашептались.

— Как обозначено в служебной записке, я попросила вас прийти сюда по двум причинам.

Несмотря на то, что говорила Мифунэ, все смотрели на Кэндзи.

— Во-первых, чтобы наш новый исполнительный продюсер имел возможность познакомиться со всей командой. И, во-вторых, чтобы каждый получил задание.

Мифунэ взглянула на Кэндзи. Он кивнул и с важным видом сказал:

— Пожалуйста, продолжайте.

Казалось, съемочная команда только этого и ждала. Теперь все смотрели на Мифунэ. Избавившись от их испытующего взгляда, Кэндзи почувствовал себя намного спокойнее.

— Пожалуйста, по очереди назовите свои имена, и чем вы занимаетесь. Ито-сан, начнем с вас.

Встал сорокалетний мужчина с круглыми щеками и таким же круглым животом, одетый с ног до головы в джинсу.

— Гаку Ито, оператор.

Он тяжело опустился на стул и кивнул сидящей рядом женщине. Она вскочила с места, взмахнув подолом платья с цветочным рисунком.

— Ива Ёсида, сценарист.

И так далее. Люди по очереди вставали, называли свое имя, должность и снова садились. Операторы, специалисты по свету, сценаристы, декораторы и гримеры, передавшие Хосино в руки фотографа. Проскользнув в комнату, они представились последними и извинились за опоздание.

«Неужели я запомню всех с первого раза?!!» — в ужасе подумал Кэндзи.

Он прошел от двери в центр комнаты и остановился.

— Всем спасибо! Спасибо, что пришли сюда сегодня.

Тяжело дыша, Кэндзи вспоминал речь, подготовленную ночью. Он записал ее на отдельных карточках, но в самую последнюю минуты решил их не брать. Как ему казалось, говоря без бумажки, он вызовет большее уважение. Каждое придуманное слово было, по мнению Кэндзи, преисполнено сдержанного энтузиазма. Он старался стоять прямо, с поднятой головой и использовать минимум жестов, только в крайних случаях. В общем, он копировал начальника подразделения развлекательных программ «Эн-би-си» Исиду, человека, которым когда-то восхищался.

— Меня зовут Кэндзи Ямада. Я очень рад и в тоже время сожалею, что так получилось, и меня назначили исполнительным продюсером «Миллионера».

Он выдержал паузу, чтобы команда могла воспринять, что он сказал, и оценить, как ловко ему удалось представиться, не упоминая о бывшем исполнительном продюсере Абэ.

— Вам, наверное, интересно, кто я такой и чем я занимался до того, как оказался здесь.

Мужчины в первом ряду переглянулись, и Кэндзи понял, что взял нужный тон. Это было просто. Готовя речь, Кэндзи постарался представить себя на месте подчиненных. Какие бы вопросы возникли у него, если бы начальником неожиданно назначили никому неизвестного человека со стороны? Он бы обязательно захотел выяснить, где этот человек работал раньше, почему он там больше не работает и есть ли у него хоть какой-нибудь опыт.

— Я проработал на телевидении двадцать два года, — продолжал Кэндзи, мужчины в первом ряду заулыбались. — Но моя карьера была, как говорится, непримечательной.

Улыбки сменились удивлением и недовольным перешептыванием. Люди заерзали на местах, поворачиваясь друг к другу. Именно этого Кэндзи и добивался.

— Работайте усердно, достигайте хороших результатов для компании, и вы будете вознаграждены — вот что мне сказали в начале карьеры в «Эн-би-си».

Кэндзи посчитал, что необязательно уточнять, какую должность он занимал, одного названия ведущей телекомпании будет достаточно.

— Так я и делал, терпеливо дожидаясь повышения. — Кто-то закашлялся. — Несмотря ни на что, несмотря на мою преданность и трудолюбие, меня уволили. В возрасте сорока лет я остался без работы.

Сценаристка достала кружевной платочек и горестно прижала его ко рту.

— Но на этом моя история не заканчивается.

Покачиваясь на носочках назад-вперед, Кэндзи уверенно положил руки за спину.

— Моя карьера оставалась непримечательной, пока у меня не возникла гениальная идея — «Миллионер».

— Я всегда считал, что передачу придумал Абэ-сан… — шепнул кто-то.

— Ему ведь дали премию!

— А вы не считаете, что он просто…

— Нет, вряд ли. Как он мог?!

Кэндзи быстро перешел в правый угол комнаты и остановился там.

— Я мог бы долго рассказывать о том, что делал в прошлом. О программах, над которыми работал. О рейтинге, которого они достигли. О сокращении издержек и повышении рентабельности… Но разве сейчас это важно?.. Нет! Единственное, что имеет значение сейчас — «Миллионер». Потребовались месяцы долгой упорной работы. Это была реальная физическая и эмоциональная борьба! — Кэндзи дотронулся до повязки на глазу. — Чтобы понять «Миллионера», вы должны понять, из чего он родился. Поэтому я рассказываю вам свою историю. Я не хочу, чтобы меня пожалели. Я хочу, чтобы вы прониклись вдохновением и надеждой! «Миллионер» — передача об обыкновенном человеке. О таком же, как вы и я, которому приходится бороться день за днем, работать в поте лица, чтобы достичь успеха. Да, это передача об успехе наперекор всем проблемам и неприятностям. О том, что не важно, с чем тебе придется столкнуться на пути, сколько ни придется падать, ты все равно можешь подняться на ноги и начать все с нуля. Это передача о свете в конце длинного тоннеля…

Мужчины, сидящие в первом ряду, начали что-то бурно обсуждать.

— Каждый, находящийся в этой комнате, играет важную роль. И я хочу, чтобы вы ни на минуту не сомневались в этом. Фудзивара-сан! — Кэндзи обратился к гримерше, которая смущенно опустила взгляд. — Вы сделаете так, что Хосино будет выглядеть безупречно. Видя свое отражение в зеркале, она благодаря вам почувствует себя красивой и обретет уверенность, которая так нужна любому ведущему. Ито-сан, благодаря вашей твердой руке яркий образ Хосино останется на пленке. Ее слова, написанные нашими сценаристами, поразят воображение публики! Асида-сан, — Кэндзи посмотрел на самого младшего члена съемочной группы, — каждый день вы будете приносить в квартиру газеты и журналы. «Что за работа?» — наверное, думаете вы. Но без нее нет шоу. Только вместе мы сможем создать программу, которая изменит представление об игровых передачах. Не только в Японии, но и во всем мире! У меня к вам всего один вопрос…

Кэндзи замолчал, остановившись посередине комнаты и, глядя в пол, тихо спросил:

— Вы со мной?

— Что он сказал?!

— Я не расслышал!

Подняв голову, Кэндзи по очереди пристально посмотрел в глаза людей перед собой и повторил громко и четко:

— Я спросил, вы со мной?

Несколько голосов тихо, но уверенно ответили:

— Да, мы с вами!

Кэндзи положил правую руку на грудь и, нахмурившись, сказал:

— Честно говоря, я разочарован. Неужели только двое готовы принять вызов?! Я спрашиваю вас еще раз. Вы со мной?

Он повторил вопрос в третий и четвертый раз. И только после этого вся команда вскочила с мест и закричала, хлопая в ладоши и топая ногами:

— Да! Да! Мы с вами!

Глава 39

Никогда раньше Кэндзи не работал по субботам. За последние несколько недель он привык посвящать выходные семье. В пятницу возвращался домой не позднее 20.30, покупал по дороге большую пиццу и с порога квартиры кричал:

— Кто-нибудь поможет отцу?!

Близнецы, поджидавшие, когда раздастся его голос, со всех ног бросались в коридор. Потом семья дружно садилась за кухонный стол и съедала пиццу. Эрико брала только один кусок, уверяя, что больше в нее не влезет. Ами всегда открывала окно нараспашку, а дверь наоборот плотно закрывала, чтобы выветрился запах.

В субботу утром Кэндзи мог немного поработать. Ами отводила детей на дополнительные занятия. А когда близнецы возвращались, Кэндзи откладывал бумаги в сторону, и они все вместе что-нибудь придумывали. На прошлой неделе, например, устроили пикник и играли в парке в бейсбол. В позапрошлые выходные ходили в бассейн. И хотя семья стала вместе проводить выходные совсем недавно, это уже вошло в привычку. Начиная со среды, близнецы мечтали о пятнице. Не важно, во сколько отец возвращался с работы, они не ложились спать, пока не спросят его:

— Пап, а какую пиццу ты принесешь в пятницу?

— Последняя была супер!

— Ты всегда так говоришь!

— Давайте опять пойдем в субботу в бассейн.

— Нет, я хочу в кино.

Но в эти выходные совместный отдых отменяется. «Майру ТВ» назначила финальный кастинг в гостинице «Лазурная башня» для выбора участника «Миллионера». И Кэндзи, естественно, должен был присутствовать.

Ровно три недели назад он лично разместил на один день объявление о прослушивании на последней странице «Майнити-ньюс». К большому удивлению всей съемочной группы, откликнулось около тысячи человек.

Похоже, Кэндзи — не единственный, кто просматривал последние страницы газет в поисках неизвестно чего. Интересно, если бы он сам натолкнулся на подобное объявление, позвонил бы?..

Кэндзи вышел из дома. Текст объявления, конечно, привлек бы его внимания. Столько времени ушло, чтобы сформулировать то, что хотелось донести до потенциального участника! «Всегда мечтали о миллионе?!» — спрашивалось в объявлении. «Следите за всеми телеиграми и думаете: „Я мог бы лучше!“? Тогда это ваш шанс! Звоните прямо сейчас!»

Потенциальных участников просили прислать видео, объясняющее в свободной форме, почему они заслуживают миллион. К тому же нужно было доказать свою уникальность: продемонстрировать таланты, рассказать об интересах.

Мифунэ с Асидой просмотрели все пленки, выбрав сто лучших, по их мнению. А на прошлой неделе закончили собеседование с кандидатами. Удивительно, что большинство людей, такие уверенные и забавные на пленке, в действительности не могли справиться с волнением и страхом. Список быстро сократился до десяти человек, которых пригласили на итоговое прослушивание. Они не знали, что будет присутствовать почти вся съемочная команда, включая исполнительного продюсера.

Просматривая список кандидатов, подготовленный Мифунэ, Кэндзи обратил внимание, что женщин и мужчин было одинаковое количество. По словам Мифунэ, один из кандидатов выгодно отличался от остальных. Он назвался Эндо и в анкете указал, что ему чуть больше тридцати, а по профессии он актер и закадровый диктор. Вся съемочная группа не сомневалась, что Эндо — лучший кандидат. Остроумный, забавный, симпатичный, с хорошо поставленной дикцией. Но нужно было убедиться, что он не растеряет эти качества во время долгих съемок. Для этого, по сути, и устроили сегодняшнее прослушивание.

Всех кандидатов пригласили в «Лазурную башню». Они должны будут в течение часа ждать своей очереди в отдельных комнатах. Может быть, дольше, если съемочная группа посчитает нужным. В комнатах не будет ничего, кроме стула и нескольких предметов: яркого детского конструктора, пары женских туфлей, плаща, трехколесного велосипеда и автомобильной шины. Все это в свое время выиграла Эрико. И если кандидат подойдет, то именно подобными вещами ему придется развлекать себя в квартире. Впрочем, съемочная группа собиралась оценивать не только способности кандидатов занять свое свободное время, но и сделать так, чтобы за ними было интересно наблюдать зрителям. Испытание было предельно просто: те, кто понравятся команде, проходят во второй тур, который состоится в воскресенье. Кандидатов опять оставят в отдельных комнатах, на сей раз с кипой викторин, конкурсов и заданий, вырезанных из газет и журналов. У них будет час, чтобы выполнить максимальное количество: ответить на вопросы, придумать слоганы, убрать лишнее из однородного ряда. Затем эксперты оценят результаты.

Похоже, выходные будут долгими. Тем не менее Кэндзи не терпелось приступить к прослушиванию. Он ускорил шаг, чтобы успеть на поезд в Токио, отправляющийся в 8.01. Проходя мимо супермаркета, Кэндзи вспомнил о Дэй. На прошлой неделе он увидел ее, помахал и хотел было подойти ближе, чтобы поговорить, но вовремя заметил рядом с ней Томо. После возвращения мужа им лучше было не встречаться. И хотя Кэндзи скучал по их разговорам по душам, по мягким чертам Дэй, он понимал, что разумнее держаться от нее на расстоянии. По крайней мере, это твердил он себе, когда снова увидел Дэй у входа в супермаркет.

Кэндзи, перебежав через дорогу, спрятался за припаркованным грузовиком и стал наблюдать за Дэй. На женщине были солнцезащитные очки, закрывающие пол-лица, униформа и, несмотря на теплое летнее утро, толстая стеганая куртка, какие обычно надевают при разгрузке замороженных продуктов. Интересно, ей не жарко? Лицо Дэй не было видно. В правой руке она несла пустой полиэтиленовый пакет. Кэндзи сразу заметил, как сильно она изменилась, похудела, даже объемная куртка не скрывала этого.

Вспомнив о поезде, Кэндзи поспешил к станции метро. Сейчас нет времени для разговоров, утешал он себя. К тому же дела идут хорошо, жизнь налаживается, зачем рисковать… Что?! Да как он смеет так думать?! Неужели он может так просто уйти, даже не поздоровавшись? А ведь раньше она считала его другом.

Снова перебежав через дорогу, Кэндзи подошел к Дэй сзади.

— Дэй, — позвал он нежно.

Она не услышала.

— Дэй! Это я, Кэндзи, — повторил он громче.

Она резко повернулась к нему, но Кэндзи не увидел ее глаз из-за темных очков.

— Кэндзи! — неестественно восторженно прозвучал ее голос.

Чем-то Дэй напомнила ему Хосино. Неужели она тоже пьет?..

— Прекрасно выглядишь. Похоже, дела на новой работе идут неплохо.

— Да, очень даже хорошо.

Когда Кэндзи нервничал, он начинал много говорить. Он рассказал Дэй обо всем, что пришло на ум: о шоу, съемочной группе, запланированном на выходные прослушивании. Только замолчав, он понял, что Дэй его совсем не слушала, опустив взгляд.

— Дэй, у тебя все в порядке? Ты изменилась, стала какой-то отстраненной…

Она медленно подняла голову, словно была накачана наркотиками. Кэндзи вдруг заметил, что ее нижняя губа дрожит. Из-под очков выползла слеза и скатилась по щеке.

— Нет, пожалуйста, не плачь. Я не могу смотреть, как ты плачешь!

Кэндзи вытащил платок, но она уже вытерла щеку рукой.

— Это ничего. Так, глупости… Уходи. Скоро придет муж. Он не должен видеть нас вместе. Помнишь, что было в прошлый раз?

— Сними очки, чтобы я мог видеть твои глаза, — попросил он дрожащим голосом, ему вдруг показалось, он понял, в чем дело.

Дэй отстранилась от него, качая головой и еще больше прижимаясь спиной к стене.

— Нет, не надо. У меня опухший вид. Плохо спала ночью.

— Почему ты здесь стоишь одна? Почему не на работе в супермаркете?

— Я была, — оправдывалась Дэй, заикаясь. — Но меня отправили домой. Сказали, сегодня от меня никакого толку…

Кэндзи точно знал, что она обманывает его. Но почему?! Что заставило веселую общительную женщину превратиться в дрожащее запуганное существо? Она что-то скрывала… Он должен узнать правду. Кэндзи вытянул руку, хотя внутренний голос кричал: «Не надо!». Это было грубо, ужасно, обидно, однако он не мог себя остановить. Вытянув руку, Кэндзи сорвал очки с ее лица и увидел громадный синяк на правом глазу, который не открывался из-за опухшего верхнего века.

— Кто это сделал?.. — спокойно спросил Кэндзи, хотя с каждым словом еле сдерживал злость.

Дэй выхватила у него очки.

— Да как ты смеешь?! Это не твое дело! Отстань от меня!

— Пожалуйста, не обижайся. Я беспокоюсь о тебе. Кто это сделал? Он?..

Стоя на одном месте, Дэй опустила голову и медленно закачалась из стороны в сторону.

Кэндзи хотел крепко обнять ее, только чтобы она не качалась так. Она его пугала. Вдруг его осенило. У него теперь достаточно денег. Ему хорошо платят в «Майру ТВ». Почему он не может помочь другу?

— Я не позволю, чтобы это продолжалось! — Кэндзи положил руки на плечи Дэй. — Ты должна пойти со мной. Я найду тебе безопасное место. Он никогда не узнает, где ты.

Дэй подняла на него глаза и рассмеялась.

— А как же твоя работа? Твоя жизнь? Жена, дети?.. Разве ты сможешь все бросить и уйти со мной?..

— Я имел в виду… — Кэндзи осекся.

Как он мог сказать ей, не обидев, что не собирался бросать семью и работу, что он только хотел снять ей квартиру, где бы ее не нашел муж? И как она узнала об Ами и детях?! Конечно, зря он сказал ей в первый день знакомства, что разведен. Но со временем признаться во лжи становилось все сложнее.

Дэй сама ответила на мучившие его вопросы:

— Я видела тебя с ними на пикнике в парке. И не говори мне, что она тебе сестра. Вы целовались.

Он помнил этот поцелуй. Запыхавшись от беготни по парку, Ами залпом выпила баночку газировки и нечаянно отрыгнула. Смутившись, она тут же зажала рот рукой. А дети покатились со смеху на одеяло. Ами казалось такой забавной и милой в тот момент, что он не удержался и поцеловал ее в губы. Но она почти сразу оттолкнула его.

— Все вы, мужчины, одинаковые, — грустно усмехнулась Дэй. — Оставь меня в покое. Уходи.

— Прости за обман. Это было глупой ошибкой! — Кэндзи сильнее сжал ее плечи. — Но это ничего не меняет. Я все равно хочу помочь тебе.

Вырвавшись из его объятий, Дэй быстро заговорила сквозь слезы:

— Я же для тебя стараюсь. Уходи! Будет только хуже. Пожалуйста, уходи. Ради меня!

Прохожие начали оглядываться на них.

— Что за дела?

Обернувшись, Кэндзи столкнулся лицом к лицу с Томо. Ненависть накрыла его с головой, когда он услышал приглушенные рыдания Дэй.

— Ямада-сан уже уходит. — Дэй подтолкнула его в сторону. — Так ведь?.. Он просто проходил мимо. По дороге на работу…

Она толкнула его сильнее, так, что он чуть не налетел на тележку.

— Ты не можешь с ней так обращаться! Я не позволю! — закричал Кэндзи, взбешенный самодовольным видом Томо.

Он был похож на старую ленивую высушенную солнцем и годами ящерицу.

— Пошли! — Томо грубо схватил Дэй за руку и притянул к себе.

— Дэй, ты не обязана с ним идти! — Кэндзи поймал ее за другую руку.

Не сдерживая больше слез, она только бормотала:

— Разве ты не понимаешь? Так ты только делаешь мне хуже.

Столько боли и страдания было на ее лице, что Кэндзи невольно отпустил ее руку и молча смотрел, как Дэй, спотыкаясь, поплелась за мужем.

Завернув за угол, они исчезли из виду. Несколько минут Кэндзи молча стоял на одном месте. Потом, поняв, что не может больше ничего сделать, задумавшись, пошел на другую сторону дороги. Вначале он услышал только визг колес резко вывернувшей из-за угла машины. А потом, как в кошмарном сне, увидел перекошенное от ужаса лицо Дэй и самодовольную ухмылку Томо.

Глава 40

— Дэй…

Кэндзи не мог говорить, во рту пересохло. Нельзя было разобрать ни слова. Но женщина услышала его. Сквозь туман, скрывавший плотным облаком ее голову, раздался нежный мягкий голос:

— Это Ами… Твоя жена, Ами.

Рука — гладкая и теплая — дотронулась до него. Вначале легонько, а потом сильнее прижимаясь подушечками пальцев к его руке. Он снова заснул, успокоенный нежным прикосновением.

— Кэндзи… Прости меня, прости меня, пожалуйста…

— Ами?!

Он снова проснулся.

— Кэндзи, это Дэй. Я должна была тебя увидеть, чтобы попросить прощения. Это я виновата. Это все из-за меня…

Медленно Кэндзи открыл глаза. Дэй стояла прямо перед ним на фоне слепящего белого света. А может, это сон?.. Приятная округлость вновь вернулась к ней. Он никогда раньше не видел Дэй с распущенными волосами. И хотел было сказать, как она красива, но не мог вымолвить ни слова. Она улыбалась, глядя на него сверху.

— Ты открыл мне глаза, — сказала она.

Кэндзи попытался взять Дэй за руку, но ее пальцы выскользнули. Она начала исчезать, а ее голос зазвучал нежнее.

— Я бросила его. Теперь окончательно. И уезжаю. Не хочу говорить тебе куда. Так будет лучше. Хотела попрощаться и сказать, как мне жаль, что все так получилось. Ты очень хороший человек, Кэндзи. Я буду скучать по тебе…

Она ушла, остался только свежий огуречный запах ее духов.

У Кэндзи не было сил остановить ее. Как легко и здорово парить! Он снова парил в тоннеле, наполненном слепящим белым светом, поворачиваясь вначале на правый бок, потом на левый, опускаясь и поднимаясь.

— Кэндзи! — откуда-то снизу окликнули его.

Перевернувшись на живот, он посмотрел на землю.

За ним бежали люди. Вон Ами. А вон Эрико, Мифунэ и Хосино! Никто его не догонит, подумал с усмешкой Кэндзи. Ой, как смешно они подпрыгивают, стараясь схватить его за край халата. Он подумал, что Дэй не стала бы тащить его вниз, а, улыбаясь, смотрела бы, как он поднимается все выше и выше. Неожиданно он резко дернулся. Это Ами поймала его за лодыжку, но не смогла удержать, и он, смеясь, полетел дальше.

— Мне нужно поговорить с тобой о платьях! — кричала Хосино. — Какое надеть на открытие шоу: красное или голубое? Какое лучше?

Она трясла платьями, поднимая их над головой, и недовольно притопывала ножкой.

— Надевай какое хочешь! — крикнул Кэндзи вниз. — Мне теперь все равно…

Как приятно ощущать невесомость! Никаких обязательств! Никто не заставит его вернуться. Может, только Дэй… Но она ушла навсегда.

Ами ухватилась за пояс халата и побежала за Кэндзи.

— Вернись немедленно, — требовала она. — Сколько можно спать?! У нас столько важных дел!..

Эрико взяла Ами за другую руку и уговаривала ее отпустить мужа. Вдруг на их месте появилась Мифунэ. Она побежала за уплывающим Кэндзи, прижимая к груди красный блокнот.

— У меня есть несколько образцов музыки к шоу. Нужно, чтобы вы прослушали. Завтра мы должны обязательно сообщить музыкальному отделу, на чем остановились, — говорила она спокойно, не улыбаясь, но и не хмурясь.

Каждое слово, словно маленькое грузило, тянуло его вниз. Он почувствовал, как опускается на землю. Ему казалось, что он потерял что-то невероятно прекрасное…

Вдруг Кэндзи открыл глаза. Белые стены, узкая кровать, скрипящая под весом его тела, чуть уловимый запах дезинфицирующего средства — все до боли знакомо. Он снова в больнице. Как он сюда попал?! Услышав слева от себя шорох, Кэндзи с надеждой воскликнул:

— Доппо?!

— Ямада-сан, наконец-то вы очнулись. — Это был не Доппо, а медсестра. — Постарайтесь ничего не говорить.

Она сунула ему в рот градусник и посмотрела на крошечные часики, приколотые к белому халату.

— Дэй…

— Что вы сказали?

Медсестра вытащила градусник. Кэндзи повторил. Поставив градусник обратно, она сказала:

— Дэй?.. Ах да, она приходила. Сразу же, как только вы к нам поступили. Она просила сказать вам, когда очнетесь, что была. Больше она вас не навещала. Только один раз. Каждый день приходит ваша жена и еще коллеги с работы: Мифунэ и Хосино. Должна признаться, мы все так рады, что у нас в больнице оказался такой важный человек. Ой, ну, в смысле, я не это хотела сказать… Для нас большая честь. Но… — медсестра недовольно сморщила лоб, — …вам, конечно, нужен покой. Мифунэ сейчас ждет в коридоре. Умоляет разрешить ей зайти. Я пущу ее, но только на минутку.

