Оро Призывающий

Я убил Бессмертного.

Том 4

Пролог

Генерал Козлоконь нависал над Крейном, как дамоклов меч, грузно переваливаясь перед стол и дыша ему в лицо несвежим ароматом.

– Я жду, Майкл, – снова прохрипел военный, глядя ему в лицо. – Я жду, едрыть-тудыть.

– Чего именно вы ждёте, Прохор Богданович? – не выдержал Крейн. – Что я воскрешу тех солдат?

– Что ты скажешь мне, это! Как мне теперь по твоей милости выёживаться, – выплюнул тот. – Семнадцать человек мертвы, Майкл. Семнадцать!

– Это же военные! – огрызнулся в ответ Крейн. Больше всего ему сейчас хотелось вскочить, заорать, ударить чем-нибудь этого полудурка… но он не мог. Его положение и так слишком пошатнулось за последние дни, и генерал Козлоконь – легко, почти играючи – мог сделать всё ещё хуже. Ссориться с ним было самой отвратительной идеей, которая только могла бы возникнуть у Крейна в голове.

– Да, военные, – фыркнул тот. – И что? Их можно гробить, как простое пушечное мясо, по-твоему?

– Они и есть пушечное мясо!

– Они моё пушечное мясо! – рявкнул генерал, хлопая ладонями по столу. Один тот факт, что на этот раз он явился сюда лично, а не позвонил по видеосвязи, говорил о том, что всё плохо, всё очень плохо. Хуже некуда.

– Моё! – наконец, Козлоконь отодвинулся и говорил уже с нормального расстояния – видимо, устав так стоять. – Армейское мясо. Не твоё, Майкл!

– Вы дали их мне для боевой операции, в конце концов! – Крейн из последних сил пытался воззвать к логике.

– Против двух человек, – поморщился Козлоконь. – Думаешь, тебе кто-то дал бы военных, знай мы о том, что всё… это… так и будет, как тогда? Послали бы тебя нахер в частное охранное агентство. У тебя свои охранники есть, служба безопасности, вот их и гробь!

– Мои охранники слишком долго общались с Таллом, – пустился было в оправдания Крейн. – Я не мог гарантировать лояльности, новый глава как раз разбирается… К тому же, не хотел, чтобы все эти танки связали со мной…

– А теперь весь город связывает их с тобой, а тебя – со мной! – Козлоконь снова вскочил, но не навис, а принялся ходить по кабинету. – Надо мной тоже есть начальство, знаешь ли! Семнадцать мертвецов, а мы даже трупы достать не можем, потому что ты мне лапшу на ушах гоняешь, что там засела какая-то хтоническая по*бень!

Он развернулся к Крейну.

– И это сейчас, на фоне скандала с американцами! У нас там вообще волнуются, не ждать ли новой холодной войны…

– Из-за трёх пропавших Плутающих?

– Из-за грёбаной девки Кросс! – оборвал его Козлоконь. – Ты вообще ку-ку, Майлк? Хоть помнишь, кто её отец? Да и остальные двое – не просто рядовые.

– Прохор Богданович, – Крейн старался, чтобы его голос звучал максимально вежливо, не выдавая всего гнева, что обуял его сейчас, – я же тоже иду навстречу. Тоже предоставляю вам льготы, где-то даже себе в убыток…

– Льготы?! – Козлоконь развернулся и понёсся к столу, чтобы снова нависнуть; мясистая рука ухватила Крейна за галстук. – Ты, идиот, думаешь, что всё решается деньгами? Твоей милостью у нас начались проблемы, оплатить которые не хватит всей твоей фирмочки!

Отпустив галстук, он принялся тяжело дышать. Красное лицо покрылось потом, глаза выпучились.

– Ты… это, Майкл. Думай. Рассуждай, – уже тише подытожил он. – Но просто льготами ты не отделаешься. Если проблемы будут у меня, то они будут и у тебя.

С этими словами он развернулся – и пошёл на выход.

…Крейн ещё долго сидел в кресле, неподвижно глядя в одну точку.

Всё летело к чертям, быстро и уверенно. Готфрид пропал, а ситуация лучше не стала. В какой момент он сглупил? В какой просчитался? Когда вообще попросил помощи у Козлоконя, запаниковав, место того, чтобы и правда обойтись своими силами? Когда пригласил американцев, невзирая на смерть сына и жены, на все диверсии? Когда..

…когда решил, что сможет убить Артура Готфрида – тогда, двадцать лет назад?

– Господин Крейн, – что бы ни случилось, в любую погоду голос секретарши был неизменно бодр и весел. В конце концов, он всё ещё платил ей. – К вам посетитель вип-статуса.

Это было новым обозначением. Теперь, когда Крейн заперся в башне, думая, как решать навалившиеся проблемы, очень немногие могли попасть в его кабинет. Этот посетитель… мог.

– Впускай, – вздохнул Крейн.

Жюль выглядел как всегда свежо – одетый с иголочки, улыбающийся во весь рот, радушный и позитивный. От этого вида Крейна едва не замутило; захотелось немедленно вышвырнуть демонического щенка из кабинета… Ага, сейчас, разбежался.

Ссориться с генералом Козлоконём – плохая идея? Пустяки. Ссориться с демонами – вот по-настоящему плохая идея. И поэтому Крейн попытался выдавить из себя приветливую улыбку.

– Мои поздравления, Майкл, – Жюль уселся напротив и наклонил голову. – Мы впечатлены тем, как вы разобрались с выскочкой Готфридом.

– Он… – Крейн помотал головой. – Я ведь не разобрался с ним до конца.

– Вы сделали то, что нас вполне устраивает, – хмыкнул Жюль. – Он теперь в другом мире, и даже если его пребывание там грозит какими-то мелкими неприятностями, то это пустяки. Назад он не вернётся – вот что важно.

Он поглядел на кислое лицо Крейна.

– А у вас, как вижу, чёрная полоса в жизни?

– Будто сами не знаете, – буркнул Крейн.

– Ерунда, – пожал плечами Жюль. – С бизнесом проблемы? Вы по-прежнему наш партнёр, господин Крейн. Держитесь нас, и все прочие партнёры сами к вам прибегут. То, что творится сейчас, конечно, подняло много шуму, но этот шум уляжется. Потерпеть год, полгода, выкатить пару новых инноваций, что укрепят ваш авторитет на рынке Туманных технологий… и не забывать пиарить Интерфейс 2.0. В конце концов, когда все увидят, насколько он хорош, им станет плевать на скандалы и подмоченную репутацию.

Он хмыкнул и достал из кармана широкий плоский телефон.

– Но я пришёл сюда не для этого. Скажите, господин Крейн, вы уже видели… это?

Он ткнул пальцем, запуская видео – и развернул экран к собеседнику. Крейн, немного удивлённый, уставился туда…

– Хе-хей, меня зовут Люк, и сегодня мы снимаем реакцию на топ-10 роликов ТикТока за вчерашний день!

Голос парня звучал будто искажённый колонками – густой бас, даже не похожий на нормальный человеческий голос. Лицо пересекала нелепая улыбка.

– Что ж, давайте заценим первый ролик!

На экране появилась сверкающая цифра «1», стилизованная под золотые доспехи.

…Крейн едва ли не швырнул телефон обратно Жюлю и поглядел на него со злостью.

– Зачем вы показываете это мне? Думаете, что я этого не видел? Думаете, я не знаю, что Флетчер и его компания продвигает эти ролики? Или хотите упрекнуть в том, что протеже Готфрида ещё тут и я ничего с этим не делаю?

Жюль улыбнулся, останавливая видео, и спрятал телефон обратно.

– Вы же не думаете, господин Крейн, что мы его опасаемся? Готфрида – да, но этого полудурка? Чем он занимается в отсутствие своего учителя? Снимает ролики, причём на все темы подряд! Реакции, пранки на улицах, лайфхаки, танцы…

– Ладно, – Крейн уже немного успокоился. – Допустим, но…

– Он нам не опасен, – Жюль наставительно поднял палец, – но вы не думали, что он может быть нам интересен… и даже полезен?

Крейн поднял бровь.

– Идиот из другого мира, ставший шутом на потеху зрителям?

– А ещё – самый настоящий паладин, светлый герой и даже бывший император, – улыбнулся демон. – Редкий экспонат в наши дни. Конечно, в других мирах можно найти и других… но зачем напрягаться, если искомый экземпляр – вот он, перед нами, во всех последних трендах?

Стоп. Крейн поморгал.

– Вы предлагаете… – сощурился он.

Жюль развёл руками.

– Мы планировали, что это будет Готфрид. Для этого и держали его в гробу двадцать лет. Но дурачок Вальтер выпустил его раньше и поплатился за это. Всё пошло не по плану, и вот уже Готфрида с нами нет.

Крейн глубоко вздохнул. Если рассуждать с такой точки зрения… то уж лучше этот золотоволосый верзила, чем Готфрид.

– Кажется, мы нашли идеального кандидата для Герды, – заключил Жюль. – Для начала – пора наконец познакомить их, не так ли?

Глава 1

– Меня зовут?..

– Аротуру Готофуриду! – произнёс дружный, слаженный хор из семи голосов.

– Ударение на?..

– «А»!

– Отлично, – хлопнул я в ладоши. – Заучили хорошо, теперь главное – не путаться и не забывать о конспирации. Выкиньте из головы моё настоящее имя на всё время, пока мы тут, в славном городе Тансоне. Аротуру Готофуриду – и точка!

Почему я взял в качестве «псевдонима» версию своего имени, произнесённую с японским акцентом?.. Ну, это показалось мне забавным. И более таинственным для местных, что ли.

Меньше всего проблем получилось там, где их ожидалось больше всего: с Юнджи. Я ждал, что она начнёт спорить, когда я скажу, что ей тоже придётся путешествовать инкогнито, но девушка даже обрадовалась. Видимо, доля дочери наместника не так уж и привлекательна, а?..

Её телохранитель в наши разговоры вообще не вмешивался. За всё время нашего пути – трое суток, как и обещал барон Убин – он произнёс всего с два десятка слов, и те были обращены либо к Юнджи, либо к персоналу постоялых дворов. Следил он за мной постоянно, но только в те моменты, когда его подопечная была рядом, и меня это вполне устраивало – нормальное поведение нормального профессионала.

Выехав с постоялого двора на рассвете, мы собирались прибыть в Тансон уже сегодня к полудню. Оставался только один пункт, о котором я не то, чтобы забыл, но беспечно оставил на самый конец путешествия.

Маскировка.

На самом деле, сложного в этом ничего не было, потому я и не заморачивался с маскировкой раньше времени. Плащ из лёгкой ткани, шляпа с полями или какой-нибудь её аналог, шарф на лицо – и всё. Плюс, что-то подобное ещё и для Юнджи.

Кто бы мог подумать, что в поисках пары тряпок мы наткнёмся на… это.

* * *

Ино Сонним оглядела городские ворота Тансона с лёгким равнодушием в глазах.

Этот городок ничем не мог её впечатлить, как не могла впечатлить её и эта страна в целом – мелкий вассал Империи. Но, по крайней мере, за спиной осталась долгая, утомительная дорога, и теперь она сможет нормально отдохнуть и выспаться в нормальной кровати, рассчитанной на людей её уровня, а не узкой крестьянской койке.

Верным признаком крупного города была давка. Шумная толпа напирала; там, за городскими стенами, крутились все подряд. Торговцы делали куш на этой толкотне, продавая мыслимые и немыслимые товары, от уличной еды до экзотических животных. Всевозможные мастера и отпрыски знатных родов, решившие, что именно они достойны, гарцевали на конях и сидели в каретах, с нетерпением ожидая начала боёв. Зеваки-горожане глазели на приезжих, ожидая найти в ком-нибудь из них откровение или увидеть чудо. Стражники пытались соблюсти хоть какое-то подобие порядка и законности…

– Госпожа, – как и было положено по этикету, капитан сопровождавшего её отряда говорил, встав на одно колено и опустив глаза вниз. – Мы обо всём позаботились.

Наконец-то.

– Тогда идём, – спокойно отозвалась Ино. – Мне надоела дорога.

Разумеется, дом местного князя, что «с радостью предоставит высокой госпоже все гостевые комнаты», тоже не сравнится с домом. Но нельзя требовать от жизни всего. В конце концов, если бы в этой поездке не было смысла, она бы не приехала сюда.

Когда ты – первая среди прочих (ну, ладно, вторая после собственной матери, но не будем о грустном), и даже сам Император стоит ниже тебя по иерархической лестнице, довольно трудно воспринимать что-то как должное. Все возвышают тебя, все воздают тебе хвалу, и постепенно, шаг за шагом, и ты сама начинаешь думать в таком же ключе.

Тебе кажется, что все вокруг гнусны, что ты достойна большего, и только несовершенство мира – причина тому, что ты упёрлась в собственный потолок. Тем не менее, мир не меняется по щелчку твоего пальца (как бы этого ни хотелось), и в нём приходится жить.

Мать считает, что здесь она может найти жениха. Или мать просто хочет побыстрее сплавить её замуж.

Многие девицы Империи и её вассалов выходят замуж уже в 15–16 лет и довольны жизнью. В свои 20 Ино не была замужем, но она могла себе это позволить. Медленно объезжать подобные турниры то в одной, то в другой части Империи, приглядываться к сильнейшим из сильнейших, чтобы отыскать того, кто будет её достоин.

Наконец, ворота распахнулись, и процессия тронулась. Стража выстроилась по две стороны от неё, создавая дорогу. Ино хмыкнула. Мастера, аристократы… да её стражники могли положить на обе лопатки две трети тех, кто приехал на Гранд-Турнир.

Что ж, возможно, в оставшейся трети найдётся кто-то интересный.

* * *

В деревню мы въехали часам к десяти утра, но то, что с ней что-то не так, стало очевидно немного раньше, ещё на подступах. Слишком… тихо. Не было не только людских голосов, но и мычания скота, лая собак, кудахтанья кур – в общем, обычных деревенских звуков.

Разгадка, разумеется, была проста и содержалась в самом вопросе. Куда может деться население деревушки в мире боевого гуро?

Ну, вот мы и ответили на вопрос.

– Великие Мастера, – Хёнсо Мо даже привстал на козлах, – кто это…

– Кто-то просто тренировался, Хён, – хмыкнул Джиан. Впрочем, от меня не укрылось, что даже его слегка мутит от запаха бойни, витающего над деревенькой.

Трупы валялись повсюду. Большинство их них были убиты одним-единственным ударом, и разрез был настолько точен, что крови вытек самый минимум. Никаких кишек, развешанных по стенам – довольно экзотично для мира, где сила черпается из страданий.

– Хреновая тренировка, – заметил я, выглядывая из кареты. – Очень хреновая. Ну, кто мне скажет, почему именно?

Ученики запереглядывались.

– Они убиты слишком стремительно? – попытался Джунсо. – Нормальный мастер сделал бы всё медленнее…

– Ответ на троечку из десяти, – щёлкнул я пальцами. – Может, где-то внизу списка причин есть и такой пункт, и всё-таки основная причина состоит совсем в другом. Ну же!

– Тренировка… предполагает сильного противника, – неожиданно заговорила Юнджи, глядя на меня как-то странно, только краем. – Или, по крайней мере, равного. Убивая тех, кто заведомо и намного слабее его, воин не получает никакого опыта и никакой пользы.

– Кроме чистого удовольствия! – Дайе хлопнула по плечу Чон, и обе девушки рассмеялись.

– Какое уж тут удовольствие, – фыркнул Джиан. – Раз – и всё, никакого азарта, веселья – ноль.

Врёте, мелкие гадёныши. Каждый из вас, глядя на эту бойню, пытался скрыть за показным весельем страх и смятение. Несмотря на то, что вы выросли в мире боевого гуро, такого вы в своём сонном городишке ещё не видели, и зрелище было не для слабонервных. Барон Убин точно отправил нас туда, где его чаду и остальным будет безопасно?..

Я кивнул Юнджи – единственной среди учеников, кто не пытался сделать вид, будто ему весело.

– Блестящий ответ. Тренировка – это преодоление собственных слабостей, попытка сделать то, чего ты до сих пор сделать не мог. Перешагнуть через себя, поднять собственный потолок. Когда же человек делает что-то лёгкое…

Я обвёл руками валяющиеся трупы. Да уж, тому, кто это сделал, явно было легко – зато позабавился он от души.

– …то это что угодно, но только не рост вверх, – завершил я.

Юнджи, конечно, тоже была плотью от плоти этого людоедского мира, и всё-таки она казалась мне… честнее, что ли? По крайней мере, она осознавала всё происходящее и не стеснялась говорить о вещах так, как хотела.

Единственным, кто не выказал при виде трупов никакого волнения – искренне, а не напоказ – это, разумеется, Юн, телохранитель нашей принцессы. Он обозревал поле бойни ровным взглядом и, видимо, не найдя живых, остался полностью удовлетворён обнаруженным

Живые могут быть опасны. Мёртвые не могут.

Лично я, конечно, с этим утверждением мог бы поспорить, но меня сейчас волновало иное. В этой деревне я планировал прикупить недостающие детали гардероба для себя и Юнджи, теперь же…

– Кажется, нам придётся опуститься до банального мародёрства, – заметил я, когда Хёнсо остановил карету. – Если мы не хотим ехать в город в таким виде.

– Я до сих пор не понимаю, учитель, почему вы хотите ехать инкогнито, – сморщилась Дайе.

– А ты и не должна понимать, – мило улыбнулся я. – Ты должна слушать, что я говорю.

– Да я слушаю, но…

– Если бы я был один, – пояснил я, – то смысла в маскировке бы не было. Я был бы сам собой – мастером Муном из Школы Позвоночного Меча. И ко мне бы относились… соответственно. Друзья моей школы стали бы моими друзьями, враги моей школы были бы моими врагами. Возможно, вторых оказалось бы больше, чем первых.

Я понятия не имел, какие у Школы Позвоночного Меча враги и сколько их, но ни за что не поверил бы, что в мире боевого гуро кто-то может жить дружно и мирно. Особенно изготавливая мечи из детских костей.

– Сейчас же, – продолжил я, подходя к первому попавшемуся дому и срывая высохший на верёвке тёмно-коричневый плащ, – я в первую очередь ваш учитель, а потом уже – мастер и так далее. Я дал слово вашим родителям, что буду не только учить вас, но и оберегать; именно безопасности ради мы уехали из Хончи. Поэтому я не имею права, как учитель, вмешивать вас в разборки собственной школы и ставить неокрепших птенцов под удар.

– Мы не птенцы… – попытался возразить Джиан, но договорить не успел. Я повёл рукой – и он по-птичьи взмахнул руками.

Короткое сокращение мышц. Простенький фокус, но как же приятно проделывать что-то подобное. С сильным противником не пройдёт (пока не наберу больше мощи), но как учебный приём – самое то.

Неожиданно я поймал взгляд Юна. Хм. Суровый телохранитель смотрел, как обычно, холодно, но… одобрительно. Видимо, причины, озвученные мной, показались ему весомыми.

– Подойдёт?.. – я накинул на плечи коричневый плащ. – Или слишком по-крестьянски?

– Учитель, – сморщилась Дайе, – это не просто по-крестьянски, это полная безвкусица!

– Возможно, – кивнул я. – но что мы ещё здесь обнаружим?

– Вот это, например, – девушка вошла во вкус; видимо, тема моды увлекала её куда больше, чем война и убийства. Подойдя к одному из мёртвых тел, она сняла прямо с него ало-красный плащ.

– Пятен крови почти не видно, – сообщила она. – А что видно, отстирает за час любая прачка.

Я лишь хмыкнул. Ну, не то, чтобы мне впервые приходилось мародёрствовать и снимать вещи с мертвецов, но это уже полный цинизм.

– Ладно, – завершил я. – Находим всё необходимое – и в путь. Славный город Тансон ждёт нас!

* * *

Ино Сонним ехала по улицам Тансона, медленно обозревая город. Здесь она была впервые, но… если бы видел одно такое место, то ты, считай, видел их все.

Мать, верно, давно уже забыла о том, как это выглядело. Впрочем, мать… сколько лет она уже не покидала дворца? С тех самых пор, как…

Даже Император со своей семьёй порой отправлялись в поездки по своим владениях, отправлялись то карать, то осыпать милостями. Её мать – по понятным причинам – с места не снималась. Так откуда ей знать о мире? Может быть, она считает, что тот – чудесное место, подходящее её дочери!

Вонь городских улиц, шум и назойливая толпа. Не то, чтобы всё это было чрезмерным… но даже лёгкая помеха раздражала Ино.

– Заточка оружия, первоклассная заточка…

– Лечебные мази, растирки, травы…

– Свежие груши, свежие груши…

– Ты, – неожиданно даже для себя самой скомандовала Ино. – Принеси мне грушу. Одну штуку. Заплати ему.

– Да, госпожа, – солдат привык выполнять команды быстро и без вопросов. Процессия остановилось. Госпоже захотелось груш? Значит, все стоим.

Порой… стоит позволять себе такие маленькие слабости. Спонтанные желания, пустяковые по своей сути, но прекрасные именно этой внезапностью. Одним из таких, например, стало желание вырезать ту деревеньку, в которой она ночевала. Просто за то, что глазели на неё со слишком уж большим любопытством.

Такими были и эти груши.

– Госпожа, – солдат тут же подскочил обратно, протягивая ей чуть влажную, спелую грушу. Ино взяла её с приличествующей ей неторопливостью, придирчиво осмотрела… Надкусила…

Взгляд торговца пробился даже через строй солдат. Кажется, поначалу он не понял, кому продал свой товар, но теперь до него дошло. Испуг, парализующий всё тело, охватил его. Ещё бы – понимает, что будет с ним (а, может, и с его семьёй), если плод придётся Ино не по вкусу!..

Ино милостиво хмыкнула. Ладно, пусть живёт. В конце концов, груша была приемлемой, а ей иногда – хотя бы в качестве каприза – можно побыть и старомодно-милосердной.

* * *

– …повторите ваше имя?

Я поправил шарф, намотанный на лицо. Офицер, я тут зря, что ли, Зорро из себя изображаю?

– Аротуру Готофуриду, – повторил я.

– Это же не имя, – нахмурился стражник.

Я пожал плечами.

– Это то, как я называю себя в настоящий момент. Какой вам толк в моём настоящем имени?

– А, ещё один «таинственный мастер»… – на лице стражника показалось раздражение. – Послушайте, уважаемый! Можете называться на турнире как хотите, хоть набором букв, хоть королём мира, но здесь – городские ворота, и вы не войдёте внутрь, пока не назовёте своё настоящее имя!

Ответить «Мастер Мун»?.. Я завис, обдумывая варианты. Что, если мастера Муна в этом городе знают? Что, если на этом моя афера закончится? С другой стороны, телевизоров и интернета здесь нет, это простой стражник, и откуда бы ему знать, как выглядит…

– Господин стражник, – возник за моей спиной Юн. – На пару слов.

А?

Я не успел отреагировать на его появление, когда он уже настойчиво отвёл стражника в сторону и шепнул ему пару слов. Глаза того округлились, и он закивал.

– Конечно, конечно, вы… я не смею задерживать вас…

Ого. А это было впечатляюще.

– И что ты сказал ему? – невзначай поинтересовался я у Юна, когда мы все покинули таможенный пост. Теперь он сидел на козлах кареты (аристократу не пристало), а Хёнсо трясся на его коне.

Телохранитель смерил меня взглядом.

– Я сказал ему, почему он должен пропустить нас.

Ха. Вот и поговорили. Юн не очень-то любил делиться своими секретами. Впрочем, я готов был спорить, дело было в Юнджи и её статусе дочери наместника. Какой-нибудь пароль, позволяющий страже понять, кто перед ними?..

– …ну, вот мы и в Тансоне, – объявил я. – Полагаю, для начала нам нужно отыскать гостиницу, где мы разместимся, а уже потом осматривать славный город?

Ученики не отвечали мне. Шестеро из них глазели по сторонам, как и полагалось провинциалам, впервые попавшим в город, и только Юнджи, с лицом, замотанным шарфом, ехала с видом скучающей пресыщенности.

– Мастер Мун… – обратилась было она.

– Но-но-но! – я наставительно поднял палец. – Аротуру Готофуриду!

– Мастер Аротуру, – вышла она из положения, – как долго мы здесь пробудем?

– Как минимум до конца турнира, – я пожал плечами. – А возможно, задержимся и дольше. А что?

Юнджи помолчала какое-то время.

– Мой отец… возможно, он приедет сюда в последний день турнира. Награждать победителя, посмотреть финальную схватку…

– Ты хочешь с ним пересечься – или не хочешь этого? – осторожно уточнил я.

– Пожалуй, второе, – смущённо кивнула она.

– Что ж, – заметил я, – город большой, и он не будет здороваться за руку с каждым по очереди. А что до нас, то…

А, какого?.. Почему стоим? Я выглянул в окно кареты и воззрился на Юна, на учеников, что ехали рядом на лошадях.

– Что такое?

– Дорога перекрыта, – заметил напряжённый Тэмин. – В город приехала сама госпожа Ино Сонним.

Это имя мне ничего не говорило, но Юнджи аж дёрнулась от звука этого имени.

– Сама… Дочь Великой? Сюда? Но…

– Все Великие, в конце концов, просто переоценены, – хмуро хмыкнул я, вылезая из кареты. Понятия не имею, кто это девица, но, если она так важна, как о ней говорят… мне стоит на неё взглянуть, пока есть шанс.

Глава 2

Здесь уже и так собралась изрядная толпа, поэтому я ничуть не волновался по поводу того, что брошусь в глаза неведомой Ино Сонним или её впечатляющему кортежу. Славный город Тансон был по средневековым меркам почти мегаполисом, а чем больше народу вокруг, тем легче среди них затеряться – старая непреложная истина.

– Учитель, – раздался за спиной сдавленный шёпот Юнджи. – Вы куда?

Я обернулся. Ого!.. Да на девочке лица нет. И остальные тоже смотрят на меня – кто с испугом, кто с непониманием, кто с подозрением (Юн, например).

– А тебе-то чего бояться? – тихо заметил я, пожимая плечами. – С твоим-то… происхождением.

– Но… тут же даже сравнивать нечего! Я просто дочь наместника! – от растерянности Юнджи даже забыла о конспирации. – А это… сама Ино Сонним! Даже Император с семьёй почитают её!

А? Так это не дочь Императора, как я подумал вначале? Но… тогда кто? Спросить бы напрямую, но ведь, судя по общей реакции, этим я выдам себя с потрохами.

Эх, а сколько ещё будет таких «обязательных знаний»?.. Я вспомнил, почему изначально решил обосноваться в маленьком городке. Плюнуть, что ли, на всё и уехать в одиночное странствие, оставив учеников тут? Буду ездить сам по себе, делать, что захочу, ни перед кем не отчитываться и ни за кого не отвечать…

…ладно, нет. Ученики могут быть полезны; к тому же, мне доставляет удовольствие третировать их.

– Пусть себе почитают, – отмазался я первым, что пришло в голову. – Я тоже почитаю. Можно ведь почитать и с близкого расстояния, так?

– Но… – пискнула Юнджи. – Ваша голова…

А?

Я поморгал глазами, и именно в этот момент понял, в чём дело. Я единственный в толпе стоял прямо, не склонив голову; вообще не имею такой привычки. Все же остальные – даже мои ученики – стояли, наклонив её и чуть опустив взгляды. Вот чёрт, и как я не заметил… спешно опустив голову, я попытался слиться с толпой, но было поздно – меня уже заметили. Процессия чуть замедлилась, и не останавливаясь до конца, и от неё отделился один солдат.

– Ты, – негромко, но твёрдо заявил он мне. – Может, ты не знаешь, кто следует по этой улице?

Я пожал плечами.

– Знаю, знаю. Я уже опустил голову, что не так?

– Ты сделал это недостаточно быстро, – рявкнул солдат, всё ещё не повышая тона.

Ох. Вот за это я ненавижу феодализм и прочие отсталые строи. Только демократия, только хардкор!.. И лучше, если нормальная, а не в американском варианте.

– Но я опустил голову, – мой тон всё ещё был твёрд. – Я не ищу неприятностей на ровном месте.

Солдат издал короткий звук – то ли смешок, а то ли презрительное фырканье – и пнул меня ногой.

Точнее, попытался. Толпа, заворожённая было нашим коротким диалогом, прыснула в стороны, попутно опуская головы ещё ниже, на самый уровень груди, чтобы никого из них не заподозрили вы непочтительности или, упаси Боже, сочувствии мне, кошмарному бунтовщику. Ученики тоже отступили на шага три; я мысленно выругался и…

Когда пинаешь кого-то ногой, то опираться на неё ты, разумеется, не можешь. Остаётся лишь вторая. Вот её-то я и атаковал. Посмотрим, как хорошо я отработал за время трёхдневного пути приём с судорогой!..

Получилось, конечно, не так сильно, как с учениками – внутренняя сила этого солдата была на три порядка выше. Но всё-таки своей цели я добился – равновесие он потерял; удар прошёл мимо, и солдат едва не рухнул на пыльную раскалённую мостовую. Впрочем, он тут же вскочил на ноги, группируясь и выхватывая меч.

Ненавижу феодализм. Ненавижу такие ситуации, но идти на попятную тут уже было не вариант. Ещё с того момента, как он направился ко мне, он знал, что закончится всё дракой, и сейчас у меня оставались только два варианта – умереть или попытаться дать отпор.

Думаю, несложно сообразить, что умирать я не собирался.

Я мельком бросил взгляд на процессию; та остановилась полностью. Смотрела ли на меня Важная Особа – неизвестно, я не мог ничего разглядеть за занавесками дорогой кареты, но вот взгляды солдат были направлены на меня. А их не меньше двух десятков…. плохо, очень плохо!

То, что мне не выстоять против них всех, было понятно сразу; даже один или два будут суровым испытанием. Но я всё-таки в мире культа силы. Докажешь, что силён – будут уважать. В общем… отмашемся, а там посмотрим. Помянув недобрым словом Крейна и собственную «предусмотрительность», оставившую меня в этом мире без Сената, я отступил на шаг, уходя от второго удара солдата – и попытался вызвать судорогу вновь.

Не очень-то оригинально – использовать один и тот же приём два раза подряд, но с тем уровнем силы, которым я сейчас обладал, мне был доступен только очень ограниченный спектр фокусов. Никаких там взрывающихся черепов, вывороченных конечностей, гниющей кожи. Так что – что имел, тем и атаковал.

Солдат вынужден был сделать шаг назад, чтобы не упасть вновь; он ничего не говорил, сосредоточившись на драке. В его руке сверкнул, появившись из ножен, узкий длинный меч. Рубящий удар наискось…

Хорошо, что я никогда не рассчитывал на одну только магию. Клинок – обычный, тренировочный, не из детских костей – появился у меня из-под плаща, и я отбил удар, меняя его траекторию и заставляя противника шагнуть вперёд.

Главное в бою – не быть сильнее, ловчее, быстрее или что-нибудь там ещё. Главное в бою – держать контроль, инициативу, а это даётся только мастерством и тренировками. К счастью, фехтованию на мечах меня учить не нужно было.

Не дожидаясь, пока противник снова атакует, я полоснул внизу, у его ног, заставляя сместиться ещё на шаг вправо – а затем, когда он сделал следующий выпад, рубанул по крепежам навеса стоящего рядом здания.

При его скорости и опыте он бы, конечно, легко отскочил, не дав тяжеленной балке вместе с куском ткани ударить ему по макушке. Но новая судорога, заставшая его в движении, заставила его на две секунды помедлить. Хрясь!..

– Не стойте под стрелой, – непонятно для местных прокомментировал я – и обрушил удар рукоятью меча прямо на висок воина, силящегося встать. Тот сглотнул, издав неприятный звук – и рухнул плашмя на землю.

…мне теперь нужно его добить? Вероятно, да; в мире боевого гуро милосердие не приветствуется. Вот только… как отреагирует на это Её Величество Хрен-Пойми-Кто-Но-Круче-Чем-Император, и вся её королевская рать?

Пока я размышлял, что делать дальше, ситуация разрешилась сама собой. Один из солдат – стоящий ближе всего к карете – что-то коротко сказал своим подчинённым, и те резво метнулись во все стороны, разгоняя толпу. Зеваки, местные стражи порядка, мои ученики – всех теснили прочь, игнорируя меня.

Что ж, ясно, что это означает. Её Величество желает дать мне аудиенцию.

Так и есть. Когда все посторонние оказались достаточно далеко, капитан охраны скомандовал мне – тоном приказным, но уже без презрения или насмешки:

– Подойди к карете. Высокая госпожа Ино Сонним будет говорить с тобой.

Я еле удержался от смешка. Высокая госпожа, серьёзно? Звучало так, будто она – каланча ростом в два с лишним метра.

Тем не менее, я удержался, оставаясь безукоризненно вежливым. Настоящий джентльмен ведь умеет блеснуть как на дуэли, так и в разговоре с дамой! Подойдя к карете, я наклонил голову – так, чтобы это выглядело не слепым раболепствованием, а изящным соблюдением этикета.

– Госпожа, – коротко поприветствовал я.

– Ты смелый, – раздалось из кареты, и занавеска слегка отодвинулась. – Не многие осмелятся заговорить со мной первыми.

Ино Сонним была… не просто красивой. Это была божественная, неземная красота, когда тело словно выточено из камня резцом гениальнейшего скульптора. И вместе с тем – красота неестественная, отчуждённая. Слишком идеальная, чтобы быть живой.

Я пожал плечами.

– Желай вы моей смерти, я бы уже был мёртв. Чего ещё бояться?

– Смерть бывает не только быстрой и лёгкой, – отозвалась Ино. – Вот, например, тот охранник. Почему ты не добил его?

Я оглянулся на солдата, всё ещё лежащего на земле.

– Простите, – заметил я, – не имею привычки ломать чужие вещи.

– Вещь сломана, – фыркнула Ино. – Когда охранник не может победить встреченного на улице человека, значит, он не может охранять меня.

Я развёл руками.

– Сдаётся мне, госпожа, вы не из тех, кого нужно охранять. Разве не так?

Со всей этой местной иерархией, человек, которого боится сам Император наверняка – машина для убийства, к гадалке не ходи.

Ино кинула быстрый взгляд на меня, затем на вырубленного мной охранника.

– Ты заинтересовал меня.

– Мне начинать опасаться вашего интереса?

– Возможно, – улыбнулась она улыбкой хищника, уверенного в своём превосходстве. – Ты ведь будешь участвовать в Гранд-Турнире?

– Непременно, – улыбнулся я.

– Прекрасно, прекрасно.

Она помолчала, а затем бросила:

– Можешь убить этого солдата. Это будет твоей наградой за то, что развлёк меня.

– Благодарю вас за эту милость, – кивнул я. Жалеть солдата я не собирался, а нарушать местные правила – тем более.

* * *

…меч опустился на шею лежащего на земле солдата. Будучи без сознания, он никак не мог защититься; клинок, на самом деле довольно дешёвый, тем не менее, выполнил свою функцию, и отрубленная голова покатилась по мостовой.

Юнджи смотрела на это зрелище, не отрываясь.

Всё время этого странного пути она старалась понять, кто же такой мастер Мун на самом деле. По его фразам, по делам… Но, Великие Мастера, как же это всё сложно!

Наверное, будь она в столице, дома, то рассказала бы о том, что видела той ночью – отцу или кому-нибудь из его доверенных советников. Здесь же… не было никого, кому она могла бы доверять. Товарищи по учёбе и их родители явно не годились, Юн… тем более не годился.

Юн пока ничего не подозревал. Точнее, нет – Юн, как обычно, подозревал всё и вся, но это было общее, дежурное подозрение. О том, что случилось тогда, Юн не знал. Почему девушка была в этом уверена?.. Потому что, догадывайся её телохранитель о чём-то, он уже либо прикончил бы мастера Муна, либо умер бы, пытаясь это сделать.

Процессия госпожи Ино Сонним двинулась дальше. Обезглавленное тело одного из охранников, чьи ряды были теперь несимметричными, так и осталось лежать на земле. Юнджи подавила в себе дрожь, возникшую от одной мысли о том, что сама Ино Сонним была рядом.

А он?! Умудрился надерзить ей и жестом, и… Слов она не слышала, но как он стоял, говоря с ней! Спина почти прямая, поклон чисто символический. Как так вышло, что госпожа Сонним не убила его на месте – непонятно!

И это тоже вновь возвращало её к основному вопросу. Так кто же он такой, человек, известный ей как мастер Мун и Аротуру Готофуриду?

Очевидно, что он не из Светлых. И… очевидно, что он не мастер Мун. Это стало понятно, когда он пожелал въехать в город инкогнито. Мастер Мун, конечно, имел определённую славу и репутацию в стране, и всё-таки – он был обычным молодым мастером, таким же, как и другие. Ничего выдающегося. Его бы никто не узнал на улице.

А раз учитель пожелал скрыть своё лицо… значит, он – из тех, кого могут узнать. Возможно, он иностранец, из Империи или вообще с другого материка?.. Эта дерзость, это своё мнение по любому вопросу, требование беспрекословного подчинения… всё выдавало в нём человека знатного и сильного, привыкшего к тому, что окружающие эту силу осознают.

В общем, вопрос пока оставался без ответа – зато привлекал к себе всё сильнее и сильнее. Тайна, повисшая перед ней, завораживала Юнджи, заставляла её думать только об этом. Откуда он взялся? Почему назвался именем мастера Муна и стал их обучать? Что это за странное прозвище – его настоящее имя, полное или искажённое? Чего… чего он хочет?

– Что ж, – постояв над телом секунд десять – как обычно и бывает, когда тебя накрывает с головой поток приливающей силы – сообщил мастер Мун. – Мы, кажется, искали подходящую гостиницу?

– Мастер, – неожиданно для всех, включая саму Юнджи, заговорил её телохранитель. Мастер Мун уставился на него с таким видом, как если бы с ним заговорило растущее во дворе дерево. – Нам нужно уехать отсюда.

– Да? – хмыкнул учитель. – Это ещё почему же?

– Когда мы направлялись сюда, то понятия не имели, что на турнир прибудет госпожа Ино Сонним и уж тем более – что она заинтересуется вами. Теперь это в разы опаснее, чем прежде.

– А обманывать Высокую Госпожу – не опасно? – мастер Мун присел, чтобы вытереть окровавленный меч об одежду убитого. – Я вот, например, пообещал ей, что буду участвовать в турнире. Как думаешь, что сделает столь могущественная госпожа, если я нарушу обещание?

Он говорил спокойно, так, будто огромная толпа, собравшаяся вокруг, не глазела на них с испугом и любопытством.

– Тогда оставайтесь, – кивнул Юн. – А я возьму ваших учеников и уеду…

– Ты? – удивился ещё сильнее мастер. – С каких пор ты учитель, Юн?

– Дело не в обучении. Моя задача – безопасность госпожи, и я хочу гарантировать её.

– Жизнь опасна сама по себе, Юн, – усмехнулся мастер Мун. – Чертовски опасна. Идёшь по улице, спотыкаешься о случайный камень и разбиваешь себе голову. Любая мелочь, любой пустяк может принести тебе смерть.

– Это не…

– Я к тому, что гарантии не будет, даже если ты увезёшь их, – учитель обвёл рукой притихших учеников. – Мы остаёмся, Юн. Тем более, уж прости, но рядом со мной им всё же будет безопаснее, чем без меня.

– Юн, – девушка решилась и шагнула вперёд, – он прав. Мы остаёмся.

Нет уж. Если они сейчас уедут, если она позволит телохранителю настоять на своём… то она уже никогда не узнает ответов на эту загадку.

– Госпожа, при всём уважении… – в глазах Юна мелькнула злость.

– Дай мне самой решать, Юн, – твёрдо настаивала девушка. – Учитель прав. Возле него нам ничего не угрожает, а вот вернуться в Хончи, да ещё и без него – опасно.

Не опасно. Убийца-то – тут, с ними… но если она уедет, бросив всё на полпути, то никогда себе этого не простит.

– Остаёмся тут, – подытожил мастер Мун, забираясь в карету. – И знаете, что? Давайте не тянуть кота за причинное место. Город переполнен приезжими, и если мы провозимся тут ещё дольше, то вместо приличной гостиницы нам придётся ютиться в каком-нибудь клоповнике на окраине. Вы как хотите, а лично я хочу ночевать в комфорте.

Юн покачал головой – и, вновь замолчав, полез на место возницы.

Глава 3

– Простите, господин, – слуга с лёгким испугом оглядел нашу группу в девять человек и семь лошадей, и отступил на два шага назад – словно боялся, что ему прилетит в лоб. – У нас нет столько свободных мест.

Возможно, боялся он и небезосновательно. Когда вокруг столько типов, как местные мастера, верхушки кланов, а сверху, как вишенка на торте – фигуры вроде незабвенной Ино Сонним, тебе есть чего опасаться. Особенно если ты простой слуга, никогда в жизни не державший оружия.

Но, медь вашу за ногу, четвёртая! Это была уже четвёртая гостиница, в которой нам отказали!

– Чего?! – не выдержал Джиан, выступая вперёд с выражением чистой ярости на лице. – Остолоп! Тупица! Неужели так сложно отыскать две-три комнаты в этом…

– Джиан, – прикрикнул я. – Тише. Можно всё здесь разнести, но если комнат нет, то они не появятся из ниоткуда.

– Наверняка здесь есть какие-нибудь придурки, которых можно спокойно вышвырнуть, чтобы…

Я крепко сжал его плечо; достаточно крепко для того, чтобы он заткнулся и пошёл за мной наружу. Понимаю, все на нервах, но не нужно орать и устраивать потеху для публики.

– Осознай тот простой факт, Джиан, – спокойно заметил я, – что сюда съехался весь цвет страны. На их фоне это именно вы – придурки, которых можно спокойно вышвырнуть. Ни званий, ни силы, ни чего-то такого, что было бы по-настоящему ценно… здесь, а не у вас дома.

– Но…

– Не-а, – улыбнулся я. – Только я и Юнджи. Остальные здесь – ноль без палочки, и потому качать права, выпучивая глаза – затея не только бесполезная, но и опасная.

Джиан злобно выдохнул, но примолк. При всём неприятном характере и раздутом самомнении, парень был вовсе не глуп, и прекрасно понимал, что я прав. Это у себя дома они – Величина, да и то – не по собственным заслугам, а благодаря именам родителей. Здесь они никто, и до момента, когда это изменится, ещё шагать и шагать.

С другой же стороны… он, конечно, был прав. И то, что творилось в гостиницах, называлось форменным свинством и никак иначе. И пусть я не показывал свой гнев окружающим, как это сделал неопытный подросток – внутри меня всё клокотало не меньше.

Четвёртая, машу мать!!!

По-хорошему, нам нужно было приехать вчера. Или позавчера. Или не приезжать вообще в город, переполненный приезжими, желающими потрясти своими стальными яйцами на радость зевакам и доказать, что уж они-то – ого-го, а все остальные – не очень.

Но что сделано, то сделано, и вот мы тут. Разворачиваться и уезжать – глупо, особенно после того, как сам отказал в этом варианте Юну. Нервозность телохранителя принцессы можно было понять – он отвечал за свою госпожу головой, а я сходу вляпываюсь в драку с охранником Ино Сонним…

Меня же эта особа скорее заинтриговала, чем напугала. Своей влиятельностью. Своей непрошибаемой уверенностью в том, что весь мир принадлежит ей одной. И… тем, что же такой драгоценный камень делает в такой дыре, как славный город Тансон. Это ведь по меркам Империи – та ещё периферия, и даже Гранд-Турнир не спасал положение – он ведь такой не единственный и даже не крупнейший.

Что ж, вот и две задачи на текущий момент. Первая – раздобыть жильё для себя и своих подопечных. Вторая – разузнать побольше о том, что здесь происходило, и закрыть для себя как можно больше дыр.

Что же. Если первый пункт зависел только от случая и от нашей скорости (с каждой минутой чисто гостиничных мест в Тансоне всё уменьшалось и уменьшалось), то вот второй был полегче. Как говорится – как задать вопросы так, чтобы это не выглядело странным?

Сделать вид, что ты уже знаешь ответ.

* * *

Карета с кучером и двумя лошадьми, ещё пять всадников и трое пеших, что временно вышли пройтись из кареты – это довольно большая процессия. Даже в толчее переполненного Тансона мы выделялись, и вслед нам летели самые разные взгляды.

Едва ли по городу уже успели разойтись слухи обо мне и моей встрече с Ино Сонним. Но…

Ладно, к чёрту. До ближайшей гостиницы минут десять-пятнадцать такого неспешного шага.

– Ближе, – велел я ученикам; конные и пешие подались ко мне – так, чтобы я мог говорить, не напрягая голос и не давая окружающим услышать мои слова, для них не предназначенные.

– Да, учитель? – почтительно поклонилась за всех Чон.

– Пока мы тут устраиваемся, – махнул я рукой, – пока ищем место, где можно отдохнуть, поесть и сложить вещи – вести тренировку ваших тел не получится. Но вот мозги вполне свободны.

Ученики вопросительно глядели на меня, ожидая, что я спрошу.

– И что вы думаете обо всём этом? – я обвёл шумную толпу вокруг. – О Гранд-Турнире и его целях? Зачем его проводят из раза в раз? Почему люди готовы рисковать жизнью, лишь бы участвовать в нём?

Даже если я ошибаюсь и в турнире нет режима «драка насмерть», то у них наверняка встречаются смерти «по техническим причинам», и нередко, или это – не мир боевого гуро, а я – не Артур Готфрид с ударением на известную букву.

– Это… демонстрация Силы, – первым предположил, пожав плечами, Джиан. – Если ты слаб, ты никто. Если ты силён, то тебя уважают. Больше силы – больше уважения.

– Демонстрация Силы, – согласилась Чон, – но больше не своей собственной, а… своего рода или своей школы. Каждый из них кого-нибудь представляет.

Вот. Ответы были не то чтобы неожиданными, но всё-таки они закрывали пробелы в моём «образовании». Мои ученики думали, что это я преподаю им урок; на самом деле всё было слегка иначе, и я внимательно слушал, впитывая, как губка, их ответы.

– Говорят, – деловито включился в разговор Тэмин, – что результаты Гранд-Турниров часто определяют политику страны на годы вперёд. Люди видят, с кем стоит заключать союзы, а с кем нет…

– Поверхностно, – хмыкнул я. – Это всё внешние причины, проистекающие из главной, коренной. Той, которая и побудила людей объявить этот турнир, съехаться сюда отовсюду и поставить на кон всё, вплоть до своих жизней.

– Да ладно, – недоумённо покосилась на меня Дайе. – Гибнут ведь всего трое – в финальном бою. Ну, или если кто ещё по неосторожности, но таких тоже немного!

Ага, угадал. Есть здесь и режим «смертельной битвы», и смерти от нарушения техники безопасности (которая, несомненно, не разрешает тыкать в живых людей железками).

– Немного, – кивнул я. – Но для этих немногих-то всё кончается. Вжух – и нету, ты только что был тут, и вот вокруг тебя уже небытие, и ничего из оставшегося на Земле уже не имеет для тебя значения.

– Великие Мастера не оставят души погибших в бою! – возмутился Джунсо Мо.

– Может, не оставят, может, оставят, – пожал я плечами. – Легенды легендами, а смерть – это больно, неприятно и навсегда. Так почему же?..

Занятно, кстати, выходит. Если «смертельная битва» – это финальный раунд, получается, гибнут не слабые… а сильные. Есть первое место – и кучка слабаков, что не сумела дойти до почести быть убитым в финальном бою.

Радикально, что и сказать.

– Люди хотят показать не только Силу своего тела, но и Силу воли, – предположила Юнджи. – Отсутствие страха перед смертью, болью… это ведь тоже Сила. И Великие Мастера увидят таких храбрецов.

Я кивнул.

– Итак, ваши варианты – показать Силу?

– Да, – согласился нестройный хор голосов.

– Возможно, – заметил я. – Вот только кому? Окружающим людям, другим родам и школам, Великим Мастерам…

Я покачал головой, делая умное и глубокомысленное лицо, как у ведущего с Рен-ТВ, рассказывающего о том, как связаны бозон Хиггса, кремниевые пришельцы с Плутона и рост цен на хлопчатобумажные носки.

– Себе. Запомните это и обдумайте, попытайтесь не просто заучить то, что я вам говорю, а искренне понять. Каждый из тех, кто приехал участвовать в турнире, приехал доказать что-то самому себе. Доказать, что он силён, что не боится. Других можно обмануть, себя… не обманешь.

Ну, вот. Сказал псевдофилософскую чушь, отдалённо напоминающую правду – и теперь ученики запомнят не то, как мастер Мун выспрашивал у них всем известные, элементарные вещи, а как мудрый Аротуру Готофуриду преподал им урок. Со смыслом, как говорится.

– Ну, а Ино Сонним? – задал я следующий вопрос. – Кажется, вы были удивлены, увидев её здесь. Есть идеи, зачем она тут? Уж ей-то точно не нужно ничего доказывать – ни себе, ни другим.

– Она… – выдохнул Джиан. – Никто и представить не мог, что она окажется тут!.. Всего три дня пути от нашего дома, и сама госпожа Сонним…

– Даже самые возвышенные господа тоже ходят по земле, как и мы с вами, – улыбнулся я. – Никто не летает по небу. Так зачем, как вы думаете?..

Едва ли они в курсе настоящей цели его приезда. Но, может быть, хоть предположат – мне на безрыбье и это сгодится, на первых порах.

– Ходят слухи, – почти шёпотом, понизив голос буквально до самого предела слышимости, сообщила Дайе, – что она ездит по Империи и её вассалам и…

Она замолчала, не решаясь сказать то, что было у неё на уме.

– И? – я поглядел на неё. – Договаривай, договаривай. Никогда не имей привычки обрываться на полуслове или останавливаться на полпути.

– Выбирает себе жениха? – выдохнула Дайе.

Я покачал головой. Ох уж эти девочки, одна романтика в голове. Может ли это быть правдой?..

С другой стороны, так ли уж много я знаю об этом мире? Когда по знатности тебе никто не ровня, остаётся один-единственный критерий – сила.

– Ещё версии? – предложил я.

– Говорят, её мать… – пробормотал Тэмин, тоже замолкая на середине. Да что за мода-то пошла?

– Ну же?

– Её мать готовит её себе в преемницы. Быть наместницей Великих Мастеров в этом мире.

Ого. Так вот в чём дело. Демоническая архипрелатка, глава церкви этого мира? Неудивительно, что её боится даже Император.

– Не просто же так она родила дочку, когда ей было почти двести лет, – прибавил Тэмин – и смолк, словно боясь собственной дерзости.

Двести лет. Угу.

– У всех свои хобби и способы развеяться, – пожал я плечами. – Но это не отвечает на вопрос, зачем она здесь и сейчас. Женихов – куда более достойных особы её уровня – хватает и в Империи, чтобы посещать такие дыры, с её точки зрения, как эта.

– Возможно… – задумалась Юнджи. – Что, если там она уже всё обыскала?

Я улыбнулся. Что ж, иных версий я сегодня не услышу, а значит, пора говорить традиционную учительскую мудрость.

– Что, если она ищет жениха – по наказу своей матери, которую не смеет ослушаться даже она – но при этом специально ищет так, чтобы не найти его?

На меня глядели то ли как на революционера, то ли как на богохульника.

– Она тоже человек, – продолжал я, – и ничто человеческое не чуждо ей. Свадьба? Она совсем не горит желанием искать мужа и заниматься семейной жизнью, но и не выполнить приказа матери не может.

Все глубокомысленно кивнули, поражаясь полёту моей логики.

– А если она ездит по заданию Великих Мастеров? – вдруг подал голос Джунсо. – Она же всё-таки их потомок…

Я поглядел на него, подняв бровь.

– Тоже очень может быть. Говори.

Говори, я очень жду новой информации. Ты думаешь, что просто отвечаешь учителю, говоря то, что он знает и сам. Думай так и дальше. Говори.

– Уже давно ходят слухи, – заговорил младший мальчишка – быстро сбивчиво, пряча глаза от меня и даже от своих товарищей, – что Великие Мастера готовят что-то больше, что им нужны лучшие из лучших, и тех, кто есть, не хватает…

Ага, знакомая песня. Вот в это я могу поверить куда легче, чем в сказочную байку о королевишне, ищущей себе прекрасного рыцаря на белом коне.

– Что-то большее? – уточнил я. – Вот ещё один совет. Никогда не говори намёками, если только не хочешь сделать это намеренно, с целью запутать своего собеседника.

– Ну… другие миры, – было видно, что и миры, и даже сами Великие Мастера для него – что-то больше мифическое, чем реальное. Он верил в и то, и в другое всей душой, но вот в жизни никогда не пересекался.

– Другие миры, – кивнул я. – Так.

– Они живут без благословения Тьмы, – продолжал мальчик, отчаянно краснея, – и Великие Мастера хотят принести свою милость и туда…

Красиво называется. Милость, благословения. Всё дело в терминах, так? Назови демонов не демонами, и вот они уже белые и пушистые…

Нет. Так это не работает, и никогда работать не будет.

– Эта версия уже получше, – кивнул я. – Если жених ей, при любом раскладе, нужен только один, и за ним нет смысла ехать так далеко, то вот воинов на Гранд-Турнире она найдёт, и неплохих.

Часть из них, правда, сама себя перебьёт, но это уже детали.

Меня сейчас куда больше занимало иное. Мать Ино – какая-то двухсотлетняя дама – была наместницей демонов в мире боевого гуро, а сама Ино, по словам пацана, имеет в себе демоническую кровь. Пожалуй, если задуматься… да, что-то такое я почувствовал там, стоя рядом с ней. Слабое, но…

Герда?

Я тогда потратил несколько часов, пытаясь выбить из Вальтера признание, зачем она нужна демонам. А тут ответ сам идёт ко мне в руки. Вот мир, с которым они уже сделали то, что планируют сделать и с нашим. И вот местный аналог Герды.

Занятно, заня…

– Учитель, – чуть удивлённо окликнул меня Тэмин, – вы прошли гостиницу.

Ах, да. Точно. Задумался так, что ещё немного – и в газовый фонарный столб бы врезался.

* * *

– Эй, хозяин! – я решительно стукнул кулаком по стойке гостиницы, и слуга – сам хозяин или кто это был – вылетел пулей в тот же момент.

– Да-да, господин! – подобострастно закивал он, растекаясь по стойке, как кусок масла по горячему блину. – Вам нужны комнаты? У нас как раз остались три комнаты, и я готов отдать их вам…

– Одну отдашь мне, – раздалось позади меня, и юноша с щегольской бородкой и мускулами, как у Железного Арни, играючи отодвинул меня от стойки; за его спиной маячили ещё двое, кидая презрительные взгляды на меня, учеников и это место. – А эти запихнутся в две или поищут себе кров где-нибудь в другом месте.

Я закатил глаза. Ну какого чёрта?..

– Если ты не заметил, – отчеканил я, разворачиваясь к наглецу, – мы пришли сюда первые.

Глава 4

Тягостное молчание было настолько густым, что его можно было разливать в кружки и продавать интровертам вместо чая.

Юноша с бородкой даже не обернулся, а просто скосил на меня глаза. Долгий, полный уничижающего презрения взгляд – и он снова обратил своё внимание на слугу.

– Мне ещё долго ждать? – рявкнул он, глядя на местного «администратора», застывшего в испуге и явно размышляющего, как разрулить эту непростую по всем параметрам и ситуацию и не получить при этом по загривку.

Я злобно нахмурился. Нет уж, ты не будешь меня игнорировать.

– Хочешь решить прямо здесь, кто из нас заслужил эту комнату? – проговорил я, кладя руку на рукоять меча.

– У меня нет времени пачкаться обо всякую шваль, – фраза была обращена не столько ко мне, сколько ко двум его спутникам. – Разберитесь. Голова болит от лишнего шума.

Сейчас она у тебя будет болеть от стали, попавшей в неё, подумал я… Но тут вперёд шагнул Юн.

– Благородные господа, – легко, но в то же время почтительно поклонился он, – мы уходим. Простите за беспокойство.

– Чего?! – я, конечно, понимал, что он параноик и перестраховщик, но спускать кому-то с рук такое хамство?!

– Мы уходим, – повторил Юн уже мне в лицо, чуть ли не силой вытаскивая меня наружу. – Мастер, идёмте.

– Мастер, – хмыкнул один из парней. – Кажется, в какой-то школе принялись давать это звание кому попало?..

Оказавшись на улице, я яростно поглядел на него:

– Ты что творишь, остолоп? Они же…

– Ученики, – коротко отозвался Юн. – Дети. Будь вы один, мастер – я бы и пальцем не пошевелил, но они могли пострадать.

Ага, «ученики», как же. Ты точно так же пальцем не пошевелил бы, будь там все, кроме Юнджи – и пускай остальных хоть прирежут. Но… в его словах был и смысл.

– Хочешь, чтобы я подавал ученикам такой пример? – я говорил уже спокойнее, но гнев и злость всё равно чувствовались в голосе. – Отступать и соглашаться, когда тебе хамят в лицо? Идти на попятную при малейшем проблеске опасности?

– Быть разумным человеком, здраво оценивающим ситуацию, – отрезал Юн. – Положим, ты убил бы их, и ученики не пострадали. Что дальше?

А?

Строго говоря, я не собирался этих троих убивать – хотя, конечно, и оставлял такую вероятность. Я думал просто набить им морду до того состояния, когда они сами не заходят продолжать конфликт, и всё. Но… вопрос Юна заставил меня задуматься.

Неразговорчивый телохранитель был своеобразен, жёсток и параноидален. Но он был не глуп, совсем не глуп. И то, что он говорил, имело смысл.

– Даже мастерам из Школы Позвоночного Меча нельзя убивать всех подряд, – продолжал он. – Никому нельзя. Все хотели бы, конечно, но если кто-то начнёт – ты представляешь, во что это выльется?

Я медленно кивнул.

– В кровавую баню вместо турнира.

Так ведь и есть. Общества, подобные миру боевого гуро, держатся лишь на условностях и жесточайшей дисциплине. А уж особенно – в таких местах, как славный город Тансон, где собрались на одной, не такой уж и большой, территории все самые профессиональные убийцы местного королевства.

Никто никого не убивает, потому что над ними властвует закон – или, по крайней мере, подобие закона. Дисциплина держится на тонкой ниточке, раскинув руки, точно акробат с шестом. Качни её – и она упадёт.

Стоит кому-то одному сорваться, и отовсюду раздадутся крики – а чем это мы хуже? Почему Школа Позвоночного Меча позволяет себе убивать, а Школа Топора Из Селезёнки нет? Срочно разрешите убивать Школе Моргенштерна Из Толстой Кишки! А впрочем, нет, не разрешайте – нам не нужны разрешения, мы сами решаем, что нам делать!..

…и в итоге все убивают всех.

Некрасиво получается, что и говорить.

Видимо, на моём лице повисло что-то такое – в духе «А что, неплохая перспективка» – что Юн снова поспешил заговорить. Этак я отучу его молчать вовсе!

– Нет.

– А я ничего и не возражал, – пожал я плечами.

– Ты собирался.

– А ты у нас будущее предсказываешь? – хмыкнул я.

– И дети тоже не остаются тут.

– Здесь есть ещё две комнаты, – я и сам прекрасно понимал, что это плохая идея, но хотел услышать, что скажет он.

– Ты взял на себя обязательство охранять учеников. Делай это.

– Учитель, – покосился на меня Джиан, – вы же не собираетесь так просто это оставить?

Я снова усмехнулся и указал на него Юну.

– Вот, видишь? До сих пор они видели во мне учителя. Может, порой жестокого или чудаковатого, со своими, необычными, методами – но учителя. Стоит мне закрыть глаза на этот эпизод – и они будут видеть во мне неудачника, который может только хвалиться и говорить красивые слова, а на деле постоять за себя не способен.

– Учитель, мы не… – встряла Чон.

Я пожал плечами.

– Впрочем, у меня есть фора. Охранник Ино Сонним всё-таки чего-то, да стоит, так? Пошли отсюда, поищем местечко получше.

Ты прав, Джиан, ты чертовски прав. Я точно не собираюсь так просто оставлять это. Нахамить мне, обставить меня и надеяться, что я не отреагирую… Это было глупостью, большой глупостью. Смертельной глупостью.

Просто и Юн прав тоже – в мои планы не входило превратить славный город Тансон в залитое кровью пепелище. Не таким образом, во всяком случае.

Значит, нужно действовать с умом.

* * *

Хорошая новость состояла в том, что «местечко получше», где хватало комнат на нас всех, мы всё-таки отыскали.

Плохая новость состояла в том, что это был клоповник на самой окраине с комнатками размером с конуру для большой собаки и примерно таким же, ээээ, с позволения – «сервисом». А ещё в том, что на это мы потратили весь день.

Я, не споря и не торгуясь, сразу выложил на стол плату за одни сутки – явно завышенную в три раза из-за «аншлага». В деньгах у нас недостатка не было, кстати – перед отъездом аристократия Хончи сунула нам, ни много ни мало, половину всех личных сбережений семьи На Канга. Мэру и его семейству деньги, в общем-то, уже не понадобились бы, так что мы везли с собой немаленький сундучок, набитый монетами. Аристократия на своих детях не экономила.

– И это место… – Дайе оглядывала комнату, доставшуюся девочкам, с выражением брезгливого ужаса на лице. Ну, я бы даже сказал, на этот раз она и не придиралась почти.

– Потерпи, Дайе, – спокойно кивнул я. – Мы заплатили только за день, и это не просто так.

– А потом? – с надеждой поглядела мне в лицо Юнджи. Да, кажется, Её Высочеству подобный опыт тоже был в новинку. Что ж, лучше узнает, как живётся народу.

– А потом я постараюсь найти другое место, – пояснил я. – Просто мы не можем продолжать колесить по городу со всеми вещами, уставшие и голодные. Сегодня ночуем тут, а к завтрашнему дню я, быть может, и отыщу что-то более подходящее.

