Девять бусин на красной нити

Александра Питкевич (Samum)

Глава 1

Ветер. Колючие снежинки прямо в лицо. Мое зимнее кимоно, состоящее из четырех слоев, совсем не спасало от холода, а полы плаща так дернуло первым же порывом, что едва не сорвало с плеч.

Транспорт высадил прямо посреди снежной пустыни. Гор не было видно из-за метели, земля полностью слилась с небом. Ни облаков, ни дороги. Только белая мутная мгла вокруг. И какой-то столб, вытесанный из камня, как ориентир.

Машина, большой внедорожник с намотанными на колеса цепями, уже скрылся в пелене, оставив меня совершенно одну. Страшно не было совсем. Только холодно, непонятно и немного зло.

Проведя три часа в самолете, после еще несколько часов в машине с молчаливым человеком, терялась в догадках, как отнестись к местному гостеприимству.

Дед говорил, что у местных ёкаев что-то произошло с магией и они просили помощи. Так как со всех кланов, только я могла спокойно обходиться без той силы, что дает демонам моей родины Обон, выбор был очевиден. Я отлично чувствую потоки силы. Но происходящее сейчас совсем не радовало. Я, Натсуми, Алая Ворона, капитан Черных тенгу, стояла по колено в снегу, одним богам известно где, и мерзла.

Вытянув из кармана оледенелыми руками телефон, только хмыкнула. Не стоило и ожидать. Горы отлично блокируют сигнал, а буран справляется со всем остальным. Натянув на лицо маску, чтобы как-то уберечься от колких ударов снега, плотнее запахнулась в тонкий плащ с меховым воротником. Сильно теплее от этого не стало, но острые иглы ветра перестали так безжалостно впиваться в тело. Теперь совершенно ясно, что мое зимнее кимоно не подходит для местного климата. Те минус два, которые мне показывал телефон вчера ощущались совсем иначе, чем на родине. Радовало только то, что ёкаю не так просто заболеть. А от переохлаждения еще ни один тенгу не умирал.

Не желая заплутать среди этих снегов, и надеясь, что не придется останавливать сердцебиение, прикрыла глаза, прижавшись к столбу. Что-нибудь должно произойти рано или поздно.

«Что-то» случилось скорее «поздно». Пространство вокруг стало серым, оповещая о приближении сумерек. Метель немного стихла, когда я уже почти перестала чувствовать ноги. Теперь с неба просто валили огромные хлопья. Немного потеплело, от чего снежинки стали налипать на плащ, создавая плотную корку. Еще немного, и я стала бы частью пейзажа. Но вдруг среди серости и кружащих снежинок появился огонек. Желтый, теплый, он плясал в воздухе, медленно увеличиваясь в размере и приближаясь.

Несколько мгновений просто глядя на свет, пыталась разбудить сознание. Тело оледенело еще не критично, но ощущения были неприятными. Кое-как разогнав кровь, поморщилась. Конечности тут же отозвались спазматичной болью и толпой мурашек. Огонек постепенно стал свечой в старом, застекленном фонаре, покачивающемся на железном кольце. Кажется, такими пользовались раньше на железной дороге.

Еще несколько мгновений, и из сгущающихся сумерек мне на встречу вышло огромное мохнатое существо. Двуногий ёкай, выше меня едва ли не в два раз и в три шире, был весь покрыт шерстью. Даже глаза, яркие голубые льдинки, слабо мерцающие на голове, поблескивали из-под меха.

– Ты – гость? – голос грубый, резкий, низкий и вибрирующий, вполне подходящий такому существу. Язык я понимала с оттяжкой. Амулеты, сделанные Рю, работали хорошо, но от холода, видимо, промерзли мозги.

Я только кивнула, не слишком рассчитывая на подвижность языка. Великан оглядел мою фигуру с ног до головы, и меня, как водой, окатило недоумением и презрением. Ёкай, а от него явно веяло силой, пусть и не совсем такой, что была привычно мне, только махнул конечностью, разворачиваясь и медленно двигаясь обратно.

– Просто прелестно, – едва слышно пробормотав под нос, я быстрее стряхнула с плеч остатки снега, подхватив из сугроба сумку. Гостеприимство у местных своеобразное, и не факт, что если я отстану, обо мне побеспокоятся. С трудом, высоко поднимая замерзшие ноги, я побрела по снегу вслед за гигантом, оставившим глубокие ямы следов.

Идти в гору по снегу оказалось совсем не просто. Камни прятались под покрывалом, не позволяя сразу и точно отыскать опору для ног. Несколько раз я едва удержалась от падения, с каждой пройденной сотней метров становясь все раздраженнее. Великан так и брел впереди, ни разу не обернувшись и даже не удостоверившись в том, что я следую за ним. Казалось, это совершенно не волновало проводника.

Мы шли уже час, когда за резким поворотом, в узкой долине, спрятанной между двух горных гряд, показались дома. Снегопад почти прекратился, и тонкие белые струи дыма, поднимающиеся от крыш были хорошо видны с того места, где мы оказались. Низкие, узкие и длинные, дома совсем не походили на привычные мне японские поместья, с их изогнутыми крышами и яркой черепицей.

Мохнатый ёкай не дал мне возможности полюбоваться поселением, почти сразу начав спуск вниз. Глубоко вздохнув, приготовилась к еще более сложному участку, прекрасно осознавая, что вверх всегда взбираться проще. А я, помимо прочего, довольно ощутимо устала.

Высокий частокол опоясывал все поселение. В три раза выше меня, огромные обтесанные бревна немного устрашали. Кому нужна такая защита в горах? Или правильным будет вопрос, «от кого»? Мой мохнатый проводник с трудом толкнул одну створку ворот, таких же громоздких и основательных, как и стены. Щель была ровно такого размера, чтобы великан мог протиснуться в нее боком. Опасаясь, что ворота вполне могут захлопнуться перед самым моим носом, поторопилась проскользнуть внутрь. В такую погоду и после столь длительного пути совсем не хотелось перелазить через эти бревна.

Я ожидала каких-то огней, тропинок, жителей, но поселение выглядело совершенно пустынным, даже на стенах домов не было заметно светящихся окон. Только белая от снега земля и темные толстые бревна строений.

Мы шли вперед, сквозь все поселение, к самому высокому зданию. Двухэтажный дом, столь же мрачный и угнетающий, как и все остальные, был увенчан лошадиными головами над входом и красивыми витыми колоннами, но мастерство резчика по дереву не могло добавить уюта и привлекательности самому зданию. Оно скорее угнетало, нежели вызывало восхищение.

В домах не было привычных больших окон. Мы шли вдоль длинной стены по тонкому слою свежевыпавшего снега, и мне только раз удалось разглядеть в темноте черные узкие провалы, идущие три подряд. Слабый, едва различимый лучик света пробивался сквозь плотную занавеску с той стороны. Значит, деревня вовсе не вымершая.

Поднявшись по широким ступеням к главному зданию, великан потянул дверь, обернувшись в первый раз за все путешествие и снова сделав приглашающий жест рукой. Глубоко вдохнув холодный северный воздух, шагнула в темноту. Сразу за дверями оказалась какая-то занавеска. Плотная и жестка, как дурно выделанная кожа. Быстро сориентировавшись, толкнула занавесу вперед, тут же на мгновение ослепнув от яркого света и гула голосов.

Со всех сторон доносился смех, крики и звон металла. Отступив в сторону, освобождая место для проводника, быстро заморгала, ускоряя адаптацию глаз. Зрение прояснилось почти сразу, заставив удивленно приподнять брови под намерзшей маской. В огромном зале, который занимал весь первый этаж здания было около двадцати ёкаев. Высоких, широкоплечих мужчин, одетых в полотняные рубашки и кожаные штаны. В основном светловолосые, какие-то бугристые и больше похожие на наших они (японские демоны), чем на людей, ёкаи высоко поднимали кружки с чем-то хмельным, громко смеялись и с силой хлопали друг друга по плечам. Они сидели за столами, расставленными вдоль стен, а по центру зала горел очаг, обложенный камнем. Здесь было светло, жарко и пахло чем-то очень сладким. И пьянящим.

Обведя зал, остановилась на седовласом гиганте с длинной бородой, сплетенной множеством косичек. Он так явно напоминал деда своим величием и силой, что не оставалось сомнений в его главенстве над всеми этими, довольно молодыми и шумными существами. Я только собиралась двинуться в его сторону для приветствия, как из-за занавески появился мой мохнатый провожатый. Ёкай резко сдернул с головы меховой капюшон, скинул куртку и с тяжелым вздохом стянул вязанную кофту, оставшись в одних меховых штанах и мокрой тканой рубахе. Вещи полетели в ближайший угол. В нос тут же ударил кисловатый запах мужского пота.

– Фух! Отец, я привел твоего гостя, но этот мальчишка, наверняка уже отморозил себе все причиндалы, такая там была метель, – потягиваясь и разминая руки, больше похожие на два булыжника, весело прогрохотал блондин с золотыми волосами, привлекая всеобщее внимание.

В зале тут же наступила относительная тишина, только пара кружек с грохотом опустились на стол. Седовласый ёкай поморщился.

– Я говорил тебе отправляться раньше, тогда бы вы успели до метели, – столь же зычно отозвался старший. – Из всех моих сыновей ты почему-то самый бестолковый.

Я с удивлением посмотрела на своего проводника. Такая характеристика при посторонних была бы крайне обидна для любого из моих сородичей, но великан только усмехнулся, хватая ближайшую кружку со стола и залпом выплескивая в глотку содержимое, совершенно проигнорировав возмущенный возглас хозяина кружки.

– Из всех твоих сыновей, я единственный, кто смог бы провести его по долине в такую ночь. Нас не унюхали только благодаря чуду. И моему мастерству.

– Не хвастай, Вакт. Такого задохлика любой из нас смог бы доставить домой держа в одной руке. Отец, – другой великан, такой же светловолосый и обладающий теми же голубыми льдистыми глазами, поднялся из-за стола, повернувшись к старшему, – ты уверен, что нам будет толк от ребенка? Уверен, даже моя Виги справится с ним одной рукой.

– Сядь, Олав. И следи за словами. Ты позоришь меня и свою мать необдуманными речами, – старший из ёкаев поднялся с места, глядя на меня. – Приветствую тебя в своих землях, тенгу. Прости моих сыновей за грубость, они не встречали таких как ты и мало смыслят в том, что говорят. Я благодарен Кураме, что он откликнулся на мою просьбу, хотя и не ожидал, что он решиться прислать именно тебя. Я Дьярви, старший из ныне живущих асов, приветствую тебя в своем доме. Не побрезгуй кровом и пищей, раздели с нами.

Асы. Юные божества и потомки старых богов. Я совсем мало знала про строение их мира. Слышала только, что около четырех сотен лет назад миры Севера столкнулись. Дед называл это событие Рагнарек. День, когда старые боги погибли, сразившись друг с другом и ёкаями разных миров.

Сбросив на пол сумку, глухо звякнувшую содержимым, согнула спину в поклоне, выражая почтение. Пока меня не сильно радовало происходящее, но я рассчитывала решить и свои задачи, прибывая здесь, а не просто помочь местным богам, так что можно было и потерпеть.

– Приветствую тебя, Дьярви Модинсон, – собственный голос казался еще более хриплым и каркающим, чем обычно. Губы сами собой чуть растянулись в усмешке под маской, видя, как скривились молодые асы. Определенно, для обладателей таких чистых и громких голосов мой хрип должен быть несколько неприятен. Внук Тора, одного из старых богов, между тем довольно улыбнулся. Он был тем, к кому меня отправили, я явно рассчитывал получить пользу от совместных действий. – Мой дед шлет тебе поклон и пожелание долгих лет.

– Сядь со мной рядом, тенгу. Поговорим. Виги!

По ступеням тут же раздался топот быстрых ног и со второго этажа сбежала красивая молодая женщина. Ее медово-золотые косы, тоще моей руки, достигали колен, а ясные голубые глаза светились умом. В зале тут же стало словно теплее и уютнее от одного присутствия. В такт шагам раздавался легкий перезвон браслетов и монет, украшающий ее волосы и одеяние.

– Вы звали, отец? – звонкий, мелодичный голос очень подходил облику в целом, все же заставив меня скривиться. Большую часть времени мне удавалось подавить свою зависть, но сейчас, я неверное очень устала, не сдержавшись.

– Прими у гостя плащ и просуши. Подай кружку и меховую накидку.

– Да, отец.

– Моя невестка, Виги. Она позаботится о вещах. Как нам обращаться к тебе?

– Натсуми Караса Тенгу, – скидывая капюшон и отстегивая плащ проскрипела я. Дотронуться до сумки не позволила, плавным движением ноги отодвинув ее от красавицы. Девушка, будучи не голову выше меня и изрядно шире в плечах, нахмурила светлые брови, вновь потянувшись за вещами, держа плащ на сгибе локтя. Сделав еще одно движение, быстрое и достаточно плавное, отправила сумку через весь зал под стол, туда, где сидел хозяин дома. – Не трогай это, женщина. – И громче добавила, отвернувшись от недовольной Виги в сторону Дьярви. – Можете звать мня Натсуми.

Старик посмеивался, явно забавляясь представлением и сердитым видом невестки, а мне было все равно. Обойдя стол за спинами великанов, сыновей Дьярви, приблизилась к нему самому. Старший из асов сидел в кресле, укрытом мехами. Мне же досталось место на длинной лавке, которую пришлось переступить. Вот только если для остальных сидеть так было вполне удобно, то при моих габаритах я оказалась от стола едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Закусив изнутри щеку от досады, приняла из рук хозяина огромную кружку, больше похожую на бочонок с ручкой, до краев наполненный чем-то сладковатым и хмельным. Ответив легким поклоном, поставила кружку на край стола, потянувшись к маске. Материя уже согрелась, и ее можно было безболезненно снять. С клювом за столом не посидишь, да и с мокрых перьев за шиворот капали холодные капли.

Стянув тяжелый предмет, выдохнула с облегчением. Чаще всего маска меня успокаивала, как и старая броня из тонких пластин, но в данный момент я чувствовала некоторое превосходство над огромными мужчинами, сидящими вокруг.

Красная прядь, уцепившись за перья, упала на глаза.

– Смотрите, у мальчишки кровавые волосы! – один из сыновей Дьярви, сидящий с левой стороны, перегнулся через стол, глядя на меня. Он выглядел несколько младше остальных, хотя это вполне могло только казаться. Не думаю, что на этих мужчин действовали обычные законы.

– Еще раз назовешь меня мальчишкой, – укладывая маску на лавку рядом, откинула волосы за спину. Ситуация забавляла, но оскорбления терпеть не стоило, – и я отсеку тебе пальцы. С разрешения твоего отца.

– Ты даже…

– Оден! Не дерзи! – Дьярви так треснул кулаком по столу, что кружки подскочили, расплескав часть содержимого. Видя как светлая, золотистая лужица побежала по гладкой деревянной поверхности, отвела в сторону колени, оберегая свое черное кимоно.

– Может, стоит все же развеять сомнения ваших сыновей? – Вопрос был задан тихо, так чтобы только хозяин дома услышал. Интересно, как измениться их поведения, узнай асы, что я девушка?

– Не нужно. Небольшой урок пойдет им только на пользу, – так же шепотом отозвался ас.

От моего соседа слева раздался тихий смешок. Повернув голову, встретилась взглядом с очередным молодым божеством. Светлые, почти прозрачные глаза, вьющиеся волосы с рыжим оттенком, короткая аккуратная борода. Мужчина чуть улыбался мне поверх кружки, не отводя глаза с хитрым прищуром. Что ж, радует, что не все сыновья Дьярви такие кретины.

– Рерик. Пятый и самый разумный из моих сыновей, – с гордостью представил Дьярви. И добавил чуть громче. – Держи слова при себе, сын. Я хочу посмотреть, что с этого выйдет.

Рыжий чуть заметно кивнул, вновь уткнувшись носом в кружку. Я отвлеклась, когда перед моим носом поставили миску с чем-то дымящимся. Женская рука в золотых и медных браслетах сперва проворно протерла стол, отчего белые косы легонько стукнули меня по плечу, а после поставила большое блюдо, из которой торчало то ли маленькое весло, то ли огромный черпак. Кажется, мне подали какой-то суп, судя по плавающим кругляшкам морковки и трем огромным кускам мяса. На поверхности плавали желтоватые плямы жира, от чего к горлу тут же подкатил комок. Я не ела довольно давно, и такая пища была мне сейчас совсем не подходящей.

– Настоящая мужская еда. Ты запретил Одену называть себя мальчишкой, так что пожинай плоды, – тихий, смеющийся голос слева от меня. Взяв резную деревянную ложку, с неприязнью отогнала жирные плямы, подцепив морковный кругляш с небольшим количеством бульона. Не умру.

– Пока пусть все едят, – Дьярви откинулся в высоком кресле, потягивая хмельной напиток, – потом расскажу тебе в чем наше дело, а ты решишь, чем сможешь помочь, Натсуми.

Оглядев зал, заметила, что перед каждым из молодых богов появились такие же тарелки. По залу, разнося еду на больших подносах, двигались молодые девушки и женщины, столь же высокие и приметные, как Виги. Их действия сопровождались одобрительным гулом мужских голосов и довольными возгласами. Девушки не тянули на служанок. Увешанные украшениями и гордо держащие головы, они выглядели хозяйками. Но от чего же тогда за столом одни мужчины?

– У женщин по вечерам много дел и они ужинают первыми. К тому же, они могут взять себе ту еду, которую хотят, пока мужья не вернулись и не смели все, что осталось в доме, – рыжий, Рерик, все с тем же веселым прищуром поглядывал на меня, словно изучал неведомую зверушку. Плошка, стоящая перед ним была едва ли не вполовину больше моей.

Отвернувшись к своему блюду, попробовала то, что уже держала в ложке, стараясь не закапать одежду. Что ж, еда была довольно вкусной, хорошо приправленной, но все же, слишком жирно для меня. Отыскав еще несколько кусков моркови, с сожаление отодвинула блюдо прочь. Больше это есть я не могла.

– Хильд, сестрица! – взгляд рыжего я чувствовала на себе все время ужина, но мне было не привыкать. Хотя, сейчас не было того страха и презрения, что испытывали к Алой Вороне у меня на родине. Скорее, просто любопытство.

На призыв Рерика из-за занавески, которую я не увидела сразу, выглянула девица с зелеными глазами. Весь ее вид говорил о том, что проказы – любимое ее развлечение.

– Ум? – не утруждая себя войти в зал, девица отвела жесткую ткань в сторону, высунув только голову и плечи, вопросительно глядя на брата.

– В кухне еще осталась ваша каша? Принеси мне порцию. И кусок сыра.

– Ты не наелся, братец? – звонкий, светлый голос, полный смешинок. – Я положила тебе половину кабана, а ты просишь каши. Может, ты болен? Попросить мать осмотреть тебя?

– Я достаточно здоров, чтобы привязать тебя косами к ясеню за домом. Просто твой кабан сегодня был каким-то уж очень не сытным, сестрица. Неси кашу.

Девица фыркнула, скрывшись за занавеской.

Через несколько мгновений небольшая дощечка, на которой стояла плошка каши и лежал кусок сыра оказалась передо мной. Вопросительно подняв брови, обернулась к Рерику. Глядя в свою тарелку, молодой ас произнес, словно ни к кому не обращаясь.

– Мать потом выпорет меня, если ты встанешь из-за стола с пустым желудком.

Глава 2

Постепенно по залу перестал разноситься мерный стук ложек. Мужчины, отодвигая от себя посуду, довольно и сыто рыгали, заставляя морщиться. От некультурных звуков хотелось прикрыть уши и убраться подальше.

– У нас, видимо, более простые нравы, чем у тебя на родине, – Рерик, покончив с ужином, все потягивал свой напиток из кружки. Его громкие слова привлекли внимание других мужчин.

– Да, если у них все мужики такие мелкие – то ничего удивительного. Ты, небось, и одной порции меда не осилишь, раз тебе по нраву женская еда.

– Перестаньте, – Дьярви беззлобно но весьма строго оглядел зал. Сложив могучие руки перед собой, великан чуть повернулся ко мне. – Теперь поговорим о деле.

Сев ровнее, приготовилась внимательно слушать. Дед не стал бы просто так меня сюда отправлять. Видать, дело и правда стоит внимания.

– Ты знаешь, что несколько веков назад между нашими предками, старшими богами, и некоторыми чудовищами других миров произошла кровавая битва. Рагнарёк. Почти все обитатели смежных миров тогда погибли, как и было предсказано. Те, кто выжил, медленно восстанавливали территории, залечивали раны. Все шло своим чередом. Все, кроме одного. Равновесие смежных миров нарушилось в битве. Те, кто поддерживал его, погибли. Теперь мы находимся в состоянии постоянного движения и крайней неустойчивости.

Не совсем понимая, что пытается до меня донести Дьярви, вопросительно подняла брови.

– Наша сила не постоянна, – в разговор вмешался Рерик, став серьезным, – здесь я могу вызвать шторм, а сделав шаг в сторону не способен призвать и ветер.

– Сын прав. Но это не все. Сами миры сошли со своих мест и теперь то сталкиваются, проникая один в другой, то отдаляются.

– Миры? Их несколько и они связаны?

– Да. Сейчас мы находимся в том месте, которое раньше носило название Мидгард. Мир людей. Мы здесь проводим большую часть времени. Пытаемся защитить тех людей, кто доверился старым богам от нападения пришлых чудовищ. Раньше подход к Срединному миру оберегался водами Мирового океана, но даже они сменили свой бег.

Это было все очень интересно но меня интересовал совсем иной вопрос. Я сейчас за пределами привычных мне географических понятий Европа-Азия-Америка? Это означает, что я не смогу попасть домой по собственному желанию? Прелестно. И очень интересно, знал ли дед, что отправив меня к Дьярви обрек на пребывание в совсем иной структуре?

– Только когда миры расходятся слишком далеко и можно не бояться тварей из Йотунхейма или Хельхейма, возвращаемся во дворец Азгарда.

– Не могу сказать, что мне удалось уловить всю суть проблемы, – от непривычных названий в голове немного гудело. Даже от самого сочетания букв было не по себе. – На земли людей нападают твари из соседних миров, а ваша задача их защищать. Это мне понятно. И ваша сила не стабильна и переменна. Вот только что здесь можно поделать?

– Если миры займут свои исходные места, – один из сыновей Дьярви, который до того молчал, поднял хмурый взгляд на меня , – со временем сила войдет в равновесие и все станет так как должно.

– И что должно помочь вернуть все на свои места?

– Артефакты древних богов.

О, вот мы и подошли к сути. А то кружили вокруг, нагнетая обстановку. Такое сложное предисловие, и такой прозаичный смысл. Молодые асы просто не могут найти артефакты предков.

– Ты улыбаешься. Не смейся, это на самом деле великие предметы, и каждый из них должен находиться в своем месте. Одна из причин, почему Рагнарёк оказался столь разрушителен – то, что все предметы оказались рядом друг с другом.

– Мой старший сын, Альмод. Он прав. Мы знаем о том, где находится только молот великого Тора, но он недвижим, так как нет достойных, способных его сдвинуть с места.

– Значит, что бы справиться с вашей бедой, нужно отыскать древние артефакты, – подводя итог и ощущая накатывающую сонливость, пробормотала в ответ. Дьярви кивнул. – Тогда мне нужно знать, что это за предметы и как они выглядят.

Асы, нахмурившись переглянулись. Мне показалось, что мужчины выглядят несколько смущенными.

– В чем сложность?

– Предметы волшебные. Они могут менять свой облик.

А вот это уже придает некоторую пикантность ситуации и даже пробуждает некоторый азарт.

– И что, мы совсем не знаем, что ищем?

– Почему же. Нам нужны кольцо, копье, ожерелье и меч, – Рерик явно забавлялся. Он сам, видимо, прекрасно понимал, что найти четыре предмета, затерянных в нескольких мирах, не так просто. Тем более, когда не знаешь, как они выглядят.

– Это будет весьма интересно. Думаю, что попробую вам помочь в этом деле. – Если мне удастся отыскать хоть что-то из этих вещей, может быть, я смогу решить свою проблему?

– Что тебе нужно для начала.

– Увидеть тот из артефактов, что у вас есть. Молот.

Мне досталась жесткая широкая лавка, укрытая меховой шкурой какого-то зверя. Мужчины разбрелись кто по другим дома, кот в верхние покои, а кто, как и я, разлегся вокруг догорающего очага. Вот только выпившие привычные к такому, асы, громоподобно храпели, не давая возможности нормально выспаться. Жесткие доски впивались в ребра и плечи, а ближе к рассвету, когда очаг совсем перестал светиться красноватыми углями, стал наползать холод. Тело и без того немного трясло. Замерзнув вчера до онемения всех конечностей, я теперь не могла в достаточной мере отдохнуть, чтобы восстановить силы. Ноги скрутило, руки выворачивало от ноющей боли, словно я и вовсе не согревалась после долгой прогулки. Укрывшись подсохшим плащом, стараясь хоть собрать хоть немного тепла, свернулась на своем спальном месте калачиком. Кое-как уняв дрожь, все же смогла окончательно погрузиться в сон.

Среагировав еще до того, как глаза открылись, остановила руку с последнее мгновение. Мой тонкий острый кинжал без гарды замер в паре сантиметров от запястья Хильд, в испуге замершей рядом. Протянутая ладонь девушки явно свидетельствовала о намерении коснуться моего плеча. Потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в ситуации. Убрав острый клинок в черные складки кимоно, села на лавке.

– Не делай так больше. Безопаснее просто звать по имени, нежели будить прикосновением, – Хильд мигнула светлыми глазами. Взяв себя в руки, девица выпрямилась, тряхнув косами.

– Я подумала, что ты захочешь привести себя в порядок до того, как все спустятся завтракать. У вас сегодня охота, так что позже времени может и не быть.

Оглядев зал, я убедилась в том, что молодые асы, спавшие тут же, все еще отдыхают и благодарно кивнула Хильд.

– Где здесь уборная?

На улице! Отхожее место в отдельном маленьком помещении, куда нужно было идти по узкой протоптанной дорожке, предварительно промерзнув едва ли не до костей. Благом было уже то, что вокруг не витал характерный запах, да и в целом, все было вполне прилично. Кажется, асы все же что-то слыхали о гигиене.

Небольшое строение, два на два метра, с характерной дырой в центре, деревянной круглой раковиной и ведром над ней, от которого шел пар. Испытывая определенное любопытство, заглянула в емкость, обнаружив на дне небольшую светящуюся пружину. Интересный аналог кипятильника явно магического свойства.

Приведя себя в порядок, наскоро умывшись и вытершись куском грубой ткани, поданной мне Виги, вышла во двор. Утро было серым, довольно пасмурным, но ясные пики гор с зеленоватыми проблесками мха и низких чахлых деревьев, виднелись так ясно, словно воздух приближал изображение. Ни пения птиц, ни шума ветра. Тихая, спокойная погода, наполненная холодом и слабым запахом хвои.

– Посторонись! – я отскочила в последний момент, когда мимо пронесся один из сыновей Дьярви, с грохотом захлопнув дверцу «комнаты для уединений». Прошло не больше минуты, когда со стороны дома послышался топот и мима пронесся еще один из великанов. Ас дернул ручку раз, другой, а потом с силой замолотил по деревянной двери, грозя разнести несчастную в щепки.

– Кто там застрял? Альмод?! Выходи, давай…

С некоторым интересом наблюдая необычную сцену, отступила с дорожки на снег, уступая место очередному божеству. Через пять минут перед домиком стояла очередь из трех могучих мужчин, пританцовывающих от нетерпения и ругающихся довольно интересными сравнениями и эпитетами. Усмехнувшись и в полной мере оценив услугу Хильд, направляясь в сторону дома.

Завтрак из сыра, вяленого мяса, хлеба с маслом и теплого молока с медом пришелся мне по вкусу. Было немного непривычно, так как в доме моей семьи не потребляли так много молочного, но все же вкусно. Ели стоя, почти на ходу. Асы сновали туда-сюда по залу, запихивая в мешки оружие, сети, веревки. Попутно на широкие пояса вешались кинжалы и небольшие топорики.

Я могла себе позволить наблюдать за всем этим из-за стола, так как не разбирала вещи с вечера. С завтракам было почти покончено, когда обзор загородила широкая фигура, водрузив рядом с куском мяса что-то, очень похожее на теннисные ракетки.

– Снегоступы! – почти счастливо возвестил Оден которому я вчера грозилась отсечь пальцы. Усевшись на какой-то чурбак напротив меня, мужчина вытянул из-под самого ножа длинный кусок желтого домашнего сыра, проворно затолкав в рот. – На охоте без них будет не просто. Не знаю, как ты вчера сюда на «голых ногах» добрался. Даже мне бы мышцы болели после такой прогулки.

И мне болели. Но не сильнее, чем во время обучения. Не так-то просто справляться с ночной сущностью тенгу, так что и говорить не о чем.

– Мы далеко пойдем?

– Да нет, за хребет и два фьерда. Третий брат говорил, что видел там следы. Дней пять, не больше.

Пять дней в одну сторону. Прелестно. Отчего мне кажется, что местный аналог охоты – не совсем то, что мне понравится?

Глава 3

Почти полное безветрие, только изредка нарушаемое легкими свежими порывами со стороны воды. Чуть подтаявший и вновь замерзший снег, на котором образовалась крепкая корка и великолепные виды. Не очень понимая, каким образом местный Мидгард стыкуется с привычным мне миром, наслаждалась окружающим пространством. Кое-где на деревьях еще оставалась листва, а из-под снега виднелись зеленые мхи. Зима только начинала разворачивать свое покрывало.

Солнце, размытое и скрытое белесой пеленой, не поднималось высоко над темной водой, и разглядеть круглый контур было можно только с вершины перевала. Величие, спокойствие и выдержка. Все вокруг словно дышало тишиной и умиротворенностью. Не так, как в моих родных горах, где за каждым деревом прятался мелкий демон или дух.

Не смотря на сырые, холодные ночи и долгие переходы, мне нравилось это путешествие. В снегоступах двигаться было не в пример легче, чем без них.

– Натсуми, не отставай. Сейчас уйдем левее – потеряешь нас из виду, – Олав обернулся, поторапливая. Нас шло всего восемь. Пятеро сыновей Дьярви, два племянника и я. Поднявшись на скалу, я была так заворожена видом, что пропустила всех вперед, наблюдая за тем, как мутное солнце опускается в воду.

Тряхнув головой, спустилась с серой глыбы, огромного пятнистого куска гранита, еще пока не скрытого под снегом, пристраиваясь в конце колонны. Асы шли цепочкой один за одним, ведомые Вактом. Мне сказали, что этот из сыновей Дьярви – прирожденный следопыт, способный отыскать дорогу даже в полной темноте. Вот сейчас, казалось, что мы спускаемся по отвесной стене, при этом довольно комфортно двигаясь между камней по незаметной торопе.

– Признаться, мы все ждали, что ты уже к первому вечеру свалишься полумертвым, – Оден, младший из детей Дьярви пофыркивая шел позади. Было видно, что на молодых богов холод действует иначе, чем на меня, так как асы скинули свои меховые куртки, оставшись в одних полотняных рубашках, заставляя завистливо вздыхать.

– Мне совсем не тяжело успевать за вами. Холодно только, – сапоги из тонкой кожи, не предназначенные для таких прогулок, снова промокли. Снятые снегоступы шлепали по спине, пристегнутые поверх сумки.

– Еще бы. Ты такой тощий, что нормальный ветер подует – тебя унесет.

В шутке Альмода не было злобы, только какое-то легкое недоумение, как мне удается сравниться с ними в выносливости.

– Мне и не положено выглядеть как вам, – пожав плечами, безразлично уточнила. Они просто не могли признать, что я не больной подросток, а существо, полное сил и весьма опасное.

– Может и так, но мой десятилетний сын будет покрепче тебя, думаю.

– Именно, что ты так думаешь, Альмод.

Игнорируя смех и дружеские перепалки мужчин, с интересом втянула носом воздух. Последние три дня, что мы шли по заснеженным долинам и местами голым скалам, я внимательно прислушивалась к собственным чувствам. Здесь явно было что-то не так с магией. Когда мы стали на ночлег, я внезапно почувствовала такую пустоту, что немного испугалась. Пришлось отойти от лагеря на сотню шагов, чтобы убедиться, все ли в порядке и что ночной облик для меня все еще доступен. Подобное ощущение настигало еще несколько раз в совсем непримечательных местах. Сейчас же я чувствовала, что иду прямо по энергетическому потоку, наполняясь силой до краев. Еще немного, и все выплеснется наружу. Легкая дрожь и толпа мурашек прошли по телу, заставив волосы встать дыбом.

– Куда мы направляемся?

– Охотиться лучше всего в долине Тихих ветров. Там, конечно, такие бураны бывают, что на ногах не устоять, – Оден усмехнулся, – но пока еще не сезон, так что вполне можно развеяться.

– И кто наша добыча? Лось? Кабан? – я почти ничего не знала о местной фауне, пару раз заметив обычные заячьи следы и слыша волчий вой, но это не значит, что в Мидгарде будут те же обитатели, к которым привычен смежный мир.

– Нет. Ради них можно так далеко не ходить. Будет веселее. Брат говорил, что видел следы троллей. Еще немного и все горные твари спрячутся в своих пещерах, тогда никто не сумеет их отыскать. Может, в этот год у нас последний шанс добыть такого.

– Тролль? На кого этот зверь похож? – пытаясь вспомнить хоть что-то похожее, перебирала в голове все знакомые названия.

– Не знаешь? Увидишь. Знатная добыча. Ты вроде нормальный парень. Оценишь. Это тебе не оленей по долине гонять.

На ночлег встали в негустом лесу, раскидав снег с центра поляны и разложив небольшой костерок. Вынув из сумки какой-то темный брикет, Оден бросил его в огонь, поверх слабых языков пламени. Поймав мой заинтересованный взгляд, ас бросил один такой мне на колени. Пахло чем-то болотным и немного кислым.

– Торф. Отлично поддерживает тепло, хотя почти не дает света.

В котелке уже был готов растительный отвар, чем-то напоминавший хороший чай, но с явной примесью чабреца. Разобрав мешки, каждый вытянул порцию вяленого мяса с хлебом. Кроме этого у каждого из нас был только мед с орехами и вода во флягах. Впрочем, может у асов было что-то еще, но я не решалась пробовать напитки богов. Это казалось неразумным, с учетом незнакомой местности вокруг.

– Волки не подойдут ближе? – громкий вой раздался с вершины скалы, с которой мы спустились не более часа назад.

– Они нас больше боятся, чем мы их. Шли бы по два, может волки бы и приблизились, а так не станут. – Альмод бросил в шаге от костра кипу еловых веток. Накинув куртку и завернувшись в плащ, ас с комфортом устраивался на ночлег. – Здесь волков не стоит особо бояться. Они просто звери. Но вот если Мидгард на несколько минут столкнется, к примеру, с Йотунхеймом, может стать некомфортно.

– И кто может явиться с той стороны?

– Ну, сейчас столкновения проходят по десять минут или чуть больше. За это время к нам успевают проскользнуть только ледяные крысы. Они, конечно, размером с добрую лисицу, но ходят стаями по шесть-восемь. И богов, вроде бы как, не едят. По крайней мере, пока.

Богов не едят. Это очень обнадеживало. Только было немного, самую малость, интересно, едят ли они демонов. Таких, к примеру, как я.

Завернувшись в плащ, раскинув под не плотной тканью крылья, отчего материя встопорщилась со всех сторон, уткнулась носом в перья. Так было хоть немного теплее спать.

Я заметила его не сразу. Казалось, что двигается сама гора, настолько тролль был огромен и схож с окружающим пространством. Только поймав движение смогла, наконец, разобраться, где какая часть тела у нашей добычи. Странное ощущение, словно я что-то упускаю, усиливалось по мере того, как яснее удавалось разглядеть детали. Это был не удивление человекоподобный ёкай, если не считать размеров и сгорбленной фигуры. Большой нос, длинные космы волос, заплетенные в какое-то подобие косичек. Присмотревшись, с удивлением поняла, что то, что было принято в первое мгновение за мусор, как украшение вплетено в космы.

Мы с Оденом стояли чуть выше долины, прячась среди невысоких кривоватых деревьев. Остальные асы разошлись полукругом по долине, блокируя пути отступления.

– Большой, – довольно пробормотал Оден, – из старых троллей. Может, даже из тех, кто пережил Рагнарек. Нам такие не часто попадаются. Главное не пустить его в пещеры, там не отыщем. Это с той стороны. Мы ближе не можем подойти – услышит, так что главное не пускать к краю долины, как начнем загонять. Понял? Если получится, может тебе разрешим его добыть. Как гостю.

С сомнением разглядывая добычу, крутила на разные лады одну и ту же мысль: можно ли считать добычей существо, заплетающее себе косы.

– Тролли убивают людей? Они агрессивны? – мое воспитание и работа не позволяли так просто нападать на разумное создание.

– Да нет. Травки себе собирают, некоторые даже овец выращивают. Бывает, что с людьми сталкиваются, но это редко теперь, когда свободной земли хватает.

– Тогда зачем на него нападать?

– Так это же какая добыча! Мало кто может похвастать, что победил тролля! К тому же у них часто с собой всякие волшебные предметы бывают. Троллям досталась часть земельной магии. Они способны вытягивать металлы из недр, превращая в оружие и украшения… – Оден продолжал шепотом рассказывать, с восторгом закатывая глаза, а я кусала губы, не зная как быть. Вот только погубить невинное существо, разумное и по сути безвредное, я не могла позволить.

Мне было едва ли двадцать пять в тот год, когда учитель разрешил отправиться с ним на рейд в отдаленную деревушку. Середина зимы тогда в горах переносилась с трудом. Постоянные бураны не позволяли расправить крылья и мы добирались до цели пешком. Своевольная и обиженная на всех вокруг, я большую часть времени злилась, так как моих старших товарищей направили вниз к долине реки, а мне приходилось идти с учителем по заснеженным горам, примерно как сейчас.

К деревне мри пришли на рассвете, когда и небо и земля выглядели равномерно белыми, не имея границы, разделяющей одно от другого. Нашей задачей было отыскать злого ёкая, мононоке, пожирающего человечьи сердца. Вступив в полупустую, замершую в тишине, деревню с разных сторон, мы с учителем принялись обыскивать дома и все возможные места, когда на одной из улочек я увидела девушку в тонком, летнем кимоно нежно-голубого цвета. Ее белые волосы лежали на таком же снегу, а глаза светились красноватым блеском. Не долго думая, чувствуя силу ёкая исходящую от нее, я распорола юкки-онаго одним ударом. Мой меч, подарок деда, прекрасно справился со своей задачей, уничтожав снежную деву.

Не прошло и пары минут, как снег, укрывающий деревню, растаял, небо очистилось. Вот в тот момент, когда поселение перестало прятаться в холоде от глаз мононоке, мне стала ясна собственная ошибка. Я умудрилась в поспешности решений не только уничтожить неповинного ёкая, но и подвергнуть опасности все поселение, которое она оберегала. Учитель справился с одичавшей кошкой, и ничего не сказал мне, но я запомнила тот эпизод на все последующие годы.

И сейчас, видя как огромный тролль с трепетом, осторожно собирает какое-то растение среди пучков последней зелени сезона, не могла позволить охоте состояться.

Глава 4

Ради забавы? Молодые боги напоминали мне невоспитанных пижонов из благородных семей. Очень редко бывая в мире людей, за пределами родной горы, большую часть жизни проведя в лесах среди ёкаев, я плохо понимала порывы мужчин. Среди тенгу такое поведение почти не встречалось, регулируясь обучением. Сама философия боевых искусств была направлена на избегание ненужной жестокости. В моем понимании охоту могли оправдать только две вещи: голод и месть.

Оден напряженно вытянулся, скрывая свою массивную фигуру среди деревьев. С другой стороны долины, левее от нас, раздался тихий свист, уносимый ветром. Ас пригнулся, готовясь выскочить из засады.

– Готовься, сейчас начнем. Сумку свою здесь брось, чтоб не мешалась. Помни, наша задача не пустить его к скалам.

– Почему Рерик не участвует в охоте? – мне еще в первый день показалось интересным отсутствие этого из сыновей Дьярви, но спросить я решила все же только сейчас.

– Считает это дурной забавой. Снова к людям пошел. Мы думаем, он уже нашел себе там бабу посговорчивей. А может к вам, по твоим следам вышел. Он один из немногих, кого Ограда пропускает. Смотри-смотри. Еще немного.

«Дурная забава». Какое точное определение.

Стоя позади местного божества, расстегнула плащ, позволяя ткани упасть на землю с тихим шелестом. Катану и короткий клинок, танто, я привязала к поясу чуть раньше, надеясь все же, что смогу оставить и тот и другой в ножнах.

Вот же дед. Кому-то предстоит объясняться, когда я вернусь домой.

– Сейчас! – повинуясь какому-то невидимом мне сигналу, Оден выскочил из укрытия, несясь практически прямо на замершего тролля. Существо удивленно подняло голову, подскочило и так и стояло, замерев столбом.

Используя накопленную еще вчера силу, раскинула крылья, опустив маску на лицо. Один взмах, другой и с высоты мне видна вся сцена. Пятеро асов, сужая кольцо, быстро приближаются к пришедшему в себя троллю. Тряхнув головой, огромное создание, наконец, начинает двигаться. От его тяжелых, широких шагов подрагивает земля и заметно трясутся ближайшие деревья.

Пытаясь по дуге обойти нападающих, тролль вскакивает на ближайший валун, которыми завалена долина и далеко прыгает, оставляя в земле изрядную вмятину. Асы же, явно не в первый раз участвуя в подобном развлечении, тут же преграждают ему дорогу. Еще двое выскакивают из засады в том месте, куда стремится тролль. Верткая добыча вновь меняет направление, уходя от занесенной дубины одного из мужчин. В воздухе мелькает сеть из тонких нитей, накрывая то место, где тролль был всего мгновение назад.

Присмотревшись, я поняла, как могу остановить это существо, обладающее невероятным проворством для такого роста. Даже сгорбленное, с опущенной головой, оно было почти в два раза выше асов.

– Не ходи сюда, поймают, – сжимая рукоять катаны, я все еще удерживала Зеркало скрывающее меня от глаз. Брат научил этому фокусу лет десять назад, но он был не из простых, и требовал много сил. Здесь же, с искаженной магией, мне было проще только дышать, чем скрываться за магией.

Тролль, словно услыхав мой тихий шепот, свернул в другом направлении, перескакивая через болас (метательное охотничье оружие, веревка с грузами на концах), не позволяя веревкам скрутить ноги.

Асы улюлюкали, хохотали и громко кричали, от чего все происходящее еще больше напоминало фарс. Единственным, что пока меня удивляло, было отсутствие магии с обеих сторон.

Словно в ответ, часть деревьев, к которым приближался тролль, вдруг приподнялась, словно переплетая ветви. Они росли полукругом, но их сцепленные крючковатые отростки цеплялись друг за друга, создавая непроходимую стену.

Один из асов, замерших на мгновение, упал на колени с громким стоном.

Не концентрируя внимание на нем, вернулась к троллю, который несся прямо к ловушке. Шаг, два, три… земля вздыбилась, расходясь в стороны и разрывая деревья. Горный великан споткнулся, едва не падая на неровной поверхности, но тут же выровнялся, ускоряясь еще больше. Он был всего в нескольких шагах от голых скал.

Я была уверена, что он успеет. Всего-то пара шагов. Но один из асов, племянник Дьярви, оказался ровно перед троллем, занося огромную булаву с какими-то шипами. Не думаю, что даже такая крепкая голова, как у тролля, способна вынести ее удар, помноженный на силу бога.

Спикировав еще до того, как мысль полностью оформилась, я в последний момент успела выдернуть катану из ножен. Волшебный меч как сквозь масло прошел через древесину, рассекая палицу на две части у самых рук мужчины. Не останавливаясь, практически снеся меня с места, мимо пронесся тролль, с разбегу впечатываясь в скалу и словно растворяясь в ней. Я же замерла прямо напротив озадаченного аса, слепо оглядывающего пространство, но не видящего меня. Разведя руки, молодое божество с удивление рассматривало обрубок оружия, переводя взгляд то на рукоять в больших пальцах, то на кусок, валяющийся шагах в пятнадцати.

Не рискуя махать крыльями, я тонко и как можно более незаметно исказила пространство, стараясь перетечь в другую часть долины. С моей наполненностью магией это должно было легко получиться. Два удара моего неверного сердца – и я, словно тень, проскальзываю над землей, собираясь воедино совсем в другом месте.

Моя магия еще не успевает успокоиться, как с пространством под ногами резко изменяется. Земля становится подвижной, словно жидкой, и я не могу устоять на ее поверхности. Судорожно машу крыльями, цепляюсь за траву руками, выдирая ее с корнем, обдираю ногти, царапая. Меня утягивает вниз, словно под ногами водоворот или трясина. Ноги зажимает, но позволяя двигаться. Выбрасываю лассо, накидывая на ближайший камень, поднимаю целый ураган крыльями, стуча ими по земле, раскидывая кругом комья грязи, серого снега и пожухлой травы. Меня скручивает до самых плеч, не давая сделать полный вздох. Крылья бессмысленно скребут по земле, пальцы в крови, а магии словно нет. Лассо с тихим, но таким оглушающим звуком лопается, отскочившим концом неконтролируем ударяя в шаге от меня.

– Воронки! В долине воронки! – голоса асов едва слышны. Мне больно. Я пытаюсь раствориться, стать туманом, чему научилась еще в детстве, но сейчас кажется, что я никогда этого и не умела. Все тело зажато, крылья выворачивает странным углом, едва не ломая, земля проглатывает, втягивает, а я ничего не могу поделать. Холодная, обжигающая субстанция доползает до шеи, зажимает руки.

Я взрослый тенгу, меня не просто убить, но перспектива провести вечность под землей, без воздуха, магии и возможности шевелиться… Первый раз за прошедшие сто лет меня накрыла паника. Здесь не было брата, способного помочь, не было отца, готового решить любую ситуацию, не было деда, знающего все на свете. Впервые в жизни я была совсем одна, не зная, как быть.

Последнее, что я успела зацепить взглядом – бледный круг солнца, едва видимы из-за белесой мглы. Миг, и над головой с тихим шелестом сомкнулась черная, вязкая масса, практически превращая меня в камень.

Глава 5

Твердые, колючие обломки черной породы. Мелкие и большие куски пемзы с острыми краями. Один острый обломок упирается прямо в щеку, от чего хочется тряхнуть головой, но тело еще не слушается. Меня словно пропустили через мясорубку, переломав все конечности и каждую косточку в отдельности.

Первым адекватным ощущением, когда боль прошла, было тепло. Даже земля, на которой я лежала, прогревала замерзшее тело. С трудом разлепив глаза, с некоторым удивлением уставилась на черную, пустую землю. Даже по ощущениям становилось понятно, что я за пределами Мидгарда, но этого все же не ожидала. Знать бы только, куда меня занесло и по какой причине. И как мне вернуться обратно.

Лежала я долго, собираясь с силами и поочередно пробуя шевелить конечностями. Было тяжело, неприятно, но кажется, все же цело. Даже крылья, которые по ощущениям вывернуло наизнанку, вполне слушались.

Сперва удалось сместить голову, сдвинув с колючего куска породы. После этого думать стало как-то ощутимо легче. Со стоном поднявшись на четвереньки, едва не упав обратно на злополучный камень лицом, медленно села, борясь с головокружением. Первые мгновения перед глазами все плыло, но уже через пару глубоких вздохов удалось немного осмотреться.

Темное, оранжево-серое небо нависало так низко, что до него было можно практически дотронуться. Такое тяжелое и мрачное, что далеко на горизонте полностью сливалось с черной каменистой землей. Все вокруг, сколько хватало глаз, было покрыто обломками породы. Да и все пространство напоминало какой-то фантастический фильм. Моим единственным развлечением в мире людей были походы в кино. И вот сейчас я с легкой паникой осознала, что сижу посреди вулканической пустыни в незнакомом мире.

Несколько раз глубоко вздохнув, вспомнив успокаивающую гимнастику, которую практиковала в подростковом возрасте, с трудом поднялась на ноги. Ножны хлестко шлепнули по бедру, что немного подняло настроение. Как бы то ни было, по крайней мере, мое оружие на месте. Думаю, потеря меча стала бы куда большим ударом, чем переломанные руки-ноги.

Смысла стоять на одном месте я не видела, так что медленно побрела в сторону горизонта, ориентируясь на какое-то более черное пятно, выделяющееся среди унылого постапакалиптического пространства. Минут через пятнадцать стало ясно, что я не падала с высоты. Даже при падении с пятнадцати метров повреждения были бы более сильными, тем более, рухни я на здешние камни.

Тело медленно приходило в норму, восстанавливаясь и возвращая былую силу. Медленно бредя по долине, разминая на ходу руки, спину, краем глаза замечала мелкие кости, покрытые слоем черной пыли. Останки каких-то животных. Разглядеть удавалось не сразу, но если понять, что искать, то черепа и конечности так и бросались в глаза, выбиваясь из местного пейзажа. Не самое дружелюбное место.

Чтобы восстановиться телу потребовалось около трех часов. Здешний воздух был более тяжелым, от чего приходилось делать короткие вдохи. Стоило забыться и вдохнуть во всю силу легких, как тут же возникал грубый, саднящий кашель.

Все это время пока я двигалась к условному ориентиру, пейзаж вокруг оставался примерно одинаковым, пока не внушая особого страха, но не позволяя расслабиться. Прикинув собственный запас энергии, подумала, что без потери реакции смогу не спать дня три. Отсутствие еды тоже не проблема, а вот вода мне будет нужна уже к вечеру и остро необходима к утру.

Через еще пять часов дороги стало понятно, что вечер вполне может и не наступить. По крайней мере то, чуть более светлое пятно на темном небе, что я приняла за солнце, так и не сдвинулось с одной точки. Где-то в желудке, не смотря на достаточно теплый воздух вокруг, похолодело. Видимо, мне все же нужно будет что-то придумать, чтобы выбраться отсюда, но в голове все еще было пусто как в керамическом горшке. Казалось, потряси ею, и внутри раздастся гулкий звон от одной единственной мысли, бьющейся о стенки.

Я начала немного уставать и раздумывала сделать недолгий привал, когда уши уловили тихий писк и неясное пошкрябывание. Все волоски на теле в одно мгновение встали дыбом. Сразу вспомнились ледяные крысы, о которых рассказывали асы. Ругнувшись сквозь зубы, передернула крыльями. Огромные, черные с красными подпалинами на концах, они еще никогда меня не подводили. Летать в таком плотном воздухе будет очень непросто, так что этот вариант оставался только на крайний случай.

Еще раз осмотрев пространство вокруг, обратила внимание, что здесь стало больше валунов. Они чем-то неуловимо отличались от тех, что были раньше. Возможно, более гладкими контурами, или более правильной формой, но таких было немного и они все еще перемежались кусками пемзы. Никаких явных следов постороннего присутствия я не заметила.

Стараясь не ослаблять бдительность, чуть быстрее двинулась к цели. Вот будет умора, если я иду в какое-то логово местных хищников.

Еще через два часа тихий писк стал меня сопровождать постоянно. Теперь он доносился с разных сторон, словно окружая. Помимо прочего, это страшно действовало на нервы, держа в постоянном напряжении.

Ландшафт вокруг сменился с черной пустыни на серую, заваленную базальтом и гранитом, местность. Но так же, как и раньше, небо серо-оранжевым полотном висело над головой, не меняя цвет ни на йоту, а под ногами все так же похрустывали мелкие кости. День тянулся бесконечно.

Чувствуя, что ноги начинают немного заплетаться, остановилась, внимательно осматриваясь кругом. Чуть левее, метрах в ста, лежал большой валун, достаточно большой, чтобы я могла на нем растянуться в полный рост и достаточно высокий, чтобы крысы туда не могли забраться. Усмехнувшись самой себе, что крыс-то я пока и не видела, и ни малейшей магии в воздухе не ощущала, я резко свернула в сторону камня. Нужно было передохнуть.

Три тяжелых взмаха крыльями понадобилось, чтобы подняться над камнем. Вихри, поднятые моими действиями, серыми пыльными волнами закрутились над землей. С запозданием осознав, что здесь нет ветра, грузно опустилась на валун. Определенно, в этом месте не летают.

Растянувшись на теплом камне, на минуту прикрыла глаза. Сколько еще идти, и туда ли я двигаюсь, пока не известно, а силы могут понадобиться.

Не смотря на тихий нервирующий писк, я почти уснула. Тело среагировало на одних инстинктах. Словно от удара тока подскочив вверх, выхватила из ножен меч, сонно моргая.

Это были не крысы. Скорее крупные насекомые, наподобие скорпионов. Такие же сегментированные и неприятные на вид. Звук, показавшийся мне писком, в итоге издавал воздух, со свистом вырывающийся при щелканье клешней. Насекомые, оснащенные шестью ногами и длинным хвостом, но не загнутым вверх, а волочащимся позади, забирались друг на друга, стараясь залезть на верх, где еще минуту назад спала я. Они копошились, скребли конечностями и издавали этот противный писк.

Осматривая пространство вокруг, сверху я теперь могла разглядеть следы этих тварей. Ровные характерные дорожки их множества точек на сером песке. И сейчас они ползли, выкапываясь из-под земли, двигались к моему укрытию.

Первая пара конечностей показалась над ровным срезом камня. Не дожидаясь, пока тварь сможет забраться, широко махнула катаной, отсекая обе клешни. Скорпион рухнул вниз, от чего на песке тут же началась какая-то суматоха. Это дало мне возможность заглянуть вниз, оценивая ситуацию.

Живая, копошащаяся масса из клешней и хвостов не внушала радости. Отступив от края, глубоко вздохнула. Если отобьюсь – у меня будет еда. Много вкусной свежей скорпионятины. Жаль, в кармане не найти соуса. Тогда о голодной смерти можно было бы долго не думать. Главное, чтобы меня саму не съели.

Тридцать шесть скорпионов. Ровно столько я покрамсала, пока все остальные не развернулись, быстро семеня лапками прочь. Что именно стало сигналом для отступления осталось непонятно, но то, что на моем камне все еще валялось шесть отрубленных конечностей, определенно радовало. Из этого можно состряпать вполне приличное блюдо.

Все, что упало вниз, было разодрано и съедено самими же тварями.

От попыток создать в этой бесплотной местности хоть немного огня меня отвлек ветер. Слабое, едва ощутимое прохладное дуновение с легким сладковатым ароматом, от которого засвербело в носу. Подняв голову, с тревогой оглядела горизонт. То, что надвигалось, казалось куда опаснее толпы насекомых.

Уже изрядно болели плечи, хотелось спокойно поужинать жареным скорпионом, а не с тревогой всматриваться вдаль.

На пыльно-оранжевом небе мелькнуло какое-то искажение, как марево над костром. Всматриваясь до рези в глазах, попыталась принять полный ночной облик, но сил не хватало. Все, чего удалось добиться – вызвать когти, с которыми было неудобно держать катану. Зрение стало острее едва ли на процент, чего явно было недостаточно. Разглядеть, кто прячется в тени, не получалось.

Отодвинув ногой клешню, поудобнее ухватила рукоять катаны, надеясь, что она все же не понадобится. Вот только мое положение сейчас было настолько на виду, что в пору было почувствовать себя экспонатом. Надеясь, что еще не успела стать центром чьего-то внимания, медленно двинулась к противоположной стороне валуна и шагнула за край, в последний момент раскинув крылья и немного грузно опустившись на землю. Чуть в стороне от месива панцирей и ног было несколько валунов поменьше, за которыми было вполне возможно спрятаться. Пригибаясь к земле, плотнее схлопнув крылья, короткими перебежками двинулась к новому укрытию. Сердце, этот непослушный и совершенно неподвластный орган, колотился где-то в районе горла, мешая дышать.

Схоронившись между камней, забившись в щель, высунула только нос, пытаясь разглядеть марево на фоне неба. Подтянув остатки магии, чуть усилила зрение. На краткий миг все затянуло красной пеленой, и на несколько секунд я смогла разглядеть контур великана. Угловатое существо, серое, почти сливаясь с небом, резко повернуло квадратную голову в мою сторону. Сглотнув, не в силах дышать, уставилась в огромные оранжевые глаза.

Сбросив оцепенение, зажмурилась скорее отскочила в укрытие, чувствуя каждой клеточкой тела, что уже слишком поздно.

Шагов я не слышала. Просто в одно мгновение прямо передо мной появился кулак, словно вытесанный из камня. Успев только выставить крылья и немного сгруппироваться, от невероятной силы удара я подлетела вверх вместе с теми кусками породы, которые должны были меня укрывать. Боли почти не чувствовалось, только перехватило дыханье. Сумев раскинуть крылья, я избежала падения, зависнув на пяти метрах.

Примерно на этой высоте находилось колено каменного великана. Йотун? Сочленения, покрытые мхом, тихо скрипнули, в лицо ударил сладковатый запах, и я едва успела увернуться от замаха гигантской ноги, судорожно дергая крыльями.

До чего плотный воздух!

Тень позволила отскочить от огромного кулака, с такой силой впечатавшегося в землю, что пыль завихрениями поднялась на десятки метров вокруг. Еще один замах ногой. После этого в меня полетела горсть камней, от которых с трудом удавалось уйти. Один чирканул по плечу, другой попал в ногу. Радовало, что перья смягчают удар, не позволяя травмировать крылья.

Собрав всю силу, поднялась выше, стараясь держаться на уровне головы великана. Здесь дышать было легче и оранжевые глаза были ближе. Других уязвимых мест у этого существа я не нашла.

Меня попытались схлопнуть в ладонях, словно муху, от чего стало немного смешно. Алая ворона, страх и ужас всех ёкаев севернее Ицукусимы, чуть не стала мокрым пятном на каменных ладонях полу разумного существа.

Я сумела поднырнуть под ладони, нацелившись в глаза великана. Йотун нагнулся, избегая столкновения, снова замахнулся каменной рукой, зацепив крыло, от чего меня завертело. Почти у самой земли, едва выровняв полет, при этом избежав удара каменной ногой, уловила поток магии. Собрав всю силу, потянула энергию на себя. Призывая мглу, закручивая ее вокруг тела великана, медленно стягивала кокон, когтями уцепившись в эфемерную, но такую плотную материю. Йотун издал какой-то сиплый звук, камень заскрежетал, пытаясь разорвать путы. В следующий момент меня обдало плотным, сладковатым порывом воздуха, от чего крылья стали неподъемными. Тьма выскользнула из ослабевших пальцев, став медленно распадаться на ошметки и таять.

Суча крыльями, кашляя и хрипя, я вновь провалилась под землю. На миг разошедшись, серо-черная субстанция сомкнулась над головой, отрезая это темное неприветливое небо.

Холод. Жуткий, сырой, пробирающийся до самых костей. Лед под щекой, прижатое телом крыло, вывернутое невероятным образом. Меня снова выкинуло куда-то. До чего неприветливая местность. Глаза не открывались. Я могла только лежать и ждать, когда тело немного окрепнет, чувствуя как ледяной ветер гоняет по льду мелкие снежинки, бьющие прямо в лицо.

Кажется, меня уже наполовину замело, конечности вовсе не чувствуются. Еще немного, и я окончательно впаду в летаргический сон. Двигаться нет желания. Я почти не слышу шагов, не чувствую прикосновения.

– Это что за птица? Не трогай, Ерхо.

Глава 6

Пока погода не испортилась и было не слишком холодно, стоило проверить силки. Если метель упадет на перевал, из домика не получится выйти дней пять, а хотелось все же поесть чего-то 77Торфа в печи должно хватить до возвращения, чтобы дом не остыл. Пусть холод был не опасен, но все же, комфортные температуры находились выше ноля.

– Ерхо, вставай лежебока, – огромная мохнатая псина поднялась из сугроба, широко зевая. Его длинная морда не лучшим образом подходила для такой погоды, но зверь уже почти привык за восемь лет с тех пор, как его выкинуло из Йотунхейма. Щенок быстро адаптировался, отрастив ко второй зиме такой подшерсток, что до весны через него не могла продраться ни единая щетка.

Виляя хвостом, пес продел голову в петлю, дергая из снега сани. Полозья примерзли, так что дернуть пришлось изрядно, но у этой зверюги было столько сил, что он мог бы и дом с основания сдернуть, дай только за что уцепиться.

– Погоди, снег сброшу. Да стой ты, – зверь гарцевал, с трудом сдерживая нетерпение. Просидеть возле дома два дня было для него тем еще испытанием. Отряхнув нарты, привязал сумку с едой и запасной одеждой. В целом, я переживу и падение в ледяную реку, но удовольствия от этого будет не много. – Ну что? Готов? Идем к озеру.

Не дожидаясь, пока я возьму лыжные палки, Ерхо рванул вперед, безошибочно находя дорогу. Пес несся с такой скоростью, что нарты должны были изрядно дать ему под хвост, если тот только затормозит. Посмеиваясь, легко заскользил по снегу. Пусть в наш мир нельзя было принести хорошие пластиковые лыжи, но вот профессиональный парафин свои свойства здесь не практически не менял, работая как нужно.

По дороге к озеру нужно было проверить три ловушки. Этот вариант был мною куда менее любим, чем честная охота, но времени выслеживать добычу не было.

Примерно через часа четыре в нартах лежало две заячьи тушки. Вполне достойный улов. Третья петля осталась пустой и я ее просто снял. Как только метель доберется, смысла в них не будет, а зазря губить зверя я не любил. Оставалось привезти только куб льда и веток особой сосны, про запас, так как у домика не осталось ни того ни другого. Мы почти спустились к озеру, когда на гладкой поверхности, едва занесенной снегом, разглядели черное пятно. Ерхо в удивлении замер у кромки льда, вопросительно поглядывая на меня. Длинная морда, казалось, вытянулась еще больше.

– Не знаю, дружище. Сейчас посмотрим, – оставив нарты и вещи под деревьев, мы по небольшой дуге двинулись к центру озера.

Чем ближе я подходил, тем больше удивлялся. Большие черные крылья раскинулись по льду, черная же ткань, непривычно блестящая и легкая, дергаемая ветром, окутывала маленькую фигурку. Одежда была кое-где порвана и заляпана серой пылью, настолько приметной, что сомневаться не приходилось. Эту необычную птицу выкинуло из Йотунхейма. Но от одного ее присутствия так начинали гудеть кончики пальцев, что можно было и не гадать. Она из Внешнего мира.

Присев рядом, я осторожно откинул красные пряди с лица. Непривычные черты немного сбивали с толку, но узкая челюсть, скулы и строения лба явно принадлежали женщине.

– Жаль, конечно. Я не встречал таких птиц, – Ерхо задумчиво повернул голову на бок, разглядывая находку. Судя по всему, птица лежала здесь уже несколько часов, давно замерзнув насмерть. Здесь и в лучшую погоду не особо походишь в таком одеянии, а уж поспать на люду…

Находка меня немного раздосадовала. При всей свое необычности, девушка-птица была довольно красивой. Одни эти ее великолепные крылья чего стоили. Мне вовсе не хотелось, чтобы ее тело растащили дикие звери.

С одной стороны, в ней еще достаточно магии, чтобы хищники боялись притронуться. О вот с другой… если это какой-то артефакт? Мне придется его забрать. Как бы то ни было.

– Не смотри на меня так. Знаешь же, что нельзя оставлять такие вещи где попало, – запустив в собаки горсть снега, я начал осторожно ощупывать ледяное тело птицы. Почему-то казалось, что даже в таком состоянии она достойна уважения. Наверняка в ней не самая маленькая капля благородной крови. – Жаль, птица, что ты упала здесь. Чуть выше – и я бы, может, нашел тебя раньше.

На поясе девы висел длинный, четь изогнутый клинок. Достаточно необычный, чтобы подтвердить мои догадки. От него исходили достаточно сильные волны магии, но они были какой-то иной чистоты, чем та, что ощущалась в пальцах.

– По-хорошему мне стоило бы предать тебя огню, но я не знаю, позволит ли это возродиться твоему духу вновь или попасть в чертоги павших. Или может тебя положено закапывать в земле?

Чем больше времени я проводил возле замерзшей птицы, тем ниже падало мое настроение. Вид ее алебастрово-белой кожи с этими кровавыми волосами, эти черные одежды и огромные, такие изумительные крылья…

Я проигнорировал момент, когда Ерхо убежал. Псу, видимо, надоело сидеть рядом и наблюдать за моими поисками артефакта. Но когда меня в бок с силой ударили нарты, пришлось все же посмотреть на зверя.

– Чего тебе? – пес, весьма разумное существо, редко вызывал мое недовольство, но в данный момент я был готов накрутить чьи-то уши. Чувствуя раздражение, Ерхо отскочил в сторону, сбросив упряжь. Обойдя меня по широкой дуге, пес приблизился к птице. Глядя мне в глаза, это наглое порождение демонов сильно толкнул девушку в бок, практически переворачивая. Тело дернулось, реагируя совсем не так как окоченевший кусок льда. С недоверием глядя на пса, прижал пальцы к основанию челюсти, ища пульс. Под холодной кожей не ощущалось ни малейшего движения крови.

– Ну? – Ерхо сердито оскалил зубы, сетуя на мою несообразительность и вновь толкнул головой девушку в бок. Из горла птицы вырвался тихий выдох. Это было сложно, почти невозможно назвать дыханием, но Ерхо когда-то родился в мире, населенном совершенно невероятными тварями, так что к его мнению все же стоило прислушаться. – Знаешь, если мы притащим ее домой, отогреем и она все же окажется мертва, я двадцать дней буду кормить тебя только овощами. И мне будет все равно, что ты хищный зверь.

Опустив голову ко льду, пес недовольно зарычал, слегка скаля зубы.

– И не нужно так со мной разговаривать. Это твоя идея.

Прижав ладонь к тому месту, где у обычных людей, асов и моих сородичей находилось сердце, прислушался. Один короткий глухой удар, такой слабый, что было в пору усомниться. Второго пришлось ждать едва ли не три минуты. Кажется, птица впала в анабиоз, как лягушка. Что ж, я вполне могу попробовать ее разбудить.

Подтяну нарты ближе, с сомнением посмотрел на размах крыльев нашей находки. Сама девица довольно мелкая, ее можно не только завернуть с головой в меха, но и еще двух таких рядом уложить, но вот крылья. Мягкие, блестящие перья с красноватыми подпалинами по низу так и притягивали взгляд. Действуя осторожно с непривычной частью тела, собрал одно крыло на подобие плаща за спиной. Конечности гнулись легко, словно и правда не находились на льду несколько часов. Расстелив под спину крылатой девицы большую шкуру, осторожно повернул ее на другой бок. Здесь с крылом вышла заминка. В одном месте оно было вывернуто явно не под правильны градусом. Осторожно ощупав тонкую кость, выругался.

– Поломано. Ерхо, нам нужна палка. Примерно такая. Вперед, – продемонстрировав псу, какого размера именно мне нужна ветка, прикрыл глаза сосредоточившись. Холод не дал отеку разойтись, что давало возможность нащупать место перелома. Судя по ощущениям под пальцами, кость разломилась достаточно ровно, без осколков. Нужно было рискнуть и собрать ее воедино до того, как начинать отогревать это существо. Кем бы она ни была.

Медленно повернув крыло на четверть оборота, убедился, что разлом соединился ровно. Порвав запасную рубашку на тонкие лоскуты, отломал часть от принесенной Ерхо палки, приматывая плечо к самодельной шине. Медленно сложив крыло, завернул вторую сторону шкуры наверх, накрывая птицу. Осталось самое сложное, нужно было аккуратно переложить ее на нарты, не испортив собственную работу.

Ерхо держал за нижнюю часть шкуры, приподнимая ноги над землей и не позволяя им цепляться за землю, пока я поднимал и перекладывал птицу боком на здоровую сторону. Насколько она могла таковой считаться.

Укрытую всеми моими вещами, привязанную к нартам птицу мы везли домой со все скоростью, на которую были способны. Впрочем, если девица еще жива – полчаса ей погоды не сделаю, но некоторое сомнение все же вынуждало торопиться.

Глава 7

Я медленно возвращалась к жизни, оттаивая. Против обычного, тепло шло не изнутри, разгоняемое сердцем, а исходило от конечностей. Боли не было, только легкое, пусть и весьма неприятное, но обнадеживающее покалывание. Хорошо, если удалось обойтись малой кровью.

– Странное ты создание, – тихий мужской голос слышался словно со всех сторон. Пребывая в полудреме, не могла определить, как он относится ко мне, то проваливаясь вниз, в темноту и холод, то по кускам воспринимая реальность.