Кэндзи кивнул.

Медсестра исчезла за дверью, и вскоре появилась Мифунэ.

— Ямада-сан! Я так рада, что вам стало лучше. Мы все за вас переживали.

Кэндзи попытался сесть. Мифунэ положила ему под спину подушки.

— Где я?

— В больнице.

— Но как так получилось? Я шел… Прослушивание… Да, я шел на прослушивание. Сколько времени? Мы же опоздаем. Если поторопимся, еще можно успеть!

Кэндзи откинул одеяло и с удивлением посмотрел на левую ногу в гипсе.

— О нет! — застонал он. — Неужели опять?! Ну почему мне так не везет!

— Врачи сказали, что кости еще не успели окрепнуть после первого перелома. Говорят, что вы легко отделались. Всего лишь перелом, — попыталась успокоить его Мифунэ, поправляя подушки.

— Всего лишь перелом… — бессознательно повторил Кэндзи, глядя на девушку.

Маленькая морщинка на секунду появилась на ее идеально гладком лбу и сразу же исчезла. Если бы Кэндзи не смотрел на нее, то ничего бы не заметил.

— Что произошло? — в панике воскликнул он. — Почему я здесь?!

— Вам не сказали?

Кэндзи покачал головой.

— Вас сбила машина.

— Нет, этого не может быть!

Он судорожно пытался вспомнить хоть что-нибудь, что подтвердило бы слова Мифунэ. Последнее, что он помнил — как увидел по дороге на работу Дэй. Они разговаривали. Потом появился ее муж. Точно, Томо… А потом — его лицо за лобовым стеклом. Все, больше Кэндзи не помнил ничего. Где сейчас Томо?.. Все еще на свободе? Колесит по улицам Токио?.. Доволен ли он результатом или будет искать его, чтобы избавиться навсегда? Кэндзи отбросил эти мысли. Самое главное сейчас — прослушивание.

— Может быть, мы все-таки успеем на кастинг?

Мифунэ засомневалась, стоит ли говорить.

— Что такое? Не молчите!

Впервые Кэндзи увидел, что девушка растерялась.

— Прослушивание уже закончилось.

— Когда?

— Четыре недели назад…

Кровь застучала в висках.

— Как же шоу?.. Я должен… — Тело покрылось холодным потом. — А я летал… Я должен был немедленно спуститься вниз. Я мог, но не хотел.

Застонав, он попытался опустить одну ногу на пол, потом вторую. Но сил не хватило. Голова резко закружилась, Кэндзи повалился на подушки.

— Ямада-сан, не надо. Вы еще не окрепли. Вам нужен покой. Все хорошо. Полиция арестовала того водителя. Он оказался вором. Украл машину. Как раз на ней и ехал, когда сбил вас. Нашелся свидетель — продавец из местного супермаркета. Водитель сейчас в тюрьме.

Пижама Кэндзи прилипла к телу. Он рассеянно почесывал шею.

— А что с прослушиванием? Как оно прошло?..

Подвинув стул, Мифунэ села рядом.

— Прослушивание прошло хорошо. Эндо, как все и думали, оказался лучшим. Сняли пилотный эпизод, протестировали его на фокус-группе. Получили невероятно положительную реакцию. Все было готово к съемке первого выпуска. Но… Эндо отказался.

— Нет! Как такое могло случиться?!

— Ему предложили роль в сериале.

— И что вы сделали?

— Асида-сан и я посмотрели еще раз оставшихся девять кандидатов, но кто-то уже не хотел участвовать в шоу, другие не подошли. Поэтому мы вернулись к первоначальному списку и отобрали еще десять человек. По-моему, мы нашли походящую кандидатуру. Это женщина. Правда, возраст не совсем соответствует нашему представлению об участнике. Тем не менее она подкупила нас невероятной эксцентричностью! Вы бы только ее видели!

— Вы сделали фотографии?

— Да. — Мифунэ заглянула в папку. — Но, кажется, я забыла их в офисе.

За ширмой, отгораживающей кровать Кэндзи, кто-то болезненно закашлялся.

Мифунэ заговорила, только когда кашель прекратился:

— Мы, правда, еще не успели снять пилотный эпизод с новым участником, но «Эн-би-си» готовы подождать. Хотя вначале они хотели запустить эпизод с участием Эндо. К счастью, мне удалось уговорить их на прямой эфир с новой участницей.

— И когда выходит первый эпизод?

— Сегодня вечером.

— Сегодня?! — не веря своим ушам, переспросил Кэндзи. — Как вам удалось так быстро все подготовить?

— Вы правильно настроили команду. — Мифунэ слегка улыбнулась. — Они сделали это ради вас, чтобы вы быстрее пошли на поправку.

— Время вышло, — строго сказала медсестра Мифунэ. — Больному нужен отдых.

— Конечно. Я сейчас же позвоню вашей жене и скажу, что вы пришли в сознание. Она так переживала, что вы пропустите первый выпуск.

Мифунэ отодвинула стул к стене.

— Я навещу вас завтра. До свидания!

Попрощавшись, Кэндзи открыл рот, чтобы медсестра положила ему на кончик языка две таблетки. А еще он хотел сказать Мифунэ громадное спасибо и то, что он не знает, что бы делал без нее, если бы она уехала в Америку, как грозилась каждый день.

Глава 41

Кэндзи проснулся оттого, что кто-то негромко напевал веселую мелодию. Несколько секунд он слушал с закрытыми глазами. А потом, чуть приоткрыв их, увидел знакомую блузку в горошек. Ами выкладывала большие розовые яблоки в пластмассовое блюдо на прикроватной тумбочке.

Положив последнее яблоко сверху, она, довольно улыбаясь, посмотрела на них. Затем вытерла руки о квадратную тканевую салфетку в клеточку, которую всегда носила в сумочке, и, обернувшись, встретилась взглядом с Кэндзи.

— Я подумала, яблоки лучше цветов…

Ами неуверенно присела на краешек кровати, отбросила волосы Кэндзи и поцеловала его в лоб. Потом откинулась назад и внимательно посмотрела ему в глаза. Улыбка тут же исчезла с лица, губы превратились в тоненькую ниточку, на лоб набежали морщинки.

— Ты заставил нас поволноваться. Меня до сих пор трясет, когда я думаю, что этот человек сделал с тобой. Он мог тебя убить!

— Ну, не убил же, — сказал Кэндзи.

Ему не хотелось больше тратить время на Томо. Сейчас он в тюрьме — там ему и место. Дэй в безопасности. На этом нужно поставить точку.

— Я жив. И, по-моему, даже поумнел. Похоже, ударился головой, все глупости вылетели. Жаль, с глазом так не получилось.

Он дотронулся до черной кожаной повязки на глазу.

— Этот человек — чудовище…

— Давай не будем больше о нем. А где… — Кэндзи попытался заглянуть за ширму, — …дети?

Металлический каркас кровати заскрипел, когда Ами устроилась поудобнее.

— За ними присматривает Вами-сан. Они придут к тебе попозже вечером.

Нахмурившись, Кэндзи откинулся на подушки, а потом взял одноразовый стаканчик с апельсиновым соком, который выпил залпом. От обезвоживания кружилась голова. Ами налила еще сока.

— А где твоя мать?

— Поехала к сестре в Осаку. Она пробудет там еще несколько недель. Как ты себя чувствуешь? — Поглаживая колючую щеку, Ами улыбнулась. — Похоже, кое-кому пора побриться!

Кэндзи представил, на кого он сейчас похож. И если бы не вялость, ему бы стало стыдно. Волосы на ощупь были жирными, кожа головы чесалась. Уголки губ потрескались. Зубы давным-давно не чистили.

— И не только побриться!.. О нет, только не это!

— Что такое?

Ами спрыгнула с кровати, словно ее ударило током.

— Ничего, — поморщился Кэндзи. — Просто когда нога начинается чесаться, это невыносимо. Не могу забраться под гипс.

— А я подумала… — Внезапно лицо Ами сморщилось.

— Что с тобой?

Кэндзи вдруг решил, что врачи, наверное, сказали ей что-то о его здоровье, что он не должен знать. Похоже, нога серьезнее пострадала, чем он думал.

— Нога?.. Я не смогу больше ходить?

— Конечно, сможешь! У тебя самый обыкновенный перелом.

Ами зарыдала. В коридоре послышались голоса медсестер, начинающих вечерний обход.

— Что тогда? Почему ты плачешь?

— Я такая глупая! Понимаешь, когда Мифунэ-сан позвонила, я сразу же бросилась к тебе в больницу. Но ехала очень долго. А когда зашла сюда, ты опять спал. И я так сильно испугалась, что ты снова заснул надолго. И неизвестно, когда я смогу с тобой поговорить…

— Ну-ну, ты же здесь, и я не сплю.

— Я никудышная жена, — сказала Ами и громко шмыгнула носом. — Мне стыдно за то, как я относилась к тебе. А ты все это время старался ради нас, ради своей семьи.

Кэндзи удивленно смотрел, как Ами вытирала платочкам глаза, но это не помогало, слезы лились рекой. Он заметил темные круги под глазами, ее запястья стали еще тоньше. Неужели она ничего не ела? Неужели не спала ночами?

— Ты всегда была преданной и терпеливой женой, — нежно прошептал Кэндзи, поглаживая ее лицо. — Даже когда я доводил тебя, ты оставалась рядом, на моей стороне.

— Я очень горжусь тобой, — захлебываясь слезами, призналась Ами.

— А я тобой. Ты молодец! Не представляю, как ты смогла со всем справиться?.. Да еще и стала успешной бизнес-леди!

Ами недоверчиво шмыгнула носом.

— Да-да, это так. А теперь вытри слезы. Моя красавица-жена не должна расстраиваться. Слушай, ну и везет же нам! В кое-то веки удалось спровадить старую перечницу, а я валяюсь тут!

Улыбнувшись, Ами выскользнула за ширму. Ей нужно было умыться. Глядя ей вслед, Кэндзи подумал, что ему действительно повезло в жизни. Раньше он воспринимал это как должное. И только сейчас понял, как важно иметь любящую семью, быть отцом и мужем. Дэй помогла осознать ему это. Где бы она сейчас ни была, Кэндзи мысленно поблагодарил ее и подумал, что с этого момента еще с большей заботой и любовью будет относиться к родным.

Когда жена вернулась, он протянул к ней руку.

— Ами, я хотел сказать тебе…

Она перебила:

— Посмотри, какие открытки прислали тебе коллеги!

Ами погладила мужа по руке, а потом осторожно положила ее на одеяло и начала читать открытки, расставленные на тумбочке и развешанные на спинке кровати.

Желаю скорейшего выздоровления, Мифунэ.

Она положила открытку и, взяв следующую, показывала Кэндзи: мужчина в клетчатых брюках, такой же кепке и красном джемпере замахнулся клюшкой для гольфа.

Надеюсь, вы не забыли, что обещали мне игру в гольф? Скорее поправляйтесь, Аран Гото.

Похоже, эта открытка понравилась Ами больше остальных, она нежно сжала руку мужа.

— Смотри-ка, твои бывшие коллеги из «Эн-би-си» даже прислали подарок, а открытку подписал Син Исида.

Ами показала Кэндзи на растение в горшке, расположившееся на столике на колесиках, прикрепленном к кровати.

— Это фикус? — сказал Кэндзи, недоверчиво поглядывая на горшок.

— Правда, симпатичный? Я помню, как… — Ами не успела договорить.

Кэндзи оттолкнул столик на колесиках. Он вдруг вспомнил о самом важном.

— Шоу! Сегодня вечером первый выпуск. Я не могу пропустить!

Второй раз за день он отбросил одеяло и попробовал встать, но опять упал на подушки.

— Не волнуйся! — успокоила его Ами. — Врачи разрешили нам посмотреть передачу в телевизионной комнате на этаже. Близнецы скоро придут. Твой друг Идзо. Еще я пригласила подругу мамы, Вами-сан и… — Ами, помолчав, добавила: — ее сына, Инагаки.

Кэндзи застонал. Ему не очень-то хотелось увидеть еще раз человека, изводившего его в банке, тем более сейчас.

— Не сердись, пожалуйста. Устроим небольшую вечеринку узким кругом, чтобы отпраздновать твое выздоровление. Я приготовила еду.

— Когда включим телевизор?

— Мы можем пойти прямо сейчас.

Встав, Ами подкатила к кровати кресло-коляску. Вначале Кэндзи ни в какую не хотел садиться в него, но, посмотрев на свои ноги, сдался.

Глава 42

Кэндзи посмотрел на телевизор, однако ничего не сказал. Он просто не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. Мало того, что последний месяц он балансировал на грани сознания, пропустил подготовительный этап создания «Миллионера», нога сломана, так еще он будет смотреть первый эпизод своего шоу по тринадцатидюймовому черно-белому телевизору с проволочной вешалкой вместо антенны. Для него даже не нашлось подходящей стойки. Телевизор установили на таком же столике, за которыми обедали лежачие больные.

— Прости, — не скрывая раздражения, извинилась Ами и проверила, прочно ли закреплен тормоз на кресле-коляске. — Телевизор, предназначенный для пациентов, сломался на прошлой неделе. Удалось найти только этот. Еле выпросила у одного врача. Если бы я знала заранее, обязательно бы привезла наш из дома. Но мне сказали только час назад. Я бы не успела съездить туда и обратно.

Конечно, Кэндзи чувствовал разочарование. Но есть ли смысл расстраиваться в том, что мы не в силах изменить? В любом случае, ему не хотелось, чтобы Ами переживала.

В длинной узкой телевизионной комнате окна в металлических серых рамах с одной стороны выходили на автомобильную стоянку, а с другой в общий коридор, по которому постоянно сновали пациенты и врачи. Изначально предполагалось, что вертикальные жалюзи будут защищать от назойливых взглядов, но они, видимо, давным-давно сломались, и теперь опасно свисали сверху. По периметру комнаты стояли низкие стульчики с мягкими сиденьями, а в углу телевизор на обеденном столике на колесиках.

— Все нормально, бывает и хуже.

Кэндзи погладил жену по руке, лежащей на его плече. Мимо по коридору прошаркал старик в больничном халате. На его голове, словно антенны, колыхались седые волосинки, и зияла большая влажная рана. Медсестра вела его под руку, но он все равно, казалось, не понимал, где находится и куда идти. Кэндзи случайно встретился со стариком взглядом и тут же поспешил отвернуться.

— Где дети? — с невольным испугом спросил Кэндзи. — По-моему, они уже должны были прийти.

Ами доставала из переносного холодильника тарелки с едой, распаковывала их и расставляла на длинном столе в углу комнаты. Взглянув на мужа через плечо, она сказала, что дети придут с минуты на минуту.

— А вот и они!

Дверь в телевизионную комнату распахнулась, послышались восторженные голоса Юми и Ёси.

— Я всем рассказала в школе. Така пригласила к себе подружек с ночевкой, чтобы можно было посмотреть шоу вместе. Но я сказала, что не смогу прийти. Она очень расстроилась. Поэтому я предложила перенести все на следующую неделю.

— Ну ты и глупая!

— Я не глупая.

— Она так говорит, потому что надеется, что ты возьмешь ее с собой на съемку передачи, и она познакомится со знаменитостями. Я точно знаю. Ее брат учится в моем классе. Он мне сказал.

Дети не сразу увидели Кэндзи. Ами поставила его кресло около телевизора в начале комнаты, и он никак не мог развернуться. Когда он понял, что опущен тормоз, и смог, наконец, направить кресло в противоположную сторону, близнецы молча смотрели на него во все глаза.

— Не бойтесь. На самом деле не все так плохо, как кажется!

Левая нога была полностью в гипсе, от кончиков пальцев и до бедра, и вытянута вперед на металлических подпорках. Пытаясь развернуть кресло, Кэндзи запыхался, вспотел и теперь дышал с трудом.

Юми первой осмелилась подойти к отцу.

— Тебе больно? — осторожно спросила она.

— Только если играть в футбол.

Юми захихикала и подошла ближе, тыкая пальчиком гипс.

— Юми! — закричала Ами. — Папа — не музейный экспонат. Не приставай. Ему было очень больно.

— Эй, не слушай ее. Иди сюда, — шепнул Кэндзи и притянул дочь к себе. — Ёси, ты тоже. А вы знали, что на гипсе можно рисовать?

Близнецы заулыбались. Ёси вытащил из рюкзака цветные фломастеры и отдал часть сестре. Пока дети спорили, кто будет рисовать каким фломастером, Кэндзи поздоровался с Инагаки и Вами. Хотя Ами и предупредила об их приходе, ему не верилось, что они появятся.

— Инагаки, Вами. Очень рад!

— Ямада-сан, как вы себя чувствуете?

Тяжело опираясь на трость, Инагаки подошел к креслу-коляске.

— Я счастливый человек — у меня есть семья, — сказал Кэндзи, поморщившись от боли, когда Юми навалилась всем телом на больную ногу, рисуя на гипсе кошку.

— Ужасно, — продолжал Инагаки, — в какое время мы живем! Тебя может запросто сбить машина в твоем же дворе, который всегда казался тебе оплотом безопасности и спокойствия.

Кэндзи закивал. А потом шепнул близнецам, чтобы помогли маме. Ему хотелось поговорить с Инагаки наедине, избавиться, наконец, от неловкости, которую чувствовали оба.

— Я хотел сказать вам… Финансовая поддержка, которую…

— Прошу вас, больше ни слова! — прервал его Инагаки, подняв руку на уровень груди. — Давайте назовем это помощью другу. Двум друзьям… О, посмотрите-ка на это!

Инагаки повернулся к столу.

— Ами, ты превзошла саму себе! Какая красота! Уже слюнки потекли…

Кэндзи понял, что продолжать разговор бессмысленно. Инагаки уже увлеченно накладывал еду в одноразовую тарелку, а Ами пододвигала ему все новые и новые блюда. Наверное, Инагаки уговорил руководство банка выделить денежные средства для спонсорства шоу, чтобы компенсировать свое отношение к Кэндзи.

«Точно! Все дело в угрызениях совести, просто гордость не позволяет ему признаться», — подумал Кэндзи.

— Кэндзи, я приготовила твое любимое. — Ами протянула мужу тарелку.

Он взял еду, чтобы не обидеть Ами, но от волнения кусок не лез в горло. А может, аппетита не было, потому что целый месяц он только пил? Врачи предупредили, что потребуется время, чтобы вернуться к прежней жизни, и не стоит торопить события.

— Который час? — забеспокоился Кэндзи.

Его часы остались на тумбочке в палате.

— Без пяти семь, — ответила Ами. — Пора рассаживаться. Ёси, включай скорее телевизор!

Ами выкатила Кэндзи на середину.

Телевизор был таким маленьким, что всем пришлось взять стулья от стены, и тесным рядком усесться около Кэндзи. Только они устроились, в окно со стороны коридора забарабанили. Идзо пулей влетел в телевизионную.

— Простите, опоздал! — крикнул он, кидая чемоданчик в угол, и сел по-турецки на полу в ногах Кэндзи. — Уже началось? Я что-то пропустил?

— Только что включили, — сердито буркнул Кэндзи.

Неужели нельзя посидеть спокойно! Так они не расслышат начало шоу!

— Тсс…

Ами наклонилось к телевизору прибавить громкость. Из динамиков с обеих сторон экрана заиграла музыкальная тема «Миллионера»: вначале нежно, а затем нарастая барабанной дрожью и клавишными.

Вспыхнули разноцветные огни, и низкий мужской голос за кадром объявил:

— Дамы и господа! Добро пожаловать на шоу «Миллионер». Поприветствуем ведущую программы… — Он замолчал, потому что студия взорвалась громкими аплодисментами, телевизор на столике задрожал. — …Хану Хосино!

В эту секунду Кэндзи забыл, что он в больнице. Он радостно захлопал и закричал вместе со зрителями в студии, представляя себя среди них. Его крики подхватили дети и Ами с друзьями.

— Смотрите, на ней мое платье! — воскликнула Ами, подпрыгивая на стуле. — По-моему, красное. Хотя сложно сказать точно… Сидит идеально! Я так все и представляла!..

Музыкальная тема постепенно сошла на нет, и Хосино произнесла свои первые слова в прямом эфире за последние двадцать лет. Все в комнате затаили дыхание.

— Доброе утро, дамы и господа!

Кэндзи быстро посмотрел на часы на стене. Было семь вечера.

— Она точно сказала «утро», или мне послышалось?! — взмолился он, поочередно вглядываясь в лица друзей.

Инагаки хлопнул себя по лбу правой рукой и, застонав, кивнул. Ами смотрела на мужа, открыв рот. А дети громко смеялись.

— Но… как?.. — бормотал Кэндзи. — У нее же есть речь. Телесуфлер, в конце концов! Наверняка все было отрепетировано…

— Страх перед публикой, — предположил Инагаки.

Похоже, он прав. Хосино быстро поправилась. Настоящий профессионал!

Решив не зацикливаться на этом, Кэндзи начал слушать, как Хосино объясняет формат шоу. Он все ближе и ближе, до боли в пояснице наклонялся к телевизору.

— Я ее не слышу! Что, нельзя погромче сделать?! — возмущался Кэндзи.

Ами прибавила звук. Столик задрожал, отражая вибрацию телевизора. Казалось, еще немного, и он покатиться по комнате.

Не одному Кэндзи было не по себе. Напряжение в комнате нарастало. Все ожидали от Ханы Хосино чего-то бесподобного. Она была великолепной телеведущей — уверенной, спокойной, элегантной и что самое главное — чарующей. Но, похоже, с годами растеряла эти качества. Она неуклюже махала руками, делала паузы не в тех, где нужно, местах, то и дело нервно хихикала и заикалась чуть ли не на каждом слове. Публика была снисходительна. Ей горячо аплодировали через определенные интервалы времени. А когда Хосино показала псевдоквартиру, где поселился участник и жил там уже два дня, публика ахнула от удивления.

— Наша участница… Ну вот, раскрыла секрет! Да-да, это женщина! И она представления не имеет, что мы за стенкой. Она думает, что находится в настоящей квартире в центре Токио.

Пока Хосино говорила, двое мужчин в черных комбинезонах вынесли огромный экран, в центре которого появилась точка, превратившаяся в полноэкранное изображение. Квартиру показали изнутри: немного мебели, яркие обои и потертые татами на полу. Камера перешла на кухню, затем в гостиную и ванную комнату, а потом наехала крупным планом на фигуру, громко храпящую на матраце.

— Эта запись была сделана три, простите, два дня назад.

Публика снова ахнула, когда на экране появилась участница с завязанными глазами. Ей помогли выйти из черной машины с тонированными стеклами и подвели к красной двери, у которой больше месяца назад в растерянности стоял Кэндзи. Дверь была открыта. Участницу провели за руку — похоже, эта рука Мифунэ — по бесконечным коридорам в студию. Кэндзи впервые увидел участницу шоу, и хотя ее лицо было специально закрыто, чтобы сохранить интригу, чувствовалось, что это пожилая дама. Старше, чем он даже боялся себе представить.

— Прибыв на место, участница решила осмотреть квартиру.

Камера на потолке сняла, как старушка по очереди открывала шкафы, а обнаружив, что там пусто, громко восклицала «тю-тю!». У нее были седые волосы с химической завивкой. А поверх одежды, в которой она приехала, участница надела цветастый халат. Осмотрев все комнаты, старушка плюхнулась в единственное кресло, и другая камера наконец-то показала ее лицо крупным планом.

— Мама! — закричала Ами.

— Это бабушка! Наша бабуля! — запрыгали на стульях дети.

У Кэндзи голова понеслась кругом. Он быстро раскачивался из стороны в сторону в кресле-каталке, повторяя, как безумный:

— Этого не может быть! Невероятно!

Только Вами скромно промолчала. Она вообще ни слова не сказала после того, как зашла в телевизионную комнату.