Все присутствующие поглядели на меня с надеждой… и усталостью. Сегодняшние скитания по городу в поисках места для ночлега вымотали всех настолько, что даже я сжалился над ними.

– Сегодня без тренировки, – объявил я. – Джиан, Хёнсо – озаботьтесь тем, чтобы обеспечить всем достойный ужин. Джунсо, Тэмин – в этой богадельне совершенно не заботятся по лошадях, поэтому приведите их в какой-никакой порядок. Чон, Дайе, эээ… Джин Джи – перетряхните постельное бельё во всех комнатах, не хочу, чтобы мы нахватали клопов и вшей.

Джин Джи – всё ради конспирации. Именно такое имя выбрала себе юная принцесса. Что ж, я не возражал.

– А вы, учитель? – поглядел на меня Хёнсо.

Я пожал плечами.

– Как я и говорил. Пройдусь… погляжу на город и, возможно, подыщу нам жильё поприличнее.

– Но…

– Меня не ждите, – отмахнулся я. – Вернусь поздно, возможно, ночью. Поешьте, закончите с делами и ложитесь спать, завтра у нас будет насыщенный день – будет навёрстывать то, что упустили сегодня.

Не слушая дальнейших вопросов и возражений, я вышел в уличный полумрак.

* * *

На улице темнело быстро, а славный город Тансон был той ещё дырой.

Нет, не поймите меня превратно – по сравнению с Хончи он был буквально центром мира. Но всё же это никоим образом не избавляло его от узких улочек, трущоб, сброда вокруг.

Наверное, в иное время здесь было бы хорошо охотиться. На местных гопников, например, поджидающих простых горожан за углом с дубиной и кастетом. И Силу прокачал бы, и хорошее, общественно полезное дело сделал бы.

Но сейчас ситуация была иной. Все местные гопники залегли на дно и старались там не отсвечивать – в городе, где каждый приезжий может оказаться мастером или аристократом с умением в пять секунд нашинковать тебя в капусту, где любая безобидно выглядящая дамочка может заставить твою кровь вскипеть, а мозги взорваться…

В общем, «в этом месте рыбы нет». И бандиты пережидали Гранд-Турнир, надеясь отыграться после его окончания, когда мастера и знать уедет, а вот денежки, потраченные ими, осядут в карманах горожан.

Я шёл по самой тёмной подворотне – медленно, спокойно, вслушиваясь в каждый шорох.

Моей целью является что? Убить побольше местных гуро-мастеров. Турнир идеально для этого подходит, но зачем же… ограничиваться только им?

Юн прав – нельзя делать это на публику. Начнётся бойня, с которой мне не совладать. Но что, если делать это тихо? Создать легенду, о которой будет говорить; породить новую страшную сказку.

В настоящий момент я искал вполне себе конкретных противников. Не может быть, чтобы такие пафосные господа, сняв гостиничный номер, сразу же завалились спать и носу не казали на улицу. Нет уж, я таких видел в своей жизни не раз – они будут шуметь, кутить и пытаться всем доказать свою крутизну!..

…найти ту троицу оказалось легко. Остаться с ними один на один – куда сложнее: они, как я и думал, гуляли в каком-то ресторанчике, и только после полутора часов обильных возлияний (всё это время я следил за ними из другого угла кабака) все трое, дружески обнявшись, вывалились наружу.

К моей вящей радости, они всё же были недостаточно круты, чтобы кутить в центре города, освещённом и более людном. И пяти минут не прошло, как они завернули в какую-то подворотню.

Я ступил за ними и деликатно покашлял.

Наверное, можно было атаковать сходу, но… мне отчего-то хотелось, чтобы они оглянулись. Чтобы все трое увидели меня и осознали, кто их будет убивать.

– Э… мастер! – пьяно выдавил тот, что с бородкой. – Гляди-ка. Ты тот щенок, что…

Ну, довольно. Посмотрели, насладились зрелищем – и будет. Вытянув кинжал, я с силой метнул его вперёд, и он вонзился прямо в глаз одному из его товарищей. Тот коротко вскрикнул – и повалился навзничь; веселье быстро исчезало из глаз оставшихся двух.

– Да ты?!.. – выдохнул ещё один, и ринулся на меня, пока лидер троицы оставался стоять, соображая пьяными мозгами, что произошло.

Я, я.

Будь они трезвы, всё было бы немного сложнее, но сейчас мне было неестественно легко – как конфетку у младенца отобрать. Щёлкнув пальцем, я попытался вызвать у бегущего ко мне бугая рвотный спазм – попробуй подерись, когда тебя выворачивает наизнанку. Тот выпучил глаза и резко сменил направление; я, не торопясь, начал к нему приближаться.

– Да кто ты, ****, такой?! – в этот момент включился лидер. В его руке сверкнул короткий топорик, и он попытался метнуть его в меня. Нужно признать, даже в пьяном состоянии метал топорики он прилично.

Впрочем, я уклонился, и оружие просвистело мимо.

Главное – скорость. В том, что я смогу убить обоих, я не сомневался, но мне нужно было сделать это быстро и тихо, чтобы в переулке не возникли новые свидетели. Я мельком глянул на окна соседних зданий – темны. Но на всякий случай лучше поднять шарф, превращая его в подобие маски.

– Кто я такой, спрашиваешь? – я быстро извлёк меч из ножен и заставил парня с бородкой схватиться за руку, которую внезапно свело сильнейшей судорогой. – Я – ужас, летящий на крыльях ночи!

Простите, не удержался. Идиотская фразочка, но когда за твоей спиной развевается плащ – пусть даже алый, а не чёрный – сложно не брякнуть что-нибудь этакое.

Третьего парня уже тошнило кровью… ого! Это я сделал? Не планировал, но приятно. Проходя мимо, я резко опустил меч, обрывая его страдания.

…оставшаяся схватка заняла пару минут. Парень с бородкой, судя по резко протрезвевшему взгляду, уже понял, что ему не победить – но и сдаваться не желал, продолжая упрямо сражаться. Это вызывало определённое уважение… но стоило мне вспомнить сегодняшнюю сцену в гостинице, и это уважение тут же пропадало.

Ну, а желание избавить мир от этого мусора не пропадало никогда.

После стражника Ино Сонним этот мальчишка был простой добычей. Вот короткий удар – и я вытираю меч о его одежду.

Сила прибывала. То, что нужно.

* * *

Мне чертовски хотелось заявиться в ту гостиницу со словами «Я слышал, у вас освободилось место, прежние постояльцы больше не придут» или что-то подобное. Но я не был идиотом и понимал, чем это окончится.

Нет, на этот раз я поступил иначе. В конце концов, денег у нас куры не клевали, так?.. Значит, и способ нужно было искать соответствующий. Что делают богатые люди, приезжая в город с переполненными гостиницами?..

Снимают домик.

Двухэтажный особнячок, что я снял, тоже находился далеко не в центре. Зато он был совершенно не стыдным в плане обстановки – ни клопов, ни мышей, и места хватает для всех. Особняк настолько мне понравился, что я разбудил всех учеников и погнал их, сонных и моргающих, к месту нашей новой дислокации. Ничего, только лучше выспятся на нормальных кроватях.

Наскоро поужинав, я уточнил у бодрого и хмурого, как всегда, Юна, что за время моего отсутствия никаких происшествий не было. Чудесно. Завтра нужно будет наведаться в – кто там у них заведует этим турниром? Узнать про регламент, номинации, условия участия и что там ещё есть. Я уже точно знал, что, кроме главной номинации, есть «лёгкие» весовые категории. Детишкам будет полезно попрактиковаться в бою, и даже поражение будет хорошим уроком для них!

Но это завтра, всё завтра. Сегодня был долгий день, нервный день, полный самых разных эмоций, и вон он, наконец, подошёл к концу.

Словом, я заснул, едва моя голова коснулась подушки.

Глава 5

….иное время, иное место.

– …и перед нами… – герольд набрал побольше воздуху в грудь, – прославленный, победоносный, никем доселе не повергнутый…

Так вот откуда растут ноги у современного рестлинга. Я, скучая, поглядел на своего противника, который явно чувствовал себя как рыба в воде – рисовался, посылая направо и налево воздушные поцелуи, и потрясал оружием, демонстрируя свою непобедимую непобедимость.

То, что нужно.

– …сэ-э-э-эр Мордека-а-а-ай Санша-а-а-айн! – заорал герольд так, что у меня заболели зубы. Как будто кто-то тебя не слышит, дядя! Ты стоишь перед огромной железной трубой, которая разносит твои слова на километр в округе – так зачем же ещё орать, выпучивая глаза?

– Сэр Саншайн посвящает этот подвиг прекрасной леди Мирабелле…

Чёрта с два. Самому себе он посвящает этот подвиг, и больше его никому не волнует. Леди Мирабелла названа исключительно для проформы, и не удивлюсь, если выбрана чисто наугад.

Мордекай потрясал булавой, навершие которой было размером с маленькую скалу. Нужно будет проигрывать осторожнее – не хотелось бы получить этим монстром по черепу.

Да, проигрывать. Сюрприз!

Возможно, я мог бы одолеть сэра Мордекая. Возможно. После шести лет в мире Виссариона я приобрёл неплохую физическую форму и отлично обучился бою со всевозможным холодным орудием. Здесь, в глухом средневековье, это – навыки, без которых жизнь твоя будет короткой, грустной и бесправной.

А возможно, рыцарь был сильнее меня, и я не мог его одолеть. Чёрт его знает!..

Может, я рискнул бы проверить, но мне нужна была его победа. Красивая победа!.. А значит, дело именно за ней.

– …и его грозный противник – тот, кто явился на наш турнир никому неизвестным, но быстро победил всех своих соперников, дойдя до финала…

О, это про меня. «Никому неизвестным»? Мне повезло, что в средневековье новости шли так долго. Десятый турнир за год – в разных местах, в разных королевствах, по разным правилам. Просто очень далеко друг от друга – чтобы слухи не успели добраться.

Итог один. Я со славой доходил до финала и проигрывал. Мне были нужны победители – сильнейшие из сильнейших. И мне нужно было, чтобы их победа была такой, что… дыхание замёрзнет на лету. Красивой, стильной, практически эпохальной!..

И я по мере сил помогал им совершить такую победу.

– …Арту-у-у-у-ур! Го-о-о-отфрид!

Что?! Как он меня назвал? Куда он поставил ударение?!

Чёрт. Может, мне впредь стоит уточнять этот момент, когда представляюсь?

– Ударение на «А», – пробормотал я себе в шлем. Ненавижу, когда путают!

– …свой подвиг он посвятил не даме, но высокой цели, – продолжал орать герольд, а я напомнил себе, что скоро этот ор стихнет, и мои уши смогут отдохнуть во время схватки. – Он дерётся за освобождение родного края от гнёта жуткого тирана, чёрного колдуна и некроманта, Виссариона!

По трибунам пробежал вздох. Виссариона, в отличие от меня, знали все. Все знали, что он правит «родным краем» уже ну… очень долго – счёт лет пошёл в четырёхзначных числах. Все сочувствовали мне, и ни одна сволочь не верила в то, что у меня что-то удастся.

– Да начнётся схватка! – провозгласил герольд. Наконец-то – это стояние начало меня утомлять. Я раскрутил длинный меч – и атаковал первым.

Симпатии толпы всегда будут на стороне того, кто перешёл из защиты в наступление. Психология: рыцарь сначала был жертвой, но героически превозмог это и обратил свой гнев на противника… В общем, средневековая модель для подражания в полный рост.

А значит, нужно было вынудить сэра Мордекая защищаться. В том, что этот бугай быстро сломает мою линию атаки, я не сомневался. Ну, как не сомневался… а кто бы усомнился, при том условии, что сам подыгрывал бы чемпиону?

* * *

Трибуны ревели, не останавливаясь. Как же мало надо для счастья людям! Всю свою жизнь большинство из них живёт в бедности, голоде и холоде, копаясь на полях или горбатясь в мастерской. Социальные гарантии? Нормированный рабочий день? Итальянская сантехника? Если вы скажете им эти слова, они сочтут вас колдуном и либо в ужасе разбегутся, либо попытаются сжечь вас на костре.

Но стоит им пару часов поглядеть за тем, как закованные в металл потные мужики калечат друг друга – и вот уже радости полные брэ.

Я стоял на одном колене. Победить красиво – несложная задача; если ты победил, толпа преданных фанатов простит тебе и неверную осанку, и некрасивую позу. Проиграть красиво куда сложнее. Моя поза была выверена до сантиметра, и пока я справлялся с задачей. Гордо, но не победоносно. Трагично, но не жалостливо. Весь мой вид должен был подчеркнуть, как силён я был, какой тяжёлой задачей оказался для Мордекая – и как победный сэр Саншайн героически меня поверг.

Сэра Мордекая не нужно было просить о том, чтобы принять вид гордого победителя. Он явно прошёл не один турнир и точно знал, что нужно делать. Рёв озабоченного варвара в брачный период нёсся из-под забрала его шлема почти беспрерывно; он потрясал своей булавой (по голове я ей не схлопотал, но вот тот удар по колену заставит меня похромать недельку) и махал трибунам.

Надеюсь, где-нибудь там, в ложах для знати, прекрасная леди Мирабелла сейчас уписалась от зависти.

Трибуны. Фанаты. Восторг толпы. В такие минуты чувствуешь себя…. бессмертным, не так ли?

Есть что-то такое в этом моменте. Может, какой-то шальной бог войны помечает так своих любимцев, а может, общий восторг, как коллективный разум, обретает самосознание и идёт награждать того, кто привёл его к этому моменту.

«Технологии» процесса я не знал. Шесть лет – слишком мало, чтобы обучиться магии на таком уровне. Может, потом и выясню, пока же я просто знал об этом феномене, знал, что он делает – и успешно пользовался им.

Здесь, конечно, было много сильных воинов. По-настоящему могучих рыцарей, без страха и упрёка. Может, моральный облик у них был похуже, чем в рыцарских балладах, и запах пропотевшего поддоспешника ни один голливудский блокбастер не передаст, и манеры вовсе не те, что в романах Вальтера Скотта… но вот об их силе, храбрости и умении сражаться я ничего плохого сказать не мог. Мастера своего дела.

Но нужно был полным дураком, чтобы прожить шесть лет в одном замке с Виссарионом – и полагать, будто его могут одолеть обычные воины, сколь угодно умелые. Нет, мне нужны были лучшие из лучших – те, что становились чемпионами, проходя через этот мистический момент славы и оваций.

Те, кто обрёл Бессмертие.

Не буквально, конечно – просто красивое название. Бессмертных вполне можно было убить, и этим они выгодно отличались от единственного в этом мире по-настоящему бессмертного существа – Виссариона. Более того, их было убить довольно легко – если только тебе хватало ума не лезть к ним в открытом бою.

И тем не менее, что-то в них менялось, и вполне заметно. Они становились сильнее, ловчее, выносливее. Могли держаться в седле неделями; могли в одиночку раскидывать большие отряды. Так не ведут себя живые люди, какими бы тренированными они ни были. Так ведут себя… рыцари из легенд. Легенд, которые передаются из уст в уста, с каждым новым разом обрастая всё более неправдоподобными подробностями.

Вот именно такими легендами и становились Бессмертные. И какая бы могучая сила не стояла за этой трансформацией – я был намерен использовать это в своих интересах.

Ещё одной причиной, по которой я вербовал в свою Армию Тьмы (да, название пафосное, но почему бы и нет) только чемпионов, была конспирация. Даже в дремучем средневековье, где из всех средств связи для не-магов – голуби и конные гонцы, быстро заметят, если участники турниров начнут массово пропадать. Если речь идёт только о чемпионах – по одному участнику – то скрыть такое куда легче.

Это был мой десятый турнир. Десятый экспонат в мою коллекцию. Новая игрушка, которая, скорее всего, так и не сможет убить Виссариона, но, возможно, хотя бы попытается.

– Сэр Саншайн, – обратился к Мордекаю вновь оживший герольд, – каким девизом вы завершите эту череду славнейших их побед?

Мордекай с подозрением поглядел на большую металлическую трубу-громкоговоритель, потыкал в неё пальцем.

– Ну… – прохрипел он голосом пропитого алкоголика, подхватившего ангину. – Я сильней. Никто не сильней меня. Только я. Только, эээ, ну, леди Мирабелла. Вот.

Да уж. Те, кто хорошо машут двадцатикилограммовой булавой, обычно плохо говорят речи.

* * *

Вино лилось рекой; слышались нетрезвые песни. Градус алкоголя в средневековье был несказанно ниже, чем в благословенном двадцать первом веке, но благородным сэрам хватало и этого.

– И тогда наверняка атакуем мы врага, а герольды запиликают на скрипке…

Я тихо хмыкнул. Запомнили-таки!.. Это я научил их этой песне. Чего только не сделаешь от скуки. Готов спорить, теперь и года не пройдёт, как её будут распевать по всему этому королевству, а может, и за его пределами.

Я сидел за столом тихо, меланхолично жуя жареную рыбу под соусом, и скорее слушал, чем говорил. Окружающие, кажется, относили эту нехарактерную для них тишину на счёт того, что я печалился поражению в финале.

– Да не тужи ты, сэр Готфрид, – хлопнул меня по плечу какой-то проходящий сзади усач. – Как будто второе место – это так уж плохо! Как бы там ни повернулось, а ты одолел всех нас, считай.

Я пожал плечами.

– Тоже верно. Это были славные бои.

Здесь я ничуть не лукавил. В принципе… мне ведь было не обязательно драться на каждом турнире лично, доходить до финала, скрещивать мечи с чемпионом… Мне были нужны Бессмертные? Приди, дождись итога турнира и забирай.

Но здесь крылись две причины. Первая – хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Тот же сэр Мордекай прошёл через множество турниров, и, кажется, выигрывал не раз, но Бессмертным стал только сейчас.

Почему? Всё дело в стиле. Победа должна быть воистину легендарной – такой, чтобы о ней говорили десятилетия спустя самого турнира. Просто «вышли, помахали палками и один победил» – не годилось; я разыгрывал целый спектакль, представлял себя злодеем, а Мордекая – героем, чтобы эта победа запомнилась людям.

А вторая причина…

Ну, это хорошая тренировка. Никогда не пренебрегай хорошей тренировкой, особенно если ты живёшь в мире, где умение проткнуть врага острой железкой определяет статус и степень почёта, присущую тебе.

Сэр Мордекай сидел во главе стола, на почётном месте; от стука его кулаков тряслись тарелки, и он прежде прочих ревел какую-то песню. Не ту, что пустил в народ я, а какую-то местную. В какой-то момент я попытался прислушаться, и понял, что это баллада о неком рыцаре, который сначала встретил медведя, потом победил медведя, затем встретил гнома, затем победил гнома, затем встретил демона…

Не дожидаясь, пока рыцарь начнёт побеждать патриарха драконов, я переключился на что-то другое. Например – на очень даже вкусную рыбу.

Для того, что мне требовалось сделать, была нужна пара минут. Вот я встану, пойду в сторону сэра Мордекая… Нет ничего необычного – после турнира все местные рыцари мирились, братались и прилюдно клялись друг другу в вечной верности. И некоторые, что самое удивительное, действительно выполняли свои клятвы.

Подлить в кубок Мордекаю пару капель – дело нескольких секунд. Никто и не заметит, как обычно. Ничего такого, едкого или пахучего – просто снотворное из диких трав. Никто не удивится, когда Мордекая потянет в сон. Для того, кто махал железными палками весь день, а затем ещё и на вино налёг, усталость – это естественно.

Так всё и произойдёт. А пока – покушаю рыбки. Местный повар настоящий знаток своего дела; нужно будет обязательно передать ему свой комплимент.

* * *

– Сюда, – велел я командным тоном. Фигура сэра Мордекая послушно плелась за мной, слегка пованивая. Добирались бы до замка Виссариона чуть больше недели, а мёртвые так быстро приходят в негодность…

Ничего-ничего. Здесь, в замке, найдутся и предотвращающие распад артефакты, и обильные запасы формальдегида.

Великая вещь – некромантия. На свой шестой год я только начинал касаться самых её основ, но поднять одного покойника, к тому же, убитого мной лично – это мне было уже вполне по силам.

Жестоко? Да. Были ли у сэра Мордекая Саншайна свои планы на жизнь? Вполне вероятно. Но и у меня были свои планы. А именно – я хотел вернуться домой, к семье, спасти их от того, что убило меня, жениться на Анне Талл, занять место своего отца, достичь успеха…

Как видите, планов у меня было много, и один амбициознее другого.

Нужно сказать, я никогда не был полным чудовищем. Я всегда узнавал о рыцарях, с которыми мне предстояло сражаться, побольше – и никогда не проворачивал этого с теми, у кого были жена, дети или что-то в этом роде.

Но… как-то так сложилось, что у чемпионов не бывало ни детей, ни жены. Вся их жизнь была битвой. Эмоции как-то притуплялись – может, оттого, что их постоянно били чем-нибудь железным по железному же шлему. Довольно ограниченные, яростные, зацикленные на самих себе… и сильные.

Одним из таких стал и сэр Мордекай. Что ж, я предложу ему лучшую в его жизни битву. А стать для этого нежитью… невеликая цена для того, кто ценит раж боя превыше всего.

Убить его было не менее просто, чем поднять в виде зомби. Несмотря на громкое и красивое название, Бессмертные были вполне себе смертны. Зато теперь можно хвастаться, что я убил Бессмертного. Десять раз.

– Становись здесь, – велел я, заводя Мордекая в подвал, где уже стояли у стенки – неподвижно, спокойно – девять таких же, как он. – Жди.

Ну, вот. Моя Армия Тьмы пополнена новым экземпляром. Когда-нибудь я поведу её атаковать и, может, она сумеет одолеть того, кто по-настоящему бессмертен.

Или, скорее всего, нет. Но она, по крайней мере, выиграет мне лишний месяц на подготовку действительно действенного плана.

* * *

…я не планировал сейчас пересекаться с учителем. Хотел быстро помыться с дороги – и завалиться спать. До попытки убийства оставалось четыре дня, а я почти ничего не подготовил, занятый турниром. Нужно было придумать что-нибудь простенькое, но оригинальное – я не любил понижать градус.

Виссарион попался мне сам. Он, чуть шатаясь, шёл по лестнице – непривычная для него походка. Объёмистая, под стать его росту, бутылка в руке, знакомое амбре… Я не сразу поверил своим глазам.

– Учитель, ты… пьян?! – вырвалось у меня прежде, чем я сообразил, что вопрос был не очень-то вежливым.

Виссарион поднял на меня мутный взгляд, в котором читалось что-то в духе «Ну тебя-то ещё кто просил лезть?»

– Да, пьян, – кивнул он. – Вопросы?

– Эээ… что-то случилось? – я не нашёл ничего лучше, чем спросить это.

– Случилось, – снова согласился Виссарион. – Много лет назад случилось. А сегодня годовщина. Я всегда пью на годовщину.

– Но я никогда раньше не видел…

– Отсутствовал, должно быть, – равнодушно пожал плечами Виссарион. Он стоял, покачиваясь и чуть опираясь о стену. – Или сидел взаперти на хлебе и воде.

– А годовщина… чего? – раз уж я сегодня наглею, то до конца.

Виссарион покачал головой.

– Не помню. Прошло уже слишком много лет; четырёхзначное число. Что упомнишь за такой срок?

С этими словами он оторвался от стены и пошёл дальше, явно давая понять, что разговор окончен.

Ха. Не помнит. Я глянул в глаза Виссариону. Совершенно трезвый взгляд.

Всё ты помнишь, старый чёрт. Просто мне не хочешь говорить.

Впрочем… в принципе, может, это и не моё дело.

Глава 6

Проснулся я в отличном настроении.

Рассвет за окном ещё только занимался; я привык вставать рано и спать мало. За дверью моей комнаты было тихо – ученики пользовались шансом выспаться покрепче.

Чёртов Виссарион, подумал я, вспоминая снившийся мне сон о прошлой жизни. Вот ещё одна причина не любить этого старого колдуна – он так и не сказал мне, зачем! Зачем нужно было его убить?

«Убей меня – и узнаешь». Ха, ха, ха! Когда я его прикончил, то, разумеется, он уже ничего не сказал. Интрига осталась подвешенной, как чеховское ружьё на сцене, которое так и не выстрелило.

Впрочем, это была так – побочная мысль, особо не влияющая на моё настроение. Которое, как я уже и сказал, было отличным.

Сила переполняла меня, и это чувство, почти забытое за последний месяц, было сродни пьянящей эйфории. Теперь я мог… многое.

Многое, но всё же недостаточно многое, осадил я себя. Вероятнее всего, я даже победить в этом турнире пока не могу. Что ж, всё в процессе.

Одевшись, я распахнул двери своей комнаты. Тишина. Все спали, и только неутомимый Юн, сидящий на стуле у дверей Юнджи, явно бодрствовал. Глаза его были закрыты, и кто-нибудь неопытный мог бы принять его за спящего, но нет. Он ловил каждое моё движение – слухом, осязанием, а может, каким-то шестым чувством.

Тихо, еле слышно ступая, я прошёл на кухню. Дом сдавался со всей необходимой утварью, и я ещё вчера присмотрел кое-что полезное. Большой металлический чан – вроде казана – замечательно годился на роль колокола. А вот эта большая металлическая ложка…

– ПО-ДЪЁМ! ПО-ДЪЁМ! – орал я, неспешно идя по коридору мимо дверей спален и колотя ложкой в днище кастрюли. – ВСЕМ ДАВНО ПОРА ВСТАВАТЬ! ЗАПРАВЛЯЙ СКОРЕЙ КРОВАТЬ! ЧТОБЫ ДЕНЬ ТВОЙ БЫЛ В ПОРЯДКЕ, НАЧИНАЙ ЕГО С ЗАРЯДКИ!

Я понятия не имел, делает ли программа Интерфейса эти кричалки времён пионерских лагерей и мои импровизации на тему рифмованными и для уха местных жителей, или же нет, но эффект в любом случае был что надо. Судя по стуку из-за дверей, кто-то свалился с кровати, и даже невозмутимый Юн вытаращил на меня глаза, как на экзотическое чудо или опасного сумасшедшего.

– ДОЛГО ДРЫХНУТЬ НА ПОДУШКЕ – ВРЕДНО И ДУШЕ, И ТУШКЕ! – пояснил я ему, лупя по чану как ударник рок-группы.

– Учитель… – дверь распахнулась, и оттуда вывалился сонный Тэмин, поправляющий очки. За его спиной маячил Джиан с покрасневшими глазами. – Учитель, что…

– Подъём, говорю, – я прекратил лупить и швырнул посуду в угол, что, конечно, тоже вызвало грохот. – У нас сегодня много дел, и я не намерен ждать, пока вы всё проспите!

…сначала – как я и анонсировал одной из кричалок – была зарядка, а точнее, полноценная разминка. Учитель я или где? Впрочем, нужно сказать, к этому детишки уже привыкли, и держались достойно. В конце концов, может, бойцы из них так себе, но физической подготовкой в общем плане их родители озаботились с ранних лет.

Затем – краткий завтрак. Лично я перекусил лишь парой кусочков поджаренного хлеба и одним яйцом всмятку. Чертовски хотелось кофе, но… откуда в этом мире кофе? Ох, ох, ох. Чувствую, по возвращении домой я снова разорю какую-нибудь бургерную. Или, может, кофейню.

– Итак, – объявлял я, глядя на своих учеников, которые жевали так быстро и сосредоточенно, как будто боялись, что я снова начну лупить по чему-нибудь и гнать прочь всех тех, кто не успел позавтракать за определённое время. – Сегодня наша цель – это турнир. Мы прибыли сюда не просто так. Мы все запишемся в турнир, и все сделаем всё возможное для победы.

– Учитель? – удивился Джунсо Мо. – Вы хотите, чтобы мы участвовали…

Я пожал плечами.

– Почему нет? В джуниорской лиге, или как она тут правильно называется. В общем, для категории младших вы уже вполне дозрели.

– Но… – попыталась возразить Чон.

– Никаких но, – отрезал я. – Ваши родители затем и посоветовали мне ехать сюда.

Вообще-то их родители говорили совсем противоположное – что их детям лучше быть зрителями, чем участниками – но я не собирался давать детишкам прохлаждаться. Со своей стороны я собирался честно учить их, чтобы повысить их шансы на победу. Победят – молодцы! Проиграют… ну, это тоже урок.

То, что в турнире действительно есть такая «джуниорская лига», я тоже узнал заранее. Это был скорее не сам турнир как таковой, а что-то вроде дополнительных мероприятий – зрителям развлечение, юнцам тренировка. Идея была неплоха, а мне нужно чем-то занять семерых детишек, так что…

– Не нужно паники, – детишки по-прежнему продолжали шуметь, так что я успокаивающе поднял руки. – Это не смертельно, если вы не в курсе.

– Не смертельно, – подтвердил Джиан. – Но очень неприятно! Там же наверняка будут неофиты из всех основных школ – Блаженной Боли, Костяных Осколков, Капли Крови…

– Довольно, довольно, я понял, – кивнул я. – Названия громкие, и все мы знаем, что это не просто вывеска. Эти парни умеют делать больно, спору нет. Но!

Я наставительно поднял палец.

– Какие из вас, к чёрту, аристократы и бойцы, если вы боитесь боли?

Занервничали, значит? Как приносить в жертву беззащитных детей, предварительно пытав их – так потираете руки в предвкушении, а как идти и драться с опасным противником – так под диван и не дышать? Нет уж, вы у меня сделаете всё, что я скажу, садисты мелкие.

– В конце концов, – заметил я, – если бы это было по-настоящему опасно для ваших жизни и здоровья, Юн уже возразил бы мне. А раз он молчит…

– Это безопасно, – отозвался Юн из своего угла. Он съел ещё меньше меня, и теперь сидел там с круглой пиалой горячего чая в руках, неотрывно следя за нами.

– Вот, – кивнул я, подводя итоги. – Это полностью безопасно. Я узнавал: за последние десять лет – ни единого смертельного случая в джуниорской лиге, и всего штуки четыре случая критических травм. За этим следят.

Юнджи склонила голову на бок, ковыряясь ложкой в завтраке.

– Учитель, – спросила она, – но вы ведь… будете записываться в нормальный турнир? Вы уверены, что сможете остаться в живых?

А вот это уже хороший вопрос.

– Я-то уверен, – отозвался я. – Но моя уверенность ничего не значит, если так вдуматься. Каждый из моих соперников тоже будет уверен ровно в том же самом.

– Многие почтут за честь пасть во имя Великих Мастеров! – с жаром заметил Джунсо.

Я улыбнулся.

– Тут ведь вот в чём фокус. Многие почли бы за честь, но ни один не захотел бы этой чести. Каждый думает, что именно он победит и выживет.

Причина того, почему демоны допускали, чтобы каждый турнир уносил жизни лучших из лучших, всё ещё были сокрыты от меня. Но я не думал, что это просто глупость или недогляд. Наверняка есть что-то весомое. Например, они для чего-то используют энергию душ погибших…

В общем, тут ещё было что вызнавать. И – возможно, чем чёрт не шутит – это даже помогло бы мне вернуться домой. Ведь моя задача – привлечь внимание демонов, а там я сумею с ними… договориться, так сказать. Особенно теперь.

* * *

Арена для сражений, на которой мне предстояло сойтись с будущими противниками, являла собой огромный стадион, чем-то напоминающий Колизей – так, наверное, тот выглядел во времена, когда ещё был новым и не разрушенным. Величественные колонны возносились к небесам, статуи блестели позолоченными деталями, размеры арены поражали воображение…

И тем сильнее был контраст между ней – и зданием, где проходила регистрация на турнир.

Казалось бы, откуда в мире боевого гуро бюрократия? Однако, она процветала и тут. Порой мне сказалось, что бюрократия – как плесень, процветает везде и везде разносит свои споры. Выжги её раз, выжги её два – но она всё равно продолжит упрямо лезть и лезть из-под камней.

Итак, здание было маленьким и тесным – настолько тесным, что все желающие попросту не могли в его вместиться, да и не хотели. Будь это крестьяне-просители или кто ещё поскромнее – может, они бы и стерпели тесноту. Но гордые воины, один могучей другого…

В общем, мы толпились во дворике, где росли дикие груши, кислые даже на вид, и журчал скромный фонтанчик, изображающий боевую сцену – герой в доспехах, едва закрывающих самое необходимое, разрывал пасть ужасающего вида дракону, откуда и тёк вялый ручеёк воды.

– Зря только тащились, – заметил кому-то мускулистый тип в явно тесной ему куртке из дублёной кожи, поигрывая коротким кинжалом с костяной ручкой. – Люди, которые не могут устроить участников турнира нормально, которые даже не могут проявить к ним уважение… что это за турнир такой вообще?

– Так уезжай, – посоветовал ему другой, с рыжей короткой бородой. – Развернись и уезжай, если тебе нужно уважение.

– Так и сделал бы, – поморщился первый. – Да не хочу, чтобы потом говорили, будто испугался. А ведь скажут.

Он покачал головой.

– Но всё же… вот, помню, турнир в столице, там…

…там трава была зеленее и гуро кровавее. Я переключился на другую группу бойцов.

– …слышали о том, что случилось ночью? – с ироничной улыбкой рассказывал высокий тип с белыми, как снег, волосами. Он был крепок, но не мускулист чрез меры… и выглядел одним из самых опасных из тех, кого я пока здесь видел.

– Говори уже, – повёл плечом один из его собеседников.

– Трое слабосильных идиотов из мелкого городка приехали сюда, – беловолосый тип явно умел рассказывать так, чтобы все слушали. – Три юных, наивных мальчика. Выросли они в городке столь пыльном и сонном, что их скромные таланты были там пределом мечтаний…

Ого. Вот это высокий штиль. Ему бы писателем быть. Я даже заслушался, хотя уже отлично понял, о чём идёт речь.

– …и это подвигло их совершить роковую ошибку, – продолжал он. – Они решили, будто чего-то стоят!

Компания рассмеялась, и даже я не смог сдержать улыбки. Светловолосый парень был… действительно остроумным, нужно признать. Снобом, но исключительно остроумным снобом.

Я подошёл ближе и встал возле слушающих. Интересно, интересно. Хотелось бы побольше узнать и о слухах, что ходят в городе… и о самом рассказчике.

– Было их, как я и говорил, трое, – светловолосый пробежался по толпе слушателей, которая всё росла, глазами, – но гонору в них хватало на десятерых, а сил едва ли достало бы на одного. Это их и подвело. Многие были свидетелями того, как они кутили вечером в каком-то дешёвом кабаке. Похвалялись, будто их вожак дойдёт до финала и займёт первое место!

Новый взрыв хохота. А что, те парни действительно такое говорили? Или это просто для красного словца?

– Ну а в итоге-то что, Сун Ли? – спросил кто-то.

– А в итоге они даже до первого раунда не дошли, – с весёлым тоном светловолосый Сун Ли развёл руками. – Кто-то прирезал всех троих, как рабов, в переулке прямо за тем кабаком.

Снова смех. Похоже, шутка казалась остроумной местным гладиаторам.

– И что? – заговорил я, как будто был давно знаком со всеми. – Нашли того, кто это сделал?

Пара ближайших воинов с подозрением покосились на меня. Алый плащ ниспадал с моих плеч, а шарф закрывал нижнюю половину лица. Экстравагантный облик.

– Если и нашли, то я об этом ещё ничего не слышал, – весело отозвался Сун Ли. – Да и как его найдут? Тот, кто это сделал, просто избавил нас от общества этих трёх ничтожеств и ушёл. Если его кто и видел, то вряд ли раскроет рот, пока ему дороги его потроха.

Нет, ладно. Снобизма в нём всё-таки больше, чем остроумия. Причём это местный, фирменный снобизм с привкусом гуро.

– Так что он ещё на свободе… – Сун Ли шагнул вперёд и вальяжно похлопал меня по плечу. – Но тебе беспокоиться не о чем.

– Вот как? – заметил я.

– Если ты не собираешься дебоширить в тавернах, – усмехнулся он. – Будь скромен, и, может, даже переживёшь этот турнир.

О. Мило. Я даже опомниться не успел, как мне уже нахамили.

– Скромным быть пристало крестьянам, – хмыкнул я в ответ. – Воин, подверженный излишней скромности, обречён проиграть – даже если силы его велики.

– Да ты мудрец не по годам! – расхохотался Сун Ли, хотя едва ли выглядел намного старше меня, и остальная толпа по-шакальи подхватила за ним смех. – Может быть, тоже заявишь, что хочешь дойти до финала и стать лучшим из лучших?

Я развёл руками.

– Хочу ли? Хочу. Как каждый хочет, иначе не явился бы сюда. Смогу ли? Вот другой вопрос, куда насущнее.

Не показывать злости. Не давать повода для новых насмешек. Я не собирался оставлять это хамство так просто, но… не здесь и не сейчас.

– Много слов, – хмыкнул другой тип, с кривым ветвистым шрамом через всё лицо и глазами навыкате. – Хочешь показать что хочешь чего-то, Алый – покажи делом.

– Спокойно, Хюнто, – отозвался Сун Ли, обращая свой неиссякаемый запас сарказма уже на этого типа. – Ты и сам далеко ли ушёл? Конечно, среди тех, кто здесь собрался, нет таких убожеств, как те трое… но говорить все горазды.

Он улыбнулся всем сразу и никому одновременно.

– Тому, кто этот сделал – не знаю, слышит ли он нас – моё уважение. Турнир должен быть турниром, а не потехой для крестьян. И я надеюсь, что все усвоят этот урок и не будут пытаться прыгнуть выше своей головы.

К окончанию фразы взгляд был направлен именно на меня – насмешливый, уверенный в себе.

– Разве я давал повод так думать? – уточнил я, держась вежливо.

– Новое лицо, – пожал плечами Сун Ли. – Вызывающий наряд. Что это за тряпки, незнакомец?

– Выглядит немного странно, – согласился я. – Но разве есть другие способы скрыть своё лицо в людном городе?

– Было бы что скрывать… – начал кто-то, но Сун Ли остановил его жестом.

– Ты спросил, дал ли повод думать, будто ты слаб, Алый. Так вот – ты не давал повода думать иначе. Готов поставить на то, что в будущем я изменю своё мнение?

Я пожал плечами.

– Либо у меня получится переубедить тебя, либо… если я проиграю, то, по крайней мере, проиграю красиво.

– Разумные речи, – насмешливо хмыкнул Сун Ли. – По крайней мере, ты не так глуп, как те трое. Что ж, попытайся, с нетерпением буду ждать твоих попыток, Алый.

С этими словами он направился внутрь маленького здания – пришла его очередь регистрироваться.

Попытаюсь, ублюдок. Ещё как попытаюсь. Очередь дойдёт и до тебя.

А до этого – мне есть на ком тренироваться.

Глава 7

– Ваше имя, уважаемый воин?

Чиновник, что производил регистрацию на турнир, был усат, как речная рыба, и так же снул. Тщедушный и сутулый, он вызывал много ассоциаций, но «воин» или даже просто «человек, способный за себя постоять» было среди них на самом последнем месте.

Тем не менее – а возможно, именно поэтому – он был безукоризненно вежлив и корректен. В конце концов, хочешь выжить среди волков – докажи волкам, что ты можешь быть для них полезен, и желательно – не в качестве жертвы.

Я оправил плащ.

– Аротуру Готофуриду.

– Ароту… что? – чиновник искренне пытался не рассердить меня, но и выговорить это с первого раза он тоже не мог. Ничего-ничего, у учеников тоже не сразу вышло.

– Аротуру Готофуриду, – спокойно и терпеливо повторил я. Ударение в этой конструкции было не на «А», так что уточнять не имело смысла.

Чиновник заскрипел пером, пытаясь ничего не перепутать.

– Гото- или Годо? – уточнил он, виновато глядя на меня. – Простите, господин, я…

– Ничего, – я махнул рукой. – Гото.

Он поморгал пару раз. Видно было, что его что-то глодало, но он не решался сказать мне об этом из опасения навлечь на свою голову мой гнев.

– Род?

– Сражаюсь инкогнито, – отозвался я. – Род и школу не указывайте.

– Но если вы победите…

По тону было понятно, что он в это не верит – но инструкции предписывали ему задать вопрос, и он его задавал.

– Если это случится, – так же спокойно ответил я, – тогда я сниму маску и назову всем моё имя. Но до того момента, как это произойдёт, я бы хотел оставаться неизвестным, что называется вымышленным именем.

– Как вам будет угодно, господин, – согласился клерк и снова застрочил пером по желтоватой грубой бумаге. Затем он поднял на меня глаза:

– Господин, а на случай вашей смерти в турнире – не желаете ли всё же сообщить мне настоящие имя и род? Строго конфиденциально, конечно, для того, чтобы мы могли передать родным весть…

– Нет, – отозвался я. – Пусть будет так, как я сказал.

– Господин, а… – он всё-таки открыл род – видимо, незаданный вопрос не давал ему покоя – и застыл так, не смея продолжить.

– Ну? – поднял я бровь. – Спрашивайте.

– Извините моё любопытство, господин, а что означает это «Аротуру Готофу… риду?» – последнее слово он читал по бумажке. – Простите ещё раз.

– Не за что, – я улыбнулся. Алая ткань скрывала мою челюсть, но движение рта угадывалось под ней. – Хотите узнать, что это значит?

Чиновник кивнул; в его снулых рыбьих глазах впервые показался живой интерес.

– Это означает «тот, кто убил Бессмертного», – ответил я.

В принципе, я ведь не соврал?

* * *

Учитель вышел к ним довольный и даже что-то тихо насвистывающий. Улыбка была видна даже через жуткий шарф алого цвета, намотанный на лицо, и Юнджи в очередной раз содрогнулась при виде этого предмета гардероба. У Дайе, должно быть, вовсе нет вкуса, раз она посоветовала учителю надеть ЭТО! Да и он сам мог бы…

Впрочем, учитель был сплошной загадкой, и прошедшие сутки никак не приблизили Юнджи к её разгадке.

– Ну как? – осведомился он у Юна. – Всё готово, без проблем?

Юн, которому было дано поручение зарегистрировать их семерых в турнире для новичков, коротко кивнул – и сухо отчитался:

– Шестерых приняли. Седьмого, – он кивнул на Джунсо Мо, – не приняли.

– Не понял? – брови учителя поползли вверх. – Это ещё что за новости?

– Сказали – ему ещё рано.

– А ты и спорить не стал?

– Спорить – не моя работа, – её телохранитель говорил спокойно, но Юнджи знала – в глубине души он очень недоволен происходящим и тем, что его используют не по назначению. – Всё это – не моя работа, и я согласился сопроводить учеников единственно затем, чтобы сохранить твоё инкогнито. В Тансоне знают аристократов из Хончи и знают, что их взялся учить мастер Мун.

– Но возиться с кем-либо, кроме нашей… – учитель хмыкнул и махнул рукой в её сторону, – Джин Джи – не твоя работа. Я понял, Юн, я понял. Ты отрываешься от коллектива, и тимбилдинг для тебя – пустой, ничего не значащий набор букв.

– Эээ… учитель? – покосился на него Хёнсо. – Для меня это слово тоже ничего не означает.

– Может, оно вообще ничего не означает? – учитель пожал плечами. – Не берите в голову. Что ж, раз ты не справился с заданием – придётся мне наплевать на конспирацию и делать всё самому. Джунсо! За мной.

С этими словами он направился внутрь здания, откуда они вышли полчаса назад, с таким решительным видом, как будто шёл свергать империю, основывать новую школу боевых искусств или предлагать высокой госпоже Ино Сонним свои руку и сердце.

* * *

Здесь, в «приёмке» для джуниоров, царила совсем иная атмосфера. Нет, юнцы, что сидели тут, тоже кидали друг на друга взгляды, говорящие «я круче тебя, и я это тебе докажу в бою» – но всё же вслух не высказывали ничего подобного, да и в целом вели себя поскромнее.

Возможно, дело было в том, что в этом мире все знали: будешь вести себя вызывающе – получишь в ответ так, что мало не покажется. Поэтому подобное поведение могли себе позволить только или по-настоящему сильные – вроде того же Сун Ли – или те, кто окружил себя слабаками, как граф Кан. Дети знали, что они в местной иерархии бойцов низшее звено, и потому вели себя потише.

И тем громче было наше с Джунсо появляение. Мальчишка тащился за мной; в его взгляде одновременно читались страх и надежда. Кажется, он хотел участвовать в турнире, чтобы хотя бы самому себе что-то доказать – и вместе с тем боялся этого.

Что ж, не победив свой страх – не взрастишь в себе подлинной храбрости.

– Там занято? – влетев в коридор, осведомился я, кивнув на дверь. – Кто последний?

Кажется, мои интонации сейчас мало отличались от интонации средней бабки в поликлинике.

– Господин, мы все ждём своей… – вежливо поклонился мне какой-то юноша лет семнадцати, но я уже не слышал его, влетев внутрь комнаты.

– Так! – я огляделся по сторонам. – Кто здесь может мне объяснить, почему одного из моих учеников не записали на турнир?

Во взгляде Джунсо начало читаться «учитель, а может, не надо?» – но меня было уже не остановить. Я пришёл сюда с желанием устроить сцену – и я был готов её устроить. Просто потому, что это было… весело?

– Господин, – высокий, массивный чиновник – не чета предыдущему – встал из-за своего места и нахмурился. – При всём уважении, соблюдайте очередь и…

Впрочем, усы у этого типа были в точности такие же, как и у первого. Рядом с ним сидела девушка лет пятнадцати, и на её руках – от запястий и выше – я увидел длинные продольные шрамы. Она недовольно оглянулась на меня.

– Нет, это вы мне скажите, – отозвался я. – Мой ученик уже отстоял очередь, уже зашёл сюда – и вы не приняли его. Почему?

– Учитель… – мысленные репризы Джунсо потихоньку начинались становиться устными. – Учитель, я не настолько хочу…

– А я хочу, – отрезал я. – Итак, что вы мне скажете, господин чиновник?

– Да, – наконец, тот взял себя в руки и сделал девушке успокаивающий жест – мол, сейчас быстренько со всем разберёмся и вернёмся к вам, госпожа. – Да, я помню этого юношу. И я готов ответить вам – он не был принят, потому что слишком юн для турнира.

– С чего вы это взяли? – я не давал ему шансов перейти в атаку, заставляя защищаться. Этот приём, как я давно усвоил, работал не только в бою, но и в разговоре. – Разве сила воина определяется его возрастом? Разве это главнее, чем умения или боевой пыл? Чем фанатичная верность Великим Мастерам?

Тут что есть, то есть. Джунсо – то ли в силу малых лет, то ли ещё почему – веровал в Великих Мастеров с таким пылом, какого хватило бы и на десятерых. Эх, его бы энергию да в нужное русло… меня порой корёжило от мысли, сколько хороших людей демоны обратили в свою скотскую веру, превратив этот мир в мир боевого гуро.

И – от мысли, что это же может произойти и с моим родным миром.

– Ему всего тринадцать лет! – клерк пытался противостоять мне логикой. – Его тело ещё не сформировалось до конца!

Ха! Логика была бессильна там, где выступал я.

– Я его учитель! – рявкнул я. – И мне решать, что сформировалось, а что нет!

– Вы берёте на себя ответственность за возможные травмы? – чиновник проводил меня холодным взглядом.

– Почему нет? Я его учитель, и я сам решаю, какой будет его тренировка. Травмы заживут, а опыт останется.

Джунсо немного побледнел.

– Что ж, – кивнул чиновник. – Ладно. Воля ваша. Назовите его имя, и я запишу его в турнир вместе с остальными.

Ещё один успокаивающий жест девушке, которая хотела было что-то возразить. В местные чиновники брали исключительно профессионалов.

– Вот и прекрасно, – уже другим, совершенно спокойным тоном улыбнулся я. – Рад, что мы нашли с вами общий язык, да ещё и так быстро.

* * *

Что на меня нашло?..

Если честно, я сам не знал. Но догадывался. Меня разозлили те шакалы, ржавшие надо мной час назад.

Даже не Сун Ли. Этот чёртов сукин сын тоже ни во что меня не ставил без каких-либо видимых причин, но он, по крайней мере, выражал своё мнение – своё, а не чьё-то другое! И он был достаточно сильным, чтобы позволить себе это мнение.

Прочие же… они были просто шакалами. Поддакивали и ржали. Всегда терпеть не мог таких. Вот потому-то и ходил злой, срывая эту злость на невиноватом, в общем-то, чиновнике.

Впрочем… я знал рецепт от этой злости. Проверенный, старый метод – тот, что я уже применил прошлой ночью.

Пойти и убить кого-нибудь. Например, одного из этих шакалов.

Особенно в мою память врезался тот, невысокий, но крепкий, как боксёр, с выпученными глазами и ветвистым шрамом через всё лицо. Хотел бы я знать, откуда эти шрамы – получены в боях, или нанесены самому себе в порыве боевого мазохизма?..

Ох уж мне этот мир боевого гуро.

В общем, всё сводилось к тому, что я слишком мало знаю. Общий план был мне более-менее виден, но детали ускользали.

По счастью, схема уже была мне известна и хорошо себя зарекомендовала. Так почему бы не прибегнуть к ней снова?

* * *

Особняк, что я снял на выданные мне деньги, находился в городе, а потому прилегающий двор территорию имел относительно небольшую. Тем не менее, там вполне могли разместиться десять человек. Юн просто сидел и наблюдал, снова полуприкрыв глаза – кажется, в число его талантов было умение спать разными половинами мозга по очереди, никогда не засыпая на сто процентов. Я прохаживался, наблюдая за учениками, а те деловито и умело отжимались.

И – одновременно с этим отвечали на мои каверзные вопросы.

– Итак, – хлопнул я в ладоши. – Рубеж невозвращения пройден. Вы записаны в турнир для неофитов, и теперь у вас нет пути обратно. Победив, вы покроете себя славой. Проиграв, вы получите репутацию воина – может, пока не самого сильного, но всё ещё отважного, не боящегося выйти на арену и сразиться с врагом. Но если вы уйдёте… то покроете и себя, и всю свою семью несмываемым пятном вечного позора!

Никто не ответил. Все были слишком заняты тем, что отжимались и потели.

– И всё-таки не будем настраиваться на поражение, – продолжил я. – Наш курс – победа! А что нужно для победы? Джиан, ты?

– Сила, – пропыхтел парень. – Сила для тела и стойкость для души.

– Важный момент, – согласился я. – Но я о другом. Дайе, ты?

– Никакой жалости? – предположила девушка.

Я пожал плечами.

– Ну, если твой враг вызывает жалость, значит, он не враг вовсе. Прекрати драться с замёрзшими котятами и одноногими собачками, и выбери кого-то посолиднее. Тэмин?

– Знать противника, – сообщил мне Тэмин, подслеповато щурясь в сторону моей фигуры (очки лежали рядом).

– Бинго! – я хлопнул в ладоши. – И это правильный ответ. А теперь следующий из него вопрос: какие боевые школы вам известны и в чём сила каждой из них?

Отличный вопрос, чтобы узнать что-то, и не подать виду, что ты этого не знал до сих пор.

– Школу Позвоночного Меча не называть, – уточнил я. – О том, что ваши родители уважают её, мне уже известно. Итак?

– Школа Капли Крови, – Юнджи кивнула на Юна. – Главная сила её адептов – в том, что они умеют усиляться не целиком, а направлять Силу в отдельные свои части тела, вплоть до одной капли, отсюда и название.

– Верный ответ, – кивнул я. – Ещё?

Признаться, я думал до сих пор, что Школа Капли Крови – это что-то с магией крови. Но нет – это просто суперсолдаты широкого профиля. Буду осторожнее относиться к Юну.

– Школа Блаженной Боли, – продолжил Хёнсо, и на его лице отобразилось… что-то нехорошее. А может, он просто слишком взопрел от упражений? – Сами влюблены в боль и дарят её другим. С чего-то взяли, что Великие Мастера тоже обожают боль…

С чего-то? Ха! Эти ребята правы. Демоны ещё как её обожают! Причинять, а не испытывать, конечно же – Вальтер свидетель.

– Школа Костяных Осколков, – сообщила Чон. – Дробят кости противника мощными ударами, а затем заставляют осколки двигаться внутри тела.

О. Вот это уже больше похоже на старое, доброе боевое гуро. И, если я правильно разобрался в турнирной таблице, на которую мельком взглянул… Тот шрамированный пучеглазый тип происходил именно из этих. Мощный у него правый хук, наверное.

Что ж.

– Ну, – улыбнулся я, – назвали три штуки. Пока достаточно – остальные разберём потом. А сейчас… закончили отжимания и предлагаю подумать вот о чём. Силу этих трёх школ вы знаете. А теперь подумайте, в чём их слабости, вытекающие из этой силы.

В чём слабость Школы Костяных Осколков, я уже знал. Боксёры, говорите?

Бей издалека, и у них не будет шанса нанести удар.

Но детишек всё равно стоит выслушать. Вдруг да у них в числе вариантов появятся другие, тоже неплохие идеи?

В конце концов, как говорится – устами младенца глаголет истина.

Глава 8

– Люк, – Август взволнованно посмотрел на паладина, – ты уверен? Это точно ловушка. А если не ловушка, значит, это что-то ещё хуже!

– Мы оба уверены, – отрезал Люк. – И я, и Сенат.

За прошедшую неделю с хвостиком они оба немного приноровились; теперь голос Сената, раздающийся от лица Люка, не был таким низким и оглушительным, как раскат ожившего грома – но всё равно оставался крайне суровым; заслышав подобный голос, случайные прохожие вздрагивают, птицы срываются с места и улетают, а любители оперы начинают узнавать, где купить билеты.

– Ты же понимаешь, что это именно ловушка! – настаивал Август. – Не можешь не понять!

– Мы понимаем, – а вот это, судя по прорезавшимся хтоническим ноткам, был именно Сенат. – И именно поэтому Мы должны там быть.

– Рыцарь не бежит от доброй драки, – пояснил Люк. – Я не предам Артура Готфрида, но пока я жду его – почему бы не совершить что-то, чему он будет рад?

– Думаешь… перебить их всех там? – Август буквально кожей чувствовал, как плохо всё это окончится.

– Вряд ли учитель обрадуется, если я убью Крейна, – заметил Люк.

– Почему?!

– Потому что он хочет сделать это сам.

А, ну да. Это утверждение действительно имело смысл.

– Тогда зачем ты туда пойдёшь? – всё ещё не понимал Август.

Люк распрямился; гордый профиль вырисовывался на фоне ярких фотообоев, изображающих тропический закат; золотые локоны развевались под дуновением работающего на полную мощность кондиционера.

– Я должен, – вымолвил он, и в этих двух словах чувствовалась вся тяжесть бытия рыцарем без страха и упрёка, паладином света и добра.

– Мы, – решил пояснить Сенат, – хотим сходить на разведку. Узнать, чего хотят Крейн и его друзья-демоны. Послушать их разговоры.

Август удивлённо вскинул брови. Что Люк, что Сенат ассоциировались у него с чем угодно, только не с разведкой и сдержанностью.

– То есть, вы не собираетесь выхватывать меч, или там вытягивать щупальца… и убивать их всех? – изумился он.

– Нужно понять, что к чему, – весомо произнёс Люк. – Может, там будут и хорошие люди. Может. Мы посмотрим, послушаем, узнаем… как это всегда делал учитель.

– А потом – если будет нужно – Мы убьём их всех! – радостно добавил Сенат.

* * *

– А если он убьёт их всех? – Крейн глядел на Жюля серьёзно, собранно. Не то, чтобы смерть «их всех» его волновала, но ему не хотелось вызывать в свой адрес волну новых претензий. Вон, генерал Козлоконь до сих пор наседал на него из-за тех убитых солдат.

– За это не переживайте, – мило улыбнулся Жюль. – Туда не явится никто, имеющий вес. Так… мелкие сошки, пушечное мясо, обряженное в красивые костюмы. Дурачок Люк даже не поймёт, что рядом с ним не демоны первого сорта, а простые мелкие бесы.

– То есть… – проговорил Крейн. Такие вещи нужно было проговаривать заранее.

– То есть, если они погибнут, то это сопутствующий расход, заранее вписанный в чек, – подтвердил Жюль. – А если всё-таки выживут… ну, всякое бывает. Им найдётся применение. Главное – уйдите сами, если запахнет жареным; вы ещё нужны нам, Крейн.

Ой ли? Крейн сильно в этом сомневался. Демоны подбадривали его устами Жюля, говорили, что если всё получится – его репутация возрастёт втрое от изначального, но… его главная миссия ведь – это охранять Герду?

А если произойдёт то, на что они надеются – он больше не будет нужен.

– Ладно, – он снова уставился на собственные руки, как будто не видел их несколько месяцев. – Ладно. И всё же… вы уверены, что это лучшая идея из возможных?

– Было бы ради кого заморачиваться, – пожал плечами Жюль. – Вот если бы мы использовали в своём плане, как и думали изначально, Готфрида… тогда да, пришлось бы извернуться. Он очень умён и всё просчитывает наперёд. А этот Люк…

– Вы знаете о нём больше меня, – Крейн поднял на него глаза. – Так кто же он такой, кроме того, что он ученик Готфрида?

– Ученик? – прыснул Жюль. – Простите, господин Крейн… Но это и правда очень смешно. Ученик!..

– Он себя так называл, разве нет? – Крейн держался спокойней. В конце концов, здесь демонам и правда виднее.

– Называл, – кивнул Жюль. – Называл, и ещё как. Он любит воображать себя важной персоной, но на деле он просто дурачок, бывший пастух, которому несказанно повезло.

– А разве не Император?.. – начал было Крейн.

– Был и Императором, – согласился Жюль. – Но корону дал ему Готфрид. Это было даже не целью, а промежуточным звеном в его планах. Он просто марионетка в руках Готфрида; тот пользовался им, как хотел, а этот дурак считал себя его учеником и разве что в рот ему не заглядывал.

Крейн пожал плечами.

– Тогда он должен быть очень зол на нас за то, что мы избавились от его кумира.

– Его злость для нас не опасна, – фыркнул Жюль. – Но – может быть полезна. Предоставьте всё мне, господин Крейн. С вас – помещение, присутствие и Герда. Нужно, чтобы он видел вас, чтобы ассоциировал всё происходящее с вами – главным злодеем, как он думает. А остальное… я беру на себя.

Он встал и взмахнул руками.

– Мы… как-то пошумели в его мире. Довольно разрушительно пошумели. Так что стоит ему понять, кто мы и откуда – как он придёт в ярость. И так крохотная капля его мозгов растворится в гневе, и им станет очень легко управлять. Всего пара фраз после этого…

Он выпрямился и процитировал что-то – явно древнее и весомое:

– И придёт Светлый Рыцарь, глупец, обуянный честолюбием и гневом. И решит он, что сила в руках его, и правда на стороне его. И вознесёт он меч, и поразит деву, что рождена от союза демона и человека. И погибнет в деве той часть смертная, часть же бессмертная восторжествует. Так явится Мать Рока.

– Так явится Мать Рока, – кивнул Крейн.

* * *

«Будь внимательнее», – просигналил Люк Сенату, приближаясь к башне Крейна. – «Засада может быть где угодно. Возможно, они хотят просто убить нас, и дело с концом».

– Это вряд ли, – отозвался Сенат в голове у парня. – Флетчер знает, куда ты направился. Если Мы не вернёмся – он оповестит всю прессу, а Крейн и так сейчас под огнём…

Люк пожал плечами. Пресса и громкие скандалы были не его стихией. Снимать видео для ТикТока ему нравилось, но в том, что и как работает, он полностью полагался на Сената, Августа, его отца и так далее.

– Они будут пытаться переманить Нас на свою сторону, – продолжал Сенат. – Мы сильны. Мы нужны им.

– Глупцы, – вслух проворчал Люк. – У них никогда не получится…

– Но Мы выслушаем их. Полезно знать, что хочет сказать тебе враг.

– Да. Именно так.

Не пригибая головы, глядя гордо и независимо, Люк входил в двери башни Крейна.

…толпа людей расступалась при виде него. Охранники даже не делали попыток сдвинуться с места, и даже священный меч, висящий за спиной закованного в доспехи рыцаря, не вызывал у них претензий.

Люк решил явиться сюда так демонстративно. Показать, кто он и как чисты его намерения.

– Господин Люк? – Крейн протолкался через толпу улыбчивых людей в костюмах, и вежливо поклонился ему. Впрочем, дружелюбия в его взгляде не было. – Рад, что вы приняли моё приглашение.

Люк пожал плечами.

– Мне было интересно… взглянуть на вас и на то, чем вы заняты. Один совместный вечер – ещё не дружба, помните об этом.

– Разумеется, господин Люк, – согласился Крейн. – Я помню.

– Тогда зачем я здесь? – Люк поглядел на него в упор. – Зачем нужно было меня звать и устраивать… это?

Он уже улавливал лёгкий сладковатый запах, витающий в воздухе. Демонами были все – или, по крайней мере, почти все – из присутствующих.

– Что вы хотите мне показать, Крейн? – заключил он.

Теперь уже Крейн пожал плечами, испытующе глядя на паладина в доспехах.

– Кто есть я, – отозвался он. – Кто стоит за мной. Видите ли, господин Люк. Вашего… учителя, Артура Готфрида, больше с нами нет, и теперь, после его смерти…

– Исчезновения!! – потребовал Сенат, взревев так, что Крейн распахнул глаза, и все окружающие с бокалами в руках оглянулись и тихо зашептались.

– Хорошо, – не стал спорить Крейн. – Пусть исчезновения. Важно, что теперь его здесь нет, и у нас с вами только два пути. Война… или союз.