Окончательно прийти в себя я сумела далеко не сразу. В какой-то момент вдруг стало настолько жарко, что захотелось сбросить тяжелые покрывала. Руки-ноги неожиданно послушно отреагировали, дернувшись, глаза открылись.

Замерев от неожиданности, первым делом огляделась, прекрасно понимая, что самостоятельно сюда попасть я никак не могла.

Небольшая хижина с первого взгляда совсем не похожая на дом Дьярви, хотя тоже сложена из светлых круглых бревен. Из моего укрытия, больше походившего на большую резную шкатулку, чем на кровать, была видна только одна стена, на которой висело оружие. Арбалеты, охотничьи ножи и меховая одежда на крючках. С другой стороны раздался шум. Кто-то гремел котелком. По комнате тут же поплыл умопомрачительный аромат горячей еды. Сглатывая слюну, я напряглсь, осторожно ощупывая кровать вокруг себя в поисках катаны или хотя бы танто. Ни того ни другого обнаружить не удалось. Но не только это удивляло. На мне почти не осталось одежды. Помимо нижнего белья, мягких шелковых шортиков и бралетта, на мне была только стопка меховых одеял. И, кажется, повязка на плече и ноге.

На полу возникла большая тень, заставив прикрыть глаза, наблюдая из-под ресниц. Мужчина, не такой огромный, как асы, но довольно большой, с волнистыми волосами и аккуратно стриженой бородой, расписанный татуировками по всему голому торсу, с миской в руках, подошел к кровати. Теперь становилось ясно, что ложе, огражденное со всех сторон резными деревянными панелями, поднято больше чем на метр над полом.

Отставив миску куда-то за пределами моего обзора, мужчина нагнулся ниже, внимательно разглядывая своими серыми глазами.

– Ну, что, удивишь может меня, птица? Было бы неплохо, если бы ты очнулась.

Я едва не выдала себя, когда мужчина осторожно начал отворачивать мои меховые одеяла. С трудом продолжая дышать ровно, с замиранием ждала, что будет дальше. Большая горячая ладонь весьма уверенно улеглась на верхнюю часть грудной клетки, там где заканчивался длинный, белый шрам, пересекающий грудину по центру.

– Где там в тебе еще остался холод? Давай посмотрим, а потом ты проснешься, – мужчина прикрыл глаза, а по моему телу пробежала огненная волна. Сперва обжигающе-горячая, заставившая вздрогнуть, через несколько мгновений она стала теплой и обволакивающей, как вода в лучших купальнях Абура-я. Тело мгновенно разомлело, словно плавясь и растекаясь по простыням.

Мужчина резко отдернул руку, словно ожегшись. Я успела заметить только как на его теле гаснут белые узоры. Глаза, бывшие серыми, тоже на несколько мгновений вспыхнули белым, и потухли.

Несколько ударов сердца мы внимательно смотрели друг не друга, словно ожидая, кто первый заговорит или что-то сделает. Нарушила момент не я.

– Не знал, что ты очнулась. Это хорошо, – спокойно укрывая меня одним из меховых покрывал произнес он.

– Где мой меч? – голос, наиболее отвратительный его вариант за последние лет двадцать, едва ли не резал горло. Впрочем, как и слух.

Разговаривать лежа, будучи укрытой по самое горло меховыми одеялом, было не очень удобно и как-то ново.

– Все на месте. Ножны промерзли, видимо, туда попала влага. Пришлось медленно отогревать, чтобы не треснули. Висят у входа. Как и кинжал.

– Моя одежда?

Мужчина фыркнул, только не понятно, с сожалением или усмешкой.

– Не думаю, что там можно что-то восстановить. Где бы ты ни была до этого, от нее остались одни обрывки. Жаль, конечно. Уж очень ткань интересная и вышивка занятная.

– Все испорчено? – стало немного грустно.

– Нижнее платье не сильно пострадало. Только… мне пришлось увеличить разрез по спине. Крылья.

Мы помолчали, с некоторым любопытством и сомнением поглядывая друг на друга.

– Ты – божество? – прямой вопрос. Мужчина чуть повернул голову на бок, сложив руки на массивной груди, от чего рисунки на теле причудливо изогнулись.

– Нет, – от чего-то стало немного смешно. Сыновья Дьярви мало того, что не признали во мне девушку, так и основные моменты не уточнили. Вопрос хозяина вызвал какое-то внутренне торжество и легкий азарт.

– А ты?

Мужчина усмехнулся, показывая не большие, но все же клыки.

– Нет.

– И кто же?

– Я первый задал вопрос, – это напоминало какую-то детскую, но весьма забавную игру. Не говоря ответы, мы словно мерялись, кто из нас страшнее и опаснее.

– А я девочка, имею преимущество.

– Отчего-то не уверен, что оно тебе так уж надо, Птица.

Такой ответ мне понравился, хотя вряд ли я выглядела слишком грозно и опасно полуголой лежа в чужой постели почти без сил.

– Если ты не божество, то кто? Обещаю, что не выкину обратно на снег.

– Ну, раз такой разговор, тогда что уж, – ирония пробралась в мой сиплый голос сама. – Я – демон.

– Интересная ситуация, – мужчина удивленно поднял брови, с какой-то задумчивостью уперев руки в бока. Кажется, кто-то предполагал, что я окажусь просто оборотнем. Встряхнувшись, совершенно не выглядя расстроенным, хозяин домика взял в руки плошку с едой, которая до этого, видимо, стояла на каком-то столике. – В любом случае, тебя нужно покормить. Запаха крови я не чувствую, так что смею надеяться, ешь ты все же обычную еду.

– С удовольствием.

Самостоятельно сесть у меня не получилось. Тело ослабло настолько, что руки подгибались, не выдерживая вес тела.

– Не дергайся. Я уже все видел, так что стесняться особого смысла нет, – подхватив меня подмышки, мужчина как пушинку прислонил к одной из стенок «кровати», подложив подушку. Заправляя меховое покрывало под руки, натянув на грудь, задумчиво посмотрела на него.

– Извиниться не хочешь? – общение выходило довольно интересным. Мы словно разговаривали на равных, хотя по сути ничего не знали друг о друге и сама ситуация была весьма забавной, если не знать деталей.

Сделав вид, что задумался, хозяин дома покачал головой, протягивая мне ложку с густой похлебкой.

– Не вижу смысла. Одежда мешала тебя лечить, так что просить прощение бело бы несколько лицемерным. Надеюсь, ты любишь зайчатину.

Прикрыв от удовольствия глаза, я медленно проглотила еду, с наслаждением вздохнув.

– Самой ты мне поесть не дашь, – скорее утверждение, чем вопрос.

– Не хотел бы потом соскребать остатки ужина с постели, так что придется тебе потерпеть, каким бы жутким демоном ты ни была. Ты же из Внешнего мира?

– Как понял?

– Я знаю всех существ в девяти мирах. И когда-то бывал за их пределами. Твоя одежда, оружие… даже шрамы. У нас зашивают раны другим швом.

Я удивленно подняла брови.

– Сумел рассмотреть мои шрамы?

– Пришлось умыть тебя, чтобы найти, где порез, а где просто грязь. Да и как-то я не привык к окровавленным девицам в своей постели.

Едва не подавившись, с некоторым непониманием посмотрела на мужчину. Кажется, это можно было назвать легким флиртом. С самого раннего детства привыкнув, что от меня в ужасе шарахаются или почтительно держаться на расстоянии, кажется, я первый раз за всю долгую жизнь столкнулась с подобным проявлением в свой адрес. И совсем не знала, как реагировать. Прокашлявшись, тряхнула головой.

– Расскажи, кто ты. Куда и как я попала.

– Попробую. Хотя не на все у меня есть ответ, Птица.

– Натсуми. Зови меня по имени.

– Я – Хакон. Туманный или инеистый великан, – на мой удивленный взгляд сверху вниз, великан широко улыбнулся, соглашаясь с сомнением, нарисованным на моем лице. Назвать его великаном даже у меня язык бы не повернулся.– Полукровка. Мама из цвергов.

– Не знаю, кто такие цверги, но так хоть немного понятнее. Где я?

– Нильфхейм. Земля туманов. Ты попала как раз на границу сезонов. В течение пары дней весь снег до перевала должен будет растаять и туманы снова вернуться. Судя по пыли на твоей одежде, ты как-то угодила в Йотунхем. Но где ты была до этого?

– Я гость я доме Дьярви Модинсона.

– Мидгард. С каких пор сыновья асов так легко соглашаются принимать у себя демона?

– Не думаю, что они знают. По крайней мере, не все. Но мне нужно туда вернуться.

Хакон кивнул, отставляя пустую миску. Мужчина задумчиво поскреб бровь.

– Это не очень сложно, но несколько дней нужно подождать. Пока мы не сможем спуститься с гор. Есть что-то конкретное, что ты хочешь узнать?

– Что такое «воронки»? Кажется, я дважды попала в них, таким образом угодив сюда.

– Точно никто не знает. Первые из них появились пару сотен лет назад, но были совсем мелкими и не опасными. Сейчас же эти завихрения бывают таких размеров и силы, что могут утянуть целый караван. И далеко не все потом могут вернуться обратно, чтобы рассказать, что с ними случилось. Особенно это касается тех, кто попал в Йотунхейм или Хельхейм.

– Мило у вас тут, должна признаться.

– Есть такое дело, – Хакон кивнул, усмехаясь, – но в целом все не очень плохо. Из-за столкновений миров у нас, по крайней мере, увеличилось видовое разнообразие животных. Земледелием здесь особо не позанимаешься, так что этот момент нам на руку. Но если миры начнут сталкиваться сильнее, может статься, что одним прекрасным утром мы проснемся на руинах.

Мы немного помолчали, отдавая дань уважения эпичности грядущего момента.

– Но это все глобальные моменты. Я бы хотел осмотреть твои раны. На ноге порез очень глубокий. И… куда делись крылья? Одно из них было поломано, когда мы тебя нашли.

Потянув меховое покрывало в сторону, вытащила на свет ногу, забинтованную бинтами, очень похожими на те, которые использовала дома, только бежевого цвета.

– Если крылья пропали, значит повреждение почти исчезли. Ночная сторона регенерируется быстрее. Эти бинты… она из Внешнего мира?

– Нет, но сделаны по подобию. Отличный вариант, не такой плотный, как мы использовали раньше, – мужчина осторожно переложил ногу к себе на колени, начав медленно разматывать бинт. Моя конечность тут же замерзла, и контраст холодной кожи с теплыми руками Хакона заставлял вздрагивать. – Больно?

– Нет. Холодно.

– Да, хоть я и натопил, но на дворе сейчас последний буран. Все тепло выдувает. Впрочем, я всегда теплый. Ночью оценишь, – мне озорно подмигнули, тут же вернувшись к разматыванию бинта.

Рана выглядела неплохо, по крайней мере без воспалений. После какого-то компресса, порез казался влажным.

– Нужно подержать на воздухе, чтобы подсохла. Иначе потом не отдерем бинты. Сейчас смажем раствором, и выпьешь отвар, чтобы не было жара. На открытую рану мне брызнули какой-то местный антисептик, но привлекло мое внимание не это. А флакон с весьма характерными изображениями.

– Несмываемый спрей для волос? Серьезно?

– Только банка. – Великан усмехнулся, протянув мне. – Она из этого, небьющегося материала. И брызгает удобно. У нас таких нет. Стекло с собой не слишком потаскаешь.

– Хм, у нас из-за этого пластика уже экологическая катастрофа, чтоб ты знал.

– Нам не грозит, -мою ногу вернули на кровать, прикрыв уголком покрывала и оставив на воздухе только рану.– Большая часть того, что принесено из вашего мира не выдерживает и растворяется, рассыпается в пыль. Это моя восьмая уже. Одной где-то на сто дней хватает. Крыло покажешь?

Прислушавшись в себе, глянула на мужчину, медленно раскидывая свои черные, с красными подпалинами крылья. Глаза Хакона блеснули восхищением. Огромные, блестящие, мои крылья с трудом умещались в этой резной шкатулке-кровати.

– Могу я проверить перелом? – пальцы мужчины сжались в кулак, и мне стало как-то неуютно и странно под этим взглядом. Я – страх и ужас. А никак не плюшевая лисица, которую любят тискать. Но в тоже время было интересно. Сейчас выражение лица великана было совсем иным, нежели при изучении раны на ноге. Я кивнула, ожидая, что будет.

Мужчина подвинулся ближе, нагнувшись надо мной и осторожно коснулся перьев. Удивляясь, как такие большие ладони могут быть такими осторожными, из-под ресниц наблюдала за Хаконом. Это було новое впечатление, совсем не знакомое раньше. Он восхищался, открыто и с какой-то внутренней уверенностью в собственных действиях. Руки пробежали по кости от плеча до первого изгиба, задержавшись в одном месте.

– Здесь еще есть воспаление, чувствуется утолщение, но, кажется, кость и правда почти зажила.

Отстранившись, мужчина посмотрел мне в глаза, без улыбки, как что-то невероятно важное, сообщив.

– У тебя очень красивые крылья. Я не встречал такой красоты ни в одном из девяти миров.

– Они красивы для тебя. В моем мире чаще всего они означают неприятности и смерть.

– Но ты сейчас не в своем мире, так ведь? А тут старые правила не действуют. Отдыхай, я вернусь через часа два и мы сможем продолжить разговор.

Задумчивая, несколько озадаченная таким выводом, я очнулась только тогда, когда в дом проник ледяной порыв ветра, с облаком снежинок, каплями тут же упавшими на деревянный пол. Хлопнула дверь, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Глава 8

Птица, Натсуми, пролежала без сознания два дня, пока удалось осторожно вытянуть из ее тела весь холод. Правда, в отличие от обычной ситуации, тело девушки довольно хорошо реагировало на мои действия, словно помогая. Вся эта процедура была опасной и мало кто мог такое перенести, но сердце демона билось, пуст не сильно, но устойчиво ни разу не нарушив ритм. Когда на второй день вся кожа птицы стала теплой, а грудь в первый раз поднялась от глубокого вздоха, я немного расслабился. Немного озадачивали внезапно исчезнувшие крылья, но, видимо, это тоже был способ восстановления.

Когда на меня уставились темные, почти черные глаза, я словно попал под чары. В наших мирах даже у цвергов, подземных жителей глаза серые или голубые, прозрачные, словно вечные льды. Эта темнота же словно пронизывала тонкини иглами до самой глубины души.

Ни испуганных криков, ни возмущенных воплей. По поведению девицы было видно, что ей давно не пятнадцать. Натсуми разговаривала уверенно и спокойно, с достоинством и уважением, но при этом проскальзывали странные реакции, больше подходящее девице, никогда не встречавшей мужчин, чем существу, способному убить голыми руками. А я видел ее ладони. Видел жесткие мозоли от рукояти меча и длинные черные когти, исчезнувшие вместе с крыльями. Видел, насколько стерта обмотка на оружии, сделанном специально под эту миниатюрную особу.

От нее веяло силой, от того, как сами собой разворачивались плечи и прямо смотрели глаза. Но противоречия не давали отнестись так однозначно, как хотелось. И ее внешность. Мало этих темных раскосых глаз, словно подглядывающих из темноты, этих высоких острых скул. Даже ее тело было каким-то противоречивым. Миниатюрная статуэтка из фарфора с огромными изумительными крыльями, такими мягкими, что все меха в сравнении, казались жесткими.

– Ерхо, идем, – в такой пурге даже мне было не просто найти дорогу. Сырой снег тут же промочил всю одежду насквозь, создавая ледяную корку. Я чувствовал, как кожа вспыхивает узорами, не пуская холод к сердцу. Тех двух шкур, что мы добыли, должно было хватить, так что необходимости морозить пса не было.

Зверь недовольно отряхнулся от мокрого снега, пригибая голову ближе к земле. Даже среди больших гранитных глыб было трудно идти из-за ветра. Охотничий домик появился из пурги неожиданно. Секунду назад не было – и вот уже весь виден. Простому путнику не найти дороги в такой погоде. Едва приоткрыл дверь, как сбивая с ног, мимо пронесся Ерхо, тут же забиваясь в свое любимое месть между стеной и печью.

– Хоть бы отряхнулся. Вся подстилка промокнет же, – закрывая щеколду, недовольно глянул на пса, успевшего свернуться калачиком и сунуть нос под лапы.

Внутри было совсем сумрачно, желотовато-алый отсвет от печи не мог разогнать темноту. Угли уже должны были погаснуть, но за стеклом плавно двигались небольшие языки пламени. Кто-то подбросил дров. Если маленькая птица вставала, значит быстро идет на поправку.

– Натсуми? Ты как? – перестав стягивать с себя мокрую одежду, прислушался. Ответа не было. Кинув куртку на плоскую часть печи, чтобы подсохла, быстрее стянул тяжелые сапоги и меховые штаны. Вся одежда весила едва ли не в три раза больше, чем обычно, напитавшись влагой. Еще немного и в доме будет неприятно пахнуть сырыми мехами, но что тут поделать. Натянув тонкие тканые штаны, из сменной одежды, босыми ногами шагнул по холодному полу к кровати. Внутри было совсем темно, только светлое лицо едва выделялось на фоне алых волос. Протянув ладонь, легко коснулся лба спящей. Девушка встрепенулась, откатившись в строну. В темноте полыхнули красные искры. Ее глаза слабо светились.

Убрав руку, отступил на шаг.

– Это всего лишь я, Хакон. Ты не отозвалась. Я боялся, что у тебя жар.

– Зря. Могу и руку оторвать, – голос хриплый, надорванный. Ей явно не понравилась ситуация. И собственная реакция и то, что пропустила мое прикосновение.

– Не переживай, мою руку не так просто оторвать. Сильно бы не навредила. Ты голодна? Мне нужно поужинать, чтобы поддерживать тепло, иначе не смогу тебя согреть.

– Мне сейчас тепло.

– Ночью станет холоднее градусов на десять. Ни одна печь не удержит тепло в доме. Даже Ерхо заберется к нам сюда под утро.

– Кто такой Ерхо?

– Мой пес. Так ты будешь есть?

– Нет.

– Тогда отвар.

Подав девушке теплый ивовый отвар, который должен был помочь избежать воспалений, я быстро проглотил миску похлебки, отложив порцию псу.

– Пока не высохнешь – даже не вздумай сунуться. И только на полку. Понял? – недовольно урчание зверя было весьма четким ответом.

Ветер за стеной завыл еще надрывнее, пламя в печи загудело. Хоть бы одежда успела подсохнуть. Я только поднялся из-за маленького стола, ступив на пол, как узоры на ногах вспыхнули белым. Холодало очень быстро.

– Двигайся к стене, девица, – протянув руки в темноту, чуть подтолкнул птицу ближе к дальней стороне кровати, забираясь внутрь. Постель была теплой и непривычно пахла чем-то травянистым и свежим, с легкой примесью терпкости. Дернув занавеску, я полностью отрезал какой-либо свет от нас, создав замкнутое, довольно теплое пространство. Устраиваясь на подушке с интересном ждал, как поведет себя девушка. Птица не касалась меня, замерев у самой стенки совершенно неподвижно. Кровать была не настолько большой, чтобы в такой позе было комфортно спать, но торопить гостью не собирался. Я – самое теплое и уютное что есть в этом доме.

– Замерзнешь – подползай под бок. И не пугайся, ночью, когда приползет Ерхо.

Прикрыв глаза, я расслабился. Нужно было хоть несколько часов поспать, чтобы восстановить силы после лечения девушки и прогулок по морозе.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулся, треска дров в печи больше слышно не было. Только втер глухо выл где-то за стенами дома. В ногах, с легким запахом псины, посапывал Ерхо, а моих колен касалось чья-то маленькая ледяная нога. Прошло несколько минут, пока Натсуми решилась погреть вторую конечность, явно давно уже промерзнув до костей. По достоинству оценив ее выдержку и силу воли, не долго думая, сгреб девицу в охапку, подтягивая под бок. Птица издала только сиплый вскрик, явно не ожидая, что я не сплю.

– Очень неразумное использование ресурсов. Ты не можешь мерзнуть. Не для того я тебя лечил, – раскручивая меховые покрывала, пытался отыскать где в этой куче начинается моя находка. Первыми в мою грудь уткнулись ледяные ладошки, замерзшие настолько, что кожа на миг полыхнула узорами. Потом к телу прижалась вся длина ног, а последним маленький, такой же холодный нос. Девица, прижатая тяжелой рукой, замерла без движения, кажется, совсем не зная, как реагировать.

– Можно дышать. Я уже понял, что ты мужчин нормальных в своей жизни не встречала. Особенно на такой малой дистанции, но переживаешь напрасно. Только девице решать, когда и что мужчине дозволено в отношении ее. Так что, грейся и спи, птица. Никто тебя не обидит.

– Ты не верно решил. У меня был мужчина, – хрипло и упрямо отозвалась Натсуми, переворачивая чуть потеплевшие ладони другой стороной.

– Один раз, что ли? Или это было тысячу лет назад? – других предположений у меня не было.

– И вовсе и не тысячу.

– Спи, девица. Если чего захочешь – в другой раз обсудим.

Глава 9

Натсуми.

Первый раз за сотню лет я спала так крепко, что не слышала ничего вокруг. Ч пропустила тот момент, когда моя неожиданная грелка, Хакон, покинул кровать. Открыв глаза, я с удивлением осмотрелась. В слабом, сероватом свете утра на меня в ответ так же сонно уставился пес, а длинной узкой мордой. Большой, мохнатый, он лежал на небольшом деревянном возвышении в ногах.

– Ерхо? – зверь широко зевнул, продемонстрировав внушительный набор зубов. Вот и познакомились. С той стороны, за плотной шторой, кто-то напевал себе под нос, видно это и разбудило. Правда, я вполне отдохнула, хотя и не ожидала подобного доверия со своей стороны к малознакомому великану.

Отдернув занавеску, я спустила ноги с кровати, придерживая одно из меховых покрывал. Пение тут же прекратилось и напротив возникла массивная фигура Хакона.

– Выспалась? Как нога? – великан-полукровка ростом с обычного крупного мужчину присел на корточки, бесцеремонно отворачивая край покрывала и тут же разматывая бинт. Прищелкнув языком, мужчина поднял свои серые глаза, улыбнувшись.– Хорошо заживает.

Бинт сменился чистым, плотно прикрыв рану, меховое покрывало вернулось на место.

– Крепкая ты духом девица, Натсуми, – Хакон так и остался сидеть на корточках передо мной. Га вздернутую бровь, мужчина пояснил, – я вчера ожидал возмещенных оскорбленных воплей, а у тебя даже сердце с ритма не сбилось.

– Мое сердце работает независимо от меня, так что его довольно сложно сбить, – пожав плечами, ответила я. На самом деле, было сложно припомнить момент, когда бы мое неверное сердце стучало бы быстрее, чем считало нужным. Оглядев комнату, нетерпеливо передернула ногами. – Мне бы нужно уединиться в одном месте. Что там осталось от одежды.

Фыркнув как большой кот, мужчина легко поднялся, уйдя куда-то за печь. Через пару минут рядом со мной на кровать шлепнулись тонкие брюки и большая меховая куртка. Перед кроватью появились сапоги, простые, но с мехом внутри. Снаружи, кажется, они были покрыты жиром.

– Пока так. Я почти закончил с обувью, но штаны нужно будет на тебе ушивать. Позавтракаем, этим и займемся. Долго не ходи, чтоб не замерзла.– Отвернувшись к столу, мужчина дал мне возможность одеться в относительном уединении.

Штаны оказались невероятно широки и закатать их пришлось едва ли не на половину, а куртка доходила до самых колен. Удобно не было, но холод не кусал за голую кожу, что не могло не радовать.

Была примерно середина дня, и не смотря на морозец, слегка щепавший щеки, снега под ногами осталось едва ли в пол ладони. Воздух казался сырым. Я бы совсем не удивилась, повали через минуту на голову мокрый снег. Быстро сделав свои грязные делишки, я поскорее вернулась в домик, так как на тело внезапно накатила нешуточная усталость, едва не повалившая на землю. Перед глазами просто потемнело, а спина стала мокрой от пота. С трудом держась за дверь, я ввалилась внутрь, буквально рухнув на руки Хакона. Великан прищелкнул языком, прямо с одеждой водружая на кровать.

– Рано тебе еще с гор спускаться, – мужчина проворно стащил сапожки, помог снять куртку и протянул рубашку, почти моего размера.– Теперь должна быть как надо. Фасон, конечно, не самый модный в этом сезоне, но в целом не плох.

Прижав одежку к груди, я тяжело дышала, не в силах самостоятельно одеться. На голые ступни упало покрывало, не давая уходить теплу.

– Давай, помогу. Знаю, ты девица самостоятельная и взрослая, но не артачься попусту.

Провели мы в домике еще два дня. Хакон все мастерил мне одежду из того, что добыл или нашел в сундуке, а я большую часть времени спала или слушала его рассказы. Иголку в руки он мне так и не дал, даже не смотря на заверения, что я владею мастерством двусторонней вышивки по шелку.

– Если все будет хорошо, через два дня снег сойдет совсем и можно попробовать спуститься в долину. За один переход не управимся, но чуть ниже есть вполне приличные пещеры, где ты сможешь отдохнуть. Ночи будут не такие холодные, да и мы будем значительно ниже.

– Рядом с тобой не замерзну, – я плавно разминалась, пытаясь хоть немного подготовить ослабевшее тело к дороге.

Мужчина усмехнулся, от чего от уголков глаз разбежались лучики морщинок.

– Да, кто-то, наконец, без понукания понял, какой я теплый и уютный.

– Ты жесткий, – делая поворот в другую сторону от Хакона, отозвалась я, пряча улыбку. От чего-то даже сейчас мне становилось тепло и уютно.

– Я крепкий, а это разные вещи, птица. Да, все хотел спросить, какая именно ты птица?

– А это важно?

– Кто знает. Одна из наших древних богинь, Фрейя, имела соколиные крылья и могла превращаться в эту птица.

– Я не сокол. Я – ворона.

– Так тебя зовут дома?

– Натсуми Караса Тенгу, Алая ворона без сердца.

– Но твое сердце на месте. Я слышал, как оно бьется.

– Когда-то оно посмело биться без меня. Всего две минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы оно стало самостоятельным. Это неверное сердце.

– Но оно не позволило тебе умереть.

– Но именно оно не позволяет мне жить.

– Мне кажется, вы просто не нашли…

– Хватит! – крылья выстрелили сами собой, когти удлинились, став твердыми и острыми. Даже глаза изменились, позволив разглядеть каждую силовую линию на коже великана.

Хакон замер, спокойно и внимательно глядя на меня. От него не было слышно ни запаха страха, ни злости. Даже вена, пульсирующая на шее под тонкими белыми линиями колдовских рисунков, не изменила свой ритм.

– Извини,– спокойно и уверенно, словно одно мое состояние не грозит ему серьезным увечьем, произнес великан, как только мое дыхание немного выровнялось, – не хотел тебя задеть. Мы не станем продолжать об этом. И да, меня это не касается.

Мы все еще смотрели друг другу в глаза, когда в дверь уверенно решительно посутчали.

– Отдыхай, – Хакон бросил свою работу на стол, поднимаясь с скрипучего табурета, -а я посмотрю, кто забрался так высоко, чтобы найти меня.

Хакон.

Не ждал, что она отреагирует так резко на вполне невинный разговор, но Натсуми словно взорвалась. Тема сердца явно была дольно болезненной и сильно влияла на ее прежнюю жизнь. От этого было немного печально, так как у нас имело значение только одно – бьется ли оно.

Стукав дверь я не ожидал. Сосредоточенный на девице, опасаясь, что расстроенная птица может кинуться на меня с когтями, даже не заметил, что кто-то подошел к дому. Ерхо ушел гулять, от чего явление гостя было еще более неожиданным. Шагнув за порог, я с некоторым удивлением уставился на цверга.

– Барди, с каких это пор твой народ шастает по горам, а не под ними?

– И тебе доброго дня, Хакон, сын Снора и моей тетки Рунгейд.

– Моя мать тебе настолько дальняя родня, что и имени твоего не помнит. Зачем пожаловал в такое время и в такое место? – Барди, цверг ростом едва ли не с птицу, но в два раза шире в плечах, с длинной пепельной бородой и колючими маленькими глазками, оскалился. Сразу было и не понять, смеется он или злиться, так кривилось его темное лицо, словно пропитанное пылью земли.

– Я пришел просить об услуге, славный хримтурс.

– Во мне только половина крови хримтурса, как ты сам только что мне напомнил. Что тебе надо, Барди. Мое терпение тебе хорошо известно.

– Организуй мне встречу с великим Снором.

– Для чего это тебе и что с этого мне?

– Мне нужен проход через его чертоги. Один раз, один караван. Шесть цвергов, один предмет.

– Я не стану уговаривать отца, -Барди едва не рухнул на колени, заискивающе щуря маленькие глазки и складывая руки в жесте почтения.

– И не надо. Пусть он только встретится со мной. А ты проси что хочешь – все исполню.

– Ты добирался сюда почти двенадцать дней, чтобы попросить меня поговорить с отцом. Не глуп ли ты, Барди?

– О, нет. Барди умен, славный хримтурс. Барди знает, что своего этого сына Великий Снор слышит даже в самый сильный буран и в самую темную ночь. Барди знает, что только Хакон может ему помочь. – Белесые глазенки хитро блестели, почти уверенные, что лесть достигла цели. В чем-то цверг был прав, но не так, как сам думал.

– Я могу только попросить отца выслушать тебя. Не более.

– Этого будет достаточно.

– И за это ты мне будешь должен одно обещание.

– Да, славный хримтурс.

– Это не все. – Идея была весьма хороша. Цверг мог очень легко справиться с тем, на что мне потребовалось бы гораздо больше времени и сил. – Еще ты доставишь ценный груз в Мидгард. Прямо в руки Рерика Дьярвинсона.

– Как только…

– Нет. Груз нужно доставить сейчас, и когда Рерик подтвердит, что все в целости, я исполню твою просьбу.

Я видел, как крутит и буквально выворачивает цверга, но видно ему на самом деле был нужен разговор с отцом, раз бородатый кивнул, скрипнув зубами напоследок.

– Я согласен, Хакон, сын Снора. Что нужно передать асу?

*Цверги – скандинавский вариант гномов. Как всегда, живут под землей, кузнечничают, чегой-то затевают. Жадноваты, смелы и местами обижены миром.

Глава 10

Натсуми.

– Есть способ вернуть тебя к асам быстрее, чем тащить через горы и долины в чертоги отца, – Хакон вернулся довольно быстро, задумчиво хмуря брови. – К нам заявился старый знакомый, Барди, цверг из подземных царств, который может провести тебя своими тропами. Это куда быстрее и вполне безопасно.

– В чем подвох? – выражение лица великана мне не слишком нравилось, заставляя задуматься.

– Подвох не здесь. Услуга, о которой просит цверг несколько необычна. Не бери в голову, на тебе это не отразится.

Хакон вернулся за стол, задумчиво перебирая куски меха. Отложив рысью шкуру, мужчина в задумчивости постучал пальцами по дереву, отозвавшемуся глухим звуком.

– Я предлагаю воспользоваться этим вариантом, так как твое состояние еще очень далеко от идеального и вместо двух недель в дороге, ты сможешь добраться до дома Дьярви дня за два-три.

– Это не будет накладна для тебя? – мне совсем не улыбалось быть должной Хакону еще и за это.

– Мне так даже проще. Не буду переживать, доживешь ли ты до рассвета.

– Чтож, тогда и разговаривать не о чем. Когда мы можем отправляться?

– С закатом. Цверг сможет о крыть ходы, когда солнце опустится за гряду.

К нужному времени Хакон закончил свою работу с мехами, успел собрать вещи и свернуть постель, не позволив сделать мне ровным счетом ничего. Когда последний солнечный луч исчез, наполнив дом сизо-синим вечерним сумраком, в дверь вновь постучали.

– Войди! – Хакон, не оборачиваясь к двери, помог мне одеть короткий рысий полушубок без рукавов, но с капюшоном. Одежда была немного широка и непривычна, сковывая движения не в пример сильнее кимоно, но тепло держала куда лучше.

– Это и есть твой «ценный груз»? Интересная девица, – в дверях стоял невысокий, коренасты мужчина с маслянистыми хитрыми глазками. Было видно, что цверг довольно коварен и готов обмануть в любом месте, где его выгода перевесит.

– Подай мне мое оружие, – дотянуться до катаны и танто, висевшие на каком-то гвозде, я не могла, да и выпускать из виду этого нового знакомого совсем не хотелось. Привязывая оружие к поясу, довольно громко обратилась к Хакону. – Ты доверяешь этому существу?

– Нет. Но он знает, что если хоть где-то обманет – последствия будут весьма ощутимы.

– Это меня успокаивает. В какой-то степени.

Когда мы покинули дом, закрытый всего только на щеколду, над крышей уже поднялся тонкий серп месяца. Было немного удивительно, что и в этом мире небо выглядит почти так же, как дома. Правда, формы созвездий все же были иными, не позволяя совсем забыться.

– Барди, послушай меня, – закидывая на плечи увесистый мешок, позвал Хакон,– моя гостья не здорова и сил у нее не много. Советую тебе выбирать путь разумно, чтобы никто из нас потом об этом не пожалел.

Барди высоко задрал нос, сердито фыркнув. Мне не очень было ясно, цверг оскорбился на предположение в его неразумности или обиделся на угрозу, но подземный житель резко отвернулся и топнул ногой о землю. Поверхность горы слабо завибрировала, я почувствовала движение магии, где-то глубоко перетекающее, словно река. Поток закручивался под землей, двигаясь по спирали, поднимаясь все выше и выше к нашим ногам. Когда магия должна была захлестнуть мои ноги, этого не случилось. Сила словно растеклась тонкой пленкой буквально на ладонь ниже поверхности, замерев в неподвижности. Земля на шаг впери стала оседать черным провалом, хотя я больше не чувствовала изменений.

– Странная магия.

– Почему?

– В Бард нет сил, но он все же управляет землей. Не понимаю.

– Все в порядке. Цверги редко могут использовать магию в твоем понимании, но каждому из них подвластна земля, так как она сама по себе наполнена магией. Они просто умеют ее направлять.

– Идемте. Я не могу создавать большой коридор так далеко от дома, – ворчливо позвал цверг, хотя я слышала некоторое самодовольство в голосе.

Собрав те силы, что скопились за пару дней отдыха в моем теле, напрягла глаза, чтобы хоть что-то видеть в полной темноте пещеры. Следуя за Барди и Ерхо вниз по пологому тоннелю, я чувствовала беспокойство и недоверие. Стоило шагнуть под черный земельный свод, как неожиданно возникла клаустрофобия. Тут же представилось, как вся эта масса обрушивается на меня, погребая заживо на веки вечные неизвестно где. Ощущение было настолько сильным, что я даже запнулась.

– Спокойнее. Барди свое дело знает, я не первый раз с ним хожу, – крепкая ладонь Хакона легла на плечо на короткий миг. Великан чуть подтолкнул в спину.

Через десяток шагов земля за спиной сомкнулась, словно прохода на поверхность никогда и не было. Еще через шагов двадцать на стенах стали появляться небольшие огоньки, зеленоватые и голубые, словно светлячки летней ночью. Чем дальше мы двигались, тем больше света становилось вокруг. Его было недостаточно для того, чтобы что-то разглядеть пол ногами обычным зрением, но вполне хватало, чтобы уменьшить тревогу. Присмотревшись, поняла, что это не кристаллы и не насекомые, а небольшие вкрапления в жилы металлов, идущие тонкими венами в каменистой поверхности. Приглядевшись, наконец смогла увидеть, как пласт земли впереди цверга, шириной примерно с полметра, просто опустился вниз, став частью пола. Обернувшись, успела заметить, как такой же блок поднялся позади, за спиной Хакона. С каждым шагом цверга земля менялась, уводя нас все ниже и ниже, вглубь горы. Периодически наш тоннель пересекали узкие норы, темные и пустые, из которых шел неприятный, кислый запах. Видимо, в этой горе мы были далеко не единственными путешественниками.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось под землей, тем ярче становилось свечение вкраплений. Через часа три свет стал достаточно интенсивным, чтобы перестать использовать ночное зрение. Отпустив силу, от внезапной смены освещения пришлось опереться о стену. Чувствовалось, что тело еще не в норме.

– Привал будет часа через два, когда доберемся до озера, – притухшим голосом отозвался Барди. Цверг тоже устал. Было видно, что создание тоннеля дается ему не так и просто. Впрочем, не ему одному.

Я с трудом переставляла ноги, когда слух встрепенулся от легкого, нехарактерного гула, перемежающегося резковатыми размеренными скребками. Будь мы в другом месте, сразу бы решила, что в десятке метров от нас какая-то техника прокладывает тоннель. Но в этом мире вроде бы как механики не водилось.

Остановившись, прислушалась, ожидая, когда источник звука доберется до нашей небольшой компании. Вторым уловил изменения Ёрхо, тихо заскулив и опустив голову. На тихие поскуливания пса обратили внимание и мужчины.

– Что? – Хакон подошел ближе, тоже прислушиваясь, но судя по лицу, не улавливая звука.

– Что-то движется на нас. Довольно быстро. Нечто весьма кровожадное. Я бы сказала…

– Многоножка! – Барди вскрикнул, дернув руками, от чего стены небольшого тоннеля, созданного им, покрылись более плотным материалом, на подобии гранита. Звук переменился, став более резким и не таким быстрым. Как бы то ни было, цверг сумел несколько затормозить существо. – Давайте быстрее. До озера метров триста. Она туда не сунется.

Тоннель менялся очень быстро, и нам приходилось практически бежать, на что, признаться, сил едва хватало. Первым споткнулся Барди. Цверг просто запнулся и рухнул на землю, так и оставшись лежать. Видимо, такое быстрое перемещение пластов земли основательно исчерпало его силы.

– Две минуты, – не поднимаясь, пробормотал цверг. Скрип и скрежет становились все громче. Кажется, если мы хотели выбраться отсюда, нам придется немного потрудиться.

– Насколько многоножка опасна?

– Достаточно. Она быстрая и может перекусить надвое, – Хакон вытянул странное оружие, тонкую длинную леску на двух деревянных ручках. Я видела аналогичное когда-то давно. Довольно эффектное, вот только его сперва нужно накинуть петлей, что не всегда возможно при слишком юрком или крупном противнике.

Вынув катану из ножен, стала лицом к великану, пытаясь рассчитать, в каком месте эта самая многоножка должна выскочить, если судить по звуку.

Земля раскрошилась внутрь, провалившись в темноту. Несколько неприятных мгновений ничего не происходило, только из провала диаметром почти в метр доносилось тихое скрежетание. Тварь выскочила резко, сразу повернув голову с длинными зубцами в мою сторону. Интересно, кровь тенгу для нее так же привлекательна, как для некоторых мононоке в моем мире или это просто совпадение? Резко взмахнув катаной, сумела замедлить многоножку, эту серо-сизую хитинистую обитательницу подземелий, достаточно, чтобы леска Ханока успела обернуть ее чуть ниже головы. Катана застряла между сочленениями, так что пришлось послать в ее лезвия остатки той силы, что еще имелись в моем теле, чтобы дать клинку возможность выбраться из зажима. Потом все произошло одновременно: Хакон дернул деревянные крепления в разные стороны, затягивая петлю; катана, вспыхнувшая черным, выскочила из панциря; в стене, прямо напротив норы, прогрызенной насекомым, появилась воронка, небольшая, темная, но с характерными завихрениями. Голова многоножки, щелкая клешнями отделилась от тела, с глухим звуком ударившись об пол и отскочив прямо в воронку. Из туловища, несколько раз конвульсивно дернувшегося, хлынула серая вязкая вонючая жижа, заставив отскочить в сторону. Отпрыгнув, я едва не сбила Барди, решившего, что отдых можно отложить и на более подходящее время. Цверг глядел на воронку куда с большим волнением, нежели на тело многоножки.

Ну да, кто знает, куда нас может вынести этот самопроизвольный портал. Тем более, если вспомнить слова Хакона, я посетила не самые страшные из имеющихся вариантов.

– Никогда не видел их под землей. Быстрее.

Настоящий подземный зал. Мы буквально вывалились в него из тоннеля. Едва не рухнув на цверга, я в последний момент была поймана Хаконом, удержавшим от падения. Кажется, великан устал меньше нас всех. Впрочем, Ерхо тоже выглядел достаточно бодрым.

– Интересная у тебя посылка, хримтурс. Почти валькирия. – Поудобнее устраиваясь там же, куда упал, пробормотал Барди, поплотнее запахивая куртку и закрывая глаза. Кажется, даже тот булыжник, который попал ему под голову, сейчас был достаточно мягким и удобным. – Тут передохнем. Здесь всюду старые чары, так что никакая тварь не сунется,

– Идем, – отвлекая от разглядывания цверга, Хакон потянул меня дальше.

Пещера не была большой, но сталактиты и сталагмиты, почти срастающиеся вместе и излучающие мягкий свет, создавали явное сходство с торжественным залом, украшенным огнями. Арочный потолок, мягкие подтеки на стенах. Я бы предположила, что она изо льда, не будь здесь такой комфортной температуры.

Мы прошли с десяток шагов, завернув за широкую колонну, у подножия которой начиналось чистое, прозрачное озеро.

– Вода ледяная, идет с гор, так что искупаться не получится, но умыться, если хочешь, можно, – Хакон бросил свои вещи чуть дальше от воды, и зачерпнул пригоршню, с наслаждением выпив. – Она чистая. Здесь раньше добывали особые минералы, так что никакая зараза здесь не живет.

Опустив ладони в воду, я тут же почувствовала легкое покалывание, словно помимо минералов в воде были еще и пузырьки. Попробовав, убедилась в собственной правоте. Вода, если не обращать внимание на сковывающий холод, мало чем отличалась от привычной бутилированной минералки, которую частенько пила мама.

– Иди сюда, тебе следует немного поспать. Мы прошли большую часть пути, но вверх всегда сложнее, – Хакон сидел прислонившись к колонне, выросшей здесь за сотни лет. Рядом, прямо на камнях была расстелена его меховая куртка. Глядя на меня своими темными, серыми глазами, великан похлопал по бедру.

– Давай, я побуду теплой подушкой, пока ты передохнешь.

Первым порывом было возмутиться. Так как он, со мной никто не обращался. Но, может это и останавливало. Никто не обращался со мной так. Уважительно, с опаской. Даже родители после того старого происшествия относились иначе. Только брат позволял себе иногда потрепать или пощекотать, позволяя верить, что не все так плохо. Но Джи Мун был гораздо старше и большую часть времени занят, так что я и сама быстро поверила, что иначе ко мне относиться нельзя. Время проведенное в компании Хакона позволило почувствовать себя более живой, чем последние лет тридцать.

Великан вздернул бровь. Его лицо оставалось столь же невозмутимым. С другой стороны примостился Ерхо, тоже поглядывая на меня.

– Перестань. Я прекрасно помню, что ты очень грозная и страшная. А еще травмированная судьбой. Не отрицаю. Но, признаться, это не имеет ни малейшего значения. Особенно сейчас. Поэтому, хватит тормошить мысли в своей голове, и иди бессовестно воспользуйся мной, пока есть такая возможность

Не знаю, что именно перевесило. Сила его слов, или мое желание просто почувствовать немного тепла, но я, отстегнув оружие с пояса, улеглась на меховую куртку рядом с мужчиной.

– Тебе так будет неудобно, – совершенно спокойно и буднично приподняв меня вместе с лежанкой, великан подтянул ближе, устраивая голову на собственных коленях. Длинные пальцы легко погладили по волосам, убирая пряди с лица, отчего я в первый момент сжалась, ожидая подвох. – Ты очень смелая и сильная девица, Натсуми. Но в этом мире иногда правильнее использовать силу того, кто рядом, нежели тратить свою до предела. Тем более, когда тебе это предлагают. Отдыхай.

Глава 11

Путь наверх, пусть и занял меньше времени, прошел без неожиданностей, но оказался значительно тяжелее. Не смотря на наползающий, с приближением поверхности, холод, я вся взмокла к тому моменту, как впереди появились первые проблески дневного света.

Мы вышли в долине, у самого подножия гор, начинавшихся как-то резко, без плавных холмистых предгорий. Было холодно и сыро, кругом висел сизый туман, настолько плотный местами, что казался облаками, упавшими на темную весеннюю землю. Рваные клубы зависали то тут, то там, в остальных местах оставляя проплешины, словно влаги не хватило на создание равномерной пелены.

– Странно, – не могла определиться, нравится мне это или все же нет. Раньше я подобного не видела. Единственное, что в такой влажности мне было отчего-то легче дышать. Легкие словно расправились, наполнившись сыростью. Никогда бы не подумала, что так будет.

– Да, смена сезонов. Так себе вид. Дней через десять, когда потеплеет, здесь все будет в радугах. Думаю, ты бы оценила, не смотря на всю твою показную мрачность, – Хакон несколько озабочено оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения. Проход за нами давно закрылся и тревоги у меня не возникало. Наоборот, сейчас я была как-то умиротворенной, спокойной, что совсем не характерно для моей нервной и резкой сущности. Даже усталость как-то отступила.

– Сможешь открыть дверь? – Хакон, напряженный и встревоженный, оглянулся на Барди. Цверг кивнул, поднимаясь на ноги.

– Да. Думаю, ты прав. Ей тут не место.

– Что-то происходит? – мое чутье не давало ни малейшего намека на опасность.

– Иногда при смене сезонов моим братьям становиться скучно и они устраивают своеобразные бои. В воздухе я чувствую изменение. Тебе лучше здесь не быть. Не уверен, что смогу уберечь тебя без амулетов.

– Все может быть так опасно?

– Очень даже. Барди, что у тебя?

– Я почти. Не так просто собрать проход, – ворчливо отозвался цверг, что-то выстукивая на ближайшем валуне.

Вид явно нервничающего Хакона начал волновать и меня.

– Я не столь хрупка, чтобы пострадать от первой же неосторожности твоей родни.

– Знаю, – чуть улыбнулся великан-полукровка,– но не хотел бы проверять на деле.

Что меня остановило от привычных возмущенных воплей и попыток утвердить кого-то в своей мощи – не знаю. Может, само влияние этого мужчины, та близость, которая возникла между нами в охотничьем домике? Или та теплота и непривычная, обезоруживающая нежность, светившаяся во взгляде. Но я промолчала, позволяя Хакону самому решать, как быть и что делать. Пусть.

Когда камень, по которому стучал цверг, внезапно раскрошился на сотни мелких осколков, взлетев вверх и сложившись в арку, не меня нахлынула печаль. Было грустно терять эти непривычные и светлые ощущения.

– Пора. Пока Дьярвинсон держит дверь с той стороны.

– Удачи тебе в поисках, девица. Чтобы ты не искала.

– Как мне отблагодарить тебя за спасение, великан? – я уже шагнула в сторону сероватого, мутного провала, обрамленного каменной рамой.

– Не будь так беспечна.

– Это несерьезно, – губы сами собой растянулись в улыбке, – это не для тебя.

– Быстрее, – почти зло махнул на меня рукой цверг, подгоняя к арке.

– Тогда, – великан резко вздохнул а во взгляде мелькнуло сомнение, словно он намеревался схватить уголек из костра голыми руками, – тогда, ты должна мне поцелуй при следующей встрече.

– Как скажешь, – вдруг я почувствовала себя совсем молодой девчонкой. Свободной от статуса и обязанностей. Зная, что скорее всего мы больше не свидимся среди этих девяти миров, было легко дать такое обещание, как дань небольшому приключению, пережитому в компании этого мужчины. – Прощай, великан.

– Прощай, птица.

Барди все же рискнул ухватить меня за руку, утягивая в арку, как в провал. Дернуло где-то внизу живота, резко подкинуло, ослепило и мы вывалились в другом месте, покрытом снегом до самых границ зрения.

-Ну ты и долго, карлик, – ворчливый голос, громкий и резкий, – я уж думал отпустить дери.

– Тогда я бы встрял между мирами и проклинал тебя весь остаток жизни, ас.

– Меня не пугают твои проклятья, Барди. Если бы не Рерик, я бы даже не подумал отвечать на твой призыв.

– Хватит. Что так сильно тебе понадобилось, цверг, что ты побеспокоил нас? – вот этот голос я знала. Спокойный, чуть высокомерный голос рыжеволосого божества.

– У меня тебе посылка от от Хакона Снорсона. Ценная.

– Да? – удивление в голосе не поддельное, – и что же мне передает хримтурс-полукровка?

– Он передает тебе на попечение девицу и просит больше не пренебрегать гостеприимством, – цверг отступает в сторону, и мне, наконец становятся видны высокие, широкоплечие сыновья Дьярви. Рядом с рыжеволосым Рериком стоит парень чуть моложе с практически белыми волосами, с некоторым пренебрежением глядящий и на меня и на цверга.

– Натсуми !? – облегчение и радость вспыхивают на живом лице Рерика. Великан делает шаг и крепко сжимает в объятиях, от чего капюшон моего рысьего полушубка падает с головы. Мне не по себе от такой вольности и чрезмерной близости мужчины, но силы не равны. Я еще не оправилась от болезни и страшно устала после дороги. – Братья будут рады тебе. Отец не дет им ни единой минуты покой с того момента, как ты пропала.

– Пусти, мне больно, – от медведеподобных объятий аса сводит плечо, от чего я дергаю рукой, пытаясь выбраться. Рерик тут же отпускает, но не отходит дальше чем на шаг.

– Я очень рад, что все так рады встрече, – прерывает спорный момент едкий голос Барди. Кажется, у цеврга отношения с асами на порядок хуже, чем с Хаконом, – И все же, я бы хотел вернуться обратно.

– Иди, мы тебя не держим – с явным презрением отзывается беловолосый брат Рерика.

– О да, а меж тем, я не могу вернуться к хримтрусу без доказательств, что девица попала в руки Рерика. Снорсон сказал, что ты будешь изрядно должен ему за эту услугу, Дьярвинсон.

Я не очень понимала местных обычаев и почему долг пал на Рерика, а не на меня, но ас молча и как само собой разумеющееся, снял один из витых браслетов с руки. Из золота, со звериными головами по краям, он явно стоил не мало, но думаю, в качестве обещания ценился несколько выше, чем в виде украшения.

– Снорсон прав. Это весомая услуга. Передай, что я запомню. – Протянув украшение Барди, Рерик сдернул с себя плащ, даже не потрудившись расстегнуть застежки-черепахи по бокам. Мгновение, и тяжелая ткань оказалась на моих плечах. Он был мне велик настолько, что даже укрыл часть снега вокруг ног. Все это ас проделал не сводя глаз с Барди. – Иди, цверг. Тебе не стоит задерживаться в этом мире.

Барди агрессивно оскалился, кинул на меня взгляд, полный любопытства и исчез в арке, оставив только несколько отпечатков следов на снегу.

– Это гость отца? – беловолосый ас с любопытством осматривал меня с ног до головы и обратно. С уходом Барди оба божества немного расслабились и больше не излучали высокомерия в таких непереносимых дозах, как мгновение назад.

– Да.

– Вовремя хримтурс. Еще бы пара дней, и нашим братьям было бы совсем плохо.

– Да, отец теперь хоть немного успокоится. Идем, Настуми, спасем моих непутевых братьев.

Глава 12

Когда врата закрылись, оставив пустую каменную арку, Рерик попытался взять меня за локоть, но я дернула рукой, избегая прикосновений. Мне от этого было не слишком комфортно. Хотелось отвязать танто и треснуть ножнами по пальцам, едва сдержалась. Дома совсем не приняты подобные вольности, и если к Хакону я в какой-то мере привыкла, из-за вынужденного бессилия, то здесь терпеть подобное не собиралась. Да и ощущения от присутствия великана были немного другими, нежели от касаний аса. Раздражало.

– Не трогай, – вернув капюшон на голову, пробормотала достаточно громко, чтобы быть услышанной. Рерик чуть нахмурился, но ничего не сказал.

– Идем. Нужно вернуться скорее. Отец и правда зол на Альмода и Ванта.

– Почему? – здесь стояла ясная зимняя погода, без ветра и осадков. Снег выпал пару дней назад и было вполне комфортно для прогулок, не окажись я такой утомленной. Кроме того, страшно нервировало несвежее белье. Еще немного, и я начну чесаться как бездомная девка, если не вымоюсь и не сменю одежду.

– Ты гость, а это определенный статус. Пригласив тебя, отец взял всю ответственность за благополучие и безопасность, а то что мы столько дней не знали, где ты и жива ли – большое упущение и стыд для семьи. Представляю, как потешался хримтрус.

– Это Хакон, да?

– Угу, – мы шли вниз по древним каменным ступеням, спиралью идущих по холму, – так называется его вид. Инеистые и туманные великаны. Чуть более адекватная родня йотунов. Но тоже дикари.

– Правда? – Мне вдруг стало так смешно, что едва не захохотала в голос. – Должна тебе сказать, что ни малейшего сходства не заметила. Если йотун пытался меня убить, даже не поздоровавшись, что ему, между прочим, почти удалось, то второй, так же без вопросов, спас и отогрел.

Рерик резко затормозил, отчего я едва не впечаталась ему в спину. Ас резко обернулся, с перекошенным лицом осматривая меня с ног до головы. Не знаю, что он пытался рассмотреть под собственным огромным плащом, но, кажется, все же нашел, что хотел.

– Ты была в Йотунхейме?

– Да. Не самое приятное место, вынуждена признать. Можно, мы исключим это место из экскурсионной программы?

– И ты еще шутишь об этом?

– А нужно плакать? Мне вот сообщили, что у вас здесь имеется еще одно место, не очень располагающее к прогулкам. Мер мертвых.

– Хельхейм, – молодой бог смотрел вопросительно и с подозрением, ожидая, что я скажу.

– Вот туда, боюсь, нам все же предстоит заглянуть.

– Обсудим это позже, – передернув плечами, ас отвернулся, продолжив спуск, а меня все еще разбирал ехидный смех. Все же было приятно смотреть, как меняется мнение обо мне существ, не знающих сути.

На площадке внизу холма стояли нарты. Они были значительно крупнее, чем те, которыми пользовался Хакон, и украшены искусной резьбой, но взгляд притягивало не это. В упряжке саней были коты. Большие, размером с доброго жеребенка, с рысьими кисточками на ушах и длинными хвостами. Никогда не слышала о ездовых котах, и это изрядно озадачивало. Мне казалось, что подобные существа во всех мирах и во всех своих проявлениях достаточно независимы и своевольны, чтобы их использовать подобным образом.

– Садись в сани. Гудред возьмет медведя, – коротко скомандовал Рерик, стряхивая снег с полозьев. Оглянувшись, чуть дальше уловила движение там, где предполагала камни. Серо-бурая масса, едва припорошенная снегом, зашевелилась, поднимаясь на четыре лапы. Небольшая голова, более длинная морда и тело в целом. И кожаная упряжь на морде. Медведь был под стать асам. Огромный, жилистый, и, естественно, лохматый. Темная шерсть так и лоснилась под яркими солнечными лучами.

– Думаешь, я не довезу ее? – Гудред, спустившийся за нами, вздернул бровь, уперев руки в бока. Я, завернувшись в плащ, уже сидела в санях, как в люльке, намереваясь подремать, одним ухом вслушиваясь в разговор братьев. В данных условиях, когда можно было лежать в относительном тепле и комфорте, меня мало интересовали остальные нюансы.

– Мне все равно, справишься ли ты. Но я уже настолько обязан хримтурсу, что не хотел бы оказаться должен еще кому-то.

– Почему должен ты? – широко зевнув, задала интересующий вопрос.

– Великаны не ведут с нами дел. Никогда, если этого можно избежать. Каждая встреча заканчивается битыми мордами и переломами. Единственный с их стороны, с кем ведут разговоры – Хакон. Я представляю нашу сторону.

– И чем вы двое такие выдающиеся?

– Терпением и умением договариваться.

Став позади нарт, Рерик громко свистнул, от чего коты, сонно развалившиеся в снегу, встрепенулись. Грациозно потянувшись, распушив хвосты, четыре длиннолапых зверя резко дернули вперед, быстро набирая приличную скорость. Рядом, грузно и как-то величественно несся бурый медведь с беловолосым асом на спине. Не знаю, как божеству удавалось удержаться на спине без седла, ход зверя бел не очень ровным, но Гудред, кажется, умудрялся даже получать удовольствие от поездки.

От дремы я очнулась только когда кошки замедлили свой бег. Чуть впереди виднелось поселение, огороженное высоким частоколом. Мы подъезжали к нему с другой стороны, и сейчас, при ярком свете, были видны тропы и следы, как лучи солнца, расходящиеся вокруг.

Гудред вырвался вперед, что-то громко крикнув. В ответ на зов, ворота начали медленно открываться. Оба аса сбавили скорость совсем немного, практически ворвавшись на территорию деревни. Из-под лап в разные стороны отскакивали женщины, недобро поминая нас вслед. Одна хозяйка даже выронила из рук кувшин, залив мощеную булыжником улицу чем-то белым.

– Рерик Дьярвинсон! Гудред, Хель тебя побери! – вопли и крики неслись со всех сторон, совершенно не трогая асов. Не видя реакции мужчин, не могла сказать, насколько такое поведение было намеренным, но это все же немного не вязалось со знакомым мне поведением рыжеволосого.

Мы затормозили только у самых ступеней двухэтажного дома, где я встречалась с Дьярви в первый вечер.

– Идем, – не дав мне самой даже подняться, Рерик едва ли не выдернул из меховых покрывал, поставив на ноги. От резких движений даже плащ слетел на камни. Рассердившись на такую фамильярность, вызвала тень крыла, отбивая руку аса темным, едва заметным потоком. Тень тут же исчезла, словно лишь померещилась, но пораженный ас отступил на шаг, подозрительно оглядывая меня.

– Не трогай,– сон позволил вернуть часть силы, а нестерпимое желание умыться и надеть чистое делало раздражительной.

Поджав губы, недовольно блестя глазами, Рерик чуть отступил в сторону, делая приглашающий жест.

Атмосфера в зале совсем переменилась. Ни радостных голосов, ни веселья. Дьярви сидел в своем кресле перед очагом, постукивая пальцами по резному подлокотнику. Трое молодых асов что-то обсуждали шепотом у дальней стены. Столы были пустыми, женщин в зале не было. По углам клубились и копошились черные, густые тени, такие плотные и непроницаемые, что казалось, могут проглотить. Вся картина навевала тоску и желание скривиться.

– Отец! – громкий голос Рерика прямо над ухом. Недовольно фыркнув, отступила от аса, опасаясь оглохнуть, в придачу ко всем своим неприятностям. Дьярви поднял голубые, светящиеся глаза. Лицо старшего божества выглядело сейчас иначе. На коже появились глубокие морщины, резко выделяющиеся сиянием глаз. Черты лица стали грубее, четче. Сейчас едва ли можно было усомниться, что перед тобой не человек. От него в стороны расходились такие волны силы, что мне в первый момент стало даже трудно дышать, пока не сообразила, как отсечь их воздействие.

– Натсуми Караса Тенгу, – низкий, глубокий голос, от силы которого завибрировали стены, – ты решила вернуться в мой дом?

Те асы, что стояли у стены, резко обернулись. Стали видны ссадины и синяки на лицах. Кто-то весьма основательно приложил мужчин. И, кажется, я вполне догадываюсь, кто это мог быть.

– Мы обсудили не все моменты, так что да. Мне показалось уместным посетить вас еще раз.

– Я рад, – вибрация постепенно стихала, но голос все еще внушал опасение и заставлял трепетать внутренности. – Было бы несколько обидно, реши твой клан вырезать мой род.

– Чтобы избавиться от меня, нужно чуть больше, чем одна неудачная охота.

Мы помолчали, глядя друг на друга. У Дьярви явно были вопросы, но ас ждал моего решения, относясь с большим почтением и пониманием, чем его сыновья.

– Будешь отдыхать?

– Нет. Для начала мне нужно умыться и сменить одежду.

Ас кивнул. Свечение почти пропало из глаз, вернув лицу прежний вид.

– Хильд! – зеленоглазая девушка появилась через несколько мгновений. В темноте, все еще сидящей в углах, ее черты тоже были искажены. Ни легкого веселья ни озорства. Девица выглядела едва ли не более опасной, чем ее могучий отец. Волосы смотрелись темнее, а на лице блуждала полуулыбка, напоминающая оскал. Сейчас от ее ног в стороны расходились клубы зеленого тумана, словно осьминожьи щупальца, пытаясь ухватить кого-нибудь. Асы, к которым подбирались клубы тумана, отступили в сторону, явно не рискуя преграждать путь девушке.

Пройдя через весь зал, Хильд присела у кресла отца, положив ладони на его руку.

– Да, отец? – я видела, как голубоватая кожа Дьярви медленно чернеет там, где соприкасалась с пальцами Хильд. Должно быть, это больно, но ас смотрел на дочь с улыбкой и нежностью, не обращая внимание на то, как она вытягивает из него силы.

– Помоги Натсуми. Ей нужна одежда и ванна. Потом покажешь ей девичью спальню.

– Может, позвать Виги? – девица с сомнением перевела на меня свои зеленые глаза, казавшиеся в раза два больше, чем обычно. – Мне не стоит…

– Ты не сможешь навредить, – видя, как чернота поднимается от пальцев Дьярви к запястью, я поняла. Проблема Хильд, кажется, была чем-то похожа на мою. В этом мире ее сила оказалась словно вывернутой на изнанку, коверкая способности так, что они приносили только боль. И ей и родне. Видя все это, я была почти уверена, что мои врожденные особенности тенгу смогут сберечь. Без особого труда.

Глаза Хиль удивленно, с любопытством блеснули. Девушка встала, отпустив руку отца. Дьярви на мгновение прикрыл глаза, только этим позволив себе выразить боль. Чернота, заполнившая руку, тут же стала медленно бледнеть.

– Правда? – неверие, удивление, надежда. Глядя в глаза Хиль, я словно смотрела на искаженное отражение себя. Судьбы были разнее, но невозможность жить просто и на равных с другими, делали сходство очевидным. Для меня.

– Натсуми, она…– Рерирк попытался меня остановить, протянув руку между нами, но опоздал на мгновение. Наши пальцы соприкоснулись. По коже пробежали легкие мурашки и темная рябь. Мгновение – и все пропало. Хильд, словно не веря, ухватилась за ладонь двумя руками, переворачивая миниатюрную, по сравнению с ее, кисть в разные стороны.

– Но как так? – Надежда, восторг, неверие.

– Как сказал один мой знакомый: старые правила не обязаны действовать в новых местах. В данном случае, с новыми существами. Я не подчиняюсь законам этого мира, в отличие от твоей силы.

– И это значит?

– Что твое место может быть не здесь.

– Идем, ты мне все расскажешь, – крепче ухватив меня за руку, словно боясь потерять это ощущение, Хильд, переставшая во все стороны рассылать зеленый ядовитый туман, потянула куда-то в дальнюю часть дома. Что ж, не уверена, возможно ли решить ее проблему полностью, но если она не опасна для меня, то может здесь все же есть то, что нужно мне.

Глава 13

Тепло и парно. От запаха хвои хорошо дышалось и словно меньше болело тело. Стянув одежду, с облегчением потерла плечи. Даже кожа гудела от этих жестких, непривычных тканей. Раздевшись, наконец смогла рассмотреть себя при нормальном свете. На ноге и руке, под снятыми повязками, появились тонкие, красные полоски шрамов, обрамленные пожелтевшими синяками. Примерно такие же буро-желтые пятна были на ребрах и бедре. Определенно, если бы не лечение Хакона, ссадины доставили бы мне куда больше неприятностей.

В дверь сильно и резко постучали. Хильд обещала вернуться с чистой одеждой.

– Входи, – зеленоглазая богиня прищелкнула языком, бросив быстрый взгляд на мои ссадины. На лавку у стены легла стопка одежды и пара полотенец. Сгребя грязное в корзину, богиня снова обернулась.

– Не слабо тебя потрепало. У меня есть мазь, которая лечит. Принести?

– Не стоит. Уже почти все прошло, – взяв брусок ароматного мыла из рук Хильд, с удовольствием втянула запах вереска и чего-то еще, свежего и льдистого.– Из чего оно?

– Белый мох из Альвхейма. Можешь волосы этим тоже промыть, – девушка топталась у дверей, не решаясь уходить, но и не зная, как остаться.

– Садись, спрашивай, – ступив за невысокую перегородку, я опрокинула на себя ведро теплой воды, висящее на стене.

– Расскажешь мне про себя? Что у тебя за шрам через все тело, почему волосы такие? И что значит «старые правила» для тебя? – голос девицы немного дрожал от волнения. Было сразу ясно, что спрашивает она не из праздного любопытства.

Откинув мокрые волосы с лица, размыливая брусок в ладонях, внимательно посмотрела на нее.

– Я тебе расскажу. Но только тебе. Скажешь что братьям – найду способ, как укоротить твой язык.

– Я – Пламенная Хильд, дочь Дьярви и Рагнильды. Нет никого, кто смел бы обвинить меня в болтливости или неумении сохранить тайну, – оскорбилась богиня, вздернув нос и выпятив грудь. Перенеся пену с рук на волосы и начиная массировать голову, я фыркнула.

– Ну, тогда ты либо и правда не болтлива, либо умеешь укорачивать языки тем, кто болтает о тебе.

С минуту висело напряженное молчание, а затем Хильд весело и беззаботно рассмеялась. Улыбка сама собой растянула мои губы. Забавная девица.

– В общем, в моей истории все просто. Все дело в крови. У тенгу она особенная, а у девочек-тенгу почти бесценная. Для тех, кто знает в этом толк. А еще есть заклинания, которые могут сделать ёкая, демона моей родины, практически бессмертным. И для этого нужно всего пара ингридиентов. Один из которых – сердце. Сердце девочки тенгу, не достигшей двенадцати лет.

– Почему двенадцати? – голос Хильд был серьезным и напряженным.

– В возрасте десяти-двенадцати лет просыпается ночная сущность. После этого мы получаем защиту семьи, да и сами становимся весьма опасными тварями.

– Фу, как грубо, – не оценила моей классификации богиня.

– Не будь ханжой. Ты сама та еще прелесть, – мне нравилось с ней разговаривать. Рассказывая свою историю, я не чувствовала ни стеснения ни сожаления по поводу того, что умудрилась родиться девушкой в семье тенгу.

– Так то да, но все же хотелось бы верить в лучшее.

– Не уверена, что то, во что ты веришь –лучшее. Я за пару дней, проведенных здесь, поняла, что не во всех мирах ты обязана быть одним и тем же.

Мы помолчал, пытаясь лучше понять эту философскую, но довольно бестолковую мысль.

– Продолжай, пожалуйста.

– Хм. В моем мире девочки-тену почти не доживают до этого дня. Мало того, что нас и так рождается невероятно мало, так желающих испробовать на себе редкое и сильное волшебство всегда предостаточно. Помимо меня сейчас живут только три женщины-тенгу, – смывая пену с волос, я раздумывала, как продолжить. Мне еще не приходилось объяснять вещей, которые были столь очевидны для ёкаев.

– Твоя семья слабая?

– Нет. Клан Караса Тенгу один из сильнейший. Мы очень богаты, приближены к престолу и одарены сильной магией.

– Тогда как?...

– Война. Не знаю, так совпало ли, или кто-то подстроил, но в тот год один из кланов Тануки, енотовидных собак, напал на ближайшую из провинций. Большая часть воинов клана, дед, отец и брат были там, когда на нас с матерью напали. Мать решила, что в мире людей будет безопаснее, и уговорила отца спрятать нас там. Мне было около пяти, когда демон (они) напал. Мать почти не пострадала, а я вот осталась без сердца. Всего на две минуты, пока не примчался дед. Он сумел пробудить мою ночную сущность и вернуть сердце, но сделать все как было, уже не получилось.

– Что это значит? – Хильда спрашивала шепотом, словно боялась спугнуть, а мне становилось как-то легче от рассказа.

– С тех пор сердце, оно как чужое. Оно бьется, поддерживает жизнь, растет, но его ритм подчиняется не мне.

– Не понимаю.

Завернувшись в полотенце, я вышла из-за перегородки, сев сбоку от Хильд.

– Когда ты стоишь на обрыве, твое сердце замирает?

– Да.

– Когда тебе дарят подарок, о котором ты мечтала последние двадцать лет? Если парень, который нравиться, смотрит на тебя с улыбкой или зовет танцевать? Твое сердце бьется сильнее?

– Конечно.