Хосино на экране пыталась взять себя в руки. Похоже, она тоже впервые увидела участницу, иначе знала бы, что сказать.

— Вот так сюрприз!.. — только и смогла проговорить она и замолчала на несколько секунд.

Потом, опомнившись, пыталась сосредоточиться на телесуфлере. Но, видимо, отстала от текста. Собравшись, Хосино сообщила зрителям:

— Наша участница, Эрико, с пользой провела эти два дня. Она спала все время! Конечно, силы ей пригодятся!

На большом экране в студии один за другим замелькали кадры: Эрико, спящая на левом боку, на правом боку; храпящая, лежа на спине; свернувшаяся калачиком на матраце; спящая, сидя в кресле. Студия сотрясалась от смеха.

Кэндзи увидел, как напряжена Ами, и отвернулся от телевизора.

— Что она творит?! Она же опозорит нас. Всю семью! — Ами зарыдала в платочек.

— Наверное, прочитала объявление в газете, — сквозь зубы процедил Кэндзи. — Ты же знаешь свою мать. Всегда ищет, как бы загрести денег. Наверное, считает, что делает нам одолжение. Это самое ужасное, что она могла придумать. Моей репутации конец, когда люди узнают, что она мне теща. Подумают, я ее протолкнул.

— Я не могу на это смотреть! — Вскочив со стула, Ами выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Она просыпается только для того, чтобы поесть, — продолжала рассказ Хосино.

Снова появились кадры из жизни Эрико: вот она, причмокивая, ест лапшу, вот жадно набросилась на рис, а теперь смакует пирожные.

— Это не похоже на бабушку! — громким шепотом заявил Ёси и посмотрел на отца.

И Кэндзи с ним молча согласился. Живя с ними, Эрико очень мало спала и ела, как птичка. А всем, кто ее слушал, постоянно объясняла, что это симптомы старости, с которыми ей приходится мириться. На экране была как будто совершенно другая женщина! Но постойте-ка!.. Предполагалось ведь, что участник будет постоянно чем-то занят, чтобы на него интересно было смотреть. А это что такое?.. Теперь его обвинят не только в том, что он наглым образом протащил на шоу родственницу, так еще и выбрал скучную обывательницу!

Камера наехала на ведущую.

— Ну что же… — Хосино нервно хихикнула. — Похоже, наша участница сильно устала и проголодалась. И пока не проявляет никакого интереса к викторинам.

Крупным планом показали нетронутую пачку газет и журналов.

Кэндзи не выдержал. Как остальные могут это смотреть?!

— Выключите сейчас же! — потребовал он и покатил к себе в палату.

Глава 43

«Сонное царство». Мифунэ положила еще одну газету на колени Кэндзи, открытую на статье из раздела «Новинки телевидения прошлой недели». Этот материал размещали в нескольких ведущих изданиях. В нижнем правом углу страницы красовалась зернистая черно-белая фотография, сделанная со вчерашнего выпуска «Миллионера» — Эрико, спящая на матраце. Голова откинута назад, рот слегка приоткрыт. В стакане на полу рядом с головой можно было рассмотреть вставную челюсть, отмокающую в воде.

Когда Эрико только переехала к ним в дом, Кэндзи больше всего раздражало, что он постоянно натыкался на тещину челюсть в самых неожиданных местах: в стакане на кухонном подоконнике, возле телефона на тумбочке в коридоре. Один раз даже в холодильнике. Он устал жаловаться Ами. И теперь впервые в жизни подумал, что надо было терпимее относиться к теще. Тогда она, может быть, не почувствовала бы острого желания ответить на объявление в «Майнити-ньюс», а Ами бы не перестала с ним разговаривать.

«Я бы лучше почистил аквариум!..»

Мифунэ передала Кэндзи еще одну газету, потом еще одну и еще.

«Скукотища… Не тратьте на это время… Я-то думал, это игровое шоу! Где соревнование?..»

Кэндзи в отчаянии опустил руки. Мифунэ тут ни при чем. Она делала то, что считала своей работой: детально изучала реакцию критиков. Но разве можно быть такой бесчувственной! Хорошо хоть, журналисты не пронюхали, что участница — родная теща продюсера шоу, а костюмы сшиты его женой!

— Хватит!

Положив оставшиеся газеты с журналами на стул, Мифунэ посмотрела на загипсованную ногу Кэндзи, сидящего в кресле. Похоже, ждет следующих указаний… Зря он позвал ее и еще нескольких членов съемочной группы к себе после вчерашнего шоу! Они толпились за дверью телевизионной комнаты, стараясь не заглядывать в окна через сломанные жалюзи. Старшая сестра, естественно, сильно возмущалась: во-первых, нельзя использовать комнату отдыха пациентов для совещаний, а во-вторых, Кэндзи запрещено работать, ему прописан постельный режим. Чего только Кэндзи ей не наобещал! Даже автограф Ханы Хосино для нее лично и для всех других медсестер в больнице. Только тогда старшая сестра закрыла глаза «на все это безобразие».

— А может!.. — Гениальная мысль пронзила голову Кэндзи.

— Что?

Есть один человек, который может перевернуть мнение зрителей. Не важно, что говорят все, даже одно ее слово способно кардинально изменить ситуацию. Какой бы ужасной она ни казалась.

— А что написала Лэйко Кобаяси?

Мифунэ нашла в пачке газет «Майнити-ньюс».

— Боюсь, не очень приятное.

— Прочитайте вслух.

— Вы уверены?

— Да. Читайте.

Мифунэ резко раскрыла газету и начала просматривать страницы. А найдя нужную статью, свернула газету два раза пополам и только потом начала читать:

— «Некий, неизвестный мне, да, я думаю, и большинству читателей господин заявил, что „Миллионер“ изменит формат современного японского игрового шоу, сотрясет мир телевидения в целом. Если нам уготовано такое будущее, остановите автобус, я выхожу здесь! С чего начать… Наверное, с участницы. Моя бабуля справилась бы лучше. Она бы развеселила народ. Жаль, что прикована к постели вот уже семь лет, после инфаркта, лишившего ее речи и парализовавшего всю левую половину тела».

Мифунэ мельком взглянула на Кэндзи.

— Продолжайте.

— «То, что говорила и делала Хосино, не поддается описанию. После внезапного исчезновения с экрана двадцать лет назад, что она делала? Не важно, лучше бы тем и занималась! Так подумал, наверное, каждый, смотревший вчерашнее шоу. Она продиралась сквозь речь с элегантностью коровы на льду. Впрочем, разве мы вправе винить ее? Это все блестящие пайетки, гроздями свисавшие с каждого сантиметра платья. Это они ослепили ее, и бедняжка забыла, где она и что должна делать! То же грозит участнице, если только мы увидим второй выпуск передачи. Подозреваю, дизайнер шоу, некая особа, обозначенная в титрах „Ами“, провела последние двадцать лет своей жизни взаперти. Как еще можно объяснить полнейшее отсутствие понимания сегодняшней моды? Или того, что Хосино — теперь совсем не та красотка, которой была много-много лет назад? Увесь ее хоть всю, как новогоднюю елку, блестящими безделушками, и то не поможет!»

— Хватит, спасибо! — Кэндзи махнул рукой. — Может быть, второй выпуск больше понравится Лэйко Кобаяси…

Мифунэ рассмеялась.

— Лэйко Кобаяси никогда не комментирует передачу дважды. Одного раза бывает достаточно.

Съемочная группа выстроилась за дверью в очередь.

— Ребята очень расстроены после вчерашнего выпуска. А прочитав отзывы в газетах, совсем скисли. Они хотят поговорить с вами. Ваши слова в тот раз так всех вдохновили! Они надеются, что и сейчас вы знаете, что делать.

Если бы Кэндзи в грудь вонзили длинное тонкое лезвие, ему было бы не так больно. Сможет ли он сказать то, что хотят они услышать?.. Конечно, первая речь удалась. Так ведь сколько сил и времени было потрачено на подготовку! Кэндзи мог быть красноречив, прописав заранее слова. Но без бумажки… Спонтанно… Нет, это не его конек! А с другой стороны, что у него останется, если не будет шоу?.. Что он будет делать?.. Вернется сортировщиком в банк?! Нет, он должен. Он должен переломить себя. Должен ради самого себя и ради своей команды.

— Скажите, пусть заходят.

Мифунэ открыла дверь.

— Проходите. Ямада-сан готов поговорить с вами.

Первой вошла и села Ёсида, сценарист. За ней Асида, который, как понял Кэндзи, за последние недели повысился до заместителя Мифунэ. Паренек смотрелся усталым, волосы в разные стороны. По словам Мифунэ, он сегодня с пяти утра разбирал почту. На Кэндзи глядели с такой жалостью в глазах, что, не выдержав, он отвел взгляд. Следом зашли один из операторов, гримерша и телохранитель Хосино.

Кэндзи коснулся руки Мифунэ.

— А этот что здесь делает?! — шепнул он, когда девушка наклонилась к нему. — Почему вместо Хосино ее охранник?

— Она плохо себя чувствует. Я первым делом сегодня пыталась с ней поговорить. Но у нее страшная мигрень. Никого, кроме вашего друга, банкира, не хочет видеть. Хосино попросила, чтобы один из телохранителей присутствовал на совещании. Она говорит, что должна быть в курсе всего. И еще заверила меня, что будет в форме к следующему выпуску.

Кэндзи понимающе кивнул. Все расселись и смотрели только на него. Тянуть больше нельзя. Кэндзи развернул кресло, чтобы видеть лицо каждого. Это происходило медленно, с большим трудом и, видимо, присутствующим стало не по себе, потому что, окончательно развернувшись, Кэндзи заметил, что люди вскочили с мест, чтобы в случае чего броситься ему на помощь. Кресло раздражало. Вытянутая горизонтально нога в гипсе заставляла Кэндзи перед любым маневром расчищать пространство впереди. Но врачи не разрешали вставать до тех пор, пока не пройдет головокружение, регулярно мучившее его.

— Спасибо, что пришли, — сказал Кэндзи, вытирая пот со лба.

Мифунэ подала стаканчик холодной воды, который он выпил залпом.

Как сложно смотреть им в глаза…

Кэндзи перебирал пальцами пояс махрового халата. Он должен собраться и выдать речь лучше, чем в первый раз. Отбросив пояс в сторону, он посмотрел в лицо каждому. А потом медленно хлопнул в ладоши. Вначале тихо, второй раз громче. Глухой звук плоти, ударяющейся о плоть, отозвался эхом в комнате. Как здорово звучит — сильно и смело! Сильнее и смелее, чем он ощущал себя. Ему не хотелось останавливаться.

Выражения на лицах собравшихся в комнате нисколько не изменились. Все спокойно смотрели на Кэндзи, как будто хлопать в ладоши — самое естественное и полезное занятие в сложившейся ситуации. Потом Асида улыбнулся. А Ёсида начала кивать головой, словно поймала скрытый ритм. Но чем дольше он хлопал, тем сильнее им становилось не по себе. Гримерша Фудзивара сломалась первой — она встревоженно посмотрела на Мифунэ. Ёсида нервно захихикала, зажав рукой рот. Оператор Ито сердито нахмурился. Даже телохранитель Хосино, все это время медленно собиравший невидимые соринки с пиджака, уставился на Кэндзи. Только один человек остался невозмутимым. Мифунэ. Она спокойно смотрела на него и молчала. Впрочем, Кэндзи и без слов знал по тому, как она подалась вперед, как держит наготове ручку над блокнотом, что Мифунэ полностью уверена в нем, в том, что он сможет изменить ситуацию к лучшему. Представив себя тем человеком, которого видела Мифунэ, Кэндзи действительно почувствовал силу и смелость.

Он вдруг усмехнулся. Хотя ему было совсем не до смеха. Но так стало легче. Напряженные мышцы расслабились, и Кэндзи позволил себе рассмеяться. Он прекрасно понимал, что хлопанье в ладоши зародило сомнение, в своем ли он уме. А смех, наверное, только подтвердил опасения коллег. Асида сидел с открытым ртом. Ито зло растирал ногу, как будто пытался удержать себя, чтобы не выбежать из комнаты.

— Да что с вами? — крикнул Кэндзи. — Хлопайте со мной!

Никто не повелся. Даже Мифунэ.

— Давайте же. Ну хоть попробуйте!

Асида сдался первым. Он начал тихо, вежливо хлопать, едва касаясь ладоней.

— Ты ведь не на концерте классической музыки! Давай живее! — подбодрил его Кэндзи.

Паренек захлопал сильнее. Удивленная улыбка появилась на его лице. Он начал улюлюкать в такт ударам. Все заулыбались, глядя на него. Похоже, ему и правда было весело. За улыбками раздался смех, потом удары в ладони, затем гиканье. Все словно заразились весельем, топали, кричали, хлопали. И вдруг, разом заметив, что Кэндзи молча смотрит на них, угомонились.

— Очень хорошо, — сказал Кэндзи, еле дыша от усталости. — Даже лучше, чем я ожидал.

— Простите, Ямада-сан. А что хорошо-то? — спросил Асида.

Все что-то зашептали.

— Жить хорошо! — Схватившись за колеса кресла, Кэндзи попытался раскачиваться, как будто бы на носочках, но не вышло, поэтому он притворился, что хотел немного проехать вперед. — Шоу смотрелось лучше, чем я думал.

— Но отзывы… — Ито многозначительно посмотрел на стул с газетами и журналами, — …ужасны!

— Ужасны?! Вы так считаете?.. — Было трудно, но Кэндзи старался сыграть, будто эта мысль не приходила ему раньше в голову.

— Да, ужасны! — раздраженно повторил оператор, он был самым старшим в съемочной группе, и уже проходил все это не раз, ему ли не знать.

— Я бы так не сказал… Отзывы не ужасные, они… другие. Мы заявляли, что «Миллионер» будет отличаться от привычных игровых шоу. Знаете, что я понял за годы жизни? Лучший способ вызвать раздражение людей — изменить то, к чему они привыкли! Именно это мы и делаем!.. Естественно, что они не довольны. Они жалуются, говорят, что им не нравится. Потребуется время, чтобы они поняли и оценили. Вот увидите, пройдет несколько недель, и все вокруг будут без ума от «Миллионера»!

— Вы думаете?! — Ёсида сдунула с лица непослушную прядь, вырвавшуюся из пучка волос.

— Да, все будут говорить только о «Миллионере». Да что там. Уже сейчас все только и говорят о «Миллионере». Вы помните, чтобы какое-нибудь шоу привлекло столько же внимания после первого выпуска? Обычно это происходит постепенно. Но мы не такие. «Миллионер» не такой! Мы не вымаливаем внимание. Мы захватываем его!

— В этом что-то есть, — согласилась Ёсида, накручивая прядь волос на палец. — Странно, что я никогда не думала в таком ключе.

Даже Ито и охранник Хосино задумались над словами Кэндзи. Но ему этого было мало. Надо убедиться, что они проглотили наживку.

— Только одно расстраивает меня, — медленно сказал он.

— Что? — Асида подался вперед.

— Скажите, — взмолилась Ёсида.

— Нет, не могу, — Кэндзи отвернулся, притворяясь, что колеблется, признаться или нет.

— Ну, пожалуйста, скажите!

— Вы должны.

— Не молчите!

— Ну хорошо. Просто… Дело в том, что… Понимаете, я думал, что вы сильнее. Что вы — крепкие ребята. Что вы пришли работать надолго. А что же выходит?.. При первой же неудаче вы готовы сдаться, признать поражение…

Нахмурившись, Асида покачал головой:

— Нет, я не такой!

— Да что вы! Конечно, и я не такой.

— Я точно пришел работать надолго!

— И я тоже.

— Тогда… — голос Кэндзи стал низким и властным, — прошу меня не беспокоить по всяким пустякам. Возможно, нам будет тяжелее, возникнут серьезные проблемы, и вы должны быть сильными. Нас ждет большой успех! И каждый в этой комнате причастен к нему!..

Мифунэ улыбнулась. Первый раз за все совещание. И Кэндзи понял, что сказал именно те слова, которые были необходимы. Мифунэ расслабилась. Кэндзи вдруг почувствовал, как затекли спина и плечи.

— Можно спросить? — Асида поднял руку. — Есть один момент, который беспокоит нас всех… — Парень оглядел присутствующих. — Мы слышали, что участница — ваша теща. Наверное, это просто слухи?..

Кэндзи думал услышать этот вопрос намного раньше, поэтому заранее подготовил ответ.

— Это правда. Но поверьте, ни я, ни моя жена не знали, что Эрико ходила на прослушивание. Если бы мы знали, никогда бы ей не разрешили.

Кэндзи инстинктивно чувствовал, что этот вопрос вызвал бурю эмоций, и широко обсуждался на студии. Ребята опустили глаза в пол. Они не хотели говорить ему о действительной серьезности проблемы. Кэндзи мог только повторить свои слова, надеясь, что ему поверят.

— Да и как я мог знать?! Целый месяц я лежал без сознания в больнице. До несчастного случая все были уверены, что Эндо — самый удачный кандидат. Когда я очнулся, я ни на долю секунды не сомневался, что его и утвердили. Вы же знаете, что значит для меня это шоу! Разве мог я пойти на такой глупый риск — протащить родственницу. Тещу! Пойти на прослушивание было целиком ее идеей! По-моему, она даже не знает, что я — продюсер именно этого шоу. Такова истина. Какой бы невероятной она ни казалась…

— Простите, у меня еще один вопрос, — продолжил Асида, голос его дрожал. — Большинство проблем возникло из-за участницы. Вашей тещи… Она же ничего не делает, только спит и ест!

— Вы правы. Но я уже придумал, что можно сделать. — Кэндзи вытащил блокнот из кармана халата и зачитал: — Старушка много ест? Сократите ей рацион. Она должна понять, что пора зарабатывать еду. Получит обед — если заслужит его выигрышем. Могу гарантировать, она тут же возьмется за газеты. Много спит? Так будите ее! Вы же контролируете процесс. Не давайте ей спать все время любыми подручными средствами.

Мифунэ начала быстро записывать указания в блокнот.

— Ёсида-сан, я хочу, чтобы текст речи был у Хосино как минимум за сутки до передачи и… — Кэндзи посмотрел на телохранителя, он даже не знал его имени.

— Ронин Муто, — представился тот едва слышно.

Кто бы мог подумать, что громила такой тихоня!

— Ронин-сан, проследите, чтобы Хосино репетировала.

— Хорошо.

— Ито-сан!

Оператор встрепенулся.

— Уберите разноцветные вспышки. Это выглядит старомодно. И… — Кэндзи повернулся к гримерше, — …умоляю вас, проследите, чтобы Хосино в следующий раз выбрала менее экстравагантное творение моей жены. А теперь — Повернувшись спиной к коллегам, Кэндзи покатил к выходу, — …помнится, вы говорили, что со мной. Так чего же вы ждете?! За работу!

Глава 44

Уже стемнело, когда поезд ворвался на станцию «Уцуномия». Кэндзи вместе с другими пассажирами направился к выходу. Но он спешил не домой, а к ближайшему магазину.

— Есть? — спросил он, тяжело облокотившись о прилавок, нетерпеливо вглядываясь внутрь газетного отдела.

Если бы не больная нога, он бы, наверное, от нетерпения перепрыгнул через прилавок. Продавец уже снял газеты со стеллажей. Наверное, они лежали пачками на полу. Кэндзи с трудом выпрямился, опираясь на костыли подмышками.

— Что вы хотели? — молодой продавец поправил бейсболку, слегка шокированный внезапной атакой прилавка странным покупателем.

— «Майнити-ньюс».

— Не приходила сегодня.

— Гмм…

Покачиваясь, Кэндзи вдруг резко развернулся к выходу. Выписавшись из больницы, он не переставал мысленно благодарить человека, придумавшего автоматические двери. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Грозно сигналя, чуть не задев Кэндзи, мимо промчалась велосипедистка. Кэндзи только махнул ей вслед рукой.

— Как такое возможно?.. Непонятно… — бормотал он, с трудом передвигаясь по дороге.

Ни в одном магазине, ни в одном киоске, ни в одном торговом аппарате не было сегодня «Майнити-ньюс». Колдовство какое-то! Похоже, во всем Токио нельзя достать сегодняшний выпуск. Либо произошел сбой в издательстве, и газета не вышла, либо все распродали тотчас же, как она появилась на прилавках. Ему нужна эта газета. Господи, что за ерунда! Почему ее нигде нет?! Кэндзи сжал зубы от злости. Он уже изгрыз все ногти. И никак не мог успокоиться. Время пролетело незаметно. Уже восемь вечера. Магазины начали закрываться. Продавцы грузили нераспроданные газеты в специальные фургоны.

Кэндзи медленно ковылял по дороге.

— И что теперь?! — бормотал он еле слышно, как вдруг зацепился костылем за водосточную решетку.

С жуткими стонами он попытался вытащить костыль, но резиновая набойка застряла намертво. Проходивший мимо школьник по указке матери помог ему освободиться.

— Спасибо! — резко воскликнул Кэндзи.

Он ненавидел, когда посторонние подчеркивали его неполноценность, и поплелся дальше, держась подальше от опасных решеток. Прохожие с жалостью и страхом смотрели на него. Парень в темно-синих джинсах и твидовой кепке, молодая женщина в туфлях большего размера — она громко шлепала по асфальту, и даже малыш в коляске. Только тут Кэндзи понял, что все это время громко и недовольно разговаривал сам с собою. Вот до чего он докатился! Полусумасшедший хромой, вынужденный принимать помощь от детей.

Второй выпуск «Миллионера» вышел в эфир. Никто не скрывал, что он оказался столь же ужасным, как и первый, если не хуже. К работе съемочной группы невозможно было придраться. Все четко выполнили указания Кэндзи. Хосино заранее получила речь и вызубрила ее слово в слово. Но лучше бы она этого не делала. Если первое шоу, несмотря на ошибки, смотрелось более или менее естественно, второй выпуск Хосино провела с каменным лицом куклы, четко выдавая запрограммированные, лишенные эмоций реплики. Эрико так и не приступила к викторинам. У двери в квартиру образовалась солидная гора газет и журналов, регулярно доставляемых ей через щель для почты. В этот раз почти не показывали кадры из жизни участницы шоу. Да и что было показывать?.. Все одно и то же! Сокращение рациона не повлияло на ее мотивацию. Эрико просто стала спать еще больше. Она оказалась невосприимчива к стараниям команды. Ей не мешали спать ни яркий свет, ни шум, ни вода, постоянно капающая из крана.

Сегодня утром Кэндзи до боли в животе боялся встречи с Гото и остальными старшими менеджерами, а еще больше он боялся смотреть в глаза съемочной группе. Мифунэ сказала, Гото узнал, что Эрико — теща Кэндзи, и принял решение не предавать это огласке. Есть шанс, что больше никто не узнает.

Приехав на работу пораньше, Кэндзи, никем не замеченный, прошмыгнул в свой угловой кабинет на двадцать втором этаже. Но неудача преследовала его по пятам. Резиновые набойки цеплялись за длинный ворс ковра в коридоре, приходилось на каждом шагу высоко поднимать костыли. Наконец он закрыл за собой дверь. Разве сможет он потерять любимый дубовый стол, этот вид из окна?.. Кэндзи сел в черное кожаное кресло.

Первым делом он решил прочитать от корки до корки все главные газеты. На прошлой неделе «Миллионер» вызвал бурные обсуждения, а на этой… — Кэндзи бросил на стол пачку просмотренных газет, — …о нем не написали ни слова! Уязвленная гордость боролась с облегчением. Неужели шоу недостойно ни малейшего комментария?! Хотя, с другой стороны, если его не ругают в прессе, есть надежда задержаться в эфире. Кто знает, а вдруг случится чудо! Вдруг в Хосино проснется прежняя звезда?! А Эрико вновь полюбит участвовать в газетных викторинах! Тогда шоу ждет успех, о котором Кэндзи мечтал всю жизнь.

Его мысли прервал грозный стук в дверь. Потом еще раз. Довольно настойчиво. Может, спрятаться?.. Под столом. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Асида.