Люк молчал. Тот, прежний Люк, что состоял в благородном ордене Suicide Squad, тут же обнажил бы меч и заорал, что никогда, никогда он не заключит союз со злом…

Этот, нынешний Люк был умнее, а главное – терпеливей. Может быть, он был не так умён, как Артур Готфрид, или Профессор, или ещё много кто. Но ему хватало ума просто кивнуть и слушать дальше.

– И я бы хотел… продемонстрировать вам всё это, – Крейн впервые улыбнулся, обводя руками зал. – Рассказать о том, что делаю и какие силы поддерживают меня. Возможно, мне удастся убедить вас в том, что ваша война безнадёжна, и единственный способ выжить – это перейти на мою сторону.

– А если не удастся? – Люк смотрел на него так, как смотрят на врага, которого не можешь пока атаковать – но и избавить себя от его общества не получается.

– А если не удастся, – вздохнул Крейн, – то, по крайней мере, в нашей войне мы оба будем знать, с кем воюем. Прошу!.. Сегодня у нас в любом случае перемирие. Ходите, смотрите, общайтес!.. Ешьте и пейте. Вы мой гость, господин Люк – ни в чём себе не отказывайте! О!

Он хлопнул себя по лбу.

– Хотел представить вам. Моя дочь, Герда!

– Артур говорил о ней, – кивнул Люк. – Что она здесь делает?

– Как что? – Крейн удивился, но как-то деланно. – Веселится. Как и все.

Что ж, Люк был не самым догадливым парнем, но даже его смекалки хватало, чтобы понять – Герда максимально далека от веселья. Она стояла в углу зала, заполненного сладко улыбающимися демонами, держала в руках бокал, но взгляд…

– Рад буду с ней познакомиться, господин Крейн, – отрезал Люк – и начал локтями проталкивать себе в толпе.

Он надеялся, что достойно держался с врагом, не дав тому повода усомниться в его непоколебимости.

«Зачем он всё это мне показывает?» – осведомился он у Сената по пути. – «Правда надеется, что я стану служить ему? Разве его демонические хозяева не рассказали ему, что я не сдался даже там, в умирающем мире?»

– Мы размышляем, – отозвался Сенат. – Много неизвестного. Нужно понять, в чём план демонов. Мы думаем, а пока – ходи и собирай для Нас информацию.

Демоны вокруг него шептались и скалились в омерзительных улыбках; мерзкий сладковатый запах щекотал ноздри. Декорации, намеренно нагнанная массовка. Люк прекрасно это понимал: он сам порой, в бытность Императором, делал так – сгонял на какой-нибудь приём толпу рыцарей, чтобы впечатлить гостей мощью и силой.

Вот и сейчас, Крейн делал ровно то же самое. Другой мир, но ничего нового.

Наконец, Люк оказался на той стороне зала, возле Герды.

– Скучаешь? – осведомился он низким голосом. Стеснительность никогда не была определяющей чертой его характера. Герда подняла глаза и сощурилась.

– Тебе-то что? – она наклонила голову на бок. – Если пытаешься подкатить, то вряд ли мой… отец это одобрит.

Слово «отец» было выделено таким презрением и такой ненавистью, что тут уже Люк изумился.

– Артур Готфрид рассказывал о тебе, – заметил он. – Говорил, ты ненавидишь Крейна чуть ли не больше, чем он сам. Так почему ты здесь?

– А ты?

– Хочу взглянуть на всё это своими глазами, – отрезал Люк. – Понять, с чем имею дело.

Герда пожала плечами.

– Тебе хорошо. У тебя есть выбор, а у меня… его нет.

– Ты могла просто не идти на этот бал.

– Бал, – Герда хмыкнула. – Ещё никто не додумывался так пафосно обозвать эту скучную тусовку. Ну, может, я и могла не идти сюда, но, знаешь, когда столько времени сидишь взаперти, будешь рад возможности выбраться куда угодно. Даже на вечеринку демонов.

– Тогда почему у тебя нет выбора?

– Забудь, – помрачнела Герда. – Думаю, сегодня ты и сам всё узнаешь, но я… не хочу говорить об этом.

Люк с подозрением взглянул на неё. Будь здесь Артур… уж он бы понял, о чём речь, а как по нему – всё было слишком запутанно.

– Каждый из нас лишь следует тому, что уготовано, – раздалось за его спиной. Герда закатила глаза и отпила из бокала; Люк обернулся. Позади него стоял демон настолько явный, что никакой запах не был нужен. Он улыбался во всю ширь, и улыбка эта не сулила ничего хорошего.

– Слышал о том, что случилось с вашим миром, господин Люк, – сообщил демон. – Не буду врать, что сочувствую, но всё же рад познакомиться со столь легендарным воином Света. Я Жюль, кстати.

Люк уставился на него взглядом тяжеловесным, как наковальня.

– Вы уничтожили мой мир, – он выделил первое слово и ещё раз повторил. – Вы.

– Ну, не я лично… – Жюль с чуть смущённым видом развёл руками. – Но да. Это то, чем занимается мой вид, и я совершенно не считаю это неправильным. Но знаете, что ещё? Мы умеем и дружить. Мы можем быть и щедры, и милосердны, если только захотим. Вон, видите Крейна? Он подтвердит. Всё, что у него есть, вся его империя…

– Он не Император, – презрительно бросил Люк. – Не нужно лжи.

– Не буквально, конечно, – легко согласился Жюль. – Но его власть и богатство не меньше, чем у иного императора. Все эти небоскрёбы, заграничные счета, дорогие машины… простите, я не уверен, разбираетесь ли вы в машинах – вы же новенький здесь, так?

Люк неопределённо повёл плечом.

– Возможность устраивать вечеринки вроде этой, – продолжил Жюль, – всё это великолепие, это шампанское и маленькие тартинки с икрой…

– И какой ценой? – Люк всё так же сверлил его неподкупным взглядом паладина.

– А вы у нас моралист, господин Люк? – хмыкнул Жюль. – Вот уж не думал, что встречу такое качество в лучшем ученике Артура Готфрида – интригана, который во имя своих сомнительных целей жертвовал людскими жизнями направо и налево!

– Мой учитель – не какой-то интриган! – рявкнул Люк так, что нескольких ближайших демонов отбросило от него. Жюль, впрочем, остался стоять и улыбаться. – Он сражался не ради выгоды, а ради священных целей!

– Ага, ага, – хмыкнул Жюль. – Убить Виссариона. Он был с ним заодно – ты же знаешь?

– Не смей… – начал было Люк, закипая, и Сенат внутри него заворочался с таким настроением, что Люк сразу понял – тот поддержит его.

– Ну ладно, ладно, – Жюль выставил вперёд ладони. – Какой ценой? Никакой, для самого Крейна. Ценой других. Может, всего мира, но какое ему до того дело? Он станет одним из владык этого мира – нам ведь тоже нужны наместники. А вы, господин Люк… не тяжело остаться без власти после двадцати лет в короне?

Люк не ответил.

– Я не зря начал свой разговор с речи о будущем, господин Люк, – Жюль продолжал улыбаться. – Будущее предопределено – и оно предопределено нами. Этот мирок… Что он, как не кормушка для сильных?

Люк глядел на демона испытующе. Спокойно, спокойно. Он говорил это и себе самому, и Сенату. Мы же пришли сюда слушать и смотреть? Вот и отлично. Слушаем. Смотрим. Действовать будем потом.

– Любой мир, если так вдуматься, – заметил Жюль, – выстроен по такому принципу. С нами или без нас, но везде есть сильные и слабые. Первых мало, но они снимают все сливки; вторых много и им остаются помои. Мы просто меняем власть на свою, вот и всё.

– Там, где вам не дают отпор, – вырвалось у Люка. Этот тип его бесил, и даже терпение подходило к концу. Кажется, его было не так уж и много.

– Помилуйте, господин Люк, – рассмеялся Жюль, и ближайшие к нему демоны тоже рассмеялись. Только теперь Люк обратил внимание, что все разговоры в зале стихли – все слушали их. – Какой отпор? Пара десятилетий боёв? Мы умеем ждать. Любой отпор нам – лишь малая отсрочка. Хотите знать имя единственного существа, которое действительно было для нас опасно?

– Артур Готфрид? – поднял брови Люк.

– Пха!.. Виссарион, – презрительно покривился Жюль. – Это он не пускал нас в свой мир.

– Виссарион? – Люк часто поморгал. – Но он же…

– Злодей и негодяй, да? – наклонил голову Жюль. – Некромант, разоритель и всё такое. Да, просто ему не нужны были конкуренты – только и всего. Никто не сражается за свет и добро, господин Люк – их просто нет, этих категорий. Все сражаются за место у кормушки.

– Ложь, – отрезал Люк. – Я знавал рыцарей благородных и достойных, что ценили честь прежде жизни…

– Ну, честь-то они, может, и сохранили, – рассмеялся снова Жюль. – А жизнь? Может, такие и есть, но они проигрывают.

Он обернулся и указал на Герду, что ушла в другой конец зала, чтобы вновь быть подальше ото всех, оказаться окружённой немыми и улыбчивыми статистами.

– Видите эту девушку? Вот и плата, принесённая господином Крейном за союз с нами. Но это… мелочная плата для него. Знаете, что будет дальше?

– Я будущего не вижу, – сухо отозвался Люк.

– Дальше будет то, что предопределено заранее, господин Люк, – снисходительно поведал Жюль с видом знатока, открывающего истину простофиле. – И ни вам, ни мне этого не изменить. Дальше эта плата будет принесена, и Герда Крейн переродится. Считанные мгновения – по нашим меркам – остаются до этого момента. Герда Крейн переродится, чтобы стать Матерью Рока – а после этого нас будет уже не остановить, и даже отсрочить что-либо станет почти нереально.

Люк слушал демона с закипающим внутри гневом. Эти лживые ублюдки!.. Они так уверены в себе, что говорят всё без опаски. Не изменить? Не изменить, говорите?

– Этот мир уже наш, – улыбнулся Жюль. – Слышали, как этот безумный проповедник… Джебедайя Мерсильер… говорит в своих интервью? Называет Крейна демонопоклонником и всё такое. Бедняга… он даже не понимает, что случайно попал в яблочко. Мать Рока воссияет тьмой, господин Люк. Всё случится так, как мы этого хотим. Поэтому ваш выбор прост. Умереть с гибнущим миром… или присоединиться к нам. Победителям.

Он покачал головой, отступая на шаг.

– Решайте, господин Люк. Решайте, за что вы сражаетесь и зачем.

* * *

– Обязательно было изображать из себя агента Смита? – покосился Крейн на Жюля.

– «Матрица» – отличное кино, – заметил демон. – Очень… правдоподобно рассказывает о том, что такое иерархия.

– А если он скажет «да»?

Крейн и Жюль наблюдали за происходящем в зале через небольшое окошко.

– Он светлый паладин, – презрительно хмыкнул Жюль. – К тому же, как я и говорил – прост как валенок. Психологию таких идиотов очень легко просчитать. Я впечатлил его злым размахом злого зла и злодейских злодеяний – а потом «ненароком» выдал важную деталь. Это вызов для людей вроде него, господин Крейн. Он убьёт Герду, думая, что спасает мир.

* * *

Люк приближался к Герде. Выхватить меч – одна секунда, так?

Определено. Как же. Демонические ублюдки думают, что он настолько бессилен, что…

– Ты хочешь прикончить её? – прошептал внутри него на несколько голосов Сенат. – Жаль, Мы не сделали этого тогда, при прошлой встрече. Она демоническая сучка, такая же, как и все они…

«Что?» – удивился Люк, подходя к Герде. – «Нет! Я не собираюсь её убивать!»

– Но…

Люк помотал головой.

«Она – жертва, Сенат. Нужно спасти её от демонов. Убить их всех, если понадобится – но спасти её и не дать им добраться до неё».

До Герды Крейн ему оставалось несколько шагов.

Глава 9

Мы с детишками стояли на маленькой, но людной площади. В таких местах не проходят парады, здесь не коронуют августейших особ. Трущобы, как они есть – вонючи и неприглядны, наполнены отбросами самого разного вида.

Юна видно не было, и это было хорошо – только слепой поверил бы, что он обычный горожанин. Во что ни обряди телохранителя принцессы, он всё равно оставался живой угрозой, настолько жуткой, что никто не посмел бы с нами связываться.

А это в мои планы не входило. Всё же я здесь был не просто прохожим, а учителем!.. И нёс ответственность за своих учеников и их насыщенную учебную программу.

Ну, или просто хотел поразвлечься, пока делаю дела. Поэтому Юн скрывался где-то в тени. Он заявил, что будет следить за тем, что происходит с нами; что ж, я не сомневался, что с Юнджи он действительно не спустил глаз. Может, и с остальных тоже.

– Итак, – я сделал ученикам жест податься ко мне и заговорил – вполголоса, так, чтобы никто из многочисленных прохожих меня не услышал. – Вы готовы к новому заданию?

Все завороженно кивнули. Кажется, их грызло изнутри лютое любопытство – зачем я обрядил их в воняющие грязью лохмотья простолюдинов и притащил сюда, в это грязное место? Впрочем – и это был уже прогресс! – никто, даже морщившая носик Дайе, не попытался мне возразить.

– Местные жители осторожны, – продолжил я. – Мир бо… Наш с вами мир суров, а жить хочется всем – даже тем, чью жизнь лично вы сочли бы ничтожной.

Кто-то тихо хмыкнул, кто-то понимающе кивнул.

– Аристократы априори сильнее простолюдинов, – я указал рукой на пёструю многоголосую толпу, – Если кто из этих… кхм… добрых людей понял бы, кто вы такие – вам бы кланялись в ноги и уж точно не вступали бы с вами в конфликты.

– Поэтому мы переодеты? – сообразил Тэмин.

– Именно, – подтвердил я. – Для них вы – равные по статусу, а по возрасту так и вовсе зелёные юнцы. Вас не будут бояться. Да и уважать… тоже не будут.

Я улыбнулся.

– Поэтому ваше задание вот в чём. Расходитесь по городу и вступаете в драки. Думаю, это будет нетяжело. Здесь столько пьяных пропойц, деревенских молодчиков и прочих субъектов, что желали бы отвести душу…

– Учитель, – поднял бровь Джиан, – разве этот сброд – достойные противники для нас?

– Живая драка, где противник всерьёз желает нанести тебе вред – это лучшая тренировка, чем самый умелый спарринг, – наставительно сообщил я.

– Но они, – заметила Юнджи, – быстро сообразят, что происходит – уже после первой драки…

– Я же сказал – разойдитесь по городу, – поправил я девушку. – Можно парами или тройками, можно по одному. Забирайтесь в подворотни, в тёмные углы, в чужие сараи. Ваша задача на сегодня – встрять в как можно большее количество неприятностей. Грубите, наступайте на ноги, воруйте кошельки и попадайтесь… В общем, проявите изобретательность. И да, вот ещё – чуть не забыл!

Я обвёл детишек взглядом.

– Деритесь достойно, но – не убивайте никого.

– Почему? – возмутился было Хёнсо Мо, но я сурово глянул на него.

– Во-первых, потому что мне не нужно разбираться со стражниками. Вы аристократы, вам позволено больше, чем иным, и всё же закон нужно чтить.

Все молчали, согласившись со мной.

– А во-вторых – это отличная тренировка контроля, – продолжил я. – Убить каждый дурак сможет. А вот драться так, чтобы остановиться в миллиметре от последнего, добивающего удара…

Не договорив, я хлопнул в ладоши.

– Расходимся!.. Я буду следить за вашими успехами издалека, так что не расслабляться.

На самом деле у меня были свои планы, а детишки…

Детишки пусть играют в казаков-разбойников. Хорошее, достойное занятие.

* * *

Действительно ли он следил за ними?..

Едва ли можно уследить за всеми разом. Юнджи чувствовала у себя за спиной взгляд – но понимала, что тот, вероятней всего, принадлежит не учителю, а Юну. Телохранитель ни за что не оставит её одну.

Она медленно шла по грязной, захламлённой улочке, опустив голову. Кто бы мог подумать, что она, дочь наместника королевства, будет заниматься… этим.

Братья Мо отправились на поиски приключений вдвоём; Дайе, Чон и Джиан, о чём-то весело переговариваясь, вообще сбились в тройку. Одиночками выбрали быть только она – и Тэмин. Впрочем, задание было лёгким, и волноваться не о чем, так?

Даже странно, что учитель отправил их заниматься этим после того, как… сам говорил о том, что избиение слабого – не тренировка. Или он просто… не понимает, насколько слабы местные?

Такая мысль вертелась у Юнджи в голове уже второй день. Учитель, если вдуматься, походил не просто на человека издалека, а на… кого-то, совершенно нового здесь. Того, кто постигал мир собственным опытом.

И эти его постоянные вопросы. Он ведь задаёт их так, что все думают, будто он знает ответ. Но знает ли? Она и сама не подумала бы ни о чём, если бы не… та ночь. Юнджи мысленно снова и снова возвращалась к тому, что видела тогда…

Кто такой человек, выдающий себя за мастера Муна? Кем был его напарник, откуда он взялся? Почему учитель говорил на одном языке, тот тип – на другом, но они отлично понимали друг друга?

Юнджи нахмурилась. Тайны, тайны, тайны!.. Как же это злило. Она так и не приблизилась к разгадке!..

К счастью, у неё был способ отвести душу. Пусть Юн наблюдает издалека и не вмешивается, а она…

…она решительно направилась к группе бродяг-пьяниц, что шумно делили последнюю бутылку. Интересно, как сильно они разозлятся, если вырвать у них пойло и разбить о камни мостовой?

* * *

Дверь трактира треснула – и вылетела с петель.

Ох. Кажется, владельцу заведения придётся раскошелиться на новую. Может, подкинуть ему монету-другую в качестве возмещения ущерба – потом, как всё утихнет?

А впрочем, обойдётся. Видел я того владельца – бандитская одноглазая рожа, которая просит кирпича уже по умолчанию.

Впрочем, я не мог не восхититься размахом. Дайе, Джиан и Чон решили не мелочиться и не опускаться до одиночных драк – они разгромили целый трактир, спровоцировав массовое побоище!.. Впрочем, для средневековья трактирные драки с битьём имущества – частая вещь, так что трактирщик наверняка уже включил свою «страховку» в стоимость блюд и напитков.

Итак, у детишек всё отлично. Эта троица умело развлекалась, и у остальных, я был уверен, всё шло не хуже. А если нарвутся по неопытности на кого-то, кто сумеет дать отпор… ну, это будет лишь уроком.

Пора было приступать к собственной задаче. Надвинув на лицо невзрачный капюшон цвета подсохшей грязи, я слился с толпой.

Идти в толпе – особое искусство, подвластное не каждому. Слышать вихрь из голосов, выцеплять из него отдельные фразы. Следить, оставаясь невидимкой для других. Я шагал, пытаясь вслушаться в голоса.

Ну же. В Тансон съехалась целая куча высокомерных ублюдков, и все они смотрят на вас как на дерьмо. Неужели вы не будете это обсуждать?…

…нужный диалог нашёлся через четверть часа. За это время я выслушал с десяток перебранок между торговцами и покупателями, проповедь какого-то Тёмного монаха, несколько семейных ссор и просто беседы ни о чём – и вот, наконец, то, что я искал.

– …будь осторожен – и тебя не тронут, – выговаривал один фермерского вида тип другому такому же, стоя за прилавком со свежими овощами. – Просто не высовывайся. Это не так уж сложно.

– Ага, – отозвался второй. – Слышал о той деревне, что просто вырезали, проезжая через неё? Захотелось кому-то позабавиться, и всё.

– Кому-то, – тихо пробормотал первый, и если бы я не напряг слух специально – ничего бы не разобрал. – Ходят слушки, кому, да только те, кому шкура дорога, об этом болтать не станут.

– А сестра моя? – не унимался второй. – Два года как схоронили. А всё как было? Пришёл паренёк, мясо покупать. Она что-то не то и ляпнула… оказалось – ученик из Школы Пустого Сердца. Фразы не договорила, как упала замертво.

Я подошёл к их прилавку и принялся демонстративно разглядывать овощи; мужички примолкли, глядя на меня.

– Хорошие кабачки, – заметил я, наконец, подкидывая в руке один. – Почём берёте?..

…когда кабачок перекочевал ко мне за пазуху, а деньги – одному из продавцов, я осторожно заметил:

– Разговор ваш слышал ненароком. Сестре-то вашей – уж простите, но повезло ещё, что быстро умерла.

Лица фермеров стали напряжённее; было видно, что обсуждать такие темы с посторонними не хотелось.

– Мой брат вот так же, – покачал я головой, – разозлил однажды юнца, недоросля из Школы Костяных Осколков… Жив остался, но калека на всю жизнь, шестой год не встаёт.

Не может быть, чтобы тот пучеглазик не буянил, приехав в Тансон. Все они буянят – ну, или почти все. И не может быть, чтобы слухи об этом за полдня не облетели город. Нужно только упомянуть название школы – и что-нибудь такое выскочит наверняка, а не выскочит – найду ещё кого-нибудь, может, зайду в какой кабак… что пока ещё стоит целым.

– Не повезло твоему брату, – хмуро ответил первый фермер, проводя рукой по усам. – Костяные Осколки – эти вообще звери… Впрочем, кто не зверь?

– Слышал, от них тоже приехал кто-то на турнир? – равнодушно заметил я, поддерживая разговор.

– Так почему бы не приехать?

– И сколько народу искалечит, пока не уберётся? – я хмыкнул. Кажется, всё же тут смотрели на такие разговоры сквозь пальцы, и оно и понятно: если не оставить народу хоть какой-то отдушины, он может и ответить. Сила Силой, а пожар, устроенный в здании, опасен даже для местной боевой братии.

– А может, уже и начал, – сорвался второй; он был более доверчив, и в то же время менее осторожен и зол на боевых гуро-монахов. – Кто знает!.. Наверняка торговцы, что стоят возле Башенной площади, могут многое рассказать!

– Башенной площади? – уточнил я.

– Да, – кивнул второй. – Они же все там – самые знатные. Три лучших гостиницы забиты битком доблестными господами. Те, кто поблизости ходит, всё видит. А до нас… тут только самые громкие слухи доходят.

– Зато и стоять безопаснее, – хмыкнул первый. – А потолковать о господине Сун Ли или о высокой госпоже Ино Сонним можно и отсюда.

Что ж, вот и первая зацепка. Немного, но так это и работает – добываешь отовсюду по крупицам. Значит, моя следующая цель – Башенная площадь. Ещё немного подслушанных разговоров, немного подкинутых вовремя фраз. Ещё немного информации.

Этой ночью я собирался прикончить пучеглазика из Школы Костяных Осколков. Может, его одного, а может, и ещё кого-нибудь. Вчерашняя вылазка была так – разминкой.

Как я сам видел, на турнир съехалось сотни полторы человек. Даже если каждый день убивать пару-тройку – народу останется достаточно.

* * *

Что ж, это и правда было весело. Драка осталась позади, а Юнджи всё ещё улыбалась себе под нос.

Весело… и – внезапно – не так уж и просто. Возможно, учитель и был прав? Главное качество умелого воина – никогда не недооценивать противника, даже самого слабого. Один простолюдин угрозы не представлял, но когда на тебя кидаются сразу трое…

Правда, завершение получилось скомканным. Быстро сообразив, что перед ними кто-то знатный, бойцы резко сдали все позиции и убежали. Ничего, она найдёт ещё кого-нибудь, и…

Учитель?

Выдала его, наверное, походка. Бурый плащ делал фигуру слабо узнаваемой, но то, как он шагал – быстро, решительно… было в чём что-то, чего не было в местных простолюдинах.

Интересно, она так же выделяется в этой толпе? Нужно попросить Юна дать ей пару уроков: уж он-то умеет сливаться с местностью.

Однако, куда направляется учитель, так быстро и решительно? Неужели тайна всё-таки приоткроется ей самым краешком?..

К чёрту новые драки. Юнджи, держась на расстоянии от фигуры в грязном плаще, двинулась следом.

* * *

Да уж, разница была принципиальна. Если трущобы были рассадником грязи, то Башенная площадь сияла – относительной – чистотой и не воняла, как протухший курдюк. Торговали здесь тоже не чем попало, а только вещами получше.

К оружейным лавкам я даже не приближался – понятно, что делать там в нынешнем облике мне было нечего. Крутился у торговых палаток, что продавали еду, но увы – здесь продавцы попадались молчаливее.

Зато здесь были сами… участники турнира. С ними не заговоришь, а вот слушать мне никто не запрещал. Я тихо шёл по улице, слушая разговор двух юнцов – по возрасту лет по 18, явно участники «Джуниорской лиги».

– Нет, Кон, – быстро и решительно говорил один другому. – Делай что хочешь, ходи куда хочешь, но только не туда, где развлекаются Мастера. Знаешь, сколько школ и родов воспримут это как оскорбление?

– Так они здесь повсюду, – пожал плечами другой. – Их слишком много, где найти место…

Окончание фразы я не расслышал, хотя по смыслу и было понятно, что имелось в виду.

Я сосредоточился. Умение старое, совершенно не магическое – но весьма ценный навык, которому меня научил Виссарион. Отключать лишние образы. Другие разговоры, прохожие… всё это почти исчезло для меня, и остались только эти двое.

– Слушай, – окрысился первый, глядя на второго, как на несмышлёныша. Кажется, он и был на год-два старше. – Ты думаешь, запрет на убийство – это панацея от всего? Мастера это Мастера, и тут тебе не как в монастыре. Учить не будут – только бить.

– Я просто хотел нормально отдохнуть, а не пить жижу…

– Помнишь По Танга? – перебил первый. – Учился с нами, а затем пропал. А знаешь, что с ним стало?

– Нет, – заинтересовался младший собеседник.

– Поехал в город с Мастером, – сообщил первый. – На неделю. Мастер должен был договориться с Гильдией Кузнецов о партии оружия, а По Танга взял в услужение.

– Да, я помню, что он вернулся один, но что именно…

– А то, что не то и не так сказал кому-то, – пожал плечами первый. – А потом я слышал, как Мастер ругался, что даже органов для ритуалов не осталось целых.

Занятный случай, но мне пока ничем не поможет.

– В общем, – подытожил первый, – делай что хочешь, но в «Водного Дракона» ни ногой, да и в остальные таверны побогаче. Я за тебя перед Мастерами отвечаю, покалечишься или убьёшься – а мне оправдываться.

– Ладно, ладно… – проворчал младший. – А почему именно «Водный Дракон»?

– Так там же сегодня Сон Ли собирается кутить в честь завтрашнего начала турнира, – отозвался старший. – И все его дружки, которых он с удовольствием прикончит, если они дойдут до финала… Эй, Кон, не вздумай туда соваться, слышишь?

Точно, Кон, точно. Тебе там делать нечего.

А вот я бы, пожалуй, заглянул.

* * *

Юнджи медленно выглянула из-за угла.

Здесь, на Башенной площади, народу было куда меньше, затеряться в толпе куда сложнее. Но, кажется, учитель не замечал её слежку. Как будто был очень поглощён чем-то.

Что он там такое слушает, на что смотрит?

Девушка вздохнула. Ладно.

– Юн!

Она произнесла имя телохранителя негромко и один раз… Но тот появился перед ней секунд через тридцать.

– Да, госпожа? – чуть наклонил он голову.

– У меня… – она чуть помедлила, – есть для тебя одно задание.

Глава 10

– Кха…

Пучеглазик был сейчас ещё пучеглазее, чем обычно; возможно, он просто не умел по-иному выражать эмоции.

– Ты не можешь… – неверяще прошептал он, пытаясь ползти в мою сторону. – Ты… не…

Все так говорят. Я хмыкнул. Хорошо, что местные «великие мастера» подошли к делу ответственно. Для того, чтобы повысить свою силу, не обязательно было лично втыкать в жертву меч или мозжить ей голову молотом – можно было, например, обустроить заранее ловушку, загнать в неё жертву. Главное ведь – не орудие, а тот, кто его направил!

Пучеглазый тип из Школы Костяных Осколков булькнул кровью в последний раз – и затих. Сила! Снова Сила, пьянящая и возвращающая мне былую мощь!

Чудесная ночь.

Умом я понимал, что тот кайф, который я сейчас испытываю – дело рук демонов, что это они добавили его, чтобы вызвать привыкание даже у самых упёртых и принципиальных. Но… я ведь не местный граф, не знающий, как бороться с тьмой внутри себя. Справлюсь. Только накоплю побольше Силы для борьбы с самими же демонами – вот ирония!

Даже не заботясь о том, чтобы как-нибудь замаскировать труп, я накинул бурый капюшон простого одеяния (красный, как ни крути, был слишком броским для ночных прогулок) и быстро зашагал прочь.

Тогда, днём, всё вышло как нельзя лучше. Наткнувшись неподалёку от Башенной площади на самого пучеглазика и пару его друзей, я подслушал, как они собирались после гулянки в «Водном драконе» продолжить веселье в одном из местных борделей. Ну, а прочее – дело техники.

Подготовить ловушку. Это было совершенно несложно – после двадцати лет попыток убить Виссариона! Дождаться, пока пучеглазик останется один. Заманить его в ловушку коротким, тихим окриком по имени.

Снять сливки.

Гори в Лимбе, боксёр.

Сила была тому виной – как ни крути, а она была тем ещё наркотиком, и частью разума я это осознавал – или же просто удачно провёрнутое дело, но я чувствовал себя необычайно легко и свободно. Может быть, так чувствует себя Бэтмен, избавляя по ночам Готэм от всякой падали?

За день я подслушал много разговоров, и потому мог точно гарантировать, что убитый был той ещё падалью. Впрочем, хватит о нём.

Сила растекалась по моим внутренним каналам, и я чувствовал, что способен на большее. До этого дня я использовал её только для мелких фокусов вроде судорог или удушья. Но что, если пришло время попробовать… кое-что помощнее?

Это как езда на велосипеде – никогда не разучишься, сколько бы времени не прошло. А тот трюк, что я собирался вытворить, я делал так много раз, что…

Нужно только найти подходящее место.

Запахнув плащ и опустив капюшон, я быстро передвигался по ночному городу. Ни центр, ни трущобы не затихали насовсем даже по ночам, мне же требовалось место, совершенно тихое и безлюдное.

Что я ищу – я знал. Где в Тансоне это располагается – не знал. По счастью, город – по меркам того, кто родился и вырос в Санкт-Петербурге 21 века – был не слишком велик.

Опьянённый победой, я миновал жилые дома; прошёл тёмной рощицей и вышел на дорогу, ведущую к моей цели.

…удар, направленный прямо в меня.

Я отклонился на рефлексах; помог многолетний опыт приключений и всякого дерьма в мире Виссариона. Разум ещё не осознал происходящего, а подсознание уже срисовало направленный на меня клинок меча и заставило тело уйти с его пути.

Впрочем, и разум не отставал надолго. И, признаться, когда я увидел нападавшего, то… не был особо удивлён.

– Привет, Юн, – хмыкнул я, уже куда спокойней уходя от второго удара. – Что, тоже ждал, пока мы окажемся в месте побезлюдней?

Мужчина не ответил – но я ощутил его удивление от того, что он не прикончил меня одним ударом, как собирался.

– А ты неразговорчив, как всегда, – я намеренно отвлекал его и тянул время, чтобы сообразить – как мне одолеть его? – И давно ты меня раскусил?

В ответ Юн только презрительно хмыкнул.

– Я собирался прикончить тебя сразу, как только впервые увидел, – выплюнул он. – И жалею, что не сделал этого, позволив Юнджи себя удержать.

– Верно, верно, – улыбнулся я. – Всегда доделывай всё до конца. Теперь-то что жалеть?

Он вновь не ответил; оттолкнувшись от земли, он совершил впечатляющий прыжок, собираясь нанести мне дробящий удар в голову – но я ушёл кувырком, вновь оставив его с носом.

…э, нет. Так не пойдёт. Я в оборонительной позиции вместо нападающей, и пока я не смогу это изменить – победы не видать. Вот только как его победить, если он далеко не тот слабак с выпученными глазами?

Нужно отдать ему должное – он не тратил времени даром. Моментально вскочив, он вновь кинулся на меня; я попытался было вызвать судорогу сразу в двух ногах, но он, запнувшись, сумел всё же не упасть. Это дало мне две секунды, необходимые, чтобы уйти от удара – но не более.

И снова я защищаюсь. Бесит!

Рука – на рукояти короткого меча. Голова – вспоминай, что ты знаешь о Юне!

Телохранитель Юнджи. Школа Капли Крови – мастера ближнего боя, способны усилять части своего тела по отдельности. Известны тем, что скрывают тайны своей школы, верны нанимателям, но при этом параноики до мозга костей.

Ладно, кое-что придуман. На дворе ведь глухая ночь, так?

– Может, всё-таки поговорим? – деланно весело заметил я, отступая назад и держа меч впереди себя. Юн взял передышку; он не был склонен недооценивать меня и понимал, что даже с паршивым дешёвым мечом мои шансы высоки. – Когда ты всё-таки вышел на меня.

– Если тебе так интересно – этим днём, – отозвался Юн. Ого, я и не ожидал, что он ответит. – Следил за тобой почти два часа. Видел, как ты делаешь ловушку. Заинтересовался достаточно, чтобы пойти и ночью, посмотреть, для кого она.

– О! – я поднял бровь. – Так ты всё видел! А почему не спас того типа?

– Свидетели не нужны, – презрительно бросил он. – Моя работа не спасать, а защищать.

Ага, понятно. Я – элемент неожиданный, а значит, Юнджи не в безопасности рядом со мной. Иных причин беспокоиться у этого молчаливого типа нет.

– А если я скажу, что не собираюсь причинять вред твоей подопечной?

– Даже если бы я и поверил, – презрение в голосе дошло до своего пика, и теперь ниспадало вниз, как вода, текущая с обрыва, – мы уже начали драться. Нельзя так просто разойтись и сделать вид, что ничего…

Удар. Как я и думал – говорил он лишь затем, чтобы ударить меня посреди фразы. Хороший приём, часто помогает – но только не со мной.

– Я слишком часто проворачивал это сам, приятель, – хмыкнул я. – Тебе, должно быть, интересно, кто я такой на самом деле и откуда взялся?

– Мне плевать, – отозвался Юн, и почему-то я верил в то, что это чистая правда.

Ладно, плевать. Мне было достаточно и того, что мы шаг за шагом приближались к группе хвойных деревьев – месту, где легко можно было затеряться из виду, скрыться в темноте.

Тем не менее, даже отступая, я нанёс несколько ударов. Скорее пробных, чем настоящих. Юн, хотя и находился возле меня вот уже который день, при мне ни разу не сражался, и мне хотелось увидеть его в деле – как он реагирует на удары, откуда ждать подвоха?

Что ж, он был действительно хорош, это приходилось признать. Ну, ещё бы – правитель целой страны не возьмёт своей дочери в телохранители абы кого!

Ладно. План у меня уже был.

– И что ты намерен делать, если убьёшь меня? – светски осведомился я с таким видом, будто мы беседовали о планах съездить на рыбалку на выходных.

– Возьму Юнджи и уеду отсюда, – коротко отозвался он. – Возьму деньги, выданные тебе, и оплачу остальным провожатых до Хончи. А ты?

А вот этот вопрос, кажется, всерьёз волновал его. Можно смириться с собственной смертью, но репутация Школы… это святое.

– Если прикончу тебя? – я покачал головой. – Ну, пока останусь тут, продолжу делать то, что делаю. Но Юнджи и остальным ничего не грозит – они нужны мне живыми. Хорошее прикрытие, источник информации… Да и к тому же, я не опустился настолько, чтобы убивать детей.

Это его тоже удивило. Не поразило до глубины души, но… да, для мира боевого гуро такие понятия были совершенно чужды. Как если бы в нашем мире кто-то заявил, что не опустился настолько, чтобы носить ботинки и есть хлеб.

– Откуда ты взялся? – процедил он; мы двигались параллельно, почти шаг в шаг, но никто не атаковал; мы оба выжидали и анализировали, понимая, что противник непредсказуем и опасен.

– Тебе же только что было наплевать? – уточнил я.

– Ты слишком необычен, – отозвался он. – Я передумал.

Я еле удержался от того, чтобы пожать плечами, но всё-таки не сделал этого; движение могло открыть ему момент для удара.

– Если ты убьёшь меня, это больше не будет иметь значения, – ответил я. – А если я убью тебя… какая разница, что ты узнаешь перед смертью?

– Справедливо, – согласился Юн, делая выпад слева. Я отпрыгнул сразу на два шага; удары и прыжки Юна были мощнее человеческих – он явно вкладывал силу в руки и ноги. Но что, если…

Вот мы и у деревьев. Миг – и я исчез за одним из них. Ещё четыре шага назад, и я теряюсь в колючей гуще.

Разумеется, это не скроет меня дольше, чем на две-три секунды. Звуки, тени – всё это безошибочно укажет Юну на моё местоположение; особенно если он усилит своё зрение магией Капли Крови…

На это я, строго говоря, и рассчитывал.

Вот что-то тихо сверкнуло в темноте; глаза? Красным цветом? Жутковато и стильно.

А ещё это значило, что пора.

Свет – одно из самых простых заклинаний, какие только бывают; просто выброс энергии, которая светится.

То, что я направил в глаза Юну, было похоже на прожектор; точнее, таким оно было бы для обычного человека. Для того, чьё зрение усилено в разы, и этот свет будет ярче – как Солнце, или, может, как несколько Солнц.

Юн вскрикнул, отшатнувшись и закрывая лицо руками…

Я нанёс удар сбоку – по правой руке. Длинный порез рассёк её от и до, вспарывая рукав; второй удар – по пальцам – всё же заставил Юна выронить клинок; вот так-то.

Впрочем, всё это было лишь прелюдией, подготовкой. Я ведь пришёл сюда не просто так! Это место – я уже видел впереди свою цель, до которой не дошёл каких-то двадцать метров! Оно-то мне и было нужно. Дотянусь?

Щуп магии полетел вперёд, к нужной мне цели. У меня не было времени отвлекаться на всякие фокусы, если бы Юн продолжал атаковать, но в результате той вспышки он практически ослеп, давая мне фору.

Я не обманывал себя тем, что это, мол, уже половина победы. Школа Капли Крови обладала абсолютным контролем над телом, а значит, и регенерацией тоже была не обделена. Так, из раны на руке почти не шла кровь…

Впрочем, если ты направил всю свою силу на регенерацию, значит, на что-то другое её не осталось, или остался самый мизер. Два удара крест-накрест по спине; кажется, позвоночник я всё-таки не повредил, но – клинок царапнул по нему.

– Сильно, – заметил я, когда Юн моментально обернулся ко мне. – Уважаю сильных. Хочу, чтобы ты знал это, кто бы из нас не победил в бою.

Юн, с закрытыми глазами и совершенно спокойным лицом, кивнул – и ринулся ко мне; я попытался уйти с траектории, но теперь он атаковал иначе, всем телом; его рука, как железный самосвал, толкнула меня в плечо, сбивая с ног…

Да он же не смотрит, осознал я. Глаза закрыты не просто так – чтобы не тратить слишком много Силы на восстановление сожжённой ко всем чертям сетчатки, он просто вложился в слух и другие чувства…

…рука Юна, которая грозила раздробить мне череп с мельчайшие осколки, дрогнула и ударила мимо, когда раздался громкий, оглушительный звук. Расчёт оказался верен и во второй раз – если перегрузить органы чувств, будет больно. Оглохший и ослепший, Юн встал на ноги, пытаясь найти меня, но я был уже за три шага от него.

Мои магические щупы нашли свою цель. Двадцать метров – немного, а мы были у самого кладбища.

Человек разроет старую могилу за час, может, за два. Но это человек. Мертвец сделает это за пару минут, и это при том, что ему-то рыть сверху!

Я отступал от Юна, медленно, шаг за шагом. К его клинку, упавшему на траву, я не прикасался – чужое оружие в этом мире может быть смертельно опасно. Мало ли, какая магия крови на него завязана!

А вот скелету, что вылез из могилы, это не было страшно. Подобрав клинок, он махнул рукой…

Прощай, Юн. Ты был достойным противником.

Голова, катящаяся по траве, остановилась только через метров пять. Я поглядел на него и хмыкнул.

– Как же я скучал по этому, – выдохнул я. – По старой, доброй некромантии!

У меня вышло – а значит, будет выходить и дальше. Нужно только не прекращать восстанавливать силы!

А пока – можно возвращаться домой. Перед этим нужно лишь подчистить следы – но тут, рядом, метрах в двадцати с небольшим, как раз была разрытая могила.

То, что нужно.

* * *

Ино Сонним проснулась посреди ночи – так, как никогда прежде не просыпалась. В холодном поту, с пронзительным вскриком. Страх? Чего может бояться дочь самой Матери Рока?

Только саму Мать Рока.

«Дочь», – заговорила она. Ино зажмурилась; она ненавидела, когда мать так делала. Особенно она ненавидела, когда мать так делала по ночам; собственно, это был первый подобный случай, но она уже ненавидела это – за кошмарное пробуждение, за липкий пот на простыне.

– Я слушаю, мама, – спокойно и тихо отозвалась она. Охрана слышала вскрик, но не посмеет зайти; все прекрасно понимают, что они тут для мебели и статуса, а не для реальной охраны. Кто может навредить ей, и как?..

«Ты вовремя оказалась в Тансоне, дитя моё», – сообщила мать мёртвым, замогильным голосом.

– Что случилось?

«Кто-то использовал искусство некромантии», – мать была… удивлена?! Ну, ничего себе…

– Что ещё за?..

«Воскрешение мёртвых. Кто-то, пришедший из-за грани миров – в этом мире никто не мог использовать это искусство».

Ох. Звучало сложно; Ино покачала головой.

«И этот кто-то в Тансоне», – продолжила мать. – «Великие Мастера велели найти его».

Пауза; Ино хотела задать вопросы, но ничего не шло на ум.

«Найди его», – приказным тоном подытожила Мать Рока.

Глава 11

Проснулся я в хорошем настроении – но слегка разбитым.

Даже если в тебе течёт море Силы, и ты чувствуешь себя готовым на любые свершения – это не помогает чувствовать себя бодрым, когда ты не спал половину ночи.

– Полцарства за кофе!.. – простонал я, разлепляя глаза. – Ну или что тут у вас есть!..

Ох. Сколько я уже был в мире боевого гуро? Неделю, полторы? Немного сбился со счёта. И до сих пор не нашёл какой-нибудь замены своему любимому напитку. Там, у Виссариона, я за двадцать лет перепробовал сотни вариантов. Некоторые – например, напиток из вытяжки драконьего глаза – были очень даже неплохи.

Ладно. Разлёживаться некогда – сегодня первый день турнира.

За окном пели птицы; чудесный день, если вдуматься! Ни мрачно стоящего над душой Юна, ни пучеглазика-шакала… Вчера я избавил мир сразу от двух источников заразы.

Согретый и взбодрённый этими мыслями, но всё ещё лохматый и зевающий, я потянул на себя дверь…

…тяжеленная балка пролетела в сантиметре от моего лба и врезалась в доски пола, взметнув пыль. Я прикрыл глаза рукой – не хватало ещё, чтобы какая-нибудь щепка попала – и лениво огляделся по сторонам.

Коридор был пуст. Точнее, казался пустым.

– Я выжил, если что, – заметил я, перешагивая через упавшую притолоку. – Попытка интересная. Безнадёжная, конечно – таким убьёшь разве что комара – но правда интересная.

Джиан молча вышел из-за угла и, потупясь, уставился в пол.

– Починка двери – на тебе, – определил я. – Можешь не торопиться с этим, но к моменту, когда мы съедем, всё должно быть на месте. Это же стоит запомнить, – я повысил голос, – всем, кто вздумает устраивать мне похожие ловушки!

Подъём, детишки.

…завтрак проходил в каком-то мрачном молчании. Вчера – вернувшись с моей «тренировки», где они избивали прохожих и громили трактиры – ученики были полны весёлого возбуждения, обсуждали всё, что сделали… сегодня же настроение было совсем другим.

Кажется, дело было в начале турнира. Им совсем не улыбалось участвовать в нём, так?

– Учитель, – наконец, чуть раздражённо заговорила Дайе, – сколько ещё это продолжится?

– Что именно? – спокойно уточнил я, заваривая чай покрепче (по крайней мере, этот напиток здесь был известен – уже хорошо).

– Мы готовим себе сами, как… как какие-то холопы! – не выдержала девушка. – И ладно бы это было один раз – но постоянно, каждый день! Стирка, уборка – всё на нас! Неужели за деньги, что наши родители выдали вам, вы не в состоянии нанять хотя пару слуг?

– В состоянии, конечно, – согласился я. – А зачем?

От возмущения Дайе потеряла дар речи.

– Учитель, – согласился Джиан, – но она права.

– Ты так считаешь?..

– Если это тренировка дисциплины, нашего послушания, то разве мы не доказали уже давно…

– Не доказали, – отрезал я, резко вставая и повышая тон. – Например, ваша нынешняя претензия – это что угодно, только не дисциплина и послушание. Разве я не говорил, что слово учителя – закон для ученика?

Детишки чуть потупились.

– Говорили, но…

– А кроме того, – продолжил я, садясь обратно, – вы неправильно понимаете, с какой целью я это делаю. Дисциплина, послушание – всё это хорошо, но это так… приятный побочный эффект. Дисциплина нужна рядовому солдату, я же готовлю из вас Мастеров.

Говорить пафосным голосом – легче лёгкого, когда у тебя есть хотя бы небольшая практика шефствования над светлыми орденами.

– Мастер должен быть, прежде всего, самодостаточным, – я обвёл глазами притихших учеников, – самостоятельным, независимым ни от кого и ни от чего. Как вы думаете, сколько протянет самый сильный в мире Мастер, если без выводка слуг, кухарок, прачек и батрачек он не сможет о себе позаботиться?

– Но не постоянно же мы должны… – попыталась что-то ещё пробормотать Дайе, но без особой уверенности.

– Мастер не должен постоянно обеспечивать себя сам, – с мудрым видом сообщил я. – Но Мастер должен быть готов к подобному – постоянно, без перерыва.

Ха. Ну, или мне просто хочется потретировать вас, и не хочется вмешивать сюда дополнительных свидетелей.

– Учитель, – заговорила обеспокоенным голосом Юнджи после двухминутной паузы, – а вы… не видели Юна? Он куда-то пропал…

Я пожал плечами.

– Ну, этим утром я его не видел точно.

Чистая правда, между прочим. Не люблю врать там, где можно этого не делать.

– Он никогда прежде не удалялся надолго… – Юнджи глядела встревоженно. – Это очень непохоже…

– Юн – Мастер из Школы Капли Крови, – отозвался я спокойным голосом. – Уж кто-кто, а он сможет постоять за себя. Так что… ты правда думаешь, что с ним могло что-нибудь случиться?

Я внимательно следил за реакцией Юнджи, её взглядами, её интонацией. Принцесса была не самой лучшей актрисой, к счастью для меня – я же пытался найти ответ на один чертовски интересный и важный вопрос.

Что. Она. Знает?

Как ни крути, Юн ведь был именно её слугой. Конечно, он мог заподозрить меня сам, ничего не говоря своей юной госпоже; мог сам же эти подозрения проверить, убедиться в их законности и выйти из дома с целью убить меня. Он мог проделать всю эту операцию, ни словом и ни жестом не дав Юнджи понять, что происходит.

Мог.

Но что, если всё было иначе?

…как далеко я готов зайти? В смысле, я всегда был человеком без особых моральных комплексов, а двадцать лет в мире Виссариона и вовсе изжили их во мне. Человеческая жизнь не была для меня невесть какой ценностью, и я совершал разные поступки.

Но всё же убивать взрослых людей – это одно, а убивать детей… немного другое. Сколько ей там? Семнадцать? Практически взрослая, но всё же…

Что я сделаю, если встанет выбор между её смертью и раскрытием? Прикончу её? Плюну на всё и уйду из Тансона, бросив детей вместе с образом мастера Муна? Придумаю что-нибудь ещё?..

В общем, я следил за реакцией девушки – и пока не находил ничего такого.

– Ладно, – вздохнула она, отставляя от себя пустую тарелку. – Возможно, он придёт…

– Я не сильно знаю Юна, – заметил я, – но одну вещь понял, Юнджи: если он не рядом с тобой, то он занят чем-то, связанным с твоей безопасностью. Почему в этот раз что-то должно быть иначе?

…на самом деле, этот вопрос так просто не закрыть. Я, конечно, могу наболтать ученикам всё, что угодно, но Юн не явится ни днём, ни вечером, ни завтра и ни послезавтра. Значит… нужно выдумать какую-то историю, в которую поверят все. Какую?

Подумаем после турнира.

* * *

О, эти ребята умели в полноценное шоу. Я вспоминал пресловутые турниры в мире Виссариона – и понимал, насколько же блекло они смотрелись бы на фоне этих спецэффектов.

Огромный стадион-колизей был заполнен народом, как банка шпротами. Сюда что, весь город стёкся, что ли, посмотреть, как потные мужики избивают друг друга острыми предметами? Где вся эта толпа помещалась до этого, неужели Тансон способен был её вместить?

Впрочем, дрались не одни только мужики. Мир боевого гуро был далёк от любого возможного идеала, но вот в плане равноправия полов придраться было не к чему. Оно и понятно: когда физическая сила зависит не от природных данных, а от магии, понятия сильного и слабого полов отходят в прошлое.

Мои ученики тоже были где-то там, на трибунах. Глядя на бесконечные ряды, я гадал – неужели действительно весь город вымер, и ни в домах, ни в лавках не осталось ни одного человека?

Торговля, впрочем, развернулась прямо здесь. Прохладительные напитки, сладости, горячие закуски, какие-то магические амулеты (читай – человеческие косточки и высушенные внутренние органы). Хорошо ещё, майки с именами фаворитов не продавали.

Кстати, о фаворитах. Имена выкрикивались с трибун – много, громко и сумбурно, но громче всех звучало, разумеется, имя Сун Ли. Красавчик-блондин знал себе цену; он стоял, глядя на всех и ни на кого, подняв руки, и самодовольно улыбался ревущей толпе своих фанатов.

– Они уверены в тебе, Сун, – хмыкнул какой-то покрытый шрамами здоровяк, на вид лет сорок с лишним и на голову выше самого Сун Ли. Длинные усы и объёмные мускулы делали его похожим на Халка Хогана. – Хотят, чтобы ты победил.

– Завидуешь, Шин? – хмыкнул Сун Ли. – Вроде ты не слабее меня, но такой славы не снискал.

– Потому что занимаюсь своим делом, а не свечу смазливой мордашкой направо-налево, – беззлобно отозвался Шин. – Удачи, Сун. Буду рад сойтись в финале и раздавить тебе череп.

Он картинно хрустнул пальцами – и встал в позу культуриста, демонстрируя надутые мышцы.

…мы, участники, стояли на огромной арене – все полторы сотни или сколько нас тут было; должно быть задним рядам мы казались муравьями, но они всё равно толкались, и орали, и жрали местный попкорн… в общем, безудержное веселье полным ходом.

– Жители и гости Тансона! – наконец, заговорил местный распорядитель. Он орал, что было сил, встав у огромного рупора – вроде того, что были в ходу и в мире Виссариона, только раза в три побольше. Ну, по крайней мере, работает. – Это торжество, ликующий триумф Силы, кровавое празднество – всё во имя Великих Мастеров, что явились в наши земли два столетия назад и даровали нам Силу! Слава Великим Мастерам!

– Слава Великим Мастерам! – грохнули и участники турнира, и трибуны так слаженно, что я даже чуть поморщился. Много чести вашим Мастерам… ох, чёрт, как же далеко дело-то зашло. Целый мир обратить в демонизм… и как знать, сколько ещё таких миров есть или было у демонов?

Надеюсь, они хотя бы обойдутся без проповеди. Где-то в первых рядах я уже видел людей в облачениях Темнейших.

– И начнётся этот Гранд-Турнир с традиционной церемонии принесения жертв! – взвыл «конферансье».

Бл*дь. Уж лучше бы проповедь.

Я стоял ровно, ничем не выдавая своих эмоций, но настроение было хуже некуда. Мог бы догадаться, между прочим.

Впрочем – поздно метаться, когда на тебя смотрит такое количество народу, и если дать им повод заподозрить во мне чужака – меня растерзают на месте. Я знал это, когда шёл сюда, вместо того, чтобы прятаться и действовать исподтишка.

Трубы взвыли так, что ушам стало больно; демоны, ко всему прочему, обладали удивительно извращённым музыкальным слухом – что ни песнопения в их честь, то дикая какофония. Впрочем, думал я вовсе не об этом.

Не убить? Выдать себя, а тогда всё летит к чертям.

Убить?.. Признаться, мне чертовски не хотелось этого делать. И даже не ради жертв, всё равно жалких, забитых и обречённых. Не ради их жизней, которые всё равно окончатся подобным образом. Ради… себя.

И, к тому же, из-за демонов. Всё-таки каждая подобная жертва – «подкормка» не только мне, но и им. Ритуал придуман не просто так – они жируют на этом мире, как тифозные мухи на разлагающемся трупе. Более чем уверен – каждая душа убитой жертвы отправляется в Лимб, а дальше…

Жертвы выходили из недр Колизея неровным строем. Сутулые, ничего не выражающие фигуры людей, у которых не осталось даже эмоций; шрамы и кровоточащие порезы. Рабов долго обрабатывали, прежде, чем вывести сюда.

– Слава Великим Мастерам! – вновь заорал распорядитель в свою огромную трубу – и все присутствующие тут же откликнулись громогласным рефреном.

Я лишь что-то неразборчиво пробормотал. Нельзя было дать понять стоящим справа и слева от меня Мастерам, что я не ору вместе со всеми – но и возносить хвалу демоническим ублюдкам я не собирался.

Стоп. А ведь это идея. Что, если?..

Пожалуй, что спасать тела этих измождённых, измученных людей и правда бессмысленное занятие. Смерть будет для них милосердным избавлением. Но вот спасти их души от Лимба, от вечных страданий и перерождений в виде низших демонов…

Ха. Пожалуй, это я могу.

Душа – ценный ингредиент, это скажет вам любой некромант. Ценный и уникальный в своём роде. Загнать душу в мёртвый сосуд – вот и готов тебе зомби. Обычно душа загоняется туда же, откуда и пришла, но это ведь не единственный вариант?

Жертвы приближались к нам; один за другим, они подходили к долгой шеренге Мастеров и покорно, безучастно вставали на колени.

Ну, ребята – царствия небесного с радужными пони я вам не обещаю, но, по крайней мере, это будет не Лимб. А это уже огромный, огромный плюс.

– Слава Великим Мастерам!.. – в третий раз заорал «конферансье». – Да нанесётся каждый удар с благоговением, знаменуя начало славной бойни!..

К счастью для меня, демоны расстарались и всё сделали заранее. Каждый удар, что нанесут эти садисты – не просто удар; душу не нужно будет отдельно ловить, захватывать. Всё, что мне нужно сделать – это перехватить её по пути и загнать… в новое вместилище.

Мёртвые тела, говорите? Цепкие щупы некромантии уже шарили по всей округе, подыскивая что-нибудь подходящее. Кладбище, конечно, было за полгорода от сюда – не дотянулся бы даже Виссарион. Но это же чёртово средневековье.

Никакого представления о нормальной гигиене.

…наверное, если бы жертвы приносились все сразу – сделать это было бы тяжелее. Я бы потерял половину, может, две трети из всех убитых. Но любовь к пафосу и показухе сделала своё дело – жертвы приносились по одной; церемония грозила затянуться на часа полтора-два. А значит, спешить некуда.

Удар. Душа отлетает из тела. Никогда не видел души, и всегда было интересно – как они выглядят?

Скорее всего, никак.

Но видеть вовсе не обязательно; главное – чувствовать. Цепкий щуп некромантии хватает душу, которая уже почти проглочена жадной пастью Лимба. Миг – и она перенаправлена в новое обиталище, оглушённая, спящая.

Следующий удар… и так далее.

Демоны, наверное, страшно удивятся. А уж как они будут злы… Ещё бы, лишиться такого жирного подношения. На фоне всех сливок, что они собирали с этого мира – мелочь, конечно, но демоны так принципиальны, когда речь идёт о том, что – как они считают – им принадлежит.

Они явятся сюда. Явятся, чтобы разобраться – а я буду ждать их.

Удар. Душа отправлена по новому адресу. Удар. Перехвачена. Удар. Поймана.

Не более десяти секунд на одну жертву. Достаточно, чтобы успеть всё сделать.

Скоро очередь дойдёт и до меня. Пожалуй, я нанесу свой удар с улыбкой.

…внизу – в подвалах древнего каменного Колизея – раздался первый звук, затем второй. Что-то приходило в движение.

Маленькие кости царапнули по камням. Души, перерождённые в новом обличье, ещё не осознавали себя, ещё не понимали, что с ними произошло. Ещё не получили моих приказов.

Они просто шевелились – неумолимо оживающие трупики крыс.

Один за другим.

Один за другим.

Один за другим.

О. Мне не надоест.

Глава 12

Майкл Крейн медленно пил кофе – крохотными глоточками, смакуя. Это было ему нужно сейчас как воздух.

Кофе был чёрным. Наверное, весь день был чёрным – но не вы траурном значении, а скорее… как чёрный юмор. Спокойно сидеть и пить свой кофе, когда за тонкой дверью (ну, насколько вообще может быть тонкой бронированная дверь) валяются, раскиданные в живописных позах, куски и фрагменты трупов.

Крови не было – и это хорошо, потому что Крейн отлично знал, как тяжело вывести откуда-либо её въедливый запах. Точнее, её было немного и где-то по краям. Крейн предусмотрительно заперся в этой маленькой комнатке и наблюдал за всем через смотровое окошко. Он видел, как вокруг парня по имени Люк возникли громадные чёрные щупальца – наверняка те самые, что угробили солдат генерала Козлоконя. Он видел, как эти щупальца рвали на куски демонов с остервенелой яростью раненного хищника.

Но куда больше была ярость самого Люка. И как ни старались щупальца, сам Люк уничтожил куда больше демонов своим мечом, а после этого – задержался на целых пять минут, чтобы добить тех, кто умер не от его руки.

Его меч… кажется, Жюль упоминал что-то о нём. Вроде того, что этой штукой можно убить демона – не лишить его смертной оболочки, а уничтожить насовсем. Тела демонов от удара мечом чернели, обугливаясь; в общем, крови там не было.

Удивительно чёрный день.

Жюль… ну, этот сам виноват. Кто же заставлял его выходить из безопасной комнаты со словами «Сейчас, ещё пара предложений»? Никто не заставлял.

Крейн улыбнулся, вспоминая, как Жюль орал, стучался в дверь, требовал, а затем – умолял впустить его обратно. Кажется, внезапно ощутить, что ты не так уж бессмертен и всесилен, было страшно.

…лакированный чёрный – как и сам день – ботинок ступил на пол – и тут же вляпался в кровавое пятно. Крови было немного, но всё-таки кое-где она успела пролиться, и теперь вошедший ступил именно туда. Придирчиво осмотрев подошву, он хмыкнул – и продолжил свой путь через комнату, заваленную телами. На лице вошедшего играла лишь лёгкая брезгливая гримаса, ничего более. Так смотрят на помойку или давно не убиравшуюся комнату.

Крейн отпил кофе. Он следил за незнакомцем, провожая его путь глазами – и зная, что тот тоже видит его, а если и не видит, то, по крайней мере, точно знает, где он.

Подойдя к двери, незнакомец поднял руку и вежливо, негромко постучал.

Крейн поднялся с места и отпер дверь.

– Господин Крейн, – поздоровался вошедший, аккуратно вытирая перепачканные кровью подошвы о коврик у порога. – Рад нашему знакомству, чрезвычайно рад. Как вы уже догадались, меня прислали, чтобы я сменил на своём посту Жюля, так внезапно и безвременно почившего.

Знакомая до боли, насквозь фальшивая улыбка, свойственная всем демонам, озарила лицо вошедшего.

– Для меня большая честь познакомиться с вами лично, господин Крейн!

Бизнесмен спокойно пожал вошедшему руку и кивнул:

– Проходите, располагайтесь, прошу вас. Кофе?

– Буду чрезвычайно признателен, – кивнул всё с той же улыбкой демон. – Кстати, забыл представиться: Прескотт.

О Господи. Где им имена-то подбирают?! Каждое всё вычурнее предыдущего. Впрочем, это же касалось и внешности, и костюма, и манеры себя вести. Ещё один прилизанный, выхолощенный красавчик, от которого буквально несёт фальшью за километр.

– Как я понимаю, – Крейн не обернулся, наливая своему гостю кофе из дымящейся турки, – вы обеспокоены произошедшим?

– Это? – Прескотт кивнул на окно, в котором всё ещё валялись трупы мелких демонов, включая его собственного предшественника. – Это мелкая неприятность, господин Крейн, запланированные отходы производства. Никто и не подумает беспокоиться об этом, а лично я даже рад случившемуся – ведь, благодаря этому, я получил повышение.

– А ведь я мог бы открыть дверь Жюлю, – спокойно заметил Крейн, ставя перед Прескоттом чашечку кофе. Чёрного.

– Благодарю, – радушно улыбнулся тот. – Могли. А может, не могли? Стоило ли ставить под угрозу собственную жизнь, спасая его? Ведь Люк и Сенат могли заметить открывшуюся дверь, выбить её…

– Сенат? – поднял бровь Крейн.

– А. Вы не знали? – Прескотт выдержал паузу, отпивая кофе, и продолжил. – Так зовут ту чёрную тварь с щупальцами, глазами и пастями. На редкость неприятное существо… к тому же, до смерти преданное Артуру Готфриду и готовое выполнить любой его приказ.

Он снова расцвёл в лучезарной улыбке.

– По счастью, господин Крейн – и это полностью ваша заслуга – Артура Готфрида с нами нет, а сам по себе Сенат ненамного умнее того же Люка. Два идиота опасны физически, но слишком глупы, чтобы быть нам серьёзной угрозой.