– А мое нет. Я – ворона без сердца. Оно начинает биться медленнее только тогда, когда телу грозит опасность. Оно может совсем остановиться на час, день, год, а потом начать перекачивать кровь вновь. Как-то, лет в пятнадцать, я три дня провела на дне озера. Пока брат не нашел. Разозлился страшно. Даже отшлепал. Только ничего не случилось. Даже когда я пыталась убить невестку, ни одного удара вне ритма. Хотя, признаться, у меня были некоторые сомнения в правильности этого решения.– Вспоминая тот день, когда скинула Орису в горную реки, усмехнулась. – Вот в Йотунхеуме, когда я покрошила тамошних скорпионов, сердце стучало так, что едва не пробило ребра. Но это от усталости, а не от страха. Как-то так.

– И что, ты не волнуешься, когда тебя целует мужчина? – с ужасом и благоговением вопросила Хильд, как истинная девушка, выделив основное.

– Волнуюсь, конечно. Но, видимо, совсем не так, как ты.

– Но это совсем ужасно!

– В какой-то мере. Эта одна и причин, почему дома меня так опасаются. Что можно ожидать от существа, без сердца. Это меня еще очень хорошо учили. Брат озаботился. Иначе, с годами я могла бы стать тем еще чудовищем. А что не так с тобой?

– Мои родители зачали меня в Хельхейме, – широко усмехнулась Хильд.

– Ничего себе, – мои брови высоко взметнулись. Это весьма смелое решение – заделать детя в мире мертвых. – И?

– Темная сила Хельхейма закрепилась в моем теле, вместе с ним и росла. Большую часть времени я ее контролирую, но иногда, как у всех девушек, все выплескивается наружу и начинает вытягивать жизнь из окружающего. Мне от этого, конечно, грустно, но поделать ничего не могу.

Мы помолчали. Хильд подала мне широкий гребень для волос, разглядывая алые пряди. Вдруг она широко улыбнулась, посветлев лицом.

– Зато я хорошо готовлю. Просто замечательно. Особенно пироги выходят хорошо.

– А я вышиваю шелковой нитью. Из-за того, что сердце бьется ровно, стежки выходят едва ли не лучше, чем у самых именитых мастеров. – Похвасталась в ответ. Мы тихо засмеялись. Это было вовсе не весело, но чуть менее тоскливо, чем могло бы.

– Ах да, братья принесли с охоты твою сумку и маску.

Обрадованная такой новостью, попросила девушку принести вещи. Там был комплект свежего белья, а это уже не мало.

Глава 14

– И что ты узнала?

– Не много, – в подростковом платье Хльд мне было немного не комфортно, но на порядок лучше, чем в грязной одежде. Накинув сверху меховой рысий жилет, подаренный Хаконом, я сидела в кресле у очага, рядом с Дьярви, обсуждая происшедшее. –Теперь нет ни каких сомнений, что начинать нужно с имеющегося артефакта. У меня появились сомнения в том, что сама теория равновесия благодаря им – правильная.

– Почему?

– Предметы, которые перемещаются с места на место не могут быть гарантами равновесия.

– Возможно, но их все равно надо найти.

– Ну, против этого у меня возражений нет, – тем более, что-то из них должно обладать силой, способной помочь мне наладить взаимопонимание с сердцем.

Хакон.

Не ждал, что отец согласится. Цверги. Он терпеть их не мог. Из всех представителей этого народа исключением была только моя мать. Невысокая, с серыми косами до земли и сверкающими украшениями, она тихо сидела в высоком кресле чуть позади отца, работая иголкой. Для тех кто не знал, как выглядит хозяйка Туманного чертога первая встреча всегда была удивительна.

– Думаю, ты прав, – единственный комментарий к нашей с отцом долгой беседе. Трюд обрезала нитку маленькими золотыми ножницами, закончив шитье.

Отец, истинный хримтурс ростом в два с половиной метра, серо-голубой кожей и длинной бородой с вниманием обернулся к матери.

– Почему ты так считаешь, моя сила? – голос великана чуть изменился. Вместо резких нот в нем появилась мягкость и уважение. Трюд сложила на коленях руки, покрытые перстнями и посмотрела на нас.

– Думаю, цверги нашли его. Один из великих артефактов. Только по этой причине они могли попросить пронести что-то через Туманный чертог. Иначе, зачем им прятаться от асов и ванов? И альвов? Только через этот зал можно попасть в любой мир, не привлекая внимания посторонних.

– Я согласен с матерью, – прикинув все за и против, должен был согласиться с мнением Трюд. Не просто так же Барди, дрожащий от ужаса с ног до головы, выпрашивал разрешение у отца воспользоваться вратами.

– Но если цверги и правда нашли артефакт… – отец в задумчивости поскреб бороду.

– Думаю, нам это на руку, – на ходу думалось лучше. Покинув свое кресло, я прошелся по залу, разминая ноги.

– У асов есть молот, но они не могут им воспользоваться.

– Это пока. Никто не знает, когда родиться дитя, способное поднять Мьельнир. И Хильд и Рерик вполне способны породить аса, которому молот будет подвластен. А еще есть Оден, силы которого до сих пор не ясны.

– Это так. И я почти уверен, что кольцо у альвов, – отец чуть усмехнулся, обнажив клыки. Последние лет пятьдесят его ужасно раздражали эти светлые существа, преисполненные высокомерия и осознания собственного величия.

– Согласен. Уж очень был подозрительный вид у Владыки на последнем тинге.

– Тогда у Барди может быть меч, копье, либо ожерелье.

– Не думаю, что последнее. Фрейя, после ссоры с мужем заявила, что цверги больше не коснуться этого украшения. С нее станется наложить дополнительные чары,– фыркнула Трюд, разглядывая на вытянутых руках свою работу. Темная зеленая рубашка с золотой вышивкой выглядела таким праздничным нарядом, что в обычный день и одеть было бы неправильно.

– Ты мне не рассказывала, – легкая обида в голосе отца заставила улыбнуться. Они супруги уже много лет, но до сих пор сохранили такие отношения. Трюд не смогла удержать легкую улыбку, не поворачивая голову в сторону отца.

– Ты же знаешь историю ожерелья.

– Как и все. Прекрасная богиня провела четыре ночи с цвергами-мастерами, чтобы получить Брисингамен. После этого ожерелье стало ее по праву.

– Да, но после этого ее супруг разозлился и разорвал брак. Разозлившись, Фрейя обвинила во всем цвергов, завив, что ни один из их рода больше не сможет взять ожерелье в руки.

– Значит меч или копье, – прохаживаясь по залу от кресла к креслу пробормотал я. – Это даже хорошо. Ни тем, ни другим цверги не смогут воспользоваться в полной мере, а мы будем точно знать, где один из предметов.

– Тогда нам все же стоит позволить Барди воспользоваться вратами Туманных чертогов.

– И что ты потребуешь у них взамен?

– Не менее весомую услугу. – Задумчиво отозвался отец. В глубине его серых глаз уже клубилась дымка. Великан задумался, словно окаменев.

– Сын, иди, я должна посмотреть, насколько шире стали твои плечи. Ты не можешь явиться на тинг в своих обычных одеждах и опозорить меня.

– Мама, все в девяти мирах знают, насколько велико твое мастерство, так что мой вид не будет иметь значения.

Трюд фыркнула, не поддавшись лести. Невысокая полноватая женщина, крепкая как и все цверги, встала со своего места, проворно спустившись по ступеням. Мать была ростом мне до подбородка, но с такой душевной силой, что никто в здравом уме ей не перечил. Вынув из многочисленных карманов ленту с насечками, женщина принялась быстро и умело измерять мое тело.

– Так и быть, я позволю тебе выбрать цвет. Прошлый раз тебе не понравилось.

– Не то чтобы, но все же золотая рубашка – не совсем мое.

– Да, да. Я поняла, – Трюд с легкой обидой стукнула меня по спине, заставляя развернуть плечи так, как ей было нужно. – Говори, что ты хочешь, пока я не начала.

С тоской понимая, что мать не согласится ни на серый, ни на черный, почесал бороду. Нужно будет привести ее в порядок, начинает мешать.

– Ну?

– У тебя была такая насыщенная темно-красная ткань, – мысль оказалась неожиданной.

– У меня есть ткани всех цветов, тебе ли не знать, – гордо ответила цверга.

– Сделай мне красную. С черной вышивкой в виде перьев.

– С черной вышивкой? – в глазах матери мелькнуло любопытство и женское лукавство. – У моего сына произошло что-то, что мне стоило бы знать?

– Не думаю, мама. Просто встреча, которая, вероятнее всего, не повторится.

– Никто не знает, куда тянется нить твоей судьбы.

*Тинг – собрание свободных мужчин в скандинавских и германских странах. Там принимались законы, выбирались полководцы и вожди, даже короли.

*Брисингамен – ожерелье Фрейи. Она его увидала у гномов и страшно захотела себе, но 4 мастера не соглашались ни на какой обмен, кроме ночи с каждым из них, на что богиня и согласилась.

*альвы – эльфы скандинавской мифологии. Живут в отдельном мире.

*ваны – тоже вариант богов. часто создавали браки с асами. Фрейя – вана.

Глава 15

Путь до места, где покоился молот Тора занял почти двенадцать дней. По снегу и холоду мы передвигались на санях, запряженных лесными котами и верхом на медведях. К моему удивлению, помимо Рерика, Одена и Вакта с нами отправила и сам Дьярви. На мой вопрос, старший из асов высоко вздернул косматые брови, хмыкнув:

– Как-то мне не слишком верится, что сыновья смогут удержать тебя, если воронки снова разверзнутся под твоими ногами, – помолчав, божество добавил, уж серьезным тоном. – И я бы хотел увидеть своими глазами все, что там произойдет.

Мне дорога далась не легко. Все время лежать или сидеть в нартах было затруднительно, тело ломило и требовало движения. На второй остановке я попыталась отойти немного от лагеря, чтобы размяться, но Рерик с суровым выражением лица поймал меня и не пустил выйти за границу, очерченную нитью, натянутой на колышки вокруг стоянки. Сдерживая желание треснуть асу по руке, с тоской была вынуждена вернуться к огню.

– В этих местах очень близки границы. Много всяких диких существ ходит, – высокомерно, как все мужчины, обратился ко мне Рерик. Очень хотелось вызвать его на дуэль и хорошенько отхлестать ножнами катаны, даже не обнажая клинок, но в ушах, как живой звучать голос брата. «Заблуждение других – твоя сила». Ничего, терпение я в себе выработала годами. Пусть не так хорошо, как хотелось моим учителям, но куда лучше, чем имела от рождения. Подождем дня, когда звезды осыпятся на голову этого мужчины. – Молодой и такой миниатюрной девице не стоит ходить одной. Лагерь огорожен, так что не навлекая на нас беду.

Не подозревая об опасности, которую навлекает на себя таким навязчивым отношением и попыткой контролировать, ас, словно имел на это какие-то права, развернул на нартах меха, указывая мне рукой. Ну да, ну да. Что-то мне привычнее ситуации, когда мужчины в ужасе шарахаются в сторону при одном моем недовольном взгляде.

– Сын, будь осторожнее в своих словах. Натсуми – не простая девушка, – глядя в темноту и потягивая травяной отвар, достаточно громко проговорил Дьярви.

– Я знаю, отец.

– Не уверен, что ты осознаешь то, что стоило бы, сын.

Почувствовав на себе взгляды остальных асов, усмехнулась, пряча лицо за волосами. Вот теперь до меня дошла хоть часть того напряжения, которое было мне привычно.

– Тихой ночи вам, благородные асы. – Каркнула я, заворачиваясь в меха и усилием разума успокаивая мышцы. Ощущение тревоги вокруг баюкало лучше пения моей старой няньки – демоницы горячих источников.

Такого не ожидала. Молот был метров тридцать высотой, рукоятью смотря в небо. Его мы увидели еще в начале дня, но добрались только к вечеру. Сам Мьельнир покоился в огромной воронке, припорошенной снегом. Головка молота, размером с небольшой дом, стояла в центре этой воронки, не оставляя сомнений, в ее происхождении.

Мы остановились у края воронки, решив спускаться самостоятельно. Чем ближе я подходила, тем отчетливее были видны огромные царапины и вмятины на его поверхности и потертости на рукояти, обернутой кожей. Пусть артефакт был огромен, но удивляло другое. Сила, вибрация исходящая от него была минимальной. Словно перед нами не великое оружие одного из древних богов, а простой предмет невероятных размеров.

– Будь осторожна, тенгу, – Дьярви остановился на полпути от края воронки до молота. Обернувшись, отметила, что сыновья остановились позади отца, с напряжением и волнением следя за мной. Скупо кивнув на пожелание, медленно продолжила спуск. Когда до молота осталось всего с десяток шагов, порадовалась собственной прозорливости, позволившей оставить оружие не верху. Теперь было ясно, что катана работы деда Курамы вполне могла войти в конфликт с молотом Тора.

В паре шагов до цели ноги почувствовали легкое жжение, не сильное, но достаточно действенное, чтобы предупредить об осторожности лучше любых слов. Замерев на месте, прислушиваясь к ощущениям, я все искала и искала нужную точку, словно нужную ноту для обозначения звука. В какое-то мгновение все сложилось одним пазлом. Протянув ладонь, осторожно коснулась теплой поверхности шершавого метала. Сердце ударило по ребрам и по ушам, удерживая силу и едва не оглушая. Мгновение – и передо мной остается внушительный, но вполне приемлемый по размерам молот. Обернув пальцы вокруг рукояти легко, без сопротивления подняла оружие над землей.

О,да. Такой силой вполне можно крушить миры. Мощь билась в ладони, обжигая кожу. Его было не просто удержать. И уж точно, не для меня такая игрушка. Прямая и грубая, резкая и неотвратимая, такая вещица требовала к себе подобного же хозяина.

Узнав все, что можно, чувствуя боль в ладони, я без сожаления выпустила Мьельнир, позволяя ему вновь, с невероятным грохотом, сотрясшим, казалось, соседние горы, вернуться к прежнему размеру. Успев вовремя отскочив, с недовольством прищелкнула языком. Молот стал немного криво, не совсем на то место, где стоял последние лет четыреста. Обойдя артефакт, начав подъем, громко произнесла:

– Прошу прощения. Не очень у меня получилось вернуть его на место. Оу.

М-да. Не удивительно, что молот столько лет стоит на своем месте, если асы не способны даже его отголосок выдержать. Из всех, кто приехал со мной, только Дьярви остался на ногах, впрочем, все же опустившись на одно колено. Остальные же асы ворчливо поднимались со снега, снесенные ударной волной.

– Тенгу? Ты смогла взять молот? – с некоторым самодовольством, но все же хмуря брови, вопросил Дьярви, словно и не видел сам несколько мгновений назад.

– А не с таким ли расчетом вы меня сюда привезли? Не этого ли ты ждал, ас?

– И что ты можешь сказать мне?

– Что среди твоих детей нет того, кто мог бы его удержать. Но у детей твоих детей может быть то, чего не хватает.

Кивнув головой, от чего косички бороды, утяжеленные серебряными бусинами, заколыхались.

– А что касается остальных артефактов?

– Сложно. Если у других схожа вибрация, то ты можешь держать любой из них в своих сундуках и никто не узнает о нем, пока артефакт не попадет в нужные руки. Только так.

– Это не хорошо для нас.

– Да. И из этого получается, что я была права. Сами по себе артефакты на способны уравновесить ваши миры. Без хозяина они бесполезны.

– Значит, нужно их найти. И передать тому, кто сможет стать хозяином.

– В этом нет особого смысла.

– Да. До тех пор, пока артефакт не попадет к кому-то другому. Не из моего рода.

Фыркнув, вполне понимая, что движет асом, не стала спорить. Что ж, это никак не противоречит моим планам.

Глава 16

Хакон.

Шестеро цвергов. Их компания явилась в город к рассвету, чтобы привлекать меньше внимания. Не сказать, чтобы расчет оказался верен, просто хримтурсам не было интереса до чужих дел.

Сверток несли трое. Нечто длинное, не слишком громоздкое. Определенно, горняки нашли копье. Гунгнир. Последний раз его упоминали в сказании о Рагнакреке. Когда Одина проглотил огромный волк Фенрир – копье исчезло в пасти зверя вместе с хозяином. Но в тот же день у Одина было и кольцо. Как оно попало к альвам?

Я смотрел на процессию с балкона. Было интересно наблюдать, как цверги, пройдя квартал, останавливались и заворачивали волшебное копье в новый слой шкур. Было видно, что они готовились к этому походу. У каждого за спиной была сумка, со сложенными кусками материи, на ладонях толстые рукавицы а на плечах накладки, чтобы оградить от жара, распростроняемого оружием. Но это не сильно помогало. Цвергам приходилось меняться, как только накладки на плечах начинали дымиться. Те, кто нес копье первыми, с облегчением перекладывали его на плечи второй тройке, с остервенением начиная махать руками, ошпаренными даже через рукавицы. Что ж, было бы удивительно, сумей она взять Гунгнир и отнести в свои подземелья, как простую палку. Нет, старые артефакты изменились за прошедшее время. Если Копью пришлось пролежать столько лет в останках гигантского Волка, вполне вероятно, что оно могло обрести злую сущность. В таком случае сокровищница цвергов – лучшее место для подобного предмета.

Оттолкнувшись от перил, быстро спустился в зал. Туманный чертог был почти пуст. Только отец и старший из братьев, рожденный от великанши до появления здесь Трюд, стояли тихо переговариваясь. Бергель обернулся на мои шаги, приветливо кивнув головой. Брат был так же высок, как отец, с тем же серо-голубым цветом кожи и мглой во взгляде.

– Цверги на подходе, – поравнявшись с мужчинами, предупредил я.

– Тогда можно открывать врата. Копье? – отец вопросительно поднял брови, уже стоя в пол оборота к арке врат.

– Оно самое. Но должен тебе сказать, артефакт не в благоприятном состоянии.

– Я не удивлен. Если цверги унесут его в свой кварцевый зал, то Гунгнир перестанет для нас существовать. В их сокровищнице, говорят, можно спрятать все что угодно. А для нас это хороший вариант.

Снор протянул ладони к пустой арке и та медленно, снизу вверх, заполнилась сизым туманом, настолько плотным, что кладка с другой стороны стала совсем не видна.

Врата чертогов распахнулись, впуская взмыленных, всклокоченных и едва переставляющих ноги цвергов. Сейчас первым в тройке шел Барди, ежесекундно вытирая рукавом пот, льющийся со лба.

– Я смотрю, вы давно в дороге? – не поддеть цвергов было невозможно. Подземные жители Свартальвхейма зло сверкнули глазами, но не замедлили ход.

– Восемь дней без сна и остановок на отдых, – зло отозвался один из тех, кто сейчас не нес копье.

– Но затея, видно, того стоит, – пожал плечами мой единокровный брат, без особого интереса поглядывая на муки существ, едва достающих ему до локтя. Цверги не отозвались, так же упорно и размеренно шествуя по залу.

– Врата?

– Прямиком в Свартальвхейм, как ты и просил.

– И что же ты потребуешь в замен, великан Снор? Чего стоит наш проход по Туманным чертогам? – в голосе Барди звучало беспокойство. Не назначив изначально цену за услугу, отец ставил цвергов в невыгодное положение. Впрочем, в этом не было ничего нового или не правильного.

– Узнаешь в свое время Барди. И, мы оба знаем, что это будет не столько плата за разрешения воспользоваться моими вратами, а плата за сохранение тайны. Ни асы, ни ванны не будут рады, если узнаю, что и куда вы несете.

Барди побледнел и едва не споткнулся на ровных полах зала. Меня удивляло, что цверг был столь невысокого мнения о Сноре. Не догадаться, что сейчас происходит в чертогах мог только полный идиот. Даже одного жара, распростроняемого копьем, пусть и завернутого в десятки шкур, обработанных особым раствором, было довольно, чтобы догадаться.

Цверг глубоко вздохнул, намереваясь что-то возразить, но отец нетерпеливо, с некоторым самодовольством постучал по арке.

– Врата не будут стоять долго, цверг. Оставь свои умные речи для другого визита.

Шипя и пыхтя как разъяренные псы, гости из Свартальвхейма один за одним скрылись в тумане. Им совсем не нравилось быть должниками моего рода, но куда меньше их радовала возможность вторжения асов и ванов в подземный мир. Молодые сыновья Дьярви охотились не только на троллей. Им был бы нужен только повод, чтобы перенести свои забавы в другое место.

Натсуми.

Обратная дорога прошла быстрее. Звери словно чувствовали потребность скорее вернуться, покрыв то же расстояние не за двенадцать, а за десять дней. Было сложно оценивать дорогу с ее переменчивыми ландшафтами. Внезапно возникающие из белой мглы горы, резкие долины и овраги, укрытые снегом – все это не давало ни малейшей возможности сказать, сколько привычных километров мы преодолели.

Судя по небольшим ориентирам, намеченным мной в день отъезда, нам оставалось часа два дороги, когда асы резко затормозили, взволнованно вглядываясь в однородно-белый ландшафт.

– Следы не очень частые, – с беспокойством произнес Вакт. Высунувшись из нарт, с интересом пыталась отыскать предмет разговора. Обычное зрение не позволяла увидеть даже легкий отпечаток.

– Да, но все же рано. Их не должно было быть еще дней пять, а то и восемь. – Рерик, не менее взволнованный, коснулся ладонью снега. Ас сильно скривился, отдернув руку, как от огня. – Плохо. Мы не совсем готовы.

– Давайте двигать, до вечера нужно еще много сделать, если мы не хотим быть не готовы вовсе, – ворчливо прокомментировал все это Дьярви, сложив ладони на холке своего могучего медведя с седыми подпалинами на боках.

Боясь не успеть увидеть то, что так взволновало асов, прищелкнула пальцами. В глазах потеплело, а потом зарябило от ядовито-зеленых следов, покрывавших все пространство впереди. Чем дальше мы двигались, приближаясь к поселению, тем плотнее становился рисунок. Звериные когтистые отпечатки. Ближе, скорее к волчьим. Только больше. Много больше. И смущали оттиски когтей. Зверушки, должно быть, весьма и весьма милы. Словно привычные мне ёкаи с родины. Вот только их количество несколько озадачивало.

– Прелестно. Просто изумительно. Это кто такие? – чтобы задать вопрос Рерику, пришлось немного привстать и обернуться. Напряженное лицо аса говорило о том, что вечер может выдаться хлопотным.

– Псы из Хель. Наши миры сталкиваются каждые пятьдесят два дня, позволяя им проникать в Мидгард. Только к концу зимы есть период затишья, когда мы можем уйти домой в Асгард.

– И что же, собачки плотоядны?

– Не представляешь себе, насколько. Три-четыре твари способны вырезать за ночь всю деревню.

– А к вам приходит не три. И не четыре, – спрашивать смысла не было. Все и так явно отпечатывалось на снегу.

– Да. Нам их не очень сложно отогнать или убить, но не людям. Твари невидимы человеческим глазом.

– А приходят они только по ночам,– ничего другого ожидать от псов из мира мертвых и не оставалось. Что, ж я давно хотела размять мышцы. Вот и будет возможность.

Глава 17

Чем ближе к закату, тем беспокойнее и возбужденнее становились асы. Отполированное оружие лежало прямо на столах, стрелы пучками торчали из кадок. Сами боги натягивали кожаные доспехи, размахивали руками, разминая мышцы, и выпивали. Довольно обильно.

Сидя в углу, затягивая шнурки наруча, с легким удивлением смотрела за подобным безуждержным весельем. В моей семье такого не бывало, чтобы кто-то напивался перед боем.

Шипя и сердито фыркая, распространяя вокруг зеленые ядовитые пары из кухни выскочила Хильд. Натурально зарычав на одного из братьев, девица оглядела зал, кого-то выискивая. Через минуту сердитая, обиженная богиня плюхнулась на пол у моего кресла.

– Что стряслось? – зеленые клубы пытались ухватить меня за ноги, ну тут же, словно попробовав горечь, отскакивали назад. И впрямь, похожи на щупальца осьминога.

– Меня снова не пускают на стену.

– Почему?

– Отец говорит, что это не место для девицы. Но я же могу помочь! – и столько возмущения в голосе, что я невольно согласна встать на ее сторону.

– И часто тебя не пускают на стену, когда приходят эти псы?

– Еще ни разу не взяли, – тяжело вздохнула Хильд, как-то сразу поникнув. Даже эти ее «щупальца», словно опечалившись, перестали так сильно извиваться, унылым пятном растекшись по полу метра на два вокруг.

– Они тебя берегут, – это все, что в такой ситуации можно было ответить, хотя от слов хотелось скривиться.

– Но тебе-то можно.

– Я – обучена. А ты нет.

– Меня никто не хотел учить. Никогда. Отец говорит, что это не для меня.

– Но у вас же были богини-воительницы.

– Да. Вот только мне, пламенной Хильд, не разрешается без братьев даже поселение покидать. Куда уж быть великой воительницей. Ты пойдешь на стену?

– Может, – пожав плечом, вытянула руку, проверяя, как сидит защита. Переодетая в черное кимоно, легкое и тонкое, я чувствовала себя спокойно и уверенно, рассчитывая хорошенько поразвлечься сегодня ночью. Хильд, конечно, было жаль, но помочь ей я не могла. Даже если не была согласна с решением Дьярви держать ее взаперти у котлов и мисок.

Солнце уже спустилось за высокие отроги гор, когда асы собрались у дверей, привязывая к поясам ножны с огромными мечами и вешая за спины тугие луки. Интересно, мог бы к примеру, здесь оказаться полезным станковый пулемет? Или этот, который крутится. Почесав в затылке, так и не вспомнив, как называется оружие, как-то виденное мной в кино, привязала к поясу катану.

– Ты не идешь, – строгий голос Рерика был неожиданностью. Отвлеченная на мысли, что именно кино мне здесь не хватает, я едва заметно передернула плечами, не ожидая , что кто-то стоит позади.

– Не тебе решать.

– Мне, – вздернув брови, от чего маска едва не упала, закрывая лицо, обернулась к асу.

– С чего это. Не помню, что бы мой дед, отец или брат передавали тебе это право. А помимо них во всех мирах нет мужчины, который мог бы мной командовать.

– И между тем, я отвечаю за тебя.

– Да? – сарказм был настолько явным, что не заметить его мог только глухой. Остальные асы притихли, прислушиваясь к нашему, не самому дружелюбному диалогу. – Вот это новость. Сам придумал?

– Я так решил.

– Молодец, – совсем теряя терпение от такого пренебрежения к моему мнению, похлопала мужчину по плечу, отворачиваясь.

– Я сказал, что ты никуда не идешь!

– Рерик! – окрик Дьярви немного запоздал. Большая горячая ладонь Рерика легла на мое плечо с намерением удержать. По телу прошла дрожь недовольства. Теперь мне понятно, от чего Хакон, пусть сдержанно, но все же без уважения отзывался об асах.

Едва уловимо исказив пространство, перейдя в частичную трансформацию, но не показывая крыльев, я в один удар сердца оказалась позади Рерика, зависнув в воздухе так, чтобы удобно держать кинжал у его бычьей шеи.

– Кажется, ты не совсем понимаешь, что происходит вокруг, ас. Я не твоя жена, и не подруга.

– Но могла бы быть, – не двигаясь, но при этом не сбавив наглости пророкотал рыжеволосый.

– Тогда ты выбрал неверную тактику. Сейчас твой рейтинг ниже, чем у дворового пса. А еще раз коснешься меня без позволения – утром проснешься лысым.

– Натсуми, ты вольна поступить так, как считаешь нужным, но нам стоило бы поторопиться, – Дьярви без интереса к представлению поправлял меховую накидку.

Фыркнув, одним длинным, плавным движением я перетекла вниз к самым дверям, на ходу убирая кинжал в ножны. Прихватив меховую накидку, чтобы не замерзнуть в ожидании, я первой вышла на двор, уловив на последок слова старшего из асов.

– Не про тебя эта девица, сын. Прежде чем пытаться взять, стоит присмотреться. Неспроста сила твоей сестры ей не страшна.

Стоять на деревянном помосте вдоль забора пришлось долго. Ночь была звездная и лунная. Снег переливался и блестел в голубом свете. Укутавшись в меха, мы ждали. Асы, умерив свое возбуждение, молча и терпеливо стояли, вглядываясь в даль. Людей на стенах не было.

Нас было не больше двенадцати, но я чувствовала такую вибрацию в воздухе, что стило вспыхнуть искре, как пространство вокруг вполне могло бы взорваться. Ночь наполнилась магией до самых краев, ожидая момента, когда ее можно будет выплеснуть.

Тихий, резкий вой на границе слышимости. Настолько неприятный, что хотелось потрясти головой, только бы избавиться от зуда в ушах. Асы чуть подтянулись, явно признавая этот звук. Видимо, это и были наши противники. Покрутив запястьями, разогревая руки, я расстегнула накидку, чтобы иметь возможность сбросить ее в любой момент.

Черные тени на искристом фоне снега. Они шли сразу стаей, не оставляя видимых следов на поверхности, только зеленое эхо, различимое ночным зрением. Не слишком большие, мне по пояс, эти псы были непривычно длинными и несколько размытыми. В общей массе было сложно разглядеть конуры и границы одного существа. Вместе, они больше напоминали волны, то поднимаясь, то опускаясь чернильной водой.

– И какая у нас основная задача? – я чуть нагнула голову в сторону Дьярви, стоящего рядом. Если нужно всех их убить, то это весьма накладно.

– Сдержать псов до рассвета. С солнцем они теряют силы. Достаточно просто ранить. В Мидгарде раненые твари Хельхейма сразу возвращаются назад.

– Как интересно,– я не лукавила. Это и в самом деле было занимательно. Если ранить существо – оно попадает в другой мир. Домой. Весьма хорошая способность. Так сломала руку, или упала носом в снег, раз – и дома. Не отказалась бы.

– Главное не пустить их в поселение. Людям нечего противопоставить, кроме нас. И остерегайся хвостов.

– Какое-нибудь очередное ядовитое жало? Создатели ваших миров, видно, очень благоволили к насекомым. – Вспомнив скорпионов Йотунхейма и многоножку их подземелий, передернула плечами.

– Локи любил всяких интересных существ.

– Это все его работа?

– Не все. Но многие гибриды – да. Тот еще озорник был.

Первая волна псов так и не добралась до стен. В нескольких метрах до частокола от земли поднялась низкая волна снега, все нарастающая при движении в сторону псов. Она, как цунами, поднялась на несколько метров и захлестнула черную массу, смешав и придавав тут же образовавшейся ледяной коркой.

Быстро окинув взглядом стену, нашла Рерика, стоявшего чуть впереди братьев. Руки аса были высоко подняты, а из скрюченных пальцев словно тянулись тонкие нити, подчиняющие себе пространство внизу. Словно почувствовав мой взгляд, ас обернулся, горделиво вздернув брови. Мол, смотри какой я. Только мужчина никак не хотел понять, что мне до этого нет дела.

– Думаю, мне нужно будет на время оставить ваш дом, – не поворачиваясь к Дьярви, задумчиво произнесла.

– Я могу отправить Рерика в Асгард, но он упрям. Пока сам не решит – ничто его не остановит. Смотри.

Когда задняя волна псов начала напирать на ледяной вал, тонкая корка треснула, обвалившись. Со всех сторон раздался звук, схожий с лопаньем воздушных шаров. Исчезая, псы оставляли за собой небольшое облако темного пара.

– Вот это класс, – теперь зрелище потеряло для меня всю эпичнось битвы. Какая может быть битва, если противники, как в мультфильмах, просто исчезают, не оставляя даже капли крови на снегу? Теперь это была игра, в которой нужно было набрать как можно больше очков, отправляя псов домой.

Скинув меховую накидку, едва сдерживаясь от нетерпения и азарта, с шелестом вытянула катану из ножен. Сейчас сыграем.

– Про хвосты помни, – с усмешкой фыркнул Дьярви.

– Да, да. Я все помню.

Когда волна приблизилась к самому частоколу, с неба ударила весьма яркая молния, раскидав всю толпу в разные углы. Я уже была готова справляться с этой группой, а моих противников разметало, как листья по осени. Возмущенная до глубины души, сердито оглянулась на молодых богов. Судя по взгляда м асов, они намеривались не подпустить ко мне ни единого.

– Для нас эти существа не так безобидны. Их тьма действует примерно так, как прикосновения Хильд, – пояснил старший ас, раскручивая в руке длинных хлыст. С коротким замахом, от которого хлыст стал едва ли не в три раза длиннее, Дьярви запустил кончик оружия в самую толпу. Псы разлетелись словно от взрыва.

Прикосновения Хильд. Задумавшись на мгновение, я широко раскинула крылья, тихо застонав от удовольствия. Тело рвалось вперед, требовало движения в полную силу. С одним длинным, широким взмахом, от которого проснулась каждая мышца спины, я взвилась вверх, одновременно опустив воронью маску на глаза.

– Натсуми! – окрик Рерика был мне безразличен.

Зависнув на мгновение в небе, ловя полной грудью потоки силы и ветра, я рухнула вниз, в самую гущу, чуть дальше от поселения, чтобы не попасть под молнии и валы асов.

Сложными были только первые несколько мгновений. Пришлось изрядно изловчиться, чтобы обеспечить себе место. И несколько дезориентировали хлопки исчезающих псов. Очистив небольшой пятачок, я коснулось ногой земли. Дальнейшее походило на один из учебных танцев дома. Главное было не зевать и использовать все возможности. Алые концы перьев затвердели, становясь оружием, из ножен появился танто. Кружась на месте, подпрыгивая, взмахивая крыльями, едва не смеясь в голос от удовольствия, я испытывала такое облегчение, что могла бы расплакаться, будь мое сердце чуть более чувствительным. Сейчас, в одиночестве и полном напряжении тела, я чувствовала, насколько это тяжело, находиться среди асов. Не иметь возможности раскинуть крыльев, когда хочется, питаться тем, что не привычно. Даже спать, не тогда, когда нужно. Во всем себя ограничивать и сдерживать. Сдерживать. СДЕРЖИВАТЬ!

Оттолкнувшись от земли, взмыв вверх на несколько метров, я, словно получив свободу после долгого заточения, раскинула крылья, наполняясь лунным светом. Концы крыльев блеснули сталью. Пьянея и дурея от того, что наконец можно не прятать свою суть, сделала то, чего обычно избегала и использовала всего-то раз восемь за жизнь.

Я почувствовала, как маска прилипает к лицу, срастаясь во едино. На руках отрастают длинные когти, мешая держать оружие. Ноги тоже изменились, став длиннее, угловатее и с крепкими, смертоносными когтями, от чего моя обувь треснула и ошметками рухнула в черное месиво внизу. Полный ночной облик и дурманил и прояснял голову одновременно. Так долго сдерживаемая сущность требовала свободы и получив ее часть, захватила все. Едва не выронив танто, вернула оба клинка в ножны, набирая высоту.

Я не слушала и не слышала, что происходит у стен поселения, что делают асы, и как реагируют на мой второй облик. Я просто хотела немного свободы для второй половины своей души. Я – тенгу. Горный демон. Алая ворона.

Рухну вниз, едва не впечатавшись в землю, первым же движением ноги, ставшей когтистой лапой, снесла ближайших псов, поймав сразу три морды. О, какая чудесная ночь!

Глава 18

Едва шевеля крыльями и с трудом переставляя ноги, я добрела до девичьей спальни. Светлая комната с шестью кроватями-шкатулками и своим камином на втором этаже дома была пуста. Рассвет едва забрежжил среди отрогов гор, когда я вернулась в дом. Утомленная до самых кончиков пальцев, но не менее довольная, я прямо в одежде рухнула на кровать, натянув покрывало по самые уши.

Отоспавшись до ломоты в теле, в приподнятом настроении я спустилась на первый этаж из все еще пустой девичьей. Гул, наполнявший зал, тут же смолк, стоило мне появиться на лестнице. Мгновения тишины сменились громкими воплями и невообразимым гвалтом.

– Демон! Чудовище! Порождение Хель!

– О, да. Продолжайте. Музыка для моих ушей, – тихо, себе под нос пробормотала я, растягивая губы в улыбке, больше похожей на оскал. Вместе с криками я чувствовала исходящий страх и злобу в свой адрес, такие привычные, что они словно стали частью моей кожи за все прошедшие годы.

– Примерзкое создание, темная сущность!

– Тихо! – Дьярви так жахнул кулаком по столу, что несколько кружек улетело на пол, расколовшись а черепки. – Натсуми – все еще гость моего дома! И вы не смеете позорить своей род! Проходи, тенгу. Мои сыновья и племянники слишком молодые и резкие, чтобы понимать, когда стоит умолкнуть.

– Меня не особо трогает беспокойство твоих сыновей, но я предлагала предупредить их заранее.

– Это урок будет им на пользу, – привстав с кресла и оперевшись ладонями о стол, Дьярви грозно обвел взглядом недовольных асов. – Вы привыкли к прямым и простым вещам, а мир вокруг нас уже совсем не таков, каким был во времена Одина. Но законы гостеприимства остаются незыблемы! Пока Натсуми находится в этом доме, в этом мире – она гость! А гость требует уважения!

Меня мало интересовали воспитательные моменты в семье асов, впрочем, как и они сами после прошедшей ночи. После разгромной ночи и глубокого сна, я словно поняла, как искать то, что может быть способно изменить мою жизнь.

Заканчивая свой поздний завтрак я повернулась к старшему асу, задумчиво переберающему косички в бороде.

– Теперь я знаю, как действовать и вести себя в вашем мире, чтобы не попасть в беду. Мне стоит разобраться еще кое в чем, а потом я вернусь.

Дьярви сперва хотел возразить, но потом просто кивнул, не задавая дополнительных вопросов.

– Если ты считаешь это правильным. Мои сыновья успокоятся, не принимай близко к сердцу и приходи, когда посчитаешь нужным.

Фыркнув, словно мнение его сыновей было для меня когда-либо важным и волнительным для моего сердца, я, тем не менее, благодарно кивнула, принимая приглашение.

Быстро собрав вещи, приведя в порядок оружие, кое-как протертое утром после ночной стычки, я примеряла новые сапоги, выданные взамен старых. Катана приятно и привычно пахла гвоздичным маслом, рысий жилет, подарок хримтурса, и сумка с вещами успокаивали. Сейчас я чувствовала себя много спокойнее, чем по прибытии.

– Так ты все же демон, – Хильд, словно опасаясь, выглядывала из кухни, сверля меня взглядом.

– Ну, ты же не ожидала, что я просто человек.

– Нет конечно. Просто… – она замолчала, видно, не зная что сказать.

– Просто, как и говорит ваш отец, вы видите жизнь в двух цветах, не различая оттенков. Я – демон, но зло не синоним этому понятию. Как и божество не всегда доброе. Ты хочешь себе иную жизнь, иные возможности, он готова ли ты?

Хильд нахмурилась, пытаясь понять смысл моих слов. Тряхнув головой, словно отгоняя мысли прочь, девушка все же вышла из кухни целиком, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. Вдруг ее лицо изменилось, став решительным и суровым. Богиня вздернула голову, прямо сведя брови.

– Мне все равно, кто ты. Будь ты и правда порождением Хель, я – не та, кто может тебя осуждать. Подожди, – подняв ладонь и останавливая мои возражения, – я просто принесла тебе подарок. Это одеяло из особой шерсти. Только я и мама умеем такие ткать. Оно не промокнет и согреет тебя в любой холод.

Протянув мне скрученное покрывало болотно-зеленого цвета, девушка быстро вернулась в кухню, словно боялась, что подарок не примут. Задумчиво оценив малый вес и компактный размер, убрала одеяло в сумку с вещами. Хороший и уместный подарок.

Выйдя из дома с сумерками, глубоко, полной грудью вдохнув свежий горный воздух, распахнула крылья. Взмах, другой и поселение осталось далеко внизу, став серым, плохо различимым пятном.

Неплохо ориентируясь на местности даже в темноте, больше не боясь встретить опасных существ из любого мира, я рассчитывала добраться до цели дня за два. Все же, крылья не ноги. Явное преимущество. Особенно в такой неровной местности. Повезло еще, что местные отроги не слишком высоки.

Глава 19

Место, где меня в первый раз утянуло в воронки выглядело совершенно невинным. Ни малейших следов бурной божественной охоты, ни вывернутых корнями вверх деревьев. Осторожно ступая по снегу, с точностью до ладони определив точку, с которой меня выдернуло в Йотунхейм, прислушалась к ощущениям. Изменение в вибрации было настолько минимальным, что не знай я точно, не поверила бы. Пройдя еще немного, отметила места других воронок, тех, которые помнила. Я осмотрела рисунок с одной стороны, с другой. Поднялась выше. Никакой симметрии или логики. Обычно рисунок силы достаточно четкий, с ровными линиями и гранями. Здесь же просто хаотичный набор точек. Я бы могла засомневаться в собственном умении определять схему, не имей подобного опыта. Ошибки быть не могло.

– И как так? – пнув камень, попавшийся под ноги, снова оглядела долину. Была еще одна мысль, но проверять не слишком хотелось. Если догадка верна – я могу пострадать.

Просидев несколько часов над долиной, я все смотрела и смотрела на рисунок меток, надеясь найти то, что упустила при первом, втором и следующих осмотрах. Ничего.

Глубоко вздохнув, вполне осознавая, что мои действия не безобидны и могут иметь последствия, взяла сумку, не желая больше оказаться в другом мире без нужных вещей.

Первое движение моей магии было легким, как бриз. Я только слегка коснулась верхушек деревьев.

Ничего.

Немного нервно чуть вытянув и с шелестом вернув катану на место, глубоко вздохнула. В прошлый раз лассо не выдержало, не сумело удержать меня, когда я попала в воронку. Стоит учитывать это.

Создав по краям долины несколько точек, которые можно будет использовать как якорь, я вызвала Зеркало, готовясь повторить все то, что сделала в тот день. Главное успеть выбраться, если воронки все же появятся.

Пришлось повозиться, но когда все было готово, эксперимент можно было считать практически безопасным.

Собрав силу, запустив по долине свободную волну, я почувствовала момент, когда земля завибрировала. Слабо, едва заметно, но дрожь точно являлась ответом на мои действия. Замерев на месте, вслушиваясь, я ждала, когда гул стихнет совсем, но волнение продолжалось довольно долго, как охотничий пес, гуляя по долине в поисках добычи.

Собравшись, приготовившись удирать, я выпустила такой импульс, что кроны деревьев прижались к земле. Одно из деревьев треснуло, не выдержав нагрузки, а под ногами разверзлась земля. В последнюю секунду, только будучи головой и ожидая подобного, я успела отскачить в сторону через одну, а потом и через другую метку, резко поднявшись практически до облаков.

Зависнув над долиной, я с восторгом и страхом смотрела на то, что получилось. Земля бурлила. Среди снега выворачивались комья земли, то тут то там появляясь и исчезая новыми воронками. Самая большая, не затихающая дыра была там, где я стояла минуту назад. А это означало, что предположение верно. Воронки – это реакция на мою магию. Сила тенгу входит в резонанс с мирами и меня выбрасывает за его пределы. Хорошо, что для образования воронки нужен сильный импульс, иначе путешествовать мне по здешним мирам таким неприглядным способом каждый раз, когда крылья распахиваю.

Пришлось ждать не менее часа, пока земля успокоилась и вновь стала безопасной. Я так хотела посмотреть, какое эхо воронки оставляют под ногами, что терпеливо ждала, завернувшись в подарок Хильд на ближайшем склоне. Для верности подождав еще минут двадцать после исчезновения последней воронки, медленно опустилась на край долины, осторожно ступая и готовая в любое мгновение взвиться вверх. Но земля под ногами, не считая тонких линий силы, едва ощутимых, как корни травы, была спокойна и безопасна.

– М-да. Быстро пришло – быстро пропало. – Пройдясь по долине, я так и не смогла понять, в чем причина такого резкого противоречия. А знать хотелось бы.

Сосредоточенная на загадке, не сразу почувствовала взгляд. Тихий, тонкий, едва уловимый. За мной словно наблюдали сами холмы и горы, опоясывающие долину. Делая вид, что и дальше просто брожу по несвежему, примятому снегу, не спеша двинулась к другому концу долины. За мной смотрели с интересном, без угрозы, с какой-то эмоцией узнавания. Бегло скользнув взглядам по камням впереди, я не смогла поймать наблюдателя, а это добавляла азарта.

Пришлось подойти почти вплотную к стене, почти гладкой скале, светло-серой, с желтоватыми прожилками, чтобы понять, где искать. Остановившись в пятнадцати шагах, я резко подняла голову, посмотрев прямо в глаза тролля. Это было удивительно, но даже так я почти не могла различить его очертаний, настолько существо сливалось с камнем. Все контуры были изломанными, как куски породы, не создавая ни единой плавной линии. С минуту поиграв в гляделки, вдоволь помучив глаза, пытаясь удержать очертания узнаваемыми, широко улыбнулась.

– Я тебя вижу, – глаза, словно нарисованные на скале, вдруг расширились в испуге, и существо пропало, как угольный рисунок, в одно мгновение стертый дождем. – Какая жалость.

В целом в долине мне было больше нечего делать, а ночевать у логова тролля я все же не решила бы, так что имело смысл убираться из этих мест. Поправив оружие и удобнее повесив сумку, я уже раскинула крылья, готовясь взлететь, но резкий голос, хриплый и похожий на перекатывание камней в горах, окрикнул.

– Венте! Венте! – прямо из скалы, нерешительно, немного боком, вышел тролль. Лохматый, сгорбленный, сейчас он совсем не выглядел опасным, скорее несколько растерянным, словно сомневался в собственном решении. – Свартрост-ред-тролла.

Скрип, мало похожий на речь. Мои амулеты не могли перевести слова тролля, не смотря на все попытки существа говорить внятно. Тролль, сделав два шага от скалы, замер, исподлобья глядя на меня. Было ясно, что стоит только негромко произнест «бу», как он снова скроется в своих волшебных пещерах. Было бы интересно на них посмотреть, но отчего-то присутствовала четкая уверенность, что меня туда не пригласят.

– Я не понимаю, – спокойно, надеясь, что тролль помет мои слова, произнесла. Существо замерло, нахмурив и без того косматые брови. Большая голова, с торчащими ушами медленно покачалась, словно в жесте сожаления. Множество висюлек, лент, цепочек и каких-то совершенно невообразимых предметов в волосах заколыхались в такт движению. Присмотревшись, я узнала некоторые из них. Кости мелких грызунов в одной из косичек, круглые прозрачные камни, оплетенные ниткой, это я уже видела раньше.

– Ты тот тролль, которого я спасла, – на меня снова посмотрели этими странными, словно не живыми, но такими выразительными глазами. Существо медленно склонило голову, держа ее немного на бок. Сделав короткое движение в мою сторону, гигант, осторожно вытянул огромную лапу с неровно обрубленными ногтями. На запястье висел десяток браслетов, амулетов и камней на цепочках. – Что?

– Тилстад… ду. Тилстад, – грубые слова, даже медленно и четко произнесенные не удавалось понять.

– Что ты хочешь? – существо настойчиво потрясло огромной рукой. От меня чего-то явно хотели, но трудности перевода…

– Тилстад, – повторило существо, потрясая ладонью. Тролль переступил с ноги на ногу, и двинулся ближе. Остановившись в двух шагах, гигант опустился на колено, став куда ближе мне по росту и вновь протянул ладонь, но которой что-то тускло поблескивало. – Тилстад.

Рука практически ткнула меня в грудь, предлагая забрать предмет.

– Так, это мне. Подарок?

– Тилстад, – радостно повторил тролль, широко растянув тонкие губы и показав на удивление ровные и белые зубы.

– Ага. Подарок – это вроде бы как хорошо…– приглядевшись, рассмотрела бледно-желтое украшение, слегка запыленное и тусклое. В переплетении желтого металла были видны крупные красные камни, но разглядеть, что это такое – не получилось. – Ладно. Подарок – это вроде бы как не страшно. Тем более, я тебе жизнь спасла.

Осторожно, все еще до конца не доверяя порождению чужого мира, дотронулась до украшения. Ни малейшей вибрации или ощущения силы. Просто украшение. Что ж, в таком месте это хороший знак. Уже более смело взяв предмет, взвесила его в руке. Массивное, довольно тяжелое, это было либо частью пояса, либо деталью платья.

– Спасибо.

Тролль что-то пробурчал одобрительно и медленно начал отступать к скале. Вытянув из кармана платок, я чуть протерла украшение, надеясь рассмотреть клеймо или какой-то знак. Блеснули красные камни, руку обожгло, и украшение ожило, словно огненная змее пробежав по руке, вверх, не позволяя себя поймать или отпихнуть, зацепившись за шею и с громким щелчком защелкнувшись. Металл сдавливал шею, обжигал, не давал вздохнуть.

Злая, раздосадованная на собственную доверчивость, я пыталась разорвать, растянуть ожерелье, дергала когтями, подсовывая их под звенья, но только царапала кожу. В голове шумело, перед глазами плыло и не хватало дыхания.

Момент, когда ноги поймало в ловушку, я упустила.

Глава 20

Куда меня выкинуло в этот раз, удалось рассмотреть не сразу. Кажется, я на какое-то время потеряла сознание. Шею все еще жгло огнем, но удавалось сделать короткие, рваные вдохи, а это не могло не радовать. Пытаясь прийти в себя, кое-как сфокусировала зрение, разглядывая красноватое небо. Оно совсем отдаленно, цветом, походило на то, что меня встретило в Йотунхеме. Длинные росчерки, словно кто-то прошелся по облакам гребнем, растягивая их, по неестественному фону. Как странно. Чем дальше – тем меньше мне нравились эти путешествия. Даже в годы самых тяжелых тренировок я не чувствовала себя настолько избитой. Стоило мне оказаться в доме Дьярви, как я постоянно страдаю то ушибами, то переломами, находясь в состоянии вареной рыбы.

С трудом повернув голову, чувствуя как легкими тянущими спазмами просыпаются мышцы, пыталась осмотреть пространство вокруг. Земля, всюду, куда хватало глаз, представляла собой ряды ступеней, темных, серо-черных, уходящих то тут, то там в оранжево-красное небо.

Горло саднило, но сделав глубокий вздох, поняла, что горит воздух, обжигая до самых легких. В какой очередной ад я попала?

Где-то за ломанной линией горизонта небо стало резко светлеть и через мгновение из-за темных квадратных скал в небо ударил фонтан. Оранжевая густая масса поднялась на несколько метров, осветив и зыбким маревом разбавив горизонт, и опала.

Я тут же почувствовала, как взмокла спина и капля пота скатилась по лбу. Вулканические долины. Просто прелестно. В таком месте я еще не бывала.

Попытавшись встать, я едва не заорала от боли под ребрами. Едва оперевшись на локти, тут же упала обратно, судорожно ловя ртом воздух. Ощущение, что поломала сразу три ребра и они проткнули сердце, было настолько ярким, что пришлось прикрыть глаза и внимательно прислушаться к телу. Положив ладонь на грудь, легко надавила, пытаясь определить, сколько костей повреждено. Но ребра были гладкими и целыми, как в день прибытия в Мидгард. Не совсем понимая, что происходит, попробовала перевернуться, и опять едва не ослепла от боли.

Сердце.

Неужто, этот неверный, подлый орган решил совсем меня подставить?

В горле собрался ком, и по ребрам стало стучать с такой оглушающей силой, что грохот отдавался в ушах, сделав меня практически глухой.

Тум, тум…

Резкий, гулкий стук, от которого плыло перед глазами. Он как волны, то нарастал, то стихал. В груди тянуло и жутко кололо под левой лопаткой, словно я упала на танто и теперь всем весом придавливаю кинжал к земле.

Не знаю, как долго меня мучило это состояние, близкое к галлюцинациям, но в какой-то момент, я все же поняла, что дело в ожерелье. С трудом подняв руку, еще раз попыталась сорвать артефакт с шеи, но на гладкой поверхности словно никогда не существовало застежки, только три больших камня. Украшение, широкое, охватывающее всю шею, больше не жгло, но от него по телу проходили такие волны, что становилось страшно и сердце с новой силой билось в висках.

Встать, тихо вскрикивая и падая на колени, удалось далеко не сразу. Думаю, если бы не обжигающий жар, подбирающийся все ближе, я так и не сумела бы заставить себя подняться сквозь эту боль. Но вспышки на горизонте становились все чаще, а спину нешуточно припекало, словно я оказалась на сковороде, так что выбор был не велик.

Кряхтя как старуха, поминая местных богов с их артефактами и это неверное сердце, решившее болеть в первый раз за почти полную сотню лет, с тоской оглядела местность.

С положения стоя все выглядело еще более печально. «Ступени» тянулись и вверх и вниз во все стороны, близкий горизонт то и дело вспыхивал отблесками лавы, летящей вверх. И никакого движения вокруг.

Мои вещи раскидало на десяток метров по базальтовым ступеням, выпотрошив сумку и оторвав катану от пояса. Волшебный меч было не просто потерять, но видно ожерелье так сбивало мою силу, что все пошло не так, как обычно. Пошатываясь и обливаясь потом, каждую минуту ожидая упасть лицом в камни, я медленно собирала свои вещи, с раздражением отметив, что некоторые медицинские мелочи, типа мази от обморожения, больше не пригодны, а белье больше похоже на половую тряпку, чем на дорогое изделие из шелка высшего качества. Мой мобильный, совершенно бесполезный аксессуар в этих мирах, валялся кривым сэндвичем из битого стекла и пластика. Печально вздохнув, собрала смарт в сумку, надеясь по возвращении домой все же вытащить важную информацию из его недр.

Собрав все, что было разбросано в пределах видимости, я устало села на одну из базальтовых ступеней, тяжело дыша. В таком состоянии бродить в этом месте мне не представлялось возможным. Этот грохот в голове не давал сосредоточится. Нужно было снять ожерелье, а для этого нужна помощь.

Скривившись от единственного доступного мне варианта путешествий по мирам, на мгновение зажмурилась. Но либо я тут зажарюсь, любо меня вынесет куда-то еще. .

Крепче привязав катану и плотнее затянув ремни сумки, перекинутой наискось по спине, попробовала раскинуть крылья. Все же, почти каждый раз я падаю сверху, так что без них мне вряд ли понравится приземление.

Чтобы развернуть крыло мне потребовалось не меньше получаса. Словно только вчера обретя ночной облик, я раза за разом встречала сопротивление. Ожерелье настолько сместило потоки в теле, что я бы не удивилась, если и катаной воспользоваться не смогла бы.

Вконец изможденная, вся в пене, но с парой крыльев и гулкими ударами сердца в голове. Я потянула на себя всю силу, которую могла уловить поблизости.

Земля задрожала, завибрировала, «ступени» принялись менять свое положение, а огненные фонтаны вспыхнули разом со всех сторон. Через несколько долгих минут ноги обожгло, а между пятиугольных цилиндров «ступеней» проступили алые лавовые прожилки.

Тяжело взмахнув крыльями, ловя горячие потоки воздуха и только за их счет держась в воздухе, с неудовольствием смотрела на результат собственной деятельности. Кажется, я запустила какую-то цепную реакцию, нарушив хрупкое равновесие.

Воронки появились не там, где ожидалось. Их нарастающие спиралью, несколько размытые контуры образовались там, где лава уже проступила на поверхность, покрыв базальт. Чертыхаясь, я с надеждой оглядывала пространство под ногами. Нужна была хоть одна подальше от огня. Убить меня не просто, но трудно жить, если от тебя осталась только груда угольков.

Когда воронка, совсем не большая, открылась на верхней части ближайшего каскада, я, не сдержавшись, радостно вскрикнула, тут же направившись к ней. Но меня остановил черный, почти угольный отсвет внутри, в самой глубине воронки. Он так разнился с сизо-голубым отсветом в основании соседней, что это заставляло задуматься.

Возможно ли, что я могу разглядеть тень того мира, куда меня выведет этот тоннель? Или это только выдумки? Я почти приняла решение, когда сверху, прямо на голову, мне рухнуло нечто, уронив на раскаленные камни.

Сплюнув кровь, фокусируя зрение, я с трудом разглядела, что происходит. Мои действия все же имели последствия. Теперь вместе с лавой вверх взлетали камни. Большие и мелкие глыбы с грохотом, который все же глушил стук сердца в ушах, падали на землю. Один из таких камней едва не пробил мне голову, каким-то чудом зацепив только краем. Пытаясь собрать всю силу, что еще была в моем теле, я, как могла, выставила щит. Но слабая защита, плохо и криво слепленная, трещала и рассыпалась как тонкое стекло. Прикрывая голову руками и крыльями, сидя на горячих камнях, я осознала, что, кажется, моя смерть близка как никогда. Когда перед глазами вспыхнули первые из защитных сфер, последний оплот доступной мне магии, стало по-настоящему страшно. За все годы у меня собралось восемнадцать сфер, большая часть которых была создана из перьев тенгу и сейчас перед моими глазами, сквозь муть слез, собравшихся в глазах, я наблюдала падение каждой из них.

Первые девять разлетелись как сахарные, пробитые не только камнями, но и странной магией этих мест. Десятая продержалась дольше, переливаясь радугами на фоне красно-оранжевого неба. Она досталась мне в подарок от совсем слабого божества, чей храм когда-то удалось сберечь от разорения. Сфера лопнула со звуком мыльного пузыря, словно крах последней надежды. От этого звука, от несоответствия происходящего со всем, что было в моей жизни раньше, я вдруг громко всхлипнула, словно в горле что-то застряло.

Сдернув один из семейных амулетов, тонкое неприметное кольцо, я сжала его в руке, надеясь получить еще хоть немного времени от белой сферы, подаренной Рю. Белый волк, друг моего брата, был достаточно силен, чтобы дать мне чуть больше времени, оберегая от здешней магии. Ослабевшие пальцы никак не могли сдавить тонкий металлический ободок с достаточной силой, чтобы выпустить магию, скрытую внутри. Как так могло оказаться, что я вдруг осталась ни с чем, совершенно не в силах хоть что-то сделать? Проклятое ожерелье!

Кольцо треснуло одновременно с падением одиннадцатой сферы. Теплая волна наполнила тело, позволив оттолкнуться от земли, взмывая вверх. Воронки все еще были здесь. Больше ни тратя ни единого мгновения, не обращая внимания на потерянную сумку с вещами, я резко спикировала вниз, к той из них, что тускло поблескивала голубым в глубине. Не замедляясь, я практически разорвала пространство, едва не оглохнув от крушения еще одной защитной сферы. Взрыв ослепил, подол одежды вспыхнул, кажется, как и кончик одного из крыльев, но я была совсем в другом небе.

Чистое, серо-голубое, оно слепило и пьянило.

Зависнув в небе у какого-то города, светлого и словно укрытого туманами, я с облегчением позволила себе потерять сознание. Здесь мне точно не умирать. Не с теми сферами, что остались целы.

Глава 21

Мне не хватало холода. Так было редко, но мамины чары, волшебство цвергов, позволяющее существовать смешанной крови и покрывающее мое тело рисунками, требовало пищи. Изнывая от жары, беспокойства, от нудного, постоянного гудения в голове, я с отвратительным настроением искал кого-нибудь из братьев, чтобы почесать кулаки и сбросить хоть немного жара.

Лучше всех подошел бы, конечно, Бергель, но я был бы рад и кому-то из младших. Тревога, ожидание чего-то, будоражили кровь, не позволяя успокоиться и взять под контроль гремучую смесь, бегущую в моих жилах.

– Шел бы да обогрел покои своей матери, брат, – Голос Бергеля был как музыка для моих ушей. Сын двух великанов, истинный хримтурс, брат был достаточно силен, чтобы противостоять такому, как я, – столько тепла пропадает.

– Покои Трюд не самое подходящее места сейчас. Но я был бы рад твоей компании.

– Не думаю, что отец и Трюд одобрят, если мы начнем греть друг друга, – Бергель громко захохотал с собственной грубой шутки, но видя, что я не разделяю настрой, брат чуть более серьезно продолжил. – В прошлый раз я едва не выбил тебе глаз. Если так случиться снова, Снор будет недоволен.

– Отец будет еще более недоволен, если я разнесу его Туманные чертоги из-за беспокойства, что щекочет у меня в голове. Удели время брату, не будь так высокомерен. Тебе разве не говорили, что старшие должны учить тех, кто младше.

– Не надо лести, Хакон. Я отлично знаю, что ты умнее, а иногда и сильнее меня. Но если тебе требуется помощь, то я вполне готов.

Большой зал с высокими арками, но без потолка, с серо-голубым мглистым небом над головой, располагался позади дворца. Говорят, эту часть Чертогов построили еще до Рагнарека, но все что осталось – это пол и арки. Новый хозяин, Снор, решил так и оставить пространство открытым, отдав его для развлечений молодым хримтурсам. Те силы, которые достались нам по крови, требовали обучения, а для этого лучше всего подходили именно открытые пространства.

Первой в грудь ударила легкая волна, холодная и кусучая. Состоящая и миллиардов острых снежинок, она заставила слабо вспыхнуть узоры на теле, отвлекая от беспокойной щекотки в голове. Брат только примеривался, больше желая остудить мой пыл, чем на самом деле победить. Но я рассчитывал раззадорить великана. Ноги на несколько мгновений стянуло плотным, как кисель туманом, собранным со всех впадин и долин в округе, но я быстро втянул весь холод, позволив туману опасть на землю каплями.

– А ты кое-чему научился, – одобрительно прогудел Бергель.

– Я же не только в чертогах сидел. Тем более, мне не получить место отца, так что стоило уделить время развитию силы.

– Не думаю, что ты на самом деле сожалеешь о том, о чем говоришь. Трон Туманных чертогов может наследовать только полная кровь. Тебе просто не удержать врата, – вокруг поднялась такая мгла, что через нее было трудно дышать, не то что видеть. Я едва успел увернуться от кувалдоподобного кулака, отскакивая в сторону и пытаясь подсечь Бергеля хлыстом, собранным из тумана. Мне нужно было бы только поймать его за ногу, тогда я смогу обездвижить великана, вытягивая из тела силу.

– Я не сожалею, – Бергель, разгадав маневр, просто перепрыгнул хлыст, который тут же рассыпался на капли. Мне досталось ни так много магии, чтобы удерживать его дольше. Мгновение, и силуэт брата растаял. Видя этот прием в исполнении хримтурса в первый раз, я сосредоточился, прислушиваясь. Но все равно пропустил момент, когда великан появился за моей спиной, хватая за шею. Это было бы опасно, обладай брат силой отца, но Бергелю еще многому стоило научиться, прежде чем он сумеет победить меня таким образом. Прижав ладони поверх локтя брата, обернутого вокруг шеи, вместо того, чтобы начать вырываться, я просто потянул из его тела холод и силу, заставив рисунки на собственной коже засветиться ярче, чем огонь в камине матери. Прошло всего несколько мгновений, как туман вокруг, поддерживаемый силой Бергеля, стал опадать. Еще пара мгновений, и захват великана ослабел. Брат терял силы и пока не придумал ничего, способного противостоять мне. Сильно толкнув меня в спину, хримтурс, слегка шатаясь, отступил на несколько шагов.

– Я уж думал, что достаточно силен, чтобы удержать тебя, – в голосе Бергела не было сожаления. Присутствовала даже какая-то гордость, что его братец-полукровка может дать отпор такой мощи.

– Не сегодня, Бергель.

– Это да, – Брат помолчал, восстанавливая силы и выравнивая дыхание. Его кожа от моих воздействий стала более темной, почти синей, и хримтурсу требовалось время, чтобы прийти в себя. Впрочем, как и мне. Просто так поглотить столько холода без последствий не мог никто, – но в простом бою я все еще разобью тебе нос.

– Трюд расстроится.

– Это да, – повторил Бергель, скорчив гримасу. Мою мать в Чертогах уважали, и никто не любил, когда она огорчалась. Особенно отец, а с его мнением приходилось считаться.– Тебе полегчало?

– Определенно, но я бы еще поиграл с тобой…

– Хакон, Бергель, – один из прислужников появился на краю площадки, не решаясь подойти близко, – вас Трюд зовет. Сейчас.

Толпа собралась приличная. Хримтурсы не сильно любопытны, но когда что-то происходит на их землях – предпочитают разбираться сразу. При нашем приближении народ, преимущественно серокожие великаны и полукровки, расступился, пропуская вперед. У внутреннего кольца толпы стояли мать и отец. Низкорослая Трюд задумчиво крутила конец длинной косы, перебирая мелкие камни на цепочке, вплетенные в волосы, отец же стоял, склонив голову чуть на бок и сложив руки на груди. Оба были весьма задумчивы, словно увидали редкую диковинку, но не знают, что с ней делать.

– Отец, Трюд, – Бергель приветственно кивнул, вопросительно поднимая снежную бровь.

– Мама. Отец, что у вас?

– Мы не знаем, – задумчиво отозвалась цверга, чуть повернув голову в нашу сторону. – Но надеемся, ты сможешь помочь.

– Почему я?

– Это существо что-то защищает, а ты у нас мастер в подобных вопросах, – отец сделал движение рукой, предлагая оценить ситуацию.

Натсуми.

Гул. Тихий гул в голове и стук сердца в ушах. Глухие удары, затмевающие все вокруг. Пространство кружило, немного вибрировало и гудело, как трансформатор. Но, по крайней мере, я больше не ощущала угрозы жизни. Но это же надо, потерять столько сфер за каких-то десять минут!

Лежа на холодной, такой приятной после жгучих вулканических долин, земле, с трудом ворочала мысли в голове. Они, как глыбы в болоте, не желали двигаться, прилипнув одна к другой, а мне нужно было как-то растормашиться, прийти в себя. В таком состоянии я могла впасть в анабиоз, чтобы восстановить силы. Само по себе это хорошо. Но все же, стоит это делать в более изученном месте. Мало ли, куда меня снова занесло среди этих миров, болтающихся, как бусины на нитке, без какой-то логики.

Думай, голова.

Мы упали, и мы живы. Отлично.

Ужасно, до тошноты и спазмов болит в районе сердца. Но ребра целы. Это, конечно, плюс.

Но постоянно шумит в ушах. Что, несомненно, минус.

Может, это ожерелье меня прокляло?

Я, конечно, весьма страшное создание, вся укрыта амулетами, и прочей шелухой, но кто знает.

А еще осталось совсем мало сфер. Только самые сильные.

Дедова – раз. Отца и Джи Муна – это два и три. Четыре – сфера от Великого дракона. Пять – эту подарил дядька Тануки, дедов давний друг. И шесть – подарок от монахов с Кумояма. Очень крепкая защита. Но это все, что осталось от восемнадцати.

– Натсуми, – кажется, у меня дернулось ухо. Веки опухли после жара огненных долин и я не могла открыть глаза. Тело настолько измотано, что двинуться представлялось невозможным, но мне показалось, что кто-то зовет. А может и нет. Кто может знать меня среди этих девяти миров? Это просто гул в ушах.

– Натсуми, птица, подпусти меня ближе. Я помогу. Натсуми, – и все же нет. Голос был. Спокойный, уверенный, громкий. Он перекрывал стук в голове.

– Не могу, – не уверена, что язык шевелился. От жажды, он словно прилип к небу.

– Постарайся, птица. Ты мне веришь, ты мены знаешь. Я могу помочь, – голос уговаривал и упрашивал, словно мы давным-давно знакомы. От одного его звучания мне становилось легче, спокойнее. Голос о чем-то напоминал, но тяжелые мысли буксовали, перекатываясь все по одному и тому же кругу. Шесть сфер. Только шесть. Все, что было накоплено и собрано с таким трудом.

– Натсуми, убери защиту. Мне не подойти. Ты справишься, ты очень сильная и умная девочка.

О, да. Но лучше бы эта умная девочка сидела дома. Как же болит в груди!

Глава 22

Хакон.

Снова. Она опять лежала не земле, раскинув черные крылья. В этот раз одно крыло дымилось, в воздухе явно чувствовался запах паленых перьев и волос. Мне совсем не хотелось знать, куда она угодила, но злость и беспокойство поднимались в душе с такой силой, что грозили захлестнуть волной.

Я пробовал подойти, но вокруг Натсуми стоял какой-то щит, изрядно бьющий током, стоило только попытаться переступить невидимую границу. Я ее звал, надеясь, что у птицы хватит сил убрать заслон, но ворона, эта упрямая маленькая птица, совершенно не реагировала на голос.

– Ты ее знаешь, – мама не спрашивала, а утверждала, – Это она. Правда?

– Да. Я нашел ее несколько недель назад у охотничьего домика. Натсуми! – Мне привиделось какое-то движение руки, безвольно лежащей на стылой земле. – Натсуми, постарайся. Мне нужно подойти.

Мы стояли долго. Большая часть хримтурсов уже разошлась по делам, потеряв интерес к происходящему. Отец так же вернулся в чертоги, занятый делами с ванами. Остались мы с матерью и некоторые из младших великанов.