— Простите меня, Ямада-сан. Мифунэ видела, что вы пришли. Мне нужно с вами поговорить. Понимаете…

Парень, задыхаясь от радости или бега — Кэндзи не мог сказать точно — смахнул пот со лба и сообщил, что Лэйко Кобаяси опять написала в своей колонке о «Миллионере».

— В «Майнити-ньюс»? Не может быть. Я просмотрел все газеты!

Разгорячившись, Кэндзи схватил газеты со стола. И тут его осенило. Точно, он вспомнил, что не купил «Майнити-ньюс». Перед тем, как расплатиться, он в последнюю секунду отложил ее в сторону. Кэндзи и так взял целую пачку, ему бы донести ее до работы, а Лэйко Кобаяси никогда не пишет об одном шоу дважды. Но если она вдруг изменила своей привычке, это что-то да значит! Неужели положительный отзыв?!

— Давай скорее газету! — крикнул Кэндзи, вытянув руку.

— У меня с собой нет. Подруга по телефону сказала, что видела статью, — объяснил Асида.

— Что там написано?

— Простите, я не знаю. Она не стала читать. Я думал, у вас есть газета.

— Пошли! — Схватив костыли, Кэндзи со стоном поднялся на ноги и заковылял к двери. — Мы должны найти «Майнити-ньюс».

Так начались бесконечные поиски. Вместе они прочесали весь офис. Кэндзи двигался намного медленнее Асиды, но не пропускал ни одного стола. Он заглядывал за разделительный экран, а если тот оказывался слишком высоким, стучал по нему костылем, пока не высовывалась голова.

— Кто там долбится?!

Кэндзи серьезно, забыв про вежливость, спрашивал у всех одно и то же:

— Есть «Майнити-ньюс»?

А в ответ вновь и вновь звучало «нет». Иногда он даже недослушивал до конца, переходя к следующему столу, не отвечая, зачем ему так срочно понадобилась газета. Через час они опросили всех сотрудников, Асида обежал все ближайшие магазины, но безрезультатно.

— Куплю по дороге домой, — сказал Кэндзи Асиде, уверенный, что газеты быстро разошлись только в центре Токио.

В магазинчиках Уцуномии «Майнити-ньюс» тоже не оказалось. Магазин, из которого он только что вышел, был его последней надеждой. Ничего не оставалось, кроме как пойти домой. И хотя Кэндзи злился, что не сумел найти газету, в глубине души он был рад. Не зная, о чем написала Лэйко Кобаяси, он мог надеяться на хорошее.

Завернув за угол, он снова столкнулся с велосипедисткой, которая чуть не сбила его. Она стояла около фонарного столба, весело болтая с молодым человеком. На спине висел рюкзак, из которого торчала… Не может быть! Кэндзи не был уверен, но, похоже, это было то, что он искал весь день.

— Эй! — крикнул он, отчаянно замахав рукой над головой. — На велосипеде! Не уезжайте, мне нужно поговорить с вами!

Кэндзи изо всех сил поспешил к фонарю. Резиновая набойка костыля опять провалилась в решетку, но Кэндзи, испугавшись, что может упустить велосипедистку, отчаянно дернул костыль и освободился.

— Подождите! Всего одну минутку! Стойте!

Наконец он добежал до фонарного столба. Лоб покрылся испариной. По позвоночнику сбегала струйка пота.

Велосипедистка стояла одной ноге на земле, а другую держала на педали.

— Вы что, все это время бежали, чтобы извиниться?! — спросила она удивленно.

— Газета, — задыхаясь, выдавил из себя Кэндзи, голова закружилась до тошноты. — Я куплю у вас газету. Сколько вы хотите за нее?

Девушка, нахмурившись, посмотрела на друга, который захихикал, но тут же смолк, увидев лицо Кэндзи.

— Вы это серьезно?!

— Да.

С трудом вытащив бумажник из заднего кармана брюк, он достал первую попавшуюся под руку купюру и протянул ее велосипедистке.

— Вот возьмите. Десять тысяч иен. — И сунул ей в руку деньги.

Недоуменно пожав плечами, девушка достала из рюкзака газету и протянула ее Кэндзи. Он кинулся к ближайшему магазинчику, где ярко светили неоновые огни, и начал судорожно листать. Долгожданная статья была напечатана на шестнадцатой странице.

— «Кончится ли когда-нибудь эта пытка?!»

Прочитав первые слова, Кэндзи понял, что все пропало.

— «На прошлой неделе ничего не подозревающие телезрители с трудом выдержали тридцать минут того, что можно, конечно, назвать обидным недоразумением, а на самом деле является тягомотиной, медленно, но верно компостирующей мозги. На этой неделе съемочная группа, видимо, учтя мои комментарии, решила качественно „улучшить“ шоу…»

Кэндзи застонал. Велосипедистка с парнем испуганно посмотрели на него. Да кто она такая, эта Лэйко Кобаяси?! Что она о себе вообразила? Самонадеянная выскочка! Как она смеет думать, что возымела власть над ним?! Что он прислушался к ее предложениям! Зная, что дальше будет хуже, Кэндзи хотел в сердцах бросить газету на землю, но не смог.

— «Что же вышло? Грустное зрелище. Чтобы заставить участницу приступить к викторинам, в чем собственно и заключается смысл шоу, организаторы урезали дневной рацион. Эрико это ничуть не взволновало, она лишь стала больше спать. Тогда было принято решение разбудить непокорную участницу. Но и тут нас ждало разочарование. Несмотря на всевозможные пытки ярким светом, шумом, капающей водой, она спала как младенец».

Кэндзи скомкал газету в шар и запустил в стену магазина. Старушка в розовой мохеровой шляпке осуждающе покачала головой. Кэндзи, даже не взглянув в ее сторону, сел в первое остановившееся такси.

Глава 45

Кэндзи вошел в квартиру и сразу понял: что-то не так. Чтобы оказаться внутри, нужно было совершить множество мелких, но трудных действий: перенести загипсованную ногу через порог, вытащить ключ из замка, а потом продвинуться в коридор, чтобы суметь закрыть за собой дверь. И все это, балансируя на костылях! Повернувшись в коридоре, Кэндзи заметил, что в доме очень тихо. Обычно, вернувшись с работы, он слышал голоса Юми и Ёси, жарко споривших за ужином, какую передачу посмотреть в отведенные им полчаса перед тем, как сесть за домашнее задание. Они всегда так долго спорили, что, когда приходили к единому решению, тридцать минут уже истекали и Ами отправляла их по комнатам делать уроки. Кэндзи прислушался. Ни звука. Его еще больше испугало, что во всех комнатах горел свет. Как будто кто-то пробежался по квартире, попутно щелкая выключателями. Ами бы такого никогда не допустила… Где же она?..

Хромая, Кэндзи пошел по коридору. Никогда ему еще не казалось, что он передвигается так медленно. Волоски на теле встали дыбом, от страха по коже пробежали мурашки. Вдруг он услышал голос жены в гостиной. И только тогда осознал, как сильно испугался. Она не бросила его! Кэндзи чуть не подпрыгнул от радости.

— Вот ты где!.. — Он хотел еще сказать что-то, чтобы выразить, как счастлив, что жена дома, и вдруг осекся, пораженный увиденным.

На желтом диване, касаясь ногами пола, низко наклонив голову, сидела Юми. Ее плечики тряслись от рыданий. На полу перед дочерью сидела Ами. Их головы соприкасались. Она тихо шептала что-то, стараясь успокоить Юми, гладя мягкие пушистые волосы дочери.

— Что случилось?! Что такое?! — закричал Кэндзи, а сам — как же ему было стыдно за это — готов был броситься обратно к входной двери, если бы позволила больная нога.

Ами всегда лучше справлялась с детскими слезами. Она с укором взглянула на него. Кэндзи еще больше захотелось сбежать, тем не менее он остался.

— Дорогая моя, расскажи, что случилось, — умоляла Ами, вытирая слезы с лица Юми, но это ничуть не помогало, слезы лились сплошным потоком. — Как я могу помочь, если не знаю, в чем причина?..

— Он… он… — Юми не могла выговорить ни слова, задыхаясь от слез.

— Что случилось? — Кэндзи опустился на диван рядом с дочерью.

— Папа! — Юми схватила его за руку с силой, поразившей Кэндзи.

Ее ладошка казалось крошечной в его руке.

— Ну что такое, милая? Расскажи нам, что произошло. Ты можешь все нам рассказать.

Он посмотрел на Ами, надеясь получить поддержку, но та отвела взгляд.

— Он сказал, что побьет меня, если я кому-нибудь расскажу.

— Кто сказал? — Ами рукой повернула лицо дочери к себе, но Юми все равно смотрела на отца. В красных опухших глазках дрожали слезы.

— Я не знаю, как его зовут. Он на год старше.

— Это неправда, Юми, — твердо заявила Ами.

Кэндзи заметил, что по телевизору шли новости, но звук был выключен.

— Если ты расскажешь, что произошло на самом деле, обещаю, он к тебе и пальцем не прикоснется, — добавила Ами.

У Кэндзи начали затекать ноги. Он положил руку на плечи дочери. Какая же она маленькая, хрупкая, словно куколка!

— Пожалуйста, милая, расскажи нам, как все было, — попросил еще раз Кэндзи, больше для себя, чем для нее.

Он загадал, что если решит проблему Юми, то все его беды закончатся. Девочка, шмыгнув носом, посмотрела на изношенные носки белых туфелек.

— Он сказал, что наша бабуля — тупая старуха и что у вас совсем нет совести, если вы отправили ее зарабатывать деньги…

— Я так и знала! — Ами вскочила на ноги, губы ее скривились, и было слышно, как тяжело она дышит через нос. — Я знала, что рано или поздно это случится. Но кто проболтался?!

— Я сама проболталась. — Юми зарыдала еще громче.

— Пожалуйста, Ами, только не при ребенке!

Кэндзи крепко обнял дочь, будто пытаясь защитить ее.

— Ты прав! — взяв себя в руки, Ами снова опустилась на пол. — Бабуля иногда ведет себя немножко глупо.

Юми слабо улыбнулась.

— Мы же знаем, что она не тупая. Помнишь машину, которую она выиграла? Разве человек без мозгов смог бы? А вспомни компьютер!.. И это неправда, что мы заставили бабушку пойти на шоу, — продолжала Ами, поглаживая Юми по голове. — Мы сами не знали! Первый раз мы поняли, что она участница шоу, когда все вместе смотрели телевизор в больнице. Ты же помнишь?

Юми закивала. Она почти успокоилась, лишь изредка всхлипывая.

— По-моему, этот мальчик просто завидует, что у тебя такая популярная бабушка, а у него нет. Люди всегда говорят обидные слова, когда им самим обидно. Запомни это. А теперь пойдем-ка умоемся! А потом я почитаю тебе. Хочешь?

Ами взяла дочь за руку и отвела в ванную, а потом в спальню, не говоря Кэндзи ни слова. Он просидел час на диване в гостиной, пока она не вернулась, тихо прикрыв за собой дверь.

— Я знала, этим все и закончится.

Открыв было рот, чтобы возразить, Кэндзи понял, что это бессмысленно.

— Ничего не говори!

Ами стояла перед телевизором, держа руку на бедре, в бежевом спортивном костюме с двумя розовыми полосками на штанинах. Она надевала его, только когда была дома одна: делала уборку или шила. Когда ждала заказчиц, переодевалась во что-нибудь понаряднее. Или когда выходила из дома за детьми или по магазинам. На ногах у нее были белые резиновые сандалии с открытыми пальчиками. В руке Ами держала ключи от машины.

— Ты куда-то собралась? — спросил Кэндзи.

— Обо мне не беспокойся! — резко ответила она. — Лучше вытащи мою маму из этого шоу. Вытащи ее сейчас же!

— Но я не могу, — пытался объяснить он, не находя нужных слов.

Неужели он виноват в истерике Юми?! Кэндзи ковырял ногтем потертую обшивку дивана. Неужели это он опять заставил семью страдать?..

— Что значит, не можешь?! Ты же продюсер шоу! Ты можешь делать, что хочешь!

— Эрико подписала контракт. Она прекрасно понимала, во что ввязывается. Это юридический документ…

— Ничего не хочу слышать! — повторила Ами. — Я пообещала дочери, что больше ее никто не обидит. Не заставляй меня нарушать слово.

Вылетев из комнаты, Ами через минуту вернулась с охапкой постельного белья. Она с силой бросила белье в Кэндзи. Стакан молока, стоявший на журнальном столике, упал на пол, но не разбился. Только молоко пролилось на ковер.

— А пока спи здесь! — грозно крикнула Ами. — И приберись в комнате.

Глава 46

— Учитывая зрительский рейтинг… — Гото кивнул на линейный график, отраженный на белом экране на стене конференц-зала, — …нам необходимо принять сложное решение. И, может быть, даже не нам, если спонсоры откажутся от участия в шоу.

Гото, закашлявшись, поправил галстук.

Кто-то тяжело вздохнул. Все остальные тихо перешептывались.

«Наверное, обо мне говорят, — забеспокоился Кэндзи. — И пишут что-то. Передают друг другу записочки. Обвиняют меня? Считают, что виноват только я? Господи, неужели все повторится!».

Гото изящно выдвинул черное кожаное кресло из-за стола и сел, поставив локти на стол и соединив ладони так, что руки образовали высокий треугольник, поверх которого он наблюдал за собравшимися, переводя взгляд с одного на другого. Его лицо ничего не выражало, но Кэндзи казалось, будто Гото высматривает его. А он старался избежать этого взгляда. Из-за загипсованной ноги он сидел довольно далеко от стола, выбиваясь из кольца, образованного съемочной группой. Кэндзи пристально смотрел на график на стене. Двадцать два года он проработал с цифрами. Вот она — до боли знакомая черная линия и квадратные измерительные точки на графике. Семьдесят пять процентов зрителей считают длительность программы оптимальной. Восемьдесят пять процентов сказали, что будут смотреть следующий выпуск передачи. Трое из пяти в возрастной группе 40—55 лет регулярно смотрят игровые шоу. Цифры говорили с ним. Кэндзи нравилось, что он понимал, что стоит за графиком. А если цифры сообщали не совсем то, что нужно руководству, можно было слегка подправить их. Но так, чтобы не поставить себя, менеджера маркетингового отдела, в неловкое положение. К услугам маркетолога целый ассортимент инструментов: не учитывать резко выделяющиеся значения; рассчитать медиану, а не среднее значение; выбрать доверительным пределом 90%, а не 95%. Сейчас, глядя на график, Кэндзи понимал, никакие приемчики не помогут. Выхода нет. Черная линия четко показывала нисходящую траекторию. «Миллионер» терял зрителей с невиданной скоростью. И это не было временным явлением. К тому же никаких признаков потенциального подъема. Игровое шоу… Его детище оказалось полным провалом.

Кондиционер работал на всю мощность, обдувая голову Кэндзи холодным воздухом так, что волосы вставали дыбом. Но в комнате все равно было невероятно душно. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

График отражал цифры за последние шесть недель с момента запуска передачи. Все согласились, что результаты первой недели — более десяти миллионов зрителей — выглядели многообещающими. Конечно, было бы несправедливо заявлять, что сам «Миллионер» привлек столько телезрителей. Скорее всего они просто не выключили и не переключили телевизор, посмотрев новости, в ожидании самого популярного на канале сериала, начинающегося сразу после шоу. Но не важно, почему они посмотрели «Миллионера» в первую неделю. Важно, что им понравилось, и они не выключили телевизор на второй неделе. Может быть, даже рассказали друзьям. По крайней мере такая теория вертелась в голове Кэндзи.

Анализируя полученные показатели, исследовательская группа «Эн-би-си», в которой когда-то работал Кэндзи, разделила цифры по пятиминутным интервалам и выяснила, что самые высокие показатели пришлись на конец первого выпуска, тогда к просмотру присоединилось еще больше телезрителей. Естественно, они включили телевизоры к началу сериала. В девизе «Эн-би-си» говорилось, что привлечь зрителя означает выиграть бой наполовину. Бой… Похоже, этот бой Кэндзи проиграл окончательно. На второй неделе количество телезрителей, посмотревших «Миллионера», снизилось вдвое. То же самое произошло на третьей и четвертой неделях. Дурная слава разнеслась быстро благодаря Лэйко Кобаяси и ее еженедельным критическим комментариям шоу в «Майнити-ньюс». Да, не о такой репутации он мечтал…

Листая отчет, подготовленный отделом Исиды, Кэндзи отчаянно пытался найти хоть малейший повод, чтобы спасти «Миллионера», чтобы доказать, что стоит дать ему еще один шанс. Но четкие цветные графики не оставляли надежды. Шоу не оправдало ожиданий зрителей ни по одному параметру. Где игра? Где соревнование? Эрико не приняла участие ни в одной викторине, хотя дверь в «квартиру» была завалена газетами и журналами. Она ничего не выиграла. Вместе этого спала, просыпаясь лишь для того, чтобы сходить в ванную и съесть маленькую порцию еды, выделяемой ей ежедневно. Стиль ведения передачи Хосино был назван «сумасбродным»: в течение короткого периода она то становилась натянуто скованной, строго следуя написанной заранее речи, то нелепо развязной, решившись на экспромт. Зрители чувствовали, что она делает шоу старомодным. Молодой ведущий придал бы передаче динамики. Свет, музыкальная тема и одежда ведущей — все это создавало ощущение, что формат шоу был придуман в прошлом веке. Кэндзи опоздал как минимум на десять лет. В заключении в отчете говорилось, что «Миллионера» необходимо срочно убрать из эфира, пока не пострадал имидж «Эн-би-си».

Кэндзи прочитал список имен людей, работавших над отчетом, и их контактные номера, нервно постукивая ручкой по титульному листу. Одного из них он не знал. Наверное, его поставили на место Кэндзи. Собравшиеся начали поглядывать на него. Это была уже не та съемочная команда, а ее усеченный вариант. Ведущих специалистов привлекли к работе над более успешными проектами, так и не подыскав им замену. Оставшиеся в группе теперь выжидающе смотрели на Кэндзи. Он не мог взглянуть им в глаза. Не мог заставить себя вновь увидеть выражение их лиц, напрямую отражавшее мысли. Другой, быть может, не заметил бы, только не Кэндзи. Даже не глядя на коллег, он знал, что можно прочесть по их лицам. Один раз он уже видел это выражение и испугался…

После того, как выяснилось, что Эрико — теща Кэндзи, по офису поползли слухи. На Кэндзи поглядывали исподтишка, шептались, замолкали, когда он подходил ближе. Выписавшись из больницы, Кэндзи собрал всю съемочную группу. Состоялся сложный разговор. Кэндзи старался убедить их, что не мог контролировать процесс отбора участников шоу и вовсе не стремится присвоить себе призовые деньги. Он несколько раз повторил, что в тот момент, когда шло прослушивание Эрико, он находился в больнице без сознания. И очнулся в полной уверенности, что выбор пал на Эндо. Коллеги сочли его объяснение логичным и изменили свое мнение. К счастью, им хватило ума сохранить родственную связь Эрико с Кэндзи в тайне от журналистов.

Как хорошо, что холодный ветерок из кондиционера обдувал голову, когда Кэндзи заговорил:

— Не понимаю! Дома она целыми днями только и делала, что участвовала в викторинах и постоянно выигрывала. Что-то здесь не так… Может, она болеет? Надо пригласить врача.

— Дело не в том, что она еще ничего не выиграла, — вмешалась Мифунэ, сидящая в противоположном углу комнаты. — Она просто… скучна.

Коллеги согласились с ней. Раньше Мифунэ никогда не выступала против Кэндзи, хотя последнее время ее безусловная уверенность в нем пошатнулась. Она откинула волосы с глаз маленькой ручкой с аккуратными круглыми ноготками нежно-персикового цвета.

— Она только ест и спит. Самое интересное, что мы сняли на прошлой недели — как Эрико собирала с пола рассыпавшийся рис, который хотела сварить.

Кэндзи готов был провалиться под землю, сгорая от стыда. Он глубже вжался в кресло, чувствуя себя лягушкой на занятии начинающих биологов. Его брюшко вспорото посередине, и багровые внутренности, дрожа, торчат наружу.

— Это все моя вина! — вмешалась Хосино, которая, не переставая, плакала после того, как Гото показал график.

Она сидела рядом с ним, прижимая к лицу белый платок. Длинные черные локоны, выбившись из пучка, беспорядочно свисали на плечи. Хосино не стала снимать норковую шубку, в которой пришла на совещание, и постоянно беспокойно поглядывала на Муто, который мерил шагами комнату. Инагаки в момент редкого дружеского откровения по секрету сказал Кэндзи, что Хосино снова влезла в долги. Ее кредитор вначале обрадовался, назначив высокую процентную ставку, надеясь на успех «Миллионера», но сейчас требовал вернуть деньги.

— Если бы только эта мерзкая Кобаяси перестала комментировать шоу!.. — воскликнула Ёсида, дрожа от волнения.

Красная мохеровая кофточка с короткими рукавами колыхалась от холодного воздуха из кондиционера, из-за чего Ёсида постоянно чихала.

Всхлипывания Хосино переросли в громкие рыдания. Коллеги смущенно смотрели в пол.

— Если бы я могла объяснить!.. Вы должны понять… — говорила она, глотая воздух. — Это целиком моя вина. Но я не могу. Столько всего… Так быстро…

Она убрала платок, и все увидели заплаканное лицо со следами потекшей туши. Хосино пристально смотрела на каждого, словно ища защиты. Никто не пришел ей на помощь. Даже Кэндзи. Она сама сказала о себе то, что думали все. Через десять минут после начала первого выпуска шоу Кэндзи понял, что талант Ханы Хосино, иконы восьмидесятых, угас. Не было ни одного эпизода, в котором бы она правильно произнесла речь. Вначале Хосино удавалось с профессиональной точностью исправлять ошибки. Простые зрители их едва ли заметили. Но потом… Она начала нервно хихикать, оговорившись или забыв текст, а последнее время еще и икать. Приходилось заранее записывать ее выступления, нанять актрису для закадрового голоса, которая говорила за Хосино, когда та заявлялась на студию в пьяном виде, постоянно опаздывая и путая расписание съемок.

— В «Эн-би-си» серьезно обеспокоены происходящим. Очень серьезно, — медленно произнес Гото, все также глядя на коллег поверх сложенных треугольником рук, на манжетах светло-голубой рубашки блестели золотыми квадратиками запонки. — Они хотят немедленно снять программу с эфира, считая, что бессмысленно занимать время провальным проектом. Но они вложили уйму денег. Надавив на это, мне удалось уговорить их отложить принятие решения до конца недели. Наши спонсоры тоже разочарованы и собираются вернуть остатки инвестированных средств. Я убедил их, что у меня есть идея, которая кардинально изменит ситуацию.

— У вас есть идея?! — оживился Кэндзи, подавшись вместе со стулом вперед.

— У меня нет. Может быть, у вас есть? — Гото раскинул широко руки, как будто хотел обнять всех собравшихся в конференц-зале, но смотрел он только на Кэндзи и вдруг неожиданно встал. — Времени у вас до конца недели. Утром в понедельник жду всех здесь. Если никто не разродится новыми идеями, придется пристрелить «Миллионера». Нет смысла смотреть на его предсмертные судороги. Согласны?..

Это ультиматум. Кэндзи, взглянув в глаза Гото, кивнул.

— Тогда все свободны.

Прежде чем выйти Гото протянул Хосино свой носовой платок. Когда она отняла промокший платочек от лица, рыдания оглушили комнату.

В дверях Гото повернулся к коллегам.

— Проведите выходные с семьей. Но не забывайте о том решении, которое ожидает нас в понедельник. Будьте готовы ко всему. Думаю, мне не стоит говорить, как пагубно скажется закрытие шоу на нашей компании. Такого в истории «Майру ТВ» еще не было.

Кэндзи подождал, пока комната опустеет. Никто не хотел оставаться с ним наедине. Коллеги быстро вышли. Впрочем, разве их можно винить?.. Кэндзи начало казаться, что его прокляли. Он медленно поднялся с кресла и, тяжело переставляя костыли по ковру, поплелся в свой кабинет, терзая голову безумными идеями. Он должен придумать план, как спасти «Миллионера». Как спасти себя… Была одна мысль. Последний шанс. Кэндзи обдумывал ее несколько дней, не зная, имеет ли он право так поступить, осмелится ли. Но теперь разве был у него другой выход?!