Лесть и расписывание того, как всё чудесно. Даже с людьми это является верным признаком того, что что-то не так, а уж с демонами… Крейн отставил в сторону свою чашку.

– И тем не менее, эти два идиота забрали Герду и увели её в неизвестном направлении.

– В неизвестном ли? – усмехнулся Прескотт. – Не прибедняйтесь, господин Крейн, не надо. Вы владелец Крейн Корп, вы в состоянии следить хоть за всем городом… Да и куда они убегут? В городе царит ваша власть, и там их отыщете вы – ведь отыщете же?

В голосе почувствовались нажим и угроза. На краткую долю секунды – но всё же.

– А если они будут такими дураками, что попытаются сунуться в Туман, – подытожил Прескотт, – то там уже наша вотчина, господин Крейн, и здесь можете не беспокоиться – мы не оставим им и шанса скрыться.

Он развёл руками.

– Впрочем, а нужно ли нам что-то делать? Убить Люка? Тогда мы лишимся отличного кандидата в светлые герои, которому ещё предстоит выполнить свою миссию. Вернуть Герду?.. Но что толку от Герды, снова запертой в четырёх стенах?

Теперь уже улыбнулся и сам Крейн.

– Вижу, мы понимаем друг друга, господин Прескотт, – согласился он. – Понимаем отлично.

Они глядели друг на друга пару секунд, а затем кивнули, практически синхронно.

– Но вы же не собираетесь пустить всё на самотёк? – очень вкрадчиво и как-то уж слишком доброжелательно осведомился Прескотт.

– Люк вдвоём с Гердой, – хмыкнул Крейн. – Ну, втроём или вчетвером, если с ними Сенат, мальчишка Флетчера или ещё кто-нибудь. Неважно. Важно лишь то, что они вместе… а значит, скоро ему предстоит узнать, кого он пригрел на груди.

– Она же… не в курсе? – уточнил Прескотт. – Так, на всякий случай, для успокоения совести.

– Разумеется, нет, – усмехнулся Крейн. – Она же ненавидит меня. Будь она в курсе – тут же пустила бы всё под откос, вывалив всё нашим… светлым героям. Нет, она ни о чём не догадывается… и в этом-то главная прелесть ситуации.

Он торжествующе улыбнулся – и уточнил:

– Ещё кофе?

* * *

«Вы сделали ЧТО?!!!»

Август печатал эти слова уже на ходу, выбегая из дома. Чёрт, охрана ведь доложит отцу о том, что он покинул пентхаус с выражением полной паники на лице!..

В последнее время у Августа прибавилось свободы, и даже отец начал слегка – не более того – показывать, что уважает его мнение. Как ни крути, а сын был единственным «мостиком» к Люку, а Люк был его эксклюзивом, иномирцем, поднимавшим рейтинги и приковывающим внимание зрителей. Бизнес есть бизнес!..

Правда, отца злила пропажа Готфрида – но ему хватало ума не задавать вопросов.

До сих пор. А что будет теперь, после этого?

«Повторяем: мы убили всех демонов на приёме у Крейна и сбежали, взяв с собой его дочь», – отозвался Сенат в мессенджере. Чувства юмора у щупальценосной твари отроду не было, а те имеющиеся зачатки, что всё-таки были, на поверку оказывались до жути чуждыми и хтоническими.

«Вы серьёзно? Вы убили Крейна? Устроили в башне резню и похитили Герду Крейн?»

Август повернул ключ зажигания и втопил педаль в пол. Господи, за ними там уже, наверное, гонится не только полиция, но и армия!.. Во что он вляпался и хватит ли у отца влияния, чтобы отмазать его от тюрьмы строгого режима?

Впрочем, бросить друзей в такой ситуации было бы ещё хуже – и Август гнал по улице с такой скоростью, на какую была способна его машина.

«Нет, Крейна мы не убивали», – отозвался Сенат. – «Крейна хотел убить сам Артур Готфрид, нельзя лишать его этой возможности. Мы убили демонов».

Чёрт, это и правда были демоны? Или эти двое просто приняли за демонов обычных людей?..

Впрочем, отчего-то Августу казалось, что, какими бы ни были оторванными от реальности раздолбаями Люк и Сенат, в этом вопросе они не ошибутся. Если сказали, что демонов, значит, так оно и есть.

«И мы не похищали Герду Крейн», – прилетело тут же второе сообщение, с разницей в минуту. – «Мы её спасли».

Что?! От кого?

Впрочем, не время было задавать вопросы. Сенат сообщил ему координаты, и Август не был уверен, что застанет там друзей живыми. То есть, конечно, самому Сенату хрен что сделается… но Люк-то смертен, и может возникнуть ситуация, где даже его удача не сможет…

А ведь он и сам может погибнуть, пронеслось у Августа в голове – и он вырулил к нужной улице.

Люк и Герда Крейн спокойно сидели за столиком в летнем кафе; Люк с видимым наслаждением потягивал колу из банки, Герда просто сидела, скрестив руки на груди и обозревая с недовольным видом собравшихся неподалёку зевак.

Смотреть и правда было на что. Дочь главного магната города знали практически все – особенно после тех скандалов и сенсаций, что крутились вокруг него в последнее время, ну, а Люк…

Даже если кто-то и не знал его по передачам, подкастам и видосикам в ТикТоке, то всё равно сейчас смотрел прямо на него. Не каждый день увидишь паладина в полном облачении, с мечом за спиной.

Август затормозил так быстро, что чуть не сбил кого-то из зазевавшихся прохожих, и ударил по сигналу. Люк с широкой улыбкой махнул ему рукой; они с Гердой встали и направились к машине.

– Всё равно это не имеет смысла, – хмуро сообщила Герда Люку, когда дверцы захлопнулись. – Только отсрочка.

Кажется, это было продолжением какого-то другого разговора, начатого ранее. Впрочем, Августу сейчас было не до того – он снова ударил по газам и помчался вперёд по улице, всё равно, куда, только бы подальше отсюда.

– Как вы оторвались от погони?.. – выдохнул он.

– Погоня? – Герда поглядела на него, чуть скривившись. – Не было никакой погони, парень. Мой отец мразь, каких мало, но не идиот, да и демоны не дураки. Говорю же – всё бессмысленно.

– Что именно бессмысленно? – не выдержал Август, разворачиваясь к ней. – Вы можете нормально объяснить, что произошло…

– Дорога!!!!

Вопль, который издал Сенат, был сродни рёву сирены; Август выпучил глаза и развернулся в сторону дороги – чтобы увидеть, что он чуть было не вписался в стену здания; выкрутив руль, он уставился на дорогу, продолжая путь уже чуть-чуть медленнее.

Нет погони? В смысле?

– Может быть, это и было бы красивым финалом, – поморщилась Герда. – Разбились бы – и всё бы кончилось. Ушли бы раньше, чем тут начнётся.

– Оно не начнётся, – довольным тоном сообщил Люк. – Я спас тебя, и теперь демонам не добраться до тебя, не извратить твою сущность!..

– Отец три недели держал меня взаперти, доказывая обратное, – едко и горько усмехнулась Герда. – Да и до того. Вся моя жизнь – попытка убежать от судьбы. Сенат, ты знаешь, как окончились последние попытки.

– Но не сейчас! – Люк выпятил вперёд грудь. – Я проиграл схватку в том мире, но этот ещё можно спасти; власть демонов здесь куда меньше…

– Да что ты знаешь? – Герда скрестила руки на груди. – Они здесь повсюду. Куда мы едем, вообще? Думаешь, найдём место, где сможем от них спрятаться?

– Вы же говорите, что погони нет, – Август притормозил на светофоре – и нервно огляделся.

– Потому и нет! – Герда обратилась к нему таким тоном, будто говорила с дурачком. Дорогой макияж и совсем уж безумно дорогое вечернее платье странно смотрелись в салоне машины. – Они знают, что нет смысла устраивать сцену на людях, привлекая лишнее внимание. А ещё они знают, что нам не скрыться. Куда?

– В городе полно мест… – заговорил Август, но в голосе его не было уверенности.

– В городе полно мест, где отец сходу найдёт нас, – поморщилась Герда. – А попробуем сунуться в Туман – за нами придут демоны.

– Слушай, – снова развернулся к ней Август, – если всё так плохо, зачем ты вообще пошла с Люком и села в эту машину? Почему не осталась там?

– Чтобы никто не говорил, что я не пыталась, – отрезала Герда. Август собирался ответить что-то ещё, но в этот момент сзади заорала соседняя машина.

– Зелёный! – Герда поморщилась. – Как ты водишь вообще с такой рассеянностью?

Ох. Ему… не хватало информации. Август тронулся вперёд, уже не пытаясь гнать с шумахерской скоростью, но стараясь всё обдумать. Что произошло там, у Крейна? Почему Люк говорит, что он спас всех, увезя оттуда Герду?.. Артур думал, что у демонов на неё планы, вот только какие?

– Слушайте, – заметил он осторожно. – А может, погони нет, потому что всё идёт так, как им нужно? Что, если они специально затеяли этот приём, чтобы заманить Люка, скормить ему какую-то дезинформацию и…

– Звучит сложно, – отозвался Люк.

– И бредово, – поморщилась Герда. – Ты не знаешь моего отца – он не отпустил бы меня по доброй воле. Нет, он просто выжидает.

– Именно, – завершил Сенат. – Он коварен.

Ох. Ладно. Может, он действительно несёт бред? В конце концов, из них четверых он знает о происходящем меньше всех.

– Но мы коварнее! – продолжил Сенат. – Мы придумали, что делать!

Чёрные щупальца шевелились, окружая Люка ореолом; золотые доспехи продавливали сидение автомобиля.

– Если Крейн не хочет устраивать сцену на публике, – в голосе Сената было слышно настоящее ликование, – значит, нужно просто оставаться на публике всё время!

– И… что ты предлагаешь? – растерялся Август. – Стрим нон-стоп? Сколько суток вы выдержите и кто будет это смотреть?

– При грамотном маркетинге – все! – отозвался Сенат радостно. – Это же сенсация! Сам Люк, а с ним Герда Крейн! Все будут это смотреть!..

– Этого мало, – нахмурился Люк. – Просто сидеть где-то и снимать себя на видео… этого мало. Но что, если на видео рассказать о происходящем?

– О демонах? – хмыкнула Герда. – Лучше убейте меня сразу, чем так позориться. Кто вам поверит?

Все молчали, и она продолжила:

– Ваш Артур, перед тем, как папаша заставил его исчезнуть, выложил в прямом эфире всю правду об иных мирах. Сенсация? Да. Просмотры? Да, но кто в это верит?

– Если Крейн попытается что-то сделать, разве это не послужит доказательством… – начал был Август – но в этот момент Люк взмахнул рукой так, что чуть не снёс ему голову, и просиял:

– Я знаю!

Все поморгали; Август потёр макушку, над которой пронёсся бронированный рукав паладина.

– Что ты придумал? – поморщилась Герда. – Очередной идиотский план?

Она бесит, подумал Август. Своим самомнением. Пессимизмом. Непоколебимой уверенностью, что знает всё точно и лучше всех. Бесит сильно на десятой минуте, а если быть с ней постоянно?

Да её же придушить захочется.

– Я придумал, кто поверит нам, – выдохнул Люк. – Знаю человека, который не только поверит, что демоны планируют захватить этот мир – но и поможет нам!

Он улыбнулся ещё шире и сообщил:

– Ещё не сообразили? Нам нужен Джебедайя Мерсильер!

Глава 13

Мать заговорила с ней прямо здесь, в ложе стадиона.

«Дочь».

О Великие Мастера… Как вовремя. У Ино Сонним закололо в висках.

«Да, мама».

Что бы ты ни думала – нужно отвечать так, как и подобает послушной дочери. Отвечать и надеяться, что она не прочтёт твои настоящие мысли.

«Владыки в ярости. Ты должна найти его, дочь».

«Прямо сейчас»? – Ино огляделась по сторонам. Разумеется, никто ничего не заметил – она давно практиковалась в искусстве вести мысленный разговор так, чтобы это не было заметно со стороны. Да и здесь, в её ложе, не было никого, кроме охраны.

«Как можно быстрее. Владыки рвут и мечут – то, что сейчас произошло, возмутительно».

«Погоди, сейчас?» – Ино еле удержалась от желания нахмуриться. – «Ты говорила, ночью…»

«Ночью было иное», – пояснила мать. – «Сейчас случалось нечто куда худшее, и это дело рук того же самого человека, что и тогда».

«Может, скажешь уже, что именно такое жуткое произошло?»

«Жертвы. Их Сила не течёт Великим Мастерам; она уходит куда-то ещё. Тот некромант каким-то образом забирает её себе».

О, вот, значит, как. Потому Владыки и зашевелились – обидно, должно быть, остаться без угощения. Ино Сонним никогда не тешила себя иллюзиями по поводу Великих Мастеров, точно зная, что они вовсе не те благодетели, которыми любят выставлять себя в легендах. Демоны – так называли их Светлые, кажется? И ведь что-то было в этом слове…

«Если Великие Мастера так обеспокоены», – спокойно заметила Ино, – «то, может, они сами прибудут и обнаружат чужака? Они, по крайней мере, смогут увидеть его невооружённым глазом, не прибегая к иным ухищрениям, в то время, как мне придётся что-то изобретать».

«Думаешь, я поручила бы это тебе, если бы Великим Мастерам было угодно самим заняться этим?» – в голосе матери были и презрение, и гнев, и ещё много чего.

«Ладно», – Ино мысленно пожала плечами. – «Тогда, может, ты мне скажешь – как я должна найти его?»

После первого, ночного разговора предполагалось, что она пойдёт на кладбище и поищет там следы, а точнее – что за неё это сделает охрана. Впрочем, если это и правда тот же тип, то метод рано отбрасывать и сейчас…

«Он не местный», – заговорила мать снова после короткой паузы.

«По-твоему, я знаю всех местных?» – Ино презрительно взглянула на толпу Мастеров внизу. Большинство – мелкие периферийные выскочки.

«Их знают сами местные, а наш злоумышленник будет чужим для них», – резонно возразила Мать Рока. – «И к тому же, он силён – возможно, сильнее всех местных. Приглядывайся с победителям… особенно к тем, чья победа неожиданна».

Покалывание прошло, и это означало, что мама больше не желает говорить, передав дочери всё, что было нужно.

Что ж… ладно. Ино вздохнула, покачала головой – и взглянула вниз, на арену.

Жертвоприношение ещё не закончилось – впрочем, оно уже подходило к концу. Удар – и раб падает замертво. Удар – и ещё один перестаёт существовать.

Никто не делал этого долго, понимая, что толпа в полторы сотни человек – слишком большая для этого. Все пытки, все ритуалы были проведены заранее, и сейчас от Мастеров требовалось одно – прервать их жизнь.

И куда же прямо сейчас уходили души этих рабов вместо того, чтобы отправиться на корм демонам?..

Последняя жертва упала; трубы возвестили об окончании жертвоприношений торжественными фанфарами – такими громкими, что Ино снова поморщилась. Ну и куда они так дуют!..

Что ж. Говоришь, искать его среди победителей, мама?

Ну, пусть начнётся схватка. А к победителям она присмотрится.

* * *

Ну, пусть начнётся схватка.

Я с лёгкой усмешкой глядел на своего первого противника – того самого мускулистого усача по имени Шин. Признаться, я думал, что для начала мне подсунут кого-нибудь полегче. Тот смотрел не на меня; взгляд его был направлен туда, на арену Колизея, где шли схватки.

Сразу после жертвоприношения – и всех сопутствующих славословий – слуги, действующие с чёткостью и слаженностью автоматов, быстренько убрали все трупы и выставили ограждения, превращающие большую арену в семь рингов поменьше. Одновременно шло сразу семь схваток – иначе этот турнир грозил бы затянуться до следующего года.

Мы с моим противником должны были сражаться во второй семёрке, то есть – вот-вот. Шестеро из семи пар уже закончили свой «спарринг», и только последняя никак не хотела завершать схватку.

– Ну и чего он возится? – не выдержал кто-то. – Это же легко, раз – и всё!

– Слишком легко для него, – прохрипел мой противник. – Как будто ты не знаешь Сун Ли… Он любит это дело. Покуражиться над жертвой, потянуть время. Играет красиво…

О. Да, это выглядело вполне в духе нашего красавчика-блондина.

– Он, кажется, сказал, что ты не сильнее его? – заметил я Шину. – Впрочем, ты и правда выглядишь так, будто тебя сразу в полуфинал нужно отправлять.

– Что, сынок, напуган? – хохотнул Шин, повернувшись ко мне.

– Скорее… удивлён, – заметил я. – Тем, что нас поставили вместе в первую схватку.

– Впервые сражаешься в Гранд-Турнире? – Шин наклонился ко мне; я кивнул, и он доверительно продолжил, – Хочешь, открою секрет?

– Почему бы и нет? Валяй.

– Никто не любит глядеть на слабаков, дерущихся со слабаками, – шрамированное лицо усача расплылось в нехорошей улыбке. – Ни Великие Мастера, ни люди. Устроители турнира ставят тех, кого считают слабыми, с бойцами посильнее – чтобы слабаки как можно скорее выбыли из гонки.

– Звучит… даже логично, – пожал я плечами. – А если устроители турнира ошибаются на чей-нибудь счёт?

– То это задача бойца – доказать эту ошибку, – хмыкнул Шин.

Он снисходительно похлопал меня по плечу.

– Не бойся, сынок – я не Сун Ли, калечить тебя сильно не буду. Будет почти не больно.

Я спокойно оглядел его двухметровую фигуру. Да, вполне может быть и так, что на этом мои турнирные приключения и закончатся – я, в отличие от Шина, недооценивать врага не собирался и вполне допускал, что могу проиграть в этой схватке.

Но и сдаваться раньше времени тоже не планировал.

Трибуны взревели; это Сун Ли наконец-то соизволил красивой комбинацией ударов добить своего противника. Крик поверженного, полный боли, потонул в этом рёве, но всё-таки донёсся до нас, стоящих ближе.

Выждав, пока овации стихнут, один из распорядителей махнул нам рукой:

– Вторая семёрка, на выход!

Что ж, начнём.

* * *

– …и третья пара второй семёрки! – провозгласил «конферансье», припав губами к своему громкоговорителю. – Первый Мастер – тёмная лошадка, ещё один неизвестный, на этот раз в алом плаще!

Да, до этого уже было минимум двое неизвестных, и один из них ходил в точно таком же одеянии, как я, только в белом. Кажется, я вовсе не выделялся своим «инкогнито» – таких тут было десятка полтора-два.

– Он назвался загадочным прозвищем Аротуру Готофуриду! – продолжал ведущий; трибуны приветствовали мой выход, но довольно сдержанно. – Мы не знаем, кто он на самом деле, и не знаем, какие подвиги и победы есть у него в послужном списке. Но Аротуру Готофуриду желает, чтобы за него говорили его нынешние дела!

Хрустнув пальцами, я крутанул в руках турнирный меч. Ранить таким можно, убить… ну, при желании и должном умении – тоже можно, конечно, но придётся повозиться.

– Зато его первый – и, как знать, может, и последний! – противник куда более известен и прославлен!

Да уж, организаторы болели явно не за меня.

– Встречайте – Мастер Шин из Школы Дубовой Кожи!

Мой противник выходил со знанием дела – воздев руки, поворачиваясь во все стороны и что-то ревя, грозно, но неразборчиво. И он что-то говорил о Сун Ли? Да он играет не меньше, просто у него амплуа другое! Один эксплуатирует во все поля образ «типичного злодейчика из аниме», другой – рестлера из WWE.

И публика отвечала такой игре взаимностью. Когда Шин вышел вперёд, трибуны взревели раз в двадцать громче, чем во время моего объявления; люди привставали, свистели, махали руками, приветствуя своего кумира.

– Во имя Великих Мастеров – порву любого! – взревел Шин. Трибуны снова заорали в восторженном исступлении, а я поморщился. А что, получше лозунга не нашлось?

Что. и мне полагается что-то сказать? Ха. Я хмыкнул и поднял свои глаза к трибунам.

– A tenebris ad lucem! – сообщил я зрителям этого кровавого спектакля. Я не знал, переведёт ли им Система девиз моего рода дословно – «Из тьмы во свет» – или они будут гадать, что это значит.

Да мне и было плевать.

«Конферансье» продолжал объявлять другие пары второй семёрки, но я не обращал внимания ни на что – ни на их имена, ни на реакцию толпы, ни на самих бойцов. Мой бой был здесь, и я сосредоточился на нём, отбросив всё лишнее.

…Шин ломанулся вперёд с твёрдым намерением сшибить меня весом, точно носорог. Хороший расчёт… впрочем, от этого удара я увернулся легко.

Сражаться на турнире – не то же самое, что в реальном бою. Даже если противник выше тебя на полторы головы и весит втрое больше, а также может голыми руками перешибить дерево, ты знаешь, что это не схватка насмерть (если речь не о финале, во всяком случае), а драка на публику. Тут главное – красота.

Пусть даже Шин не разделял любви Сун Ли к получасовым схваткам-представлениям, завершить бой за минуту он тоже не мог. А значит, у меня было время изучить его, понять сильные и слабые места… прощупать. Итак, что мы знаем о Школе Дубовой Кожи?..

Ох, чёрт. О Школе Дубовой Кожи я до этого момента не знал ничего, но раздавшийся сбоку треск, сопровождаемый восторженным рёвом трибун, быстро восполнил пробелы в моих знаниях. Кожа Шина быстро деревенела, становясь тёмной, грубой и очень твёрдой; шрамы превращались в зарубки.

Так они это буквально?.. Дубовая кожа – не метафора? Ну, ладно.

– Знал бы – взял бы не меч, а топор, – хмыкнул я, снова отходя с траектории тяжеловеса и пригибаясь, чтобы не попасть под удар его исполинской руки.

– Не болтай! – проревел Шин. – Дерись!

Как скажешь. Мой меч, выставленный ребром, царапнул по дубовой коже дуболома, оставляя некрасивые зазубрины. Тот, впрочем, не издал ни звука – то ли в таком состоянии он был невосприимчив к боли, то ли стоически терпел.

Думай, думай, думай. Чем можно навредить Буратино-переростку? Нет, там, в мире Виссариона, я нашёл бы с десяток способов укокошить дубину, но здесь моя магия ограничена воздействием на тело – либо своё, либо чужое. Никаких огненных штормов, летающих каменных глыб, иллюзий и так далее – в общем, никакого простора для фантазии. Простейшие фокусы – вроде света и звука, как вчера на кладбище – ещё выйдут, но сложнее – не получится.

– Не юли! – ревел белугой дуболом. – Дерись, а не прячься!

А кто бы юлил? Просто я быстрее, а потому сумел оказаться сзади и нанести пару ударов по деревянным бочкообразным ногам. Жаль лишь, Шина это не замедлило.

Думай, думай. Дерево. Дерево не любит огня, откуда взять огонь?

Когда варианта всего два – либо моё тело, либо его тело – ответ приходит на ум быстро. До сих пор я пытался навредить противнику, но как насчёт того, чтобы усилить себя? В конце концов, мой противник именно так и поступил – превратил себя в огромную колоду для мяса, и плевать хотел на всё остальное.

А я… я ведь проделывал этот фокус относительно недавно – всего года три назад. Или четыре?.. В пылу боя сложно упомнить. С Люком. Дракон из него, помнится, вышел что надо.

Вот только на такое у меня сил пока не хватит точно. Нужно что-то покомпактнее… и чтобы одежда осталась целой. Блистать прелестями на весь Тансон в мои планы пока не входило.

Начнём с кожи.

Запахнув плащ – противник не должен был ни о чём догадаться раньше времени – я проскользнул сбоку и пнул его в деревянную задницу. Повалить такое бревно, пока оно стоит ровно и не колышется, у меня не было и шанса, но, к счастью, я владел основами самбо. Не хватает собственного веса – используй вес противника!..

Шин грохнулся на песчаный пол арены тяжело, плашмя; раздался лёгкий деревянный треск, и трибуны затаили дыхание. Кажется, сейчас все – или почти все – следили за нашей схваткой, позабыв про остальные.

Не давая противнику встать, я рубанул мечом по спину здоровяка. Ух!.. Вот это было зря – руку отбил и чуть оружие не погнул, а толку – как от попытки разрубить стену.

Впрочем, свою роль это сыграло: удар не дал Шину встать быстро, и тот неповоротливо поднимался на месте, пока я отошёл дальше, завернувшись в плащ.

Кожа уже почти превратилась в красную чешую; зубы удлинялись, лицо обращалось длинной крокодильей мордой.

Сюда бы зеркало!.. Превращения не так уж и сложны сами по себе, но нужно очень чётко видеть то, во что ты превращаешься. Я держал в голове образ из какой-то фентези-книжки – ориентир, на который опирался мой мозг.

Пробуя свои новые способности, я выдохнул. Струя горячего пара вырвалась из моего рта… но огня пока не было. Рано.

– Эй, что у тебя с лицом? – изумился Шин.

– А что у тебя с кожей? – парировал я, откидывая капюшон и давая всем увидеть изменения. Голос вышел искажённым, но всем было на это плевать – рептилоидов в этом мире отродясь не видели, и моё изменение было воспринято на ура.

– Но ты…

– Не задавай глупых вопросов и дерись, – я рванулся вперёд и ударил Шина левой рукой по касательной; когти, которые я отрастил на руках, были заточены не хуже меча… а вот когти на ногах только что порвали мне ботинки. Чёрт, не учёл!

Изумлён – значит, замедлен. Дуболом моргал глазами, и это дало мне нанести ещё один удар. А затем… Крепкие пальцы схватили моё запястье в дубовый захват. Вот чёрт!

– Ты сумел меня удивить, – прохрипел Шин. – Но победить? Это вряд ли!

С той позиции, в которой я находился, его можно было очень удачно пнуть, но толку? С тем же успехом можно пинать дерево: только ногу отобьёшь. Шин, тем временем, сжимал мою руку всё крепче; кости почти начали трещать, в груди закололо от боли, ноги подогнулись под весом великана. Моя драконья пасть инстинктивно распахнулась, крик-выдох…

То ли в этом мире не было легенд про драконов, то ли были, но какие-то другие – вроде водного дракона, в честь которого назвали таверну. Иначе Шин ждал бы чего-то такого и не подставился бы под удар.

Довольный, я наблюдал, как он хлопает себя дубовыми ручищами по лбу, пытаясь сбить огонь. Плевок вышел что надо, и дубовая голова горела.

Не теряя времени, я подхватил свой меч – и ринулся вперёд. Не наносит вреда? А так?

Новый сгусток пламени охватил клинок. Я дул на него секунд десять, оббегая Шина со стороны, пока металл не начал светиться красным. Прелесть драконьего пламени в том, что оно куда горячее обычного.

Ох. Наверное, у меня будет изжога после всего этого.

Размахнувшись, я рубанул Шина из Школы Дубовой Кожи раскалённым клинком, оставляя пламенеющие следы на деревянной поверхности.

Глава 14

Толпа ревела в упоённом, исступлённом восторге, и её товарищи ревели вместе с ней. Юнджи видела, что в этот момент они простили учителю все нелепые задания, все тычки и пинки на тренировках – осталось только восхищение умелым воином.

– Как он это… – Тэмин вцепился руками в бортик своего сидения. – То есть, это же какая-то фантастика! Волшебство, как в мифах!

– Ну, это точно не Школа Позвоночного Меча, – тихо, чтобы никто рядом не услышал, отозвалась Чон.

Разумеется, «мастер Мун» никогда не обучался в Школе Позвоночного Меча. Этот «мастер Мун», во всяком случае. Превращение в какую-то чешуйчатую огнедышащую тварь… это привело толпу в восторг и замешательство одновременно. Такого здесь ещё не видели.

– Какая разница, как, если он победил? – Джунсо, напротив, орал громко, не сдерживая своих эмоций. – Он победил этого здоровяка!

Ещё не победил, номинально – Шин из Школы Дубовой Кожи ещё держался на ногах, и сигнал рога ещё не оповестил о победе загадочного Аротуру Готофуриду. Но исход боя, конечно, был уже предрешён; Шин скорее лихорадочно пытался сбить с себя устойчивое пламя, чем дрался.

А вот учитель вошёл в раж. Подбираясь к противнику то спереди, то сзади, он наносил удар за ударом, не давая Шину опомниться. Вот великан опрокинулся на песок – и, даже не пытаясь встать, принялся кататься по нему, чтобы сбить огонь. Только честолюбие бывалого бойца не давало ему сдаться на публике – но он тоже всё прекрасно понимал.

Аротуру Готофуриду победил. Там, где этого никто не ожидал, и так, как этого никто не мог предвидеть. Что это вообще была за магия?..

– Он и этому нас научит?! – выдохнул Хёнсо, когда учитель, задрав вытянутую клыкастую пасть, исторг из себя новый столб пламени – на этот раз просто в небо, для пущего эффекта.

– Ага, как же, – хмыкнул Джиан. – Держи карман шире.

Впрочем, и он был тоже возбуждён. Даже если он где-то и в чём-то недолюбливал учителя – а так оно и было, глупо отрицать, пусть он же его и уважал – то сейчас он увидел в нём главную ценность своей парадигмы.

Силу. Такую, с какой мало что сравнится.

Все они сейчас видели именно её. Даже Тэмин, который, казалось бы, уважал ум не меньше и любил задавать вопросы. Даже Чон, которая ценила дисциплину и умение. Все попали под очарование того, что сейчас вершилось на арене.

И ни один не задавал верных вопросов.

Учитель занёс меч над поверженным противником – и развернул его лезвием вниз. Он что, собирается его прикончить?! Такого удара не переживёт даже дубовый Мастер…

…трубы возвестили о победе загадочного воина в алом плаще – и учитель, встрепенувшись, опустил меч. Буквально в последнюю секунду, будто он и правда хотел…

Юнджи глядела на него внимательно, не отводя взгляда. Она ведь и сама помнила – как это.

Ты убиваешь. Это сладко. Сила вливается в твоё тело, тебе хочется ещё и ещё, ты не можешь остановиться; ты входишь в раж даже во время учебных битв… Она сама так однажды чуть не прикончила своего тренера по бою на мечах – старик-то дрался вполсилы, давая девушке фору, а вот она сама увлеклась.

В другой раз она чуть не бросилась убивать собственных слуг и друзей – настолько велика была эйфория от полученной Силы, ей хотелось получить больше; если бы отец не остановил её…

Вот он, верно заданный вопрос. Почему учителя так захватывает сила, почему она так пьянит его, что он чуть было не забылся, чуть было не прикончил Шина прямо на глазах у всей арены?

…он новичок. Он получает Силу недавно, и ещё не успел привыкнуть к ней, к её воздействию. Не успел научиться управлять собой и гасить жажду крови до той степени, чтобы не рваться разрушать всё вокруг.

И вместе с тем, учитель достаточно силён, чтобы провернуть… Это. Превратиться в какую-то тварь. Почти прикончить того, кто по праву славился как великий воин.

Так… кто же ты, учитель? Если ты не отсюда, то… откуда?

– И победил… – заорал распорядитель, перекрикивая трибуны, – Аротуру Готофуриду! Порой такое случается, да, друзья – даже прославленные чемпионы терпят поражение в самом начале. Мы вряд ли могли такое предсказать, но тем острее вкус состязания, не так ли?

– Сейчас они пойдут лизать ему задницу, – поморщился Джиан. – А ведь они специально поставили его со здоровяком, чтобы тот выбыл в самом начале!

Они не ждали, конечно. Никто не ждал. Потому что… никто не задавал верных вопросов.

И вот ещё один верно заданный вопрос: куда пропал Юн?

* * *

– …мы вряд ли могли такое предсказать, но тем острее вкус состязания, не так ли? – конферансье разливался соловьём, я же медленно приходил в себя – как внешне, так и внутренне.

Чешуя дракона, красная, раскалённая и блестящая на солнце, медленно превращалась в человеческую кожу. Ботинкам, конечно, пришёл конец, но остальная одежда практически цела, если не считать пары-тройки прорех и десятка подпалин. Всё тело горело, словно я вылез из полного муравейника термитов, и я знал, что это жжение продлится ещё не меньше часа, но… не то, чтобы это было худшим, что я испытывал в своей жизни.

А вот мысли… здесь такой уверенности не было.

Я чуть не убил его. Забыл обо всём – о правилах турнира, о толпе вокруг. Чуть не опустил меч. Чёрт. Как некстати.

И не то чтобы мне было жалко дуболома… Просто я вдруг осознал одну простую вещь.

Моих усилий недостаточно.

Сила, что вливается в моё тело – тёмная. Как и та, которую передавали демоны через Интерфейс 2.0. Средство превращения людей в низших демонов, воздействующее на душу. До сих пор я полагал, что сумею справиться с негативными эффектами, но… что-то шло не так.

Конечно, пока – пока! – всё ещё было под относительным контролем. Пока – пока! – я оставался хозяином собственной воли, и даже отдельные кратковременные вспышки ярости, вот как только что, не могли меня сломать. Пока – пока! – я ещё не источал приторно-сладковатый аромат и не упивался чужими страданиями. Я был человеком, а не демоном.

Пока.

Дилемма состояла в том, что… эффект накапливался. Рос. Я думал, что «очищаю» Силу – и я действительно делал это, тщательно выгоняя из себя всю тьму. Но, как показало произошедшее, моих усилий было недостаточно.

Может быть, это сам мир так действовал на меня – в конце концов, им управляли демоны. А может, я просто расслабился, подсел на эйфорию от Силы и потерял бдительность. Как бы то ни было, эти мрази меня провели.

К счастью, я спохватился достаточно быстро. Предупреждён – значит, вооружён, и дальше я ошибки не допущу. Вот только…

Фанфары продолжали трубить, люди на трибунах – орать, и даже «соседние» бои как-то притихли. Я поднял руки и криво улыбнулся; пусть ликуют. Сегодня я победитель.

Затем я поправил сползшую красную ткань. Бой закончился, я снова направился «за кулисы», в катакомбы Колизея, откуда был выход во внутренние помещения. С фактом, который я только что обнаружил, нужно было что-то делать – но прямо сейчас у меня не было сил думать об этом.

Впрочем, и откладывать надолго тоже нельзя.

…Шин брёл позади меня. Деревянная кора сошла с его тела, и выглядел он теперь вовсе не так, как до нашего боя. Свежих ожогов и шрамов не было – все они выглядели так, будто им уже по много лет… И тем не менее, красоты у великана не прибавилось. Он молчал, хмуро бросая на меня взгляды – но не решаясь ничего сказать.

И верно. Попробует сейчас пошутить – выйдет не смешно, попробует сказать серьёзно – ещё не смешнее.

– Мастер Аротуру Готофуриду! – как только я вошёл под своды катакомб, заполненные Мастерами, ко мне тут же подскочил кто-то из местного персонала, протягивая объёмный, запотевший кубок. Вода, пиво? Что они там налили? Впрочем, неважно; это действительно было то, что нужно.

Кислый вкус, очень лёгкий градус. Кажется, это было что-то вроде яблочного сидра. Неожиданно, но освежающе; я осушил кубок до дна и вернул его сотруднику. За моей спиной Шин медленно цедил свою чашу.

– И что теперь? – уточнил я у персонала. – Что там дальше по регламенту – Шин выбывает из сражения после одного только провала, или мы дерёмся до трёх побед?

Кажется, я уже узнавал это, но у меня в голове всё перепуталось.

– Верно, Мастер, до трёх побед, – согласился местный работник. – Каждому из участников сегодня предстоит ещё два боя, но уже с другими противниками… разумеется, тем из них, кто остался способен сражаться, иначе им засчитывается автоматическое поражение. Затем вылетает треть Мастеров – те, у кого больше всего поражений, и дальше оставшихся разбивают на пары…

Ага, точно, вспомнил. Дальше обычная турнирная таблица, только очень большая. Ничего сложного – вплоть до самого финала с боем четырёх Мастеров до момента, когда жив останется лишь один.

– Ладно, признаю, – сзади раздался голос, в котором звучали нотки и тщательно скрываемого удивления, и интереса, и своеобразного превосходства. – Ты и правда сумел сделать… нечто неожиданное.

Я обернулся к Сун Ли. Вокруг него, как и тогда, стоял с десяток шакальчиков. Впрочем, я почему-то был уверен, что большинство из них не пройдут дальше первого раунда. А вот сам Сун Ли… хотелось бы мне знать, о чём он сейчас думает. На самом деле, не на публику.

– Я лишь, – я пожал плечами, с которых сполз алый плащ, – показал, как ошибочно бывает первое впечатление.

– Смело, – улыбнулся Сун Ли ещё шире. – Смело и радикально. Кстати, техника очень интересная, никогда такой не видел прежде. Ты не из Школы Скульпторов Плоти?

Он поднял обе руки и состроил невинное выражение лица, будто поймав себя на собственной же ошибке.

– Впрочем, молчи, молчи. Если у тебя есть причины скрывать имя и школу, значит, они достаточно весомы.

Я ещё не успел что-либо ответить – да и просто придумать ответ не успел – а Сун Ли уже щёлкнул пальцами и продолжил:

– И вот что мне интересно, Аротуру Готофуриду…

– Можно просто Аротуру, – вставил я. – Мы не на арене.

– Хорошо, Аротуру, – кивнул блондин. – Ты специально подстроил свои свойства под слабости всеми нами любимого Шина – или же это так совпало?

– Хочешь знать, к чему готовиться, когда мы сойдёмся вместе? – хмыкнул я.

– Может быть, – он пожал плечами. – Впрочем, если это и случится, то вряд ли скоро. Организаторы тобой заинтересованы; теперь они не будут ставить тебя к бойцам вроде меня или Шина.

– Вот как? – я присел на отполированную, холодную каменную глыбу.

– Ну да, – сообщил он. – В этом же нет смысла! Их задача – сделать бои зрелищнее. Сильный против сильного – это означает, что один хороший боец покинет турнир раньше времени, кто бы ни победил.

Ну… звучит довольно справедливо.

– Но и со слабыми тебя тоже ставить не будут – смотреть на избиение младенцев не очень интересно. Думаю, второй и третий сегодняшние бои ты проведёшь с кем-нибудь средним по силе и победишь.

– Интересно, – заметил я с лёгкой усмешкой, – а такие приёмы не считаются… ну, не знаю – подтасовкой результатов? Вмешательством в ход боя?

– С чего бы? – отозвался Сун Ли. – Побеждают и проигрывают всё равно бойцы. Если ты слаб, то всё равно вылетишь, на бой раньше или на бой позже – не так существенно. Ну, и, к тому же, как ты только что доказал – их суждения о том, кто силён, а кто слаб, не всегда оказываются верны.

По рядам бойцов прошёлся лёгкий смех. Шакалы, шакалы…

– Сегодня вообще везёт тем, на кого не ставили, – заметил кто-то. – Тем, кто прячет лицо под маской. Алый, Белый…

– Белый? – уточнил я.

– В первой семёрке тоже был такой Мастер, – ответил боец. – В белом плаще и в шлеме, закрывающем лицо.

– Этот перещеголял тебя по таинственности, – кивнул другой. – Так закутался в свой плащ, что мы до сих пор спорим, мужчина это или женщина. Даже ставки делаем!..

Я поморгал. Конечно, о неравенстве полов в мире боевого гуро вот уже два века знать не знали; в турнире участвовало множество женщин – примерно треть от общего количества. Здесь, правда, их не было – то ли им отвели отдельную «раздевалку», то ли что.

И тем не менее… как-то уж очень знакомо прозвучали эти слова.

– И… что этот Белый Рыцарь? – уточнил я.

– Его тоже поставили с крепким бойцом, и он тоже победил, – отозвался один из дружков Сун Ли. – Не так красиво и разгромно, но всё-таки.

– Он ещё сражался очень странным оружием, – заметил ещё один.

Ох, чёрт. Мои подозрения только крепли и крепли.

– Каким оружием? – нахмурился я.

– Вроде короткого копья, а может, дубинки из металла, – первый пожал плечами. – Издалека не видать было… Странная, в общем, штука, никогда такой не видел.

– Немного гнутая на концах и красного цвета? – уточнил я.

– Ну… да, – удивлённо кивнул Мастер. – А ты знаешь, что это такое?..

– Я ещё и знаю, кто это такой, – отозвался я, оглядываясь по сторонам. – Или такая. Или такое. Где он сейчас, этот Белый Рыцарь?

– Ушёл куда-то внутрь, – бойцы были явно удивлены моей реакцией. Ну, да, их можно понять. – Он всё время молчал, ничего не говорил… никто и не навязывался, а что, кто он…

– Кое-кто, с кем мне нужно поговорить, – отозвался я, вставая с места и устремляясь вперёд. – Но за наводку спасибо!

Нужно отдать должное. За полторы недели – или сколько мы тут! – выбиться в рыцари, каким-то образом узнать о турнире в Тансоне, добраться до города, записаться в турнир и даже начать побеждать… это не каждый сможет провернуть. Особенно не зная ни языка, ни самого мира.

Впрочем, меня сильно волновал другой вопрос, а именно – зачем постороннему человеку вообще этим заниматься? И вот тут у меня ответа не было.

Белую фигуру с красной монтировкой в руке я увидел издалека и ускорил шаг; та в ответ тоже обернулась. Шлем закрытый настолько, насколько это возможно, даже глаз не разглядеть; белое одеяние на всём теле и плащ. Прямо супергерой, да и только!..

– Ну, привет, Йоко, – хмыкнул я, подходя ближе. – А я-то гадал, где тебя носило всё это время. Поговорим по душам?

Глава 15

Фигура в белом замерла, чуть наклонив голову. В каждом изгибе тела, во всём – чувствовалась нешуточная угроза.

– Готфрид, – наконец, раздалось из-под шлема знакомым голосом. Что ж, я был рад не ошибиться в своих догадках. – Ты.

– И ты, – я пожал плечами. – Признаться, я тоже удивлён увидеть тебя здесь, в этом качестве. Может, начнём уже рассказывать друг другу свои увлекательные истории? Можно кратко, в виде нарезки в стиле Гая Ричи.

– Рассказывать? – фигура Йоко не трогалась с места, но угроза и не думала никуда исчезать. – Лучше скажи мне, Готфрид, что помешает мне прикончить тебя прямо здесь и сейчас, а?

Я покачал головой.

– В первую очередь, Йоко, тебе помешаю я. Смерть в мои планы пока не входит, а тем более – смерть от рук гендерно-нейтрального персонажа.

– Что ты сказал?!

Рука Йоко – свободная, без монтировки – дёрнулась вперёд, чтобы врезать мне. Вот так, отлично. Старый добрый совет – хочешь кого-то разговорить, выведи его из равновесия, разозли, потопчись на его триггерах. Ну, а триггеров у Йоко было столько, что на них можно было проводить международный фестиваль чечётки.

– Сказал, это было бы слишком нелепо, – уточнил я, отходя в сторону и вызывая в руке Йоко лёгкое покалывание.

– Ты закинул нас в этот мир, и ты не смеешь ещё и…

– Смею всё, что захочу, – возразил я. – Кстати, я вас не закидывал – это сделал Крейн, вы просто побежали за мной и попали в ту же ловушку.

– Не строй из себя возмущённую виктимность!

– Кого?.. – даже опешил я. – Может, невинность?

– Нет, виктимность! – голосом Йоко можно было коктейли охлаждать.

– К чёрту виктимность, – отмахнулся я. – Так вот, возвращаясь к вопросу о том, кто помешает тебе меня прикончить. Первый пункт я уже озвучил. Второй пункт: тебе помешает прикончить меня желание вернуться домой, в уютную, гендерно-равную Америку, к кондиционеру и джакузи. Ты ведь скучаешь по всему этому, Йоко?

– Может, и скучаю, – отрицать было бы глупо, ну да. – Но откуда мне знать, что ты и правда можешь нас вернуть – и что ты сделаешь это?

– Поставим вопрос иначе, – ответил я. – У тебя есть другие варианты?

Ну, на Ральфа подействовало.

А чтобы закрепить успешный эффект, я ухмыльнулся – и вывалил на стол свой последний козырь.

– И третий пункт, Йоко. Тебе помешает убить меня прямой запрет Эмбер Кросс.

– Чего?.. – фигура застыла.

Ну, да. Я блефовал. Я, разумеется, понятия не имел, был ли такой запрет, общались ли эти двое, и что вообще происходило. Но хороший блеф иногда лучше, чем знание.

– Откуда ты узнал?

Я улыбнулся. Я и не знал вовсе – до этой минуты. Так, догадывался, подозревал, но не более того. Спасибо за подтверждение, Йоко.

– «Нас», – хмыкнул я. – «Ты закинул нас в этот мир» – так звучали твои слова. Но кого «нас»? Если только у тебя не раздвоение личности – скажем, по гендерным признакам…

– Не смей топтаться по святому… – лёд в голосе Йоко преобразовывался в кипящую лаву.

– …то это значит, – не обратил я ни малейшего внимания на реплику, – что вы пересеклись. Либо с Эмбер, либо с Ральфом – а может, и все трое собрались? Но, судя по тому, что ты здесь, всё же с Эмбер. А Эмбер…

Я развёл руками.

– Эмбер хотела со мной поговорить. Вот и всё.

Из-под шлема на меня смотрели глаза – изучающие, злые и где-то немного фанатичные (в области прав сексуальных меньшинств и борьбы с засильем шовинизма), но, в принципе, не глупые. До Йоко отлично доходило всё, что не касалось личных закидонов.

– Поговорить ты можешь и со мной, – наконец, прозвучал голос – уже куда более спокойный; казалось, Йоко заставляет этот голос быть спокойным. Скорее всего, так оно и было.

– Мы этим сейчас и заняты, разве нет? – подсказал я.

– Я могу узнать всё, что хотела Эмбер – а затем прикончить тебя.

– Если бы это был твой план, я бы о нём не узнал заранее, – усмехнулся я. – Это было бы очень глупо.

– Хорошо. Говори, – шлем чуть брякнул при кивке; кажется, под белыми тряпками у Йоко была броня.

– Не-а, – отказался я, оглядываясь по сторонам. Второй этаж Колизея был пуст, просторен и живописен – настоящие древние руины в то время, когда они ещё не были ни древними, ни руинами. Из широкого окна открывался вид на схватки, но нас обоих это сейчас интересовало мало.

– Что это значит?

– Это значит, что начнём с тебя, – беспардонно определил я. – Начинай ты. И да – я всё ещё не против нарезки в стиле Гая Ричи.

– С какой стати ты решил, будто я доверяю тебе настолько, чтобы что-то рассказывать, Гофтрид? – слова вырывались из-под шлема как бы нехотя, по одному.

– С такой, что ты же хочешь услышать что-то от меня. Ну, вот и услышишь – в ответ. Это будет справедливо. И, кстати, если не сложно – верни мне мою…

Я перевёл взгляд вниз – и глаза мои расширились.

– …монтировку? – закончил я, глядя на предмет, который находился у Йоко в руке. – Что вы с ней сделали, чёрт побери? Что вы сделали с моей монтировкой?!

Шлем наклонился к монтировке, затем снова поднялся ко мне; фигура отступила на два шага.

– Я не собираюсь отчитываться, Готфрид.

Я махнул рукой.

– Ладно, к чёрту тебя. Догадаюсь сам. До тебя дошло, что, убивая местных, ты наращиваешь Силу, и тебе захотелось записаться в Турнир, чтобы…

– Ты что, с ума сошёл? – вырвалось у Йоко. – Местная Сила же отрава! Подсядешь – превратишься чёрт знает в кого.

О. Так ты в курсе?

Повисла небольшая, но очень тягучая пауза; затем со стороны Йоко раздался тяжёлый вздох.

– Ладно, – сообщил голос из-под шлема. – Хрен с тобой, маскулинный засранец. Видимо, без этого не обойтись.

– И не забудь рассказать, как всё дошло до этого, – уточнил я, указывая на монтировку с крестовой – как у меча – рукоятью, украшенную светящимися белыми рунами.

* * *

Чуть меньше двух недель назад.

Туман.

Когда ты обладаешь таким опытом походов туда, то узнаёшь его с первого взгляда.

Рывок – и Йоко Шин уже на ногах. Туман – неудачное место чтобы разлёживаться, особенно когда вокруг тебя – никого… или, по крайней мере, кажется, что никого.

– Эмбер? – голос звучал бодро, спокойно – даже как-то чересчур спокойно. – Ральфи?

Что это была за белая вспышка? Ясно, что они уже не там, где были, но где?

Руку – на оружие. Даже когда ты – активист трансгендерного движения, важно знать, когда проблему можно решить риторикой и громкими словами, а когда лучше стрелять. Для Йоко это знание открылось не с первого раза, и повторять те четыре месяца в гипсе вовсе не хотелось.

Ни Эмбер. Ни Ральфа. Если бы они были тут, то непременно бы откликнулись. Где?..

* * *

Туман кончился быстро – но не совсем безопасно. Уже когда почти казалось, что проклятая белизна позади, напали какие-то пернатые рапторы. Это было плохо – потому что на них был истрачен почти весь боезапас.

По крайней мере, теперь Туман точно прекратился. Он – там, Йоко – здесь. В прочем, с каких это пор опасности исходили только от Тумана? До сих пор было неясно, куда их занесло… впрочем, высокие холмы и замок на горизонте откровенно намекали, что это другой мир.

Неужели вся та чушь про порталы всё-таки… Ох. Как же плохо, что в памяти почти не отложился тот бред, который нёс Готфрид в прямом эфире. А может, и не бред. Знать бы заранее…

Телефон работал, но, разумеется, ни о каком Интернете речь тут и не шла. Так что ролик не посмотришь, да и попытка дозвониться до Ральфа или Эмбер окончилась неудачей – спутники на местную орбиту ещё не завезли. Да и сам телефон… сколько он протянет без зарядки?

Потянуть в разные стороны. Обрывок рукава затянулся на оцарапанной рапторами ноге. Ладно, идти можно.

Значит, будем идти.

* * *

Имидж – ничто, жажда – всё.

Значение этой фразы открылось Йоко потрясающе легко и быстро; еда исчезала у неё во рту со скоростью, не подобающей одному из сильнейших Плутающих Америки, но когда тебе довелось четыре дня бродить по лесам и холмам, и всё это время во рту не было и маковой росинки…

– Повезло, что мы обнаружили тебя первыми, – сухо поясняла в это время Эмбер, сидя рядом и не мешая Йоко насыщаться. – Ральф, например, пропал – скорее всего, его нашли они.

– Они?

Вышло с набитым ртом не очень, но Эмбер поняла.

– Мне тут рассказали о них, – сообщила она. – О местном мироустройстве. Думаешь, всё плохо?

Плечи Йоко дёрнулись в неопределённом жесте.

– Всё ещё хуже, – подытожила Эмбер. – Пытки, убийства, жертвоприношения. Этот мир замешан на крови, и кровью же пропитан.

Взгляд Йоко метнулся по лицу Эмбер; челюсти, впрочем, продолжали жевать. Даже такие сочные эпитеты не могли испортить аппетит после четырёх дней голодовки.

– А мефтным… – рука потянулась за следующим куском, – мофно ферить?

Эмбер чуть прикрыла глаза.

– Нет, думаю, нельзя. Это не значит, что они врут – просто слишком мало доказательств обратного.

– Тогда пофему…

– Потому что они, по крайней мере, лучше остальных.

И ещё потому что они принесли эту еду, не задавая никаких вопросов. Они одевались в зелёные балахоны; они носили оружие – порой очень странное и громоздкое, но явно смертоносное – и говорили на непонятном, отрывистом языке, отчасти напоминающим что-то азиатское, но всё-таки с ноткой другого мира.

– Как так вышло, – кусок был проглочен, а потому голос Йоко на этот раз звучал разборчиво, – что ты их понимаешь? Не говори мне только, что это из-за твоего отца, который много с тебя требовал и развил феноменальные таланты к языкам.

– Магия, – пожала плечами Эмбер. – Что тут прибавить? Их главный говорит, что им даруют силу какие-то светлые боги, но я не верю в это. Скорее всего, просто магия, которой они овладели серединка на половинку, а потому считают, будто это откровение свыше.

– Тофно, – жевание возобновилось. – Не ферю я ни в каких богоф.

– Они и меня считают кем-то вроде… светлого героя, – хмыкнула Эмбер. – Якобы они молились своему божеству, и то послало им меня в ответ на эти жаркие молитвы.

Вырвавшийся гомерический заставил Йоко поперхнуться, и следующие полторы минуты прошли под стук руки Эмбер по спине Йоко – кусок мяса твёрдо решил пойти не в то горло. Наконец, всё окончилось благополучно, и Эмбер заметила:

– Ну, вот что бы там местные не верили, а их магия работает. Я действительно понимаю их язык, да и в бою от неё есть толк.

– А ты уже успела побывать в местных боях? – бровь Йоко взлетела вверх.

– Нет, – поморщилась Эмбер. – Была тут одна заварушка… но я её не застала. К счастью, наверное – говорят, всех, что там был, нашли в таком виде, что…

Пауза, заполненная только сосредоточенным звуком челюстей.

– Но я видела их тренировки, и это… достойное зрелище. Знаешь, из Светлых вышли бы неплохие Плутающие.

– Светлых?

Как-то уж очень претенциозно, по мнению Йоко, это звучало.

– Местные уверяют, что их мир захвачен демонами, – развела руками Эмбер. – Где-то пару веков назад. Демоны пришли, оставили свои порядки и теперь присматривают за мирком, время от времени снимая сливки. А эти, повстанцы, стало быть – силы Света и Добра.

– Погоди, – взгляд Йоко стал предельно узким и подозрительным. – Ты хочешь сказать, детка, что нас занесло в какое-то грёбаное фэнтези?

Ответа не было. Возможно, потому что Эмбер Кросс сама не знала этого ответа.

* * *

– Знакомая вещица, да? – Эмбер повертела в руках монтировку.

– Понятия не имею, что это, – взгляд Йоко внимательно и цепко изучал предмет. – Могу лишь сказать, что он из нашего мира, но на этом всё.

– Готфрид, – со злостью отрезала Эмбер. – Это штука принадлежала Готфриду.

– Ага, – отозвался Ральф, скрестив руки на груди. – Он её даже искал, кажется. Потерял тогда, в первый день, во время той стычки?

– Мы нашли её почти сразу, – ха! Как же быстро Эмбер начала говорить про Светлых «мы». – Но Си Лан изучил её только сейчас, и он говорит, что…

– Внутри заключена душа демона, – глубоким, хорошо поставленным голосом закончил предложение жрец, заходя в помещение. – Душа, что была сосредоточием зла – а ныне очищена ото всей скверны, и является лишь силой… Безопасной для каждого. Великий адепт Света тот, что это сотворил!

– Я что-то сомневаюсь, что Готфрид – адепт Света, – по лицу Йоко пробежали морщины.

– Ну, по крайней мере, он и не за Тьму, – отозвался Ральф. – Сами знаете, откуда я привёл к вам тех детишек.

– Так что за потенциал связан с этой монтировкой? – Эмбер повернулась к жрецу, стремясь вернуться на первоначальные рельсы.

– Эта магия – великая магия! – с благоговением выдохнул Си Лан. – Но и я – опытный жрец. То, что сотворил ваш Готфрид, можно повторить… в большем масштабе. Конечно, я не так опытен в этом, но я мог бы попробовать…

Звучало интересно. А главное – перспективно.

* * *

Я похлопал глазами, глядя на Йоко. Рассказ и правда звучал как нарезка из фильмов Гая Ричи – все картинки так и проносились перед глазами.

– Что она может? – переспросил я, боясь, что ослышался. Если это правда, если местный жрец Света и правда сумел так преобразовать энергию внутри…

– Монтировка забирает Силу у местных, – голос Йоко оставался спокойным, но я знал – моё чистое изумление сейчас вкуснее самого деликатесного угощения. – Нужно, чтобы она находилась рядом во время сражений, боёв, жертвоприношений… она вбирает всё в себя, а затем – очищает.

Чёрт. И это сделано на основе моей магии? Не знал, что я настолько гениален.

– Меня послали сюда, поучаствовать в турнире, – монтировка с гардой всё ещё оставалась в руках Йоко. – И собрать энергии побольше у всего того скопища сатанистов, что приехали сюда покрасоваться своей маскулинностью.

– Здесь примерно треть дерущихся – женщины, ты знаешь об этом?

– Это ничего не меняет.

Да уж. По крайней мере, кое-что в мире не меняется никогда – пыл Йоко в борьбе за исчезновение гендерных границ оставался непоколебим.

Но, если абстрагироваться от этого и оценить сам план Светлых…

Чёрт побери. Он был хорош.

Что ж; мне оставалось сказать лишь одно.

– Я в деле, – заключил я, выразительно кивая.

Гай Ричи мог бы гордиться мной в этот момент.

Глава 16

Этот?

С одной стороны, мать всегда учила её не делать скоропалительные выводы и обдумывать трижды любое важное решение. С другой же, то, что сделал этот «Аротуру Готофуриду», настолько… не вязалось с тем, к чему Ино Сонним привыкла…

И потом. Скрытое лицо, ложное имя. Всё как мать и говорила. Не он один, впрочем – но пока что он один… сотворил такое.

А кроме того, Ино вспоминала встречу с ним; даже с закрытым лицом, он был слишком… харизматичен, что ли. Его нельзя было не запомнить, встретившись один раз. То, как он смотрел на неё в начале – это была не дерзость. Это была просто… уверенность в своей правоте, в своей картине мира. Будто этот Готофуриду просто… не знал, кто она такая, почему все склоняют головы при её приближении.

Конечно, догадаться было несложно – и к тому времени, как начался их разговор, он уже сознательно притворялся, что он из местных. И всё же та смелость, с которой он говорил… могли ли быть местные способны на такое?

…а может, всё не так, и она спешит. Может, он просто очень сильный Мастер какой-нибудь не самой известной школы. Учитывая повязку на лице и ложное имя – это и вовсе может быть тайная школа, которая не хочет, чтобы кто-то прознал о её существовании, опасаясь, что появятся желающие завладеть их секретами.

Экзотично, конечно, но такое уже случалось пару раз; школы выходили из тени, лишь набрав силу и утвердившись в себе.

Так кто же ты такой, Аротуру Готофуриду? И что ты скрываешь?

* * *

Я медленно повертел в руках свою монтировку.

Нужно признаться, выглядела она и правда… стильно. Нелепо, конечно – как может быть нелепым только пожарный ломик с рукоятью от меча и пафосными светящимися рунами – но стильно. Эклектика в её простейшем – и топорнейшем – проявлении.

– Почему лом, кстати? – прозвучал вопрос со стороны Йоко. Я удивлённо поднял глаза на закутанную в белое фигуру.

– А?

– Почему лом, Готфрид? Из всех существующих видов оружия ты таскал с собой повсюду… лом?

– Хотелось бы заменить на меч или секиру? – хмыкнул я. – Не получится. Так сложилось, что сказать. И потом, разве лом – плохое оружие? Как говорится, против лома нет приёма. Особенно против магического лома.

Кстати, о магии. Когда я держал это приспособление в руках, их немного пощипывала. Сила утекала из меня… правда, буквально по капле, в дозах настолько незначительных, что это не ослабило бы меня.

И тем не менее.

Я вернул монтировку Йоко.

– Только не маши ей рядом со мной.

То, что сотворил их местных светлый жрец, напоминало… школьный научный проект, сделанный пятиклассником. Знаете, как та самая модель вулкана. Каркас из картона или папье-маше, раскрашен гуашью. Внутри – кока-кола, ментос и красная краска. Ужасно топорно, ужасно по-детски и совершенно непрофессионально.

Но, как и школьная модель вулкана, это… работало. Несмотря на нелепый внешний вид, ментос падал в колу, красная краска смешивалась, и кипящая лава извергалась на картонный каркас. Именно такое сравнение я мог бы привести, за неимением лучшего.

Жрец использовал то, что я сотворил с душой Вальтера, чтобы усилить эффект. Подобное тянется к подобному, верно? Вот и неочищенная Сила теперь тянулась к Силе очищенной, теряя на ходу следы скверны.

Впрочем…

– Мощности маловаты, – заметил я, когда монтировка снова оказалась в руках у Йоко. – Так тебе придётся пару лет махать ей в гуще боя, чтобы опустошить лимиты местных чемпионов – и то лишь при условии, что эти лимиты не будут пополняться. А они, поверь, будут.

– Что тут верить – и так всё очевидно, – закрытый шлем кивнул. – Ты можешь это поправить, Готфрид? Усилить эффект? Ведь это твоя монтировка и твоё заклинание внутри.

– Это не совсем заклинание, а скорее… – я поморщился. – Ладно, пока я не смогу.

Сила, заключённая во мне, имела две проблемы, и про обе я уже знал. Первая – это скверна, поражавшая её и медленно сводящая меня с ума. Если не избавиться от неё – всё закончится очень плачевно. И вторая – это ограничения. Ману, добытую подобным образом, можно было использовать либо на совсем простенькие фокусы – свет, звук, смена картинки в документах – либо на то, что касалось человеческого тела, живого или мёртвого.

Монтировка, увы, живой или мёртвой не была – она была куском металла с заключённой внутри энергией. И, сколько бы Силы я в себя не вернул, сколько бы теоретических знаний о том, что нужно сделать, не хранилось в моей голове – пока я ничего не мог с этим поделать.

– Подумаю на досуге, что можно сделать, – заключил я. – Но какой именно у вас был план до того, как ты встретил меня? Просто собирать энергию?

– Батарейка с мощным зарядом пригодится всегда.

– Это всё ещё моя батарейка, – заметил я.

– Хочешь забрать её себе? – в голосе Йоко послышался какой-то странный смешок.

– Нет, подержи пока у себя, – щедро позволил я. – На время турнира, как минимум. Так… зачем вам эта батарейка? Ваш шаман планирует что-то конкретное, или просто, как истинный хомячок в душе, любит обильные запасы?