В какой-то момент я просто почувствовал, что вибрация, исходящая от невидимой защиты, уменьшилась. Сделав шаг ближе и не получив удара тока, медленно двинулся к птице. Она обгорела. Красные волосы местами были подпалены, одежда вся в пыли и в таком состоянии, словно ее волоком тащили по горам. Не рискуя ее сразу переворачивать, внимательно осмотрел так, как она лежала. С первого взгляда переломов заметно не было. Порадовавшись, что из-под ног Натсуми виднеется часть ножен, осторожно сложил одно из крыльев. Птица бы страшно расстроилась, случить что-то с ее оружием.

– Я могу помочь? – мама, как и всякая женщина, неплохо разбиралась в лекарском искусстве.

– Не сейчас. Не уверен, как эта девица отреагирует.

– Но ты можешь ей помогать?

– Током пока не бьет. Мне нужно что-то, укрыть крылья. Иначе не смогу ее унести отсюда.

Мама отстегнула тонкий тканый плащ с искусным узором, подав ткань мне.

– Интересная девица, – Трюд с любопытством смотрела на красные волосы и тонкие белые запястья, на обожженные пальцы с обломанными ногтями и шелковой вышивкой на потрепанных рукавах нижней рубашки.

Накинув плащ на спину Натсуми, осторожно перевернул девицу на спину. Аккуратно убрав с лица грязные, растрепанные волосы, коснулся пальцами бледного лица.

– Куда ты вляпалась на это раз?

– Я пойду, приготовлю покои, – мама все так же задумчиво теребила косу.

– Не стоит.

– Сын?

– Она мерзнет по ночам. Очень. – Мама поджала губы, но через мгновение кивнула, не став возражать. – Лучше найди, во что ее переодеть. Одежда совсем изорвана. Снова. И лекарство от ожогов понадобится.

Натсуми.

На глазах что-то лежало. Мокрое и охлаждающее, приносящее такое облегчение глазам, что я была готова застонать, если бы могла. Пересохшее горло и опухший язык очень ограничивали возможности речи. Дернувшись, почувствовав, что больше не валяюсь на твердой земле, как прошлогодняя листва, пробежала ладонями по поверхности. Гладкая и мягкая перина. И пуховое одеяло сверху. Подняв руку, хотела убрать ткань с лица, чтобы осмотреть место, куда меня занесли ветры судьбы, но большая теплая ладонь успела ухватить пальцы на полпути.

– Не трогай, птица. Глаза должны отдохнуть, – знакомый, спокойный голос и прикосновение, не вызывающее отвращения и дрожи.

– Хакон? – хрип, сип.

– Привет. Не знаю, откуда ты в этот раз, но должен признаться, меня начинает раздражать то обстоятельство, что при каждой нашей встречи ты находишься на грани жизни и смерти. Я верно понял?

Я попыталась ответить, но губа треснула, а во рту не было ни капли влаги.

– Молчи, девица, – ткань с глаз убрали и меня осторожно, так бережно, что от чего-то защемило в груди, приподняли с подушек. К губам прижался прохладный край чашки и первая капля воды, возвращающая жизнь, попала в рот. Я пила жадно, едва не захлебываясь, проливая воду на шею, ожерелье и ворот одежды.– Тише, птица. Спокойнее. В моем доме много воды.

Кружка пропала, и я попыталась открыть глаза, но не смогла разглядеть лицо великана-полукровки, только размытые пятна. Полу-слепо моргая, стараясь избавиться от рези в глазах, я пыталась справиться со странными ощущениями в теле.

– Ложись, птица. Я о тебе позабочусь, – меня так же бережно уложили на подушки, поправив пушистое одело. Большие, но такие осторожные руки вернули влажную повязку на глаза, и одна ладонь на какое –то мгновение замерла на щеке, заставив сердце с силой ударить в грудь, и замереть. Между ребер защемило так, что я, не сдержавшись, вскрикнула.

– Что еще, Натсуми? – беспокойство в голосе, длинные пальцы, которые вдруг заскользили по всему телу, осторожно ощупывая и вызывая странный зуд по коже. Там, где руки Хакона касались тела, словно вспышки, возникало тепло. Как маленькие разряды молнии, идущие от его пальцев к сердцу. Выгнувшись дугой, дрожа и в мгновение покрывшись холодным потом, я никак не могла избавиться от грохота в ушах. Сердце снова сходило с ума, как никогда до этого, словно в груди было что-то другое, а не привычный орган, качающий кровь. – Скажи мне, где болит, птица! Я не могу помочь, если не знаю.

– Сердце, – с трудом проскрипела я.

Хакон вдруг резко отдернул руки, и я буквально почувствовала, как хримтурс отскочил от кровати.

– Мама! Трюд! – резкий, громкий голос, от которого с потолка должна была осыпаться пыль. Дверь открылась почти сразу, впуская в комнату сквозьняк, а мое сердце чуть успокоилось, позволив вдохнуть.

Перестук частых коротких шагов по полу.

– Что произошло?

– Ее сердце, – меня немного позабавило беспокойство в голосе великана, и в то же время сильно кольнуло под лопаткой. – Оно не должно так биться.

– Девочка, я должна посмотреть, – чуть взволнованный голос женщины средних лет. Легкое касание под шеей, там где меряют пульс, и такое острое, сильное желание избежать чужих рук, что дрожь по всему телу прошла. – Ой, прости.

Мать Хакона, цверга, ставшая женой великана, убрала руку. Сердце постепенно выравнивалось. Наконец нормально дыша, я стянула повязку с глаз, более-менее четко рассмотрев пространство вокруг.

Снова кровать-шкатулка, но в это раз из какой-то белой древесины. Широкий зев камина на другой стороне, настолько большой, что почти всю стену занимал. И Хакон с мамой. Цверга, чуть ниже меня, но такая статная, гордая и величавая, что невольно захотелось склонить голову.

– Девочка, где ты взяла ожерелье? – взгляд цверги был обеспокоенным, словно мне достался очередной скорпион, из тех, что так щедро обитали на землях этих миров.

– Тролль. Подарок, – горло еще саднило, хотелось сесть, но сил на движение не хватало. Чуть скосив глаза, я встретилась с обеспокоенным взглядом Хакона.– Помоги сесть.

– Тебе лучше, – великан подошел ближе, пропустив руку мне под плечи и помогая сменить позу.

– Мой меч?

Хакон фыркнул на мой вопрос, не сдержав улыбку.

– На месте. И кинжал тоже. Не переживай. Это моя мама. Трюд Рунгейд. Хозяйка Туманных чертогов. Ты умудрилась упасть буквально у городских ворот.

– Натсуми Караса Тенгу. Благодарю, что позаботились обо мне и прошу прощения за беспокойство, – с трудом произнесла, срываясь на кашель и слегка склонив голову в приветствии.

– Вся забота о тебе досталась сыну. Он никому не позволил тебя коснуться. Что с твоим сердцем, девочка?

– Не знаю. Наверное, все из-за этой штуки, – я постучала ногтем по золотому ошейнику, который перестал довить на горло, но все еще ощущался инородным предметом.

– Мама, ты знаешь это ожерелье?

– Оно изменило форму, но я чувствую. Это оно. Брисенгамен.

– Просто прелестно, – я откинулась на подушки, прикрыв уставшие глаза. – Чем это чревато? И как его снять?

– Изначально ожерелье не было артефактом. Просто украшение. Но с того дня, как его надела Фрейя, богиня любви и войны, оно, конечно, сменило свои свойства. Артефакты со временем приобретают сродство с хозяевами. Не думаю, что Брисенгамен тебе навредит. Скорее будет оберегать и помогать.

– Но снять я его не могу.

– Но признайся, как богине войны, оно тебе вполне подходит, – чуть улыбнулся Хакон, протягивая стакан с водой.

– Это да. Но любовь – не про меня, – я пожала плечом, принимая помощь и уже не так жадно, как в прошлый раз, глотая воду.

– Со временем резберешься. А пока, девочка-птица, можешь оставаться в моем доме сколько пожелаешь. Сын позаботится о тебе. И еще, – цверга обернулась уже дойдя до дверей – не знаю, как тебе было в доме Дьярви, но у нас можно не прятать крылья. Такая удивительная красота…

Последнюю фразу цверга пробормотала себе под нос, закрывая красивую резную створку.

– Ты, наверное, уже устала. Отдыхай.

– Не уходи! – мне стало вдруг так холодно и печально, словно я вновь оказалась на ледяном озере без сил пошевелиться.

– Опять замерзла? – вопрос был задан без ехидства, без обвинения. Мужчина просто спрашивал о свершившемся факте. Немного кривя душой, я все же кивнула. – Тогда двигайся, птица. Буду твоей грелкой, пока не уснешь.

Хакон на несколько мгновений исчез из виду, и комната наполнилась сумраком. Устроившись поверх одеяла, прижав меня к горячему торсу, великан запустил одну руку под голову, устраивая так удобно, как никогда. Ладонь, обнимающая сверху, отыскала мои холодные пальцы, от чего узоры на мужской руке слабо засветились.

– Мне приятно, что у тебя появилась возможность вернуть долг, но в следующий раз приходи на своих ногах. Меня немного пугает то, в каком состоянии ты явилась вчера.

– Поверь, это ничто, в сравнении с тем, как испугалась я, – разговаривать, не видя его лица было сложно, особенно когда я чувствовала, как из тела вытягивается холод, наполняясь теплом. От единственного касания Хаонка, сердце на миг замерло и мелко затрепетало в груди. Не в силах разобраться, что именно происходит с этим неверным органом, я просто закрыла глаза, вспоминая, как спокойно и хорошо мне спалось в охотничьем домике. Может, и в этот раз мне достанется красочный сон, как в детстве?

Глава 23

Проснулась я в одиночестве. В спокойном настроении и хорошем состоянии, словно день до этого провела результативную тренировку, измотав тело и дух. В комнате было не темно, через неплотные портьеры пробивался серый дневной свет. Привыкнув в доме Дьярви к узким, темным окнам-бойницам, подошла к одному из окон, кутаясь в одеяло. Отдернув тяжелую ткань, выглянула сквозь тонкое, не ровное стекло. Оно, словно вырубленное из хрусталя, имело скосы и интересно преломляло свет, рассыпая по полу тонкие радуги, хотя солнце давало очень слабый свет.

Чуть улыбнувшись необычным узорам на полу, созданным бликами, прошла по посветлевшей комнате. На сундуке, украшенном выжженными узорами, лежало женское платье, поверх которого находились мои катана и танто. Скинув одеяло, пересчитав синяки, но так и не побив личный рекорд, натянула поверх собственного белья, мягкую рубаху. Платье плохо подходило для дальнейшего путешествия и очень не хватало теплых леггинсов, такого полезного изобретения легкой промышленности Внешнего мира, но моя прежняя одежда, скорее всего, уже сгорела в камине. Похоже, портить одежду – мое новое хобби.

Я с интересом крутила в руках что-то на подобии двустороннего фартука, разбираясь, где перед , где зад, когда дверь тихо открылась.

– Уже отдохнула? – Хакон широко улыбнулся, видя меня на ногах.

– Да. Спасибо, я очень хорошо выспалась.

– Мне показалось, ты сильнее пострадала, чем в тот раз, – великан подошел ближе, забирая из моих рук деталь одежды и разворачивая правильным образом.

– В тот раз у меня был резерв, и я бы просто уснула. Может, на долго, пока резерв не дошел бы до нужных позиций. В этот раз… меня просто чуть не убило, – я передернула плечами от воспоминаний.

Хакон помог мне накинуть верхнее платье, закрепляя сверху красивые овальные броши. Одеяние оказалось широко, но подходило по длине. Оглядев меня со стороны, великан откинул крышку сундука, вынимая оттуда небольшую шкатулку. Из шкатулки появился пояс из круглых элементов с зелеными камнями.

– Руки раскинь, я застегну.

Поймав себя на мысли, что у нас все выходит как-то слишком естественно, я вдруг чуть не задохнулась от горячей волны, ожегшей щеки, когда Хакон почти обнял меня, застегивая пояс. В горле пересохло, дыхание сбилось.

– Тебе все еще не хорошо, – нахмурился великан, заметив мои покрасневшие щеки. А я не знала, что ответить и как быть с такими необычными и странными ощущениями. Прикрыв глаза, глубоко и медленно дышала, надеясь, что годы тренировок все же помогут несчастной вороне, у которой проснулось сердце. Это вдруг стало настолько очевидно, что я даже удивилась, как не сообразила сразу.

Я нашла, что искала.

Осознание вызвало дрожь в ногах и резкий всплеск адреналина в крови. Спина тут же взмокла и я пошатнулась. Но изменения коснулись не только сердца. Крепкие большие руки подхватили меня в самом начале плавного движения, быстро и бережно прижав к груди.

– Не торопись, девица. Думаю, тебе все же стоит разрешить себе побыть немного, пусть не слабой, но хотя бы не такой каменной. Ты мне доверяешь, птица?

Все еще не открывая глаза, прислушиваясь к новым ощущениям, я только кивнула.

– Тогда садись, будем делать разрезы для твоих крыльев. Как я понял, с ними тебе привычнее. Тем более, мама хотела бы на них посмотреть. – Великан нагнул голову, заговорщицки прошептав мне в ухо, – Они ей очень понравились.

Не сдержавшись, почти пьянея от бурления крови в жилах, я вдруг хихикнула. Поражая саму себя, медленно открыла глаза, осознавая, что спокойно позволяю обнимать себя мужчине. И не только позволяю, но и получаю от этого странное, теплое удовольствие.

– Она не расстроится, что мы испортим платье?

– Если ты покажешь ей, как делать такую вышивку, что была на твоих рукавах, она тебе все на свете простит.

Я, тихо и задумчиво сидела, анализируя ощущения, пока Хакон, фыркая и посмеиваясь, делал дырки в спине моего платья. Горячая ладонь проскользнула за ворот, вызывая волну мурашек по спине.

– Здесь? – палец ткнул в лопатку, чуть ниже нужной точки.

– Выше и левее.

– Так?

– Да. И длиной в полторы мои ладони, – раздался характерный «крак» разрезаемой ткани. Затем еще один.

– Ну, пробуй, – Хакон отступил на шаг, и я буквально чувствовала его прожигающий взгляд. Мужчина словно не желал упустить ни единого мгновения. Усмехнувшись краем губ, распахнула крылья. Еще один «крак» возвестил, что разрезы были маловаты, а я с облегчением выдохнула. Все же, живя в поместье деда я привыкла, что они всегда со мной, а не скрыты во тьме. Тихий, восторженный голос за спиной напомнил, что я тут не одна. – Великолепно.

С минуту проведя в тишине, великан обошел меня, сидящую а сундуке, протянув руку.

– Идем, мама ждет нас к столу. Она определенно захочет тебе что-нибудь сшить. – Мы шли по длинному коридору из светлого камня. Стены выглядели почти голубыми, а свет причудливо преломлялся необычными окнами, создавая какую-то удивительно сказочную атмосферу. – Не отказывай ей, пожалуйста. Она любит это дело и с интересом пробует что-то новое. Думаю, ей будет любопытно, если ты расскажешь про ваши традиционные наряды.

Идти рядом с ним было удивительно. Так правильно и в то же время непривычно. Я не узнавала сама себя. Пока Хакон просто держал меня за руку – сердце спокойно и размеренно билось, вызывая теплые волны умиротворения в теле, но стоило ему только чуть крепче сжать пальцы, или погладить мою ладонь, как сердце тут же начинало стучать с удвоенной силой, грозя проломить ребра.

– Еще сегодня будет представление.Тебе должно понравиться. Я, когда бывал во внешнем мире, видел нечто подобное, но у нас лучше. Думаю, оценишь.

Глава 24

Странно, непривычно, но довольно комфортно. Эта компания, несколько великанов, маленькая цверга, Хакон и какие-то еще полукровки оказалась весьма дружелюбной и приятной. Никто не пялился, не задавал неудобных вопросов, не создавал неловких пауз.

– Сын, твоей гостье лучше? – громкий, резкий голос встретил нас у самых дверей. Во главе стола, слишком высокого для меня, сидел великан. Не смотря на силу, волнами кружащую по залу, он не вызвал во мне опасения и страха. Скорее почтение и интерес. Снор чем-то напоминал деда, как существо наделено большой силой, вынужденное многие годы воспитывать в себе терпение и спокойствие.– Проходите за стол. Трюд распорядилась, чтобы девице принесли кресло.

С любопытством оглядев стол и присутствующих, отметила, что хозяева учли разный рост обитателей. Если Хакону досталось просто высокое кресло, то мне отодвинул целый трон, с двумя ступенями, чтобы я могла сидеть на уровне стола, а не упиралась носом в край.

– Садись, – Хакон поддержал меня за локоть, пока я устраивалась на большой подушке. Стоило сесть, как кресло само собой подвинулось ближе к столу, вполне комфортно устроив меня среди сотрапезников.

– Как чувствуешь себя, девица? – Один из великанов, сидящий справа от Снора вопросительно поднял брови, изображая дружелюбие.

– Благодарю. Уже вполне хорошо. – великан кивнул, и, видимо все в том же жесте гостеприимства, махнул рукой. От его движения одно из блюд в центре стола поднялось вверх, словно поддерживаемое туманной дымкой, и подлетело почти вплотную ко мне.

– Мой кровный брат, Бергель, – Хакон устроился рядом, представляя мне великана. Протянув руку и поймав парящее блюдо, полукровка предложил мне, – Вкусное и не жирное рагу из куропатки. Попробуешь?

Небольшой зал, все в тех же бело-голубых тонах, с красивыми резными узорами по купольному потолку. Высокие окна, такие же хрустальные, как в коридоре, темное полированное дерево стола и кресел. На одной из стен висело огромное панно, изображающее гигантское белое дерево, на верхушке которого сидел ворон.

– Это Иггдрасиль. Мировой ясень. Он сгорел в Рагнарек, – тихий комментарий Хакона подсказал, что великан наблюдает.

– И для чего он был?

– На его ветвях покоились все девять наших миров.

В голове что-то завертелось, словно множество деталей, раньше разбросанных в хаотичном беспорядке, получили импульс и наконец заняли свои места.

Ясень.

Покоились миры.

– Но разве миры не парят в пространстве?

– Сейчас да. Скорее даже не парят, а просто кружат, сталкиваясь, притягиваясь и отскакивая друг от друга.

– И артефакты должны помочь им достичь равновесия?

– Так предполагалось, – Снор вступил в разговор, слегка скривившись, вполне определено давая понять, что он думает по этому поводу.

– Но вы считаете, что предположение не верно.

Великан кивнул.

– Нет оснований предполагать, что артефакты, пусть и великие предметы, когда-то принадлежащие богам, смогут удержать в порядке тот хаос, который твориться сейчас.

– Потому, что артефакты не создают основы, – я коснулась пальцами ожерелья, почти полностью перенявшего температуру моего тела. Теперь я, кажется, понимала. – Они придают только импульс. Если бы все девять миров покоились на ветвях, к примеру, Мирового ясеня, артефакты смогли бы удержать их на месте.

– Верно.

– Но почему тогда Дьярви продолжает искать волшебные вещи, вместо того, чтобы найти основу?

– Потому, что у асов другое виденье мира. – Бергель фыркнул, словно речь шла не о богах, а о какой-то шайке. – Они не в состоянии понять элементарных вещей, считая, что все держится только на них. Им не ясно даже то, что именно их нахождение в Мидгарде провоцирует появление псов из Хельхейма.

– Это так? – я с удивлением обернулась к Хакону, желая получить подтверждение. Полукровка кивнул, хмуря брови.

– Асы думают, что миры придут в равновесие сами собой, стоит им заполучить меч, копье и остальные предметы. Вот только на них свет клином не сошелся. Могу сказать, что даже их полное исчезновение не сильно бы повлияло на положение дел. Просто через пару сотен лет среди людей или хримтурсов, или даже цвергов появился бы тот, кого можно было бы назвать асом. Сила, та что витает в воздухе наших миров, всегда найдет себе сосуд.

– О да, я знакома с дочерью Дьярви, – Хильд была очень удачным примером в этом случае.

– Да, девочка из их дома стала местом скопления силы Хельхейма.

В зале повисла пауза, позволяя каждому поразмыслить о ситуации.

– Но ты говоришь, что дела все хуже?

– Да, – Хакон вновь кивнул, наливая в мою чашу золотистый напиток, сладко пахнущий медом и травами. – У нас это пока не так заметно, так как нас не мало. Мы поглощаем часть силы, помогая удерживать Нифльхенйм в относительном равновесии, но на долго ли? Найти замену Иггдрасилю не так просто.

– Не будем о грустном, – Снор со стуком опустил кубок на стол. Вздрогнув от неожиданности, перевела взгляд на великана, поймав легкую улыбку, – в конце концов, у нас в доме гость, и я с удовольствием показал бы Натсуми умения наших мастеров. Сегодня, девица– птица, в моем доме отдыхает скальд. Он много путешествует, и раз в десять дней возвращается сюда, пополнить запасы и выспаться в тепле и уюте. И раз так получилось, что к тебе попал Брисенгамен, я попросил скальда рассказать нам историю ожерелья Фрейи. Конечно, история приукрашена и не совсем правдива, но от этого она не станет скучнее.

Еще одна хитрая улыба, взмах руки и высокие окна завесили плотные серебряные шторы, словно сотканные из звезд и тумана. Кресла чуть повернулись к пустой стене напротив Снора. Все замерли и затихли в ожидании представления.

– Смотри, это очень интересно, – теплая рука Хакона поймала мою ладонь в полумраке. Прошло несколько мгновений, и из неприметной двери в конце зала вышел человек. По виду самый простой мужчина средних лет, ни старый и не особо крепкий. От него не шло потоков силы, не было ярких цветов в совершенно заурядной ауре. Просто человек.

Он так чужеродно и необычно смотрелся в этом месте, что хотелось протереть глаза.

Скальд поклонился и сел на небольшую подушку в самом углу комнаты. Там была такая тень, что я ее даже сперва и не заметила. По комнате пронесся тихий высокий свист, через мгновение начало происходить такое невероятное представление, что любой владелец кинотеатра во Внешнем мире просто удавился бы от зависти.

– Фрейя была прекрасней всех богинь девяти миров. Ее длинные тугие косы касались земли, – прямо в темном воздухе вспыхнули огоньки, зазвучала тихая, светлая мелодия, и в дальнем конце зала появилась молодая богиня. Она была чуть прозрачной, сияющей, но такой живой, словно напротив и правда стояло существо из плоти. Фрейя танцевала, играла с лесными котами, резвящимися в зеленой траве, которой в одно мгновение по слову скальда покрылся пол зала, звонко смеялась и пела.

Это было ни кино, ни представление, мы словно стояли рядом с богиней в каждый миг описываемый сказителем. Картинки менялись, небо набухало тучами или слепило солнечными лучами. В какой-то миг я даже почувствовала капли дождя на лице, глядя как вода стекает по мокрому платью Фрейи, брошенной супругом ради развлечений с земной женщиной. Одинокая, обиженная богиня, прекрасная как зимнее утро, стояла в пожухлой осенней траве, а на заднем фоне два разгоряченных тела сплетались в недвусмысленном танце.

Картинки меняются быстро, вот подземный город невероятной красоты. Выточенные в камне колонны с золотыми прожилками, сияющими в полумраке, фонтаны и водопады, уходящие вниз на десяток этажей, высокие мосты и резные переходы. Фрейя идет по шумным улицам, накинув на голову темный капюшон с меховой опушкой. Ее плащ украшен соколиными перьями и искусной вышивкой. Она прекрасна, но ее губы дрожат от обиды, а пальцы крутят и крутят браслеты на запястье, не в силах унять гордость. Она богиня, красивейшая из всех, наравне с Одином забирающая в свои чертоги павших воинов, ведущая в бой воинственных дев, рыдает, бродя по лабиринтам Свратальвхейма, утирая золотые слезы.

В повествовании нет слов, только музыка и картинки, но все образы настолько живые, яркие и невероятно правдивые, что, кажется, протяни руку – и сможешь коснуться локона богини. Вот у цверги, тенью прошедшей мимо богини, видны седые пряди в волосах и зеленые камни в ушах. Вот трещина на стене, и двое торговцев, спорящих чуть в стороне. Слова не нужны, каждый жест, каждый взгляд так красноречив и понятен, что невольно начинаешь потирать плечи, замерзая от ветра, и щурить глаза, чувствуя тепло солнца на щеках.

Фрейя идет по подземному городу, мимо рынка, мимо прилавков. Что-то ярко, нестерпимо и призывно вспыхивает чуть в стороне, привлекая внимание богини, заставляя ее обернуться и ускорить шаг. Их здесь много. Таких искусных изделий, что начинаешь сомневаться, сделаны ли они руками, или волшебством. Но только одно, то, что лежит чуть дальше, словно в стороне, притягивает взгляд богини. Оно не так искусно, рисунок не столь сложен, но Фрейя не может отвести взгляд. Ее длинные, тонкие пальцы тянутся к ожерелью.

Их четверо. Невысокие, крепкие, с хитрым взглядом. Братья-цверги смотрят на богиню с таким огнем в глазах, что мне становится жарко. Почти задыхаясь, я шарю рукой по столу, пытаясь найти чашу, почти потерявшись в картинках и реальности. Чашу мне подают, я не вижу кто, я не могу отвлечься от происходящего.

Я вижу, как богиня теряется, смущается и гордо вздергивает подбородок под смелыми и прямыми взглядами цвергов. Нет сомнений, что они требуют за свое изделие. Есть сомнение в другом. Что сильнее притягивает обиженную Фрею: красота ожерелья, или огонь, пылающий в глазах мастеров.

Вдруг картинки схлопываются, словно втягиваясь в центр. Все обрывается так резко, что я какое-то время еще не могу нормально дышать, впечатленная и пораженная до глубины души. Никакие фильмы Голивуда, с их спецэффектами не сравнятся с этим полным погружением.

Почти не замечая, как скальд встает, кланяется и покидает зал, а все еще сижу, глядя в пустую стену. Я думаю.

Я совсем не могу осуждать богиню, если происходящее хоть немного напоминало то, что мы видели. Отвергнутая женщина, не любимая и преданная. Как она могла не ответить на ту страсть, которую предлагали ей цверги. Могла ли? Может. Не мне судить. Наверное я бы так не поступила. Но я могу ее понять.

– Как тебе? – тихий вопрос Хакона заставил вернуться в реальность. Мы остались в зале одни. Стол был практически прибран, только кувшин с медом и тарелка фруктов и сыра. Когда остальные покинули зал, я и не заметила.

– Поразительно. Невероятно и великолепно. Но почему историю не закончили? – Хакон, пятаясь сдержать улыбку, поднял взгляд к потолку.

– Мама решила, что тебе не стоит смотреть полную версию. Видишь ли, цверги весьма любвеобильный народ. Как и асы. Слишком откровенные сцены. – во взгляде мужчины плясали смешинки, заставив и меня растянуть губы в улыбке. Сомневаюсь, что скальд сильно поразил бы меня, но смотреть местный аналог немецкой киноиндустрии в присутствии такого числа зрителей мне было бы все же некомфортно. – Прогуляемся?

Мы вышли на двор, оказавшись во влажном, свежем воздухе надвигающихся сумерек.

– И он так всегда может? Любую историю рассказать?

– Да. Даже если ты сама напишешь, а он прочтет – это будет примерно так. Только скальд должен понимать, о чем рассказывает. Как выглядят предметы и герои, иначе история получится другой.

– Это волшебство?

– Не совсем – идя по парапету на втором этаже, я могла рассмотреть город и часть долины дальше. Все дышало спокойствием и величием, как сами великаны, живущие здесь. – Особый дар. Скальд словно меняет пространство вокруг себя силой слова, облекая его в картинки. Очень редкое умение, которое спонтанно появляется только у людей. Когда новый скальд начинает рассказывать истории, к нему приходит тот, кто владеет искусством и обучает, как ходить между мирами и собирать сказания. Они хранят историю. Все старые легенды передаются через них.

– Знаешь, это даже лучше, чем кино… – я замолчала на полуслове, заметив как в мою сторону несутся черные точки. Зависнув в двух шагах, приобретя очертания перьев, еще полупрозрачных, но уже достаточно различимых, они нацелились на меня острыми концами, словно угрожая. – Просто прелестно. Хакон, не подходи…

Глава 25

Хакон напротив, пренебрегая просьбой, шагнул ближе.

– Не подходи. Здесь нет опасности, – отступив в сторону, протянула ладонь, скривившись в предвкушении. Видя нежелание великана отступать, пришлось пояснить. – Это из дома. Скандал прислали.

Перья, одно за одним, опустились на ладонь, собираясь в плотную черную массу, с размытыми бурлящими краями. Когда масса достаточно уплотнилась, чернота резко растеклась, за несколько секунд покрыв меня тонким слоем липкой массы, не оставляющей следов после. Замерев и не дыша, я только чуть дергалась, когда то в одном, то в другом месте начинало колоть. Потерпев несколько минут, я раздраженно дернула крыльями, стряхивая массу.

– Да хватит! Я в порядке, – скосив глаза, отметила напряженную позу мужчины и какой-то рисунок, какой-то иероглиф, замерший в воздухе между нами. Черная масса вернулась обратно в центр ладони. – Не стоило тратить столько сил, ты же знаешь, что я жива и почти здорова.

Черная масса извернулась, изобразив кинжал.

– Это вышло случайно. Я просто не ожидала такого, – кинжал сменил форму, став небольшим домом с изогнутыми крышами. – Домой мне рано. Я еще не все сделала.

– Что это? – великан протянул пялец, словно хотел ткнуть пальцем, но не дотронулся.

– Письма из дома. Гневные и переживательные, – черная масса собралась в плотный шар, с небольшим перышком сверху. Я скрипнула зубами, не желая отвечать. Но промолчать тоже было невозможно. Дед не потерпит подобного. Вдохнув и выпрямившись, все же ответила. – Шесть осталось.

Черная масса словно раскололась на части, небольшой веер, состоящий из пяти зеленых листьев, выпал на ладонь. Едва не проглотив собственный язык от удивления.

– Оджичан, аригато. Домо аригатогозаймаш, – глаза заслезились, и я быстро подняла их на небо, не позволяя горячим каплям пролиться. Черная клякса растеклась, побледнела, и с тихим «хлоп» исчезла, оставив мне подарок.

– Мда, интересная у вас магия. Не думал, что можно отправлять сообщения из Внешнего мира сюда.

– Это сложно, – вытерев глаза, я махнула рукой, позволяя вееру спрятаться,– но у деда много сил и он очень переживал.

– Что за подарок?

– Веер тенгу. Такой есть только у мужчин. Сильное оружие. Дед прислал мне свой собственный. Очень могучий предмет.

– Не сомневаюсь. Если у хозяина вещички хватило сил отправить его сюда, – Хакон протянул руку, поймав иероглив, висящий в воздухе. Рисунок исчез в ладони, тихо треснув на последок.

– А это что?

– Руны. У меня мало магии, но кое-что все же могу.

Мы гуляли еще какое-то время, выйдя на пустырь за дворцом, где гудел ветер.

– Какие у тебя планы дальше?

– Нужно найти способ снять ожерелье.

– Мама сказала, что Брисенгамен не причинит тебе вреда.

– Да, но я не привыкла оставлять право выбора за украшением, пусть и волшебным. Не знаешь, с чего можно начать?

– Стоит заглянуть к цвергам. Среди них все еще есть великолепные мастера. Что-то да подскажут.

– Поможешь мне? – вопрос сорвался с языка быстрее, чем я успела его обдумать. У меня не было прав просить Хакона о такой услуге, а у него не было оснований согласиться. Он и так помог мне сверх меры.

– Конечно, – мужчина широко усмехнулся, переведя взгляд с бескрайнего серого неба на меня, – как только ты мне оплатишь прошлую услугу, как обещала.

Задумавшись, нахмурившись на мгновение, я фыркнула.

– Мне показалось, что это больше шутка.

– Совершенно точно нет, – Хакон стал вдруг серьезным, оказавшись буквально в шаге напротив, протянув ладонь к лицу. – Я не шутил. Ты так прекрасна, так невероятна. Сильная и хрупкая одновременно, настолько чудесная, что у меня перехватывает дыхание. Ты же не откажешься от своих слов?

– Мое слово нерушимо, – тихо отозвалась я, невольно прижимаясь к ладони, прикосновение которой вызывало волны тепла.

Хакон шагнул еще ближе, осторожно обвив талию свободной рукой и притягивая ближе. Меня окутало свежестью и теплом, я невольно вытянулась, пытаясь поймать больше тепла, больше той нежности, с которой меня держали крепкие руки.

Касание было таким легким, неспешным, что я и правда почувствовала себя хрупкой, почти хрустальной, чего, кажется, не бывало никогда.

Терпкий, пряный вкус на губах, от которого вдруг закружилась голова. Горячее, смешанное дыхание. Я не ощущала пространства вокруг, не замечала ветра, а словно растворялась в этой нежности. Ладони вдруг заскользили по телу, вверх по спине, по плечам, прижимая ближе, разгоняя кровь до головокружения. Поцелуй из нежного, легкого стал вдруг таким жгучим, страстным, что сердце в ушах гремело набатом. Я плавилась, вцепившись пальцами в одежду Хакона, не доверяя ногам. Крылья за спиной трепетали, кожа горела.

– Невыносима,– Хакон чуть отстранился, крепко обнимая и не позволяя упасть. – Я готов спасать тебя раз за разом, если ты будешь меня так благодарить.

А я коротко рвано дышала, пытаясь сообразить, где мои ощущения, а где то, что навязывает Брисингамен.

Хакон.

С того момента, как я оставил птицу, уйдя переговорить с отцом, никак не мог отделаться от зуда в пальцах. Эта девица не просто интересовала меня своим необычным видом и завораживала смелостью, безрассудностью характера, она умудрилась так пробраться в мои мысли, что в каждый момент времени ее образ маячил где-то не переферии, если не заполнял все пространство.

– Что скажешь? – отец крутил в руках руны, играя с магией, как с мелкими камнями. Иса, Хагалаз и Турисаз менялись местами, рассыпая разноцветные искры. Великан сидел в кресле у очага, обдумывая ситуацию.

– Для нас это не плохо. Но как будет девочке? – Хагалаз поднялась выше, растянувшись в переливающееся ломкое стекло.

– Мама сказала, что ожерелье не может навредить.

– Брисенгамен не может. Могут асы, которые хотят ожерелье в свои владения.

– Дьярви не станет.

– Ты так плохо знаешь его или слишком хорошо о нем думаешь, сын? – на меня посмотрели удивленным взглядом.

– Девочку оберегает слово Дьярви, данное ее деду. И не забывай, она сама не так проста.

– Но при этом она лежала утром в твоей постели едва живая. Девочку нужно защищать, какой бы сильной она тебе не казалась. Она все же не у себя дома, а среди наших девяти миров хватает опасных мест.

– Думаешь, мне стоит ее сопровождать пока она носится по мирам?

– Думаю, ты меня не послушаешь, если я скажу, что не стоит, – отец усмехнулся, и сжал в ладонях две оставшиеся руны. Они треснули, осыпаясь на пол синим искрами. Что ж, в этом он прав. – Но должен тебе сказать, что Трюд час назад вытянула из кладовых золотые браслеты и гребни, из тех , что шли в ее приданном. И в мастерских развернули красные ткани, готовясь шить тебе новые постели.

– Это она поторопилась, конечно, – не сказать, что я был сильно недоволен маминой инициативностью, но это казалось несколько преждевременным.

– Не знаю. Я видел, как ты смотришь на эту птицу. Трюд определенно права, – заканчивая разговор, отец махнул рукой, позволяя дальше думать самому. Комната за несколько мгновений наполнилась негустым, сизым туманом, показывая, что Снор будет отдыхать и посторонним тут больше не место.

Выйдя из комнаты, я в задумчивости остановился у ближайшего окна. Ситуация становилась все запутанней, но единственным желанием было увязнуть в ней по горло, а можно и по макушку. Только, как сделать так, чтобы Натсуми была со мной согласна? Даже если мне удастся разбудить сердце девицы, маловероятно, что тенгу согласится остаться здесь.

Решив, что девица получила достаточно времени для подготовки ко сну, на мгновение замер перед дверью собственной комнаты. Поцелуй разбудил в моем теле вполне определенные желания, но я не почувствовал полноценного отклика от Нацуми, чтобы рассчитывать на что-то большее сегодня. Глубоко вздохнув, зная, что это будет не легкая ночь, толкнул дверь.

В полумраке занимая место в собственной постели, я с замиранием ждал, как поведет себя маленькая ворона, еще не глубоко упавшая в сон. Я знал, что сердце девицы ведет себя сегодня не так, как она привыкла, и поцелуй мог выбить ее из привычного равновесия, но очень хотел, чтобы Натсуми первая коснулась меня.

Когда две маленькие, ледяные ладошки проскользнули под одеялом, прижавшись к груди, я не сдержался, удовлетворенно выдохнув. Узоры вспыхнули на коже, вытягивая холод, так щедро собравшийся в мерзлых пальцах вороны. Дав ей всего несколько секунд для успокоения, обнял ворону и притянул под бок. Так у меня был хоть какой-то шанс выспаться.

– Мы же решили сперва направиться к цвергам? – спорить с ней было сложно. Ворона не повышала голос, а только чуть приподнимала бровь, одним этим жестом демонстрируя все, что думает по этому поводу.

– Да, но я чувствую, что нам нужно в другое место. Туда, ниже. В самое основание ваших миров. Как это место называется?

– Хельхейм. Мир мертвых, – судя по прямому и весьма упрямому взгляду Натсуми, мне не удастся ее переубедить. Все что я могу – это проследить за ее благополучием. – Почему именно туда?.

– Без понятия, – ворона пожала плечом, от чего перья красиво заколыхались, завораживая. Птица прошлась по комнате, замерев у окна. Помолчав с минуту, тенгу обернулась, чуть склонив голову на бок. – Думаю, все дело в ожерелье. Меня словно тянет туда.

– Не самое приятное место для прогулок, – перетасовывая в голове варианты, как с наименьшими потерями пройтись по Хельхейму, я только вздохнул. И так и эдак выходило не очень. – Можем не вернуться.

Девица только кивнула, вновь повернувшись к окну.

На сборы ушло всего пара дней. Мама сшила для вороны одежду по ее необычным эскизам, едва не прыгая от восторга от новых идей, сама Натсуми пришла почти в полную норму, восстанавливаясь с невероятной скоростью, характерной для ее рода. А я все думал, как добиться отклика в ее несчастном, таком неотзывчивом сердце.

Натсуми.

Мрачно и темно. Ничего нового. Все выглядело вполне ожидаемо безжизненным и унылым, ровно как я и думала. Против мнения Хакона, я чувствовала себя здесь вполне комфортно, как истинный ёкай. А вот сам великан как-то необычно нервничал и немного злился, идя по тихой местности.

Вся земля была словно покрыта слоем серого пепла, поднимающегося вверх от наших шагов. Тишина, гнетущая и пугающая, полное отсутствие ветра и тяжелый, горячий воздух, который цеплялся за горло. По мне – вполне подходящее место для свиданий. Тихо рассмеявшись собственным мыслям, я чуть более внимательно осмотрела пространство вокруг. Где-то там, среди этих однообразных долин должно быть то, что я ищу. Знать бы, что это на самом деле такое.

Шли мы не так уж и долго, не повстречав ни единой живой или мертвой души, когда далеко впереди из серой дымки выплыла темная громадина. Она смотрелась инородной, подавляющей.

– Это что?

– Иггдрасиль. То, что осталось от великого древа.

– Иггдрасиль, – перекатывая на языке название, даже скорее имя, я почувствовала, как тело наполняется теплом и удовлетворением. Ожерелье было довольно. Именно остов мертвого великого древа был нашей целью.– Нам туда.

Хакон покачал головой, хмуря брови.

– К нему не подойти. Там дворец Хель, а значит обиталище всех душ, которым не досталось места в чертогах павших воинов. Там столько опасных тварей, что мы и до круга не дойдем.

– До какого круга?

– Того, что раньше ограничивал его крону.

– Подойди ближе, хримтурс, – я чувствовала такое воодушевление и потребность попасть к основанию дерева, что была готова многим поступиться. Шагнув ближе к Хакону, осторожно коснулась ладонью его лица. Великан-полукровка закрыл глаза, прижимаясь ближе к руке.

Последняя ночь в Туманных чертогах далась ему не легко. Он почти не спал, всю ночь обнимая меня и выдыхая сквозь зубы. Я не дура, и почти сразу поняла причину беспокойства, но не могла ответить взаимным чувством, так что предпочла сделать вид, что сплю. Но сейчас, видя цель, которая была зачем-то необходима артефакту на моей шее и, вероятно, мне самой, могла уступить во многом.

Привстав на цыпочки, коснулась губами жесткого, крепкого мужского рта. Хакон замер, не отвечая и не отстраняясь, словно ожидая, когда я передумаю. Прижавшись сильнее, чуть шевельнула губами, пытаясь расшевелить мужчину. Хримтурс рвано выдохнул, и обвил меня руками, так крепко, что стало трудно дышать. Все изменилось. Этот поцелуй был совсем другим. Острым, колючим, едким и пробирающим до самого основания души, если она положена таким существам, как мы. Теперь я ощутила тот огонь, что пылал в теле Хакона в полной мере. Жар перекатывался, наполняя и меня, заставляя все внутри вскипать. Никогда до этого не чувствуя такой пьяняще-удушающей силы поцелуя, я все никак не могла себя заставить отстраниться, наслаждаясь. Это было так близко, так откровенно, до оголенных нервов, до содранной кожи и невесомости.

– Ладно, – тяжело дыша, Хакон провел большой ладонью по моим волосам, – ты меня замотивировала дальше некуда. Тебе на самом деле нужно к сгоревшему дереву?

– Да.

– Что ж, остается надеяться, что оно того стоит, птица.

Глава 26

Я бы хотела лететь к дереву, но Хакон предупредил, что тогда мы попадем в поле зрения местных обитателей гораздо раньше и притянем куда больше внимания к своим особам, чем следует. Пришлось согласиться и дальше продолжить пешую прогулку по пыльной унылой местности.

Чем ближе мы подходили к дереву, тем яснее становилось, что оно давно мертво. Черный исполин, весь в трещинах, с обломанными ветвями, он угнетал еще сильнее, чем сама мертвая долина. Уходя вверх, теряясь среди стального мутного неба, дерево даже сейчас поражало своим величием. Это был не просто артефакт древности, а сама основа бытия. Своеобразная, но от этого не менее значимая.

– Не весело, – обернувшись к Хакону, отметила я.

Великан только кивнул, не сводя взгляд с древа. Наверное, ему этот вид был куда болезненней, если учитывать, что Иггдрасиль являлся символом жизни и равновесия среди их миров.

Потратив на дорогу еще несколько часов, мы достигли граница кроны. Точнее того, что осталось от веток, что не обломилось, источенное огнем. Подняв голову, я присвистнула. Первые ветки начинались так высоко от земли, что им могли позавидовать современные небоскребы Токио.

– Что ты хотела здесь? – Хримтурс с нетерпением и беспокойством оглядывался кругом.

– Сама не знаю, – что-то среднее между предчувствием и потребностью тянуло меня дальше, между черных обломков ветвей ясеня, валяющихся под ногами. –Знаю только, что нам туда, дальше.

Великан чуть качнул головой, сжав губы. Меня устраивал такой подход. Пусть он и не был доволен моими решениями, но прекрасно понимал, что так или иначе, я сделаю, что задумала. Предпочтя промолчать, Хакон в очередной раз проявил уважение, так не часто свойственное мужчинам в адрес женских идей.

Слой пепла стал словно больше. Ноги увязали в серой пыли по щиколотку, поднимая целые клубы. Мы еще не добрались до самого ствола, а меня словно приковало к земле, не пуская двинуться дальше. Чутье, мое умение чувствовать потоки силы сыграло невеселую шутку, вогнав в какую-то точку пересечения силовых линий.

– Это здесь, – тяжело дыша, и пытаясь понять, что же такое необходимо отыскать, выдохнула я.

Хакон все более хмуро огляделся вокруг.

– Я слышу шорохи вдали. Лучше тебе поторопиться с поисками того, что нам нужно. Местные обитатели не очень гостеприимны и часто ходят стаями.

Пошире раскинув крылья, я сосредоточилась, осторожно рассылая импульсы то в одну, то в другую сторону. Изрядно сбивало ожерелье, притянувшее меня сюда. А еще отвлекало тепло, волнами идущее от хримтурса. Хотелось прижаться к нему всем телом и больше никуда не бежать в поисках очередных неприятностей. Будь у меня чуть меньше жизненной силы и козырей в рукавах, я умерла бы уже с полсотни раз. Почему-то именно сейчас эта мысль показалась несколько пугающей.

– Птица, прошу, ускорься, – Хакон отступил от меня шагов на двадцать, вырисовав в воздухе несколько сияющих рун. С тихим шелестом вытянув из ножен меч, великан-полукровка щелкнул пальцами. Клинок вспыхнул белым сиянием и тут же потух. Пообещав себе осмотреть меч потом, я прислушалась.

Помимо тяги, которая только усиливалась и все с большей силой давя меня к земле, в пространства словно появились мелкие тонкие нити, пытающиеся сбить все чувства.

В какой-то момент прямо из слоя пепла вверх, в шаге от Хакона выскочило в воздух что-то с большим числом зубов и каких-то шипов. Не позволяя мне рассмотреть, великан взмахнул рукой, рассекая существо на две половины. Повинуясь движению руки, руны сменили положение, кольцом зависнув с четырех сторон от меня.

– Ускорься, Натсуми, – спокойный и ровных голос Хакона внушал мне куда больше уверенности, чем его непонятная магия и волшебный клинок.

Решившись, я упала на колени, разгребая пепел руками. То, что было нужно мне, что так отчаянно требовало ожерелье, было там, под ногами.

Со стороны мужчины доносились мерные звуки, словно кто-то косил мокрую траву. Чваканье, хрип, повизгивания. Ничего нового или пугающего, пока Хакон успевает со всех сторон и число нападающих не превысит критическую массу.

Единственным неприятным моментом было то, что пепел словно осыпался обратно, не позволяя добраться до земли, или что тут было вместо основания.

Нехарактерный звук, громкий стеклянный треск, привлек мое внимание. Одна из рун, охраняющая мое правое плечо, вдруг рассыпалась водопадом искр яркого, слепящее-голубого цвета.

– Девица, времени все меньше. Этих я еще раскидаю, а вот то, что идет второй волной, может нас накрыть, – откидывая ногой в сторону ту тварь, которая разбила руну, произнес Хакон, указывая клинком на серый горизонт. Там пыль поднялась так высоко что укрыла половину неба. От чего-то действия мужчины меня сегодня увлекали и умиляли больше обычного, вызывая какую-то щемящую нежность внутри. Было так невероятно и необычно наблюдать со стороны, как кто-то оберегает меня, не участвую при этом в процессе. И приятнее всего было то, что всем этим мужчина ничуть не умолял моего мастерства.

– Натсуми, очнись, – с усмешкой обернулся на меня Хакон, словно почувствовав взгляд на спину, – потом насладишься моим обществом, когда будет чуть меньше аудитории.

Усмехнувшись, я вернулась к своему прерванному занятию. Еще десять минут работы показали, что таким образом результата не добиться. Нужно было что-то придумать. Пробежав руками по поясу, не найдя ничего, что могло бы изменить ситуацию, изо всех сил махнула крыльями, пытаясь разогнать пепел. Облако поднялось довольно большое, но все равно недостаточно, чтобы добраться до дна.

Начиная торопиться, дернула крыльями еще раз. А потом поймала мысль. Идея была такой простой, верной и элементарной, что удивительно, как не подумала раньше. А с другой стороны, мне еще не доводилось действовать этим предметом.

– Хакон, мне за спину! Быстро! – проследив взглядом, как великан практически одним движением оказался позади меня, со всей силы взмахнула веером тенгу. Сила ветра была такой, что я едва удержала веер в руке, отлетев назад, прямо в объятия великана. Огромное пылевое облако волной понеслось вдаль, оставляя неровные борозды в пепле, как после урагана в пустыне. Вместе с пеплом в воздухе кружились десятки зубасто-клыкастых существ, так умело выскакивающих из под земли.

– Еще раз! – скомандовал Хакон, обнимая меня за талию и принимая более устойчивое положение.

Прикрыв глаза, оберегая их от пыли и ветра, взмахнула еще раз. Вот это вещь! Трех взмахов оказалось довольно, чтобы из-под толстого, плотного слоя пепла показался маленький, бледный лист. Росток был слабый, хрупкий, но если я хоть что-то понимала в магии и ботанике – это именно то, что было нужно.

– Быть не может, – шокированный шепот великана раздался у самого уха. Быстро окинув взглядом открывшуюся землю, с удивлением насчитала около десятка ростков. Только они были черными и высохшими. Волшебное древо, имея возможность возродиться, не находило источников силы, чтобы окрепнуть.

– Нужно его забрать. Тут росток погибнет.

– Да, давай. Только быстро. Мы уже внесены в меню всех местных монстров, – выходя вперед пробормотал Хакон.

Спрятав веер, выдернув из ножен танто, я быстро воткнула лезвие в землю, надеясь вынуть росток вместе с комом земли, чтобы меньше тревожить корни. Радуясь, что волшебные клинки не так просто затупить, с трудом и весьма медленно ковыряла плотную почву вокруг ростка. На это простое дело ушло минут пятнадцать. Я чувствовала как мимо головы то и дело со свистом пролетает меч Хакон, оберегая от назойливых существ, в воздухе с треском лопались и вспыхивали руны.

– Птица, нужно поторопиться.

В голосе великана промелькнули такие эмоции, что я одним махом выдернула земляной ком с ростком, загнав колючий песок под когти. Воткнув у мягкого ствола танто, чтобы ненароком не сломать за пазухой, обернула все платком, пряча под одежду.

– Все! – вскочив на ноги, с удивлением огляделась. Все пространство вокруг было завалено серыми клыкастыми тварями, источавшими противный резкий запах, который вызывал рвотные рефлексы. Чуть впереди над этим месивом стоял хримтурс, складывая пальцы и выкидывая вперед небольшие светящиеся руны, которые, как стеклянный экран, не позволяли приблизиться каким-то мутным субстанциям. Напоминающие призраков, эти существа скребли по прозрачным щитам, с воем восторженно оповещая, что очередной заслон пройден. Пока у хримтурса хватало скорости и сил для создания щитов, но, кажется, это ненадолго.

– Хакон, я закончила.

– Тогда придумай способ нам отсюда убраться. Прежний вариант уже несколько неактуален.

Вытянув катану, я быстрым движением подсекла одну хитрую тварюшку, больше похожую на змею, решившую обойти великана со спины.

– До ближайшей точки перехода далеко?

– Выход в Свартальвхейм в трех часах к югу, где был один из корней древа.

– Далековато, – задумчиво фыркнув в ответ, откинула в сторону еще одного из местных обитателей. Отчего-то сейчас мне вовсе не было страшно. Может, присутствие великана сказывалось, а может просто уверенность, что я смогу вполне спокойно выбраться из подобной ситуации, но было больше смешно, такая свалка происходила вокруг.

Мы отходили все ближе к дереву, надеясь найти в его обгорелом остове какую-то опору и не позволить атаковать со спины.

Идея, которая пришла в голову, булла весьма безумной, но один раз все вышло как нельзя лучше, так с чего бы не получиться еще раз?

– Давай немного полетаем, – подхватив великана под руками, выпустив когти, от чего очередной паре обуви прошел конец, я широко взмахнула крыльями, без особого труда поднимая нас обоих в воздух.

– Сперва стоило предупредить, – сипло выдохнув, Хакон ухватился за мои руки, стиснувшие его грудную клетку и совсем потерявшие человеческий вид.

– Ты боишься летать? – мне стало так весело, что хотелось смеяться, но я сдержалась, опасаясь своим карканьем напугать великана.

– Признаться, до этого дня мне как-то не доводилось, – фыркнул он, умудряясь спрятать клинок в ножны. Вынув из какого-то кармана тонкую трубку с несколькими кристаллами, мужчина прицелился в одну из мутных призрачных субстанций, сумевших пробить щит из рун. С тихим «пш», в призрака полетел яркий шарик. Окутав его, свет словно запер призрака внутри сферы, которая начала сжиматься.

– Ого, какая штука, – инструмент и правда был интересным, – почему раньше не вынул?

– Мало зарядов. Это я во Внешнем мире подсмотрел что-то похожее. Но там стреляют стальными шариками. Мне это показалось слишком…

– Грубым? Я тоже не люблю огнестрельное оружие. Пороховой огонь такой резкий и совсем не благородный.

Великан хмыкнул, и попытался обернуться, чтобы увидеть ответную улыбку. Вот только сейчас, без маски, совсем утратив человеческий вод, я была не готова предстать перед ним.

– Не смотри! – нас едва не занесло от моего резкого необдуманного движения. Чудом избежав столкновения с широкой веткой, я плавно выровняла полет, отдаляясь от дерева.

– Милая, я не на секунду не забыл, кто ты, так что не стоит так переживать, – миролюбиво и спокойно отозвался великан-полукровка, слегка погладив мои когтистые руки. Помолчав немного, мужчина сменил тему.– Какой у тебя план?

– Хочу вызывать воронки?

– Что?

– Я поняла, что они появляются, реагируя на мою магию. Это немного сомнительный и неприятный способ путешествовать между вашими мирами, но достаточно действенный. В прошлый раз мне удалось выползти практически у твоих дверей.

Хакон глянул вниз, присвистнув. На земле, укрытой пеплом, собралась такая толпа, что вариантов спустить не было. Часть из существ, у кого были когти, начала ползти по черному стволу, надеясь добраться до нас с ветвей.

– Ну, если ты так думаешь, давай попробуем. Это, по крайней мере, довольно быстрый вариант.

Решив испробовать несколько простых заклинаний, вызвала зеркало, одновременно надеясь укрыть нас от черных точек каких-то птиц, появившихся на сером горизонте. Использовать хлыст с такой ношей в руках было невозможно, так что пришлось не сильно выдумывая, прост продублировала зеркала, замыкая их кольцом.

Первая воронка появилась прямо в толпе мелких созданий, утянув их куда-то в огненной пространство. Поежившись, признала мир, который чуть не проглотил одну маленькую самоуверенную ворону. Это не наш вариант. Нам бы в Нильфхейм. Или хотя бы в нейтральный Мидгард. Уж очень все остальное какое-то негостеприимное.

Первые удары зеркала выдержали. Я не сумела рассмотреть, что за существа попытались напасть, но ощущение холода, как иглой пронзившее тело, было достаточно красноречивым. Призвав еще немного доступной мне магии, во всю шить распахнула глаза, выискивая, где нужная нам воронка. В сторону полетел еще один шар из необычной трубки Хакона. Сфера поймала что-то невидимое, заставив поморщиться.

– Вон! Это либо Нильфхейм, либо Альвхе́йм, – мужчина указал трубкой в сторону одной из пяти воронок, разрастающихся по земле. Местные обитатели все дальше разбегались от неровных, осыпающихся краев, пытаясь убежать от встревоженной магии.

– Будет неприятно, – выбрав направление, я практически спикировала в сторону воронки, надеясь попасть в ее центр и ускорить переход. Кажется, еще немного, и я начну привыкать к этому безобразию.

Нас почти сразу скрутило, так тесно прижимая друг к другу, что жар прошелся волной по всему телу. Перед глазами все помутнело, завертело. Зажмурившись, крепко сцепив руки, я ждала, когда же все закончится. Давление пропало резко, на несколько мгновений оставив зависнуть в воздухе. Я почти отошла от перехода, когда по запястью потекло что-то горячее, а ушей достиг тихий злой стон сквозь зубы.

– Хельмовы дети! Пробили-таки, – земля дернула нас к себе внезапно, так что я едва успела раскинуть крылья, немного уменьшая скорость падения. В последний момент сомкнув перья, я немного смягчила падение, но рык Хакона возвестил, что не все прошло так гладко, как мне бы хотелось. Открыв глаза, избавляясь от головокружения, с недовольством рассматривала короткую, какую-то непропорционально маленькую стрелу в плече великана. И было бы не так страшно, не расходись от нее в стороны характерное зеленое свечение.

Глава 27

Стрелу великан выдернул сам, зло шипя и тихо ругаясь.

– Она отравлена, – несколько рассеяно произнесла я, пытаясь придумать, как быть. На меня, как и на весь род, не действовали почти никакие яды, так что в такой ситуации я была впервые.

– Знаю, – сквозь зубы отозвался Хакон.

– Насколько сильная эта гадость и что мы можем сделать? – открыв небольшую сумку великана, порылась, в поисках чего-то бинтующего и обеззараживающего. Может, что есть.

– Не смертельно. Но дня на три меня нейтрализует. Нужно найти, где переждать, пока организм выжжет яд. Хельмовы дети, эти мелкие порождения гоблинов. Когда только подобраться успели.

Мужчина сел, спуская одежду с плеча. Рана не казалась очень серьезной, если бы не сизый ободок по контуру и сверкающие рисунки, пульсирующие и вспыхивающие в ритме биения сердца.

– Это у тебя что? – среди вполне обычных бинтов и мазей, лежал маленький флакон с пипеткой. Довольно красивый и искусно сделанный.

– Не то. Средство от окаменения. Из того, что могло бы помочь, там поищи мешочек из зеленой кожи. Траву нужно заварить, быстрее выведет яд.

– Может, сперва забинтовать? – меня не слишком смущал вид крови, тонкой струйкой идущей       из раны, но лишние дырки в теле я все же не приветствовала.

Однако Хаонк покачал головой, придерживая здоровой рукой платок у раны.

– Пусть хоть часть яда вытечет. А мы пока посмотрим, куда нас вынесло таким нетипичным способом перемещения.

Легко встав, закинув на плечо открытую сумку, великан двинулся вверх по холму, из которого торчали глыбы голого гранита, как кости земли, вывернутые наружу. Пожав плечом и надеясь, что наша ценная находка не сильно пострадала в стычке, я двинулась за полукровкой. Отличный мужчина. Отчего-то мне очень понравилось, что небольшая дыра в плече, пусть и оставленная отравленной стрелой, не изменила его характера. Такой же стойкий и уверенный. Как же это облегчает дело.

Посмеиваясь, на всякий случай идя позади, я вспоминала, как в годы обучения к нам прислали нескольких мальчишек из клана тануки. Эти оборотни, енотовидные собаки, оказались очень проворными ребятами, с острыми клыками и зоркими глазами. Мы изрядно попотели, пока научились хотя бы избегать встречи с челюстями таких быстрых противников. Тануки казались сильными и выносливыми. До одного момента. Идея была просто замечательная, как я считаю до сих пор, несмотря на то, что мне изрядно досталось по пятой точке за ту выходку. Правда, в тот день я не знала, что лесные собаки так бурно отреагируют.

Подговорив еще двоих товарищей, упирая на то, что дед, глава клана, меня не тронет, мы залили целое медовое поле на точке, где планировалась следующая тренировка. Слегка припорошив все землей и притащив болотных лилий, чтобы как-то скрыть запах, мы долго и терпеливо ждали, когда явятся гости. Встречу с медовой ловушкой тануки пережили вполне достойно, разве что пополнив наш запас не самых художественных слов. Но вот когда кто-то из ребят разбил рядом улей огненных ос… Визг и вопли поверженных соперников, их громкие стоны в течение еще трех дней, пока сходили отеки – эта музыка поддерживала мой дух весь период наказания, убеждая, что не напрасно Алая Ворона собирает растения с отвесных скал с подвязанными крыльями, а все же за дело. И за отличный результат.

– Почему смеешься? – Хакон остановился на вершине холма, опалив меня каким-то светлым, теплым взглядом.

– Да так, вспомнила, на что иногда идут родственники, чтобы уменьшить концентрацию дури в младших поколения.

– И что, эти методы помогают?

– В какой-то степени. Дурь определенно, становится более целенаправленной и продуманной, – широкая улыбка сама собой растянула губы, а сердце кольнуло тонкой иголкой, но так сладко, что я была и не против.

С вершины холма вид был необычен. Чуть вдали, там где заканчивались серые, покрытые кое-где снегом, холмы, стоял стеной туман. Белый и плотный, он заглушил звук, но до нас все равно долетал грохот.

– Там водопад?

– Нет. Хвергельмир. Бурлящий котел. Самая граница моего мира, там где рождаются туманы. Из под земли бьют горячие источники, они топят льды, которые идут с противоположной стороны. Это рождает туман и иней, оседающий на скалах. В этом месте, по преданию, зародилась вся жизнь.

– Источник обладает какой-то силой? – это было бы весьма кстати. И для ростка, спрятанного за пазухой, и для великана, чье голое плечо то и дело вспыхивало искрами.

– И «да» и «нет». Вода содержит множество веществ, как и любой подземный источник. В малой концентрации они будут полезны, но кто знает, как определить границы допустимого. – Великан передернул плечом, чуть скривившись. После минутного молчания Хакон продолжил. – Когда-то этого места достигал один из корней Иггдрасиля.

-Источник питал дерево? Это хорошо. Думаю, для нашего ростка имело бы смысл достать немного этой насыщенной воды.

Кинув внимательный взгляд на лицо великана, вспомнила один немаловажный момент.

– Через сколько времени ты упадешь в беспамятстве? – в облике тенгу я конечно его куда-нибудь дотяну, но плохо ориентируясь в этих землях было бы не лишним определиться с маршрутом.

Великан фыркнул, прикрыв глаза и потерев лоб здоровой рукой.

– Если стоять, то около часу. Если снова пойдем – в половину меньше.

– И дня на три мы тебя потеряем, – прикусив губу, вновь кинула взгляд на бурлящий источник. Ветер немного разогнял туман, позволив разглядеть взлетающие вверх брызги. Хакон кивнул, скриви губы. – Нам бы где-то устаканиться на это время.

– Что сделать? – Великан тихо засмеялся, поворачиваясь ко мне всем корпусом. От чего-то я вдруг вспыхнула, словно это я стояла перед ним не одетой, хотя раньше меня это не смущало.

– Устаканиться. Остановиться, схорониться и так далее. Мы же не можем здесь посреди холма ждать, пока ты вернешься в норму, – задумчиво прикусив губу, я покачала головой.– Нет, ну предположим, что мы, конечно, можем. И даже без особых потерь. Но, может где-то поблизости есть место, чуть более комфортное, чем кусок гранита.

Великан со смехом опустился на землю. Было видно, что он устал.

– Есть, но нам не добраться. Почти десять часов по холмам вдоль озера. На той стороне Хвергельмира был старый отцовский охотничий домик.

– А если по прямой?

– По-прямой? Ты же не понесешь меня такой кусок пути? – скептически поднятая бровь и недовольство на лице.

– Могу. В конце концов, теперь мой черед немного позаботиться о тебе, – фыркнула я, устраиваясь рядом. Земля была холодная и мерзлая даже через несколько слоев одежды, сильный ветер дергал волосы, а пальцы гудели от попыток откапать росток, но я была довольна. В этот момент внутри не было ни раздражения, ни привычной злости. Я чувствовала себя очень хорошо рядом с этим существом.– Мне только нужен ориентир.

– Никогда еще девица не тащила мое бесчувственное тело по долинам Ни́фльхе́йма, – ворчливо прокомментировал ситуацию великан.

– Все бывает впервые. Да и я сама еще никогда таскала в лапах хримтурса. Но не думаю, что это слишком сложно. В том домике есть ведь очаг? И посуда? Мне нужно будет в чем-то заварить твое лекарство.

– Там есть все, – обреченно выдохнул Хакон. – Дом запечатан, так как там редко кто-то бывает. Прежде чем открыть дверь, капни на ручку моей крови. Тогда защита снимется.

– О, магия крови! Расскажешь мне, в чем ее особенности у вас? Я немного изучала магию наших племен из жарких стран, так она там весьма и весьма кровожадная, если можно так сказать.

– Как-нибудь расскажу, – кивнул великан, – но не сегодня. Ориентир.

– Да, нужна какая-то точка, чтобы я не заблудилась, – я медленно начала разминать плечи, готовясь к неблизкому перелету.

– Не заблудишься. Там такой источник силы, что даже я на него, как на маяк иду. Сперва прямо, до тех камней, – рука в узорах указала на большой булыжник у самой кромки туманов, – а потом на источник. Отец не просто так выбрал это место. Они с Трюд иногда приезжают сюда, чтобы поддержать мамино здоровье.

– Она болеет? – цверга показалась мне довольно крепкой особой.

– Нет. Просто иногда руны не ее теле должны пополняться силой, чтобы позволять и дальше быть женой инеистого великана.

Кажется, Хакон не очень рад был тому, что мне предстоит нести его к «летнему» домику родителей, но сидеть на вершине холма и ждать, что кто-то решит нами пообедать – увольте. Мне хотелось простого человеческого уютной постели и теплой ванны, и ради этого я была готова тащить великана через озеро. Тем более, он не показался мне таким уж тяжелым. Если источник и правда такой мощный, то найти место не составит труда, а там и отдохну толком.

– Ты все же решила лететь?

– Конечно, – встав, я удобнее перекинула ремни оружия за спину, чтобы не болтались на поясе, мешая. Между крыльев они будут менее подвижны, – не вижу смысла ждать.

– У меня есть снадобье, которое может поддержать меня пру часов. Можно спуститься к цвергам, а оттуда уже домой попасть, – в голосе Хакона не было уверенности в этом плане, и мне показалось, что он придумал это только для того, чтобы не позволить тащить себя через Бурлящий котел.

– Если тебе станет легче, представь что я одна из ваших небесных дев. Мне про таких Хильд рассказывала.

– Валькирии? Летучие девы, собирающие умерших с полей битв? Их давно не видно в наших краях.

– Но все же ты мог бы позволить одной из них понести тебя.

– Думаю да. Это великая честь, если небесная дева возьмет воина ссобой, – прикрывая глаза, пробормотал Хакон, отвлекаясь от моей персоны. Присев за спиной великана, осторожно положив свою руку ему на шею, тихо шепнула, зажимая одну из точек чуть выше ключицы.

– Тогда разреши мне сегодня побыть твоей Валькирией.

– Натсуми, – великан успел только дернуться, прежде чем потерять сознание. Я изначально не планировала нести его в нормальном состоянии, а помимо прочего, это должно было замедлить распространение яда по телу и дать мне время, чтобы добраться до домика.

– Ну, что? Помчали? – в последний раз дернув плечами, пошевелила голыми ногами, прислушиваясь к тому, как меняется костная структура. Сейчас это происходило более ощутимо, чем в пылу битвы при эмоциональном всплеске, но все же такие родные ощущения успокаивали и вселяли уверенность в себе. Нет более безопасного состояния, чем полный ночной облик.

Когти глубоко пропахали землю, заставив тихо заурчать. Сейчас я испытывала настоящее удовольствие, хотя и редко пользовалась этим умением. Позвоночник чуть вытянулся, крылья словно стали длиннее, а шея наоборот короче. Пусть сейчас мой вид был далек от принятых стандартов красоты, но единственное существо, которое могло меня увидеть, сейчас лежало без чувств, не мешая мне на время примирись обе сущности тенгу. Единственное, что мешало – это широкое золотое ожерелье, которое словно пыталось сильнее сдавить шею и не позволить переменить облик. Но магия тенгу во мне была куда сильнее, чем внешнее воздействие, пусть даже такого сильного артефакта.

Тряхнув головой, решив что нужно во что бы то ни стало вернут свою маску, без которой я ощущала себя не полностью одетой, ногами, ставшими когтистыми большими лапами, подхватила за плечи Хакона, стараясь не пробить ему кожу.

Первый взмах, второй.

Труднее всего подняться в воздух с такой большой ношей, но стоило оторваться от земли метра на два, как в крылья попал теплый ветер, идущий от бурлящего озера. Поднимая меня все выше, влажный, с запахом серы, этот ветер, созданный из тумана, делал тело почти невесомым, позволяя парить. Вероятно, дорога окажется не так сложна, как мне предполагалось.

Глава 28

Подняться выше просто не получалось. Поток горячего воздуха держал меня на определенной высоте, но намокшие от влаги перья не позволяли лететь выше. Через три часа, изрядно взмокшая и утомленная, я увидела землю за этой непроницаемой пеленой тумана. Мгла немного расступилась, разгоняемая ветром. Дышать в этой сырости, полной серы и чего-то еще, было и без того не просто, а от потока свежего воздуха защекотало в носу. Прибавив скорости, надесяь как можно скорее выскочить из этой туманной ловушки, я на какое-то время отвлеклась, пропустив движение в воде.

Кольца, мягкие и блестящие, какие-то бесконечно длинные, скользили то под поверхностью, то высоко поднимаясь над ней. Мелькая, скользя по бесконечной спирали, они время от времени сливались с темной водой озера, такой же неспокойной и подвижной.

Наверно, первым меня все же привлек взгляд. Ощущение добычи, так несвойственное в жизни. Я – тенгу. Темная, опасная сущность, вдруг на мгновение почувствовала себя куском мяса. Первой эмоцией была злость. Тихая, булькающая где-то внутри, ярость, грозящая захлестнуть с головой.