В кабинете лежала пачка журналов и газет, которые Асида должен был вскоре отнести в «квартиру». Быстро, словно в любую секунду в дверь могли войти и помешать его плану, Кэндзи сел за стол и, написав записку, сунул ее между страниц любимого журнала Эрико, который она регулярно просматривала. Если кто-нибудь узнает, что он общается с тещей, его карьере точно конец. Впрочем, если он будет спокойно ждать понедельника, ничего не предпринимая, его карьере тоже конец. Кэндзи сделал свой выбор.

Оставалось еще одно. Не давая себе времени на размышления, Кэндзи набрал телефонный номер, записанный на обветшалом от времени розовом листочке для заметок, приклеенном к столу.

Глава 47

Для встречи с Лэйко Кобаяси Кэндзи забронировал столик в «Аояме», самом шикарном ресторане Сибуи. Яркий свет наполнял роскошный зал. На величественно возвышающихся белых стенах висели шедевры современного искусства. Официант показал столик Кэндзи. Но он задержался перед одной из картин. Хотя не смог понять, что олицетворяют собой оранжевые шарики на белом фоне. Взглянув на цену внизу, он поспешил за столик. Даже если б картина понравилась ему, столько денег у него никогда не было.

— Сюда? — уточнил Кэндзи у официанта, который поджидал его у круглого столика, покрытого белоснежной накрахмаленной скатертью.

Кэндзи прошел через весь зал, цепляясь костылями за стулья других посетителей и постоянно извиняясь, к столику у огромного окна. Он же просил укромное местечко, подальше от любопытных глаз! А здесь любой прохожий с улицы мог заглянуть в его тарелку. Столик был рассчитан на двоих — стулья стояли напротив друг друга, но за ним с трудом разместился бы один человек.

— Когда Гото-сан позвонил, свободных мест не было. Пришлось поставить дополнительный из особого уважения к Гото, — не моргнув и глазом, объяснил официант.

Кэндзи решил, что лучше не возражать, и, вежливо поблагодарив официанта, сел.

Всего час в интернете, и Кэндзи знал о Лэйко Кобаяси все: как развивалась ее карьера, для каких газет она писала, где жила, где обедала, даже ее любимый цвет. В последнем интервью она заявила, что «Аояма» — лучшее заведение Токио. Выяснить это оказалось просто, а вот заказать здесь столик — занятие не для дилетантов. Кэндзи пришло в голову назваться Гото, бронируя столик. Ложь, как всегда, вызвала неприятное чувство в глубине живота, тем не менее идея сработала. Администратор пообещал ему столик. Окрыленный удачей, Кэндзи примчался в ресторан. Естественно, там сразу сообразили, что он не Гото, но Кэндзи нашелся, что сказать:

— Дела на студии… Гото срочно вызвали. Он попросил меня провести встречу.

Вытянув сломанную ногу впереди себя и устроившись так, чтобы занимать поменьше места, Кэндзи прокрутил в голове еще раз сценарий ужина. Вначале он будет старательно избегать разговора об истинной причине их встречи. Вместо этого будет неустанно восхищаться профессионализмом Кобаяси. Выяснилось, что она не просто телекритик, но еще и серьезный журналист, пишущий о социальной несправедливости и природных катаклизмах под разными псевдонимами. Кэндзи будет всячески провоцировать Кобаяси рассказывать ему о себе, по ходу подчеркивать ее уникальный литературный дар и редкое сейчас качество говорить только правду. Он закажет лучшие блюда, вино будет течь рекой, развязывая ей язык. Сам Кэндзи собирался пить только воду, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. К концу ужина, когда настроение у обоих будет приподнятое, Кэндзи заведет разговор о главном — еженедельных комментариях Кобаяси о «Миллионере» и о том, как они влияют на шоу. Наверное, он попросит ее воздержаться от отзывов, просто не замечать «Миллионера». А может, рискнуть и попробовать договориться о нескольких лестных словах о шоу?..

— Кэндзи Ямада?

Пока Кэндзи вставал, чтобы помочь Кобаяси сесть за стол, она сама пододвинула стул и положила накрахмаленную салфетку на колени. Кэндзи впервые увидел Кобаяси. Ее статьи и статьи о ней никогда не сопровождались фотографией журналистки. Но его воображение с легкостью нарисовало образ худой зрелой женщины в строгом деловом костюме, длинными волосами, разделенными на прямой пробор и закрученными в тугой пучок. Он ошибался, причем конкретно. Трудно было сказать, сколько Кобаяси лет из-за чрезмерной полноты: круглая голова, круглая верхняя часть тела, казалось, что и руки у нее должны быть круглыми. Степень ожирения, однако, невозможно было определить — тело скрывало черное платье, напоминающее плащ-палатку, под которым могла спрятаться целая дивизия. Волосы Кобаяси были очень коротко подстрижены и покрашены в красный цвет под цвет помады и лака на обгрызенных ногтях.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказал Кэндзи и сел.

Кобаяси со смехом в глазах наблюдала, как он пристраивал ногу, но ничего не говорила.

— Просто я проголодалась, — объяснила она, наконец, причину своей благосклонности, доставая из красной кожаной сумочки серебряный портсигар с серебряной зажигалкой.

Запах ментола, поднимающийся от сигареты, повис над столом.

— Здравствуйте, — рядом с Кэндзи появился официант, — пожалуйста, меню.

Он положил перед ними два меню в черной кожаной обложке, причем одно было значительно толще другого.

— Я подойду к вам через минуту, чтобы принять заказ, — сказал официант и развернулся, но Кобаяси резко остановила его.

От ее громкого пронзительного голоса замер не только официант, но и все сидящие за соседними столиками.

— Принеси мне водки с тоником и одним кубиком льда.

Официант поспешил к бару, а Кобаяси открыла меню. Дым поднимался к ее глазам.

— Итак… — сказала она, отогнав рукой дым, слегка улыбаясь.

Либо ее зубы были желтыми от природы, либо казались такими на фоне ярко-красной помады.

— Итак… — повторил Кэндзи, притворяясь смущенным. — Кобаяси-сан, должен признаться… я всегда был поклонником вашего таланта. Ваши статьи… Они такие интересные, проницательные и острые.

Из интернета Кэндзи узнал, что Кобаяси начинала со статей в женском журнале, быстро выросла до редактора, начала писать для ежедневных газет, а вскоре помимо телеобзоров занялась и серьезными темами. Только работая под разными псевдонимами, она могла, по ее собственному признанию, сохранить «индивидуальность своего бренда».

— Неужели?.. Лэйко польщена. — Вскоре Кэндзи заметил, что у Кобаяси странная привычка говорить о себе в третьем лице. — Но темы, над которыми я работаю, не всегда самые приятные. Например, сейчас…

— Вот как… — Кэндзи закурил, заметив, что руки его дрожат.

Он и не думал, что будет так нервничать, пока Кобаяси не села перед ним. Слишком многое зависело от сегодняшней встречи. Слишком многое он поставил на карту. Но интуиция подсказывала: если ужин пройдет удачно, последствия будут более чем благоприятными.

— Так над чем вы сейчас работаете?

— Вороны. Да. Вы видели ворон? — Кобаяси сложила руки, изображая летящую ворону, чуть не задев крылом замороженную стопку водки, которую только что поставил на стол официант.

Сделав глоток, она продолжала:

— «Лэйко, — говорят мне. — Нужна статья о воронах в Токио. Это же настоящее бедствие!» Я, естественно, соглашаюсь. Как вы хотите, чтобы я осветила проблему? Мой мозг, — Кобаяси постучала костяшками пальцев по лбу, да так сильно, что Кэндзи невольно сморщился, — работает на опережение. Хотите, чтобы я написала о коррумпированном правительстве, которое не может решить эту проблему, потому что слишком занято, принимая взятки от бизнесменов, стремящихся получить разрешения на строительные работы? Нет. Оказывается, нужна статья с человеческим лицом. Надо поговорить с людьми, на которых нападали вороны, узнать, как это повлияло на их жизнь. Так-с, думаю. Лэйко — серьезный журналист. Она не пишет о маленьких черных птичках. А ей отвечают, выбора нет. Если Лэйко хочет получать деньги, пусть пишет. И к тому же, птички не такие уж маленькие…

Вернулся официант с ручкой и блокнотиком.

— Вы уже готовы заказать?

— Вы выбрали или попросить его подойти попозже? — вежливо уточнил Кэндзи, потому что Кобаяси так и не посмотрела в меню.

— Нет, зачем же. Я всегда беру одно и то же. — Кобаяси затушила сигарету в массивной стеклянной пепельнице, но она продолжала полыхать красной помадой. — Заказывайте первым.

Кэндзи выбрал салат «цезарь» и индейку с соусом «чили».

Кобаяси снова закурила, выпуская дым через нос.

— А мне для начала «кровавую Мери», потом свиные ребрышки с картофелем-фри и побольше соуса.

— Закажете какое-нибудь вино?

Не взглянув на Кэндзи, Кобаяси назвала самое дорогое в меню.

Официант ушел, постукивая ботинками по блестящей черной плитке на полу.

— О чем я говорила?.. Ах да! О воронах. Так вы их видели?

Кэндзи задумался.

— Сейчас, когда вы о них заговорили, думаю, да. Они часто сидят на электропроводах на нашей улице и каркают по утрам. Я не подозревал, что они представляют серьезную угрозу.

— Тогда вы, наверное, удивитесь, — продолжала приятельски болтать Кобаяси, глубоко затягиваясь. — Сотрудник «Японской федерации диких птиц» сказал мне, что количество ворон, безопасное для Токио — три тысячи. А сколько, вы думаете, птиц сейчас обитает в городе?

— Четыре тысячи?.. — предположил Кэндзи.

За белыми вращающимися дверями на кухню с маленьким окошком для подачи блюд разбилась тарелка, и раздались недовольные крики. Зал затих, но уже через секунду гул возобновился.

Во рту у Кэндзи пересохло. Он глотнул ледяной воды, жалея, что не заказал нормальной выпивки, чтоб успокоить нервы.

— Сейчас только в одном Токио тридцать тысяч ворон!

— Так много?!

— Из-за мусора, — усмехнулась Кобаяси и, наклонившись над столом, зашептала, словно они были давними друзьями. С плохо скрываемым отвращением Кэндзи смотрел, как ее огромная грудь заняла почти весь столик. — Они питаются мусором, выставляемым в пакетах на улицы каждый вечер, разрывая их мощными клювами. А еще все эти ужасные правила, которые заставляют нас раскладывать мусор в бесконечные мешки по категориям: повторно используемый, воспламеняемый, алюминий, стекло… И более того, нас убедили, что нужно класть мусор в прозрачные пакеты, чтобы упростить работу мусорщиков! Праздник для ворон! — Кобаяси издала странный звук, что-то между «ура!» и «кар-р-р!». — Теперь им не надо разрывать пакеты, чтобы узнать, есть ли там мясо. Они сидят на тротуаре, а увидев вкуснятину, раскидывают мусор по всей улице. Теперь уж пусть мусорщик разбирается. Но не тут-то было. Мои соседи, например, начали жаловаться. И мне приходится убираться после того, как чертовы пташки пообедают.

— Ваш салат.

Официант подал Кэндзи тарелку и высокий бокал с веточкой петрушки Кобаяси. Потом, открыв бутылку красного вина, поставил ее на середину стола.

Кэндзи не выдержал и, отодвинув салат в сторону, заказал двойной виски.

— Со льдом и без воды.

— У нас прекрасный ассортимент. Принести меню?

— На ваш вкус. — Ему было все равно. Лишь бы быстрее промочить горло. Эта женщина оказалась ужаснее и самонадеяннее, чем он боялся предположить! Его утомляла ее бесконечная самовлюбленность.

Официант направился к длинному бару с полками из тонкого стекла до потолка. Кэндзи посмотрел на Кобаяси, которая с хрустом грызла веточку петрушки.

— И что же они сделали? Может быть, правительство…

Бросив остатки петрушки в бокал, Кобаяси прервала его:

— Устроили отлов. По последним подсчетам, удалось избавиться от семи тысяч особей. Организовали группы добровольцев, которые разбивали вороньи яйца в своих дворах. Вы бы только видели! Эти дряни строят гнезда из металлических вешалок для одежды. Представляете?..

— И как? Помогло? — Кэндзи отхлебнул из стакана, принесенного официантом, и ждал, пока Кобаяси найдет в сумочке фотографию, которую ей вдруг приспичило показать.

Янтарный напиток оставил в горле жгучую дорожку, и Кэндзи сразу почувствовал себя лучше. По крайней мере нервы слегка успокоились. Он уже не так благоговейно трепетал, но все же боялся этой женщины. Кэндзи выпил еще немного. Нет, это был уже не страх!.. Скорее злость. Точно, он ненавидел ее — она оклеветала его шоу и его самого!

«Разрушила будущее моей семьи, моих коллег», — подумал Кэндзи, опрокидывая стакан виски, и решил повторить.

По крайней мере все шло по плану. Кобаяси неустанно болтала о себе.

«Интересно, есть ли у нее жабры?..» — думал про себя Кэндзи, разглядывая складки на ее шее.

Естественно, их не было, но как тогда она дышит, не замолкая ни на секунду? Кэндзи засмеялся. Нет, надо собраться с мыслями. О чем он только думает! Он должен постепенно направить разговор в нужное русло, и сегодняшний вечер станет его триумфом! Кэндзи представил, как расскажет обо всем съемочной группе, и увидит восхищение в глазах Мифунэ.

— Не могу найти. — Кобаяси поставила сумку на пол. — Но ничего страшного. Вы спрашиваете, помогли ли эти меры? Не совсем. С мусором ведь проблему не решили, поэтому популяция ворон быстро восполнилась. Теперь они строят гнезда ближе к еде. Перебираются в Роппонги и Гинзу, кормятся у ресторанов, воруют еду из клеток в зоопарке в «Уэно». Заклевали несколько луговых собачек, набрасывались даже на оленей!

— Вначале вы не хотели заниматься этой темой. — Кэндзи решил взять контроль над ситуацией в свои руки. — А теперь, похоже, увлеклись.

Кобаяси заерзала на стуле, который жалобно застонал под ней, царапая роскошную плитку на полу.

— Лэйко должна увлекаться. Если надо написать статью, Лэйко должна увлечься темой, даже если вначале в ней нет ничего интересного.

— И о чем же конкретно ваша статья? В чем интрига?

Кэндзи огляделся в поисках официанта. Вскоре он подошел, принял заказ — еще один двойной виски, и наполнил бокал Кобаяси вином.

— Я брала интервью у «жертв токийских ворон». Вороны напали на них, когда одни сидели в парке на лавочке с булочкой в руках, другие ехали на велосипеде на работу или шли по делам. Вороны бросались на них сверху и клевали. Некоторых очень сильно, других чуть меньше. Теперь это нервнобольные люди, боящиеся выходить на улицу. А когда выходят, берут с собой зонты, даже если нет намека на дождь. А в карманах они всегда носят мелкие предметы, чтобы было что бросить в ворон.

— Почему же вороны нападают на людей? — Кэндзи почувствовал, как отрыжка поднимается по пищеводу, и вовремя закрыл рот. Да уж, пить на голодный желудок ужасно! — Как я понял, у них и так полно еды.

— Все зависит от времени года. Они становятся агрессивными, когда высиживают птенцов. Многие жертвы говорили, что вороны нападали через несколько секунд после того, как они их замечали. После того, как смотрели на них. А это самое последнее, что нужно делать при встрече с вороной! Если заметишь поблизости ворону, сразу опускай взгляд. Ни в коем случае нельзя смотреть ей в глаза!

— Могу я это забрать? — спросил официант, имея в виду салат «цезарь», к которому Кэндзи даже не притронулся, и пустой бокал Кобаяси.

— Лэйко целый день писала об этих чудовищах. Подумать только, она, серьезный журналист, писала о воронах. Надеюсь у вас более интересное предложение.

Черные глаза-бусинки Кобаяси остановились на Кэндзи. Ему показалось, что она сама вылитая ворона. Чтобы не расхохотаться, Кэндзи тяжело вздохнул.

— Я бы хотел поговорить с вами о «Миллионере».

— Я так и думала.

На ее лице заиграла беспощадная улыбка. И с этого момента Кэндзи возненавидел Кобаяси еще сильнее.

— Индейка под соусом «чили».

Перед Кэндзи появилась огромная тарелка с индейкой, щедро политой соусом, с рисом, тортильей в гуака-моле, с сальсой, расплавленным сыром, сметаной и горкой жареных бобов.

— И свиные ребрышки. Что-нибудь ещё?

— Побольше соуса. Я же просила! — воскликнула Кобаяси, засовывая салфетку за ворот платья-палатки.

Официант вскоре вернулся с большой чашкой густого коричневого соуса.

Взяв нож с вилкой, Кэндзи приступил к еде. Виски притупило чувство голода, но следовало проявить солидарность. Он улыбнулся Кобаяси, которая зубами отдирала мясо с косточки, держа ее обеими руками. Положив обглоданное ребрышко на тарелку, она вытерла жирные пальцы салфеткой, оставив на ней красно-коричневые пятна. Похоже, у Кобаяси не было желания говорить. Она пресекала любую попытку Кэндзи начать беседу, пока не доела.

Снова подошел официант.

— Могу я предложить вам десерт или кофе? — поинтересовался он, убирая со стола, балансируя с горкой тарелок в одной руке. — Хочу порекомендовать лимонный пирог и черничный чизкейк.

Кэндзи отказался, а Кобаяси выбрала чизкейк и большую порцию ванильного мороженого. Быстро расправившись с десертом, заказала коньяк и сигару. Кэндзи сник. Вначале виски придало ему уверенности, но теперь расслабило, захотелось вздремнуть.

«„Миллионер“, — вспомнил Кэндзи. — Сейчас или никогда».

Вздохнув, он отхлебнул воды и только открыл рот, чтобы начать разговор, как Кобаяси его опередила.

— Вы хотели поговорить о «Миллионере», ведь так?..

— Как вам известно, я исполнительный продюсер «Миллионера». Он значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Но дело не только во мне. Столько людей посвятили себя шоу, отдали все свои силы на его создание, преодолели множество преград. Наш сценарист всего пять месяцев назад родила ребенка. А оператор только что потерял жену после тяжелой длительной болезни, — выдал Кэндзи заготовленную речь, надеясь, что, говоря о конкретных людях, а не об обезличенном шоу, он сможет заинтересовать Кобаяси.

Та только широко зевнула. Сказав себе, что так просто он не сдастся, Кэндзи продолжил. Он говорил горячо, от сердца, и каждое его слово был истинной правдой. Только бездушный человек не заметил бы его преданности делу и людям, работающим рядом.

— За время работы над «Миллионером» мы стали настоящей семьей, и каждое ваше слово, каждый ваш комментарий врезается ножом в десятки сердец…

— Ах, ну конечно… — заулыбалась Кобаяси. — Комментарии Лэйко! А я все думала, когда вы о них заговорите. К сожалению, от нее ничего не зависит. Публика ждет этого от Лэйко. А она только слуга народа. Ее руки связаны…

— Что-нибудь еще желаете? — поинтересовался подошедший официант.

— Нет, спасибо. Счет, пожалуйста, — сказала Кобаяси, очаровательно улыбаясь Кэндзи — между зубов застряло мясо. — Вы ведь оплатите? — И убрав портсигар с зажигалкой в сумочку, добавила: — Лэйко больше нечего сказать на эту тему.

Преодолев отвращение, Кэндзи нежно дотронулся до коротких толстых пальцев журналистки.

— Пожалуйста, — попросил он с мольбой в голосе, возненавидев себя за это, — объясните. Вы никогда не комментировали шоу дважды. Почему тогда «Миллионер»…

Кобаяси выдернула руку и, наклонившись вперед, быстро зашептала:

— Одного раза обычно достаточно, чтобы зарубить или, наоборот, продвинуть шоу. А ваш «Миллионер» — как муха, пытающаяся вылететь через закрытое окно. Даже если откроешь раму, она не вылетает, а продолжает биться о стекло. Это меня безумно раздражает…

— Если бы вы перестали комментировать шоу, у нас бы появился шанс встать на ноги.

— А с какой стати Лэйко должна это делать?!

— Просто из сочувствия…

Кобаяси резко встала.

— А почему эта ваша подруга Хосино не проявила сочувствия, когда увела у меня мужа?.. Теперь вот ее и благодарите!

Развернувшись, она хотела выбежать из ресторана, но не получилось. Пришлось медленно протискиваться между столиками, отодвигая стулья. Кэндзи удивленно смотрел журналистке вслед, когда в кармане зазвонил мобильный.

— Да. Что?!

Через мгновение он тем же путем, что и Кобаяси, выбрался из ресторана и со всех ног бросился по улице.

Глава 48

— Это правда?

Вытянув руку вперед, Кэндзи оттолкнул от лица микрофон. Но он продолжал болтаться, словно надоедливая муха. Откуда ни возьмись, налетели и другие. Журналисты бросились за Кэндзи к машине.

— Это правда, что Хана Хосино пыталась покончить с собой прошлой ночью?

— Она выживет?

— Что за отношения между Ханой Хосино и телекритиком Лэйко Кобаяси?

— Без комментариев! — отрезал Кэндзи, забираясь на заднее сиденье такси, в котором пахло пихтой.

Он быстро захлопнул за собой дверь, его тут же ослепили яркие вспышки фотоаппаратов на фоне хмурого серого фасада больницы.

Кэндзи назвал водителю адрес головного офиса «Майру ТВ» в Накамегуро, и такси медленно присоединилось к бесконечному потоку машин.

Было восемь утра. Время мигало голубыми цифрами на часах посередине блестящей, будто только что отполированной приборной доски.

«Сегодня понедельник, а может быть, среда», — думал Кэндзи, на самом деле он не был уверен — последние дни прошли как в тумане, он потерял счет времени.

После телефонного звонка Инагаки в пятницу вечером в ресторане Кэндзи прямиком бросился в больницу и оставался там до сегодняшнего утра. Не выходил оттуда даже ночью, спал в пластмассовом кресле в приемном покое.

— Идите домой. Выспитесь, переоденетесь, — настойчиво советовали медсестры, но он только качал головой.

Он должен искупить свою вину перед Хосино. С каждым часом, проведенным в пластмассовом кресле, Кэндзи сильнее ощущал муки совести. По дороге в больницу из ресторана он молча проклинал Хосино, слова Лэйко Кобаяси не шли у него из головы. Так значит, вся причина острой критики «Миллионера» со стороны Кобаяси в ней! Она увела чужого мужа! Какими только словами Кэндзи не называл Хосино! Все их беды из-за ее тщеславия, из-за ее глупости! Как же он хотел высказать ей все, что думает о ней, прямо в лицо.

Инагаки ничего толком не мог объяснить по телефону. Кэндзи решил, что Хосино оказалась в больнице из-за водки с шампанским. Все! У него не осталось ни капли сочувствия к ней!.. Пока Кэндзи не увидел Хосино на больничной койке. Ее черные локоны казались еще чернее на белоснежной подушке. Косметика размазалась на лице. В уголках рта засох раствор активированного угля, которым ей промывали желудок. Она казалась такой хрупкой, беззащитной… Он довел ее до этого состояния, винил себя Кэндзи. Он выставил ее всеобщим посмешищем. И он должен положить конец этой печальной истории. Как сказал Гото, пора отключить «Миллионера» от аппарата искусственного поддержания жизни. Хватит ему уже мучиться, пусть лучше умрет…

Таксист смотрел на Кэндзи через зеркало заднего вида.

— А мы раньше не встречались?..

— Не думаю.

Кэндзи зевнул, прикрыв рот ладонью, а потом потряс головой, чтобы взбодриться.

— Устал?

— Никак не могу проснуться, — признался Кэндзи, встретившись взглядом с таксистом в зеркале.