– Он не шаман, – глухо прозвучало из-под шлема. – Он жрец.

– Насколько помню, по твоим же словам, вера во всевозможные светлые силы была бесконечно далека от твоего мировоззрения, Йоко, – заметил я, наклонив голову.

– Да, – согласилась фигура напротив. – Я не верю ни в богов, ни в демонов…

– А вот последнее – зря.

– …но если какие-то твари из развитого мира творят эту дичь с жертвами и ритуалами боли, то мне плевать, каким словом называют их местные.

– Подумаешь, какие мы благородные, – хмыкнул я. – Общение с этим вашим Джебедайей явно не прошло для тебя даром.

– Иди нахер, Готфрид.

– Как патерналистически, – заметил я.

– А знаешь, ты прав. Иди на пик гендерной нейтральности.

– Всё равно отдаёт чем-то фрейдистским, – вздохнул я.

– Я не верю во всю эту мифологию, – последняя моя подколка намеренно игнорировалась Йоко, – но местные верят и искренне сражаются со злом.

– И ты хочешь их поддержать?..

Короткая пауза. Затем пожимание плечами в небрежном и слегка циничном жесте.

– Ну… нужно же нам с Ральфи и Эмбер чем-то убивать время, пока ты думаешь, как вытянуть нас обратно, Готфрид.

Справедливо.

* * *

Следующие два боя прошли для меня куда легче и быстрее, чем первый, с дуболомом Шином – но при этом куда менее зрелищнее. Нет, я старался поддержать созданный стиль и каждый раз сделать что-нибудь яркое – но что выдумаешь, когда противник особо не старается?

Народу на трибунах слегка поубавилось – видимо, не все могли позволить себе провести в праздности целый день; как говорится, кровавые мужики кровавыми мужиками, боевое гуро боевым гуро, а работа по дому сама себя не сделает.

Впрочем, толпы оставалось всё ещё достаточно, чтобы орать, свистеть и живо реагировать на всё происходящее.

Особенно среди всего этого выделялись ложи местной аристократии. Расположенные ближе всего к аренам – опасно близко, сказал бы я – они позволяли знати не только видеть всё происходящее в подробностях, но и давать ценные советы, что так полезны во время боя, конечно же.

Первый мой противник из оставшихся двух был молодым парнем, чьё имя я не запомнил. Его школа – Школа Марионеток Плоти, как можно быстро понять по названию, концентрировалась на том, чтобы брать под контроль тела своего противника и управлять его движениями. И, нужно сказать, выйди против этого парня кто-то менее опытный – он бы имел все шансы победить.

Но, во-первых, как я и сказал, мой враг был парнем молодым. А значит, не таким опытным, как иные адепты этого замечательного гуро-учения. А во-вторых – это только против лома нет приёма, а против попыток захватить чужое тело очень даже есть.

Нет, он действительно захватил в плен мои конечности и даже управлял ими… Схватка с ним принесла мне немало неприятных моментов, конечно, но – ни одного по-настоящему опасного. Дело в том, что для управления моими руками и ногами ему нужно было совершать те же движения.

Вот и слабость этой школы. Когда твои собственные руки сводит судорогой, движения получаются вовсе не такими ровными, верно? В итоге оттуда, с трибун, всё выглядело ровно наоборот: я бью туда, куда захочу, а мой противник беспорядочно дёргает руками и падает на песок. Продолжался этот кукольный театр ровно четыре с половиной минуты, после чего я чуть не отрубил парню ухо и отпустил с миром.

Второй моей противницей была особа женского пола, но настолько, ээээ… увесистая и солидная, что называть её «девушкой» или даже «женщиной» не хотелось. Матроной, может, дамой.

Эта закованная в броню тётенька относилась к самой пакостной из местных школ – Школе Блаженной Боли. Здесь всё понятно: бей впятеро больнее, чем все, причиняй боль на расстоянии, и будет тебе счастье.

Что ж, я мог бы просто вырубить её простым и безыскусным способом. Терпеть боль? Ха. Вы говорите о человеке, побывавшем в Лимбе, проведшем там несколько дней и вернувшемся. Терпеть боль я научился уже очень давно.

Но мне хотелось сделать шоу, и я сделал его. Вначале – обман зрителя; на глазах у изумлённой, притихшей толпы я позволил противнице «поломать» меня точными ударами, старательно изобразив перелом всех конечностей. Когда управляешь изменениями собственного тела – это совсем не сложно.

Матрона и сама изумилась, увидев эффект от своих ударов. Видимо, она и не подозревала, что может быть настолько успешной. Но не успела она возликовать о своей победе, а трубы – вострубить, как я понялся вновь.

Изломанный. Неправильный. Вывернутые конечности наносили удар за ударом – в таком положении, что, будь они на самом деле сломаны, это доставляло бы мне адскую боль.

Но криков боли не было. Был смех – злорадный и негромкий.

…в общем, шоу удалось, и трибуны, уже приготовившиеся было сбросить меня с пьедестала героя сегодняшнего дня, вновь ревели в экстазе, вознося моё имя и мою силу.

Так окончился для меня первый день Гранд-Турнира в славном городе Тансон.

* * *

Первый турнирный день был закончен, и Ино Сонним покидала свою вип-ложу. Ей предстояло многое обдумать, ну, а смотреть на то, как дерутся ученики и подмастерья, ей было попросту скучно.

Если честно, то и большинство местных Мастеров дрались… скучно. И даже не обязательно они были слабаками – просто в них не было нотки фантазии, выдумки. Не было изобретательности чокнутого убийцы. Они были эффективными и скучными, как полено.

Лишь немногие могли не только продемонстрировать свою силу, но и… устроить из боя зрелище.

Впрочем, были и удачные исключения. И среди них можно было выделить двоих – Сун Ли, сына местного князя, и загадочного Аротуру Готофуриду в алом плаще. Ино даже на какой-то миг поверила, что в том, третьем бою он повержен, что противница из Школы Блаженной Боли сумела искалечить его так, что он вылетит из турнира… поверить – и разочароваться в нём. Почти.

В последний момент, когда её вера в этого бойца, пожалуй, почти умерла – произошло воскрешение, и Аротуру Готофуриду восстал.

Это было поистине неожиданно – и безумно красиво. Как симфония боя, сыгранная на сломанных костях и пролитой крови. Аротуру бил переломанными руками и смеялся; безумным, злобным смехом. И, пожалуй, впервые за весь день, глядя на этот бой – на то, как рождается ужас в глазах его противницы, как всё больше и больше искривляются кости Готфрида, не прекращая шквал ударов – Ино Сонним почувствовала экстаз болельщика.

Она видела слишком много боёв; она сама была Мастером запредельного уровня. Ничего не могло её впечатлить…

Но эта сцена – всё-таки сумела.

…она быстро спускалась вниз с трибун. Охрана шагала по обе стороны от неё; люди почтительно замерли, склонив головы ниже плеч, но Ино Сонним не было дела до черни.

В турнире участвовали одиннадцать человек, что скрывали свои имена и школы, и ещё двадцать три Мастера, неизвестных или малоизвестных местным. Все остальные под подозрение попасть не могли.

Что до этих, то… Восемнадцать – больше половины – вылетели уже сегодня, в первый день, и две трети вылетевших стонали от тяжёлых травм. Нет, это не они; мать сказала искать среди победителей.

Конечно, конечно. Аротуру – первый, кто приходит на ум, и тому есть причины. Но… не стоит делать скоропалительных выводов, верно?

Ино вышла из здания арены и уселась в свою карету, но приказа трогаться с места пока не давала; стража так и стояла, ожидая слов или жеста. Но Ино молчала, задёрнув занавеску.

Ей нужно было всё обдумать в одиночестве.

Оставшиеся шестнадцать Мастеров… десяток сражался на довольно среднем уровне. Ладно, их можно отбросить – если не до конца, то хотя бы на время, пока что-то не станет ясней.

Итого, всего шесть человек, которых она прямо сейчас могла бы заподозрить.

Аротуру Готофуриду? Ну же. Она ведь чуяла, что это он, внезапный и неожиданный фаворит турнира, который взялся из ниоткуда, который не боялся заговорить с ней первым…

Ох. Она просто под впечатлением от этого бойца. Он сильный, яркий, а главное – он неожиданно сильный и яркий. Но если она пойдёт по ложному следу, привлечённая этой яркостью – не будет ли это стоить ей времени?

Если мыслить трезво – отбросив восторги по поводу умений Аротуру Готофуриду и его неповторимого стиля – то был ещё один Мастер, который подходил на роль врага Великих Мастеров куда лучше.

Намного лучше, если вдуматься.

Эти повстанцы, «Светлые». Даже само слово говорило об этом! Белые одежды, неизвестное никому имя, закрытый шлем. Всё словно кричало о том, что этот человек неотсюда.

Фигура укутанная так, что даже пол бойца был неясен. Оружие, невиданное прежде – будто принесённое из иного мира.

И, самое главное… эффект от этого оружия.

Ложа Ино располагалась близко к арене, и во время третьего, последнего тура она смотрела на драку Мастера Йоко Шин практически в упор. А потому не могла не ощутить медленного оттока Силы.

Это было тонкой струйкой, вытекающей из моря, не более. Но… всё-таки это было. На что там жаловались Великие Мастера? На то, что кто-то лишил их обеда, перенаправив куда-то не туда души от жертвоприношения?

Долой эмоции. Аротуру Готофуриду – просто очень умелый боец, чей уровень владения собственным телом потрясает воображение, и к тому же остроумный и смелый. Но всё-таки – не больше этого.

А вот Белый Мастер, точно так же появившийся из ниоткуда и скрывающий и лицо… Или появившаяся? Не поймёшь. Хоть бы голос услышать, а то совсем неясно.

В общем, этот экземпляр по всем признакам тянул на пришельца из неотсюда и адепта так называемых Светлых Сил.

«Если окажется, что я всё-таки ошиблась – то Аротуру Готофуриду будет следующим в очереди на проверку», – подумала Ино Сонним – и отодвинула занавеску кареты.

Для стражи было задание.

Глава 17

Удар.

Моё лицо скривилось в болезненной гримасе; ох, это было больно.

Ещё удар. Враг не останавливается и жалость ему тоже незнакома; да почему всё так плохо-то?

Ох, блин. Какой позор. Новый удар достигает цели не встретив никакого сопротивления – и вот он, исход боя…

…и это мой ученик?

Джиан падает на пропитанный за день кровью песок. Бой проигран. Ох; я откидываюсь на спинку сидения и накрываю ладонью лицо.

Господи, как стыдно-то. И это убожество – мои ученики.

Хорошо, что я здесь инкогнито и никто не знает о том, что я с ними. После сегодняшнего блестящего выступления на арене, которое вызвало бурю восторга на трибунах, опуститься до такого…

Чёрт, я хреновый учитель. Или они бездари и идиоты. Возможно, то и другое. Но мне и правда нужно дать им пару уроков. Не то, чтобы меня всерьёз волновало их будущее или то, какое образование они получат – даже войдя в образ учителя, мастера Муна, я прекрасно помнил, что это лишь прикрытие.

Но… нельзя же ТАК позориться! Нет, пару уроков, и пусть они хотя бы бить научатся.

* * *

Мы погрузились в повозку. Будь моя воля – погнал бы их пешком, но три сломанных ноги на семерых – это как-то многовато. Итого, четверо шли рядом, трое ехали, сидя возле меня.

Из семерых учеников пятеро проиграли всухую, настолько позорно, что мне хотелось рыдать, глядя на их жалкие потуги. Кажется, в Хончи до моего появления вообще не задумывались об образовании для детей!..

Нет, они не были слабаками. Развитая мускулатура, какие-то зачатки боевых искусств… Но всё это настолько блекло рядом с умениями их противников, что… Комментарии были излишни.

Итак, пятеро продули. А что же оставшиеся двое?

Юнджи тоже проиграла. Но, по крайней мере, дочери наместника хватило сил, умений, а главное – стиля сделать это изящно и даже красиво. Её поражение нельзя было назвать иначе, чем достойным поражением после достойной схватки – в то время как другие вызывали совсем иные, куда менее лестные ассоциации.

Единственным же победителем в схватке оказался… Джунсо Мо! Тринадцатилетний пацан, которого изначально не хотели брать в турнир вообще, внезапно для всех – и для меня в первую очередь – проявил такую ярость, что я даже начал его уважать.

Правда, меня грызло подозрение, что кто-то из организаторов, пожалев «малолетку», поставил его в пару с таким же слабым противником. Да и ногу он тоже сломал, аж в двух местах. Но и после этого, со сломанной ногой, смог повалить противника на землю и даже не избить его, а банально отмудохать. Любые другие слова здесь были бы… неподходящими.

Именно об этом и шла речь в карете.

– …тогда я вспомнил вас, учитель! – несмотря на боль от переломов, глаза у пацана горели. – Ваши удары, когда она переломала вам руки… И подумал, что это ерунда по сравнению с какой-то ногой, и главное – сила воли…

Ого. А это приятно – вдохновлять людей на невозможное. Мои «переломы» были практически безболезненны, но знать об этом пареньку не стоило.

– Приедем – посмотрю, скорее всего, получится залечить твои кости, – прокомментировал я. – Посмотрим, как ты справишься завтра, во втором раунде.

– А я? – осторожно уточнила Чон, которая тоже хромала на одной ноге. – А мы?

Сидящий рядом с ней Тэмин закивал.

– А вы продули, – отрезал я. – Безбожно и позорно. Даже если я вылечу вам ноги – в следующем бою произойдёт то же самое. Так что ищите себе костыли, я не буду возиться с неудачниками.

Жестоко? Вполне. Зато педагогично. Ну, по крайней мере, так мне казалось.

– Но, учитель, – взвыл Тэмин – не столько от отчаяния, сколько от того, что у него была повреждена ещё и челюсть, – а как же наши тренировки?

– Наши тренировки, как я посмотрю, находятся в настолько зачаточном уровне, что вас ещё гонять и гонять, – заметил я. – Я для вас и хромоногих занятие найду, поверьте.

И все заткнулись.

В другой день они, конечно, начали бы возмущаться. Осторожно – мой нрав и мои кулаки были им хорошо знакомы – но настойчиво. Мол, я их третирую (да, это действительно так). Мол, занимаемся уже столько времени, а основными изученными навыками являются уборка и готовка (и это тоже так, хотя чего ещё можно добиться за неполных две недели?).

Но сейчас все молчали, и я отлично понимал, почему так происходит. Мой авторитет в их глазах после сегодняшнего вырос до небес. Сильным – не возражают, а я доказал, что силён не только рядом с малолетними обалдуями, но и… с такими, как Шин или та объёмистая матрона.

Что ж – то ли ещё будет.

* * *

Экипаж подъехал к воротам дома; те из детишек, что шли пешком, уже зашли внутрь… и я услышал удивлённый возглас Юнджи.

– А?..

Отлично. Всё работает как нужно, и мне не придётся ни бросать легенду, ни убивать тебя, девочка.

– Юн? – вылезя из кареты, я увидел, как девушка быстро шагает к своему телохранителю. – Где ты был весь день?

Фигура, завёрнутая в плащ с капюшоном, шевельнулась и оторвалась от стены.

– Я был с вами, госпожа, – заметил Юн. – Почти всё время. Лишь вернулся немного раньше, чтобы проверить, что здесь всё в порядке.

Говорить за покойника – самое сложное, и то, что воротник скрывал разрез, а голова держалась буквально на честном слове, простоты этому процессу не прибавляло. Но у меня был опыт, а потому выходило сносно.

На этот раз. Через день-два он начнёт слишком сильно пахнуть, да и внешне станет ясно, что что-то не так.

– Ваше сражение, госпожа, – сообщил «Юн», скрещивая руки на груди. – Вы уверены, что хотите продолжить участвовать в турнире?

Чтобы Юнджи сама не захотела видеть Юна возле себя – он должен её оттолкнуть. Я улыбнулся, глядя со стороны, как нахмурилась девушка.

– Да, уверена, – отрезала она. – Если ты думаешь, что мне больше пойдёт так и оставаться слабой, чтобы вечно пребывать под чьей-то защитой…

– Я не думаю так. Но это может быть опасно. Поглядите на ваших товарищей.

– Они все живы! – вспылила Юнджи. – А сломанная нога или ребро – не катастрофа, а обычное дело для того, кто хочет стать сильнее!

– Госпожа, я лишь предложил.

Я всегда знал, как вывести людей из себя.

– Знаешь, что! – Юнджи поглядела на своего телохранителя в упор, снизу вверх. – Чем давать идиотские советы, лучше держись, как и до этого, в тени.

Отлично. Этих-то слов я и ждал.

– Как прикажете, госпожа, – пожал плечами Юн, отступая назад и скрываясь в доме.

Следующие пару дней она не удивится его отсутствию. Сама же приказала! А потом…

…потом будет потом, и за это время обязательно произойдёт что-то новое.

– Учитель, – меня нагнал ковыляющий на одной ноге Джунсо. Он опирался на какую-то палку, сломанная нога волочилась за ним, почти не касаясь земли, но лицо мальчишки сияло, – вы расскажете, как сделали ту штуку?

– Какую именно? – обернулся я на него.

– Когда превратились в это… с чешуёй и когтями…

А, вот оно что. Самое эффектное из трёх моих выступлений всё не давало ученикам покоя.

– Вы научите нас этому? – переспросил он.

Я пожал плечами.

– Этому не научишь за пару дней. Впрочем… я могу дать пару уроков.

У меня было благодушное настроение, и к тому же, я не собирался этой ночью покидать дом. Во-первых, я был измотан – и турнирным днём, и прошлыми ночами. Нужно же и мне когда-нибудь выспаться!..

А во-вторых… с Силой нужно было обращаться с осторожностью. Пока ещё это я использовал её, но что, если вскоре она начнёт использовать меня? Обратиться в то, что я ненавижу больше всего на свете, мне вовсе не хотелось. Эту ночь я хотел использовать, чтобы разобраться в себе и понять, почему всё работает не так, как я задумал.

Ну, а заодно… рассказать что-нибудь детишкам. Может быть, это честолюбие, но мне нравится, когда на меня смотрят такими глазами и ждут откровения.

* * *

– Госпожа.

Стражник говорил, не поднимая головы, стоя на одном колене и уперев взгляд куда-то роскошный ковёр, устилавший пол её покоев. Понятно, что таковы правила… но Ино Сонним всё равно не могла избавиться от ощущения, что он разглядывает замысловатый узор на ковре.

– Говори, – велела она, изучая свой маникюр.

– Мы проследили за Белым Мастером. Он поселился не в гостинице, а в доме одного из горожан, местного торговца тканями.

Занятно. С чего это торговцу тканями предоставлять жильё случайному рыцарю?

– Он сейчас там? – осведомилась Ино.

– Так точно, госпожа. Трое людей следят за домом.

– Пусть следят тщательнее. Мы всё ещё не знаем, как Белый Мастер выглядит под всеми этими тряпками и своим шлемом, не пропускайте никого.

– Я так и велел им, госпожа.

– Что ж… – Ино поднялась с места. – Действовать нужно тихо и осторожно.

Можно, конечно, было бы вломиться в этот дом. Можно было бы прижать лицами к стене всех его обитателей, окружить Белого Мастера – поди, не отмахался бы своей странной дубинкой, если направить на его шею сразу десяток клинков – и сделать всё силой.

Вот только если Белый Мастер всё-таки не тот, кого они ищут – настоящий некромант узнает о произошедшем и всполошится. Сложно быть… той, кого узнает кто угодно и где угодно.

– Выдвигаемся туда, – приказала Ино Сонним. – Переоденьтесь в гражданское.

Возможно, ей самой не нужно было делать этого, но…

За всю свою жизнь Ино ещё никогда не пыталась слиться с толпой и сесть в засаду. Ей было попросту интересно.

* * *

– Госпожа.

Стражники узнавали её – ну, разумеется – даже сквозь простой и неброский наряд; взгляды упирались в землю.

– Туда, туда смотрите, бестолочи! – вспылило Ино шёпотом. – Не упускайте их!..

– Из дома никто не выходил, госпожа, – с почтением доложил один из стражников; остальные молчали. – Все внутри.

Ино попыталась вглядеться в тускло освещённое окно, но увидела лишь силуэты голов за тонкой занавеской.

– Перестраховываются… – пробормотала она.

Ох. Едва ли кто-нибудь, кто мог бы заметить их со стороны, стал бы смеяться – не посмел бы – и всё-таки это выглядело смешно. Дочь Матери Рока и её телохранители ховаются под забором, стараясь слиться с местностью…

– О чём они там говорят? – Ино прислушалась.

– Мы… не очень поняли, госпожа, – смущённо признал стражник. – Разговоры ведутся странные, и слова какие-то непонятные.

И… пожалуй, что да. Ино могла расслышать, что говорили в доме, но вот понять…

– Концепция гендера, – заключал голос, – это всего лишь костыль для навязывания обществу шовинистически-патриархального паттерна поведения, и это становится очевидным, стоит хоть немного об этом поразмыслить. Там, где традиционная устаревшая мораль до сих пор определяет судьбы людей, ни о какой свободе и равноправии не может быть и речи…

– Но это же… – судя по тону, собеседник и сам не до конца понимал, что несёт его оппонент. – Так как же выходит… тут ведь…

– Да что конкретно непонятно? Это же так просто!

– Но, стало быть, если ты говоришь – вот, всё зло от этих гендеров… Так ведь как от них избавиться, если даже понять, кто они такие, не выходит, и видеть я их в глаза не видел…

– Так ты и не слушал, – вмешался третий голос. – Сказали же тебе: не в гендерах дело, а в этом… в патриархальности! Власти патриархов Тёмной Церкви, стало быть!

– Молчи, баба! – взревел голос хозяина дома, и тяжёлый кулак врезал по столу так, что вздрогнула посуда. – Не видишь – я с гостем беседы веду, а ты не лезь! Ужин ещё не готов, а уже лясы точит!

Голос торговца тканями вновь стал из гневного – заискивающим:

– Так что там за это… как его… гендерное равноправие? Может, жить-то с ним и сладко было бы, да где его взять-то?

Ино помотала головой. Ну и ересь… однако кое-что было понятно сразу: разговоры велись вполне себе бунтарские, а гость знал слишком много странных вещей, чтобы быть просто заезжим Мастером.

– Госпожа, – подал голос стражник, – они там и про Светлых говорили.

– Про Светлых? – Ино подняла бровь.

– Вроде получается, что этот Белый Мастер – из Светлых, и его прислали сюда с каком-то заданием, – отозвался солдат.

– Так, – становилось ещё интереснее. – А торговец?

– Надо полагать, их связной в этом городке.

Резонно. Ино сощурилась, глядя на движущиеся за занавеской головы.

– Ладно, – распрямилась она. – Надоело. Заходим внутрь, торговца и его семью убить, Белого Мастера взять живым. Но делаем всё тихо – чтобы даже ближайшие соседи ничего не услышали!

Тансон – некрупный город (в этом маленьком королевстве даже столица не так уж и велика), но всё-таки достаточно большой, чтобы никто не удивился убийству каких-то обывателей в их доме. Если – если всё-таки! – настоящий некромант не Белый Мастер, то он и не подумает обратить внимание на подобную новость.

– Наносите раны погрубее, – добавила Ино стражникам. – Чтобы походило на нападение разбойников.

Она хотела добавить, чтобы забрали из дома что-нибудь ценное, но осеклась. Нет, это уже перебор. Выглядит так, как будто она… боится этого некроманта? Нет уж, перестраховаться – хорошо, но нужно знать меру.

Её люди были действительно мастерами своего дела, быстрыми и безжалостными. Дверь дома отворилась практически бесшумно; пара тихих вскриков, что-то тяжёлое падает на пол… звуки, разумеется, есть, но никаких истошных воплей и громкого треска. Подумаешь – обычные звуки бытовой жизни.

Никто ничего не заметит.

* * *

Белый Мастер молчал, презрительно глядя на Ино.

Или молчала. Лицо было настолько… странным, что угадать пол этого существа у Ино не получалось, как она ни вглядывалась. Не начинать же допрос с этого!

Но такой взгляд – что-то новое. Кажется, она не ошиблась, и Белый Мастер действительно замешан в том, что здесь происходило.

Ино повертела в руках его оружие. Странная штука, но… в ней чувствовалась магия, мощь. От одного лишь прикосновения становилось ясно, что это не просто железка, а нечто большее. И при этом – ни капли крови и ни крошки кости.

Местные Мастера усиляли оружие совсем иными способами. А значит…

– И когда начнём допрос? – голос звучал насмешливо… и тоже непонятно. Слишком высоко для мужчины, слишком низко для женщины, где-то посередине.

– Подождём до утра, – Ино мягко улыбнулась милой улыбкой. – Я хочу спать, знаешь ли. К тому же… к утру ты как раз дозреешь.

Удивительно, как развязывает язык ночь в пыточной камере.

Глава 18

Эта война – а иначе, чем войной, он не мог это назвать – наверное, не имела смысла.

Не так Джебедайя Мерсильер представлял себе путешествие в Россию и то, что здесь случится. Не так видел международную реакцию на исчезновение трёх его товарищей по Лиге Плутающих, похищение ещё одного и ранения, нанесённые ему самому.

Но иметь дело приходилось с тем, что было – а сдаваться Джебедайя не привык.

– Дорогие братья и сестры, – начал он, глядя прямо в объектив веб-камеры и постаравшись придать своему лицу привычное одухотворённое выражение. – Скорбь по нашей утрате не отпускает меня уже две недели. И хотя уныние – смертный грех, очень сложно в столь тяжкий час не поддаться этому греху.

Одни пастыри искренне веруют в то, что говорят. Другие – давно разуверились или не верили никогда вовсе, и для таких проповеди и молитвы – лишь способ заработать денег или внушить доверчивым прихожанам нужную мысль.

Джебедайя, похоже, относился сразу к обоим видам. Он, несомненно, верил, и верил искренне, усердно и неподкупно. С другой стороны, те проповеди, что он читал сейчас на своём ютуб-канале, были ничем иным, как способом достичь цели.

– Я постоянно молюсь Господу о благополучном исходе, – продолжал он, складывая руки в молитвенном жесте, – но всё-таки каждый новый день по капле изымает из меня одну из трёх главнейших Божьих добродетелей – надежду.

А вот это тоже чистая правда. Надежды в нём почти не осталось – только упрямство. Вероятнее всего, никто из троих – ни Эмбер, ни Йоко, ни Ральф – не вернутся живыми. Но сдаваться – нельзя, пока виновный не будет наказан.

– И хотя я верую: Господь слышит мои молитвы, но в то же самое время скорблю я о том, что люди к моим словах глухи, – Джебедайя склонил голову.

Вести проповедь было легко; слова, знакомые и практически естественные, лились ровно, спокойно. Это было привычное занятие, да и… положа руку на сердце, люди, которые слушали его – последователи Церкви, члены гильдии «Во славу Иисуса» – не их тех, что будут вслушиваться в его слова и обращать внимание на мелочи. Они слышат главное, и их религиозный пыл делает всё остальное.

С ними было легко. А вот с остальными…

Все трое Плутающих пропали около двух недель назад – через два часа после скандального интервью. Джебедайя поднял тревогу сразу, как мог. Он ожидал чего угодно – ноты протеста, международного скандала!.. Того, что в Санкт-Петербург приедут юристы, военные, политики, Плутающие. Что Крейна схватят и будут судить, или, по крайней мере, станут расследовать загадочные события последних дней…

Ничего этого не произошло.

Нет, юристы и правда связывались с ним. Юристы Крейна. Они сообщили, что господин Крейн расторгает все партнёрские отношения с ним и Старс-эн-Страйпсом; что он предупреждает о последствиях публичных бездоказательных высказываний…

Затем ему позвонили из дома, из Америки. Начальство – те, кто курировал Лигу Плутающих США – были недовольны его поведением. Он сорвался – а это с ним происходило редко, уж поверьте. Он орал в трубку словами, недостойными добродетельного христианина, о том, что трое сильнейших Плутающих – Эмбер Кросс, Йоко Шин и Ральф ван Дольф – пропали без вести, и это вина Майкла Крейна, что это удар по престижу страны, что Крейн не остановится…

…бездоказательно. Так они сказали. Бездоказательно и крайне сомнительно. О, они успокоили его – «Америка это так не оставит!» Надейся и жди, как же… прошло две недели, и всё, что они сделали за это время – это связались с Крейном и принесли ему официальные извинения.

Он остался здесь – добровольно, за свой счёт, переехав в отель подешевле и поменьше. Он дал обет не уезжать, пока не добьётся результатов. Но как их добиться, когда из VIP-персоны ты превращаешься в безумца?

Проповедовать среди членов Церкви. Может, если там, дома, кто-нибудь немного пошумит с плакатами, до начальства дойдёт, что дело серьёзнее, чем они думают?..

– И потому я снова призываю вас – расскажите ближнему своему о злобном демонопоклоннике, Майкле Крейне, и о том, что его технологии несут в себе погибель; о том, что ради сохранения своих тайн он смог…

…в дверь постучали, прерывая проповедь.

Нет, не так. Дверь буквально сорвалась с петель от двух колоссальных ударов – а затем, на третьем, распахнулась и с грохотом врезалась в спину. И на пороге показалась… Фигура в золотых доспехах. Светлые волосы, будто овеянные ореолом, чуть шевелились от бега; ворвавшийся глядел на него строго и укоризнено.

– Господи… – пробормотал Джебедайся по-английски.

– А? – не понял Люк, входя. – Не, это мы.

– Д-джебедайся Мерсильер? – следом за великаном в золотых доспехах в номер отеля сунулся молодой парень. – Вы должны нам помочь!

– Чего? – не понял Плутающий. – Ты ещё кто?

– Джеб! – Старс маячил где-то позади, но, не в силах протолкнуться через пробку в дверях, подпрыгивал, чтобы его заметили. – Джеб, я пытался их не пустить, но они вышибли дверь, и…

– Ясно, – Джебедайя тупо поглядел на монитор и осознал, что запись всё ещё идёт. Хорошо, что это был не прямой эфир, иначе вышло бы неудобно. Щёлкнув по кнопкам клавиатуры, он выключил программу – и только потом повернулся к вошедшим.

– Что тут происходит? – терпеливо, как и подобает праведнику, но в то же время настойчиво потребовал он.

– Если б мы знали, что тут происходит, – печально констатировал юноша, торчащий за плечом Люка и, кажется, застрявший там. – Если б мы знали.

* * *

– Неудивительно, что ваши власти прокатили тебя, – наморщила нос Герда Крейн. – Демоны повсюду, и в американском правительстве у них тоже есть свои люди.

– Может, уместней было бы сказать «свои черти»? – поправил Август Флетчер.

– Пофиг, – Герда даже не повернулась в его сторону.

Они так легко говорили об этом – о демонах, о том, что они заполонили мир и готовили своё вторжение…

Нет, конечно же, Джебедайя безусловно веровал в существование демонов как таковых. Если есть Бог, то есть, несомненно, и Дьявол – это стартовые условия задачи, иначе и не бывает. Но демоны, в его представлении, были где-то там, по ту сторону, в Аду или, на самый крайний случай – в Тумане. То, что они ходили среди людей, носили костюмы и вообще имели далеко идущие планы…

В общем, это шокировало.

– За двери придётся заплатить, – заметил Старс, входя в комнату. – Вы повредили косяк, и администрации гостиницы это не понравится.

– Мой отец – миллионер, – махнул рукой Флетчер. – Да и вы, кажется, тоже оба богатые, разве нет?

– Это не причина платить за сломанный вами косяк, – отозвался Старс на ломанном русском. – И вообще, то, что я торчу здесь – сильно роняет мои доходы…

– Ну так ехал бы обратно в Америку.

– Тогда Джеб даже поесть забудет в своём религиозном рвении!

Впрочем, Джебедайя не слушал их препирательств. В центре внимания для него были Люк – и Герда Крейн. Вот кто был действительно интересен.

Первый – пришелец из иного мира. Во всяком случае, если верить Артуру Готфриду, пропавшему вместе с его товарищами, и образу, распиаренному в СМИ. Для рыцаря в сияющих доспехах этот молодой человек слишком много… снимал видео в ТикТок, по мнению Джебедайи. Суета сует и тщета мирская.

Герда и того интересней. Дочь Крейна, но дело даже не в этом. Если всё то, что они рассказали – правда, хотя бы отчасти, то она…

Демон? Полудемон? Кем вообще можно назвать создание, сидящее напротив него и лениво жующее вегетарианский бургер? И не должен ли он, служитель Церкви, как-то реагировать на это – например, пытаться отчитать её, изгоняя беса, или полить её святой водой?..

Что-то подсказывало Джебедайе, что это не поможет – что-то, тянущее внутри и говорящее пессимистическим голосом.

– Ты же жрец Света! – настаивал Люк, наклоняясь к нему с высоты своего роста. – Ты же сам говорил, что Крейн – демонопоклонник!

– Я в более общем смысле… – начал было Джебедайя – и осёкся.

В каком смысле он на самом деле говорил это? Во что он верил до того – и во что верил теперь?

– Я много чего про него говорил, – вздохнул Джебедайя. – Но я имел в виду… переносный смысл!

– А он демонопоклонник в самом прямо смысле, прикинь? – отозвалась Герда. – И такая же сволочь, как они все. Ненавижу…

Он поднял бровь. На словах эта девушка была на стороне хороших – или тех, во всяком случае, кто считал себя хорошими. Но в ней было столько злости, столько раздражения… столько демонизма.

Ох. Одержимые демонами ведь существуют? Что положено делать в таких случаях? Европейские ханжи из Ватикана знают, наверное, но ему никогда не было по пути с ханжами из Ватикана.

Джебедайя продолжал переводить с одного своего неожиданного гостя на другого.

– Так чего именно вы от меня хотите? – осторожно уточнил его.

Нет, в общем смысле он понимал. Помощи. Им было попросту некуда идти, и они выбрали его за то, что он против Крейна в частности и против тёмных сил в целом.

– Ты Светлый Жрец, – вновь настойчиво и как-то упрямо повторил Люк. – Учитель пояснял мне.

– Учитель?

– Артур Готфрид.

Ох… Боже, да кто такой этот Артур Готфрид.

– Сын Крейна? – осторожно осведомился Джебедайя. На лице всех присутствующих отразилось чистое, недвусмысленное изумление.

– Чего-о-о-о? – протянула Герда.

Джебедайя пожал плечами; самообладание медленно возвращалось к нему. В конце концов, людям Господа в жизни приходится делать всякое – например, вступать в споры с разными фанатиками и скептиками – и в этом деле он в своё время неплохо поднаторел.

– Крейн сам так сказал моим товарищам, – отозвался он. – А ваш Артур это потом подтвердил – лично мне.

Август несмело поглядел на Люка.

– Может быть…

– Врал, – отрезала Герда. – Оба врали, каждый для своих целей.

– Артур никогда не…

– А может, Артур просто решил не разубеждать вас, смеха ради, – продолжала девушка. – Я наслушалась рассказов о том, чем он занимался раньше – это было вполне в его характере.

– Артур Готфрид – благороднейший из людей! – рявкнул Люк, уставившись на девушку и даже занеся руку в сторону рукояти меча. – Он никогда не лжёт и не…

– Тихо, тихо, тихо! – Август подорвался с места, пытаясь удержать рыцаря от кровопролития. – Мы все тебе верим, но Артур же вполне был способен на военные хитрости и всё такое?

– Нуууу… – поразмыслил Люк. – Да. Способен.

– Ну, вот это оно и было.

– Нравится вам тут возиться с ним, – фыркнула Герда. – Всё равно этого Артура здесь уже нет, и я сильно сомневаюсь, что он…

– Заткнись! – заорал Август, подскакивая уже к ней и взмахивая руками. – Иначе моему отцу придётся платить ещё и за разнесённый номер!

Герда лишь пожала плечами.

– Стоп, – Джебедайя, сидевший всю эту сцену молча, сощурился. – В каком смысле «Артура здесь уже нет»?

Артур пропал тогда же, когда и его товарищи. Тогда же и там же, если верить Старсу. А значит, если попытаться вытянуть из них информацию…

Как там этот парень сказал? Не обман, а военная хитрость. Это даже не грех, потому что направлено во спасение ближних своих.

– Нет – означает нет, святой отец, – в последних двух словах, произнесённых Гердой, сквозила лёгкая насмешка. – Мой папаша, если мы будем так его называть, отправил его в другой мир. Портальная установка осталась здесь, и, думаю, лежит где-нибудь у него в сейфе. Так что…

Она покосилась на Люка, который вновь нахмурился.

– Выводы путь каждый делает сами, – закончила она.

С Люком творилось что-то странное; его лицо как будто потемнело, покрылось облаком тьмы… Джебедайя уставился на него.

– Артур Готфрид, – Люк неожиданно заговорил густым и низким басом; его голос и до этого не был тонким, но сейчас стал совсем уж нечеловеческим, – ещё никогда не терпел поражения. Он может потратить на решение задачи время, но рано или поздно он…

– Ой, открой уже фан-клуб имени Артура Готфрида, – поморщилась Герда. – Может, он и вернётся, через десять лет, или двадцать. К тому времени Земля уже будет под демонами.

– В-вот именно, – Джебедайя попытался вернуть разговор в прежнее русло. Нужно было выжать из этих гостей максимум информации. Они несли всякую сомнительную чушь, ругались между собой, говорили то, во что сложно поверить… и тем не менее, если кто и мог привести его к правде, так это они. Дочь Крейна, ученик Артура Готфрида и…

…и какой-то парень. Сын миллионера, так он, кажется, сказал?

Именно в этот момент и заговорил Август.

– Послушайте, – обратился он к Джебедайе. – Мой отец не идёт открыто против Крейна, потому что опасается ответного шага. Но я могу поговорить с ним, попытаться убедить, выделить вам эфирное время…

– О, нет, – заметил Джебедайя, закрывая ноутбук. – Твой отец совершенно прав, парень. Я уже пробовал публично обвинять Крейна, и закончилось тем, что меня облепили юристы и заставили меня заткнуться. Возможно, Эмбер бы смогла… но не я.

– Так ты не поможешь нам, жрец? – проговорил Люк подозрительно, но уже снова обычным голосом. Да что с этим парнем такое? – Мы зря шли к тебе?

Джебедайя откинулся на спинку кресла.

– Старс, – уточнил он не совсем в тему, – как там дверь?

– Закрывается плохо, – кисло отозвался супергерой. – А точнее, не закрывается совсем.

Джебедайя пожал плечами.

– Тогда будь другом, встань у дверей и убедись, что нас никто не слушает.

Когда Плутающий выполнил его просьбу, он скрестил руки на груди.

– Итак. А теперь, – он посмотрел на Герду и Люка, – можете подробнее о моменте портала в иные миры и того, что хранится в сейфе у Крейна?

* * *

Прескотт посмотрел на Крейна. Тот сидел, невозмутимо глядя на компьютер, откуда шёл «в прямом эфире» разговор его дочери с Джебедайей. Было бы большой глупостью, по мнению Крейна, не напичкать гостиничный номер фанатика жучками – особенно учитывая, что оттуда постоянно велись проповеди о том, какой он плохой.

– А вот этого в плане не было, – заметил демон.

Крейн пожал плечами.

– Чего? Того, что они пойдут к Мерсильеру? Или что захотят украсть у меня портальную пушку? Не было, верно.

– Но вы спокойны.

– Герда там, и она вместе с Люком, – кивнул Крейн. – И в этой части пока что всё идёт по плану. Главное, чтобы никто другой не прикончил её… а Джебедайя, кстати, может решить.

– Понял вас, – серьёзно кивнул Прескотт. – Этого не произойдёт.

– Но вот если он попытается… – протянул Крейн. – Это сыграло бы на руку. Как думаете?

Весь план был импровизацией чистой воды. Понимали это демоны или нет, но никаких гарантий у Крейна не было, а маятник уже раскачался – не остановишь.

Но – эй! Майкл Крейн всегда был хорош в импровизациях. Не одному же Артуру Готфриду блистать в лучах славы.

Глава 19

Стук в дверь.

Я открыл глаза, собираясь с мыслями. Сколько времени?.. Судя по небу за окном – глухая ночь, и стучаться в двери в такое время могут только сумасшедшие, либо те, кому ну очень надо.

Если это те, кому ну очень надо… то пусть они и разбираются со своим нуждами, а я-то здесь при чём? Ну, а если сумасшедшие, то я тем более не санитар.

Я закрыл глаза обратно и перевернулся на другой бок. Я человек опытный и драться умею, но столько драк подряд и две ночи почти без сна вымотают кого угодно.

Стук повторился, и я понял, что там либо безумец экстра-класса, либо кому-то очень-очень надо. Ох, а это точно в наши ворота? Отсюда не разобрать, стучали-то во внешние ворота, а не в дверь. Но, судя по направлению – всё-таки к нам.

Чёрт. И принесло же.

Я помотал головой. И ведь только-только заснул!.. Да и сон снился хороший. Воспоминания о той гулянке шесть лет назад…

Стук не унимался. Хм. А что, если там – сумасшедшие, которым очень надо? По моему скромному мнению, худшее из сочетаний.

А затем стук раздался уже непосредственно в дверь моей комнаты. Нет, ну это уже наглость, кто вас впустил?!

– Кому не спится в ночь глухую? – заорал я, подрываясь с кровами в одних трусах.

– Учитель, – раздался снаружи голос Хёнсо Мо, – там кто-то стучится в наши ворота!

Спасибо, гений, я догадался.

– Я слышу, – отозвался я.

– Вы откроете им, или…

Я закатил глаза. Нет уж, назад дороги нет. Если тебе начали стучать в ворота в три часа ночи, то совершенно очевидно одно – стучащие не уйдут, пока ты их не впустишь. Ну, или не вышвырнешь вон. Разница, если вдуматься, только в направлении.

Накинув на себя то, что попало под руку, я распахнул дверь своей комнаты. В коридоре уже собрались все ученики, обладавшие целыми ногами и способные передвигаться без костылей; видимо, они тоже были обеспокоены рвущимися к нам сумасшедшими, я же…

Я, если отбросить колкости, понятия не имел, кто мог припереться ко мне посреди ночи и кто вообще знал этот адрес. И если так вдуматься, это… настораживало.

– Оставайтесь в доме, – велел я, прикидывая, стоит ли брать меч или же я, в случае чего, отмашусь руками. – Я выйду и посмотрю, кто там.

Ученики не спорили, но и по комнатам расходиться не спешили. Они стояли, обеспокоенно глядя в окно.

– Что там, видно что-нибудь? – осведомился я, беря в руки меч.

– Двое, – проговорила Юнджи. – Мужчина и женщина, остальное видно плохо.

Двое, мужчина и женщина. Легче не стало, и я потёр лоб. Нет, боевые мои рефлексы были достаточно хорошо отточены, чтобы даже среди ночи я мог отбиться от нападающих, но вот соображалось в таком состоянии туговато. Кто это может быть?

– Если они перепутали мой дом с церковью и пришли, чтобы повенчаться, я за себя не отвечаю, – пробормотал я; мои слова были заглушены очередным грохотом. Эти двое, похоже, были полны решимости разбудить меня.

Заткнитесь к чёрту, я иду!

Стараясь держать меч так, чтобы его не было сразу видно – большинство местных сделали бы наоборот, но я всегда предпочитал угрозе элемент неожиданности – я сбежал вниз и вышел из ворот. За ними действительно виднелись два каких-то силуэта; вот мужчина – он был выше – занёс руку…

– Ещё раз постучишь, я тебе руки оборву! – заорал я через весь двор. – Ночь на дворе, а ты всех перебудил!

– Готфрид, – раздался от ворот такой же громкий голос, – нужно поговорить. Срочно.

Я чуть не застонал. О, чёрт!.. И как же меня угораздило так угадать? Сумасшедшие, которым очень-очень надо. Это были именно они.

* * *

Ральф хотел что-то сказать, но я наставительно поднял палец вверх, призывая его замолчать. Они с Эмбер сердито зыркнули на меня глазами, но всё-таки заткнулись.

Я прислушался. Детишки подслушивают, конечно. Любой бы подслушивал на их месте, просто из любопытства. К учителю посреди ночи приходят какие-то странные люди, чего-то хотят, у учителя какие-то секреты с этими странными людьми…

Пусть подслушивают, не страшно. Главное – чтобы они ничего не услышали.

Тело Юна – я ещё не успел отправить зомби куда-нибудь далеко, и сейчас это мне пригодилось – стояло у самых дверей столовой, в которой мы закрылись, отсекая возможность припасть к этим дверям ушами. Я заставил зомби чуть покачиваться, имитируя дыхание, и зыркать на детишек из-под капюшона; в остальном – освещение было тёмным, и я надеялся, что мне не придётся повторять этот фокус при свете.

– Говорим тихо, – проинструктировал я. – Вы и так подняли шум на несколько кварталов и переполошили моих учеников.

– Учеников? – вскипела Эмбер. – О чём ты говоришь, Готфрид? Ты хочешь сказать, что правда учишь этих ублюдков…

– Мастер Мун, – вежливо улыбнулся я девушке. – Называй меня «мастер Мун», пока я тут.

– Ты, похоже, слишком вжился в образ, Готфрид, да и устроился непло…

– Слишком срочное дело, – оборвал её Ральф, поднимая руку. – Го… Мун. Нужна твоя помощь, и это срочно. Йоко.

Ох. Так и знал, что раз ко мне припёрлись эти двое, значит, дело в Йоко.

– Что на этот раз? В Тансоне объявлен первый парад сексуальных меньшинств и он назначен на завтра? – съязвил я.

Эмбер поглядела на меня так, будто хотела придушить.

– Мы должны были встретиться в час ночи, – пояснил Ральф. – В доме у местного агента Светлых. Но когда явились туда – увидели только трупы агента и его семьи, лёгкий разгром, и… никаких следов Йоко.

Я помолчал, обдумывая сказанное. Звучало интригующе, да уж.

– Монтировка? – уточнил я зачем-то.

– Пропала, – отозвался Ральф.

– Отлично, вы снова просрали моё имущество. Нужно было ещё днём забрать её у Йоко.

– Ты знал про… – изумилась Эмбер.

– Увидел Йоко вчера на турнире. Поговорили, обменялись информацией…

Во взгляде Плутающей на мгновение зажёгся огонёк подозрения.

– …но к вырезанию чьих-либо семей я отношения не имею, – закончил я.

Огонёк лишь прибавился, но Эмбер пока молчала.

– Хвоста нету? – уточнил я, переводя взгляд на Ральф. – Если бы я убил одного агента Светлых и взял в плен другого, то я бы оставил на квартире слежку.

– Это же средневековье, – фыркнула Эмбер. – Тут до такого ещё не доросли!

– В том-то и дело, что это средневековье, а не сериалы на Нетфликс, изображающие его, – отозвался я. – Я жил в таком мире двадцать лет. Я знаю, на что способны местные, и не нужно их недооценивать.

Я выглянул в окно, пытаясь определить, не привели ли мои ночные гости кого-нибудь к моему дому. Всё было тихо, и я не мог уловить ни звука, ни движения… Что, впрочем, совершенно ничего не значило.

– Какого чёрта вы вообще делаете в Тансоне, кстати? – уточнил я. – Со слов Йоко у меня создалось впечатление, будто вы остались там, в лесу.

– Нет уж, такие миссии в одиночку не делаются, – рассудил Ральф. – Мы прибыли сюда и страховали Йоко, но для конспирации встречались раз в несколько дней.

О, так вы ещё и в конспирацию можете. И где ж вы были с этим умением, когда колотили в ворота моего дома так, что даже мёртвый бы проснулся?

Кстати, о мёртвом. Мысленный приказ – и Юн меняет положение рук. Отлично… судя по звуку, кто-то отшатнулся от двери.

Я медленно, тихо начал к этой самой двери приближаться.

– Ладно, – так же тихо отозвался я, не глядя на американцев. – Допустим, я соглашусь жертвовать своим здоровым сном и среди ночи идти искать ваше чудо. Но где? У вас есть идеи по поводу того, где её искать?

– Идей нет, – хмуро отозвался Ральф. – Есть факты. Адрес известен.

Я обернулся на него, расширив глаза. Даже так?.. Ах, да, я же забыл – ты же у нас следопыт почище индейца Виннету, можешь выследить кого угодно и где угодно.

– Но лезть туда вдвоём было бы глупо.

– А втроём – офигеть как умно, – подойдя к двери, я прислушался. Оттуда… оттуда и правда кое-что доносилось:

– Юн, это прямой приказ! Юн! Сколько ещё раз повторять!

Ого. Кажется, её высочество хочет использовать свою власть, чтобы разузнать, что здесь творится.

– Прошу прощения, госпожа, – заговорил глухим голосом Юн по ту сторону двери, – но в настоящий момент вы подчиняетесь мастеру Муну, а он сказал мне, чтобы я стерёг дверь.

– Я его ученица, – разъярилась Юнджи, – но ты-то подчиняешься мне!.. И почему…

– Я подчиняюсь вашему отцу, госпожа.

Эту фразу я подслушал у ещё живого Юна, когда мы были в пути от Хончи к Тансону; он использовал её как последний довод в споре с Юнджи. Может быть, сработает и на этот раз?

– Мой отец тебе приказывал конкретно это?

– Ваш отец хотел бы, чтобы вы не нарушали приказов учителя, – Юн скрестил руки на груди.

– Ты какой-то странный сегодня, – заметила Юнджи. – С самого утреннего исчезновения… а то и раньше. С того самого момента, как…

Она осеклась.

– …я дала тебе то задание.

Хо. Кажется, она не хочет говорить подробнее при остальных учениках. Интересно-интересно.

– Это здесь не при чём, госпожа, – отозвался Юн – и снова замер.

– Закончил? – Ральф отлично видел, что я там чем-то занят. – По-моему, ты зря переживаешь из-за своих учеников, они-то как раз не опасны.

– Ошибкой было тащить их сюда, – заметила Эмбер.

Я пожал плечами.

– Так что там с Йоко? Что конкретно это за место и почему вы решили, что с моей помощью вы сразу туда попадёте?

– Мы ничего не решили, – ответил Ральф. – Эмбер вообще не уверена, можно ли тебе верить, да и меня ты до конца не убедил. Но ты, во всяком случае, против местных живодёров. Может, будут идеи.

* * *

Внутри Юнджи всё кипело от ярости.

Ха. Подчинение учителю, как же!.. Юн просто что-то знает. Знает – и не говорит.

Зря она впутала его в это, тогда, на площади. Зря позволила ему понять, что с мастером Муном что-то не так. Даже если он и подозревал что-то… то тогда убедился наверняка.

Он узнал что-то об учителе. О том, кто он такой, откуда явился. Узнал и хочет сделать всё сам, поэтому не подпускает её близко. Поэтому так странно себя ведёт, и поэтому пропадал так долго… в этом всё дело, так?

С другой стороны… если бы Юн счёл, что мастер Мун опасен для неё – их бы тут уже не было, несмотря на любые протесты с её стороны. Он бы либо увёз её оттуда насильно, либо прикончил бы его.

– Да не пропустит он тебя, – к девушке подхромала Чон на импровизированном костыле. – Думаешь, учитель не скажет нам, кто это и зачем они приходили?..

– И откуда они узнали, что он тут? – голос мальчишки Джунсо был взволнованным; он видел во всём этом приключение. – Он же инкогнито…

А вот она – узнала мужчину, явившегося в дом. Она отлично запомнила его лицо – того типа, который вместе с учителем прикончил тогда прелата, экзекутора и остальных.

* * *

Я обернулся на дверь.

По уму, нужно было выдвигаться на разведку – хотя бы для того, чтобы определить, кто такой решил, что было бы неплохо захватить в плен Йоко – но ведь детишки ринутся за мной, если я оставлю их одних!..

Ни раны, ни усталость не пересилят любопытства, за это я мог бы ручаться. Оставить с ними кого-то?.. Ни Ральф, ни Эмбер на это не согласятся, да и мне такой вариант кажется надуманным. Юн? Увы, моей силы пока не хватало на полноценного зомби; он был простейшим мертвецов, которому я не смогу передать команду на большом расстоянии.

– Эй, – Эмбер посмотрела на меня, – ты же знаешь местных живодёров. Пока ты тут размышляешь, они могут сделать с Йоко что угодно! Разобрать на запчасти, выпустить кишки, превратить в…

– …или Йоко может сделать с ними что угодно, – согласился я. – Ладно, идём. Но будьте осторожны – я почти уверен, часть детишек решит за нами проследить. Ничего подозрительно не делаем, говорим тихо и меня называем мастером Муном.

Слова Юнджи насчёт задания не давали мне покоя. Что, если это она тогда послала Юна? Это означало бы, что она подозревает больше, чем показывает. И как мне с этим поступить?

Впрочем, Эмбер тоже была права. Может, я не испытывал к Йоко тёплых чувств – да и не за что было, если честно – но это не давало местным права устраивать невесть что.

Разумеется, я сказал детишкам, что мне нужно отлучиться по срочным делам, которые их не касаются. Разумеется, они заверили меня, что останутся дома, как послушные ученики. И, разумеется, я сделал вид, что поверил им, не заметив блеска в глазах.

– Увижу кого-то вне дома, – нанёс я контрольный удар, – и дополнительные уроки закончатся.

Сегодня вечером самые способные из семёрки смогли нарастить тоненькую, с лист бумаги, костяную пластину на свой большой палец. Толку ноль, но восторга полные штаны. По тому, как побледнели братья Мо, Джиан и Чон, я понял, что эти четверо преследовать меня не станут. Тэмин на одной ноге тоже не поскачет, Дайе вообще мало интересуют все ночные вылазки…

Юнджи?

Вот за ней лучше проследить.

И я следил. Прямо сейчас, идя по ночным улицам Тансона, я старательно делал вид, что не замечал маленькую тень, идущую за квартал от нас.

– Ты же видишь её, Готфрид, да? – процедил мне Ральф.

Я пожал плечами.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ни за кого, – отозвался Ральф. – Чтобы принимать тебя за кого-то, мне нужно знать, кто ты, а у тебя каждый раз другая история на этот счёт, и я уже не знаю, стоит ли верить хоть чему-то. То ты двадцать лет жил в средневековье, хотя сам выглядишь на этот возраст, то ты сын Крейна, но ещё что…

Я покачал головой.

– Понимаю твои опасения, здоровяк. Но, видишь ли – я тоже пока не доверяю тебе настолько, чтобы сесть и поведать правдивую историю во всех подробностях.

Ральф кивнул.

– Более чем понимаю. Поэтому давай сейчас временно забудем про этот разговор и сосредоточимся на спасении Йоко.

– Звучит как отличный план, – согласился я. – И, кстати!

Мне в голову только что пришла отличная идея.

– А? – поглядела на меня Эмбер со всё тем же подозрением. – Что такое, Готфрид?

– Мастер Мун, – вздохнул я. – Ведь я же просил.

– Что такое, мастер Мун? – медленно и нехорошим тоном процедила Эмбер.

– Наш пункт назначения, – продолжил я. – Как далеко он от арены, где проходил турнир?

– Квартала четыре-пять, по-моему, – отозвался Ральф. – А что такое?

– Нужно будет завернуть туда по пути, – улыбнулся я, и улыбка эта вышла зловещей и немного хищной. – Хочу забрать кое-что… из подвала.

Глава 20

Тела крыс. Души людей.

Я понятия не имел, что за кадавров я создал и что намерен делать с ними дальше, но, честно говоря, меня это и не очень волновало. Конкретно сейчас меня устраивали две вещи: то, что души этих несчастных не достались демонам, и то, что я мог использовать их в своих целях.

С технической точки зрения – если это слово было применимо к некромантии – крысы мало чем отличались от обычных зомби, вроде того же Юна; ну, может быть, в них присутствовала малая толика самосознания, но всё равно они почти не помнили, кем были раньше, и – самое главное – беспрекословно подчинялись моим приказам.

Мне не было нужды забирать сейчас все полторы сотни; взять десяток, и этого достаточно. Я не мог видеть их глазами – для этого был нужен более продвинутый уровень магии, я на такой ещё не был способен – но зато мог поддерживать с ними телепатическую связь.

– Сейчас появятся мои маленькие пушистые друзья, – предупредил я Эмбер и Ральфа. – Не реагируйте слишком остро и не орите.

Американцы переглянулись.

– Что ты задумал… Мун? – уточнила Эмбер.

Я уже сосредоточился, посылая приказ вниз, туда, в подвалы Колизея, у чьих стен мы сейчас стояли.

– Ничего, что не поспособствовало бы скорейшему обнаружению и освобождению Йоко, – честно признался я. – Сейчас увидишь.

Мы стояли чуть поодаль от входа на арену – попадаться на глаза местным стражникам не стоило, хотя, возможно, и не стало бы трагедией. Впрочем, я был уверен, что крысы найдут выход и с этой стороны. Крысы всегда находят выход.

– Кстати, – заметил я, – за нами всё ещё «хвост». С этим нужно что-то делать, как думаете?

Эмбер хмуро посмотрела на меня.

– Твоя «ученица» за нами увязалась – ты и решай проблему.

– Изумительно, – согласился я. – Вы припёрлись ко мне посреди ночи, потребовали помощи, а когда я безвозмездно согласился – ещё и претензии мне предъявляете?

Удивительно, что Эмбер заткнулась. Видимо, на это ей попросту нечего было возразить. Хотя… могла бы сказать, например, что помогать американской демократии свергать диктаторские режимы – прямая обязанность любого…

Крысы поднимались всё выше, и я уже чувствовал их приближение. Что до Юнджи, то она стояла за углом и думала, что её никто не видит.

Слежка – дело такое. Даже новичок может действительно укрыться от профессионала, и довольно долго следить за ним, оставаясь незамеченным. Это работает в тех случаях, когда профессионал не ждёт слежки. Но стоит один раз засечь «хвост» за собой – и всё, укрыться вторично преследователю уже не удастся. Ты будешь отмечать его за собой уже на подсознательном уровне.

Итак, Юнджи стояла за углом, прижавшись к стене и стараясь не дышать. Пожалуй, она могла бы просто идти, и тогда я не провернул бы этот фокус, но…

Вот одна из мёртвых крыс выбралась наружу. Вот она царапнула когтями о камень, раз, другой… Нет, тихо, слишком тихо.

«Найди камушек», – приказал я существу. – «Такой, какой сможешь поднять. И брось его в сторону стражников».

Два стражника стояли ещё дальше – у входа в Колизей – и, в общем-то, просто скучали. Не знаю, от кого или чего они его охраняли, но, если мне повезёт, они задержат Юнджи минут на пять-десять. Самое то, чтобы добраться до цели, а может, и проникнуть внутрь.

Остальные крысы – уже почти у поверхности; они добираются до нас наиболее незаметными путями.

– Отходим, – тихо скомандовал я. – Вперёд, вперёд… сейчас стражники засекут её, и за это время мы должны…

Первая из мёртвых крыс вылезает на поверхность и пробегает мимо моей ноги. Да уж, кажется, насчёт «пушистых друзей» я поторопился. За первой выходит вторая, третья…

Либо голые кости, либо шерсть, свалянная в колтуны. Эти тварюшки были мертвы уже очень давно, и это вовсе не добавляло обаяния и без того не самым симпатичным животным.

– Крысы? – Эмбер поглядела скорее с удивлением, чем с испугом. – Крысы-зомби?

– Крысы-зомби, – согласился я. – Собственной персоной. Тебя что-то смущает, мисс Кросс?

Эмбер пожала плечами.

– Если это нам поможет, то пусть хоть вампиры-носороги, вот только…

Она пальцем указала на Ральфа.

Упс.

Что это с ним?

* * *

Юнджи вся превратилась в слух. Кажется, учитель и его спутники не заметили её – слава Великим Мастерам. Во всяком случае, никто не делал попыток её остановить, оторваться… троица шла неспешно и спокойно, как будто совсем не торопилась.

Увы, говорили они слишком тихо, и до Юнджи долетали только отдельные слова. Поэтому нужно быть тише, тише…

Стук за спиной – как будто кто-то камушек бросил. Юнджи чуть не вздрогнула от неожиданности, но всё-таки не обернулась: мало ли, что там могло упасть.

– Эй, кто там?

А вот это уже некстати!.. Если её сейчас засекут, то учитель это, конечно же, заметит, и слиться с окружением второй раз уже не получится…

Юнджи резко отшатнулась, шагая в тень. Стены арены были полны ниш; в одну из таких она и попыталась спрятаться. Шаги раздались совсем близко; кажется, она привлекла внимание стражников, и…

– …аааааАААААААААА!!!

Рёв раздался со стороны учителя и его спутников, и был таким неожиданным, что Юнджи расширила глаза и чуть не выглянула из своего укрытия. Впрочем, она смело могла делать это – ни стражник, ни его напарник не обратили бы сейчас на неё никакого внимания. Коротко переглянувшись, они бросились на звук, выставив копья наперевес.

* * *

– …ААААААААААААААА!!!!..

Орал Ральф, конечно, знатно – а главное, бессвязно. Я стоял, изумлённо глядя на происходящее. Вот уж чего я точно не ожидал, так это что опытный Плутающий, военный в третьем поколении и любитель больших ножей боится крыс.

– Что с ним? – тихо отступая, спросил я у Эмбер.

– Флешбеки, – отозвалась она совершенно безнадёжным тоном.

– Вьетнамские?

– Он не настолько стар. Индийские.

– Индийские?

– Джайпур. Его держали там в яме с крысами, семнадцать лет назад, для него это как триггер… Мы даже слово при нём не произносим…

В голосе Эмбер чувствовалась какая-то обречённость: мол, всё пропало, и ничего уже не исправить.

Семнадцать лет назад, Джайпур? Ну, значит, этой войны я уже не застал. Впрочем, я не был удивлён: Америка вечно лезла не в своё дело.

– Стоять! – раздалось сбоку. – Что происходит?