Ожерелье внезапно нагрелось, не позволяя отвлечься на провокацию и немного отрезвляя. Глядя в неподвижные, зеленые глаза на плоской морде, замершей в движении колец, я почти забыла про бессознательного Хакона. Сцепив зубы, отвернувшись от угрозы, я с наибольшей возможной скоростью рванула к берегу. Оставить великана на песке – единственный возможный вариант отразить атаку морской змеи, вздумай та напасть.

Бешено взмахивая крыльями, видя черную кромку берега, еще более темную, чем поверхность воды, я едва не подвывала от огненной боли в спине. Затылок пекло от взгляда зеленых глаз с вертикальным зрачком. Оставалось буквально с десяток метров, когда я загривком почувствовала, как чешуйчатые кольца поднимаются на метр, два,три над водой. Как в середине бесконечных кругов, словно центр мишени, торчит узкая треугольная голова, укомплектованная слишком длинными, и скорее всего, ядовитыми зубами. Чуть замедлив скорость, на лету выдернула тонкое черное перо с красной кромкой. Воткнуть его в основание шеи великана было не просто, но судя по ситуации, это все же будет иметь значение. Только бы моя магия не вошла в конфликт с колдовством Трюд, начертанным на его теле.

Два движения были почти одновременными. Я, крутанувшись и набирая скорость, запустила бесчувственного Хакона в сторону берега, надеясь, что моей магии хватит, чтобы уберечь его от сильных травм. В этот же момент, в каких-то пятнадцати сантиметрах от моей головы, со смрадным запахом и громким клацаньем промелькнула треугольная змеиная голова. Меня обдало каплями горячей воды, позволив вовремя среагировать и отскочить с прямой траектории.

В планах совсем не было стать блюдом на чей-то ужин. Или поздний обед.

Спикировав к самой воде, выхватив из ножен катану, я наконец смогла повернуться лицом к противнику, готовясь поиграть в салочки.

Змей оказался несколько меньше, чем казалось изначально, но размер клыков вполне мог соперничать с длиной моего меча. Два снизу и пара сверху. Мелкие я решила не считать, раздумывая, пойдет ли мне платье из змеиной кожи, или может практичнее будет пошить комбинезон?

Отвлекая от мыслей о моде, змей дернул хвостом, практически поймав за ногу, но когтистая лапа легко скользнула по чешуе, выдирая несколько частиц. Полукруглые, переливающиеся темным бензиновым маревом, они как искры, разлетелись в стороны, заставив змея отдернуть конечность в сторону.

Победить змея, как ни странно, помогло ожерелье. Артефакт в какой-то момент словно заворожил морское существо, не позволяя отвести глаз, дав мне несколько мгновений преимущества. Впрочем, может я и так справилась бы с ним, но усталость и отсутствие знаний, как моя магия может подействовать на змея, и подействует ли вовсе, оказывали немалое влияние.

В какой-то момент я было решила, что можно просто отступить, оставив монстру его воду, но зубы вновь щелкнули в опасной близости от моего бренного, но не столь уж хилого тела, весьма четко поясняя, что такое решение ошибочно. Чудом выдернув крыло из змеиной пасти в последний момент, я нехотя, но вынужденно закончила это противостояние в свою сторону.

Найдя Хакона у самой кромки воды, на мокром черном песке, с некоторой усталой гордостью порадовалась защите своих перьев, пусть и поставленной на скорую руку. Когда доберемся до домика, нужно будет сделать все по правилам. Я вовсе не жалела, что пришлось дать защиту этому великану. Оттянув его чуть выше по склону, подальше от воды, сама упала рядом. Крылья, спина, руки и ноги, все требовало хоть пару часов отдыха.

Буквально отключившись на какое-то время, я проснулась с головной болью, но с достаточным набором сил, чтобы продолжить путь. Коснувшись рукой горячего лба великана, я тихо чертыхнулась. Оставалось надеяться, что хримтурс прав, и яд для него на самом деле не слишком опасен. Глянув рану, оставшись вполне довольна ее видом, с некоторым удивлением заметила огромные чешуйчатые кольца, выброшенные на берег. Странно было уже то, что на озере поднимались достаточно большие волны, сумевшие выбросить гигантскую тушу на песок. Впрочем, как сказал Хакон? Кипящий котел?

Домик появился внезапно. Словно в какой-то момент его просто налепили на фоне только что пустого неба. Песок внизу все еще оставался черным, мелким и блестящим, и на нем, как нарисованный, стоял небольшой дворец. Не та деревянная постройка, аскетичная и сдержанная, в которой мне довелось бывать в прошлый раз. Этот «охотничий домик» даже близко не походил на то, что я ожидало увидеть. Чудом не выронив Хакона от удивления, с ускоренным рвением преодолела оставшееся расстояние, надеясь, что в этом произведении искусства, совершенно неуместном и великолепном, есть ванная.

В домике-дворце была одна башня, невысокая и очень тонкая. Думаю, что кроме лестницы и смотровой площадки там больше ничего и не могло поместиться. Двускатная, темно-синяя крыша, переливающаяся даже в неярком свете местного солнца, и искусно вырезанные, позолоченные наличники на окнах. Даже темный, изумрудно-зеленый камень, из которого само здание было сложено, вызывал ассоциации с мультфильмами, а никак не с мрачными, опасными и такими непохожими друг на друга, мирами, втянувшими меня в свою круговерть.

Приземлившись у маленького замка, любуясь его золотистыми слюдяными окнами, едва волоча гудящие ноги, прихрамывая, преодолела оставшиеся пару ступеней. Дернув ручку, надеясь на тепло и комфорт, только ощутив небольшой электрический разряд, вспомнила слова великана о кровной магии. Вот умора. После всего, добыв росток Белого ясеня, дотащив хримтурса до нужного места, я так просто и глупо попалась на невнимательности. Великая и ужасная Алая ворона через мгновение отлетела метров на пять от двери, больно шлепнувшись попой о черную землю.

Потребовалось три попытки и целая горсть великанской крови, чтобы по двери пробежала серебристая волна, открывая мне долгожданный доступ в домик-замок. С опаской шагнув внутрь, ожидая очередного подвоха, едва не задохнулась от восторга. Будучи по природе довольно сдержанной, я все же не могла не оценить великолепия архитектурных решений. Потолок был светопроникаемым, от чего даже в коридоре, довольно узком и выложенным мелкой серой плиткой было светлее, чем снаружи. Солнце, скрытое за мутной пеленой, словно светило прямо в комнате, разбрасывая по невзрачным с виду стенам, яркие теплые блики. Тут же возникало ощущение, что я на пляже где-то в средиземноморье. Греция? Думаю, именно так бы это ощущалось. Мягкое, обволакивающее тепло проникало сразу под кожу, успокаивая и расслабляя.

Тихонько хмыкнув, слегка тряхнув головой, совсем в ином настроении я продолжила исследовать домик.

Прямо по коридору была небольшая кухня, с вполне адекватной плитой на две конфорки, мойкой и высоким столом, явно рассчитанным на габариты хримтурса. Стоило повернуть вентиль, как из крутого гусака над медной раковиной побежала струйка воды, едва уловимо отдающая серой. Обрадованная такой простой, но необходимой мелочью, вернулась к плите. Покрутившись у местного аналога нагревательного прибора, едва не вырвав один кристалл из пары, встроенных в поверхность, кое-как разобралась, крутанув их в нужную сторону и почти сразу ощутив тепло. Тут же отыскался небольшой чайник, чуть более плоский, чем приняты у меня дома. Пара горшков и кастрюль пока остались на месте. Кроме нескольких кусков вяленого мяса, высохшего сыра и каких-то сухарей в наших припасах ничего не было, а чтобы приготовить нечто приемлемое из подобного набора, требовался изрядный опыт и время. Потом.

Пока чайник с водой для отвара нагревался, вернулась в коридор, продолжив исследование. Дальше, за темной резной дверью, которой не было в кухне, шла спальня. Большая комната в темных тонах, но столь же ярко освещенная, с огромными окнами, выходящими в какой-то сад, видимо эфемерный, и с резной кроватью-шкатулкой. За время моих путешествия по этим мирам, мне изрядно полюбились подобные. Они давали какой-то особенный уют и комфорт, позволяя почувствовать себя в относительной безопасности. Хотя, может дело вовсе и не в этом. А в том, что рядом постоянно спит большая грелка. К тому же, не храпящая. С сомнением оценив размеры кровати, подумала, что мне просто не хватит сил затянуть туда Хакона. Еще раз оглядев комнату, заметила кушетку, решив, что предстоит великану ютиться на ней, пока не встанет на ноги. И к камину ее придвинуть легче. Хотя, не уверена, что ему это может понадобиться.

В этом домике мне нравилось решительно все. Но пока я не нашла самой главной комнаты. Будучи согласна даже на ведро с водой и слив в полу, я отправилась дальше, помня, что на улице в бессознательном состоянии лежит великан, а на плите стоит чайник.

Открыв последнюю дверь, я от неожиданности зажмурилась. Такого просто не могло быть. Решив, что не время отвлекаться, быстрее закрыла комнату, пообещав себе вернуться чуть позже.

Хакон.

Пришел в себя я неожиданно даже без головной боли. На мягкой, недостаточно длинной кушетке, укрытый пледом поверх одних коротких нижних штанов. Все было очень даже хорошо. Открыв глаза, узнал потолок родительского летнего домика. Дотянула-таки. Чудная девица. Невероятная.

Слишком резко сев, насладился несколькими секундами головокружения и тупой боли в плече. Рана практически затянулась, даже корочка кое-где уже отошла, открывая розовую, чувствительную кожу. Непонятными ощущениями был устойчивый зуд в нижней части спины и боль в лодыжке. Вторая стала ощутима сразу, как только я поднялся, перенеся весь вес на одну конечность. Поморщившись, уже более осторожно двинулся в кухню, откуда доносился характерный звук присутствия.

Прошуршав до кухни, почесав спину и соскребя со спины несколько черных песчинок, наткнулся на полный злобы и раздражения взгляд. Взъерошенная, какая-то совсем серая и едва живая, ворона сидела в высоком кресле отца, завернувшись и накинув на голову плед. Девица выглядела так, словно тяжело и долго болела.

В кухне приятно пахло вяленым мясом и травяными отварами, на плите стоял чайник. Было спокойно и светло, никакие посторонние существа не нарушали присутствием границ дома, так что я не мог с ходу определить, в чем беда.

– Проснулся? – скрип, совсем глухой и злобный. Казалось, еще немного, и ворона кинется на меня с когтями и располосует лицо.

– Видимо, – главное, не делать резких движений. После нескольких дней без сознания, я могу и не успеть за реакцией разъяренной вороны.

– Молодец какой! – глаза так блеснули, что было впору отскочить. Может, я бы так и поступил, не настигни меня в этот момент зов природы.

– Стоп! – подняв руку ладонью вперед, остановил ворону, уже набравшую полные легкие воздуха. – Запомни и подожди. Буквально две минута и я тебя выслушаю со всем вниманием. Две минуты.

Ноги вспыхивали, соприкасаясь с прохладным полом. Состояние Натсуми несколько беспокоило. Девушка была не из тех, кто просто так впадает в подобные состояния. Должно было произойти что-то из ряда вон. Хотелось обнять девицу, усадить на колени и выспросить, что произошло, вот только в кухне моих родителей сидит совершенно не такая особа, чтобы было можно поступить обычным образом. Справившись с потребностями тела, наскоро умылся, чтобы хоть немного лучше соображать. Желудок требовал еды, мышцы разминки, а ситуация разъяснения. Открыв воду в ванной, надеясь потом ополоснуться, уже хотел вернуться к своей недовольной птице, когда осознал: горячей воды нет. Из крана текла студеная, почти ледяная вода.

Чертыхнувшись, закрутив кран, теперь примерно понимая, что могло довести девицу, вернулся в кухню. Казалось, за прошедшие пару минут, Натсуми совсем озверела. Предостерегающе подняв палец, прося еще пару мгновений, заглянул в маленький шкаф, неприметно уместившийся в углу. На шкатулке, единственном предмете в шкафу, прямо на крышке был встроенный кристалл. Можно было и догадаться. Дом все еще стоял на режиме консервации. Минимальная комфортная температура.

– Как давно мы тут? – повернув кристалл, проследив, как вспыхнувшие искры прошли по жилам шкатулки и стали растекаться по стенам дома, по полу, спросил ворону.

– Два дня.

– Совсем замерзла?

– Я пятнадцать чайников в ванную вылила! А она тут же остыла! – Натсуми не вскочила с места, а только сильнее завернулась в плед.– Чай через две минуты как из холодильника.

– И я не грею, когда болею, – думаю, это можно было считать последней каплей. Если ворона замерзла… – Ты хоть спала?

– И как тебе ответить? – столько яда и желчи в голосе. Думаю, еще бы пара дней, и девица просто ушла бы из дома, в котором было едва ли теплее, чем в пещере.

– Камин не разжигала, – это была констатация. Золы там не было.

– Заслонку не смогла вытянуть, – недовольно скривилась ворона, с каким-то легким смущением.

– Извини, – мне было очень жаль, что так случилось. Какое-то время будучи знакомым с ней, я прекрасно понимал, что несмотря на всю ее силу духа, закаленность тела и невероятные умения, холод – то, что тенгу переносила с наименьшим терпением и удовольствием. – Через пять минут будет теплее и в ванной будет горячая вода. Это что за мясо?

На плите стояла кастрюлька, с тушеным мясом. Блюдо выглядело скудно, но съедобно.

– Морской змей. – Чуть не выронив ложку, обернулся к Натсуми. – Еще часть на улице. Вялится на ветру. Я кроме соли, здесь ничего не нашла.

– Хельмовы дети! – Бросив ложку на стол, подхватил ворону на руки вместе с пледом, и быстрым шагом направился в ванную. Нога почти не болела. Дернув кран, включил на максимум горячую воду, не спуская девицу с рук.

Глава 29

– Постой минуту, сейчас будет хорошо, – усадив Натсуми на край каменной ванны, скинул в воду едва ли не половину маминых масел, порошков и снадобий для купания. Вода на мгновение забурлила, став по очереди то голубой, то розоватой, пока не вернула нормальный цвет, сохранив легкую белую муть. Вернувшись к девице, начал осторожно, опасаясь получить по лицу, но довольно быстро вытряхивать ее из пледа.

– Ледяного змея в целом не опасно есть, но все они дети Йормурганда. Их в озере восемь. Было. Семь уже. Но, конечно, нужно учитывать, что такая еда остужает кровь. Таким как ты, лучше запивать чем-то крепким. Или потом ванну принимать. Ты и без того мерзнешь, – дернув шнурки на ее тонкой талии, распахнул верхнюю часть одежды. Под ней была только коротенькая маечка из блестящей ткани. Думаю, тепла она совсем не добавляет. Дернув шнурок сбоку на брюках, пока девица не очнулась, позволили широкой детали олежды упасть на пол. Подхватив полуголую девицу на руки, предварительно тронув ладонью воду, опустил ее в огромную ванну. Натсуми в первый момент дернулась, но почти сразу успокоилась. Почувствовав это, убрал руки, позволяя ей согреться до самых костей. Сев на пол возле ванной, прямо на сброшенный плед, прикрыл на мгновение глаза. Было неприятно, что в этот раз она пострадала из-за меня. И я как-то даже не подумал, что нужно предупредить ее об отоплении. – Тебе лучше?

– Немного подташнивает, – кажется птица чуть успокоилась.

– Это может быть. Ниже, по шею опустись. Я пока кашу приготовлю.

– Крупы нет.

– В кладовой, – в это мгновения ощущение стыда достигло апогея. Запустив пятерню в волосы, пригладил волосы, пытаясь избавиться от неприятного чувства. Встав, скривился от вернувшиейся боли в ноге.– Птица, а что с моей ногой?

– Эм, – мне послышалась какая-то заминка в голосе вороны, – я тебя уронила. Точнее швырнула. Немного. На берег.

Тихо фыркнув, почувствовав невероятное облегчение, я оставил девицу отмокать и греться.

Натсуми.

Последние два дня были просто каким-то мучением. Выставив росток белого ясеня на кухне, вздрогнув всем телом, когда обнаружила поломанный ствол, я с надеждой на силу растения, привязала небольшую палочку к месту поломки, рассчитывая, что росток сможет затянуть это место. Мои познания в ботанике не были достаточно сильны, но если привитая ветка сливы в дедовом саду приросла, то почему бы не случиться маленькому персональному чуду и здесь?

Устроив и приведя в порядок Хакона, я решила принять ванну. Меня буквально заворожило это последнее помещение в доме. Выложенное темно-зеленой, почти изумрудной плиткой с белыми раковиной и унитазом, такими привычными, что хотелось протереть глаза. И как апогей – большая темно серая ванна. Выточенная из монолита, вся такая плавная и аккуратная, она меня не просто манила, а буквально требовала к себе. Открыв кран, я с нетерпением ждала, когда вода станет теплой. Ждала. И еще ждала. Когда терпение совсем истощилось, а в голове начала скребсти коварная мыслишка, что тепла не будет, решила довериться старому способу. Благо, с чайником у нас получилось вполне неплохое сотрудничество.

Вылив пятую порцию кипятка в каменную чашу, я все еще испытывала какую-то надежду помыться. Закончив набирать ванну так, чтобы хоть по пояс оказаться в воде, быстрее скинула вещи, запрыгнув внутрь.

Пять минут.

Каких-то несчастных пять минут!

Так быстро вода не остывала даже в горах. Я едва успела сполоснуть мыло с волос, когда находиться в ванной стало просто невыносимо. Завернувшись во все полотенца, что нашла, вернулась в комнату, надеясь погреться у камина.

Попытка разжечь огонь провалилась. Всего, чего я сумела добиться – это заполнить комнату дымом. Кашляя и чихая, распахнув окно, бессовестно полезла под одеяло в Хакону, пытаясь украсть хоть кусочек тепла. Наверное самым большим шоком стал именно этот момент. Великан был прохладным. Обычная температура не совсем здорового человека. И не более того. Рисунки на теле слабо поблескивали, не реагируя на прикосновения ледяных пальцев.

Не знаю, сколько времени я жалась к мужчине, стараясь хоть немного вернуть тепло в тело и поспать, но когда открыла глаза, за окном было все еще светло.

Встав, напоив великана отваром, сделала быструю зарядку, немного разогнавшую кровь. Теплее не стало, но конечности хоть перестало сковывать в напряжении. Оглядев скудные запасы, решила, что нужно бы наведаться к берегу. Налегке такое расстояние не должно было занять более часа. Туда-обратно, плюс работа на берегу. Не более трех часов – и у нас будет мясо. Змеи весьма питательны и полезны. Глупы те, кто боится яда. Железы никак не связаны с мясом.

Уже у самого выхода сообразив, что могу застрять перед дверью, сцедила у великана немного крови. Маленький фиал, спрятанный в карман, пусть немного, но успокаивал.

Когда Хакон очнулся, я была готова его убить. Вот совершенно буквально. Понимала – великан не виноват, что я не умею пользоваться местными удобствами, но все равно страстно желала открутить голову. Или расцарапать лицо. Или сотворить еще что-то столь же травмонаносящее и непременно своими руками. Не знаю, что сыграло большую роль: его чутье или то, что мы не первый день знакомы, но хримурс сделал единственное, что могло его спасти. Усадил меня в ванну. Горячую, ароматную и набранную по самый край. Идеальная ванна. Даже белье не мешало, так хорошо было в теплой воде.

– Каша почти готова. Я принес тебе полотенце и мамин халат. Он немного коротковат на тебя, но думаю, это не большая проблема, – прихрамывая, в ванную вошел Хакон, неся на локте большой банный халат темно-вишневого цвета. Вместо того, чтобы бросить все на табурет, великан подошел к самой ванной, растянув полотенце и тряхнув им.

– Выползай, птица. Иначе скоро водоплавающей станешь.

– Может выйдешь? – не сказать, чтобы я стеснялась, просто по телу вдруг прошла мелкая дрожь, несмотря на то, что я практически отогрелась.

– Хм. Может нет. Но могу прикрыть глаза, – великодушно предложил мужчина, поднимая полотенце выше и закрывая себе обзор. Пожав плечами и тихо фыркнув, выползла из воды, оставляя довольно внушительные лужи на полу. Подойдя вплотную, скинула мокрое белье, попытавшись отобрать полотенце у Хакона, но великан не отдал. Обернув мягкую ткань вокруг моего тела, притянул к себе, не обращая внимания на капли, падающие с волос.

Мы просто стояли, глядя друг на друга. Кажется, между нами в первый раз было такое малое расстояние при свете дня. Замерев в паре сантиметров, мужчина рассматривал мое лицо, все крепче сжимая объятия. В какой-то момент я просто не могла больше вдохнуть, но мне так понравилось это ощущение силы, исходящее от него, что я на миг прикрыла глаза, тихо выдохнув.

– Ты заставляешь меня думать о камине, – несколько озадаченная таким резким переходом и непонятным ассоциативным рядом, распахнула глаза, чуть приподняв бровь. – Точнее, об очаге. И трех-четырех малышах с большими черными крыльями.

Смех зародился где-то внизу живота, вырвавшись тихим бульканьем. Два судорожных всхлипа через мгновение стали несколько истеричным, но свободным хохотом. Хакон тоже улыбался, с каким-то теплом гладя своими серыми глазами.

– Смейся-смейся, врона, но думаю, этот день когда-то да настанет.

– Не угрожай мне, великан, – в тон ему отозвалась я, почувствовав, как напряжение покидает тело. Мне стало легко спокойно.

Отпустив меня из объятий, хримтрус отступил на шаг, повесив теплый халат мне на плечо.

– Одевайся, пока не замерзла. Еда ждет.

Пристроив выполосканное белье на сушилку, завернувшись в теплый, пушистый халат и спрятав волосы под капюшон, вполне спокойная и довольная выползла в кухню. Вкусный, сладковатый запах каши заставил желудок скрутиться узлом.

– Приступай, я сейчас, – Хакон с обеспокоенным лицом осматривал росток белого ясеня. Подняв глаза на меня, великан нахмурил брови. – Переломился?

Кивнув, сунула в рот первую ложку каши.

– Думаю, это не страшно, – проживав, ответила я на беспокойство великана. – Растение совсем молодое, ствол мягкий. Должен срастись. Место разлома, конечно, видно будет, но мешать это не должно.

– Считаешь?

– Почти уверена, – проглотив еще ложку аппетитной, сытной каши, добавила. – У нас с тобой другой вопрос. Чем его поливать и какие питательные вещества добавить? Я в этом совсем профан.

– Профан?

– Ну, не смыслю ничего. Это не вишни из дедова сада.

-У мамы тут небольшой сад есть, – задумчиво потер левую бровь Хакон, – но тут почти все такие растения, что могут без ухода жить. Не совсем тот вариант.

– Но какие-то удобрения все же должны быть? Что-то простое, типа комплекса минералов, подошло бы.

– Давай сегодня просто польем, а там посмотрим.

Я пожала плечом, рассудив, что за еще один день ничего плохого не должно произойти.

В тарелке оставалось еще немного, когда на меня навалила дикая дрема. С трудом держа глаза открытыми, отложила ложку, опасаясь носом загреметь в кашу.

– Иди спать, птица.

– Не, замерзну, все равно через полчаса проснусь. Тут посижу, – мне совсем не хотелось ложиться. Стоило принять горизонтальное положение, как из прохладных ног холод начинал словно бы разливаться по всему телу. Будто в ногах не кровь, а охлаждающая жидкость. Лучше уж сидя подремать час-два.

– Иди. Я приму душ, вся спина в песке, и поработаю твоей грелкой. Тогда выспишься?

– Угу, – пошатываясь и отключаясь буквально на ходу, пробормотала в ответ. Прямо так, в халате завалившись на кровать, в последний момент чуть улыбнулась. В камине тихо и уютно потрескивал огонь.

Я уже почти спала, плохо реагируя на внешние раздражители, когда меня перевернули, укрыли одеялом и прижали к чему-то крепкому и теплому.

Глава 30

Она меня разбудила. Ее маленькие, тонкие пальцы скользили, словно изучая, то по плечу, то по шее. Ощущение тепла и легкой дрожи разнеслось по телу, заставив проснуться. В комнате было темно. Только слабый, серебристый свет звезд проникал через прозрачную крышу. Видно, небо очистилось от облаков, что в этой местности случалось не часто.

Сперва я подумал, что птица дремлет, такими медленными и в то же время смелыми были движения, но в полумраке блеснули глаза. Ворона заметила, что я больше не сплю, но ладонь даже немного не дрогнула, продолжив движение. От локтя, вверх к плечу, на шею, до кромки бороды и вниз, к ключице. Одеяло сползло до талии, открывая ее любопытству довольно много пространства. Натсуми на несколько мгновений отняла руку от моего тела, подняв ее вверх. Когда пальцы вновь коснулись кожи, узоры вспыхнули на несколько мгновений голубым, осветив почти детский восторг на маленьком лице. Устроившись поудобнее, я наблюдал, как девица, словно ребенок, еще трижды проделала подобный фокус. Меня самого немного поражало, как быстро падает температура ее конечностей, но мешать птице развлекаться я был не намерен. Это было забавно.

Закончив играть с огнями, ворона вдруг запустила ладонь к затылку, надавив чуть ниже основания черепа.

– Тут не болит?

– А должно?

– Мое перо. Пришлось дать тебе защиту, – пальцы легко погладили кожу и вернулись на грудь.

– Это временно?

– Пока не заберу.

– Хочешь?

– Вернуть перо? Нет, – ворона замолчала, начав пальцем чертить узоры на коже. Движения стали какими-то чуть более быстрыми, сосредоточенными. У кого-то явно сменилось настроение, и это озадачивало.

С одной стороны, такая умная особа не могла не догадываться, в какое состояние подобные действия могли меня привести, а с другой… кто ее знает.

– Ты же понимаешь, что делаешь?

– Пробую.

– Что именно, позволь узнать?

– Как оно должно быть, – голос чуть сорвался, но откашлявшись, девица все же договорила.

Как оно должно быть. Если в прошлый раз мне было немного смешно, когда мы обсуждали личную жизнь вороны, то сейчас оказалось совсем не до смеха.

– Меня конечно радует твой интерес…

– Тогда прекрати болтать…

Глаза, на мгновение вспыхнувшие в темноте, встретились с моими. Что ж, кажется девица все для себя решила. И кто я такой, чтобы отказывать столь прекрасной, и тем более желанной, особе.

Как оно должно быть.

В этой фразе было сразу такое количество информации, что впору найти того, или тех несчастных, что попадались на пути птицы, и разбить им морды. Просто за то что девица, совсем немного не дотянувшая до сотни лет, не в курсе «как оно должно быть».

Впрочем, может дело еще и в ее своеобразном сердце. Но спихивать все на свете на один несчастный орган как-то несправедливо.

Дернув за пояс банного халата, распустил узел на талии вороны. Этот самый узел меня страшно нервировал последние минут пять. Птица тихо вздохнула, словно набираясь силы перед прыжком.

Ну нет. Так не пойдет.

– Успокойся. И расслабься. Как надо, оно само получается. Доверься мне, – сдерживая улыбку, шепнул ей на ухо, прижав к груди. Несколько мгновений оставаясь деревянной и собранной, как всегда, девушка вдруг обмякла, распластавшись на мне.

Натсуми.

Я выспалась. Хорошо и крепко, без сновидений и ни разу не поежившись от холода. Сейчас уже не оставалось ни малейшего сомнения, что именно такая отличная «грелка» как Хакон, всему виной. Что-то в нем было, позволяющее не переживать, не бояться, и полагаться на его защиту. Великан не обладал невероятной силой, не внушал страх. Правда, меч у хримтруса был что надо, но и мой не абы что.

Вот почему-то только рядом с ним я засыпала сразу, не падая в ледяные оковы и не просыпаясь от каждого шороха с кинжалом наготове. Сейчас я бы даже не сказала, в каком месте лежит мой танто, так крепки были объятия сна.

Даже просто водить ладонью по теплой, гладкой коже оказалось приятно. В тех местах, где были нанесены узоры, кожа ощущалась чуть более жесткой, немного тормозя пальцы. Тактильно это было так необычно, что я не могла остановиться. Руки все скользили и скользили. Вверх и вниз. Родись я не птицей, а кошкой, может, замурлыкала бы.

Еще один «первый раз».

В целом, я терпеть не люблю, когда меня касаются. И сама стараюсь избегать контакта. Даже мои портные дома научились за много лет не прикасаться к коже. Хотя, пошив кимоно не требует особо точных измерений. А белье почти всегда шьют по старым лекалам. Может, в этом дело?

Я уловила, когда дыхание великана сменилось. Хакон больше не спал, но не выказал ничего против моих прикосновений.

Как оно должно быть.

Уверенность, что с этим существом все может получиться, вспыхнула внезапно. Прежний опыт был скудным, и не то чтобы неудачным, но явно не стоил такого упоминания в литературе и кинематографе. Чего-то я недопоняла во всем этом действе, и сейчас отчаянно хотелось разобраться, где именно.

Успокоиться и расслабиться.

Зависнув на несколько мгновений, озадаченная, я пыталась обдумать слова Хакона. Со стороны действо выглядело достаточно напряженным, и такие советы казались неуместными, но, кажется, он все же лучше меня разбирается в вопросе.

Решающим стал момент доверия. Выдохнув, сделала, как мне велели. Если уж так решила…

Это было странно. Большие ладони заскользили по спине. Медленно, осторожно, они просто гладили лопатки, прошлись по позвоночнику. Пальцы заскользили по шее вверх, до самых волос, легонько стянув пряди. От этого по телу прошла слабая дрожь и разлилось тепло. Неожиданно приятные ощущения двигались вслед за руками к пояснице. Стоило ладоням коснуться бедер, как я не сдержавшись, захихикала. Никогда не думала, что боюсь щекотки.

Хакон тоже тихо хмыкнул, но ладони не остановились, двинувшись по ногам вниз, вытягивая полы халата.

В какой-то момент я вся превратилась в одно чувственное облако, словно лоза за солнцем, следуя за теплыми руками. Мне нравилось. Кожа начинала гореть, дыхание сбилось, став каким-то поверхностным. Я немного потерялась в ощущениях.

Верх и низ резко поменялись местами, вызвав какое-то головокружение в затуманенном сознании. Хакон, навис сверху, прижав меня к постели всем телом. Такое зависимое положение и пугало и будоражило одновременно. Инстинкты требовали освободиться, но тело отказывалось повиноваться.

Поцелуй, мягкий, почти невесомый. Такой легкий и пьянящий, что сами собой едва не выстрелили крылья. Меня словно качало не теплых волнах под ярким солнцем, напитывая чем-то волшебным и сияющим. На губах одновременно были и сладость и горечь. И чего-то остро не хватало.

Прижав ладони к крепкому торсу великана, я провела руками по рисункам, получая наслаждения от каждого движения пальцев по шершавой коже. Дыхание вырвалось сиплым стоном. Но было не понять, чье оно.

В какой-то момент поцелуй изменился, став голодным, резким и крепким. Объятия, превратившись в стальной капкан, не давали возможности двинуться ни на миллиметр, но я только плавилась и пылала от подобной невозможности что-то сделать. Руки сжимали, губы прикусывали и воровали дыхание.

В какой-то момент я попыталась вырваться, стараясь избежать неприятных, жгучих ощущений, но руки держали крепко, а губы так нежно целовали шею, что пламя почти мгновенно вспыхнуло снова, вскипятив кровь и затмив все вокруг.

Жар крутил и выворачивал, заставляя выгибаться. Быть ближе, цельнее. Казалось, я просто ослепла и оглохла, слыша только грохот сердца в ушах, видя только искры в глазах Хакона. Было и невозможно хорошо, и так удушающее плохо, что тело готово было взорваться от напряжения. Каждый нерв натянулся и звенел, отзываясь на прикосновения. Совсем задыхаясь, не в силах справиться с жаром и тяжестью собственного тела, в какой-то момент я просто взорвалась на тысячи мелких сияющих искр.

Тело потеряло границы, став вдруг легким и совсем невесомым, как облако. Довольно, сытое облако.

Вот оно как, оказывается.

Глава 31

Позднее, томное утро началось так плавно и неспеша, что впору было и вовсе не покидать постели. Тело не желало собираться, нежась и прислушиваясь к эху ночных событий. Задумавшись на мгновение, решила, что может и могла бы привыкнуть к такому. Может, обычная семейная жизнь мне так же доступна, как и всем остальным тенгу. Единственное, что омрачало эту мысль – ожерелье. Золотое украшение с яркими камнями жило своей собственной жизнью, оказывая влияние, кажется, на каждое из моих решений. Не приходилось сомневаться, что артефакт подействовал и на мое сердце. Еще никогда я не чувствовала себя настолько цельной. Впрочем, до этого утра я не ощущала себя и такой удовлетворенной. Не стоило отрицать. А это вызывало целую вереницу вопросов, первым из которых был весьма важным.

Могу ли я снять ожерелье без потери целостности своего тела?

Разглядывая узорчатое плечо Хакона, на удивление удобное для сна, выделила первую часть. А могу ли я снять ожерелье вовсе? Насколько привязчив артефакт к своему носителю? По сути, я очень мало знаю об этом украшении. Какие могут быть последствия у всего этого? И да, смогу ли я вернуться домой, если Брисенгамен так и останется на моей шее? И как поведут себя асы, если узнают, что один из артефактов на мне?

– Слишком много мыслей, – мужской палец легко ткнул в складку, собравшуюся между бровями, слегка отвлекая от невеселых дум. Приподняв голову, посмотрела на хримтурса. Мне невероятно нравилось его непоколебимое спокойствие в любой ситуации, словно в жизни не бывало глобальных и серьезных проблем, которые требовали бы беспокойства. Мне самой, при достаточно резком характере, этого не хватало. Подтверждая впечатление, великан чуть улыбнулся. – Нет ничего нерешаемого, достойного того, чтобы поселиться на твоем лбу в виде морщин. Что беспокоит тебя, птица?

– Я хочу снять Брисенгамен.

– Ожерелье мешает или как-то влияет на тебя? – взгляд стал серьезнее и суровее.

– Не уверена, что в плохом ключе, но нужно проверить. И я не люблю неуправляемых вещей. Сама невозможность снять ожерелье меня угнетает.

– Для начала стоило бы доставить росток в дом родителей, а после мы можем отправиться к цвергам. Среди них достаточно мастеров, способных разобраться в древнем артефакте. По крайней мере, в той степени, что нужно тебе.

Задумавшись, я вновь положила голову на плечо великана. До чего странно. Нужно было пройти насквозь почти девять миров, чтобы найти подходящее место для сна. От чего-то в душе, если таковая имеется у существ подобных мне, очень ясно крепло ощущение, что более подходящего мне не отыскать. И во второй раз так уже не повезет.

Как жаль.

– Мне не нравится твое настроение, – крупная ладонь легко провела по волосам.

Что ж, мне оно не нравится и самой, но осознание счастья не менее важно, чем осознание того, что оно не будет долгим. По крайней мере, так мне всегда казалось. Люди, в своих коротких жизнях несчастны от того, что не понимают: благие времена не длятся вечно и стоит ценить их, чтобы позже не жалеть об утраченном.

– Все хорошо, – тихо отозвалась, пряча глаза.

– Только на словах. Почему у меня такое чувство, словно внутри ты рыдаешь.

Странные, но такие точные слова вызвали легкий спазм в горле. Обнимая великана, я уже страдала о грядущем прощании с ним. Ворона не может быть с хримтурсом. Так не положено.

– Эй,– Хакон вдруг сел, увлекая меня за собой и нежно сжимая в объятиях. А я, словно совсем незнакомое существо, была готова разрыдаться о невозможном, недопустимом будущем.

Великан осторожно баюкал меня, удерживая как древнюю хрустальную вазу, нашептывая какие-то нежные глупости на непонятном наречии. Крупные шершавые пальцы гладили плечи, вызывая легкую толпу мурашек по коже. Зацепившись за один из шрамов на плече, Хакон нагнулся, едва ощутимо касаясь белой полосы губами. Затем другой узор, оставленный отметиной прожитых лет на коже. Рука скользнула к ключице, где шрам был похож на звездочку. Легкий, почти невесомый поцелуй достался и этому израненному месту.

– Когда я тебя увидел – не мог дышать, – тихо перешел на понятный мне язык великан, – Думал, что не бывает на свете такой красоты. Думал, что отравился какими-то ягодами и словил галлюцинацию.

Пальцы осторожно, словно боясь причинить боль, прошли по длинному, безобразному шраму, рассекающему грудную клетку.

– Стало страшно, вдруг ты мертва. Такое чудо – и замерзло до смерти почти у самых моих дверей, – то ли от слов, то ли от странной, такой непонятной ласки тело мелко подрагивало. Нервы, словно вытянутые наружу, требовали спрятаться, оттолкнуть. – Когда ты проснулась и открыла глаза – я понял, что пропал. Совсем и окончательно. Но удержать такое сокровище… как я мог? Когда тебя забрали асы, был готов разнести весь Миргард за один твой благосклонный взгляд. Но ты смотрела так отстраненно, словно не видела меня. Даже друзьям достается больше тепла во взгляде, а мне требовалось больше.

Губы нежно прошлись по белым, тонким отметинам на ребрах. Я уже почти задыхалась, опьяненная и пленная такой лаской, таким бережным отношением. И этими словами. Никто и никогда. Даже в мыслях.

– Но потом ты опять упала с неба у моих дверей. Совсем другой. Живой. Проснувшейся. Ты даже двигалась иначе. И требовала тепла. Моего тепла. Маленькая ворона, ты так вскружила мне голову, намотала жилы на свои тонкие пальцы, что я готов пойти за тобой в любую бездну. Но когда ты смотришь с такой тоской, словно прощаясь, я готов разнести в щепки все девять миров. И поверь, птица, я знаю не один способ, как этого добиться.

Когда великан наконец вернулся к губам, я пальцами уже царапала простыни, едва сдерживаясь, чтобы не выпустить когти. Все происходящее так отличалось от вчерашнего, сами ощущения были другими, более глубокими, откровенными, что становилось немного страшно. Все это словно на короткие мгновения лишало разума, забирало контроль. Но так хотелось почувствовать то, что в малой доли уже досталось мне.

– Думаю, что не позволю тебе существовать вдали от меня, – тихо, с каким-то угрожающим рычанием, произнес великан. Его глаза почти сияли в сером свете утра, заставляя сладко ежиться. Пусть, у меня были свои мысли на сей счет, но как это все же было приятно.

Глава 32

Мы разглядывали росток, водрузив будущее великое древо в чашку посреди стола. С момента «переселения» из мира мертвых, растению явно стало лучше. Небольшие листики позеленели и выглядели не такими тонкими, в одном месте на стволе проклюнулась какая-то почка. Значит, сломанный ствол все же не оказался фатальным, как я и надеялась. Но что делать с ним дальше -было не просто решить.

– Стоит отвезти его к маме. Она неплохо разбирается в растениях, – задумчиво произнес великан, больше рассматривая меня, чем ясень.

– Не думаю. Там слишком всех много. Потоки силы хримтурсов могут помешать ему расти, как положено. Я бы оставила его тут, в оранжерее. Цветы тут просто буяют.

Не глядя на Хакона было сложно разговаривать, но под взглядом серых глаз то и дело накатывали волны какого-то теплого смущения, совершенно мне не свойственные. Мы не обсуждали произошедшее, но великан то и дело мимоходом касался моего плеча, задевал волосы. Не привыкнув к такому, не знала, как реагировать, чтобы не поощрять его и не отталкивать. Даже самое злое существо иногда нуждается в ласке. А я, в целом, если не углубляться в подробности, очень даже добрая. Иногда.

– Но правильно ли оставлять его без присмотра?

– Судя по виду, ему не один месяц. Посмотри, как внизу потемнел ствол. Уж на пару недель его точно можно оставить. Только окрепнет. Да и что с ним делать? Это настолько сложное решение, что самостоятельно его просто опасно принимать. Если дерево сможет заменить предшественника… – я немного запнулась, представив, как мы вдвоем с Хаконом тащим семиметровый росток белого ясеня по девяти мирам, – нужно определиться, куда его потом, и главное как, садить.

– Ты права, оно должно окрепнуть. Иггдрасиль брал силу из трех волшебных потоков, один из которых мы пересекали пару дней назад. Этот росток не сможет удержать на своих листках даже бабочки, не то, что девять миров.

– Оставим в оранжерее?– взяв в руки чашку, служившую временным цветочным горшком, направилась в спальню. Мне так и не удавалось самой открывать эти прозрачные двери, за которыми был сад Трюд. Пришлось ждать, пока Хакон догонит и с силой разомкнет стеклянные створки, обрамленные в медь. В лицо тут же пахнуло теплой влажностью и захотелось чихать. Мне совсем не нравился воздух в этом месте, но я ведь не цветок. И даже не тропическая птичка.

– И куда ты хочешь направиться теперь? – ставя росток чуть в стороне от остальных растений, Хакон начертил на полу несколько рун, вспыхнувших яркими красками и зависнувших перед ростком. Было видно, что ему совсем не хочется оставлять ясень здесь, но и спорить со мной резона не было. Я, как всегда, кругом права. Ну, кроме того случая, когда пыталась утопить невестку. Хотя, это тоже от точки зрения зависит.

– Свартальвхейм. Будем пробовать снимать ожерелье. Ты составишь мне компанию? – с одной стороны, я надеялась несколько увеличить дистанцию между нами, но с другой… крепко спать по ночам мне нравилось куда больше, чем путешествовать в одиночестве.

– Зная, в каком виде ты возвращаешься из своих путешествий? Естественно, я не могу позволить тебе отправиться самой, – фыркнул великан, запирая дверь в небольшую оранжерею.

Хримтурс рассказывал, что Трюд очень любила приезжать сюда раньше, но ее печалила пустынная местность вокруг. Из большинства окон был виден только черный, бесконечный песок, чаще всего укрытый сверху пеленой тумана. Видя печаль супруги, Снор приложил немало усилий, создав здесь вечный сад. Цветы не требовали ухода и полива, и когда бы хозяйка не вернулась в этот дом, в нем всегда хватало зелени и красоты.

– Почему-то в таком виде я попадаю только к тебе,– пытаясь изобразить недовольство, я отвернулась от великана, довольно зло бросив последнюю фразу. Маневр разбился о нерушимое спокойствие хримтурса. Подойдя ближе, великан легко, едва касаясь провел ладонью по черным крыльям.

– Хорошо, что ты падаешь именно у моих ног. Кто знает, что было бы в противном случае.

Мы отправились через три дня. Собрав остатки вяленного ледяного змея, обильно сдобрив их жгучим перцем, как сказал Хакон, для уменьшения холода, мы покинули домик-дворец. Мне было грустно покидать такое уютно и спокойно место. Оно напоминало о доме. О моем красивом павильоне в поместье деда. Пусть внешних сходств не было никаких, все же эмоции и ощущения оказались практически одинаковыми.

– Ты снова грустишь,– идя рядом, тихо заметил полукровка.

– Нет, – возражение вырвалось само собой. Меня немного задевало, с какой легкостью это существо умеет угадывать мои эмоции. Хакон только хмыкнул. Желая сменить тему, я поправила волосы, бросаемые ветром в лицо и спросила, глядя на черный горизонт: –Куда мы?

– Домой. Из Туманных чертогов быстрее и безопаснее всего попасть в столицу цвергов. И там можно не ожидать неожиданностей.

– И как долго нам до твоего дома?

– Пешим ходом весьма прилично, но нам так не нужно. Туманом воспользуемся. Только чуть дальше отойдем, чтобы не сбило с пути.

– Так сегодня тумана почти нет, – оглядываясь на практически ясное небо, пробормотала я, не сильно понимая, что он хочет сотворить.

– Нам хватит.

Местность чуть приподнималась, сменив черную землю, легкую как морской песок, на редкие лишайники. На одной из возвышенностей, еще не холме, но уже не равнине, Хакон остановился, протянув открытую ладонь.

– Иди, теперь я покажу тебе, как летаю, – во взгляде было столько мальчишеского озорства, что в пору было ждать дерганья за косички.

– Летать многие умеют. А как у тебя с приземлениями? – не торопясь подавать ладонь, уточнила я. Как известно, посадка – сама важная часть полета.

– Лучше, чем у тебя. Ногу точно не подвернешь, – поддел великан, обхватывая за талию и притягивая к себе. – Крылья лучше убрать, если достаточно мне доверяешь. Они несколько осложнят дело.

С минуту потратив на размышление, посмотрела в глаза своему спутнику. Непривычно все это. Столько доверия так недавно и так мало знакомому существу. Тряхнув головой, позволила крыльям скрыться, оставшись в полном человеческом обличии.

– Обними меня.

Вокруг нас, неподвижно замерших посреди пустоши, стал собираться и клубиться туман. Такой плотный, что и на шаг вокруг ничего не разглядеть. Он не был однородным, а словно валы, перекатывался и переваливался вокруг. Глубоко вздохнув, в какое-то мгновение почувствовала, что почти отрастила жабры, столько капель воды было в этой серо-белой мгле. Момент, когда нас чуть приподняло над землей, я едва не упустила. Просто волосы перестали лежать на плечах, как в воде, создав ореол вокруг головы. Хотелось посмотреть, что твориться кругом, но со всех сторон были только валы тумана.

– Смотри на меня, – даже голос Хакона изменился, став глухим, как под поверхностью воды.

Не желая нарушать чужую магию, я не отводила взгляд, рассматривая мелкие морщинки у глаз и несколько серебряных прядей на виске. Великан вдруг как-то особенно медленно прикрыл глаза, и внизу живота что-то слабо дернуло. На одно долгое мгновение пространство вокруг смазалось, растянувшись, а потом снова замерло, став вязким и плотным.

Хакон глубоко и медленно вдохнул, открывая глаза. Узоры на шее пульсировали белым светом.

Выдох, длинный, растянутое моргание, и нас в одно мгновение перекидывает совсем в иную точку мира. Я это чувствую по холоду, обдающему ноги, по высокой траве, цепляющейся за брючины кимоно. Но кругом один туман, плотный и белый, почти как молоко.

– Еще раз.

Великан устал. На висках собирается и сбегает вниз капелька пота, но по глазам видно, что он очень доволен. Оторвав одну ладонь от плеча Хакона, я легко касаюсь шершавой щеки, пытаясь дать хоть какую-то поддержку. Все, что я могу сейчас, это молча держаться за него, чтобы не нарушить колдовства.

Хримтурс прикрывает глаза, глубоко вдыхает и чуть наклоняет голову, прижимаясь к ладони. Это длиться всего мгновение, но меня охватывает печаль. Так нежно и так напрасно это все.

В открывшихся глазах мне видится решимость. Озорная улыбка, такая светлая и самоуверенная. И веки снова медленно опускаются, заставляя пространство вокруг нас дернуться куда-то в сторону.

Мы касаемся земли довольно резко, словно магия устала нас удерживать. В одно мгновение клубы тумана опадают вниз, быстро растекаясь в стороны и исчезая в углах зала, выложенного из белого, невероятной красоты, камня.

Мы стоим в центре тишины, под удивленными взглядами десятка великанов и маленькой длинноволосой цверги. Все замерли, словно увидали воскресшим одного из старых богов. Только клубок красных ниток с негромким, глухим звуком падает на пол. Он катится вниз по ступеням от трона, на котором сидит Трюд, все ускоряясь, пока не касается наших ног, отскакивает в сторону и катится кругами, оставляя тонкие линии на белом полу, заключая нас в своеобразное кольцо. Это так странно, так непонятно и в то же время, столь показательно, что хочется зажмуриться. Не знаю, что придумали силы, берегущие эти девять миров, но, кажется, я только что увязла во всем этом по самую шею, на которой красуется Бисингамен.

Глава 33

Должно получиться. Должно. Я чувствовал это в крови. Столько лет мне разъясняли принцип, и все напрасно. А сегодня я понял. Просто в одно мгновение закрыл глаза, и в голове словно что-то щелкнуло. Вот оно как должно быть. Я почти смирился, решив, что этот вид магии мне не подвластен, а, оказалось, не хватало только стимула.

Последняя часть пути была самой сложной. Нужно было одновременно пройти защиты Чертогов и не потерять связь, но я был готов. Особенно, когда в глаза птицы мелькнули печаль и сожаление. Я хорошо изучил эту, такую взрослую, но немного наивную ворону. В ее голове уже собрались огромной стеной десятки причин, почему мы должны будем расстаться. Но, как показала практика, не так много сложностей, которые невозможно преодолеть.

– Сын? Ты научился? – радостный голос отца заставил очнуться. В последнее мгновение в глазах потемнело, явно демонстрируя, что стоит трезво оценивать свои силы. Но как я был доволен и горд.

– Кажется, так и есть, – осмотревшись кругом, с намеком на извинение развел рукой. Мы своим появлением прервали довольно важный разговор. – О, мам. У тебя клубок убежал.

На полу, на белом фоне камня, тонкими неровными линиями лежали шерстяные кольца, оградившие нас с Натсуми ото всех.

– Я заметила. – Трюд поднялась со своего места, оставив спицы на троне. Спустившись, цверга обошла нас кругом, внимательно рассматривая узор, выложенный нитками, словно он что-то значил.– Что ж, не знаю, куда вы двое впряглись, но тянуть эту ношу вам теперь вместе, кажется до конца жизни.

– Нет, – тихо и зло выдохнула ворона, чуть отступая. Я хотел ее удержать в объятьях, но Натсуми выскользнула, прямо посмотрев в глаза Трюд. – Законы ваших миров не властны надо мной. Меня держат за руки совсем иные правила.

И, крепко зажмурив глаза, тенгу переступила шерстяные линии. Девушка передернула плечами, словно получила небольшой удар током, но все же пересекла зал, не глядя ни на кого. Я знал, что с совместным будущим будут сложности, но не думал, что самой большой из них будет решение Натсуми.

– Вот так характер, – громко восхитился дядька, потирая руки, от чего на пол полетели мелкие снежные крошки.

Я чувствовал себя несколько растерянным, не представляя, с чего начать, чтобы не испортить дело окончательно.

– Мам?

– Да? – Трюд так и стояла рядом, рассматривая узор на полу.

– Я не отступлю, – ожидая противостояния еще и с этой стороны, заранее предупредил родительницу.

– Слава древним богам, – фыркнула мать, подняв голову на отца. – Снор, нам нужно сохранить рисунок. Когда дети разберутся между собой, он нам понадобится.

Отвернувшись, мама строго обвела взглядом великанов, от чего могучие существа смущенно опускали головы.

– Если хоть кто-то попытается помешать счастью моего сына – из него выйдет хороший коврик для ног.

Напряжение немного ослабло, и я даже чуть улыбнулся. Если мама на моей стороне – все будет куда проще. У посторонних иногда возникали вопросы, кто командует в Туманном чертоге, но среди присутствующих непосвященных не было. Мама крайне редко вмешивалась в важны дела, но уж если сказала слово – к нему прислушивались очень внимательно.

Отец поднял раскрытую ладонь, медленно сжав пальцы в кулак. Красные нити, составляющие несколько колец на полу, словно впитались в белый камень, став частью пола. Подобрав хвостик и оставшийся конец нити, Трюд с достоинством истиной королевы вернулась на свое место.

– Иди успокой свою девицу, сын. Такую терять и правда не стоит. Какие крылья, какой характер, – прищелкнул языком Снор, скосив глаза в сторону собственной супруги, – да еще и Брисингамен в придачу.

– Да, только у меня есть небольшое дело, – поглядывая на яркий рисунок на полу, я вышел из круга, подойдя ближе к отцу, – мы с Натсуми добыли росток Великого ясеня.

По залу пробежал еще больший гул, чем при нашем появлении.

– Но разве Иггдрасиль не погиб? – громко спросил дядя, чуть подавшись вперед со своего кресла. Совет инеистых великанов проходил не часто, так что кресла, стоящие полукругом по залу бли здесь только по необходимости.

– Да, древо мертво. Но у его корней, в пыли Хельмхейля из древних семян проростают новые. Они слабы и чахнут без солнца и воды. Мы достали только один и он едва пережил путешествие. Но все же. Это могло бы решить нашу беду. Если мы найдем способ наполнить его силой и посадить там, где ему положено быть.

– Сложный вопрос. Такое самим не решить, – задумчиво отозвался Бергель, потирая бороду. Брат хорошо соображал и, видно, уже просчитал, сколько вопросов возникнет на этом пути.

– Да, вопрос надо поднимать на тинге. Но ближайший должен состояться не раньше чем через два года.

– Ради такого дела тинг можно собрать и быстрее.

– Росток не больше моего локтя. Думаю, стоит немного подождать, пока древо чуть окрепнет, – вопрос был важный.

– Нужно подумать хорошо. И пока не разносите по углам. Мало ли, что случится.

Кивнув, я вышел из зала в поисках своей вороны. Нужно было как-то узнать у Натсуми, что так крепко держит ее во Внешнем мире, что не позволит остаться здесь. А может и попросить помощи у ее прославленного деда. Не просто так тенгу сумел отправить послание и подарок любимой внучке. Думаю, ему совсем не безразлично ее счастье.

К моему облегчению, Хакон не упоминал больше о том, что произошло в зале. Сама не знаю, от чего так вспылила. Просто в одно мгновение в сердце что-то кольнуло, заставив резко подскочить пульс. С тех пор, как я ношу ожерелье, меня то и дело одолевают неконтролируемые эмоции. Некоторые из них, конечно, приятны, но в целом ощущение такое, что мне вдруг исполнилось тринадцать и я в пубертатном периоде. У меня не наблюдалась как такового переходного возраста, когда я психовала по любому поводу. Эмоции всегда были в той или иной степени под контролем, а сейчас происходили какие-то совершенно несвойственный изменения. Я даже была не против. Точнее, это то, чего я добивалась. Живое сердце. Настораживал во всем этом только один момент: что будет, когда я сниму Брисенгамен.

– Когда ты хочешь отправиться к цвергам? – великан подошел, тихо став рядом, глядя на город. Он был таким привычным, не смотря на более высокие дома и серо-голубых великанов, составлявших большую часть населения. С балкона мне была видна рыночная площадь, на которой как раз закрывали павильоны. Базарный день. Хозяйки с корзинами возвращались по домам, вокруг них бегали дети. Не было только машин. В целом никакого транспорта. Впрочем, город не сильно большой. Час с одного конца в другой. Для тех, кто не умеет «летать с туманом».

– Завтра можем? – сейчас мне было как-то совестно смотреть на Хакона, словно я его в чем-то обманула. Или некрасиво подставила при посторонних. Нужно учиться брать свои новые эмоции под контроль.

– Лучше послезавтра. У нас снова гостит скальд. Завтра обещал рассказать историю. Тебе в тот раз понравилось. А послезавтра отец откроет нам врата. Хоть раз по-нормальному пройдем куда надо, – хмыкнул великан, подходя ближе. Медленно, словно боялся спугнуть, Хакон обнял меня со спины, оперев голову мне на макушку. Зря он думал, что я отстранюсь. Так тепло и уютно мне не было уже очень давно, как в его объятиях.

– Расскажешь про свой дом?

– Что ты хочешь знать?

– Все. Я не очень представляю себе, как у вас там что устроено. Во внешнем мире я только пару раз бывал в Осло. И то, вскользь, можно сказать. И что-то мне подсказывает, у тебя дома все совсем иначе, чем в северном городе.

– Что-то похоже, что–то иначе. Города у нас еще более шумные, чем в Норвегии. Много транспорта разного. Но я там почти не бываю. Дом наш в горах. Поместье из девяти павильонов. Большое. Ёкаев живет больше сотни. Все разные. Тенгу всего с полтора десятка. Это включая младших, тех кто на обучение к нам отправлены. А так в основном мелкая всякая шушера. Духи выпивки, старых вещей, просто мелкие демоны.

– И все обитают в одном жилище? – меня позабавило удивление в голосе хримтурса. Это и правда странно звучало здесь, в мире, где разные народы с трудом уживались вместе.

– Да. У меня в павильоне почти десяток ёкаев. Веник, который прибирает комнаты; ёкай старых чайников; тот, что путает ноги незваным гостям и так далее. В основном очень тихие и те, кто не любит посторонних.

– Сама выбирала?

– Да кто их выбирает. Сами заводятся. Просыпаешься как-то утром, а у футона на коленях стоит маленькая кошка, которая не может жить больше среди людей. Раз прогонишь, второй, третий, а на четвертый – что делать? Пока не мешает – остается в павильоне. Цветы в вазы ставит, как я люблю, – я вдруг замолчала, почувствовав, что это одна из тех мелочей, которых мне здесь не хватает. Мелких существ, которые оберегают мой уют и покой, боясь лишний раз прйти по скрипучим полам, когда я сплю.

– Скучаешь?

– Немного. Я никогда не покидала дом так надолго. Все праздники пропустила. Сложно мне тут.

– И в моем доме?

– Так это твой дом. Не мой. Даже если я могу здесь ходить, не скрывая крыльев, что мне тут? У меня даже привязки нет. А я Караса Тенгу. Существо, которое живет чужими благодарностями. Я могу черпать силу и просто из окружающего пространства, но это только часть. Все мои родичи, все сильные ёкаи получают силу в Обон, особый праздник поминания духов. Все, кроме меня. Я получаю ее тогда, когда ко мне приходят ёкаи. Они просят такие услуги, которых не может исполнить больше никто. И за это делятся своей силой. Благодатью. Называй, как хочешь. Это в свою очередь поддерживает меня. И мелких ёкаев моего поместья.

– Покажешь мне свой дом?

Я даже обернулась, чтобы посмотреть в лицо великана. Он так меня озадачил своим вопросом, что я просто растерялась.

– Зачем?

– Интересно как живут люди. И нелюди.

– И ты сможешь выдержать путешествие до Японии и там провести какое-то время?

– Если у тебя дома есть туманы.

– Ну, этого добра хватает, – тихо отозвалась я, наблюдая, как на лице Хакона расцветает довольная улыбка. Интересно, как ему понравится самолет.

Глава 34

Я смеялась и не могла успокоиться. Слезы текли из глаз ручьем, и я сама едва ли не сползала с высокого кресла. Нужно будет как-то внести предложение хримтурсам поставить в зале диванчики для представлений скальда, а то это просто невозможно: пытаться не скатиться под стол и при этом не пропустить ни единого момента самого лучшего представления на свете. Это вам не 3D, а полное, стопроцентное погружение.

Сегодня у нас была комедия все из тех же историй о жизни старых богов. Довольно простой сюжет о том, как у бога грома пропал молот. Тот самый, который мне однажды довелось подержать в своих руках. Как повелось, выкованный двумя цвергами мастерами, страшно волшебный предмет был неотъемлемой частью Тора, и без него богу было не по себе. Перед нами появилась картина того, как могучий мужчина с золотыми волосами и бородой для начала поднимает одной рукой кровать, ища свое оружие, затем откидывает в сторону стол, кресла и все это с легкостью керамической чашки, а никак не тяжеленного деревянного мебельного гарнитура. Но это все ничего. Дальше из тумана выныривает тонкая темная фигура, а скальд произносит грудным, насыщенным голосом:

– Когда что-то шло не так, Тор делал две вещи: перво-наперво, спрашивал себя виноват ли в этом Локи. А так как даже бог коварства не посмел бы просто так взять волшебный молот, Тор сделал вторую вещь из списка. Пошел искать у Локи совета.

Отдолжив у Фрейи волшебный плащ из соколиных крыльев, Локи отправился искать пропажу, и вот тут началось веселье. Молот стянул Огр. Безобразный и огромный, появившись со слов скальда, он занял почти всю комнату, позволив рассмотреть даже бородавку на своем носу.

– Молот Тора пропал, – тонким, вкрадчивым голосом изображая Локи пропел скальд.

– А мне-то что. А что Фрейя? Она прям так хороша?

– Самая прекрасная из богинь. Я могу выкупить у тебя молот. Есть и золото, и камни…

– А на что мне они. Я хочу жениться на Фрейе.

Озадаченный, Локи вернулся к Тору, сообщая новость.

– Огр украл твой молот. И требует выкуп.

– Это честно. Что он хочет в замен?

– Фрейю.

– Ей это не понравится. Скажи ей сам. У тебя лучше получается уговаривать. Особенно, когда у меня нет молота.

Прекрасная Фрейя, топнула ножкой и смела обоих богов прочь из своих покоев только услыхав просьбу Тора стать огровой женой в обмен на его молот.

А дальше на большом совете старые боги нашли решение. Тора обрядили в великолепное платье, Фрейя отдолжила свое прекрасное ожерелье, Сив, жена Тора, привязала к поясу целую связку ключей, чтоб звенели как у женщин. Другая богиня, низенькая и ясноглазая, принесла целый ларец украшений, так убрав ими Тора, что он сверкал, как звезда. На голову богу грома накинули фату и украсили невестиным венцом, таким красивым и высоким, что было страшно шевельнуть головой.

Посмотрев на результат, богини восторженно вздохнули, всплеснув ладонями. А Локи вызвался проводить Тора на брачный пир, обрядившись служанкой.

– Ты главное ничего не говори, – напутствовал блистательного Тора хитрый товарищ.

Стоило богам прибыть к огровому дому, их встретила великанша из семьи жениха, успевшая ткнуть Тора в бок и ущипнуть за щеку.

– Если эта самая прекрасная из богинь, боюсь, остальных не стоит выпускать на свет, – угюмо отозвалась великанша, сама больше похожая на чудовище из сказок. Впрочем,она-то таковой и являлась.

– Это только игра света, – залебезил Локи тонким голосом.

– Но рука у вашей богини, пусть и вся унизана перстнями, толще моей будет.

Мило улыбаясь, Локи утянул невесту за стол, где уже стояли подносы с цельными зажаренными кабанами и с пирожными для женщин. Нервничая, Тор одним плавным движением сгреб разом все пирожные, вызвав восхищенный вздох у жениха и свирепые взгляды у женщин. И стоило только появиться на столе новому подносу с выпечкой, как она вновь исчезала под фатой, оставляя огрских женщин годными и злыми.

Когда прекрасная Фрейя уговорила третью бочку меда, жених не выдержал восхищения, пытаясь поцеловать невесту. Но та так зычно рыгнула после восьмого съеденного лосося, что огр просто отскочил, а Локи только прикрыл глаза (в этом месте я уже тихо поскуливала, следя за тем, как подрагивает свадебный венец на голове Тора).

– Восемь дней не ела Фрейя, готовясь к свадьбе. Восемь ночей не спала. Пожалей невесту, славный огр. Давайте проведем обряд.

– Что ж несите молот, чтобы освятить невесту и сдержать обещание.

Четыре цверга, едва передвигая ноги, принесли молот Тора, водрузив его на стол.

– Скажи нам свое слово, о прекрасная из богинь.

– А скажу я тебе то, – громовым голосом произнес Тор, – что не стоило тебе красть мой молот.

А дальше, как в лучших фильмах Голливуда, но с поправкой на местные спецэффекты и воображение скальда, Тор раскидал врагов одной левой, в то время как Локи, забравшись под стол, дожежвывал пирожное, случайно избежавшее внимания Тора.

Увлеченный битвой, Тор на время потерял бога проказ из виду. Когда крушить и повергать было больше некого, встревожено оглядываясь по сторонам с чистейшей детской непосредственностью, Тор позвал.

– Локи?

– Ну что? Размялся? – выглядывая из под стола, поинтересовался Локи.

– И между тем, славно поужинал, – радостно отозвался Тор, помахивая молотом.

– Я смотрю, тебе понравилось, – Хакон тоже улыбался, но кажется, его больше позабавила моя реакция, нежели сам рассказ.

– О, ты бы знал… у нас тоже рассказывают истории о старых богах. О Торе в том числе. И он несколько… несколько более серьезный. Божественный, что ли.

– Наши боги были достаточно приземленными особами. То что ты видела, все же приукрашено, но не так далеко от правды. Где-то в Свартальфхейме есть то место, где была «свадьба Тора».

– Серьезно? Он правда всех уложил?

– Не насмерть. Согласно легенде, огры отделались только головной болью и зароком никогда больше не жениться на богинях.

– И все же… это так смешно. В платье и венце. Да он даже так похож был на доброго жеребца, а никак не на Фрейю.

– Но ведь в платье. И венце, – фыркнул Хакон, широко улыбаясь.

Глава 35

Пройдя сквозь арку, затянутую туманом, я какое-то время не могла проморгаться. Глаза словно все еще были затянуты мутью. Кроме того, здесь было много огней. Достаточно ярких и несколько резких, чтобы не привыкнуть сразу.

– Слишком ярко, – тихо фыркнула, протирая глаза.

– Да, цверги намеренно так сделали, чтобы пришедшие какое-то время находились в состоянии растерянности. Я-то сам до сих пор не привык.

– Зачем? – мы вышли с круглой площадки, спустившись чуть ниже. С этого места площадка выглядела как сцена под софитами. И несколько арок по кругу.

– В этом месте сходятся силовые лини. Входы почти со всех миров. Перекресток, если хочешь. Несколько раз были гости не с самыми благородными намерениями.

– И свет может помочь? – мое недоверие и ирония были настолько явными, что самой стало даже как-то стыдно.

– Глянь внимательней. У них достаточно интересная система,– проследив за рукой великана, заметила по четыре цветных линзы перед софитами, сейчас отвернутыми в сторону. Линзы слабо вибрировали, будучи явно до краев залиты чарами. Хм, и правда интересная система безопасности.

– А нас почему не проверяли?

– У меня безлимитный пропуск в этот город. Часто приходится с цвергами иметь дело.

Мы двинулись вперед по высокому узкому мосту-переходу, уходящему прочь от площадки. Теперь, когда огни не слепили глаза, можно было рассмотреть, что над нами не голубоее небо, а черный каменный потолок, унизанный бледными, сверкающими как звезды, кристаллами. Чуть впереди, за несколькими поворотами открытых переходов по отвесной стене был высечен город, сияющий огнями в окнах. Огромный, весь наполненный мощью, тянущийся вверх, до самых темных углов, он казался настолько непоколебимым, как сама земная твердь, внушая уважение прямыми резкими линиями, тем не менее наполненными определенным изяществом и красотой.

– Впечатляюще.

-Погоди пока взойдет солнце.

– Сюда попадает солнце? Потолок выглядит непроницаемым.

– Его здесь буквально несколько лучей, но все сделано так, что даже самый последний циничный сын Хель восхитился бы. Цверги непревзойденные мастера. Посмотришь.

Мы шли по извилистой галерее, слабо освещенной круглыми огнями на уровне ног, а я все любовалась архитектурными элементами. Кажется, все окна, которые могла рассмотреть, выглядели по-разному. Начиная от толщины и формы стекол, иначе преломляющих свет, до невероятных узоров, эти самые окна обрамляющих.

– Красиво. Чем-то похоже на тот дом, на черном песке, где мы оставили росток древа.

– Да, его тоже цверги строили. С небольшими поправками, конечно.

Даже ворота, распахнутые настежь, представляли собой произведение искусства. На каждой из створок был изображен цверг. На правой – невысокий бородатый воин в доспехах с таким суровым лицом, что невольно вызывал уважение. На второй же была цверга. С косами до земли и внушительным бюстом, дама выглядела не менее сурово, одной рукой держа небольшой ларец а второй придерживая боевой топор, приставленный к бедру.

– Сурово, – Хмыкнув, я прошла под арку вслед за Хаконом.

– Они на протяжении многих веков воевали. Сейчас это бывает редко, если только небольшие набеги подгорных гоблинов, но это обычно случается чуть дальше. К столице никто в здравом уме не подойдет. Город можно оборонять столетиями не теряя ни единого жителя. С некоторыми производствами, к примеру с овощами, у них, конечно, не все так гладко, но говорят, в чертогах короля есть еще один проход, так что полностью отрезать город от остальных миров все равно не получится.

На удивление, за городскими стенами оказалось довольно много свободного пространства. Достаточно широкие улицы, уходящие вверх-вниз, так же были освещены, чисто выметены и уложены брусчаткой. Ни тебе ни грязи, ни узких проходов. Не Европа. Я только однажды бывала в Париже, но с этим городом не сравнить.

– У города есть название?

– Определенного нет. Подземная столица, или Каменная твердь и еще десяток неофициальных. Кто как называет. Идем, нам нужно сюда. – Мы свернули в проулок, уходящий резко вниз, под какое-то здание, оказавшись практически в тоннеле. Через два десятка шагов тоннель свернул, выведя в открытый дворик, с цветами на клумбе и лавочками по кругу. Но Хакон не остановился, завернув в какую-то арку без дверей.