На улице пошел сильный дождь. Капли ритмично ударялись о заднее стекло. На приборной доске сидел приклеенный котенок, приподняв одну лапку. Болтаясь на красной нитке, с зеркала свисал нефритовый талисман.

— Просидел всю ночь в больнице?

Кэндзи, как загипнотизированный, наблюдал за качающимся из стороны в сторону талисманом.

— Все выходные.

Таксист хотел еще что-то спросить, но в этот момент машину подрезал серебристый «мерседес». Кэндзи улыбнулся, услышав целую тираду отборной брани. Он разглядывал здания за окном, пока такси медленно ползло по дороге, снова оказавшись в пробке. Стеклоочистители ритмично сгоняли потоки дождя в стороны, в машине стало жарко. Кэндзи казалось, еще чуть-чуть — и он провалится в сладкую дремоту. Но стоило ему закрыть глаза, как он видел перед собой бледную Хосино на больничной койке.

Сидя в темно-оранжевых пластмассовых креслах в коридоре в ожидании вердикта врачей, Кэндзи с Инагаки обменялись тем, что каждому было известно о событиях того вечера. После совещания в «Майру ТВ», состоявшегося в пятницу вечером, Кэндзи отправился в ресторан «Аояма». Хосино, вернувшись в гостиницу, приняла упаковку парацетамола, запив ее бутылкой водки. Ей повезло, что, теряя сознание, она случайно набрала номер Инагаки. Он тут же сорвался в гостиницу и нашел ее распростертой на полу в ванной комнате. Голова касалась основания унитаза, на лбу засохла струйка крови. В больнице Хосино промыли желудок. К счастью, лекарство не успело всосаться в кровь и вроде бы жизнь ее была вне опасности. Но Кэндзи никогда не сможет простить себя. Тяжкое бремя вины сжимало его грудь. Он дал себе слово, что очистит совесть, он обязательно что-нибудь сделает. Только бы вновь свободно вздохнуть. Кэндзи отказывался уйти из больницы, пока Хосино не пришла в себя. Когда ему разрешили войти в палату, он чуть не упал на колени, умоляя ее о прощении, а потом поехал в офис.

— Вы слышали о телеведущей, которая отравилась? — спросил таксист и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Приняла пачку таблеток. Интересно, она в этой больнице? Вы не в курсе? По-моему, там. Иначе зачем журналюги туда набежали. А вы как думаете?

Кэндзи пожал плечами.

— Точно. Да и ваше лицо я, наверное, видел по телевизору. Они у больницы все выходные ошиваются. Похоже, вы попали в кадр, когда выходили или заходили. Поэтому вы мне знакомы!

— Может быть.

Таксист совсем не обижался, что пассажир не разговорчив. А Кэндзи был даже рад слышать человеческий голос, отвлекающий его от тяжких мыслей.

«Это ты виноват. Ты довел ее, — постоянно вертелось в голове. — Ты подтолкнул ее к самоубийству».

— Обвиняют Лэйко Кобаяси. Да вы, наверняка, о ней слышали! Такая журналистка, язва с острым языком… Говорят, ее комментарий в газете о шоу, в котором работает эта ведущая, был сущим кошмаром. И не один. Непонятно, чего она к ней прицепилась?.. Похоже на кровную месть. Наверное, дамочки что-то не поделили. Я сам хотел вчера посмотреть шоу. Из-за чего там вся шумиха…

— Вчера?

— Ага. Его показывают в семь вечера каждое воскресенье.

Конечно! Кэндзи совсем забыл. «Миллионер» должен был быть в прямом эфире вчера. Но он решил, раз Хосино в больнице, передачу отменят. Значит съемочная группа, привыкшая к регулярным запоям ведущей, собрала каталог записей, актриса за кадром озвучила картинку. Так что зрители, наверное, не заметили подмены.

Водитель включил левый поворотник.

— Я работал. Жена посмотрела. Говорит, шоу плохое, но какое-то милое. Старушку, в смысле участницу, заставляют делать всякие забавные вещи…

— Забавные?! — Слова таксиста заинтересовали Кэндзи, он пододвинулся вперед, положив руку на подголовник переднего сидения. — Что значит забавные?

Машина остановилась на светофоре. Через дорогу переходили две школьницы в темно-синих юбках-трапециях в складку и коротких пиджачках поверх одинаковых белых футболок с изображением человеческого лица. Что-то знакомое было в этом лице… Кэндзи никак не мог рассмотреть, кто это. Дождь лил как из ведра, бешено работали стеклоочистители. Когда школьницы подошли ближе к машине, Кэндзи разглядел лицо в глубоких морщинах. Женское лицо. Господи, да он же знает эту женщину! Это Эрико! Кэндзи готов был поклясться, что на футболках увидел лицо тещи. Открыв окно, он пытался рассмотреть получше, но девочки уже прошли мимо, и такси тронулось.

— Подождите! Остановите машину, — крикнул Кэндзи. — Мне нужно выйти.

— Здесь нельзя, — ответил таксист.

А когда он притормозил у обочины, школьницы пропали из виду.

— Поехали дальше, — буркнул Кэндзи, растирая виски.

В голове творилось непонятно что. Видимо, из-за недосыпа начались галлюцинации… Это единственное разумное объяснение. Так, стоп! А как же таксист? Он говорил о каких-то забавных вещах.

— Вы сказали, что старушка что-то там забавное вытворяла?..

— Жена так говорит. Я сам-то не видел. Говорит, она делала уборку в облегающем трико. Потом занималась аэробикой. А ведь ей восемьдесят два! Сумасшедшая… Так, ну вот мы и приехали.

Он припарковался у офисного здания. Расплатившись с таксистом, Кэндзи поспешил на работу. Секретарь в приемной на двадцать втором этаже, Суки, окликнула его. На молочно-белой стойке стояла высокая тонкая ваза с белой лилией.

— Гото хочет вас видеть. Просил зайти, как только вы появитесь.

— Где он?

— В телевизионной.

Прекрасно. Чем быстрее со всем покончить, тем лучше! Только вначале умыться холодной водой. Кэндзи ринулся в туалет мимо столов коллег. Все останавливали его, говоря, что Гото срочно хочет с ним поговорить в телевизионной.

Кэндзи поднял мокрую голову над раковиной и посмотрел на себя в зеркало. Из одной из кабинок вышел Асида и открыл рот.

— Я знаю, — опередил его Кэндзи, вытирая полотенцем руки. — Уже иду.

Направляясь в телевизионную, он заметил, что многие столы опустели. Странно… Было всего 8.30. Обычно в это время все за работой. Может быть, всех бросили на срочное задание? Кэндзи надеялся, что это не связано с Эрико. После разговора с таксистом ему было не по себе.

Подходя к телевизионной, Кэндзи понял, куда все делись. Через открытую дверь в коридор он увидел по меньшей мере человек тридцать. Все перешептывались, видимо, о нем. Кэндзи несколько раз слышал свое имя. Подойдя к двери, он увидел Гото, стоявшего в дальнем правом углу. Заметив Кэндзи, тот громко закричал:

— Пропустите! Дайте пройти!

Прижавшись к стене, коллеги образовали для Кэндзи проход. Только он переступил через порог, кто-то захлопал. Постепенно к нему присоединились все присутствующие. Комната буквально взорвалась аплодисментами и радостными криками.

— Что с вами? — растерялся Кэндзи. — Почему все хлопают? Ничего не пойму.

Он говорил все громче и громче, но никто не слышал его. Кэндзи поздравляли, хлопали по плечу, пока он не подошел к начальнику.

— Гото, мне срочно нужно с вами поговорить. Мы обязаны…

— Минуточку, Ямада-сан. — Гото громко хлопнул громадными ладонями, привлекая к себе внимание. — Прошу всех успокоиться. Включите, пожалуйста.

Он кивнул на большой экран, висевший на стене.

— По поводу того, что вы сказали в пятницу… — зашептал Кэндзи.

Гото улыбнулся ему.

— Не сейчас. Думаю, вам лучше вначале увидеть это.

Переборов себя, Кэндзи со всеми вместе повернулся к экрану.

— Сделайте погромче! — крикнули из толпы.

На экране появилась диктор новостей.

— Сообщения о том, что Хана Хосино прошлой ночью поступила в больницу с диагнозом «передозировка снотворным», не подтверждаются ее друзьями и коллегами.

Пошла запись, на которой показали, как из больницы вышли Кэндзи с Инагаки, оставив поджидавших их журналистов без комментариев.

— Ведущая воскресного вечернего шоу «Миллионер» в последнее время столкнулась с трудностями в личной жизни, — продолжала вещать диктор. — Избавление от алкогольной зависимости осложнилось провалом шоу, которое не сумело завоевать внимание зрителей. Игровое шоу «Миллионер» построено на том, что участник стремится выиграть миллион иен, побеждая в викторинах, публикуемых в газетах и журналах. Призы в денежном эквиваленте суммируются. Но пока… — За диктором появилась фотография Эрико. — …участница только спит и ест. Личность Ханы Хосино вызвала невероятный интерес со стороны телевизионного критика Лэйко Кобаяси, которая своими злостными комментариями загубила не одну набирающую обороты передачу. Она постоянно критиковала манеру Ханы Хосино одеваться и вести шоу. И в итоге, по сведениям из достоверных источников, в пятницу вечером бывшая звезда телевидения приняла большую дозу снотворного. Лэйко Кобаяси никак не прокомментировала произошедшее.

Замелькали кадры, на которых Кобаяси в огромных солнцезащитных очках входила в жилой дом, прикрывая лицо «Майнити-ньюс».

Диктор выдержала паузу, обозначая окончание эпизода.

— Вчера вечером стая ворон в парке «Йойоги» напала на…

Гото выключил пультом телевизор.

— Ямада-сан, как наша пострадавшая?

Тишина повисла в комнате, когда все повернулись к Кэндзи.

— Еще очень слаба, но ей заметно лучше. Врачи говорят, никаких серьезных последствий. Вероятно, больше всего пострадала ее гордость. Хосино переживает, что пресса узнала об инциденте. Не понимаю, как они пронюхали. Я никому ничего не говорил за пределами студии.

— Хорошо. — Гото кашлянул, поправляя желтый галстук, его бородка как всегда выглядела идеально, как будто он подстригал ее каждый час. — От нас, к сожалению, ничего не зависит. Так, ребята, перерыв окончен. Все за работу! Ямада-сан, пойдемте со мной.

Они вышли из комнаты последними. Гото наклонился, чтобы оказаться с Кэндзи на одном уровне, и зашептал, таинственно улыбаясь:

— Когда я говорил в пятницу об идеях, я и не думал, что у вас уже кое-что припасено. Гениально! Признайтесь, кто это придумал: вы или Хосино? Или, может, вместе? А банкир? Он знал заранее?

Кэндзи замер.

— Ничего не понимаю…

Гото взглянул на него вопросительно, улыбнулся и пошел дальше, придерживая Кэндзи за локоть и поглядывая по сторонам, чтобы никто их не подслушал. Коллеги провожали их бурными аплодисментами.

Гото заговорил еще тише:

— Конечно, вы не понимаете. — Он подмигнул Кэндзи. — Думаю, вы не хотели играть эту карту. Хорошо-хорошо… Чем меньше я знаю, тем лучше. Полностью с вами согласен.

— Гото, послушайте меня. Нужно закрыть проект. Мы теряем контроль над ситуацией. Жизни людей подвергаются риску! Я не этого хотел, когда мечтал о шоу.

— Закрыть?! Шутите?.. — Гото расхохотался. — Вы уже слышали, что наша зрительская аудитория со вчерашнего дня удвоилась?

— Удвоилась?! Но почему?

— А будто вы не знаете! Хана Хосино вызвала сочувствие публики. Зрители хотят поддержать ее. Отзывы в газетах теперь намного благосклоннее. Как раз этого нам не хватало. А самое главное — похоже, ваша теща оживилась. Не знаю, как вам удалось, но вчера ее словно подменили.

Кэндзи вспомнил о записке, которую сунул между страниц любимого журнала Эрико. Его тогда осенило, почему теща так пассивна — не было соперничества между ней и зятем, которое всегда подстегивало ее дома. Поэтому он написал, что постоянно наблюдает за ней. В тот день это показалось ему отличной идеей. А теперь Кэндзи не знал, что думать.

— Вы скорее всего не смотрели вчерашнее шоу. Мифунэ отложила для вас запись.

Они остановились перед кабинетом Гото. Начальник положил руку на плечо Кэндзи.

— Хочу признаться, что в один момент, Кэндзи, я засомневался в вас. Подумал, что вы на самом деле аферист, как говорил старина Абэ… Провал стал бы концом моей карьеры. К счастью, я ошибался. Наверное, вы просто ждали подходящего момента. Молодчина!

Гото одобряюще хлопнул его по плечу и зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь.

Глава 49

Включив телевизор, Кэндзи откинулся на спинку кресла. Появилась знакомая заставка «Миллионера», из динамиков полилась музыкальная тема. А потом камера показала крупным планом Хосино, стоящую среди разноцветных мигающих огней. Конечно, Кэндзи знал, что увидит ее. Но ему все равно стало не по себе — на самом деле Хосино сейчас на больничной койке в белом халате, тонком как бумага. Как не похожа она на женщину с экрана в шелковом темно-синем платье! Зрители в студии громко зааплодировали. Естественно, зрителей не было, пустили фонограмму. Они уже давно не могли найти достаточное количество желающих присутствовать на шоу, да и Хосино отказалась выступать в прямом эфире.

— Добро пожаловать на шоу «Миллионер»! — восторженно воскликнула Хосино.

Непосвященный приписал бы ее экспансивность, высокий тон голоса легкому волнению перед началом передачи. Но теперь Кэндзи ясно видел, что в совокупности с алкогольной зависимостью — это все признаки прогрессирующей депрессии. Хосино оказалась в ситуации постоянного стресса. А он не замечал, думая только о себе и о том, как превратить «Миллионера» в успешное шоу. Как грустно и смешно!..

На экране сменилась картинка. Показали квартиру. За кадром дублерша Хосино начала комментировать происходящее. Переход был столь незаметным, что Кэндзи никогда бы не догадался, не знай он заранее.

— Всю неделю в квартире кипела работа, — сообщил голос.

Весь экран заполнило морщинистое лицо Эрико. Кэндзи, сидевший близко к телевизору, положив локти на стол и подперев одной ладонью голову, резко отпрянул от экрана. Стул ударился о стену. Не понимая, что вызвало такую реакцию, Кэндзи вернулся к телевизору, внимательно вглядываясь в лицо Эрико. Что его так удивило?! Постепенно он начал осознавать, что последние недели ему часто становилось жаль тещу. Несмотря на прежние язвительные пререкания дома и то, что она методично разрушала его шоу, Эрико вызывала в нем внезапные приступы жалости. В конце концов она была хрупкой безобидной старушкой, способной только спать да есть, обреченной на инертность в четырех стенах. Неужели он чувствовал себя виноватым?.. Возможно. Если бы Эрико была уверена, что он всегда сможет обеспечивать семью, она бы никогда не откликнулась на объявление о кастинге и не оказалась бы в программе. Но так было раньше. Теперь лицо Эрико не казалось безобидным или беззащитным. Речь не о пластической хирургии. Оно осталось таким же старым и морщинистым, зато в глазах появилась былая решительность. Рот изогнулся, как в те минуты, когда она нападала на зятя. Голова с короной седых кудряшек, которые она каждый вечер, мучаясь, накручивала на бигуди, была гордо поднята. С экрана на Кэндзи смотрела прежняя сварливая перечница.

Камера следила, как Эрико, бросив два полотенца на пол, опустилась на колени и начала драить плитку в ванной жесткой щеткой, опуская ее в мыльный раствор в ведре. Кэндзи с удивлением наблюдал, как Эрико чистила зубной щеткой краны, а потом еще и до блеска тщательно полировала их. Как же преобразилась Эрико! И ванная после того, как она закончила!

Усмехнувшись, Кэндзи радостно хлопнул в ладоши.

— Вот так тещенька! Неужели решила задать всем жару?!

— На этой неделе Эрико не сидела сложа руки, — продолжал голос за кадром. — Чистящие средства, выигранные нашей участницей, привезли в субботу утром. Их общая стоимость составила 5000 иен! Позже в тот же день в квартиру доставили футбольный мяч и одежду на сумму 10 000 иен.

— Что?! — Кэндзи не верил своим ушам. — Почему мне никто не сказал?! Она начала участвовать в викторинах?!

На экране снова появилась Эрико в бирюзовом облегающем спортивном костюме из лайкры, наподобие того, что был у Ами. Он оказался на несколько размеров велик ей, и свободно болтался на худенькой фигуре. Эрико не обращала на это внимания. Она усердно выполняла странные упражнения, вытягивая руки и ноги в разные стороны. Кэндзи поморщился, услышав, как затрещали ее суставы. Он и не думал, что такие движения под силу женщине ее возраста! Сев на пол, она подняла правую ногу вверх и коснулась ею лба. После нескольких попыток, кряхтя и охая, Эрико умудрилась закинуть ногу за голову. Выглядело это, прямо сказать, совсем не элегантно, к тому же Эрико слегка сжульничала, закинув ногу не до конца, но Кэндзи не смог удержаться от аплодисментов. Затем она встала и изобразила шпагат, не дотянув до пола каких-то тридцать сантиметров.

Шоу продолжалось в том же духе. Кэндзи, схватив вырезки из газет, подготовленные Мифунэ, быстро просмотрел их.

«Непонятно, почему „Миллионер“ назван игровым шоу. До сегодняшнего дня участница не стремилась выиграть ни один приз. Но, как ни странно, его смотрят с большим удовольствием. Отчасти благодаря умению Ханы Хосино посмеяться над собой — кто бы мог подумать, что она еще и талантливая комедийная актриса! А также благодаря ее уникальной манере ведения передачи…»

«Гениально! Как подобный кошмар можно превратить в забавное шоу?!»

«Мы видели ее неудачи, теперь мы видим ее победы!»

Выбравшись из кресла, Кэндзи сунул газетные статьи в карман и, не мешкая, отправился в больницу.

Глава 50

— Кэндзи, представляешь!.. — крикнула в трубку Ами, тяжело дыша, как будто без остановки взбежала на седьмой этаж.

— Привет, Ами! Как дела? — добродушно рассмеялся Кэндзи. — У меня все в порядке. Спасибо, что спросила.

Ами театрально вздохнула. Кэндзи по опыту знал, что от дальнейших шуток лучше воздержаться.

— Ты можешь мне объяснить?..

Прижимая телефонную трубку ухом к плечу, Кэндзи собирал со стола документы, которые понадобятся ему сегодня для встречи с Мифунэ. Они хотели обсудить вечеринку по поводу итогового выпуска «Миллионера». Эрико не хватало до миллиона всего лишь двухсот пятидесяти иен, и вскоре она должна будет предстать перед живой аудиторией в студии. Боже, неужели он потерял список, который дала Мифунэ, среди всех этих бумажек на столе! В списке отмечено, что уже сделано и что еще нужно сделать. Он обязан найти его! Перероет хоть весь кабинет, только бы не увидеть раздражение на ее лице. Мифунэ ничего не говорила, когда сердилась. Она лишь сильнее прижимала красный блокнот к груди, быстрее крутила ручку между большим и указательным пальцем, переступала с ноги на ногу. Кэндзи ненавидел себя за то, что Мифунэ сердилась из-за него. Без нее шоу бы не состоялось. К тому же она скоро уезжает в Америку. И неизвестно, увидятся ли они когда-нибудь вновь. Где же список?..

— Ты что-то сказал?! — спросила Ами.

— Я?..

— Да, ты.

— Я ничего не говорил.

— Что ты делаешь?

— Ничего.

— Ты тяжело дышишь.

— Я просто сижу за столом. Что ты хотела мне рассказать?

Ами молчала. Кэндзи знал, теперь возможны два варианта продолжения разговора: либо она скажет, что он холодно с ней разговаривает и ему совсем неинтересно, и бросит трубку; либо продолжит болтать, движимая непреодолимым желанием во что бы то ни стало поделиться с ним. К счастью, Ами выбрала второе.

— Звонила Анжелика Бессон.

— Анжелика Бессон… — медленно повторил Кэндзи — видимо Ами полагала, что он обязан знать, кто это, но он представления не имел.

— Я тебе миллион раз рассказывала! У нее бутик в Харадзюку. «Sophistique» [7] называется.

— Да-да, я помню.

Кэндзи наконец-то нашел список с несколькими коричневыми кругами под пустой кофейной чашечкой. Ами болтала о чем-то своем… Кэндзи быстро просмотрел список, вычеркнув кое-что и добавив пару дел. Вечеринка обещает быть самым значимым общественным событием в Токио в этом году. Важно, чтобы все прошло не просто гладко, а идеально. Согласовав с Гото, выбрали, кого из важных персон пригласить на вечеринку: людей, работающих в ведущих телекомпаниях и заинтересованных в новых проектах «Майру ТВ», позиции которой укрепились на рынке после успеха «Миллионера». Кэндзи уже прорабатывал несколько новых идей.

— Помнишь, я тебе говорила, что показывала ей свои платья? Но она мне не перезвонила. Видимо, не заинтересовалась, решила я тогда. Оказывается, ее срочно вызвали в Париж, а теперь она вернулась и хочет продавать мои платья! — Ами чуть не визжала от восторга.

Кэндзи пришлось притвориться, что он так же рад, как и жена. Но, честно говоря, его не волновала мода.

— Замечательно! Давай отпразднуем всей семьей в выходные! Выбирай, куда пойдем.

— Анжелика говорит, что ретро — в моде. Возвращается стиль восьмидесятых. Европа с ума сходит по объемным накладным плечам, крупной бижутерии и широким блузкам. Анжелика хочет, чтобы я работала только на нее. Контракт на один год! А если все получится… — Громко зазвонил домофон. — Пойду открою. Это, наверное, Такаи-сан. Она язык проглотит от зависти, когда узнает. До вечера!

И прежде чем Кэндзи успел сказать хоть слово, Ами повесила трубку. Он изумленно посмотрел на телефон. Удивительная женщина! В последние дни Ами носилась как ураган, поражая всех бешеной энергией, бросаясь от одного проекта к другому. Кэндзи был рад, что она счастлива. Он и сам был счастлив, особенно, когда нашел список. Хватило бы еще времени, чтобы все успеть! В дверь постучали.

— Войдите!

Бесшумно зашла Мифунэ.

— Почта!

Улыбаясь, Кэндзи взял пачку писем.

Мифунэ включила телевизор, висевший в углу кабинета.

— Через несколько минут начнется, — сказала она, имея в виду новости, о которых Кэндзи просил ее напомнить. — Может быть, приготовить вам кофе?

— Нет, спасибо. — Кэндзи печально покачал головой. — И что я без вас буду делать, Мифунэ, когда вы уедете в Америку?.. Как я со всем справлюсь?

Мифунэ нахмурилась.

— Думаю, Суки-сан будет помогать вам не хуже меня.

— Надеюсь… — тяжело вздохнул Кэндзи, перебирая конверты.

Вдруг он увидел открытку с нарисованной карандашом толстой довольной кошкой, лежащей на боку, а на обороте — незнакомый почерк.

— Спасибо, Мифунэ. Пока все.

— Хорошо, я зайду в два часа, чтобы обсудить вечеринку. Вы ведь не потеряли список?

Кэндзи помахал заляпанным кофе листочком.

— Иди, Мифунэ-сан. До свидания… — шептал он себе под нос, ему не терпелось узнать, что написано на открытке.

Девушка наконец вышла.

Кэндзи впился взглядом в слова.

«Дорогой Кэндзи! Я нашла гармонию и спокойствие в одном из уголков нашего острова. Не могу сказать тебе где. — Кэндзи посмотрел на почтовый штемпель, но он был смазан. — Так будет лучше. Обожаю твое шоу. Ты должен гордиться! Удачи!»

Открытка без подписи…

Взглянув на картинку, Кэндзи поднес открытку к носу, надеясь уловить запах той, что отправила ее. И ничего не почувствовал. Задумавшись, он подпрыгнул от резкого стука в дверь. Кэндзи быстро сунул открытку в верхний ящик стола, закрыл его серебристым ключиком, который бросил в подставку для ручек и карандашей.