А вот и наши друзья, стражники. Пока их только двое, но если Ральф продолжит так орать, сюда сбежится весь квартал. Нужно было что-то делать, и быстро.

Мысленно приказав крысам отбежать назад – за спину Ральфа, так, чтобы он их не видел – я уточнил:

– Ральф, быстрее, индусы наступают!

– Вы не сделаете этого снова!! – всё ещё не в себе, заорал Ральф по-английски, кидаясь вперёд. – Только не со мной! Вы не посмеете!..

Первый стражник ещё даже не успел выставить копьё, когда мощный удар в челюсть повалил его на землю. Его друг поймал другой удар, в живот, и только твёрдый металлический панцирь позволил ему остаться на ногах. Он издал хлюпающий звук и попытался ударить в ответ, но к тому моменту, как он развернулся, кулак Ральфа уже прилетел ему в лицо, укладывая рядом с сослуживцем. А военный уже вытаскивал откуда-то здоровенный кинжал, похожий на охотничий нож…

– Эй-эй-эй! – возразил я. – Давай без этого!

– А ты что, записался в миротворцы? – фыркнула Эмбер.

– Нет, просто думаю, что два окровавленный трупа посреди площади не убавят нам проблем, – я выбросил руку вперёд, заставляя мышцы Ральфа сократится; рука с зажатым кинжалом прошла мимо. – Да и Ральф, напитавшейся тёмной энергией демонов, лучше не станет…

– А?.. – то ли резкая боль вернула Ральфа в реальный мир, то ли просто в таком состоянии сложно оставаться долго, но он распрямился – и принялся с лихорадочным видом оглядываться по сторонам. – Крысы?..

– О Господи, – застонал я. – Только давай не начинай снова…

Эмбер покачала головой.

– Готфрид, не делай глупостей и убери своих… нутрий, – заметила она.

– Я, конечно, уберу этих… шиншилл, – заметил я, мысленно отводя зомби-грызунов назад, – но что нам делать с двумя бессознательными стражниками?

– А что делают с такими, как они?

– Если ты про убийство, то…

– Луж крови действительно не нужно, – согласилась Эмбер, пока Ральф всё ещё приходил в себя. – По-тихому свернуть шею и спрятать в ближайшей нише. До утра не найдут, а там…

– А как насчёт демонической энергии? – заметил я. – Мне больше нельзя впитывать её в себя – ещё один-два трупа, и я начну терять контроль.

– Погоди, ты что… – сощурилась Эмбер. – Ты…

Я пожал плечами.

– В этом мире это так работает, а ты была не в курсе?

– Конечно, я в курсе! – возмутилась она. – Это же магический наркотик!..

Я пожал плечами.

– А альтернативы?

Она уставилась на меня, а я на неё. Нет, мы явно не понимали друг друга.

– Выкладывай, что знаешь, – заметил я.

– Любое убийство в этом мире, совершённое человеком, не имеющим Защиты, наполняет Силой, которая…

– Стоп! – я поднял руку. – Что ещё за Защита и почему я впервые об этом слышу?

* * *

Юнджи продолжала отступать назад в нишу – до тех пор, пока не почуяла холодную стену за спиной. Отсюда ей было видно происходящее только краем, но… она увидела достаточно.

Что это было? Отчего взорвался тот высокий тип, в три удара уложивший двоих опытных стражников? Что вообще происходит?

До Юнджи медленно доходило, как же мало она знает о происходящем, вот только одно было понятно уже сейчас: секрет, часть которого ей случайно открылась – это что-то страшное.

Ещё никогда в жизни дочери наместника не было так жутко. Она считала себя смелым человеком; отец и учителя постарались развить в ней это качество. Но то, что происходило сейчас…

Что-то чиркнуло мимо её ноги. Юнджи икнула – и подавила чуть не вырвавшийся было крик.

Главное – чтобы учитель её не заметил.

* * *

Нужно отдать должное – Юнджи забралась так далеко, что я действительно не видел её.

А вот крыса видела, и сообщила мне об этом. Отлично, пусть там и торчит – что-нибудь придумаем.

Мы с Эмбер тащили к соседней нише один труп; нервно вздрагивающий в совершенно нехарактерном для него жесте Ральф волок второй.

Нет, мне определённо стоило бы связаться с местной сектой Светлых. Ребята знали больше, чем я думал – например, как убивать и при этом не превращаться в демонов. Ха!.. Помнится, тогда, когда я убил целую кучу Светлых – я тоже не впитал никакой Силы.

Выходит, их души… защищены от демонов?

Интересно.

– Ладно, – мы бросили первый труп, и я накрыл мертвеца его же собственным плащом. – Допустим, но что делать дальше с…

Ральф ещё пришёл в себя не до конца.

– Всё плывёт… – пожаловался он. – Я как будто… мне показалось, я снова в Индии, и кругом они…

Эмбер покачала головой.

– Никаких… хомячков.

– Никаких… морских свинок на глазах у нашего впечатлительного Рэмбо, это понятно, – кивнул я. – Но согласись, разведку удобнее проводить через них, чем лично врываться в неизвестное здание, наверняка полное охраны.

Мы с Эмбер поглядели друг на друга и кивнули.

– Ральф, – я обернулся на военного. – Ты пришёл в себя, или всё ещё находишься в своём Бомбее?

– Джайпуре, – поправила Эмбер.

Я пожал плечами. Как будто мне не пофиг.

– Откуда взялись к-к-к… – Ральф явно сам был смущён своей вспышкой, но всё равно нервно оглядывался по сторонам.

– Не было никаких к-к-к, – отрезал я. – Ральф. Для тебя есть ответственное задание.

Конечно, опытный военный мог бы быть полезен в бою… Но прямо сейчас, орущий и впадающий в беспамятство, он был нам только обузой.

Юнджи не двигалась с места и, вероятней всего, не могла видеть нас. Хорошо.

Сделав знак Эмбер, мы с ней вдвоём начали отходить от Колизея – тихо, почти бесшумно, держась в тени. Ральф, напротив, стоял так, чтобы девушка его видела. Одна из крыс-зомби следила за Юнджи, сидя в крошечном отверстии; остальные бежали за нами – так же тихо и так же незаметно.

– Надеюсь, – уточнил я, когда мы отошли шагов на сто, – у Йоко нет никаких триггеров, связанных с крысами?

– Только если те начнут пропагандировать гендерное неравенство, – отозвалась Эмбер.

* * *

Наконец, фигура двинулась вперёд.

Глубоко вдохнув – на это движение требовалась вся её отвага – Юнджи оторвалась от стены. Её не заметили. Её ведь не заметили же, да?

Шажок, ещё шажок. Не спешить. Не дать себя обнаружить, а для этого следить нужно с расстояния. Это ещё чудо, что на те крики, которые здесь раздались, не сбежались другие стражники – возможно, их просто не было здесь, в пределах слышимости.

Ниша кончилась, Юнджи выглянула наружу… и чуть не застонала от досады.

Вместо трёх фигур – одна. Упустила!.. Они специально отвлекли её, или же просто разделились?

Как бы там ни было, громила со странным именем на «Р» – она услышала его из уст учителя, но, хоть убейте, не смогла бы повторить с первого раза – шёл вперёд, не оборачиваясь. Юнджи поглядела по сторонам. Нет, ни следа учителя и той, третьей.

Значит, всё, что остаётся – проследить за этим типом и надеяться, что эта погоня не окончится ни пшиком, ни обнаружением. В конце концов… что-то же такое смог увидеть и понять Юн, что вызвало в нём эти перемены!..

Возможно, увидит и она?

Страх был силён – сильнее, чем когда-либо прежде. Это был не страх смерти или чего-то такого – страх неизвестного. Ужас перед тем, что тайна окажется… слишком необычной, слишком жуткой. Что её представления о мире вокруг изменятся, и уже не получится сделать их прежними и притвориться, будто ничего не было.

И тем не менее, любопытство – а именно оно сейчас и вело девушку – было намного сильнее страха.

Она не простила бы себя, если бы остановилась.

* * *

Ну, по крайней мере, до конечной цели мы добрались без происшествий. Я оглянулся; отлично, никаких следов Юнджи. Ральф отведёт её туда, куда я сказал.

Конечно, она знает слишком много – пусть даже не видит меня сейчас. Завтра или послезавтра с этим придётся что-то делать. Убивать её не хотелось, хотя я и допускал такую возможность, но… и оставлять всё как есть не получится.

Но сейчас это было неважно. Главное, что она мне не мешает.

Мы с Эмбер замерли, стоя в тени напротив трёхэтажного богатого дома. Такие принадлежат аристократам, тяготеющим к городу и недолюбливающим отдалённые поместья.

– Этот? – одними губами прошептал я. Дом был окружён стражниками; с одной только этой позиции я видел десятерых.

– Этот, – так же беззвучно ответила Эмбер, кивая.

Что ж. Надеюсь, у стражников на крыс не такая бурная реакция, как у Ральфа.

Девять мелких костяных существ тихо побежали вперёд, вооружённые приказом докладывать мне обо всём, что видят.

Глава 21

Мы стояли неподвижно, затаившись в тени. Особняк напротив охранялся профессионалами своего дела, а не теми зевающими обалдуями, что стояли у Колизея – это было видно по выправке, по походке, вообще по тому, как стражники держались. А значит, нам нельзя было выдать себя – до тех пор, пока не придёт время сделать это намеренно.

По счастью, мы находились на свободной городской территории, и её патрулирование в обязанности стражи не входило. Всё, что происходило за воротами, их не интересовало. В принципе, даже если бы нас заметили, то ничего бы не предъявили…

Но всё же – пусть лучше не замечают подольше. Мало ли.

– Ино Сонним, – пробормотал я.

– Кто?.. – не поняла Эмбер.

Я пожал плечами.

– Местная большая шишка. Я узнал её стражников, у них характерные шлемы. Да и карета вон стоит во дворе…

Особняк явно не её – слишком беден для такой особы. Впрочем, она же приезжая. Наверняка квартирует у самого знатного из здешней аристократии, особо не спрашивая его на то согласия.

– Насколько большая шишка? – уточнила Эмбер. Я поглядел на неё и хмыкнул.

– Примерно как мистер Президент для Америки – если бы Президент мог прикончить на месте пару десятков человек и с ним бы запрещалось разговаривать, стоя прямо.

Эмбер лишь подняла бровь. Впрочем, возможно, это было для неё и не новостью – кто знает, что ей рассказали Светлые.

Крысы – девять штук – рассредоточились на три группы по трое и устремились через дорогу, быстрыми перебежками. Десятая крыса «докладывала» мне, что Ральф благополучно ведёт Юнджи подальше от нас, и на этом моя заинтересованность этими двумя пока заканчивалась – не до них сейчас.

– Входы?..

Эмбер внимательно наблюдала за зданием; то ли она умудрилась не выпускать крыс из поля зрения, то ли просто соображала, куда я их направлю в первую очередь.

– Пока ничего, – напряжённо отозвался я. – Всё задраено, ищу.

Эмбер лишь сдержанно кивнула. Нужно было отдать ей должное – всё недоверие, вся неприязнь ко мне сейчас исчезли (ну, или по крайней мере, свелись к возможному минимуму). Мы находились на задании, у нас была цель – а всё остальное временно отошло на задний план. Хотя… я был уверен, что она следит за мной, и если ей покажется, что я не на их стороне, то…

О. Одна из «троек» сообщила мне об успешном поиске.

– Есть кое-что, – тихо передал я Эмбер. – Задний ход открыт, но не пуст; там полно слуг. О!.. И ещё открыта дверь балкона на втором этаже.

– Вот и вперёд, – пожала плечами Эмбер. – Ты у нас, кажется, мастер лазить по балконам, Готфрид?

– Был бы безопасный путь – взобрался бы, – покачал я головой. – Не всё так просто.

Да уж, не всё так просто. Ещё вчера – да что там, ещё сегодня утром – я бы поступил предельно просто.

Прокрасться на территорию. Дождаться, пока какой-нибудь стражник окажется один, и тихо прикончить его. Уж на одного-то моих сил вполне могло хватить!.. А дальше – убитый поднимается в виде зомби и идёт вперёд, выполняя любую мою команду, так же, как сейчас по этому дому ходили крысы.

Конечно, один стражник не сумеет войти в закрытые для него помещения, и уж тем более, никакой стражник не сумеет одолеть в прямом бою Ино Сонним. Лично я… даже не пытался бы вступить с ней схватку. Нет, не в моём нынешнем состоянии и даже забыв о Силе и её губительном воздействии на разум – просто бесполезно сражаться с кем-то, кто настолько сильнее тебя. Если я встречу Ино – я побегу, и мне совершенно не стыдно за это. Нет ничего постыдного в том, чтобы убегать от стихии.

Но ведь наша операция в этом и не заключалась!.. Вызнать, где держат Йоко. Попытаться освободить. Стражник может сказать, что ему поручено отвести Йоко к госпоже, что… да что угодно можно выдумать, когда у тебя внутри дома – управляемый дистанционно раб!..

Но я пока держал этот план в уме, не прибегая к нему. Сначала разведка. Может, удастся обойтись без этого?.. Я понятия не имел, на каком по счёте убитом я сорвусь и натворю что-нибудь этакое, но предпочитал бы перестраховаться.

– Кросс, – тихо заговорил я, пока крысы-разведчики начинали свой путь по особняку. – Способ, о котором ты говорила.

– Ммм?..

– Убивать местных, не становясь марионеткой демонов.

– Так ты веришь в демонов, Готфрид? – в голосе Эмбер мне послышалась насмешка. Что ж, я улыбнулся в ответ.

– А ты нет, мисс Кросс? С такой-то фамилией…

– Пошёл ты. Я не Джебедайя. Верю в людей, и конкретно местные – чёртовы кровожадные ублюдки, убивающие детей и расчленяющие рабов ради магического наркотика.

– Странно, – усмехнулся я, пожимая плечами. – В магию веришь, а в демонов нет.

– Магия – просто малоизученная отрасль физики.

– Ну так и демонов можно назвать малоизученными обитателями междумирья, – отозвался я. – Называй как хочешь, думай о них что хочешь. Главное, что они существуют и активно гадят множеству обитаемых миров. Наш на очереди, кстати. Как думаешь, зачем им… это?

Эмбер не стала спорить. При всех своих недостатках, она всё-таки была умным человеком, и вполне могла поверить в то, что некие существа – как их ни назови – действительно стали причиной изменений этого мира, а я – человек-загадка, столько времени морочивший ей голову – знаю о них больше, чем она.

– Вербовка? – сразу и безошибочно определила она. – На контроль территорий не похоже. Ну, если только они не живут в местах поприличнее, чем эта дыра.

– В яблочко, – кивнул я. – Демоны насаждают здесь культ силы, потому что им нужны солдаты. Солдаты нужны им, чтобы завоевать новые миры, а новые миры нужны им, чтобы набрать новое пушечное мясо, и так далее. Замкнутый круг.

Эмбер пожала плечами.

– Но ты-то откуда об этом знаешь?

– Долгая история, Кросс, – честно ответил я. – Важно сейчас лишь то, что демоны существуют и угрожают моему миру. И именно поэтому я хочу вернуться туда раньше, чем…

…чем случится то, что нельзя будет уже исправить никакой магией и никакими хитрыми планами. Как… моя семья. Как то, что случилось на свадьбе.

– Надеюсь, хотя бы в богов ты не веришь? – фыркнула Эмбер.

– Я не верю в богов как высшую и благостную силу, – отозвался я. – Но вполне готов поверить в какую-нибудь пипец древнюю и могущественную расу. Как говорил Артур Кларк…

– …любая достаточно развитая технология неотличима от магии, – кивнула Эмбер. Наверняка она и без меня уже давно пришла к похожим выводам.

– И, в конце концов, что-то же заставляет работать магию Светлых, – заключил я. – Кстати, об этом. Ты так и не ответила на вопрос – та светлая защита.

– И что с ней?

– Её… может навесить только ваш жрец? – уточнил я.

Эмбер смерила меня взглядом.

– Хочешь себе такую же, Готфрид?

– Довольно неудобно не иметь возможности убивать, – пожал я плечами.

– Судя по тому, что рассказывал Ральф, тебя это не смущало.

– Думал, что смогу справиться с проблемой своими силами, – признал я. – Оказалось – не могу. Каждое новое убийство заставляет меня терять контроль.

Эмбер поглядела мрачно и, кажется, выругалась про себя.

– Нет, – ответила она, – я не могу повесить на тебя такую защиту. А жрец остался там, в лесном лагере, в трёх днях отсюда.

Она сцепила руки перед собой.

– Есть что-нибудь новенькое?

Новенькое? Ну, что ж. Я принял ту же позу и послал крысам сигнал доложить мне об обстановке.

В здание уже проникли все девять – открытых дверей хватало, но, как и первые, они либо были открыты не просто так – там сновали люди – либо же располагались вне досягаемости.

А внутри… краткий осмотр показал, что я прав, и Ино расположилась у какого-то местного лорда. Как я это понял? Да запросто: её стражники стояли не по всему зданию, а лишь в определённой его части.

И вот это уже… было интересно. В теории, можно было проникнуть в малоохраняемую часть здания. Интересно, насколько охрана Ино знает в лицо местную охрану, и наоборот?..

Крысы бегали в тени, стараясь держаться незамеченными; впрочем, это было вовсе не так элементарно, как могло бы показаться. В какой-то момент мои слуги доложили мне, что не могут продолжать движение – два отданных приказа вступили в противоречие между собой, и мёртвые души попросту «зависли». Продолжат двигаться вперёд – выдадут себя.

В ответ я приказал доложить, где они, собственно, находятся. По всему выходило, что это господские покои. Ино сейчас была там, спала?.. Выяснить это я пока не мог, поэтому приказал одной крысе оставаться на месте, а остальных направил обратно.

– И что этой местной… важной шишке могло понадобиться от Йоко? – вновь ожила Эмбер. Я хмыкнул.

– Ты спрашиваешь, что местным демонопоклонников могло понадобиться от Светлых?

– Никто не знал, что мы Светлые, – пробормотала Эмбер. – По идее, но кто мог…

Дурацкий вопрос. Когда за тобой следят профессионалы, то ты редко узнаёшь об этой слежке заранее. Обычно – за секунду до смерти или вроде того.

– Ладно, – невпопад ответил я. – В доме вроде чисто – господа спят, слуги занимаются делами по хозяйству. Попробую направить крыс вниз.

– Вниз? – Эмбер поглядела на меня с подозрением.

– Ну, – отозвался я, – в большинстве мест, которые я видел, комнаты вроде пыточной размещены в подвалах, так что…

Эмбер ничего не ответила, но я засёк крайнее напряжение на её лице.

– Не жди положительного результата, – сурово отозвался я.

– Ты думаешь, что…

– Просто не настраивайся на него, – отрубил я. – Я не говорю, что всё обязательно будет плохо, но лучше не ждать, чем потом разочароваться. Прошло уже несколько часов, и… кто знает, что произошло с Йоко за это время?

* * *

Чего-то настолько же паршивого с Йоко не случалось уже очень давно. Как минимум, с того случая на презентации нового альбома группы «Небинарный козерог», когда… ладно, к чему вспоминать настолько ужасные вещи.

Текущее положение, впрочем, было немногим лучше.

Палач деловито готовился в углу к «оздоровительным СПА-процедурам», что-то напевая себе под нос и всем своим видом показывая, какой он серьёзный профессионал. Это ведь особо ценно – быть профессионалом по части пыток в мире, где каждый первый – дилетант-любитель по этой же части!..

Смешно, но некоторые из лежащих или висящих тут инструментов действительно напоминали Йоко что-то косметическое.

Так, отставить лишние сантименты – ими тут никак делу не помочь. Сколько ещё осталось времени, до того, как профессионал… приступит к выполнению своих обязанностей?

Он ведь уже приступил, пролетело в голове у Йоко. Это и есть часть пытки – ожидание пытки. Может, час, может, два, а может, пятнадцать минут. В том-то и дело, что никто, кроме палача, не знает, сколько ещё времени он вот так провозится, напевая невинную песенку, перед тем, как…

Что-то противно щёлкнуло. Руки Йоко попытались дёрнуться в стороны – без особой надежды на успех, просто чтобы ещё раз проверить узел. Тугой, не развязать, и не разорвать.

Пока он ехали сюда, пока та сучка с высокомерным взглядам улыбалась Йоко, делая вид, что её не капельки не интересуют все те секреты, ради которых целый дом за минуту превратили в бойню – воображение рисовало что-то… зловещее, но вместе с тем романтичное.

Дыбу. Металлический крест и ржавые цепи. Костюм принцессы Леи в плену у Джаббы Хатта… к дьяволу костюм принцессы Леи в плену у Джаббы Хатта, это объективизация и мерзко по самой натуре! Впрочем, воображение этот костюм всё-таки рисовало – наравне со всем остальным стереотипным набором пленителя.

Ничего такого не было, в реальности всё было скучно, лаконично и максимально практично. Стул и крепкие верёвки – никакой романтики. С одной стороны это было хорошо – абьюз и романтизация домашнего насилия всегда занимали почётное место в личном списке главных проблем мира, по мнению Йоко. С другой… насколько это уменьшало шансы на побег?

Набросить цепь на шею палачу, как это сделала принцесса Лея, тут не удастся. Руки и ноги снова напряглись; сила Йоко всё-таки была заметно выше, чем у обычного человека, но… проблема в том, что пленители видели бои на арене и знали об этом. Они подготовились.

Палач обернулся, и на его лице играла добродушная, щербатая улыбка.

– Волнуешься? – басовито спросил он.

Ответом Йоко стало презрительное молчание.

* * *

Человек с мешком на голове мычал и вырывался, пытаясь врезать тем, кто его вёл. Впрочем, вышло это у него так себе – со сломанной ногой не побрыкаешься.

– Тьфу!.. – кажется, он всё-таки выплюнул кое-как закреплённый кляп. – Отпустите, придурки! Да вы знаете, что я с вами сделаю?.. Да вы знаете, что я?..

Ино Сонним улыбнулась, глядя на эти потуги. Вот так всегда.

– Снять с него мешок, – велела она. Приказ живо исполнили; глаза Мастера скользнули по стражникам, гневно чиркнули по стенам – и замерли на её фигуре, стоящей напротив.

– О… – осёкся он. – Госпожа Сонним…

В глазах человека, только что переполненного яростью, возмущением, желанием рвать и метать – поселился страх. Когда тебя хватают посреди ночи, накидывают на голову мешок и тащат куда-то – вполне логично предполагать всякое. Но когда ты узнаёшь, что это было сделано по приказу самой Ино Сонним…

– Госпожа, простите, – он резко поклонился, уводя полный ужаса и непонимания взгляд в пол. – Но что происхо-а-а-а-а!!!

Ино не торопилась прикончить этого типа. Вначале – боль. Такая, по сравнению с которой полученные днём на арене травмы покажутся лёгкой разминкой.

Для неё самой, конечно, это была капля в море. Страдания и смерть этого типа усилят её лишь на такую малую толику, что этого никто не заметит. Но… Мать дала вполне чёткие указания.

Усиляться. Прямо сейчас, и так хорошо, как получится.

Впрочем, идея всё-таки принадлежала ей, а не матери – использовать тех участников турнира, что выбыли этим днём. Не всех – штук пять-семь. Кто их хватится, израненных одиночек, которым больше не нужно появляться на арене?.. А вместе с тем – подпитка из них лучше, чем их рабов или обывателей-горожан. Всё-таки Мастера, пусть даже и паршивые.

Так что Ино не спешила. Как там сказала мама?.. Всё свершится этой ночью, и ей нужно быть готовой.

Она, конечно, знала больше, чем говорила. Ещё бы – Мать Рока была не человеком, а уж те, кто диктовал ей свою волю – тем более. Но делиться чем-то с Ино, кроме прямых инструкций, нужным они не считали.

Это бесило, но… здесь ничего нельзя было поделать. Лишь смириться.

Самой Ино казалось, что всё поменялось, как только она упомянула в разговоре имя «Аротуру Готофуриду». Как будто… Мама узнала его. Она лишь потребовала повторить, затем отключилась минут на десять… а после вернулась и дала совершенно новые инструкции.

Белого Мастера не убивать, оставив в качестве приманки. Накачаться Силой настолько, насколько получится. И – ждать.

И Ино ждала.

* * *

– Они засекли какие-то крики, – отчитался я. – В подвале точно кого-то пытают.

– Это голос Йоко? – быстро уточнила Эмбер.

Я пожал плечами.

– Спроси чего полегче. Это всего лишь мёртвые крысы, а не разведывательные дроны. Они не отличат голос Йоко от голоса не-Йоко.

– Ну так и… долго ещё мы будем здесь торчать? – у Эмбер, похоже, заканчивалось терпение. – Может, уже приступим к тому, зачем пришли? Или подождём ещё два часа, пока твои крысы облазят каждый угол, а Йоко превратят в фарш?

– А ты что предпочтёшь? – уточнил я. – Чтобы мы пошли в дом, и в фарш превратили уже нас? Или чтобы я дал отпор и сам стал психопатом с демоническими замашками?

Эмбер заткнулась, глядя на меня с откровенной неприязнью. Но, по большому счёту… она была права. Стоя тут, мы ничего не добьёмся; нужно идти вперёд и освобождать Йоко, пока – и если – это ещё возможно.

Проблема состояла лишь в том, что… и я тоже был прав.

* * *

– Меньше волнуйся, – всё так же улыбаясь, посоветовал палач. – Я ведь не убиваю. Только калечу, да и то как сказать – иные отсюда выходили очень даже бодро, на своих двоих…

Он шёл вперёд, аккуратно неся перед собой раскалённую жаровню, наполненную углями. Две толстенные перчатки сжимали жаровню очень осторожно и… профессионально. Да, снова в голову лезло именно это слово.

– Начну я с таких вещиц, которые особо-то и не нужны, – заметил палач, ставя свою ношу на пол и скидывая рукавицы небрежным движением. – Уши, например. Ты ведь будешь слышать, даже если я их вовсе отрежу, так? Вопросы госпожи услышишь, а это главное. Или, допустим, нос…

Время стремительно кончалось, и выхода не было. Если только…

Нет, верёвки крепкие – не разорвать. Но насколько крепок стул? И… насколько крепок сам палач, вот в чём вопрос?

Пытки и смерти в этом мире – главный источник силы. Палач пытает, следовательно, палач силён. С другой стороны, он сам сказал, что не убивает…

Ну, вот и ответ на вопрос.

Щербато улыбаясь, палач издевательски поглядел на Йоко, взял в руку нож с раскалённым добела лезвием и уже направил его к левому уху…

Вот ублюдок. Йоко захотелось презрительно высказаться, вот только требовалось сейчас всё же иное; а именно – рывок в сторону, и одновременно – толчок ногами. Только бы удалось, только бы удалось…

Палач громко взвыл, когда его пнули точно под коленку.

– Что такое? – удержаться всё-таки не получилось; голос Йоко был полон яду. – Боишься боли, зайчик?

Впрочем, уже через секунду о сарказме пришлось забыть – стул рухнул на каменный пол, и плечо взорвалось уже собственной болью. Палач прыгал на одной ноге, а значит, был неустойчив; лучше момента уже не будет…

Ещё один пинок – и высококвалифицированный работник тисков и клещей летит лицом прямо в жаровню; вой становится ещё громче, переходит в истошный вопль…

В чём всё-таки преимущество пыточной – так это в толстых стенах. За них ничего не просочится, а если всё-таки – то никому не придёт в голову обратить внимание на крики боли, доносящиеся из пыточной.

Кувырок; Йоко повезло, и стул всё-таки треснул при падении. Верёвки на руках обвисли; ноги всё ещё были связаны, но сейчас было не до точно, чтобы церемониться с ними. Палач, хоть и пострадал, был ещё жив.

– Как-то ты резко потерял вид профессионала, – яд стал лишь сильнее; подобрать с пола ножку стула, подобраться ближе – осторожнее, а то со связанными ногами недолго рухнуть следом…

Палач поднял голову как раз в тот момент, когда дубинка взметнулась вверх. Обожжённое лицо, сгоревшие волосы, что-то, напоминающее передержанную яичницу, на месте глаз… а главное, запах.

Удар вогнал голову обратно – туда, где она и находилась. Вопль стал приглушённей; понадобилось ещё полдесятка ударов, чтобы он стих вовсе.

Пронесло?..

Вряд ли. С палачом разобраться вышло, но вокруг полный дом садистов-сатанистов, и отмахаться от них простой палкой не получится.

Взгляд Йоко скользнул по просторам пыточной.

По счастью, местный инструментарий напоминал не только косметические приспособления. Было тут и кое-что… посущественней.

* * *

Удар.

Давно, очень давно я не бил кого-то по макушке с такой осторожностью. Тихо, возможно, даже ласково.

Впрочем, стражнику хватило. Это был не стражник из свиты Ино Сонним – с тем бы пришлось повозиться – а один из местных, и его подготовка оставляла желать лучшего. Мужчина упал, икнув, и принялся пытаться вдохнуть воздух.

– Твой выход, – кивнул я Эмбер – и та, подойдя ближе, резко свернула дезориентированному стражнику шею.

Проблема была в том, что Эмбер умела убивать – но понятия не имела, как делать это тихо. Профиль не тот; какой Плутающий будет играть в наёмного убийцу, идя против монстров Тумана?

Вот и приходилось делать работу пополам. Я вырубаю, она добивает.

– Думаешь, тебя не раскусят? – нахмурилась она. – Может, телохранители этой Сонним и не знают в лицо каждого из местных. А сами местные?

Я прислушался; всё тихо. Момент мы всё-таки подгадали удачный. Мы простояли возле особняка добрых минут двадцать, и заметили, что маршрут одного из местных охранников включает в себя и этот закуток – и что, кроме него, сюда никто не заходит.

Теперь проблема в том, как попасть внутрь. Убивали-то мы его, стыдно сказать… через забор. Удивительно, как можно прикончить человека, стоящего за два шага от тебя.

– Зависит от многого, – отозвался я еле слышно. – Сейчас меня волнует другое. Что дальше?

Можно было бы перелезть через забор. Можно, и даже легко. А вот сделать это беззвучно не выйдет. Разве только…

Идея. Вперёд.

– Ты чего-то ждёшь? – удивилась Эмбер, глядя, как я застыл, прислушиваясь к происходящему за углом.

– Жду, – кивнул я. – Вот сейчас… вот-вот… Вот!

Грохот не заставил себя ждать. Мёртвым крысам не поручишь что-то серьёзное – вроде убийства или какой-то крупной диверсии – но пробраться на балкон и скинуть оттуда цветочный вазон они вполне в состоянии. Застучали шаги; стража явно забеспокоилась происходящим.

– У нас две минуты, – скомандовал я, буквально взлетая на забор. На фоне суеты они не заметят шума… так я надеялся, во всяком случае. Затем всё уляжется, и…

Ну, мы успели перебраться через забор. Чего мы не успели, так это сообразить, что дверь неподалёку распахивается, и на крыльцо выходит полная дама со свечкой в руке, и что…

Эмбер нанесла удар так быстро и резко, что тётка не успела даже закричать; я тоже успел подскочить – и живо подхватил падающее тело.

– А ты хладнокровна, – заметил я.

– Чего жалеть этих садистов? – фыркнула Эмбер.

– Это? Это кухарка или экономка, – я пожал плечами.

– Прислужники ничем не лучше своих господ, – Эмбер махнула рукой. – Не болтай, Готфрид. Живо натягивай форму, пока не явился кто-нибудь ещё.

Ладно. Действительно не лучшее время для дебатов.

* * *

– Дочь. Ты готова?

Ох. Скоро голова начнёт раскалываться от этих «явлений». Ино сделала жест стражникам, чтобы те освободили помещение; не то, чтобы они всерьёз мешали, но всё-таки без них удобнее. Особенно ночью, когда и так голова раскалывается и хочется спать. Стражники без лишних вопросов вышли прочь; в помещении остались только Ино – и семь окровавленных трупов, которые ещё вчера были полными надежд Мастерами.

– Я сделала то, что ты сказала, мама.

Ино еле подавила зевоту. Нет, ни о каком турнире наутро и речи быть не может; закончить здесь и отсыпаться. Знать бы ещё, что именно закончить?

– …мало.

Ино промолчало. Слова явно не требовали ответа; мать просто решила высказать своё мнение.

– Впрочем, чего ждать за такое время, – закончила мать. – Жди.

– Да чего? – не выдержала Ино. – Ты можешь сказать мне хотя бы, чего ждать?

Мать Рока молчала секунд пять – Ино даже уже успела пожалеть о своей случайно вырвавшейся дерзости – а затем без каких-либо эмоций ответила:

– Артура Готфрида.

– Его… имя звучало не так, кажется, – Ино нахмурилась.

– Это не настоящее имя; он исказил его. Либо глупость с его стороны… либо он и хотел привлечь внимание Великих Мастеров.

– Кто он такой? – вопреки желанию, в Ино разгоралось любопытство.

– Я знаю немногим больше тебя, – отозвалась мать. – Великие Мастера сказали – он опасен, он силён, и он пришёл из другого мира. Его нужно обезвредить… так или иначе.

И почему этим должна заниматься она? Разве сами демоны не в состоянии переместиться сюда и заняться своей проблемой?..

А, точно. Они это и делают. А она – инструмент. Всё как обычно.

– Ладно, – согласилась она. – Но с чего они взяли, что он заявится сюда сегодня ночью?

– Он уже почти здесь, – ответила мать. – Следы некромантии выдают его; сейчас он обыскивает дом, и, очевидно, скоро попытается и проникнуть.

– Белый Мастер…

– По всей видимости, они вместе, – согласилась мать.

Она говорила ровно, холодно. Так не говорят с дочерью – так настраивают инструмент.

– Выставить охрану у пыточной? – Ино прикрыла глаза и тоже попыталась отключить чувства.

– Нет, – отозвалась мать. – Пусть охрана не мешает Готфриду. Ты должна встретиться с ним лично – так, чтобы у него не было путей к отступлению, не было возможности избежать схватки. Именно ты должна с ним сразиться.

Так она для этого «накачивалась» Силой посреди ночи? Мать и демоны считают, что она недостаточно сильна для этого Готфрида?..

– Я сумею победить его, – фыркнула Ино. – Кем бы он там ни был и откуда бы он ни пришёл.

* * *

Взгляд Йоко обшарил коридор; удивительно, но – пусто.

Впрочем, уже за углом явно кто-то был, а потому действовать требовалось осторожно. Это чудо, что получилось выбраться из пыточной и не попасться на глаза. Как будто кто-то… специально увёл людей от этого места.

Шаг, ещё шаг. Нужно быть тише, нужно не привлекать внимания. Для Йоко это было не самой простой задачей, но если задаться какой-то целью, в итоге справишься с ней, так? Вот и угол; теперь выглянуть – осторожно, тихо…

Четыре вооружённых стражника – в разной форме. Двое – вооружены до зубов, шлемы закрывают лица, броня блестит в свете чадящих факелов. Именно такие и приставляли клинки к горлу Йоко несколько часов назад. Ублюдки…

Другие двое – в доспехах попроще, но лица тоже закрыты.

– Назад, – жёстко отрезал один из «тяжёлых» стражников. – Вам сюда нельзя.

– У нас приказ, – донеслось из-под маски другого. – Срочно обойти все подземелья. Пленник сбежал, нужно его разыскать.

– Чего? – не понял первый. – Кто сбежал?

Ох. Это же они про… как они умудрились узнать о побеге?

Ладно; пока эти остолопы тут препираются – можно попробовать уйти с другой стороны.

* * *

Я вздохнул. Тяжело с идиотами.

– У нас приказ, – пояснил я стражнику Ино Сонним. – Срочно обойти все подземелья. Пленник сбежал, нужно его разыскать.

– Чего? – не понял собеседник. – Кто сбежал?

– Да что за бред? – возмутился его приятель. – Если бы пленник сбежал, подняли бы нас, а не вас!

– А вы не слышите, что творится там, наверху? – язвительно сообщила Эмбер из-под закрытого шлема. – Подняли всех, кто был!

Это было чистой правдой; после того, как обнаружились первые тела, в особняке не подняли только инвалидов и детей, и то не факт. Возможно, проще было бы сделать всё тихо, но… Этот план провалился довольно быстро.

А раз тишины не вышло, оставалось только навести суету посильнее – такую, в которой воцарится полная неразбериха, а мы отыщем Йоко и выведем наружу.

Главное – не попасться на глаза самой Ино Сонним. Как я и говорил, тягаться с ней мне было пока рановато.

* * *

– Победить? – процедила мать своим холодным голосом.

Она… не верит в неё? В свою дочь?

А что, если она права, и этот Готфрид действительно слишком силён? В конце концов, она же о нём ничего не знает, и если…

– Ты думаешь, я не смогу? – Ино попыталась придать своему голосу горделивую интонацию.

– Ты сможешь, – ответила Мать Рока. – Но не будешь.

– Что? – не поняла Ино. – Почему?

– Потому что приказ заключается в другом, – сообщила мать. – Ты встретишься с Готфридом один на один.

– И?..

– И проиграешь ему, – голос звучал как приговор – каким он, собственно, и был. – Ты должна погибнуть от его руки, дочь – и позволить всей своей Силе влиться в него.

Глава 22

Мы с Эмбер переглянулись; в её глазах, видневшихся сквозь щель в шлеме, было то же самое, что и у меня – усталость и желание заткнуть уже этих идиотов, что распинались сейчас перед нами; любым путём.

Что ж, этим и займёмся.

Я резко выбросил вперёд обе руки – вправо и влево. Маленький магический толчок…

Два стражника Ино, несомненно, ждали атаки. А такие, как они, умеют себя защищать, и попробуй я направить удар на руки, ноги, кости – скорее всего, ничего бы не вышло. Но никто в здравом уме не будет пытаться направить защиту на язык.

Всё произошло за какую-то секунду, и вот уже один из стражников, мыча и роняя оружие, схватился за челюсть; другой, более стойкий к боли отскочил на два шага и, тоже мыча, замахнулся на меня…

– Эти намного сильнее прошлых, – предупредил я Эмбер, нанося коленом удар первому. – Не расслабляйся.

Теперь эти двое не смогут позвать на помощь; впрочем, ничего не мешало им устроить шум иным образом, поэтому растягивать «удовольствие» тоже не стоило.

Эмбер только кивнула, атакуя своего противника. Что до моего, то он снова взвыл (насколько позволял изувеченный язык) и попытался подобрать меч; латный сапог ткнулся ему в руку.

Это было ошибкой. Всё-таки стражники Ино Сонним были не обычными рядовыми солдатами; рука воина извернулась – и схватила меня за лодыжку; короткий хруст, резкая боль – и я падаю на пол. Ну у него и хватка!..

Удар коротким копьём не попал в цель, но заставил моего противника держаться на расстоянии, дав мне небольшую фору. Магический удар по костям его черепа… почти бесполезно, он крепок; никакой реакции. Я вскочил, не опираясь на сломанную ногу, пропустил мимо удар от него и ударил в ответ.

Видимо, череп пострадал больше, чем мне показалось – просто солдат умел терпеть боль. Понял это я лишь тогда, когда мой кулак буквально вошёл в лицо соперника, разрушая его и разбрызгивая в стороны мозги. А затем…

…Сила хлынула ко мне. Секунду я стоял на месте, ощущая, как она бежит по моим венам, разгоняя кровь и позволяя чувствовать жизнь острее, а затем залечил сломанную лодыжку одним коротким движением руки. И это всё, на что они способны? Как же они жалки!

Два шага – и моя рука смыкается на шее второго.

– Эй, Готфрид, ты что творишь?

Я не обратил внимания на слова Эмбер, раздавшиеся сбоку. Что творю? То, что нужно. Это враги, и незачем с ними церемониться. Вложить в руку всю силу, какая есть; затем – сжать. Скрежет деформируемого металла, хруст костей… разжав руку, я с улыбкой глядел, как тело оседает на пол.

– Готфрид! – Эмбер взмахнула руками. – Ты с ума сошёл!

– Я закончил схватку, – презрительно кивнул я. – Что-то не устраивает?

– Тебе нельзя убивать, ты сам сказал!

– Ну, – я поморщился, – я уже убил. И ничего не произошло.

– Не произошло? Ты сам не свой!

Ох. Я снова поморщился, но теперь уже по другой причине – от боли в голове. Нет-нет-нет, всё так, Кросс права. Или…

– Не морочь голову, – отозвался я, снимая душный шлем. – Возможно, я немного переоценил опасность. Давай просто найдём Йоко и…

…удар. Резкий, хлёсткий и неожиданный; металлическая перчатка врезалась мне в щёку, заставляя отшатнуться.

– Готфрид! – прорычала Эмбер, потирая руку. – Приди в себя! Ты нужен мне сейчас! Ты, а не демонический наркоман, упивающийся насилием!

Стоп, она… она…

В голове боролись два желания: послушать её – и размозжить ей голову, просто за то, что позволила себе ударить меня, за то, что смеет указывать. Затем найти Йоко и тоже прикончить: от этого бесполого существа одни неприятности. Какой смысл…

Спокойно. Спокойно. Спокойно.

Американцев любить действительно не за что, но всё-таки они не злодеи. И прямо сейчас – они мои единственные союзники. Я закрыл глаза, считая до десяти; Сила внутри меня клокотала, как кипящая вода, заставляя гнев и жажду крови выходить наружу, подобно пару. Девять… восемь… семь…

Эмбер ничего не говорила; даже с закрытыми глазами я ощущал, как она смотрит на меня – выжидающе, нетерпеливо, но всё-таки молча. Четыре… три…

Желание убивать не уходит до конца, но, по крайней мере, теперь я могу с ним бороться.

Один.

Оно ушло на задний план и затихло. Не исчезло, не умерло. Просто загнано за задворки подсознания, уйдя из-за штурвала.

Я открыл глаза.

– Пошли, – бросил я с таким видом, будто ничего не произошло. – Осталось совсем немного.

Если мои крысы-разведчики не ошиблись с направлением, то пыточная – буквально вот-вот, за углом, за ближайшей дверью. Нужно лишь прикончить палача (на этой мысли жажда крови снова шевельнулась, будто умоляя сделать это максимально сочным способом), вытащить Йоко – если ещё есть кого вытаскивать…

…и думать, как выбраться обратно, оставшись в живых и не нарвавшись на Ино Сонним.

* * *

В помещении алтарной комнаты воцарилась тишина.

Строго говоря, тишина там стояла и так – разговор между матерью и дочерью вёлся не вслух, но сейчас… тишина повисла даже в мыслях. Ино опустилась на алтарь, даже не обращая внимания на то, что он покрыт кровью Мастеров, убитых ей недавно.

– Что… ты… сказала? – медленно произнесла Ино, разделяя слова.

– Ты должна погибнуть от руки Артура Готфрида, дочь.

Голос Матери Рока был бесстрастен – впрочем, как и всегда. Старый мерзкий труп… Ино прикрыла глаза.

– Не беспокойся о своей жертве, – «мотивировала» её мать. – Ты будешь награждена за это.

А, ну да. Как обычно. Ей вечно что-то обещают, вечно говорят, что будет лучше. Вот теперь хотят, чтобы…

Демоны. Демоны лгут. Даже когда демоны сами думают, что говорят правду – всё равно выходит ложь. Впрочем, какая разница?

– Я могла бы убить его, – спокойно заметило Ино. – Или пленить и привезти к тебе, если у Великих Мастеров на него планы.

– Может, и смогла бы, – отозвалась Мать. – А может, и нет. Сила, влитая в Артура Готфрида, изменит его душу гарантированно. Ты выполнишь приказ. А сейчас иди и найди его, он должен быть близко.

Миг – и тишина. Мать «отключилась», предоставив свою дочь самой себе.

Слова о награде были сказаны; о наказании – ни слова. Но это и так очевидно, это читалось между строк. Провалишь задание – намеренно или нет – и любая смерть покажется облегчением.

Помолчав с минуту, сидя в неподвижности, Ино встала с алтаря и распахнула дверь. Пятеро стражников ждали снаружи, покорно ожидая приказов от своей госпожи; глаза чуть опущены, но настолько, чтобы не упустить любой её жест или кивок…

А пошли вы все.

Рука Ино с зажатым жертвенным ножом метнулась вперёд, мягко и плавно входя в мозг ближайшему из них; никто ещё не успел отреагировать, как госпожа Сонним прикончила второго и третьего.

– Госпожа?

Четвёртому она перерезала горло; пятый не заслужил такой милости, как быстрая смерть – он посмел заговорить. Нож в спину, туда, где спинной мозг; теперь будет умирать медленно и мучительно.

Ино выдохнула, отбрасывая нож в сторону. Полегчало. Немного полегчало, злость сорвана.

Теперь можно подумать и о более важных вещах.

* * *

А?

Мы с Эмбер удивлённо оглядывали пыточную.

– Кажется, кто-то на своём опыте узнал, почему опасно кого-то недооценивать, – заметила американка, брезгливо переворачивая ногой труп волосатого верзилы, чьё опалённое лицо напоминало яичницу с беконом.

– Знаешь, Йоко так и напрашивается на то, чтобы сделать неверные выводы, – пожал я плечами.

– С Йоко порой сложно поддерживать нормальный диалог, это так, – согласилась Эмбер. – Но всё-таки членство в Лиге Плутающих дают не за прогрессивные взгляды, а за боеспособность.

Кто бы сомневался. Можно сколько угодно насмехаться над точкой зрения Йоко на гендеры и всё такое прочее, но какое отношение это имело к умению драться и убивать?

– Итак… – я прошёлся по пустой пыточной. – Где нам теперь искать?..

– Погоди, – Эмбер нахмурилась. – Вообще… это странно.

– Что именно?

Она нагнулась и подняла с пола обломок стула.

– В пыточной один палач, в коридоре всего два стражника, – пожала она плечами. – А снаружи – такие гарнизоны…

– Может, Ино уверена, что внешнее кольцо надёжно, и потому внутри нет нужды так тщательно всё охранять? – предположил я, но… я уже знал, что это чушь. Эмбер права. Подвал почему-то охранялся так плохо, как будто…

…нас ждали?

Ну, конечно.

Кажется, мы с Плутающей пришли к этому выводу одновременно. Переглянувшись, мы кивнули.

– Но это, – Эмбер потрясла ножкой стула, – в их планы точно не входило.

Я оглядел кучу щепок и верёвок.

– Крови нет, – заметил я. – Возможно, они не успели начать…

– Крысы, – кивнула Эмбер. – Крысы, Готфрид. Мы можем облазить весь особняк, но для этого придётся рисковать. Крысы сделают это быстрее и незаметнее.

Ладно, справедливо. Запустить крыс в коридоры, заставить быстро пробежаться по особняку, попытаться обнаружить Йоко…

Проблема была лишь в том, как объяснить моим мини-зомби, чем Йоко Шин отличается от других людей, которые сейчас были для них на одно лицо.

* * *

Два трупа почти не удивили Ино. Если мать сказала, что этот… Готфрид (легче выговорить не стало) здесь, значит, он здесь.

Со своего первого дня Ино Сонним жила под колпаком. Дочь Матери Рока, заведённая той от скуки на второй сотне лет; второй по мощи человек для всех, кроме собственной матери. Ино жила, зная, что она живёт волей матери, и что любая попытка стать по-настоящему независимой, обернётся смертью.

Ну, а теперь смертью обернётся… всё.

Действительно ли её ожидает награда? Или это только ложь, чтобы она не дрогнула в нужный момент?

Она могла бы победить. Могла бы.

Могла бы?.. В конце концов, кто он такой, этот тип из другого мира?

Другого мира?..

Ино прикрыла глаза. Никогда не знаешь, когда мать следит за тобой… Никогда. Если Мать Рока хоть на секунду заподозрить измену, то…

Ох. А кто сказал, что если она останется верной дочерью и выполнит всё, что ей поручено – будет лучше?

* * *

Это напоминало… какой-то бред. То пустой коридор, иди кто хочешь, а то – сразу десяток вооружённых стражников.

Взгляд Йоко проскользил по каждому из них. Нет, сражаться совершенно бесполезно – не против десятерых же. С другой стороны, они, кажется, и не спешили обыскивать подвал, а просто стояли на одном месте, скучая и лениво переговариваясь друг с другом.

Не мешало бы притихнуть и попытаться услышать что-то полезное.

– Кого она ждёт-то? – зевнул один из солдат. – Ночь на дворе. Если какой-то идиот осмелится напасть на дом, то прикончить его по-быстрому, и дело с концом…

– Предпочтёшь обсуждать приказы госпожи? – нахмурился другой. – Просто делай то, что сказано.

– Я имею в виду, она же не… Она не может бояться. В мире не существует того, кто мог бы её напугать!

Все остальные промолчали, видно, предпочитая не вступать в разговор на острые, провокационные темы, а стражник-недотёпа, недовольный внеочередным ночным дежурством, продолжал вещать:

– Но почему нужно ждать, да ещё и тут, всем вместе, а не…

– Неужели не ясно? – пожал плечами третий стражник. – Потому что задача не в том, чтобы убить цель. А в том, чтобы заманить его. Мы не просто стоим тут – мы перекрываем пути к отступлению.

Что? О ком они говорят? Брови Йоко поползли вверх. Разве тут есть кто-то ещё?..

– О, – кивнул болтливый стражник. – А, это… ход перекрыли?

– Ход? – нахмурился тот, что одёргивал первый. – О чём ты говоришь, какой ход?

Йоко тоже интересовал ответ на этот вопрос.

– Местные как-то обмолвились, – стражник пожал плечами. – Мол, из подвала ведёт скрытый ход, на случай осады города или что-то такое… тут во многих домах такое практикуют, особенно старых…

– И ты молчал? – изумился его более ответственный коллега. – Где этот ход?

– Понятия не имею, – честно отозвался болтун.

– Так… – командир оглядел своих подчинённых и ткнул пальцем в другого, видимо, более надёжного. – Ты! Найди госпожу или кого-то из её телохранителей и сообщи им о ходе! Если получится, что тот тип ускользнёт от нас из-за этого…

Стражник кивнул – и быстро направился прочь, разыскивать госпожу. Вот он завернул за угол; шаги прогремели мимо двери, так и не заметив щели в ней и цепкого взгляда изнутри.

Ноги Йоко ступали мягко, тихо. Нужно лишь дождаться, пока стражник отойдёт подальше, чтобы его товарищи не слышали. А затем… заполучив маскировку, можно будет спокойно искать этот ход.

Едва ли эти дикари могли придумать что-то такое, что впечатлило бы прогрессивного жителя 21 века.

* * *

Крысы докладывали мне обо всём, что происходит – но Йоко пока не находили. Либо цель мертва, либо… очень умело прячется. И, в принципе, оба этих варианта были одинаково вероятны.

– Стражники расставлены по всему подвалу, – сообщил я Эмбер, – но своеобразным образом.

– Одни пути открыты, другие – наоборот, перекрыты? – хмыкнула та. – Известное дело. Поэтому мы так легко прошли вниз. Нас куда-то заманивают.

Нас. Или меня – кто знает? Я ведь хотел привлечь внимание демонов, а Ино – дочь местной архи-демонессы. Возможно, я-таки добился своего?

Эффект Силы всё ещё шумел у меня в голове, добавляя злости, но я уже почти справился с ним.

– Мы не уйдём без Йоко, – продолжила Эмбер. – Что бы они там не задумали.

Я пожал плечами.

– Ты не уйдёшь без Йоко. В конечном счёте, если там подумать… зачем Йоко мне?

– Ты нас сюда затащил.

Ого. Вот это обвинение. Я поднял бровь.

– Прости, Кросс? Я заставлял вас красться за мной после того интервью? Я заставлял вас бросаться вперёд, когда люди Крейна открывали портал-ловушку? Или, может, я заставил тебя и остальных примкнуть к сектантам света и добра?

Эмбер помотала головой.

– Собираешься бросить меня?

– Не собираюсь рисковать собой ради одного человека, – отозвался я. – Но – собираюсь искать выход. Может, нам повезёт, может, нет.

Ого. А вот это интересно. Я подорвался с низенькой табуреточки.

– Что такое? – не поняла Эмбер.

– Она идёт по коридору, – хмыкнул я. – Ино Сонним.

Крысы, возможно, не различали человеческие лица – даже несмотря на то, что сами ещё вчера были людьми. Но Силу, исходящую от этой фигуры, местные уроженцы не заметить не могли.

– Идёт сюда? – Эмбер напряглась.

Я послал разведчикам запрос – и спустя секунду покачал головой.

– Нет. Она достаточно близко, но… Сюда пока не торопится.

Стоп. А это ещё что? Мои мёртвые разведчики отметили ещё один источник шевеления, и…

– А вот и наша цель, – кивнул я. – Хорошие новости – они не успели прикончить Йоко.

– А плохие? – настороженно поглядела на меня Эмбер.

– А плохие, – вздохнул я, – состоят в том, что коридоры они перекрыли мастерски, хоть и выборочно.

– И что это значит?

Да уж понятно что.

– Чтобы попасть к Йоко – нужно пройти мимо Ино Сонним, – повторно вздохнул я.

И это я пока ещё не упомянул о том, что все известные мне пути наружу, наверх – тоже перекрыты. Не всё сразу.

Глава 23

Каждый шаг – как лотерея. Повезёт, не повезёт? Добраться до Йоко, не пройдя через этот коридор, нельзя, а пройти – значит, с почти стопроцентной вероятностью попасться на глаза Ино Сонним.

Почти. Всегда есть надежда, верно? Даже когда она не укладывается ни в какие логические рамки, даже когда нет ни малейших предпосылок на хороший исход. Ну как может хорошо закончиться что-то настолько самоубийственное, да ещё после всех наделанных нами ошибок?

Но мы крались, стараясь шагать бесшумно, и надеялись. На то, что Ино не услышит, на то, что мы не попадёмся в для нас же расставленную ловушку.

Глупо, но… на подобной надежде держится мир.

У Эмбер отлично получалось идти бесшумно; Туман – вообще не то место, где можно шуметь, а потому Плутающие, которые не овладевают этим ценным умением, долго не живут. У меня… тоже имелся подобный опыт.

А также мы оба отлично знали: если тебе кажется, что ты идёшь, не издавая ни звука – это вовсе не значит, что так оно и происходит на самом деле. В конце концов… следить можно не только ушами. Мои крысы-соглядатаи отлично это доказывали.

Прямо сейчас они сообщали мне, что Ино Сонним находится буквально в двух шагах – за соседней дверью, спрятанной в нише-углублении. Я указал Эмбер пальцем на эту дверь; она кивнула, и оба мы продолжили свой путь с таким же безмолвным видом.

– Я знаю, что ты там, Аротуру Готофуриду, – насмешливо раздалось из-за двери. – Или лучше будет сказать – Артур Готфрид?

Голос Ино Сонним был приглушён тяжёлой дверью из цельного куска дерева, но в оглушительной, искусственно созданной нами с Эмбер тишине он прозвучал грохотом.

Мы оба замерли. Я пожал плечами… и перестал притворяться, что меня здесь нет.

Конечно, вполне возможно, что это блеф. Возможно, Ино повторяет эту фразу каждые пару минут – в надежде угадать и застать меня врасплох. Но… будем честны, шансы на это мизерные.

– Да, – громко согласился я, остановившись на месте. – Так… действительно лучше. Зваться чужим именем… немного… утомляет.

Я не просто так делал паузы в этой фразе. Кивок Эмбер – и та продолжила путь по коридору, ступая ровно в те моменты, когда я что-нибудь произносил. Ино ведь её не назвала, верно? Возможно, она знает о том, что Эмбер тут, а возможно, и нет.

Мы условились об этом заранее. Конечно, как я и говорил – в мои планы не входила самоотверженная гибель за американского квир-транс-активиста, но если уж идёшь на задания вроде этой, нужно быть готовым ко всему.

– Можешь, зайдёшь внутрь? – нужно было признать, хороший стиль у Сонним был. – Я тут всё-таки тебя жду.

Шаг за шагом. Шаг за шагом. Мы с Эмбер не знали, на кого из нас поставлена мышеловка, но понимали, что так оно и случится – охотник заметит свою цель. Значит, эта цель останется… а второй отступит и спасёт Йоко. И, возможно, даже выберется наружу – как знать, всякое бывает везение.

– Полагаю… у меня нет особого выбора? – усмехнулся я.

– Выходы перекрыты, – судя по шагам, Ино приближалась к двери. Нужно входить, а то она выйдет сама и увидит Эмбер. – Ты не выберешься отсюда, миновав меня.

– А ты хочешь… – я зашёл в короткую нишу-коридор и стал медленно приближаться к двери.

Дверь распахнулась. Ино Сонним стояла на пороге, сжимая в руке нож необычной формы с подсыхающей на нём кровью. Прекрасна, как всегда, властна, решительна… а ещё – не уверена в себе и в происходящем.

Редкое свойство для одной из хозяев этого мира.

– Я хочу поговорить, Готфрид, – отозвалась она.

Ага, ну конечно. Когда кто-то хочет поговорить – именно так это всегда и выглядит. Разумеется.

Впрочем… я не был удивлён. Желай она прикончить меня, не стала бы так чудить. Как показывает мой опыт, когда кто-то сильный хочет убить кого-то сильного, он делает это быстро, а не устраивает шоу…

Если, конечно, речь идёт не про убийство Виссариона.

Я заглянул ей за спину. Ого!.. Это что, те типы, что дрались сегодня на арене, но проиграли?..

– Это же…

– Они, – согласилась Ино. – Хоть какая-то польза от них.

Согласен. Девушка отодвинулась, давая мне пройти, и я окинул взглядом помещение. Явно часовня… демоническая, конечно же. Резьба на стенах, алтарь в центре.

– Пока мы не приступили к основному… разговору, – заметил я, – один вопрос. Почему именно Йоко?

– Кто? – не поняла Ино, причём, судя по взгляду, искренне.

– Та… то… в общем, пленник, которого вы взяли.

Ино пожала плечами.

– Я не с первого раза нашла того, кто воскрешает в Тансоне мертвецов и забирает души у Великих Мастеров. Но, как видишь – мы оба тут, так что план в итоге сработал.

Я кивнул.

– Ага. А в чём состоит план, если не секрет?

– Какие уж тут секреты? – хмыкнула Ино. – Мы оба уже стоим друг напротив друга. План простой: ты или умрёшь, или убьёшь меня.

– Ого, – я поднял бровь. – Сложная многоходовочка, однако.

– Кончай делать вид, будто у тебя всё под контролем, – кажется, Ино не могла сказать о себе того же, и её раздражал мой неуёмный оптимизм. Я же… нет, у меня точно ничего не было под контролем. Но я привык играть красиво – даже тогда, когда тебе поставили шах и вот-вот объявят мат.

– А что насчёт тебя? – я словно не заметил её последней фразы, улыбаясь. – Какие варианты у тебя?

– Тут ещё проще, – Ино не стала ничего скрывать; она словно ждала от меня этого вопроса. – Либо ты убиваешь меня. Либо меня убьёт мать за то, что провалила задание.

Имеющий уши да услышит, как говорится. Всё, что я хотел знать, уже прозвучало. Итак, план демонов – дать Ино Сонним убиться об меня, чтобы влить в моё тело сразу чёртову прорву Силы. Я тогда стану практически непобедим, но душа не выдержит такой тьмы, и они получат демона необычайной мощи.

Нет, вероятнее всего, это произойдёт не сразу. Даже очернённой, моя душа запомнит ненависть к демонам. Я полностью разнесу этот мирок и, возможно, ещё парочку…

Но демоны – не торопятся. Их много, и жизнь каждого отдельного индивидуума волнует только этого отдельного индивидуума. А ещё они умеют ждать.

Чертовски коварный план.

Впрочем, я услышал и кое-что ещё. Ино не просто так рассказала это мне сейчас – вместо того, чтобы без предупреждения напасть и заставить защищаться.

– Боишься умирать? – заметил я.

– Понятия не имею, что ждёт после, – горделиво фыркнула Ино.

Ага-ага. Снова говорим намёками. Не знаю, что дальше, а неизвестность пугает.

– А ты не задумывалась о… других вариантах?

– Может, и задумывалась, – отрезала Ино. – Вот только Мать не позволит мне провернуть ничего такого. И да, что бы ты там себе не думал, Готфрид – у тебя не выйдет вырубить меня, лишить сознания или что-то в этом роде. Я слишком сильна. Или проиграешь сам, или убьёшь.

А жить-то хочется, несмотря на смелый тон.

– Тебе никогда не говорили, что ты отлично выглядишь? – усмехнулся я.

– Не время для комплиментов, Готфрид.

– Может, и не время. А для оптимизма? Я знаю миры, свободные от демонов, или те, где они не успели закрепиться. Нужно лишь найти вход, и…

– Так у тебя нет этого входа?

Ино безнадёжно закрыла глаза. Упс… кажется, ответ неверный, и она ждала от меня совершенно другого. Ждала, что я прямо сейчас открою какой-нибудь портал, уведу её туда, где не властны ни демоны, ни её мать, что обрекает на смерть родную плоть и кровь…

– Тогда какой от тебя толк? – выплюнула она после короткой паузы, вновь поднимая глаза.

– Никогда не знаешь, к чему придёшь.

– Слова, – она презрительно взмахнула длинным мечом, подобрав его с алтаря. – Итак, Готфрид, из какого бы ты мира там ни пришёл и что бы ни играл в нашем. Предпочтёшь умереть или убить меня?

Так быстро сдалась?

Второй меч полетел в мою сторону.

– Предпочёл бы свою монтировку, – заметил я.

– Оружие, которое поглощает Силу? Мать запретила приносить его туда, где можешь появиться ты.

Ладно. И этот план тоже не прокатит. Он всё равно бы не прокатил – не те мощности.

– Что ж, – сухо вздохнул я. – Я бы обсудил это всё подробнее, но ты заранее убедила себя, что всё плохо, Сонним.