Дальше был довольно долгий подъем по спиральной, широкой лестнице. Через три сотни ступеней, когда я уже приравняла нашу прогулку к тренировке, совершенно пренебрегая режимом последнее время, нас вывело на площадку.

С высоты город выглядел не менее впечатляющим. Теперь было видно, что он вовсе не пустой, как показалось внизу, а полон народу. Цверги проворно двигались по переходам, ныряли в переулки и громко разговаривали через окна, свесившись наружу. Неожиданностью стали дети. Немного неуклюжие, они толпой играли в мяч на небольшой площади уровнем ниже. Почему-то в моей голове, явно забитой произведениями кинематографа, цверги должны были сразу появляться из камня взрослыми, хотя я в целом понимала, что это невозможно.

– Не смотри даже. Нам туда нельзя. Мамки на куски порвут, – усмехнулся Хакон, заметив мой интерес. Повернув совсем в другую сторону, великан вывел на большую площадь, пока почти пустую. – Мы немного рановато. Нужно подождать.

Пожав плечами, я огляделась. Резные дверцы мастерских были кое-где уже открыты, но работа внутри еще явно не началась. Лучшим примером того были хозьева, зычно здоровающися друг с другом через всю площадь и высокой поднимающие дымящиеся чашки, размером с приличный ковш, от которых шел сладкий травянистых аромат. Мне понравились вывески, достаточно красочные, но все же выдержанные в общей стилистике, словно над городом работал всего один архитектор, решивший смешать все свои наброски в одном проекте. На улице появлялось все больше народу, включая одного хримтурса, вежливо кивнувшего Хакону, и нескольких тонких, светлокожих мужчин, с высокомерным выражением лиц, на которых местные поглядывали с недовольством. На мои крылья, против ожидания, никто особого внимания не обращал, разве что посматривали как на необычное платье, интересного кроя, не больше. Кажется, я даже начинаю к этому немного привыкать. Иногда так хотелось побыть почти обычной.

– Идем, – Хакон тронул за плечо, привлекая внимание, и поманил за собой, в небольшую светлую мастерскую на другой стороне площади, у которой только открылась дверь. Маленькая цверга с черными волосами, увешаными и серебряными колокольчиками и жемчужными бусинами, как раз распахивала ставни в большом окне, открывая вид на украшения невероятной красоты и мастерства.

Шагнув внутрь, я на какое-то мгновение утратила ориентацию, впав в детство. Или может, это вороний инстинкт, но мне срочно, сию секунду захотелось получить все, что только блестело на прилавках. Изделий, по сути, было не много. С десяток браслетов, примерно столько же пар серег, и несколько ожерелий, но глаза разбегались, а пальцы едва не скрючились выпустив когти.

– Натсуми, – видно не в первый раз позвал Хакон, пытаясь привлечь мое внимание. Тряхнув головй, наконец отвернувшись от витых, словно живые змеи, браслетов, чуть заторможено посмотрела на великана, наткнувшись на снисходительную улыбку.– Первый раз вижу, чтобы тебя так интересовали украшений. Уж сколько их у моей мамы, ты ни разу внимание не обратила.

– Вороний инстинкт, не иначе. Здесь словно половина всего создано для меня, хотя я и не нашу украшений.

– А стоило бы, – сильным голосом отозвался цверг за прилавком, внимательно рассматривая меня через единственную линзу на глазах. – У вас удивительные потоки силы, леди. Любое изделие может со временем стать артефактом. Чем могу быть полезен?

Подойдя ближе, я чуть оттянула шарф, плотно укрывающий шею, демонстрируя ожерелье. Пожилой мастер даже бровью не повел, показывая, что узнал изделие.

– И что требуется от меня? – столь же спокойно и уравновешенно уточнил он, делая знак рукой вернуть шарф на место.

– Нужно снять его. Это возможно?

– Возможно все. Только это не просто бирюлька. Это великая вещь. И если она избрала хозяйку, то ни расстояние ни чья-то воля не смогут вас разделить. Как давно вы носить ожерелье?

– Всего пару недель.

– Тогда смею предположить, что его удастся снять на несколько минут, не больше. Идите за мной.

Поманив нас за прилавок, хозяин скрылся за небольшой дверью, уводящей внутрь помещений. Здесь была мастерская. Не очень большая, но светлая и в таком идеальном порядке, что невольно хотелось подобрать крылья, чтобы ничего не зацепить. Тряхнув плечами, я так и сделала, боясь не совладать с координацией, когда ожерелье снимут.

– Садитесь, – мне указали на невысокий стул перед рабочим столом, а мастер тем временем стал что-то искать в столе. Хакон остался в дверях, скрестив руки на груди и наблюдая за нами. – Украшения подобного типа наделены своего рода интеллектом. Говорят, Фрейя не могла снять его с шеи первые лет десять. Пока между ними не завязалось определенное доверие. И, надо сказать, в этом есть определенная правда.

– Так его можно снять?

– Могу я узнать, зачем? Если украшение все равно вернется на место.

– Мне нужно кое-что проверить. Как оно влияет на меня.

– Обычно только усиливает определенные характеристики у носителя. Или снижает. Вылечить может или защитить, – мастер наконец выбрался из полок, водрузив на стол большой фолиант. Пролистав его почти до самого конца, открыл на странице с изображением моего ожерелья. – И все же Брисингамен.

– Вы сомневались? – хакон подал голос, чуть подойдя и заглянув в книгу.

– Он несколько изменил свой вид. Нижний ряд рубинов, подвески из двенадцати камней, пропали.

– Насколько это важно?

– Сперва давайте попробуем его снять, чтобы рассмотреть, насколько он поврежден.

Сам процесс снятия ожерелья оказался очень простым, но вот подготовка к нему меня несколько озадачила. Первым делом мастер-цверг выудил из большой узкой коробки длинную ткань, отрезав от нее приличных размеров кусок.

– Это должно заглушить на время свойства ожерелья. Не знаю, на сколько по времени с таким древним артефактом, но должно получиться.

На ткань брызнули розовую, едко пахнущую жидкость, хранящуюся в стеклянном флаконе, из тех, что так напоминали компьютерные игры. У нас все же несколько иное направление развития и даже ведьмина аптека выглядит весьма прогрессивно и современно.

Материя задымилась и на ней проступили узоры, словно вотканные в саму структуру материала. Дождавшись, пока вся жидкость испарится, цверг присыпал все это дело порошком, больше похожим на звездную пыль и дождался новой реакции. Рисунок на ткани словно стал ярче, выделив определенные линии.

– Теперь, милая, не дергайтесь. Может немного щипать, но не сильно. Хакон, придержи волосы своей девице, – несколько удивленная, я замерла, когда великан осторожно собрав алые пряди, поднял их вверх, стоя позади меня.

– Вы знакомы?

– Конечно. У Снора и Трюд, хозяев туманных чертогов только один такой сын, – цверг поднял ткань обеими руками, на которых откуда-то взялись перчатки. Где-то внизу живота собрался холод, а словно с меня не ожерелье собирались снять, рассмотреть неверное сердце, открыв грудную клетку. На плечо легла свободная, теплая ладонь Хакона, чуть сжав.

– Не переживай, мастер знает, что делает.

– Это не повредит ни вам ни ожерелью. Даже не слишком нарушит связь, всего-то на пару минут.

– Это очень странно.

– У вас не бывает неснимаемых артефактов? – узкая полоска ткани обернула мою шею ровно поверх ожерелья. Цверг прижал большие ладони, удерживая материал на месте.

– Бывает, – кожу немного щипало, как от холода. Хотелось поежиться и передернуть плечами, – у моей бабушки такие были. Небольшие серьги-колечки. Очень давно.

– У нас подобные артефакты встречаются часто. Не такие, как Брисингамен конечно, а просто те, которые должны постоянно находиться с хозяином. Такие дарят супругам, детям. Обереги, амулеты удачи или красоты. О-па,– раздался негромкий глухой щелчок, и цверг отнял руки, забирая ткань вместе с ожерельем, поблекшим золотом лежащим на ткани. В груди что-то резко кольнуло, заставив согнуться едва ли не вдвое. Как-то я забыла за последние недели, что у меня кое-какие неполадки и взаимонепонимание с этим органом.

– Натсуми? – встревоженный возглас Хакона долетел как сквозь вату. Тряхнув головой, заставила себя сосредоточиться. Мастер-цверг сидел за столом, рассматривая ожерелье сквозь несколько линз, но не касаясь его руками.– Ты как?

– Пока не поняла, – оперевшись на руку Хакона, я медленно встала. У меня было всего несколько минут, чтобы проверить один важный, очень важный момент. Пока ожерелья не было на моей шее, зная, что оно и меняло что-то внутри меня, было нечто требующее четкого ответа.

Повернувшись к великану, я прижала ладони к крепкой груди, прислушиваясь к себе, к нему. Даже сквозь слои одежды я чувствовала мерный глухой стук. Двинув ладони по шершавой ткани вверх, туда где над воротом рубашки появлялись узоры, коснулась кожи, проследив, как едва уловимо засветились рисунки, вытягивая холод их мох конечностей. Пальцы тут же потеплели, разогнав толпу мурашек. Где– от внутри разлилось что-то легкое, сладкое и такое нежное, что захотелось прикрыть глаза. Не знаю, от облегчения или наоборот от тоски и осознания, что, кажется, Брисингамен здесь не очень-то при делах.

Прикрыв глаза, я все слушала и слушала, что же происходит внутри меня. Мягкое касание губ было каким-то неожиданным. То, что хримтурс всегда так правильно реагировал, все еще немного удивляло. Раньше как-то не было мужчин, которых бы так интересовали мои внутренние переживания.

Прижав меня одной рукой, второй осторожно коснувшись волос, великан целовал так нежно, что сердце то пропускало удары, то вновь пускалось вскачь, норовя пробить грудную клетку. Теплые, жесткие губы смаковали, медленно пробовали, опасаясь что-то упустить. Чуть отстранившись, великан хмыкнул мне в губы, весьма довольно выдав:

– Что, не получилось, Алая Ворона? Не удалось все спихнуть на ожерелье? – и столько тихой, глубоко радости в голосе, столько знания, что я невольно покраснела, чего уже давно не бывало.Он меня снова удивил. Зная, почему я хочу снять Брисингамен, тем не менее, он выполнил мое желание, даже не пытаясь отговорить.

– Ожерелье не влияет на тягу души, – спокойно прокомментировал из-за стола цверг, о котором, я признаться, несколько забыла. – Оно не способно вызвать любовь. Или ненависть. Судя по тому, что я вижу, вы с украшением дополняете друг друга.

Не очень поняв, о чем конкретно речь, я подошла ближе к столу, оторвавшись от весьма довольного великана.

– Дотроньтесь до него, – попросил мастер, чуть отстранившись от какого-то поблекшего, сероватого украшения.

С внутренним волнением, словно и не носила его несколько недель, я протянула руку, коснувшись тонкого золотого плетения. В это мгновение произошло сразу несколько событий: ожерелье вспыхнуло камнями, словно очистившись от серого налета и пыли, в груди чуть кольнуло, и стало так спокойно и тепло, как дома в детстве.

– Не знаю, какие свойства ожерелье потеряло за прошедшие годы, но вместе вы становитесь одним целым. Недостающий ряд подвесок… я не знаю, что не так у вас, но, могу сказать точно, вы перекрываете изъяны друг друга и вряд ли этого можно лучше добиться каким-то другим образом.

– Не можно. Мой вопрос не удалось решить за сотню лет ни одному лекарю Внешнего мира, – признаваться в этом было трудно, особенно самой себе, но видно, если я хочу жить с нормальным сердцем, предстоит смириться с тем, что ожерелье будет частью меня.

– То же с ожерельем. Заменить пропавшие камни невозможно. Таких больше нет. Даже если я сумею найти три, пусть четыре камня… В этом нет смысла. О, время вышло, – тихо усмехнулся цверг, чуть отодвигаясь от стола, когда ожерелье шевельнулось, как живое, и змеей проскользнуло на шею, с тихим щелчком застегнувшись.

Испытав невероятное облегчение, я вздохнула полной грудью, почувствовав и легкую сладость подземного воздуха, и терпкий аромат мужчины, стоящего за спиной. Проведя взглядом по помещению, словно в первый раз увидела тонкие золотые нити, опутывающие некоторые бутылки инструменты.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы глаза начали видеть как обычно.

– Спасибо, мастер, – Хакон чуть склонил голову. Помолчав с минуту, великан добавил. – Еще я попрошу об услуге. Пусть пока никто не знает, что Брисингамен выбрал в качестве хозяйки Натсуми.

– Ты же понимаешь, что долго такую новость не утаить, – поднимаясь из-за стола и снимая перчатки, произнес цверг.

– Да, но нам бы дождаться тинга, а там все решится.

– До тинга еще несколько лет, – косматая бровь высоко взметнулась, почти доставая волос.

– Думаю, собрание все же состоится раньше.

– Как знаешь.

– И еще…

– Можешь даже не просить. Я готов подтвердить перед всеми, что ожерелье без твоей милой почти бесполезно. Это моя работа и моя честь, как мастера.

-Что я должен тебе? – я слушала разговор краем уха, все анализируя и сравнивая собственные ощущения с ожерельем и без него. Мастер, кажется, прав. Все было так же, только ярче, чище, словно серый налет горечи отряхнули с моей души. Повинуясь внутреннему порыву, коснулась пальцами тонкого плетения. Всего на мгновения мне показалось, что украшение чуть завибрировало, отвечая на прикосновение.

– Идите уже, если это все. Не часто мне удается поработать с такой древностью или такой ценностью.

– Что-то мне подсказывает, что ты не только про ожерелье, – фыркнул Хакон, протянув ладонь в мою сторону, но так и не коснувшись.

Цверг только фыркнул, жестом позвав нас прочь из мастерской обратно в лавку, а у меня на губах сама собой растянулась легкая улыбка.

Глава 36

Мы уже выходили из мастерской, Хакон еще что-то тихо спрашивал у мастера, когда снаружи раздался громкий взрыв, а пол под ногами дернулся. Воздух в одно мгновение словно наполнился каким-то золотистым сияньем, став густым и тягучим, как желе. Оглянувшись, как через воду, поняла, что это волшебство удерживает стеллажи и витрины от падения.

– Что?

– Воронка где-то рядом. Идем, там очень интересно, – Хакон схватил меня за руку, предварительно начертив в воздухе несколько рун. Золотистое желе чуть отступило, оставив нас словно в пузыре. Быстро выйдя из лавки, великан потянул меня в проулок, вверх по очередной лестнице, пока мы не оказались в свободном пространстве какого-то балкона, получив возможность увидеть арки и переходы за пределами города.

– Ого, просто королевский размер, – фыркнул великан, кивая головой в строну воронки. Ее и правда было сложно не заметить. Это была целый тоннель, с обратной стороны которого яркой зеленью сияли луга, покрытые лиловыми и сиреневыми цветами. – Льесальвхейм. Смотри, что будет. По какой-то причине у этого города воронки возникают особенно часто, так что цверги нашли весьма интересный способ их закрывать.

С верхнего яруса раздался громкий хлопок, затем еще один, и в сторону воронки, с приличной скоростью полетели круглы снаряды, оставляя позади веер из искр. Ядра попали точно в центр воронки, рассыпавшись на десяток вспышек, как весьма приличный фейерверк.

– Пушки? Пороховые? – огнестрельного оружия я не предполагала встретить здесь.

– Нет, чистая механика. Мы пробовали использовать как-то ваш вариант оружия – не работает. Видно, какое-то противоречие.

В общей сложности понадобилось около двенадцати снарядов, чтобы захлопнуть воронку, больше похожую на пасть голодного чудовища. Исчезала она не так, как появлялась. Выглядело это все так, словно она вдруг начала сворачиваться внутрь, поглощая сама себя.

– Довольно интересно.

– Да, каждый спасается как может.

– Если росток окажется верным решением – сколько лет ему нужно на то, чтобы вырасти до нужных размеров.

– Понятия не имею, – став серьезным, Хакон повернулся спиной к перилам, хмуро обводя взглядом верхнюю часть города. – На тинге будет понятно. У нас есть те, кто разбирается в растениях лучше меня. Те же альвы – дети природы, куда точнее смогут предсказать.

Мы немного помолчали.

– У тебя есть дальнейшие планы? С ожерельем вроде бы как все понятно. По крайней мере пока.

– Пока?

– Это древний артефакт. На собрании найдутся те, кто посчитает, что существо, подобное тебе, не может его носить. Мастер, конечно, выскажется, и мы добавим свое слово, но кто знает, чем закончится.

– Они могут забрать ожерелье?

– Могут попытаться, – тихо и довольно безразлично отозвался Хакон. – Украшение твое. Подожди меня тут пару минут, потом сходим позавтракать. Здесь есть очень приличные заведения.

Оставшись одна, я разглядывала архитектуру города. Где-то чуть ниже мне показались знакомые колонны, в одном из переходов. Кажется, нечто похожее я уже видела. Ах, да. История про Фрейю, рассказанная скальдом. Кажется, богиня гуляла именно по этому городу. Все немного изменилось, но кое-что можно было узнать. Это было так давно. Город сильно разросся и перестроился с того момента, но это был он. Теперь становилось совершенно очевидно. От этой мысли, немного перехватило дыхание. Так необычно воспринималось это связь событий и одного места. Несколько тысяч лет назад здесь бродила одна крылата дева, найдя для себя Брисингамен а теперь здесь была я.

– Идем? – Хакон выглядел несколько обеспокоенным, когда вернулся. Задумавшись, я уже хотела было его спросить, что тревожит хримтурса, но легкая улыбка, натянутая специально для меня, остановила. Это не тот мужчина, из которого можно что-то вытянуть без его желания.

– Я тут подумал. Пригласишь меня в гости?

– Что? – едва не споткнувшись, я шокировано уставилась на него. Широко и довольно улыбаясь, Хакон демонстративно рассматривал резной потолок перехода в котором мы оказались. Не скрою, здесь были занятные светильники, но они не стоили такого внимания.– Повтори, пожалуйста. У меня что-то с ушами, я не расслышала.

– Я сказал, что хочу побывать у тебя дома. Мне будет крайне любопытно посмотреть, где ты росла и познакомиться с твоей родней. Разве я не заслужил?

– Заслужил, конечно, – под прямым, жестким взглядом мне стало несколько неуютно. Пришлось себе напомнить, что я не просто девица, а Алая ворона. Страх и ужас всех туманных гор, начиная с Кумояма и заканчивая столицей. Почему-то в компании хримтурса с этим было сложно. Я чувствовала себя уязвимой перед ним, и в то же время более живой, чем обычно. – Я думала, что ты не можешь выходить во Внешний мир.

– Могу. Я тебе уже говорил, – взяв меня за руку, он пожал плечами, потянув меня дальше по извилистым улочкам, – И вполне сносно пользуюсь благами вашего мира. Просто там все довольно шумно и быстро. Мне там не слишком нравится, особенно в современных городах. Так ты меня пригласишь?

– Да. Конечно. Только моя родня не сама простая на свете.

– Это было бы страшным разочарованием, если бы у такой невероятной птицы как ты, были обыкновенные родственники.

– Я никогда не приводила в дом мужчин, – последнее казалось чем-то стыдным, как признание в том, что не умеешь элементарных вещей. Великан хмыкнул, крепче сжимая ладонь.

– Уж очень на это надеюсь. Мне, все же нужно произвести впечатление.

– И зачем тебе это? – улыбка, широкая, глупая и такая неудержимая, растянула губы. В груди потеплело. Как иногда приятно быть просто девочкой, а не кем-то грозным и опасным.

– Даже не знаю зачем, – растягивая слова, с насмешкой протянул великан, останавливаясь у открытых дверей, над которыми висела красивая резная вывеска, а умопомрачительный запах едва не сбивал с ног.

Глава 37

Обсудив с Хаконом поездку в Японию, я все же немного нервничала. Трюд постаралась на славу, сшив мне изумительное, темно-вишневое кимоно по моим эскизам, пообещав, что к нашему возвращению у меня будет еще одно. Для присутствия на тинге.

– А мне обязательно там быть? – вернуться в Туманные чертоги я была не против. Мне очень нравилась размеренная, спокойная жизнь в этих девяти мирах, иногда разбавляемая опасными приключениями. Прямо как в старые времена, в период Эдо. Мое детство прошло в годы кланов и сегуната, и современная суета изрядно утомляла. Как и толпы туристов в горах тенгу.

– Милая, – спокойно начала Трюд, заканчивая свой второй образец двусторонней вышивки, которой я ее обучала, привычно обратившись не по имени, – в любом случае, нам придется продемонстрировать, что Брисенгамен без тебя почти мертв. Это раз. А во вторых, есть еще росток Иггдрасиля, который набирается сил в моих теплица в летнем домике. Моего сына, конечно, знают и уважают, – нотки гордости проскользнули в словах цверги, – но твое присутствие придаст его словам больше веса. Тем более, ты здесь по приглашению Дьярви, а это уже не мало. Скажи, тебе нравится жить здесь?

– В Туманном чертоге?

– И тут, и в целом в Нильфхейме.

– Мне очень понравился домик на черном песке.

– Ты могла бы остаться здесь жить?

– Зачем этот разговор? – мне стало несколько некомфортно, словно кто-то поймал меня за чем-то неприличным. В японском есть такое понятие, как «каньё чиёку». Эмпатический стыд. Неудобные вопросы задавала Трюд, а стыдно было мне. Кажется, я была не совсем готова к подобным обсуждениям.

– Уверена, ты все сама понимаешь. Хакон не просто так напросился гостем к твоей семье. Я не хочу, чтобы мой любимый сын страдал.

– Я бы так же этого не хотела.

Собрав вещи, мы стояли в главном зале, ожидая, пока Снор откроет проход. Красные, тонкие линии на полу, оставленные нитками Трюд, все время притягивали мой взгляд.

– Готова? – Хакон, закинув на плечи сумку со своими вещами, взял меня за руку, привлекая внимание. Каменная арка уже почти полностью затянулась туманом.

– Четырнадцать дней. Думаю, этого времени мне хватит, чтобы созвать тинг, – Снор сурово нахмурил серебристые брови.

– Хорошо, отец. Мама, до встречи.

– Идите, сын.

Потянув меня внутрь туманного покрова, Хакон резко выдохнул, словно проходил в первый раз. Непроизвольно вздохнув, я глотнула влаги, осевшей мелкими каплями на горле. Все длилось только мгновение, лишив и слуха и зрения. Вокруг была только серая пелена, плотная, как вода. Мы сделали еще шаг, и едва не оглохли от обрушившегося шквала звуков. Гудки машин, крики, скрип тормозов и типичная суета города.

– Ого. Я, кажется, немного отвыкла, – потирая уши, пробормотала я, осматриваясь кругом. Большое помещение, целый зал в стиле лофт. Необработанный кирпич стен, балки на потолке, бетонный пол. Здесь же был какой-то стол, типа рецепции, несколько диванов и яркие лампы.

– О, Снорсон, – к нам подбежал мужчина, довольно сбитый и не высокий, но современная одежда не позволяла узнать цверга с первой попытки. Встречающий явно на днях посетил барбера, сделавшего идеальную укладку его густой бороде и по-модному укоротив волосы. – Давно тебя не видел.

Цверг с неподдельной радостью пожимал ладонь хримтурсу, приветливо кивнув мне.

– И тебе хорошего дня, Киги. Это Натсуми, познакомься.

– Вы очаровательны, – еще шире улыбнулся цверг, с уважение переведя взгляд на мои катану и танто. – Чем могу помочь?

– Нам нужно в Японию ближайшим рейсом.

– Не вопрос. Только с оружием могут выйти вопросы.

Я, нехотя, но вынужденно отстегнула оба клинка, повернув гарду по кругу сперва у одного, потом у второго. Прошло несколько минут, пока они превратились в пару китайских палочек причудливой формы.

– Так лучше?

– Это изумительно. – Растягивая слова, прокомментировал цверг, следя за происходящим, а затем, с загоревшимся интересом перевел взгляд на меня, – Могу я узнать, почему вы все время не пользуетесь этой… функцией? Было бы куда меньше внимания.

– Возвращение в исходную форму занимает около трех часов. Очень непрактично.

– Это точно.

– Киги, моя ячейка все еще та же? – бросая сумку с вещами на ближайший диван, спросил Хакон.

– Как всегда, Снорсон. Могу вам предложить чай, кофе? Пока ваш спутник будет решать финансовые вопросы и переодеваться.

– Чай, будьте добры, – хмыкнула я, чувствуя себя в знакомом мире.

– Выбирайте любое место, вам все подадут. А я пока займусь билетами. Куда желаете лететь?

– В Осаку.

Чай, довольно качественный и высокого сорта, мне подали буквально через минут десять. Высокая стройная девушка, несколько крупноватая в плечах, как классические норвежки, но неуловимо выделяющая свое нечеловеческое происхождение походкой и блеском глаз. Ожидая, пока напиток наберется аромата, я все наблюдала за ее плавными движениями и длинно золотой косой, доходящей до колен.

– Вижу, тебя заинтересовала Люнра. Она вана. Тоже из рода богов. Думаю, ты таких еще не встречала. Они чуть менее высокомерны, чем асы. А молодое поколение, те, котрым меньше восьмидесяти, в целом нормальные ребята.

Обернувшись на знакомый голос, я едва не проглотила язык, рассматривая Хакона в белой футболке и кожаной куртке. С убранными в небрежный пучок волосам, он смотрелся как звезда современного журнала моды. Даже его рисунки, выглядывающие из ворота футболки, казались до неприличия современными и уместными. Темные, слегка потертые джинсы и ботинки армейского образца, заставили и вовсе почувствовать себя несколько неуместно.

Хримтурс же, словно не замечая моего состояния, продолжил.

– Это перевалочный пункт, так сказать. Можно поменять деньги, привести себя в подходящий вид. Изучить последние новости.

– Хакон, билеты готовы. Вылет через четыре часа. Успеешь сувениры закупить. Держи, – подошедший цверг вручил полукровке одну из последних моделей смартфона и пластиковую карту. Постучав по экрану Киги добавил, – здесь мало что поменялось, разве что сеть работает быстрее и теперь почти везде. Карты подгрузил, не заблудишься. Дама твоя будет переодеваться?

– Нет.

– Да.

Мы произнесли одновременно, заставив цверга вздернуть брови.

– Тебе же так удобнее. Зачем? – Хакон с сомнением окинул мое кимоно. – Вполне приемлемый вид, никто и внимания не обратит.

– И все же, я бы переоделась. Просто для разнообразия.

– Как пожелаешь. Люнра, помоги гостье что-нибудь подобрать.

Вана, оказавшаяся очень болтливой, но приятной особой, помогла подобрать довольно удобный, но между тем вполне соответствующий наряд. Высокие ботинки, такие же грубые, как у Хакона, кожанка и платье. Серебристое. И короткое. Не без труда управившись с капроновыми чулками, (вана хихикала и уверяла, что они не порвутся никогда, даже если «вот так» тянуть), я осталась вполне довольна. Особенно радовал низкий вырез на спине, позволяющий, при необходимости, выпустить крылья, не рискуя порвать платье.

Немного выделялось только ожерелье, но тут без приличных маскировочных чар не обойтись.

– Сколько это будет стоить?

– У Снорсона приличный кредит, – фыркнула девица, довольно настойчиво двигая в мою сторону косметичку. В небольшом, как я поняла, стандартном наборе, были только тушь, карандаш и блеск. И внезапно зубная щетка.

– Я не особо этим пользуюсь.

– Сегодня как раз такой день, подруга. Поверь.

– М? – изобразив непонимание, я вопросительно глянула на собеседницу.

– Ой, да ладно! – Юная богиня махнула рукой, едва ли не хихикая. – Я Хакона лет пятьдесят знаю. Поверь, это тебе не шуточки. То, как он смотрит. Словно сожрать готов. Давай. Мы его сейчас поразим. И в печень, и в почки.

Воинственно, как разделочный тесак, взяв блеск для губ, пообещала вана, поблескивая глазами.

– А ты весьма кровожадная девица, – отдавая себя на ее растерзание, не могла не отметить я.

– Вот кто бы говорил. Вверх смотри и не моргай. Сама-то просто цветочек безвинный. А теперь губки выпяти. А то я не видела, какие игрушки ты в кармане прячешь и как время твое тело разрисовало. О-па! Красота какая. – Отложив в сторону инструменты, Люнра чуть наклонив голову набок причмокнула пышными губами. – Когда возвращаться будешь, привези мне сувенир какой, ладно? Я, в отличие от многих, далеко от тоннелей отходить не могу.

– И что ты хочешь?

– М, – девица задумалась, возведя глаза к потолку, – веер. Такой, я видела, из бумаги с золотым узором.

Кивнув, я опять посмотрела на себя в зеркало. Иногда, очень редко, я переодевалась в современные наряды, но это все же смотрелось не так эффектно, как сегодня. Может, дело в макияже. А может в желании кого-то поразить.

– Ну что? Пойдем посмотри, как сильный мужчина оказывается на коленях, – оскалила зубы вана, сверкая глазами.

Мне оставалось только хмыкнуть. Я, кажется, тоже была не против подобного зрелища.

Глава 38

Хакон.

Внутри все протестовало. Я был готов отменить поездку вовсе, если Натсуми не передумает менять наряд. Зная характер ваны и фигуру вороны, прекрасно представлял, что это будет. Я был совершенно не против любой одежды для птицы, которая ей только нравится, но в Туманных чертогах. Или летнем домике. Но стоило представить ее длинные, идеальные ноги в короткой юбке на оживленных улицах Осло, как мне становилось дурно. От невозможности что-то с этим поделать.

– Первый раз вижу, как тебя крутит, дружище, – насмешливо-сочувствующий голос цверга вывел меня из состояния транса, – Трюд наверное в восторге.

– Не передать даже. Я почти уверен, что стоило мне ступить за порог, как мама затеяла ремонт моих комнат и полноценную подготовку к свадьбе.

– Да, с нее станется и гостей пригласить. Подумать только, ее любимый сын, наконец, так глубоко и бесповоротно увяз.

Широкая улыбка сама собой растянула губы.

– И неимоверно счастлив этому. Вот только может статься, что до свадьбы несколько дальше, чем мама думает.

– Так ты еще не получил согласия?

– Я еще даже не задавал вопроса. Первым делом мне нужно решить кое-какие дела с ее родней.

– Она ведь не простая девочка.

– Совсем нет.

– И штучка у нее на шее будет под стать.

– Заметил?

– Как можно было.

– Думаешь, Люнра ей что-то приличное подберет?

– Мы об одной и той же богине говорим? – фыркнул цверг, отлично зная привычки помощницы. – Все сделает в самом лучшем виде.

– Этого и опасаюсь.

– Девица для тебя принаряжаться отправилась, а ты опасаешься. Не обижай нежную женскую душу.

Дверь примерочной, большой комнаты с диваном и уборной, открылась, выпуская довольную Люнру. Вана, виляя бедрами и сияя улыбкой, выплыла в зал.

– У тебя такая красивая подруга, Хакон, что будь я свободна, непременно попыталась бы отбить.

– Мужчин тебе уже не хватает?

– Хватает. Но таких великолепных у меня нет.

Отвлеченный ваной, я пропустил момент, когда Натсуми оказалась в дверном проеме. Ворона замерла, как блестящая статуэтка, не сводя с меня огромных черных глаз.

– Доктор, мы его теряем,– хихикнула Люнра, наслаждаясь произведенным эффектом.

Краем уха уловил шыканье цверга на помощницу, но все же в этом звуке послешался с трудом сдерживаемый смех. Правда, мне было совсем не до того.

В узком платье Натсуми выгладела невероятно стройной, подтянутой, что говорило о частых тренеровках. А еще изящной, как редкое фарфоровое изделие. Даже в этом, несколько вульгарном наряде, она умудрилась сохранить свой особый шарм.

– Думаю, нам стоит вернуться обратно в Туманные чертоги, – задумчиво произнес я, совсем не желая, чтобы птица разгуливала по городу в таком виде.

– Чего это? – сердито воскликнула вана, встрепенувшись, – я так старалась, наводила красоту чтобы все завидовали, и теперь ее никому не показать?

– Ты слишком старалась. Это очень красиво, хоть и не слишком подходит Натсуми. Но неудобно и практически неприлично. Может, сменишь наряд? – я поднял глаза выше, с трудом оторвавшись от стройных бесконечных ног.

– Вот уж нет, – Кажется, что-то из сказанного мной все же задело девушку, судя по непривычно сердитому и капризному выражению лица.

Натсуми.

Кафе, небольшое, невероятно уютное, всего-то на десяток столиков, пряталось за темной аркой чуть в стороне от главных улиц города, но не смотря на это и ранний час, свободных мест почти не было.

– Здесь вкусная рыба,– с хмурым выражением лица, оглядев зад, произнес Хакон. Хримтурс был не в духе с того самого момента, как мы покинули "зал перехода", отправив вещи с курьером в аэропорт. Я вполне догадывалась о причине, замечая как взгляд великана нет-нет, да скатывался на коленки, затянутые качественным капроном. Было немного смешно, приятно и хотелось пошалить. Заняв столик у окна, в ожидании официанта, села чуть боком, позволяя ногам, казавшимся непривычно длинными, выглядывать из-под стола.

– Натсуми, пожалуйста,– тихо прорычал хримтурс, прикрывая глаза.

– Что не так? – хлопая ресницами как наивная дурочка, вопросила я.

– Птица, я весьма терпеливое существо, но я не люблю, когда на драгоценность моей жизни посторонние смотрят таким похабным взглядом. Не провоцируя меня.

– Оу, – округлив губы, я не нашла, что ответить. "Драгоценность моей жизни". Это не было избитой фразой из кино или пафосным арабским сравнением, которое нужно произносить медленно и с придыханием. Хакон просто,без вычурности или желания поразить сообщил, что ему не нравится,когда на меня так смотрят.

Сев ровнее, рассматривая его, чуть наклонив голову, я все размышляла: насколько я недооценила серьезность его намерений.

– Скажи, ты летишь в Японию, чтобы просто посмотреть как живут екаи или за чем-то другим?

Не отрывая взгляда от меню, в которое хримтурс уставился последние минут десять, мужчина отозвался.

– У меня дело к твоему деду. А ещё я должен проследить за тем, чтобы ты не сбежала.

– Брисингамен?

Отложив меню в сторону, великан вопросительно поднял бровь.

– Птица, пропадет ли ожерелье или нет, отец найдет что сказать на тинге. Но если исчезнешь ты – ни ему, ни мне не оправдаться перед Трюд.

– Мамы боишься? – меня распирало изнутри, хотелось доколупаться до основания, как отскрести корку от зудящей ссадины.

– Вот скажи, что тебе неймется? Ты правда хочешь услышать от меня эту фразу? Здесь? Сейчас?

– Да,– я вся подобралась, словно готовясь к прыжку.

– Ну, тебе и так от меня никуда не деться, так что может ты наконец угомонишься.

Вокруг нас поднялась сизая рябь, практически прозрачная и едва заметная. Я почувствовала завесу и широко раскрыла глаза, не желая пропустить ни единого мгновения.

– Ты самая красивая на свете, – мне показалось, что сверху что-то щелкнуло и на голову с противным, хлюпающим звуком опракинулось ведро помоев. Это было совершенно не то, на что я рассчитывала. Внутри начало теплеть, постепенно доходя до каких-то критических отметок. Я буквально вскипала от какой-то чисто женской, так не свойственной мне, обиды. Готовая взорваться и разнести все вокруг даже голыми руками, я все же сфокусировала взгляд на Хаконе, пусть и далось это мне не просто.

Хримтрус скрестил руки на груди, внимательно, с ехидной ухылкой разглядывая меня.

– Что? Не довольна? Ты мне душу на изнанку вывернула, а тебе все мало. Успокойся. Люблю я тебя. От кончиков пальцев до твоей алой макушки и от левого уха до правой пятки.

Ошалело моргая, не в силах уследить за ходом повествования, подозритеьно уточнила:

– Почему до правой пятки? Чем тебе левая не угодила?

– Девица! – Хримтрус звонко захохотал,запрокинув голову,– Я только что признался тебе в необъятности и неотвратимости своих чувств, а ты интересуешься, почему обделили лбовью твою левую пятку?

Сообразив наконец, что произошло, я хмыкнула. Меня отпустило, да так, что я почувствовала себя парящей на облаке, невесомой и наполненной мыльными пузырями и радугами.

– Полегчало? – с той же ехидной интонацией уточнил хримтрус, ласково улыбаясь мне. Сумев только кивнуть, чувствуя одновременно неловкость за собственное поведение и все же, радость от услышанного, я и правда ощущала себя лучше. – Вот и славно. Тогда ты не будешь против, если я аргументрованно затребую тебя в жены у главы вашего клана.

Глава 39

Регистрация, посадка, перелет – это все так утомляло, что хотелось просто впасть в спячку. Лет на пять, не меньше. Настроение испортилось, голова гудела, все суставы крутило от долгого сидения в одной позе. Великану было ещё хуже. Оказалось, что он в целом дружелюбно относится к технике (Хакону нравились поезда), но то, каким образом многотонная железная махина поднимается в небо, набив нутро людьми – оказалось выше его понимания. И принятия. Прикрыв глаза, хримтурс недвижно сидел всю дорогу, крепко сцепив челюсти и ухватившись за подлокотники.

Даже мои уверения, что при возможном крушении нам двоим ничего не угрожает, эффекта не возымели. Оставив великана в покое, я повернулась к окну, рассматривая облака которые ничем не отличались от тех, что затягивали небо над Туманным чертогом Нильфхейма.

Прямых рейсов до Осаки не было, так что прилетев в Токио, втянув носом запах мегаполиса я скривилась. Смог, шум, гвалт и постоянный гул машин, слышимый, казалось, даже в зале прилета аэропорта.

– Ты как?

– Терпимо. Куда дальше?

– Выпить чаю. И позвонить. Поедем на поезде или в призрачной повозке?

– Скоростные поезда –пули?

– Конечно. Мы же в Японии, – в первый раз с отлёта я увидела намек на улыбку на хмуром лице мужчины. Остальные вопросы отпали. Но прежде чем попасть на вокзал нужно было разобраться с непростым квестом «Токио».Я не так хорошо знала город, чтобы рассчитывать на себя.

– Идем, нужно кое-куда заглянуть.

Мы успели перекусить и выпить чаю, затем поднявшись на один из верхних ярусов, зашли в белую, непримечательную дверь. В светлом помещении, за стойкой рецепции стояла тонкая девушка, ничем не выдавая своего истинного происхождения.

– Добрый день. Меня зовут Мико. Чем могу помочь.

– Добрый день. Мне нужен телефон, деньги и провожатый до железнодорожной станции.

– Могу я получить ваш документ?

Открыв рюкзак, который мне выдала ванна вместе с платьем, вытянула документ. Потерять бирку было невозможно. Овальная металлическая пластина с именем и родом появлялась тогда, когда была необходима.

Вынув предмет, положила его на гладкую поверхность стола.

Мико, демон, проведя ладонью над биркой, улыбнулась еще шире, но теперь не поднимала на меня глаз.

– Натсуми Караса Тенгу, мы рады вашему возвращению на родину. Все что вы просите, будет вам предоставлено. Каким способом желаете добраться до железнодорожной станции?

Обернувшись к Хакону, задала этот вопрос ему. То, что великан выбрал метро конечно, немного расстроило, но не так, чтобы ссориться из-за пустяков.

– Натсуми-сама, на ваше имя стоит извещение на Кураму Караса Тенгу. Мы обязаны следовать протоколу.

– Я понимаю, – то, что дед приказал оповестить, когда я вернусь в страну, не обижало. Только немного забавляло, стоило вспомнить, сколько мне лет.– Кто будет нас сопровождать?

Мелкий юркий бес, питающийся чужими снами, оказался вполне приличным проводником. Прохожие просто отскакивали, освобождая дорогу для нас, что не могло не радовать. Лавируя в толпе, при этом чувствуя себя довольно свободно, мы за каких-то полчаса разобрались со всеми сложностями метро, определив и нужную станцию и примерное время, когда попадем в Осаку.

– Знаешь, я всегда был уверен, а сейчас утвердился в мысли, что люди, работающие в метро – потомки цвергов. Кивнув на оператора метро, грузную невысокую женщину в форме, Хакон заговорщики подмигнул.

Присмотревшись, не могла не согласиться. В женщине и правда было что-то, роднящее ее с обитателями подземного города. На вокзале, покупая билеты на поезд и за одно оплачивая багаж, я несколько раз едва не промазала по нужным кнопкам, не слишком хорошо пользуясь этими электронными терминалами.

Следя за моими движениями, Хакон фыркал и качал головой.

– Очень сложная система. В других странах можно просто купить билет и ехать, а тут как-то мудрено. И я совсем не понимаю языка.

– Да, я сама не с первой попытки запомнила, как здесь и что. Не люблю терминалы, но ничего не поделать. Призрачную повозку можно было бы взять прямо в аэропорту, но ждать нужно до ночи. Ты тогда ничего не увидишь. А по поводу языка, как приедем, я Рю попрошу, он делает отличные амулеты, муж нашей драконьей принцессы.

– Обратно поедем на повозке. Ее я тоже хотел бы посмотреть.

– Она, конечно, тоже по воздуху передвигаетсчя, но все же не самолет. Куда удобнее.

Хримтурс кивнул, продолжая рассматривать прохожих. Нам обоим было хорошо видно екаев под личиной. Многие существа вполне спокойно могли разгуливать днём, не выделяясь из общей массы. Были даже такие, кто куда больше походил на человека, чем иные фрики и представители субкультур.

– И видовое разнообразие у вас, конечно, больше, чем в Осло.

– Это мы ещё не добрались до Осаки. Там, особенно в пригороде, на порядок больше ёкаев. И дворец ближе, так что инфраструктура наша развита лучше.

Белый, гладки и быстрый, поезд-пуля нес нас по родным местам.

– Это ветка Токайдо. Скорость почти 290 км в час. Вон там лес дядюшки Тануки. Старый плут – давний друг семьи. Хотя с его многочисленными потомками периодически возникают стычки, в целом на них можно положиться в важных делах. Одна ветвь даже умудрилась как-то стать кровными братьями моему родному брату, Шиджеру. Теперь у него к имени добавилось Танока. Это не часто бывает. С той стороны, нам не видно, но чуть вглубь долины, стоит древний храм. Хорошее место. Светлое. Захочешь – можем съездить. – Хакон внимательно слушал мои комментарии, с видом заправского туриста глядя по сторонам.

– Это действительно великолепно,– и все же в голосе великана мне почудилось какое-то беспокойство. Вопросительно выдернув бровь, уставилась на Хакона, ожидая пояснений. – Как лучше разговаривать с твоим дедом? Я не нашел ни единого правила или пояснения.

– А я все не могла понять, чем тебе интернет привлекательнее моей компании,– не сдержавшись фыркнула, но видя серьезность мужчины, все же ответила.– Говори просто, прямо и честно. Дед давно живёт на этом свете. Его не просто смутить или удивить.

– Мы сразу отправимся в поместье, как прибудем в Осаку?

– Есть ещё кое-какие дела,– мне совсем не хотелось, но правила есть правила. Заявиться домой после долгого отсутствия в подобном виде, было просто недопустимо. – Сейчас уже апрель, а отправилась я к вам в начале зимы. Время идёт так по разному.

– Из-за нарушенного равновесия. Раньше мы отставали от Внешнего мира всего-то на пару дней в месяц, за год набегало недели две, не больше. Это если судить по старым записям. А сейчас никто и не скажет, пройдет тут час или полгода.

– Это ужасно неудобно.

– Натсуми-сама?– тонкий девичий голос, произнесший мое имя с почтением, замешанным на страхе, заставил немного очнуться. Я точно дома.

Тут же утратив все веселье, подняла взгляд на миниатюрную девушку-щуку. Из слабого рода, низший ёкай, но с хорошей человеческой личиной.

– Мы знакомы? – язык, привыкший за столько времени несколько иначе произносить слова, нехотя перестраивался на родную речь.

– Нет, госпожа. Прошу прощения,– щука покраснела от смущения и собственной смелости, начав беспрестанно кланяться, испуганно тараща глаза. – Такая честь. Я просто не ожидала увидеть вас в таком месте. Прошу, не гневайтесь.

– Иди, я не злюсь, – прислушавшись к себе, поняла, что так и есть. Кажется, мир для меня и правда переменился. Рука сама собой коснулась ожерелья, сейчас замаскированного под простую черную ленту из бархата.

– Что-то случилось?

– Да нет. Просто солнце, кажется, поднялось на западе.

Глава 40

– Здесь несколько другая атмосфера, чем в Токио.

– Да, Эдо куда более исторический город. Не только в плане архитектуры. Здесь рукой подать до нашей столицы. Великий Дракон владеет почти третью города, остальное распределяют кланы. В том числе и мой,– мы шли по чистым весенним улицам Осаки, несколько утомленные дорогой. – Сейчас будет возможность передохнуть, пока меня будут приводить в порядок.

– Ты не выглядишь сильно довольной. Сколько это займет по времени?

– Часа три-четыре. Успеешь и выспаться и умыться. И да, я не слишком люблю все эти процедуры, но будет верхом неуважения, явиться домой как есть. Так что тебе предстоит меня подождать.

– Как скажешь. В этом вопросе я полностью полагаюсь на тебя.

Мы остановились у нового, ультрамодного здания, умело вписанного в старинную архитектуру города. Строение из стекла и бетона было достаточной высоты, чтобы с верхних этажей рассмотреть белый, великолепный, как лебединые крылья, замок Осакадзё.

Пройдя по стерильному холлу, мраморному и светлому, с обилием зеркал и сдержанной роскоши, подошли к рецепции.

– Четырнадцать-восемдесят два, пожалуйста. Натсуми Караса.

– Позвольте вашу подпись , – вежливая девушка в форме, с легким поклоном ввела комбинацию, повернув ко мне экран планшета, установленного здесь для электронной подписи. Оставив замысловатую закорючку, я глубоко вздохнула. Давно я не была дома.

– Присядьте пожалуйста. К вам сейчас спустятся, – еще один поклон и у рецепции появляется еще одна девушка, указывая на свободные кресла в тени. Все верно.

Ждать пришлось не более десяти минут. За это время мы только и успели выпить по стакану воды. Пятеро ёкаев. Три девицы в строгих серых кимоно со сдержанными прическами и пара младших воронов, проходящих здесь практику.

– Это здание принадлежит моей семье. Мальчики о тебе позаботятся. Они тоже вороны. По твоему не понимают, но неплохо знают английский, – тихо сказала я Хакону, с интересом разглядывающему делегацию. – Тебе принесут еду и подходящую одежду, но ты сам реши, нужно ли переодеваться. Это не слишком значимо. Главное, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Ну, что? Я готова.

Девушки, замершие в поклоне на все время, пока я объяснялась с хримтурсом, выпрямились и разошлись в стороны, жестом предлагая следовать впереди. Я хорошо знала дорогу.

Большой номер отеля, специально оборудованный в классическом японском стиле, встретил нас ароматом цветов и свежих полотенец. Пока здесь стояли только банные принадлежности, но я знала, что это не на долго. Когда я выйду из ванной, номер будет не узнать. Большие двойные двери закрылись на замок, оставив меня с тремя оборотнями-кошками в облаке пара. Тяжело вздохнув, я скинула на кресло куртку и стянула резинку, распуская волосы из хвоста. Предстояло много работы.

Подобные процедуры требовали не меньше самообладания, чем охота на мононоке (чудовище). Кому понравится, когда тебя скребут, чешут и обмазывают всякой ерундой раз за разом.

Когда кожа была готова уже просто треснуть и свернуться, оставив голые мышцы, банные процедуры закончились, уступив место второму этапу. В гостиной на столах уже разложили гребни, сотни разных шпилек, красок и кистей, а у одной из стен, на стеллаже, вертикально стояли большие плоские коробки из бумаги с шелковыми одеждами на любой вкус.

Первым делом мои волосы закрутили в необходимую прическу, зафиксировав все таким количеством средств, что, кажется, можно было даже в море купаться и ни единый волос не покинет своего места. Порадовавшись, что больше никто не использует воск для классических причесок , обратила внимание, что цвет волос стал не алым, а почти вишневым от этих всех процедур. Выглядело довольно интересно. Последний раз меня так заплетали, когда брат привел своею невесту на Обон, а это, кажется, было, одну жизнь назад.

– Что Натсуми-сама желает одеть? – первый раз подав голос, одна из кошек низко поклонилась. Ее уши на какое-то мгновение стали видны поверх человеческой личины.

– Мне нужен совет, – подумав, решилась я.

– Мы слушаем, госпожа, – кошка склонилась ниже, пряднув ушами.

Поразмыслив мгновение, все же решилась. Не стоит изображать из себя идиотку или пытаться сделать дурнями собственную родню. Унижать Хакона тоже не дело. Великан все же заслужил от меня честность.

– Я привезла жениха. Какой цвет подойдет лучше? – расхаживая мимо ярких, вышитых тканей в махровом халате, я никак не могла вспомнить, есть ли регламент для подобной ситуации.

– Натсуми-сама, посмотрите на эти два, – сдерживая удивление, кошка указала на нежно-розовое кимоно с бабочками и на жемчужное, с голубым узором гор в тумане. Присмотревшись, даже улыбнулась. Горы в тумане. Это, наверное, будет довольно интересно, если я явлюсь в дом деда в этом, приведя за руку туманного великана.

– Я выбрала, – раскинув руки в стороны, прикрыла глаза. Смотреть, как на меня один за одним накручивают десять-двенадцать слоев одежды, я была не намерена.

Онагоси, служанки, помогающие с облачением в национальную одежду, справились довольно быстро, затянув пояса так, что почти невозможно было дышать. Рассматривая результат, удивилась длине рукавов. Они почти достигал пола, напоминая день моего совершеннолетия, бывший так давно, что и не верилось в его реальность.

– Так надо? – приподняв руки и тряхнув кистями, от чего рукава едва дрогнули, спросила у кошек, будучи в некотором замешательстве.

– Наряд невесты, госпожа. Так положено.

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть и терпеливо ждать, пока в голову воткнут необходимый минимум шпилек, сделав меня похожей на сбежавший экспонат из исторического музея. Зеркало показывало непривычную, странную картину. Красивую и такую чуждую мне. Успокаивала только катана, которая вернулась на место на поясе вместе с танто. Пусть это было не совсем по традиции, но я имела право на подобные вещи. Да еще ожерелье, которое и не пытались снять.

– Готово? – мне совсем не хотелось говорить. Я просто смотрела, как переменилась моя внешность, каким непривычно цельным выглядело отражение.

– Да, госпожа.

– Повозка прибыла?

– Да.

– Тогда пусть моего жениха приведут на площадку.

За окном уже поднялась луна, такая желтая и круглая, словно глаз огромной рыбы. Она внимательно следила за мной, за длинным плотным подолом моего кимоно, за тем, как дрожали шпильки в волосах, ловя блики света.

На крыше было светло и повозка казалась почти прозрачной, только занавески с длинными кистями развивались при полном безветрии. Пустые оглобли торчали прямо, словно в нее и правда запряжены лошади, но привязанные к их концам ленты и колокольчики ясно указывали, что это не понадобится.

Ступив на невысокую ступеньку, я легко, не смотря на узкий подол кимоно, шагнула внутрь, пригнув голову.

В полном молчании Хакон разглядывал меня, словно видел впервые. Это немного пугало и в то же время вызывало некую гордость. Сегодня я была невероятно красива.

Мы ни произнесли ни едино слова, пока повозка плавно не замерла у самых нижних ступеней, ведущих к поместью. Ближе можно было добраться только на крыльях или своими ногами. Нам предоставили второй вариант.

Стоило только ступить на землю, как с обеих сторон лестницы, снизу вверх, до самых высот, теряющихся между деревьев, вспыхнули огни. Неяркие, красновато-желтые, они висели в воздухе в сантиметрах тридцати над землей, освещая дорогу.

Под прямоугольной деревянной аркой-вратами висели сотни длинные, похожих на молнии амулетов. За этими вратами начиналась территория поместья.

– Нервничаешь?

– Немного, – ухватившись за предложенную Хаконам ладонь, глубоко вздохнула. Я чувствовала, что меня ожидают не только родственники. Посмотреть на жениха Алой Вороны явилась бессчетная толпа ёкаев.– А ты?

– Не слишком. Хотя ощущаю, что для нас собрался целый хоровод.

– Парад ста духов. Не бойся, кого бы ты сегодня не увидел, они не посмеют тебя тронуть.

– Пусть попробуют, птица. Ты забыла, кого ведешь в свой дом? – широко улыбнулся Хакон, которому удивительно шло черное кимоно с серебряным узором. Серые глаза ярко блеснули синим, а за ними вспыхнули и узоры на шее. Это меня совсем успокоило. Глубоко вздохнув, я ступила на первую ступень. С обеих сторон тут же вспыхнули клыкастые жуткие морды, несколько прозрачные и не четкие, но пышущие такой силой, что человек мог бы просто умереть от удушья. Только людей не было на много километров вокруг.

Духи стояли со всех сторон на каждой ступени лестницы. Морды, искаженные лица, странные силуэты вещей, получивших разум и душу.

– Интересные у вас тут обитатели, – кивнув на огромное огненное колесо с мужской головой по центру, улыбнулся Хакон.

– Всякого хватает. Не знаю, как в других местах, но в нашей стране любой предмет имеет шанс стать ёкаем. Сейчас куда меньше, конечно, но чем дальше от Токио, тем сильнее суеверия. Далеко ходить не нужно. Даже старый зонт моей бабушки, прослуживший ей полвека, вдруг в одно утро открыл глаза. Теперь живет в доме брата.

Поднимались мы не быстро, так как лестница в каком-то смысле была почти бесконечной.

– Хельмовы дети! – тихо выругался Хакон, когда очередное чудовище появилось не с краю лестницы, а прямо перед хримтурсом. Я, отвлеченная длинным подолом кимоно, не успела выставить зеркало, когда в воздухе щелкнула руна, рассыпав вокруг сноп искр. Ёкай, мальчишка с серыми вороньими крыльями, нарисовавший в воздухе жуткую морду в надежде напугать Хакона, отлетел на несколько метров в сторону, тихо поскуливая и потирая бок, под дружный, громкий и обидный гогот ёкаев. Кажется, от этого звука затряслась вся лестница.

– М-да, – великан несколько виновато посмотрел на собственные пальцы, – я вроде бы не сильно его щелкнул.

– Ничего, будет наука, – смеясь вместе со всеми, отозвалась я. – Танодзу, где ты должен стоять?

– На шестьдесят второй ступени, Натсуми-сама, – тихо ответил мальчишка, приземляясь у края лестницы и протискиваясь между двух духов. Было видно, что он не сожалеет о содеяном. Только о том, что попался.

– Вот и вернись на свое место, пока его кому другому не отдали, – меня несколько даже порадовал этот момент. Такая маленькая неожиданность все же позволила увидеть ёкаям, что я веду в дом деда не человека. Пусть они были готовы терпеть рядом с мужчинами рода обычную женщину, пусть и выбранную во время фестиваля фонарей, не уверена, что в моем случае жених-человек пережил бы эту ночь.

Словно услышав мои мысли, Хакон стряхнув искры, прилипшие к кимоно, вновь подал мне руку:

– Кажется, ты говорила, что твоя невестка – человек.

– Да.

– Тогда почему к нам такое отношение?

– Ну, я же не просто шелком вышиваю. Пусть меня здесь и боятся, но все же ценят и уважают безмерно. Для нас с тобой собрали парад, засветили огни. Посмотри.

Я чуть отступила, насколько позволяла ширина лестницы, раскинув руки в стороны и выпустив крылья. Пусть я немного нарушала регламент, но я была все же единственной Алой вороной и одной из трех живущих на свете женщин-тенгу и могла себе это позволить. Вокруг все на мгновение укрылось непроглядной тьмой, а затем вспыхнуло сотней огней.

– Да не на меня смотри, хримтурс, а по сторонам, – тихо фыркнула, пытаясь сдержать улыбку.

– Да плевать я хотел на все, когда ты так красива.

– Потом полюбуешься. Я никуда не денусь.

– Только если ты обещаешь.

Хакон.

Мыльчишка-тенгу меня не особо напугал. Просто сработал эффект неожиданности. Хорошо, что я просто отмахнулся от него, а не прибил. Было бы сложно потом разговаривать с родной моей птицы после такого. А вот Натсуми была довольна. Мне даже показалось, что она вполне могла сама остановить мальчишку, так как почувствовала его раньше. Но не стала. Словно она показывала меня всем. Это совсем не смущало, даже немного веселило. Я сам не слаб, а с теми штучками, что на время взял у отца, может, мне и ее дед не сильно опасен. Разве что всем кланом накинутся, а так.

Когда птица отступила, раскинув руки, у меня перехватило дыхание. Внизу почти не удалось рассмотреть ее целиком, и мне до боли в пальцах не хватало ее крыльев. А сейчас, когда вспыхнул свет, я никак не мог отвести взгляд. Ее светлое кимоно так резко контрастировало с темными крыльями, наряд идеально подходил и к фигуре и к самому окружению, каким бы мрачным не казался лес вокруг, что хотелось как-то запечатлеть ее навечно.

Здесь она была цельной, свободной. И даже ожерелье, сверкнувшее бликами огней, было к месту и ко времени. Отвести взгляд я смог только когда услышал за спинами выдох сотни глоток.

Посмотрев выше плеча своей птицы рассмотрел не сотни, а тысячи морд, лиц, форм и видов. Ёкаи висели на деревьях, парили в воздухе. Глянув вниз по лестнице, убедился что и там, до самого подножия, где все еще стояла повозка, все пространство было занято любопытствующими.

– Они пришли просто посмотреть? – меня не сильно трогало такое постороннее присутствие. На нашем тинге было не меньше интересных участников, просто они были немного мне привычнее.

– Вообще-то они все явились поздравить, – низкий мужской голос с сильным акцентом заставил поднять взгляд вверх. Высокий, весь в черном, тенгу за плечами которого клубилась темнота, рассматривал меня, склонив голову чуть на бок.

– Шиджеру! – моя птица расплылась в такой ласковой улыбке, что не будь у них семейного сходства, я мог бы не сдержаться и засветить кому-то по его птичьей морде. Хотя, может и сдержался бы, но все же с трудом.

– Я ждал, что тебе надоест уже на первом десятке ступеней, но ты дотянула почти до двух сотен.

– Я терпелива, когда мне надо.

– Я это помню. А еще ты хотела похвастать и ждала, кто первый решит поддеть твоего жениха. Я прав?

– Как всегда, брат. Как всегда.

– Ну, тогда позволь мне поприветствовать тебя. Океринасай, Натсуми Караса Тенгу! – по ушам ударил вопль тысячи глоток, повторив фразу и ёкаи, все как один, низко и с почтением поклонились Натсуми, чье лицо на мгновение изменилось, приобретя невероятное сходство с той боевой маской, украшенной длинным птичьим клювом, что была у нее в нашу первую встречу.

Эхо еще не успело стихнуть, когда огни внезапно погасли а вместе с ними исчезли и ёкаи, прячущиеся в тени. Мы остались только втроем.

– Фух, а я-то думала, что предстоит до самого верха ногами взбираться, – тут же заметно расслабив плечи, фыркнула Натсуми. Было видно, что она довольна.

– Я не мог никому позволить так быстро закончить этот вечер. Было бы не правильно.

– Может быть. Иди наверх, мы сейчас догоним.

– Ты его понесешь? – я едва не заскрипел зубами от такого предположения и самого разговора, но видимо, была какая-то причина, мне неизвестная.

Натсуми только фыркнула, отмахнувшись от брата длинным рукавом, и спрятала крылья. Подойдя ближе, птица тихо произнесла, глядя прямо в глаза.

– Где там твой туман? Меня страшно нервирует эта обувь, – почувствовав некоторое облегчение, я чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Тонкая рука Натсуми обвилась вокруг талии, почти не оставляя между нами пространства.

В этих горах влаги было столько, что можно было весь остров укрыть туманом. Серые, влажны клубы начали собираться со всех сторон. Перекатываясь, переваливаясь друг через друга, они все росли и увеличивались, скрывая пространство вокруг. На какое-то мгновение нас обдало сильным порывом ветра. Шиджеру, тенгу с черными глазами, взвился вверх, слегка поколебав мой туман. Но валы почти тут же восстановились, за несколько мгновений укутав нас с головой в непроглядный кокон.

– Погоди одно мгновение, – Натсуми легонько стукнула пальцами по плечу, привлекая внимание. – Я не могу тебя знакомить с семьей. Ты должен представиться сам. Сперва деду. До тех пор с тобой никто кроме меня разговаривать не будет.

– Это не страшно, – птица вновь начала нервничать, а мне хотелось, чтобы она не волновалась. Самое страшное, что они могут попытаться сделать – это не отдать Натсуми мне. Но этот вариант мне казался невероятно фантастическим, если ее семья хоть немного ценит счастье этой птицы. – Ты мне доверилась уже столько раз, что поздно что-то менять. Держись крепче.

Глава 41

Натсуми.

Сплошные деревянные врата под аркой были широко распахнуты. Клубы тумана схлынули, оставив нас на небольшой площадке перед ними. Вниз, теряясь в темноте, уходила лестница, которую мы преодолели едва ли на четверть. А впереди, во дворе поместья, рассеивая мягкий свет, горели желтые огни.

– Идем? – Хакон тепло улыбнулся, удерживая меня за руку. Хримтурс как всегда, был совершенно спокоен и сдержан, не смотря на мое чрезмерное волнение. Кажется, я все еще не до конца научилась понимать свое сердце, которое сейчас билось с удвоенной силой, мешая сосредоточиться.

– Да.

Пройдя под аркой, мы увидели тенгу, молча стоящих по всему двору. Это были те, кто относился к клану напрямую. Малые ветви семьи, ученики, мои подчиненные. Мне всегда казалось, что их не очень много, но здесь стояло почти пять десятков взрослых мужчин с черными крыльями. Все женщины и дети, скорее всего, ждали в павильоне моей матери.

На дорожку вышел один из встречающих. Тонкая оправа очков на носу, уже изрядно напоминающем клюв, делала его вид несколько устрашающим для посторонних, но для меня это было одно из самых дорогих воспоминаний детства.

– Добро пожаловать домой, моя дорогая Натсуми, – тенгу широко раскинул руки и крылья, тепло улыбаясь. Не вытерпев, я бросилась в объятия к отцу. С тех пор, как бабушка покинула мир живых, отец взял на себя все заботы о делах, оставив деду только то, чем тот желал заниматься сам. Из-за этого последние годы мы почти не виделись с отцом, постоянно занятым и во дворце и в других делах клана.

– Я так рада, что ты приехал, – от него пахло так же, как в детстве, крепким горьким пуэром и листьями мяты. Вдыхая этот аромат, я в каторый раз порадовалась, что могу немного пренебречь правилами.

– Как бы я мог пропустить такой важный день. Весь Эдо и весь дворец гудят о том, что Алая ворона приведет в дом жениха. Вот, – отец вынул из кармана небольшой стикер с иероглифами, написанный знакомой рукой. – Рю просил передать.

– Спасибо, – коснувшись сухой шершавой щеки губами, забрав стикер, я отступила на несколько шагов назад, к ожидающему Хакону. Повернувшись к великану, осторожно прижала стикер к его кимоно, ожидая, когда листок вспыхнет, – Это амулет. Особая разработка Рю, друга семьи. Он позволит тебе понимать и разговаривать с моей семьей.

– Он временный?

– Нет. Волк научился делать амулеты так, что они действуют до тех пор, пока он сам не отменит, – маленькая бумажка вспыхнула, на мгновение опалив кожу на ладони, но меня больше интересовал дымок. Поднявшись вверх, тонкая струйка ударила Хакона в нос, заставив великана оглушительно чихнуть.

– Какой перченый, – фыркнул хримтурс, вытирая выступившие слезы.

– Есть немного, – кивнул отец, острым взглядом рассматривая гостя. Помня мои слова, великан только чуть нагнул голову, в приветствии, не желая остаться неучтивым и при этом не обидеть главу клана.

– Идем. Дед ждет.

Пройдя мимо отца, отступившего с дороги, мы прошли извилистой дорожкой между низких деревьев и фонарей. Позади слышался звук шагов и шелест крыльев.

Дед, мой любимый и страшно могучий тенгу с красной кожей и длинным носом, восседал на террасе перед небольшим столом. Двор его павильона был покрыт десятками дощатых щитов, уставленных столами и застеленных подушками. На каждом столе стояли небольшие чашки, токкури (кувшин для саке) и закуски.

– Ну что, вернулась? – огромное черное крыло чуть дернулось, вызывая порыв ветра такой силы, что деревья вокруг застонали.

– Долгих лет тебе, деда.

– Кланяйся давай уже, – фыркнул дед, указывая длинным, черным когтем на большую подушку, лежащую прямо посреди каменной дорожки в шагах десяти от него. Не сдержав улыбку, я медленно опустилась на колени, так, что бы это выглядело изящно и по всем канонам. Положив катану и танто у ног, медленно провела руки вперед, позволяя рукавам красиво растянуться по земле. Когда лоб почти коснулся земли, замерла, ожидая разрешения подняться. Когтистая рука легко коснулась плеча, чуть потянув вверх.

– Поднимайся, внучка. С возвращением домой.

Поднявшись, я отметила, как вдруг постарел могучий Курама за прошедшее время. Насколько глубже стали его морщины у глаз, как вытянулись кончики ушей. Его крылья были все еще так же черны и огромны, как раньше, а мышцы почти так же крепки, но все же, время не стояло на месте и для него.

– Я привезла твой веер, – поведя рукой, я призвала волшебный предмет, протягивая его деду.

– Можешь себе оставить. Его представь, – дед с прищуром ткнул пальцем в грудь Хакону. Вдруг черный коготь вспыхнул синими искрами, заставив деда убрать руку и довольно фыркнуть. – Никак, и правда великан?

– Хримтурс. Полукровка, – чуть кивнул Хакон с интересом рассматривая красную кожу моего деда.

– Повелитель туманов? – дед расхохотался, стукнув меня по плечу. Потом, ничего не объясняя, посмотрел чуть в сторону, где ждали остальные члены клана. – Шиджеру, слыхал? Наша Алая ворона притащила в дом все-таки великана! А ты в нее не верил.

– Деда!– возмущенная таким поведением, я была уже готова устроить скандал.

– Не рычи, – и уже более сдержано, снова посмотрев на Хакона, – идем, поговорим. Выпивка никуда не денется. Как зовут тебя?

– Хакон Снорсон, Курама-сама, – спокойно ответил великан, ободряюще сжав мою ладонь и следуя за дедом.

– А ты останься. Мужские разговоры у нас, – мимоходом фыркнул дед на мою попытку увязаться за ними, – сын, внук. Идемте.

– А я что делать буду?

– Хочешь – к матери иди. А не хочешь – со своим кланом выпей. Они тебя давно ждали, – напутствовал дед, даже не обернувшись.

Недовольно рыкнув, от того, что все пошло совсем не так, как планировалось и совсем наперекосяк, повернулась к мужчинам клана. Они все были ниже меня рангом, а многие служили под моим командованием не один год, так что дед был прав. Они заслуживали моего внимания.

– Я благодарю вас, за то, что пришли.

– Добро пожаловать домой, Натсуми-сама, – отозвались нестройные голоса со всех сторон.

– Садитесь. Выпьем. И поговорим, – заняв место за дедовым столом, я медленно подняла первую чашу, наполненную до краев. Как было принято в военных корпусах еще со времен сёгуната, первую выпили молча, помина тех, кто остался на полях сражений.

– Натсуми-сама, расскажите нам о том, где вы были и куда вернетесь.

– Да, мы хотим знать, кто подучит нашу прекрасную Алую ворону.

– В какой клан вы отправитель, капитан? – выпив, тенгу немного оттаяли, громко задавая вопросы и возмущенно, со стуком, ставя чаши на столы. А у меня в груди разливалось тепло. Пусть, здесь ко мне было особое отношение, но все же я была частью клана, их Алой вороной, которую не всякий был достоин получить.

Хакон.

– Садись, великан. Поговорим немного, – пожилой тенгу с красной кожей уселся среди множества подушек, подтянув под себя ноги. Его распахнутые, огромные крылья закрывали едва ли не половину стены позади. Брат и отец моей птицы заняли места с двух сторон от главы клана.

Пристроившись напротив, я глубоко вздохнул, готовясь к долгому разговору. У меня тоже были вопросы к этим мужчинам.

– Как ты познакомился с нашей девочкой?

– Она угодила в воронки, возмущения магического фона, и ее выкинуло из одной реальности наших девяти миров в другую. А потом и в третью. После того, как изрядно потрепало.

– Тогда, когда она потеряла сферы? – Шидрежу, брат Натсуми.