— Войдите!

— Хорошо, что вы здесь!

Ворвавшись в кабинет, Гото сел напротив Кэндзи.

— Как нога? — поинтересовался он, заглядывая под стол.

— Гипс вчера сняли. Но нога как будто атрофировалась. Врачи порекомендовали упражнения. Вы не представляете, какое счастье — избавиться, наконец, от костылей. Пока на себе не испытаешь, не поймешь.

— Представляю… — Разглаживая морщинки на брюках, Гото взглянул на экран телевизор. — Скоро?

— Да. Уже начинается.

Кэндзи прибавил звук. Диктор заговорила громче, а за ее спиной появились фотографии Эрико, сделанные на той передаче, когда участница впервые проявила активность — вот она делает уборку в цветастом халате и выполняет упражнения в бирюзовом костюме. Эти снимки каждый день мелькали в новостях, журналах и газетах.

— Лихорадка, вызванная «Миллионером», охватывает всю страну. Количество постоянных зрителей достигло небывалого уровня — семнадцати миллионов, — сообщила диктор невозмутимым голосом. — Тем временем шоу подходит к концу. Участнице, Эрико Оцуки, не хватает всего двухсот пятидесяти иен, чтобы сорвать джек-пот в один миллион. Критики отмечают беспрецедентный успех передачи, а Эрико стала национальной героиней. Сегодня днем мы провели опрос на улицах Токио, чтобы выяснить, в чем же секрет ее привлекательности.

Гото заговорил спокойно, не отрываясь от телеэкрана:

— «Майру ТВ» выходит на мировой рынок. Мне уже звонили из Европы и США. Многие заинтересованы в приобретении лицензии на формат шоу. Доход от мерчендайзинга принесет компании немалые деньги. Не скрою, совет директоров очень доволен.

Кэндзи кивнул. Он уже не знал, как реагировать. С каждым днем «Миллионер» становился все популярнее, превосходя все его ожидания. В метро по дороге на работу он постоянно слышал, как люди вокруг обсуждают его шоу. «Миллионер» был повсюду. Товары с изображением Эрико раскупались влет, продавцы не успевали заполнять полки. Самым популярным была двенадцатидюймовая кукла — точная копия Эрико в цветастом халате, с бигуди и сеткой для волос. Ни один таблоид не обходился без фотографии старушки на первой странице. К Ами обращались известные авторы, выражая желание описать биографию Эрико. Поговаривали о создании фильма. А Хосино постоянно мелькала в женских глянцевых журналах и во всевозможных ток-шоу.

Это действительно происходило с ним! Это было реальным и в тоже время сюрреалистичным.

Кэндзи вслушался в то, что говорили школьницы на экране. Смущаясь перед камерой, они хихикали и боком толкали друг друга, будто пингвины в зоопарке.

— Вы смотрите «Миллионера»? — спросил голос за кадром.

Девочки закивали.

— Скажите, пожалуйста, — микрофон оказался перед лицом самой высокой, — почему шоу стало таким популярным.

— Не знаю… — ответила она, рассматривая тротуар под ногами. — На самом деле это ужасно. Когда я посмотрела шоу в первый раз, вспомнила, как моя бабушка танцевала на свадьбе сестры. Мне иногда так стыдно за Эрико. Я даже закрываю глаза рукой, чтоб не видеть этого кошмара. Но на следующей неделе опять включаю шоу. Интересно же, вдруг покажут что-нибудь еще ужаснее…

Решив не отставать от подруги, девочка пониже ростом с густой челкой, падающей на глаза, выдвинулась вперед и заговорила в микрофон:

— Самый кошмарный эпизод — когда Эрико выиграла футбольный мяч и научилась набивать, не останавливаясь, три минуты! Она же старая! Представляете, как это выглядело!.. Даже у моего брата смешно получается, а ему всего одиннадцать.

— А помните, — вмешалась третья школьница с брекетами на зубах, — когда она выиграла губную гармошку и стала разучивать мелодию. Одну и ту же, снова и снова. Я чуть с ума не сошла!

Девочки засмеялись. Камера отъехала назад, показывая всех троих сразу.

— Я вижу у вас одинаковые футболки, — сказал голос за кадром.

Школьницы расстегнули пиджаки, и камера показала крупным планом лицо Эрико, напечатанное на футболках.

— У меня еще есть кукла, — воскликнула девочка с брекетами, гордо демонстрируя пластмассовую копию Эрико.

Увидев куклу, Кэндзи вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть, хотя она продавалась на каждом углу. Уж очень сильно кукла была похожа на тещу.

Не желая оставаться в тени, школьница с густой челкой протиснулась опять к микрофону.

— В воскресенье я пригласила к себе подружек с ночевкой. Мы собираемся устроить вечеринку. Шоу ведь заканчивается.

Последняя фраза явно всех огорчила. Девочки сникли и больше не знали, что сказать.

Голос за кадром предложил вернуться в студию. Возникла небольшая паузу, а потом заговорила диктор, переходя к следующей новости:

— Мусорщик из Чибы оказался в больнице после нападения вороны…

Кэндзи выключил пультом телевизор. А Гото весело соскочил со стула.

— Успех шоу превзошел все мыслимые прогнозы. Поэтому совет директоров попросил меня передать вам вот это.

Гото положил на стол белый конверт. Кэндзи стоял, не шелохнувшись.

— Что это? — испуганно спросил он, наконец.

— Знак признательности, — ответил Гото, широко улыбаясь, и вышел из кабинета.

Прошло несколько минут, прежде чем Кэндзи, собравшись с мужеством, открыл конверт. Он сам не понимал, чего так испугался. Может, он боялся, что внутри подложные документы, способные положить конец его карьере? Наверное. После внезапного увольнения из «Эн-би-си», Кэндзи стал подозрительно относиться к людям, работающим рядом. Он всегда знал, что интересы компании на первом месте. А потом понял, что эти интересы часто достигаются ценой карьеры и жизни сотрудников. Поэтому научился быть предельно осторожным.

Хотел было отложить конверт до конца рабочего дня, а потом не выдержал, взял нож для бумаг с серебряными вставками — подарок Ами — одним движением вскрыл конверт и вытряхнул содержимое на стол.

Попытавшись успокоиться, Кэндзи сел и только потом взглянул на бумаги. Контракт на постоянную работу в «Майру ТВ», корпоративная членская карта гольф-клуба «Марухан» и чек на сумму один миллион иен.

Глава 51

Кэндзи посмотрел на свое отражение во весь рост в зеркале напротив раковин. Как и во всех других комнатах студии, в мужском туалете не было окон. Единственным источником света служил квартет лампочек в два ряда на низком потолке: две вывернули, третья мигала, а четвертая заливала серым светом комнату, зеркало и отражение в нем.

Кэндзи вначале испугался, что болен. Никогда еще он не видел себя таким безжизненным, словно холодная мертвая рыба, выброшенная на берег. Последние дни высосали из него остатки сил. Они пролетели в безумной гонке, почти лишив Кэндзи сна и возможности нормально поесть. Подготовка к итоговому выпуску «Миллионера» и вечеринке закружили его в водовороте бесконечных дел. А теперь он расплачивается за это серым цветом лица и изможденным видом. Сегодняшний вечер вернет его к жизни, думал Кэндзи, растирая щеки, пока не появился легкий румянец.

Он поправил повязку на глазу. Интересно, как он будет выглядеть без нее?.. Кэндзи не снимал повязку — врачи не могли понять, почему зрение не возвращается. Но даже с одним здоровым глазом и полностью седой головой Кэндзи выглядел лучше, чем восемнадцать месяцев назад. Он чувствовал себя увереннее, активнее и — сложно поверить! — моложе. Вспомнив вечер, проведенный в «Газовой панике» в Роппонги, Кэндзи вздрогнул, будто с потолка в баре ему за воротник рубашки упала капля конденсата и прокатилась по спине. Его пальто после того вечера пришлось выкинуть, а желудок еще долго болел после выпитого без закуски дешевого виски…

Те дни остались в далеком прошлом. Следует загнать воспоминания о них в дальний уголок памяти, захлопнуть за ними тяжелую железную дверь, повесить ржавый амбарный замок и никогда не открывать. А ведь все могло обернуться иначе… Страшно подумать, во что превратилась бы его жизнь, не встреть он Доппо в игровом зале. Да… Доппо был большим человеком с огромным сердцем и яркой, словно его рубашки, личностью. Это Доппо заставил его действовать. По привычке Кэндзи сжал медаль святого Христофора, и ему показалось, он слышит голос, отдающийся эхом в мужском туалете.

— Эй, клерк! Мне, конечно, приятно, что ты так считаешь, но это неправда. Ты сам себя заставил действовать. Ты сам изменил свою жизнь! Я тут не при чем…

Быстро обернувшись, Кэндзи чуть не потерял равновесие. Он мог поклясться, что видел, как в зеркале блеснули черные волосы и цветастая рубашка. Или это обман зрения?.. В комнате царил полумрак, накануне Кэндзи почти не спал и ничего не ел… Нет, не может быть. Ба-бах! Дверь угловой кабинки резко закрылась. Осторожно ступая кожаными подошвами блестящих новых итальянских ботинок по белой плитке, Кэндзи подобрался к кабинке и толкнул дверь. Никого… Он проверил все кабинки, но и они оказались пусты. Кроме него, в туалете не было ни души. Или была?.. Кэндзи прикоснулся к медали святого Христофора и, вздохнув, вышел из туалета в лабиринт коридоров студии «Майру ТВ», в котором так и не научился ориентироваться. Повсюду лежал одинаковый серый палас, одинаковая плитка на потолке, на стенах — ни указателей, ни табличек. Обычно Кэндзи метался из одного коридора в другой, пока не встречал кого-нибудь, кто мог объяснить, как пройти, а еще лучше проводить его. Впрочем, сегодня такой проблемы не возникло. Он шел на шум, раздающийся из студии номер три. Она была меньше по сравнению с четвертой, в которой снимали «Миллионера», но по атмосфере подходила больше для вечеринки перед шоу, на которую пригласили сто человек. Еще пятьсот присоединятся к ним на вечеринке после шоу в студии номер четыре, когда Эрико выйдет к зрителям, которых не ожидает увидеть.

Представив лицо тещи, Кэндзи почувствовал дрожь во всем теле, волоски на руках встали дыбом.

У двери в третью студию Кэндзи остановился поправить галстук. Оглядев костюм из первоклассной шерсти кофейного цвета, он почувствовал себя стопроцентным телепродюсером. И он не подделка, а самый настоящий исполнительный продюсер! Одного взгляда на рубашку было достаточно, чтобы убедиться в этом. Бежевая, итальянская, с золотыми запонками, украшенными маленькими рубинами, сочетающимися с заколкой для галстука.

— Ты это заслужил, — сказал сам себе Кэндзи и зашел в студию, гудящую от возбуждения, музыки и голосов.

Официанты в белых пиджаках и черных брюках сновали от одной группы гостей к другой, наполняя бокалы шампанским и подавая закуски.

Кэндзи пристально вглядывался в лица гостей. Ему нужно срочно поговорить с одним человеком. Потом совсем не будет времени, обязанности навалятся на него, со столькими людьми нужно пообщаться. Наконец Кэндзи увидел ее у противоположной стены. Черные волосы сияли под ярким светом. До нее оказалось не так-то просто добраться. Люди, которых он знал в лицо, но не был знаком лично, останавливали его, чтобы поздравить: известные бейсболисты, знаменитые актеры, поп-звезды и общественные деятели. Все хотели поговорить с Кэндзи, похлопать рукой по плечу, словно они дружили с детства.

— Великолепное шоу!

— Лучшее, что я видел!

— Какой следующий проект?

— Только не говорите, что еще не придумали очередное грандиозное шоу. Все равно не поверю!

А Кэндзи хотелось только добраться до нее, поговорить с ней, поблагодарить. Если он скажет ей «спасибо», это будет то же самое, как если бы он сказал «спасибо» Доппо, ее отцу. И тогда, быть может, он похоронит мучительные воспоминания о Доппо и сможет жить дальше, не чувствуя вины. Пробираясь к Умеко, он осушил по дороге бокал шампанского, оказавшийся под рукой, и поставил его на поднос другого официанта, пробегающего мимо. Наконец Кэндзи подошел к ней. Вокруг надоедливыми жужжащими мухами носились громкие возгласы людей, болтающих рядом. Но когда Кэндзи произнес ее имя, в зале будто бы больше не осталось никого, кроме них двоих. Все звуки превратились в глухой фон.

— Умеко-сан!

Она повернулась к нему. Широкая улыбка озарила лицо, прорезая ямочками щеки, точно такие же, как у отца.

— Кэндзи! Как я рада вас видеть!

Не сдержав радости, Умеко тепло обняла его. Кэндзи не ощутил неловкости или смущения. Между ними будто существовала уникальная связь. Казалось, они знали друг друга всю жизнь.

— Как у вас дела? — спросила Умеко, отстранившись, но все еще держа руки на его плечах. И, восхищаясь костюмом, добавила: — Выглядите замечательно!

— Спасибо, лучше не бывает! Поэтому я и хотел поговорить с вами. Вот этого всего, — Кэндзи обвел рукой зал, — не было бы без вашего отца. Я никогда не говорил ему, как благодарен за то, что он сделал для меня!

— Думаю, он и так знал, — сказала Умеко, разглаживая помятый рукав его пиджака.

— Нет, вы не понимаете! — Кэндзи нежно взял ее за локоть и отвел в тихий угол.

Постепенно он снова начал слышать шум-гам, царящий вокруг, и понял, что на самом деле многие люди прислушивались к каждому его слову.

— Я никогда не говорил вам раньше, но это ваш отец подсказал мне идею создания «Миллионера». Всего этого! Я чувствую себя обманщиком, аферистом, подделкой. Это была его идея! Понимаете, он тогда пришел ко мне в больницу и подсказал. Без него я бы ничего не достиг. Я был бы никем!

На секунду лицо Умеко помрачнело. Кэндзи испугался, что обидел ее.

— Я не верю, что это не ваша идея, — сказала она спокойно, хотя и напряженно. — Отец постоянно рассказывал мне, какой вы талантливый, креативный человек, сколько у вас идей. Просто вы боялись поверить в себя и реализовать их. А однажды он сказал мне, что вас обязательно ждет успех. И он был прав. Только оглянитесь. — Умеко развернула Кэндзи лицом к переполненной студии. — Все эти люди пришли сюда ради вас. А не из-за моего отца. Наслаждайтесь успехом! Вы заслужили. — Умеко пылко сжала его руку. — А теперь простите, но мне нужно найти сына. Он убежал куда-то. Никогда еще не видел столько знаменитостей в одном месте, боюсь, начнет кого-нибудь донимать!

Умеко пошла в центр зала. Кэндзи смотрел ей вслед. Длинные черные волосы, словно шелковая лента, плыли за ней. Вдруг он почувствовал, как желудок сжался от голода. Давно он так не хотел есть! Выпив еще один бокал шампанского, предложенный официантом, Кэндзи подошел к большому столу с едой и начал наполнять свою тарелку, по ходу заталкивая кусочки в рот.

Смех, болтовня вокруг вдруг зазвучали веселыми колокольчиками. Только теперь Кэндзи понял, как ему хорошо, как хочет он присоединиться к всеобщему празднику! К своему празднику! Он заслужил… Но стоп! Первым делом нужно подкрепиться.

— Ямада-сан!

Вежливая улыбка застыла на лице Кэндзи, пока он соображал, почему мужчина, стоящий рядом у стола, кажется ему знакомым. Пепельные волосы, очки в толстой оправе, носовой платок в горошек, торчащий из нагрудного кармана пиджака. Исида! Его бывший начальник в «Эн-би-си». Улыбка тут же сползла с его лица. Руки задрожали так сильно, что пришлось поставить тарелку на стол.

— Исида-сан, сколько лет — сколько зим. — Кэндзи удивился, как спокойно звучал его голос, ни намека на поднимающуюся изнутри обиду.

— Восемнадцать месяцев, — быстро ответил Исида, будто считал каждый день разлуки. — Я с интересом следил за вашей карьерой. Поздравляю! Великолепное шоу!

— Спасибо, — резко проговорил Кэндзи. — Но это не только моя заслуга. Шоу не состоялось бы без присутствующих здесь людей: моих коллег, семьи и друзей.

— Мне приятно… — сняв очки, Исида начал протирать их носовым платком в горошек, — что я тоже сыграл маленькую роль в том, что вы достигли успеха. В конечном счете, если бы не я, ничего бы вообще не произошло…

Он смущенно улыбнулся.

Кэндзи вскипел. Вначале он подумал, что усталость и голод — причина его внезапной ярости. Но нет, во всем виноват платочек в горошек! Да как Исида смеет говорить, что причастен к его успеху?! Он практически разрушил его карьеру, не задумываясь, растоптал его! Несмотря на бурю страстей внутри, Кэндзи тихо заговорил четким, уверенным голосом:

— Все, чего я достиг, я достиг сам. И можете быть спокойны, вы не сыграли в этом никакой роли.

— Но я же…

Слова Исиды прервал громкоговоритель:

— Просим всех пройти в четвертую студия. Шоу начинается через пять минут.

Глава 52

— Первый ряд забронирован для вашей семьи и друзей, — объяснила Мифунэ, сопровождая Кэндзи по коридору.

В студии горели только прожекторы, направленные на псевдоквартиру, создавая светящийся круг. Приглушенно звучал джаз. Кэндзи никогда не был поклонником джаза, однако музыка, подобранная Асидой, чтобы подчеркнуть финал шоу, идеально вписывалась в общую атмосферу. Саксофон заставлял взгрустнуть о том, что очень скоро проект закончится. А ударные усиливали беспокойство. Злость на Исиду еще не утихла, но Кэндзи постарался не думать больше о нем, а проникнуться атмосферой в студии. Зрители разговаривали полушепотом. Сверхъестественный эффект, созданный светом, музыкой, приглушенными голосами вдруг заставил Кэндзи замереть. Не важно, что за ним шли люди и им тоже пришлось остановиться. Кэндзи хотел насладиться этим моментом и запомнить его на всю жизнь.

— Сюда, Ямада-сан.

Кэндзи пошел следом за Мифунэ и, убедившись, что никто не услышит, прошептал:

— Как она?

— Нервничает. А так все в порядке. Инагаки-сан сейчас с ней. По-моему, выполняют дыхательные упражнения.

— Она не пила?

— Ни капли.

Хорошо. Конечно, они рисковали, решившись на прямой эфир итогового выпуска. Но Гото настоял. Он сказал, что это добавит шоу куража, которого не хватало записанным заранее эпизодам. Если все пройдет гладко, эффект будет потрясающим.

— Зрители ощутят, что присутствуют при создании истории, — заявил Гото на совещании на прошлой неделе.

«А если что-то пойдет не так, — думал про себя Кэндзи. — Я до конца своих дней не смогу забыть позора. И репутация, нарабатываемая месяцами, полетит к чертям собачьим».

Странно, но, с другой стороны, как и Гото, он хотел рискнуть. Ну что из того, если Хосино перепутает слова или засмеется некстати? Все уже привыкли, и публика любит ее за эти ошибочки еще больше. Ее нелепость стала своеобразной торговой маркой и к тому же сыграла большую роль в успехе шоу.

Дойдя до первого ряда, Кэндзи поблагодарил Мифунэ и сел рядом с семьей: близнецами, Ами и ее сестрой, приехавшей из Осаки с мужем и тремя детьми. С краю разместилась лучшая подруга Эрико, Вами. Вскоре подошел Инагаки и занял свободное место рядом с матерью. Не хватало только одного человека — Идзо. Он все еще болтал с симпатичной девушкой, маркетологом «Майру ТВ», в соседней студии. Ну вот и он. Как всегда, светится жизнерадостностью.

— Простите, я опоздал, — извинился Идзо, присаживаясь.

Кэндзи кивнул ему.

Томительное ожидание стало невыносимым. Чем же закончится шоу? Получится ли запланированный фейерверк? (Совсем небольшой в соответствии с законом «О здоровье и безопасности на рабочих местах».) Что напишут газеты? Войдет ли имя Кэндзи в анналы телеистории? Он надеялся, что его будут вспоминать добрым словом. Об этой работе он мечтал всю свою жизнь и собирался заниматься любимым делом еще долгие годы. Впрочем, не он один преуспел благодаря «Миллионеру». Платья Ами продаются в бутиках по всему Токио. Инагаки встретил женщину своей мечты, которую боготворил с молодости. А еще его назначили управляющим одного из филиалов «Фудзибанка» за удачную организацию спонсорства.

Свет начал гаснуть. Джаз смолк. Зазвучала знакомая музыкальная тема «Миллионера»: быстрые клавишные и синтетический барабанный бой. Лучи направленного света крестом высветили фигуру Ханы Хосино, стоявшую посередине в одном из самых экстравагантных нарядов Ами — платье из кремового атласа, украшенное белым кружевом, с манжетами из искусственного меха в крапинку.

— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на итоговом выпуске «Миллионера», которого мы все так ждали!

Аплодисменты и радостные крики оглушили Кэндзи.

Хосино продолжала:

— Три месяца назад наша участница вошла, как она думала, в настоящую токийскую квартиру. И с тех пор она не раз доводила нас до слез и смеха. Она покорила сердца миллионов, стала национальной героиней, выиграла годовой запас риса, целый гараж электроинструментов, целиком оплаченную поездку на Тайвань, моторную лодку… Да всего и не перечислить. Сегодня все призы Эрико будут переведены в денежный эквивалент. И один миллион иен окажется на ее банковском счете. Напоминаю вам — Эрико знала, что ее снимают, но представления не имеет, какой популярности достигло шоу. Она не догадывается о том, что последние два месяца за ней наблюдали семнадцать миллионов человек, и что вскоре она предстанет перед зрителями в студии.

На экране за спиной Хосино появилось лицо Эрико. Студия зааплодировала. Кэндзи не отставал от других. Его отношения с тещей никогда нельзя было назвать простыми, но в глубине души он был рад, что скоро увидит старую перечницу живьем. Особенно сейчас, когда его семья может переехать в более просторную квартиру, в которой он не будет сталкиваться с тещей на каждом углу. Он обратил внимание, что Эрико принарядилась по случаю окончания шоу в сиреневое платье с жакетом, которое обычно надевала на свадьбы, и маленькую шляпку с фиолетовым пером сбоку. Она стояла, закрыв лицо морщинистыми ручками.

— Эрико, вы выиграли один миллион иен, и теперь можете выйти из квартиры!

Отняв от лица руки, старушка, вновь и вновь кланяясь, повторяла: «Спасибо!».

— Пожалуйста, встаньте в центр комнаты. Через несколько минут за вами придут.

Эрико отошла на середину комнаты. А Хосино начала отсчет:

— Десять, девять…

Студия считала вместе с ней:

— Восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один!

Вдруг, без малейшего предупреждения стены квартиры, в которой жила Эрико, упали. Потолок поднялся вверх. Старушка так и стояла посередине. Вокруг нее, оглушая треском и свистом, взлетали фейерверки. Эрико открыла рот и громко закричала, захлопав руками по бокам, словно птенчик, не научившийся еще летать. Зрители в студии вскочили с мест, крича все громче и громче, топая изо всех сил ногами. Некоторые начали скандировать:

— Эрико! Эрико! Эрико!

От этого старушке стало только хуже. Завизжав, она еще быстрее захлопала руками. А потом вдруг резко замолчала. Никто вначале не заметил, даже Кэндзи. Только когда Эрико схватилась правой рукой за грудь, а ее лицо исказилось от боли, он осознал: что-то не так. Старушка медленно опустилась на колени. Кто это придумал?! Подспудно Кэндзи понимал, что происходит что-то страшное, но не мог поверить.

На глазах шестисот человек в студии и более семнадцати миллионов телезрителей Эрико, потеряв сознание, упала ничком.

— Мама! — Вскрикнув, Ами бросилась к развалинам «квартиры».