– Всё хуже, чем ты можешь себе представить, Готфрид, – отрезала Ино. – До матери не добраться. Её приказа не нарушить. Её воля – не то, с чем можно заигрывать, и если я попробую нарушить приказ или, того хуже, предать её – всё самое плохое, что ты даже не можешь вообразить, случится.

Она сама верила в это – даже если это отчасти и было правдой. Она уже сдалась. Мечтала о том, чтобы всё было иначе; чтобы я явился и предложил ей готовое решение, при котором она остаётся жива и здорова. Но… не хотела сама даже пальцем шевельнуть, чтобы дать мне ключик к такому решению.

Обидно. Чёрт, просто обидно, когда всё так заканчивается.

Впрочем, даже при таком выборе альтернатив я всё равно не хотел умирать. Знаете, как говорят? Пока ты жив – есть возможность найти выход, а если ты мёртв – то всё кончено.

Я не знал, найду ли выход. Но и упускать надежду на него я не хотел.

– Тогда, – я поднял предложенный мне меч, – остаётся только один выход, так, Сонним?

– Так, Готфрид, – глухо согласилась она.

* * *

Кажется, кто-то не старался.

Вентиль на стене уж слишком бросался в глаза – медный, блестящий. Похоже, его держали в порядке, чтобы не заржавел, в отличие от соседних.

Пальцы Йоко пробежались по вентилю. Так это он или не… Ведь это может быть и здешнее убогое подобие водопровода, не так ли? Ох, только бы это был не водопровод.

Короткий поворот. Вентиль повернулся легко и ровно, без звука – а затем звук всё-таки раздался. Каменный, глухой. Что-то открывалось.

Ох, блин. Кажется, они даже не пытались спрятать рычаг. Просто… не подумали о том, что ход будет искать кто-то, кроме хозяин дома, вот и…

Шаги позади. Ох, чёрт – сейчас ещё не хватало! Доспехи стражника бренчали; он почти не скрывался.

Видимо, придётся задержаться.

* * *

Эмбер прекратила красться, отойдя на приличное расстояние от той двери. Если Готфрид был прав – а приходилось признавать, что он был прав – то стражи дальше быть не должно было, а вот Йоко…

Какой-то звук за поворотом. Это Йоко?

– Эй, кто…

Эмбер еле успела отпрянуть от длинного копья, которым ей чуть не прилетело по макушке.

– Что… – не поняла она.

– Ты? – из-под закрытого шлема на неё глядели вечно насмешливые глаза Йоко. – Эмбер, это ты?

Плутающие застыли, оглядывая друг друга.

– Модный прикид.

– У тебя тоже.

Неловкая пауза.

– Травм нет?

– Пара ушибов и царапин, а у тебя?

– Плюс-минус то же самое.

Новая неловкая пауза.

– Если тебя интересует, дорогуша, то… выход там, – рука Йоко указала куда-то за спину. – И, похоже, его не охраняют.

Эмбер стянула шлем и прикрыла глаза.

– Значит, пора уходить, вот только…

– Ральф? – бровь Йоко, чей шлем тоже оказался в руках, поползла вверх. – Это ведь он остался там нас прикрывать, да?

– Не-а, – Эмбер покачала головой. – Готфрид.

– Чего? – на лице Йоко отразилось полное изумление. – Вы припёрлись сюда спасать меня… С Готфридом?

Эмбер пожала плечами.

– Так вышло.

– Но без Ральфа!

– Ральф боится крыс.

– Да знаю я про его индийские флешбе… погоди, что?! Каких ещё крыс?

– Долгая история.

Плечи Йоко чуть дёрнулись.

– Так, ладно, Эмбер. Я ценю то, что вы пришли сюда за мной – правда, ценю – но тут одно из двух. Либо мы уходим, либо мы спасаем Готфрида. И, знаешь, несмотря на сильную благодарность, мой голос – за то, чтобы уходить.

Эмбер прикрыла глаза.

– Уходи. Этот путь точно ведёт наружу?

– Ну, проверить пока не вышло… Но, похоже, да.

– Тогда уходи, – повторила Эмбер. – А я вернусь за Готфридом.

– Ты же знаешь, что можешь не вернуться? – голос Йоко был холоднее льда. – Я уважаю такой героизм, но… есть героизм, а есть идиотизм.

– Я знаю, – согласилась Эмбер. – И Готфрид тоже знал. Выбирайся, найти Ральфа. Он должен быть у… в общем, помнишь тот трактир, в первый вечер? Ищи его там. А я…

Судя по тому, как закачалась голова Йоко, этот план одобрения не получил.

– Удачи, – фигура в доспехах стражника развернулась к потайному ходу. – И ещё раз спасибо, что пришла за мной.

– Потом поблагодаришь.

– Да в том-то и дело, – со стороны Йоко раздался нервный смешок. – У меня нет уверенности, что представится новый случай.

* * *

И это чистая правда, думала Эмбер, пробираясь обратно. Ино Сонним… если верить тому, что рассказывал Готфрид, это какая-то машина для убийства. Второй человек в местной империи – при том, что вся иерархия здесь строится на силе.

Но, возможно… удастся как-то провернуть это тихо?

Ино ждала его. Зачем? Возможно, конечно, просто для того, чтобы прикончить, но ведь это можно было сделать и днём. Кто бы ей запретил? Кто вообще мог что-либо запретить настолько влиятельной особе?

Правильно. Никто и ничего. Но здесь – хитрый план, тайная операция… Значит, дело не в простом убийстве. Значит, есть что-то другое. Возможно, что-то, о чём она не знает.

Готфрид. Доверия этому типу не было до сих пор – слишком много всякой чуши он нёс, и каждый раз новой. Но он, не задавая вопросов, пришёл сюда и сделал то… что сделал.

Ага. Вот та дверь. Снаружи по-прежнему никого, но изнутри доносятся голоса.

– …не будем это затягивать, Сонним. Если всё, так или иначе, закончится определённым образом – зачем ещё дополнительные спектакли?

– А может, я хотела сделать это красиво, – женский голос был холоден и спокоен. – В конце концов, это мне умирать. Может, я хотела уйти… достойно, после красивого боя.

– Нет смысла, – усмехнулся Готфрид. – Да и зрителей нет. Никто не оценит.

Стоп, что?

Щелчок – и всё встало на свои места. Если Готфрид убьёт эту девчонку, то получит её Силу. И всю ту Тьму. Вот в чём был план Ино и тех, кто послал её. Но… зачем Готфрид согласился? Думает, что сможет обуздать Силу? Решил, что он умнее всех?..

Эмбер бросилась вперёд, к двери, рванула её на себя…

…и увидела, как тело Ино Сонним соскальзывает с клинка на пол.

– Готфрид, – пробормотала Эмбер, – что ты…

– Что я наделал? – хмыкнул Готфрид, оборачиваясь на неё. На лице играла улыбка – широкая, безумная. Как у маньяка в каком-нибудь голливудском ужастике. К такой улыбке пошли бы острые зубы и, может быть, рога.

– Ох, Эмбер… – судя по голосу, Готфрид испытывал небывалой мощи кайф от всей той Силы, что вливалась сейчас в него. – Я наделал именно то, что было нужно. Всё путём, Эмбер!

Глядя на его лицо – верилось в это слабо.

Глава 24

Все пути ведут в трактир.

Это аксиома, неизменная всегда и везде, без единого исключения. Времена и пространства, реальность и вымышленные миры, любые эпохи, любые общества, любые уклады… Трактир может иначе выглядеть, иначе называться, быть чем-то иным, но кое-что останется неизменным.

Там, где есть люди – всегда будет место, где они могут посидеть, выпить и просто поговорить, излив случайным или неслучайным встречным накопившееся на душе.

Трактирщик Кай Синг столь высокими категориями размышлять неумел – люди его сословия вообще не склонны к пустому философствованию – но всё же нечто подобное приходило ему на ум время от времени. Что его заведение – это своеобразное перепутье, куда жизнь заводит самых разных персонажей.

Жаль лишь, почти все они были не вызывающими доверия пропойцами, чья морда просила кирпича, а платежеспособность оставляла желать лучшего. Но такова специфика трактиров.

Мускулистый, высокий мужчина зашёл в «Перепутье» первым. Кай Синг помнил его – он уже появлялся здесь один раз, пару дней назад, в компании красивой женщины с осанкой воина и… странного существа, чей пол не выходило определить на глаз.

Мужчина и сам выглядел воином – по выправке, по походке, по всему. Но – похоже, Мастером он не был. Мастера редко заходили в «Перепутье», предпочитая для попоек заведения побогаче, хотя, как подсказывал богатый опыт Кай Синга, напившись, люди вели себя совершенно одинаково, вне зависимости от того, сколько стоило выпитое ими.

Кай Синг встретил позднего гостя радушной улыбкой – и подозрительным взглядом. Трактир работал без перерывов, но всё же ночью заходит не так много людей; большинство предпочитают спать.

– Господин, – заработок есть заработок, и Кай Синг, вылетев из-за стойки, учтиво поклонился.

– Пива почище, – хмуро отозвался клиент. – И… каких-нибудь солёных орешков.

– Простите?

– Чего? – вошедший уставился на него с раздражением в усталом взгляде. – В этой вашей дыре не умеют солить орешки?

Солить… орешки? Довольно странная идея, как по мнению Кай Синга… хотя, если задуматься, возможно, и не самая плохая. Может, имело смысл взять её на вооружение, попытаться…

Впрочем, сейчас главное – не разозлить клиента. Зал был почти пустым (только поздняя компания из трёх бродяг сидела в углу, обсуждая что-то своё), и Кай Синг мог позволить себе излить всё радушие на одного этого человека.

– Простите, господин, – он вновь принялся кланяться. – Сейчас у нас нет такого блюда, но, если вы позволите, я мог бы предложить вам…

– Валяй, – солдат огляделся, прошёл к пустому столу и бухнулся на скамью. – Чем у вас тут пиво закусывают?

– Господин не местный?

Это и так было понятно, но отец всегда учил Кай Синга, что клиенту приятно думать, будто им интересуются.

– Не местный, – буркнул тип. – Давай ближе к закуске.

Кажется, с этим правило не работало.

– Есть сушёный горох с солью, вяленая рыба, собачьи уши…

– Чьи?!! – кулак клиента грохнул по столу. – Чёртовы корейцы…

– Кто? – не понял Кай Синг.

– Неважно. Тащи горох и рыбу, а дальше можешь не перечислять. Кто знает, что вы там ещё наготовили…

Кай Синг счёл за лучшее не искушать судьбу. Он отлично знал, в каком состоянии к нему приходят люди. Одни являются в трактир радостными, другие грустными… этот был злым. Таких клиентов лучше не тревожить и не выводить из себя.

Он щёлкнул пальцами, но служанка в фартуке и так уже несла требуемое.

– Господин, лучшее пиво, что вы найдёте у нас! – сообщила она излишне приветливым тоном, наклоняясь чуть ниже, чем следовало бы, и будто ненароком демонстрируя мужчине своё декольте.

– Хреновый у вас выбор, я скажу, – отозвался тот, принимая кружку и цепляя из глиняной мисочки несколько засоленных горошин.

Нет, пожалуй, не злой. Хмурый. Такое слово подойдёт больше всего. Погружённый в какие-то не слишком приятные размышления или воспоминания. Это лучше – злые клиенты могут оказаться буйными, начать драку или погром, а хмурые склонны сидеть и мрачно пить.

Впрочем, Кай Синг не обольщался – он знал, как легко одно может перетечь в другое; знал по опыту.

– Ещё что-нибудь желаете, господин? – слащаво уточнил он.

– Желаю, – буркнул мужчина. – Чтобы ты исчез с горизонта и не мешал мне пить пиво.

Ёмко и недвусмысленно. Что ж – воля клиента есть закон для трактирщика.

* * *

Второе явление этой ночи случилось минут через пять после первого. Кай Синг протирал стойку, делая вид, что не вслушивается в бормотание мужчины с пивом. Впрочем, кроме слов «Джайпур», «грёбаные крысы» и «торчать здесь, пока эти идиоты угробят там себя», ничего разобрать особо не удалось.

Вошедшая… была юной. Пожалуй, даже слишком юной для того, чтобы посещать трактиры. С другой стороны, хорошая одежда, а главное – то, как девушка держалась, показали Кай Сингу, что клиент она платежеспособный. А что пить начала раньше, чем следовало бы… личное дело госпожи.

Не обращая внимания ни на кого, вошедшая направилась прямо к мужчине, который тоже поднял голову и теперь глядел на неё – устало и немного удивлённо.

– Решила не скрываться? – заметил он, когда она подошла ближе.

– А какой смысл? – бросила та. – Так и стоять там, под окном? Смешно.

Мужчина пожал плечами.

– Как давно вы поняли, что…

– Почти сразу, – он покачал головой. – Прости, девочка, но незаметная слежка – это не твоё.

Девица фыркнула. У неё на лице играло выражение крайнего недовольства.

– Чувствую себя полной идиоткой, – едко призналась она, садясь напротив. – Почти час ходить за тобой, чтобы ты кругами привёл меня в какой-то дешёвый трактир.

Мужчина снова молча пожал плечами.

– Что-то хотела? – осведомился он.

– Уже ничего, – покачала головой та. – Может быть… выпить. Если уж мы тут.

– Тебе не рано? – уточнил мужчина.

– Мне семнадцать, и я сама способна решать, рано мне или нет.

– Если ты надеешься, что за выпивкой я разговорюсь и удовлетворю твоё досужее любопытство, то…

– Не считай меня идиоткой, – сердито бросила девушка. – Я… просто устала от этой слежки, приведшей в никуда. Хочу скорее выговориться, чем вызнать что-то.

– А, – мужчина отхлебнул пива. – Тогда добро пожаловать в клуб. Предупреждаю сразу, интересных разговоров от меня не жди, но выслушать вполне даже могу.

Девушка щёлкнула пальцами, даже не поворачиваясь в сторону трактирщика, и бросила, повысив голос на два тона:

– Мне то же, что и ему.

– Конечно, госпожа, – на этот раз Кай Синг сам поднёс заказ к столику; формы разносчицы явно не могли заинтересовать юную девушку.

Какое-то время двое молча смотрели друг на друга, а потом мрачно и синхронно сдвинули кружки. Со стороны это смотрелось странно – громадный мужчина и хрупкая девушка, практически ещё подросток, вместе пьют пиво – но, кажется, их обоих это не смущало.

– Как тебя там… – девушка наморщила лицо. – Ра… Ро…

– Ральф, – помог ей мужчина.

– А говорил, что ничего не скажешь.

– Моё имя – не какой-то секрет, – отозвался он. – Если оно что и выдаст тебе, так только то, что я не местный, а это и без имени слишком очевидно.

– Тоже верно, – согласилась она. – Я Юнджи.

Он неопределённо пожал плечами – мол, имя как имя, почему бы и нет.

– Видел бы отец, где я сейчас… – девушка покачала головой.

– Будь ты моей дочерью, я бы тоже этого не одобрил, – мужчина закинул в рот пару солёных горошин. Кажется, они вполне пришлись ему по вкусу.

– Дело не в возрасте, – она пожала плечами. – Дело… в статусе. Дочь на…

Она мельком скосила глаза на Кай Синга и официантку, и продолжила уже тише:

– Дочь такого человека, как мой отец, не должна ходить по дешёвым трактирам для бедноты.

Ага, значит, глаза не обманули его. Он сразу понял по манерам, что девушка непроста.

– Как-то раз в твоём возрасте я ужрался так, что домой добирался почти на четвереньках, – заметил её собеседник. – Набирался не пивом, конечно же. Отец потом неделю разговаривал со мной исключительно рыком и называя не иначе, как «придурок» или «алкаш».

– Это ж чего такого должно было случиться, что ты так напился? – девушка повертела в руках полоску сушёной рыбы, явно с сомнением, но всё же отправила её в рот.

– Мы говорим о твоём возрасте, – усмехнулся мужчина. – Как будто в семнадцать нужен повод. Отмечали выпуск, ну и…

– Так ты Мастер? – в голосе девушки мелькнул лёгкий интерес – и тут же погас. – Прости, я обещала не задавать вопросов.

– Я не Мастер, – покачал головой мужчина. – И кое-где слово «школа» означает вовсе не сборище садистов с оружием, которые учат других тому же, чем болеют сами.

Девушка рассмеялась – коротко и немного нервно.

– Удивительно точное определение, – заметила она. – Моему отцу бы понравилось.

– Разве твой отец не один из них? – фыркнул мужчина.

– Кто-то скажет, что так и есть, – девушка пожала плечами. – Но… он не приносит в жертву детей. Да и рабов не жалует. Сильный должен сражаться с сильным, иначе… какой в этом смысл?

Мужчина, сидящий напротив, моргнул пару раз и чуть отодвинул свою кружку в сторону.

– Детей, – отозвался он. – С чего ты заговорила про детей?

– Ну, – она тоже поглядела на него. – большинство школ… практикует именно такиежертвоприношения.

Пару секунд он глядел на неё, а затем махнул рукой и продолжил пить. Пиво в кружке подошло к концу, но официантка хорошо знала своё дело, и уже была наготове с новой кружкой. Наливай, пока пьют, а затем требуй денег.

– Если честно, – заметила девушка, – больше всего меня удивляет то, что вы сумели как-то… повлиять на Юна. Это тоже секрет, но я не могла не заговорить об этом.

– Да я даже понятия не имею, кто такой Юн, – хмыкнул мужчина.

– Мой телохранитель, – отозвалась девушка. – Ты видел его там, в доме…

– И с чего ты взяла, что с ним что-то не так?

– С того, что я здесь. Что он позволил мне войти сюда, говорить с тобой, а до того – уйти из дома и час шататься по улицам. Обычно он старается уберечь меня даже от совершенно, казалось бы, безобидных вещей…

Мужчина пожал плечами.

– Боюсь, на этот вопрос я не мог бы ответить, даже если бы захотел – попросту не знаю ответа. Хотя, возможно, знаю того, кто знает…

Именно в этот момент свершилось третье явление этой ночи. Двери трактира распахнулись, и на пороге возникла фигура, тоже знакомая Кай Сингу. Такое не забудешь – уж слишком экзотическая внешность была у этого человека.

Второй раз он видел его, но так и не мог определить – мужчина перед ним, или же всё-таки женщина.

Впрочем, Кай Синг почти не удивился, когда фигура тоже направилась к столу, где уже сидели двое.

– Ральф, – раздался тягучий, немного манерный голос. – Наконец-то… а это кто?

– Йоко! – мужчина резко отодвинулся от стола. – Фух!.. Ты в порядке? А…

– Погоди с вопросами, – рука нового действующего лица описала окружность и ткнула в девушку, что тоже чуть удивлённо смотрела на него. – Это – кто?

– Это? – мужчина тут же чуть подобрался. – …собутыльница.

– Ты чем тут занимаешься, пока меня там чуть в фарш не превратили? – в голосе Йоко звучало подозрение.

– В фарш… – Ральф поморгал. – Ладно, ладно. А где остальные? Эмбер и… – он запнулся на секунду, – мастер Мун?

– Мастер Мун? – а вот теперь в этом голосе звучало изумление. – Кто, нахрен, такой этот мастер Мун?

– Ты знаешь, о ком я говорю, – с нажимом повторил Ральф.

– Он говорит о моём учителе, – вздохнула Юнджи. – Но называет его именем, известным мне, чтобы случайно не выдать настоящее. Ральф, мы же договорились… я не задаю лишних вопросов, а ты не считаешь меня идиоткой.

Ральф поднял руки.

– Ладно, мелкая. Уела, здесь возразить нечего.

– Так вы про Готфрида, – голова Йоко изобразила нечто вроде кивка, только какого-то странного. Ральф скривился.

– Йоко, а вот обязательно было…

– Что? Она же и так сообразила всё!

– Но имени она не знала, – возразил Ральф, махнув рукой. – До сих пор, поздравляю.

– Ой! – фигура неопределённого пола закатила глаза. – Тоже мне, великий секрет! Имя, неизвестное здесь никому, и принадлежащее человеку, который, скорее всего, уже покойник…

– Что?

– Что?

Ральф и Юнджи чуть не вскочили, вытаращившись на Йоко во все глаза. Плечи Йоко дёрнулись.

– А что? Кому-то нужно было там остаться. И, кстати – спасибо за помощь, но у меня получилось выбраться самостоятельно. И Эмбер тоже могла бы быть сейчас здесь, если бы не решила поиграть в благородство в последний момент.

– А у тебя хватило ума бросить их там? – ледяным тоном уточнил Ральф.

– Ральфи, зайка, это же попросту нелогично! – смех Йоко был странным и нервным. – Вы прётесь туда, чтобы спасти меня, а потом мне же нужно пожертвовать собой, чтобы вы – спасители – могли оттуда убраться.

В помещении повисло тяжёлое молчание.

– Ну, это же элементарная логика… – предложение оборвалось на середине; до Йоко дошло, что иногда лучше заткнуться и не усугублять.

– Не знаю, куда они там забрались, – протянула Юнджи, – но мастер М… Учитель – не тот, кого так легко прикончить. После того, что он вытворял сегодня днём на арене…

– …нет, правда, Ральф, а что ты предлагаешь? – существование девушки словно игнорировалось Йоко в этот момент. – Отправляться обратно?

Ральф помотал головой.

– Я уже ничего не предлагаю, я просто… потерялся во всех этих мыслях. Ты со своей логикой, которую не оспоришь, Эмбер с благородством по отношению к человеку, который несколько раз её обманывал и подставлял, и Готфрид, который то ли чокнутый, то ли гений и на всё имеет по несколько планов, но безумных, как и…

– Я прошу прощения, – раздался голос из другого угла трактира «Перепутье».

Кай Синг вздрогнул. Казалось, и он, и все остальные, кто был тут, уже забыли об этой троице ночных гостей, что сидела здесь, говоря о своём.

– А? – выдохнул Ральф, обернувшись на говорящего.

– Прошу прощения, – с улыбкой повторил тот, вставая и распрямляясь во весь свой колоссальный, трёхметровый рост, – мне показалось, или вы сказали «Готфрид»?

Все молчали, моргая глазами – и Ральф с Йоко, и Юнджи, и двое спутников этого великана – узкоглазый старик в очках и крепкий мужчина с лёгкой проседью.

– Полагаю, – заметил великан, пригибаясь и подходя ближе, – вы всё-таки о нём. Об Артуре Готфриде. Моём ученике. Как всё-таки удивительно судьба умеет сводить людей на перепутье.

– А вы… – брови Йоко танцевали странный танец сомнения и подозрения, – ещё кто такой?

– Учитель, – добродушно улыбнулся великан. – Учитель Артура Готфрида.

– О! – Юнджи округлила глаза. – Так это о вас он… рассказывал? Это правда, что вы давали ему задание убить себя?

Все присутствующие обменялись взглядами.

– Чистая правда, – подтвердил великан, подходя ещё ближе.

– И чем кончилось? – уточнил Ральф – скорее для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, чем ради самого вопроса.

Великан хмыкнул.

– Однажды у него получилось.

Глава 25

…иное время, иное место.

– Виссарион, – криво усмехнулся великан. – Меня зовут Виссарион. И куда бы вы ни направлялись – вы пришли по верному адресу.

Широ Ханагава поморгал. Происходящее и до того отдавало дешёвым фентези-романчиком, а сейчас и вовсе стало напоминать артхаус с налётом балагана. Виссарион? Это имя ничего ему не говорило, но звучало так весомо, будто должно было, и…

Стоп. А ведь и правда – говорило.

– Виссарион? – осторожно повторил японец. – Я правильно расслышал?

– Ну, да, – пожал плечами великан, приподняв бровь. – Что-то не так?

Да ну, полный бред. Мультивселенная полна миров, миры населены бесконечным числом существ. Наверняка в них тысячи, миллионы Виссарионов! Почему это должен быть именно…

А, к чёрту. И мир, и сама мультивселенная вертятся вокруг Артура Готфрида – это Ханагава уяснил уже некоторое время назад. Этому феномену нет объяснения, и всё же он существует.

– Может, я скажу сейчас глупость, – медленно заговорил он, вновь моргая сквозь очки, – но… я должен спросить. На всякий случай, для очистки совести.

Великан вопросительно глядел на него, ожидая, когда же прозвучит, собственно, сам вопрос.

– Вы не учитель Артура Готфрида?

Ну, вот, он спросил. Сейчас великан равнодушно пожмёт плечами, ответит «нет» и этот позор закончится, и можно будет заняться чем-то серьёзным, а не глупостями и…

– Ну, допустим, да, – согласился Виссарион.

– Да?!!

Виссарион пожал плечами.

– Ты как будто удивлён ответу?

Ханагава глотал ртом воздух.

– Но как? Как?..

– Твой вопрос не имеет смысла.

– Но учитель Артура Готфрида был убит им!..

– Совершенно верно, – подтвердил Виссарион.

– А это значит, что… Погодите, что?!

– Ты какой-то слишком нервный, – искренне посочувствовал Виссарион. – А твоему товарищу вообще не помешает выучить какой-нибудь общеизвестный язык, а то он слышит лишь половину реплик и думает, что ты сошёл с ума.

– Я не думал ничего такого… – начал Алекс – и осёкся. – Я говорю на местном?

– Думал, думал.

– Вы что, читаете мысли?

– Нет, я по взгляду понял, – отозвался Виссарион, задумчиво оглядывая развалины собственного дома и валяющиеся рядом скелеты. – Ладно. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, как любил повторять наш общий знакомый. Думаю, никто не будет спорить с тем, что нам нужно обстоятельно поговорить?

Алекс прокашлялся. Если в Ханагаве жил учёный, который желал всё исследовать и познать, то Александр был суровым и неромантичным пракматиком.

– Погодите. К чёрту вопросы. Вы ведь маг, так? Сильный маг.

– По вашим меркам – практически всемогущий, – согласился Виссарион.

– Тогда… Вы можете просто отправить нас домой, в родной мир?

– Могу, – согласился Виссарион. – Но переходы между мирами – слишком затратно, чтобы я делал это без необходимости. Открывать двери ради… чего? Ради того, чтобы выполнить вашу просьбу?

Он глядел спокойно и чуть насмешливо. Казалось, этот диалог даже немного развлекает его.

– Тогда…

– Вы пойдёте со мной, – пожал плечами Виссарион, – или останетесь тут – это я решу, когда узнаю от вас всё, что мне нужно.

Ханагава поправил очки. Судя по всему, складывалось, что тип перед ними – весьма суровый могущественный маг, некромант и так далее, и… в общем, лучше бы его не злить, конечно. Но, с другой стороны…

– Но почему вы будете решать за нас? – выдохнул он.

– Потому что могу, – ответил Виссарион. – Сейчас мы пройдём в местечко поуютнее, и там вы расскажете мне всё, что знаете – об Артуре Готфриде, о том, как вы попали из своего мира в этот и о том, почему дорога привела вас к моему дому. А дальше станет ясно – либо вы мне нужны, либо на этом ваша польза для меня исчерпана.

Алекс и Ханагава переглянулись. Как возразишь трёхметровому архимагу?

– В какое… местечко поуютнее? – тихо уточнил Алекс. Что до Ханагавы, то в его воображении рисовался пыточный каземат – кто знает, что этот тип считает уютным местом для получения ответов на свои вопросы.

– Трактир, – ответил Виссарион. – Всего лишь какой-нибудь трактир, где подают приличное пиво и что-нибудь на закуску.

Он развёл руки в стороны, образовывая между ними нечто вроде светящейся трёхмерной карты, напоминающей атлас звёздного неба или вроде того. Карта переливалась несколькими цветами – белым, жёлтым, оранжевым и красным. Похоже, так отображалась степень… чего-то.

– Ага, вот, – Виссарион улыбнулся, ткнув в ярко-оранжевую точку, которая медленно пульсировала красным – как будто там что-то… нарастало.

– И что это? – с подозрением уточнил Алекс.

– Я выбираю мир, в котором мы отыщем трактир, – отозвался Виссарион.

– Погодите, – не выдержал Алекс. – Вам лень открыть дверь в наш родной мир, но ради какого-то трактира вы готовы это сделать?

Виссарион оторвался от звёздной карты и поднял на него глаза.

– О, – хмыкнул он, – хороший трактир – очень ценная вещь. Ради того, чтобы попасть туда – в нужный момент, в нужное место – можно на многое пойти.

* * *

Трактир с философским названием «Перепутье» был ярким образчиком дешёвого кафе для непритязательных в позднем средневековье. Одно хорошо – в этот ночной час он был пуст, за исключением персонала. Виссариона, впрочем, всё устраивало.

– Не стесняйтесь, – заметил он, – заказывайте еду и питьё – всё, что пожелаете нужным, я плачу.

– Какая щедрость, – едко пробормотал Алекс.

– Скажите, – в Ханагаве всё играла исследовательская жилка, – а почему здесь ночь?

– Ночь?

– Мы уходили оттуда на закате, – японец поглядел на мага, – а здесь глухая ночь.

– А с какой стати разные миры должны жить по одним временным рамкам? – хмыкнул Виссарион. – Если так интересно, этот опережает предыдущий примерно на неделю… и шесть с половиной часов.

Он улыбнулся, направляясь к столу в дальнем конце тёмного, провонявшегося пивом помещения.

– Твоя ошибка в том, что ты пытаешься всё подчинить логике и известным тебе законам. При этом зная о тех законах… самую крупицу.

Ханагава заткнулся. На долгое время научной карьеры его давно не ставили на место вот так явно, нагло, спокойно и… справедливо.

– И всё-таки, – заметил Алекс, садясь напротив Виссариона. – Зачем мы здесь?

– Чтобы посидеть и поговорить… пока всё происходит само собой, – отозвался Виссарион.

– Что происходит?

– То, из-за чего наши пути пересеклись.

Затянувшаяся пауза была прервана подлетевшим к ночным посетителям трактирщиком, и следующие две минуты были отданы фальшивым любезностям и выбору блюд на средневековый вкус Ни Алекс, ни Ханагава и правда не стали стесняться: голод после долгого перехода был силён.; что до Виссариона, то тот заказал лишь пиво и чего-нибудь к нему. И лишь затем, когда они вновь остались втроём, Алекс осторожно уточнил:

– Демоны были и в том мире.

– Демоны? Эти твари есть почти везде, – согласился Виссарион. – Они как паразиты. Вы когда-нибудь пробовали вытравить клопов? Можно навести порядок, можно перебить всех, но проходит время, и вот они снова лезут изо всех щелей.

– Тогда… в чём дело? – недоумевал Алекс.

– Вообще-то вопросы планировал задавать я, – усмехнулся Виссарион, – но ладно. Это даже… забавно.

Он опустил обе широкие ладони на столешницу.

– Кто, по-вашему, я такой?

Алекс и Ханагава снова переглянулись.

– Ну… Архимаг? Некромант, который твердил Готфриду двадцать лет, что тот должен убить его…

– Вот, – согласился Виссарион. – Я архимаг, я некромант, я учитель Готфрида. А ещё я тот, кто ценит практичность и не занимается добрыми делами просто потому, что так правильно. Демоны зло, но я – не борец со злом.

Он улыбнулся.

– Но я не против добрых дел в том случае, когда они выгодны мне самому. Например… когда нужно спасти мир, в котором я ещё собираюсь жить.

Он обвёл трактирный зал рукой.

– Этот мир вот-вот… В общем, я же сказал – то, что вы пришли ко мне, это знак.

– Сигнал, что отсидеться в стороне не получится, – кивнул Алекс.

– К моему большому сожалению. Демоны – всё равно что мелкие насекомые. Вытравить трудно, но и вред от них не так уж велик. Для меня, разумеется, не для обитателей миров, которые они грызут. Но иногда… Да, спасибо большое.

Это грудастая официантка, улыбающаяся самым сальным образом, принесла всем троим тарелки. Дождавшись, пока она уберётся восвояси, Виссарион продолжил:

– Иногда случается что-то более опасное, и демоны предстают уже не насекомыми, а чудовищами, опасными для мультивселенной в целом. И прямо сейчас в этом мире происходит нечто подобное.

– Что именно? – уточнил Ханагава.

– Понятия не имею, – ответил Виссарион, отпивая из кружки. – Я же прибыл вместе с вами и знаю ровно столько же, сколько и вы.

– Но почему тогда мы сидим здесь, а не…

– Потому что я не тупой рыцарь с Мечом Правды наперевес, – улыбнулся Виссарион Алексу. – И действую я иначе. Если лезть в гущу, очень легко можно схлопотать в ответ. Не смертельно – уж для меня точно – но неприятно, муторно и вообще – зачем, если этого можно избежать?

Он продолжил улыбаться, глядя уже на двоих собеседников сразу.

– Много тысяч лет назад демоны провернули со мной одну жестокую шутку. Тогда я был моложе, горячее и рвался мстить им за… все причинённые обиды. Они видели во мне опасность – и не без причины… и, в конце концов, меня застали врасплох.

Он подцепил из миски что-то, похожее на кусок вяленого мяса, и, прожевав, продолжил:

– Демоны не могли меня убить. Я… как бы это поточнее выразиться… бессмертен. И тогда они решили сыграть на этом.

Кажется, он был знатным любителем потянуть интригу и нагнать саспенсу; даже Ханагаве с его любопытством все эти паузы казались излишними.

– В общем, – кивнул Виссарион, – они заперли меня.

– Где? – не понял Алекс.

– В одном из миров, – Виссарион пожал плечами. – При мне было всё – мои силы, моё могущество, моё бессмертие. Я мог даже призывать демонов или людей извне. Но вот покинуть тот мир я не мог.

Ханагава моргнул раз, другой…

– Дайте-ка угадаю, – пробормотал он. – Покинуть тот мир было возможно, только… умерев?

– Совершенно верно, – согласился Виссарион. – Как вы понимаете, непростая задачка для бессмертного. Первые века я пытался найти способ самостоятельно – и чего я только не творил!.. Зрелище было не для слабонервных. А затем наткнулся на одно пророчество – о том, что убить меня сможет только мой ученик.

– Как-то очень пафосно, – заметил Алекс, налегая на еду.

– Я тоже так подумал, – кивнул Виссарион. – Но в пророчестве сомневаться не приходилось. Ну, решил я, это будет просто – и выбрал себе ученика из наиболее талантливых местных.

Он скептически улыбнулся.

– Ученик достиг великих высот, стал королём и привёл свою страну к благоденствию, какого там не ведали прежде. Но убить меня… увы, не смог, как ни пытался.

Виссарион отпил пива.

– После трёх провалов я подумал, что, может, местные бесталанные идиоты и решил брать учеников из других миров. Тогда я понятия не имел, на сколько времени это затянется…

– Но вы не прекращали этим заниматься, – ответил Ханагава. – Почему?

– Во-первых, – задумчиво протянул Виссарион, – как я и сказал, предсказания не врут. Если было сказано, что меня убьёт ученик – то так тому и быть… и кто ж знал, что это будет тысяче-с-лишним-какой-то ученик по счёту?

Он вновь потянулся за закуской.

– А во-вторых – это не доставляло особых хлопот и не отнимало много времени.

Ну, ещё бы, подумал Ханагава. Время вообще не проблема для бессмертных.

– Первых учеников я взращивал буквально как цветы, ведя за руку по шагам. Но чем дальше, тем проще это становилось… С другой стороны, когда делаешь что-то в тысячный раз, то особо не задумываешься над этим.

– Прошу прощения за тупой вопрос, – заметил Алекс с набитым ртом, – но вы, как я могу заметить… Живой, не так ли?

– О, – согласился Виссарион. – Ну, видишь ли, тут всё просто. Я воскрес.

Алекс похлопал глазами, даже прекратив жевать.

– Вот так запросто? Воскрес – и всё?

– Может, это было сложнее, чем кажется, но… да. Взял и воскрес.

– А в чём разница? – уточнил Ханагава. – Готфрид рассказывал нам о своих попытках. Он убивал вас и раньше, но вы всегда воскресали, а…

– Не-а, – покачал головой Виссарион. – Не воскресал. Точнее, он не убивал меня. Он крошил меня на части, превращал в месиво, сжигал, резал и ещё делал чёрт знает что – как и тысяча учеников до него. Вот только это не убивало меня.

– А зачем Готфриду удалось?

– А затем Готфриду удалось, – подтвердил Виссарион.

– Но… как?

– Если бы я знал, – Виссарион пожал плечами. – Встречу его – первым делом задам этот вопрос. Свои слабости всегда нужно знать.

Он вновь улыбнулся.

– Так вот. К чему я это. Вы спрашивали, почему я не несусь, сломя голову, сокрушать местное зло… Всё просто. Я не буду этого делать. Я разберусь, что вообще происходит в этом мире – разберусь издалека – и, если сочту, что всё действительно плохо…

– Запрёте его в этом мире, как это сделали с вами демоны? – сообразил Ханагава.

– Бинго! – Виссарион щёлкнул пальцами. – Именно так. Только – для надёжности – я запру не зло, а сам мир. И без дурацких условий вроде чьей-либо смерти – просто кристаллизация отдельного измерения, без возможности войти или выйти для кого-либо.

– Кажется, я знаю, откуда Готфрид набрался своих манер, – проворчал Алекс. – До встречи с вами он не был таким.

– О! – Виссарион поднял бровь. – Так бы знал его раньше, до того, как он попал ко мне?

Он хлопнул в ладоши.

– Что ж, я на ваши вопросы ответил. Пора и вам рассказать мне то, что меня интересует. Про Готфрида, про вас и про то, почему мы встретились. Скорее всего, оно как-то связано с происходящим здесь – хоть я пока и не знаю, как.

Алекс и Ханагава вновь посмотрели друг на друга.

– Ладно, – вздохнул Алекс. – Я начну, пожалуй, а док подхватит, если что. В общем, убив вас, Готфрид вернулся к себе домой – вот только прошло двадцать лет, и многое безвозвратно переменилось…

Хлопнула дверь трактира; Широ Ханагава машинально поднял голову – и, не найдя в вошедшем высоком мужчине ничего интересного, вновь перевёл взгляд на Виссариона.

…как он всё-таки воскрес? Нужно будет вызнать поподробнее. Точная информация о загробном мире произведёт настоящий переворот в науке!

Глава 26

– Что может пойти не так?

Голос Алекса был полон и сарказма. Виссарион не нравился ему – это твёрдый факт, и, в принципе, Ханагава мог бы его понять. Бессмертный маг себе на уме, живущий по совершенно странным законам и принципам…

С другой стороны, столько вопросов ещё можно задать! Такой простор для исследования!

– Ты их слышал, Док? – Алекс ткнул рукой в направлении слова в другой стороне трактира, вокруг которого уже собралась приличная толпа самых разных людей. Говорили они не то чтобы в полный голос, но всё-таки обрывки фраз долетали и до них. – Похоже, Готфрид тут, в этом мире.

– Да, но… – Ханагава поправил очки, – как, и зачем…

– Ой, да не всё ли равно? Мы вон тоже не гадали оказаться здесь, – Алекс махнул рукой и вернулся к еде.

– Что, если Готфрид получил наши сообщения в Тумане и пришёл за нами, вытащить нас, но пока не нашёл нужный мир? – предположил Ханагава. Алекс замер на пару секунд, а затем расхохотался.

– Готфрид? Спасти? Не смеши, Док. Может, когда-то он и сделал бы так, но этот, новый Готфрид – законченный эгоист, и теперь я вижу, откуда в нём это. Учитель-то передал ему не только знания!

Он покачал головой.

– Так вот. О том, что может пойти не так. Смотри, Док: Готфрид попадает в этот мир – так или иначе – а затем наш архимаг видит, что этому миру медленно наступают магические кранты. Как думаешь, каковы шансы, что это звенья одной цепи?

– Ну, если учесть, что мы почти ничего не знаем о том, почему…

– Девяносто девять и девять, Док, – отрезал Алекс. – И вот что будет дальше. Два могучих и гордых мудака сойдутся лбами и будут бодаться – но Виссарион всё же победит, у него и мощи побольше, и опыта.

– Несомненно, – согласился Ханагава. Этот факт действительно не вызывал вопросов – даже с научной точки зрения.

– А затем Виссарион сделает то, что обещал.

Над столом повисла короткая пауза.

– Запрёт этот мир? – поморгал Ханагава.

– Ага, – согласился Алекс.

– Но…

– Как мы видим, этот метод работает. Раз уж сработал на ком-то вроде него – значит, здесь и подавно всё получится.

– Погодите, Алекс, а как же мы?

– Док, – покачал головой бывший глава службы безопасности Крейна. – Ты вот вроде умный человек, светило науки, а порой задаёшь такие тупые вопросы. Нам-то что? Виссарион ведь будет уходить отсюда, не станет же он закрывать двери изнутри и оставаться тут добровольным пленником.

Да, пожалуй. Звучало ну очень нелогично.

– Уходя, он заберёт нас с собой, – продолжил Алекс. – Может, он даже их заберёт – это ведь наши американские друзья там сидят? Двое так точно.

Ханагава всмотрелся в дальний столик. И правда, что ли?.. А они тут какими судьбами?

– Может – может! – он на радостях так расщедрится, что даже вернёт нас в наш мир, – Алекс широко улыбнулся. – А вот Готфрид – он останется тут, потому что он и есть та штука, которую Виссарион хочет запереть – или, по крайней мере, тесно и неразрывно с ней связан.

– У нас нет точных доказательств…

– Ой, да брось. Это же Готфрид!

– Это же Готфрид, – вынужден был со вздохом признать японец.

– А затем – знаешь, что затем?

Ханагава поморгал.

– О… чём вы?

– Виссарион устранит из нашего мира единственного, кто мог бы всерьёз противостоять демонам, – мрачно подвёл итоги Алекс. – Сам он заниматься этим не будет – он ведь сказал, тараканов не выведешь, да и что ему за дело до отдельного мирка? Люк, Сенат и остальные… они на что-то способны, но только когда Готфрид руководит ими. Не сами по себе.

– Всё так плохо? – тихо произнёс Ханагава.

– Думаю, всё очень плохо, – Алекс продолжал улыбаться. – И… вот я и спрашиваю. Что может пойти не так?

* * *

– Что может пойти не так, действительно?

Господи, это самоубийство. Убегать из башни Крейна – это опасно, это рискованно, но есть ещё хоть какие-то шансы. Нападать на башню Крейна… это верная смерть. Разве нет?

– Слушай, – поморщилась Герда, окидывая его презрительным взглядом, – если ты боишься, то тебя тут никто не держит. Доедем до места сами, только машину оставь.

– Кто тебе сказал, что я чего-то боюсь? – взъярился Август. – Я… разумно предполагаю, что добром это не кончится! Знаешь, есть разница между смелостью – и безрассудством, помноженным на идиотизм.

– Отмазки, – покачала головой Герда. – Знаешь, Готфрид, насколько я успела его узнать – тот ещё козёл, но он, по крайней мере никогда не тушевался и не боялся повернуться лицом к…

Тяжёлая рука Люка опустилась девушке на плечо.

– Слушай внимательно, – судя по прорезавшимся басовитым ноткам, сейчас говорил больше Сенат, чем Люк. – Мы предупреждаем один раз. Не отзывайся так об Артуре Готфриде. Не смей.

Впрочем, в глазах – которые, во всяком случае, принадлежали Люку на все сто процентов – содержалась нешуточная угроза.

– Ой, ладно-ладно, он у вас святой, – Герда подняла руки. – Мы едем, или так и будем тут обсуждать?

Август поморгал.

– Люк, – заметил он вполголоса, – а ты уверен, что поступил правильно?

– В какой момент? – хмуро уточнил паладин.

– В тот, когда решил… не знаю, взять её с собой?

– Демоны не должны ей завладеть, – отрезал Люк. – Я спасал не её. Я спасал мир.

Ого. А ещё недавно говорил иначе, утверждая, что дама в беде и всё такое. Кажется, за прошедший час мнение Люка сильно поменялось. Оно и понятно – такие, как Герда, достанут кого угодно.

– А ты уверен, что она – не… – Август замялся и заговорил совсем тихо. – Что она на нашей стороне, а не на стороне демонов? Знаешь, характер у неё такой, что достанет кого угодно.

– Я не уверен, – отозвался Люк, скрестив руки на груди. – Но я видел много добра и видел ещё больше зла. Я наблюдаю.

Двери распахнулись, и Джебедайя со Старсом оглядели собравшихся.

– Не передумали? – уточнил Джебедайя.

Все трое решительно покачали головами. Если Люку с Сенатом и Августу хотелось спасти и вернуть Артура Готфрида, то… что двигало Гердой?

Август покосился на девушку. Чистое упрямство? Желание насолить отцу? Или…

Если её нужно держать подальше от Крейна и демонов – насколько вообще разумно тащить её обратно? А она ещё только подбивает всех…

– А вот Старс передумал, – сообщил Джебедайя. – Он останется тут, пойдём вчетвером.

Кажется, он был не очень доволен этим фактом.

– Что? – изумился Август. – Но ты же…

– Что – я? – нахмурился Старс. – Почему я обязан рисковать жизнью и репутацией из-за человека, стукнувшего меня монтировкой по голове и запихнувшего в гроб? Хватит и того, что я рискую, покрывая Джеба.

– Ты же супергерой! – попытался Август воззвать к последнему, достаточно идиотскому, но всё же доводу. – Это твоя работа – совершать что-то героическое!

– Ну, а вы собираетесь нарушать закон, – Старс пожал плечами. – Я не супергерой, пацан. Я Плутающий… и медиа-лицо.

– Мы справимся, – процедил Джебедайя. – С Божьей помощью.

– С Божьей помощью? – хмыкнула Герда. – Да уж. Отличная команда. Фанатик, дрожащий от страха пацан, пресветлый валенок и сидящий внутри него Ктулху на стероидах. Знаешь, Август, ты был прав, – она перевела на него полный скепсиса взгляд. – Что может пойти не так?

* * *

– Что может пойти не так?

Голос Майкла Крейна был преувеличенно бодр.

– Может быть, план хлипковат, и многое действительно зависит от случайностей, от непредвиденных факторов… но инициатива и сила всё-таки на нашей стороне.

– На нашей – или на вашей? – уточнил Прескотт.

– Несколько энтузиастов против всей моей охраны и ваших агентов…

– Один из этих энтузиастов – или двое, как посмотреть – недавно вырезал полный зал народу, – напомнил Прескотт. – И не то, чтобы я жаловался – это обеспечило мне карьерный рост – но недооценивать Люка и Сенат было бы довольно глупо.

Он встал и прошёлся по крошечной комнатке. В зале, где недавно проходил вечер, уже не было трупов, но и очистить его от крови до сих пор не удалось. Прямо сейчас там сновали люди по швабрами, пылесосами, моющими средствами… по счастью, стены маленькой комнатки имели хорошую звукоизоляцию.

– Вы сами говорили, что это пушечное мясо, – пожал плечами Крейн. Он прекрасно понимал, насколько шатко и странно всё это смотрится, но портить себе же репутацию не собирался.

– Да, но это целая куча того мяса! – возразил Прескотт предельно серьёзно. – И потом… о каком плане мы сейчас говорим? Если о том, что эти придурки будут штурмовать ваш офис, чтобы добыть портальную пушку, то помилуйте – как тут что-то может провалиться?

Он сел напротив Крейна, и лицо демона снова осветила улыбка.

– Поднимитесь наверх, заберите портальную пушку из сейфа – если она вообще ещё там – и спрячьте… да где угодно. Не будут же они обыскивать весь небоскрёб!

– Как знать… – вырвалось у Крейна.

– Ну так спрячьте в другом здании! – предложил Прескотт. – Дело-то не в этом. И мы оба знаем, в чём дело. В успехе операции «Не отдать им порталы» я даже не сомневаюсь, но вот истинная цель всего сегодняшнего балагана…

– Герда, – согласился Крейн, кивнув. – Но… я здесь тоже спокоен.

– Редкий оптимизм, господин Крейн.

– А пояснить вам, почему я спокоен? – пожал плечами Крейн. – Потому что это ваш план. Герда, что должна умереть от рук светлого героя – ваша схема, и не будь у неё шансов на успех – вы бы не одобрили её. В самом худшем случае, всё просто вернётся к изначальному статусу – Люк погибнет или уйдёт, Герда останется у меня, и мы найдём другой вариант.

Прескотт кивнул.

– Думаете, мы не кладём все яйца в одну корзину, так?

А действительно. Откуда ему знать, что у демонов нет десятка других таких Герд в запасе? Впрочем, вслух он сказал иное.

– Я знаю Герду. Она… мерзкая сучка, которую не в состоянии долго вынести не один нормальный человек. Такой вы велели мне её воспитывать, такой она и выросла. И если нормальный человек просто уйдёт… фанатичный паладин решит, что столкнулся с дьявольским отродьем. И будет совершенно прав!

– Попрошу без этого вот, – поморщился Прескотт. – Мы не имеем никакого отношения к мифологии вашего мирка, да и слово «отродье» звучит крайне невежливо и неблагозвучно.

– Термины, – пожал плечами Крейн. – Главная опасность – что кто-нибудь прибьёт её раньше Люка. Но святоша и мальчишка не сделают этого, а Сенат… просто позаботьтесь о нём, как и обещали. И тогда иных вариантов не останется.

Он развёл руками и повторил:

– Что может пойти не так?

* * *

– Что может пойти не так? У меня всё под контролем, Кросс, всё идёт так, как я этого и хотел.

Я хмыкнул, разминая плечи; Сила разливалась по моему телу, даруя небывалый восторг, упоение… и ярость, присущую только демонам.

– Уверен, что это сейчас говоришь ты, Готфрид? – уточнила, нахмурившись, Эмбер, глядя прямо на меня. – А не какая-нибудь сущность внутри тебя?

Был ли я уверен на самом деле?..

…нет, пожалуй.

Я был уверен в этом процентов этак на девяносто, или, может, даже девяносто пять. Но я давно и крепко знал демонов, знал, чем они занимаются, какие у них методы, и… нужно было быть дураком, чтобы решить, будто у них нет запасного плана.

Демоном или человеком – дураком я не был никогда, и, хотелось верить, не буду и дальше.

Пока, впрочем, я был ещё человеком. Сила влилась в меня, но преобразование – дело небыстрое. Я был человеком себе на уме, был маньяком, в котором играла жажда крови – а она действительно играла, и ещё как! Но демоном я всё же не стал.

Ещё не стал.

– И что теперь? – Эмбер глядела на меня отважно и зло. – Прикончишь меня и пойдёшь сеять хаос по улицам города?

– Зачем? – благодушно зевнул я. – Знаешь, Кросс, меня накачали яростью, но мозги мне вовсе не отключили. Я отлично помню, кто ты, отлично помню, что мы на одной стороне…

– Накачали яростью? – заметила американка. – А вот по тебе не похоже. Стоишь тут спокойно, щуришься, улыбаешься… даже меч не занёс.

– Ага, – ещё шире улыбнулся я. – Похоже на то, как если бы я был добрым и мирным, правда, Кросс?

– Но ты не добрый и не мирный, – кивнула она. – Так что же это такое на самом деле?

Моя улыбка достигла тех пределов, когда расширяться больше некуда: ещё немного, и треснет лицо.

– Вот, – заметил я. – Вот правильный вопрос. Это предвкушение.

– Бойни?

– Бойни, – не стал я спорить. – Но тебе и остальным опасаться нечего. Жажда крови – дело такое… она опасна, пока не отведёшь её в нужное русло. Умрут только те, кому следует умереть.

Мёртвое тело Ино Сонним лежало на полу; подумав немного, я отбросил меч, поднял ещё тёплую покойницу и уложил её на каменный алтарь. В конце концов, это тоже была своего рода… жертва.

– Она правда мертва? – уточнила Эмбер. – Это не какой-то… трюк?

– Мертвее некуда, – подтвердил я.

– Что ты намерен делать прямо сейчас?

– Не знаю, – я снова зевнул. – Зависит от того, как быстро мы выберемся отсюда наружу. Если путь наверх будет не очень долгий, то, знаешь, хотелось бы ещё вернуться домой и поспать. Всё-таки вы с Ральфом выдернули меня из постели посреди ночи.

– Просто спать? – казалось, Эмбер не верит тому, что слышит. – Ты превратился в демона с жаждой крови – и хочешь спать?

– Спать надо всем, – парировал я. – А что до превращения… я не демон, Кросс. Ещё нет. Стану им через какое-то время… но знаешь, в чём они просчитались?

– В чём? – Эмбер, казалось, ожидала любого подвоха в моих словах – вплоть до того, что я кинусь на неё, безумно хохоча.

– Они дали мне Силу, – заметил я. – Дали мне ярость. Местные демоны. Безупречный план с их стороны! Вот только они не учли, кто будет главной целью этой яростью.

Я вновь улыбнулся. Мне хотелось убивать – прямо здесь и сейчас. Хотелось прикончить Эмбер, хотелось утопить этот город в крови… но я сдерживался. Я берёг силы, чтобы не тратить их на ерунду.

Самое сладкое ещё было впереди, и предвкушение этого позволяло мне сдерживать ярость до поры до времени.

– Я весь всё помню. И, как я и сказал… жажду крови просто нужно излить в конкретное русло. Например, найти всех местных демонов и прикончить их.

Идеальный план.

И всё пойдёт именно так, как я задумал.

Глава 27

Ночь прошла… сумбурно. Ну, её остаток – я вернулся уже ближе к рассвету, но это не мешало мне улечься спать. Почему бы и нет? Кто мне запретит?

Главным отличием были… сны. Все те двадцать лет, что я прожил в мире Виссариона, я видел одно и то же – сцену своей смерти. Она ушла, когда я вернулся, и вместо неё мне снились либо сцены из бытности учеником Виссариона – либо вообще ничего, просто чернота.

Сегодня же сон был… иным. Ярким, странным и… каким-то слишком реалистичным что ли? А уже с какими-то голосами, как с субтитрами.

Во сне я видел какой-то трактир. Группа фигур за столом – все подряд! Ральф и Йоко, Юнджи и… Виссарион?! Он-то ещё что здесь делает? Чуть дальше я увидел Алекса и профессора Ханагаву. Ох, блин!.. Слишком фантасмагорично. А остальные американцы где? Люк, Сенат, Август? Раз уж тут у нас «общий сбор»…

– Они хотят убить тебя, – заметили шепчущие голоса. И – тут же, не оставаясь в долгу – Виссарион расхохотался, но как-то картонно.

– Мой ученик никогда мне не нравился, – с тоном опереточного злодея сообщил он. – Но на этот раз он зашёл слишком далеко.

– Учитель убил Юна, – отозвалась Юнджи, вставая и холодно глядя. – Он оскорбил честь моей семьи. Ему придётся ответить.

– Значит, прикончим его?.. – утвердил Ральф.

Ох. Что за чушь. Даже во сне я осознавал, чем навеяны такие сны особенно после того, как голоса прошептали «Убей их всех, пока они не убили тебя». Но вы бы могли хоть сделать это кино пореалистичнее! Юнджи вместе с американцами? Профессор и Алекс в трактире славного города Тансона? А венчает это всё великолепие Виссарион, которого я – если кто-то не заметил – уже убил?

…или нет?

– Ученик думает, будто прикончил меня, – зверски улыбнулся Виссарион, так, будто сон откликался на мои мысли; вероятно, так оно и было. – Ему невдомёк, что бессмертного не убить.

Я зевнул. Понятия не имею, как я умудрился зевнуть во сне, но я это сделал.

И – то ли сообразив, что этим меня не купить, то ли показав всё, что было нужно – картинка сменилась.

Теперь я видел Лимб; видел как бы сверху, с высоты птичьего полёта. Во всей его бесконечности, во всём многообразии. Миллионы первородных демонов, миллиарды осквернённых душ бродили там, страдая и даря страдания другим. В этом была даже какая-то толика красоты – в этом переплетении страданий, в яркости и завихрениях…

Стоп, стоп. Это меня уже несёт. Какая, к чёрту, красота может быть в грёбаном Лимбе? Снова демоны. Не дают нормально поспать, суки, со своими весёлыми картинками!

Впрочем, это не самое плохое, что они могут сделать.

К несчастью для них, теперь я тоже… могу кое-что.

…проснулся я в отличном настроении. В шикарном настроении!.. Внутри клокотала ярость, жажда убивать рвалась наружу – и я знал, что скоро, очень скоро я её утолю.

Рука скользнула по полу – и тут же наткнулась на что-то металлическое. А?..

Монтировка. Я поморгал глазами. Точно-точно, припоминаю!.. Кажется, вчера я – перед уходом – разнёс остатки дома Ино Сонним в поисках своего оружия. Не то, чтобы оно было мне очень нужно… но оставлять его я не хотел принципиально. Пусть побудет у меня.

Если это не часть сна… кажется, нет, во сне не было Кросс… так вот, она предлагала мне уйти тихо и без лишнего шума. Говорила про какой-то подземный ход… Что ж, удачи. Охотно верю, что она так и ушла. Ну, а я…

Без лишнего шума? Для этого определённо было поздновато.

Наверняка сейчас на улицах Тансона шумно и без меня. Убийство парочки Мастеров средней руки ещё могли как-то спустить на тормозах, понимая, кто сейчас собрался в городе, но сама Ино Сонним и вся её охрана и прислуга… а ведь я ещё и местного аристократишку, что давал ей кров, кажется, зацепил. Наверняка они сейчас там бегают и землю носом роют!

Встав с кровати, я широко улыбнулся и подошёл к окну.

Тихо. Ни американцев с их претензиями, ни стражников, которые рвутся меня казнить. Может, досюда слухи ещё не дошли?

Ладно. Пора заниматься делом.

Выйдя из комнаты, я направился в столовую, где уже собрались ученики. Они что-то обсуждали, но при виде меня окончательно притихли и испуганно посмотрели на меня.

– Что такое? – осведомился я.

Молчание. Я нахмурился.

– Я спросил, что…

– Учитель, – отозвался, наконец, Джунсо, – у вас одежда и руки…

Я опустил глаза. Ох!.. Кажется, вчера я даже не озаботился тем, чтобы смыть с себя всю ту кровь.

– Пролил вишнёвый сок, – пожал я плечами, садясь за стол и придвигая к себе тарелку. Затем скользнул взглядом по фигурам… кого-то не хватало.

– Где Юнджи? – уточнил я.

– А… – Чон зависла, не зная, говорить или нет. – Её… не было с утра, Мастер.

Вот как?

Я меланхолично занялся завтраком, спокойно обдумывая то, что только что услышал.

Девчонку пора… в расход. Слишком много знает, слишком много подозревает. Позволяет себе… слишком многое.

Кажется, прежний я не хотел этого делать. Возможно… но и не открещивался от такой возможности, если припрёт.

Значит, решено. Хватит играть.

Да и остальные ученики… я оглядел их снова.

– Сегодня останетесь дома, – велел я.

– Что?! – подорвался Джиан, а следом за ним и остальные. – Но, Мастер…

– Я что-то неясно сказал? – поднял я бровь. – Останетесь дома.

– Но Турнир…

– Турнир? – я хмыкнул. – А какой смысл вам сражаться, если вы кучка бездарей, не способная даже за себя постоять? Пятеро из семи вчера позорно продули. Юнджи я здесь не вижу, а что до тебя, – я ткнул пальцем в грудь Джунсо, – то твой результат, если задуматься, тоже не такой уж впечатляющий. Если бы я не исцелил твою ногу – ты бы и так выбыл из соревнования.

Ученики молчали, не зная, как реагировать, и, пожалуй, боясь что-то возразить в этот момент. Хёнсо встал и вышел из-за стола, потупив глаза; остальные сели на места и тихо, неловко продолжили завтрак.

– Впрочем, если хотите, – я махнул рукой, – можете сходить в качестве зрителей. Или… Мне всё равно, в общем. Я вам учитель, в конце концов, а не нянька – главное, не нарушайте моих указаний, а в остальное время делайте что хотите.

Я поморщился. Голова… болела. Болела сильно, как мигрень. В какой-то момент я вдруг осознал, насколько сильно на меня влияет тьма внутри, и попытался взять её в аркан… Но не вышло.

Я продолжал понимать, насколько мои реакции отличались от реакций меня-обычного. Но… желание вернуть всё обратно проходило. Да и зачем?

Лучше заняться тем, что я задумал. Всё должно сработать, если действовать правильно. И нет, я не превращусь в демона. Всё было рассчитано, всё было учтено…

Или не всё? Возможно, я не учёл того, как тяжело будет сопротивляться тьме, как будет болеть голова, путаться мысли, и…

Ох. Я поднял голову от тарелки, потёр виски…

…и резко выбросил руку вперёд, ловя в полёте что-то вроде дротика.

Мои глаза сузились и, кажется, даже потемнели. Я встал, отшвыривая в сторону снаряд, пойманный буквально на рефлексах. У Хёнсо не было ни шанса меня прикончить, но как он вообще посмел…

– И что ты думал сделать? – сладко процедил я, приближаясь к нему. Парень побледнел от моей улыбки и отступал – шаг за шагом.

– Я пытался вас убить… Учитель… – пробормотал он. Остальные вытаращились на нас и попытались сделаться невидимыми.

– Вот как? – я наклонил голову.

– Как вы и приказывали…

А?

Стоп, точно. Виссарион. Учу тому, чему учился сам. Приказ пытаться убить меня не реже, чем раз в сутки.

– Что ж, – заключил я, продолжая улыбаться, – у тебя не получилось.

В комнате стояла полная тишина, не нарушаемая никем и ничем. Я с минуту стоял неподвижно, глядя на детишек – а затем развернулся и вышел прочь.

Пора заняться делом.

* * *

К моему удивлению, никаких вооружённых патрулей, рыскающих по городу в поисках опасных террористов, я не увидел. Странно, очень странно… так я думал в самом начале. А затем до меня дошло.

Страх. Вот что это такое. Вероятно, уже все в городе знали шокирующую новость. Убита Ино Сонним! Да-да, вы не ослышались – сама госпожа Сонним, дочь Матери Рока, и не где-нибудь, а в доме местного князя, гарантировавшего ей…

В том-то и дело, что ничего. Всю безопасность Ино обеспечивал не местный князёк, не его охрана и даже не её собственные стражники. В Мире Боевого Гуро каждый мог рассчитывать только на себя; Сила – вот высшая ценность, и безопасность Ино обеспечивала сама Ино.