– Нет. Это было потом. В первый раз она рухнула на ледяное озеро. Правда, теперь я знаю, что она бы не умерла, но лежать там ей предстояло бы долго. Я ее отнес в охотничий домик и отогрел.

Мужчины переглянулись. Не смотря на то, что лица оставались бесстрастны, я не мог не уловить удивления.

– Зачем?

– «Зачем» что?

– Зачем ты отогрел тенгу? Даже в наших местах на это мало кто решится, хотя все более-менее привычны к этому. Разве в твоем мире принято лечить опасных, незнакомых существ?

Слова Шиджеру меня озадачили, но потом я вспомнил то удивление, которое владело Натсуми первые дни, как мы познакомились. Она все ожидала, что ее будут бояться, презирать. Вот оно как.

– Не совсем. Я не подойду к йотуну, будь он трижды ранен так как даже в таком состоянии он может меня убить. Я не стану помогать детям Хель, прежде чем получу от них кровную клятву. Но я не видел в ней угрозы. Только невероятно красивую птицу, замерзающую на льду.

– Красивую? Ты так решил сразу, или это твое мнение сейчас?

– В тот момент, когда я ее видел – решил, что она одно из самых удивительных и прекрасных существ во всех мирах. А позже я в этом только сильнее уверился.

– А потом?

– Я помог ей восстановиться и провел туда, куда ей было надо. К мальчишкам Дьярвинсона.

– Как-то ты о них совсем без почтения отзываешься, – фыркнул старший тенгу, прищурив глаза. Курама больше молчал, разглядывая меня и слушая.

– Я не слишком высокого мнения и об умственных способностях этих ребят. Но должен признать, сил у них немало. Почему вы спрашиваете все у меня ? Не проще узнать у Натсуми?

– Она не скажет, – голос у отца моей птицы был более спокойный и тихий, чем у обоих других мужчин. – Натсуми ни за что не признается нам, в какие передряги попала, пока была в ваших мирах. Особенно нам хотелось бы узнать, как она потеряла сферы.

– Тут я вам не могу помочь. Знаю только, что ее втянуло в огненный мир. Как мы выяснили, чем сильнее ее магия, тем больше возмущения и воронки, возникающие рядом. Она словно провоцирует их появление. Но это можно было бы и компенсировать, если бы она так сильно не стремилась сама оказаться в центре событий. Одна прогулка по миру мертвых чего стоит.

– Это не самая опасная из ее затей. Тем более, вы же были вместе?

– Да.

Наступившая на несколько минут тишина позволила мне немного расслабиться. Больше я не чувствовал того беспокойства, которое досталось от Натсуми. Тенгу разговаривали без высокомерия, как с равным, на самом деле беспокоясь о будущем птицы.

Курама, пользуясь моментом тишины, вытянул из каких-то складок небольшую трубку с длинным тонким мундштуком. Через несколько мгновений комната наполнилась слабым запахом хвои и винограда.

– Расскажи, с какой целью ты сегодня здесь? – отец Натсуми чуть склонил голову, проделав это именно таким образом, как часто делала его дочь.

– Я пришел просить разрешения забрать Натсуми собой. В качестве моей супруги, – сложив руки перед собой, я низко поклонился, как это делала птица при встрече с дедом.

– Зачем? – голос Шиджеру не был больше резким, словно мужчина утратил интерес к самому разговору, но я видел, что позу стала более жесткой, напряженной.

– Что бы сделать ее счастливой. Погодите, прошу, – подняв руку я остановил резкие слова, которые уже были готовы сорваться с языка Шиджеру. – Ей нравится в моем доме. Она спокойно и крепко спит в моей постели. О, не стоит кривиться. Девочке уже почти сотня лет! Так что да, она хорошо спит под моим одеялом. Ей там интересно и спокойно. Ее обожает мама и все, все без исключения, в восторге от ее крыльев, которые приходилось прятать в доме асов. Ее уважают, а не просто шарахаются в ужасе. И я люблю ее. Вместе со всей ее непреклонностью, резкостью. С ее несчастным сердцем и с каждым шрамом, украшающим ее тело.

Курама как-то невнятно крякнул, а потом выпустил в воздух особо плотное облако дыма.

– Нравится ей там?

– Она сказала, что все так, как было раньше. Как в Эдо.

– Как в Эдо, – Эхом повторил мои слова красный тенгу, прикрыв глаза. – Ей правда нравились времена сёгуната больше, чем современный шум, гам и суета. Хотя ту эпоху Натсуми захватила совсем немного. И что ты хочешь от нас?

– Разрешения. Помощи. Совета.

– Столько всего и сразу? – темные глаза Курамы уставились на меня, но я только усмехнулся, кивнув. – Смелый какой. Ладно. Какую помощь ты просишь?

– Дед, ты что? – резко вскинул голову Шиджеру, скрипнув зубами.

– А ты что? – в тон ему отозвался краснокожий тенгу, – Думаешь, твоя сестричка привезла его, чтобы наше мнение узнать? Нет. Она для себя все решила. Что надо, великан?

– Нужно открепить ее от вашего дома. А еще она переживает за тех, кто живет за свет ее силы в павильоне.

– Это не трудно. Сделаем. И если Натсуми захочет, может взять кого-то из своих ёкаев собой. Ее особенности это позволяют, – в этот раз отвечал отец птицы. – Что еще?

Следующий вопрос меня волновал, признаться, больше других, хотя я и старался вытеснить лишние тервоги.

– Сможет ли птица выносить и родить ребенка? От меня?

– Ты же полукровка. Выносит. Родит. Но лучше через год-два. Когда ее тело привыкнет к потокам вашей магии.

– А если у ребенка появятся крылья?

Тенгу синхронно пожали плечами, словно у них не было ни малейших сомнений в этом.

– Будут крылья. Лет в двенадцать. Красивые черные. Может, как у мамы, с красными подпалинами. Просто очередной удивительный ребенок.

Мы разговаривали еще долго. Мужчины рассказывали мне об особенностях жизни тенгу, о том, что может понадобиться для стабилизации сил Натсуми. Много о чем. А под конец Курама широко потянулся, хрустнув суставами. Глаза озорно блеснули из-под густых бровей.

– А сейчас пойдешь с Шиджеру. У нас в предгорьях завелась какая-то тварь. Поймаете.

– А я уж думал, что испытания силы не будет.

Улыбка вышла кривоватая, но внутри я был готов к такому исходу.

– Ну как же. Что мы, гостя не уважим, – фыркнул Шиджеру, оскалившись.

– И то правда. С Натсуми мне поговорить сейчас не удастся, – сомнений в этом у меня почти не было

– Правильно мыслишь. Она нам и без этого сейчас скандал закатит. А вы идите, не тратьте время.

Натсуми.

Стоило мне только увидеть довольное лицо деда, как сомнений не осталось: они и правда решили меня довести до истерики.

– Деда, Хакон где? – поднявшись, стараясь говорить тихо, я вплотную подошла к Кураме.

– Погулять вышел. С Шиджеру окрестности посмотреть.

– Деда!

– Нормально все. К утру вернутся, – сердито сжав губы, я пыталась уловить в воздухе шелест крыльев брата, но звуки ночи прятали от меня постороннее. Не в силах ничего поделать, вернулась на подушку рядом с дедом, надеясь, что брат вернет мне хримтурса хота бы живым. И желательно, с полным набором конечностей.

Глава 42

Шиджеру криво усмехнулся, поманив меня рукой. Старшие тенгу вышли, оставив нас одних, и теперь я куда более четко ощутил волны недоверия, идущие от мужчины.

– Идём, великан. Посмотрим, справишься ли ты.

– Кого мы станем ловить?

– Мелкую, но очень проворную и зубастую тварь. Трёх путников мне поела за последний месяц. То выскочит, то скроется.

– Сегодня так совпало или специально подгадал?

– Звёзды сошлись, – мне показалось, что это выражение не так давно поселилось в лексиконе тенгу, но оно вполне подходил к ситуации. – Как специально все сложилось. Весь клан останется с Натсуми, а мы с тобой пойдем наводить порядок. Заодно и познакомимся. То

– Ну, давай познакомимся.

Выйдя через раздвижные двери в другом конце комнаты, мы оказались в ночном саду. Низкие деревья и аккуратно стриженая трава, пара огоньков, блуждающих в темноте.

Ступив вниз с деревянного настила, Шиджеру завис в воздухе, окутанные черной мглой.

– Сумеешь меня не потерять? – темные глаза смотрели без лукавства,прямо и резко.

– Уж попробую, – сцепив зубы, я собрал из под кустов клочья тумана, создавая плотный, темный вал. Даже если это будет не просто, я был намерен выстоять.

Черная точка в сознании достаточно ясно отмечала положение Шиджеру, хотя угнаться за ним мне не удавалось. Опасаясь растерять силы раньше времени, я не сильно торопился, рассчитывая отстать всего-то минут на пять.

Разметав клубы тумана, огляделся по сторонам, выискивая тенгу.

– Тихо ты передвигаешься, – от ствола одного из деревьев отделилась черная тень, шагнув ближе. Шиджеру был почти невидим в сумраке ночи. – Идём дальше. Только внимательно.

– Как хоть выглядит наша добыча? И чем ее ловить?

– Мелкое мохнатое, с острыми зубами. Ростом с подростка, бегает быстро. Ловить ее не нужно. Эта сущность возникла из скопления темных энергий в теле человека, и не следует какими-то законам. Ее можно только уничтожить.

– Хм, – мне было интересно, ко всем ли существам Шиджеру применяет эту схему, – а если бы он не губил людей?

– Не тот случай. Но мы не всегда убиваем даже тех екаев, что повадились нападать на людей. Некоторые из них вполне способны мирно существовать в этом мире. Просто их нужно убрать подальше от людей, от соблазнов. Смотри.

Замерев на месте,тенгу чуть повел головой. Ниже по склону, среди высоких темных деревьев, на месте, едва освещённом слабым лунным светом, сидел сгусток энергии, от которого шли злые, обжигающие волны. Испытав острое желание убраться подальше, вопросительно глянул на тенгу.

Следуя знакам Шиджеру, мы чуть отступили назад.

– Если ты сумеешь его удержать, или просто замедлить, я смогу с ним справиться. Но так просто мне не хватит скорости.

– Он не станет сбегать?

– Не сразу. Сперва попробует напасть. Руки не подставляй и шею.

Не став говорить, что за шею меня не укусишь, я только кивнул.

– Думаю, у меня есть чем его немного замедлить. Ненадолго, судя по энергии, но пару минут выиграем.

Пройдя по большому кругу, пользуясь силой тумана, я стал несколько левее тенгу, надеясь, что зверь рванет сначала в мою сторону, а уж ворон успеет его остановить.

В неярком свете звёзд стали видны длигные, ломаные конечности, то ли паучьи, то ли скорпионьи. А между тем, в определенном ракурсе это существо и правда имело сходство с человеком.

Сидя на темной земле, темная сущность, изогнув тонкую длинную ногу, почесывало загривок, как собака. Приготовившись, собрав нужные руны и глубоко вздохнув, я с силой наступил на небольшую ветку. Звук был глухим, но достаточно громким для тишины ночного леса, в котором поселился подобный зверь.

Вскинув морду, или что там у него было, злое воплощение начало шарить в воздухе носом, громко втягивая воздух. Переместившись на четыре конечности, от чего зад стал выше головы, мохнатая тварь на тонких конечностях медленно двинулась в мою сторону, все так же ведя головой вправо-влево.

Когда между нами оставалось не больше полсотни метров, существо замерло, уставившись вспыхнувшим в темноте кровавыми глазами. А меня посетила несвоевременная мысль: бывают ли среди красноглазых не кровожадные существа? Или это обязательные совместные признаки?

Тряхнув головой, не позволяя себе отвлекаться, наступил на ветку ещё раз. Долгое ожидание после такого эмоционально-напряженного дня, было совсем не желательно.

Оскала в темноте я не видел. Слышал только глухое, утробное рычание, идущее от неподвижного существа.

Решив, что на ожидание потрачено довольно времени, вышел из-за тени деревьев. Вышивка на непривычной, но, надо признать, удобной одежде, блеснула серебром.

Темная тварь, издав какой-то радостно-торжествующий взвизг, бросилась с места. Но не вперед, не на меня, а на одно из ближних деревьев, взлетев почти на три метра. Я только и успел в последний момент сместиться, когда сверху налетело, рыча, мохнатое создание.

С тихим треском в воздухе вспыхнуло три руны, осыпаясь искрами. Пространство в треугольнике тут же затянуло льдом, поблескивающим и поблескивающим в темноте. Тонкая корка разлетелась буквально через пять секунд, обдав меня россыпью ледяных осколков. Это было неприятно, но вполне ожидаемо. Но ставку я делал не на эти чары.

Сверху в ту же секунду рухнуло тонкое, прозрачное плетение сети. Она, как паутина, тут же прилипла к мелкой пыли, оставшейся на черной шерсти. Миг – и сеть сильно стянулась, выкручивая конечности темного существа и не позволяя ему двинуться.

– Давай!

Тенгу, темной размытой тенью, рухнул откуда-то сверху. Его меч не сверкнул в темноте, не вспыхнул пламенем. Такая же черная сталь, как и одежды ворона, с лёгкостью рассекла темный комок.

Туша распалась на две половинки, так и сохранив форму, близкую к шару. Вверх тут же потянулись тонкие сизые струйки дыма.

– Отступи, не дыши этим, – тенгу, приземлившись в нескольких шагах сбоку,махнул рукой.

Я и сам уже почувствовал, как возмутилась защитная магия Трюд, стоило дыму только приблизиться ко мне. Отойдя чуть дальше, внимательно рассматривал, как две половинки начинают медленно оседать, словно растекаясь в землю.

– Лес сам сделает остальное. Можно возвращаться, – уже развернувшись, Шиджеру чуть склонил голову. – Говоришь, тебе нужно моя сестра.

Это не был вопрос.

– И я нужен ей.

– Ну-ну. Посмотрим, сколько в этом правды.

Глава 43

Брат вернулся один. Спокойный и строгий, как всегда, он вопросительно вздернул бровь, склонив голову. Его явно озадачило мое присутствие перед павильоном в столь ранний, предрассветный час.

– Не спишь. Почему?

– Мне без него нормально не уснуть, – просто сказала в ответ, изрядно устав за этот день.

– Я думал, ты победила свои бессонницы уже давно.

Покачав головой, принюхалась. В носу тут же защекотало от острого запаха гари.

– Оборотня ловили, – брат присел рядом на деревянный настил и кивнул. – Где ты его оставил?

– В Лунном павильоне. Он дальше всего от твоих комнат.

Фыркнув, я только усмехнулась. Что для таких существ, как мы, подобное расстояние.

– И что ты мне скажешь?

– По крайней мере на него можно положиться.

Я едва не расхохоталась. Это была очень, невероятно высокая похвала от моего подозрительного братца.

– Ну, хоть так.

– Но согласия пока не дам, – добавил Шиджеру, вынудив меня скривиться.

– И что? Я не за твоим согласием его сюда привезла.

– А вот он приехал за этим. И чтобы открепить тебя от дома. Там вообще есть, откуда черпать силы? В том месте, куда тебя собираются забрать? Что это за мир?

– Похожий на старые времена. Спокойный, местами опасный, неторопливый и первобытный.

– Все, как ты любишь. Только я все равно не дам согласия, пока не буду уверен, что ты сможешь там быть счастливой. С ним.

– Мне значит, в твои дела лезть запрещено, а ты будешь за меня решать, могу я быть счастливой или нет. Считаешь, это правильно? А, братик?

– Я считаю, что ты моя сестра и я за тебя в ответе. Так что да. Спокойной ночи, Натсуми.

– Да-да.

Шиджеру, забрав вещи из павильона, бывшего когда-то его, растаял облаком тьмы, возвращаясь в свое поместье в паре десятков километров от Главного дома.

С одной стороны, это было даже приятно, но с другой брат все же перегибал палку.

Встряхнув крыльями, разминая плечи, направилась в сторону Лунного павильона.

Сдвинув панель, зашла в полумрак небольшой комнаты. Выдержанный в серо-сизых тонах, украшенный прозрачными подвесками в форме птиц, листьев и звезд, павильон мне очень нравился. От него веяло покоем и умиротворением.

– Думал, ты уже отдыхаешь, – в темноте едва заметно блеснули глаза великана.

– Без моей грелки? И не думала, – открыв встроенный шкаф, вытянула второй футон, раскатав его рядом с Хаконом. Бросив наверх одеяло, приступила к долгому и непростому процессу разоблачения.

– Может, музыку включить? – томный голос великана, с легким мурчанием прорезал тишину. – Ради такого представления, стоило бы.

Усмехнувшись, чувствуя, как кожа начинает гореть даже под несколькими слоями кимоно, начала медленнее разматывать пояс, пытаясь изобразить то изящество и женственность, которые вечером отражались в зеркале.

Когда шелковая тяжелая ткань верхнего платья упала на пол с тихим шуршанием расплывшись лужицей у моих ног, Хакон громко выдохнул. Нижняя часть наряда была такой тонкой, что сквозь нее можно было рассмотреть очертания фигуры.

– Так и быть, обойдемся без музыки, – хримтурс щелкнул пальцами, и с трех сторон от меня в воздухе вспыхнули неяркие руны, чуть рассеивая сумрак в павильоне. Мне нравилось, что с этих волшебных знаков, как снежинки, вниз осыпались искры. Это завораживало. – Пожалуйста, птица, продолжай.

Голос полукровки вывел меня из того транса, в который повергли огоньки. Позволив нижней накидке соскользнуть, оставшись только в узкой повязке на груди и прозрачных шароварах, быстро, пока Хакон задумчив и отвлечен, шмыгнула под одеяло, тут же отыскав холодными пальцами теплую грудь великана.

– Ах ты коварная! Я так рассчитывал увидеть представление до самого конца, – мужчина обнял меня сильнее, позволяя холодным конечностям напитываться теплом. – Ледышка. Как прошел твой вечер?

– Хорошо. Немного пообщалась с кланом. Многие прибыли издалека. Лучше расскажи, как прошел разговор с дедом и прогулка с Шиджеру.

– Не бери в голову. Все прекрасно, – чмокнув меня в нос, отозвался великан.

– Если у вас что-то…

– Натуми, ты мне доверяешь?

– Да, – вынужденная это признать, я поняла, что мне не скажут ни единого слова больше.

– Вот и хорошо.

Большая ладонь прошлась по спине, чуть цепляясь за шрамы, переместилась вперед и потянула за шнуровку брюк. Остановившись на середине процесса растягивания шнуровки, хримтурс вдруг убрал руку вверх, начав одну за одной вытягивать из прически шпильки, про которые я немного забыла.

– Это все очень красиво, но мешает мне.

Раскидав по полу украшения, падающие с тихим перезвоном, великан опрокинул меня на спину, с хищной улыбкой рассматривая в свете парящих рун.

– Вот ты и попалась, птица.

Рассмеявшись, чувствуя себя едва ли не абсолютно счастливой, я в ответ только ущипнула Хакона на бок.

– Ты все перепутал. Это моя территория, хримтурс.

Мне пришлось выпустить крылья и применить немного магии, чтобы завладеть доминирующей позицией, но великан, кажется, вовсе и не возражал, с восхищением глядя, как блики сверкают на перьях.

Сонная и помятая, я проснулась далеко за полдень от тихого перезвона. Сонно моргая, пытаясь как-то разлепить глаза, с удивлением обнаружила, что великана рядом уже нет, а на коленях напротив моего футона, шагах в десяти, стоят некоторые из ёкаев моего поместья. На полу больше не валялось ни кимоно, ни украшений, только рядом лежало повседневное светлое юката (облегченное хлопковое кимоно, на лето. Менее официальный вид одежды)

– С добрым утром, Натсуми-доно. Время вставать и принимать ванну.

–Да? И кто же так распорядился? У меня какие-то дела? – мелкий прислужник, дух метелок, наводящих чистоту, склонился, касаясь пола условной головой.

– Курама-сама просил вас быть для разговора.

– Ладно, – с дедом мы вчера и правда не переговорили. – А где мой жених?

– Хакон-доно смотрит за тренировками младших тенгу.

– Идите готовить ванну, – придерживая край одеяла не груди, я махнула рукой. Все по порядку.

Глянув на себя в зеркало, не удержавшись, скривилась. Прическу всю перекосило набок, пряди, выбившись, торчали во все стороны. Остатки макияжа, не смытые вечером, расплылись по лицу, превращая меня совсем в другого ёкая. Теперь я была больше похожа на Неудачливый призрак невесты, погибшей в день свадьбы, нежели на тенгу.

Скинув юката, я шагнула под теплые струи душа, ожидая когда размокнет укладочное средство и можно будет смыть все с себя.

Чистая, свежая и проснувшаяся, в своем любимом черном одеянии, позволяющем быстро двигаться и глубоко дышать, направилась на встречу с дедом. В воздухе вкусно и привычно витал запах леса, по двору шныряли мелкие ёкаи, а чуть дальше, за зеленой оградой слышался звон тренировочных клинков. Было любопытно, кто там командует сейчас молодыми тенгу, но заставлять деда ждать дольше, было просто неудобно.

– Доброе утро, деда, – слегка склонив голову, отчего легкие алые пряди упали на лицо, прошла в открытый павильон. Видимо, Курама тоже только что вышел из душа, так как концы белых волос были еще темными и липли друг к другу.

– Уже давно за полдень, внучка, а ты говоришь доброе утро, – усмехнулся глава клана, приглашая сесть рядом на подушки.

– Скажи, что ты уже в зале успел железо потаскать? – удобно устраиваясь с видом на расцветающий сад, фыркнула я. Дед часто использовал физические нагрузки, когда надо было о чем-то подумать, или когда тоска по бабушке становилась особенно сильной.

– Конечно. К такому-то часу. А ты от чего вчера спать не легла, когда время было?

– Подушки моей на месте не было, – дед громко расхохотался, вытерев выступившие на глазах слезы.

– А он-то сам знает, как ты его называешь?

– Так это и не мои слова. – Усмехнувшись в ответ, я глотнула свежего зеленого чаю, которого мне не хватало в далеких мирах едва ли не так же сильно, как разговоров с любимым дедом. Немного помолчав, я продолжила уже более серьезно. – Как ты поживаешь, деда?

– Судя по твоим словам, у тебя есть сомнения, моя маленькая внучка.

Дед только снисходительно улыбнулся, надеясь свести все к шутке, но меня это не устраивало. Упрямо ожидая ответа, я чуть сощурила глаза. Видя, что отвертеться не выйдет, Курама вздохнул, переведя взгляд на сад.

– Не переживай, внученька. Мне ближайшие лет двадцать точно еще этот мир не покинуть, печенкой чувствую.

– Последние нити держат так крепко? – я любила своего деда едва ли не больше всех в семье, так как он единственный, даже больше чем отец, принимал меня такой, какая я есть от макушки до той самой левой пятки, о которой упоминал Хакон. Подумав об этом, я чуть усмехнулась. Это даже немного успокоило мои переживания за здоровье и жизнь деда.

– Крепко держат, внучка. Как канаты, – в голосе старого тенгу проскользнули печаль и какая-то обреченность. Не смотря на весь задор, с которым дед проводил дни, тенгу потерявший пару живет половиной души. Я это понимала, и не смотря на тоску, которая тут же расцветала в сердце от одной мысли о потере такого существа, я желала ему покоя. Видя нахлынувшую на меня печаль, дед усмехнулся, обняв большим крылом. Вдохнув, я ближе прижалась к гладким, блестящим перьям, позволяя себе почувствовать полный покой и защиту.

Дедовы крылья всегда пахли по особенному. Мне казалось, что сидя вот так, рядом, укрытая огромным крылом, одним, как мои оба, я попадаю в мир старого этикета и резких взмахов катаны за один неверный взгляд. Я слышала голоса монахов-отшельников и перезвон оружия.

– Все ли у тебя хорошо, моя маленькая внучка? – осторожно, согнув пальцы так, чтобы не поранить когтями, дед приподнял мне голову, взглянув в глаза.

– Да, – улыбка сама собой растянула губы, – правда хорошо, деда.

– Вижу. Глазки блестят. Хорошо. Тогда я не буду против. И отец твой согласен. Чем-то понравился ему этот великан. Даже сказать не могу, чем.

Прижавшись к теплому боку, я просто слушала глубокое дедово дыхание и низкий голос, стараясь напитаться исходящим от деда теплом и силой.

– А брат?

– О, Шиджеру вредничает, – и такая довольная улыбка на тонких губах, что мне даже стало немного жаль хримтурса. Братец мог быть очень изобретательным. Кроме того, Хакону могло достаться еще и за мою давнюю попытку утопить невестку в реке. – Он, кстати, уже забрал твоего великана. Опять до полночи.

– Как? – резко сев, сердито посмотрела на деда, – сказали же что тут, на тренировке с младшими.

– Был, да теперь нету. Не сердись. Шла бы сама мелких демонов в ущелье погоняла. Напрасно, что ли нарядилась? Небось, забыла уже, как катану в руках держать?

– За три дня забыть то, что столько лет учила? Это еще суметь надо, – встав и потянувшись, усмехнулась. Противостоять Шиджеру смысла не было. Если постараюсь как-то на него повлиять – может стать только хуже. – Пойду, молодняк в ущелье погоняю, что ли. А то и правда, вся деревянная.

– Натсуми, маска твоя где?

– Ой…

– Иди, подарок возьми, негодница, – шевельнул кистью, словно подзывал кого-то дед выдернул из пространства маску, бросив ее в мою сторону. С интересом и удивлением рассматривая предмет, поняла, что маска костяная! Как те, что носили тенгу еще лет пятьсот назад.

– Деда?

– Иди уже, – кажется, старик немного смутился моему шоку, а я и правда не могла поверить, что получила такой подарок. – Великан твой пусть потом посмотрит, эта из тех, к которым можно добавить немного его магии. Примерь.

Приладив к голове маску, почувствовала, как дыбом встали волосы а кожа на лбу практически приросла к кости. Ощущение было странным, словно маска желала как можно плотнее, глубже проникнуть под кожу и стать частью меня.

– Не сопротивляйся.

Фыркнув, тряхнув головой, немного теряя ориентацию от происходящего, позволила ночной сущности взять верх. Четыре вороньих пальца разорвали обувь, когти на руках удлинились, по крыльям прошла волна дрожи. Это ощущалось совсем иначе, я даже видела по-другому. Не прилагая усилий, могла рассмотреть тонкие нити, окутывающие весь сад, собирающиеся в огненный, слепящий шар в открытом павильоне, там, где сидел дед. Стоило только чуть напрячь глаза, как мне стали доступны не только нити, но и все узлы, туго стягивающие энергию красного тену. Еще небольшое напряжение – и глаза вернулись к обычному, только более четкому зрению.

– Деда?

– Я должен знать, что ты в безопасности, если позволяю покидать тебе родной дом. Иди, Натсуми. Иди. Испробуй обновку.

Резко взмахнув крыльями, еще более ярко и свежо чувствуя ветер, взвилась вверх.

Глава 44

Неделю. Семь дней мой грозный, хмурый братец не давал покоя Хакону. Я честно и молча переносила их попытки «наладить отношения» и «оценить друг друга», будучи занята дедовым подарком, но на очередном семейном ужине, когда удалось собрать всех вместе, не вытерпела.

– Долго вы еще планируете развлекаться?– разливая чай, как бы между прочим спросила, глядя на брата, – У нас не так много времени, а дел еще предостаточно.

– Мы еще не со всем разобрались, – без эмоций отозвался брат, протягивая чай своей супруге.

– Если ты хочешь, чтобы Хакон от начала до конца помог тебе расчистить ущелье – то не рассчитывай. Там работы на месяцы, а никак не на неделю.

– Об ущелье речи и не шло. Просто еще не все ясно, – упрямо заявил Шиджеру, пробуждая во мне кровожадные настроения.

– Дед, – призвала я на помощь более грозные силы. Отца, занятого делами, уже несколько дней не было в поместье, так что поддержки можно было ожидать только от Курамы.

– Вот всегда ты так. С тобой просто поговорить невозможно, Натсуми. Вечно ты за деда прячешься, – тяжело выдохнул брат, словно старик, уставший от выходок малых детей.

– А ты со мной разговариваешь сейчас или пытаешься ставить мне препоны?

– Успокойтесь. Оба. Натсуми в чем-то права. Если бы вы с Хаконом хоть немного с ней объяснились – она бы поняла. А ты не нападай на брата. Он только о тебе и беспокоится, а не о своих личных делай.

– И что же такое можно делать каждую ночь, что включает в себя заботу обо мне.

– Птица, не сердись, – вступил в разговор Хакон, – дело и правда нужное. Брат твой рассказывает моне и показывает важные вещи. О том, как быть с твоими сферами, с крыльями. Что делать, если ты заболеешь непростой болезнью. И как поступить, если ты не сможешь стать человеком. Как уберечься от твоего гнева, чтобы не было беды. Все то, что мне нужно знать, если ты будешь вдали от клана и некому будет позаботиться о тебе.

– Я и так справлюсь, – в чем-то это было приятно, но больше вывело из себя. За все годы я привыкла, что за спиной в любой ситуации маячил клан. Могучие и страшные, полные сил тенгу, готовые явиться по первому зову. И только теперь я поняла то, что сообразили брат и дед. Клана не будет. Буду я. И Хакон. Который не знает, как обращаться с тенгу.

– Справишься, внучка. Ты всегда справлялась. Только мы хотим, чтобы это у тебя получилась немного проще. Это не просто, быть так далеко от дома, где ты провел всю свою жизнь. И раз ты уже не вытерпела… Шиджеру, вы все закончили?

– Да, дед. Осталось только кое-что из лекарств собрать, рецепты дописать и на этом все будет, – сверкая черными глазами и в который раз демонстрируя превосходство, отозвался брат.

– Тогда, – Курама порылся в складках кимоно, выудив на свет тонкий серебристый ободок с одним единственным камушком по центру. Протянув колечко Хакону, дед как-то нахохлился, не глядя на нас в наступившей тишине. Даже мама, которая почти никогда не встревала в дела тенгу, предпочитая просто молча присутствовать, широко раскрыла глаза, глядя на деда.

– Дед? – Шиджеру отставил в сторону пиалку, сложив руки на груди, – ты уверен?

– Колечко моей любимой Мико для моей любимой внучки. Да, я точно знаю, что хотел бы оставить его Натсуми. Этот великан внушает доверие, так что я надеюсь, он сбережет и то и другое. Когда меня не стнет.

– Это бабушкино колечко, – тихо прошептала я, с благоговением рассматривая дедов дар, который никто не видел уже много лет, со дня смерти его любимой.

– Я понял, – Хакон чуть отодвинулся от стола, поклонившись Кураме. – Я оправдаю ваше доверие.

Ритуал открепления меня от дома прошел на другой день. Мужчины провели его быстро на рассвете, убрав мое имя из семейного святилища. Я почувствовала это сразу. Так, словно моя магия сменила цвет и запах. Это не ощущалось, как потеря силы или ослабление магии. Просто она стала другой. Не такой четкой. Не такой интуитивной. Но это было не страшно, учитывая мои отношения к Обону. Моя магия всегда была немного иной, нежели у остальных членов семьи.

Куда труднее было пережить второй этап.

Все это было довольно болезненно и необратимо, и я, несмотря на все свое воспитание и решимость, едва сдерживала слезы, глядя на то, как из павильона выносят мое оружие, наряды и всякие мелочи.

Стоя в черном, с золотыми всполохами, кимоно, я ждала, когда колокол ударит положенное число раз. Впереди, кто сидя, кто стоя, в зависимости от рангов, находились все обитатели поместья и члены семьи, одетые в официальные наряды.

По правую руку от меня на большой подушке лежали катана и танто, мое самое ценное оружие и показатель моего статуса в семье. Сегодня с меча снимут бирку и я перестану быть капитаном Черных тенгу. Сегодня.

По левую руку, на такой же подушке лежали маска и веер. Сегодня с маски исчезнут надписи. И я перестану быть дочерью этой семьи. Сегодня.

Колокол ударил еще раз.

Медленно опустившись коленями на подстилку, широко проведя рукавами, почти коснулась лбом земли. Это был двадцать третий поклон. Остался только один. Чувствуя, как дрожат руки и ноги, с трудом сдерживаясь, медленно поднялась.

Остался последний поклон.

Я не видела, что выставлено за моей спиной, и не видела, кто там еще находится, кроме Хакона, но среди стоящих впереди не было моих трех домашних прислужников и вредной Минами. Девушка-кошка, поочередно проживающая в поместье семьи и в поместье брата была отменным лекарем и хорошей собеседницей. Почти подругой. Мне было несколько обидно, что ее нет на церемонии, но все же это значило так мало, по сравнению со всем остальным.

Последними вынесли восемнадцать коробок. Мои ритуальные кимоно. Они принадлежали дому, так что двигаясь вереницей, прислужники прошли мимо меня, выставив коробки ровными рядами у ног деда, где собралась уже изрядная гора ценных вещей.

Колокол ударил трижды.

Я заставила себя опускаться медленно, а не рухнуть на колени, как того хотелось. Плавно, со всем тем достоинством, что мне досталось от семьи. В момент, когда между головой и землей оставалось расстояние в ладонь, над всем поместьем разнесся громкий, резкий возглас:

– Натсуми Караса Тенгу ичизоку о сару! – от первого вопля я, не сдержавшись, оперлась лбом о ладони, сложенные на земле. – Ичизоку о сару! Ичизоку о сару!

«Натсуми Караса Тенгу покидает род… »

Прижавшись лбом к холодным ладоням, я чувствовала как начинают вздрагивать плечи, как по щекам катится горячая слеза. Мне нужно было всего пара минут, чтобы взять себя в руки. Я ведь знала, на что иду, но все же, это было так невероятно тяжело.

Глава 45

Не знаю, сколько времени прошло. Оно словно бы стало вязким и липким, как кисель. Прикосновения я почувствовала не сразу. Только когда крепкая рука вынудила меня подняться из того коленопреклоненного положения, в котором я замерла.

– Поднимайся, птица. Иди ко мне, – спокойный, размеренный и уверенный в себе голос Хакона. Кое-как разогнув одеревеневшую спину, почти не видя перед собой ничего, кроме размытой весенней зелени, оказалась прижата к крепкой груди. Подхватив меня на руки, великан не позволил даже посмотреть по сторонам, Хакон направился к выходу из поместья, где нас ждала призрачная повозка. Переговорив с семьей, мы решили, что правильнее будет уехать сразу. Когда пройдет время, мне будет легче приехать сюда в качестве гостя, нежели задерживаться сейчас.

Предстояла не близкая дорога обратно в Осло.

Не знаю, сколько повозок мне выделили и как организовали переезд, но мы с Хаконом, переодевшись через два часа в аэропорту, быстро загрузились в самолет, не занимаясь ни багажом ни оформлением каких-то документов. Проведя всю дорогу в каком-то трансе, почти не реагируя на внешние раздражители, я была благодарна хримтурсу, что он не пытался меня расшевелить, спокойно направляя и подсказывая там, где это было необходимо.

Такое прибитое состояние продлилось до самой Норвегии. Садясь в такси, я вдруг услышала, как пиликнул телефон. Открыв сообщения, с печальной улыбкой, стараясь снова не разрыдаться, как маленькая, прочла всего одну фразу:

«Ты навсегда моя сестра и я буду рядом, если только понадоблюсь»

– Все в порядке? – Хакон не попытался заглянуть в экран, только вопросительно подняв бровь.

– Брат написал.

– Тебе легче? Они не перестали быть твоей семьей. Ты просто теперь не часть клана.

– Знаю, но это не просто принять.

– Идем. Нас наверняка ждут с нетерпением. Дома, – последнее слово великан выделил особо, протягивая мне руку.

Не имея настроения разговаривать, даже в «перевалочном пункте» только передала обещанный веер для светловолосой богини, остальное время просто ожидая открытия врат.

– Идем. Все готово, – Хакон, крепко сжав мою ладонь, подвел к мутной арке, – Спасибо, Киги.

– Что-то твоя прекрасная девица сегодня не в настроении, – задумчиво произнес цверг, покачав головой.

– Все в порядке. Ты будешь на тинге?

– Конечно. Снор таких вещунов разослал, что мне даже любопытно стало, что за вопрос такой обсуждать станем. Заинтриговал дальше некуда. Не поделишься?

– К сожалению. Но надеюсь на твою поддержку. Думаю, спору будут нешуточные.

– Вероятно, что так, раз твой отец решил созвать всех. Увидимся, Хакон. До встречи, Натсуми.

– Девочка моя, как я рада! – меня сжало в крепких объятиях еще до того, как глаза и легкие пришли в себя после перехода через туманные врата. Как всегда прекрасная, яркая и сияющая, Трюд отступила на шаг, нахмурив брови. – Какая ты бледная и уставшая. Сын, что случилось?

– Здравствуй, мам. Я тоже скучал, – с улыбкой попытался устыдить цвергу великан, но все его попытки разбились о упрямое выражение ее лица. Вздохнув, Хакон все же был вынужден ответить на вопрос. – Прощание с семьей далось ей не просто. Она опечалена, ничего больше.

Вздернув нос и осмотрев меня с ног до головы, Трюд кивнула собственным мыслям, отчего колокольчики и подвески в волосах тихо зазвенели.

– Тогда мы пойдем в бани. Нет лучшего средства от печали. Сам с вещами разберешься?

– Конечно. Но они только через несколько часов прибудут.

– Вот и ладно. Сима! Анника! Приготовьте нам баню! – обернувшись, гаркнула хозяйка чертогов так, что эхо пошло гулять по коридорам. Обернувшись ко мне, пребывающей в некоторой растерянности, Трюд махнула рукой сыну, и взяла меня под локоть, осторожно, словно я опять могла ударить ее током, – Не станешь биться? Отлично.

– Я сейчас контролирую свою силу. В тот раз просто было не до того, – с одной стороны мне было непривычно такое отношение, а с другой просто любопытно, что будет дальше. Моя мама, будучи кореянкой благородного происхождения, всегда полагалась на слуг в вопросе воспитания детей, а позже я перешла под надзор деда. Так что такое поведение Трюд было мне ново, но, кажется, приятно. Даже ее прикосновения сейчас не вызывали особого отторжения.

– Я так и поняла, моя хорошая. Идем, я тебе помогу справиться с тоской.

Вопросительно посмотрев на Хакона, не очень понимая, насколько предстоящие процедуры мне подходят, получила в ответ кивок и улыбку.

– Иди, мама правда знает толк в таких вещах.

Пройдя несколькими коридорами, спустившись по широкой светлой лестнице, мы оказались перед резной дверью. Цверга только успела приоткрыть створку, как в нос пахнуло свежестью, травами и влагой.

– Снор построил их для меня. Как понимаешь, инистые великаны не особо любят бани. А я совсем из другого теста, хотя меня и угораздило так попасть, – величественная женщина хохотнула. – Мне особо не с кем нежиться в банях, так что я рада, что теперь появилась компания. И, кроме того, нет лучшего средства от тоски. Посмотришь.

Мы оказались в светлом предбаннике, с несколькими широкими мраморными лавками, полками с полотенцами и пустыми корзинами.

– Вот, – Трюд подала мне тонкое, мягкое полотенце, – завернись в это, а одежду всю в корзину сбрасывай. Чистое потом принесут. Все снимай.

Несколько стушевавшись, но видя, что цверга начала проворно скидывать одежду, последовала ее примеру. Когда мы обе были готовы, Трюд поманила меня дальше, ко второй, полупрозрачной двери. Вот здесь меня ждало удивительное. Все было совсем иначе, чем я могла предположить. Это не была маленькая комната, обитая деревом, это был большой белый зал, с купольным потолком и несколькими мутными арочными окнами на дальней стене .По центру, сверкая в счет множества точечных огней, находился небольшой, кристально чистый бассейн. С одной стороны зала бурлила купель, источая во все стороны свежий цветочный аромат. В другом конце была похожая купальня, но доверху наполненная пеной. Сразу у дверей же стояла большая, просто огромная то ли кровать, то ли целый подиум, заваленный подушками.

– Ну, как тебе? – Трюд вздернула носик, широко улыбаясь. – Идем. Мы сейчас тебя живо приведем в порядок.

Первым делом цверга отправила меня в душ, отгороженный невысокой панелью, смыть дорожную пыль. Сама же села расплетать свои великолепные косы, вынимая из них украшения и скидывая на специальный керамический поднос. Ее серые, блестящие как жидкое серебро, волосы рассыпались водопадом, достав до самого пола, выложенного светлой мозаикой.

Потом меня утащили в открытую парную. В открытую! Просто в одном месте в полу были проделаны маленькие круглые отверстия, из которых вверх шел теплый, мягкий пар, позволяя телу расслабиться до самых костей. С первого же взгляда было ясно, что тепло удерживается магией, но это ничуть не мешало наслаждаться процессом. Когда дышать становилось невыносимо тяжело, было достаточно сделать всего-то шаг в сторону, за пределы круга.

– Снова душ, – объявила Трюд, раскрасневшись от горячего воздуха. – И, Натсуми, не торопись. Ты теперь дома. Наслаждайся.

Стоя под упругими, теплыми струями, я, следуя совету цверги, позволила себе расслабиться. Вода, сотней мелких иголочек стучала по макушке, по плечам, изгоняла из тела тоску и усталость, смывая все это прочь. Это был только мой выбор, так что стоило привыкать к новой действительности, раз уж я таковую выбрала. Проведя под душем почти бесконечность, я вышла, кажется, другим существом.

– Вот, хорошая моя. Теперь ты почти ожила, – Трюд широко, тепло улыбнулась, указывая на свободные три четверти кровати, посреди которой стоял небольшой столик, заполненный закусками. Сыр, фрукты, какие-то сладости. – Присоединяйся. Мы тут на долго?

– Еще не все? – по моим ощущениям, мы здесь были уже часа два-три. Не представляла, что можно проводить в банях так много времени.

– А ты куда-то торопишься? – весело сверкнула глазами Трюд, – Нет, девочка, мы сегодня отдыхаем. Сейчас перекусим, а потом будем делать массаж. Если бы я думала, что тебе понравится, как делают мои помощницы, попросила бы их. Но зная твои особенности, будем обходиться сами.

Потом следующий час Трюд мне показывала, как ухаживает за волосами, смазав их чем-то зеленым, потом жирным и черным, как нефть. В какой-то момент я даже расхохоталась, не выдержав комичного вида цверги и представляя, как выгляжу сама. Это был какой-то совершенно новый, непривычный мне опыт времяпровождения.

Когда, по прошествии часов пяти, а то и больше, мы, чистые и благоухающие, выползли из бань, я чувствовала себя много, много легче и спокойнее. На лавках в первой комнате уже лежали чистые одежды, удивив меня цветами. Определенно, это было кэйкоги по моим эскизам. Широкие брюки и накидка сверху, но цвет… От нежно-розового, который я не носила никогда, ближе к низу он становился насыщенно-бордовым. И узоры. Совершенно непривычные мне, они больше подходили к наряду Трюд или к рубашкам Хакона.

– Не смотри, девочка. Примерь. Ты еще так молода и хорошо собой, чтобы носить только черное.

– Но я тенгу.

– Да. Но теперь ты тенгу из Туманных чертогов. И я не позволю, чтобы кто-то посмел упрекнуть тебя или меня в отсутствии вкуса. Примерь. Будет хорошо.

Это было странно. Трюд не давала мне ни минуты одиночества последующие дни, постоянно присутствуя рядом, словно переживала, что я малодушно впаду в депрессию, это новомодное развлечение моего мира. Стоило только выйти из спальни, как у цверги находилось два десятка дел, требующих моего присутствия. Это не раздражало, просто удивляло. Вот и сейчас, стоя у окна , глядя как туманы перекатываются внизу, на окраине города, я слышала уверенные шаги Трюд.

– Как хорошо, что ты уже встала, – пепельные косы сегодня заплетены каким-то особым образом, словно перевитые плющом, сотнями тонких цепочек с цветными камнями-каплями, – Прогуляемся с тобой в город. Мужчины все еще заняты подготовкой тинга, так что мы предоставлены сам себе.

Хакон, Снор и Бергель появлялись в чертогах далеко за полночь и уходили еще до рассвета. Мне объяснили, что для тинга, для того, чтобы в нем могли участвовать все представители народов, нужно озаботиться о безопасности. Конфликты и стычки будут в любом случае, но удачным будет считаться тот исход, при котором все останутся живы.

У меня не было своих дел в чертогах. Оказавшись здесь, я, вдруг, осталась без работы. Даже первичная цель, помочь с поиском артефактов и возвращением равновесия, как-то перестала быть актуальной. Пока было выполнено все, что возможно. От этого становилось несколько неловко. Хотелось принести пользу и делать хоть что-то, помимо шелковой вышивки и тренировок с мечом.

– Идем, идем. Я нам придумала весьма занимательно дело. Думаю, ты подобным еще не занималась,– похлопав меня по плечу, цверга обернулась, от чего все украшения разом зазвенели, и направилась к выходу из галереи. – Там же и перекусим.

Большое. Все очень большое. Это была первая мысль, пришедшая в мою голову, когда мы оказались на торговой улице. Широкая, вымощенная белым камнем, почти таким же, из которого был построен Туманный чертог, улица была не сильно заполнена народом. В отличие от подземного города, почти все лавки здесь были открыты. Прилавки, заполненные всевозможным товаром, выходили прямо на улицу, прикрытые только короткими прозрачными козырьками навесов. Гуляли здесь в основном только женщины. Серокожие высокие хримтурсы и звенящие украшениями цверги. Определенно, я видела еще и одну ванну, но златовласая богиня так быстро скрылась из виду, что я не успела ее рассмотреть.

– Трюд! Хороший день для прогулки. Давно тебя не было, – улыбчивая женщина-великан радостно оскалилась, демонстрируя нешуточные клыки. Не смотря на внушительный вид, я не могла не признать, что она весьма хорошая собой. Пусть ее красота была мне непривычна, но все же. Длинные, снежные ресницы, сложная прическа и украшения делали ее вполне милой. Грозной, но все же.

– Хороший день, Дамара, – довольно протянула цверга, чуть склоняя голову в приветствии. – Все дела. Времени не было.

– Я слыхала. Твой сын привез в дом невесту? Это она? Какая редкая красота, – великанша прищелкнула языком, разглядывая меня.

– Да. Натсуми, познакомься, девочка моя. Это Дамара. У нее лучшие лоскутные одеяла во всех девяти мирах.

– Ой, ты меня засмущала, Трюд, – еще шире улыбнулась серокожая, гордо выпятив внушительную грудь. – Но это правда. Они всегда остаются мягкими и теплыми, как в первый день. Гарантия на сотню лет. Пока еще никто не возвращал обратно. Вы куда-то в определенное место, девочки?

– Сперва попробуем выпечку у Клинии, а потом займемся покупками. К тебе тоже заглянем.

– Отлично. Я тогда достану новые изделия, из тех, что ты еще не видела.

– Это будет замечательно.

Кивнув великанше, которая почти тут же зарылась с головой под высокий, наклонный прилавок, мы двинулась дальше. Со всех сторон неслись приветствия и восхищенные возгласы.

– Вы меня взяли, чтобы показать всем? – некоторое чувство неловкости все же присутствовало. Казалось, встречным существам на самом деле нравится моя внешность. Не мастерство и сила доступной магии, а цвет волос и размах крыльев.

– Скорее, для того, чтобы показать всех тебе. Чтобы ты поняла: не только Хакон считает тебя невероятной, но и каждый, кто живет в нашем мире. Я хотела бы, чтобы ты к этому привыкла. У нас проживает много разных существ, и мы считаем, что каждый по-своему прекрасен. В этом нет малодушия или лести. Просто попытка принять себя и других таковыми, какие есть. А вообще, – цверга посмотрела на меня сияющими глазами, – я хотела, чтобы ты помогла с покупками и попробовала то, что готовит Клинии. Мы уже пришли.

– Трюд! – маленькая цверга, еще ниже, чем сама хозяйка чертогов, радостно помахала рукой, стоя на подставке перед витриной из тонкого, переливчатого стекла. Женщина стряхивала невидимую пыль длинной серой щеткой. – Я так тебе рада.

– Хороший день, Клинии. Скажи, пожалуйста, что у тебя почти все готово. Мой желудок уже скрутило от голода.

– Почти, почти. Сейчас домету, и все будет. Что сегодня хочешь?

– Будут с ягодами? И с медом?

– Конечно, – маленькая цверга закивала головой так, что черные косы заволновались как змеи.

– Ну тогда нам по две таких, и что-то не твой вкус, для моей невестки.

– О, как приятно, – цверга соскочила с подставки, подходя ближе и широко улыбаясь. – Вы будете жить в чертогах?

– Это как захотят, – не дала мне ответить Тоюд, лукаво щурясь. – Снор приготовил им в подарок дом у водопадов. Мы вышли прикупить всяких мелочей для уюта.

– Дом?

– Небольшой летний домик, типа того, в котором вы отдыхали после путешествия в Хельхейм, – Трюд тепло улыбалась, а у меня бешено стучало сердце. – Вы сможете жить там, где вам удобнее. На днях прибудут остальные твои вещи и те помощники, которые решили остаться с тобой, и все это останется здесь. Но мы с мужем решили, что вам нужно какое-то место для уединения. Тем более, сын часто бывает в тех местах, охотится на порождения Хель. Думаю, тебе это увлечение так же будет по душе. Здесь ты тоскуешь от безделья.

– Трюд, твои булочки! – Пока мы разговаривали, оказалось что маленькая цверга уже успела сбегать внутрь дома, перед которым стоял прилавок, и вернуться с двумя бумажными кульками, от которых невероятно, умопомрачительно пахло свежей сдобой.

Один кулек протянули мне, второй взяла Трюд, довольно щурясь и втягивая носом аромат. Заглянув внутрь, увидела с десяток маленьких, закрученных в разные стороны, крендельков и рогаликов.

– Спасибо, Клинии. Запиши мне, – Трюд изящно выудила из кулька витую булочку, закинув в рот целиком, пока маленькая, черноволосая цверга резво выставляла под стекло витрины целые подносы выпечки. Аромат стал настолько интенсивным, что можно было воочию увидеть, как он тянется по улице. Через мгновение. Когда мы чуть отступили от прилавка, перед ним уже выстроилась целая толпа, радостно галдящая и ждущая угощений.

– Платить не нужно?

– Нет. Для всех местных есть листы, которые подбиваются раз в двадцать дней. Мы уже давно выяснили. Что такая система проще и удобнее для всех. Если у кого-то происходит непредвиденная ситуация – он может потребовать уплату раньше, но это бывает так редко, что все уже привыкли.

– Спасибо за дом, – я не знала, как правильно реагировать на такой подарок, но не поблагодарить было совсем не вежливо.

Цверга только кивнула, остановившись у другой лавки.

– Цветочную воду. Две.

Хлебнув из небольшого хрустального стакана освежающей жидкости, я решилась попробовать выпечку. Та, что попалась мне первой, была с привкусом каких-то орехов, заставляя вкусовые рецепторы сходить с ума от удовольствия. Кажется, я даже некультурно причмокнула губами, сосредоточившись на ощущениях.

– Вкусно, правда? Дел у нас с тобой и правда хватает. Нужно купить все, от тарелок и полотенец, до мыла. Не знаю, как часто ты увлекалась покупками дома, но сегодня предстоит уделить этому какое-то время. И получить удовольствие от процесса.

Последнее оказалось не просто. Десятилетиями вбитые привычки давали о себе знать на каждом этапе. Мы выбирали полотенца – рука сама собой тянулась к белой ткани, хотя глаза никак не могли оторваться от нежных голубых оттенков.

– Э нет. Ты же не в какой-то отель их покупаешь, – фыркнула Трюд, возвращая белые полотна на место. – Тебе должно нравиться все. Даже их цвет.

И так на каждом этапе, у каждого прилавка. Стоя перед лавкой хозяйственных принадлежностей, я, наконец сообразив, чего от меня добивается цверга, закрыла глаза и выбирала себе шампунь, перенюхивая каждый доступный флакон.

– Вот этот, – наслаждаясь запахом фрезий, выбрала я.

– Замечательно. Я рада, что ты выбрала то, что тебе самой нравится, а не то, что положено. Хороший день, – довольно фыркнула Трюд, откладывая что-то и для себя.

Утомленные, сытые и довольные, мы вернулись в чертоги только к вечеру. Трюд обещала, что все покупки, которые не нужны срочно, доставят завтра, так что в руках у нас были только всякие мелочи. Привязывая к поясу красивую подвеску из цветного хрусталя, я в приподнятом настроении шагнула под своды Туманных чертогов.

– …все готово, – резкий голос Снора заставил собраться.

– Вы вернулись? – Трюд отставила в сторону небольшую корзину с какой-то особенной пряжей, купленной сегодня, протягивая ладони супругу. Взяв в свои большие руки маленькие кисти жены, украшенные кольцами и браслетами, Снор прижался к ним щекой, прикрывая глаза.

– Да. Мы все закончили, – Кивнул Барди,хмуря брови.– Завтра тинг.

Тинг. Собрание всех девяти миров. Завтра.

Глава 46

Нарядившись в самое яркое платье, увешавшись всеми возможными украшениями, убрав волосы монетами и лентами, Трюд явилась ко мне. Признавая осведомленность цверги в том, в каком виде подобает явиться на тинг, я стойко и молча терпела, пока мои недлинные алые волосы заплетали черным и золотым, укладывая короной на голове. С затылка свисали какие-то звенящие при движении, цепочки, а наряд совсем утратил сходство с привычным мне комплектом рубашка-кимоно и брюки хакама. Нет, основа осталась прежней, но, если не музейный экспонат, то какую-то фантастическую принцессу я напоминала точно.

– А если мы украсим тебе крылья, когда ты их спрячешь браслеты падут, или останутся на месте? – цверга, задумчиво хмурила брови, обходя меня кругом. Две ее помощницы в абсолютном молчании стояли чуть позади, держа ларцы, доверху заполненные украшениями.

– Наверное останутся. Только зачем так много?

– Это тинг, девочка. Мы все страх какие могучие и почти бессмертные, но все равно мужики будут смотреть, кто как свою супругу украсил. А женщины-то и подавно. Где ж нам еще друг перед другом хвастать, как не там. Много всякого вешать не станем, Хакон просил тебя не утомлять. Но необходимый минимум все же нужно соблюдать. Слухи, они знаешь как быстро ползут? Конечно, самое ценное украшение у тебя есть, да и девица ты не простая, но хотелось бы обойтись без отрубания рук и ритуальных убийств.

– Ритуальных убийств? – мне даже стало немного любопытно, как подобное действо может быть связанно с числом украшений на моем теле.

– За оскорбление. Если кто-то проявит к тебе неуважение, моему сыну придется это пресечь.

– А сама я не могу? Пресечь? – цверга задумалась, крутя в руках красивые золотые браслеты.

– Вот уж не знаю. С одной стороны – ты еще не жена. И к нашим видам не относишься, так что может и можно. Но с другой – это достоинство Хакона.

– А если я сперва сама немного поучу манерам, а потом уже Хакон?

– О, у кого-то игривое настроение? Боюсь представить, к чему это может привести. Да еще при таком великолепии… – Хакон присвистнул, стоя в дверях. – Теперь ты больше похожа на обитателя туманных чертогов.

– А еще я звеню,– чуть повертев головой и пошевелив руками, усмехнулась я, когда по комнате пошел тихий перезвон.

– Говорят, что звон колокольчиков отпугивает злых духов, – медленно, как хищный кот, Хакон двинулся, обходя меня по кругу.

– Врут. Я же вот стою, и ничего, – голос сам по себе стал более низким, тягучим. Мое тело теперь реагировало на один только взгляд этих серых глаз.

– Ну уж нет, – Трюд, широко размахнувшись, шлепнула сына по плечу вышитым полотенцем, взятым со стола, – даже не подходи к ней. Знаю я вас, мужчин этого дома. Всю красоту нам испортишь! До вечера чтоб возле девочки не видела. Сейчас начнешь. И одежду всю помнешь, и прическу испортишь. Кыш, к отцу иди.

– Мама, да чего ты… – Хакон, шутливо прикрывая голову от ударов полотенца, попятился к выходу, умудрившись подмигнуть мне из-под рук.

– Иди, иди. Я все про вас знаю.

Две помощницы, тоже, кажется смешанных кровей, тихо хихикали, глядя на это представление. Да и я сама, хоть и почувствовала, как опалило щеки смущением, не смогла сдержать улыбку.

– Вот видишь, – цверга, победно захлопнув дверь перед носом сына, уперла руки в бока, довольно задрав нос, – у наших мужчин это на подсознании.

Покачав головой, слушая, как тихонько позвякивают украшения, только улыбнулась.

Это был натуральный колезей. Целый огромный круговой амфитеатр, с невероятным числом мест и несколькими ложами. По центру находилось возвышение с круглой трибуной, вокруг которой суетились цверги и какие-то высокие, бледные существа, яростно жестикулируя я споря друг с другом.

Мы просто прошли мимо, направляясь к длинным рядам столов, находящихся в стороне, ближе к лагерю. Здесь возвели высокие яркие шатры, разделив на сектора, так что в амфитеатр я заглянула только одним глазом, все же успев впечатлиться размерами.

– Из всем миррой будут представители? – народу уже прибыло изрядно, но толпы как таковой не было. В пищевой зоне во всю горели костры, на которых жарили целые кабаньи туши и запекали на решетках, кажется, индюшек. НА каждом столе стояли кружки, полные до краев, а на маленьких, круглых подносах находилась «женская еда». Сыры, сладости, выпечка.

– Нет. Йотунов будет представлять только их король, так как у остальных слишком мало выдержки, а порой и ума не хватает, – мы гуляли по рядам, рассматривая, что каждый из представителей народов предоставил на тинг. С Хаконом здоровался почти каждый, уважительно склоняя голову, мне же доставались любопытные взгляды и легкие поклоны. Порадовавшись, что спрятала крылья, я могла более-менее свободно чувствовать себя в этой среде. – Мидгард и Асгард представляют родичи Дьярви. Раз уж они взяли на себя ответственность за людей, им за них и говорить.

– А остальные? Не уж то из Хельхейма кто-то будет?

– Будет, – Хакон вытянул с круглого подноса, мимо которого мы только что прошли, тонкую деревянную шпажку с нанизаным лакомством, протягивая мне. – Попробуй. Это интересно. Такое только ванны умеют делать.

Приняв угощения, вспомнила, что дома тоже подают нечто похожего вида. Только наши сладости похожи на глаза. Проведя рукой, наложила легкий морок на еду, чтобы почувствовать себя не такой далекой от родины. Хакон удивленно фыркнул, но не стал комментировать, видя как я с удовольствием поглощаю такое необычное блюдо.

– Ты шокируешь прохожих, – улыбка у хримтруса вышла такая самодовольная, что я даже и не подумала снять морок, довольно скалясь в ответ. – Дети Хель. Будут представители трех кланов. Там есть вполне адекватные существа. Если не заходить на их территорию. В обычное время они развлекаются войной, но на тинг приходят как полагается.

– Почему тогда мы не могли с ними договориться, прежде чем отправиться к сгоревшему древу?

– Там ничейная территория. И полно существ, которые не подчиняются кланам.

– А то огненное безобразие, что чуть не стоило мне жизни?

– Муспелльхейм? Не уж. Там нормальных жителей нет. Не уверен, что там вообще кто-то живет, кроме элементалей, но тех с трудом можно отнести к разумным существам.

– Кто-то еще?

– Мы, цверги, и ваны. Ну и альвы, – при последнем слове Хакон скривился, словно ему под нос сунули что-то весьма не ароматное.

– Тебе последние эти явно не по душе, – оглядывая все прибывающий народ, заметила.

– Высокомерные, самовлюбленные идиоты, с которыми сложнее иметь дела, чем даже с детьми Хель.

– Вот как? С интересом посмотрю…

– Натсуми! – меня едва не сбило с ног, крепко стянув в объятиях и обдав зеленым облаком темной магии.

– Хильд! – Чуть отстранившись и успокаивающе кивнув Хакону, улыбнулась девушке. – И ты здесь?

– Отец разрешил. Братья не хотели брать, а отец разрешил, – пританцовывая на месте, пропела девушка, огромными распахнутыми во всю ширь глазами, рассматривая меня. – О, а ты выглядишь совсем по-другому.

– Да, как-то так получилось… – я немного замялась, не зная как понятнее объяснить все события, обрушившиеся на мою голову с нашей последней встречи.

– Натсуми теперь относится к дому Снора. К туманным чертогам, – спокойно и просто произнес Хакон, приходя мне на помощь.

– Правда? Вот это волшебная новость, – Хильд выглядела действительно довольной таким сообщением, все еще удерживая мои ладони. Ее глаза вдруг озорно блеснули. – Вот братья-то рассердятся. Они в тот раз, как ты пропала, такой нагоняй получили, что потом две недели отцу не показывались.

– Это, конечно, не очень красиво получилось.

– О, да. Особенно отец лютовал, когда ему сообщили, что тебя полумертвой выкинуло из Муспелльхейма.

– А это откуда узнали?

– Так слухи же. Цверги донесли. Правда о том, что тебя добился Снорсон, мы не слыхали. Не говори ми, хорошо? Хочу посмотреть, как их высокомерные лица перекосит от недовольства.

– Коварная ты девица, Хель, – фыркнул Хакон.

– А нечего меня дома запирать, как прокаженную. Я, может, тоже прогулку заслужила.

– Первый раз на тинге?

– Да, – девушка, наконец отпустив мои ладони, с детским интересом рассматривала все вокруг. – Я, можно сказать, вообще в первый раз за пределами нашей деревне в мире людей или вне дворца. Ой, как интересно! Я пойду, потом еще увидимся.

Приметив какую-то цель, Хель, не обращая внимание ни на что вокруг, как зачарованная двинулась в сторону ярких шатров.

– Интересная девица.

– Да, очень милая. Жаль, только магия у нее опасная.

– Ну так не для всех же, – усмехнулся хримтрус, легко толкая меня плечом и привлекая внимание к происходящему.

А посмотреть было на что.

Зачарованная происходящим, Хильд, весьма ощутимо толкнула плечом черноволосого, всего какого-то мрачного мужчину, вокруг которого сам собой держался круг диаметром в метра четыре. Дочь Дьярви же, не замечая ничего вокруг, почти налетела на него, не глядя что-то буркнув под нос в качестве извинения. Продолжив движение к намеченной цели, девушка даже не остановилась.

А может и стоило бы.

Мрачный тип, же замер, словно его не плечом задели, а стрелой поразили в сердце. Медленно обернувшись вслед удаляющейся девице, мужчина поднял ногу и наступил на зеленый шлейф, тянущийся за Хильд. После этого действа я явственно разглядела, как крупную фигуру охватила дрожь, а ладони сжались в кулак.

– Один из сыновей Хель. Манрок. Умный мужик и сил немерено, только характер семейный. Впрочем, Хиль сама не промах.

– Думаешь… – я не могла делать таких определенных выводов на основе увиденного.

– О да. Мы с тобой только что стали свидетелями удивительного. Детей Хель не так много именно потому, что их единственная возможная пара предопределена. Не думаю, что Манрок мог ожидать подобного, но тут уж выбора у него нет. Постой здесь.

Двинувшись в сторону замершего, словно остекленевшего мужчины, Хакон с довольным видом крутил в пальцах небольшую бляшку, снятую с пояса.

– Хильд, младшая дочь Дьярви, – произнес великан, останавливаясь рядом.

Порождение Хельхейма поднял пылающие глаза на хримтруса, благодарно кивнув. Хакон же протянул ему на ладони вещицу, которую до этого вертел в пальцах, добавив.

– При ее согласии, можешь рассчитывать на меня.

Глава 47

Гулкий звон разносился над всей территорией, едва не оглушив в первое мгновение. Казалось, что вибрирует не только воздух, но и все внутренности. Мы уже осмотрели весь лагерь, солнце почти касалось горизонта, окрашивая все вокруг розоватым светом.

– Пора, – крепко ухватив меня за руку, словно я правда могла куда-то деться, Хакон стал чуть дальше отходить от образовавшейся вмиг толпы. Боги, демоны, цверги, все вдруг нестройными потоками двинулись к амфитеатру, возвышающемуся в стороне от лагеря.

Оказавшись в месте относительного спокойствия, Хакон крепко обнял меня, окутывая туманом. Через несколько минут, когда белесая пелена схлынула, мы уже стояли в каменной ложе, позади Трюд и Снора, занявших свои места. Тут же был Бергель, хмуро разглядывающий быстро заполняющиеся места. С двух сторон от нашей, выдающейся вперед площадки, сидели другие хримтурсы, чистокровные великаны и те полукровки, в которых эта кровь была сильнее.

– Ты успел поговорить со Светлым владыкой?

– Да, но он, как всегда, юлит и улыбается. Я теперь точно знаю, что кольцо у этого пройдохи, но пока не знаю, как вынудить его признаться.

– Думаешь, он сможет промолчать, если мы выскажемся?

– Посмотрим. С ними всегда было непросто иметь дело, – Снор покачал головой, предчувствуя сложный вечер.

Заняв свои места по левую сторону Трюд, мы молча ожидали начала. Слушая гул, в который слились тысячи голосов, я вдруг вспомнила, что так и не спросила, взяли ли они росток ясеня сюда, на тинг.

Как ни странно, участники собрания заняли свои места довольно быстро, управившись к тому моменту, как солнечный диск полностью укрылся за неровным краем горизонта. Почти сразу со всех сторон вспыхнули огни. Это был не живой свет, а словно какие-то вполне привычные мне и современные лампы. Они давали мягкий желтоватый свет и были достаточно яркими, чтобы разглядеть каждого участника этого многотысячного тинга.

– Приветствую вас, благородные и не очень, жители внешнего и внутреннего круга,– громкий, резкий голос разнесся сразу во все стороны, немного оглушая. Говорящий в первый миг показался мне цвергом, но присмотревшись, была вынуждена признать что перед нами еще один полукровка. Мужчина был выше обычных подгорных жителей, и лицо его, словно бы имело более мягкие черты, но все это несказанно портилось брезгливо-высокомерным выражением лица и поджатыми губами.

– Рюбецаль. Один из немногих, кто сумел пережить Рагнарек. Его слово имеет огромный вес среди присутствующих, но характер тот еще.– Тихо подсказал Хакон, наклоняясь ко мне ближе.

– Он на нашей стороне?

– Это уж как пойдет. Рюбецаль может менять свое мнение и никто не предскажет, что он выберет в итоге.

– Сегодня у нас необычайная ночь. Мы собрались на тинг, который должен был состояться еще так не скоро. Вы скучали?

В ответ раздался вопль тысяч глоток.

– ВУ!

– И я не рад вас видеть, – ведущий фыркнул, пренебрежительно махнув рукой. – Но, раз так уж получилось, давайте проведем время с пользой. И так, из последних новостей у нас есть интересные моменты: асы снова пытались поднять молот, но он опять не поддался.

– ВУ! – повернув голову левее, я практически увидела, как крошатся от злости зубы сыновей Дьярви.

– Ничего, ребятки. – притворно сожалея, засюсюкал Рюбецаль, – Все еще будет. Лет через пятьсот, может кто-то из вас сможет справиться с наследием предков. Но это не точно.

С трибун раздался хохот.

– О, не сильно смейтесь, гости дорогие. Вы и правда дорогие, столько всего сожрали, пока ждали начала. На ночной перекус не осталось ничего. Но продолжим. Важная новость, прекрасная Бетюль, славная дочь ванов, сбежала со смертным!

– ВУ! – здесь было все, и хохот, и насмешка. Не знаю, что достанется нам, но предчувствие ушата помоев, нависшего над головой, было довольно сильным.

– Не переживай, это вполне традиционно. Если Рюбецаль не скажет ничего смешного или обидного про правящие дома, то как простым цвергам и хримтурсам возражать тем же богам?

– И еще одно сообщение для гостей: в садах Светлого владыки, великого короля альвов, поспели волшебные яблоки!

Вот это заявление, кажется, произвело наибольший эффект. Гости повскакивали с мест, кричали, махали руками, а довольный Рюбецаль продолжал, заговорщицки понизив голос, – Для тех, кто не знает, пятый пролет в ограде с левой стороны от водопада вполне пригоден для того, чтобы пролезть. О, Светлейший, не скрипите зубами! Еще эмаль раскрошится.

Местами обидные, а иногда просто смешные комментарии длились еще около получаса, пока в какой-то момент Рюбецаль вдруг не поднял ладонь, став серьезным.

– А теперь давайте поговорим о деле. О нашем самом важном деле. О равновесии.

Тихий, рокочущий как прибой океана, гул одобрения раздался со всех сторон.