Глава 53

В армированной стекловолокном капсуле был душно и жарко. Кэндзи проснулся оттого, что ему казалось, он задыхается. Резко сев, он вытащил беруши и снял маску с глаз. От его макушки до потолка капсулы, напоминающей трубу, оставалось несколько дюймов, а в ширину она была фута три, поэтому повернуться и доползти до двери оказалось нелегкой задачей. Кэндзи распахнул дверь, не подумав, что с другой стороны может быть кто-нибудь, и быстро высунул голову в коридор, с обеих сторон которого верхние и нижние ряды капсул опустели. Пропали тапочки, стоявшие ровным рядком на полу. А это означало только одно — их хозяева, похожие на него мужчины, работающие в Токио, и в тоже время не похожие, потому что у них были жены и дети, которые бы позавтракали вместе с ними сегодня, не опоздай они на последний поезд из Токио вчера.

Который час? Развернувшись, Кэндзи вполз внутрь и начал судорожно искать среди покрывал свои часы. Найдя наконец часы, Кэндзи тут же бросил их на матрац. Десять утра! Еще немного, и он опоздает. Кэндзи спустился по приставной лесенке вниз и побежал в умывальню, где наспех освежился и переоделся.

Совершенно случайно он узнал, что похороны Эрико состоятся в Уцуномии сегодня. После итогового выпуска «Миллионера» Кэндзи постоянно ночевал в капсульной гостинице недалеко от станции «Сибуя». И если бы Ами позвала его домой, он мог бы быстро доехать. Впрочем, с каждым днем это казалось все менее вероятным. Кэндзи постоянно звонил ей, но Ами не разговаривала с ним с той самой ночи, когда они вышли из больницы, в которой осталось тело Эрико, пока Ами договаривалась с похоронным бюро. Жена прямо сказала ему, что домой не пустит.

Вчера ночью Кэндзи лежал на тонком матраце в своей капсуле, мрачно глядя в маленький телевизор, прикрепленный к стекловолокнистой стене над коленями, и потягивал пиво. Три пустых баночки валялись рядом. Вскоре начались новости. Увидев на экране лицо Эрико, Кэндзи сел и сделал погромче. Сосед забарабанил в стенку, прокричав:

— Сколько можно?! Выключите телевизор!

Кэндзи пропустил его просьбу мимо ушей.

В новостях рассказывалось о поминках по Эрико, которые прошли в тот день в Уцуномии. Присутствовали только ближайшие родственники и друзья. К похоронному бюро стекались сотни фанатов, из-за которых на несколько миль возникли проблемы с движением на дорогах. Диктор заявил, что на похороны, которые состоятся на следующий день в 11 часов, прибудет еще больше фанатов Эрико. Затем тело перенесут в местный крематорий.

Кэндзи боялся идти на похороны. Как он посмотрит в глаза Ами, зная, что виноват в смерти ее матери? Что он скажет детям и свояченице? Они потеряли любимого человека… Но разве важны сейчас мучения совести и пресловутая трусость? Самое главное сейчас — выразить уважение усопшей и попросить прощения у жены.

Кэндзи понял, что не успевает купить черный костюм на похороны. У него была только та одежда, в которой он присутствовал на последнем выпуске шоу — костюм кофейного цвета и бежевая рубашка, к тому же мятые и грязные. Таким видом он только оскорбит присутствующих. Но другого выхода нет. Если бы только он не проспал! Кэндзи проклинал соседей по гостинице. Один ввалился пьяным в два часа, другой храпел всю ночь. Кэндзи заснул только в четыре утра.

Это они виноваты, думал он, выбегая из гостиницы. Добравшись на станцию «Токио», через несколько минут Кэндзи уже мчался в поезде в Уцуномию. Кэндзи настраивал себя, что нужно успокоиться. Он смотрел всю дорогу в окно, потягивая виски из бутылки, которую держал в кармане. Ничего не помогало. Выйдя из метро, Кэндзи поймал такси.

— К похоронному бюро.

— Еще один, — вздохнул таксист.

Тут бы Кэндзи насторожиться, но мысли его были о другом.

За милю до похоронного бюро такси остановилось. Дальше ехать было просто невозможно. Кэндзи запаниковал. Он расплатился с водителем, выпрыгнул из машины и побежал.

Похоронное бюро размешалось в белом, ничем не примечательном трехэтажном здании с огромными окнами и большой табличкой с именем Эрико при входе. Как и пообещали вчера в новостях, здание было окружено плотным кольцом фанатов, в основном молодыми девушками. Мелькали футболки с изображением Эрико. В руках люди несли фотографии и четки. В воздухе стоял запах ладана. Было тихо и благоговейно, несмотря на большое скопление народа. Кэндзи прошел мимо группы девушек в школьной форме: некоторые плакали, не в силах сдерживать эмоции, другие со слезами на глазах утешали подруг. У входа в здание стояли двое мужчин, которые показались Кэндзи знакомыми.

— Муто-сан, — обратился он к одному из телохранителей Хосино.

Мужчины вежливо поздоровались, однако не пустили Кэндзи внутрь.

— Простите, но вход разрешен только родственникам и приглашенным членами семьи, — сказал Муто, стараясь не смотреть Кэндзи в глаза.

— Я родственник! Вы это прекрасно знаете.

Охранники молчали, как каменные изваяния. Кэндзи попытался еще раз прорваться внутрь, его оттолкнули. Надо попробовать другим способом… Он обошел вокруг здания. Ни одного открытого окна! Ни одного запасного выхода! Махнув на все рукой, Кэндзи пошел к главной дороге, где поймал такси и назвал водителю свой домашний адрес. Но у Кэндзи не было ключей от квартиры. Он решил подождать напротив дома, присев на низкое ограждение, пока не вернется Ами с детьми. Пришлось ждать до вечера. Стемнело. Все тело затекло. Кэндзи терпел, считая это частью наказания.

Ами вышла из такси, следом за ней дети. Торжественно и печально. Ами в черном кимоно, Юми в черной юбке на широких лямках поверх белой блузки и Ёси в черном костюме. Кэндзи безумно хотел быть рядом с ними, обнять и утешить. Он перешел дорогу и замер в нерешительности, увидев в руках Ами большую урну, которую она прижимала к груди. Колени подкосились, но Кэндзи нашел в себе силы подойти ближе.

— Ами, — нежно позвал он.

Ами вздрогнула, как будто он громко выкрикнул ее имя. Глаза жены горели ненавистью. Кэндзи отпрянул.

— Что ты здесь делаешь?! Я же сказала тебе не подходить к дому. Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

— Ами, пожалуйста! Давай поговорим. Позволь мне пообщаться с детьми.

— Ни за что!

Ами схватила дочь за руку и потащила к дому. Юми, оглядываясь через плечо на отца, заплакала. Ёси шел рядом с ней, нижняя губа его предательски дрожала.

— Давайте живее! — подгоняла их Ами на бегу, дети и так еле за ней успевали.

— Ами, прости меня! Мне, правда, очень жаль, что так получилось. Если бы я знал, что у нее слабое сердце, никогда бы не разрешил так заканчивать шоу. Поверь мне, прошу тебя!

— Никогда!

Ами прикоснулась карточкой к панели на входной двери, которая тут же отозвалась неприятным сигналом и открылась. Затолкав детей внутрь, Ами плотно закрыла за собой дверь. И Кэндзи не осталось ничего другого, как только беспомощно смотреть через стекло, как его семья уходит от него все дальше и дальше. Потом он начал звонить в домофон и не мог остановиться, пока не услышал шаги в коридоре. Ами распахнула дверь и бросила Кэндзи наполовину застегнутый чемодан, из которого вываливались вещи.

— Теперь у тебя нет причин заявляться сюда!

Кэндзи не смог поймать чемодан. Ударившись о землю, он открылся и одежда, включая, трусы, разлетелась по тротуару. Кэндзи начал смущенно заталкивать вещи обратно в чемодан. А Ами ушла. Бессмысленно с ней говорить. Она ясно высказала все, что думает о нем и что чувствует. Ами ненавидит его. На дух не переносит!

Кэндзи надеялся только на то, что со временем она остынет и, может быть, разрешит ему видеться с детьми.

Он побрел обратно к станции метро, чтобы сесть на поезд в Токио, а потом отправиться в Накамегуро, в головной офис «Майру ТВ». Он ни разу не появлялся там после смерти Эрико. Не хотел, да и не мог. Газеты тут же опубликовали известие о смерти участницы шоу. Всем стало известно, что она была тещей продюсера. Сразу после этого появились публикации о том, что жена продюсера создавала наряды Хосино, а бывший одноклассник — ныне работник банка — организовал спонсорскую помощь. В одной газете написали, что Кэндзи страдает манией величия. В другой заявили, что Инагаки временно отстранили от работы до выяснения подробностей. А вот объемы продаж платьев Ами взлетели до небес!

Кэндзи, не желая того, опозорил «Майру ТВ». И теперь должен хоть как-то загладить вину. Кэндзи решил, что пойдет в свой кабинет, напишет письмо Гото со словами благодарности и извинениями, приложит к нему заявление об увольнении, соберет личные вещи и уйдет. Время он выбрал удачно —уже стемнело, и в офисе никого не должно быть. Никто из коллег его не увидит, только охранник.

Поднявшись на лифте, Кэндзи прошел по коридору и упал в кресло за любимым столом. Он с грустью посмотрел в окно на мигающие огни движущихся по вечернему Токио машин. В последний раз… Затем, повернувшись, включил компьютер и начал печатать. В этот момент дверь распахнулась. В кабинет вошел Гото.

— Ямада-сан, где вы пропадали?! Я целыми днями пытался до вас дозвониться, оставил, наверное, миллион сообщений!

Сгорая от стыда, Кэндзи не мог поднять глаз на Гото. Уставившись в стол, он выговорил:

— Пожалуйста, простите меня за то, что произошло. Мне очень жаль, что мои действия испортили репутацию компании…

Гото, пододвинув стул, сел напротив Кэндзи.

— Репутация компании не пострадала. Наоборот, мы и не ожидали такого чуда!.. — Гото осекся. — В смысле… я, конечно, сочувствую вашему горю… Эрико была вашей тещей. Пожалуйста, примите мои соболезнования. Я отправил венок на похороны, и многие наши работники присутствовали там… Но, понимаете, ее смерть принесла нам удачу. На прошлой неделе компания продала права на шоу четырнадцати странам! Похоже, все хотят стать миллионерами! И это вы, Ямада-сан, обогатили «Майру ТВ»! Совет очень доволен вашей работой.

Гото усмехнулся.

— Газеты…

— О, не стоит переживать! Вскоре все утрясется. Ведь Лэйко Кобаяси больше не критикует телепрограммы. В любом случае, мы позаботимся о вас. Просто не светитесь какое-то время. Где вы сейчас живете? Знаю, что не дома, потому что пытался разыскать вас там.

Покраснев, Кэндзи назвал капсульную гостиницу у станции «Сибуя».

— Так-так… Вот вам адрес корпоративной квартиры. Возьмите с собой письмо. — Гото черкнул пару строк на фирменном бланке компании. — Можете остановиться там, пока не решите свои проблемы.

— Спасибо, — поблагодарил Кэндзи, взяв письмо.

Он готов был умереть, лишь бы ему дали нормально выспаться

— Пустяки! — Гото улыбнулся и встал. — Мы же одна команда!

Глава 54

— Тебе нравится? — спросил Кэндзи у Юми по телефону.

Уже два года они не живут вместе, как раньше — близнецы, Кэндзи и Ами. Время летит незаметно. С трудом верится, что через несколько недель дети пойдут в среднюю школу. Юми рассказала, что они тщательно подготовились к этому событию: купили новую форму, портфели, пеналы и ручки с карандашами. И еще теннисные ракетки. В новом году они собираются записаться в спортивную секцию. Юми уже попробовала играть в теннис.

— Как мама? — как обычно спросил Кэндзи.

Он звонил детям в шесть вечера каждую среду и субботу. Раз в две недели они приезжали к нему на выходные в Токио. Кэндзи снимал там квартиру. Звонить в другое время или по другим дням Ами не разрешала. Она хотела точно знать время его звонков, чтобы случайно не снять трубку, когда он звонит. Юми пробормотала что-то маловразумительное, впрочем, как всегда, если речь заходила о матери. Кэндзи быстро сменил тему разговора, чтобы не волновать дочь.

— Ну хорошо. Ты не забыла, что мы встречаемся в выходные? Сакура расцвела. Слышала в новостях? Может, сходим в парк?

Юми с радостью согласилась и, попрощавшись с отцом, повесила трубку.

Кэндзи тяжело вздохнул, будто хотел избавиться от невыносимого чувства одиночества, которое охватывало его после разговора с детьми. Что ж, сегодня вечером он не будет одинок. Уже 6.30. Через полчаса он встречается с Идзо в том самом рамен-баре в Синдзюку, где они когда-то познакомились. Но, похоже, Идзо придется подождать. Кэндзи никак не мог найти бумажник и ключи от квартиры. Работа фрилансером, конечно, имеет свои преимущества. Он мог работать дома. Его квартира буквально ломилась от книг, папок, дисков и электронных устройств. Кэндзи обыскал стол, приподнимая пачки газет и журналов, пока наконец не нашел то, что искал.

После смерти Эрико он был звездой «Майру ТВ» целых шесть месяцев. Эти полгода показались ему невыносимо долгими. Выждав три недели, Гото, впечатленный успехом «Миллионера» (идея разошлась по всему миру), начал давить на Кэндзи, желая получить от него столь же грандиозные проекты. Кэндзи много думал, но все, что приходило на ум, казалось ему глупым или незначительным. Хотя компании нравились его идеи, и, насколько он знал, над ними сейчас как раз работали. В те долгие шесть месяцев Кэндзи часто сидел в своем кабинете, глядя через окно на гору Фудзи, и чувствовал себя большой толстой курицей.

— Они приходят, забирают мои яйца и уходят… — шептал он. — А я хочу большего.

Он думал о людях, проходящих мимо него по улицам каждый день. Слабый свет горел в их усталых глазах. Но никто, кроме Кэндзи, не замечал его. Он был таким же, как они. И когда наконец возникла грандиозная идея, Кэндзи бросился напрямую к Гото. Тот посмотрел на него как на сумасшедшего. И Кэндзи не оставалось ничего другого, как уйти. Что ж, если он решится создать что-то необычное, он сделает это в одиночку.

Уволившись из «Майру ТВ», Кэндзи подал объявление о своих услугах в «Майнити-ньюс». Ему предложили работать над несколькими документальными фильмами, транслирующимися поздно вечером по воскресеньям. В одном из них рассказывалось о жизни обыкновенного клерка. Он вставал в 5.30, два часа добирался до работы, садился за стол, ходил на совещания, обедал… Изо дня в день одна и та же безрадостная рутина. В его жизни не было ничего интересного, только нудная работа. Зрители сочувствовали ему, может, даже радовались, что им в жизни повезло больше. Затем, ближе к концу документального сериала появилась интрига. Выяснилось, что по вечерам, после долгого дня в офисе, клерк работает пожарным-добровольцем. Иногда он просто сидел в части, болтая с другими пожарными. А иногда сражался с огнем, спасал детей… И не важно, были вызовы вечером или нет, каждое утро он вставал в 5.30 и шел на работу. А коллеги и не подозревали, что рядом с ними скромный герой.

Второй документальный фильм был о сорокапятилетней служащей, счастливой жене и матери двоих детей, которыми она очень гордилась. Работа ей, по большому счету, нравилась. Однако порой она чувствовала, что чего-то в ее жизни не хватает — страсти, азарта, адреналина. Поэтому раз в месяц воровала в магазинах. Ей не приходило в голову оставлять себе украденные вещи. Ей нужно было только почувствовать опасность.

Вначале ни один канал не хотел даже смотреть его фильмы. Перед Кэндзи открывались двери, когда люди узнавали в нем создателя самого популярного в Японии игрового шоу, чья теща умерла в прямом эфире, — и очень скоро захлопывались. Менеджеры телекомпаний соглашались встретиться с ним, но всем нужны были только развлекательные проекты. Им и говорить не хотелось о серьезных проблемах. Пока «Историю клерка» не показали на Международном фестивале документальных фильмов в Ямагате. После фестиваля Кэндзи стал востребованным. Его фильмы купила небольшая телекомпания. Рейтинг первых двух документальных сериалов оставлял желать лучшего: не удалось привлечь большого количества зрителей, критики были разочарованы. Впрочем, Кэндзи не переживал. Он знал, что все в нашем мире циклично. А ждать он давно привык…

Схватив бумажник с ключами, Кэндзи накинул пиджак и вышел из квартиры. Потом вернулся и поправил фотографии у двери. На одной Ёси кружился под падающими лепестками сакуры в парке «Уэно». А на второй Юми и Ёси улыбались в ярких солнцезащитных очках, которые Кэндзи подарил им в тот же день в парке.

Кэндзи пошел к станции метро. Как же давно он не виделся с Идзо! Наверное, год. Но даже теперь он сможет провести в компании друга от силы пару часов. Идзо оказался в Токио всего на один день. Так совпало, что сегодня — вторая годовщина смерти Эрико, и Кэндзи не хотелось оставаться одному. До того, как позвонил Идзо, Кэндзи пробовал договориться об ужине с Хосино и Инагаки. К сожалению, они не смогли: Хосино снималась в новом ток-шоу на острове Хоккайдо, а ее муж, Инагаки, который после увольнения из банка, последовавшего за временным отстранением от дел, стал её менеджером, всюду ее сопровождал. После увольнения Кэндзи несколько раз пытался извиниться перед Инагаки за то, что из-за шоу у него возникли проблемы на работе. Но в ответ слышал, что все это пустяки. Похоже, Инагаки с радостью расстался с «Фудзибанком» и был счастлив рядом с успешной и вечно занятой женой.

Зайдя в рамен-бар, Кэндзи заметил, что ничего не изменилось. Только шеф-повар. Теперь там работал молодой человек, хотя фартук у него был точно так же заляпан, как у повара, знакомого Идзо. Вежливо кивнув ему, Кэндзи забрался на высокий стул в углу зала и начал изучать меню, краем глаза поглядывая на дверь. Он ждал, когда же она распахнется и в бар влетит Идзо с коричневым чемоданчиком, полным всякой всячины. Но реальное появление Идзо не было таким стремительным, а в руке он нес черный кожаный портфель.

— Ямада-сан! — Идзо тепло поздоровался с Кэндзи, присаживаясь рядом. — Как дела?

— Хорошо, — ответил Кэндзи, чувствуя, как опять легко ему с другом. — Прекрасно выглядишь. Такой весь из себя деловой!

Идзо скромно поглядел на свой костюм.

— Думаешь, я постарел?

Кэндзи был удивлен, каким респектабельным стал друг в дорогом темно-синем костюме. Хотя осталось в нем и что-то от прежнего Идзо. Несмотря на то, что солнце давно зашло, Идзо, только сев за стол, снял большие темные очки. И Кэндзи заметил, что глаза у него по-прежнему разные: один карий, а другой зеленый.

— Нет, нисколько, — быстро ответил Кэндзи.

— Иногда это меня беспокоит. Хотя, с другой стороны, все стареют. Человек не может до конца своих дней колесить по стране, живя на чемоданах.

— Конечно, ты прав. Как работа?

Идзо рассказал о себе, когда они оба заказали то же блюдо, что и в день знакомства — китайскую лапшу в бульоне с кусочками свинины и луком-пореем.

Год назад Идзо придумал очередной безумный бытовой прибор, который, наверное, можно назвать самым безумным. Небольшой чехол на батарейках, который надевается на сырое яйцо и постепенно нагревает его, доводя до степени готовности по вкусу «гурмана»: всмятку, в «мешочек» или вкрутую. Разговорившись как-то в баре в Киото с одним мужчиной, Идзо попробовал продать ему чудо-чехол. Мужчина оказался генеральным директором производственной компании в Киото, специализирующейся на бытовых приборах. Его настолько поразило изобретение, что он не только приобрел его, но и поинтересовался, не хочет ли Идзо получить работу.

— Иногда я не понимаю, как могу находиться в офисе, носить костюм, каждый день видеть одних и тех же людей, — признался Идзо. — Но знаешь, мне идут на уступки. Например, если я хочу подумать в кофейне, мне разрешают. Иди, думай! Или пройтись по магазинам в поисках новой идеи. Порой я целый день сижу на скамейке в парке или валяюсь на траве, разглядывая облака. Мою работу оценивают по идеям. А в них у меня недостатка не бывает.

— Это точно! — рассмеялся Кэндзи, подвигая тарелку с дымящейся лапшой, которую только что принес повар.

— Но хватит обо мне. Как ты-то, старик? — спросил Идзо, подбирая слова. — Я видел твои документальные фильмы. Они довольно… интересны.

Кэндзи улыбнулся. Он уже привык к такой реакции. Однако ему было важно, чтобы Идзо понял, почему он решил снимать документальные фильмы.

— В детстве мы с мамой сочиняли истории про людей, проходящих мимо нас по улицам. Я всегда выдумывал что-нибудь о пиратах, контрабандистах, грабителях. А мама рассказывала о мужчинах и женщинах, которые внешне кажутся совершенно обыкновенными, а на самом деле обладают уникальными способностями или совершают необычные поступки. «Если повезет, — часто говорила мне мама, — ты встретишься с такими людьми, когда вырастешь. А может, даже станешь одним из них».

— Милая сказка, — засмеялся Идзо, а потом принялся за лапшу.

— Это больше, чем сказка, — с азартом продолжат Кэндзи. — Когда я был клерком, обыкновенным менеджером среднего звена, она меня поддерживала. Мысль о том, что я могу стать однажды необычным человеком, грела меня каждый день. И в конце концов я стал… Я создал необычное. Хотя… — Кэндзи замолчал. — Что бы там ни говорили, «Миллионера» теперь снимают во многих странах мира. И это моя идея! Я создал его. Но не всем везет так же, как мне. Не у всех есть шанс засиять. А я хочу дать им такой шанс…

— Поэтому ты ушел из «Майру ТВ»?

— Да.

— Тебе нравится работать над этим?

— Очень.

Идзо, призадумавшись, сказал:

— Тогда я счастлив за тебя! А что Ами?

Кэндзи грустно покачал головой и поспешил заговорить о более приятных вещах. Он пообещал, что обязательно приедет к Идзо в Киото.

— Кто знает, — улыбнулся Идзо, — может, там ты встретишь кого-нибудь из своих необыкновенных людей. С такими волосами и повязкой на глазу они-то тебя точно не пропустят.

Зрение к Кэндзи так и не возвращалось, хотя врачи неустанно твердили, что это в скором времени произойдет.

Прощаясь у рамен-бара с Идзо, Кэндзи помахал, крикнув, чтобы он не забывал смотреть документальные фильмы, скоро они станут интереснее. Потом развернулся, чтобы пойти в противоположную сторону, и вдруг заметил одинокий лепесток сакуры, подгоняемый ветром.

Покружив над Кэндзи, лепесток упал у его ног.

От автора

Я хотела бы поблагодарить корпорацию «Юнилевер», отправившую меня в командировку в Японию, а также коллег из японского представительства компании за радушный прием.

Большое спасибо доктору Альфу Лувру за своевременные комментарии, Элисон Сэмюель и Поппи Гемпсон за помощь в редактуре книги.

Я также признательна Биллу Гамильтону, Корин Шабер, моей семье и всем друзьям за помощь и поддержку.

Примечания

1

Одна из самых распространенных японских фамилий. Семья Ватанабэ — обычное обозначение среднестатистической японской семьи. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Японская баня на горячих источниках.

3

«Газовая паника» — сеть скандальных ночных клубов в Токио, наиболее часто посещаемая иностранцами, желающими пощекотать себе нервы; здесь танцуют на столах и на стойке, дерутся, а правила заведения требуют пить без остановки.

4

Рамен — японская яичная лапша.

5

Лакированная деревянная коробка с небольшими отделениями для продуктов.

6

Длинная лапша из гречишной муки.

7

«Искушенный» (фр.).

Content

Кэмпбелл Фиона Смерть клерка

Фиона Кэмпбелл Смерть клерка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

От автора

Примечания