Будучи сильнейшей и опаснейшей – сразу после своей матери – она была неприкосновенной только потому, что никто не мог её победить. А сейчас… всё же нашёлся кто-то, кто это сделал.

И власти боятся. Боятся искать того, кто мог сотворить подобное, убить их грозную полубогиню насилия и жестокости. Кто будет пытаться найти и арестовать человека, способного на такое?

Колизей, впрочем, тих не был. Он шумел, как и вчера, ревел и орал. На арене уже происходили первые схватки, когда я прошёл в здание.

– Мастер Готофуриду! – тут же подскочил ко мне один из распорядителей. – Мастер Готофуриду, вы опоздали, но мы поменяли расписание, и…

– Победители не опаздывают, – отмахнулся я. – Победители приходят тогда, когда им будет угодно.

– Победители? – сбоку от меня раздались шаги, и до скрежета зубовного знакомая фигура замаячила рядом. – Не спорю, вчера ты сумел удивить нас всех, Готофуриду. Но не слишком ли вчерашний успех вскружил тебе голову, что ты уже величаешь себя победителем?

Сун Ли.

«Убей его», – шептали те же голоса, которые я слышал во сне. Шептали не в прямом смысле слова – я не слышал их слов, просто… ощущал их.

О, на этот раз – с удовольствием. Я уже хотел сделать это; мне не терпелось. Рвануться вперёд, атаковать, вырвать сердце и размозжить голову…

Ну, нет. Даже тонна тёмной демонической энергии внутри меня не заставит меня забыть о стиле. Стиль – главное! Поэтому я медленно развернулся к Суну Ли и позволил себе маленькую, скромную улыбочку.

– Вчерашний успех? – я поднял брови. – О, нет-нет, прошу прощения! Ты не так меня понял!

Сун Ли хмыкнул и скрестил руки на груди. Идиот… кажется, он принял мой тон за чистую монету и был доволен этим. Вокруг нас уже собирались другие Мастера, привлечённые разговором; большинство из них держались поближе к Суну Ли.

Шакалы. Ненавижу шакалов.

Но вначале – расправиться с тигром.

– Что ж, – заметил Сун Ли, подходя ближе. Его лицо осветилось снисходительной улыбкой, а брови играли в какую-то свою, странную игру. – Поясни мне. Нет-нет, – он тут же поднял руки в притворном смущении, – никто из нас и не думает умалять твоих вчерашних заслуг, но… что-то же ты имел в виду!

Я пожал плечами.

– Ничего, ничего. Пояснить? Нет ничего проще. Я имел в виду не успехи прошлые, а будущие.

– Будущие?

Сун Ли старался держаться красиво, но я заметил толику раздражения у него на лице. Он… не мог меня прочитать. Не мог понять, что значит моё поведение, к чему я веду и во что это выльется дальше. Нет, разумеется, он меня не боялся – ведь в его картине мира он был тут номером один, самым сильным, непобедимым, а его скудного ума не хватало на то, чтобы это поменять. Но он не мог сообразить, что будет дальше – и это раздражало.

– Ну, – улыбнулся я, – когда я прикончу тебя и остальных.

Смешки. Но не очень смелые и частые. Большинство – те, чья мания величия ещё не дошла до таких пределов, как у блондинчика – может, и считали, что я заговариваюсь, но уже убедились, что я не слабак, и помалкивали.

А вот Сун Ли стесняться не стал, и расхохотался в голос.

– Значит, я всё-таки понял правильно, Алый? Ты победил вчера три раза – и решил, будто теперь способен победить всех и выйти на первое место? И как же ты планируешь… кха…

Голос Мастера запнулся; глаза распахнулись широко. Но не шире моей улыбки.

– Знаешь, – заметил я, делая движение рукой, – как-то так.

Местная магия имела свои ограничения, и снять их пока я не мог. Воздействовать только на человеческое тело – своё ли, чужое ли. Никакой магии пространства и времени, никакого повелевания стихиями. Только это… или прямые выбросы энергии, примитивные и безопасные.

По счастью, мне было достаточно.

…самое лучшее оружие – самое простое. А что может быть проще для некроманта, чем базовое заклинание подъёма скелета? Даже новичок справится. Затратность низкая, эффективность высокая – красота, да и только!

Моя собственная модификация, созданная три-четыре года назад, делала из этого заклинания невероятное по мощности оружие – которое, при том, почти не требовало маны. Помнится, даже Виссарион был впечатлён моей выдумкой.

Подчинить себе скелет того, кто ещё жив.

Я дёрнул рукой, и Сун Ли тоже дёрнулся вперёд. Он что-то промычал сквозь зубы, но я не давал открыть ему челюсть; глаза вращались, и в них – впервые за всё время нашего короткого знакомства – поселились понимание и ужас.

Наконец-то, мудак.

Я ждал этого с ночи. Наконец-то смогу утолить свою жажду крови.

– Некромантия – мощная штука, – заметил я в пространство, обращаясь то ли к Суну Ли, то ли к замершим и оцепеневшим Мастерам вокруг нас. – Я могу управлять твоим скелетом, а значит, могу управлять тобой, как марионеткой. Но это не самый интересный фокус…

Обе руки вперёд. Скелеты – сильные существа, как для костяных останков. Разрыть могилу им удаётся за полминуты, как бы ни слежалась земля. Что уж говорить о более… хрупком материале?

– Вперёд, – улыбнулся я. – Ко мне.

Секунду ничего не происходило, а затем…

Натянутая кожа рвалась быстро; на каменный пол брызнула кровь, следом повалились дурно пахнущие внутренности. Сухожилия, нервы, сосуды – всё рвалось и отпадало, выпуская наружу костяной остов.

В конце концов, внутри каждого из нас сидит скелет.

Вокруг Суна Ли засверкало что-то алое; магия пыталась исцелить полученные раны, но было поздно – куски мяса падали на землю рваной одеждой, и вот передо мной стоял окровавленный скелет в ошмётках плоти. Стоял и смотрел с буквально собачьей преданностью – я откуда-то точно знал это, хотя его глаза и валялись где-то там, внизу.

Виссарион и правда был впечатлён. Ему понадобилось целых полчаса на то, чтобы восстановиться после подобного фокуса – а это, поверьте, много, когда речь идёт о бессмертном архимаге.

– Ну, – хмыкнул я, обводя всех собравшихся глазами, – а теперь займёмся и вами.

«Убей их!»

О. На этот раз – с превеликим удовольствием.

Глава 28

Молчание в столовой особняка продолжалось ещё порядком; не меньше десяти минут после ухода мастера Муна, прежде, чем Тэмин – первым из всех – решился заговорить.

– Что… это… было? – медленно, разделяя слова, проговорил он, глядя через толстые стёкла своих очков на остальных.

– Кажется, учитель не в духе, – мрачно отозвалась Чон.

– С чего ему быть не в духе? – удивился Джунсо. – После тех побед вчера!..

– Угу, и после наших поражений, – поморщился его брат. – Неудивительно, что он видеть нас не хотел.

– Эй, я победил! – возразил Джунсо.

– Нет, дело не в турнире, – помотал головой Тэмин, осторожно держа под столом сломанную ногу. – Дело в том, что случилось ночью. Те двое, что пришли и увели его куда-то… он вернулся почти с рассветом, и… он какой-то не такой.

– Какой не такой? – хмыкнула Дайе. – Он всегда был странным, умник.

– Вот-вот, – кивнул Джиан. – Если бы хотел – давно мог бы научить нас тем фокусам, что показывал вчера не арене, а не всякой чуши!.. Хотя бы самым основам, но уж точно не готовке и не стирке!

– Не обвиняй учителя! – выпалил Джунсо. В его глазах авторитет мастера Муна после вчерашнего был непререкаем, а любой, кто подвергал его сомнению, выглядел предателем.

– Он не учитель, а сумасшедший! – огрызнулся Джиан. – Знает и умеет он много, вот только вместо нормального обучения…

– Да я не об этом! – взмахнул руками Тэмин. – Он странный, да, но он по-своему странный, а этим утром, после возвращения, он был странным иначе! Он как будто изменился!

– И Юн, – внезапно согласился Хёнсо. – Видели, как он вчера смотрел, когда охранял дверь?.. Раньше он и не подумал бы выполнить приказ Мастера, а тогда…

– Этот тоже всегда был занудой, как и все в Школе Капли Крови, – поморщилась Дайе. – С ним вообще пусть Юнджи разбирается, нам-то какая разница?

– Кстати, Юнджи, – кивнула Чон. – Где она?

– Может, он из-за этого злой? – Джунсо вдруг побледнел, вставая из-за стола. – Она пошла за ним… и ввязалась в какую-то драку… и погибла! Он не успел её спасти, и теперь не знает, как отвечать перед её отцом…

– По-моему, учитель стал бы спрашивать у нас, где она, если бы видел её смерть? – хмыкнул Джиан.

– Почему нет? – пожал плечами Тэмин. – Если он хотел отвести подозрения, заставить всех думать, будто…

– Учитель не трус!

– А при чём тут трусость? Любой умный человек бы так сделал!

– Умный человек, по-твоему, станет творить такое, что делает он?

– Да, если…

Разгоревшийся спор неожиданно прервался – в одно мгновение. Шестеро подростков вздрогнули и расширили глаза, услышав внизу, на первом этаже, тихий и явственный звук хлопнувшей двери.

– У-учитель? – тихо пробормотал мигом заткнувшийся Джиан.

– Голоса, – тряхнула головой Чон. – И шаги… много шагов.

* * *

– …видите? Пусто и тихо, никакого Готфрида, – проворчал Ральф, заходя последним и закрывая за собой дверь уже знакомого ему особняка.

– А ты что, уже успел просканировать весь дом? – раздался ироничный смешок со стороны Йоко.

– Нет, но помяните моё слово – его тут и не будет, – Ральф пожал плечами. – Он на турнире, и, скорее всего, уже начал убивать местную братию.

– Но разве он сможет? – в голосе Юнджи прозвучал лёгкий испуг. – Он силён, но их много, и если они…

– О, поверь, девочка, – хмуро отозвался Алекс, – он сможет. У этого говнюка есть удивительный талант – выживать в самых дерьмовых ситуациях, да ещё и добиваться своего вдобавок.

Эмбер и Ханагава ничего не говорили – японец вертел головой по сторонам, осматривая место с присущим ему любопытством, а американка попросту держалась настороже, ожидая любой подлянки.

– Ха! Разумеется, его здесь нет, – Виссарион, возвышающийся над всеми, как сторожевая башня, довольно улыбнулся в усы. – Разве кто-то говорил, что он тут будет?

– А? – Ральф поглядел на архимага. – Но тогда, я безумно извиняюсь, на кой хер мы сюда тащились?

Он мельком оглянулся на Юнджи.

– Прости за неженские выражения. Вырвалось.

Виссарион пожал плечами.

– С чего бы мне отчитываться перед тобой, солдат?

– С того, что ты, может, весь из себя такой крутой, но мы здесь не твоя прислуга! – голос Йоко взвился вверх. – Мне и так казалось, что это плохая идея – тащиться сюда, но если здесь даже нет нашей цели, то знаете – я ухожу!

Фигура в белом развернулась; рука со следами былого маникюра дёрнулась к дверной ручке, и…

Резкий треск пронёсся по холлу дома. Фигура Йоко застыла, не в силах даже дёрнуться; казалось, там, где только что был человек, появилась статуя – даже волосы или складки на одежде были совершенно, абсолютно неподвижны.

– Хватит, – отрезал Виссарион уже вовсе не весёлым тоном. – Ваши болтовня и нытьё надоели мне. Уясните вот что: мы не команда, не напарники. Я не предлагаю и не ставлю задачу. Я просто говорю, а вы делаете.

– С какой стати? – Эмбер смотрела на мага ровно, хотя и снизу вверх. – Что будет, если мы ослушаемся?

– Вы не ослушаетесь, – пожал плечами Виссарион. – Не сможете. Мне нужно, чтобы вы все были здесь, и вы будете находиться здесь.

– С чего тебя вдруг это взволновало? – кивнул Алекс. – Сам же говорил – вызнаешь от нас всё, что можно, а дальше можем идти, куда захотим. Все уже рассказали тебе то, что им известно.

– Ох… а вы настырные, – поморщился Виссарион. – Вот поэтому так важна репутация. Покажи, что ты можешь – и любые приказы будут выполняться быстро и без лишних вопросов. А если нет репутации – приходится идти по сложному пути.

Он указал на лестницу, ведущую на второй этаж, и сообщил:

– Вперёд и с песней.

Спустя секунду маг поправился:

– Только не буквально. А то кто вас, идиотов, знает.

Все переглянулись; во взглядах двух американцев, одного русского, одного японца и одной уроженки местного мира читалась одинаковая «любовь» к этому типу. Что до Йоко, то «статуя» развернулась на сто восемьдесят градусов и механически, словно робот, начала идти в указанном направлении.

– А пока мы идём, – Виссарион, пригибаясь, энергично поднимался вверх, – так и быть, поясню. Если бы от вашего послушания зависела лишь ваша судьба – я бы, не задумываясь, позволил бы вам убраться и тут же забыл бы про вас. Погибнете – дело ваше, не моё. Не погибнете… ну и ладно, то же самое.

Дойдя до лестничного пролёта, он развернулся.

– Но от того, где вы находитесь, и в каком вы… агрегатном состоянии пребываете… сейчас зависит кое-что ещё. И мне нужен вполне конкретный ответ на эти вопросы. Смекаете? О, а вот и вы.

Виссарион снова улыбнулся; добравшись вслед до них до второго этажа, все увидели шестерых подростков, стоящих в коридоре и с неподдельным изумлением глядящих на всю эту процессию.

– Юнджи? – изумился Джунсо Мо, увидев в толпе хотя бы одно знакомое лицо. – Что происходит? Кто все эти люди?

– Эти люди, – хмыкнул Виссарион, – мальчик мой – все эти люди, включая вас – те, кто связан с Артуром Готфридом.

– С кем?! – не понял Джиан.

– С мастером Муном, идиот, – проворчал Тэмин, топчась на самодельном костыле. – Можно же было догадаться по его прозвищу.

– Так он Мун или…

– Стоп-стоп, – Ральф поднял ладони вверх. – Ладно, мы здесь и мы не пытаемся уйти. Но уж хотя бы знать о том, что происходит, мы имеем право!

Виссарион смерил его взглядом, в котором открыто читалось «Если бы мне не было лень, я бы показал тебе все твои права» – и зевнул.

– Давай так, солдатик. Я уложусь в три предложения, а ты выслушаешь внимательно и больше не будешь докучать мне с глупыми вопросами.

Все присутствующие, включая учеников, уставились на него, словно в ожидании какого-то великого откровения; некоторые кивнули. К Йоко, похоже, пара секунд как вернулась подвижность, и фигура в белом постаралась отступить подальше и затеряться где-то за спинами, не вступая в новые пререкания.

– Предложение первое: Готфрид получил мощь демонов – и их же жажду крови, но при этом отлично помнит, кто его враги, – загнул Виссарион палец, стоя посреди коридора. Ученики стояли неподвижно по одну сторону от него, остальные – по другую, и все молчали.

– Предложение второе: то, что Готфрид собирается творить – и уже почти наверняка начал творить – очень не понравится демонам, засевшим в этом мирке. И, – Виссарион улыбнулся, – предложение третье: демоны очень мстительные гады, и порой любят действовать через кого-то, играя на чувствах, личном эго и всём таком прочем.

Он хлопнул в ладоши.

– Ну как доходчиво?

– Думаете, они решат, что он привязался к нам, и… – пробормотала Юнджи.

Грянул хохот. Виссарион хохотал громогласно, под стать великанскому росту; почти неприлично.

– Привязался? Мой ученик?

Он вытер рукой выступившие слёзы.

– Он просто очень не любит, когда кто-то ломает его планы. А вы – инструменты в этих самых планах, только и всего. Привязался, конечно же…

Всё ещё продолжая похохатывать, он махнул рукой.

– Собираемся в одном большом помещении и сидим тихо. Можете поговорить, но мне вопросов не задавать – лимит исчерпан. Просто… будьте готовы к тому, что вот-вот могут появиться хтонические рогатые твари. Или безрогие. Демоны любят разнообразие.

Повисло тягостное молчание – впрочем, движение не остановилось. Те, кто уже более-менее (в общих контурах) знал, что происходит, сочти за лучшее не спорить с Виссарионом, те же, для кого всё происходящее оставалось загадкой, всё равно уловили общие настроения.

Двери столовой закрылись; длинные лавки смогли разместить всех собравшихся; впрочем, Ральф предпочёл встать у окна, а Алекс – у дверей. Что до Виссариона, то он просто махнул рукой, создавая из воздуха каменное кресло.

– Как это… – задохнулся от изумления Тэмин. – Что это сейчас было?..

– Лучше обойдись без вопросов, – поморщилась Юнджи. – Их слишком много, а ответа всё равно не будет.

– А если будет – то потянет за собой десять новых вопросов, – согласилась Эмбер.

Виссарион, совершенно не обращая внимания на все эти разговоры – кажется, он обращал на них внимания не больше, чем на полёты мух под потолком – тут же вытащил откуда-то бутылку чего-то то ли горячительного, то ли прохладительного. Он выжидающе окинул комнату взглядом, чему-то кивнул сам себе и сделал глоток.

– Но, но… – продолжала Дайе. – Я не понимаю!

– Как и все мы, девочка, как и все мы, – отозвался от дверей Алекс.

– Я не понимаю! – повторила «девочка». – Сюда кто-то должен прийти? Атаковать нас, потому что учитель… кому-то насолил?

Юнджи пожала плечами.

– Можно и так сказать, – кивнула она. – Насолил.

– А этот человек хочет спасти нас? Почему, для чего?

Виссарион хмыкнул и вытер усы.

– Спасти вас? За кого вы меня принимаете?

Он спрятал бутылку обратно в никуда и скрестил руки на груди.

– Мне просто нужно, чтобы вы все находились вместе, только и всего. Приманка, чтобы держать руку на пульсе. Демоны могут прийти за любым без вас, а мне некогда бегать по городу.

– С чего вы взяли, что они вообще придут? – впервые за долгое время заговорил Ханагава, и тут же поправился, – Простите, но…

– С того, что я хорошо их знаю, – пожал плечами Виссарион. – Они тоже понятия не имеют, кого из вас Готфрид ценит, кого хочет убить, а на кого ему плевать. Но если возможность есть… они её не обойдут.

Фигура Йоко, передвигаясь бочком и крохотными шагами, оказалась возле Эмбер; они тихо заговорили, и, наконец, Эмбер обратилась к Виссариону, глядя прямо на него.

– Как насчёт изъять из Готфрида эту демоническую силу?

Ха. В глазах Виссариона зажёгся азартный огонёк интереса – впервые с момента, как они покинули трактир.

– Миледи, – улыбнулся он. – И что же вы, простые смертные, можете мне предложить на этот счёт?

Эмбер повела рукой.

– Монтировка, – отозвалась она. – Она должна быть где-то тут.

Виссарион чуть привстал.

– Что-что?

– Монтировка, – повторила, а точнее – процедила Эмбер. – Местный маг наделил её свойством выкачивать из Мастеров их Силу. Работает слабо, но работает, а Готфрид вчера забрал её с собой.

Виссарион картинно огляделся по сторонам.

– Здесь её нет, – заметил он. – Если она у Готфрида, с чего ты взяла, что он оставил её дома?

Юнджи прикрыла глаза.

– Это же просто, – отозвалась она. – Он сейчас набит Силой, зачем ему добровольно терять её?

– Теории, догадки. Даже если она и здесь… думаете, я стану этим заниматься?

– Я уже ничего не думаю, – Алекс шагнул от двери вперёд. – Я думаю только то, что вы морочите голову. Всем нам. Мы в качестве приманки? Отлично. У нас нет даже выбора? Чудесно! Вот только зачем это вам? Сами же говорили – можете просто запечатать этот мир со всеми демонами в нём, и точка!

Виссарион вновь рассмеялся – коротко и басовито.

– Я и сейчас собираюсь это сделать, – заметил он. – Но вначале… хочу кое в чём убедиться. Ну, и потом…

Он свёл руки на затылке, откидываясь на спинку каменного кресла.

– Мой ученик, овладевший силой могущественного демона – это… слишком интересно, чтобы пропустить. В конце концов, у меня было больше сотни учеников, но только идеи Готфрида заставляли меня следить за ним с интересом.

Все онемели от такой наглости. Их тут собрали против воли, чтобы… увидеть хорошее шоу?

– Демоны попытаются атаковать вас, здесь и сейчас, – продолжал Виссарион. – Но у них не получится пройти через мою защиту. Далеко не каждый архидемон смог бы её поломать, что уж говорить обо всяких мелких сошках!

Он самодовольно улыбнулся.

– И тогда у них не окажется выбора, кроме как схватиться с ним лично.

– А ты будешь за этим наблюдать, конечно же, – согласился Алекс.

– Наблюдать, – кивнул Виссарион. – И решать, оставить ли мне Готфрида в этом мире – или…

…свет замерцал внезапно. Так бывает, когда скачет электричество в проводах или колеблется пламя свечи.

Впрочем, сейчас стоял день; огня никто не зажигал, а электричества не было и в помине. Это моргало солнце.

– О, – улыбнулся Виссарион. – А вот и гости.

А в следующий миг особняк содрогнулся от стука и скрежета.

Глава 29

Позёры, да и только.

Я как раз вытирал свой меч – спокойно, медитативно, почти любовно, мурлыкая себе под нос какую-то песенку.

Меня окружали трупы – десятки трупов. Самое начало, такая малость!.. Очень скоро завершатся схватки на арене, победители и проигравшие придут сюда… и бойня продолжится. А пока нужно вытереть меч, чтобы блестел. Стиль – это главное!..

И именно в этот момент свет заморгал.

Как я и говорил – позёры.

Демоны вообще были любителями всяческих спецэффектов, дешёвых или очень даже дорогих. Этот был действительно неплох – солнце моргало, как лампочка, что вот-вот перегорит, заставляя прикрыть глаза. Одновременно с этим по всему Колизею – а может, и не только по нему – раздался такой звук, будто откуда-то из-под земли сюда прорывалось нечто древнее и огромное; что-то размером с авианосец, способное стирать города с лица планеты одним ударом…

Покачав головой, я выглянул в окно. Город ещё не рушился, но прилично трясся, как будто составленный из детских кубиков. Из зданий, включая сам Колизей, выбегали люди; стояла полная паника, звучали крики, голоса сливались в единый гул. Ну, да – не каждый день в славном городе Тансон случается конец света.

Сунув меч в ножны, я направился на арену. Почему именно туда? Возможно, потому, что так было ближе, а возможно, я просто захотел, зрелищности ради. В конце концов, я ведь был нужен демонам, так? Это они пришли ко мне. Не я к ним.

Ну, значит, и играть будут по моим условиям.

Всё шло по плану. Пока, во всяком случае.

Коридор, по которому я шёл, был пуст – лишь однажды навстречу попались двое перепуганных Мастеров; я прикончил их раньше, чем они успели понять, кто я – просто свернул им шею, походя. Они не главное блюдо. Так, закуска. А основное лакомство вот-вот подадут.

К моменту, когда я спокойным, энергичным шагом вышел на арену, чуть улыбаясь, ткань реальности уже рвалась по швам. Ну… это и правда выглядело как швы. Нити пространства растягивались и разрывались, как жвачка, и оттуда проглядывало что-то тёмное, противоестественное…

Спецэффекты. Ничего этого не было нужно для перехода – тем более, что перемещался мой визави даже не из другого мира. Банальная телепортация, просто стильно выполненная.

Я лишь улыбнулся, увидев ту, кто выходил из портала.

– Госпожа Сонним, – наклонил я голову. – Ждал вашего появления. Вы сегодня одни?

Признаться, я планировал, что Мать Рока прибудет с целой свитой своей прихвостней, но… женщина стояла одна, чуть склонив голову и глядя на меня холодными глазами.

Конечно, это ничего не значило. Демоны – великие мастера обмана, а потому они могли притаиться где угодно, придумать любую ловушку. Но сейчас их тут не было. Я не просто не видел их – я их не чувствовал.

Мать Рока – а также мать Ино Сонним – когда-то была очень красивой женщиной. Пожалуй, безумно красивой, заставляющей женщин задыхаться от зависти, а мужчин – падать у её ног штабелями, теряя всякое достоинство. Такие, как она, рождаются одна на миллион… или же такими становятся уже в зрелом возрасте.

Но это было два века назад. Время не пощадило Мать Рока, и госпожа Сонним выглядела… мёртвой.

За двадцать лет у Виссариона я привык и к виду зомби, и к запаху мертвечины, свежей или застарелой. Зомби были в его замке повсюду, зомби выполняли большинство работ, зомби составляли основу его армии – и я сам со временем начал их использовать. Зомби, зомби, зомби, зелёные, гнилые и тупые, с гноем изо всех щелей и облезшей кожей.

Именно поэтому некроманты предпочитают скелетов. Даже если ты привык – всё-таки до конца отстраниться от всех этих мерзостей невозможно. Подняв зомби, ты сначала терпишь, глядя, как он теряет уши и пальцы, а затем просто щёлкаешь и уничтожаешь плоть. Зомби становится слабее, но… не воняет. Остаётся, правда, характерная осанка, но тут уж ничего не поделаешь.

Госпожа Сонним выглядела не такой. Даже будучи мёртвой, как камень, она оставалась полной хозяйкой своего тела. Плоть была не зелёной, а пепельно-серой, с белым отливом. Она не сгнила, а скорее усохла, делая Сонним мумией. Живыми были лишь глаза – блестящие, спокойные. Походка была безупречно отточена, каждое движение было подчёркнуто-изящно, а запах… ну, это был запах роз. И праха – слабой примеси, но всё-таки ощутимой.

Кое-что никогда не вытравить до конца.

– Так значит, ты и есть Артур Готфрид, так взбудораживший всех нас, – спокойно, с достоинством улыбнулась госпожа Сонним. Голос звучал почти как у живой, лишь чуть-чуть надтреснуто. – Пожалуй, мне даже стало… интересно.

Ага, значит, ты решила поговорить. Когда к тебе стучатся демоны – варианта два: либо они атакуют, либо вначале поболтают. К счастью для меня, я был готов к обоим.

– Я тоже заинтересован, – я любезно кивнул. Даже демоническая жажда крови внутри поутихла, успокоенная ощущением того, что всё идёт как нужно. – Сама Мать Рока… Наслышан, наслышан. Ваша дочь столько интересного рассказала…

Лицо Сонним чуть сморщилось, но я не дал ей вставить, подняв палец.

– Кстати, вопрос. Так, просто любопытно. Как вы смогли… ну, завести дочь? Вы же, не в обиду будь сказано… это…

– Мертва? – Сонним совладала с удивлением от моей наглости и даже самодовольно улыбнулась. – Кто сказал, что нужно для этого быть живой?

– Учебник биологии.

– Что?..

– Я так читал, – пожал я плечами.

Сонним махнула рукой.

– Ты морочишь мне голову.

– Морочу, – согласился я. – А вас что-то не устраивает? Ладно, тогда давайте к делу. Кто нападает, кто защищается?

Вынув меч, я принял картинную стойку китайского монаха с боевым жезлом.

– А я пришла не драться, Артур Готфрид, – заметила госпожа Сонним.

Ну, вот. А ведь арена – такое красивое место для последней схватки. Трибуны, правда, пусты – все сбежали, как только солнце начало моргать, а дома трястись. Ну да ничего.

Кстати, об этом.

– Точно, – я щёлкнул пальцами и поморщился, указывая наверх. – Прошу прощения, вы не могли бы… того. Выключить эту штуку.

– Повелевать солнцем – не в моей власти, – отозвалась Сонним.

– Да? Жаль, – искренне огорчился я. – В глазах уже рябит. Да и шум от разговора отвлекает…

– …но это во власти моих Владык, – она словно не заметила моей очередной ремарки – видимо, поняла, что я готов шутить бесконечно. – Тех, кто послал меня. Тех, кто предлагает тебе сделку, Артур Готфрид.

Я поджал губы.

– Как это мило с их стороны, – протянул я. – Убить мою семью, захватить один из моих миров и готовиться захватить другой… способствовать тому, чтобы я попал сюда…

– Они и не ждут быстрого согласия, – голос госпожи Сонним-старшей был холоден и мягок одновременно. Знакомая интонация. Демон одновременно должен и поддерживать репутацию своего народа – им не пристало быть слишком уж добренькими – и оказаться достаточно сладкоречивым, чтобы очаровать своего собеседника.

Значит, мне будут пудрить мозги. Что ж… меня это устраивало. Начнём задуманное. От меня требуется лишь одно – потянуть время, потакая Сонним и поддерживая диалог.

Остальным пока займутся мои слуги.

Я на мгновение прикрыл глаза.

Позади меня, в коридорах, зашевелились трупы Мастеров, поднимаясь на ноги (или то, что у них осталось).

Внизу, под Колизеем, пришли в движение мёртвые крысы.

– Быстрого – не ждут, – хмыкнул я. – Как это мило с их стороны.

– Мои Владыки умеют ждать.

О, это правда.

– С чего они взяли, – я принялся вышагивать по арене вокруг госпожи Сонним, – что дождутся того, чего хотят? С чего решили, что я успокоюсь? Они сами дали мне в руки эту силу. И теперь удивляются, что я направляю её на них же?

Госпожа Сонним пожала плечами. Вопрос был… и правда интересным. На что бы ни рассчитывали демоны, от их сознания слегка ускользнул тот факт, что даже под воздействием Силы я останусь их врагом.

Или… нет, они не настолько глупы. Сама Сонним может в это верить, думать, что её послали с одной целью, но это само по себе демоническая интрига; попытка демонов убедить меня в том, что я победил.

– В этом мире подчиняться должны лишь слабые, – отозвалась Сонним. – А сильные смогут договориться.

– В этом мире, – усмехнулся я. – Знаете, изначально я хотел от вас и ваших владык только одного – чтобы вы открыли портал и вернули меня обратно, туда, откуда я пришёл. Этот мир и его зверские порядочки меня не волновали. Но теперь… Теперь я зол по-настоящему.

Лицо Матери Рока ничего не отражало – ни злости, ни испуга, ни досады – но я знал, что она недовольна. Недовольна и… растеряна. Демоны видели в ней расходный материал – а потому наверняка почти не объяснили, кто я такой. Вот она и не знала, чего от меня ждать.

– Твои владыки понимаю это, – улыбаясь нехорошей улыбкой, пояснил я. – Они послали тебя сюда не для того, чтобы мы договорились. Они хотят, чтобы я победил тебя, победил этот мир… и успокоился, решив, что эта победа – и правда моя победа. Хотят задобрить меня, подкупить ценой одного мира из множества.

– Ты себя переоцениваешь, Готфрид, – наконец, в голосе Сонним прорвалось что-то живое – раздражение. – Ты силён, ты можешь доставить неприятности. Но ты не настолько опасен моим владыкам, чтобы…

– О, ты не представляешь, насколько я опасен, – моя улыбка стала хищной. Меч? Прочь, на песок. Мне нужно моё оружие – моя монтировка; движение – и я извлекаю её из вторых ножен на спине.

– Брось, – голос Сонним стал ещё холоднее. – В тебе лишь немного больше Силы, чем было в моей дочери. Ты правда считаешь, что этого хватит для того, чтобы одолеть даже не Владык, а меня?

– Вот тут ты ошибаешься, – покачал я головой. – Сильно ошибаешься. Во мне не только Сила твоей дочери, но ещё и мои собственные умения. Слегка урезанные, искажённые тьмой… но их хватит.

– И что ты сделаешь мне? – Сонним выпрямилась.

Удар. К её чести, женщина отбила монтировку рукой, почти не пошевелившись; лёгкая царапина выпустила на металл тонкую струйку чёрной жидкости, заменявшей покойнице кровь.

– Уничтожу, – честно признался я, с молниеносной скоростью нанося удар с другой стороны. Оставаться хладнокровным в пылу битвы было сложно, но всё-таки я чётко помнил о своей цели.

В конце концов, демоны… наблюдают за нами. Через Сонним. Смотрят, слушают. Они не должны догадаться, что я задумал – до самого последнего момента не должны.

– Я мертва, – презрительно, отринув всякое подобие вежливости, отозвалась Сонним, блокируя и второй удар. – Мертва, а потому – бессмертна.

– У меня опыт в убийстве бессме…

А вот удар от неё был по-настоящему сильным. Ощутимо получив в лоб, я устоял на месте с большим трудом.

Новый удар. Новая струйка крови по монтировке.

Там, внизу, под Колизеем, мёртвые крысы делали то, что я им приказал – прочерчивали огромную, размером с арену, магическую печать.

Ни один демон не войдёт. Ни один демон не выйдет. До тех пор, пока я не завершу задуманное.

Ино Сонним вчера действительно рассказала мне… кое-что интересное.

* * *

– Тогда, – я поднял предложенный мне меч, – остаётся только один выход, так, Сонним?

– Так, Готфрид, – глухо согласилась она.

– Тебе всё равно придётся умирать, – я сделал шаг вперёд. – Но я – пожалуй, единственный в этом мирке, кто способен за тебя отомстить.

Согласиться на условия врага и впустить в себя Тьму было делом рискованным… но ведь Тьма не отнимет у меня понимания того, кто я и кто мой враг. А Сила поможет с осуществлением мести.

Ино Сонним удивлённо взглянула на меня.

– Чего ты хочешь?

– Нет-нет, – покачал я головой. – Вопрос в том, чего хочешь ты. Хочешь умереть, зная, что за тебя отомстят?

Ино пожала плечами.

– Так что ты предлагаешь?

– Расскажи мне о своей матери, – кивнул я. – Не стесняйся. У нас есть время.

– Нет! – она отступила на шаг назад. – Мать услышит… Она не простит предательства, она и посмертие мне превратит в Ад…

– Это если она останется жива, – возразил я.

– Ты не сможешь…

Я хмыкнул.

– Многие так думают. Но разве демоны велели бы тебе умирать, если бы не боялись меня?

Ино прикрыла глаза, опускаясь на алтарь.

– Нет, нет, нет… Она узнает, я не должна…

– А что должна? – мой голос эхом отразился от стен подвального капища. – Должна умирать покорно, как овечка?

Ино вздрогнула.

– Я не узнаю тебя, – продолжал я. – Не узнаю ту женщину, которая могла карать или миловать лишь за то, что человек в толпе не опустил взгляда. Или твоя смелость – только против слабых?

Это было последней каплей. Ино Сонним могла быть покорна матери, могла её бояться, но всё же собственное самолюбие играло в ней.

– Хорошо, – она подняла на меня глаза. – Что ты хочешь знать?

– Мать Рока, – я поигрывал мечом в руке. – Что с ней не так? Для чего она демонам, что они делают?

– Думаешь, я знаю всё в подробностях? – огрызнулась Ино, всё ещё колеблясь.

– Даже если ты знаешь основы – а ты их знаешь, – припечатал я, – это уже больше, чем знаю я. Говори, и если ты скажешь правду – я прикончу эту суку.

Три секунды неподвижности – и…

– …когда-то она была человеком, – быстро заговорила Ино. – Давно, ещё двести лет назад. Полукровкой, если точнее. Дочерью от демона и человека.

Ага. История Герды Крейн повторяется, пока всё верно.

– Её растили для этого, – продолжала девушка. – Готовили. Она часто рассказывала мне о том, что испытала в своей молодости, почему презирает людей…

– А затем?

Мне было не очень интересно выслушивать истории об очередных отношениях нелюбимой дочери и скверных родителей. Лучше бы о демонах и их планах.

– А потом её убили.

– Кто? – потребовал я.

– Поклонник Светлого, – Ино огляделась по сторонам, будто опасаясь, что где-то там в тени стоит её мать. – Тогда Светлые были сильны, и однажды они пронюхали, что её родители поклоняются демонам. Они вырезали всю семью… но им не следовало убивать мою мать. Её жизнь – это ключ… тогда в ней умерла человеческая часть и восторжествовала демоническая.

Звучит… похоже на правду. Интересно, смерть должна быть любой – или какой-то особенной?.. Что-то мне подсказывало, что сами же демоны и навели паладина на дом Сонним. Возможно, её должен убить светлый рыцарь, или что-то в этом роде?..

– …демон на сто процентов, но при этом плоть от плоти этого мира, – торопливо продолжала Ино. – Она хранитель этого мира. Через неё Владыки…

– Демоны, – поправил я. – Грязные демонические ублюдки.

– …демоны могут менять законы, по которым действует этот мир. Так они породили Силу и установили правила, по которым люди получают её…

А вот это уже было интересно.

– Выходит, – подытожил я, – если прикончить твою мать, законы мира можно отменить?

– Возможно, – Ино пожала плечами. – Но… её не прикончить. Она уже мертва. Даже если уничтожить её тело, это ничего не решит.

Я улыбнулся.

Да, задачка нелёгкая. Но… и не разрешимая.

Прикончить демоническую подстилку – и можно будет сделать всё, что угодно. Я смогу вернуть себе всю магию, а не только ту, что воздействует на человеческое тело. Я смогу разделить Силу и Тьму, изгнав второе и оставив первое себе. Возможно, я даже смогу лично, без демонов открыть портал в свой мир!..

Осталось лишь придумать, как решить неразрешимую задачку.

Я поднял меч.

– Стой! – вдруг выкрикнула Ино. В её глазах светился испуг – кажется, она от самой себя не ожидала этой вспышки.

– Что такое? – уточнил я.

– Если ты… я не…

Она помотала головой.

– Я рассказала тебе всё, что знала. Это большой риск.

– Так.

– Если ты правда сумеешь сделать это… – Ино воззрилась на меня, – верни меня к жизни. Ты же некромант!

– Тебе не очень-то понравится бытие нежитью, – отозвался я.

– Тогда воскреси меня, – отрезала она.

Я поморгал глазами, осознавая сказанное ей.

– Ну, – покачал я головой, – теперь я твой должник, Сонним. Так что я попробую – хотя бы в качестве благодарности.

* * *

Что можно сделать с бессмертным трупом, который нельзя убить по той причине, что он уже умер?

Правильно. Воскресить. Ино Сонним подбросила мне эту великолепную идею, и теперь я воплощал её в жизнь – с небольшими правками.

Демоническая защита действовала от противного – пока Мать Рока мертва, ей было невозможно навредить. А если…

Крысы закончили чертить пентаграмму. Отлично, теперь это место непроницаемо для демонов. Это даже не магия – так, знание того, как защититься от этих чертей.

Правда, пентаграмма не выпустит и меня самого. Слишком много во мне Тьмы. Что ж, пока мне это и не нужно.

Преобразовать кровь. Запустить сердце. Размягчить ткани…

Новый удар Сонним пропустила – от неожиданности. Кровь заструилась по монтировке – уже более жидкая, но ещё чёрная.

Нет, не подходит.

– Что ты делаешь? – отшатнулась мумия от меня.

– А что, не нравится? – хмыкнул я.

Конечно, по-настоящему живой её не сделать. Воскрешение мёртвых, полноценное и безоговорочное – это из разряда умений скорее не магов, а богов. Но… я могу сделать некое подобие жизни. С красной, живой кровью.

– Это не сработает, – справившись с первым шоком, Сонним взглянула на меня со всё тем же напускным презрением. – Решил сделать меня живой? А что дальше? Убьёшь меня опять, вернув всё на круги своя?

Я не слушал её болтовни. Госпожа Сонним была уроженкой этого мира, пешкой в планах демонов. Она слишком мало знала о магии, о законах, по которым та работает. О том, например, какое огромное значение имеет живая кровь.

Достать хотя бы пару капель…

Новый удар. Кровь уже не чёрная – она густо-бурая, как горячий шоколад или жидкая грязь.

Поднапрячься ещё раз. Сонним легко сможет сопротивляться, если я начну атаковать её магией, но это, по сути, и не атака… она просто не сообразит, что делать.

Удар. На этот раз – опять с её стороны; не устояв на ногах, я рухнул на землю.

– Знаешь, что ещё? – заключила Мать Рока. – Владыки разрешили мне прикончить тебя, если ты откажешься от их предложения. Сила просто вернётся ко мне.

Ха, как же. Тебе разрешили драться со мной, чтобы я мог тебя победить. Тебя послали на заклание. Вот только демоны думали, что я уничтожу твоё физическое тело и успокоюсь.

Как бы не так.

Ударить в ответ не было времени – я перекатился по песку, уходя от удара Сонним. Позволить раскроить мне череп не входило в мои планы.

Впрочем, цель была уже близка. Кровь продолжала течь из царапин Матери Рока… красная.

Есть.

Я протянул вперёд монтировку. Даже не ударил – просто подставил её под капли крови. Одна, две, три… вполне достаточно.

А затем – движение вверх; удар в подбородок, сбивающий госпожу Сонним с ног.

Я поднялся. Монтировка взлетела вверх – и опустилась на колено Матери Рока. Будь она мумией – двигалась бы и со сломанными руками, но в нынешнем полуживом состоянии её куда проще обездвижить. А обездвижив…

Итак, местный мир завязан на демонической части души Сонним. Уничтожить её – и заберёшь у демонов ключи от мира, консоль администратора. Всё вернётся к исходном состоянию.

Новый удар. Ещё одна нога сломана. Силы на то, чтобы раздробить кости мне хватало – а живая Сонним понятия не имела, как залечить раны. Конечно, она будет трепыхаться – но это мне не помешает. Главное – сделать всё быстро.

Удар по правой руке. Удар по левой руке. Удар по позвоночнику – сильный, дробящий.

Тело готово. Теперь займёмся душой.

Обездвиженный демон. И предмет, на который пролита капля его крови.

Помнится, когда я заключал в монтировку душу Вальтера, у меня ушло часа полтора. Вот только тогда я был слаб и действовал буквально на пределе своих сил.

Что-то мне подсказывало, что сейчас я справлюсь самое большое за полчаса.

Глава 30

Я говорил, что справлюсь за тридцать минут?..

Справился за двадцать пять.

Искажённое болью лицо госпожи Сонним ещё было живым, но теперь это было человеческое лицо. Ну… серое, перекошенное и морщинистое, но человеческое.

Ненадолго, впрочем. Вся демоническая часть, поддерживавшая в трупе жизнь, перешла в монтировку, а человеческой части долго не протянуть. Госпожа Сонним умирала – после двух сотен лет существования, с переломанными костями и ужасом на лице.

– Что… что ты сделал? – просипела она, пытаясь поймать глазами мой взгляд. Я спокойно поглядел в ответ. Теперь не такая презрительная и уверенная в себе, а, снежная королева?

– Вернул тебя в изначальную форму, – заметил я. – Хотя бы ненадолго.

А затем опустил монтировку на голову госпожи Сонним. В этот час я был кем угодно, но только не светлым героем, так что – никакой защитный механизм не сработает, не откатит совершённое мной.

Монтировка… кажется, так хорошо она себя не чувствовала со дня своего изготовления на Челябинском тракторном заводе. Руны, вырезанные светлым жрецом, буквально светились от наполнявшей её энергии.

Возможно, душа Сонним сопротивлялась бы – как сопротивлялась поначалу душа Вальтера, оставаясь дикой и «необъезженной» энергией. Но… новые свойства монтировки действовали, перековывая то, что ещё недавно было душой демона, в чистую силу.

И безо всякой примеси тьмы, заметьте.

Крутанув монтировку в руке – прекрасное чувство, столько мощи, столько силы!.. – я прислушался. Что там происходит снаружи круга. Демоны, кажется, не спешили прорваться; даже спецэффекты с мигающим солнцем и тряской сошли на нет. Может быть, всё ещё думали, что всё идёт по плану, и проще отдать мне на откуп этот мир. А может, банально боялись.

Демоны трусы, если вдуматься. Вся их бравада, вся самоуверенность – проистекают из ложного чувства собственных силы и непобедимости. А если демон вдруг осознаёт, что рядом оказался кто-то по-настоящему сильный, опасный и смертоносный…

Шкура страшного чудовища слетает, и остаётся мелкий бесёнок, дрожащий и жалкий в своём убожестве.

Я вдруг снова почувствовал лютое желание убивать. Демонов, не людей – люди были только разминкой, а вот демоны…

Стоп-стоп-стоп. Истреблять этих гадов – дело хорошее, но мне бы всё же избавиться от Тьмы внутри себя. Теперь я, пожалуй, смог бы отделить её от Силы, оставить себе второе и отбросить первое…

– Неплохо, неплохо, – раздалось у меня за спиной.

Огонь ярости в груди, который я заставил было тихо тлеть, вспыхнул, как от бензина; выставив вперёд всемогущую монтировку, я крутанулся на месте:

– Как ты проник сюда?

– Поставил защиту от демонов, ну да я ведь не демон, – голос, который я вначале не расслышал, был слишком знакомым… Ну, а трёхметровую фигуру с бородой и вовсе невозможно было с кем-то перепутать.

– Вис… сарион? – поперхнулся я.

– Неплохая работа, ученик, оригинальное решение, – оценил великан, склоняя голову на бок и рассматривая труп госпожи Сонним. – Но слишком много рисков.

– Это ещё каких?

Ох, не этот вопрос мне хотелось задать Виссариону, не этот! Что он тут делает, какого чёрта он вообще жив, и… я вспомнил тот сон. Так это правда? Виссарион, американцы, Юнджи, профессор с Алексом – все вместе и строят заговор против меня?

В костёр ярости плеснули ещё топлива, но пока я не трогался с места. Рука сжимала монтировку крепко – практически до боли.

– Защитил место действия от демонов, например, – Виссарион обвёл рукой Колизей. – Но не учёл того, что ублюдки могут прислать кого-нибудь взамен себя. Мало ли у них слуг?

– Можешь сходить вон туда, дальше по коридору, – фыркнул я. – Поглядеть, что я сделал с их слугами.

– Не только в этом мирке, – пожал плечами Виссарион. – Даже если победить тебя не удалось бы, ритуал был бы сорван, и ты оказался бы в ловушке собственной хитрости.

– Как говорится, – я забросил монтировку на плечо, – история сослагательного наклонения не знает. Я победил, и демоны не сотворили ничего из этого, а могли или не могли – другое дело.

Нет, нельзя атаковать Виссариона, даже если очень хочется. Во-первых, это не моё желание, а демоническое – нельзя идти у него на поводу (чёрт, как снова разболелась голова!..). А во-вторых… нет, этой схватки мне не выиграть. Не здесь, не сейчас и не с нулевой подготовкой.

– Побольше уважения к учителю! – басовито посмеиваясь, потребовал Виссарион.

– Ты мне уже не учитель, – фыркнул я. Может, порыв броситься на него я и сумел сдержать, в голосе всё равно звучали презрение и неприязнь. – Я выпустился, если ты забыл.

– Как видишь, я тут, – развёл ручищами в стороны Виссарион.

– Так я не убил тебя?

– Убил, – признал великан. – Просто я вернулся.

Я пожал плечами.

– Значит, всё-таки выпустился. Так чего хотел?

– Так, – отозвался Виссарион, снова разглядывая труп Сонним, будто пытаясь увидеть в нём что-то, скрытое ото всех. – Хотел посмотреть, как ты разберёшься с проблемой.

– Увидел? – я прислушался к себе. Ярость клокотала слишком сильно… а этот придурок мешал мне успокоиться и вывести Тьму из души! Убить его, убить, убить… эта мысль успокаивала головную боль, эта мысль звучала бальзамом для всего моего естества…

– Что ж, – Виссарион ткнул в меня пальцем. – Последний вопрос, ученик.

Я ведь сказал. Я больше не твой ученик, и не смей…

– Как ты убил меня?

Ох.

Спроси он что-нибудь другое, я бы, может, нашёл в себе силы на достойный ответ. Но мысль об убийстве Виссариона была… так сладка, так вожделенна! И он своей фразой только подтолкнул её.

– Тупой вопрос, – прорычал я, срываясь с места. – Куда более насущный – как я сделаю это снова!

Умом я понимал, что делаю большую глупость. Умом… но ум был заперт где-то в дальней части мозга, словно я наблюдал за происходящим издалека – а телом в его отсутствие рулили эмоции… и Тьма.

Убить. Если не выйдет убить, то покалечить. Ненависть. Как демоны вообще с ней живут? Как умудряются вести интриги, а не развязать геноцид размером с Мультивселенную?

Наверное, этих жалких тварей сдерживает страх. Перед врагом, друг перед другом. Меня не сдерживало ничего, и монтировка, переживающая свой несомненный звёздный час, врезалась точно в висок Виссариона.

Великан, не стирая с лица улыбочки (ненавижу!.. Я терпел это выражение двадцать лет!), поднял руку вверх, заслоняясь от удара. Что ж, это окончилось тремя вывернутыми пальцами, двумя – снесёнными напрочь, и монтировкой, вонзившейся точно в висок. Он, конечно, был архимагом и всё в таком духе, но моё оружие тоже было… кое-чем неслабым.

Внутри монтировки заключались ключи от целого мира. Пока он на его территории – подчиняется моим правилам. Я почувствовал небывалый прилив удовольствия, видя, как на лице бывшего учителя нарисовалась болезненная гримаса.

Впрочем, она стёрлась уже через секунду – а вслед за ней пропали и нанесённые раны. Виссарион исцелялся с таким видом, словно ничего не произошло.

– Так я и думал, – заключил он, выбрасывая руку вперёд и скручивая моё тело разрядом боли. – Ты достаточно силён, чтобы справиться с демонами или Матерью Рока, ученик, но недостаточно, чтобы одолеть демонов внутри себя.

Ты сейчас назвал меня, слабым, ублюдок?! Игнорируя ломящую всё тело боль, я рванулся вперёд, опуская монтировку сверху вниз. Между ней и телом Виссариона – ещё три метра, но монтировка была лишь проводником для магии.

Стоп. Он прав. Я слаб, если не могу совладать с самим собой, не могу побороть искушение…

Головная боль взорвалась – втрое сильнее, чем любые чары. Я знал, что только одно может её унять – продолжение боя. А бой… продолжался. Две половины тела Виссариона упали на песок, но та, что была чуть побольше, зашевелилась, отращивая себе недостающие части.

– Дурак, – душевно фыркнул Виссарион. Щелчок пальцами – и его одежда тоже стала целой. – Тебе меня не победить. Я твой учитель, всё, что ты знаешь и умеешь – лишь толика моих знаний и умений.

– Однажды я уже убил тебя! – прорычал я.

– Но не сейчас, – Виссарион уклонился от удара – и сам атаковал меня. Он лишь выбросил руки, но мне на плечи обрушилась невероятная тяжесть, словно он увеличил гравитацию в несколько раз; кости затрещали, ломаясь…

– С чего… ты… – конец фразы потонул в бульканье крови, что пошла у меня изо рта.

– Если бы ты мог, то уже сделал бы это, – резонно ответил Виссарион. – Давно сделал бы. Ты не можешь. Требуется подготовка. Кстати… так что ты тогда сделал?

Вместо ответа я распрямился – не ты один умеешь использовать регенерацию! – и вновь ударил, рассекая его, на этот раз – поперёк.

– Упрямство, – хмыкнула верхняя часть Виссариона, на рука подтягиваясь в сторону. – Это у тебя тоже от меня.

– Не неси чушь, – фыркнул я. – Упрямство было со мной всегда.

– Возможно, – пол-Виссариона пожало плечами. – Может, из-за него я тебя и выбрал – мне был нужен кто-то упорный и пытливый. Но именно там, у меня в замке, под моим началом, ты стал тем, кто ты есть.

– Врёшь! – ярость захватывала меня, остужая головную боль. – Ты просто манипулировал мной, как и остальными. Если бы я умер – то стал бы частью Сената, а ты бы пожал плечами и призвал следующего!

– Но ты не умер, – Виссарион уже стоял на ногах. Новых ногах. – Как ты там сказал про историю и сослагательное наклонение?

Удар наискосок. Правая рука и голова Виссариона, замерев, падают на песок; остальное тело продолжает двигаться, молниеносно отращивая потерю.

– Я выполнил своё обещание, – заключил Виссарион. – Отправил тебя в самое начало. Дал шанс всё исправить. Твой враг – демоны; это они продержали тебя в гробу двадцать лет. Так почему ты атакуешь меня?

– Да потому что…

Я осёкся. Пока моё тело здесь сражалось с Виссарионом, разум вёл бой с эмоциями, пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Ладно. Он прав. Чёрт, как болит голова…

Я остановился. Монтировка выпала из моей руки на песок.

– Полегчало? – осведомился Виссарион с ехидцей в голосе.

– Пошёл ты… – я уже не кидался на него, но злость всё ещё оставалась, а дикая головная боль лишь усиливала её. А ведь он почти не защищался всерьёз, вдруг осознал я. Пожелай Виссарион – он обратил бы меня в пыль за пару секунд, с монтировкой или без. Просто он… не хотел меня убивать.

– Знаешь, – Виссарион покачал головой, затем шевельнул рукой – и монтировка оказалась у него. – Я пришёл сюда затем, чтобы посмотреть, справишься ты или нет. Изгонишь Тьму, или она окажется сильнее тебя.

– Я справлюсь, – глухо отозвался я. – Мне нужно время, но я справлюсь.

– Очень может быть, – кивнул Виссарион. – Думаю, ещё двадцати лет тебе хватит.

Движение рукой – и в пространстве арены открылся портал.

– Что?! – я рванулся вперёд. – Нет, ты не можешь…

– Я могу всё, что пожелаю, – ответил Виссарион. – Закрыл бы тебя тут насовсем, но…

Он покачал головой.

– Любопытство. Хочу однажды всё-таки узнать, как ты убил меня. Я закрою этот мир так, что никто, кроме меня, не сможет сюда попасть – и приду через двадцать лет. Если окажется, что этого мало… подожду ещё столько же, и так – пока не добьюсь своего.

– Неспортивно! – взревел я, прилагая все силы, чтобы не кинуться на Виссариона вновь. – Ты должен хотя бы оставить мне шанс!

– Например? – уже зайдя в портал наполовину, Виссарион замер и оглянулся на меня.

– Пусть… – я думал всего пару секунд. – Пусть, кроме тебя, портал в мир сможет открыть твой ученик – но лишь снаружи, не изнутри.

– Идиотом меня считаешь? – по лицу Виссариона скользнула тень. – Я в курсе, что ты вытащил Сенат и он ждёт тебя в твоём родном мире. Твои спутники всё мне рассказали. Неплохая попытка, ученик, но я предпочту не рисковать.

Ох, чёрт. Доберусь до этих болтушек – языки вырву.

– Погоди! – я шагнул вперёд. – Всё равно неспортивно!

– А это и не состязание.

– Тебе всегда было интересно следить за моими идеями!

– Я бы последил и на этот раз, – заявил Виссарион, – но выпустить в Мультивселенную существо с твоей силой и Тьмой демона слишком опасно. Двадцать лет, ученик, и до встречи!

В последней отчаянной попытке сделать хоть что-то я мысленно рванул на меня монтировку – в последний момент, когда Виссарион уже почти скрылся в портале. Это удалось; оружие влетело прямо мне в руку…

Но Виссарион даже не оглянулся.

Портал закрылся. На двадцать лет.

Я сжал в руке монтировку. Оружие, которое даёт мне почти абсолютную власть внутри этого мира… Но никак не поможет выбраться за его пределы. Открыть двери способен только Виссарион.

Только Виссарион. Только Виссарион. Погодите-погодите. Только…

Я обвёл глазами опустевшую арену. Мокрый от крови песок, тело госпожи Сонним, и…

Я присвистнул.

Паззл «Собери Виссариона» в почти полной комплектации. Кой-чего, наверное, не хватает, но ведь это всё равно будет Виссарион?

Не факт, что сработает, но попробовать стоит.

* * *

Говорят, медитативная работа помогает успокоиться. Творчество – отличная терапия. Рисование, лепка из глины. Собирание паззла.

К тому моменту, как передо мной лежало нечто, напоминающее Виссариона, головная боль почти прошла, и я был спокоен, словно буддистский монах на лугу среди ромашек.

Разумеется, Виссарионом это ещё не было. Мёртвое тело – не то же самое, что живой человек (или кто он там был такой). Оживлять покойников…

Да, я ведь обещал Ино Сонним попробовать оживить её. Но это было скорее для успокоения. Если бы я мог действительно воскрешать мёртвых, то вид склепа семьи Готфрид не впечатался бы в мою память.

Впрочем, я действительно «украл» душу Сонним, убив её – она мне помогла, и я не хотел отдавать её демоном.

Движение рукой. Рядом со мной повисло лёгкое свечение.

– Что это, Готфрид? – изумилась Сонним. – Что ты сделал?

Хех. Я обернулся к парящему в воздухе призраку.

– Сделал то, что мог. Но… я ведь предупреждал, что тебе может не понравиться посмертие.

– Тогда зачем ты…

– Это лучше, чем Лимб, – пожал я плечами. – Лучше, чем небытие и пустота. Если хочешь, могу вселить тебя в какое-нибудь тело, но…

– Отлично, – фыркнула Ино. – Призрак или гниющий мертвец.

Я развёл руками.

– Зато Мать Рока мертва – окончательно. Демоны в этом мире ещё остались, но, полагаю, сейчас они сидят, затаившись, и молятся породившей их Тьме, чтобы я не нашёл их.

Это тоже своеобразная терапия, так? Виссарион запер их вместе со мной, чтобы я потешил жажду крови и успокоился.

– Ты всё-таки смог сделать это… – призрак, со всё ещё недовольным видом, скрестил руки на груди. – И… что планируешь делать дальше?

Я пожал плечами.

– Увидим. Хочу попробовать один трюк. Если получится – выберусь отсюда, если нет… ну, у меня будет двадцать лет на обдумывание планов.

Шаги. Снова шаги; обернувшись, я увидел вбегающих в арку Эмбер, Юнджи и Алекса. Ха. Одну из них я обещал прикончить при встрече, другому – вырвать язык…

Вспышка боли в голове возникла – и погасла. Изжить в себе Тьму будет непросто, но если я стану потакать ей – это будет невозможно.

– А вы здесь что делаете? – оставаясь неподвижным, я поднял бровь.

– Твой учитель, – отозвался Алекс. – Собрал нас всех вместе. Говорил, что демоны могут напасть на нас, чтобы манипулировать тобой. Затем сказал, что ты на Арене, и что мы можем идти куда захотим, потому что демоны больше не властны над этим миром. А потом просто исчез.

– Ага, – хмыкнул я. – Значит, он и вас бросил тут.

– Что? – распахнула глаза Эмбер. – Он же обещал вывести нас…

– А вы слушайте его больше, – пожал я плечами, подавляя в себе Тьму.

Вслед за Эмбер на арену выходила вся честная компания. Йоко и Ральф, профессор, детишки в бинтах и на костылях… Я оглядел их и хмыкнул.

– Становится людно.

– Готфрид, – заметил Ральф, – ты обещал, что вытянешь нас из этого мира.

Я пожал плечами.

– Если смогу – вытяну.

– Что это ещё значит? – голос Йоко сорвался на фальцет. – Послушай, ты…

– Йоко. Успокойся, – отрубила Эмбер.

– Нет, я…

Ох. Как мило и как знакомо.

– Знаете, от кого всё зависит? – уточнил я, глядя на американцев. – От вашего жреца.

– Кого?

– Жреца Света, – пояснил я. – И от того, как хорошо он улучшил мою монтировку.

Виссарион пережил несколько ударов монтировкой. Значит, где-то внутри находится маленькая – крохотная! – толика его души. Возможно, его личности. Самая капля. И если мне удастся вложить её в мёртвое тело передо мной, составленное из ошмётков…

Я распростёр монтировку над телом и сосредоточился. Всё-таки она была не просто оружием; душа Матери Рока открывала небывалые возможности. Я не мог воскресить мертвеца по-настоящему, но – как показывал сегодняшний день – мог сделать его подобие. Итак…

Все замерли, боясь дышать. Мало кто понимал, что я делаю – но торжественность момента пробрала всех. Из монтировки вниз полилась маленькая светящаяся линия, ударила прямо в грудь Виссариону…

Великан вздохнул и сел.

– Учитель? – вежливо (на всякий случай) уточнил я, щёлкая пальцем перед его лицом.

Ничего. Жизнь есть, воли – нет. Передо мной чистая болванка – являющаяся при этом Виссарионом.

– Он жив? – в голосе Йоко звучал скепсис. – Судя по этим шрамам, ему не очень хорошо.

– Учитель, что вы делаете? – это Джиан.

– Сейчас увидите, – отозвался я. – Встать!

Виссарион-болванка послушно встал. Взять под контроль чужой разум сложно, но когда этого разума нет… Так, рефлексы. Изо рта «Виссариона» уже текла капелька слюны. Интересно, настоящий Виссарион сейчас чувствует, что происходит?

– Что ж, – вздохнул я. – Момент истины. Открой портал в мой родной мир. Здесь, сейчас.

Виссарион медленно, как зомби, поднял руку и прочертил в воздухе золотую линию. Все замерли ещё сильнее.

– Итак, – не оборачиваясь, глядя на расширяющуюся дыру в пространстве, объявил я. – Поезд отправляется. Самое время решить – кто из вас пойдёт со мной, а кто останется здесь?

Я всё же оглянулся. Призрак Ино, американцы, профессор с Алексом, детишки. Местные и не местные. Бывшие враги, ставшие союзниками, и бывшие друзья, почти ставшие врагами. Ученики и учёный. Каждый из них мог помешать моим планам… или стать крепкой помощью в борьбе с демонами.

– Шанс будет только один, – добавил я. – Выбирайте с умом.

Конец четвертой книги

Content

Оро Призывающий
Я убил Бессмертного.
Том 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30