– Мы все до единого понимаем, чем нам грозит подобная ситуация. Все видят, что с каждым месяцем, с каждым шагом, все становится только хуже. Многие пытались предложить решение и найти верный путь, но пока мы не добились ничего. Вакт Дьярвинсон, что ты хочешь нам сказать?

В ложе асов на ноги поднялся один из молодых богов. Скрестив руки на груди, он вздернул нос, начав говорить.

– Мы могли бы справиться с этой бедой, если бы вы, подлые создания, сидящие здесь, не спрятали в своих кладовых великие артефакты.

– Вы не можете справиться даже с собственным артефактом, куда вам давать другие! – сердитый глосс раздался со стороны ванов.

– Мы бы справились, будь все артефакты рядом. Это бы смогло удержать равновесие, – упрямо возразил Вакт.

– Это не помогло в тот раз, не поможет и сейчас!

– Не помогло, – пресекая балаган, спокойно произнес Рюбецаль,– и не поможет. Кто еще хочет высказаться?

– Но разве артефакты не обладают силой, достойной догов?

– Я тебе отвечу, благородный ван, но только потому, что у твоего народа у единственного нет этих древних предметов, – тихо, как-то печально отозвался Рюбецаль. Гул, поднявшийся после этих слов не затихал минут десять, пока цверг-полукровка не поднял руку, требуя тишины. Когда он продолжил, в голосе сквозило столько желчи, что у меня самой свело зубы. – От чего же все всполошились? Не у тебя ли в подземном городе, Хангурир, хранится великое копье? Не ты ли, Светлый владыка, прячешь в ларце золотое кольцо? Все мы знаем, где молот. А для тех, кто не осведомлен, меч хранится в Йотунхейме.

– Я этого не знал, – тихо произнес Хакон, чей голос был отчетливо слышен в наступившей шокированной тишине. В дальней стороне амфитеатра, огромный как скала, йотун переступил с ноги не ногу.

– И что, раз мы знаем где все артефакты, осталось найти ожерелье, тогда мы сможем…

– Не сможем. И искать ничего не надо. Ожерелье, вместе с хозяйкой, сегодня здесь.

Мне показалось, что я оглохла. От чего-то эти слова Рюбецаля вызвали самую бурную реакцию.

– Тише, тише! – вскинув руку, Рюбецаль, широко скалясь, пытался призвать всех к порядку.

– Брисенгамен принадлежал Фрейе! Его нужно вернуть нам!

– Фрейя – дочь ванов. Вы не можете получить ожерелье, оно должно быть у нас!

– Ожерелье не получит никто, – перекрывая перебранку асов и ванов, весомо произнес Снор. – Оно останется у моей невестки. Там, где находится сейчас.

Вот теперь наступила тишина. Все удивленно уставились на меня, пытаясь рассмотреть артефакт.

– Но невеста твоего сына – демон, – я так и не поняла, кто произнес это, но в голосе было столько сомнения, что хотелось саму себя ущипнуть, чтобы убедиться, правда ли я все еще тенгу.

– И что? – хакон фыркнул, опустив голову. И правда, если рассматривать такую постановку вопроса, то и ответить нечего.

– Она не здешняя, и не может носить ожерелье великой богини.

– Ожерелье само выбрало себе хозяйку, и не нам этого оспаривать, – со своего места, привлекая внимание, поднялся мастер-цверг, у которого мы с Хаконом были перед отъездом в Японию.

Вслед за ним поднялся Барди, цверг, проводивший нас под горой из охотничьего домика, где мы в первый раз встретились с Хаконом.

– Мы настаиваем, что ожерелье должно остаться в Туманных чертогах. Для сохранения равенства сил это будет верным.

– Мы в свою очередь поддерживаем, – теперь поднялся Манорок. Места детей Хель находились на другой стороне амфитеатра. Мужчина, облаченные в черное, высоко поднял руку, привлекая к себе внимание. – Ожерелье – не кольцо. Его волю не стоит игнорировать. И мы не допустим, чтобы артефакт великой Фрейи попал к асам или ванам.

– Ожерелье останется в доме Снора. Мы не это собрались обсуждать, – весомо, без улыбки, подвел итог Рюбецаль. – Мы здесь потому, что Великое древо не погибло.

Тишина. Звенящая и натянутая, как тетива лука. Мне показалось, что где-то над нами тикали огромные часы, которые отсчитывали момент, когда тетива лопнет.

Три.

Два.

Раз.

– Ложь! Вранье! Белый ясень сгорел! У его корней сплошной пепел, а ветви похожи на ломкие кости…

– Да, само древо погибло, – определенно, нужно было обладить немалым талантом и уважением в глазах других, чтобы так легко справляться с толпой богов и иных существ, как это делал Рюбецаль. – Древо погибло, но у его корней, в том самом пепле, что укрывает пространство вокруг, хватает семян. И часть из них смогла прорасти.

– Манрок, это так? – все с нетерпением уставились на порождение Хельхейма, но мужчина только покачал головой.

– Там нейтральная территория, ни один разумный потомок Хель не ходит вблизи сгоревшего древа. Слишком много порождений тьмы и бездны.

– Это так, – Трюд, кажется, была единственной женщиной, подавшей голос за все время, что длилось собрание, – Натсуми и Хакнон сумели достать один росток и принести его в мои оранжереи. За три недели молодое древо выросло до метра высотой.

– Ты уверена, мудрая Трюд, что это именно то древо, что когда-то поддерживало равновесие в девяти мирах?

– Да, Светлый владыка. Вот только я все же не уверена, хватит ли у нас времени, чтобы древо успело достаточно окрепнуть.

– Иггдрасиль питали три потока, именно от них он брал свои силы, – задумчиво произнес владыка альвов. Он был высок, тонок и беловолос, сильно отличаясь от тех же ванов или молодых богов Хельхейма. От него во все стороны расходилось слабое золотистое свечение. – Если мы сумеем создать условия, древо может успеть вырасти. Но все же, даже если высота ствола и длина ветвей будут достаточными, если мы поможем ему протянуть корни ко всем трем потокам, его основание может не выдержать. Нужно не одна сотня лет, чтобы древо не переломилось под такой тяжестью.

В наступившей тишине вдруг послышался звонкий и светлый голос.

– А почему нельзя посадить рядом сразу три ростка? – сперва мне показалось, что это Хильд, но девушка все же знала правила, и не позволила бы подобного вмешательства.

Говорила девочка. Совсем маленькая, на вид не больше пяти-шести лет. Она стояла а ложе ванов, и ее золотые волосы трепетали, словно с ними играл ветер. Огромные голубые глаза и светлое, воздушное платье придавали облику еще более неземной вид.

– Юная богиня ветров. Маленькое создание, наделенное силой разрушать миры. – Хакон улыбнулся, глядя на девчушку с каким-то умилением. – Хорошо, что характер у нее довольно покладистый.

– Ньерда, это невозможно…

– От чего нет? – Перебив аса, со своего места поднялся владыка альвов, – иногда так делают. Даже в моем саду есть деревья, сплетенные стволами и ставшие единым целым. И если был один расток, значит могут быть еще. Все что нам нужно, это озаботиться о том, чтобы деревья смогли укорениться. Чтобы им доставало влаги.

– А для этого стоило бы приготовить место и выставить там караул, – весомо продолжил Манрок. Оглядев разношерстную толпу, он вдруг криво усмехнулся, – Только думаю, караулы стоит делить. Я не оставлю древо на попечение одних асов.

– Мы доверяем тебе ничуть не больше, порождение тьмы, – не стал молчать Оден, вскакивая со своего места.

– Сядь, Дьярвинсон, – Рюбецаль раздраженно махнул рукой. Он был задумчив и несколько раздражен. – Если мы хотим чего-то добиться, предстоит объединить силы. Это сложное дело, возродить Иггдрасиль, но если ростки появились сами по себе, значит оно нам по силам. Манрок прав. Предстоит не просто очистить место для древа, а обеспечить постоянный присмотр за ним. Нужны вата, для доступа к источниками, нужна ограда, чтобы порождения Хель не затоптали нашу надежду. Возможно ли это? Что вы скажете?

– Я могу выстроить врата так, чтобы путь через них всегда был открыт в мои чертоги,– Снор треснул ладонью по подлокотнику кресла, привлекая внимание.

– Мы можем выстроить ход к одному из источников,– Барди поднялся со своего места, обводя ладонью толпу цвергов, которые закивали в ответ на его слова.

– Я могу выстроить каменную ограду вокруг того места, где будет расти древо, чтобы защитить его,– голос йотуна был очень резким, скрипучим. Мне с трудом удавалось различить слова в треске и грохоте, который извергала его чудовищная пасть.

– Скажи нам, Светлый, сможешь ли ты помочь росткам укрепиться в бесплотной земле Хельхейма?

Все повернулись к владыке альвов, который задумчиво потирал бровь длинными пальцами.

– Может. Если все подготовить. Если мне помогут ванны и мудрая Трюд. Но для начала ростки нужно забрать оттуда. Они должны окрепнуть.

– Мы поможем, – маленькая девочка, богиня ветров, весело улыбалась. Теперь я могла четко увидеть разницу между божеством и ребенком. Она весело играла подолами платья, ветер трепал ленты на поясе, но в глазах было что-то, что не позволяло перечить Ньерде.– Я могу иногда разгонять облака, что скрывают небо Хельхейма. Тогда будет свет, чтобы древо могло расти.

– Но только нам мало этого,– Рюбецаль вынул откуда-то из складок одежды небольшую прозрачную колбу, на дней которой плескалось нечто переливчатое и темное, словно с небес содрали кусок полотна вместе со звездами, и запихали в эту емкость. Участники тинга, как один, выдохнули сквозь зубы.– Большинство из вас никогда не видело Иггдрасиль живым. Вы потомки, родившиеся после того, как наши миры столкнулись в Рагнарек. Но я хочу вам напомнить то, что каждый из вас знает, как бы не хотел отрицать. Великий ясень – не простое древо. Помимо силы трех источников, помимо крепости ветвей, он был наполнен магией. Той, которая ушла вместе с прошлым. И магии больше нет вокруг в том количестве, что обитала в этих землях до рождения старых богов. Она вся ушла в нас. Сможете ли вы поделиться ей, чтобы наполнить древо силой, необходимой ему? Или нам не стоит и начинать?

– Сколько времени осталось нашим мирам, Рюбецаль? Что ты можешь ответить?–Бергель поднялся со своего места, не глядя по сторонам, а смотря только в глаза цверга-полукровки.

– По разному, наследник Снора. Я вижу, что те миры, где больше обитателей, держатся лучше. Их срок может растянуться на три-четыре сотни лет. Но вот Йотунхейм, Муспелльхейм, они начинают заглатывать сами себя. И я не могу сказать, что гибель одного из них не ускорить уничтожение, к примеру, Асгарда.

– Тогда я готов отдать своей силы. В туманных чертогах еще не бегают мои дети, и Трюд, заменившая мне мать, еще не держала на своих руках внуков.

– Бергель прав. Если мы хотим видеть свое будущее, предстоит чем-то пожертвовать.

Гул одобрения поддержал слова Манрока, и Рюбецаль выдохнул.

– Тогда будьте готовы исполнить свои обещания, когда придет время. А сейчас давайте отдохнем и проверим, правда ли, что вы успели сожрать все угощения еще до начала тинга. А завтра я созываю малый тинг, на котором мы решим, с чего начать.

Глава 48

На второе собрание мы отправились ближе к рассвету, когда небо окрасилось бледными росчерками оранжево-розовых облаков. Я не была уверена, что мое присутствие обязательно, но и Снор и Хакон решили, что раз сама идея добыть росток Иггдрасиля пришла в мою голову, это будет не лишним. Попытки спихнуть все на Брисенгамен результата не дали. Ожерелье же именно на моей шее. Так что, сменив запыленный наряд на свежую одежду, я отправилась вслед за хримтрусами в огромный красный шатер, выставленный в центре лагеря.

Откинув тяжелый вышитый полог, Хакон пропустил меня вперед, в пространство, непривычно пахнущее грозой. Втянув носом воздух, попыталась понять, что может быть источником такого непривычного аромата в помещении, но только привлекла всеобщее внимание. Представители всех миров сидели на широких лавках по краям шатра.

– Проходи, птица Туманных чертогов,– Рюбецаль Выглядел встревоженным, сидя в высоком кресле. Сделав знак рукой, полукровка указал на свободные места. Несколько растерявшись под таким количеством взглядов на мгновение выпустила крылья, практически тут же спрятав обратно. Очень хотелось нацепить маску, чтобы спрятать лицо, но подарок Курамы остался далеко.– Расскажешь нам как вы добыли росток и есть ли там еще такие?

– Я видела бледные листья, но вел они под пеплом, погибают без света и воды.

– Как вам удалось его вынести из Хельхейма?– Манрок нагнулся чуть вперед, уставившись черными глазами.

– Это было не так просто, как хотелось, но мы обошлись без каких-то тяжелых последствий.

– Как у тебя хватило безрассудства взять с собой невесту?– высокомерные слова Светлого владыки, обращенные к Хакону, заставили меня усмехнуться. Великан так же растянул губы в улыбке.

–Вы не верно представляете себе ситуацию. Это она меня взяла собой. Исключительно потому, что не знала дороги. Натсуми совершенно не нуждается в каких-либо разрешениях с моей стороны. Спасибо, что хоть ставит в известность о собственных планах и позволяет сопровождать.

– И что, она собиралась отправиться в Хельхейм самостоятельно? Это говорит не в пользу ее умственных способностей,– высокомерие так и сквозило в словах альва, заставляя меня улыбаться все шире. Хакон был прав, местные боги, кажется, даже не допускали, что такое существо как я пришедшее из внешнего мира, может хоть в какой-то степени сравниться с ними по силе. Все как в доме Дьярви.

– Если вы собрались для того, чтобы обсуждать мои способности, думаю, мне стоит удалиться, дабы не смущать вас своим присутствием.

– Не обижайся на них, птица Туманных чертогов. Большая часть присутствующих никогда не бывала во внешнем мире, не каждый ожжет себе это позволить. Но между тем ты права, это было достаточно грубо. Не хочешь вызвать Светлого владыку на поединок для демонстрации?– глаза Рюбецала озорно блестели. Представляю, как могла бы позабавить всей присутствующих, устроив мордобой. Вот только я никогда не была клоуном, так что только покачала головой.

– Владыка может думать о чем ему угодно, мне нет до этого дела.

– Какая печаль.

Почему-то эта реплика вызвала смех у присутствующих и гримасу как при зубной боли у самого альва. Кажется, я все же умудрилась несколько подпортить имидж Светлого.

Собрание длилось всего-то пару часов. Боги и демоны то и дело срывались на крик, изредка в воздухе мелькали клинки, так и не успевая скрещиваться, будучи остановленные другими участниками тинга, но результат был удивительный. Не смотря на шум, гам, периодические презрительные ремарки в адрес друг друга, у них был готов вполне себе приличный план. Четко, по пункта и именам расписали, кто займется какой частью, кто отправится в Хельхейм, кто расчистит место для будущего древа и как будет осуществляться его охрана в первое время.

– Строительство крепости нужно начинать сейчас. Иначе мы просто не успеем,– Манрок задумчиво крутил в пальцах тонкий кинжал. Именно ему предстояло вместе с братьями отвечать за сохранность древа на постоянной основе. Предполагалось так же, что время от времени в крепости буду находиться представители иных семейств, так как доверить такое важное дело кому-то одному было неправильно.

– Тогда Снор должен подготовить портал для перехода. Через три дня я могу приступить к созданию защитного кольца,– мне все еще с трудом удавалось разобрать слова йотуна, а ноги начинали подрагивать вместе с землей.

– На этом и порешим. Цверги с йотунами заниматься крепостью, а Манрок с Хаконом должны достать ростки.

– Ты все еще уверен, что двоих нас будет достаточно?

– Я бы все же хотел попросить помощи у Натсуми. Если у нее есть настроение прогуляться по темным землям еще раз,– Хакон говорил серьезно, но в глубине глаз сверкали такие искры, что мне стало несколько неловко в присутствии посторонних.

Через несколько дней, сидя перед зеркалом, я заплетала волосы, собираясь в дорогу. После тинга мне больше нравилось, когда они убраны, а не лезут прядями в лицо. Мое черное одеяние привычно ластилось к коже, успокаивая и придавая уверенности, а на костяной маске еще вчера рукой Хакона были нанесены узоры в виде тех странных угловатых букв, которыми иногда пользовались хримтрусы.

– Признаться, я думала, что мне будет здесь скучно. Жизнь в Туманных чертогах довольно размеренная,– Хакон заканчивал одеваться, вопросительно посмотрев на меня в зеркало. Пришлось пояснить.– Когда мама вышла замуж, ее жизнь ограничилась поместьем и женскими делами.

– Если бы тебе этого хотелось, ты могла бы остаться, – великан подошел ближе, положив большие ладони на мои плечи и чуть сжав.– Вот только я почти уверен, что ты позеленеешь от скуки. Нет. Здесь ты можешь жить так, как тебе хочется. Я способен это устроить, иначе не рискнул бы привезти такое существо в свои дом. Развлечений хватит не любой вкус. У нас так же есть отряды, оберегающие границы, или те, кто постоянно путешествует между мирами. Нам с тобой дело найдется, не переживай.

Манрок ожидал нас сразу за туманной аркой, открытой для нас Снором. В этот раз мужчины придумали что-то, что должно было нам позволить гораздо быстрее добраться до цели ,не привлекая поторонее внимание местных злобных обитателей.

– Говоришь, вся беда была в скорости,– Манрок, такой же черный, как пространство вокруг, поманил нас вниз с мрачной башни, на верхнюю площадку которой вывела арка.

–Да. Мы добрались довольно хорошо, но нас заметили слишком рано. Это доставило потом много проблем, когда мы пытались вернуться. Пришлось полагаться на крылья Натсуми.

– Двоих я не унесу,– разминая на всякий случай упомянутые крылья, предупредила мужчин.

– Надеюсь, это и не понадобится. Я смог уговорить братьев о помощи. Они, конечно, не в восторге, но все же согласились. Все умеют ездить верхом?

Мы спустились по винтовой лестнице к основанию черного замка, оказавшись на широком дворе. Сам замок примыкал к такой же мрачной скале, практически сливаясь кладкой с природным ландшафтом. Три высоких башни, само здание крепости и высокая ограда по периметру создавали весьма основательно впечатление. Только сразу было не понять, что сложнее, войти в твердыню или ее покинуть.

– Это семейный замок?

– Нет, это только мой дом. Да и живет здесь всего-то существ двадцать, но и те в большинстве своем прячутся по углам,– нехотя отозвался Манрок, подходя к деревянным воротам низкой постройки.

Я не решилась сказать, что крепость смотрится до икоты мрачной и унылой. Не думаю, что Хильд согласилась бы сюда переехать после белых сияющих чертогов Асгарда, ели они хоть вполовину выглядят так, как представлялись в рассказах скальда.

Через несколько минут, из здания, внутри которого скрылся Манрок, послышался жуткий грохот вперемешку с руганью.

– Еще только попробуй меня укусить, порождение тьмы…– часть бранных слов я даже не сумела идентифицировать, когда из проема появился хозяин замка, ведя в поводу три самых уродливых, самых ужасных существа, в которых с трудом удавалось разглядеть сходство с лошадьми. Тощие, черные, обтянутые какой-то кожей морды скалились, демонстрируя клыки. Из ноздрей валил дым, а глаза горели недобрым яростным светом. Хорошо, что хоть не красные. Я еле удержала руку, чтобы не выхватить катану при виде столь явного демонического происхождения. Томки Слейпнира. Конечно, им не достались от предка все восемь ног, но и с тем, что имеем, они куда быстрее, чем можно было бы ожидать при такой внешности.

Пока Манрок говорил, одна морда, больше похожая на драконью или змеиную, чем на лошадиную, попыталась его цапнуть за плечо. Потомок Хель среагировал быстро, с размаху зарядив по наглой морде. Удар вышел такой силы, что кости, по идее должны были бы не выдержать, но темное создание только тряхнуло головой, клацнув зубами с более безопасного расстояния.

– Если бы еще характер был хоть немного более покладистый, цены бы им не было,– как-то утомленно произнес Манрок, покачивая головой. – Натсуми поедет на моем. Он самый адекватный из этого выводка. Не пугайся только его шести ног. С ними ход куда мягче, чем на четырех.

Подав мне повод, Манрок изобразил теплую улыбку. Было видно, что он старается быть дружелюбным, но мужчине явно не доставало опыта.

– И как давно ты живешь в этом замке один?

– Я обитаю тут не все время, просто большую его часть. Думаю, с того момента, как мне исполнилось лет пятьдесят.

– И сколько тебе сейчас?

– Даже не помню. Триста двадцать два? Или три. Что-то около того.

Хорошо, что я контролировала лицо. Было бы не вежливо выражать свое мнение по этому поводу. Но я никак не ожидала, что такой вполне адекватный демон может оказаться затворником.

– Я подготовил колбы для растении. Они в сумках у твоего седла. Что-то еще нам нужно?

– Было бы хорошо иметь воду. Прошлый раз мы с трудом довезли росток живым. Если что-то пойдет не так, хотелось бы быть уверенной, что дело не пойдет насмарку из-за задержки.

– У меня есть немного воды из источников. Нам не хватит, но для твоих целей должно быть достаточно.

– Тогда, думаю, можно отправляться. Натсуми,– подставив ладонь, Хакон помог дна запрыгнуть в седло. Черная кожистая голова обернулась ко мне, удивленно осматривая такого непривычного всадника. Манрок обещал, что шестиногий конь не должен буянить, но я все равно немного переживала. Последний раз ездить верхом мне доводилось еще во времена самураев, почти что в детстве.

– Если ты меня попробуешь сбросить или укусить еще раз, я не позволю тебе и близко подойти к кобылам моего стада. Будешь до скончания века косить глаза на кривых лошадей своего хозяина,– с угрозой произнес Манрок, легко запрыгивая в седло.

Ход у лошадей, наделенных дополнительными ногами на самом деле был удивительно мягким и ровным. Пока мы выезжали за ворота крепости, открывшиеся сами по себе, я пыталась удобнее устроиться в непривычно высоком седле.

– Ты быстро привыкнешь. Такая конструкция оправдана,– заметив, как я ерзаю, прокомментировал Манрок. Хакон, к моей завести, сидел как влитой не спине своего коня. У него, как ни удивительно, оказалось семь ног. От чего-то мне казалось, что нечетное количество должно мешать животному, но стоило нам пересечь ров по деревянному мосту, как я была вынуждена мысленно извиниться перед волшебны конем. Звери, оказавшись на пустой серо-черной равнине, с одного прыжка набрали скорость, заставив изо всех сил вцепиться в луку седла. Теперь была понятна такая необычная конструкция. В противном случае всадник при первом же шаге оказывался бы на земле. С переломленным позвоночником, скорее всего.

Через полчаса бешеной скачки я даже умудрилась получить некоторое удовольствие от подобного путешествия. Из-под ног моего коня то и дело вылетали искры, стоило копытам столкнуться с голой каменистой породой, ветер трепал волосы, практически сведя на нет мои утренние усилия. Примерно в этот же момент Манрок, едущий впереди, высоко поднял руку, указывая на мутную, пока плохо различимую громаду сгоревшего древа, возвышающуюся над ровной поверхностью. Иггдрасиль.

Глава 49

Скорость позволила решить самый большой вопрос: нас не заметили. А те, кто все же обратил внимание на три фигуры, несущиеся через темную пустошь, не успевали среагировать. Остановившись в двух десятков метров от сгоревшего остова дерева, в том кольце, которое когда-то было его кроной, Мы спешились.

– Не двигайтесь. Ростки очень хрупкие и их не разглядеть под таким толстым слоем. Прошлый раз нам чудом повезло,– вынув из складок одежды веер, широко размахнулась, вызывая небольшой локальный ураган.

Облако пыли поднялось волной. Пришлось махнуть еще раз, чтобы из-под толстого слоя серой массы появилась земля. Ростков было много, но большая часть все же представляла собой скрюченные, почерневшие тонкие ниточки, торчащие из земли.

– Натсуми, поторопись, пожалуйста,– Хакон, нахмурив брови, оглядел мрачный горизонт. С одной стороны до нас долетал тихий, нарастающий гул.

– Я делаю все, что могу,– обходя вокруг и всматриваясь в увядшие листья, пробормотала в ответ. Прошлый раз, кажется, нам так повезло отыскать росток благодаря ожерелью, но в этот раз Брисенгамен не проявлял никакой активности, так что полагаться стоило только на себя. Ближе к основанию дерева обнаружился вполне живой лист, торчащий белыми краями из горы пепла. Вынув одну из колб, приготовленных Манроком, быстрее переместила растение внутрь емкости, напоминающей стекло.– Один есть.

Мужчины промолчали, подходя ближе и с тревогой оглядываясь назад.

– Натсуми, кажется к нам движутся псы Хеля. Очень хотелось бы все же избежать этой встречи,– задумчиво отозвался Манрок, проверяя, как клинок выходит из ножен, и щелка пальцами, от чего в воздухе вспыхивали лиловые искры. Это было так необычно и отличительно от привычной мне белой и голубой магии, что я на мгновение даже отвлеклась.

– Птица, займись делом,– улыбнулся Хакон, заметив мой интерес. В руках он медленно прокручивал свой клинок, который то вспыхивал белым, то тух, подчиняясь какому-то внутреннему ритму.

– Да. Просто так необычно… – отвернувшись от мужчин, медленно, вглядываясь под ноги, побрела дальше, выискивая хоть что-то живое.– Хей, а тут сразу два. И они, кажется , сплелись. Думаю, их так и можно вместе взять. Мало ли, сколько не выживет.

Я только спела докончить фразу, как в землю со стороны вонзилась стрела. Длинная, черная, она все еще подрагивала в воздухе оперением, когда оба мужчины громко и витиевато выругались.

– Мне кажется, вы немного не досмотрели, – обвинительно вздернув бровь, я кивнула в сторону стрелы. Больше ничего можно было не говорить. Не обращая внимание на происходящее вокруг, я опустилась на колени, выцарапывая из сухого, пыльного грунта пару тонких побегов, держащихся друг за друга. Вокруг что-то происходило, трещали руны Хакона, искрами рассыпалась магия Манрока, но я была уверена, что эти двое больше не допустят подобной оплошности.– Я все. Думаю, самое время убираться прочь.

– Ты, как всегда, очень вовремя.

Не тратя времени на выяснение, комплимент это или не самая приятная констатация факта, я только фыркнула, защелкивая колбу кожаной крышкой.

Забраться на спину своего скакуна мне снова помогли. Все же это было для меня немного высоковато, но со спины было отлично видно оскаленные, собачьи морды приближающиеся с каждым мгновением.

– И в какую сторону нам теперь? Обратно мы не пройдем,– отмахиваясь от очередной длинной стрелы, пущенной невидимым врагом, оглянулась вокруг.

– Сделаем небольшую петлю,– Манрок указал в сторону, где в небо поднималось какое-то белое дымное облако, ожидая, пока я первой пришпорю коня.

Щелкнув пятками, я крепче вцепилась в повод, опасаясь свалиться при резком рывке.

Через полчаса бешеной скачки, от которой внезапно стала болеть поясница, мы чуть придержали коней, позволяя и себе и им немного выдохнуть.

– Все целы?

– Меня чуть чиркануло, но это мелочи. Куда более подходящий вариант, чем попади стрела в кого-то из вас, – усмехнувшись, произнес Манрок, затягивая одной рукой на предплечье лоскут светлой материи. Такнь почти тут же напиталась кровью.

– Почему?

– Стрелы отравлены, – Хакон мазнул взглядом по порождению Хельхейма, убедившись, что тот крепко сидит в седле.

– И тебе не опасно?– у меня не было паники. Живя столько лет в горах тенгу, я тоже имела приличный иммунитет к некоторым ядам, но уточнить будет не лишним.

– Не особо. Грозит только головной болью. ВЫ останетесь на ужин? – Буднично уточнил Манрок, поворачивая своего коня по дуге в сторону Черного замка.

–Только если у тебя будут подавать что-то съедобное,– Хакон широко ухмыльнулся, вопросительно кивнув мне.

– Думаю, вы из тех гостей, что и камни переварят, но мои помощники обещали расстараться, так что есть можно будет спокойно.

Наконец, остановившись во дворе темного, мрачного строения, я едва не рухнула на землю, не в силах разогнуть сведенную судорогой спину.

Подошедший вовремя Хакон осторожно поймал в сои объятия, стягивая с седла.

– Не думала, что спина может так болеть от верховой езды. Я же птица! У меня отличные мышцы!

–У тебя крепкие плечи, а тут задействована другая зона. Да и когда ты летаешь, мышцы работают, а тут их просто свело. Не переживай, сейчас все пройдет. Манрок, мы можем где-то отдохнуть перед ужином?– легко удерживая шипящую меня на руках, уточнил хримтурс.

– Конечно. Прислужник отведет вас,– потомок богини смерти щелкнул пальцами, и прямо перед ним из воздуха возник карлик, отдаленно напоминающий искаженную копию цверга.

– Слушаю, повелитель.

– Отведи гостей в зеленую комнату. Они желают отдохнуть.

– Как прикажете, повелитель.– Согнувшись едва ли не до земли перед своим хозяином, карлик повернулся к нам.– Следуйте за мной, гости.

Пройдя по открытой галерее, мы свернули в темный коридор, где карлик открыл первую же дверь. С интересом, стараясь отвлечься от судорог, я осматривала вполне прилично обставленную светлую спальню, резко контрастирующую с коридором.

– Я уж боялась, что здесь все будет в таких мрачных тонах.

– Думаю, это только для поддержания имиджа,– фыркнул хримтурс, захлопывая дверь ногой. Медленно, без резких движений меня опустили не светлое покрывало большой кровати.– Давай на живот, разомну тебе поясницу. Ничего другого не обещаю пока, но завтра мы отправимся в наш новый дом. Мам говорит, ты сама выбирала ковры и полотенца.

– Это правда,– кряхтя и постанывая, я кое-как медленно перевернулась на живот. Такая долга и напряженная верховая езда определенно не подходила для тенгу, но справедливости ради, нужно отметить, что на крыльях я бы не угналась за этими лошадками,– правда, не уверена, что у меня получилось хорошо. Никогда не занималась подобными вещами.

– Если тебе не понравится – все можешь выкинуть и купить новое. Это семейный бюджет позволяет,– осторожно растирая сведенные мышцы, пробормотал хримтурс. Через несколько ми нут его движения стали более плавными и тягучими, показывая, что великан увлекся. Я же, уже почти не чувствуя напряжения, только легкий жар, исходящий от больших ладоней, захихикала.

– Семейный бюджет? Откуда ему взяться, если мы официально еще и не семья?

– А ты хочешь платье, гостей, торт?

– Не уверена. Мне хватило любопытных глаз на тинге,– медленно тая от прикосновений, пробормотала я, прикрывая глаза.

– Тогда совершенно не понятно, чего мы ожидаем? Ты выдана мне словом твоих деда и отца. Я привез в Туманные чертоги три сундука с «женскими дарами». И все жду, сам не зная, чего.

– Что такое «женские дары» ? – перевернувшись на спину, оказавшись в кольце рук, вопросительно посмотрела в лицо великана, который чуть смущенно, как никогда, улыбался.

– Честный брак должен быть заключен после помолвки. А «женские дары» – это та часть приданного, на которое никто, кроме невесты не имеет права. Твое имущество. Еще есть та часть, которую ты получаешь от меня.

– Зачем?

– Я привез тебя невестой. Просватанной и полноправной. Это означает, что ты сама себе хозяйка, а у хозяйки должно быть свое имущество. Золото, ткани, все как полагается. Закон запрещает тебе владеть домом, но в твоих сундуках достаточно богатств, чтобы купить небольшой дворец. Только я все равно боюсь тебя спросить.

– Почему?

– Все еще не верю, что такая красота может быть только для меня одного,– мужчина ткнулся носом в ключицу, сдвигая ткань ниже. Проведя вверх, по шее, вызвал толпу мурашек, разбежавшуюся по телу.

– А ты спроси,– судорожно дыша, потребовала я. Мужчина весь напрягся, вжимая меня в мягкое покрывало.

– Ты станешь моей женой?

– Стану,– едва дыша, замирая от какого-то внутреннего восторга, прошептала в ответ.

– Натсуми, ты будешь моей женой?– догадаться, что это следование правилам, было не трудно, хотя голова уже не очень соображала.

– Буду.

– Повтори, что ты моя жена.

– Я, Натсуми, твоя жена, Хакон

Запястье на мгновение сдавило чем-то холодным, через мгновение опалив жаром. Приподняв руку, рассмотрела витой, словно из голубого хрусталя, браслет с птичьими головами. Вещь даже потрескивала магией, волнами разбегающейся по телу.

– Я так понимаю, снять не получится.

– Только попробуй, птица. Может, мир и не треснет, но тряхнет изрядно,– самодовольно сверкая глазами, выдохнул Хакон. А мне вдруг захотелось замурчать, как большой кошке.

В дверь вдруг резко постучали и резкий, высокий голос из-за двери возвестил.

– Повелитель призывает вас к столу. Пока вы не перешли к празднованию заключения брака и не разнесли его замок по камешку,– последнее было произнесено тише, но достаточно громко, чтобы заставить меня смутиться, а Хакона захохотать в голос.

Когда мы спустились, Манрок только сдержано улыбнулся, приглашая жестом к столу. Хакон тоже лишь кивнул, не акцентируя внимания на случившемся, а я же не могла отвести взгляд от мрачной темной архитектуры обеденного зала.

– Могу я спросить, почему здесь все такое темное? Это твой любимый стиль или есть какая-то более весомая причина? В комнате, где мы только что были, все выполнено вполне свежо и приятно глазу. Не могу сказать, что меня расстраивает черный цвет, – я демонстративно дернула рукав своего одеяния, – но все же для постоянного пребывания он чересчур тяжел.

– Так получилось случайно, а потом не было ни желания ни смысла переделывать. Перекрасили только мои комнаты и пару гостевых, а здесь не так часто бывают гости, чтобы заниматься ремонтами. Природные камни проще держать в порядке на протяжении многих лет, нежели вычурную дорогую отделку. Попробуйте, это жареные многоножки. Не уверен, как вы оцените, так что есть и другие блюда, но это на самом деле вкусно.

Тонкая тень-рука из-за плеча подняла барашек с моей тарелки, открыв весьма интересное блюдо из трех хрустящих сороконожек, размером с приличный банан каждая.

– Натсуми, есть не обязательно.

– Шутишь?– не в силах скрыть восторг, я обернулась на Хакона,– Это же почти как дома! О, как замечательно.

На вкус было даже лучше, чем ожидалось. Специи и соусы были немного непривычны, но блюдо все же вышло идеально сбалансированным и просто великолепным.

– Знаешь, – закончив хрустеть последней сороконожкой, заметила я, откладывая салфетку на край стола,– это просто изумительно, но не уверена, что Хильд оценить подобную гастрономию. По крайней мере, далеко не сразу.

Манрок выглядел озадаченным, хоть и не пытался сделать вид, что не понимает предмета разговора.

– Не уверен, что знаю, как положено питаться дочери асов,– все же тихо отозвался потомок Хель, откладывая приборы в сторону.– Мы редко пользуемся продуктами из вне, больше полагаясь на то, что можно достать здесь. А это, как ты верно сказала, блюда особой специфики. И я даже не знаю, с чего начать.

– Это не так сложно,– Хакон, как я видела, тоже вполне успешно справился с поданным блюдом, подтягивая ближе соусник,– но Натсуми права, девушке должно быть комфортно. Тебя уважает моя мать, и я мог бы попросить у нее на время кого-то из помощников кухни, чтобы справиться с этим делом. Не афишируя, конечно, всех причин.

– Я даже не знаю, получится ли договориться с Дьярви о браке, а вы ведете речь о комфорте. Совсем бы не хотелось наносить оскорбление девичьей чести, украв ее без заключения помолвки.

– Ты решил не делать ничего?

Манрок едва не взвился с кресла., в последний момент успев усмирить свою вспышку гнева.

– Нет,– весомо ответил мужчина,– я получу то, что мне предначертано. Просто пока не решил, как.

– Ну, так начни с ремонта и кухни.

– Смена блюд!– объявил карлик, появляясь в дверях. Тарелки, как по щелчку пальцев исчезли, и на их месть длинны руки-тени выставили новую перемену. Барашек поднялся, и я едва не захохотала, увидев залитые соусом шарики, сделанные в поразительном сходстве с глазами.

– Это всего-то корнеплоды,– несколько печально прокомментировал хозяин замка, видно, с новой стороны взглянув на привычные вещи. – Но в чем-то вы правы. В Асгарде, наверное, подают другие блюда.

Сытые и довольные, мы оставили Манрока в глубоком раздумье, пообещав прислать через пару дней повара с продуктами, унося стеклянные колбы с ростками волшебного дерева. За туманной завесой, в чертогах Снора, нас уже ожидал. Первой, из встречающих оказалась Трюд. Сердитая и раздраженная Трюд. Цверга, уперев кулачки в крутые бедра, постукивала ногой по полу, от чего пепельные косы слегка колыхались, рассылая по залу тихий, какой-то угрожающий звон.

– Мам?– Хакон, явно встревоженный настроением матери, не торопился подходить близко, замерев сразу за туманной аркой,– Что-то произошло?

– Да как ты мог?!– судя по состоянию хозяйки чертогов, ее любимый сын как минимум уничтожил всю кладовую тканей, которой так славилась цверга.– Как ты мог заключить брак без меня! Я же все приготовила! И платья, и список блюд. А ты! Ты все мне поломал. И это мой сын!

– Отец,– Хакон как-то беспомощно обернулся к Снору, который тоже предпочитал держаться подальше от разгневанной и расстроенной супруги. Великан только пожал плечами, представляя хримтурсу-полукровке самостоятельно разбираться с ситуацией.

– И не смотри туда! Отец тебе не поможет,– цверга вдруг перевела взгляд на меня, расплывшись в широкой ласковой улыбке, чем совершенно выбила из равновесия,– Натсуми, девочка, не бери в голову. Он всегда был непослушным ребенком, никогда не думал о моих переживаниях.

– Мама! – праведное возмущение в голосе великана с трудом позволило удержать улыбку.

– И не думай даже. Я очень разочарована, что ты так неуважительно отнесся к своей матери,– гордо вскинув голову, Трюд обошла сына по дуге, взяв меня под локоть и утягивая прочь из зала.– Ты наверное, очень устала, девочка. И проголодалась.

– Мы успели перекусить. Но у меня к вам есть одно дело, которое касается кухни. И только вы можете помочь,– подмигнув раздосадованному великану, я вместе с цвергой покинула зал, в котором помимо хримтурсов, находились и гости и Альвхейма. Заметив их, я ожидала насмешек в адрес Хакона, но видно, характер Трюд был хорошо известен в девяти мирах, так что Светлый владыка только сочувственно сжимал губы, слушая отповедь цверги.

Ростки, которые оставили в оранжерее Трюд, проверяли каждый день. Привезенный из летнего домика экземпляр был уже почти с меня ростом, демонстрируя надежду на положительный исход. Владыка альвов лично наблюдал за процессом, принося какие-то особые эликсиры, от которых листва набухала на глазах, а ствол с каждым днем становился все крепче. Со стороны наблюдая за этими таинственными манипуляциями, я только удивлялась тому, как легко и быстро он понимает нужды растений.

– Интересно?– Хакон, вертя в руках яблоко, остановился рядом, кивая на Трюд и владыку, по локоть в земле, кружащих вокруг растений.

– Есть немного. Правда, совсем не понимаю, что они делают. У меня дома только кактус рос. И не я за ним честно говоря, присматривала.

– Яблоко хочешь?

– Не особо.

– А украсть?

– Что?– подумав, что ослышалась, внимательно посмотрела на супруга.

– Рюбецаль правду сказал, самые вкусные яблоки в девяти мирах в саду владыки.

– Ты серьезно? Ты про того владыку,– я кивнула в сторону оранжереи,– что сейчас в гостях у твоей матери? Про его сады?

– Именно,– и столько мальчишеской радости, что даже возразить нечего.– Не подумай, мы не будем там что-то портить, просто возьмем пару яблок, и все. Рассматривай это в качестве общепринятой забавы.

– А он не обидится?

– Поверь, он точно знает, сколько яблок пропадает у него ежегодно. И есть способы сделать сад совершенно непроницаемым, но пока этими вариантами никто не воспользовался.

– И когда ты хочешь пойти, попробовать эти удивительные яблоки?

– Сейчас?

– Серьезно?

– А ты чем-то занята?– вопросительно поднял бровь этот искуситель, хватая меня за руку и утягивая в сторону жилых комнат.– Только переоденемся.

Очень давно мне не доводилось вести себя, какмалолетний хулиган, но настроение Хакона оказалось слишком заразным.

Глава 50

– Уверен, что так надо?– поправляя белое одеяние, больше похожее на простыню, с сомнением спросила я.

Великан только усмехнулся.

– Мы должны сойти за своих,– представив великана, пытающегося изобразить плавную легкую походку альвов, только покачала головой. Из меня, с моим невысоким ростом и алыми волосами, тоже вряд ли получилось бы такое светлое создание.

Природа вокруг дворца и огороженного сада была невероятно красива. Светлые, с серебряным отливом, листья на деревьях, рыжие, словно из бронзы, стволы и яркая, слепяще-сочная зелень. Солнце светило с такой силой, что глаза разболелись практически сразу, пока Хакон не протянул пару тонких, пустынных очков, вырезанных из кости. Выполненные в виде неширокой пластины с узкой длинной прорезью, они и правда облегчали нестерпимую яркость для глаз, Накинув на головы капюшоны, что бы как-то приглушить несоответствующие цвета волос и уберечь головы от перегрева, мы двинулись в сторону дворца, длинными , витыми башнями, тянущегося в небо.

– Светлый лучше всех понимает растение, именно по этой причине его попросили присмотреть за ростак4аи вместе с мамой. Когда-то давно, когда магии было чуть больше в наших землях, ему удалость вывести несколько сортов яблок. Одни помогают при серьезных недугах, другие просто способны поднять настроение. Поговаривают, что самые редкие растут во внутреннем дворе и никто, даже обитатели дворца не могут без спроса приблизиться к деревьям. Это к вопросу о приемлемости нашего поступка. Владыка считает, что если кому-то на самом деле нужно яблоко из его садов, то он сумеет его добыть, не взирая на ограду и охрану.

– В саду есть охрана.

– Конечно. Но не думаю, что мы им по зубам.

Граница у сада была какая-то неправильная. Тонкая, витая ограда не выше моего колена. Надо признать, очень красивый, но совершенно неприемлемый забор.

– Нам дальше. Здесь простые деревья.

– А нам нужны особые?

– Да. Мы ищем дерево, у которого голубоватые листья и белые поды,– спокойно переступая забор, произнес Хакон, едва не зацепившись одеждой за ограду. – Не люблю их хламиды. Для чего столько ткани здоровому мужику?

Посмеиваясь, я переступила ограду вслед за хримтурсом.

Крадучись, стараясь не цеплять лишний раз ветки, под тяжестью плодов гнущиеся к земле, мы двинулись вглубь сада. Здесь удивительно пахло свежими фруктами и медом, вокруг кружили бабочки и стрекозы.

– Тут уже лето.

– Да, у альвов оно длиться дольше. Теперь будь внимательна, за нами следят.

– И что делать?

– Не позволить себя поймать. На земле есть границы, присмотрись, между частями сада. Мы сейчас ступим с тобой дальше, и нас попытаются поймать и связать, так что будь на страже. Участок не большой, метров сто, но между деревьями не так просто бегать.

– На моей родине растут бамбуковые леса,– пытаясь уловить хоть какой-то отголосок постороннего присутствия, напомнила мужу. Из-за яркости красок и странного магического фона, создаваемого деревьями, не удавалось поймать ни малейшей лишней волны.

– Тогда вперед,– хримтурс первым ступил за тонкую, светлую линию прямо на земле.

Первые несколько секунд ничего не происходило, но стоило нам сделать по паре шагов, как со всех сторон, как белые меховые шары, прыснули кролики, норовя поймать за длинные одеяния. Милые, невинные создания, подавляя количеством, заставили несколько иначе взглянуть на всю свою пушистую прелесть, когда сразу впятером потянули подол моего наряда.

– Натсуми, скорее,– сквозь хохот, смешно задрав подол и перепрыгивая с места на место, как горный козел, прохрипел Хакон. Следуя его примеру, пытаясь не задохнуться от смеха, я выше подняла хламиду, выискивая место, куда поставить ногу, чтобы ненароком не раздавить местных обитателей.

В какой-то момент один из кроликов прыгнул так высоко, что сумел поймать мой наряд на уровне колен. Не разжимая зубов и смешно дрыгая лапками, этот ушастый экземпляр вместе со мной переступил за условную границу, где, вытирая выступившие от смеха слезы, ждал на траве великан. Поймав ушастого, хримтурс легко отцепил его от моего одеяния, подняв на уровень собственных глаз.

– Мы победили, детвора. В следующий раз будете проворнее,– легко спустив кролика на землю, великан подтолкнул того обратно, к сородичам, которые как по линейке, стояли в шаге от нас.

– Это все?

– Нет. Но дальше будет не так весело,– сверкнул глазами великан, заставляя сомневаться в правдивости произнесенных слов.

Я заметила, но не поняла. Круг травы в этом месте был немного ярче, чем вокруг. Почему это не вызвало во мне подозрений – не знаю. Видимо, встреча с «охрано» в виде кроликов, совершенно смешала понятия в моей голове, но только когда на голову пролился целый прохладный водопад, я поняла, что не стоило идти здесь. От неожиданности хватая ртом воздух, в первый момент даже не сообразила как поступить, настолько это было не серьезно.

– О, птица, тебя немного охладило?– засмеялся великан, когда поток с небес прекратил литься на меня. Немного раздосадованная, я резко махнула рукавом, скидывая брызги на это коварное создание, которое умудрилось стать моим супругом. Прикрывая лицо, Хакон только хихикал, явно получая удовольствие от происходящего.– Не грусти, зато не так жарко.

Через пять минут смеялась уже я, глядя как хримтурса поливает неиссякающим потоком, возникающим просто из воздуха.

Через полчаса, мокрые, уставшие, но страшно довольные, словно окунулись в беззаботное детство, поиграв в салки с прыгающими корнями, мы лежали под негустой кроной голубой яблони. Листья были такого цвета только с одной стороны, с изнанки оказавшись почти серебряными. А сами плоды и правда были белыми. Я даже немного засомневалась, стоит ли пробовать подобную экзотику, но Хакон настоял, первым демонстративно надкусывая плод за гладкие бока.

– Может, отнесем одно такое Трюд? – вкус у него тоже был необычным, словно я ела не просто яблоко, а какой-то гибрид с персиком. – Ей должно понравиться. Очень вкусно.

– Нет, – Хакон покачал головой, разламывая огрызок на полами вытряхивая на ладонь маленькие черные зернышки. Отсчитав три штучки, протянул руку мне. – Это не вежливо. Нас пустили, надо сказать без особых сложностей, так что не следует буть грубыми. Попробуй.

– Зерна? Зачем. Есть же еще яблоки, для чего грызть горькие семена?

– Это для здоровья. А яблок нам и так по одному хватит. Попробуй, они не горькие.

– Ты-то сам пробовал?

– Мама рассказывала. Попробуй, пожалуйста.

– Почему у меня такое ощущение, что ты не договариваешь что-то очень важное?

– Тебе только кажется, птица.

Зерна, и правда, оказались не горькими, но от терпкости почти сразу повязало язык. Но знала бы я тогда, в каком случае Трюд пробовала эти зерна, ни за что не согласилась бы пробовать сразу три.

Эпилог

Как бы удивительно это ни было, затея с ростками Великого ясеня удалась. Быстро набирающие силу под присмотром Трюд и Светлого владыки, молодые деревца уже через пару месяцев были готовы к высадке на постоянное место. За это время, объединив усилия, жители девяти миров очистили участок и возвели вокруг него целую крепостную стену, комендантом в которой назначили Манрока. К потомку Хель через определенное время присылали помощников из различных семей, так что в целом все организовалось вполне прилично. Если не считать некоторых внутренних конфликтов. Один из таких дней Оден Дьярвинсон, чуть не убил Манрока, что привело к грандиозному скандалу. Вовремя явившись с Хаконом в крепость, мы едва успели поймать последнюю нить жизни, утекающей из тела мужчины. Это было тем сложнее, что его магия плохо реагировала на внешние раздражители, вступая в конфликт практически со всем, что мы могли предложить. Теряя время и пытаясь придумать хоть что-то, в отчаянной попытке мы потребовали у Дьярви присутствие Хильд. Это было довольно спорное решение, но, может их магия на самом деле так близка и взаимосвязана, а может это просто была жажда жизни, вспыхнувшая в темном божества при виде предначертанной девицы, но мужчине все же удалось сохранить жизнь.

Еще через полгода молодые деревца разрослись так, что их ветви покинули пределы Хельхейма, поймав мир цвергов и удерживая его от постоянного движения. Некоторые колебания все еще происходили, но это так сильно отличалось от прежнего существования миров, что все выдохнули с облегчением и еще ярче вспыхнувшей надеждой.

А через год выяснилось, что я не выношу запах рыбы. И кожи. И терпеть не могу яблоки. Меня выворачивало от одного только намека на присутствие этих ароматов вблизи. Приходилось везде таскать собой лимоны, хоть от них и сводило челюсти.

– Ты уверена, что больше ничего не хочешь, милая?– Ставя рядом поднос с медом и сыром, несколько встревожено уточнила Трюд.

– Спасибо,– я лежала на кушетке, закинув ноги, кажущиеся деревянными, на подлокотник,– мне бы хотелось знать, где мой супруг, раз уж я тут так отчаянно страдаю по его вине.

– Снор отправил его пока по делам. Чтобы Хакон не путался под ногами.

– Жаль. Мне так хотелось его немного погонять. Из маленькой женской мести.

– Успеешь еще. Отдыхай. Только пожалуйста, не летай много высоко. Мне делается дурно только от одной мысли о полетах.

Плохо мне было буквально пару недель, так же резко отпустив, как и накрыло. И все это время мой муж не появлялся в чертогах, куда мы вернулись из нашего прекрасного дома при первых же подозрениях на беременность. Трюд очень переживала и практически не отходила от меня, однажды проговорившись, что вынашивание хримтурсов может быть сложным и опасным, и добавив:

– Мне очень помогло яблоко из сада Светлейшего, но теперь уже поздно что-то делать. Почему я раньше не подумала? Все это дерево, которое занимало все мои мысли,– теребя кончик косы, недовольно пробормотала цверга.

– Какие яблоки? Белые?

– Да. Они помогают телу женщины настроиться на нужные волны, и когда все готово, наступает беременность. Постой, ты знаешь?

– Да, мы бывали в садах владыки. Давно, правда, почти год прошел.

– Милая,– глаза цверги блеснули надеждой,– ты же съела зернышко? Правда? Мой непутевый сын дал тебе семечку?

– Три.

– ЧТО?!– я думала, Трюд перевернет поднос, так резко вскочила она на ноги.– Я думала, что сумела вложить хоть немного разума в его пустую голову, но чтобы так…

Возмущение Трюд стало ясно, когда в моем, огромном как аквариум, животе почувствовались первые шевеления. Философски пожав плечами, я с некоторым трепетом ждала встречи с собственными детьми. Почему-то я была уверена, что смогу стать хорошее матерью, и не повторю ошибок собственной.

Двойня родилась в конце зимы, когда перед потеплением наступили самые сильные трескучие морозы, из-за которых туман осел на всех поверхностях города тонкой, переливающейся коркой серебристых снежинок. Выгнав всех из комнаты при первых признаках начала, Трюд и Минами, моя прислужница-кошка, напоили меня отваров, заставив уснуть и не принимая никаких возражений.

– Милая, мои роды длились почти двое суток. Поверь, лучшее, что можно сделать сейчас – это отдохнуть. Мало ли сколько сил потребуется твоему телу потом, когда боль станет слишком сильной, чтобы ты могла спать.

Убаюканная тихим голосом цверги, я и правда сумела поспать пару часов, пока живот не стало стягивать слишком сильно.

– Где Хакон?

– За дверью. Получает свою долю волнения, как это положено всем отцам, – фыркнула Трюд.

Ночь выдалась тяжелой, и я была очень благодарна матери мужа за помощь. Такая умная и спокойная женщина не напрасно столь высоко ценилась в девяти мирах.

– Мальчик, – поднося сморщенный, завернутый в теплую ткань, комок, тихо произнесла Минами. Вид у кошки был несколько удивленным. – Натсуми сама, у него крылья.

– Уже? – мне показалось, что часть потолка обрушилась на голову. В истории не бывало случаев, чтобы тенгу рождались с крыльями.

– Натсуми, не отвлекайся. Мы еще не закончили. Потом полюбуешься старшим. Младший тоже хочет на свободу. Давай, милая. Постарайся.

Крылья. Несколько плешивые, с совсем слабым оперением, но у моих сыновей были крылья.

В бесполезных порывах сдержать смех, я смотрела, как малыши пытаются ползать, скребя красивым, серым оперением по полу, а потом в бессилии засыпают друг с другом в обнимку, укрывшись крыльями. Мы обычно не трогали их, только накрывая сверху тонким покрывалом, чтобы согреть маленькие ножки. Хакон обожал детей, всячески баловал и проводил с ними массу времени, но все же незаменимой в такое удивительное, но сложное время, для меня оказалась помощь Трюд. Казалось, цверга точно знает, в какой момент у меня заканчиваются силы, и иссякает терпение, появляясь точно по волшебству, с одной из своих животворящих фраз:

– Милая, тебе нужно сходить в бани.

– Милая, тебе пора прогуляться на рынок.

Или что-нибудь еще в том же духе.

Так прошло почти пять лет, когда вдруг стало понятно, что третье зернышко вовсе не пропало бесследно, а просто готовило мое тело к очередному испытанию. Беременность хримтурсом, а это определенно, с самых первых дней стало понятно, что кровь Хакона в этот раз оказалась сильнее, проходила удивительно. Иногда я просто не могла выпить воды, тут же превращая жидкость в туман одним касанием. Другой раз, собираясь принять ванну, я едва не заморозила всю воду в округе. Потребовалось довольно много амулетов и просто долгие уговоры, чтобы иметь возможность хоть как-то жить привычной жизнью в ожидании знакомства с этим сероглазым чудом.

– Мама, а он точно наш брат? Мы так не умеем. И у него совсем нет крыльев, – разглядывая младшего брата, на чье тело уже нанесли волшебные узоры, как у Хакона, с сомнением спрашивали близнецы, в волнении подергивая крыльями.

– Не сомневайтесь. Просто ему досталось больше сил вашего деда Снора.

– Но почему?

– Так бывает. Зато в вас так сильна кровь Курамы, что вы летаете с полутора лет, добавляя веселья всему семейству.

– Это да, но мы никогда не видели прадеда Кураму. И это не честно.

– Обещаю, что мы отправимся к нему в гости, когда Хильсону исполнится три.

Я сдержала слово, хотя путешествие с тремя одаренными магией детьми оказалось не из легких. Одна маскировка великолепных крыльев близнецов обошлась мне массой сил и нервов. Самым сложным было объяснить, почему не стоит летать и демонстрировать крылья во внешнем мире. Нам досталось такое число маскировочных чар и амулетов, что вся наша компания больше походила на цыган, чем на приличное семейство.

– Мы летим первым классом, так что не нервничай. Богатые могут выглядеть так, как им вздумается, – тихо фыркнул Хакон, который мог нас проводить только до Токио и должен был срочно возвращаться назад. Удерживая на руках вертлявого Хильсона, который только в присутствии отца или деде не шалил с магией, великан второй рукой тянул небольшой чемодан, забитый вещами первой необходимости. Я не могла не признать, что быть мамой, наделенной магией, куда проще, чем лишенной ее, но все же нервничала, больше всего опасаясь, что с близнецов спадет маскировка и желая поскорее попасть в поместье деда. – Если даже так получится, скажем, что это карнавальный костюм. Ты же видела, какие кадры сейчас ходят в свободном доступе. Один мужик в костюме динозавра в посадочной зоне чего стоит. А ту просто два восьмилетних мальчишки с крыльями.

– Мисаши и Кайоши, держитесь ближе.

Не тратя нервы, по прилету мы сразу направились в зал ёкаев, рассчитывая дальше добираться на Призрачной повозке.

– Натсуми Караса Тенгу из Туманных чертогов,– протягивая бирку, которой не пользовалась столько лет, я чувствовала некоторое волнение, даже на время возвращаясь в эту реальность.

– Натсуми-сама? Какой праздник, – с почтением поклонившись и сияя глазами, выдохнула ёкай за стойкой. – Вы самый ожидаемый гость. Приветствую вас. Ваша повозка будет готова в течение часа, а наша служба позаботится о багаже. Желаете перекусить?

– Да, мама, да, – восторженно стали шептать близнецы, просящее заглядывая в глаза.

– Конечно, – кивнула я, не в силах бороться с собственными детьми.

– Ты справишься. Есль что-то – ты знаешь, как меня вызвать. И Садаль отлично справляется, так что отдохните как положено. Покажи им свой прежний мир, – целуя меня напоследок, произнес Хакон, возвращаясь домой. В ближайшие недели Нильфхейм, земля туманов, должен был закрепиться на крепких ветвях Триединого древа. Предполагалось, что это вызовет волнение в мире, именно поэтому, мы выбрали это время, чтобы навестить далекую родню в Японии.

– Будьте осторожны.

– Не переживай за нас. И Асгард, и Хельхейм обещали помочь. Даже ваны будут, так что все пройдет хорошо. Я люблю тебя. От макушки до левой пятки.

– От пальцев правой ноги, до левого уха! – восторженно подлетели близнецы, обнимая нас обоих.

– От земли до самых звезд, – тихо ответила я.

Бонус

Прошло столько лет, как я в последний раз видел свою сестричку. Когда нам сообщила, что Натсуми прибыла в Токио, в поместье деда поднялась небывалая суета. Даже личный помощниц Курамы носился между павильонами, смешно задрав подол кимоно и высоко поднимая ноги. Статус не позволял ему опрометью бегать между павильонов, так что выглядело это весьма комично. Даже Ориса, моя любимая жена, кажется, волновалась, хотя с сестричкой у них сложились весьма своеобразные отношения. Супруга полдня решала, что подарить Натсуме, а потом долго подбирала наряд, словно собралась на Обон, а не на встречу родственников. Впрочем, не уверен, что ежегодный праздник Ориса считала более важным событием, чем приезд Натсуми.

Повозка прибыла ближе к вечеру, остановившись у самых ворот. Первым появился какой-то суетливый, тонкий мужчина, от которого за версту веяло магией, такой сильной, что перья сами собой встали дыбом. Откинув призрачный полог, он с легким поклоном продал руку Натсуми. Вот тут я весьма сильно удивился. Это была не взбалмошная девчонка, не резкий и быстрый и грозный капитан Черных тенгу, а молодая, сдержанная и спокойная женщина, быстро окинувшая пространство вокруг внимательным взглядом.

– Госпожа Натсуми из Туманных чертогов. С сыновьями, – громко и размеренно объявил тонкий провожатый, слегка склоняя голову, а я смотрел и никак не мог связать два противоречивых образа.

У это Натсуми были длинные алые косы, переплетенные десятком звенящих цепочек, подведенные черным глаза и узоры на висках. Ее платье, кажется, с виду привычного кроя, но вышивка, однотонная и строгая, но между тем величественная и богатая, покрывала каждый дюйм серого наряда, переливаясь серебряными нитями. Руки, вся видимая часть, были унизаны браслетами, а на поясе, помимо привычного танто, висели разнообразные подвески и связки бус. Она вроде бы была и тенгу, раскинув крылья, разминая их после долгой дороги, но в то же время так разительно отличалась от нас, что сразу можно было сказать – Алая ворона прибыла издалека.

– Сестричка? Я, кажется, не узнал бы тебя, если бы встретил на улице, – раскрывая объятия это модой, такой уверенной в себе, и, кажется, счастливой женщине, я испытывал невероятную радость и облегчение. Надменный и самоуверенный великан сдержал слово, позаботившись о ней в лучшем виде.

– Брат, Шиджеру, Я так рада, – Алая Ворона ответила крепкими объятиями, едва слышна всхлипнув.

– Мама, мама, Хильсон опять исчез, – с двух сторон, как зеркальные капли, появились мальчишки, передергивая серыми крыльями. Вспомнив, что им не больше восьми, удивленно вздернул бровь.

– Уже крылья? Так рано?

– О, эти двое с ними родились, – хмыкнула сестра с некоторой гордостью. Мальчишки были неуловимо похожи на своего отца, но все же кровь тенгу явно преобладала, подарив им темные, почти черные глаза и более изящное телосложение. – Садаль, ты поймал младшего?

– Да, госпожа. Он у меня, – тонкий мужчина удерживал на руках еще одного мальчишку, который , в отличие от братьев, был точной уменьшенной копией Хакона. Даже узоры, идущее от шеи, сияли тем бело-голубым светом, что был характерен для магии хримтурса.

– Присмотри, чтобы не сбежал. Здесь столько туманов. И вы присматривайте, – чуть махнув рукавом, произнесла Натсуми, обращаясь к близнецам.

– Мама, ты обещала показать нам Кураму, – напомнили те в ответ, глядя своими огромными черными глазами.

– Да. Идемте.

Мягко ступая по плитам двора, Натсуми медленно оглядывалась вокруг, словно проверяя, все ли так, как надо в доме ее детства. По всему двору стояли ёкаи, широко ухмыляясь и кланяясь своей госпоже, оставшейся таковой даже после того, как покинула клан.

– Мама! Это они! – близнецы, восторженно подпрыгивая, подбежали к огромному красному демону, обычно живущему на вершине горы, у храма. – Дяденька они, дяденька, а вы можете одной рукой поднять нас двоих? А можете дерево вырвать с корнем?

Шокированный великан, привыкший к более сдержанному и спокойному поведению воронят, медленно кивнул, вытягивая руку и предлагая близнецам проверить его силу. Восторженный вопль близнецов догнал нас уже за поворотом дороги.

– Хильсон, вернись! – я обернулся, успев заметить, как тощего сопровождающего окутало серым туманом. Когда дымка опала, мужчина стоял в абсолютном одиночестве, страдальчески подняв глаза к небу.

– Пусть немного порезвится. Здесь много нянек,– разрешила Натсуми, чуть улыбаясь, – только контур по поместью поставь, если они захотят прогуляться куда-то еще.

Мы почти добрались до дедового павильона, когда прямо перед нами с неба рухнули близнецы, удерживая под руки моего слегка растерянного, но явно восторженного сына.

– Мама, мы нашли братика! Это Ясухиро, ему семь, но он не умеет летать. Мама мы его полетаем немного. Можно-можно-можно?

– Только не высоко. И не ронять. Он не умеет так, как Хильсон, – строго, но совершенно не удивленно отозвалась Натсуми, жестом прося меня не вмешиваться. – У вашего двоюродного брата еще не проснулась ночная сущность. Но, думаю, это ненадолго.

– У тебя всегда так шумно? – я не мог не спросить. Отпрыски Натсуми создавали такой поток энергии вокруг себя, что было невозможно определить, трое, или тридцать их прибыло в поместье. А это прошло всего минут десять.

– Они сдерживают себя изо всех сил. С ними лучше всего справляется бабушка, но…

– Мама, Хильсон испарил пруд! – голоса долетели из дальнего конца сада.

– Сын, верни воду в жидкое состояние! – даже не сбиваясь с шага, крикнула в ответ Натсуми.

– Я займусь, госпожа, – тощий вдруг испарился, став примерно таким же облачком тумана, как младший сын Натсуми до этого.

– Это твой охранник?

– Нет, этой моя няня, – со смехом отозвалась сестра, снимая обувь перед павильоном Курамы.

Двери распахнулись, и на встречу вышел Курама, раскрыв объятия и крепко обнимая свою любимую внучку.

– Деда, я так рада.

– Здравствуй, девочка моя.

– ВАУ! – первыми появились близнецы, замерев в двух шагах от деда, не в силах прикрыть рты от удивления. Через несколько мгновений их догнал мой Ясухиро, гордо выпятив грудь, как ёкай, знакомый с великим Курамой и играющий с ним в го.

– Абавдеть, – туманный вихрь, собравшись в младшего из моих племянников, рухнул на попу, с тем же восторгом глядя на огромную фигуру краснокожего тенгу.

– Вот это отпрыски у тебя, девочка, – хохотнул Курама, с интересом разглядывая правнуков.

– И мы будем такие? – благоговейным шепотом выдохнули близнецы, делая полшага вперед, а затем в нерешительности возвращаясь обратно.

– Еще очень не скоро, – усмехнулась Натсуми. Глаза сестры сияли так же ярко, как у ее сыновей.

– Ва-ау!

Детей не могло долго удержать на месте даже такое потрясение, как вид прадеда, так что, увлеченные Ясухиро, они уже через пару минут скрылись где-то в глубине сада, позволив нам выпить чаю и немного поговорить. Прошло пару часов, когда рядом со столом появился встревоженный тощий нянь, несколько виновато склонив голову.

– Госпожа, Хильсон покинул территорию поместья, скрывшись в тумане.

– Вот же, – сестра, нахмурив брови, сжала один из множества браслетов у себя на запястье. Украшение засветилось, а тело Натсуми окутало слабое свечение. Алая Ворона явно выучила множество новых фокусов за те годы, что мы не виделись, – Дети, идите ко мне. Сейчас. Хильсон, время пошло. Раз.

В воздухе что-то завибрировало, и через мгновение, едва не снеся двери, в павильон влетели близнецы, клубком из ног и перьев прокатившись до самого стола.

– Два, – Натсуми кивнул старшим сыновьям, продолжая сжимать браслет и считая вслух с расстановкой. Мальчишки встревожено обернулись, когда после «двух» младший брат не явился.

– Мама, может, нам его поискать? – серые крылья встревожено дернулись.

В комнату удивленно заглянул запыхавшийся Ясухиро, с непониманием глядя на происходящее. Признаться, мне тоже было любопытно, какие методы воспитании использует сестра.

– Он сам, – сурово и непреклонно отозвалась Нстуми, на мгновение отпустив браслет. – Сын, было уже два.

Выждав еще мгновение, посмурнев, Натсуми, растягивая буквы, произнесла:

– Три-и-и, – туманный вихрь появился тогда, когда в воздухе еще затихал последний звук.

– Я успел! – сердито выдохнул Хильсон, едва ли не с вызовом.

– Точно? – с сомнением уточнила Натсуми, глянув на старших, которые опечаленно покачали головами.

– Я успел! – топнув ногой, упрямо выпятил губу сын хримтурса.

– Ты и опоздал и маму не послушал, – тихо произнесли близнецы.

– Нет, я успел! – едва не рыдая, упрямо воскликнул Хильсон.

– Ты знал, что делаешь. Руку, – закусив губу, едва сдерживая рыдания, хримтурс протянул ладонь. На запястье тут же громко защелкнулся широкий браслет, вынутый откуда-то из складок одежды. – Следующий раз подумаешь. И не нужно рыдать, это не так страшно. Вон, Ясухиро все детство без магии, и еще не ясно, когда она проснется. Идите.

Отвернувшись от сыновей, сестра как нив чем не бывало вернулась к чаю, все же краем глаза следя, как Хильсон медленно, опустив голову и громко топая, направился к выходу.

– Сурово ты с ними, – заметила Ориса, когда дверь тихонько вернулась на место.

– У них магии столько, что можно уничтожить целый город. Они должны учиться себя сдерживать. Не просто так у тенгу крылья появляются к двенадцати годам. Хотя, думаю в такой компании ваш Ясухиро куда раньше получит свою ночную сущность.

– Я в этом и не сомневаюсь, – может, мне показалось, вокруг сына уже клубились слабые щупальца мглы.

– Ах да. Как дела у принцессы Акане и Рю? Им удалось родить наследника?

Покачав головой, я только поджал губы. Заиметь потомство у дочери дракона и волка-оборотня – задача почти непосильная. Это была одна из главных причин, почему дракон-император так долго и упорно противостоял их союзу.

– Тогда у меня для них кое-что есть, – довольно улыбаясь, Натсуми поставила на стол небольшую стеклянную шкатулку, в которой на алом бархате, лежало что-то белое и круглое.

– Яблоко? – с сомнение уточнила Ориса, разглядывая подарок.

– Да, передайте принцессе. Там есть инструкция.

– Думаешь, поможет? – магия чужого мира могла не так подействовать на ёкаев, как на привычных к ней существ.

– Уверена. Уж поверь моему опыту.

Конец

Content

Девять бусин на красной нити
Александра Питкевич (Samum)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог

Бонус